Королева для герцога

1. Пришла беда

от автора: первую часть романа можно найти на старом сайте, который мы все знаем. Здесь она появится в ноябре. Очень извиняюсь за неуджобства, когда одно тут, второе там - но вот так у нас сложилось:(

Лисс, Королевский замок, через три дня после бегства Райтана

Если бы матушка была жива и сейчас оказалась в королевском замке Лисса, она бы нахмурилась, прищелкнула пальцами и рявкнула на Ксандра, как на кутенка: “А ну-ка пшел вон из поганого места!”, а потом стянула бы с тонких пальцев кружевные перчатки и навела бы порядок.

Но матушка давно ушла в земли Золота, да и бежать из замка, который теперь твой — какой смысл? Похоже, самому придется снимать перчатки и наводить порядок, вот только знать бы, с чего начать?

Внутренний голос подсказывал, что с самого себя.

Ксандр плеснул в чашу вина и откинулся в кресле, пытаясь выстроить в голове все, что произошло за последние три дня. И выходило, что каждый поступок делал только хуже — хоть притворяйся чошуртом и закапывайся в ил.

Ксандр видел одного такого. Твари водились в Сумеречной Марке в прибрежных водах, камень камнем, пока не наступишь. Наступишь — и он тебя сожрет.

Так, может, как чошурт, залечь на дно и ждать удачу?

Все, что он ни делал, вело только ко злу. И выворачивалось совершенно против замысла. Когда все пошло не так?

Ксандр отпил вина. Красное амартское горчило, словно пепел.

В дверь громко стукнули, и, не дожидаясь разрешения, в спальню заглянул Бэзил. Глаз у него уже почти видел, отек с челюсти сошел, а вот с мочкой уха гуард распрощался навсегда. Впрочем, зла на Ксандра он не не держал — знал, за что получил. Еще повезло, что оставил в живых…

От смерти Бэзила спасло только то, что они росли вместе и кормила их одна женщина. Если бы не это…

Ксандр знал за собой этот грех. Подавление гнева давалось ему трудно, через сжатые зубы. А сейчас его обманули, обыграли. Как мальчишку. И главное — он еще не понял, как именно. Что особенно выбешивало.

Даже сейчас он усилием воли подавил вскипающую от воспоминаний ярость и спросил:

— Есть новости? Что говорят маги?

— Пока нет. Кралева в беспамятстве. Дышит ровно. Сердце бьется. Лекари молчат.

— Эстельяди?

— В Академии. Ворота заперты. Туда не пускают никого. Даже нас. Передали, что дадут знать, когда разберутся.

— Демоны подери этих колдунов! Есть вести от парней, которые ушли в погоню? Кто-то вернулся? Аспида нашли? — Ксандр не хотел себе признаваться, но невозможность рвануть за магом крови самому причиняла почти физическую боль. Сидеть здесь, когда этот ублюдок мучает его зверя…

Если бы он знал наперед, что должность регента принесет ему столько неудобств!

Да еще каждое “нет” Бэзила было словно удар тупой иглой куда-то в солнечное сплетение.

Ксандр любил чувствовать поводья в своих руках, а сейчас все они словно оказались в карете со взбесившимися граканами, а до земли далеко. И Многоликих только смешит, что он сам запрягал эту карету. Потому что хотел отомстить.

Тогда, после свадьбы, где-то под ребром сидело ощущение, что нельзя уезжать. Что нужно поговорить с Лиерой, как-то объясниться, но он оставил все на потом. Думал, успеется. Не хотел нарываться на скандал — заслуженный только отчасти, да и… ждал, пока королева остынет.

Договоренности с Хартом были важнее женского дурного настроения. Стоило подтвердить ту самую сделку, убедить старшего брата Лиеры в том, что брак действителен и что караванные тропы можно менять. Мало того — нужно менять срочно, иначе Литавии грозил если не голод, то острая нехватка практически всего, от тканей и специй до стекла и алхимических порошков.

Бэзил прилетел за ним ночью, вытащил из-под шкур пустынных кошек, подаренных хартским правителем, выдохнул “кралева, магия, беда”, и дальше ночь стала безумной.

Они почти загнали бедных граканов, но были в Лиссе еще до рассвета. Пока летели, Бэзил, перекрикивая ветер, рассказал про Лиеру, ее визит в Красную башню и тайный побег в Академию на Аспиде. Побег обнаружил сам Бэзил. Обдумав дневное поведение Ее Величества, решил отбросить в сторону приличия и проверить, в порядке ли королева. Прямо посреди ночи. И нашел только застеленную кровать, распахнутое окно и опустевший загон Аспида в гнездовьях.

Уже светало, когда когти их граканов коснулись земли.

Почти сразу, спрыгнув с седла, Ксандр отправил Бэзила прямым ударом в короткий полет, а потом чуть не удавил, но вовремя остановился. Смерть верного гуарда ничего не меняла и даже не могла утолить ярости.

Поэтому он поднял Бэзила с земли, встряхнул, ухватив за куртку, и вымученно спросил:

— Как?

— Райтан. Она с ним, внутри. Нас ждут в Академии, дон. Потом будешь из меня душу вытряхивать.

Так и вышло.

Райтан Векси обвязал створки каким-то мощным артефактом — с ним справились лишь за четыре часа, и то не открыв двери, а почти оторвав крышу от тюрьмы. Маги взломали собственную темницу только утром, когда лично Ксандр и его гуарды уже были готовы убивать самих магов за нерасторопность.

Векси, как и ожидалось, сбежал — через пол. Аккуратно вырезанный тем же артефактом лаз вел сначала в сад Академии, потом за ворота и заканчивался на задворках кузни. Разумеется, ни кузнец, ни его семья ничего не видели и не слышали. Лисс спал, не зная, что происходит.

Гуарды сразу ушли в погоню. Но Ксандру было наплевать на беглого мага, его волновало другое.

Лиеру он увидел не сразу — Векси затащил ее вглубь камеры и уложил на грязную солому. Королева была без сознания, но никаких ран, кроме пары царапин на руках и шее, никто из лекарей не нашел. Белая, очень холодная, словно из мрамора. Ксандр долго вслушивался, прижав ухо к почти неподвижной груди, прежде чем услышал слабое биение.

Он поднес лезвие кинжала к ее губам, и оно лишь немного затуманилось от дыхания.

От свалившегося на него тогда облегчения Ксандр чуть с ума не сошел — Лиера была жива, и это главное.

Как же он ошибался!

Сейчас стало ясно, Векси что-то сделал с ней, что-то дурное. Непоправимое.

Зачем она к нему пошла? За какими демонами сунулась? Ксандр уже трижды проклял свою дурость… Боги, не смог удержать рядом женщину, которая нравилась…

Нет, не так. Не нравилась.

Лиера вызывала в нем какой-то ураган. Он видел одно, чувствовал другое, говорил третье и балансировал между всем, как площадной циркач на канате.

Правильно сказать, какие чувства внутри груди вызывала Лиера — не выходило. Все потому, что она была ошибкой. Прежде всего — ошибкой Джастина.

И ошибкой самого Ксандра тоже.

За какими демонами его понесло на эти проклятые переговоры с хартскими родичами! Чуял же, чуял недоброе, но нет — решил, что надо по уму.

Что Академия будет довольна новым регентом и что за несколько дней Лиера остынет и перестанет так злиться из-за интрижки с бывшей любовницей Джастина. Бесполезно женщине в ярости объяснять, что та обещала дать ценные сведения про Тармеля. Дражайший братец вел свою игру уже столько лет, что стал увертливее любого угря, а тут эта Элиза пришла на порог и затребовала место фаворитки. Боги, вот уж чего было не жалко! Особенно в обмен на письма Тармеля горному князю, которые были у нее в корсете. Письма Ксандр получил.

Успел. Они так и лежали в ящике стола. Непрочитанные.

И Лиера остыла, да так, что теперь не знаешь, куда бежать! Все, как заказывал, Многоликие любят шутки!

Он бережно вынес Лиеру на руках из железной темницы и почти уткнулся в Эстельяди, которую трясло то ли от злости, то ли от бешенства. Она одной рукой выкручивала ухо какому-то молодому послушнику, зеленому от ужаса, а второй колдовала нечто сложное. На каждое движение ее пальцев металл на стенах темницы стонал и крошился ржавчиной.

— Этот сын песчаной змеи говорит, что она его шантажировала, — буркнула Эстельяди, указав на королеву. — Заставила провести внутрь. Талдычит, что она его околдовала!

Парень взвыл и закивал:

— Прилетела на гракане, прямо в окно ломилась! Сказала, если не помогу — то сгноит в Красной башне. Приказала…

— А ты и рад стараться! — зашипела Эстельяди не хуже гадюки. — Ты помог ему сбежать. Королева… Она могла быть под заклятьем марионетки еще с того раза, когда мы пленили Векси в пещере, но ты… Какой позор! А я считала тебя одним из лучших учеников!

— Она — королева, — заскулил послушник. — Мне приказала королева Литавии! Я не смел ослушаться, мистресс!

— И только поэтому ты еще дышишь, дерьмо овечье! — рявкнула магичка.

— Мари, — остановил ее Ксандр, осторожно пристраивая голову Лиеры у себя на груди. — Ей нужна помощь. Потом я поговорю с этим слизняком. Не тяни его так, разорвешь на куски.

— Сначала вы поговорите со мной, регент, — отрезала Эстельяди. — Потому что мнится мне, что вы знаете куда больше, чем я думаю. А что до помощи…

Магичка выпустила послушника и дотронулась до виска королевы. Потом провела пальцами до шеи, хмыкнула, извлекла из складок одежды волчок, приложила его к груди Лиеры и произнесла удивленно:

— Что бы с ней ни проделали — это уже закончилось. Магии нет, даже следов. Никаких. Чистый лист.

— Это плохо?

— Это невозможно. Все в нашем мире носит следы магии — она словно древесный сок течет по мировому стволу жизни и доходит до каждого листка и почки. А тут — словно столовое серебро песком начистили и вытерли. Во всяком случае, сейчас она жива и умирать не собирается, хотя сильно истощена.

— Она придет в себя?

— Не торопите события, регент. Это магия крови. Никто не знает, какие будут последствия.

И вот он пьет отдающее горечью вино у себя в покоях, а Лиера лежит где-то в своей спальне на шелковых простынях, под надзором двух лекарей и пятерки гуардов — все такая же беспамятная и неподвижная.

Три дня.

Ксандр тяжело посмотрел на Бэзила. Тот, чуя вину, потупился, хотя виноват был лишь в том, что Ксандр не слишком хорошо охранял свои тайны и заметал следы. Кто, ну кто мог предположить, что королеву понесет в Красную башню? С тем же успехом можно было ждать ее в портовом борделе или в хижине лесника...

— Да, солдаты послали весть. Вернее не они, а егеря. Те поговорили с деревенскими по обе стороны тракта, и какой-то припозднившийся с ночи пьянчуга вспомнил, что видел черного гракана. Всадник приземлился за селением, накормил зверя и был таков. Улетел в сторону границы с Хартом.

— Если у Аспида хотя бы перо выпадет, я вырву у этого мага сердце!

Кубок с грохотом врезался в стену и отскочил к ногам Бэзила.

— Дон Сандро, — тихо сказал Бэзил, — тебе бы поспать.

— Векси. Я убью его. Он забрал у меня зверя, он чуть не убил мою женщину.

— Ну, кралева, слава богам, в безопасности…

Бэзил коротко кивнул, спрашивая дозволения уйти на свой пост, и Ксандр махнул рукой, отпуская.

Он уже сожалел о той вспышке ярости, когда, узнав о том, что Лиера летала в Красную башню и успела поговорить с умирающей Полин, чуть не пробил головой Бэзила замковую стену. Верный гуард был не виноват. Откуда ему было знать, что Полин там!

Стражников, которые тогда охраняли королевские покои и сопровождали к нему (а после и в тюрьму) Полин, он отправил в Амарт, дабы не мололи языками. И даже самолично бросил изодранный плащ у провала, чтобы навести тумана.

Ксандр прикрыл глаза, вспоминая, с чего все началось.

С Джастина.

Все дерьмо в его жизни начиналось с Джастина.

2. Литавия на грани или Королевский сват

Год назад, тронный зал, Литавия

— Он испугается, нагадит в свои шелковые штаны и развернет караваны! — Джастин кружил по тронному залу, словно подбитая птица — мерял его шагами из конца в конец, а белая мантия волочилась вслед за ним как ощипанный хвост. — Яков Хромой — трус.

— Зато он не любит магов еще больше, чем ты, — невозмутимо заметил Ксандр и закинул в рот прозрачную виноградину. Ему хотелось оказаться где-нибудь подальше от нервного родича, желательно в охотничьем домике в компании кружки пива и пары грудастых дочек егеря.

— Знаю, знаю… Только толку в том? Если Академия пригрозит ему полной опалой, то Хромой станет шелковым. Он может сколько угодно вопить о том, как ненавидит паскудников в мантиях, но половину любовных зелий скупают в Лиссе его люди. А вторую половину — они же, но под личинами.

— А ты предложи Якову нечто ценнее волшебных примочек, — Ксандр отщипнул еще ягоду, но передумал есть и просто раздавил ее в пальцах, так что сок брызнул на ступеньки около трона, на которых он и сидел.

— Что я могу ему дать? Отец оставил от казны решето. Старый упрямый козел! Я уже семь лет латаю эти дыры, делая вид, что Литавия по-прежнему блистательна. Но это не может продолжаться вечно. Если Хромой испугается магов и обрежет торговлю, то без караванов мы одичаем за год. Бароны начнут грызть друг другу глотки — им некому будет сбывать вино, а гильдия оружейников раздаст мечи портовой голытьбе, и те…

— Придут к нам. Немножко подраться.

— Сандро, ты бываешь серьезным? — Джастин остановился и нахмурился еще больше.

Ксандр приподнял бровь и вздохнул. Он ненавидел, когда Джастин называл его амартским детским именем. Тот знал об этом и все равно называл.

— А мне-то зачем быть серьезным? Это ты у нас величество, а я — Грошовый герцог и могу себе позволить что угодно. Шлюх, вино, хорошую драку. Ну и казаться дураком…

— Почему ты заговорил про Хромого? У тебя есть план?

План существовал, но такой смутный и туманный, что его и планом назвать было трудно. Где-то в в конце пути, по завершении, сияла рубинами корона Литавии. На его, Ксандра, голове.

Но проклятые маги делали планы несбыточными! Удивительные люди — ни себе, ни другим. Трясутся над своим даром — ни купить, ни шантажировать, ни выгнать.

Не будь в Лиссе Академии, а в Академии этой подколодной змеюки Эстельяди, он, может, уже лет пять как сидел на троне. С такими родичами это, ей-боги, не сложно… Но маги ратовали за установленный тысячу лет назад порядок, а три покойника королевской крови в этот порядок никак не помещались.

Но Ксандр умел ждать… И помнить обиды. И жажда мести за все эти годы нисколько не поутихла. Жена все еще снилась ему ночами. Реже, чем раньше, но все еще…

Ксандр видел, как шаг за шагом Джастин подводит страну к краю пропасти. Даже не потому, что он был дураком, а потому, что у него не хватало духу поставить на кон нечто большее, чем пара дырявых подштанников.

— А ты видишь вокруг кого-то еще, кто так же не любит магов? Только ты да он. И не прибедняйся, Джастин. Тебе есть что сунуть Якову в прожорливую пасть, — Ксандр замолчал, пригладил отросшую щетину, которую пора было уже брить.

Джастин медленно закипал от этой неторопливости, и Ксандр никогда не отказывал себе в удовольствии позлить старшего брата. Который был законным, признанным, со всеми регалиями, но не слишком сообразительным. Зато чего в Джастине было в избытке, так это зависти и злости. Плескало на тех, кто рядом, хорошенько.

Чтоб демоны сожрали в землях Золота папашу, который зачал этого паскудника! Хотя вот уж у кого хватало решимости на сотню таких, как Джастин.

— Да говори ты, не тяни жилы!

— Предложи ему свою невинность, о мой король! Дай Якову сорвать нежный цветок, и он, глядишь, перейдет на твою сторону…

Джастина перекосило.

— Ты когда-нибудь нарвешься, и я прикажу тебя четвертовать. Я-то думал, ты предложишь нечто мудрое… А ты! К демонам все…

— Я и предложил, только ты туг на уши, — невозмутимо сказал Ксандр и про себя договорил “и скорбен на голову”. — Ты — холостяк, братец. Да, да, можешь не говорить мне, как на дух не переносишь всех этих расфуфыренных княжон и принцесс, чьими портретиками нас засыпали чуть ли не с колыбели. Но тут дело такое...

Ксандр сделал паузу и съел еще одну виноградинку. Джастин замер у окна, сложив на груди руки и заранее выражая полное несогласие. Дурак.

— Богатств в казне не густо, а королевы у нас нет, — продолжил Ксандр. — Как и прямого наследника. Подавишься за обедом — и все твои проблемы будет решать Гектор. Предложи Якову сделку. Пусть он прокинет три новых пути через Литавию, включая дорогу через старые рудники. Это пополнит казну, и ты перестанешь дергать меня с похмелья по пустякам. А главное — ты получишь кровного родича, который очень не любит магов. И вот когда ты подкопишь деньжат, а он поставит раком соседей на границах благодаря литавской стали, вот тогда вы вместе ласково посмотрите на ворота Академии. И вышвырнете этих выродков из страны!

Джастин пожевал губами, соображая. Потом зацепил пальцы за пояс, в задумчивости прошел мимо, поднялся на ступеньки и уселся на широкий трон.

Когда-то там сидел их отец. Он выглядел мощным и мудрым, даже в последние годы, с трудом втискиваясь между подлокотников.

Джастин смотрелся на троне примерно так же, как пестик в ступке. Слишком слабый, чтобы казаться грозным, и слишком злой, чтобы быть великодушным. Это видели все. Особенно Гектор. И Тармель. И вся знать.

И маги видели. Но ничего не делали. И другим не давали.

Удивительно, насколько трон и Джастин друг другу не подходили. Хотелось заменить хоть что-то.

Даже Ксандру хотелось до чесотки в ладонях, и он представлял, каково сдерживать этот зуд остальным.

— Предположим, я возьму в жены кого-то из отпрысков Хромого, — Джастин пробарабанил костлявыми пальцами по дубовому листу. — Но чтобы изгнать магов, стали мало. Нужно нечто более мощное. Ты же помнишь всю эту чушь с предсказаниями? Если есть маги — то правит кровь Терлингеров, а не станет Академии — и династия прервется.

— Я не люблю пророков и бредни, — Ксандр поморщился. — Все, что я знаю, я узнаю от людей. Вот взять, к примеру, мою няньку…

— Римареллу? Она ж померла невесть когда. А про твою нелюбовь к книжкам не знает только слепой. Я думал, что пройдет время и ты уймешься. Но некоторые раны кровят вечно? — Джастин ехидно приподнял бровь.

Как ему нравилось каждый раз тыкать лезвием в старый рубец…

Ксандр привычно пропустил нападку мимо ушей и продолжил:

— Римарелла померла, верно. Я сам схоронил ее в Амарте, под яблоней в саду, где любил гулять мальцом. Только вот, пока она дышала, она много чего рассказывала. Сказки там всякие. Страшные. Про магию, про лесной народец, про темные времена. Старуха любила пугать меня байкой про горящего человека. Мол, если я, сопливый шкет, сейчас же не угомонюсь, то за мной ночью явится пылающий маг крови Векси, которого спалил наш дед на площади. Придет и обнимет огненными руками. И знаешь, братец, я засыпал, как миленький.

— И толку в этом трепе? Маги крови невесть где и живут скрытно. Поди найди хоть одного. Драконьи острова оказывают им покровительство. Воевать с ними хлопотно — далеко.

— Купцы, что ходят между Сумеречной Маркой и Драконьими островами, как-то болтали в портовом кабаке, что к ним нанималась магичка. Сильная. Три корабля разом прикрыла от бури. Даром что ей тогда только восемнадцать стукнуло. Назвалась Тарутой.

— Тарута — это малиновка, птичка, так ее зовут западнее от границы, не имя, кличка. Фальшивка, — верно рассудил Джастин. — Наверно, это одна из сбежавших из Горного княжества адепток. Помнишь, тамошняя Академия закатила истерику, когда кто-то из дворян сманил двух девиц, лишил чести, да и оставил в деревеньке?

— Нет, это не те адептки. Те давно в землях Золота, а того дурака, что их туда отправил, с тех пор и не видел никто. Подвалы любой Академии очень глубоки, а маги мстительны. Насиловать послушниц — глупее не придумаешь способа отправиться к праотцам. Так вот, про Таруту… Имя фальшивое, а магия — настоящая. Я разузнал, кто она и откуда. Нашу птичку зовут Полин. Рыжая, высокая, знает себе цену. Она живет на юге Драконьих островов и ухитрилась поссориться со всеми губернаторами на севере. Берет за свои услуги дорого, но стоит каждого золотого. Капитаны за нее дерутся в кровь, а губернаторы на севере скрипят зубами, но делают вид, что это Многоликие боги кастрировали одного из них и ослепили второго. Чудо, какие люди там, полны всепрощения.

Джастин стал серьезным:

— Ты думаешь, она может быть одной из этих проклятых колдунов?

— Магов, дорогой брат, магов. Я узнавал — там есть еще несколько похожих, но все они куда тише и скромнее. А этой птичке хочется, чтобы ее заметили и оценили. Она еще молода. И любит, когда перебирают ей перышки.

— Молчи, Сандро. Вот сейчас молчи. И поди прочь. Дай мне подумать.

Ксандр не стал спорить, отставил в сторону блюдо с виноградом и вышел из тронного зала.

Все, что придумает к утру Джастин, он сам уже запланировал месяц назад. Но пусть братец думает, что он сам, все сам. Так проще. Ксандр был готов поставить свою рапиру, что уже завтра получит приказ тайком отплыть на Драконьи острова.

Джастин заглотил наживку. Да у него и выхода особого не было.

