Король Забытых Коридоров

Глава 1

Первый шаг путь проложит к последнему.

Я наследник многоуровневой квартиры.

Нет, серьёзно, в пришедшем письме именно так и написано! «Поздравляем вас, Алексей Юрьевич, с наследованием многоуровневой квартиры по улице Алейкина, дом 15. Для получение ключей и документов просьба прибыть по адресу Алейкина, дом 15, квартира 15, не позднее 24ого декабря этого года».

Пришедшая самой первой мысль о том, что это какой-то низкосортный пранк, тут же развеялась, ведь вместе письмом о наследстве, шло письмо о смерти родственника, некоего — Брынько Вячеслава Сигизмундовича. Пришло в нормальном конверте, с гос. печатями, с верификационными знаками. Даже на специальной бумаге, которую я и с закрытыми глазами на ощупь смогу отличить от подделки, ибо со всей нелёгкой житейской бюрократией мне довелось на них насмотреться. И на фальшивые и на подлинные.

Это же письмо по всем параметрам тянет на настоящее, да только от этого ни разу не легче, потому что возникает закономерный вопрос. Где, чёрт возьми, был этот родственник, когда меня, в детдом сдавали?! Где он был, когда я и отца и мать по юности лет потерял и потом, как ни старался, так никого и не нашёл?!

Письмо захотелось скомкать и бросить в мусорку. Вот уж щедрость! Подарок с неба! Всю свою жизнь барахтался, как мог, зная что один-одинёшенек и помочь мне некому, а тут на тебе и не абы что, а целую квартиру. Тьфу!

Письмо, конечно же не выбросил.

Дышу, успокаиваюсь, окно открываю в своей крохотной комнатке и ещё раз вчитываюсь. Мне до последнего не верится. Может быть всё таки ошиблись и имели в виду другого Алексея Юрьевича?

Да только, как письма не крути, мои паспортные данные указаны верно. Более того, даже копия завещания приложена, где всё подробно про меня написано, с группой крови, в каком детдоме рос, где работал. Всё вплоть до второго добавочного номера телефона, который я потерял года три назад. Будто следил за мной этот родственник, вот ей богу.., а впрочем, кто он мне там? Пра-прадедушка?! Какой же сюр...

За тонкой межкомнатной стеной резко грохает музыка и её радостно подхватывают пьяные голоса. Моему соседу Михе опять удалось починить свои колонки, а значит в ближайшее время покоя не жди. Друганов ещё своих позвал на сеанс пивного возлияния. Бездельники, на дотации живущие, чтоб их! Лучше бы работали...

Так или иначе, выбор у меня не велик. Либо весь день слушать их кутёж под завывание блэк-металлистов, либо свалить из дома и съездить по адресу. Один хрен выходной, а под шум особо не почитаешь.

Пряча письма в рюкзак и беря ключи с полки, заставленной книгами по научной фантастике, я приоткрываю дверь комнаты и осторожно выхожу. Хочется пройти по тихому, да только при надевании обуви я всё таки палюсь. Какой-то долбоклюй оставил на моих кросах пустые банки из под колы и теперь они весело сыпятся на пол. Ни одну не успеваю поймать.

- Эээ! Фсьью! Лёха ты чё, куда там собрался? - раздаётся голос Михи из-за закрытых дверей гостиной. - А ну погодь. Дело есть.

- Я по делам. - пробую отбрехаться, но не тут-то было.

Миха выходит в одних шортах, смеясь над шутками своих друганов и пьяно потягиваясь. Выше меня на голову и мощнее раза в полтора, он является классическим примером успешного чёткого пацанчика. Телочки, бухич, качалочка, мутные кореша с такими же мутными делами, за которые могут затолкать в места не столь отдалённые, это всё с него с первого взгляда считывается.

Сграбастав мою шею себе под мышку, он втирается костяшками мне в голову и с перегаром выдыхает.

- Да ну ты чёёёё? Давай с нами посиди, дельце одно обкашляем.

- Я не буду для вас вскрывать банкоматы, - цежу сквозь зубы, терпя удушающий захват и дозавязывая шнурки. - Я тебе уже сто раз говорил, я не умею.

- Эээ, Миха, да чё он ломается то?! Норм же тема! - выглядывает из-за двери один из его друганов, выпуская изо рта поток смердящего кальянного дыма.

Фу! Носки они в нём что-ли курят?

- Да ща-ща ему объясню, братуха, не ссы! Кароооче.., дело рили чёткое. Местечко найс, ночерком подъедем, будку хапнем, а ты по тихому вскроешь. Ты же у нас ру-Ик!-кааастый... - напевает он мне на ухо, чуть ли слюной не капая и от отвращения меня почти выворачивает.

- Я же сказал, что не умею. Отпусти! - с трудом вывернувшись из его захвата, хватаю куртку и широким шагом направляюсь к входной двери.

- Эээ, слышь! Я пацанам сказал, так что вечером чтоб был!

- Ага, - только и отвечаю ему, открывая один замок за другим. Вот свинья. Назло ведь на все закрылся. - Всенепременно.

- И раз валишь, за хату сходи заплати! - доносится в спину и я сквозь сдерживаемое раздражение отвечаю.

- Я за свою долю заплатил.

- Ты, чё дебил? И за мою заплати! - кричит Миха и возвращается к своим улюлюкающим пацанам, от которых напоследок слышится. - Жесть он терпила у тебя... Так с ним и надо...

Вот жеж быдло.

На радость им дверью не хлопаю. Прикрываю мягко, ведь она, дверь, по большому-то счёту ни в чём не виновата. Сколько раз мне на ней замки приходилось чинить, я уже и не упомню. И вот ведь втемяшилось Михе в голову, что раз я в конторе по установке дверей и замков работаю, то могу что угодно взломать и открыть.

Чуял же я, что два года назад не стоило помогать ему спёртый не пойми откуда сейф вскрывать. Теперь от настойчивых предложений отбоя нет. Вскрой, взломай, да там делишко на пятнадцать минут, открой, потом вали куда хочешь. Теперь на банкоматы облизываться стали, идиоты. При этом знают же ведь, что их авантюра это чёртова гонка со временем, в которой надо вскрыть банкомат быстрее, чем ЧОПовцы его отследят и нагрянут! А я им не Гудини, за пять минут не открою.

По лестнице я сбегаю разозлённый донельзя, натягивая куртку на ходу. Грёбанный Миха, грёбанные банкоматы, грёбанная жизнь. Если мне и правда наследство упало, в этот же день с хаты съеду!

Но если это всё таки шутка.., ну что же, день станет ещё более грёбанным.

Навигатор на смартфоне показывает, что придётся сорок минут трястись на электричке и столько же в метро. Полтора часа без учёта беготни, но хотя бы не на другой конец Москвы тащиться. Да и нужный мне дом вроде не на самой окраине и рядом с метро. Хоть в этом повезло, а то в кроссах по ноябрьскому холодку путешествовать такая себе затея.

Единственное, что выручает, так это привычка ходить быстро. С ней даже в самый дубак не замёрзнешь. А время, когда ты потными и кашляющими людьми зажат в битком забитой электричке, можно разбавить любимейшим занятием - чтением. Китайская мифология? История древнеегипетских раскопок? Научная фантастика любого сорта и качества? Тащи мне всё, коробочка с интернетом, я всё сожру, всё прочитаю. Ведь это всяко лучше обычного мирка, в котором люди заняты рутиной, в надежде урвать таких же рутинных радостей.

Ох мне бы в книжки, а не это вот всё.

Так или иначе, добираюсь я до нужного дома почти без помех, если не считать оттоптанных в метро кроссовок. Иметь свой единственный выходной посреди буднего дня, мрак полнейший, да ещё и попал на час пик.

Но как бы то ни было, нужный дом уже перед глазами.

Обжигая пальцы о кнопки механического подъездного замка, я всё таки дожидаюсь выхода одного из собачников и прошмыгиваю вовнутрь. А ещё взломщиком зовусь, тьфу, позорище. Хотя каюсь, такой древней механики я уже очень давно не встречал. К тому же все кнопки затёрты и не угадаешь, на какие жать.

Итак, какой мне этаж? Вроде пятый.

Ну и конечно звонок не работает и приходится кулаком стучать, будто я вымогатель какой. И вообще, кого я должен тут встретить? Ни номера телефона, ни контактных данных, совершенно ничего. Просто явитесь по адресу и всё. Может ловушка какая?

- Кхто там?! - рявкают из-за двери так, что аж развернуться захотелось.

- Мне письмо пришло. На этот адрес. Я Алексей Юрьевич, касательно наследства, - произношу как можно отчётливее, понимая, на сколько же мои слова выглядят нелепо и жалко. - Тут написано, что Вячеслав Брынько завещал мне...

За дверью грохочут замки и я с нарастающим чувством уважения насчитываю не один, не два, а целых шесть. По звуку весьма добротных, ни разу не китайские!

Дверь распахивается и выглянувший из за неё седой, болезненного вида старик оглядывает меня, зыркает на лестничную клетку и уверенным жестом подзывает к себе.

- Заходи. Быстрее. И не болтай лишнего.

Затягиваемый его цепкой хваткой, я как-то уж слишком быстро оказываюсь в прихожей и дверь за моей спиной с грохотом закрывается. Обратный ритуал закрытия замков старик не производит, а просто задвигает плебейскую и крайне неуместную здесь щеколду.

- Чего встал? За мной! - приказывает он и на мои вялые попытки разуться чуть ли не шипит. - Прям так иди! Не видишь, что ли?!

Тут я замечаю, что полы действительно давно не мытые. Да и вся обстановка совершенно не располагает не то что на беседу, а на само существование здесь. Стены грязные, мебель потрескавшаяся, всюду пакеты с мусором, вместо люстр обычные, иногда помигивающие, лампочки. Хочется уйти поскорее, ведь если бы не старческая худоба хозяина дома, то я бы с ходу решил, что это какой-то извращенец, заманивающий к себе молодых парней и их насилующий.

Хотя одно другому не меша...

- Да не стой ты там, заходи! - звучит из гостиной, так похожей на ту, в которой Миха живёт. И не сколько в плане такой же планировки, а в плане угвазданности. - Вот! Держи! Оригиналы завещания, договоров и генетической экспертизы. Под подпись. Теперь всё имущество принадлежит тебе.

В руки мне плюхается папка с договорами, напечатанные на белоснежной бумаге и у меня от такого контраста с окружающим бардаком аж в глазах зарябило. Держа увесистую стопку, я настороженно смотрю на тяжело дышащего деда, который явно был чем-то раздражён.

- Аааа, вы собственно кем Вячеславу приходитесь то? - задаю я вполне закономерный вопрос, на что получаю злое.

- Я Альберт Брынько! Его сын!

Теперь всё становится ясно. Попал я, значит, в семейные разборки, сам о том не подозревая. И вот да, я знал, что жизнь с*ка, но чтобы настолько. Получается передо мной сейчас стоит.., мой дедушка? Интересно, по маминой линии или по папиной?

- Океей, Альберт, давайте обо всём попробуем договори... - и вновь этот болезный старик меня перебивает.

- На это нет времени! Держи самое главное. - со своей шеи он тянет чёрную цепочку, вытаскивая из под ворота футболки.... Ключ.

Чёрный извилистый глянцевый ключ, какой бывает только в каких-нибудь сказках. Протянув его, он чуть ли не силой вталкивает мне его в руку и сквозь кашель велит.

- А тхе-кхх-пхерь, открывай!

Мда. Старик, видать, совсем головой поехал. Видимо на фоне стресса из-за ушедшего наследства словил психоз и теперь вовсю на мне отыгрывается. Чтобы деда и дальше не стрессовать и шизу его не множить, я решаю подыграть и оглядываюсь в поисках того, что можно этим ключом открыть.

- Да что ты башкой вертишь, полудурок?! Открывай говорю! - рявкает он так, что окна зазвенели.

- Не кричите, пожалуйста, и скажите, что именно я должен открыть? - произношу ему спокойно, внутренне при этом закипая.

- Тебя, что, не учили?! Айххх, пропасть! Откуда тебе знать... Вытяни руку! Да не с документами, а с ключом! Зубцами вперёд! Вот так. А теперь представь что открываешь им дверь!

Выполнив всю последовательность действий, я поворачиваю ключ в воздухе и.., ничего не происходит. Вот совершенно ничего. У меня даже внутри что-то грустно ёкает и я с удивлением для себя обнаруживаю, что какая-то часть меня надеялась на чудо. Тхььь, дурак я наивный.

И видимо точно таким же дураком себя чувствует стоящий передо мной старик. Он разом как-то осунулся, будто вся его воля, вся сила, с которой он напирал, куда-то ушла. Медленно-медленно он разворачивается и бредёт к протёртому креслу, плюхаясь в него и тяжело вздыхая.

- Яяясно.., - тянет он обречённо. - Вот оно значит как? Значит прав был отец, должен быть один Хозяин «Fatum Andron'а»?

- Вы вообще о чём? - задаю я встречный вопрос, наблюдая, как старик тянется за угол кресла и достаёт оттуда натёртый блестящий револьвер. - Оу. Таааак. Тииихо, не дури.

Он с прищуром глядит, как я подбираюсь и прикидываю, успею ли выбежать из комнаты, после чего едко хмыкает.

- Тьхх, юнец. Поживёшь с моё, начнёшь понимать, для чего именно достают такой пистолет, - уперев локоть в ручку кресла, он приставляет дуло к своей голове и взводит курок.

- Эээй-Эй! Тем более не дури. Давай поговорим. - вытягиваю я вперёд руки, прекрасно понимая, что допрыгнуть до него я тоже не успею.

Старик улыбается.

- Пока есть время можно. И не волнуйся, я бы не стал отбирать у тебя то, что твоё по праву. Тем более мне жить всего-ничего. Рак лёгких, от силу месяц протяну. Так что незачем растягивать мучения, - по серым шторам с улицы пробегают красно-синие мигалки и коротким пиликом даёт о себе знать патрульная машина полиции. Старик улыбается ещё шире. - Это я вызвал. Скоро придут, так что бери Ключ, документы и постарайся не затягивать. Закончи то, что начала наша семья и не ошибись. Ты последний, а значит на тебя вся надежда.

- Надежда на что? О чём ты вообще? - под действием адреналина, вопросы срываются с моих губ вместе с отбивающей зубами чечёткой.

- Э-хе-хе-хе. Тебя и правда не учили, - скалится он, мелко-мелко смеясь. - Ну ничего. Разберёшься. Отвернись!

Я отворачиваюсь и выстрел звучит оглушительно.

Таааак.

Дышать.

Главное не смотреть и дышать. Вдох выдох, Алексей, давааай. Вдох выдох.

До ноздрей долетает запах гари и вместе с ним в дверь начинают громко барабанить. Зычный голос с той стороны пытается добраться будто в самую душу.

- Альберт Брынько!!! Откройте немедленно! Это участковый! Альберт!

Ага. Вот так он вот возьмёт и откроет. С простреленной башкой ведь так хорошо. Крики прямо в голову попадают. И вообще, они что, выстрела не слышали?!

Долбёжка в дверь продолжается и мысли мои под этот грохот кувыркаются не хуже акробатов в цирке Дюсолей. В основном они вертятся вокруг того, что если меня найдут в одной квартире с мертвецом, то мне жопа. Полнейшая жопа. Поэтому надо срочно придумать план, как отсюда свалить. Причём, как можно быстрее, а то если полицаи подёргают ручку сильнее, то они поймут, что удерживает дверь лишь хлипкая защёлка. Ну же, мозг, ну же! Ну какого хрена ты мне подсовываешь мысль закрыться на все замки и сказать, что никого нет дома?! Работай давай!

И видимо доза адреналина приходит куда надо, ибо из мешанины панических мыслей я выцепляю одну единственную, способную мне помочь. В письме упоминалось, что квартира многоуровневая!

Это значит её объединили либо с той, которая сверху, либо с той, которая снизу. Нечастая практика в многоквартирных домах, но и она порой встречается. И обычно коридоры между ними устраивают на балконах.

А значит мне нужен балкон.

Как-то машинально я вешаю на шею цепочку с ключом, пряча его под футболку. Со спины снимаю рюкзак, убираю в него папку с документами и тиииихо-тихо выхожу в коридор. Во входную дверь барабанить перестали и я смог расслышать голоса.

- Кажись всё. Решился. Звони в скоряк и вызывай замочников.

- Ох и на*бутся они. У него ж замков....

- А это уже не наше дело.

Фууух. Значит время есть. Итак, тихонечко, квартира, судя по всему, трёшка, а значит балкон может быть в дальней комнате. Ииии..., в яблочко! Ох блин, как же он тут жил то?

Идя по сальным коврикам и обходя горки мусора я пробираюсь к балконной двери, на ходу надевая перчатку. Главное ни в коем случае своих пальчиков не оставить, а то настанет та же жопа, только позже.

Дверца, ведущая на застеклённый балкон уже открыта и за ней..., ничего. Ни лестниц ни люков, хоть в окно на дерево прыгай! И я уже всерьёз рассматриваю эту идею, когда мой взгляд натыкается на лежащий на полу магнит. Серьёзный такой, силовой. Но зачем держать на полу магнит если только не для.., ну точно же!

Надев вторую перчатку, я начинаю обстукивать пол и везде, куда бы не стукнул, звук оказывался равномерным. А ничего так, добротно сделано. Если, конечно, магнит тут просто не ради прикола лежит. За такое я бы старика убил бы, да только он уже...

Промучившись минут пять, я наконец понимаю, что надо искать замок с помощью магнита и в итоге защёлка оказывается в том же месте, где он и лежал! Дурак я конечно. Даже не заметил, что он уже был примагничен. Но то стресс, ничего не поделаешь.

Сдвинутая магнитом щеколда мягко щёлкает и часть пола вместе с паркетом плавно приподнимается. И если бы оставалось время, я бы повосхищался идеальной до невероятия подгонкой потайной дверцы. Зазор с дверной коробкой оказался меньше миллиметра по всему периметру! А уж когда дверца приподнялась с минимальными усилиями, с помощью хитрой пневматики вытягивая за собой, в том числе, и бетонный кусок пола, тогда у меня и вовсе челюсть отвисает.

Да я нигде такого не встречал!

Взяв с собой магнит и спрыгнув вниз, я тяну дверцу назад и она с легчайшим шорохом встаёт на место. Чудо механики и пневматики притягивает мой профессиональный взгляд, но тревожный звоночек в груди велит мне поскорее сматываться.

Зайдя с пустого балкона в комнату, я чуть не ударяюсь лицом о ящики, стоящие плотно друг к другу. Они занимают всё возможное пространство от пола до потолка и единственный свободный проход оказывается меньше и без того моих узких плеч. Приходится рюкзак снять и бочком идти, вдыхая столь знакомый с детства запах.

Так пахла библиотека. Так пахли книги! В этих ящиках лежат книги и если, несмотря на весь творящийся пи*дец, они мне достанутся, то часть меня будет счастлива.

И в этот момент, пробираясь между ящиками, я не выдерживаю и смеюсь нервным смехом от абсурдности происходящего и от накатывающих эмоций. Ох и жесть же! Передо мной человек застрелился, возможно даже родственник, а я о книгах думаю! Ох и жесть, ох и жесть то какая! Такое я валерьянкой не замажу.

В коридоре тоже коробок и ящиков хватает, но заботит меня только одно — как мне выбраться из квартиры по тихому? И, к моему удивлению, ответом на мой вопрос оказывается связка ключей, висящих на гвоздике прямо у двери. Я настолько удивляюсь, что мне не придётся использовать свои навыки и взламывать квартиру изнутри, что просто целую минут пялюсь на связку, прежде чем её снять.

Заглянув в глазок и прислушавшись, я убеждаюсь, что полицейские до сих пор беседуют этажом выше, и методом перебора нахожу нужный для двери ключ. Главное выглядеть естественно и не торопиться.

Открыть.

Выйти.

Закрыть.

Спокойно пойти вниз по лестнице. Главное не бежать. Главное не бежать. Не бежать. Не бежать, я сказал! Вот тааак, Алексей. Молодчина.

Перед тем, как выйти, капюшон на голову и шарф на лицо, на случай, если в патрульной машине будет кто-то ещё. То, что камер в подъезде нет, я ещё в самом начале убедился и это крайне играет на руку. Если повезёт, то никто даже и не узнает, что в момент самоубийства Альберта, я находился в квартире. Ноябрь сухой, ни дождя, ни снега, а значит следов я не оставил, за пальцами тоже следил, шёл осторожно, пыль не смахивал...

Чёрт! Мыслю, как дружки Михи! Докатился, блин!

Но ни много ни мало, ноги уже несут меня в сторону метро и сидящий в патрульной машине водила-полицейский даже внимания на меня не обращает, залипая в телефон. Это прям хорошо. Это прям здорово!

Вот только.

Вот только...

Сердце что-то не успокаивается.

Даже когда по эскалатору в метро спускаюсь. Даже когда две пересадки делаю. В груди настойчиво продолжает пульсировать неясная тревога, волнами разливаясь по телу.

Так. Стоп! Минуточку!

В забитом вагоне метро, прижатый к дверям, я вдруг понимаю, что это не сердце стучит. Это пульсирует Ключ! Тот самый, который отдал мне старик. И с каждой пульсацией от него исходит странное чувство, шепчущее «Тревога-Тревога-Тревога»

Но где? Почему?

Стараясь не подавать вида, я прислушиваюсь к ключу и тот самостоятельно смещается влево, а потом точно также вправо. Поезд гудит, несясь по тоннелю и мотыляя людьми, но в данный момент я слышу и чувствовую только голос ключа и его движение. «Опасность слева» и «Опасность справа».

Будучи в центре вагона, я осторожно, словно невзначай смотрю в обе стороны и волосы на загривке встают дыбом. Вот просто, каков шанс.., каков, мать его, шанс, что в одном вагоне окажутся двое одинаковых мужчин в одинаковых пальто, перчатках, и шапках?!

Да минимальный! Особенно, когда чувствуешь их взгляд, даже сквозь солнцезащитные очки...

Чегооо? Солнцезащитные очки, Карл?! В ноябре! Они что, матрицу пересмотрели?!

Не знаю, кто эти ребята, но чёртов ключ настойчиво побуждает бежать от них и с его позывами я полностью солидарен. Поезд останавливается и голос дикторши произносит — Станция Библиотека Имени Ленина. Переход на станцию Боровицкая, Арбатская и Александровский сад.

Ну что же, Агенты Смитты, посмотрим, как вы бегаете.

И стоило дверям открыться, как я устремляюсь вперёд, а двое мужчин в одинаковых чёрных пальто мчатся за мною следом.

Глава 2

Бегство лишь часть победной стратегии.

Ну...

Что...

Не говори...

А бегают они отменно!

Оторваться мне удаётся только на подъёме по эскалатору. Безумный бег, между теми, кто стоял на ступенях и между теми, кто шёл наверх кажется мне нескончаемым. Постоянное «Извините! Простите! Кошка Рожает!» с моей стороны и раздражённый ропот от граждан столицы не умолкают. Но вот когда вслед за мной по ступеням побежали двое мужиков, вот тогда-то шум поднялся знатный. Ладно я, худой и юркий, способный даже между двумя жирными людьми протиснуться, но вот этим шкафам приходится плечами поработать.

Как я дыхание на том долгом подъёме не сбил, чудо! Не останавливаясь, я несусь дальше и лишь забегая за угол мельком гляжу в сторону эскалатора, чтобы увидеть выскакивающих с него мужиков. Да как так-то?! Они что же, прямо по спинам шли?!

Так или иначе, зрелище меня окрыляет настолько, что турникеты я банальным образом перемахиваю. Тут же вспышкой вспоминается паркурное детство. Да, хоть торс у меня слабый, но вот ноги жилистые, быстрые и в детдоме я даже самым рослым парням давал фору. И эти физиологические особенности очень пригождаются, когда я под крики охранников метро выскакиваю наружу и мчу по Воздвиженке, огибая людей и дополнительно ускоряясь.

Мысли, куда-бежать-где-прятаться, скачут во мне, словно бешеные и как назло улица оказывается из той, где никаких сквозных дворов и ответвлений нет. Всё закрыто воротами и заборами. И ни одного автобуса, в который можно заскочить и бывай как звали. Остаётся бежать, бежать и бежать, без остановки, так-как двое из ларца продолжают погоню, отставая где-то на сто пятьдесят метров.

Так я долетаю до выхода с Арбатской, вниз по переходу и снова вверх, на улицу Арбат и вперёд-вперёд-вперёд. Люди вокруг глазеют, оборачиваются, но обратиться к ним за помощью у меня и мысли не возникает. То ли знаю, что не помогут, то ли исходящая от ключа пульсация целиком и полностью направляет мои инстинкты в сторону выживания.

Да и к тому же, если оторвусь и добегу до Смоленской, то смогу спуститься в метро и уехать от них! Главное добежать. Главное добежать. Главное оторваться и... Ключ на груди резко тянет налево и я чуть ли кубарем не лечу.

Но прежде чем нырнуть в предложенный ключом проулок, успеваю увидеть, что один из преследователей оказывается впереди по улице несясь от Смоленской! Всё моё нутро вопит — да как так то?! Десять секунд назад они же вдвоём за мной бежали!

А тело тем временем уже несётся по проулку в спасительные для меня дворы. Ох дворы, ох дворики мои! Полжизни на них провёл! Не раз и не два закрученные переулки меня от более сильных пацанов спасали. Я бегу, перепрыгиваю, протискиваюсь и в какой-то момент понимаю. Всё! Стоп! Затаиться!

Не издавать ни звука и не двигаться!

В конце угловатого дома, за помойкой, я забиваюсь в едва заметный шкер между забором и домом, и начинаю успокаивающе дышать. Вдох и выдох. Именно так, как учила в детдоме учительница по физкультуре. Старая женщина. Мудрая женщина. Для своих восьмидесяти пяти, выглядящая лет на шестьдесят. А всё йога. Всё спасительные Пранаямы, которые могут спасти меня прямо сейчас.

Мне удаётся расслабиться, отрешиться, обмякнуть и когда топот ботинок раздаётся совсем рядом, я никак на него не реагирую.

Я ведь сейчас никто. Я ведь сейчас нигде. Рядом с мусоркой. Такой же ненужный для вас мусор, как бы обидно это не звучало.

Топот затихает и я могу расслышать их тяжёлое дыхание. Подняв глаза, мне даже удаётся разглядеть их силуэты, сквозь решётку забора, плотно увитую сухим плющом. Они стоят прямо здесь, рядом, аккурат за ней и тихо переговариваются. И благодаря близкому расстоянию, я различаю, о чём они говорят.

- Первый, приём. Да, упустили. Да. Понял. - и больше не говоря ни слова, эти бравые ребята, не потерявшие за время бега ни очки, ни кепи, суют руки под одежду и достают...

Что именно достают, мне не видно, но вот звук навинчивающегося на ствол пистолета глушителя я распознаю с точностью.

Пи*деееееец. Вот это я попал! Что это за матрица, еб*ть её в туда?! И нет, мозг. Это точно звук глушителя! Уверен, за мной не сантехники гнались, чтобы качество стыковки труб проверить! Так. Тише. Тише-тише-тише. Вдох-выдох. Как учили.

Они бегут дальше во дворы, а я продолжаю сидеть.

Долго сидеть. Тихо сидеть. Настолько тихо, что парочка редких прохожих, живущих в этих дворах, выходят выбрасывать мусор и даже меня не замечают.

Вот так я и сижу, пока стучащая в висках кровь не начинает замедлять свой бег и пока холод самым безжалостным образом не сковывает моё тело. Но я сижу ещё и ещё, отвлекаясь от холода усиленными думами - что это за люди и почему они за мной погнались? Не смотря на их поведение и на наличие пистолетов, на сотрудников нашей доблестной полиции они нисколько не похожи. Да и к тому же, каким образом одному из них удалось оказаться впереди меня? На такое никто не способен. И почему вообще я их цель? Неужто из-за этого чёртова ключа?

Достав ключ из под воротника, я рассматриваю его со всех сторон и, сквозь подкатывающую панику, с профессиональным взглядом восхищаюсь изящностью данной работы. Ключ большой, сантиметров двенадцать в длину, глянцево чёрный, он напоминает мне те аксессуары, которые любят себе делать косплейщики и анимешники. Вот только в отличие от их, пусть и хорошей, бутафории, этот предмет ощущается настоящим.

Коронка ключа зубастая, острая и как я об неё грудь не располосовал, загадка. От коронки извилистые полосы металла плавно идут по стержню вверх и сплетаются на головке в удивительный фрактальный узор. Воротник ключа окаймлён то ли камнями, то ли полированными вставками металла. Понять я это не смог даже проверкой об зуб, но в любом случае, вещица мастерски сделана. Вот только в красоте ли состояла её ценность?

Мне ведь не показалось и ключ пульсировал. Не показалось же ведь? И ещё говорил? Но ключи не могут говорить. Или могут?!

Так всё. Зуб на зуб не попадает, а ещё думать пытаюсь. Пора выбираться, каких бы рисков мне это не стоило, а то ещё немного и найдут мой окоченевший труп. На дворе минус десять, а я всё ещё по привычке хожу в лёгкой куртке, мозги отмораживаю.

Потихоньку выдрав себя из потайного уголка, я со всем вниманием и постоянно осматриваясь выбираюсь во двор и по тихому иду куда-подальше. Натруженные ноги улетают вперёд, норовя опять понестись, но я их успокаиваю.

Если аккуратно бочком-рачком между домов протиснуться и беспалевно уйти там, где они и вообще не подумают пройти, то и убегать никуда не придётся. Вот уже шум оживлённой улицы раздаётся совсем рядом и надо пройти всего ничего. Чёрт бы побрал, конечно, эти огороженные участки.

Нырнув под шлагбаум, я заворачиваю в тёмную улочку, над которой нависает дом и.., там оказался тупик! Да ладно?!