Если оставить все, как есть, то Литавии не станет уже через год — ее разорвут на куски соседи, Горное княжество и Сумеречная Марка заключили брачный союз.

А после настанет черед Амарта и его алмазных шахт и виноградников, горные тропы к которым надежно перекрыты литавской границей. За Амарт, полный звенящих водопадов, озер, сосновых лесов и мраморных склонов, Ксандр был готов убить не только Джастина. Он был готов принести в жертву Литавию. Но пока только она стояла между захватчиками и его родиной.

А проклятые маги так и будут держать свой дерьмовый нейтралитет и твердить, что не могут иначе.

Джастин им не верил. Ксандр тоже.

Мало того, в отличие от брата подозревал, что к бедственному положению страны Академия причастна в первую голову. Потому что к власти в государствах маги не стремились, верно. Но кто сказал, что они не стремились к власти вообще?

3. Прошлое и настоящее

Три дня после побега Райтана

Каким же он был наивным тогда! Представлял, что все пройдет.

Ксандр, пошатываясь, поднялся из кресла, добрался до стола и нащупал новый кувшин с вином. Теперь остается только пить. Хотя не обязательно это делать в потемках. Рядом с камином лежали толстые тома, которые кто-то из слуг принес загодя. Ксандр кинул в огонь сразу два и снова упал в кресло.

Разгорающиеся язычки пламени высветили портрет над камином. Он не снимал его. Наоборот, словно убийца, которого тяготит свершенное, переносил с места на место и вешал каждый раз в новом своем жилище.

Его Стелла. Его жена. Покойная.

— Твое здоровье, дорогая. Надеюсь, тебе хорошо в земле Золота и твои шаги все так же легки, — Ксандр привычно отсалютовал кувшином, потом опомнился и все-таки подхватил с пола брошенную раньше чашу.

Старая боль со временем стала привычной, как онемение рядом с рубцом, полученным в приграничье. Забавно, но пока Лиера была рядом, он словно забыл о Стелле, не смотрел на портрет, не носил к нему цветы… Застарелая то ли любовь, то ли ненависть окончательно подернулась пеплом. Как утром угли ночного костра.

Прежнее горе померкло, его затмило нечто новое. И вот чем все закончилось!

Может, его судьба всегда оставаться одиноким? Менять увлечение на увлечение, не задерживая долго взгляд на одном и том же лице?

Он сделал все, что хотел. И получил все, что хотел. Почти.

Отомстил Джастину за ту давнюю историю, за гибель Стеллы.

Джастина Ксандр ненавидел с той силой, с которой один человек может ненавидеть другого. Брат был слишком глуп, слишком ничтожен, слишком самовлюблен, чтобы это заметить. Он-то думал, что облагодетельствовал Ксандра, открыв ему глаза на жену, а потом устроил ту злосчастную погоню.

И Стелла погибла.

И Ксандру теперь никогда не узнать всей правды из ее уст. Не понять, за что она так поступила с ним. И правда ли это?

Но тогда, когда он стоял около пустой могилы, в которой не было ни ее тела, ни тела ее любовника, он понял, что больше всего на свете хочет убить Джастина. Уничтожить. Сделать прошлым.

Но оставлять Литавию на Гектора было опрометчиво. Гектор вспыльчивый идиот, который в ответ на изысканное дипломатическое хамство бросит в бой пехоту. Тармель — холодная змея, из которой выйдет прекрасный деспот, он выжмет страну насухо, и отсюда начнут бежать. Государство, из которого бегут жители, долго не продержится.

А за Литавией — Амарт. Его Амарт. Об этом Ксандр помнил всегда.

Годы шли, Литавия все глубже проникала в его сердце, показывала свои возможности, жаждала стать великой… Но Джастин висел на всех возможностях дубовой колодкой. Трусил, проигрывал, предавал.

И Ксандр решился. Составил план, как не только свершить месть и остаться безнаказанным, но и сохранить свою новую любовь — Литавию. И пока он искал возможности, там, где он налаживал дела — страна процветала и богатела, успешно отражала атаки Горного княжества и их наймитов.

Ксандр издевательски скалился на пирах, тащил к себе в кровать дворяночек, а ночами планировал, работал и думал.

Ксандр сделал все ради этой страны, которую почему-то так любила его мать. Эта любовь ее сгубила. И, наверно, погубит самого Ксандра.

Хотя нет, его погубит желание быть первым. И отомстить тем, кто шпынял амартского выродка, тем, кто дал ему позорную кличку — Грошовый герцог, тем, кто лишил его семьи.

Он разучился ценить хорошее, видя за каждой протянутой рукой ловушку. И влетел сам в последствия своего недоверия, как в смолу.

Королева Лиера все еще была в беспамятстве. И больше всего Ксандр боялся того момента, когда она очнется.

4. В поисках мага крови

11 месяцев назад, Драконьи острова

Найти на Драконьих островах магичку Полин по кличке Тарута оказалось несложно, и он еще по дороге придумал более сотни способов уговорить ее поехать с ним, но все они не понадобились.

Ему повезло. Таким везением, которое происходит раз в жизни. И если поначалу он думал принести дары Многоликим за удачу, то к концу понял — такой фарт мало чем отличается от проклятия.

Тогда, в первую же их встречу, ему бы поразмыслить над странным везением, ведь боги коварны, но он не обратил внимания. Потому что был самовлюбленным, избалованным женским вниманием ослом.

Которому не кажется странным принимать чужие чувства как должное.

Рыжая, веснушчатая Полин влюбилась в него. Как кошка.

И ведь главное, он даже ничего не успел сделать — лишь отвесил пару пошлых комплиментов да пару раз проводил магичку домой. Но на третью встречу она улыбнулась ему так, что он понял — дело сделано. И все остальное за него доведут до ума ее желание нравиться и его умение хвалить.

Полин в городе уважали, боялись, но любви к ней не испытывали. Обращались за услугами скорее вынужденно, втихую перешептываясь, что померший старый маг, на чье место она пришла, был куда более приятным.

В итоге магичка настолько отвыкла от того, что ей выражают восхищение, смотрят с неподдельным интересом и внимательно слушают, что Ксандру ничего не стоило змеей вползти в ее сердце. И остаться там, запустив ядовитые зубы в самую суть.

Он умел обращаться с женщинами. Жаль, конечно, что внутри его собственной груди в отношении Полин были только острый интерес к ее способностям и страх быть пойманным на мелочах. Но боязнь быстро прошла — Полин оказалась остроумной, восхитительно непосредственной и очень одинокой. Возможно, встреться они в иных обстоятельствах — все могло быть иначе.

Но Многоликие бросили их на разные чаши весов. Ксандр нуждался в Полин как в оружии, она в нем — как в опоре и любви всей жизни.

Тогда он думал так, и только проведенные рядом с ней месяцы дали понять, как он просчитался, влетев в острые зубья капкана собственной самоуверенности.

Их роман оказался ложью. Обоюдной. Но если Ксандр не любил Полин, то с ее стороны чувство было сильным.

И весьма осознанным. Жаль, что он не понял это сразу.

Дальше все пошло еще проще.

Он словно случайно раскрыл Полин свое настоящее имя и даже получил три пощечины, за которые она потом долго искупала свою вину между шелковыми простынями.

А потом, когда любовная лихорадка поутихла, он рассказал, зачем приехал на острова. То самое поручение, с которым отправил его Джастин. Объяснил, что из-за усиления власти Академии его страна на грани краха и что выгодный брак с хартской невестой вполне в силах спасти ситуацию, но нужен сильный союзник, который сможет противостоять магам из Академии, потому что они наверняка захотят расстроить свадьбу.

Что его титул и благосклонность Джастина не дадут магам покуситься на Полин.

О том, что Джастину в его настоящих планах отводится роль покойника, Ксандр пока говорить не стал.

Понадеялся, что любовь к нему, к полновесному золоту, власти и блеску литавского двора перевесит страх за собственную жизнь. Потому что раскройся все — и Ксандру светило медленное угасание в Красной башне, а вот Полин — костер на главной площади.

Он расписал в красках все преимущества плана, вскользь упомянул про уничтожение Академии, которым так бредил Джастин, и успел поймать в глазах магички огонек холодного сомнения, словно она решала какую-то очень сложную задачу.

Но он ошибся в Полин. Она оказалась бесстрашна, хитра, демонски талантлива и ухитрялась ненавидеть несколько вещей сразу. Но и это он понял только потом.

Его птичка-Тарута согласилась и вскользь, с той же небрежностью, с какой нищему кидают монету, показала пару мелких фокусов. За каждый из которых любой колдун из Академии продал бы душу.

— Что это? — Ксандр потрясенно уставился на фиалку, которая еще недавно была туберозой.

— Это твои глаза врут тебе, — легко ответила Полин. — Сущность предметов меняют другие заклинания, а это лишь морок. И он не на фиалке, а в твоей голове, дорогой.

Полин колдовала легко и непринужденно. Особенно ей удавались иллюзии, гипноз и внушения, а навеянные ей мороки держались месяцами. Она могла подделать работу любого мага — сотворить какие-то мелочи с огнем, чуть больше с водой, прекрасно с воздухом. Дерево, земля и камень Полин не давались. Но она тренировалась с бычьим упрямством.

Три недели они добирались до Харта вместе с одним из караванов. Сейчас Ксандр вспоминал это время с легкой грустью. Тогда мир казался куда проще. У него была цель — месть и корона Литавии, и все возможности.

Сейчас у него есть трон — и почему-то хочется напиться.

Полин была прекрасным собеседником — веселым, остроумным и смешливым. Над хорошей шуткой она заливисто хохотала, а на плохую могла скорчить рожу и обидеться на полдня.

Магичка Ксандру нравилась. Наверно, он бы не отказался от такой любовницы — веселой, умной и страстной, но рядом с ней он ни на секунду не забывал, что она — не обычный человек. И может превратить его в лужу щелчком пальцев. Страх перед магами крови, который в нем поселила глупая нянька, никуда не исчез. Человек с огненными руками по-прежнему мог прийти и сделать любой его сон кошмаром.

Сила, спящая в магичке, пугала. И на ее любовь получалось отвечать только холодным расчетом. На теплоту — взвешенными словами. На улыбку — лживыми объятиями.

Любить женщину, способную в любой миг завладеть его волей, не выходило, но боги свидетели — он старался и относился к ней бережно. Только вот ей все было мало...

В Харте Полин, разузнав подробности его плана, предложила разумное — разрешить Якову Хромому самому выбрать, какую из дочерей отдать Джастину.

— Ты не понимаешь, глупенький, — Полин причесывалась, замотавшись в ярко-зеленую ткань, которая так подходила к ее рыжим волосам и веснушкам на плечах. — Харт слабее Литавии, а Яков — Джастина. Ему нужно преимущество. Хромой должен показать, что он значим. Что у него больше. Самому себе. Ну и нам заодно. А тут мало того, что сделка будет тайной до самого венчания, так еще сваты сами выберут, кого увезут. Взбрыкнет Хромой, вот увидишь! Пошлет тебя к демонам со всеми выгодами.

— И что ты предлагаешь? — спорить с Полин не хотелось, да и чем дальше продолжался странный роман, тем больше Ксандр подозревал, что похож на увязшего в озере смолы горного льва — шерсть еще пушистая, а лапами уже не двинуть.

И то, что магичке он нравится, если можно так назвать это пламенное чувство, будет держать не хуже, чем та смола. Если ее любовь опасна и обжигающа, то ее разочарование может стать смертельным.

Именно тогда он понял, что от Таруты придется избавляться.

Потому что сначала она разделается его руками с Академией, самого Ксандра превратит в безвольную собственность, когда поймет, что все его чувства лишь обманка. Получит титул, земли и потом, когда любовь поутихнет, сменит его на Гектора или на Тармеля… А после щелчок пальцев — и старый любовник помрет от грудной жабы.

— Пусть сам выберет, кого отдать Джастину. Дай ему волю! — она ликующе взмахнула рукой. — Пусть выскажет тебе все своим выбором. Лучший ход. Тогда ты наперед будешь знать, чего стоит ваша сделка и сколько она продержится.

— А если он отдаст нам уродину? Страшную, как качка на плоскодонке?

— И что? Корона любую страшилу сделает красавицей. На то она и корона, верно? А еще чем дальше, тем больше мне кажется, что надета она не на ту голову. Его Величество Ксандр звучит куда лучше.

— О, а у моей крошки острые коготки! — рассмеялся он тогда и подхватил Полин на руки. — Забудь! После Джастина на трон заберется Гектор, и мы погрязнем в пирах и кутежах. Он неплохой парень, но очень любит бои на мечах и турниры, ну и отметить победу бочонком-другим.

— А ты?

— А я — Грошовый герцог, моя птичка, и им останусь.

— У моих коготков стальная хватка, дорогой. Третий в очереди на престол все же не девятый. Иногда все происходит очень быстро.

— Полин…

— Я хочу стать королевой, Ксандр, — кокетливо повела плечами магичка. — Королева Полин и король Ксандр. Хорошо звучит. У меня будет алое как закат платье…

— В таком случае, вашему величеству пора в кровать...

Она расхохоталась, но ничего веселого в этом смехе не было.

Это понимали оба. Полин сказала вслух то, что он пытался спрятать. Двумя легкими фразами раскрыла всю его суть и заодно дала понять, на чьей она стороне.

Корона. Так близко. И так далеко. Ложью будет сказать Полин, что он не хочет стать королем — хочет, еще как. А она ложь почувствует.

Но братоубийцу на трон не пустят маги. Значит, какое-то время им по пути. Пусть Полин и Джастин избавятся от Академии, а тем временем хартская невеста сослужит ему другую службу.

Ведь когда он будет заключать караванную сделку, рядом с ним не будет Полин, а значит, она не узнает, что именно он задумал. Ведь кроме того, что добавить торговые тропы, можно их и отнять. Переложить, искривить временно.

Якову такая сделка будет еще выгоднее. Мало того, что сбагрит дочь за Джастина и породнится с Терлингерами, так еще взвинтит цены в два раза на возвращение караванов. А пока Литавия будет закипать, доведенная отсутствием привычного изобилия, пока Джастин будет увлеченно истреблять и изгонять магов, Ксандр займется армией.

Но сейчас — немедленно и сразу — рассчитывать на корону глупо. Он знал, начиная от полного обид отрочества и до сегодняшнего дня, что лучше оставаться первым живым герцогом-бастардом, чем последним живым Терлингером с Академией под боком.

Проклятые маги, с которыми так мечтает разделаться Джастин. Вот когда он уберет их с дороги, вот тогда наступит время Ксандра. А Полин поможет братцу.

Без уничтожения Академии трон оставался миражом в пустыне.

Даже когда этих идиотов, Тармеля и Гектора, завалило в пещере на охоте — проблема выбора Ксандра не мучила. Братьев он не любил, и не существуй в этом мире магов, равнодушно бы проехал мимо каменного завала, из-за которого доносились слабые вопли. Но пришлось вытаскивать.

Джастин тогда орал на него, словно Ксандр был проштрафившимся лакеем, и отвесил пощечину. Еще бы — упустить такой шанс похоронить сразу двух падальщиков-конкурентов.

Переубеждать Джастина он не стал — сыграл в благородного идиота. Так было проще. А вот ощущение горящей после пощечины щеки запомнил.

Навсегда. И прибавил к старому счету.

Яков Хромой тянул гракана за хвост пять дней. Поил чаем, показывал лучших рабынь, волооких, словно коровы, и таких же дородных. Потом хвастался ловчими птицами. На пятый день торгов Ксандр решил последовать совету Полин и дал Хромому выбрать самому.

— Любую? — задумчиво переспросил тот и прищурил заплывшие жиром глаза.

— Любую. Выбери сам дочь, достойную короны Литавии. Мой брат согласен на все — лишь бы мы смогли сохранить тайну до брачного обряда. Но к трем оговоренным торговым нитям прибавишь еще одну — длинную, но выгодную. В Горном княжестве были в прошлом году ранние заморозки, которые миновали мои земли. Амартское прошлой осени вино слаще меда, и его много. Но и продам я его дорого.

— Вино я куплю, — вздохнул Хромой. — Твое вино, Грошовый герцог, греет и тело, и душу, так что за свою дорогу можешь не просить — она выгодна нам обоим. Если это нужно, чтобы прищучить проклятых магов. Что до дочери… Условия?

— Не калека, — быстро вставил Ксандр. — Не дитя рабынь с полночной стороны — будущий наследник престола не может быть чернокожим.

— За это не беспокойся, — пробормотал Хромой.

Ксандру показалось, что тот все-таки задумал худое. Не обман, нет, а шутку. Только вот чувство смешного у хартского правителя было особенным.

Договор по торговым путям заключили быстро, условившись, что Ксандр подаст знак, когда караваны можно будет вернуть на прежние тропы.

— Он подложит нам порченый товар, — сказал он Полин, когда вернулся. — Готов поставить тысячу золотом.

— Ты забыл, кто я такая? Это мелочи, мои иллюзии все исправят.

— А ты можешь сделать так, чтобы Джастин сам влюбился без памяти в эту хартскую корову? Тогда нам не придется выслушивать все его стоны, что невеста не так хороша и стоило посылать других сватов…

— Могу, но не буду. Расходно. Сил потрачу много, а результат непредсказуем, — чуть резче обычного ответила Полин. — Любовь не капуста на рынке и поддельный цветок… Сложнее.

Ксандр только кивнул, но удивился про себя. И задумался — если Полин может наколдовать страсть, то почему не использует чары на нем? Вряд ли из веры в мужские слова.

Для Полин в принципе не существовало особо моральных запретов, и если бы был способ наколдовать любовь — она бы им точно воспользовалась. Но почему нет? В чем тут секрет?

Потом он по случайности, заглянув в один из путевых дневников Полин, разузнал почему — дело было не в любви, а в магии. И в крови. Потому что ни один маг крови не мог впрямую что-то сделать с тем, кого любит сам.

И только это его спасло от разрушительной страсти Полин. И недобровольной взаимности.

Если бы Полин могла наколдовать на него любовь, она бы сделала это не раздумывая.

А так у него было мелкое преимущество, которое следовало хранить в тайне — он не любил свою птичку со стальными когтями. Не любил и боялся.

5. Хартская невеста

Невесту им отдали на третий день.

С парой охранников, четырьмя сундуками и тремя десятками узлов. Как дочку небогатого купца. Ксандр аж онемел от подобной наглости.

— Приданое будет в караванах, — пообещал Хромой.

И Ксандр, пользуясь тем, что никто его не слышит, тихо предложил:

— Я передам все брату, но если вы хотите, чтоб он ценил такого тестя, как вы, я бы советовал обратное…

— Нагрузить караваны камнем? — Яков прищурился еще сильнее.

— Нет. Остановить их. На месяц, не больше. Убытков особых оно не принесет — осенью повозки едут медленнее. Но чтобы об этом стало известно уже после свадьбы…

Яков пожевал толстыми губами, обдумывая, потом хлопнул по коленям и рассмеялся:

— А отличная выйдет шутка. Я не потеряю на этом ничего — Сумеречная Марка примет все товары. А потом подниму цену для Литавии вдвое — у голодных купцов прекрасный аппетит. Но зачем тебе это? Твоя винная дорога до Амарта тоже не станет приносить монету.

— Я не нанимался к Джастину свахой, — Ксандр скривил лицо брезгливо. — Пусть выучит урок — мое место на пиру или на войне. Флаг переговорщика меня не устраивает.

— А сваха-то из тебя вышла — загляденье. Не уверен, что твоему белому братцу Тармелю удалось бы уговорить меня хотя бы на треть того, о чем мы порешили. Остановка караванов... Твой тощий братец небось съест от волнения свою мантию…

— И пришлет вежливых послов с дарами новому родичу, — подлил масла Ксандр. — А там уже и караваны снова двинутся в путь.

— По рукам, амартский бастард. Приятно было иметь с тобой дело. И еще… Даже если ты, открыв карету, подумаешь, что я избавился от обузы, то не приведи боги тебе решить, что она перестала быть моей дочерью, — кивнул Яков Хромой и удалился, оставив герцога рядом с повозкой, окна которой были наглухо зашторены.

Ксандр стянул с рук перчатки, в последний раз оглядел громаду хартского дворца, вызывавшую у него отвращение. Он больше походил на водруженную на огромную высоту морскую губку или коралл — сплошные ходы, лабиринты и коридоры. В которых любой неосторожный путник мог затеряться навсегда.

Возвращаться в Харт точно не входило в его планы, но послать сюда пару толковых соглядатаев было необходимо.

Ксандр открыл дверь повозки и уселся на широкую скамью сиденья.

Следовало осмотреть покупку. Ту самую хартскую невесту. Гракана в мешке, которого так легко подкинул им Хромой.

Невеста была закутана в местные покрывала, с ног до головы.

— Ваше будущее Величество, — осторожно поприветствовал Ксандр. — Вы позволите? — и потянул за конец одного из платков.

Ткань легко поползла вниз.

Через пять минут Ксандр вышел вон. Его ярость не поддавалась описанию.

Проклятая Полин все-таки ухитрилась сделать так, чтобы он целиком зависел от ее колдовства. Чтоб ее Многоликие к себе забрали!

— Хромому я вырву гортань, клянусь! — сам себе пообещал Ксандр, стараясь усмирить рвущуюся наружу злобу.

В подобном бешенстве он был только раз в жизни, когда получил то самое письмо, с доказательствами того, что Стелла ему неверна. Но сейчас алой яростью почти застилало зрение. Как он посмел! Жирный старый ублюдок! Что он о себе возомнил?! Этот не признанный

всеми нормальными королевствами торгаш!

Запряженные в повозку лошади беспокойно переступили с ноги на ногу, чуя чужое раздражение.

Невеста… Демоны ее побери!

Поначалу он и не разобрал, что же здесь не так. Может, для кого-то девушка была и неплоха — толстые длинные каштановые косы, приятный овал лица, пухлые щеки и крупные темные глаза. Худая по меркам Харта, на вкус Ксандра могла бы быть и постройнее. Обычная. Ничего такого, что заставит сердце биться быстрее, но и ужасного тоже ничего. Такие становятся хорошими женами и рожают крепких наследников.

И только спустя минуту и несколько попыток заговорить Ксандр понял, в чем подвох.

Она была немая.

И глухая.

И блаженная.

Настолько ушедшая в себя, что ее пришлось как следует встряхнуть за плечи, чтобы она обратила на него внимание.

Хлопнула ресницами, смущенно улыбнулась и показала расшитую куклу с платьем из платков. Показала на куклу, на Ксандра и сделала вид, словно укачивает кого-то.

Потом вдруг чего-то испугалась, спрятала игрушку в складки одежды и забилась в самый угол повозки.

Яков сделал свой выбор, сбагрив Ксандру порченый товар — и заодно показав, как сильно он ценит все договоры с Терлингерами. Ублюдок! Шутник!

Рассчитывал на то, что Ксандр, увидев невесту, вернет ее назад, а Яков сможет с полным правом обидеться и задрать цены в десять раз. В итоге никаких хлопот — дурочка дома, прибыль выросла бешено, как трава в месяц Ливней, а сам Хромой поимел и Литавию, и ее короля, и лично Ксандра. Со свистом.

Вот что значит — не заниматься соседями, а думать только о том, как упрочить собственную власть. Если даже Яков Хромой, пария среди правителей, брезгует династическим браком с Терлингерами.

Это не Ксандру плюнули в лицо, а Джастину — с его высокомерным презрением к торгашескому городу. Будет о чем потом рассказать Горному княжеству.

Но про Полин Хромой не знал. Он не знал про мага крови, которая сейчас ждала Ксандра на постоялом дворе, и поэтому просчитался. У Джастина будет нормальная невеста. Милая, но молчаливая.

Что ж, главное — сдержаться сейчас! И не выдать Полин, насколько все его планы зависят от ее доброй воли.

Где-то на задворках мелькнула мысль, что магичка могла приложить свои тонкие пальчики к выбору Хромого. Но тут доказательств не было.

Ксандр сжал рукоять рапиры. Стоило успокоиться.

Он почувствовал себя как загнанный собаками олень, и в первый раз подумал, что Полин очень хочет быть королевой, но вот король ей, вполне возможно, без надобности.

Но кости были уже брошены на стол, и не в силах Ксандра было что-то изменить.

6. Джастин, король Литавии

А дальше безумный гракан судьбы, на спину которому он запрыгнул, уже летел как хотел и не слушал поводьев. Иногда Ксандру казалось, что он вот-вот вернет себе контроль, еще немного — и все получится. Но судьба закладывала вираж, и он только успевал вцепиться в луку седла, чтобы не свалиться.

Узнав новости про хартскую невесту, Полин улыбнулась, залезла в карету, через окно коротко сказала “пойдет” и замолчала до вечера, пока они не остановились на очередном постоялом дворе.

Там она отправила двоих хартских охранников в кабак, а сама заперлась в комнатах вместе с безумной дочерью Якова, чтобы к утру показать Ксандру девушку, которая выглядела и вела себя как нормальный человек. Улыбалась, смотрела чисто и ясно и даже оказалась не лишена своеобразного обаяния. Простенькая, скромная, но милая.

Только молчала.

Ксандр догадался — несмотря на то, что Полин делала иллюзию неотличимой внешне, на слух у нее повлиять не получалось.

Однако теперь хартская невеста вполне годилась на то, чтобы показать ее Джастину. И представить высшему свету, который Ксандр так презирал. Впрочем, будет над чем посмеяться, когда все эти ряженые прихлебатели Джастина станут целовать кончики туфель сумасшедшей дочки Хромого.

Полин стояла рядом, гордо задрав подбородок, и внимательно смотрела, как невеста улыбается, делает кокетливый реверанс и кивает, словно услышала комплимент.

— Как тебе это удалось? — Полин ждала вопроса, вот он и спросил.

На деле его больше волновало, насколько крепко держатся чары. Но такого магичка наверняка ему не расскажет, чем дальше, тем больше подсаживая его на крючок собственной необходимости.

— Иллюзии, мой дорогой герцог. Иллюзии и внушение. Не думай, бедное дитя, лишенное разума, тоже изменилось. Насколько это возможно. Пришлось убрать внешние признаки плохой породы — вернуть крепость мышцам, разогнать кровь по жилам, заставить работать нервные узлы. И вот уже перед нами не пускающая слюни идиотка, а хартская принцесса. Еще я поправила ей зубы и кожу. Сейчас пара дней на солнце и воздухе — и будет загляденье. Румяная, здоровая девушка.

— А речь? Она сможет говорить? И понимать, что я у нее спрашиваю?

— Сможет, но через неделю или две. Пару слов. Да. Нет. Возможно. Мой король прекрасен. — Полин провела пальчиками по плечу невесты и рассмеялась. — Дорогой, это все морок, магия говорит с тобой через ее кровь. Вернуть разум туда, где его нет — это задача долгих месяцев. Научить немой язык слушаться поумневшей головы — тоже. Возможно, потом, когда девица понадобится нам разумной, я возьмусь за подобное. Сложно и расходно по силам. Ну а пока с короля Джастина хватит и такой невесты.

Ксандр улыбнулся, притянул магичку к себе и поцеловал. Мало тепла было в этом касании.

Все, как он и предполагал. Обидно, что он, как рыбак-простофиля, ловил рыбу, а поймали его самого.

Как месяц назад он мог принять чувства Полин за настоящие? Хотя, может, они и были настоящие, но этой женщине любовь совершенно не мешала идти к своей цели.

Сейчас в ее голосе звенело плохо скрываемое торжество.

— Она понравится твоему брату, — Полин одернула платье на дочке Хромого. — Кстати, ее зовут Лиера. Лиера Хартская.

Девушка улыбнулась и сделал реверанс.

Ксандр кивнул:

— Хорошая работа, малышка Полин. Лучшая, — и ушел в снятые загодя комнаты. Пить вино. И думать, как вырваться из магического капкана.

Полин в эту ночь к нему так и не поднялась — сказала, что колдовство требует подпитки на первых порах, так что неделю или две ей надо находиться рядом с Лиерой. И в первый раз в жизни он посчитал то, что его оставили в холодной постели, хорошей новостью.

В ту ночь он долго не мог уснуть, все крутил в голове, как повернуть фортуну к себе, как надеть на магию Полин намордник. Потому что если лишенная караванов Литавия буквально за пару месяцев превратится в кучу хвороста, готовую вспыхнуть, то магия крови может стать тем самым факелом.

И сейчас на одной чаше весов лежали его ненависть к Джастину и жажда власти, а на другой — страх потерять все.

Он уснул под утро, измученный сомнениями, так и не выбрав, что делать.

Полин оказалась права.

Джастин, получив весть о том, что договор с Хартом заключен, тайно выехал из замка им навстречу и прибыл на постоялый двор в жаркий полдень.

Прилетел на невзрачном сером гракане, решив не привлекать лишнего внимания. Спрыгнул на землю, оглядел скудное подворье, облезлого пса на цепи и бревенчатый гостевой дом.

Брезгливо поджал губы и прошел вперед.

Душевно обнял Ксандра, едва заметил переодетую в платье служанки Полин и скользнул равнодушным взглядом по невесте. Потом махнул рукой, чтобы Ксандр поднялся в комнаты для разговора.

— Кто? — в горящих глазах Джастина крылось нечто нехорошее. — Кто их них?

Ясно, что спрашивал брат не про свою будущую жену, а про магичку.

— Рыжая.

— Договор с Хромым?

— В силе. Три караванных пути, один через рудники, — Ксандр понял, что брат не намерен слушать его рассказ. Что ж, королевская воля превыше всего.

— Свадьба завтра. Пусть ведьма так и останется в роли служанки — тогда маги будут смотреть только на новую королеву. Уж я об этом позабочусь. Я тут кое-что прознал про Тармеля. Братец заигрался, совсем заигрался. После свадьбы все получат небольшой урок, но он запомнится. Ты уверен, что она именно маг крови, а не выученная какой-то пещерной каргой талантливая деревенщина? — внезапно спросил Джастин.

— Уверен. То, что она творит… Она делает, не пользуя силы стихий — никаких огней, вихрей или артефактов. Просто складывает руки, роняет каплю крови между ладоней — и валун, летящий нам на головы, относит в сторону. Но учти, что она умна и честолюбива.

— Не там я искал жену, верно? Ну так никогда не поздно овдоветь, — Джастин нервно улыбнулся. — Разберемся с Академией, отправим в земли Золота Хромого, присоединим Харт к Литавии, и мне его дочка будет без нужды. А вот магичка...

— У, братец! Какие большие планы. Ты уверен, что хватит жизни на такое? Я опасаюсь, что Полин… — Ксандр все-таки решил поделиться парой мыслей, потому что если все пойдет наперекосяк, то лучше будет иметь Джастина в союзниках, — может оказаться слишком умной…

— Сандро, ты так давно ходишь по борделям, что забыл, как это — быть с нормальной женщиной. Платья, драгоценности, роскошь и дети. И пусть себе умничает, вышивая мне рубашку дубовыми листьями. И магичит. Им ведь можно. Их дар не исчезает.

Джастин улыбнулся, словно все планы уже осуществились и Академия повержена, а Эстельяди гниет на морском дне.

— Я заберу свою невесту сейчас. Вы добирайтесь своим ходом. В часе отсюда я оставил двух ездовых граканов из замкового гнезда. К ночи будете в Лиссе. Постарайся обойтись без огласки, хотя за дни пути ты зарос, словно наемник из Сумеречной Марки — и не узнать.

— Лишишь меня счастья лицезреть перекошенную морду Гектора, когда он узнает о твоей свадьбе? — усмехнулся Ксандр. — Ты жестокий король.

Джастин шутки не поддержал, думая о своем, поднялся из-за стола, отодвинув так и не тронутое вино, и спустился во двор таверны, где Полин стояла у привязи и задумчиво перебирала перья гракана, на котором король прилетел. Выглядела она бледной, под глазами залегли тени, дышала трудно и глубоко.

— Я жду вас в замке, — Джастин внимательно посмотрел на Полин, отвесил ей едва заметный поклон, подал дочке Хромого руку, которую та, вежливо улыбнувшись, приняла, и подсадил девушку в седло. — Моей невесте стоит отдохнуть. Скоро свадьба.

Когда крылатый силуэт растаял вдали, Ксандр бросил взгляд на Полин, которая стояла, вцепившись в столб коновязи, и смотрела вслед тающему в небе силуэту.

— Что случилось? Ты плохо выглядишь.

— А ты галантный парень, герцог Ксандр. Знаешь, как очаровать даму. Просто я дала чуть больше, чем умею. Чтоб она посреди ваших золоченых стягов слюни не начала пускать, — чересчур резко ответила магичка. — Помоги мне подняться наверх. Нужно поесть и отлежаться. Мы поедем утром.

— Джастин сказал, что граканы в часе ходьбы отсюда… Я найму повозку.

— Нет. Сначала спать. И есть. Согреешь меня? — и она протянула Ксандру узкие ледяные ладони. — Твой Джастин мне не понравился. От него пахнет падалью и скверной. Я не стану его королевой.

— А моей? — пошутил Ксандр, подхватывая ее на руки.

— Я подумаю над этим. Поедем позже, хочу греться на твоей груди.

Спорить с Полин было все равно что уговаривать скалу подвинуться. Только в середине ночи она согласилась сесть в повозку. И замерла на скамейке, свернувшись в клубок под теплым плащом, засунув холодные ладони Ксандру под рубашку.

— Ты не боишься? — внезапно спросила она, когда повозка остановилась на лесной тропе, рядом с парой привязанных граканов. Их охранял один из королевских егерей. Ксандр его запомнил. Военный. С военными всегда очень просто договориться.

— Нет, не боюсь, — ответил Ксандр и понял, что не лжет.

Кости судьбы, которые еще катились до приезда Джастина, теперь замерли.

7. Партия Полин

В Лисс они прибыли аккурат к началу брачного обряда. Страшно представить, что тут устроил Джастин для того, чтобы свадьба состоялась на следующий день. Все церемониймейстеры и прочие хранители устоев наверняка слегли с ударом.

Ксандр едва успел протащить Полин в покои, выделенные будущей королеве. Наспех подобранные неуютные комнаты, в которых Джастин раньше проводил попойки для самого ближнего круга.

Полин за ночь стало еще хуже. Она осунулась и отказывалась от еды — пила только воду.

— Крошка, расскажи мне, почему ты тратишь столько сил? В Харте ты говорила, что с легкостью удержишь морок. Провались все к демонам, нам нужно было брать Хромого за горло и менять эту блаженную на нормальную девку.

— Нет. Все должно идти именно так. Я справлюсь. Просто я не хочу, чтобы Академия заподозрила что-то раньше времени. Уверяю, скороспелая королевская свадьба и так насторожит их сильнее некуда, — Полин улеглась на ложе, предназначенное королеве, и махнула рукой. — Иди. Ты должен быть там.

Ксандр приказал трем стражникам из своей личной охраны во всем слушаться Полин, потом поручил кому-то из лакеев перевезти приданое с постоялого двора и наконец, уже верхом на Аспиде, добрался до храма.

Церемония как раз завершилась, и Джастин — в белом плаще, расшитом золотыми листьями — выводил из Храма свою законную жену. Та шла спокойно, с легкой улыбкой глядя вниз, и только слегка кивала на приветственные крики.

Ей дурно уложили волосы — видимо, Джастин так торопил служанок, что те не успели, и из прически выправились две пряди, отчего королева казалась еще более юной.

Платье, которое на нее надели, было велико, а драгоценности чересчур громоздки, однако празднующая толпа едва ли это замечала — им дали повод поорать и выпить на дармовщину вина. Горожане приветственно свистели и рвались рассмотреть высший свет поближе, и солдаты едва сдерживали их напор. Вечером в городе будет очень шумно и грязно. Как обычно, гуляния, начавшись в приличных кварталах и на площадях, выплеснутся на улицы поуже, а потом докатятся до порта.

Чуть ближе к храму стоял народ поприличней и благосклонно взирал на венценосную чету. Союз с Хартом был хорошей новостью для гильдий и торговцев, так что на недостатки невесты обращали внимание только знатные дамы и купеческие дочки, которые за спиной короля брезгливо морщили носы.

Того, что их королева нема и глуха, как ее кукла, никто так и не понял.

Маги Академии держались особняком, и радости на их лицах Ксандр не заметил. Скоропостижная женитьба короля наверняка что-то сбила в их планах.

Ксандр слабо верил в теорию Джастина о том, что Академии всех держав находятся в заговоре, но уж больно говорящее было выражение на лицах колдунов. Словно их брюшная хворь пробрала. Еще бы — всегда вежливый Джастин отколол такое и даже не посоветовался.

Мари Эстельяди, впрочем, находила в себе силы улыбаться, но эту женщину, похоже, не родили, а отлили из металла. Ксандр признавал, что опаснее ее во всей Академии человека нет.

Сама же Эстельяди была одинаково любезна и с королем, и с герцогами, и только почему-то к Ксандру испытывала какую-то странную слабость. Симпатию. Словно его статус бастарда вызывал у нее сочувствие. Чужую жалость герцог ненавидел и не принимал.

На праздничном пиру Ксандр не находил себе места. Вина почти не пил, несмотря на то, что чаши за здоровье новобрачных подымались чуть ли не каждую четверть часа. Да и веселье за столом царило натужное.

Маги присутствовать отказались, сославшись на срочные дела.

Гектор и Тармель были, мягко говоря, не в настроении.

Пока Джастин являлся холостяком и не имел наследников, кроме десятка сомнительных непризнанных бастардов, корона находилась к ним куда ближе. А теперь стоит новой королеве родить — и трон Литавии они смогут видеть только на приемах братца Джастина, ну и в мечтах.

Бывшая фаворитка Джастина, белокурая Элиза, смотрела на дочь Хромого с такой ненавистью, что Ксандр удивился, как металл на столе не расплавился, а вино не закипело. Впрочем, Тармель, тоже заметивший неладное, мягко отвлек внимание женщины на себя, зашептал ей что-то на ухо. И это тоже не радовало. Новый заговор зрел прямо под носом.

Джастин не обращал на это внимания. Он был в прекрасном расположении духа. Пил, ел, развлекал разговором королеву, которая благосклонно кивала и подносила губам свой бокал, рассказывал охотничьи истории удачно оказавшемуся в городе кузену правителя Сумеречной Марки. В глазах короля плескалось торжество. Он уже как наяву видел падение Академии, изгнание магов и возвышение Литавии за счет всех зазевавшихся соседей.

Но Ксандру не давало покоя другое.

Внезапная немощность Полин. А что если она заболела? Подхватила в Харте какую-то заразу? Или напутала с колдовством на невесте, потратила слишком много сил, или… Мысли крутились в голове одна за другой.

Терять магичку было нельзя — со следующей может так не повезти, да и под носом Академии провернуть второй раз такой фокус не получится.

Ближе к ночи за короля Джастина и его супругу подняли круговую серебряную чашу с лучшим вином. Ксандр лишь сделал вид, что коснулся губами вина, и передал чашу дальше.

Внутреннее звериное чутье рычало и кололо ребра, что этой ночью не следует ни пить, ни спать. Потому что всех их ждет нечто…

Он еще раз осмотрел зал. Кто? Кто ударит первым и откуда?

Тармель, низко склонившийся к Элизе…

Джастин, поверх кубка цепко осматривающий гостей…

Гектор, мрачный, как зимний медведь…

Маги, рискнувшие пойти против воли короля и не оставшиеся на празднество…

Бледная как снег Полин, ждущая в соседнем крыле…

В дверях зала мелькнула тень. Слишком мелкая, чтобы быть опасной. Ксандр присмотрелся.

Кот. Большой и серый. С рваным ухом и воровской мордой. Он, не привлекая внимания и ни на кого не оборачиваясь, прошел за спинами гостей. Сел. Осмотрел всех, чихнул беззвучно и презрительно, словно все, кто здесь был, не вызвали у него доверия. Потом заметил глядящего на него Ксандра.

Наклонил голову и прищурил глаза.

Ксандр приподнял бровь, ожидая, что кот вытворит дальше, но тут раздался слаженный хор голосов — королевской чете пора было подниматься в свои покои.

Джастин подал руку юной королеве. Та легко и грациозно поднялась и снова улыбнулась — мягко, как влюбленная женщина.

— Да здравствует королева! — грянуло со всех сторон.

Шум стих, их величества медленно и торжественно скрылись за услужливо распахнутыми дверьми. Ксандр осмотрелся в поисках кота, но тот исчез — так же тихо, как появился.

Гости выпили по кругу большую чашу с белым вином за то, чтобы ночь принесла плоды, и отправились дальше бражничать. Тармель с Элизой под благовидным предлогом спустились в сад, Гектор перестал изображать из себя любезного брата и мрачной тучей ушел к себе в покои.

Ксандр цапанул за локоть дочку кого-то из дальних баронов и, пользуясь ей как прикрытием, покинул праздничный зал. Баронесса оказалась веселой, смешливой и соблазнительной. Особенно остро это чувствовалось после почти месячного общения с Полин, когда каждый день он был словно канатоходец.

Кокетливый взмах ресниц баронессы отгонял глухую тоску. Она явно намекала на большее, и он даже не возражал. Потому что ему нужно было идти в покои королевы, к магичке, а он не хотел.

Не хотел так сильно, что использовал любой предлог, лишь бы задержаться. Как трусливый песчаный пес, который охотится только в стае и в сумерках.

Баронесса смеялась, соблазнительно подставляла плечо и шею для поцелуев, а Ксандр все мрачнел, осознавая, во что влип.

— Герцог, свадьба короля вас так огорчила? Право слово, давайте я вас утешу. О вас мне шептали такие вещи, что я наверняка тоже почувствую себя невестой в первую брачную ночь…

— И кто распускает обо мне слухи? — отстраненно поинтересовался Ксандр, целиком занятый своими мыслями.

— Говорят всякое, но я не прочь проверить лично. Знаете, это как легендарный меч рыцаря Свидора. В детстве я о нем слышала столько историй, а потом, когда мы гостили в Сумеречной Марке, в одном из храмов мне его показали. Он оказался невзрачный. Старый. Ржавый. И короткий, — с притворной скорбью закончила баронесса. — И если вы… Что это? Я думала, что магические огни будут позже, и не успела сходить за накидкой…

Грохот со стороны королевской опочивальни все сначала приняли за праздничный салют. Потом к грохоту присоединились крики, и все гости, едва не сшибая друг друга, рванули в сторону королевских покоев.

За Ксандром в сад примчался перепуганный лакей.

Ксандр бежать не стал. Вернулся в зал. Допил вино. Поставил бокал на стол, напротив места во главе, которое занимал Джастин, проверил, легко ли вынимается рапира из ножен, хотя уже знал заранее — там некого спасать.

На место, к дверям королевской опочивальни, он пришел последним.

Перед Грошовым герцогом толпа расступалась неохотно, пока Гектор наконец не рявкнул:

— Прочь с дороги, идиоты! Ксандр, сюда…

Джастин лежал почти у порога. Белый, словно покрытый изморозью. Та же изморозь посеребрила его черные усы и бороду.

Брат не дышал.

Ни ран, ни увечий — ничего. И все же сразу было ясно — Джастин мертв. На его лице и в остекленевших глазах смерть запечатлела такую боль, что по спине у Ксандра пробежали мурашки. Смерть не просто пришла сюда, в королевскую спальню. Она была долгой и мучительной.

Она была пыткой.

Корона Литавии, слетевшая с головы мертвого короля, лежала в стороне. Ксандр поднял ее, задумчиво повертел в руках и, наткнувшись на внимательный взгляд Тармеля, положил на стол у окна.

— Я позвал магов, — глухо уронил Гектор. — Меч так не убивает.

— Верно, — кивнул Тармель, соглашаясь. — Их убили чарами. Джастина и молодую королеву…

Ксандр только кивнул, бросив быстрый взгляд в глубину спальни. Королева в тонкой расшитой рубашке лежала на полу, ничком, волосы укрывали ее почти до пояса и густой волной растекались по светлым коврам.