Подбежав к массивным воротам, я дёргаю за ручку притулившейся справа от них двери и она не поддаётся. Получается, я сам себя перехитрил. Обратно двигать во двор, где могут шариться те мужики с волынами я совершенно не хочу так что, чем чёрт не шутит. Базовый набор взломщика у меня всегда с собой, так что, если мне дадут немного времени, то я эту дверцу запросто взломаю.

- Стоять.

За моей спиной голос раздаётся столь внезапно, что я даже испугаться не успеваю, но уж спустя пару секунд пробирает меня знатно.

Вот чёрт! Да как он вообще так неслышно подошёл?!

За спиной щёлкает предохранитель и по шуршанию ботинок я понимаю, что он остановился. Неужто целится?!

- Медленно заведи руки за голову.

Фууувх. Значит сразу убивать не будет, а это значит...

Мысль так и не успевает оформиться, ибо моё внимание привлекает то, что я всё это время не замечал. Руку явственно обжигает волнами огня и я понимаю. Это зажатый в руке ключ!

- Я сказал, медленно заведи руки за голову, парень, - произносит стоящий за спиной и в голосе его я ощущаю напряжение.

- Эй, ты нашёл его? - эхом разносится в переулочке голос второго мужика и я решаюсь.

Ну, была не была.

Как там говорил старик? Представить, что открываешь дверь и... Открыть?!!

- БРОСЬ КЛЮЧ!!! - кричат сзади, но слишком поздно.

Я головой ныряю в возникший передо мной чёрный прямоугольный провал и два сухих щелчка звучат за спиной. Что-то резкое дёргает кожу на затылке и я падаю ничком на твёрдое, а провал за мной тут же закрывается.

Тишина наваливается, но я продолжаю лежать, трясясь от ужаса, шумно втягивая носом воздух и с дрожью его выдыхая.

Смерть прошла близко.

Чертовски близко и спасло меня только чистое везение. Везение и.., ключ, внезапно открывший мне путь к побегу. Вот только.., а куда я собственно попал?

Медленно отлипнув от пола и присев на колени, я сперва ощупываю свою многострадальную голову и обнаруживаю прореху в капюшоне. Под пальцами ощущаю кровь. Её не много, а значит пуля едва чиркнула и сказать, что мне повезло, значит ничего не сказать. Мужик явно стрелял на поражение...

Но ладно. Если на какое-то время отставить сантименты и жаление себя любимого, то можно наконец рассмотреть место, в котором я очутился.

И первое, что меня удивляет, это то, из чего сделан пол. Словно мозаикой он уложен каменными плитами, плотно подогнанными друг к другу. Камень сероватый, простой и местами шероховатый, как в каком-нибудь замке.

Меня что же, куда-то телепортировало? Но вот вопрос, куда именно?

Не спеша повернувшись, я обнаруживаю за спиной единственный источник света в этой комнате, который оказывается окном. Круглым окном, ведущим не куда-нибудь, а на ту же, мать его, улочку, из которой я только что вернулся!

Паника вновь подступает к сердцу, но с момента моего попадания сюда уже прошла пара минут, а никто ко мне так и не вломился. Я выдыхаю и чуть ли не на цыпочках подхожу к окну. Нахожу в себе решимости выглянуть за край и в шоке застываю. Да, там продолжают стоять двое моих преследователей, вот только мир по ту сторону окна остановился. То есть совсем остановился!

И бегущий к стреляющему мужику напарник, и сам стрелок, нажимающий на спуск, и отъезжающая затворная рама на пистолете и, если хорошо приглядеться, то и пуля. Всё застыло в воздухе и не двигалось, как будто я смотрю не в окно, а на картину. И если честно, то при должном рассмотрении сходство этого проёма с картиной становится сильнее, чем с окном, так как исходящий от него свет очень уж тусклый.

Моя тень на пол почти не отбрасывается, а окружающие стены так и остаются зыбкими и неразборчивыми. Взгляд мой постепенно привыкает к этому сумраку, но всё же обход я решаю сделать, держась рукой за стену. Иду налево, от окна и через пару шагов натыкаюсь на дверной проём. Сама дверь почти сливается со стеной и по её расположению и дураку понятно, куда именно она ведёт.

И нет, туда нам не надо. Ловить грудью пулю совсем не хочется.

Пойдя дальше, я наконец достигаю левой стены и иду вдоль неё. И я почти сердце своё выплюнул, когда ногой натыкаюсь на низко-стоящую лавку. По цвету, она оказывается один в один с полом и стенами и в этом сумрачном мареве я её не заметил. Чуть до икоты не довела, погань каменная!

Обойдя её, иду дальше, натыкаюсь на следующую стену и иду снова под углом в 90 градусов. Через шестнадцать шагов я нащупываю и почти вижу угол и уходящий от комнаты коридор, заполненный тьмой. Проход этот прямо напротив двери с окном и я могу смело судить, что помещение не маленькое.

Находясь в этой сумрачной темноте мне приходится признать, что липкое тревожное ощущение начинает потихоньку подкрадываться изнутри. Я сам себя спешу успокоить, что с той стороны никто не ворвётся, а в этой.., в этом помещении, кроме меня, кажется, и нет никого. Ключ в руке молчит, не пульсирует, не обжигает, а значит и опасности рядом, наверное, нет.

И раз с одной стороны мне выходить нет смысла, то путь остаётся только один. Туда, в темноту коридора.

Надев цепочку с ключом на шею и достав из внутреннего кармана телефон, я вижу, что в данном месте связь отсутствует. Благодаря прочитанным мною книгам по фантастике, нечто подобного я и ожидал. И остаётся порадоваться, что хотя бы встроенный в корпус фонарик работает исправно. Им освещаю свой путь по мере продвижения вперёд по широкому коридору.

И вот, что странно, свет от фонарика остаётся в воздухе, словно спецэффект в какой-нибудь дешёвой поисковой игре. Освещённые участки остаются освещёнными, но те зоны, до которых свет не дотягивался, продолжают быть в темноте. К примеру, потолок я так и не смог осветить, как бы не подпрыгивал. Так что он либо высокий, либо его вовсе нет.

И от последней мысли становится по настоящему жутко.

Куда я, чёрт побери, попал? Что это за пространство такое, с бесконечными каменными стенами? И почему тут так темно и свет ведёт странно?

Ответов, конечно, не нахожу и продолжаю идти дальше по коридору, высвечивая то левую стену, то правую. И когда мне начинают попадаться на стенах дверные проёмы, я даже как-то обрадовался. Первые двери, стоящие друг напротив друга представляют из себя знакомую прямоугольную форму, а вот все последующие отличались, то вытягиваясь вверх острой готической формой, то скругляясь, то расширяясь в боках, то и вовсе сужаясь так, что протиснуться в них смог бы только боком. Да и вообще, это только с виду они двери, так как ни глазков, ни ручек, ни нормальных замочных скважин на них не имелось.

Если уж совсем по честному, то они больше походят на контуры дверей, высеченные в сером камне. И единственное, чем они отличаются, так это формой и письменами вдоль косяков. Едва заметные символы, иероглифы, узоры присутствуют у каждой двери, но их значение мне разобрать не удаётся, как бы сильно я не напрягал свою память.

Тут же хочется вернуться и посмотреть, есть ли письмена на той двери, откуда пришёл, но здраво подумав, решаю что лучше дойти до конца. Если, конечно, этот конец у коридора вообще существует.

Чтобы хоть как-то задвинуть тревожные мысли, я принимаюсь считать пройденные двери. Сперва попарно, а потом считаю каждую и к моменту, когда они заканчиваются, я насчитываю двадцать шесть дверей. По тринадцать на каждую сторону.

И вот я конечно не суеверный, но мурашки опять по коже бегут. Успокаивает только то, что с учётом первой двери это злое число “разбавлялось”, да и в общем количестве их воспринимать как-то легче. Так что, стараясь не думать о всяких приметах, прикидываю шаги между дверями, дабы оценить пройденное расстояние.

От дверей до дверей где-то всё те же шестнадцать шагов. Если переводить в метры, зная, что шаг человека, это где-то 0,8 метра, то получается...получается почти тринадцать метров. Так блин!

Перемножаем на тринадцать, получаем 169 и с учётом самих дверных проёмов и того длинного отрезка до них, в целом я прошёл уже больше 200 метров.

То-то я уже подустал пёхать, но если следовать логике здешних прямолинейных архитекторов, то скорее всего на том конце меня должна встретить такая же комната, как и в начале. По крайней мере, это первое, что приходит мне на ум.

И вот либо вновь удача, либо мысли гениев сходятся, но я крайне удивляюсь, когда моя догадка подтверждается. На противоположном конце коридора находятся и комната и дверь и даже оконный проём, который, к сожалению не светится и выглядит точно таким же вырезанным в стене, как и все виденные мной до этого двери. Я бы даже сказал, что это некий намёк на окно. Грубая намётка, для одного ушлёп…

Мозг сам начинает генерить каламбуры, так как к сердцу начинает подкатывать отчаяние. Если все двери тут являются лишь демо-версией нормальных дверей, то выхода у меня нет. Либо пуля в грудь, либо пребывание в нигде. Но чёрт возьми, не может же всё закончиться так! Кто-то ведь делал эти проёмы, старался, письмена рисовал. Может быть они что-то, да значат?

Приблизив фонарик к дверному косяку, я начинаю изучать иероглифы снизу вверх, но ничерта не понимаю. Одни витиеватые закорючки просто сменяются другими. Ни капли знакомых цифр, символов или букв и ни одного намёка на то, зачем здесь...

Хотя минуточку... Это что такое?!

Проведя рукой перед дверью, я чувствую то, чего не ощущал ни разу за всё моё время пребывания здесь, а именно, легчайшее дуновение. Почти незаметное, но на закусанную морозом обветренную кожу оно ложится ощутимо. Ведя руку, я наконец нахожу источник, коим оказывается.., замочная скважина! Во всех остальных дверях все они наглухо запечатаны, но здесь всё иначе. Здесь она самая, что ни на есть, настоящая!

Прильнув к ней носом, я вдыхаю, что было сил и свежий воздух проникает в мои ноздри. С той стороны пахнет влагой, травой, немножко цветами. Прямо как в Евпатории, когда нас всем домом везли отдыхать. Нас повезли туда ранней весной и воздух оттуда оказался один в один схож с тем, который исходит сейчас из скважины.

Прильнув к ней, я даже смог разглядеть свет и нечто похожие на зелёные склоны.

Намерение само направило мои руки, ведь передо мной встаёт задача, которую я привык решать с юности. Из тайного кармашка в куртке я вытаскиваю набор пилочек и проволочек, который я всегда ношу с собой. Раньше бы, по юности, меня бы с таким приняли и отвели в участок, но теперь, когда я состою в конторе по ремонту дверей и замков, носить такой инструмент стало проще. Визиточку под нос, один звонок шефу и тебя отпускают. Не жизнь, а сказка.

И с этими позитивными мыслями я сажусь поудобнее, раскладываю на коленях всё своё добро и с хрустом разминаю пальцы.

Ох держись, замочек. Каким бы древним и чудным ты ни был, я тебя взломаю. Ведь я с детства открывал то, что нельзя открывать, залезал туда, куда нельзя залезать. Скрепочки, проволочки, спицы, всё шло в ход и от Лёхи-Крысюка ничто ни укрывалось. Всё открывалось.

И пока я ощупываю внутреннюю конструкцию замка, в голове тут же рисуется схема его строения. Очень странного, топорного, но вместе с тем надёжного строения. Да я такой комбинации в жизни не видывал. Не уверен, что под такого крупныша у меня в принципе инструменты найдутся. Но мы попробуем, обязательно попробуем. Время то у меня есть. Его у меня, если так посудить, навалом. Нашёлся бы только нужный рычажо....оп!

Самый широкий давчик под давлением ломается и я осторожно извлёкаю его из замка. Ну да, такое бывает, но можно ведь взять вот этот, он гораздо удобнее и будто бы идеально подходит под... СТООП!

Какого лешего он чёрный?!

Почти уткнувшись в свои руки и беря инструменты на ощупь, я предельно удивляюсь, когда в моих пальцах оказывается чёрный изящный стилус. У меня такого точно не было и, опустив глаза вниз, я под свой же тихий матерок наблюдаю, что висящий на моей груди Ключ раскрылся на сегменты. Отделившиеся от него звенья висят в воздухе, будто предлагая себя в качестве инструментов и я, не долго думая, беру следующий из них. И следующий. И ещё один. И вскоре весь мой старый инструментарий остаётся на коленях, а я ворочаю в замке крайне удобными острыми сегментами, которые ещё и фиксировались в воздухе по одному моему желанию.

В таком тандеме замок был обречён.

Через две минуты он щёлкает, дверь скрежещет и все сегменты ключа возвращаются на свои законные места, вновь собираясь в витиеватый рисунок. И после этого я во все глаза наблюдаю, как тусклым белым светом загораются письмена и дверь отворяется передо мной. А за ней...

Поток свежайшего горного воздуха накатывает на меня и пробирает насквозь. Словно песня, словно освежающее объятие дорого человека, он наполняет меня, затапливает пространство за мной и побуждает подняться. Я встаю резко, рассыпая инструменты и совершенно не обращая на них внимание. Ведь за порогом меня ждёт настоящий живой мир.

Я выхожу,делаю пару шагов и дверь тут же за мной закрывается и исчезает. И откуда-то приходит знание, что это нормально, это совершенно не страшно. Ключ со мной, а значит я в любой момент смогу попасть в то место, как делал это раньше. Стоит только представить и повернуть его.

Ладно...

Чтобы утолить вопящую на задворках сознания паранойю, я снимаю с шеи Ключ, настраиваюсь, поворачиваю и передо мной открывается дверь. Причём, не первая, прямоугольная, а та из которой я вышел только что. Вон, даже инструменты мои на полу валяются. Хочу их подобрать, да только оклик за спиной нарушает мои планы.

Обернувшись, я различаю внизу, у подножия холмов людей.

Возможно, если бы не захватывающий горный вид вокруг, притягивающий целиком и полностью вниманте такого городского жителя, как я, то наверное мне бы и удалось разглядеть их сразу.

Один из них приветственно машет мне и я точно также машу в ответ.

Вот только что он мне крикнул? Что-то понятное, но слова какие-то странные. Незнакомые слова. Да и выглядят люди как-то слишком уж незнакомо. На них что, мех?

Фигурки людей далеко, но после обмена маханиями, они начинают приближаться. И чем ближе они подходят, тем сильнее округляются мои глаза. Их одежда и правда выглядит странно. На плечах плащи из пятнистого серого меха, а на телах очень замысловатого покроя рубахи. Такие можно встретить разве что в музеях, да и у индейских племён в познавательных передачах. А ещё у каждого из них на поясе имеется оружие, по типу длинных прямых палашей и их лидер как раз держит на голо одно из таких.

Это мне совсем не нравится и я хочу свалить обратно в свой коридор, но идущий впереди мужчина с мечом вновь поднимает вверх руку. Теперь нас разделяет метров тридцать и я могу увидеть их обветренные, словно высеченные из дерева, лица.

Мужчина с мечом размыкает уста и я вновь слышу незнакомые слова, складывающиеся в понятный смысл.

- Кто ты?!

- Я заблудился! - кричу им прежде, чем успеваю осознать, что мой рот только что исторгнул тот же набор звучаний, что и у них.

- Подними руки! - не приказывает, но просит их вожак и я подчиняюсь. - Повернись!

Я делаю и это, только сейчас понимая, что меня проверили на наличие оружия.

- Я правда заблудился! - кричу им снова, чем вызываю ропот в рядах остальных мужчин.

Сгрудившись вокруг вожака, они начинают перешёптываться и среди их обмундирования я также подмечаю кривые луки и колчаны со стрелами. Мой паникующий мозг выдаёт полнейшую дичь о том, что, может быть я попал к монголам и приходится самого себя осаживать. Ну какие монголы?! Лица у этих воинов хоть и широкие, но глаза большие. И будь они хоть монголами, хоть кем ещё, меня безмерно успокаивает тот факт, что имея при себе луки, они не пустили их в ход сразу.

Тем временем их переговоры завершаются и всё тот же мужчина выходит вперёд.

Стараясь не робеть, я морально готовлюсь ко всему, да только грош цена моей подготовке. Ведь он спрашивает ни много ни мало, но...

- Ты колдун?

Здрасте, приехали. И что мне на это говорить? Судя по всему, тесак он в ножны не уберёт, пока я не отвечу и отвечать мне точно придётся. И, желательно, правильно.

Но вот что именно правильно в их мировоззрении, я хоть убей, не знаю и потому решаю так, как решал ранее. Была не была.

Набрав в грудь побольше воздуха я им честно отвечаю..

- Да, я колдун!

И суровые люди, все как один, обнажают мечи.

Глава 3

Результату всё равно. Любое действие к нему приводит.

- Да что ты ценькаешь?! Я и ей и вам говорю, Колдун Мо-Но. Ваших кровей редко зрим. Не частый гость, потому не признали, так что не мни мне сердце взглядом, женщина! Детей спрячь и снедь нам выстави наконец! - негодует крепкий муж в сторону мрачной дородной женщины, накрывающей циновки на стол.

Сидя на мягком ковре в её доме, я стараюсь поменьше глазеть и побольше слушать, но получается это из рук вон плохо. Словно турист в долгожданной стране, я смотрю на здешние достопримечательности и не перестаю удивляться. Что ни возьми, на что ни погляди, всё здесь выглядит странным и звучит инаковостью, будь то одежда, дома, лица, украшения и обычаи.

Как оказалось, назвавшихся колдунами эти люди уважают и чествуют. Жест с выниманием мечей являлся приветствием и клятвой, что не обнажаться они против меня, если и я не пойду против них. И уже после, когда они любезно предложили дойти до их деревушки и разделить с ними трапезу, я понял, что это было в том числе и предупреждение.

Мы сильные. Нас много. Оружием владеем, так что дважды подумай.

Вот только, очутившись в таком положении я уже успеваю подумать куда-как больше двух раз и немного жалею о второпях принятых решениях.

Во первых, их слова о близости деревни на деле оказались двумя часами пути по узкой тропе к подножию гор. И хоть дорога не была слишком сложной и шла в основном вниз, о выступающие камни я спотыкался чаще, чем мне бы хотелось. Сказывалась накопившаяся усталость.

Во вторых, меня всю дорогу расспрашивали. То один, то другой из мужчин подходили и задавали вопросы, которые ставили меня в тупик. В основном они звучали о каких-то местах и знаниях о них: Видел ли я Каар-Гум? Бывал ли в низовьях Чеурра? Знаю ли я что-нибудь о Переморских пустошах? Встречался ли с Мушабатами?

На всё это я только и делал, что отвечал отрицательно, буквально утопая под потоком неизвестных мне названий. Да, переход странным образом помог овладеть языком местных, но вот имена собственные так и остались набором звуков, среди которых лишь изредка проскальзывал более-менее понятный смысл. Ну и конечно, ни одно из перечисленных мест я не знал, заставляя лица мужчин становиться всё более задумчивыми.

По крайней мере, их мимику я считал именно так, ибо лицо лидера транслировало эту эмоцию гораздо чаще и наиболее полно. Он единственный молчал, слушал и к концу нашего пути я начал опасаться, что морщины на его хмуром лице продавят ему лоб...

Ну и в третьих, я до последнего надеялся, что меня занесло в какую-то глухую часть нашей планеты. Ведь не смотря на свою начитанность, я признаю, что многое могу не знать и многое на нашем свете не видел. Но когда мы дошли до поселения и я взглянул на их дома и на местных жителей.., вот тогда моя наивная надежда сдохла. И туда ей дорога.

Слишком уж дохлая она была и маленькая, чего нельзя сказать о здешних домах и.., женщинах.

Если говорить про первые, то они меня впечатлили не только своими размерами в высоту и ширину, но и тем, как дома расположены и каким именно образом они построены.

Всего больших домов в деревне я насчитал пять. Каждый представлял из себя ровный цилиндр, с внешним диаметром метров пятьдесят и у каждого в центре имелись отверстия метров по двадцать. В высоту же эти низенькие башни поднимались метров на десять-двенадцать и вот что удивительно. Будучи сделанными благодаря идеальной подгонки одного неровно обрезанного по периметру камня к другому такому же камню, (принцип укладки которого я встретил ещё в своём коридоре) эти строения имели стёсанный верх, со следами оплавления и разрушения.

И первый раз взглянув на эти каменные бублики, расположенные в низине так, что между ними с лёгкостью можно начертить пентаграмму, я осознал, что они являлись небольшим сегментом, некогда исполинского сооружения.

Помню, в тот момент, стоя на холме в окружении вооружённых мужчин, я задрал голову вверх, в попытке представить эти уходящие в небо каменные трубы, на что получил одобрительный хмык от их лидера.

- Пойдём, Колдун Мо-Но, - впервые назвал он меня тогда этим титулом, указывая в сторону сооружений. - Три дня нас ждали. С вами, как с вестью доброй придём. Есть, пить будем.

И вот я уже в их доме, в одной из комнат огромного каменного бублика, вдыхаю аромат жареного мяса и слышу писк закипающего котла с длинным тонким носиком. В связи с его размерами, назвать его чайником у меня язык не поворачивается, но мускулистая широкая женщина управляется с ним на удивление легко. Выше на голову своего мужа, а меня так и на все две, она с холодным выражением лица слушает его рассказ и с некоторым интересом поглядывает на меня.

Не отвлекаясь от готовки, она то и дело цекает языком, чем вызывает у мужа, а скорее всего, и у главы самой деревни, разъярённые чувства.

- Ух женщина! Ух гроза жизни моей, в самую суть меня ранишь, - ударяет он в свою грудь кулаком, на очередной её скептический «цек», прозвучавший в момент рассказа, что поход мужчин за корнями Гаунгок прошёл неудачно. - Не желаешь меня слушать, то гостя слушай! И снедь неси, наконец! Маловцы, а ну хышь!

И хоть я и пребываю под впечатлением от разглядывания массивных каменных блоков стен, оказавшихся вблизи ещё больше и изломистее, возникшую в комнате паузу всё же не пропускаю. Возвращаюсь в реальность и понимаю, что мне дана возможность говорить и все ждут и внимательно смотрят. Сам муж, его жена, а также пяток снующих, бегающих и скачущих вокруг детей самых юных возрастов.., которые также с интересом на меня уставились.

И вот последнее напрягает меня сильнее, так как глаза у каждого плотно завязаны цветными полосками ткани. Зачем это, почему, для чего, я не имею ни малейшего понятия, но так или иначе глаза не только эти пятерых мальцов, но и всех детей в деревне оказались закрыты. При этом, повязки нисколько не мешают им ориентироваться в пространстве, а также пристально смотреть, будто они и правда что-то видят.

Пипец напряжно...

- Кххммм..., я очень восхитился вашим поселением, - начинаю свой сбивчивый и нервный рассказ в той же манере, в которой изъяснялся глава поселения, а именно, из конца в начало. - Я никогда не видел таких больших домов. Пока мы шли, меня спрашивали о местах, о которых я никогда не знал. Моя встреча с воинами вашей деревни прошла хорошо, не смотря на то, что мы друг друга не знали и никогда не видели.

- Вот сразу видно мужа учёного по речи его, - пропевает назидательно женщина, смотря на своего мужа осуждающим взглядом. - Как не признал ты Мо-Но по первому виду, для меня тайна горькая.

- Ох женщина, нутро моё колешь! Так если бы Муррюк перед нами стоял или Дежечь, ты бы на меня не гневалась так! - в свою защиту выдаёт мужчина, вновь стуча себя в грудь.

На это женщина снова цокает, дёргает покрытой платком головой и её золотого цвета налобные украшения мелодично звякают. Вторя этому звуку, один из детей также звонко скороговоркой выдаёт, указывая на меня пальцем.

- Маме-Маме-Голова-Гость-Болит!

- И кровь не учуял... - добавляет женщина и муж её и вовсе хмурится, под нос ворча.

- ...ветер от нас бежал.

Оправданиями жена не удовлетворяется и ещё один едкий «цок» вонзается в гордость главы поселения. Мне его аж жалко становится, но утешать его я и не думаю, ведь тогда его гордость может пострадать сильнее.

Тем временем женщина поворачивается к высокому трёхметровому треугольному проёму в стене, занавешенному красиво связанной тканью, и кричит.

- Ирриль! Приди, - из коридора раздаётся шуршание, шлёпанье босых ног по камню и шторку отодвигает тонкая женская рука. Не в пример стройнее родителей, к нам в комнату входит русоволосая девушка, с такой же, как у детей, повязкой на глазах, но даже несмотря на это, внешность её я нахожу довольно привлекательной. Посмотрев хоть и незряче, но вопросительно, на свою мать, она получает от неё жест рукой в мою сторону. - Врачуй. А вы пейте. И ешьте.

И видимо в доме именно голос жены является наиболее весомым, так как все, в том числе и неугомонные дети, рассаживаются и с благодарностью принимают глиняные тарелки и кружки. Перед нами же хозяйка дома ставит чуть ли не по тазику, в которых исходящее паром мясо перемещается овощами, фруктами и неизвестными мне плодами, больше похожими на орехи.

Также в высокую узкую кружку она, с высоты своего роста, точной струйкой наливает мне горячий напиток и повторяет эту процедуру с кружками всех остальных. Причём делает это легко и совершенно не напрягаясь, хотя котелок по объёму тянет литров на десять. Глядя, как проносится мимо меня его тяжёлый, исходящий жаром, бок, я прекрасно осознаю, почему «зацеканный» муж столь благодарен за поднесённую снедь.

Получить такой тарой по лицу совсем не хочется...

Не успеваю я притронуться к блюду, как моего затылка касается что-то мокрое. Ранка щипет и я ойкаю, но присевшая за моей спиной девушка не даёт мне дёрнуться. Одной ладонью она крепко придерживает меня за плечо, а второй продолжает промакивать рану.

- Тщщ. Сиди, - приказывает она, не давая мне обернуться.

Одним пальцем она продолжает прижимать что-то к моей ране, а остальными обхватывает голову и что-то начинает нашёптывать. Вскоре шипение прекращается, а боль уходит вовсе.

- Всё. Кто клюнул? Яд был? - спрашивает она, всё ещё удерживая и я отрицательно мотаю головой, получая ещё один «Тщщ».

На это аж хмыкаю, подумав, что так вот в семье и оказываются.

Но ожидание за спиной полнится тишиной и я осознаю, что такой жест, как кивание, может здесь быть не в ходу. Поэтому отвечаю голосом.

- Яда нет. Ранило... - и тут снова запинаюсь, ведь в непонятно как полученном в свою голову словаре местных, не нахожу слова, определяющую «пулю». Приходится выкручиваться. - Меня ранил быстрый снаряд.

- Вот сильный ты, Колдун Мо-Но! Смерть в голову пережил! - выражает свой восторг муж,уплетая свою порцию и на мою указывая. - Ешь и ты. Станет силы больше.

И я от дважды прозвучавшего предложения не отказываюсь. К тому же, и девушка уже закончила процесс врачевания и дала мне возможность двигаться. И как бы сильно голод из живота не урчал, её прикосновения захотелось немного продлить. Более того, лечением она меня дважды выручила, так-как я успел увидеть, как именно принято у них вкушать пищу.

Мужчина и трое мальчиков едят руками. Женщина и двое подростков, похожих на девочек, кушают деревянной двузубой вилочкой. Рядом с моим блюдом, также оставили вилочку, но, судя по тому, как поглядывают на меня и Муж и Жена этого дома, мой выбор должен им о чём-то сказать. Поэтому, внутренне волнуясь, я беру одной рукой фрукт, а второй вилку и подцепляю кусок мяса, чем заставляю улыбнуться и хозяина и хозяйку.

Едим молча и клянусь, если бы мне в этот момент задавали вопросы, я бы не смог ответить. Всё потому, что весь мой организм поёт сейчас одну единственную песню - вкусно-вкусно-вкусно-чертовски вкусно!!! Словно зверь я накидываюсь на пищу, сам дивясь своим поведением. И ведь совершенно не сказать, что мясо и фрукты имеют какие-то ярко выраженные вкусовые качества, вовсе нет. Просто их вкус для меня совершенно иной, абсолютно неизведанный. Мне совершенно не с чем его сравнить.

К примеру, разваренное мясо явно от теплокровного животного, но по текстуре ближе к рыбе, а по вкусу похоже на орехи с примесью слегка кисловатых трав. Плоды же, выглядящие как орехи, по рыхлости напоминают бананы, а вот на вкус что-то среднее между клубникой и яблоком. Про остальные фрукты и овощи я и вовсе молчу, ибо за всю трапезу я ни разу не угадал в лотерее - как именно они будут звучать во рту хотя бы приблизительно. А уж когда я дохожу до горячего напитка, то и вовсе ошибаюсь.

Ведь в кружке моей не чай, а лёгкий бульон с удивительно насыщенным и глубоким вкусом, раскрывающийся по мере его пития. В нём также угадываются и травы, и фрукты и.., цветы? По крайней мере тот же аромат я ощущал на склонах холмов близ их деревеньки.

В любом случае, наевшись от пуза, я с довольством откидываюсь на плотную подушку, переводя дух. В отличие от сидящего напротив меня мужчины, осилил я дай бог больше половины порции, но и в таком случае хозяйка дома остаётся довольной. Забирает мою тарелку и переставляет к себе на широкий кухонный стол, занимающий всю заднюю часть комнаты.

И пока идёт процесс переваривания, я позволяю себе приглядеться к обстановке более пристально.

Что не говори, а стол этот впечатляет. Массивный, деревянный, с одного края упирается в большую кирпичную печь, а с другой стороны имеет в себе встроенное медное корыто. Над ним висит бадья с водой, подвешенная крюками за узкий стрельчатый проём окна. Второе же стрельчатое окно отведено под вытяжку, а к третьему хитро подвешен здоровенный стеллаж с коробочками, туесочками, мешочками и прочей сушащейся травой, кореньями и грибами.

В общем, самый настоящий ведьмин уголок. Не кухня, а сказка, от которой теперь тяжело оторвать глаз.