Распихивая придворных острыми локтями, на место прорвалась Эстельяди, которая сразу приказала ничего не трогать и не двигаться с места, схватила Джастина за руку и быстро что-то забормотала. Потом досадливо выругалась и замерла. Ее тонкие ноздри раздувались от ярости, словно магичка к чему-то принюхивалась.

— Мистресс…

— Молчите, Гектор. И, ради всех богов, уведите отсюда посторонних. Стражи будет достаточно! Герцог Ксандр, вы куда собрались? Это может быть опасно. Стойте!

Но Ксандр уже прошел внутрь опочивальни. Он обязан был убедиться.

Подошел, осторожно ухватил за плечи и перевернул легкое тело.

Королева был такая же белая и холодная, как и король.

Ксандр наклонился, чтобы прощупать биение пульса. Запястья — ничего, грудь, шея… Есть! Он едва подавил рвущиеся изо рта ругательства, но Эстельяди, видимо, что-то услышала.

— Герцог, погодите, я сама!

Ксандр осторожно отпустил тонкую руку, и она бессильно опустилась на пол.

Хартская сумасшедшая, которая на три часа стала литавской королевой, еще дышала.

Свидетельница того, кто все это совершил. Немая, глухая, безумная, заколдованная, но живая. Единственная.

Придворные шептались уже не за порогом, за дальней лестницей, на которую их вытеснили солдаты. Но даже в долетающем гуле Ксандр легко разбирал слова “убили”, “коронация” и “Гектор”, “магия”.

— Мистресс, королева жива, — сказал он и отступил в сторону. — Дышит.

В дверях снова затолпились, рассыпая приказы принести носилки и одеяла.

По окнам комнаты расползались угловатые морозные узоры. Дыхание вырывалось изо рта облачком пара. Ксандр почувствовал чужой взгляд и обернулся.

В толпе мелькнула Полин — бледная до синевы, но с горящими глазами, она поймала его взгляд, торжествующе приподняла бровь и украдкой послала воздушный поцелуй.

Этот кон она выиграла.

8. Королева Лиера

Спустя два дня тело Джастина положили для прощания в большом зале, где совсем недавно поднимали чаши с вином за здоровье молодых. А еще через несколько часов королева пришла к Ксандру. Сама.

Он тогда был слишком пьян, чтобы удивляться, и сперва решил, что это шутки Полин. Прислала бедную девочку как марионетку, чтобы проведать, почему любовничек позабыл к ней дорогу.

За прошедшие с момента смерти Джастина два дня он успел увидеться с магичкой лишь на краткие десять минут. В королевских покоях было не протолкнуться от лекарей, магов Академии и охраны.

Полин, бледная как ядовитый ландыш, скользила между этими людьми бесплотной тенью, но уходить от хартской невесты не собиралась. Почему — Ксандр не понимал. Он ждал, что она бросит блаженную королеву и придет к нему за спасением, но нет…

— Зачем ты это сделала?

— Я слишком устала, — тихо сказала Полин, когда он все-таки смог отловить ее в комнате служанки. — Но если я покину Лиеру — потеряю все.

— Но…

— Потом, мой будущий король. Все потом.

На убийство Джастина она израсходовала большую часть имеющейся у нее силы и теперь была слабее послушника. Во всяком случае, когда Ксандр попросил ее сотворить огонек, чтобы не шептаться в темноте, она придумала глупую отговорку, и он прижал Полин к себе, чувствуя как она сейчас слаба и беспомощна. Боги, да он одним движением мог бы свернуть ей шею — отомстить за брата, которого ненавидел, но и подобной смерти ему тоже не желал. Он до сточенных зубов жаждал уничтожить Джастина так, чтобы тот все понимал и ничего не мог сделать, чтобы осознавал, кто и за что несет ему смерть. Но вышло иначе…

Ксандр делил с этой женщиной постель, и она любила его, и, может, именно из-за своей любви она совершила ужасное.

Их подложная королева сегодня утром очнулась и оказалась вполне здоровой, по словам магов. Она поела, выпила вина и даже смогла встать с кровати. Только вот молчала и словно не понимала, где находится, однако не спорила, когда ее купали и переодевали. Просто смотрела в одну точку, как это бывает с горняками, оглушенными обвалом. Эстельяди рассказала об этом на королевском совете, и новость восторга не вызвала.

— Когда тебе станет лучше? — тихо спросил он и погладил Полин по волосам.

— Ты сердишься на меня?

— Ты могла меня предупредить.

— Нет. Ты бы испугался. А так трон стал немного ближе, мой король.

— Маги знают, что это убийство.

— Вот поэтому мне нужны свежие силы, обряды. Нужен второй, такой же, как я. Чтобы помог. Это отродье Хромого словно вытягивает из меня магию. Понять не могу, но с ней что-то не то, — похоже, Полин действительно была плоха, раз решила довериться ему. — Я раньше проворачивала такое — правда, масштаб был скромнее, — но через пару дней уже могла устроить небольшой ураган, а сейчас… Как выжатая. Мне нужен второй. Тот, кто знает больше. Ксандр, найди моего брата.

— Как? И где?

— На Драконьих островах, в северной части. В Корване.

— Это большой город. Как найти твоего брата? Как его зовут?

— Спросишь у драконьей стражи. Они его знают. Его зовут Райтан. Пошли за ним.

Ксандр уложил Полин на низкую кровать в комнате служанки, на тонкий соломенный матрас и закутал в одеяло.

— Хорошо, я найду, кого послать за ним. Нужны надежные люди. Спи. Я прослежу за королевой. Ее должны отвести на обряд прощания с мужем. Потом она вернется сюда, в эти покои. И тебе снова придется стать служанкой. Только после похорон Лиеру отправят в храм. Неразумно быть тут. Исчезни, спрячься. Город большой, я дам тебе охрану…

— Нет, я должна оставаться рядом и понять, что забирает мою магию, — Полин тряхнула головой, но от прежней жизненной силы остались малые крохи. — Без нее я как выжата. Это вы привыкли обходиться только зрением, слухом и осязанием. Как калеки! Магия — она как жизнь, всегда текла во мне, а теперь остановилась, замерла... Она была кровью.

— Ты сможешь стоять на ногах, когда королеву приведут обратно?

— Смогу. Мне надо привыкнуть, что теперь я как вы — ущербна. Ксандр, глупый, да не становись ты наседкой, я здорова, просто для мага терять силу — это как для тебя быть заживо похороненным. Я разберусь, как выцарапать из нашей дурочки мою магию обратно. Пяти дней мне хватит. Я даю тебе слово мага крови, что сделаю тебя королем, а сама стану твоей королевой. Ты…

— Ты устала…

— Ты так ничего и не понял, мой герцог. Я дала тебе слово. Им нельзя брать власть, нам — нарушать клятвы.

Ксандр погладил Полин по руке, понимая, что не верит ни единому слову. Но Полин при всей слабости все еще оставалась магом.

— Тебе надо отдохнуть, может, и не понадобится тогда разыскивать твоего брата. Райтана, да?

— Да, — пробормотала Полин, сворачиваясь клубком и почти засыпая. — Райтана Векси.

Перед Ксандром как наяву возникла картина из детства, а в голове зазвучал сухой голос няньки, которая страшным шепотом рассказывала, как пылал на костре чужой маг и как страшно он проклинал всех, а под конец, когда перегорели веревки, протянул к толпе объятые пламенем руки и закричал.

Райтан Векси и Полин Векси. Боги точно умеют шутить.

Так вот кого он привел на порог. Отмщение всему роду Терлингеров. Полин сколько угодно может говорить о своей любви к нему и о желании стать королевой, но зная, чья кровь течет в ее жилах, Ксандр никогда не сможет поверить ей.

Когда он явился на прощание с Джастином, королева плакальщицей уже сидела возле тела, молитвенно сложив руки и опустив голову. Пальцы перебирали гранатовые четки, а губы что-то беззвучно шептали.

Ксандр встал позади, по левую руку от вседержителя, который готов был лопнуть от собственной важности — еще бы: свадьба, прощание, похороны. Обряды, и ни шагу без его жирной персоны.

На тело Джастина он старался не смотреть. Лучше думать, как выбраться из капкана, в который сам забежал.

Значит, она Векси. Полин Векси с Драконьих островов. Внучка или племянница того самого мага, которого дед спалил по приказу Академии. Теперь понятно, почему она так легко согласилась пойти за Ксандром. Боги, да каким же слепым идиотом он был. Подумал, что магичка потеряла голову от любви к нему, а она всего лишь сделала его своим оружием. И ударила в самое сердце Литавии и династии Терлингеров. Убила Джастина. Обменяла мага на короля. И если она и была влюблена, то прекрасно держала вожжи своих страстей в руках.

И Ксандр был готов поставить на кон Аспида, что на этом Полин не остановится. Она будет твердить о своей любви, улыбаться и убивать — сначала придет черед Гектора, потом Тармеля. И лишь потом магичка примется за Академию. А затем, когда в Литавии не останется тех, кто сможет ее остановить — ударит в спину самому Ксандру.

Привозить в Лисс Райтана нельзя. Ни в коем случае. Если Полин не лжет и действительно должна исполнить клятву и сделать Ксандра королем, то ее брат ни в чем не клялся и волен творить что угодно. И разумнее перестраховаться — убить мага прямо там, на островах.

Нужно действовать. Демоны, он не знал точно — насколько она слаба сейчас? Справятся ли с ней солдаты? Или лучше сначала дать ей зелье и увезти подальше? Например, в камеру Красной башни. Из всех вариантов этот казался самым лучшим. Собственные планы по уничтожению проклятой Академии никак не хотелось признавать несбыточными. У него был маг крови — пусть почти лишенный магии, но был. И имя еще одного. А имея на руках такой козырь, как сестру, почему бы не заставить этого Райтана сплясать под свою дудку?

Он тогда так задумался, что даже не понял, что бдение окончилось и он помогает королеве подняться с колен. И она смотрит на него.

Смотрит, как обычный, живой человек — удивленно, словно первый раз видит, с капелькой страха на дне карих глаз. Из ее прически выбилась непослушная прядка, и она коротко тряхнула головой, пытаясь убрать ее со лба, но сразу схватилась за тяжелое ожерелье на шее, поморщилась и опустила руку.

Живая. Нормальная. Без капли безумия.

Нет, мерещится! Полин же говорила, что магия не способна вылечить дочку Хромого, лишь создаст иллюзию… Но почему бы не проверить, вдруг...

— Хотел выразить вам свое сочувствие, — сказал он. — Соболезную вашей потере. Его Величество был всем нам отцом, и без него мы подобны сиротам. Без защиты и помощи. Спаси нас боги, такое горе.

Глаза королевы удивленно распахнулись, словно она распознала издевку. Потом прищурилась, задрала подбородок повыше и ответила:

— Благодарю. Вы... весьма учтивы, — непреклонно забрала руку из его хватки и развернулась к вседержителю.

Тот зажурчал счастливым ручьем что-то о своих храмах, а Ксандр остался стоять как громом пораженный.

То, как она смотрела, как держалась. Это и близко не походило на чары, на ту немного сонную улыбку, с которой Лиера встречала Джастина. Там была кукла, тут — живой человек.

Демоны бы побрали этих баб!

Потому что теперь из одной проблемы выросло сразу две. Еще полчаса назад он ума не мог приложить, куда спрятать опасную магичку, так, чтоб она больше не успела убить. А теперь вдобавок ему надо придумать, что сделать с новой королевой, которая вполне могла помнить, кто и как над ней колдовал, чтобы она стала мечом, ударившим Джастина.

И тогда Ксандра самого ожидает холодный каземат Красной башни.

9. Та, что пришла на порог

Вторая встреча с королевой была внезапной. Он как раз нашел предлог, чтобы оставить своих братьев кутить, а самому спуститься вниз и поговорить с Полин без свидетелей.

Лиера стояла внизу лестницы и смотрела на него. С осуждением, будто бы он действительно скверный мальчишка, который удрал от нянек пошалить, но его поймали. Не придумав ничего лучше, он отсалютовал ей бутылкой, чуть не забыв о девице, перекинутой через плечо.

Его люди — трое стражников, одни из немногих во дворце, кому он платил давно и так много, что уже считал их своими со всеми потрохами, смотрели на него, ожидая указаний.

А за ними стояла Полин, и в глазах у нее читался страх. Она проговорила одними губами “ночью”, и вся процессия проследовала за королевой дальше, в сторону сада.

А ночью вместо Полин пришла она. Лиера.

И буквально парой фраз выбила у него землю из-под ног, поставив перед самым сильным искушением в своей жизни — получить власть здесь и сейчас.

Ксандр смотрел в ее глаза и не понимал, кто перед ним: женщина, демон, тварь из-за границы Темных миров, посланница Многоликих?

Она была словно всем и сразу. Но единственной, кем она не была точно — это дочерью Якова Хромого. Полин что-то натворила своей спешкой, что-то жуткое или спасительное — сразу не разобрать, и привела в тело блаженной немой дурочки… ее.

Он нес демоны знает что, в надежде, что она себя выдаст, но новая Лиера одинаково пропускала мимо ушей и совершенное вранье, и правду. Ксандр говорил о братьях, о Джастине, о самой страшной невесте… На этом она прищурилась, запоминая. Ого, похоже, что это именно гостья, а не гость. Ксандр продолжил прощупывать, выясняя, зачем к нему пожаловали. Потому что единственное, чего могла хотеть от него настоящая Лиера, — это его крови в отмщении за свою.

Разговор петлял причудливой змейкой. Ксандр наносил удар — подменыш парировала, не задумываясь, и била в ответ. И с каждым словом, с каждой брошенной фразой в ее лице проступало нечто иное.

Словно сквозь одни черты проявлялись миражом другие. В голове бродило выпитое вино, и картинка двоилась, как будто замковый художник сделал два наброска и никак не мог выбрать — какой лучше.

А еще она боялась, но, несмотря на свой страх, тянулась к нему. Это было так необычно, странно, а после постоянного напряжения рядом с Полин — даже забавно.

Демоны, а ведь магичка хочет ее — ту, что пришла — уничтожить. И мало того, сделает это в ближайшее время. Чтобы вернуть потраченные силы и контроль над ситуацией.

Лиера задумчиво помешала угли в камине, приподняла бровь, увидев книгу, но промолчала. А потом выложила козырь.

И какой. Регентство. Здесь точно не пахло хартской дурочкой или даже придворной интриганкой. Возможно, что-то намутили вседержитель или кто-то из языкастых фрейлин, но гостья с какой-то потрясающей прямотой вычленила из всех историй главное.

И предложила ему все — легко и просто. Ему. Которого видела второй раз в жизни и наверняка знала о нем на полмедяка.

Вот так. Стой, Грошовый герцог, перед выбором: сразу регентство или потом смерть от рук магички.

Выбор был очевиден. И прост. Оставалось только проверить окончательно — не морок ли все это, не иллюзия, навеянная Полин, чтобы испытать его преданность.

На этот случай он припас одну вещь. Очень дорогую. Флакон привезли нарочным почти в тот день, когда они доставили хартскую невесту. Демоны, Ксандр и не подумал, что зелье так скоро ему понадобится! Он заказал его тайно, в Горном княжестве — тамошние маги были посговорчивей литавских.

Он зажал Лиеру в хватке, перестаравшись, потому что подспудно ожидал, что она вырвется, превратившись в какую-то темную тварь, но нет. Зелье подействовало, магия, которой была покрыта королева, начала проявляться. Сперва штрихами, потом целым строчками заклинаний. Ксандр узнавал почерк Полин — легкий и острый. Но чары чарами, а Лиера осталась тем, кто есть, и смотрела без страха, но со злостью, потирая проступившие от его хватки синяки.

И теперь походила на дочку Хромого, как горная пума на домашнюю кошку.

Зелье свою задачу выполнило — под всей вязью заклинаний была женщина.

Обыкновенная женщина. Необыкновенная женщина. Злющая, как демон.

Которая предлагала ему королевство. И себя.

Последнее было как удар в поддых, неожиданное, острое чувство — какая-то грань вожделения и восхищения наглостью.

Словно ему снова двенадцать лет и одна из фрейлин отца дразнит его за малый рост и нарочито низко наклоняется в реверансе… Нечто давно забытое, сладко-кислое на вкус, как ранний виноград на склонах гор Амарта.

Судьба шутила с ним злую шутку. Судьба предложила ему выход из той ловушки с кольями, куда он запрыгнул, ведомый своей жаждой мести.

В женщине, что пришла к нему этой ночью, ему нравилось все — от наглости и легкости, с которой она лгала про себя, до странной манящей неуверенности опущенного в пол взгляда.

А от невзначай оброненных слов про ночь с Джастином он неожиданно для себя пришел в бешенство. Невыносимо было думать, что подменыш, появившись в их мире, увидела этого слизняка, который небось рассуждал перед ней о караванах ее якобы отца.

И ведь это могло быть правдой — чары Полин работали с того самого утра, когда Джастин забрал невесту от постоялого двора, и в какой момент хартская дурочка заменилась на эту… Кто его знает?

А потом она упомянула Тармеля, и он решился. Отдать сволочному брату такой шанс было непозволительной глупостью.

Согласился. Шагнул к ней, раскрывая объятья.

Лиера станет его королевой. И родит ребенка, ведь, демоны побери, есть все-таки шанс, что это будет его ребенок!

— Не знаю, кто ты и откуда свалилась на мою голову, но будь по-твоему. Договор. Лиера, дочь Якова Хромого из вольного Харта. Я женюсь на тебе, как на вдове моего брата. И буду защищать тебя от любой опасности, пока ты не родишь наследника престола, а после чтить как мать короля, — проговорил Ксандр и развернул ее к себе.

Карие глаза Лиеры в неверном свете камина казались светлее, чем есть. Она смотрела на него с таким удивлением, словно он, а не она был подменышем магии крови. Словно он по какому-то капризу судьбы стал ценным для нее.

И когда он гасил свечи, одна-единственная мысль билась в висках: он не даст Полин погубить королеву. Только не ее.

А значит, придется выбирать — между Полин и этой новой Лиерой.

Боги любят шутки, верно?

10. На весах

Его разбудил тихий стук двери.

По давней привычке он не сразу открыл глаза, сначала прислушался, что происходит вокруг. Дважды такая привычка спасла ему жизнь, а один раз чуть не отправила в земли Золота — тот, кто приходил за его жизнью, взял не кинжал, а арбалет. В память о той ночи у Ксандра остался шрам на боку. У того, кто покушался на него, шрамов могло быть куда больше. Если бы он выжил.

Но сейчас пришли не за его жизнью. Полин он пока был нужен целым и невредимым.

Легкие, но решительные ее шаги он узнал сразу и приготовился, напрягшись, словно перед прыжком. Она пришла сама — значит, приняла решение.

Хорошо, что Лиера ушла еще час назад, по темноте. Тогда он тоже сделал вид, что спит, хотя очень хотел затянуть ее обратно на кровать и задремать, уткнувшись в тяжелые густые волосы, пахнущие ромашкой.

— Ты не спишь, — Полин села на край кровати.

Все такая же бледная и истощенная, в простом платье служанки, но в глазах у нее горело торжество. Большим горячим костром.

— Нет. Уже нет. Я…

— Не стоит, — Полин приложила к его губам прохладную ладонь. — Я знаю все, что ты хочешь мне сказать. Да, я обманула тебя. Немного. — Она заложила за ухо рыжую прядь и продолжила: — Но смотри, как все сразу стало проще. Маги из Академии проверят тело Джастина и спальню и поймут, что тут сработала та магия, которой они так боятся. Моя магия. При этом ты будешь вне подозрений — ведь Джастин сам притащил в Лисс невесту. И только она была с ним в спальне, верно? Та пара солдат, которые видели тебя и меня, — отошли их подальше. Или убей.

— Но королева, она…

— Не имеет значения, я проверила свои чары. Ничего особенного. Такое бывает при наложении одного колдовства на другое. Еще день-два — и магия рассеется, и Академия останется с пустышкой на руках. Думаю, в храме бедняжка долго не протянет.

Ксандр встал с кровати, накинул вчерашнюю рубашку, грязные от вина штаны и колет.

Или Полин не знала про королеву и ту, что пришла на место блаженной девчонки, или притворялась. Скорее второе, а значит… Когда Лиера останется разумной, Полин попытается ее убить. Если уже не попыталась…

Ксандр отошел к столу, налил себе из пузатой глиняной бутылки вытяжки горных трав, которая протрезвляла голову лучше ледяной воды.

— Где охранники? — спросил Ксандр, надевая перевязь с рапирой.

— После полуночи я отослала их прочь, чтобы не мешали думать. Они сказали, что, если понадобятся, будут во второй сторожевой. Не знаю, где это. Их надо убрать, они успели как следует меня рассмотреть и знают…

Решать предстояло быстро, так быстро, чтобы Полин не успела ничего сделать.

— Я не сержусь.

— Что?

— Я не сержусь, что ты избавилась от Джастина, — Ксандр развернулся к Полин, зашел ей за спину и обнял за плечи. — Он слишком хотел заполучить тебя. Так на тебя смотрел, мне хотелось вырвать ему сердце…

— О, для ревности нет причин, дорогой, — Полин рассмеялась прежним беззаботным смехом. — Я решила быть твоей королевой…

Ксандр сосредоточился. Тот, кто учил его этим приемам, всегда говорил, что от точности и расчета тут зависит все. Он скользнул ладонями по шее Полин, а потом резко напряг пальцы, сжимая жилы, по которым текла кровь, сразу в нескольких местах.

Получилось! Полин беззвучно обмякла и осела на пол.

У Ксандра в запасе было около трех минут. Он стянул руки магички за спиной, тщательно обмотав пальцы тряпкой, сверху закрутил рубашкой и завязал рукава узлом. Откинул упавшие на лоб волосы и понял, что весь взмок от пота, потому что до конца так и не верил, что с Полин можно справиться настолько легко. Впрочем, маги тоже люди. И тоже смертны. Потом порылся в запасах зелий, нашел нужный флакон — зеленый, с прозрачной жидкостью на дне, разжал Полин губы и влил несколько капель.

Слабое дыхание стало ровнее — магичка крепко засыпала, не приходя в сознание. Ксандр обулся, завернул Полин в плащ, поднял на руки и вышел за дверь.

За горами уже занимался рассвет. Пока на на гребнях еще только проявлялись розовые полосы. Следовало торопиться.

Аспид ждал в своем гнездовье. Пришлось потратить время и закрепить на нем седло. Сам Ксандр и так прекрасно обходился, но лететь он собирался не один. Оставив Полин под присмотром гракана, он спустился в сторожевую, растолкал охранников и каждому в ладонь вложил по изумруду. Старшему дал запечатанное письмо для своих людей в Амарте, приказав взамен снять куртку. Блеска камней вполне достаточно, чтобы отбить желание задавать вопросы.

Охранники выедут из замка немедленно, и к обеду их уже точно никто не догонит. Хотя перестраховаться не мешает.

Ксандр закрепил ремнями спящую Полин в седле, сел сам и, ласково взъерошив Аспиду перья, сказал:

— Вверх, мальчик.

Когда гракан тремя гребками сильных крыльев поднялся над замковой стеной, Ксандр потянул за повод, заложив вираж над клубящейся туманом пропастью, и скинул на самый край скальной стенки солдатскую куртку.

Пусть думают худшее.

Ксандр прижал к себе Полин, которая во сне имела вид безобидный и нежный, провел пальцами по ее губам и развернул гракана на восток от Лисса.

Да, он думал о том, чтобы убить Полин — она была опасна, куда опасней, чем любой из братьев, магов или придворных. Что, казалось бы, проще — набери высоту и столкни ее с гракана. Но чем больше он смотрел на ее спокойное лицо, тем отчетливей понимал — нет. Не сумеет.

Полин могла лгать ему, строить козни, таить нож за корсетом, но за всем этим было видно одно — это женщина его любила. Пока что любила. И убить ее он не мог. Тем более что вина за то, что он вмешал ее в борьбу за трон, до сих пор жила на дне сердца.

Он не мог убить Полин, но мог ее обезвредить.

Аспид, послушный поводьям, повернул на восток, туда, где была Красная башня.

11. Спальня королевы

Лисс, королевский замок, через три дня после бегства Райтана

И вот как Многоликие отомстили ему!

Литавия теперь его. Пусть он пока регент, а не король. Братья в тюрьме. Полин — убита охранником Красной башни. А Лиера…

Лиера третьи сутки была в беспамятстве. Он заходил к ней в спальню, отпихивая в сторону магов и лекарей, и никто не мог его остановить. Сидел в кресле напротив, всматриваясь и вслушиваясь в ее ровное дыхание, а потом уходил к себе — работать. Пить. Принимать донесения от гуардов, которые не могли отыскать одного проклятого колдуна и одного черного гракана.

И перечитывать записку, которую оставила Лиера. Он нашел ее первым, и это радовало: еще не хватало, чтоб письмо прочел кто-то из магов. Та же Эстельяди.

Зачем Лиера полезла в клетку к магу? Что хотела от него получить? Почему прощалась и говорила, что заберет ребенка с собой?

Маги и лекари в один голос твердили, что королева хоть и без сознания, но цела и невредима, а значит, и ребенок не пострадал. Но что с ней произошло?

Пока было ясно одно: Полин, даже заточенная в глубине Красной башни, нашла способ притянуть к себе свою же магию. Приманить Лиеру. И та, не привлекая внимания, втихую воспользовавшись его отъездом, улетела туда. Бэзил рассказывал, что сначала королева хотела говорить с Гектором, но потом ушла вглубь коридора в сопровождении стражника, и через несколько минут они уже бежали на крики о помощи.

К Лиере, у которой по рукам текла чужая кровь, и к мертвой магичке. И после этого королева приказала лететь обратно, даже не вспомнив о Гекторе.

Затем шантаж этого молодого дурачка, Райтан, и…

Ксандр рыкнул от гнева, который даже выместить было не на ком. Сам виноват. Сам. Та, что находилась в теле хартской королевы, задумала от него сбежать. Уйти. И забрать ребенка…

Возможно, что его ребенка, хотя уверенности в этом он не испытывал. Мало того, при мысли, что ребенок может принадлежать Джастину, Ксандру хотелось прилететь в усыпальницы с большим молотом и к демонам разнести статую паскудного братца.

Или найти мага крови, который скажет — чья кровь течет в этом дитя.

Мысль оказалась неожиданной. Такой, что гнев отступил, давая голове возможность думать дальше.

Он ведь может послать на Драконьи острова гуардов, заплатить полновесным золотом за визит мага. Хотя… Райтан наверняка предупредил всех колдунов, и теперь они попрятались, как крысы по норам. Демоны побери, а какой был прекрасный шанс разделаться с Академией с их помощью!

Но ведь Драконьи острова — не единственное место, быть может…

Размышление прервал стук в дверь — четкий, легкий и требовательный. Так о себе знать давал лишь один человек. Эстельяди.

— Мои двери открыты для вас, мистресс.

Магичка не стала ждать, пока он распахнет тяжелые дубовые створки, и вошла сама. Судя по мрачному выражению на лице — не у одного Ксандра было отвратное настроение. Еще бы, ведь это ее питомец помог сбежать Райтану.

— Странно, вроде за окнами вечер, а ты все еще трезв, — Эстельяди приподняла тонкую бровь.

— Это легко исправить, прекрасная донна. Составишь мне компанию, и мы будем пить до утра лучшее красное вино Амарта…

— А потом ты полночи станешь тренькать на гитаре и плакаться мне в рукава о том, что украли твоего любимого гракана…

— Не гракана, Мари, — Ксандр решил, что немного правды будет на пользу, откинул с лица пряди, затянул их шнурком на затылке, чтобы не мешали. — Он покусился на Лиеру. И что-то сделал с ней…

— Это она что-то сделала, — жестко ответила Эстельяди и достала из складок одежды деревянный волчок. — Она. И чем больше я думаю над всем, что произошло, тем больше я убеждаюсь в том, что наша королева не так проста.

— О чем ты?

— Ксандр, я не буду стоять между тобой и троном. Для Литавии ты — лучший вариант из трех возможных. Маги не вольны выбирать короля, но понимать, кто из братьев больше подходит на эту роль, мы можем. Лиера сделала лучший выбор, но мне странно не это, а то, что она постоянно оказывалась в центре плохих событий. Джастина убили при ней или с ее помощью…

— Мистресс!

— Помолчи, а? Мне девяносто три года, и я слишком стара, чтобы выслушивать плохо склеенное вранье. Райтан убил Джастина через его невесту. А вся история с книгой — лишь обманка, чтобы сжить со света как можно больше Терлингеров. И что у нас? Один в усыпальнице, два в тюрьме. Отличный результат. Сначала я купилась на это вранье, но после, когда появилось время все обдумать…

— Я…

— Я знаю, что ты ездил за ней в Харт, Ксандр. Ты привез ее Джастину.

Эстельяди встала, прошла к окну и распахнула створки. Там снизу от города доносились окрики фонарщиков и скрип тележных колес.

Ксандр промолчал, понимая, что его загоняют в угол и Эстельяди может легко обвинить его в смерти брата. Это не его вина, хотя, видят боги, он желал Джастину сдохнуть, но Полин…

— Не бледней так. Ты был осторожен и не оставлял следов, а вот тот, кто поручил тебе задание, оказался глуп. Записал в своем дневнике, что отсылает тебя в Харт за оружием против “проклятой старухи” и деньгами на войну. Как думаешь, много старух вертелось рядом с Джастином? Я знаю только одну.

Эстельяди уселась обратно в кресло и посмотрела с вызовом:

— Вчера ночью Лиера пришла в себя.

— Что? — Ксандр неимоверным усилием остался сидеть на месте. Магичка болтала явно неспроста. Она что-то знала. И сейчас ему нужно замереть, как коту, который уселся на крышу конуры злющего цепного пса. — Почему…

— Сначала я хочу, чтобы регент ответил на мои вопросы. Ты забрал Лиеру из Харта и видел ее до свадьбы. Ты говорил с ней?

— Нет, только заглянул в карету и убедился, что отдали девицу, а не чошурта. При ней была служанка. И снаружи двое охранников, — каждое слово приходилось тщательно отмерять, чтобы не выдать себя.

Ведь каким бы славным регентом магичка его ни считала, союза с Полин она ему не простит. И тогда гореть ему на главной площади Лисса!

— А потом?

— Я привез невесту на постоялый двор, а оттуда ее забрал Джастин. На саму свадьбу я опоздал. И не жалею. Мне казалось, что это не самая хорошая идея.

— Почему же? Идея отличная, — кивнула Эстельяди. — Хромой не любил магов и любил уважение. Лишние караванные тропы на статус королевского тестя — это равноценный обмен. А там, глядишь, и подоспеет время избавиться от “старухи”. Только Джастина опередил Райтан. Векси откуда-то узнал про сватовство и нашел возможность отомстить за деда. У него была сообщница — та самая пропавшая служанка. И оружие — невеста из Харта.

— Значит, Джастина убила королева?

— Нет, Джастина убили собственная глупость и самоуверенность. И жадность. Но мне важно другое: значит, ты не заговаривал с Лиерой до свадьбы?

— И после свадьбы тоже. Впервые я сказал ей больше трех слов в день, когда тело Джастина положили в большой зал, — Ксандр мешал правду и ложь, надеясь, что магичка не нащупает грань.

— И что она ответила?

— Что-то про благодарность за сочувствие. Или что там принято говорить в таких случаях… Ее почти сразу увел за собой вседержитель Фабо.

— Тогда пойдем со мной, Ксандр. Ты должен это видеть.

Регент поднялся, ощущая себя канатоходцем. Слово влево, слово вправо — и войну с Академией придется начинать немедленно. А к ней он совершенно не готов! Да и кем потом заменить колдунов, которые магичат урожай на полях, отгоняя заклинаниями вредителей? Кого поставить на смену морским волшебникам, наполняющим ветром паруса? Кто создаст зелья, способные вылечить хвори и моры? Литавия жила в ладу с магией, и пока у нее не было на замену другого волшебства. Даже дурак Джастин понимал это, поэтому приманил Полин, словно первую голубку в своей новой голубятне.

Мысли в голове плясали, как деревенские девки в ночь цветения папоротника.

Лиера очнулась? Она звала его? Или не его? И что она сказала? Зачем ей понадобился Райтан? Может, маги уже летят в Красную башню, чтобы допросить стражу о Полин…

— Как она? — не выдержал Ксандр, когда они медленно спускались по широкой лестнице.

— Дойдем, и увидишь. Чужие слова тут не помогут.

Эстельяди оказалась права.

Они миновали знакомые комнаты, в которых теперь резко пахло мятой и зверобоем, и вошли в королевскую спальню.

Ксандр сделал шаг, другой и замер, не веря. Лиера сидела на кровати — очень бледная — и с удивлением осматривала рукав кружевной рубашки.

— Ваше Величество… — начала Эстельяди.

Но Ксандр не выдержал этикета, рванулся к ней… и почти сразу замер, словно наткнулся на каменную стену.

Лиера подняла на него взгляд. Теплый пустой взгляд деревенской дурочки. Потом открыла рот, беззвучно закрыла и снова стала рассматривать рукав.

— Она не разговаривает. Никого не узнает. И слышит меня через раз. Резкие окрики ее пугают — начинает плакать, но быстро успокаивается, стоит лишь сменить гнев на ласку.

Голос Эстельяди из-за спины словно молоток вбивал слова в голову Ксандра. Так вот что произошло. Его Лиера — та самая, которая пришла к нему ночью, та самая, которая помогла ему стать регентом, та, которую он, быть может, любил, хотя ведь клялся себе, слово давал, что после Стеллы — никогда!..

Его Лиера — сбежала. Обратно. В проклятые Темные миры. Оставив здесь лишь свое бывшее вместилище.

И ребенка.

Эстельяди подошла к кровати и, вынув из-за пазухи тряпичную куклу, протянула ее Лиере. Та улыбнулась сначала недоверчиво, потом радостно, схватила куклу и забралась вместе с ней под одеяло.

— Маг лишил ее разума? — спросил Ксандр. Не потому, что хотел что-то знать, а просто чтобы заполнить эту тишину в собственной голове. — Это не моя Лиера.

— Нет, ваша светлость. Никто ее ничего не лишал. Со вчерашнего вечера у меня было достаточно времени, чтобы послать в Харт своего человека. Дочь Хромого всегда была безумна, с рождения — похоже, что это результат неумелого употребления тех самых зелий любви, до которых ее отец был такой охотник. Райтан ничего не отнял — он прибавил. Вернее, прибавила магия крови. Помнишь, я говорила, рядом с телом Джастина нашелся неизвестный артефакт? Еще тогда меня смущало, что тот предмет был слишком мал. Мы упустили еще что-то. То, что пришло из Темных миров, оказалось хитрее и спряталось куда лучше.

— Мистресс, вы бредите.

— Оно спряталось в королеву. И она стала той, что мы знали. Умной, тонкой, рискующей… Разумной. А потом пришла к Райтану, чтобы вернуться обратно. И он открыл ей дорогу домой. В обмен на свою свободу, наверно. Я допрашивала этого дурачка Валериана часами, прежде чем поняла — королева вела себя как человек, у которого есть цель. Мало того, такие способы шантажа не пришли бы на ум ни мне, ни вам. Под принуждением так резво соображать эта… магическая сущность точно бы не смогла. Она обладала свободой воли, острым умом и умением достигать цели. А ведь разгадка с самого начала была у нас под носом. Помните то самое письмо Якову Хромому в Харт? Послание от любящей дочери, которое сохранили в магическом кристалле. Это ведь оно убило Хромого. Отдаете вы соседу свою блаженную дочку, которая с рождения нема и глуха, а через неделю получаете от нее послание, с нежными вопросами про здоровье батюшки и просьбой рассказать, почему перестали ходить караваны.

— Хромой испугался до смерти?

Ксандр знал, что Эстельяди права. Можно себе представить состояние хартского правителя, с которым через магический кристалл заговорила умалишенная дочь. Как же некстати тогда Лиера выставила его вон из комнаты!

— Да, испугался и получил удар. Все сходится.

— И что теперь?

Ксандр не сводил глаз с Лиеры, которая нашла на кровати деревянную лопатку от какой-то мази и теперь привязывала ее к тряпичной кукле. Облегчение от того, что Эстельяди угадала только половину произошедшего, не приходило.

В груди разрасталась огромная холодная дыра. Лиера сбежала, ушла в Темные миры, и теперь никакая магия не сможет ее вернуть. А все потому, что он, как жадный дракон из детских сказок, сидел на собственных тайнах, не смея довериться ей.

— Теперь у нас блаженная королева, которую нельзя никому показывать, — вздохнула магичка и потерла виски. — Я приставлю к ней послушниц. Молчаливых. Они будут смотреть за ней, обхаживать. Кормить, гулять, не давать никому к ней приближаться. Проследят, чтобы дитя в ее чреве росло по всем законам. Ты объявишь, что королеве нездоровится и любому, кто нарушит ее покой, ты…

— Выпущу кишки.

Эстельяди кивнула:

— Да. Пожалуй, так будет понятней. И похоже на тебя.

— Я могу?.. — Ксандр показал на Лиеру и не договорил.

Сам не зная, что собирается сделать — то ли приказать магичке уйти, оставив его наедине с королевой, то ли, напротив, попросить подойти вместе с ним — потому что ему страшно.

— Да, регент. Только не напугай ее. Без резких движений и крика. Она — светлое создание и ни в чем не виновата. — Эстельяди и не подумала удалиться, уселась в кресло у окна. — Понимаю твои чувства, но надо принять: она не твоя жена. Все это время ты имел дело с магией, с некой сущностью, очаровательной и приятной. Феей, сказочным эльфом, русалкой. Тем, чего нет. Да, она ухитрилась обвести вокруг пальца даже меня — я ничего не заподозрила. Но сейчас, сейчас ее тут нет. Есть только тело с разумом годовалого младенца.

Ксандр кивнул, отложил в сторону рапиру — вдруг Лиера ухватится и порежет руки, — подошел и осторожно сел на край широкого ложа, на котором он был так счастлив еще неделю назад.

Лиера, заметив постороннего, сначала забилась в угол, но потом, привлеченная блеском пряжек на колете и рукавах, несмело протянула руку, чтобы потрогать.

Сейчас, когда он находился так близко, стала заметна разница. Лицо Лиеры словно потеряло форму, уголки губ безвольно опустились, веки набухли. Руки, жесты которых были раньше такими легкими и воздушными, стали неловкими. Даже волосы потускнели, и тяжелые косы на плечах королевы смотрелись так, будто она их украла.

— Но Лиера все еще моя жена, верно? — глухо спросил Ксандр.

— Верно, ваша светлость. И мать наследника престола. Она носит кровь Терлингеров, и маги сделают все, чтобы ребенок появился на свет здоровым.

— Я смогу навещать ее? — неожиданно для себя спросил Ксандр. — Она не боится меня, и…

— Дорогой мой герцог, ее память как бабочка-однодневка. Конечно, вы можете приходить к ней, но должна вас предупредить, что раз на раз не приходится — и если сегодня она играет с пряжками на вашей одежде, то завтра может попытаться выскочить от вас в окно.

— Я буду осторожен.

— Воля ваша. Но, герцог, я не люблю вселять в людей ложные надежды. Они отравляют существование куда надежнее аконита. Это — настоящая Лиера, и она останется такой, какой вы видите. Если вы думаете, что все вернется… Нет. Вам нужно править страной и ждать рождения ребенка, у которого кроме вас никого в этом мире нет. Вы — регент. Пусть и без королевы.

Ксандр дотронулся до руки Лиеры. Та даже не заметила, увлеченная скольжением лучика солнца по постели.

— Я пришлю охрану. Гуардов. Пусть приглядывают, так мне будет спокойнее.

— Ксандр, ты все же надеешься, что…

— Люди странные существа, мистресс. Им не нравится терять то, что дорого.

Ксандр встал, подхватил рапиру и, коротко кивнув магичке, вышел вон из спальни королевы, понимая, что его надежды как песочные замки у прибоя. Но он все равно будет входить в эти двери. И каждый раз ощущать себя, словно пришел на кладбище и открыл гроб.

Его Лиеры тут не было. Значит, нужно придумать способ ее найти. И вернуть, демоны его побери. Приманить обратно. Не будь он Грошовым герцогом!

Ксандр Терлингер всегда добивается своего и всегда платит по счетам. И если из всех женщин мира ему приглянулась магическая тварь из Темных миров, значит, он найдет к ней дорогу.

12. Удачный выстрел

Восемь месяцев после побега Райтана

Дел действительно хватало. Литавия, пришедшая в упадок во время правления Джастина Доброго, как он теперь именовался в летописях (хотя Ксандр дважды из чисто детской мстительности исправил в эдикте “Добрый” на “Безмозглый”), требовала жесткой руки.

И денег. Уймы денег.

Но шаг за шагом, сделка за сделкой положение выравнивалось. Хартские караваны стали теми костылями, которые помогли стране встать на перебитые ноги.

Брат Лиеры оказался столь же мерзок, как и отправившийся в земли Золота Хромой, но Ксандр терпел его развязность и манеру вытирать вечно потные руки о штаны. Торговые пути того стоили.

Этому бурдюку с жиром было плевать, что его немая сестричка обрела голос. Он был только рад, что папаша помер до срока — остальное его не волновало.

Ксандр лишил Горное княжество дохода от пошлины на шелк — ткани теперь везли морем с двумя остановками, в Лиссе и в Амарте, а оттуда торговые повозки уже уходили вглубь континента. К зиме снежный князь как обычно устроил Литавии проверку границ, но так как денег в его мошне стало меньше, то и бандиты, пробующие на нож пограничные крепости, были ленивы.

Ксандр же, напротив, на излишек золота позвал в приграничье мастеров-строителей из Сумеречной Марки и наглухо перекрыл один из перевалов новой крепостью. Долину за ним разрезал на разные доли и пожаловал солдатам и их командирам. К весне там уже построились два больших поселения, которые, если Многоликие позволят, будут поставлять в приграничье и хлеб, и новые сильные руки, чтобы держать мечи.

Кости страны срослись, окрепли. Дела сыпались на Ксандра, как из рога изобилия, и теперь он с трудом понимал, как Джастин вообще ухитрялся ездить на охоту или целыми днями торчать в гостях у вассалов…

Соседям Ксандр предлагал монету или меч, не давая себя зажимать двойными договорами, хитросплетениями политики и династическими браками. Пока королева была в тяжести, речи о разрыве брака не шло.

Вся страна ждала появления на свет сына Джастина.

Ксандр тоже ждал. Чуда. Возвращения своей Лиеры. Но пока голова думала, рукам ничего не мешало работать.

Гильдия оружейников — самая могущественная из всех торговых гильдий Лисса — перестала относиться к Ксандру с подозрением, наконец заплатила полноценный налог в казну и отказалась от продажи большого груза Морской республике. Это была победа. Вскоре за оружейниками потянулись и остальные, а глава ткацкой гильдии Фаррис даже привел на встречу в замок свою дочь — премилую девицу с влажными глазами и улыбчивым ртом.

Намек был прозрачен, но герцог чувствовал за ним подвох. Большой и неприятный.

Он принимал членов гильдии не в тронном зале, а в личном кабинете. Мастерам это понравилось.

Ксандр внимательно рассмотрел прелестную гостью, улыбнулся довольно и подозвал к себе Бэзила.

— Бэзил, посмотри на дочь мастера Фарриса. Если бы все сапфиры в моей сокровищнице были хотя бы вполовину прекрасны, как ее глаза, я бы считал себя самым богатым человеком в мире.

Девица заулыбалась польщенно, но растерянно, а ее отец внимательно прищурился.

— Бэзил, мои поручения и твоя судьба швыряют тебя по миру, да так, что ты нигде не можешь зацепиться. Но может, восхитительная донна станет твоим якорем? Она тебе нравится?