- Жена моя, хозяйка добрая, - убедительно говорит муж, проследив за направлением моего взгляда. - Серчает меня, но то по добру.

- Благодарю вас за вкусную пищу, - киваю трудящейся за кухонным столом женщине и та улыбается, а после с таким намекающим выражением смотрит на своего мужа, что тот начинает ворчать.

- Ну чего колешь то? Хорошо ты готовишь! Тьму раз говорил уже, ты и так знаешь, - и повернувшись ко мне, он подбирается, скрещивает ноги и со всем интересом спрашивает. - Колдун Мо-Но, утоли жажду. Ты не ведал мест, о которых мы спрашивали. Так поведай, откуда ты?

Вместе с мужем подбираются и притихают и жена его и дети, сидящие на ступеньках подиума, предназначенного для хранения вещей. Даже ушедшая Ирриль за занавеской подходит поближе и садится у входа так, что в просвете меж краем ткани и пола я вижу её аккуратные стопы. Молчание длится, а я всё думаю, как именно рассказать им о том, кто я и откуда. И стоит ли вообще рассказывать? С одной стороны, они ко мне добры и даже накормили, а вот с другой.., я совершенно не знаю, кто они и что у каждого на уме.

- Я с другой земли. - в итоге говорю, не найдя ничего лучше, и вызываю неоднозначную реакцию.

Жена с детьми шумно и на протяжной ноте выдыхают, Ирриль вроде бы возмущённо отодвигает полог и смотрит на меня своими завязанными глазами, а отец семейства задумчиво кивает, широко улыбаясь.

- С другой земли.., - повторяет он за мной, поглядывая на жену и на своих детей. - С другой земли...

- Никто не ходил по Большой Воде! - встревает в разговор Ирриль и её звонкий голос эхом разносится над нашими головами. Она и правда возмущена. - Как может он быть с другой земли? Врёт!

На такой выкрик отец семейства никак не реагирует и даже не поворачивается, чтобы посмотреть на дочь. Посмеивается только и мечтательно выдаёт.

- Помню я. Отец отца моего отца говаривал о встрече с Колдуном Мо-Но, могущего ходить по выси, как по земле. Я сам видел тебя. Никого не было и вот ты есть, - и хоть говорит он для всех, адресовались его слова всё таки дочери. Она то ли рыкает, то ли фыркает, задёргивает полог и шлёпанье её босых ног затихает в глубине радиального коридора. Её отец вздыхает и поднимает кружку с бульоном. - Не сердись, Колдун Мо-Но. Ирриль добрая дитя, умом, чутьём и зоркостью сильна. Оскорбить не хотела. Она вас слабее, вот и...

Он реплику не продолжает, ведь и так всё понятно. Его тихо стоящая жена подходит к нему, наклоняется и касается лбом его макушки.

- За зоркость тебя и выбрала, - произносит она гулко и муж ворчит под нос, хоть и гораздо мягче. - Колдун Мо-Но останется?

На меня все смотрят и отец семейства спрашивает.

- Колдун Мо-Но, останешься ли на ночь? Будет пир. Будут встречи. Явишь чудеса? - в голосе его я улавливаю нотки надежды и вспомнив, что по ту сторону волшебного коридора меня ждёт зависшая по мою душу пуля, киваю.

И вновь по возникшему ожиданию понимаю, что кивок тут совершенно не считывается как согласие. Скорее всего, кивание здесь означает глубочайшие раздумия, ведь если вспомнить наш спуск с горы, лидер отряда и всей деревни кивал практически постоянно. Выходит, что жест согласия это.., ох, главное не ошибиться.

- Я останусь у вас на ночь. - отвечаю им и дважды ударяю себя кулаком в грудь.

И их счастливые улыбки становятся для меня подтверждением, что я всё сделал правильно.

- Тогда отдыхай, Колдун Мо-Но, - разводит руками мужчина. - Наша земля к тебе добра. От имени Торго спроси любого и он поможет, даст пищу, покажет путь. К ночи пир. Тебя позовём.

Иными словами, от имени вождя ходи, где хочешь, проси, чего хочешь.

- Подготовлю покои для сна и отдыха. - кивает женщина, уводя за собой неугомонных детишек в противоположный от того проём, в котором скрылась Ирриль.

- Поведаю двору о празднике. - ударяет в грудь вождь Торго, и тоже поднимается.

Увлекаемый жестом вождя, вместе с ним встаю и я. Он отодвигает полог и мы идём по удивительным комнатам, умело облагороженными здешними людьми.

И если от первого впечатления у меня случился банальный ступор, то теперь я более пристально вглядываюсь в окружающую меня планировку. На деле, каменные дома бублики оказались в диаметре ещё больше, чем мне показалось. Метров под шестьдесят.

Высота у всех разнилась, но в основном более-менее нормальную сохранность все здания имели до третьего этажа. Их этажность также можно легко отслеживалась по узким окнам бойницам, имеющиеся в каждой комнате в количестве трёх штук по внешней стороне и по две со стороны внутреннего двора. А уж устройства коридоров и комнат, это отдельная песня.

В первую очередь меня впечатлила толщина основных стен. Почти два с лишним метра! И если учесть, что сделаны строения из идеально подогнанных белых глыб, то сложность создания данного творения просто выходила за рамки моего понимания. Уже будучи в самом этом доме я вспомнил, что в моём мире такую кладку тоже находили и назвали полигональной. И если образцы с моей родной планеты своим жёстким намёком на внеземное происхождение взорвали мне мозг, то здесь он и вовсе расплавился.

Уж точно.., уж совершенно и стопроцентно верно, что местные люди, умеющие работать с деревом, сталью и медью, не имеют никакого отношения к постройке данных сооружений. Да, я ещё мог более-менее представить, как они всем племенем обрабатывают вручную каждый камень и подгоняют к следующему. Вот только идеальную каменную плоскость пола/потолка без швов и стыков по всему радиусу коридоров я объяснить никак не мог.

Не здешние строили эти дома... Но тогда кто?

Вопрос остаётся без ответа и мой поток мыслей прерывается нашей с вождём остановкой. Живя на третьем этаже с семьёй, Торго занимал дальние от входа и лестничного подъёма, комнаты. Сейчас же он остановился у последней перед спуском и встал у матерчатого полога той половины, которая смотрела в центр.

Вообще, в хитрое заполнение пространства помещений я бы ещё пригляделся, но голос вождя гулко и безотлагательно разнёсся по коридору.

- Ирриль. Будь с Колдуном Мо-Но. Я так велю. - и, видимо, он ожидал чего угодно, но только не того, что по ту сторону деревянной стены сквозь полог раздастся звонкое.

- Он не Колдун! Он даже не видит!

Смуглое лицо Торго тут же покрылось морщинами, а из груди вырвался рык.

- Не позорррь меня, дочь! - говорит он гневно, ударяя себя в грудь. - Не рань мою суть перед Колдуном, который...

- Я докажу! - вновь слышится звонкое и уверенное и, после раздавшегося шороха за пологом, отец Ирриль и вовсе красными пятнами покрывается.

Мне показалось, что ещё немного, и он взбесится настолько, что сорвёт плотную ткань и устроит своей дочери нагоняй, но свой порыв он всё таки сумел сдержать. Только кулаки перед лицом крепко сжал, зажмурился и шумно выдохнул.

- Вот видишь отец, он… - раздаётся победный голос Иррил, но Торго её тут же перебивает.

- Молчи! - рявкает он, распрямляясь. - Слово моё сказано. Она ваша, Колдун Мо-Но. Прошу не гневаться. Пойду.

И разжав кулаки, он медленно кивает и направиляется в сторону ступеней, ворча сквозь зубы что-то неразборчивое, но явно нелестное в адрес своей дочери. Я же так и остаюсь стоять перед задвинутым пологом комнаты Ирриль, не понимая, за что она так взъелась и что именно я не вижу. По ту сторону тягучая тишина и я всё таки решаюсь войти со словами.

- Извини, если чем-то ранил тебя, Ирриль. Если хочешь, мы можем... - и я замираю, не в силах ни слова сказать ни глаз отвести.

Ведь в своей комнате, девушка стоит, будучи абсолютно голой. И из одежды, только повязка прикрывет её глаза.

Таааак. Приехали. Что это всё значит и что там говорил вождь? «Она ваша, Колдун Мо-Но»? Но в каком смысле «ваша»?! Тут что-же, в ходу право первой ночи? Или меня уже посватали?

Ответов как всегда, ноль, но одно я теперь знаю точно. Эти местные под одеждой почти такие же, как нормальные люди, а Ирриль, к тому же, взяла от внешности родителей всё то, что им оказалось без надобности. А именно — изящность, стройность, подтянутость и до жути природную грацию. И только тот же способ покрываться красными пятнами она явно унаследовала от отца. И какую именно эмоцию этот завораживающий процесс несёт я, видимо, прямо сейчас и узнаю.

Глава 4

Неведомое страшит перед осознанием.

Вот чёрт..

Вот чёрт...

Вот чёрт.., она явно сейчас взорвётся. Что же делать-то? Как быть?! Если взгляд отведу, то могу оскорбить. Или наоборот надо отвернуться, чтобы не смущать?! Но ведь она сама разделась! Может тогда в глаза смотреть? Да блин, они же у неё завязаны!

Секунды идут и панические мысли в моей голове метаются всё активнее. И их накал растёт, ведь стоящая передо мной девушка шумно и по нарастающей то вдыхает, то выдыхает, всё сильнее покрываясь красными пятнами. Будто моря на белоснежной карте её кожи они симметрично разливаются от её сильных плеч к шее, от стройного к живота к грудям и по бёдрам вниз, к аккуратным коленкам.

Сердце моё стучит гулко и я сглатываю, ища слова, чтобы как-то сгладить неловкую ситуацию. И единственное, что нахожу, так это ляпнуть.

- Ты красивая, - а после мой внутренний критик за такие слова меня чуть по черепной коробке не размазывает и я бегаю глазами по её комнате в поисках чего-то ещё. Вижу множество глиняных горшочков, травы, скрученные циновки, свитки и даже выделанную на коже и висящую на стене карту! Вот! То-то у меня ассоциации с морями шли. Я её краем глаза увидел. И окрылённый всем этим, я выдаю ещё более гениальное. - И умная.

Мой внутренний критик на пару с романтиком дружно пробивают фейспалм, а девушка звонко кричит.

- Сгинь!!!

Что же, справедливо.

Выдать комплимент обнажённой девушке в адрес её ума, после того, как сказал, что она красивая, это прям гениально, Алексей. Высший балл тебе за успешный контакт с внеземной формой жизни женского пола.

Закрыв циновку, я отхожу от порога её личной комнаты и направляюсь к треугольному проёму, за которым находится помещение с лестницами. Будучи частью стен и состоящие из таких же встроенных в общий ансамбль, каменных блоков, они идут вдоль стен вверх и вниз, оставляя по центру свободное пространство.

Лестница слева, ведущая на крышу, закрыта хорошо подогнанными досками, а справа открыта и ведёт на второй этаж. По ней я и спускаюсь, нисколько не надеясь на компанию Ирриль после всего случившегося.

Ну что же, я и сам не потеряюсь, ведь заблудиться в этих домах практически невозможно. Каждое этаж-кольцо имеет восемь комнат — семь жилых и одну с лестницами и единственном входом на первом этаже, ведущим как наружу, так и во внутренний двор. Жилые комнаты зачастую поделены либо деревянными и матерчатыми перегородками на две зоны, либо представляют собой общую гостиную, совмещённую с кухней. Таким образом, за счёт треугольных проёмов по центру белых стен, получается единый общий коридор и удобные помещения под любые нужды.

Насколько я успел рассмотреть, имеющееся пространство люди заполнили основательно и практично. Объяснение этому послужил тот факт, что белый камень оказался на удивление прочным. В процессе спуска, я даже пробую царапнуть ногтями по его гладкой поверхности, а после тихонько, пока никто не видит, чиркнуть перочинным ножом. В итоге стёсывается именно кончик ножа, а камень остаётся таким же зеркальным, что ещё раз доказывает непричастность местных к возведению, а тем более к разрушению данной постройки. Видимо, им пришлось смириться и работать с тем, что есть, привнося и заполняя и ничего не переделывая.

И уж в этом они действительно оказались профессионалами.

Пока я спускаюсь вниз, мне постоянно встречаются деревянные полки и нишы, ящики и подиумы. Все собраны стык в стык, без единого гвоздя. По крайней мере, блестящих шляпок в дереве я не замечаю, впрочем, как и любых других металлических соединений. Да и в целом, если припомнить, вокруг Белых Домов деревянные пристройки и навесы тоже изобиловали плотной подгонкой и местами напоминали классический сруб. В окрестностях имелись и засеянные поля, и грядки, и загоны для скота и даже замощённая булыжниками дорога ведущая к широкой реке. Если меня не подводило зрение, там вроде бы находилось нечто, похожее на пирс.

Посмотреть ещё раз на все красоты очень хочется и потому я собираюсь с духом, ступая на утоптанный грунт. И в социальность погружаюсь тут же, стоит только выйти за высокий треугольный проём.

Снаружи, проходящие мимо меня люди, в основном женщины и пожилые старики, неизменно приветствуют меня этой странной кличкой «Мо-Но» и жестом, прижимая ладонь к груди. Я отвечаю тем же, только молча. Просто не знаю, что ещё говорить после двадцатого по счёту «здравствуйте» и «приветствую».

Людей в деревне приличное количество и, по словам того же Торго, к вечеру с гор должны спуститься «молодые с добычей». На вопрос, с какой именно, он мне тогда не ответил. Только по ножнам похлопал, а расспрашивать я не решился. Мы как раз в деревню заходили.

Но в целом, предположить можно что-угодно, ведь в деревне занимаются практически всем.

У одного Белого Дома скоблят и натягивают на жерди шкуры, у другого вовсю стучат топоры, у третьего раздаётся перестук молотков, шум мехов и из центра над крышей валит дым. Всего народу, без упомянутых «молодых», я уже насчитал порядком ста пятидесяти и это без учёта детей. С ними так и все двести наберётся.

Бегают в своих смешных льняных рубаках, снуют вокруг, орут, играют и если бы не повязки на глазах у всех и каждого, то от обычных детей они бы ничем не отличались. Но вот с ними.., не знаю почему, но когда они останавливаются, пристально сквозь повязки на меня смотрят, а после, со смехом и гиканьему убегают, мне становится как-то не по себе.

Странный обычай.., чересчур странный.

И когда одна из таких детских стаек в количестве трёх мальчишек и трёх девчонок ко мне подбегает и начинает в своём кругу перешёптываться, на меня коситься и подходить всё ближе, то я внутренне подбираюсь.

Нет, я конечно по детдомовскому опыту умею с мелкими обращаться, да только эти-то не чета нашим. Я же понятия не имею, какие у них тут правила. С самого появления в этом мире, я как на иголках себя чувствую. Словарь-словарём, но повадок-то и менталитета я не знаю. Мало ли, если начну с ними общаться, может надумают чего и, того этого.., копьём пырнут. Недавний опыт с Ирриль это только подтверждает.

И пока я думаю, детская ватага уже в двух шагах и ко мне выходит с вопросом самая смелая из девочек. То, что это девочка, я понимаю по расшитой узорами юбке и бусинам на шее. Да и в отличие от босоногих детей Торго, эти выглядят старше и их гендерные различия уже начинают угадываться.

- А ты правда Колдун Мо-Но, да? - спрашивает девочка скороговоркой, смешно повернув голову набок.

Не решаясь заговорить, я оглядываюсь в поисках взрослых и мимо проходящий старик, с нанизанной на рогатину свежей рыбой, кряхтит с ухмылкой.

- А ну ни ципляйте Мо-Но, бедокурки. Иишь молодесь прыткое. Расхвостились вовсе.

И он так и ушёл, не догадываясь, что своими словами очень меня выручил. Наклонившись к ватаге, я со всей серьёзностью произношу.

- Да, я правда Колдун. - и тут их словно прорывает.

- А вы на небо ходить можете?

- А Гаун-чок пробовали?!

- А вы видели Казургов?!

- А Гревнев?!

- А Чиих-ПА видели? Не видели?!

- Покажем!

- Пойдёмте!

- Мы покажем!

И протянув ладони, они цапают и тащат меня, подпрыгивая от восторга. Наверное, в их представлении такой человек, как я, находится на очень высоком уровне и разговор со мной, уже повод для гордости. Ну что же, в этом они нисколько не отличаются от молодых пацанов и девчонок из детдома, жаждущих быть принятыми в компанию к «серьёзным и взрослым», пусть между ними и разница всего в пять-шесть лет.

Этим же смешным, одинаково коротко-стриженным подросткам, я мог бы дать от силу лет по десять. Тот самый возраст, когда наглость и хотелки пересиливают чувство страха. Так что прав тот старик, как есть расхвостились.

В итоге они ведут меня в сторону Белого Дома, из которого столбом валит дым. Обойдя его по кругу. Мне наконец показывают ту самую Чиих-ПА, оказавшуюся большими мехами под широким навесом и приводимые в движение тягловой силой. Хитрая конструкция с помощью деревянных балок подводилась в застроенный кирпичом и замазанный глиной пролом в белой стене. И глядя на это сооружение, я уважительно присвистываю. По всему выходит, что печь вмонтирована прямо в дом!

И если детей больше занимает процесс работы мехов, сопровождаемый тем самым звуком «ЧИИХ-ПААА», то меня до глубины души поражает то, кем именно они приводились в движение.

Ну вот правда, где бы я ещё встретил запряжённого в поворотное колесо, самого настоящего, мать его, Единорога?!

Но ладно, первый шок от увиденного проходит быстро, и когда меня дети подтаскивают поближе, я понимаю, что поспешил с выводами. Да, рог у животного всего один, но вот морда совершенно не походит ни на лошадиную, ни на козлиную. Скорее уж, эта тварь нечто среднее между верблюдом и крокодилом, да и в принципе чешуи на её теле заметно больше, чем шерсти.

Могуче топая трёхпалыми лапами, оно покорно крутит колесо, а сидящей на крепёжной балке старик погонщик время от времени подкармливает её корнеплодами.

- А ну пшли, бедокурки! - увидев нас, кричит он со своего насеста, подстёгивая крепкую, метра два с половиной в холке, животину. - В шип затянет, Ни-Эн Ирриль вам руки не пришепчет! Колдун Мо-Но, ведите их отсюда! Ни-Эн Ирриль, сто-дня тебе!

Я оглядываюсь и с удивлением убеждаюсь, что погонщик кричит именно ей. Дочь главы деревни стоит вдалеке, у стены дома. Но стоит мне поблагодарить детей за показанное зрелище и пойти с ними в её сторону, как та тут же разворачивается и уходит прочь.

Ох женщины. Никогда не ясно, что у них на уме.

Дабы хоть как-то скоротать время до вечера, я прошу у подростков провести по их поселению полноценную экскурсию. Конечно, слова такого в их разговорном языке нет, но на просьбу показать и рассказать всё-всё, они откликаются с радостью. И пока солнце на небе медленно клонится к горизонту, я успеваю узнать и увидеть столько, что голова пошла кругом.

Часа два меня таскали вдоль и поперёк, от одного дома, к другому, от пастбищ, до огородов и обратно, подробно рассказывая обо всём.

Мне показали Иппов — похожих на буйволов пятнистых существ, размером чуть больше баранов. Здесь их умели разводить и именно снятые с них шкуры я и видел на плечах Торго и его товарищей. Причём именно такой мех имелся только у самок, а самцы щеголяли чёрной шерстью с вызывающей белой полосой на спине. На мой вопрос, почему так, девочки упали на коленки и сжались в комочки, а мальчики начали вокруг бегать и вопить в точности, как самцы Иппов.

Выглядело смешно, зато наглядно. Самки прячутся, пока самцы отвлекают на себя внимание. Наверное, в горах такая шерсть и правда служит хорошим камуфляжем.

Потом меня отвели к Дому Женщин и, как бы сильно малышня не умоляла, вовнутрь меня не пустили. И, наверное к счастью, так-как я без захода понял, что строение отведено под работу с кожей, шерстью и тканью. Запашок там стоял, что надо, но встретившие нас женщины не жаловались и вовсю улыбались. Плечистая тётка даже угостила нас мешочком с орешками и пообещала лично мне быть на празднике, на что я ответил благодарностью.

А вот в Древесный Дом нас пропустили с радостью. Тут уже мальчишки взяли на себя смелость и протащили меня почти по всем этажам, кроме тех, которые отводились под спальни и личные комнаты. И сказать, что я впечатлился, это ничего не сказать. Взрослые мужчины и женщины вовсю трудились, показывая высокие навыки мастерства. Здесь у них имелись и пилы, и стамески и топорики разных мастей и размеров.

Во дворе высушенные брёвна ловко распускались на доски, которые подавались сразу в узкие окна. Они и служили, своего рода, линейкой, ведь все доски, что оказывалось толще десяти сантиметров, в них просто напросто не пролезали. В комнатах их уже строгали и разделывали на более тонкие рейки, которые обрабатывали, склеивали и превращали в заготовки под те или иные элементы мебели. Все они стояли вдоль стен стопочкой, почти до самого потолка и я не понимал, куда.., ну вот кудааа им столько?!

Того, что я увидел, хватило бы, чтобы обеспечить весь посёлок ящиками и полками раза так три, минимум. И, что интересно, то же самое происходило и в Кузнечном Доме. Сквозь щиплющий дым и оглушающий звон стучащих по тем же белоснежным камням молотов, мужчины и особо плечистые девы лили и выковывали металлические заготовки. Медь плющили в листы, а сталь превращали в пластины и складывали в обсыпанные соломой и опилками ящики, коих также насчитывалось не мало.

Здесь нас слишком далеко не пустили, объяснив, что в рабочих комнатах находиться опасно, но я то понял, что от меня хотят скрыть самых мастеровитых. Будучи гостем, я всё же не стал настаивать именем Торго и, кажется, седоволосый и покрытый морщинами главный Мастер Кузни был этому крайне признателен. По крайней мере, разошлись мы на хорошей ноте.

И чем ближе надвигался вечер, тем люднее становилось на центральной площади. Работники выходили из цехов, подтягивались с полей, поднимались от реки. Всё чаще я видел русоволосую макушку крепкого Торго и по происходящим приготовлениям приходил к выводу, что праздник в честь меня вот-вот настанет.

На площадь между пятью белыми домами выносили длинные лавки, сооружали треногу в центре и подносили брёвна для костра. По периметру ставили шесты с клетьями и в них тоже закидывали брёвна. Оживление нарастающим прибоем окутывало меня и вот уже донельзя гордых детей зовут их отцы и матери. Своих экскурсоводов я от всей души благодарю, прощаюсь с ними и внезапно обнаруживаю рядом с собой Ирриль.

Всю дорогу, пока меня по посёлку водили, она держалась на расстоянии и ни разу не подходила. Всё это время её незрячий взгляд я буквально кожей ощущал и вот теперь она стоит рядом, поджимая губы.

- Здравствуй, - приветствую её, вспоминая недавно выученный жест и решаюсь наконец извиниться. Положив левую ладонь на своё правое плечо, я говорю. - Прости меня, Ни-Эн Ирриль, что я зашёл к тебе, когда...

- Тебя ждёт отец! - перебивает она, снова покрываясь пятнами, и широким шагом идёт мимо расступающихся и перешёптывающихся ей вслед соплеменников.

Мне ничего не остаётся, как пойти за ней.

И уже находясь близ Торго и других мужей, переговаривающихся возле маленьких плетёных корзинок, я слышу, что голоса их наполнены волнением. И ещё в их говор вплетается писк и стрёкот крылатой твари, которую глава поселения держит в своих крепких мозолистых ладонях. Кто-то из детей, кормит ягодками этого кожистого, похожего на шипастую летучую мышь, уродца и тот на некоторое время замолкает.

Увидев меня, Торго суёт зверя в корзину и отряхивает руки.

- Колдун Мо-Но. Новость печальная. Молодые с гор сегодня не вернутся. Весть пришла, что их буря настигла. Согласен ли начать без них?

Вопрос звучит странно и я отвечаю со всей деликатностью.

- Если их это не опечалит, то я согласен.

И, будто ожидая именно этого ответа, Торго энергично хлопает.

- Славно! Славно! Геувр, Кайор, зажигайте костры! До бури успеем! А когда придёт, не дрогнем, выстоим, с нами Колдун Мо-Но! - и от его призыва народ шевелится и в надвигающихся сумерках принимается вовсю разводить огонь.

Я же оборачиваюсь к Ирриль и её ехидная улыбка мне не нравится.

- О какой буре речь? - спрашиваю девушку и та улыбается ещё шире.

- Придёт, узнаешь. И все узнают!

Гордо подняв голову, она идёт за отцом и я только головой мотаю.

Ну почему всё так сложно то? Как будто делать мне больше нечего, чем эмоции иноземной девушки разбирать.

Хотя с другой стороны, мне и правда нечем заняться, кроме как ходить, смотреть и охреневать от происходящего. Время рефлексировать ещё настанет, а пока что я просто плыву по течению, подмечаю интересные детали и стараюсь не сойти с ума. Кажется, мой мозг воспринимает всё это как какой-то сон и пока что разубеждать себя в этом я не спешу. Время для рефлексии обязательно настанет, а пока события уносят нещадно.

Торго машет призывно рукой, приглашая меня сесть рядом с ним на лавку. Люди вокруг тоже постепенно рассаживаются, разговоры смолкают и, когда возникает тишина, глава племени встаёт и зычным голосом изрекает.

- Народ Гуо! Праздник у нас! Привечаем Колдуна Мо-Но с другой земли, пересёкшего Большую Воду! Большой человек в нашем племени! Встретьте достойно!

И сидящие на многоярусных лавках люди, мужчины, женщины, старики, дети, все прислоняют к груди ладонь и громко приветствуют.

- СТО-ДНЕЙ, МО-НО! СТО-ДНЕЙ! - и после смеются, улюлюкают, заставляя сердце моё нервно биться от такого внимания.

Ну что тут сказать. Боязнь сцены у меня. Если бы заранее тут не походил и со всеми не поздоровался, то и до астматического приступа могло быть не далеко. А вот кстати... Ингалятор то со мной?

И пока я внешний карман рюкзака ощупываю, убеждаясь, что спасительное лекарство всё таки со мной, Торго продолжает.

- Быть пиру! Быть пляскам! Быть песням! Живи народ Гуо!!!

- ЖИВИ НАРОД ГУО!!! - поддерживают его соплеменники и будто по волшебству, раздуваемый мужчинами костёр в центре наконец-то простирается языками пламени.

Вместе с ним зажигают и дрова на шестах, тем самым добавляя света. Что интересно, дрова в клетях горят на удивление ярко, почти не разбрасывая искр, а вот центральный костёр наоборот возгорается спокойно и медленно. Причину этому я нахожу, когда сильные женщины приносят здоровенный котёл и начинают сгружать в него заранее порубленные овощи и мясо.

Пир обещает быть долгим и славным и то тут, то там, я начинаю слышать мелодичный треск и перестук. То звучат трещётки и занятные цилиндрические погремушки, коими местные пользуются на удивление хорошо и слаженно. Вот кто-то принёс барабан и гулкое постукивание аккуратно вливается в окружающую атмосферу. Вот добавляется дудочка, вот клацает металлом нечто, похожее на кастаньеты, какая-то из женщин заводит песню и общий дух наступающего праздника начинает формироваться.

Люди поют, люди играют, люди бережно передают мелодию по кругу, то затихая одними инструментами, то усиливаясь другими. Кто-то помогает со снедью и с установкой котла, кто-то принёс глиняные горшки с чем-то похожим на фруктовое вино, кто-то выходит плясать к костру и общая аура меня потихоньку пьянит, затягивает и.., успокаивает.

И не только меня.

Сидящая на краю лавки Ирриль тоже улыбается, время от времени поправляя повязку на лице. И чем дольше я под светом неизвестных звёзд в кругу живого огня смотрю на эту девушку, тем сильнее мне хочется узнать, какого же цвета её глаза. У местных они были с интересной рыжеватой радужкой, местами более коричневые, местами светло серые. И то ли атмосфера так на меня влияет, то ли пряный травяной напиток, который мне принесли взамен вина, оказывает своё действие, но на душе становится хорошо, задорно и весело.

А уж когда в котле начинает шкворчать мясо с овощами и молодая девушка на шесте, удерживаемая двумя мужчинами, ловко орудует в котле длинной лопаткой, тогда я и вовсе расслабляюсь, с предвкушением ожидая пищи. Озорной вечерний ветер разносит ароматы по кругу и когда мне в хлебной лепёшке подают исходящую паром порцию, я вгрызаюсь в неё как лев, не обращая внимание на одобрительный смех и шутейки.

И не смотря на подколки, Народ Гуо звучит добротой и принятием, благословляя меня и выпивая в мою честь. И когда на костёр возносят тот же котёл, доверху залитый водой, музыканты звучат на инструментах бодрее и женская часть населения разом встаёт и выходит в центр

Вокруг костра начинаются настоящие пляски. С коленцами, с поворотами и всё в едином ритме, слаженно и ровно. Сидящие мужчины вовсю хлопают и я хлопаю вместе с ними, наблюдая как кружится в этом живом хороводе Ирриль. Кружится яро, неистово, полностью отдавая себя и ни разу не задевая локтями танцующих рядом и не наступая никому на ногу. А ведь повязка на глазах всё ещё на ней! И это уже за гранью моего понимания.

После женщин настаёт очередь мужчин и музыканты начинают играть что-то воистину лихое. Меня со всей любезностью берут за руки и ведут в центр и, как бы я не отнекивался, их просьбы оказываются настойчивее. И если поначалу я выгляжу как корова на льду, не попадая в такт и постоянно сбиваясь, то уже через пару минут ловлю достаточно простой ритм и подпрыгиваю не хуже местных.

И такой смех, такой задор к груди подкатывает, что я по полной заражаюсь пляской и выдерживаю не один, не два, а целых три захода.