Бэзил посмотрел на девушку со всей строгостью, но в глазах его плясали смешинки. Ксандр бледность барышни понимал. Одно дело регент, другое — его верный пес, шрамированный и недобрый.

— Ну если дон Сандро оценил эти сапфиры, то куда мне спорить, — пророкотал Бэзил и кинул косой взгляд на герцога, спрашивая, правильно ли понял его распоряжение.

Ксандр едва заметно кивнул, краем глаза наблюдая, как напрягся мастер Фаррис. Еще бы — он вел дочь в постель регента, а тот отдает ее своему телохранителю.

— Мастер Фаррис, ваша дочь прекрасна, как амартский восход, и мой молочный брат столь ошалел от ее красоты, что растерял все приличные слова. Думаю, вы, как строгий, но любящий отец, позволите ему нанести визит в ваш дом, скажем, завтра? — Ксандр приподнял бровь, видя, как до купца доходит сказанное.

Секунда, другая, мастер Фаррис сообразил, посчитал выгоду и склонился так глубоко, как позволяла старая спина.

Одно дело отдать дочь в полюбовницы регенту, она от шелковых простыней благороднее не станет, а другое — в жены его правой руке. Главы пекарской гильдии и кожевенной перебросились мрачными взглядами, завидуя счастливой звезде коллеги. Оружейники промолчали, но на ус намотали. А ради них Ксандр был готов раздать по десятку наделов бесхозной земли и патенты баронов. Но пока придерживал этот козырь в рукаве.

— Дон Сандро, если ты переженишь всех своих людей, то охранять тебя будут только летучие мыши, которые живут под крышей башни, — сказал Бэзил, когда они остались одни. — А охранники из них аховые, только что видят хорошо во тьме.

— Тебе не глянулась девушка?

— Донна хороша, да и папаша у нее не так плох, как кажется на первый взгляд. Приручаешь купцов?

— Фаррис богат. Одного тебя достаточно, пусть остальные завидуют счастливице. Зато представь, что скоро я буду проситься к тебе на порог за ссудой золотом от Сумеречной Марки, которая не светит регенту Литавии, зато ее выдадут зятю Фарриса, — оскалился Ксандр.

— Скорее возьмешь мечом, — вернул оскал Бэзил.

— И то верно. Но иногда обходной путь бывает проще. Это понимаешь с возрастом. Ты узнал то, о чем я просил?

Бэзил стал серьезным.

— Дон Сандро, я отправил лучших по всем портам. В Сумеречной Марке уже тесно от наших соглядатаев. На Драконьих островах тоже, но те маги, которые там остались — не маги крови. Трое из них закончили Академию в Горном княжестве и были изгнаны за “неподобающее поведение”.

— Что натворили? — Ксандр откинулся в кресле и приготовился слушать.

После того как Бэзил уйдет, он запишет то, что показалось ему важным, в дневник, а потом вечерами, когда вся дневная суета и регентские дела останутся позади, будет перечитывать строки, пытаясь поймать неуловимых магов крови.

За прошедшие месяцы он уже привык к таким коротким докладам, каждый из которых заканчивался мрачным “ищем, дон”. Как же он сейчас жалел, что не может послать все к демонам и лично взяться за поиски. Но Литавии требовался регент. Потому что стоит ему уехать больше чем на месяц, обязательно найдутся идиоты, которые выпустят братьев из заключения и начнут спасать страну.

Тем более что торжественно выпускать Тармеля и Гектора из узилища теперь куда проще — он приказал перевезти их из Красной башни сюда, в замок Лисса. Так ему спокойнее, да и пускать братьев в расход пока смысла не было, а катакомбы карьера быстро бы высосали из них жизнь.

— Превратили кого-то при дворе в крысу. Говорят, бедняга так и бегает по дворцовым коридорам.

— Еще вести?

— Есть кое-что, но, боюсь, мне придется отправиться туда лично. Чем я безусловно огорчу мою новую невесту.

Ксандр прищурился и сжал край стола так, что тот затрещал.

— Что ты нащупал?

— Похоже, что парни нашли старую лежку той магички, которую дон отправил в Красную башню. Она жила там какое-то время, и ее навещал братец. Давно, год назад. Но это отдельный дом, с тех пор он заброшен, но плата за аренду внесена на пять лет вперед, а значит…

— Там или спрятано нечто ценное, или туда собирались вернуться, — закончил за него Ксандр, стянул с волос завязку и с удовольствием помассировал затылок. — Да, тебе стоит съездить самому. Перерой там все…

Требовательный стук в дверь прервал его на полуслове. Мало кто мог себе позволить колотить в двери кабинета регента.

Бэзил положил руку на пояс, где, кроме тяжелой рапиры, скрывались минимум три метательных ножа, и, спросив у Ксандра разрешения кивком, осторожно приоткрыл дверь.

Его чуть ли не смела с порога растрепанная магичка — одна из тех, что были приставлены к Лиере и вот уже восемь месяцев неотлучно находились при королеве. И если первые дни Ксандр еще расспрашивал выделенных на охрану Ее Величества гуардов о том, хорошо ли с королевой обращаются, то потом убедился, что у Эстельяди промашек не бывает. Ее послушницы — Айна и Шерта — смотрели за Лиерой, как наседки за цыпленком, ни на секунду не выпуская ее из поля зрения и по очереди давая друг другу есть, спать и мыться. Словно пастушьи собаки из Горного княжества.

— Ваша светлость! — выдохнула она, схватившись за бок, который, похоже, закололо от быстрого бега. — Королева…

— Что?! — Ксандр сам не понял, как оказался на ногах.

— Роды начались, нужно послать в Академию, а я должна быть рядом с Ее Величеством, Айна одна не справится!

— Бэзил, помоги мистресс добраться обратно, она дышит через раз!

Ксандр застегнул перевязь с рапирой и надел толстые перчатки, необходимые для полетов — ремни на упряжи граканов были толстыми и грубыми, а тянуть их требовалось сильно. Особенно у тех зверей, с которыми ты имеешь дело первый раз в жизни. Проклятый Райтан! Он знал, что кража Аспида ударит по Ксандру, знал и сделал! Отнял Лиеру, любимую женщину, отнял ручного верного зверя… С каким бы наслаждением Ксандр вынул бы из проклятого мага сердце!

— Дон, вам лететь… давай крикну стражу, они…

— Я регент, а не калека. Выполняй! — Ксандр плечом толкнул Бэзила к магичке. — Головой отвечаешь за них, чтобы муха мимо не пролетела. Пошли Диего, пусть поставит на уши солдат. Весь этаж перекрыть. Если я вернусь — то на гракане и сверху, значит, остальные пути нам без надобности. Живей!

Боги, какое счастье снова делать хоть что-то и ощущать, что от твоей скорости, решений и даже умения ездить верхом хоть что-то зависит. Как же ему надоело сидеть в проклятом кресле с трижды проклятыми бумагами на столе! Хуже тюрьмы…

Граканы в гнездовьях удивленно на него уставились. Переступили мягкими лапами, вяло потянулись и снова задремали, зная, что Ксандр всегда берет только Аспида. Твари прекрасно выучили людей и их привычки.

Смотритель тоже пораженно уставился на регента. Не ожидал. Однако живо свистнул помощникам, чтобы тащили упряжь и седло.

Ксандр подхватил со стены загона сумку с мясом, отметив, что оно везде свежее, а значит, за зверями смотрят хорошо, выбрал себе гракана — покрупнее и потемнее, чем остальные, и решительно подошел к нему.

Зверь уставился на него настороженно, но угощение принял и дал надеть сбрую. Простую, без украшений. Ксандр отмахнулся от слуг, сам затянул ремни, потом закрепил седло — на звере, которого ты не кормил котенком, без седла и стремян ездят только безумцы. А вот колючие шпоры на сапоги крепить не стал.

Граканы слушались боли, но не любили тех, кто ее причиняет, и излишне злой наездник рано или поздно рисковал остаться без головы — клюв гракана пробивал череп так же легко, как гвоздь пробивает яичную скорлупу.

— Ну тихо, парень, давай с тобой поладим, — Ксандр взъерошил перья на сильной шее, поправил стремя и легко вскочил в седло.

Разница с Аспидом, который для любимого хозяина и крылья опускал, и лапы подгибал, ударила как в поддых. Все-таки по своему зверю он тосковал сильно.

Гракан потянулся, привыкая к весу на спине, благосклонно покивал головой и вышел из загона. Махнул пару раз крыльями, разминаясь.

— Давай, парень, — Ксандр приотпустил поводья и чуть сжал бока зверя стременами. — Пора!

Гракан коротко и сипло крикнул, оттолкнулся мощными задними лапами от каменных плит двора и, загребая воздух огромными крыльями, взлетел.

Взлет оказался таким сильным и резким, что Ксандр с непривычки едва не прикусил язык. У каждого гракана своя манера отрываться от земли — этот, видимо из-за крупных размеров, взмывал вверх почти вертикально, так что наездника чуть не выкидывало из седла.

Выровнялся он, уже огибая одну из башен основной стены замка.

Ксандр выпрямился, перехватил поводья и, заложив полукруг возле казарм, развернул гракана в сторону Академии. Следовало спешить. Демоны их знают, этих женщин: одна родит десятерых и будет в поле стога складывать, а другая после первенца отправится в земли Золота. Лиера слишком ценна, чтобы ей рисковать.

Ксандр так и не оставил мыслей о том, что подменыша можно вернуть в ее тело. Он вставал с этой мыслью и ложился тоже с ней. А значит, королеву, даже блаженную, надо беречь. И еще больше — ее ребенка.

О котором он, наоборот, старался думать как можно меньше. Ведь когда здесь была его Лиера — та самая, что разжигала в груди костер страсти, — любая мысль о том, что ребенок не его, а Джастина или Тармеля, застилала глаза алой завесой ярости. Даже сейчас он не мог вспоминать об этом спокойно.

“Когда к ребенку приходит третья весна — видно, кто его мать. Когда пятая — кто отец”, — так говорила старая нянька, которая была мудрей королевского Совета. И Ксандр собирался послушаться ее. Посмотреть на дитя, когда то вырастет. Но сейчас ему еще предстояло родиться.

Восхитительное чувство свободы от полета в груди мешалось с беспокойством. Он вдавил стремена в бока гракана, принуждая того ускориться, и сразу же извиняюще взъерошил ему шерсть между лопаток. Зверь коротко крикнул, давая понять, что недоволен, но подчиняется, и вдвое усерднее замахал крыльями.

Теперь, уже поняв резкую натуру гракана, Ксандр приготовился заранее — забрал поводья в одну руку, а второй ухватился за шею.

Внизу проплыли особняки знати, потом начался большой парк, отделяющий Академию от простых смертных. Гракан резко нырнул ниже, чтобы спланировать над кронами деревьев и приземлиться на круглую площадку у ворот.

Ксандр успел похвалить:

— Хороший парень, умный…

И тут гракан внезапно заорал от боли, рванулся сначала вверх, потом упал камнем вниз, ломая ветки деревьев. Забил крыльями, снова взлетел и обиженно вскрикнул, снова нырнул в гущу зелени и наконец грузно упал на бок на небольшой поляне, где крестом сходились парковые тропинки.

Ксандр успел спрыгнуть еще до того, как когтистые лапы коснулись земли. Ударился бедром, откатился в сторону по военной привычке и приподнялся на локтях, осматриваясь.

Пока гракан был в воздухе, Ксандр не слетел с него только чудом — не уцепись он заранее за звериную шею, лететь бы ему вниз с высоты. А так он ухитрился удержаться в седле, а потом и без седла, когда во время бешеных взмахов крыльями в чаще парка лопнули ремни.

Зверь, жалобно крича, лежал посередине поляны. Из задней лапы у него торчала длинная толстая стрела. С такими ходят зимой на кабанов или на снежных медведей. Стреляют из луков, которые чуть меньше человеческого роста, зато дают возможность пробивать толстый мех с первого раза.

Ксандр выждал еще минуту, но никто не спешил сквозь чащу, чтобы добить его. Тишина.

От криков раненого зверя смолкли птицы, и теперь только кузнечики продолжали стрекотать в высокой траве.

Похоже, что стреляли откуда-то с городских крыш, рассчитывая, что гракан рухнет на мостовую и разобьется вместе с седоком.

Ксандр поднялся на ноги, вынул из сапога короткий нож с широким лезвием и, прихрамывая, пошел к гракану. Стрелу нужно было вынуть немедленно, похоже, что та попала в крупную жилу — зверюга слабела на глазах, а трава под телом уже напиталась кровью.

— Парень, лежи спокойно. Демоны, лежи, кому сказал!

Но гракан, обезумев от боли, бил крыльями, не подпуская к себе. Если бы это был Аспид, которого Ксандр выкармливал с молодых когтей, то он нашел бы способ, а так оставалась только наблюдать в бессильной ярости, как гибнет красивый зверь.

— Что тут? Смотри, Валериан, гракан!

Голоса раздались совсем рядом, и из кустов вынырнули два молодых мага. Одного Ксандр узнал — тот самый идиот, которого Лиера использовала, чтобы освободить Райтана. Второй, судя по выражению лица, от первого по наличию ума не далеко отошел.

— Вы, — Валериан рассмотрел, кто перед ним, и замялся. — Ваша светлость, а что тут…

— Моего зверя подстрелили, ему нужна помощь и быстро. Где Эстельяди?

— В Академии, — проблеял Валериан, пока его друг, соображающий куда живее, начал шептать что-то между ладоней.

— Найди ее быстро! У королевы начались роды, и послушницы не справляются.

— Но вы…

— Живее, демоны тебя побери. Я цел и почти невредим, а вот если мистресс опоздает, то королева может погибнуть.

Валериан нахмурился, вздрогнул от птичьего крика, так что голова на цыплячьей шее дернулась, и со всей возможной скоростью скрылся в подлеске.

Ксандр, подволакивая ногу и проклиная собственную неуклюжесть, подошел к оставшемуся магу. Вблизи тот выглядел старше, чем казался издали. И похоже, был куда опытнее простака Валериана. А также не тратил слов понапрасну.

Темноволосый, очень серьезный, неуловимо похожий на кого-то из знати. Скорее всего, бастард. Или сын бастарда, пристроенный на теплое место сердобольным папашей. Ксандр против воли ощутил сочувствие. Хотя без дара в Академию не попадают, и парню, скорее всего, просто повезло.

— Ваша светлость, я сейчас наложу на рану светящийся туман — он обезболит, и вы сможете вытащить стрелу. Магия не даст крови ударить фонтаном и стянет края. Но зверя ранили серьезно. Хотя я думаю, что метили не в него.

— Ошибаешься, в него. Гракан со стрелой в крупе, тем более с такой, не планирует, а падает сразу. Я много раз видел подобное в приграничье. Этим способом лучники на бастионах бьют разведчиков Горного княжества. Так что тут только милость Многоликих. Говори, когда тащить.

— Секунду. Вот сейчас.

На то, чтобы перетянуть рану и успокоить измученного зверя, ушло около получаса.

Своей ноге от такого легче не стало — к окончанию перевязки Ксандр чувствовал, словно его болотная гадюка укусила в голень.

— Ваша светлость, вас тоже надобно осмотреть, — маг обтер руки травой.

С задачей он справился не так красиво, как это сделала бы Эстельяди, но вполне надежно. Гракан перестал кричать, сложил крылья и, устало прикрыв глаза, задремал.

— Моя нога терпит. Надо обратно в замок.

— И это тоже. Позвольте, я помогу, так будет быстрее, — парень без улыбки подал руку. — Лучше вернуться в Академию. Там есть граканы. Валериан наверняка уже нашел мистресс. Я знаю, вы о нем плохого мнения, но он понимает, когда происходит нечто важное. Так что думаю, они уже на пути в замок. Вы позволите?

— Что? — не понял Ксандр.

— Моя стихия — вокруг вас, — маг показал на парк. — Лубок на ногу — дело минуты. Могу сделать и костыль, но для того, чтобы ловко управляться с ним, нужен навык.

— Как тебя хоть зовут, спаситель?

— Мартин, ваша светлость, — маг, приняв вопрос за согласие, пришелкнул пальцами, и сразу же из земли рядом с ногой Ксандра появились толстые коричневые побеги. Они за несколько секунд плотно обвили пострадавшую голень не хуже лекарской повязки. Маг от напряжения прикусил губу, видимо, колдовство было не из легких. — Готово, можем идти.

— Ты назвал только имя, Мартин.

Ксандр никак не мог определить, на кого же похож парень. Красивый, но без перебора — на девку не смахивает, на вид — лет восемнадцать. Глаза серые, внимательные. На левой щеке темное пятно ожога — странное, словно кляксой. Будто выжигали что-то приметно. И теперь все лицо смотрелось наперекос, неузнаваемо.

Ксандр всмотрелся еще раз и понял. Своих бастардов Гектор не признавал никогда, клятвенно заверяя супругу, что все лгут и это баронессе ветром надуло. И кухарке. И горничной. И поломойке в трактире. Стрелком старший братец был отменным, особенно тем, что ниже пояса. Чем ему мешали бы признанные бастарды — не понимал никто. Но, видимо, у Гектора были свои резоны соблюдать внешнюю праведность. Шутили о ней от этого ничуть не меньше.

— Имя так имя. Пойдем, названный племянничек, поддержишь старика, — Ксандр, не стесняясь, оперся на предложенное плечо.

Сейчас было не до гордости — добраться до Академии важнее.

Маг удержал рвущийся с губ вопрос и промолчал.

Хороший парень. Умный. Не то что этот червяк Валериан. Боги, только бы тот успел привести помощь в замок! Если этот магик опять подведет, Ксандр прибьет его шкуру над воротами Академии. Не будь он Грошовый герцог!

13. Прощальный привет

Ксандр сидел в тронном зале в одиночестве.

Эстельяди, осунувшаяся и словно разом постаревшая на лесять лет, только что вышла отсюда, чтобы отправиться в Академию. С ней уезжали и обе послушницы, окончившие тут свою вахту.

Ксандр отказался от их помощи в дальнейшем, несмотря на все уговоры мистресс. То, что две магички, которые все восемь месяцев глаз не сводили с королевы, отпустили ее в земли Золота буквально за час — вызывало оторопь.

Эстельяди клялась, что, когда она прилетела, все было кончено, хотя ее девочки сделали все, что могли, и даже немного сверх того, но черное душное подозрение не отпускало. Оно сплелось клубком где-то в основании шеи и давило, вызывая ярость.

Лиера мертва. Дочь Хромого оказалась слишком нездорова для главного женского дела и, доносив дитя до срока, не смогла разродиться. И пока Ксандр летел до Академии, та послушница, что осталась рядом с роженицей, приняла решение спасти хотя бы одного.

Бэзил и вторая магичка прибежали, когда королева уже отдала свой последний вздох, а дитя, извлеченное из ее чрева, обернули полотенцем.

Девочку. Лиера родила ему дочь. Его не его ребенка.

Когда он вернулся в замок, королеву уже одели в саван, Эстельяди бормотала что-то про безопасность младенца и прочую чушь, но Ксандр понял: еще минута — и он убьет старую ведьму просто потому, что она и ее бесполезные подмастерья не уберегли Лиеру. Тело, в которое ОНА могла вернуться. Единственную связь между этим и Темным мирами.

Ярость была столь огромна и всепоглощающа, что даже Бэзил зажмурился, а потом бараном наклонился вперед, готовясь ценой своей жизни не давать регенту убивать магов.

Ксандру казалось, что собственный гнев выжжет его изнутри и останется только шкура. Пустая шкура, которую можно расстелить у камина.

— Дон Сандро, — Бэзил это даже не сказал, выдохнул. — Нельзя…

И Ксандр сдержался.

— Вон отсюда, — коротко рявкнул он магичкам. — Вы более тут нежеланные гостьи, и если я увижу вас на пороге — то радости вам от этого будет мало.

— Ваша светлость, — начала Эстельяди непререкаемым тоном. — Новорожденная принцесса слишком слаба для того, чтобы за ней следили обычные няньки. Позвольте нам забрать ребенка в Академию и там…

— Нет, никаких нянек. Бэзил, кто сейчас с ребенком?

— Я загодя привез кормилицу из Амарта. Пока только она и пятеро гуардов. Я унес ребенка из спальни, как только увидел, что Ее Величество все…

— Вы слышали, мистресс, — голосом Ксандра можно было резать шелк. — За ребенком следят сейчас куда лучше, чем следили за королевой.

— Герцог…

— Я не герцог! — Ксандр стукнул кулаком по подлокотнику трона так, что тот раскололся надвое. — Еще час назад я был регентом при Ее усопшем Величестве, а теперь я — король Литавии. И ни одна баба с магическими фокусами не подойдет к моему ребенку на арбалетный выстрел! Вам все понятно?

— Я все же надеюсь, — в голосе Эстельяди тоже прорезался металл, — когда гнев отпустит вас, разум возобладает. Ребенок слаб, и огромный риск доверять принцессу тем, кто не сможет оказать ей помощь…

— Мой разум при мне, мистресс. И именно поэтому и духа вашего больше не будет в замке. Если вы через четверть минуты не закроете дверь с той стороны — я убью вас.

Эстельяди смерила Ксандра холодным взглядом, потом кивнула бледным помощницам и вышла вон из зала.

— Ваше Величество…

— Еще не величество, Бэзил. Хоть ты не начинай все это! — Ксандр сжал кулаки, но бить тут было некого. — Я хочу, чтобы ты лично был с ребенком и присматривал. Тебе я доверяю…

— Оно конечно, дон, присмотрю. Только магички правы в одном — случись с ребенком внезапная хворь, и я не смогу сделать и толики того, что умеют они.

— Бэзил, они убили ее. Я не могу доказать. Колдуньи вели себя безупречно, но все внутри меня кричит об одном — Эстельяди убила Лиеру. Не своими руками, конечно. Одна из ее змей сделала это.

— Но зачем? — Бэзил отнесся к словам серьезно и рассудительно.