И когда дыхание моё приходит в норму, а звёзды занимают весь небосвод, вода в котле закипает и в чан засыпают мешок с травами и сушёными фруктами. Через пару минут котёл снимают и женщины с медными котелками идут вдоль рядов, наливая отвар в принесённые каждым кружки. Идущая с ними жена Торго заботливо даёт мне в руки запасную кружечку и вместе с ней суёт в ладонь странный сероватый кристаллик.

- Гаун-чок. - подсказывает она, жестом предлагая побыстрее его съесть, пока наливает отвар в мою кружку.

Вроде дети о нём тоже спрашивали, так что я решаюсь и отправляю его в рот. И каким же оказывается моё удивление, когда во рту я ощущаю сладкий вкус сахара!

Тут-то я и складываю два плюс два. Гаунгок и Гаун-чок! Торго ходил за корнями Гаунгок из которых местные научились добывать сахар. Теперь мне ясно, почему его жена так расстроилась. Видимо запасы сладкого кончаются, а кто же из живущих сладкого не любит.

Стараясь как можно ярче показать лицом, что мне очень вкусно, я заставляю жену Торго улыбнуться и она уходит дальше разливать отвар страждущим. Тем же временем ко мне наклоняется слегка захмелевший Торго и вкрадчивым голосом просит, не желаю ли я показать чудеса.

Оглядевшись, я понимаю, что время для этого как раз подходящее. Люди устали и музыканты тоже умаялись, лишь временами добавляя игристые трели и перестуки. Собственно, когда в беседе с Торго возникла просьба о чудесах, панические мысли меня весь день не покидали. Я крепко думал, как их удивить? Чем восхитить?

И в итоге ничего лучше не придумал.

Выйдя в центр, я прошу принести чистый медный таз и, пока удивлённые и заинтригованные люди его ищут, возвращаюсь к рюкзаку и расстёгиваю его. От волнения руки, конечно, дрожат.. Ещё и сидящая рядом Ирриль, поглядывает на меня сквозь повязку, скептически кривя губы. Под её взглядом/не взглядом становится ещё более не по себе и я случайно роняю папку с документами, прежде чем нахожу то, что искал.

А именно, портативную звуковую колонку, которую я брал в цех на работу. И на ней и на телефоне заряд оставался, так что я открываю скачанные плейлисты моих любимых песен, устанавливаю колонку в принесённый чан для лучшей окустики и выставляю громкость на максимум.

- Для вас, Народ Гуо, музыка с другой земли! - произношу я и включаю этническую группу Данхейм, так похожую на их музыку.

И сказать, что люди оказываются заворожены, это ничего не сказать. Хоть качество звука оставляет желать лучшего, они все, как один сидят и не двигаются, позволяя себе лишь притопывать, когда накал в песнях становится очень уж высок. А уж музыканты! Они и вовсе подбираются к котелку крадучись, почти по пластунски, вникая в ритмы так, что наверное никаким Гаун-чоком нельзя было отвлечь их внимание.

Постояв так какое-то время, я поворачиваюсь к рюкзаку и вижу, что Ирриль стоит на коленях перед упавшей и раскрывшейся папкой с документами. Её глаза широко распахнуты. Руки едва-едва касаются глянцевой поверхности файлов, как будто это не обычная канцелярия, а какая-то реликвия. И только подойдя ближе, я понимаю. Её глаза! Она сняла повязку и я могу видеть её прекрасные, василькового цвета глаза, которые смотрят на меня со страхом и благоговением.

- Колдун Мо-Но, откуда у тебя это?! - спрашивает она удивлённо и я уже хочу ей всё объяснить, но...

Мелькающие за спинами заслушавшихся людей тени привлекают моё внимание. Я их замечал уже минут пятнадцать, просто особой важности не придавал. Сперва мне казалось, что это просто блики от костра, но теперь они становятся более отчётливыми.., объёмными.., и страшными.

Огромные сколопендры, твари, похожие инфернальных крабов, насекомые, размером с человека, все они подступают к костру, а люди их словно не замечают. Более того, сами сидящие тоже начинают искажаться и приобретать монструозные формы. У них вырастают клыки, когти, шипы их наполненные яростью глаза смотрят на меня.

Нервно сглотнув, я вновь смотрю на Ирриль, но вместо неё теперь сидит огромная белая ящерица, чья пасть наполнена зубами, а хвост заканчивается острым лезвием.

- Что, чёрт возьми, происходит? - шепчу уже на своём языке, пытаясь отмахнуться рукой от наваждения и, к моему ужасу, белая ящерица резко взмахивает хвостом и....

Моя отрубленная кисть падает на землю.

Глава 5

Страх, это грозящая полной гибелью малая смерть. «Дюна.»

Пизд*ец!

Пизд*еец..!

Какой же пизд*ееец...! Минус рука! Минус чёртова рука! Как глупо-глупо-глупо! Как невероятно глупо!!!

Корчась на каменных плитах своего пространства, я сжимаюсь в позе эмбриона, хрипло дыша и поскуливая. Я даже не успел заметить, как открыл Чёрным Ключом дверь, сбегая самым позорным образом. Да, стыдно! Да, Страшно! Жесть как страшно-то..., ужасно страшно... Чёртова дверь! Чертов мир! Расслабился, дурак! Песни, пляски, а в итоге руку потерял!

Так! Так! Так..!

Надо успокоиться!

Сердце стучит словно бешеное, но надо успокоиться. Боли не чувствую. Плохо! У меня шок, видимо. Значит всё плохо... Но как бы ни было плохо, как бы ни было страшно, надо собраться с силами и посмотреть. Собраться с силами и посмотреть на... целую руку.

Уставившись на вполне себе нормальную левую кисть, я перво наперво думаю, что руки перепутал. Но моя правая рука до сих пор сжимает Чёрный Ключ, натягивая при этом цепочку так, что она в шею врезается. Левая при этом в полном порядке. Я даже пальцами шевелю, чтобы в этом удостовериться.

Тааак.

Так-таааак.

Что же, тогда, чёрт возьми, там произошло?

Галлюциногены? Псилоцибины? На меня так местные напитки подействовали? Но я же разносчикам толково объяснил, что ничего пьянящего употреблять не буду. И они ведь поняли меня. Надеюсь, что поняли. Ведь чувствую я себя хорошо, мыслю здраво, реакции тоже нормальные. И вообще, я бы точно знал, если бы оказался под чем-то! Уж что-что, а по юности всякую дрянь пробовал. Счастье, что одного раза хватило, чтобы заречься и больше никогда не употреблять.

И всё же…

И всё же нееет, это точно не наркотик. Такие стойкие видения с ясным мышлением ни одна хмарь не даст. Настолько явные, настолько натуральные... Я ведь чётко и в упор видел, как мне руку отрубили.

Сев на пол и убрав из под задницы забытые отмычки, я прислоняюсь спиной к двери и начинаю восстанавливать дыхание. Вдох и выдох. Как учили. Ох чёрт. Ну только не сейчас. Нет-нет-нет. Ну же, Алексей, давай, не задыхайся! Не задыхайся, чёрт тебя дери!

И в этот раз бронхи совсем не хотят приходить в норму. Кажись всё, на сегодня лимит ровного дыхания исчерпан. Не прижало, когда от оперативников убегал. Не прижало, когда чуть не застрелили. Даже когда с горы три часа топал и танцевал, тоже не прижало, но теперь точно надо пшикнуться. Очень надо пшикнуться.

А рюкзак с ингалятором там, в рюкзаке остался...

А до двери в мой мир двести с лишним метров...

И ещё там меня пуля ждёт.

Ну всё.

Приплыли.

Сердце так и не успокаивается и моё дыхание становится всё более сиплым. И если ничего не предпринять, то состояние усугубится и я отъеду прямо здесь. Очень позорно и глупо. Ох клятая астма и клятый приступ. Нашёл ведь, когда вылезти. Но ничего, ты мой знакомый враг, так что с тобой я поборюсь. Подышу, поборюсь и подумаю, как же выбраться из сомкнувшейся задницы.

Направив свой взгляд на круглое окно слева от двери, я прихожу к неутешительным выводам. Единственный выход находится там же, где мне отсекли руку. И если думать логически, опираясь на тот факт, что рука при мне, то там всё может быть не так страшно, как мне показалось. Надо только осторожненько подползти, опереться на стену и выглянуть в окно, чтобы в этом убедиться. Я же ведь смогу…

Да, пусть сделать это также страшно и астматический приступ совершенно в этом не помогает, но надо. Иначе так тут и подохну.

Медленно и плавно я отлипаю от двери, передвигаю себя по каменным плитам и осторожно выглядываю. Колени дрожат, лёгкие скрипят, но вид за окном меня изрядно успокаивает.

- Агха.., - только и могу из себя выдохнуть, так-как за тусклым окном-картиной я вижу всё тех же сидящих на скамейках людей.

Их лица застыли, тела замерли и ни в одном из них нет и намёка на тех кошмарных тварей, в которых они преобразились. Люди как люди, восторженно смотрят и слушают предложенную им музыку. И пусть застывший свет от костров и делает их силуэты несколько угловатыми, но никаких зубов, клыков, когтей нет и в помине.

И до невозможности пугает мысль, как-так моё сознание на ровном месте смогло увидеть зубастую ящерицу в прекрасной Ирриль, сидящей прямо напротив окна.

Судя по тому, что вижу, из всех присутствующих только она одна заметила моё исчезновение. На её лице испуг, руки крепко поджаты к груди, словно от чего-то отдёрнуты. Ах да! От моих документов. Я же тогда на своём языке заговорил и сделал это достаточно громко. Наверное, испугалась, что я её обругаю за прикосновение к папке.

Ох и дурочка...

Да и я дурак полнейший. С каждой минутой мне всё хуже, а рюкзак так близко и, вместе с этим далеко. И нет бы мне, с собой всегда в кармане лекарство таскать. Так нет же! Разбаловался ремиссией, вот и...

Начавшийся кашель подтолкнул меня к действиям. Так. Ладно. До рюкзака всего ничего. Монстров в реальности нет и если всё быстро сделать, то ничего страшного не произойдёт и никто даже не узнает, что я сбежал в ужасе, чуть штаны не обмочив. Да, монстры до жути реальны, но можно попробовать зажмуриться и найти ингалятор на ощупь.

Отличный план.

Теперь же, не долго думая и пока ещё могу дышать и двигаться.., и раз и два! Была не была!

Уже вставляя и поворачивая ключ, я понимаю, с какой же лёгкостью и естественностью решил, что теперь Чёрный Ключ подходит к этой двери. То ли судьба, то ли святая наивность, но я оказываюсь прав. Не смотря на то, что мне изначально пришлось замок взламывать, Ключ идеально проворачивается, отворяя мне дверь.

Шаг вперёд и звуки тут же наваливаются отовсюду.

- Прости, Мо-Но! Я не знала...! - лепечет Ирриль, извиняясь за касание к документам.

- Колдун Мо-Но, всё в порядке? - звучит голос Торго по левую руку.

- Вы видели? Что это было? Тёмный провал. Это колдун сделал? - раздаётся вокруг нас тихая и неуверенная многоголосица, так-как музыка из колонки до сих пор играет и притягивает внимание.

Мдам. Значит не только Ирриль заметила. Но ладно. Мне никого слушать не надо, а отвечать тем более.

Плотно зажмурившись, я делаю два шага вперёд, больно ударяюсь о лавку и под собственный сдавленный кашель нащупываю рюкзак. Чёртова застёжка.., где же ты, падла.., ну же, передний карман.., аллилуйя!

Щелчок, вдох и раньше лекарства начинает действовать продажная су*а-психосоматика. По одном лишь щелчку мне становится ощутимо легче.

- Мо-Но? Ты в порядке, колдун Мо-Но?! - голос сидящей справа Ирриль звучит совсем близко и я хрипло отвечаю.

- Всё хорошо. Лекарство. Я в порядке, - говорю ей, на мгновение приоткрывая глаза. В ту же секунду я в ужасе жмурюсь, так-как шипастое жало огромной осы норовит вонзиться в глаз. - Уффххх.., так-так-тааак. Мне бы полежать.

- Колдун Мо-Но, ты устал? Если силы ушли, прекрати чудеса. - слышен слева заботливый голос Торго и его ладонь ложится мне на спину.

- Нет, Торго. Чудесам быть, - произношу ему, на ощупь собирая вещи и с прищуром настраивая на телефоне последовательность проигрывания. Последнее даётся не просто, ведь руки мои то и дело обгладывают какие-то жуткие твари, похожие на муравьёв. Закончив настройку, я выдыхаю. - Но я желаю пойти отдохнуть. Благодарю за праздник. Дослушайте чудеса.

- Быть посему, - шепчет мне Торго, помогая встать. - Доброй бури. Ирриль, спроводи.

И пока меня осторожно выводят с центральной площади, я постоянно слышу в свой адрес полные уважения фразы «Сто-Дней, Мо-Но» и «Доброй Бури». И ни один из сидящих не повышает голос и не смеет прервать звучащую из медного таза музыку. Такое отношение оказывается крайне приятным, но я не решаюсь открыть глаза, зная, что скорее всего увижу кошмар вместо благодарных лиц.

И потому я иду, ведомый Ирриль, ориентируясь в пространстве лишь на слух, да на температуру окружающей среды. Когда мы выходим за пределы круга, холодный воздух сразу кусает за кожу, да так, что зуб на зуб начинает не попадать. Но вот когда мы ступаем под крышу Круглого Дома, приятное тепло снова возвращается. В неприятность к этому, я чуть не разбиваю зубы, споткнувшись о ступени и падая вперёд.

- Колдун Мо-Но? Что с тобой?! Ты и правда не видишь?! - восклицает Ирриль, сажая меня на ступеньки.

В её голосе звучит много противоречивых чувств, которые я не сразу могу разобрать, ввиду своего состояния. Но сидя на ступеньках, моё дыхание выравнивается, сердце успокаивается, дух переводится и я всё таки складываю два плюс два.

Буря.

Всё дело в том, что местные называют бурей. Я же с самого начала думал, что это некий погодный катаклизм — ветер, дождь, снег или что у них тут в принципе с неба падает. А теперь же, вспомнив, как местные незрячие дети свободно перемещаются и с каким злым ожиданием Ирриль ждала этой самой бури, я всё понимаю. Все те наблюдаемые мной ужасы, это и есть та самая буря. Просто местные научились не обращать на неё внимания, каким-то образом умея ощущать мир иначе. На звук, на ощущения, на запахи, ещё как-то?

В любом случае, пока этот треш происходит, я вижу то, чего нет и спасают меня только крепко-накрепко закрытые глаза. И вот уж здорово, что хотя бы сквозь веки эти кошмары не пролезают.

- Да, Ирриль, я не вижу, - отвечаю ей тихо и рядом со мной звучит тяжёлый вздох.

- Но почему? - голос её повышается до гневных нот и причину этого я не понимаю, пока не начинают звучать остальные вопросы. - Но почему с тобой знания?! Ты не хранитель знаний?! Не мастер слов?! Ты их украл?!

На лестнице дома её голосок звучит и яростью, и болью, и отчаянием и я спешу с ответом, так-как мне наверняка не послышался звук острой стали, извлекаемой из ножен.

- Я не украл. Я хранитель знаний и слов. Я не вижу, ибо на Другой Земле не бывает Бурь. - говорю ей спокойно, в последний раз откашливаясь, и утирая лоб.

Со стороны Ирриль оглушительное молчание. На пару секунд мне кажется, что она и вовсе меня покинула, но нет, её крепкие пальцы хватают моё запястье. Пауза тянется мучительно долго и наконец обрывается её ошарашенным вздохом, в котором слышится.

- Не врёшь...

- Не вру. - подтверждаю я и спустя пару долгих секунд мне помогают подняться.

- Ох сто-ночей тебя не знать, Мо-Но... Горечь нутра моего... Боль бесслёзная. Вставай. Идём. - ладонь мою Ирриль кладёт на стену, а сама же подпирает сбоку, продолжая ругаться.

Такая близость её горячего и крепкого тела вновь заставляет сердце биться чаще, но вот изо рта моего рвётся смех. В своем ворчании Ирриль так похожа на своего отца Торго и это выглядит очень забавно. Точнее, слышится, ведь я до сих пор боюсь открывать глаза, полностью доверившись своей проводнице.

В итоге она доводит меня до третьего этажа и, если мне не изменяет память, то идём мы не куда-нибудь, а именно в её комнату. Там меня усаживают на мягкую циновку и помогают снять рюкзак и куртку, ибо в комнате на удивление тепло.

- Нутро болит? Голова болит? - звучат вопросы с её стороны

По шуму я отслеживаю, что она занимается травами и переставляет посуду.

- Нет, не болит. - говорю в ту сторону, где слышал шуршание, но её шаг по ковру на удивление лёгок и девушка оказывается уже в другой части комнаты.

- Жители бури не живые, Мо-Но. Не чинят вреда. Не убивают. Не жрут, - объясняет мне Ирриль, как ребёнку и я киваю. - Беды от них никакой, но когда смотришь долго, тогда слышишь их. Когда смотришь и слышишь, тогда чувствуешь их. Тогда больно, страшно, горько. Можно не смотреть, не слышать, не чувствовать.

Передо мной шелестит платье. Пальцы девушки касаются моих рук и в ладони мне тыкается глиняная кружка с жидким содержимым.

- Что это? - спрашиваю у девушки, приподнимая кружку и она отвечает.

- Сок травы Курь-Го. Будешь хорошо спать.

Вот значит как. Если уснуть, то можно проспать бурю. Вполне разумно предложить мне именно этот вариант, вот только…

- Как долго длятся бури, Ирриль? - задаю ей вопрос не спеша пить лекарство, которое вдобавок ещё и незнакомое и пахнет крайне странно.

- Как пойдёт. День. Десять-дней. Сто-дней. Никто не ведает. - её фразы короткие и звучат как простые и понятные истины.

Для местных они и правда таковы, но не для меня.

- Значит, когда буря долгая, вы не спите и продолжаете жить. Как вы видите, когда.., ничего не видно?

На этот вопрос она цокает также звонко, как и её матушка.

- Мы учимся с детства видеть то, что есть, чувствовать то, что есть. Нутром, головой, всей сутью. Когда видим то, что есть, можем не замечать того, чего нет. - в словах её всё то же раздражённое ворчание и что-то ещё.

Неужели смущение? Если так подумать, то вполне возможно, ведь мы сейчас одни, в её комнате и я в крайне уязвимом положении. Эх если бы увидеть её лицо, тогда бы я мог судить точнее о том, что именно она чувствует. Но открывать глаза себе дороже и потому приходится угадывать.

- Воистину силён народ Гуа, - отвечаю ей, свободной рукой два раза ударяя кулаком в грудь и вспоминая все свои навыки коммуникации с девушками. - Силён и мудр, а ты мудрейшая из всех.

- Молчи! Скажешь тоже. Пей и уходи спать! - восклицает она и теперь я точно уверен.

Ирриль смущена.

Более того, она вскакивает и её платье шуршит, пока она нервно ходит по своей комнате, ворча под нос что-то нелестное в мой адрес.

Ну что же, если так подумать, то её чувства вполне понятны. В её глазах я несколько раз подряд менял статус из грязи в князи. Сперва она посчитала меня обманщиком, не видящим ничего из того, что по её мнению я должен видеть. Потом наличием музыки и документов я превратился в настоящего Колдуна Мо-Но. Потом снова стал выглядеть как вор, укравший эти атрибуты, но после того, как сказал ей правду, снова произошёл кульбит.

Бедняжка. Я бы тоже в разрозненных чувствах вот так расхаживал, если бы в той же ситуации очутился. И тут уж мне стоит и дальше быть до конца прямым и честным, насколько это в принципе возможно.

Подобрав колени, я сажусь в самую достойную позу, откладываю снотворный напиток и слкладываю ладони в том жесте, в котором у местных принято просить, а именно — ладонь к ладони, зажимая большой палец одной руки между безымянным и средним пальцами другой.

- Придя к тебе, я видел множество верных трав. Придя к тебе, я видел карту земель и свитки со знаниями. Я видел, как ты смотрела на мои свитки с моим знаниями. Ты Хранитель знаний, Ирриль. Ты Мастер слов. Мудрейшая из племени Гуо, - с каждым моим предложением замершая в комнате девушка шумно дышит, лишь изредка ворча что-то похожее на слово «молчи». И чем дальше говорю, тем тише звучит это слово и потому я продолжаю. - Как Хранитель знаний и мастер слов, прошу, научи меня. Научи меня видеть, как видит народ Гуо. Научи меня не страшится бури, Ирриль Мо-но. Тебя прошу.

И вот то ли я попадаю в десяточку, то ли совершенно и безнадёжным образом промазываю.

Потому что, после того, как называю её тем-же титулом, она на очень высокой ноте всхлипывает и стремительно выходит из комнаты. Тяжёлый тканевый полог громко хлопает краями и тишина окутывает меня. И в этой тишине я различаю потрескивание огня в печи и своё глухо бьющееся сердце.

Что же я сделал не так? Неужто перегнул палку и смутил слишком сильно? Или она мне не поверила? Но ведь я говорил честно, а понять, врёт человек, или нет, она, судя по всему, может. Тогда скорее всего именно первое.

Додумать мысль не успеваю, так-как девушка вскоре возвращается. За пологом раздаются её шаги и вот она снова стоит в комнате, всё ещё тяжело дыша. Уж не знаю, зачем она убегала, но голос у неё звучит серьёзно, хоть и самую малость подрагивает.

- Обмен тебе предлагаю, Колдун Мо-Но. Я учу тебя видеть, ты учишь меня неизвестным словам и знаниям на Белейших Свитках. Даёшь своё слово?

- Даю своё слово.., - отвечаю ей и не успеваю сказать, что обмен может быть не равноценным.

Получив согласие, девица тут же берёт быка за рога и стремительно идёт ко мне. Импульсивно садится так, что её разведённые колени оказываются слева и справа от моих сомкнутых. Она сжимает бёдра, словно желая зафиксировать меня на месте и от такого жеста становится очень жарко. Не давая мне лишнего времени на подумать, она берёт меня за руки и говорит.

- Слушай меня и мой голос. Чувствуй меня и мои руки. Видь мои глаза и только меня. Если становится плохо, страшно и ты меня не слышишь, не чувствуешь, тогда закрывай глаза. Всё понял?

- Понял тебя Ирриль Мо-...

- Ирриль!

- Понял тебя, Ирриль.

- Тогда открой глаза.

Сдерживая улыбку, чтобы не смутить девушку ещё сильнее, я собираюсь с духом и размыкаю веки. И сразу же получаю в лицо бросок то-ли змеиной, то-ли драконьей пасти. Ну что же.., по крайней мере улыбаться расхотелось вовсе. Видения отлично отрезвляют. Зубы мои скрипят, руки непроизвольно сжимается, а сердце начинает гулко стучать в груди, настойчиво рекомендуя телу вбросить дозу адреналина.

Ох, сюда бы создателей очков дополненной реальностей, они бы так на очко присели. Ни с какой хоррор игрой, ни с какими виртуальными страшилками не сравнится то, что я в данный момент наблюдаю. Всё настолько натурально, настолько правдоподобно, что тело действительно начинает всему этому верить. Змея отрывает мне лицо и на замену её извилистому телу приползают жуки, размером с собаку. Они начинают отщипывать от меня кусочки плоти и я уже практически слышы хруст их челюстей и ноющую боль в местах укусах.

Сквозь их копошение загораются два голубых огонька и едва слышный голос добирается до моих ушей.

- Колдун Мо-Но! ЗАКРОЙ ГЛАЗА! ЗАКРОЙ!

Повинуясь, я зажмуриваюсь и видения скрываются под спасительной темнотой моих век. Дыхание у меня быстрое-быстрое, как-будто я и вовсе не дышал. Хотя почему, как-будто...

- Ты не слышал меня, колдун Мо-Но? - голос Ирриль звучит прямо передо мной, руки её всё также держат мои, а колени крепко меня фиксируют. - Я звала тебя.

- Прости, Ирриль, как открыл глаза, перестал слышать, - отвечаю ей между вдохами.

- Буря сильная.., - не обнадёживает меня девушка, после чего мнётся. Её тонкие пальцы задумчиво перебирают мои ладони и причина этой нервозности оказывается простой. - Мне.., нужно узнать твоё имя, чтобы.., чтобы.., ты меня слышал!

Да уж, исходящим от неё волнением меня чуть ли с места не сдувает. Ой не на пустом месте мне закрадывается в голову идея, что раскрытие имён тут что-то, да значит. К примеру, Торго назвал своё имя, когда хорошо меня узнал. В том числе, он назвал имя дочери, но не раскрыл ни имена детей, ни имя своей жены.

Возможно, в этом заключался жест доверия, мол "я преисполнен доверия и доверяю тебе свою дочь". Возможно, в этом деле куда как больше тонкостей, и называние имен означает что-то более сакральное, сродни братанию на век и заключению того или иного союза. А может ничего это не значит, и Ирриль просто смущается на ровном месте.

В любом случае, раз я решил учиться, то надо доводить дело до конца.

- Меня зовут Алексей, - произношу я весомо, добавляя к их скачущему гортанному наречию столь чуждое имя своего языка.

- А..лерк..ксей? - пытается произнести то же самое Ирриль, и получается не очень.

- Алексей, - повторяю снова.

- Лерксей, - вновь пробует Ирриль, и попытка оказывается чуть более удачной, но всё же не лучшей.

Поняв это, она аж ворчит недовольно, и я спешу упростить.

- Алекс.

- Элеркс.

- А-лекс.

- Гха-Леркс!

- Лекс.

- Лекс!

Ну наконец-то! Это хоть какое-то совпадение. Да, пусть эта кличка была со мной только в далёкой юности, но на неё я имел пусть и небольшой, но вполне реальный шанс откликнуться.

- Хорошо, Ирриль. Называй меня Лекс.

- Хорошо.., Лекс. Слушай своё имя, Лекс. Я буду тебя звать. Открой глаза. Смотри на меня.

И как бы ни сопротивлялось тело, не желающее видеть происходящие ужасы, я всё же собираюсь со всей своей смелостью и заглядываю в глаза страху. Уххввв-бл*! Ну что же…, теперь вместо жуков комнату заполняют черви с зубастыми пастями. Они переворачивают мебель, ползут на стены и уже с них, скручиваясь в пружины, прыгают прямо в лицо.

А потом является рой мух с острыми хоботками, норовя забраться в нос, уши, рот, при этом непрестанно жаля и насасываясь крови...

А после сороконожки, ползущие из окон и плюющиеся едкой кислотой, прожигают мою кожу до кости за считанные секунды...

А после дикие твари, похожие на помесь обезьян и чихуа-хуа, вонзаются зубами в моё тело и разрывают плоть...

А потом птицы с серповидными когтями и длинными клювами выклёвывают мне глаза...

И поток стальных тараканов, и падающие с потолка бордовые слизни, и пробивающие стены костистые шипы, с лёгкостью пронзающие моё тело насквозь, всё это нещадно терзает восприятие. И только мерный голос, повторяющий моё имя, удерживает меня на месте, не давая зажмуриться и сжаться от ужаса.

- Лекс... Слушай своё имя, Лекс… Тебе не угрожает опасность, Лекс... Увидь меня, Лекс... Я с тобой Лекс.

И я верю этому голосу. Я верю Ирриль, хотя поток видений иногда вытесняет из паникующего сознания память о девушке.

Да, конечно, я по-глупому надеялся, что к этому кошмару можно привыкнуть, и что видения рано или поздно начнут повторяться. И как же я, чёрт возьми, ошибался!

Ни разу! Ни разу видения не повторяются! Каждое уникально. Каждое приковывает внимание и каким-то немыслимым, жутким и чудовищным способом заставляет не просто видеть, но и чувствовать.

И права оказалась Ирриль, чем дольше смотрю, тем острее всё ощущаю. Тело настойчиво верит, что его убивают.

И я под дулом пистолета не вспомню, сколько у нас выходит заходов и сколько раз я прошу передышку. И совершенно вылетают из головы все беседы с Ирриль, происходящие в перерывах этой тяжёлой практики. Всё в зыбком мареве чернильного небытия. Всё в тумане.., и массаж лица от Ирриль.., и её успокаивающе песенки.., и даже путь в уборную, в которую меня точно отводят и вроде даже за руку держат.

В общем жесть, стыд, ужас и полный невменоз.

Единственное, что запоминаю хорошо, так это василькового цвета глаза, которые я научился стабильно различать в кошмарном круговороте, пока чудища лакомились моим телом и размазывали кишки по полу, стенам и потолку.

И во всём этом обрадовало лишь одно. Мои силы оказались конечны, и после особенно долгого захода я падаю на пол и укатываюсь сознанием в тяжёлый и глубокий сон, чувствуя себя камнем, на дне Марианской впадины. Темнота, тишина, тяжесть, и только тёплая аура улёгшейся рядом девушки разбавляет эту непроглядную пустоту. До чего же она у Ирриль красивая…, такой нежный цвет.., васильковый.., с изумрудными узорами..., приятный.

Минуточку.., неужели я.., всё-таки что-то ви... жу...

А дальше только тьма, короткая, как вспышка, но тягучая, как мазут. Из неё я выныриваю на звук таких знакомых, но далёких голосов, звучащих словно из-за стенки. Опять Миха со своими друганами скандалят. Его же голос.

Ну да.

Логично.

Такое может произойти только во сне. Ключ. Другой мир. Пхх. Байки. И всё же жалко, что это оказался всего лишь сон. Такой безумный, длинный, но всё-таки по-своему чудесный.

Эххх…, опять голоса.

Ну да, точно... вон Миха совсем рядом орёт. И чего же ему неймётся-то?

Сквозь сон я нехотя прислушиваюсь и различаю слова.

- Если он затеял недоброе, я удавлю его, как предыдущего!

Таак. Оператор снов, аллё! Морфей или кто там за главного? Мне кажется, или мы на такое не договаривались...

Глава 6

В гостях хорошо тогда, когда дома не лучше.