Зачем? Ответ на этот вопрос у Ксандра был. Потому что именно Лиера носила в себе подменыша из Темных миров, и Эстельяди это поняла. А Райтан ведь болтал, мол, глава Академии до ужаса боится всего, что связано с магией крови. Просто никто не верил опальному магу… А он не лгал про магию, но почему-то вытаскивал Лиеру, хотя перед этим хотел убить ее.

— Пока не знаю, — рассказывать Бэзилу о своих мыслях было опрометчиво. — Но сердцем чувствую, что это так.

— Я понял, дон. Буду рядом с малышкой. Но ведь ты правду сказал этим бабам — Ксандр Терлингер теперь король. Вернее, станет им через пару дней. Эти ведьмы обязаны отдать корону.

— Все так Бэзил, они и отдадут.

Ксандр пытался увязать в одно смерть Лиеры и покушение на себя. Магическая шина на голени держалась отлично. Демоны подери, никуда от этой магии не деться!

— Отдадут, — Ксандр устало опустился обратно на трон и жестом отослал гуарда. — Иди, Бэзил. Мне надо подумать. Не волнуйся за меня.

— Дон Сандро, — Бэзил замялся, дернул щекой и все-таки спросил: — Как нам называть малышку?

— Полин! — слово слетело с языка словно само собой. Ксандр даже зубами стукнул, не понимая, что с ним происходит.

Бэзил схватился за рапиру, но оборонять регента было не от кого — заклинание, голубым холодным огнем вспыхнувшее у него на предплечье, рассеялось бесследно.

— Дон…

— Ты слышал, Бэзил, — Ксандр устало откинул голову на резные листья спинки трона. — Принцессу назовут Полин. Передай остальным. И глаз не спускай с нее. Еду для кормилицы проверять дважды. После коронации ребенка увезут в Амартский замок, там безопаснее.

— Я пришлю лекаря в покои. Пусть осмотрит вашу ногу. Забудете ведь, дон. Гуарды обшаривают крыши там, где в вас стреляли, но слишком поздно — убийца давно сбежал, — сказал Бэзил мрачно и вышел.

Ксандр остался один на один с самим собой.

Когда и где Полин прицепила на него заклятье — непонятно, но Ксандр всей кожей ощутил, что нарушать произнесенное слово нельзя. От одной мысли, что он может изменить приказ, начинали ныть зубы, а загривок покалывало, словно от невидимой опасности.

Птичка Тарута все-таки ухитрилась передать из земель Золота свой прощальный привет. И на сегодняшний день это — меньшее из зол.

Демоны с ней, пусть принцессу зовут Полин. Все равно, пока рядом с Ксандром нет мага крови, ему не узнать — его она дочь или нет.

14. Свой среди чужих

За два дня до коронации к Ксандру пожаловал нежданный гость.

Бэзил провел его втихую, мимо постов, прямиком в кабинет Ксандра. Он пока оставался все в тех же покоях. Перебираться в крыло Джастина желания не возникало, наоборот, хотелось огнем выжечь комнаты, в которых бушевала магия Полин.

Ксандр был пьян, как городской сапожник, и встретил гостя рассеянным кивком, бухнул перед ним на стол кувшин с крепким вином и коротко приказал:

— Пей.

Мартин, который выглядел уставшим и бледным, зыркнул возмущенно, но налил половину кубка и послушно отпил часть. Выдохнул. И залпом опрокинул в себя остальное.

— Зачем пришел? О здоровье моем беспокоишься? — Ксандр постучал тростью по лубку на ноге, который лекари грозились завтра снять. Короноваться калекой в его планы не входило, да и мешала шина здорово.

— Нет, у вашей светлости здоровья на пятерых найдется — столько пить и еще разговаривать, — Мартин кивнул на череду пустых кувшинов у камина. Потом задержался взглядом на портрете Стеллы, но ничего не спросил.

Умный парень. Значит, не показалось.

— Сейчас трудно найти хорошего собутыльника. Все норовят отправить меня в земли Золота. Приходится пить в одиночку. Или вот с магами, — Ксандр издевательски улыбнулся. — Вам-то нельзя на трон. Верно? Или магия, или власть. Как забавно все устроено.

Мартин не ответил, только налил себе еще вина.

— Так зачем ты пришел, кровь Гектора? Если сказать спасибо за то золото, что я прислал, — так за такое не благодарят. Ты свое отработал. Каждую монету.

— Я знаю, — Мартин возмущенно вскинулся, и сразу стал виден его настоящий возраст. Как бы парень ни пыжился, он все еще был слишком молод.

А Ксандр и не таких обводил вокруг пальца, хотя, признаться честно, Мартин ему нравился. Напоминал одного амартского дурака, который до женитьбы был один в один — такой же самоуверенный и самовлюбленный.

— Тогда зачем пришел? — Ксандр усилием прогнал с себя хмель.

— Я знаю, где прячут вашего гракана, — слова упали точно камешки в тихий пруд.

Ксандр медленно отставил в сторону чашу, по военной привычке перетянул заново волосы, чтобы не мешали, стряхнул с пальцев тяжелые перстни, которые в драке больше навредят, чем помогут, и парой резких движений размял шею.

— Говори.

Мартин прикусил губу в нерешительности. Маг не рисовался, не набивал цену — скорее не знал, с чего лучше начать.

— Его отыскали неделю назад, в Горном княжестве. У нас… В Академии есть свои вестники — они куда быстрее ваших гонцов, и мистресс сразу же приказала доставить его в Литавию. Погонщики прибыли позавчера.

Ксандр помолчал, а потом сказал уверенно:

— Ты ждешь, что я начну стучать кулаком по столу и спрашивать, почему проклятые колдуны не отдают мне моего зверя? Нет, парень, я знаю почему: они хотят выследить Райтана. Граканы — очень умные, умнее лошадей. Все равно что собака, но с крыльями и когтями. И как любые птицы, прекрасно запоминают путь. Если гракан хоть раз слетал куда-то — дорогу он уже не забудет.

— Не только. Кроме следа, который виден глазам, есть тот, что остается в магии. Словно тропинка. Маг крови очень груб в своем колдовстве — за ним потянутся широкие просеки, и он плохой игрок в прятки. Эстельяди рассчитывает, что ваш гракан покажет дорогу к Райтану, но не так, как вы думаете, а через кровь… Я до конца не понял всего — старшие маги совещались за закрытой дверью, но если я услышал все правильно — они хотят добраться до Райтана через существо, с которым он долго пробыл бок о бок. И рассчитывают на успех.

Ксандр сжал в ладонях кубок так, что тот сплющился. Его Аспида! Его зверя какие-то богами обделенные маги пустят под нож ради своих убогих целей! Да он в порошок всех сотрет…

— Ваша светлость, — осторожно позвал Мартин и замолчал, выжидая.

Белая муть ярости перед глазами мешала соображать. Больше всего сейчас хотелось схватить за шею это семя Гектора и немедленно вытрясти из него — где, как и когда. А потом взять с собой солдат и огнем и мечом войти в колдовские стены Академии.

— На полке. Перцовая настойка из Марки. Плесни. Мне, — Ксандр бросал короткие слова, боясь не справиться с собственными яростными демонами.

Спустя миг ему в руки ткнулся новый кубок. Он жадно приложился к обжигающе-огненной жидкости. Она весенним палом сбежала по горлу в живот и расцвела там пожарищем. Стало не до злости — тут бы, как дышать, не забыть.

Ксандр утер выступившие слезы, дважды выдохнул и наконец смог посмотреть на своего гостя, который, кажется, стал еще бледнее. Ну да, одно дело знать, что Грошовый герцог несдержан, а другое — видеть это своими глазами. Демоны, кажется, только Лиере удавалось усмирять его одним нежным движением руки. Она проводила по его волосам, и он забывал о гневе…

— Ты пахнешь холодным потом, парень. На будущее выучи урок — Терлингерам приносить плохие новости нужно с большой осторожностью. Они этого не любят.

— Знаю, — парень зло прищурился, стыдясь своего испуга.

— Я остыл. Насколько вышло. Давай подробности, — Ксандр оторвал от остатков каравая горбушку и вгрызся в нее, не сводя испытующего взгляда с мага. — И кажется, ты, Мартин, ухитряешься постоянно вгонять меня в долги.

— У вас есть чем заплатить.

— И я так понимаю, что мы сейчас не про золото. Назовешь свою цену?

— Позже. Она не покажется вам чрезмерной, если… — парень не договорил и прикусил губу. — Все равно, вам это не нужно и не понадобится, вы не…

— Маг, — закончил за него Ксандр и посмотрел с веселой злостью. — Да, я — не маг. Это точно. Ты получишь все, но после того, как Аспид окажется в своем гнезде живым и невредимым. А теперь говори, не испытывай мое терпение. Его у меня на кончике ножа.

То, что рассказал Мартин, одновременно и смущало, и бесило, и вызывало в душе какое-то смутное беспокойство. Ощущение ошибки. Что он, пойдя на поводу у своей ярости после смерти Лиеры, слишком поторопился выгнать магов из дворца. Зря выдал свои подозрения.

Да, Аспида привезли в Литавию два дня назад — в закрытой клетке. Его сторговали за баснословную сумму у одного из генералов Горного княжества, который взял зверя на рынке, купившись на красоту окраса и не понимая, кто на самом деле оказался у него в руках.

А вот Эстельяди все прекрасно осознавала, когда скрыла от Ксандра свою находку.

Гракана держали не в Академии, а за городом — на одной из тенистых вилл, принадлежавших магам. В пяти милях от столицы. Места там были не то чтобы глухие, скорее малонаселенные. Земля на побережье не плодородная, а сразу за ней — баронские наделы заповедных лесов. Несколько крупных деревень.

Мартин узнал обо всем из подслушанного за дверью разговора, а потом ухитрился сделать так, что его назначили посыльным на ту самую виллу.

— Я знаю вашего зверя. Видел, когда…

— Когда мать тебя проводила в замок, чтобы ты увидел Гектора, можешь не краснеть. Ну?

— Это точно он. Ослабленный перевозкой и долгим сидением в клетке. Злой как гадюка — все время хвостом хлещет. И молчит.

— Плохо, — подытожил Ксандр, выслушав все и обдумав. — Если я штурмом возьму виллу, то станет понятно — про Аспида мне кто-то рассказал, а ты еще слишком молод, чтобы выдержать допрос у такой хитрой летучей мыши, как Эстельяди. Бить в лоб не годится, пока я…

“Еще не король” повисло в воздухе между ними. Да, ссориться с Академией окончательно до коронации было нельзя. Он и так слишком опрометчиво дал волю гневу, выгнав магичек. Но здесь его оправдывала горечь потери.

— Я подумал, — медленно начал Мартин, — если вы дадите мне какую-то одежду, которую носили… У граканов отличный нюх, Аспид узнает запах.

— И зрение у него тоже прекрасное. Тебя за меня он не примет.

— Я могу накинуть личину. Это очень сложное заклятье, и после него я месяц буду ни на что не годен. Или даже больше. Если надвинуть капюшон и подойти к зверю в сумерках — смогу его обмануть.

Ксандр нахмурился, вспоминая, с какой легкостью колдовала Полин — словно цветы срывала на лугу. Ей ничего не стоило намагичить целую группу призраков и заставить их танцевать.

— Я дам тебе свои вещи. И упряжь. Научу, как справиться с Аспидом, когда он захочет тебя скинуть. А он захочет, будь уверен. Если тебя поймают…

— Скажу, что хотел вашего зверя себе. Чтобы самому выследить Райтана.

— Нет. Скажешь, что я сам пришел к тебе, — Ксандр поднялся и хлопнул мага по плечу. — Потому что признал свою кровь. Отец, дядя — какая разница. Ты наполовину Терлингер, и я признаю это, а значит, никто из магов не посмеет тебя тронуть.

— Они могут не отдать вам корону, — после секундного раздумья признался Мартин. — То, что мы не можем править, не значит, что Академия не может влиять на…

— Открыл мне глаза, парень! — Ксандр рассмеялся. — Эти змеи примерялись около месяца, прежде чем отдать трон Джастину. Не потому что он старше, а потому что он безопасен для них. Будь Гектор не таким твердолобым, а Тармель чуть менее подлым, и Джастину досталась бы статуя в усыпальнице на четырнадцать лет раньше. И он это понимал и ненавидел магов.

— Я не знаю, до какой степени я могу вмешиваться в эти дела и не утратить свою силу, — второе признание далось Мартину проще.

— Поглядим, как дело повернется. Но думаю, у меня найдется, чем тебя утешить. Верни мне Аспида, и я попробую найти для тебя то, чего ты ищешь.

— Вы знаете, где он скрывается? Тот беглый маг, Векси?

— Нет, — Ксандр с сожалением покачал головой. — Но я знаю, где он скрывался раньше. А вы, магики, народ неосторожный и самоуверенный… Вещи, книги…

Мартин посмотрел на Ксандра исподлобья:

— Я могу считать это за обещание?

— За слово Грошового герцога. Приведи мне гракана.

Когда за Мартином закрылась дверь, Ксандр снова осел в кресле. В везение он перестал верить с того момента, как увидел в глазах Полин искру расчета. Но бастард Гектора, кажется, слеплен из другого теста. И в нем куда больше от матери-простолюдинки, чем от папаши-тугодума. Оно и к лучшему.

Все-таки как неудобно быть регентом! Хотелось самому рвануть за Аспидом, а потом свернуть парочке этих самоувенных поганцев их цыплячьи шеи. Но, как сказал бы Бэзил, не по рыцарю броня. Ксандру оставалось только сидеть и ждать вестей.

— Вина! — рявкнул он и со всей силы швырнул пустой кубок в стену. — В этом клятом замке осталось еще вино?!

15. Аспид

Когда все планы воплощались в жизнь — это пугало даже больше, чем когда они проваливались с треском.

Ксандр сидел на парапете и ждал. Мартин уехал на виллу уже шесть часов назад. Его сопровождали трое гуардов — но только до ворот, дальше маг обещал справиться сам.

Огромная луна уже наполовину скрылась за горизонтом. Вторая заползла на первую и теперь сияла привычной зимней короной. Болтали, что если корона на малой луне покраснеет — значит, страну ждет смута. Пока ореол был бледно-желтым, и в храме Многоликих за это ежедневно возносили молитвы.

Ксандр сидел на том самом парапете, с которого чуть не упал тогда, вместе с Лиерой. Задумчиво водил пальцами по шершавому камню и вспоминал. Ее. Он теперь все время вспоминал ее, и не было и дня, когда бы мысли давали ему отдых.

Стоило только прикрыть глаза, она появлялась под веками. Злая, сжимающая в одной руке расческу, в другой тонкие как иглы шпильки, отчитывающая его за то, что не дал ввязаться в скандал с Гектором. Растерянная, как тогда в Академии, после приворотного зелья, глядящая на него с недоверием и опаской. Жаркая и горячая, как пламень лесного пожара — на темных простынях постели, которые они согревали собой короткими ночами.

Странная, задумчивая. Такая разная.

Он много наблюдал за ней, когда знал, что она не замечает. Пытался отделить то, что принадлежало дочери Якова, от того, что случайно поселила в этом теле магия Полин.

Это была “она”. Точно “она”. То легкое привычное кокетство, с которым Лиера поправляла выбившуюся прядь и примеряла на себя нитку жемчуга, могло принадлежать только женщине, которая осознает свою привлекательность. Хотя каждый раз, усаживаясь перед зеркалом, она замирала на миг, словно заново привыкая к себе в отражении. Наверно, так оно и было.

Возможно, она была выше ростом — все время чуть пригибалась, когда шла через низкие двери, ведущие из парка в замок, хотя высота притолоки позволяла ей свободно пройти.

И старше. Это точно. То, как она выводила его из себя, жонглируя словами, откидывая ему обратно его уколы и холодно замыкаясь, когда он выигрывал перепалку — в восемнадцать лет такому негде научиться.

Даже Стелла, которая была на год его старше, не смела вести себя так, когда они поженились. Хотя язвительности и иронии у нее тоже хватало.

Лиера не походила на Стеллу. Совсем. Он почему-то все хотел найти сходство — и не мог. Злился, кусал губы, выводил королеву из себя, словно она была виновата в той его давней боли, а потом извинялся, стараясь нежностью и подарками искупить собственную дурость.

Боги, а теперь у него опять никого. Из земель Золота не возвращаются. Из Темных миров… Ксандр посмотрел на луну еще раз. Он был готов рискнуть. Жаль, что в этом мире не все зависит только от его желаний.

Мартин слово сдержал. Прилетел на Аспиде в рассветном сумраке, так, чтобы темную тень увидело как можно меньше внимательных глаз.

Ксандр, который не выдержал ожидания в четырех стенах, как раз успел схватить поводья гракана, когда маг мешком вывалился из седла на камни двора. Аспид пропорол ему ногу. Не помогли ни одежда Ксандра, ни кожаные доспехи, которые убедил напялить под одежду кто-то из гвардии.

Герцог рванул повод на себя, сбивая гракану прицел. Коротко крикнул, привлекая внимание гуардов, наконец перехватил зверя за шею и почти повис на ней, успокаивая — Аспид, вознамерившись добить наглого человечка, который неумело притворялся его хозяином да еще посмел залезть на спину, разъяренно клекотал, выпустив острейшие когти на передних лапах.

Видимо, магу удалось заморочить Аспида, и тот, уже в воздухе поняв, что его обманули, ударил, куда дотянулся. Хорошо еще не скинул.

— Тише, тише. Развоевался! — Ксандр гладил Аспида по взъерошенным перьям, приглаживая их и заодно ощупывая, не повредил ли кто шкуру, не оставил ли Райтан на звере шрамов. — Где ж ты пропадал, а? Куда тебя загнал этот проклятый Векси?!

Ксандр выругался, а гракан, наконец осознавший, что вернулся домой, жалобно крикнул и уткнулся ему в шею, чуть не пропоров загривок. Потом прижал Ксандра к себе башкой, сворачиваясь клубком, и улегся прямо на камни, пряча герцога под крыло, словно птенца.

Ксандр вырваться не пытался, только перекинул вперед заплечную сумку с мясом.

— Магик того, еле дышит, — пробормотал позади кто-то из гуардов. — Куда его, ваш светлость?

— Лечить. Позови лекаря, что смотрит за мной и принцессой. Положить в моих покоях — в малой гостиной. Никого к нему не пропускать. Особенно других магов. Головой отвечаете.

— Так оно так, только за вас мы тоже головой отвечаем, — проворчал еще кто-то из охраны. — Выбирались бы вы, дон, из-под перьев, а то саргенто Бэзил нас на корм свиньям пустит.

— Это да. Он может. Унесите мага, а то Аспид его считает за личного врага.

— Еще бы, дал себя украсть, — хохотнул кто-то из гуардов. — Стыдно!

Гракан словно понял слова, возмущенно приподнял голову и заклекотал. В желтых глазах разгорелись недобрые огни.

Ксандр поспешил отвлечь его большим куском мяса.

— Тише, парень. Тише. Нам тебя еще прятать, чтобы маги не пронюхали, что ты здесь.

Ксандр поднялся на ноги и потянул гракана за повод. Тот, все еще возмущенный долгим пленом и заточением в клетке, артачился, бил крыльями и грозил весь мир распустить на ленты.

— Аспид, тихо, замок поднимешь на уши, — уже строже проговорил Ксандр. — Живей, у нас до рассвета остался один час.

Они едва успели, потому что Аспид не давал себя трогать никому, кроме герцога.

Гуарды размешивали в котелке жженую кость с царанской пудрой и заливали ее молоком. Ксандр широкой мягкой кистью красил темные перья, и они на глазах светлели и становились рыже-бурыми. Цвет выходил мерзкий, но Ксандра он устраивал. Узнать в исхудавшем кауром гракане Аспида не смог бы и он сам, а значит, маскировка обещала безопасность.

Больше терять свое Грошовый герцог не хотел.

Оставалось вернуть себе королеву.

16. Личный маг

Через три дня в храме Многоликих Ксандр принял от богов корону.

Пока длилась церемония, Ксандр запретил себе думать о собственных планах. Слишком много вокруг было магов, слишком много внимательных глаз. Но выходило плохо. Перед глазами стояла та, прежняя церемония свадьбы, когда Лиера была рядом с ним.

Сосредоточенная и отрешенная одновременно. В жутком платье, которое больше походило на саван для жены мельника. Боги, как же он это платье ненавидел! И как злился на нее, что она надела его назло.

А выходит, что Лиера уже тогда задумала уйти. Из-за него? Из-за той интрижки с бывшей фавориткой Джастина? Наверняка да. Вышло глупо, особенно накануне свадьбы, но его постель — такая малая цена за сведения о том, что Тармель перепродает оружие Горному княжеству и собирается заключить с ними союз. Но как это объяснишь женщине, которая в тебя влюблена. А Лиера точно любила его, это ощущалось в каждой ласке. Любила — и все равно покинула. Бросила!

Но, демоны, если бы она дала ему возможность объясниться! Как вообще королева может обращать внимание на мимолетные увлечения мужа, это же попросту нелепо! Вторая жена отца даже бровью на такое не вела. У мужчины есть право любить разных женщин, пока он молод и полон сил. Королева же у него одна… Какая разница, кто там шуршит юбками около. Только она — мать наследников и будет рядом всегда.

Ксандр ощутил тяжесть короны на голове, но радости не почувствовал. Да, теперь он король Литавии. Своего он добился. Джастин мертв, Гектор и Тармель в заточении, Академия на его стороне. Он прошел по натянутой струне над пропастью, полной тьмы, и не сорвался. Но…

Но обе женщины, к которым он испытывал нечто, так схожее с любовью, мертвы. Как и та, что вызывала в нем страх и уважение. Проклятая магичка Полин, у которой даже из земель Золота получалось диктовать свои правила.

И нет радости от череды фавориток. И с каждым кувшином лучшее амартское вино горчит все сильнее.

Глухая тоска, которая поселилась в груди со дня исчезновения настоящей Лиеры и превратилась в почти нестерпимую в день смерти ее тела, теперь стала привычной — словно боль в застарелой ране во время дождливой погоды.