Открывать глаза мучительно страшно, но решиться на этот поступок всё таки необходимо. Медленно открываю сперва один, потом второй и о чудо, никаких кошмаров нет. Если только не считать сжавшуюся и притихшую Ирриль, натянувшую одеяло до шеи, и стоящего в дверном проёме парня, чей голос так напомнил мне Миху.

На этом его сходства с моим сожителем заканчиваются, так-как столь же раскачанную и крепко сложенную фигуру даже среди местных придётся поискать. Миха и рядом не стоит с этим Аполлоном, прикрытым лишь штанами и лёгкой кожаной жилеткой, подчёркивающей его стати. Да что уж говорить, в сравнении с этим двухметровым атлетом сам Торго кажется низким и суховатым, хотя по комплекции и он меня превосходит мышцами. Да и ростом тоже. Пусть и чуть-чуть.

- Славного Солнца, Колдун Мо-Но! - восклицает Торго, когда наши взгляды пересекаются. - Как есть твой приход был милостив и чудо твоё устрашило бурю. Говорю тебе, Брадр, великого человека привечаем и не мне, ни тебе сомневаться в его силе.

Брадр в ответ только руки скрещивает на своей могучей груди и смотрит на меня так, что Чёрный Ключ начинает мелко-мелко подрагивать. Да уж, попал я из огня да в полымя. Вот уж не думал, что с разбега влипну в конфликт братско-сестринских отношений. Ирриль вон совсем глаз не поднимает, хотя вчера перед отцом вела себя совершенно иначе, а он ведь глава поселения, между прочим.

Хотя минуточку. С чего это я решил, что он глава поселения? Может быть самый главный тут как раз его сын, а Торго так, всего лишь наместник. Ох как же сложно-то...

- Не я видел и слышал чудеса, отец мой. И не по ним мне судить Колдун он или лжец, но твоим словам я доверюсь, - говорит Брадр хоть и вежливо, но даже мне понятно, что доверием в нём и не пахнет. С холодным прищуром он осматривает меня своими ярко рыжими, почти красными глазами, видит одежду на мне и продолжает. - Одно лишь хочу понять. Что делает он в опочивальне сестры моей? Неужто удумал взойти на ложе без благословения предков?

На такой нескромный намёк Ирриль возмущённо выпрямляется, но под тяжёлой аурой брата тут же стихает, бормоча что-то под нос. В её действиях я отслеживаю и ярость, и смущение, и даже ноты страха и потому решаюсь встать на её защиту.

Сев на колени и на всякий случай проверив, есть ли на мне штаны, я кланяюсь мужчинам и с достоинством отвечаю.

- Славного Солнца тебе Торго. Рад знакомству с тобой, Брадр, сын Торго. Прошу простить, что заставил усомниться в честности моих намерений. Ирриль Мо-Но всю ночь мне помогала справиться с Бурей. Она учила меня, как видеть то, что есть и не видеть того, чего нет. Я благодарен ей всей душой за её труд. Так говорю, - для убедительности пару раз стучу кулаком в грудь и реакция на мои слова неоднозначная.

Торго глядит ошарашенно и то и дело медленно кивает, а Брадр то ли скептически, то ли издевательски улыбается. Хрен пойми, что значит эта эмоция, но в любом случае улыбочка не обещает ничего хорошего.

- И зачем же учить тому, что все умеют с младых лет? - спрашивает Брадр напевно.

И тут сомнений быть не может. Он мне нисколько не верит.

- Потому что в землях, откуда я родом, не бывает бурь, - отвечаю честно и вот тут пробирает даже самого Брадра.

- Он не врёт, сестра? - хлёстко отправляет он вопрос в сторону Ирриль и та тихо отвечает.

- Он не врёт, большой брат. Первый раз был в буре. Ничего не умеет.

Слова её вонзаются больно, но против горькой правды не попрёшь. Я действительно полнейший нуб в этом деле.

- И сколько раз зрел бурю? - снова спрашивает Брадр и тон его совсем уж становится деловым.

Сдаётся мне, всё таки именно он в их деревне главный. Уж слишком раскованно себя ведёт и в диалоге лидирует не в пример Торго, которого даже жена за пояс затыкала.

- Две дюжины раз зрел бурю, большой брат. Так говорю, - тем же тихим голосом отвечает Ирриль.

Её словам я поражаюсь также, как и поведению. От той себя, которая вчера грубила, плясала и ярко гневалась, она отличается разительно. Её будто подменили и от такого контраста, названное Ирриль число доходит до чувств позднее, чем до головы. Двадцать раз?! Да не может такого быть. Я ведь от силу могу вспомнить шесть или семь. Может быть восемь, но никак не двадцать.

Судя по всему, Брадр её словам тоже не верит. Его скептический «цек» звучит жёстко и Торго поднимает руки, спеша задуть нарастающий конфликт.

- Ну полно тебе, сын мой! Сам же чуешь, что не врёт колдун Мо-но. И Ирриль тебе врать не станет. Раз говорят, что дюжину раз зрил бурю, значит так оно и случилось. Пойдём-пойдём, в добычу славную помыслим. Не коли молодых, - и он хлопает Брадра по груди заставляя того хоть и нехотя, но выйти из комнаты. И прежде, чем отодвинутый ими полог вновь захлопывается, Торго бросает напоследок. - Уж простите за сына, Колдун Мо-Но. Он великий воин и достойный наследник. Разумеет по своему, но я с ним поговорю.

И в их последующей, постепенно затихающей вдали коридора, перебранке, я отслеживаю равный уровень ворчания и недовольства. Значит всё таки Брадр не старший, а их положение в племени равноценно? Или всё таки нет? Чёрт, как же сложно!

Сложнее этого только находиться в одной комнате с тяжело молчащей Ирриль. Да уж, семейные горести в обоих мирах общие. Слова брата по ней явно проехались.

Подтягивая к себе рюкзак и надевая стоящие рядом и не пойми когда снятые кроссовки, я говорю Ирриль с сочувствием.

- Грустно, когда твоё пространство так грубо нарушают. Сюда бы дверь с замком.

На эти слова девушка медленно поворачивает ко мне голову и настороженно спрашивает.

- Зачем дверь с замком? Меня запереть?! - звучит её донельзя странный вывод.

Шумно сглатывая, я спешу внести ясность.

- Нет конечно. Чтобы ты смогла закрыть.

- Но зачем? Что тут опасного? - голос Ирриль до сих пор взвинченный и мне приходится активно мыслить, чтобы понять её логику.

- Не опасного. Ценного! - и по нахмуренному лбу девушки меня наконец осеняет. Живя единой общиной, местные наверняка привыкли справляться с любой проблемой дружно и слаженно и поэтому сам факт воровства у ближнего для них немыслим. А вот спрятать под замок от детей нечто опасное, что может им навредить, это запросто. - Извини меня. Я плохо объяснил. На моей земле принято прятать ценное, чтобы никто не взял. Побыть одному, когда хочется, тоже ценно.

Услышав это, девушка надолго замолкает и по её едва-едва заметным кивкам я прихожу к выводу, что она усиленно думает. В итоге она выдаёт то, чего я хотел бы услышать в последнюю очередь.

- Я хочу побыть одна. Уйди.

Ну что же, это вполне справедливо.

Дабы не показаться лицемером и вруном, я тут же встаю, надеваю на плечи рюкзак и с полупоклоном говорю.

- Хорошо. Благодарю тебе, Ирриль Мо-Но, за то, что учила меня зрить бурю. Я перед тобой в долгу.

На это она ничего не говорит, но румянец на её щеках становится мне лучшим ответом. Чтобы не смущать девушку сверх меры, я покидаю её комнату. И если сперва мне показалось, что выспаться всё-таки удалось, то заплетающиеся ватные ноги тут же дали знать, как сильно я был не прав. Созерцание бури не прошло бесследно и сон не особо помог восстановиться. Интересно, сколько же я спал?

Потянувшись в карман за телефоном я чертыхнулся. Вчера же его для местных вместе с колонкой оставил. Надеюсь, они хотя бы в дом их занесли, потому что из стрельчатых окон тянет влагой и сыростью. Не в пример вчерашнему, нынешний день погодой не радует. Небо затянуто тучами и как только я выхожу за пределы Белого Дома, мелкая морось тут же стучит о мою синюю куртку.

Становится зябко, и я застёгиваюсь поплотнее. Не люблю такую погоду, чего нельзя сказать о местных. Им такой мелкий дождь будто и вовсе нипочём. Стоят вон в центре площади, обсуждают что-то. Собственно, это собрание меня и заинтересовало, так-как над их головами проглядывает нечто странное.

И подойдя ближе, я натыкаюсь на внушительную каменную кучу. К этой горе то и дело подходят крепкие юноши и девушки комплекции Брадра и вытряхивают из кожаных мешков отдающие рыжиной, камни. Не иначе как гематит, железный минерал, использующийся в их печах для выплавки чугуна и стали. Теперь то ясно, почему в вопросе о добыче Торго тогда похлопал по ножнам.

Собственно, его-то я у кучи и встречаю. Сидит на корточках, камни перебирает и переговаривается с мужчинами из Кузнечного Дома.

И только сейчас, сравнивая вернувшихся с добычей рудокопов с присутствующими здесь жителями, я понимаю, как именно выглядит разница в их возрасте. О как же я ошибался, считая местных суховатых мужчин и полноватых женщин, людьми, в расцвете лет. На фоне пришедших с гор мускулистых парней и девушек, они кажутся почтенными стариками.

И получается, что встреченные мной сверстники Ирриль, только-только ступают из юности во взрослость, прямо как я сам. Им по шестнадцать, восемнадцать, может быть по двадцать лет. Хотя стоп. О чём я вообще сужу?! Я же понятия не имею, какая здесь продолжительность жизни и как именно считаются возраста. Может они живут по двести лет. Может стареют за пятьдесят. И ведь даже спросить не могу, чтобы дураком не выглядеть.

Но хотя бы удаётся подыграть лицом и уважительно покивать головой, когда Торго отвлекается от перебирания руды и обращается ко мне.

- Как есть удачу принёс ты нам, Колдун Мо-Но. Богатую добычу принесли воины и рудознатцы народа Гуо!

В ответ ему со стороны мужей и дев, распрягающих таких же однорогих тварей, что и на мехах трудилась, громко возражают.

- Не принижай нас, старый муж!

- До Колдуна на охоту ходили!

- Без его благословения руду собирали!

- Так я и говорю, что удачу принёс, а не благое слово! - кричит на них Торго весело и самую малость зло. - Ииишь взрослились до небес, старику и мудрость сказать не дадут. Ты не серчай, Колдун Мо-Но. Они с похода уставшие, гневные. Сейчас в Пирном доме воду затопили и отсидятся, отогреются. Сходи и ты с ними в Чистной Круг, а то трудом тяжким пахнешь не хуже оных.

И в этом он прав. За ночь я пропотел, как собака и на вторые сутки беготни уже начинаю пованивать. Поэтому переданный Торго с рук на руки молодым и сильным, я в их хмыкающей и цекающей компании иду прямиком к тому большому Белому Дому, который вчера мы по непонятной причине обошли стороной.

Сперва я думал, что мы в него не зашли потому, что он просто-напросто жилой и делать там нечего. Но когда я переступаю замощённый деревом центральный вход, истина на меня обрушивается вместе с добрым и клубящимся на пороге паром. В мелкой мороси я и не заметил, как он клубами выходит из стрельчатых окон первого этажа, неся с собой ароматы трав и какой-то мятной колючести. Пока снимаю с себя рюкзак и куртку, мне аж смешно становится от такой простой и детской причины, обходить этот дом стороной. Мои вчерашние экскурсоводы просто-напросто опасались, что их отправят мыться!

Но смех-смехом, а дальше мне становится не до него, так-как зашедшие в первую комнату и парни и девушки начинают раздеваться. И это для меня новость так новость. Они явно намереваются мыться вместе!

Мне крайне неловко, но под общими взглядами я себя пересиливаю и следую их примеру. Достаю из карманов вещи и всю одежду складываю в стоящие у стен бадьи с водой. Хочу хотя бы трусы оставить при себе, но седой мойщик, опускающий палкой вещи на дно бочек, указывает и на них тоже.

Ох, ну и обычаи!

Ну ладно. Пусть и в мужском, но общем душе душе, мне не впервой мыться, вот только от долгих взглядов крепко сложенных девушек стыдно, до безумия. На их фоне я кажусь полнейшим дрыщом, не могущим похвастаться ни ростом, ни мышцами. А уж на фоне ухмыляющихся парней так и вовсе... До их достоинств мне как до луны пешком. И всё бы ничего, но они ещё и открыто посмеиваются, и от такого хочется под землю провалиться.

Благо, все смешки заканчиваются, когда мы заходим во вторую натопленную комнату. Вдоль стен тут расставлены коробки с порошком, который, при ближайшем рассмотрении, оказывается мыльной солью, перемешанной с травами. Беря по пригоршне, парни и девушки начинают втирать их в свои тела и волосы, и едкий мятный запах становится невыносимым. Не знаю, что они туда добавляют, но кажется этим средством можно отмыть не только тело, но и вусмерть закопчённую сковороду, вместе с тефлоновым покрытием.

Кожу жжёт невероятно и я спешу в следующую комнату, где по звуку эту дрянь вроде как смывают. И я оказываюсь прав. Деревянными черпаками люди зачёрпывают горячую воду из бочек и омывают себя, позволяя едкой пене стечь под деревянные мостки. Вот тут я задерживаюсь, омывая себя водой раз, второй, третий, четвёртый, пока кожу в особенно чувствительных местах не перестаёт щипать.

И пусть надо мной смеются, пусть шутят и называют слабосилком. Мне настолько пофиг, что в четвёртую я вхожу не глядя и оказываюсь.., в самой настоящей парной.

Да, во всех остальных комнатах пара наблюдалось много, но именно в этой находятся кирпичные печи, на нагретые камни которых время от времени поддают воды. И вот эта атмосфера аккурат по мне. Это я люблю. Сразу забираюсь на самые верхние подмостки, где сидят и потеют мужчины и прошу их подвинуться.

Скрещиваю ноги и начинаю кайфовать, так-как с самой юности люблю всё, что связано с баней и сауной. Профилактика астмы, хорошая штука и видимо именно в этом я оказываюсь круче местных. На самом верху никто надолго не задерживается. Быстро краснеют, потеют и уходят в следующую, поглядывая на меня с интересом и уважением. Даже заглянувший Брадр не сильно засиживается, бросая сидящим внизу девушкам, что я, видимо, решил до костей выпарится.

Те смеются, но с ним не уходят, продолжая наблюдать и тихо вслух между собой гадать, сколько ещё я там выдержу. Назло всем сижу до последнего и только когда в парной почти никого не остаётся, расслабленно спускаюсь и иду в следующую.

Тут, к моему удивлению, всё те же деревянные подиумы. Мужчины и женщины сидят и лежат на них, получая и совершая массажные действия. Все с интересом смотрят на меня, но от их внимания мне сейчас предельно фиолетово. Я прогрет, расслаблен, но желаемого парного финала, увы, не нахожу. И только по раздавшимся из следующей комнаты громким плюхам и добрым вскрикам я определяю, куда мне надо.

В предпоследней стоят большие квадратные ванны со ступеньками, наполненные водой. И вот в одну из таких я с наслаждением плюхаюсь. Холодная вода смыкается над головой и какое-то время я нахожусь в ней, не спеша выныривать.

Ведь мне хорошоооо.

О как же мне хорошооо.

И ещё лучше становится, когда я отфыркиваясь и отряхиваясь, возвращаюсь в массажную комнату отогреваться. Со всех сторон звучит одобрительный гул и весёлые шепотки. Кто-то называет меня стальным пруточком, видно намекая на резкую закалку, и от этого определения мне совсем уж весело становится.

Да и вообще мне за себя славно и немножко гордо. Всё-таки хоть в чём-то, но уделал местных. А когда одна из мускулистых женщин подходит ко мне, затягивает свои влажные кудрявые волосы в хвост и предлагает массаж, я сразу же соглашаюсь, поражаясь своей смелости.

Ложусь на живот и её крепкие чуткие руки проходятся по моей спине, плечам, шее и обратно, умело и качественно доводя меня до полнейшего кайфа. Всё напряжение уходит, вся нервозность уходит и пусть в местах мышечных зажимов особенно больно, но их дева разминает умело, принося истому и покой.

- Да ты его так по доске размажешь, Грунда! - смеётся кто-то со стороны компании Брадра, на что та колко подмечает, что как размажет, так и слижет.

Все громко ржут, а я прячу лицо за волосами. Ну да чего я ожидал, в молодом коллективе, да ещё и в общей бане, шутки вполне себе будут ниже пояса. Да и не только шутки, но и действия. Кто-то на верхних полках начинает совсем уж нескромные манипуляции и им снизу кричат дождаться ночи и в постели миловаться. Но предлагают больше в шутку, чем всерьёз, так-как те и не думают останавливаться.

Ну что же, не смотря на то, что груди моей массажистки время от времени касаются моей спины, я благодарен ей за то, что она не позволяет себе большего. Видно чувствует, что я смущён и такой жест с её стороны не оценю. К тому же, девушки ростом выше меня на полторы головы и сильнее раза в два, всё таки немного не в моём вкусе

После массажа, я и сам вызываюсь со встречным предложением, но получаю вежливый отказ, мол, её саму уже размяли, а после похода жрать так охота, что нутро слипается. Стараюсь ей верить и выхожу с остальными, направляясь сразу в последнюю комнату.

И если первая в этом Чистном Круге являлась раздевалкой, то седьмая оказывается ничем иным, как “одевалкой”. Все стены здесь от пола и до потолка заставлены полками, на которых аккуратными свертками разложены комплекты одежды. Причём не абы как, а по росту и комплекции. Заведующая этим местом дородная женщина долго цокает, разглядывая меня, и уходит к дальним стеллажам, в которых, видимо, лежит одежда для самых юных.

Возвращается она с льняным свёртком и, к её чести сказать, штаны и рубаха ложатся на меня, как влитые. Только короткие шорты, заменяющие местным трусы, местами колются и мешаются, но тут уже ничего не поделаешь. Хоть на помывку ушло больше часа, моя одежда не то что не высохла, ещё даже не постирана.

Зато, хотя бы рюкзак остался в целости и сохранности. Его я получаю от того же банщика на выходе из Чистного Круга и там же натыкаюсь на Торго, в сопровождении жены и своих шебутных деток.

- Ооо, Колдун Мо-Но, ну как наш пар, не проел твои кости? - смеётся он, держа на плечах по отпрыску.

- Пар силён, Торго. Мне по нраву. Но в ваннах вода тепловата. Мне бы похолоднее. - говорю серьёзно и получаю уважительное.

- Ох-хо-хооо! Силён твой дух! На сто хладных дней льда натащим и будет похолоднее, - дети на его плечах тут же начинают канючить, что не хотят макаться в холодные ванны, но Торго ворчит им поучительно. - Но-но-но маловцы. Раз сам Колдун не брезгует закаляться, то и вы должны. В том сила. Ни одна хворь не пристанет. Айда-айда. А ты, Колдун Мо-Но, ступай вон в Пировную. Мы туда тоже вскоре прибудем.

Кивает мне Торго аккурат во внутренний двор дома. В него я захожу по тем же деревянным мосткам и ахаю. В отличие от других, этот двор полностью замощён и имеет крышу на уровне второго этажа. И всё пространство от земли до потолка здесь заполнено площадками со столами и лавками. К этим площадкам ведут лестницы, вверху они соединяются мостками, а венчает Пировную масштабная кухня у самой дальней стены.

Даже не кухня, а почти что целый ресторан. Печи гудят, ножи стучат, в котлах вода кипит, а ароматы стоят такие, что совсем голову сносят. С самого пробуждения у меня во рту ни крошки, так что первым делом иду вперёд и тут же попадаю под прицел юных барышень.

- О, Колдун Мо-Но! Идите сюда, испробуйте! - кричит молоденькая белокурая девчонка с завязанными глазами, протягивая мне через кухонную стойку пышный пирожок. - Сама готовила.

- Эй, Кринькив! А ну не клейся! - подскакивает другая девушка в фартуке и оттесняет предыдущую, ставя передо мной тарелку с наваристым супом. - Не слушайте её, Колдун Мо-Но. Первым делом бреульм есть стоит, а потом уже ляпки.

- Это у меня то ляпки?! Да я тебя! - вспыхивает первая и хватается за нож, но между ними буквально втекает полнотелая женщина и на вилке кладёт мне в тарелку шматок мяса.

- А ну шааа, юнильки. Марш по местам. Не колите Чаровника, - говорит она зычно и её улыбка столь добра и наполнена любовью, что девчонки тут же расползаются с кислыми минами, не имея и шанса возразить, а тем более обойти эту дородную мадам. - А вы ступайте за столик. Поешьте. На сытое нутро приходит добро.

И слова её бьют не в бровь, не в глаз, а прям в желудок. Стоит мне к супу приложится и закусить булочкой с ягодами, как тут же на душе становится о-ху-*тельно.

Нет, всё таки этот мир не плох, не смотря на все его невидимые ужасы. Кормят, поят, массаж делают, с уважением относятся. Вон, даже музыканты со вчерашнего праздника рукой машут и спешат подойти, прежде чем в баньку пойти. Протягивают свёрток из красивой ткани, а в ней и телефон и колонка. Сухие и чистые, явно убранные со всей заботой и почтением.

Музыканты все как один настойчиво просят включить ещё раз, но я сочувственно развожу руками и говорю, что силы кончились. И это правда, телефон высадился в ноль. Тогда они пытаются выяснить, на каких именно инструментах играют на моей родине. Я вижу, что их интересует что-то конкретное, но не понимаю, что именно, и тогда один из музыкантов начинает напевать голосом. И в его подражании я узнаю скрипку! Вот значит что местным деятелям искусства понравилось.

Ну ничего. Если удача будет на моей стороне и как-то удастся разобраться с зависшей пулей в моём мире, то тогда принесу им песни. Может быть даже скрипку.

Вообще, внутренний ах*й начал постепенно спадать и просыпающийся во мне делец и исследователь уже начинает потихоньку анализировать и прикидывать, как сделать себе место под солнцем получше и побогаче. Да, в приоритете до сих пор стоит безопасность, но если я буду только об этом думать, то свихнусь от нервного напряжения.

О хорошем надо думать. Не о плохом. Жив и ладно. Есть что есть, вообще замечательно. И пока мне никто мозги не делает и за чувства не выкручивает, я практически счастлив.

За беседой с музыкантами время пролетает особенно быстро. Я не сразу замечаю, как народа в Пирной прибывает всё больше. К нам подсаживаются и молодые, и взрослые, и даже старики совсем уж в летах, рядом с которыми Торго выглядит совсем уж бойким и здоровым. Всё слушают мой рассказ про музыкальные инструменты, про особенности их строения и про то, какие звуки из них можно извлекать.

Не то чтобы я был в этом особый спец, но идея струнных инструментов впечатлила многих и потому вопросы сыпались отовсюду. Кузнецы задумчиво обсуждали возможность изготовления тонкой проволоки. Кожевники предлагали разные клеи и пропитки. Кто-то из столяров уже начал активно запрашивать у меня размеры, чтобы попытаться собрать скрипку, но всех нас отвлекли могучие хлопки, раздающиеся из центра Пирной.

Там стоял улыбающийся Брадр, рядом с которым смурной тучей восседал на лавке Торго. Вроде как, они уже минут двадцать о чём-то перетирали, вот только я не слышал, о чём. Судя по их позам, явно не о чём-то хорошем и уж точно не в пользу Торго.

- Народ Гуо! - восклицает Брадр, когда ему удаётся привлечь хлопками внимание если и не всех, то многих. - Обращаюсь к вам, как сын и наследник Торго. Нам выпала честь привечать у себя Колдуна с далёкой Земли! Он творил чудеса, он был добр к нам, так и мы будем добры к нему. Как он знакомился с нами, так и я предлагаю познакомить его с нашими предками в Горной Обители. В том великая честь и великая смелость. Что скажет народ Гуо?!!

- ВЕЛИКАЯ ЧЕСТЬ! ВЕЛИКАЯ ЧЕСТЬ! ВЕЛИКАЯ ЧЕСТЬ!!! - согласно отзываются люди и после улюлюкают и подбадривают меня, ожидая ответа.

- Что скажешь, Колдун с далёкой Земли? - спрашивает меня Брадр простирая ладонь в мою сторону

И будучи под взорами сотен глаз я чисто физически не могу пойти против.

- Я согласен встретится с вашими предками, Брадр, сын Торго, - говорю ему и поднимаю со стола бокал, наблюдая как этот же жест перенимают все вокруг.

- Тогда решено. Как кончится пир, я лично отведу тебя к ним, - завершает речь Брадр и бьёт кулаком в свою грудь.

А я же с гулко стучащим сердцем возвращаюсь вниманием к своей компании, краем уха слыша, что и сами они давно не ходили в горы и предков не чествовали. И чем дольше я вслушиваюсь, тем чаще выцепляю фрагменты, что идти туда два дня, что мост через ущелье давно не чинен, что в гнездовьях могут снова рыскать Виванчи и прочее, и прочее, и прочее.

С каждой минутой затея проведать их предков кажется мне всё более сомнительной. Я вспоминаю хмурое лицо Торго и тревога во мне разгорается с новой силой.

Ищу вождя взглядом и не нахожу.

Вот чёрт! Неужто идея сына так ему не понравилась, что он решил покинуть пир?

Покусывая губы, пробую найти среди людей хотя бы Ирриль, но видимо после возвращения брата она так и сидит в своей комнате. И также я не наблюдаю ни жены Торго, ни его деток.

Зато натыкаюсь на взгляд Брадра. Он с той же ухмылкой поднимает бокал и мой чёрный ключ, с которым я не расстался даже будучи в бане, снова начинает тихонько подрагивать.

И ох не к добру это. Совсем не к добру.

Глава 7

Слова на веру брать - свой разум терять.

- Да у него же ни гурдов, ни облывки нету! Куда он пойдёт?

- И тинга у пояса нет! Как можно мужу без тинга ходить?

- А пошто нам знать, как Колдуны борятся? Мож глазом кольнёт и свалишься без сил?

- Мож и кольнёт, но как устанет, чем бить будет?

- И гурды подобрать всёж потребно...

- И кшорцы...

- И бранты...

- Эй, Врикра, сыщи чего доброго. Только не утайкивай.

- Я и не утайкиваю! Лучше сам свои пырьки потребные принеси, Джогр!

По нарастающей гудит вокруг меня многоголосица, от которой уши потихоньку вянут.

Собирать в путь меня решили весело и дружно всей деревней. Убежав под ставшим проливным дождь, местные достаточно скоро возвращаются с битком набитыми кульками, достают из них одежду и аккуратными стопками складывают на столы. И от такого количества приходит ощущение, что одевать собрались не меня одного, а целую роту. Ну вот серьёзно! Куда столько вещей-то?!

Но в процессе примерки я понимаю, насколько же сильно народ Гуо печётся о комфорте. Если видят, что те или иные штаны, рубахи или кожаные, обитые мехом изнутри и снаружи, ботинки на мне плохо сидят, то тут же требуют снять и примерить новые. И всё это не потехи ради, вовсе нет. По словам наиболее седых мужей, чем плотнее одёжка к телу, тем ровнее путь, да дело.

Эта удачно лёгшая на внутренний переводчик присказка мне даже кое-что напоминает. Нечто подобное говорил когда-то инструктор по безопасности в санатории перед походом в горы. Что это, мол, не прогулка по холмикам — это опасный труд, в котором из-за неправильно подобранной обуви даже на самой лайтовой тропе можно ноги в мясо растереть.

А местные в походах по горам точно знают толк. Ведь только восьмая примеренная мной пара обуви убедила портняг, что я не запнусь, пятки не натру и пальцы не отморожу.

- Хорошие гурды. Нивра добро разносила, - с довольной улыбкой отвечает хозяйка кожевенного дома, узловатыми пальцами проверяя, хорошо ли они на мне сидят.

- Так я что же, чужое беру? - удивляюсь такому подходу, на что получаю вполне логичный ответ.

- Не чужое, Колдун Мо-Но, пожившее. В жившем легче ходится, чем в пустом. Пустое расхаживать долго, а вы к предкам в аккурат собираетесь, - мерным голосом говорит матрона и, будто читая мои мысли, спокойно добавляет. - И не страшись, Колдун Мо-Но. Нивра здоровая дева. Ничем не болела, пока гурды носила.

То же самое мне говорят про носителей остальных вещей. И тёплые штаны, и рубаха, и жилетка, и пояс, и плащ с капюшоном, всё было кем-то ношено. И по итогу предложенный мне комплект одежды сидит на мне идеально. По весу, конечно, он немного тяжеловато, но мне ли жаловаться. Всё таки нет-нет, а влагой и холодом со входа тянет и одна мысль пускаться в горы в такую погоду меня несколько пугает.

Тем временем отправленный за тингом Джогр вернулся с промасленным свёртком, в котором глухо звякает. Тщательно отряхнув от воды и развернув его, он демонстрирует набор заточенных железяк. По их форме я сразу узнаю в них оружия местных. А если быть точнее, то заготовки. Широкие, утяжелённые на конце и больше похожие на пиратские тесаки, чем на мечи. Все они представлены в виде чистых и подготовленных лезвий без рукоятей и гарды.

- Выбирай, Колдун Мо-Но, - щедрым жестом предлагает мне Джогр. - Лоно и хватку быстро сладим. Дыхнуть не успеешь.

Возникший в голове странный перевод приходится переводить дважды. Получается, что говоря о Лоне и хватке мастер имел в виду «ножны» и «рукоятку». Да ужж. Всё же странный у них по смыслу язык, спотыкательный.

И выбирая себе оружие я и в этом деле запинаюсь. По сути-то я же вообще холодным оружием не владею. И зачем мне, спрашивается, их по горам таскать? В любом случае от местной фауны я не отобьюсь и одну лишь могу питать надежду на сильного Брадра и на пространственную дверь. Но и не взять оружие нельзя, раз так настойчиво предлагают.

Поэтому из всех выбираю самый маленький, больше похожий на длинный нож, чем на тесак.

- Ну что за пруточек-то ты принёс, Джогр?! - возмущается одна из женщин, но тот её осаживает.

- Ничего не пруточек! Колудуну Мо-Но виднее, чем зло бить! Верно же говорю?!

- Всё верно, - соглашаюсь с ним, протягивая выбранное лезвие. - Хоть большой, хоть малый, мечи народа Гуо достойные. Так вижу.

От таких слов кузнечная братия вокруг меня благодарно гудит и лезвие передают одному из мастеров. Вместе с ним он уходит прямиком наружу, за стену разошедшегося дождя и такой самоотверженности я искренне восхищаюсь. Да в такой ливень я даже ради наследства не высунулся бы без страха промокнуть насквозь в первые же секунды. А этим вон ничего, дождь будто по духу.

- Колудн Мо-Но, Колдун Мо-Но, пойдёмте! - окликает меня из толпы низкорослый бородатый муж. - Раз одёжу с тингом подобрали, припасы сподобить пора.

Крепко взяв за руку, он тащит меня прямиком к выходу, попутно отбиваясь от шуток соплеменников.

- Ох-хо-хооох, смотрите как старик Грунгор его поволок.

- Теперь жди стодней, Брадр!

- Пока все запасы не покажет не отпустит.

Отовсюду звучат добрые голоса и Грунгор от них только ворчит и отмахивается. К моему удивлению, на нём такая же тёплая накидка из шкуры и шерсти, что и на мне. Будучи в сердце Пирного дома близ пышущих жаром печей я уже успел порядком запариться. Но когда старик ведёт меня под лестницу и тянет за приделанное в пол кольцо, мне всё становится ясно.

В отличии от других домов, пол первого этажа здесь не земляной, а сделан из такого же белого камня. Под поднятым деревянным настилом находится провал, в который мы спускаемся по деревянной лестнице. И стоит мне шагнуть на первые ступеньки, мои ноги окутывает ощутимый холод.

- Ого! А тут прохладно, - говорю вслух, закутываясь в меховой плащ поплотнее.

- В этом повезло, Колдун Мо-Но, - кряхтит в ответ Грунгор, помогая мне спуститься. Как только мои стопы касаются пола, он указывает на неровный край провала и гордо произносит. - Отец отца моего отца сто дней через лаз копал. Тяжкий труд. Много камней, много земли вытащил. С тех пор у народа Гуо хладная. Чем сверху жарче, тем снизу хладней. Пойдём, Колдун Мо-Но. Токмо огоди чуть.

Громко чем-то почиркав, Грунгор зажигает огонёк и тут же пространство вокруг наполняется светом.

И только сейчас осознаю, до чего же я был невнимателен. Что центральный Пирной двор, что мастерские, что комнаты, в которых жил Народ Гуо, были прекрасным образом освещены. И всё это время я даже на секунду не задумывался, благодаря чему. Вот уж проклятие современного человека - попал в знакомое освещение и в голове вообще не щёлкнуло, как им это удалось сделать без электричества.

Оказалось, что весь секрет в том же белоснежном камне. Внутри он обладал удивительной отражательной и, как будто ещё и распределяющей свет, способностью. Всего лишь маленького огонька ручной смоляной лампадки хватило, чтобы её отражённый от стен свет заполнил комнату, забитую множеством ящиков и полок с плотными плетёными торбами.

Потянув за свисающий у входа шест, Грунгор осторожно затворяет люк и ведёт меня вглубь этажа, на ходу говоря.

- До обители предков денёк лихого, иль два дня доброго пути. Значицца еды на шесток дней требно, а лучше на восьмёрик. Малоль чё. Дичьки нынче по горам хило. Не сезон. Так что на свои масла уповать надобно, - с этим бормотанием, он принимается в сухом и холодном пространстве перебирать и складывать в кожаный мешок разные свёртки, попутно объясняя. - Вот бреульм сухой. Можно так жевать, можно в водах согреть. Вот гарки вяленые, прошлогодние. Гидки для силости в уздары, да на закусь. Ещё ляпок для съестного хода, ну и буллек пяток, а то сухой тропой мож пойдёте, родников не будет...

Чем дальше мы шли, тем пар интенсивнее выходил изо рта, а торба росла прям на глазах. Да, в сравнении с ростом молодых парней, поклажа выглядит незначительно, но для меня объём и вес уже набрался ощутимый. А когда в мешок отправились пять кожано-мохнатых фляг где-то по полтора литра каждая, я и вовсе присвистываю. Может это на одного?

- Вот, держи, Колдун Мо-Но. Сейчас Брадру соберу и отправитесь, - нисколько не обнадёживает меня Грунгор. - Только заспинка у тебя хилая. Ты бы сходил к Маркруне, взял бы что покрепче.

Отданный мне увесистый мешок я с трудом удерживаю на весу. Грунгор прав, мой рюкзак не то что не выдержит, он такой объём в себе просто не вместит. А если учесть, что мне это всё по горам тащить. Ну уж неееет. Баста!

- Не волнуйся, Грунгор, хранитель запасов. Моя заспинка волшебная, всё уместит, - говорю ему и, дабы лишний раз не палить свою способность, я прошу заинтригованного старика дособирать сумку Брадра и мне не мешать.

Захожу в соседнюю комнату за угол, снимаю с шеи Чёрный ключ и открываю им в воздухе дверь. В появившийся проём я закидываю мешок и спокойно закрываю.

Вот так-то лучше. А Брадр пусть сам свою сумку тащит.

Уже на выходе, неся на горбу торбу раза в полтора больше, чем у меня, Грунгор спрашивает, как же именно работает моя магия, способная большое уместить в малом. На это я ему только руками развожу и говорю, что рассказывать нельзя, иначе она не будет работать. Самому же радостно, как ребёнку, а от открывающихся возможностей и заманчивых перспектив вообще становится кайфово.

Ведь получается, что я таким образом могу вообще любой груз на любые расстояния переносить. Так что, если в родном мире от преследователей избавиться не получится, то хотя бы в этом могу перевозчиком стать. Иных перспектив пока не вижу.

- Ну что, готово? - встречает нас Брадр в полном облачении, сразу забирая свою поклажу и легко закидывая её за плечи. - А этому чего не сподобил, Грунгор?

- Так уже! Колудн Мо-Но к себе в заспинку убрал дюжей силой колдунской, - объясняет старик, вращая кистями.

В присутствии сына Торго он то ли робеет, то ли испытывает некий трепет. Эту эмоцию, как и смысл жеста я разобрать не смог, зато прищур Брадра мне говорит о многом.

- Хмм. Убрал, говоришь? Ну хорошо. Бери и идём, - хмыкает он, отдаёт выбранное мной лезвие в ножнах и с рукоятью и забирает из рук подошедшего банщика, плащ.

Накидывает его поверх сумки, натягивает на голову капюшон и застёгивается на все внутренние пуговки. Я сам, хоть и менее ловко, следую его примеру, привязываю к поясу клинок и уже готовлюсь прощаться со всеми, вот только... Нас никто не провожает. И хранитель пищи Грунгор, и седоволосый сухой банщик, и те из народа Гуо, кто у главного входа стоял и поглядывал, все ушли пировать, оставив нас с Брадром наедине.

Тот поводит плечами, перекладывает поклажу поудобнее и шагает наружу, не говоря ни слова. Я иду следом, не слыша ни прощаний, ни обещаний, ни пожелания хорошего пути. Ничего этого нет и, видимо, таков обычай народа Гуо. Иного объяснения я не нахожу.

Делаю шаг за порог, и уверенный дождь тут же набрасывается, норовя добраться до тела. Натягиваю поглубже капюшон и, о чудо! Шерсть под пальцами сухая, а капли удивительным образом сбегают по ней вниз, не впитываясь и не задерживаясь. Ботинки тоже радуют сухостью и удивительной цепкостью с поверхностью. Будто я по резине иду, а не по мокрой брусчатке.

- Пойдём лихо. Не отставай, - громко объявляет Брадр и берёт направление на возвышающиеся в дожде тёмной стеной горы.

Игнорируя выложенные камнями дороги, он уверенно идёт по земле напрямик, между двумя Белыми домами. Один из них как раз является обителью Торго и я смотрю с тоской в окна, желая увидеть напоследок хоть кого-то. И когда он скрывается за нашими спинами я и вовсе отчаиваюсь, но мои надежды оправдываются самым немыслимым образом.

От главного входа слышны шлёпающие по лужам шаги. Я оборачиваюсь и сквозь моросящую пелену вижу бегущую к нам Ирриль. В домашней одежде она подбегает ко мне и успевает сунуть в руки тугой маленький мешочек.

- Мазь от ран, Лекс. Возьми. И вернись, - шепчет она и сквозь повязку на глазах я не понимаю, плачет она или просто потоки дождя уже насквозь её промочили.

- Ирриль! Сгинь, - грозно рявкает Брадр.

И девушка убегает прежде, чем слова благодарности слетают с моих губ. Сам же Брадр сердится и ворчит что-то про молодых женщин, спугивающих удачу. И собственно, это оказались единственные слова, которые я от него услышал во время нашего до ужаса долгого подъёма.

И вот серьёзно. Я давно так много не ходил...

Пологий склон постепенно становился всё круче и я радовался, что он хотя бы состоит в основном из каменистой почвы. На ней ботинки местных держали лучше, чем на обычной земле, на которой я тут же заскользил, стоило только ступить. Впредь пришлось выискивать участки с травой или прыгать с одного камня на другой, потому что покатиться кубарем вниз совсем не хотелось.

По ощущениям, именно этого и добивался Брадр. В противовес мне идущий по опасному и мокрому склону легко и небрежно, будто специально выбирая тропу покруче и поизломистее. Раз за разом он уходил вперёд и спокойно дожидался, когда я дойду до него. И сокращая расстояние под его ироничным взглядом, я не получал в ответ ничего, ни шутки, ни поддержки, ни оскорблений. Он просто молча разворачивался и шёл дальше в комфортном для себя темпе. Спустя где-то полтора часа такое его поведение начало поднаедать, а потом и вовсе раздражать. Ни слова, ни хмыка, лучше бы "цекал", вот ей богу!

Когда же воздух стал холоднее, а видимость ухудшилась настолько, что дальше двадцати метров ничего нельзя было разглядеть, я запоздало понял, что мы зашли в облако. Дышится тяжело и останавливаясь перевести дух, я вижу, что находящийся впереди Брадр опирается на широкий камень. Вообще камни и валуны встречаются ощутимо чаще, да и сами места стали гористее, но предположить, как высоко мы поднялись я не рискую. Была бы видимость лучше, тогда да, а так, только впустую гадать.

Подойдя поближе, я наблюдаю, что сын Торго наклонился к естественной выемке в камне и пьёт оттуда воду. Найдя такую же, я прислоняюсь губами к холоднющей воде и, после пары глотков мне легчает. Дыхание постепенно выравнивается.

- Ничего не видно, - зачем-то говорю вслух и Брадр поднимает голову и смотрит на меня из под капюшона, как на душевнобольного.

Бровь поднята, губы кривятся, взгляд немного презрительный. Я что же, сказал что-то не то? Или что-то банальное? Может у них в принципе нельзя говорить во время пути?

Так или иначе, выяснить это у меня не получается, так-как Брадр вновь берёт с места в карьер и я со вздохом стартую следом. И чем дальше, тем чаще приходится использовать для передвижения не только ноги, но и руки. Теперь наша тропка представляет из себя не спокойный подъём вверх по высеченными природой и вытоптанными местными ступенькам, а извилистый и ломанный путь между острыми скалами, где каждый неверный шаг может отправить тебя вниз.

Если бы не плотные перчатки, идущие в комплекте с курткой, я бы уже давным давно разодрал руки в кровь и свалился. А падать не хочется ровно настолько, насколько не хочется смотреть вниз. Прошли мы уже много. И забрались высоко. И вообще я стараюсь радоваться, что облачный туман скрывает от меня землю, ибо высоты с самого детства побаиваюсь.

И потому я просто иду, иду и иду, и снова иду, карабкаясь вверх и ориентируясь по могучей спине Брадра. И когда ноги от пройденного расстояния невыносимо ноют, мы наконец останавливаемся. Упав недалеко от стоявшего Брадра, я через боль разминаю икры и бёдра. Делаю это небрежно, дабы не показать виду, что я устал, но сын Торго будто и вовсе не меня не смотрит.

Он глядит в сумрачную серую даль, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь, то ли что-то про себя решая. По нему и не сказать, что он как-то устал или запыхался. Выглядит также, как и три с лишним часа назад. Или четыре.., или пять? Без телефона я понятия не имею, сколько именно мы прошли. В облачном тумане чувство времени просто напросто растворилось.

- Ну что, идём? - набираюсь наглости и говорю ему в спину, на что получаю ироничный хмык.

Распознал, видать, мою браваду. Ему ли не заметить, что в лазанье по горным тропам я полнейший профан. Или слабосилок, если говорить языком местных.

- Ждём, - говорит он первое слово за весь наш долгий подъём.

Но вот чего ждём? Кого? Зачем? Этого я так и не понимаю, пока не поднимаюсь и не встаю рядом с Брадром. Ведь с его позиции я вижу, как среди серого марева начинают постепенно образовываться прорехи. Дующий в лицо ветерок усиливается и ненавистная туча сползает с гор, открывая удивительнейший вид.

Во всей своей жизни я не наблюдал таких гористых красот. Даже когда в Кавказских горах отдыхали, даже когда на севера по работе ездил, такого я никогда не встречал. Мы стоим с Брадром на вершине горы и перед нами простирается восхитительная долина. Почти сказочная, изрезанная острейшими и направленными в одну сторону своими пиками, странными скалами. Вышедшее из облаков солнце освещает их и, подчёркнутые его лучами на фоне голубого неба, они становятся ещё более острыми и контрастными.

Вид ошеломляет. Почти пугает, потому что мне очень сложно представить, благодаря какой силе горная порода приняла столь причудливую и однонаправленную форму. Воображение рисует варианты то невероятно долгого и разрушительного по воздействию ледника, то всевозможную сейсмическую активность, а то и вовсе какую-то техногенную катастрофу. В любом случае, произошло это явно давно, так как скалы поросли кустами, мхом и мелкой травой, сияющей под солнцем насыщенно зелёным светом.

Любоваться этим видом хочется вечно, но внезапно ключ на груди дёргается вправо и я резко поворачиваю голову. Натыкаюсь на задумчивый взгляд Брадра и мы долго смотрим друг на друга. Постепенно дрожание утихает и Брадр отворачивается, кивая в даль.

- Идём, - произносит он и всё последующее время я занят тем, что стараюсь не споткнуться и не полететь под горку вниз, где виднеются острые камни.

Дальнейший путь петляет многочисленными поворотами, ибо приходится обходить огромные валуны и целые блоки пород. Будто игрушки, они щедро раскиданы на всём протяжении крутого склона и кое-где громоздятся друг на друге. Возможная техногенность произошедшего здесь катаклизма всё более явно о себе намекает, так-как порода изобилует различными оттенками. Здесь во множестве встречаются и тёмно-красные, и чёрные, и сероватые и даже белые глыбы. Пока что это действительно выглядит так, что какой-то великан смешал разноцветные камушки и разбросал их по земле. Хотя, не зная состава минералов, я не могу с уверенностью судить, из одного они места или нет.

Вскоре валуны сменяются на чёрные и в них я нет-нет, но начинаю распознавать вулканическое стекло. И вот опять же, нигде и никогда я не встречал не то что в живую, а даже в интернете такой феномен, чтобы целые скалы состояли из цельного, мать его, обсидиана. Хотя может быть это такой базальт? Проверить бы... Но вот подходить и откалывать кусочек от блестящей на солнце скалы, сил особых не остаётся.

Ведь Бадр прёт, будто в пятую точку ужаленный и по итогу остановился лишь два раза.

На первом привале он снимает мешок и достаёт жёлтый брикет. Спокойно прислоняется к скале и начинает быстро жевать его запивая водой из баклахи. Я же , глядя на такую очевидную демонстрацию, отворачиваюсь и отхожу справить нужду. И долго мучаюсь со множеством пуговок и завязок, любезно подтянутых местными портными ещё в процессе примерок.

О том, как стянуть это всё обратно, я стараюсь не думать.

Лишь одно занимает мой ум — как сходить в туалет за большим валуном, держась за кустик в попытке не улететь по крутому склону вниз. И это такое себе развлечение, конечно. Всё бы отдал сейчас за нормальный туалет, пусть даже и местный, который мало чем отличался от хороших деревенских аналогов. На нём хотя бы сидеть можно было.

Так или иначе с помощью местного лопуха и такой-то матери, я справляюсь и решаю вернуться, но голод меня всё же догоняет. Тайком от Брадра открыв дверь, я захожу в своё таинственное пространство и уже в спокойной обстановке, никуда не торопясь, принимаюсь разбирать свой скарб.

Сперва собираю раскиданные по полу отмычки, а после, используя каменную серую лавку в качестве стола, раскладываю всю еду по кучкам и... Меня переполняет чувство, сродни шоку, наравне с восторгом, когда я извлекаю пять баклах-буллек, оставшихся такими же ледяными, какими они были в подвалах.

Получается, когда я снаружи, время для них здесь тоже останавливается! Ровно как и для меня время внешнее, когда я здесь!

Уже по новому я осматриваю серые стены своего пространства, отогревая одну из баклах между бёдрами. Потихоньку она оттаивает, наводя меня на мысли, что если я здесь, то тут для меня время течёт. Или всё таки нет? По каким вообще законам действует это место? И что именно оно из себя представляет? Ответов не было, но одно я чётко подмечаю - здесь стало ощутимо светлее.

Отогрев воду, поев супового брикета и умывшись, я возвращаюсь обратно к Брадру, удивляя его тем, что уже успел перекусить. Второй же привал у нас случается уже под самый вечер, когда солнечный диск закатывается за горизонт, а звёзды постепенно раздувают свои огоньки на небе.

По тому, как наскоро Брадр ест и пьёт, я понимаю, что останавливаться на ночлег он не намерен. Словно решил меня измором взять, изверг. И вот уж не знаю, по привычке он действует или из принципа. За всю дорогу, как он мне нормального слово не сказал, так и я ему ни одну жалобу не предоставил. Может он ждёт, когда я умолять его начну? Ну уж нет! Такой радости я ему не дам.

Вновь отбрехавшись справлением нужды, я захожу в своё пространство и отбрасываю рюкзак в сторону. Блаженно ложусь на пол и выдыхаю. Кааак же хорошо лежать. Ноги болят, спина отваливается, но здесь и сейчас я могу отдохнуть.

А вообще минуточку.

Раз время снаружи не идёт, я же в принципе могу отдохнуть столько, сколько душе угодно!

От этой элементарной истины я даже подскакиваю. Вот я тупое бревно. Что мне в голову ударило с Брадром в выносливости соревноваться? Как есть мозги на том перевале оттоптал. Я же запросто могу отлежаться и отоспаться! Запасов много. Мы явно идём тем самым «лихим» темпом, о котором говорил Грунгор, а значит за день туда дойдём и за день обратно вернёмся.

Душевный подъём настолько силён, что я встаю и решаю размяться. Натруженное тело тянется, ноет, болит, но потом я награждаю его порцией сухоляпок — аналогов наших галет. Жую довольно и ложатся они так чётко, что от прилива сил я даже решаюсь немного прогуляться по своей обители.

Очень уж интересно посмотреть, что случилось там, в моём мире.

Идя по длинному коридору, я внимательно смотрю, не появилась ли за время моего отсутствия в какой-нибудь из дверей замочной скважины, но нет. Везде такой же монолит. И дверей также двадцать шесть, ничего не прибавилось. Разве что действительно стало поярче и посвежее. Сероватая дымка ещё присутствует, но вижу я теперь дальше обычного. Только потолок до сих пор непроглядно чёрный, но это мелочи.

И дойдя до двери, ведущий в мой мир, я замираю.

Во первых, вокруг косяка и правда имеются надписи, но не на русском и даже не на английском, а такие же иероглифические, как и на всех остальных. Здесь они похожи то ли на Египетские, то ли на Шумерские.., хотя смысл гадать? Один хрен я их понять не могу.

Во вторых, из картины-окна исходит совершенно иной свет, чем я запомнил с самого начала. С неясной тревогой подхожу к нему и вижу, что там и в помине нет ни преследователей, ни висящей в воздухе пули. Там за окном глубокая зимняя ночь и лишь одинокий фонарь на той же самой улочке подсвечивает замершие в воздухе снежинки.

И не только снежинки.

- Таааак, бл*ть... - не удерживаюсь от ругательства, так-как в свет фонаря попадает висящая на вбитом в стену гвоздике кепу.

И всё бы ничего, висит и висит. Может потерял кто.

Но дело в том, что это та самая кепа, которая была на голове у стрелявшего в меня человека. А также в ней сверху заткнута и торчит то ли записка, то ли визитка. Она прям совсем рядом, в двух шагах, но я долго думаю, прежде чем решиться.

Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. И хочется и колется. А вдруг там снайпер? А вдруг засада? Но зачем визитка? И почему кепи так странно выглядит? Она что, прострелена? Вроде бы да. Отсюда не особо видно. Ладно, к чёрту!

Была не была.

И прежде чем сомнения меня окончательно не съели, я дёргаю ручку, делая два шага вперёд, хватаю кепи и бегом назад, в спасительный контур входа. Дверь закрывается, а моё бешено стучащее сердце готово выпрыгнуть из груди.

Фууувх. Тихо-тихо, Алексей. Ты живой. Никто тебя не застрелил. Всё нормально. Всё быстро успел сделать. Даже воздух родины не вдохнул, на одном выдохе успел - Успокаиваю я сам себя, при этом отслеживая, что кепи и правда прострелена.

Пулевое в затылок. Капли крови внутри.

С неприятными чувствами бросаю головной убор к порогу и стараюсь всё своё внимание перевести на визитку. И увиденное на ней интригует.

На чёрном глянце с обратной стороны телефонный номер, а под ним одно единственное предложение. «Решу все ваши проблемы. М.»

- А вот это уже интересно, - тяну вслух и голос мой самую малость дрожит. Усталость, стресс и недосып сказываются и потому я принимаю стратегически верное и правильное решение. - Так. Сперва посплю, а там подумаю.

И с этими мыслями я отправляюсь спать, надеясь, что плащ послужит каким-никаким, но толковым матрасом. А если уж выдастся шанс, то однажды надо притащить сюда кровать. И шкаф. И сортир. Это прям обязательно...

Интерлюдия.

- Босс. Датчик движения показал активность. Кажется это он, - звучат тихие слова из маленькой комнатки, где горит тусклая лампочка.

- Ну так и не смотри пока на экраны, дорогой, - более ласковый голос раздаётся из комнаты, где света нет вовсе. - У носителей ключей нездоровая чуйка. Могут заметить.

- Понял. Тогда что прикажете? - в тихом голосе сидящего у мониторов молодого человека звучат нервные нотки и можно подумать, что сидящего в темноте этот собеседник побаивается.

- Коленька, ну ты там сканворды поотгадывай, или ютуб посмотри. Чем ты привык стресс на работе снимать? - также ласково предлагает из темноты добрый голос и к нему примешивается чьё-то придушенное мычание. - Чу-чу-чу. А вот тебе ничего говорить не надо. Кроме ответов на вопросы, которые я тебе задал. Ну же, дорогой, расскажи и всё закончится быстро.

В ответ слышен полный боли стон, переходящий в хрип. Николай в своей маленькой комнатке чиркает зажигалкой и в долгую затягивается. Чтобы снять стресс он на работе курит и внушительная гора из бычков в его пепельнице говорит о многом. Датчик движения перестал пищать почти сразу же, но одетый в свитер и обычные домашние штаны молодой человек сперва докуривает сигарету и только потом берётся за просмотр записи. Судя по всему и нынешняя ночь обещает быть долгой и бессонной.

Глава 8

Из всех путей выбирай самый смелый.

Кажется это была одна из самых лучших ночей за последнее время.

Подстелив под себя плащ мехом наружу, я лёг на каменную лавку в одежде и отрубился почти сразу же, стоило только принять горизонтальное положение. До комнаты народа Гуо идти не стал. Улёгся в той, которая вела в мой мир. И сон мой оказался на удивление глубоким и долгим, без всяких сновидений. Как засыпал с мыслями о том, что слишком уж беспечно вот так ложиться в неизведанном и странном месте, так с ними и проснулся.

И в полудрёме я продолжал их вяло обмозговывать, не желая подниматься. Приятный полумрак пространства тоже не способствовал пробуждению и, наверное впервые в жизни, я позволил себе никуда не спешить. А ведь серьёзно, у меня же ни дня без суеты не было. То колледж, то подработки, то стажировка и последующая работа с постоянной долбёжкой начальства про взятие доп-смен и экстренные выезды на установку в законные выходные.

Да и дома посидеть особо не удавалось. У Михи постоянно какая-то движня, либо пацаны, либо «я телочку приглашу, свали куда-нибудь». Приходилось в цех к вечно дежурившему дяде Толику стучаться, а там и работа, только руку протянуть.

Не жизнь, а треш, в котором времени не то что на отдых, даже на подумать нет.

А здесь тихо. Здесь спокойно...

Кутаясь в мех, я забираюсь пальцами в потайной кожаный кармашек и достаю ту самую визитку. В сумраке пространства белые цифры отчётливо видны и всё тот же загадочный мистер М. предлагает решить все мои проблемы. А то, что они у меня однозначно есть, это и к гадалке не ходи. Я уж и не говорю про то, что мне за прогулы втык на работе дадут и Миха из-за отсутствия в доме жратвы взбеленится. У меня проблемы явно покрупнее, раз за ключ меня были готовы убить.

Может всё таки отозваться на предложение этого неизвестного мистера М.?

Хммм.

Пожалуй нет.

С чего я вообще решил, что застреливший моего обидчика и для меня самого окажется другом? Так рисковать нельзя. Уж лучше сперва новый, открытый для себя мир разведаю и в доверие к местным вотрусь, чтобы имелся хоть какой-нибудь путь к отступлению, а после уже проблемки в своём мире порешаю.

Ну а вообще.., ладно. Стоит признать, мне пока просто ссыкотно выходить. На рывок решился, а на большее пока не. Лучше к Брадру пойду, он меня там, наверное, заждался.

И только когда встаю, позевывая, и от души потягиваясь, до меня доходит, что выйду я к Брадру почти в тот же момент, в который и ушёл. Время то снаружи не идёт, пока я здесь. Хе-хееех, вот ведь чудо! Ох мне бы такой ключик раньше. Я бы и курсовые вовремя успел сделать, и на работе ремонт и вёрстку в срок бы заканчивал. Не жизнь была бы, а сказка.

Хотя сейчас она именно такая.

К двери народа Гуо я подхожу почти приплясывая, предварительно, конечно, подкрепившись сухим супом из запасов. С собой беру только ломтик вяленого мяса и одну из баклах, вода в которых за время моего пребывания в пространстве успели оттаять. А то во время пути сушняк донимает, но открывать дверь прямо рядом с Брадром совсем не хочется. Всё таки странный он и ключ на него тревожно реагирует. Надо бы мне с этим вождём-полувождём поговорить, а то не дело. Мне же доверие выстраивать надо.

Выйдя в ту же вечернюю прохладу, я убеждаюсь, что время здесь действительно было остановлено. Брадр всё также доедает свой паёк и в надвигающихся сумерках смотрит на меня крайне подозрительно.

- Ну что, пойдём? - предлагаю ему с улыбкой и реакция его странная.

Он отряхивает руки, подходит ко мне близко и грозно нависает. Глядит пристально, тянет носом, словно принюхивается и в долгую задумчиво хмыкает.

Ключ на моей груди снова подрагивает и я делаю шаг назад.

- Что такое, Брадр? - спрашиваю у него и получаю короткое.

- Хмхх. Забудь.

Свою котомку он закидывает и приторачивает поверх плаща, вновь набирая лихой темп. По склону он чуть ли не спрыгивает и мне приходится не отставать. Согласен, пока ещё светло и правда лучше двигаться, но если Брадр собирается идти ещё и ночью, то у меня на этот счёт большие сомнения. Не знаю, как он, но даже под светом многочисленных звёзд я всё равно рискую оступиться.

- Послушай, Брадр, - не выдерживаю я, когда на крутом подъёме приходится карабкаться чуть-ли не на ощупь. - Я не вижу, как ты. Не смогу идти ночью.

- Скоро поднимется Ульгон, - звучит наверху его голос.

Подтягивая себя на широкую площадку между двумя выступами, я перевожу дух, в попытке понять, о каком именно Ульгоне он говорит. И когда под светом многочисленных звёзд Брадр указывает на восходящий из-за гор огромный желтоватый диск, до меня доходит. Ульгон, это луна. Просто в интегрированном в меня переводчике оно значится как имя, а не определение. Ох и намудрили же местные, а мне теперь для себя разбирать. Может быть и звёзды для них не звёзды и у каждой есть своё имя?

Увы, об этом спросить не удаётся.

Не дожидаясь, пока ночное светило поднимется достаточно высоко, Брадр без слов и призывов просто идёт вперёд. Его выносливости я могу только позавидовать, ведь в отличие от меня он на ногах уже... сколько? Сутки? Двое? Он же ведь ещё с похода за рудой шёл и за всё время, пока он был в поселении, я его спящим не видел. И вот не думаю, что у местных есть способность высыпаться впрок. Тогда зачем он так торопится? Хочет до бури успеть, чтобы меня не тащить?

Вопросы без ответов уже порядком поднадоели и я пробую целиком и полностью погрузиться в процесс подъёмов и спусков..., подъёмов и спусков... Бесконечных подъёмов и бесконечных, мать их, спусков. Спустя долгое время я настолько задалбываюсь этим монотонным и напряжённым процессом, что мне уже становится наплевать на всё — и на прекрасные звёзды, и на огромную, раза в два больше нашей, луну.