И когда, после возвращения из храма, он по праву короля занял трон Литавии, то оказалось, что сиденье у него неровное, а резные листья упираются в спину в самых неожиданных местах. Подлокотники ниже, чем нужно. А еще от обивки пахнет плесенью.

Гремящее вокруг празднество в честь коронации он пропустил, оставив подданных веселиться. Милостиво принял дары и удалился в старые покои в сопровождении гуардов, которые неожиданно для себя стали личной королевской гвардией.

А Ксандр остаток ночи смотрел на пляски гибких танцовщиц, вертел в руках тяжелую корону Литавии и думал. И ни одной веселой мысли в его голове не было.

Мартин пришел в себя спустя неделю. В силу каких-то магических особенностей обычное лечение травами и покоем на него действовало слабо. У этих колдунов все не как у людей. Сам он объяснил это тем, что тело привыкло к алхимии и не хочет исцеляться само, ожидая помощи. Но похищать еще одного мага ради того, чтобы вылечить первого, было перебором.

Когда Мартин поднялся на ноги и с помощью Бэзила смог пройти из одного конца комнаты в другой, стало ясно, что он выправится.

— Я приказал увезти твою мать из порта. Тайно. Ей передали бумаги на владение наделом на границе с Амартом. Земля там литавская, но все вассальные владения других баронов находятся далеко. Это один из старых королевских охотничьих замков. Народу там немного — думаю, твоя мать сдюжит. Управлять трактиром в Лиссе куда как сложнее. Патент на титул выписан тоже на нее. С тобой я решил повременить. Не знаю, насколько шатко равновесие вашей магии, вдруг она решит испариться, если я пожалую тебе титул и должность.

Мартин тяжело выдохнул и прищурился с подозрением:

— Верно. Как только вы подпишете патент, а я его приму — моей магии не станет. Это займет некоторое время, но процесс будет не остановить. Охотничий замок, баронство… Вы первый король, который отдает замок за гракана.

— Надеюсь, что последний, — усмехнулся Ксандр. — Но, как понимаешь, дело тут не только в звере. Мне нужно от тебя другое. Куда больше, чем Аспид.

— Я догадался, но пока не понимаю, что именно.

— Для начала я хочу понять, насколько безопасно отпустить тебя обратно в Академию. Когда ты шел за Аспидом — ты же исчез без объяснений? Переполоха из-за кражи мои соглядатаи не слышали, но это не значит, что его не было.

— Без повода из Академии выйти нельзя. Еще месяц назад один из старших магов поручил мне сбор таинкваля. Я уехал под этим предлогом. Задание не из тех, на которые отправляются добровольно, так что подозрений на мне меньше всего, — Мартин брезгливо скривился. — Когда исчез ваш гракан, по мнению Академии я был на пути в Костяной лес. Дорога туда неблизкая. Как послушнику, мне помощь путевого мага не положена. Так что полторы недели туда, полторы обратно и не меньше месяца там.

— А что такое таинкваль? — спросил Бэзил из своего угла. — Костяной лес — дерьмовое место. Не слышал, чтобы там росло что-то хорошее.

— Оно не растет. Скорее зарождается. В едких болотах леса гибнет множество созданий. Болотный яд превращает их тела в нечто похожее на коряги. Только странной формы. У некоторых сердцевину заменяет на таинкваль — яркую прозрачную смолу с огромной магической силой. Таинкваль встречается редко, в основном в останках тех, кто раньше был человеком.

— Если откинуть в сторону всю красоту названий, тебя послали попросту потрошить старые трупы? — спросил Ксандр.

— Не такие уж старые, — брезгливо поморщился Мартин. — Рядом находятся рудники Корского ущелья. Каторжники бегут оттуда чаще, чем вы думаете. Просто из Костяного леса не выходят.

— Демоны с ними, главное я понял — еще месяц тебя никто не хватится, — Ксандр пробарабанил пальцами по резному подлокотнику. — Надеюсь, что этого времени хватит.

— Хватит на что? — осторожно спросил Мартин, и Ксандр в который раз похвалил себя за выбор.

Парню не перепало от барана-отца идиотской способности бросаться вперед, не рассмотрев, что под ногами. Хотя, если тебя с детства шпыняют происхождением все, даже трактирные девки, и дразнят “ублюдком”, поневоле научишься не спешить и скрывать свои чувства. Уж это Ксандр знал по себе.

— Бэзил, покажи ему, что привезли твои люди.

— Дон Сандро, я думаю, что эти вещи опасны, и хорошо бы вам отойти…

— Бэзил, пока рядом нет мага, способного справиться с этим, — все в порядке. Все зло в руках, которые берут и делают. Так что показывай.

Бэзил хмуро пожал плечами и вытащил из угла комнаты небольшой кованый сундук — на вид очень тяжелый, с крупным внешним замком, какие делают умельцы с Драконьих островов.

— Мартин, ты наверняка видел мага крови Райтана Векси, пока его держали в заключении в Академии. Но не думаю, что Эстельяди кому-то рассказала, что магов было двое. Верно?

— Двое?

— Да. У Векси была родная сестра, которая приехала в Лисс первой, по доброй воле.

— Но зачем? Это же чистое самоубийство. Ее бы нашли и, как Райтана…

— Не думаю. Райтана поймали только потому, что ему вздумалось убить королеву. До этого он чуть ли не припеваючи жил у вас в Академии прямо у Эстельяди под носом.

— Он представился магом из Академии Сумеречной Марки, дал старшим все документы, — Мартин растерянно пожал плечами, — и он владел магией воды. Никто и подумать не мог… А откуда вы знаете про ту, первую?

— Ее привез король Джастин. Надо объяснять зачем, или уже понял?

Мартин хоть и побледнел, но прямой взгляд выдержал.

— Потому что маги контролируют корону. И Джастин хотел избавиться от Академии, верно?

— Верно, парень. Так вот, магичка погибла по вине его усопшего величества, ее брат бежал. Но я не привык бросать найденный след. Люди Бэзила — специально обученные и очень внимательные — перевернули и перетрясли все трактиры, гостиницы и дома, где эти маги останавливались хоть раз. И среди кучи барахла выцепили кое-что ценное.

Мартин соображал быстро, очень быстро. Взгляд, который он бросил на сундук, был полон такой неприкрытой жадности, что Ксандр улыбнулся. Он угадал. Бастард Гектора был не только умен, смекалист, бесстрашен, но и…

— Что внутри?

Да. Честолюбив. Ксандр кивнул Бэзилу, и тот стряхнул с сундука заранее вскрытый замок и откинул крышку.

— Самое ценное для магов и бесполезное для всех остальных — книги, — сказал Ксандр.

— Их не открывали, — все также хмуро отозвался Бэзил.— Нашли под полом одной халупы, которую магичка арендовала. Как увидели, что это книги, сразу крышку захлопнули.

Мартин стоял неподвижно, не рискуя сделать шаг вперед и дотронуться, хотя по всему было видно — именно этого ему хочется больше всего.

— Там же еще нашли медальоны с камнями и инструменты, но они были прикопаны отдельно в саду, — продолжил Бэзил. — Сюда их тащить не стал. Может, нельзя вместе складывать.

— Пока не увижу — не скажу, можно или нельзя, — не отрывая взгляда от сундука, пробормотал Мартин. — Ваше Величество, я хоть и послушник, но не дурак. Если с вашим граканом мне грозило лишь отчисление из Академии или штраф, а награда с лихвой перекрывала наказание, то сейчас… Это — костер.

— Или безграничное могущество. Я видел, как колдуют маги крови. То, над чем вы пыхтите часами, им дается легко, по щелчку пальцев. Да, я предлагаю тебе костер. Мало того, еще и плату за него хочу.

Подброшенные в камин дрова занялись с треском, плеснув светом на мага, который сейчас выглядел куда старше своих лет. Осунулся, побледнел, а старый ожог на его щеке теперь смотрелся точно след дурной болезни.

— Какую? — Мартин наконец оторвал взгляд от книг и, прищурившись, глянул на Ксандра, так напомнив ему собственного отца, что стало не по себе. Парень был слишком Терлингер, для сына хозяйки портового кабака.

— Мне нужно, чтобы ты достал кое-кого из Темных миров. И привел сюда. Невредимым.

Мартин рассмеялся так, словно ему предложили сбежать с бродячим цирком.

— Не выйдет, Ваше Величество. Я очень мало знаю о магии крови, но тот, кто колдует, всегда остается по эту сторону мира. Приманить на заклинание или случайно вытащить из Темных миров вещь, в обмен на кусок нашего мира — возможно. Но маг не может отправиться туда сам.

— Почему?

— Потому что, чтобы колдовать, даже кровью, требуется оставаться живым. А между нашей реальностью и Темными мирами находится место, в которое живым нет хода.

Ксандр почувствовал, как радость от находки Бэзила и возвращения Аспида уходит, словно вода в сухую землю.

— Что за место? — глухо спросил он, уже наперед зная ответ.

— Земля Золота.

17. За королевой в царство мертвецов

— Мне не нравится, дон. Совсем не нравится. Я не люблю все это магическое дерьмо, но я хотя бы вижу, кто его творит. И могу проткнуть его рапирой. Если кто-то сажает в кувшин демона — то ясно, ищи колдуна. А этот парень болтает о том, что принадлежит Многоликим. Богам, дон Сандро! Не то чтоб я в них особо верил…

— Бэзил.

— Бэзил рядом с тобой, дон, с самого рождения. А теперь мне говорят, что тебе всего-то надо помереть, чтобы пройти в Темные миры. И колдун-то у нас при этом бестолковый… Тот, которого едва не сожгли, хоть поопытней был. Если дадите мне людей — я его словлю. Не сразу, конечно, за год…

— Не словишь, Бэзил. Он у Эстельяди под носом крутил дела, и она его не замечала, пока он сам того не захотел. Райтан может в замке прислуживать нам за столом, и мы не узнаем.

Бэзил поморщился, но кивнул, признавая правоту. Поднял с берега плоский камешек и запустил прыгать по воде. Вышло восемь прыжков, после чего камень ушел на дно озера без плеска.

Из кустов на другой стороне озера вылетела потревоженная утка и, возмущенно крякая, скрылась в лесу.

Они прилетели сюда, в один из старых охотничьих домов Гектора, чтобы поговорить и взвесить все “да” и “нет”.

Мартина прихватили с собой — оставлять того без присмотра в замке его свежекоронованное величество опасался. Тем более в компании книг Полин, с которыми маг теперь не расставался ни днем, ни ночью.

— Почему ты не хочешь, чтобы в земли Золота пошел я или кто-то из гуардов? — Бэзил говорил по-амартски, хотя подслушать их могли только лягушки да улитки, но осторожность была сильнее.

— Ты не узнаешь ее. Не поймешь, кого нужно забрать, и только сгинешь зря. Я люблю жизнь, Бэз, и я не самоубийца. И не имею никакого желания влезать в это магическое дело. В котором чувствую себя не сильнее мухи. Если бы был шанс, что гуарды смогут выполнить задание — я бы отправил их. Но шанса нет.

— Я охранял Ее Величество…

Ксандр досадливо махнул рукой, отсекая возражения:

— И много раз она с тобой болтала? Три? Четыре? То-то же. Если думаешь, что мне хочется доверять свою жизнь магии крови, мало того — магии в руках неопытного колдуна… Нет, не хочется. Но я не вижу иного способа вернуть ее. Я знаю Лиеру лучше, смогу учуять. И уговорить пойти со мной. Или заставить силой.

— Ту кралеву, которую я охранял, заставить можно было только болью, — возразил Бэзил. — А если она не захочет идти? Там гонору на половину Амарта.

— Это уже моя трудность, Бэз. Значит, плохой из меня муж, если не стою того, чтобы ко мне возвращаться.

— Дон Сандро, ты не злись, но в мире столько прекрасных женщин. Свистни, и я достану тебе любую. Могу привезти пустынную всадницу из земель за горами или дворянку из Горного княжества, у которой родословная длиннее, чем косы. Зачем тебе ходить через смерть? Неужели не хватило донны Стеллы, чтобы выучить…

— Бэзил.

Имя упало точно камень в озеро, и молочный брат Ксандра вздохнул.

— Тебя не переубедить, верно? — Бэзил тяжело опустился на берег, подобрал еще один плоский камень, но кидать не стал. — Ты с детства такой. Ударит в голову — и все. Закусил удила.

Ксандр невесело рассмеялся:

— Представь, что ты всю жизнь прожил в темном лесу, а вдруг тебе показали горы, долины со светлыми пастбищами, сверкающие пещеры. А потом все отняли, и ты опять в лесу. Только теперь знаешь, кроме него существует еще целый мир, — Ксандр прищурился, вспоминая собственную слепоту. — Так что не трать слова напрасно. Твоя задача сделать так, чтобы мое отсутствие не заметили. Присмотреть за моими братцами…

— Ты зря не оставил их в Красной башне, дон Сандро, — покачал головой Бэзил. — Теперь мне следить, чтобы никто из твоего змеюшника не начал бегать до них сначала с записками, потом с солдатами…

— Если я захочу убить Тармеля или Гектора, то сделаю это своими руками, а не с помощью темноты и дрянного воздуха. Тюрьма в подземелье замка Лисса все-таки лучше смерти в Красной башне. Проследишь. Мартин говорит, что здесь и там, куда я отправлюсь, время будет идти по-разному.

— Но он не говорит, что ты вернешься. Я не люблю магию. И магов. Не доверяю им. Это опасно.

— Не опаснее, чем быть королем.

— Да. И об этом. Три дня назад на кухне поваренок нашел в углу пустую склянку. Красивую. Паренек сообразительный, спрятал в карман и дунул ко мне. Говорил, что с утра не было, а потом возьми и появись. Я нашему новому магу показал, он над ней колданул и сказал выкинуть все мясо с кухни. От уже готового до туш, которые только притащили.

— Яд?

— Да. Редкий. Сработал бы не у каждого, а только у тех, кто любит заправить мясо красным перцем и маслом луши.

— То есть дегустаторы бы остались живы, а я нет, — усмехнулся Ксандр. — Даже интересно, кто открыл на меня охоту.

— Кто-то осторожный, дон. И хитрый. Тот, кто не страшится убить короля. И не боится, что его поймают маги.

В точку! Бэзил при всей его простоте умел смотреть в самую суть. Пытаться убить Ксандра может только тот, кто не боится возмездия от Академии. Виски заныли — думать сейчас еще об этой проблеме сил не было.

Ксандр поднял с земли камешек и запустил его по водной глади. Тот проскакал семь раз и беззвучно канул в глубину.

— Я приведу свою королеву обратно. У принцессы Полин будет мать, а у меня — жена, которую я выбрал сам. Такая, какой нет больше ни у кого.

Он поманил Бэзила за собой и пошел по тропинке к охотничьему королевскому дому.

Тот представлял собой небольшой каменный особняк — приземистый и основательный, с узкими окнами, пятью потайными выходами и глубоким подвалом. Выстроил его еще дед Ксандра, который выезжал на охоту каждый месяц, прихватывая с собой ненадежных людей из свиты, которые по странному случаю с этой охоты не возвращались.

Дом стоял у начала оленьих угодий, в нем круглый год жили егеря, королевские собаки и слуги, в любой момент готовые к приезду Его Величества. Джастин сюда прилетать не любил, с того самого случая, как Гектора и Тармеля завалило в пещере.

Гектор, напротив, приезжал так часто, что считал дом уже своим.

Ксандр прошел по большому залу для празднеств, оставляя на светлых коврах мокрые следы, и свернул в комнату, которую отдали на откуп Мартину.

Раньше там среди темного резного дерева стояли чучела, которыми так любил хвастаться отец. Лось из Черной топи, высокий и мощный. Стая волков — только головы, — которая житья не давала трем поселениям в предгорьях. Твари вымахали такими огромными, что, когда их тела перекинули через седла, оказалось что лапы касаются земли с одной стороны, а хвосты с другой. Трирог — необычайно рослый и злобный, отец выслеживал его целый месяц...

Теперь чучела убрали, и вместо легкого запаха винного уксуса, которым слуги приводили в порядок мех, тут пахло грозой и мокрым деревом. Мартин не любил свечи и развесил по углам потрескивающие голубыми искрами шары, дающие неровный холодный свет, в котором прежде уютная комната стала очень неприятным местом.

— Неужели они тебе нравятся? — спросил Ксандр, проведя ладонью по светящемуся шару. На ощупь тот был едва теплый и шершавый.

— Нет. Но древесные огни, которые я люблю использовать, дают мерцание, — вздохнул Мартин, необычайно бледный и сосредоточенный. — Оно сильно отвлекает. А я и так чувствую себя деревенским дураком, который заявился на порог Сумеречного Универсария.

Мартин сидел на полу. Вокруг него кольцом размещались какого-то неприятного вида медные инструменты вперемешку с заготовками из светлого дерева. Сундук с книгами стоял чуть в стороне. Из всех талмудов Мартин выбрал только один — самый тонкий, в бордовом бархатном переплете. Книга лежала у мага на коленях, и он сосредоточенно что-то вырезал из очередного чурбачка, иногда заглядывая в нее.

Ксандру же были видны только пустые страницы. Магические книги хранили сами себя почище любых стражников.

— Ты говорил, что сможешь сделать, — нахмурился Ксандр. — Отправить меня туда.

— Смогу. И вернуть смогу. Может быть. Но только если там, между нашим миром и тем, что мы привыкли называть Темными мирами, вы не погибнете. Смерть вашей души в землях Золота — это не то, с чем я смогу справиться.

— А там может быть опасно? — многозначительно посмотрев на Ксандра, спросил Бэзил, которому предстояло оставаться здесь и следить за магом.

Мартин оторвался от своих занятий и пожал плечами:

— Оттуда никто не возвращался, чтобы рассказать. Но в книгах говорится, что там “нет покоя”. И тот, кто написал их пятьсот лет назад, не советовал никому туда попадать.

Маг за прошедшую от разговора в королевских покоях неделю осунулся еще больше. Темные волосы обрамляли бледное лицо. В глазах горел нездоровый огонь азарта. Спал Мартин не больше трех-пяти часов в сутки, а все остальное время проводил за чтением, стараясь ухватить чуждую для себя магию за невидимый хвост.

Иногда выходило, и тогда маг парой легких движений мог сотворить какое-то чудо — например, создать целый хоровод прекрасных танцовщиц, которые кружились под только им слышную музыку, высоко поднимая призрачные ноги. Иногда магия крови не давалась, и тогда Мартин кусал губы, мрачнел и переставал отзываться.

— Я сделал два ключа, Ваше Величество. Один откроет вам дорогу, второй закроет ее за вами, оставив все опасности там, где они есть, — маг протянул Ксандру два амулета, закрепленные на одном шнурке.

Резное дерево, тонкая работа — смешение спиралей и линий, больше напоминающее крыши храма Многоликих. Между спиралями недобрыми искрами зажаты камни — в одном амулете тусклый зеленый и тревожный красный в другом.

— Ты думаешь, твари, которые там обитают, могут вырваться на волю? И знаешь, кто это?

Мартин снова пожал плечами. Еще бы, от него требовали за несколько дней не только освоить совершенно новую для себя магию, за которую он легко мог оказаться на костре, но и еще объяснить, как и что в ней работает.

— В книгах про земли Золота сказано мало, в основном это предупреждения об опасности. Какой? Неизвестно. Безумцев, которые рискнули туда сунуться, эти книги не помнят. Кто его знает, что там за гранью. Может, тучные пастбища и страна вечной прекрасной охоты, где текут винные реки. Так говорят священники Многоликих. Но мне спокойнее, если у вас будут оба амулета. И рапира.

Ксандр уселся на пол напротив мага, скрестив ноги, как это принято в Харте.

Отправляться невесть куда было страшно. Забавно, ведь он никогда в жизни не боялся неизвестности, а наоборот — рвался ей навстречу. Что в первый бой в приграничье, когда ему было семнадцать и потом он неделю отлеживался под магическими повязками. Что первая дуэль, а ведь противник был куда сильнее и опытнее бастарда из Амарта, у которого всех богатств было гонор да рапира.

А сейчас страх загнездился где-то под ребрами и нашептывал, что вот он, Ксандр, и так выиграл, победил, получил корону, и теперь может жить спокойно и наслаждаться плодами трудов своих. И ему совершенно незачем соваться в какую-то мистическую жуть за-ради призрака. Фантома. Может быть, даже не человека. Ведь она сама сбежала от него? Верно? Так зачем ему рисковать ради женщины, которая сбежала? А вдруг мир, откуда она пришла, настолько чужд, что просто убьет его?

Страх показывал соблазнительные пути отступления и был очень убедителен. И чем настойчивее становился его голос, тем крепче Ксандр понимал — он пойдет туда.

— Когда у тебя будет все готово?

— У меня уже все готово, — Мартин поднял усталый взгляд. — И теперь я понимаю мистресс и ее страхи. Магия крови — самая могущественная вещь в нашем мире, а когда ты можешь все, то равновесие сил начинает нарушаться. Внутри тебя. Обычное волшебство имеет противовес — как качели, на другую половину которых положили камень. Он не дает тебе подняться выше, но и страхует от падения. А магия крови — это как канат с узлом, привязанный над пропастью. Чем сильнее ты раскачиваешься, тем сложнее удержаться.

— Тогда мне нужно раздать последние указания. От меня требуется что-то особенное?

— Нет, только прихватите с собой то оружие, с которым вы хотите там оказаться. Боюсь, отправляться туда без защиты — неразумно.

— Отправляться туда неразумно в целом, — усмехнулся Ксандр. — Но я все равно пойду. В конце концов, я же должен убедиться, что мой драгоценный братец Джастин сидит там тихо и не планирует в один прекрасный момент вернуться назад. А что насчет канатов и пропастей... Магов крови ограничивают собственные клятвы. Вроде бы пустые слова, но это единственное, что встает плотиной на их пути.

— Слова обманчивы. Ими можно вертеть в любую сторону. Любую клятву можно извратить.

— Не переживай, парень. Мы выберем самые простые, — подал голос Бэзил.