Усталость снова начинает накапливаться и, когда Ульган, или Ульгон, или вообще Ульгун проходит половину своего пути, я не замечаю остановки Брадра и просто врезаюсь лицом в его спину.

- Тишкни, - говорит он серьёзно, медленно отводя плащ в сторону.

И в этом моменте я осознаю, что мой ключ на груди ощутимо трепещет. Опасность? Но где?! От Брадра? Судя по его стойке, вряд ли. Он напряжён и смотрит вдаль, где на залитом серебряным светом участке виднеются неясные тени.

Мы как раз на пике очередного подъёма и с этой наклонённой на сторону скалы отчётливо видны плоскости всех следующих. Уж не знаю, зачем он выбирает маршрут прямиком по ним, а не по изломам и трещинам у их подножий, но явно не по причине боязни замочить ноги в мелких ручьях.

- Сюда, - командует он тихо, утаскивая меня за собой.

И перед тем как спуститься в лаз между двумя камнями, я замечаю, что тени на соседней скале начинают двигаться. Значит это была не игра лунного света с кустами и камнями. Что-то живое ждало нас впереди и мы вовремя убрались.

- Кто там был, Брадр? - спрашиваю у своего проводника, когда мы протискиваемся в тесное каменное пространство, где с трудом, но всё же могут уместиться два человека.

Вместо ответа я слышу снаружи протяжный высокий крик и клёкот. Из узкого лаза видно, как нечто внушительное пролетает в том месте, где мы недавно стояли. Когти шуршат по камню и вновь прозвучавший крик поддерживают десятки других, точно таких же. Становится жутко настолько, что адреналин в кровь выбрасывается. Зубы стучат, дыхание сбивается, а сам я тянусь к рюкзаку, чтобы держать ингалятор поближе. А то мало ли что. Я и так изрядно натрудил свои лёгкие.

И в противовес мне, буквально олицетворением равнодушия, оказывается сидящий напротив меня Брадр. Он спокоен, как Будда, разве что только не улыбается. Смотрит на меня и на вопрошающий взгляд всё таки снисходит и отвечает.

- Виванчи.

Вот оно что. Это прям, конечно, многое объясняет... А если серьёзно, то вот нисколечко! Да, я слышал от местных это название, но что это за твари, на сколько опасны и какой беды от них ждать, об этом я не в курсе. Уверен, все вопросы у меня на лице написаны, но Брадр не спешит с пояснениями. Придётся самому узнавать.

- И что нам теперь. Ждать? - спрашиваю у воина и с уст его звучит простое и короткое.

- Ждать.

И снова молчанка.

Пауза длится, и длится и изредка её покой разбивают крики беснующихся снаружи Виванчи. Спустя пару минут скучно становится до невероятия. Телефон разряжен и ничего из скачанного не почитаешь. Наш лаз достаточно узкий и изломистый, чтобы на местных чудищ полюбоваться, а мой собеседник.., мне кажется, скалу за его спиной разговорить проще, но я рискую попробовать.

- Брадр, скажи, почему ты всю дорогу молчишь? - садясь поудобнее, задаю свой вопрос.

Первые десять секунд он продолжает играть "пленника на допросе", но из нашего убежища ему деться некуда. И потому, хоть и нехотя, он отвечает.

- Не принято путь забалтывать. Удачу можно спугнуть.

- Но сейчас то мы не на пути. Никуда не идём. Можно и поговорить? - предлагаю осторожно.

Не то чтобы мне по душе такие скомканные беседы, но просто реально скучно вот так сидеть. Тем более я выспался, на стрессе и на болтовню тянет.

- О чём говорить с тобой, колдун? - иронично выдаёт Брадр.

- Расскажи о себе, о своём народе, о земле на которой вы живёте, - подхожу я с самой беспроигрышной темой и могучий воин передо мной, честь и гордость народа Гуо хмыкает и всё-таки ведётся.

- Я воин, добытчик и защитник, колдун. Брадр, сын Торго, внук Драгра, правнук Джоргорга и великой Гринль, чьи предки пришли с Белых Гор.., - начинает он свой странный рассказ.

Странный потому, что тоном своим он будто пытается мне что-то доказать, или вменить. Жёстко, сурово, делая акценты на том, сколько достойных событий совершил его народ в прошлом. И мне не ясно, это бахвальство в его речах или просто такая манера повествования. В любом случае, я узнаю много интересного об их жизни и укладе.

К примеру, я узнал, что их народ не единственный и есть и другие, раскинутые по всей оси континента. Он прямо так и сказал, «Оси» и что именно он имел под этим в виду, я так и не понял. Но зато получил целый список названий других народов, среди которых народ Гуо, естественно, самый умелый и сильный.

Спорить я с Брадром не решаюсь и только киваю, демонстрируя увлечение диалогом. И он говорит и говорит, без умолку. О большом переходе, о нашествии Грабров, о каменном дожде и о великом пришествии солёной воды. Рассказал он мне также о сражениях, что вспыхивали между народами и о Примирителе, спустившимся с Белых Гор. Именно он навёл порядок по всем землям и во всех народах, кроме тех, кто ушёл за Переморские пустоши, неся за собой имя Мушабатов.

Всё это я впитываю с интересом и если бы возникла хотя бы пауза в нескончаемом монологе Брадра, я бы задал уйму вопросов. Новый мир интриговал круче любой книги, круче любого рассказа. И даже страх перед опасностями постепенно отходил не второй план, ведь я всегда могу использовать Ключ и уйти в своё убежище.

В какой-то момент в нашем каменном логове Брадр замолкает. На мой порыв спросить хоть что-то, он властно поднимает руку. Приходится молчать... Снаружи тихо и, следуя его команде, я медленно лезу наверх. При этом мысли в голову лезут самые скверные. Чего это он меня первого отправил? Проверить, есть ли там твари, или нет? Вот уж, конечно, жест гостеприимства...

Жертвовать своей головой я не хочу, поэтому на пару секунд останавливаюсь, снимаю цепочку с шеи и на всякий случай наматываю её сразу на запястье. Теперь ключ всегда под рукой и я в любой момент могу открыть дверь. Почему я раньше так не подстраховался, не знаю. Мозги продул, наверное.

По итогу мне везёт и никто моей башкой попировать не решает. На нашей залитой лунным светом скале никого нет. Вокруг тоже ни единой души. Словно и не скрежетали по камням когти таинственных виванчей и их крики не оглашали долину.

- Вперёд. Быстрее, - командует вылезший из пролаза Брадр и мы вновь стартуем вниз, чтобы всё также подняться вверх.

Да ужж. Опять вверх-вниз, вашуж мать. Ничего не меняется...

Ну а с другой стороны, на что я наделся? С высоты я прекрасно видел, что вся долина усеяна такими однотипными скалами. И единственная разница среди этих скал, что где-то они повыше, а где-то пониже. Ну и в расщелинах местная флора изобилует своим разнообразием. К тому же, после захода солнца, некоторые цветки и листочки в том числе начали светиться всеми цветами радуги, привлекая внимание. Если бы не Брадр, я бы присел их посмотреть, так-как от подкрадывающейся усталости под ноги гляжу чаще, чем в небо.

Как результат, первую, едва заметную полоску грядущего рассвета я замечаю далеко не сразу. А вот Брадр останавливается при виде неё, достаёт из ножен меч и произносит короткую то ли молитву, то ли приветствие.

- Улло из дня во сто дней идущее путь освети мой.

И по словарю местных я даже припоминанию, что этим именем они называют небесное светило. По крайней мере, именно это они говорили, когда поднимали вверх голову и глядели на солнце.

Вообще удивительно, сколь быстро наступило утро. Шагая всю ночь без продыха, я уже чувствую себя таким же вымотанным, как и в самом начале. Словно я и не спал вовсе в своём убежище, читеря самым бессовестным образом. И если мне, выспавшемуся, так нехорошо, то про состояние Брадра мне и подумать страшно. Хотя по нему и не скажешь, что он не спал уже... Три дня?

Я реально сбился со счёта, ведь в этом мире вроде сутки немного длиннее, чем у нас. На три часа, может на четыре... В следующий раз нужно хорошо зарядить телефон, чтобы засечь и проверить.

И не успеваю я продумать весь свой план по подсчёту местного времени, как Брадр лихо спускается по крутому склону и останавливается между двумя высокими обломками.

- Мы близко, - говорит он сокровенное и с тяжёлым выдохом идёт вперёд.

А у меня внутри одновременно и подъём и упадок. Я рад, что мы почти добрались и вместе с этим тело очень хочет лечь и полежать.

А в прочем. . .

Какого хрена я терплю? Мне что, десять лет и мыс Брадром играем, кто первый сдастся?

Ключ уже в руке и, заведя его за спину, я виртуозно открываю дверь и шагаю назад. Теперь даже если Брадр что-то и почует, на выходе я буду идти в том же направлении, в котором и шёл до этого!

И вот какое же блаженство, когда можно вот так, без всяких нервов взять и дать себе отдыха в любой момент. Стелю себе плащ прямо на полу и позволяю себе разлечься, от души вправляя спину. Ногу в сторону рааааз, другую ногу в сторону дваааа. Поясница ноет, задница ноет, но после становится так хорошо, что я просто зеваю и позволяю себе поспать пять минуточек... Или двадцать минуточек... Или пару часиков.

Времени здесь нет и мне даже не по чему сориентироваться, кроме как по бурчащему животу. Его требования я утоляю припасами местных, передвинув свою подстилку поближе к лавке. С неё-то я и снимаю съестное, закинув ногу на ногу. Сперва ем ляпки, потом сушёные ягоды/фрукты, а следом и мясо с супом. После ночного похода аппетит бешеный и вот когда он полностью утолён.., я ещё немного лежу.

Чёрт, кажется в душе я тот ещё гедонист!

Но в целом мне нравится такой подход к жизни. Ещё бы скука не одолевала, вообще прекрасно бы было. Да только она то меня наружу и подталкивает. Она и ещё интерес, ведь Обитель Предков явно должна представлять из себя что-то достойное.

И если сперва я фантазирую в что-то похожее на холм, заставленный камнями-обелисками, то реальное место превосходит все, даже самые смелые мои ожидания.

- И это и есть Обитель Предков? - восхищаюсь я, глядя на открывшийся мне вид.

Всего лишь несколько поворотов между камнями отделяли нас перед немыслимым и удивительным остовом белого, упавшего некогда прямо на землю, прямиком на гористую местность, огромного белоснежного сооружения. И о том, что оно именно упало, не возникает и капли сомнений. Хоть это и случилось давно и камни успели обветриться и порости мхом, они до сих пор хранят следы обрушившейся на них катастрофы.

От увиденного мне хочется присвистнуть, но я сдерживаюсь. Всё же Брадр почтенно молчит, так что вдруг будет оскорбительным повышать здесь голос. Святое место, всё таки. Но чем ближе мы подходим, тем сложнее мне удерживать восхищённые вздохи. Ведь сделано это сооружение из точно таких же блоков, из которых созданы цилиндры-дома народа Гуо. Вполне может быть, что это именно та самая часть высоченного здания, которая в расцвет былой цивилизации находилась наверху.

По крайней мере её размер вполне походит по диаметру расположенных у реки Белых Домов-цилиндров. К сожалению, основания не видно, так-как именно эта часть ушла глубоко в землю и местами рассыпалась на полигональные фрагменты, но зато вееерхняя часть... Вот она-то полностью цела и мозаичный белый купол её сияет в лучах утреннего солнца.

- Нам туда, - указывает Брадр наверх, в сторону треугольного прохода.

И путь до него, вроде не долгий, оказывается в разы длиннее и труднее, чем мне показалось в начале. Обман зрения сделал своё дело и вблизи осколок былой цивилизации оказался ещё больше и ещё грандиознее. Треугольный проём раза в два крупнее, чем у Белых домов и мы идём по нему в тишине, посылая вперёд только эхо наших шагов.

Освещение тут такое же, как и в домах Гуо. Белые камни прекрасно передают и распределяют попадающие в центральный вход лучи, но чем дальше мы продвигаемся, тем свет становится тусклее. В какой-то момент мы доходим до перекрёстка и Брадр уверенно поворачивает вправо.., а потом на следующем влево. И потом снова налево, потому направо, направо, налево, направо...

На десятом повороте моя голова идёт кругом и я бросаю считать. Лабиринт тут мудрёный и обратно я вряд ли без помощи Брадра выберусь. И тут ничего не сказать, хорошую могилку предки народа Гуо выбрали. Да таком склепу любой олигарх моего мира позавидовал бы.

И пока мы молча идём, я в тускло освещённых коридорах пробую рассмотреть потолки и стены. Потому что они интересные. На них символы и узоры в виде линий, заканчивающихся либо кругами, либо глазами. Кажется, будто узор точно также набран идеально подогнанными плитами и скорее всего, так оно и есть. Хотя в одном месте я заметил, что вместо белого треугольного кусочка в центре круга/глаза что-то мерцает. Стекло? Или просто выщербина? Всё таки здесь слишком тускло, не разобрать.

Но зато за очередным поворотом я вижу, что выход на дальнем конце коридора отличнейшим образом освещён. Иду к нему на возвышенных чувствах, не замечая слабое шевеление в руке. И когда ступаю за порог треугольного проёма, я замедляю шаг и застываю с открытым ртом.

Это не гробница...

Совершенно точно, это не гробница и не Обитель Предков народа Гуо...

Ведь это самая, что ни на есть, СОКРОВИЩНИЦА!

Золото, золото, золото, золото! Оно везде, буквально везде разбросано вдоль стен круглой комнаты, в которую ведут пять точно таких же коридоров.

И взгляд мой метается от одной кучи к другой, от чаш с камнями, до странных пластин, инкрустированных слоистой, будто бы даже дамасской сталью. Я смотрю на огромные обручи, на браслеты, на шары и причудливые статуэтки, с красными, зелёными, голубыми вставками. Всё это настолько выбивает меня из чувства реальности, что я совершенно не замечаю настойчивое шевеление в руке. А когда замечаю, становится слишком поздно.

За спиной шуршит вынимаемая из ножен сталь.

Я оглядываюсь и моё лицо короткой вспышкой дёргаёт в сторону. Нос и скула взрываются болью и я зажимаю левой рукой порез, полученный взмахом меча Брадра. Следом же он от души пинает меня сапогом в живот и я лечу через всю комнату, с грохотом падая в золотую утварь.

Бооольно....

Как же бооольнооо!

В попытке подняться, я кашляю сквозь всхлипы и непроизвольные слёзы, и у меня ничего не получается. Грудь болит. Живот болит. Под ладонью кровь и я слышу слова Брадра, звучащие в этом помещение издевательски.

- Я Брадр. Сын Торго. Защитник Народа Гуо. И теперь это твоя могила, колдун, для таких же как ты. И никогда она не даст покинуть её тем, кто тронул её сокровища.

По его шагам я не понимаю, уходит он или наоборот приближается, чтобы добить. Лёжа в груде золота я всё никак не могу подняться. И единственное, что мне по силам сделать, так это прислонить безумно дрожащий ключ к белому полу и повернуть. И как только он поворачивается, послушная дверь открывается прямо передо мной в полу, засасывая и меня, и часть грохочущих друг о друга сокровищ.

Последнее же, что я слышу перед падением в чёрную пустоту, это полный злости, отчаяния и проклятий крик предавшего меня Брадра. И это обидно слышать. Это больно до жути. Зачем, ну зачем? Мы ведь почти нормально пообщались...

Глава 9

Месть — блюдо, которое подаётся единожды.

Мужчины не плачут.

Звучит ужасно, но сейчас за это идиотское правило я всеми силами стараюсь удержаться. Но это сложно. Особенно, когда у тебя на пол-лица длинный кровоточащий порез. Но это, чёрт возьми, нужно, потому что попадающие в рану слёзы заставляют её щипать особенно сильно, сколь бы сильно я не прижимаю края.

Вот жеж падла, этот Брадр! Выходит с самого начал он хотел меня прикончить?!

А я и сам дурак! Уши развесил, поверил и попёрся с ним чёрте-куда. А ведь ключ мне явно намекал на опасность! Ведь он не дрожал при встрече с людьми Торго, не дрожал, при наступлении бури, даже когда Ирриль на меня гневалась он был неподвижен.

А это значит что, тупая моя башка? Верно!

На опасность жизни он заточен!

И только на неё.

И я полнейший дебил, что этого раньше не понял.

Облизнув губы, я чувствую на них металлический привкус. Кровь не унимается и нужно что-то срочно делать. Заставляя себя подняться с пола, я тяжело сажусь на задницу и подползаю к стенке, постоянно при этом задевая заброшенные вместе со мной сокровища. Если не считать ушибленного об них тела, упал я удачно. Законы гравитации при попадании в пространство почти сразу же поменялись и мне не пришлось лететь по темному, направленному вниз, как колодец, коридору. Вообще я даже испугаться этому не успел, когда открыл дверь в полу. Но сейчас понимаю, что на трезвую голову я бы на такой эксперимент не решился.

Прислонившись спиной к стене, я шарю по поясу и нахожу привязанный тугой мешочек, отданный мне Ирриль. И от его наличия мне и тепло и больно. Чёрт возьми, она ведь тоже догадывалась о намерениях брата! Тогда почему не сказала сразу? Почему не предупредила?! Или она не поняла, что он в наглую врёт им? Но как же так?! Они же ведь прекрасно чуют ложь в человеке!

В смешанных чувствах, одной рукой и не без помощи зубов, я развязываю тугой узелок и извлекаю из него белую тряпицу и деревянную шкатулочку. Крышка на шкатулке тоже плотная, почти как у мази звёздочка, но и она постепенно поддаётся. В нос бьёт не менее жёсткий травяной запах и, прежде чем мазь наносить, я дотягиваюсь до бутылей с водой и заставляю себя промыть и руки и лицо.

- Аййййхххх ссс*кааа! - скрежещу зубами, ибо больно до одури.

Но получить заражение, это последнее, чего мне хочется. Хотя не удивлюсь, если я его уже получил. Я же везунчик. Да и почти полутора суток не мылся. И конечно же хрен его знает, в какой чистоте держал свой клинок Брадр. Одна надежда на мазь и хотя бы она не подводит.

Вязкая, тягучая, она сразу липнет к коже и именно ей я и слепляю края раны. Более того, она словно подмораживает порез и боль в нём постепенно утихает. Закончив с нанесением, я устало откидываюсь и смотрю на белую тряпицу. При ближайшем рассмотрении она оказывается не цельным полотном, а множеством нарезанных полосок. И сквозь пульсацию крови в голове до меня всё таки доходит их значение.

Беру одну полоску и осторожно прикладываю к замазанному порезу. И моя догадка верна. Ткань идеально ложится и сцепляется с мазью, создавая защиту.

Прям как пластырь.

По крайней мере, ничуть не хуже.

И только после всех этих манипуляций я позволяю себе расслабиться...

Хотя нееет...

Нет-нет-нет, какой, к чёрту, расслабиться?!

Брадр, чтоб его, скотина! Ну вот на кой чёрт он решил от меня избавиться?! Сестру приревновал или куда?! Мр*зь! Сволочь! Не прощу!

Злость подкатывает к сердцу вместе с болью от отбитого живота и рёбер.

Пизд*ц он меня пнул, конечно. Аж лёгкие болят, но это наверное я уже дыхание надорвал от удара о железяки. Жесть как ноют-то. Может рёбра сломал?

Осторожным ощупыванием я нахожу множественные и саднящие от прикосновений ушибы. И чёрт возьми, о чём я вообще думаю?! Я же не врач переломы определять!

Пока сижу, в попытках унять боль и гулко стучащее сердце, стараюсь вспомнить максимум из того, что я знаю о медицине. И единственное, что вспоминается, так это инцидент в детдоме, когда один пацан на гвоздь наступил. По последовательности действий я вроде все правильно сделал - помыл, обработал, заклеил. Кровотечение остановилось, а это главное. А вот от пинка в тело могут быть переломы, ушибы, в худшем случае, разрывы. И тут совсем недалеко до внутреннего воспаления... Вроде бы... В любом случае к больничке мне лучше быть поближе.

Поморщившись, встаю по стенке.

Мне жарко, а значит плащ долой.

Тем более, он кровью по левой стороне пропитался. Даже удивительно, что воду эта шерсть так легко отталкивает, а кровь наоборот впитывает. Хотя, с другой стороны, это вполне логично. Если у животных травма, то шерсть естественным образом слип....

Да блин. Опять башка моя о всякой херне думают! Ууу ссс*ука.

В каком-то странном эмоциональном порыве я подхватываю свой рюкзак и импульсивно его надеваю. В ногах тут же путаются пластины, увесистые украшения, золотая утварь, которые в моменте бесят невероятно. Одну из наиболее бесячих ваз я пинаю, и чуть пальцы о её бок не расплющиваю. Тяжёлая, падла! Ух я бы её...!

Стоп.

Так. Стоп-стоп-стоп. Что-то я разошёлся...

Посреди разбросанных по полу сокровищ я стою и стараюсь медленно и неспешно дышать. Получается плохо. Тело горит и хочется если и не бежать, то вернуться и дать в морду этому выскочке Брадру, посмевшему меня пинать. Вот только как, чем, какими силами? Мысли вокруг этой навязчивой идеи метаются внутри меня, пока я целенаправленно иду по коридору к своей двери. К двери, ведущий в мой родной мир. И сейчас мне как-то глубоко фиолетово и на возможную засаду и на свой внешний вид.

Дверь я чуть ли не с плеча открываю и ночной морозный воздух Москвы проникает в мои лёгкие. Непроизвольно кашляю от его холода и едкости, но в моей решимости такие мелочи меня не останавливает. Передо мной всё тот же проулок и всё тот же фонарь, подсвечивающий падающие снежинки. Ключ на шее висит спокойно, а значит опасности нет и в помине. Хотя даже если бы он и дрожал, меня бы это мало поволновало.

Потому что жар и кипящие во мне эмоции никуда не деваются. Я злюсь и с каждой минутой злость моя становится только сильнее. Так что выход к проезжей части и ловля такси практически проходят мимо моего сознания. Над своей злостью я на краткий миг всплываю, когда пойманный на жест водитель спрашивает, куда ехать.

- Товарная, дом 4, - отвечаю ему, стараясь сдержать раздражение в голосе.

- До Подольска? Две двести пятьдесят будет, брат, - вальяжно отвечает нерусский таксист и я киваю. Вот только глядя на меня через зеркало заднего вида водитель не спешит стартовать. Его явно смущает моя одежда и полоска ткани на лице, иначе бы он не спросил. - Вы что, типа актёр, рэконструктор, дааа?

Дабы ничего лишнего не выдумывать, снова киваю и на всякий случай сразу лезу в рюкзак и достаю кошелёк. Отстёгиваю две с половиной и протягиваю.

- Да. Оплата налом. Телефон сдох, - цежу слова, в надежде что он не заведёт разговорную шарманку, но хрен-то там...

- Оооо, мой племяшка тоже всяким таким увлэкается. На слёты ездит, солдатиков отыгрывает про войнушка там всякое. Баловство, как по мнэ, но лучше уж так, - получив деньги, распевается он соловьём и круто выруливает на дорогу. - Я то ему говорю моих ошибок не совершать. Нравится, делай. Я же и такусую чисто для души, так-то у меня бизнес есть.

- А можно в тишине поехать?! - не выдерживаю я и огрызаюсь, сам себе удивляясь.

Таксист на это снова зыркает в зеркало и спустя минут спрашивает.

- Тяжёлый день, да?

Я с болью трогаю пульсирующую рану под повязкой и хмуро отвечаю.

- Да. Типа того.

- Музыку, брат?

- Джаз.

И дальше мы едем под успокаивающие ритмы рояля и саксофона, которые очень стараются, но так и не могут погасить пожар у меня на душе. На полупустых улицах машина идёт ходко и огни ночного города тоже пробуют отвлечь моё внимание своими переливами, да только и у них не поулчается. Если раньше такой путь меня успокаивал, то теперь каждая выбоина на пути машины, каждый лежачий полицейский меня бесит..., Бесит..., БЕСИТ!

Тааак. Вдох и выыыдох.

Ффуууувх.

Нееет, со мной что-то явно не то. Ну не свойственно мне такое поведение. Да, меня и раньше били. Да, иногда удавалось давать сдачи, если противник оказывался плюс минус в моей категории. Чаще я конфликты разруливал словами и достаточно быстро задвигал обиды поглубже. Но сейчас же они будто все разом повылазили и терзают, терзают, терзают, не давая покоя. Все попытки задвинуть их обратно успехом не венчаются.

И потому я сижу на заднем сидении и желчно перебираю все неудачи, все ситуации, в которых меня тиранили и гнобили.

И что-то их много.

Прям реально много.

Неужто я и правда такой терпила?

От такой мысли хочется влепить в спинку переднего сидения, но мне удаётся сдержаться. Просто пяткой начинаю притопывать активнее. Попутно понимаю, что если мне не удастся куда-то направить свой гнев, я банальным образом взорвусь и устрою какой-нибудь треш. Какой именно, я понятия не имею, но желание ломать и мстить я прямо в своих кулаках ощущаю.

Мстить.

Месть.

А ведь это я могу. Вполне могу. Дать сдачи, вместо разговора. Это ведь хорошо. Это ведь правильно и вполне вписывается в формат мира Брадра. И пока машина мчится по шоссе, я прикидываю, как именно могу отомстить противнику, который раза в два сильнее меня. Да что там меня, сильнее Михи.

Оооо. Миха! У него же наверняка есть что-нибудь из пацанского набора по самозащите. Да точно же есть! Ножи и кастеты меня не особо интересует, но пару лет назад он на ношение травматического оружия заявку подавал и вроде даже получил добро. И вообще, он же сейф со склада упёр как раз поэтому! До сих пор ведь у него в комнате стоит.

Воодушевлённый этим порывом, остаток пути для меня проходит чертовски быстро. Кинув водителю о том, что сдачи не надо, я поднимаюсь в свой подъезд, взлетаю по лестнице и начинаю отворять один замок за другим. На последнем ключ заедает и я громко стучу в дверь, совершенно наплевав на позднее время.

Спустя минуту по ту сторону раздаётся знакомый голос Михи.

- Кто там ломиться-то, бл*ть?! Ща выйду, вмажу!

- Миха открывай. Это я, - отвечаю уверенно и громко, почёсывая зудящую под повязкой рану.

От беготни по лестницы она пульсирует в разы сильнее и подливает масло в огонь и без того моих нестабильных чувств.

- Лёха?! - с той стороны удивлённо восклицает Миха и вечно заедающий замок-щеколда под его пальцами поддаётся. - Ты где пропада... Ебаааа*ь! Ты чё нарядился то так?! Ёба*ный нах*й, чё с лицом?!

- Миха, у тебя есть травмат? - спрашиваю в лоб, продолжая нещадно чесать кожу вокруг приклеенной полоски ткани.

- Чё? Травмат? Ты еба*улся? Нах*я тебе?! - Миха стоит передо мной полусонный, в одних трусах и видно, что он в полнейшем невменозе от моего вида. В конечном счёте взгляд его замирает на моей рубахе и глаза его округляются. - Это чё, кровь? Тя порезали что ли?! Чё вообще происходит?! Где...

- Зае*ал. Дорогу дай! - почти рычу в ответ и иду мимо Михи в сторону ванны.

Там я себя осматриваю в зеркале и прихожу к выводу, что выгляжу, прямо скажем, хреново. Лицо грязное, покрасневшее, вены на висках вздулись, а полоска ткани на скуле пропиталась зелёной мазью и выглядит достойным гримом на Хеллоуин. Ещё и кожаная куртка народа Гуо в каплях крови, так что я поражаюсь, как меня в принципе таксист решился везти.

Холодной водой умываю руки, лицо, шею, но и она пожар внутри не тушит. Так что подошедшему Михе я задаю тот же вопрос.

- Травмат есть или нет?

- Ну.., типа есть. А чё случилось-то? - удивлённо спрашивает Миха.

- Ничего. Мне нужен. Дай его мне, - говорю как есть, но он лишь хмурится.

- Воу-воу-воу. Притормози. В смысле, дай? Ушёл, понимаешь, два дня пропадал, а теперь пришёл в х*й пойми чём и травмат просишь?! - начинает он по привычному быковать, но что-то во мне реагирует совершенно иначе.

Моя рука сама тянется к поясу и рукоятка тинга идеально ложиться в ладонь. Коротким движением я его вынимаю и опускаю руку. И о чудо, этот жест так сильно воздействует на Миху, что тот поднимает руки перед собой и пятится.

- Эээй. Тихо-тихо, Лёха.., ты чего это? - лепечет Миха, глядя на острое лезвие.

И это странно...

Здоровый, крепкий, постоянно побеждающий меня Миха сейчас тихонько пятится и сей немыслимый, никогда мною не виденный образ меня немного отрезвляет. Стараясь вспомнить себя нормального и адекватного, я силой воли себя успокаиваю и убираю тинг в ножны. И ещё раз прошу.

- Одолжи травмат. Мне нужно, - и логической частью в голове понимаю, как же сильно изменилось не только моё поведение, но и манера общения.

Фразы рубленные, жёсткие, а намерения остры и прямы, как лезвие клинка, который я недавно в руке держал.

- Ладно-ладно, хорошо. Только ты это, не дури.., - просит Миха, но мне его слова сейчас предельно по боку.

- Быстрее давай, - поторапливаю его и мы заходим в комнату.

Тут бардак кромешный, и идти к сейфу приходится по пустым банкам, бутылкам и коробкам из под пицц. Не с первого раза, но Миха попадает ключом в замок сейфа и открывает дверцу, а там... Там оружия прилично.

- Вот, на, - протягивает он мне какой-то короткий пестик с двумя стволами. - Пользоваться хоть умеешь?

- Дай мне вон тот, - указываю на пушку, похожую на короткий помповый дробовик, коим он, судя по всему, и является.

- Помпушку?! - округляет глаза Миха, чуть не роняя из рук пестик. - Да ты чё? Мне за него Кирка бошку оторвёт! Эта крошка сотку стоит.

В голосе Михи звучит злость, но на клинок у моего бедра он всё ещё косится с опаской. Вот только опаснее этого, является неконтролируемая эмоциональная волна, подкатывающая изнутри меня. Чтобы сдержаться, я стискиваю зубы и зажмуриваюсь.

- Как же ты меня зае*ал.., - цежу со всей ответной злостью, после чего разворачиваюсь, и пинком открываю закрывшуюся дверь зала.

Направляясь в свою комнату и по пути открываю Чёрным ключом пространственную дверь. Широким шагом двести с лишним метров я преодолеваю очень быстро. Выбираю из груды сокровищ более менее простую цепь и уже с ней возвращаюсь обратно. При этом какой-то частью сознания я отслеживаю, что и боль в животе и усталость чудодейственным образом испарились. То ли мазь так действовала, то ли ещё что-то, не ясно. Да и в целом мне сейчас на это тоже плевать. Нынче я на удивление однозадачен.

- Вот. Залог. Делай что хочешь с этим. Хоть в ломбард сдавай, - кидаю сокровище Михе и тяжёлая золотая цепь бьёт его по пальцам. Глаза при этом у моего сожителя на пол лица. Видимо подсчитывает по весу, на сколько она тянет. Из этого транса его даже выдёргивать приходится. - Эй. Миха! Пушку давай.

- Да-да, конечно.., - покладисто отвечает он и короткий дробовичок ложится в мои руки.

- Патроны, - требую следом, проверяя, что магазин у оружия пуст.

- Вот, держи, да...

В ладонь мне ложится коробка с патронами, где в гильзах отчётливо видны крупные резиновые шарики. Большего мне и не нужно. Выхожу из комнаты и открываю дверь прямо в коридорчике, послав в дальнюю задницу всю конспирацию. Теперь мне не важен ни Миха, ни моя комната, ни отданная золотая цепь, тянущая на килограмм, не меньше.

В моём мозгу звенит, пульсирует и щёлкает под звук заряжания магазина только одна задача — отомстить своему обидчику Брадру, оставившему на моём лице длиннющий порез. И чем ближе я к реализации этого, тем громче и громче в противовес желанию мести звучит во мне голоса разума.

Мой голос. Адекватный и привычный.

Я что же, правда хочу пойти к нему и выпустить всю обойму?

Хочу вернуться и отомстить болью за боль?

В тот зал, который он окрестил моей могилой?

В момент, когда я хватаюсь за ручку двери, ведущую в другой мир, я всё таки на этот вопрос нехотя, но отвечаю. Я не хочу обратно к нему. Не хочу туда, где мне было больно.

А куда я тогда хочу?

Наверное, где хорошо... Где не больно... К Ирриль наверное...

И на волне злости уже задвигая эту наивную мечтательную мысль, я делаю шаг вперёд и..., оказываюсь прямиком в знакомой и уютной гостиной Торго. Прямо перед сидящей на деревянном подиуме Ирриль, которую сочувственно обнимает её полнотелая и добрая мать.

Немая сцена длится всего секунду и гостиная комната в Белом Доме взрывается криками.

- Колдун Мо-Но?! - удивлённо поднимается матрона.

- Лекс! - сдавленно выдыхает Ирриль.

- Паппе-паппе-колвдуун вернулся! - а это уже кричат дети Торго, убегающие в сторону треугольного дверного проёма.

От неожиданности я где стоял там и сажусь. Благо аккурат на циновку для сидения.

Дёрнувшаяся ко мне Ирриль замирает буквально в полуметре, не решаясь подойти ближе. Видимо почувствовала моё состояние и испугалась. Её закрытое повязкой лицо очень близко. Настолько, что я вижу, сколь напитана от влаги слёз её повязка на глазах.

Она что же, оплакивала меня? Или своего брата?

Додумать мысль не успеваю, так-как в коридоре звучат шаги и в гостиную заходит Торго. Видит меня, замирает и очень тяжело садится там же, где и остановился. Прямо как я.

Его полные страха глаза смотрят на меня, задерживаются на моём лице, на кровавых пятнах на рубахе. Губы его сухие поджимаются и я вижу, что он их закусывает чуть ли не до крови.

- Паппе-паппе, а где Бриадр? Где братик? - забегают следом с вопросами малые детки.

Их слова тяжким грузом ложатся на Торго и он смотрит с надеждой на свою жену. Та всё понимает без слов и с вескими убеждениями и подбадриваниями уводит малышей прочь. В комнате остаётся только глава поселения и замершая напротив меня Ирриль.

- Колдун.., Мо-но.., ты.., - начинает Торго подбирать слова, но дочь его перебивает и метит в самую суть.

- Брадр жив?!

- Жив, - отвечаю честно и вижу, что с Торго будто гора с плеч сходит.

А вот Ирриль наоборот подбирается. Её ноздри втягивают воздух. Её кулаки сжимаются. Она наклоняет голову и скалится. И в этот самый момент, видя позу девушки и слыша дыхание, я её эмоцию прекрасно понимаю. Понимаю, потому что и сам нахожусь в том же состоянии!

Ирриль злится.

Очень злится.

И со всей своей злость она выпаливает.

- БРАДР СОЛГАЛ НАМ! - и вместе с этим криком странная волна исходит от девушки.

Её отец поднимает руки и призывает к спокойствию.

- Дочь моя, уйми гнев. Мы не знаем, что... - но слава его тщетны.

- Я ЗНАЮ! - ударяет Ирриль кулаком по полу и в воздухе на секунд повисает звонкая нота. - Я чую боль, причинённую силой Брадра! Я чую кровь, пролитую клинком Брадра! Я слышу...

Посреди её монолога возвращается матрона и Ирриль замолкает. Оставив на кого-то своих детей, могучая женщина медленно и уверенно подходит к свое дочери и успокаивающе кладёт ладонь на её голову. В присутствии этой женщины молчит и сам Торго. Да что там Торго. Даже огонь в кухонной печи будто-бы замолкает и перестаёт пощёлкивать.

Наклонив голову, матрона начинает говорить.

- Моё имя Ниарнаудо, колдун Мо-Но Алекс. И время горевать и плакать ещё настанет. Сейчас же время говорить. Поведай нам ваш путь и мы поведаем в ответ, - звучат её слова и в них нет ни приказа, ни просьбы, ни предложения, лишь правда.

Прислушавшись к себе, я нахожу, что и мой гнев перед этой женщиной немного подутих. Аккурат настолько, чтобы с её правдой согласиться. Ведь всё таки мне есть что рассказать. Ещё как есть...

Глава 10

Выбор сильных — фортуна. Выбор слабых — судьба.

- Прошу тебя, выпей ещё, - умоляюще просит Ирриль, чей гнев постепенно утихает в процессе совместного диалога.

Ко мне она пододвигает пиалу и я беру её и нехотя пью содержимое медленными глотками. Пью по необходимости и это уже четвёртая пиала. И скорее всего далеко не последняя. В ней, как и в остальных, не чай, не бульон, а самая обычная вода. Ведь я не знал, что побочный эффект от мази нивелируется обильным принятием жидкости.

Да, всё таки на моё эмоциональное состояние повлияла именно мазь. Вся злость, вся ярость, всё моё поведение, близкое к аффекту были вызваны травами, входящими в состав. Дозировка в ней рассчитана на взрослого мужчину из племени Гуо и именно из-за этой разницы она подействовала на меня слишком сильно.

Да, я об этом не знал, а Ирриль не сказала и потому стыдом от неё сейчас так и веет. Но я её не виню. Уж кто-кто, а она единственная, кто хоть как-то мне помогла. В основном я виню себя и немного Торго с женой, чьё имя я пока что не выговорю. Ведь они решили поверить речам Брадра, хоть и чувствовали в его помыслах нечто недоброе.

По словам Ирриль, он был достаточно настойчив, чтобы убедить их, но не её. И теперь её мать пребывает в глубокой задумчивости, а Торго так и вовсе в отчаянии напополам с гневом. Ему тоже стыдно за сына и он сильно на него злится.

Злится за то, что пошёл в запретное место, и за то, что туда повёл и меня.

- Пойми, Колдун Мо-Но. Не ходим мы в те места. Гиблое оно. Древняя смерть. Древнее проклятие, что погубило мир, ещё живо в нём. Мы запретили ходить всем возрастам туда от мала до велика, но подиж ты, - сжатые кулаки мужчина прижимает ко лбу так сильно, что у него остаются белые следы. То жест тяжёлых переживаний, после которого Торго особенно сильно накрывает эмоциями и он скатывается в ругательства. - Чшшшен-Кхо-Ноон! Что за гирлны в суть сына моего поразили?! Чшшен-Кхо-Ноон!

Жена Торго его не спешит успокаивать. Просто сидит на мостках подиума и задумчиво смотрит то на него, то на меня своими рыжеватыми глазами. Даёт ему прожить чувства, а мне выговориться.

- Мне интересно, почему он повёл меня в гиблое место? - задаю вопрос и тон мой уже почти приблизился к норме. Да, Брадру втащить всё ещё хочется, но хотя бы так сильно эмоциями меня захлёстывать перестало. - Почему он просто не убил меня в пути?

От таких слов Ирриль гулко сглатывает и морщится под повязкой, будто норовя расплакаться, а Торго с долгим вздохом отвечает.

- Так горы кругом. Всё везде видно, всё слышно. Народ Гуо по горам ходят и горы с народом говорят. Нашли бы, - разводит он руками, ведая элементарную для всех, кроме меня, истину.

- Он мог скормить меня виванчи, - выдвигаю версию, допивая воду и с благодарностью возвращая пиалу Ирриль. Та берёт робко, будто боясь лишний раз меня коснуться. - Мы наткнулись на стаю. Почему не дал съесть?

- Нельзя-нельзя, - машет вверх вниз открытой ладонью Торго. - Виванчи злы. Виванчи помнят, как предки народа Гуо убивал предков виванчи. Кто из народа Гуо им попадётся, их головы они на нас сбросят. Местью полнятся. Все бы всё поняли.

Вот значит как.

Немудрено, что Брадр забеспокоился, когда мы на эту стаю набрели. Мою бы голову эти твари принесли в поселение и все бы решили, что их молодой лидер, их лучший воин и опора, не уберёг гостя. А репутация для Брадра важна, но это ли истинная его причина так заморачиваться? Ведь он повёл меня не абы куда, а в опасное место, куда никто не ходит. Он же и сам, наверняка, сильно рисковал, там оказавшись, ибо не даром Торго говорит о каком-то древнем проклятии.

- И всё же, почему он решил меня убить? - поднимаю вопрос ребром и снова слышу от Торго.

- Чшшен-Кхо-Ноон... Чшшен-Кхо-Ноон... - он даже начинает покачиваться в такт словам и мне становится немного за него страшно.

Как бы старик совсем головой не поехал.

- Муж мой. Сходи до детей. Проведай их. Успокой, - мерным голосом просит женщина и Торго подчиняется.

Прячет лицо в кулаках и уходит, а матрона ссаживается с мостков на пол и мягко подгребает к себе Ирриль. После того, как отец семейства уходит, молодая девушка ещё больше затихает и прячется в объятиях матери. Та покачивается медленно своим массивным телом и также медленно покачивает свою дочь, ожидая, когда шаги Торго стихнут вдали.

- Женское поведаем тебе, Колдун Мо-Но Алекс, а там ты и сам реши, как поступать, - её слова в комнате звучат, как начало сказки, вот только атмосфера у повествования явно не радостная. - Давно это было. Кровь моя, Ирриль, юностью цвела. Да и я сама молодость пила полной чашей, а мудрости мало изведала, потому и не предвидела беду. К нам колдун приходил. Не такой, как ты. На множество сто-дней старше. Добрые слова говорил. Добрые дела делал. Ел, пил, спал и говорил много. Очень много. Но то не мудрость была, а сказы пустые. И не доброта, а скрытый умысел. А мы верили. Не сразу поняли. Он издали шёл, с самих Белых Гор, но может и врал. О том уже не знаем, не ведаем...

В процессе рассказа Ирриль всё плотнее прячется на груди матери, а та её держит крепко и продолжает.

- Вот он и учил Народ Гуо всякому. Как говорить красиво, как слова ловко складывать. И будто ложь, да не ложь получается. Полуправда — полувымысел. Тогда мы и почуяли неладное, но было поздно. Дочь он мою приметил и с дочерью был. Обманул её. В самую суть ранил. Тогда-то Брадр его же словами ловкими в горы вывел и сгинул тот колдун, не принятый предками. Теперь-то ведаю, куда сын мой повёл его. Теперь-то знаю...

Плечи Ирриль дрожат. Она горько плачет и вместе с ней плачет её мать. Плачет тихо и два потока слёз мерно стекают по её щекам.

Комок подкатывает к моему горлу и я отворачиваюсь. Смотрю в сторону проёма, за которым скрылся Торго и думаю, каково же было пережить такое ему, отцу семейства.

Но на мой долгий взгляд мать Ирриль отвечает.

- Муж мой, Торго, о том не знает, Колдун Мо-Но. На Великой Оси в те дни нёс он путь и о случившемся мы не ведали. То женское, то не простое и можно о том не говорить, если не хочешь. Мы и молчали, но наше молчание тебя ранило. Ранило сыном моим, что встал на защиту сестры, хоть мы и ведали ему о твоей доброте. Не поверил нам. Не поверил себе. Проклятие колдуна с той поры он носит и нет исцеления от недуга сего. Так говорю тебе я, Ниарнаудо, мать Брадра. И как мать прошу невозможного. Не гневись на сына моего. Тебя прошу.

Она смотрит на меня с такой мольбой, теплотой и всепринятием, что у меня аж слёзы к глазам подкатывают. Я утираю их и всё же плачу, хоть и сжимаю зубы до боли.

Да ужжж. Попал я по уши в семейные разборки. И чёрт-чёрт-чёрт, как же не просто вот так вот сидеть перед той, кто с такой заботой отнеслась ко мне и тогда и сейчас. Ох Ниарнаудо, сильная же ты женщина. И сердце у тебя большое.

Сказать ей это вслух не получается, но по мне и так всё видно. Слышны шаги за пологом и вскоре в гостиную возвращается Торго. Он мрачен и грустен, но видя слёзы в моих глазах и в глазах своей жены, он подсаживается и наклоняется вперёд. Шевелит губами, будто пробует вникнуть в суть произошедшего разговора, но ему не удаётся.

Тогда он выдыхает и обращается лично ко мне.

- Колдун Мо-Но. Прошу тебя. Коли решишь взять взамен по праву, то бери мою жизнь, взамен жизни сына моего, ибо...

- Торго, - трогает мягко словами Ниарнаудо и мужчина замирает, не закончив фразу. - Не в нашей власти ему предлагать. Лишь он в праве решать, вернуть нам сына, или же нет.

- ...оттуда не выйти... - бормочет сжавшаяся в комочек Ирриль и её мать слега ослабляет хватку. Шмыгая носом, Ирриль поворачивает голову и говорит более внятно. - Оттуда не выйти. Злые стены не пустят. Не выйдет Брадр.

- Колдун же Мо-Но вышел, - не соглашается с дочерью Ниарнаудо, крупными ладонями утирая и свои слёзы и слёзы дочери. - Раз он смог спастись, то и Брадра спасти сможет.

- Если Брадр ещё жив.., - отрешённо говорит Ирриль и мать её слова поддерживает.

- Если Брард ещё жив...

В гостиной возникает тишина и пребывать в ней просто невыносимо. После всего, что мне доверили, после всего, что мне открыли, у меня не остаётся выбора поступить как-то иначе. Вот только.., теперь я почему-то не могу задвинуть свои чувства подальше и стерпеть. Буйство эмоций поутихло, но сами эмоции остались. И потому, вставая на ноги, я мысленно вношу несколько поправок в свой дальнейший план действий.

- Если он жив, я верну его, - озвучиваю своё решение и Торго, и Ирриль и мать её смотрят на меня пронзительно, словно ожидая чего.

- Просто вернёшь? Не беря по праву? - удивляется Торго, показывая на своём лице то место, где у меня находится рана.

- Об этом я с ним поговорю, - отвечаю отцу семейства, для убедительности стуча в грудь кулаком.

- ...он убьёт тебя. Не станет слушать, - тихо говорит Ирриль.

И как же не хочется это признавать, но её слова звучат логично. Скорее всего Брадр просто закончит начатое, как-только меня увидит. Вывод Ирриль более чем верен, так как к её словам также прислушивается и матрона.

- Колдун Мо-Но, подойди ко мне, - просит женщина, стягивая со своей головы тонкий разноцветный платок.

Я приближаюсь и Ниарнаудо надевает его мне на шею. Необычайно ловкими движениями для таких крупных пальцев, она сплетает длинные края платка в хитрые узелки, при этом приговаривая.

- Не тронет тебя Брадр. Увидит рёольн мой и бить не станет. Не сможет, - объясняет она, расправляя и подтягивая складки. - В юность его на сотню хладных дней ему также рёольн от бед завязывала. Он вспомнит. Ступай, Колдун Мо-Но. Ты под защитой моей.

Матроне я благодарно киваю, а потом вспоминаю, что жест нужен совершенно иной. Прижимаю ладонь к груди, но тут же в глазах её вижу доброту и умиление. Она и первый мой жест поняла, хоть он у них совершенно иное значит.

Без лишних слов, я разворачиваюсь и открываю ключом дверь. О том, что мой секрет увидят местные, я уже не переживаю. Ирриль уже мельком видела как открывается проём, Торго тоже в горах мог заметить при первой встрече, а уж доброму сердцу Ниарнаудо хочется довериться полностью и без остатка. Прямо как матери, которой у меня никогда не было.

Уже в своём тихом и сумрачном пространстве я пальцами касаюсь краёв платочка и перебираю их. Мягкая ткань, добрая, такую хочется носить, не снимая.

Горько мыслям своим сентиментальным хмыкаю и поворачиваюсь к закрывшейся двери. Вспоминаю момент, когда я захотел оказаться не в сокровищнице, а рядом с Ирриль и берусь за ручку. Сейчас мне нужно обратное и если в функциях «Fatum Ardrona» имеется возможность открывать пространство в любой точке, где я когда-то был, то...

Хмммх. Ну что же... Тогда наследство у меня оказывается ещё более крутым, чем я думал о нём раньше.

Всё намерение своё я вкладываю в каменную ручку двери и хочу, очень хочу выйти в Сокровищницу. Открывать при этом дверь я не спешу, а то мало ли что. К тому же, у меня есть окно, куда я могу взглянуть и понять, получилось ли перенастроить дверь или же нет.

А собственно, я уже достаточно надумал.

Заглядываю в окно и... там без изменений. Вижу по ту сторону замершее семейство, чьи глаза полнятся надеждой. И вот уж чего-чего, а разочаровывать их не хочется.

Но почему же не получается? Я делаю что-то не-то? Ну же, голова, думай! Как именно я сформулировал запрос, когда открывал дверь? Я не хотел идти в сокровищницу. Не хотел снова встречаться с Брардом, а захотел к... Ирриль?

О! Минуточку! А нууу ка...

Снова подхожу к двери, берусь за ручку и настраиваюсь на желание оказаться не прямо в сокровищнице, а рядом с Брадром. И эврика! Свет из окна тут же меняется на более светлый. Подскакиваю к нему и вижу ту же сокровищницу и самого Брадра, понуро сидящего метрах в десяти от двери. Его волосы встопорщены, костяшки сбиты в кровь, а перед ним лежит нечто серое и очень похожее на череп.

Да уж, картина достойная кисти какого-нибудь художника. На фоне белых стен и золотых сокровищ могучий воин сидит перед останками своего врага. Называлось бы она "Слабоумие и отвага". Даже сфоткать окно захотелось, да не на что. Телефон я так и не подзарядил.

Вернувшись к двери, я пробую поэкспериментировать и вспоминаю людей из народа Гуо. В основном тех, чьи имена я запомнил. И каждый раз, даже когда я не помнил имени, а только образ, пространство «Fatum Ardrona» услужливо передвигало выход к ним. При этом оно абсолютно игнорирует мот желание попасть куда-нибудь в горы, где ходили мы с Торго или в какую-то конкретную часть поселения. Видимо привязка координат здесь именно на встреченных людей, так что.., так что...

Иээээх.

Приходится признать, что я банальным образом прокрастинирую, боясь заходить и разговаривать с Брадром. Вот где, называется, та бешеная решимость, гуляющая в моей крови совсем недавно? Сейчас бы она мне очень пригодилась.

Фууувх.

Ладно! Ружьё заряжено, ключ наготове и, была не была.

Возвращаю дверь к Брадру в сокровищницу, открываю её и ступаю на белые плиты. И как мне кажется, я делаю это абсолютно бесшумно, но сидящий воин тут же поднимает голову и его безумный и удивлённый взгляд вонзается в меня.

- Тттыыы.., - выдыхает он и плавно перетекает, превращая тело своё в сжатую и готовую ринуться вперёд, пружину.

Но намерение его тут же исчезает, когда он натыкается взглядом на завязанный на моей шее платок Ниарнаудо.

- Я пришёл с тобой поговорить, Брадр, - нахожу в себе силы ответить, на всякий случай удерживая волей дверь «Fatum Ardrona» открытой.

- Неееет. Нет-нет-нет! Ты лжец, колдун! - цедит он, и удар его кулака обрушивается на пол.

А если быть точнее, то на серый круглый предмет, который и правда оказывается черепом. Каким-то чудом он выскальзывает из под удара Брадра и с сухим стуком катится ко мне.

- Ты всех обманул... - продолжает Брадр хрипло, глядя прямо на узелки, завязанные рукой его матери.

В его глазах и боль, и тоска, и ярость и на некоторое время мне его становится даже немного жалко.

Тяжело вздыхаю, закрываю дверь и сажусь на пол, думая, с чего же начать. По Брадру видно, что он в отчаянии. Раз он всё ещё здесь, то выбраться действительно не может и, скорее всего, обвиняет во всём меня. А это значит, разговор будет тяжким, если только...

- Мне всё рассказали, Брадр. Я знаю о том колдуне, о его обмане и о том, как ты рискнул жизнью, чтобы спасти Ирриль. Спасибо тебе за это, - слова мои и прикладывание ладони к сердцу, вгоняют Брадра в оцепенение. Он смотрит неверяще, ведь по сути-то слов благодарности он и не ожидал вовсе. - Я знаю, что колдун врал народу Гуо и смешивал правду с неправдой. Я знаю, что он поделился с тобой этой злой силой и этой силой ты его одолел. Завёл в ловушку, как завёл меня.

Словно загнанный в угол зверь Брадр сидит и тяжело дышит. Взгляд его пуст. Он явно сейчас в событиях того дня.

- Я знаю, что ты проклят той силой. Она ест тебя изнутри. Заставляет думать, что и остальные говорят полуложь полуправду, которую нельзя почуять.

- Откуда ты зна..?! - напрягает все мышцы Брадр, а потом он расслабляется и кривая улыбка рассекает его лицо в злом осознании. И он цедит посетившую его догадку как яд, коим он и пропитан. - Ты такой же.

- Да, - соглашаюсь с ним легко, попутно замечая, что мандраж из моего тела ушёл и мне уже почти не страшно находиться напротив человека, запросто могущим открутить мне голову. - Я такой же, как ты. Я из мира, пропитанного ядом полуправды и полулжи. В нём много боли и много зла, это правда. И в нём есть добро. В нём есть правда, которую можно отличить от лжи и полуправды. Я могу научить.

- Невозможно! - вскакивает Брадр и сердце моё ёкает от того, как же быстро он это сделал. - Не убрать проклятие из сути! Не вывести древнего зла! Оно во всех! В каждом! И в колдунах его больше!

Брадр сжимает кулаки, но с места не двигается и потому я задвигаю панику подальше и продолжаю.

- Если есть недуг, есть и исцеление. Сам проверь. Если оно не сработает и если я соврал, всё мне выскажешь. Я никуда не убегу. Клянусь сутью, - бью себя в грудь четырежды, чем заставляю Брадра и вовсе опешить.

Он дышит поверхностно, он явно в смятении, но маленький огонёк надежды в его глазах я замечаю. И даже смеюсь про себя, ведь в данный момент могучий воин в своих сомнениях похож на ребёнка. Запутался, в чувствах, как в узелках, которые его мать мне на шее заплела. И как ребёнок, Брадр хмурит брови и двигает головой, мол, говори.

И я говорю ему.

Говорю то, что мне говорили в детдоме старшие, когда я точно также путался в пустых людских обещаниях и в обыкновенном обмане.

- Смотри Брадр, - развожу я руки в стороны и объясняю на пальцах, так-как в их словаре не достаёт точных слов. - Свершённым делам всё равно. Они будут. По ним можно точно сказать, что таилось под сутью. По свершённым делам сразу видно, где правда, где полуправда, а где ложь. Это не скрыть. Колдун у вас ел, пил, спал, Ирриль обидел, тебя отравил. Последние дела его суть показали и ты их увидел.

Как пятикласснику объясняю ему о том, что судить человека необходимо по поступкам и вроде даже Брадр меня понимает. Он снова садится на пол, кивает головой, а я продолжаю подкидывать ему мысли.

- Все дела, как узелочки, связаны. Развязывая один, доходишь до другого и так до сути. Если нутро злое, в последних делах зло увидишь. Если добрая, то добро. Полуправда и полуложь только на пути убеждает. Но последние свершённые дела они скрыть не могут. Вспомни все дела отца твоего Торго. От первого до последнего. Вспомни все дела матери твоей Ниарнаудо. Развяжи их. С добром они или нет?

По тому, как медленно озаряется лицо Брадра, я вижу. Он наконец-то всё понимает и видит луч света в той пучине самообмана, в которой он плавал. Но при всём при этом своей воинской хватки он не теряет. Смотрит на меня пронзительно и спрашивает.

- А твои дела каковы? Зачем пришёл? Зачем вернулся?

На это я лишь задумчиво чешу кожу вокруг повязки. Раз я говорил о правде, то стоит именно правду сказать, вот только она настолько прямолинейная, что меня, городского парня, привыкшего терпеть, юлить и выкручиваться, немного обескураживает.

- О моих делах лучше дома поговорить, а вот зачем вернулся.., - вспоминая слова Торго, я поднимаю глаза и смотрю прямо на Брадра. - Ты мне должен. Вернулся взять с тебя по праву.

И вот уж не думал, что Брадр в этот момент посмотрит на меня с уважением, прямо как на мужчину. И видно диссонанс этой реакции с уже сложившимся моим образом в голове Брадра, вызывает у него сперва короткий смешок, а после и полноценный смех. Но смех не обидный, нет. Просто горький и освобождающий от накопившегося за долгую жизнь напряжения.

- Хм-хм-хммххх. Хиссс-Та-Кохх. Правда твоя, колдун, - сидя на полу, Брадр сильно трёт ладонями глаза. Видно тоже до слёз пробрало, а может усталость догоняет. Так или иначе, он выдыхает и кивает в сторону черепа. - Подай мне собрата твоего.

- Не собрат он мне, - беру с пола череп, кидаю к Брадру и тот ловко его ловит.

Минуту он держит его, глядя прямо в пустые глазницы, а после усмехается и бросает его в один из коридоров со словами.

- Не одолел ты меня, чшаа-кхан.

В темноте треугольного коридора что-то тонко звенит и череп исчезает в яркой вспышке. Я даже удивиться этому не успеваю, как Брадр указывает мне на грудь и говорит.

- Рёольн истёк. Домой пора.

Я опускаю взгляд и вижу, что завязанный на множество узелочков платок, каким-то невероятным образом развязался. А потом, подражай той короткой вспышке в коридоре, до моего сознания доходит!

Хладные дни... Матери завязывают скользкие платки на шеях детей... Отпускают их гулять, но когда платок полностью расплетается, то им пора домой.

Ох Ниарнаудо.., до чего же ты мудрая женщина...

Открывая дверь в «Fatum Ardrona», я теперь понимаю, почему последние слова Брадра звучали так глухо. Я и сам сейчас до глубины души тронут и, запуская воина вперёд, я стараюсь глаза не поднимать. Я всё же мужчина. Сам решаю, когда мне плакать и кому это видеть.

И уже почти заходя следом за Брадром, у меня волосы встают дыбом. Вот это я, конечно, дааа. Ещё бы секунда и стал бы дебилом редкостным. Просто редчайшим!

- Брадр, - зову его и он с опаской поворачивается. В пространстве «Fatum Ardrona» он, кажется, чувствует себя неуютно. - Мы же долго шли сюда, тратили время и значит ты должен мне дело. Так вот...

И то ли Брадр сам чуйкой не обделён, то ли она ему от матери досталась. Он начинает активно махать рукой и подходить к самой первой стадии принятия.

- Нет-нет-нет. Жестка твоя суть, колдун. О Хисс-Та-Кохх...

- Да, Брадр. Ты всё правильно понял, - отхожу в сторону и простираю руку к сокровищам, путь к которым я чуть было не потерял навсегда. - Занеси их все вовнутрь.

- Чщааа-кхеен-Ке-хааан.., - ругается в ответ Брадр, но дело своё делает.

И к слову сказать, с поставленной задачей он справляется на ура. Всего-то потребовалось приблизительно шесть часов и десяток перерывов, чтобы закидать в моё пространство кучу золотых (и не только) предметов. И чего в этой сокровищнице только не было - статуэтки, скипетры, жезлы, браслеты цепи, странные панно, золотые тубусы, а также множество загадочных ларцов и коробочек, на взлом которых у меня особенно чесались пальцы.

Под конец в пространственной комнате совсем не остаётся места и Брадру приходится складывать сокровища дальше, в коридор, громоздя их друг на друга. Всю дорогу он ворчит что-то про жадность и алчность, про бестолковый металл, про проклятые вещи. И он особенно громок, когда какая-нибудь чаша оказывается почти равной его весу. По итогу в сокровищнице остаётся разве что всякая мелочь, лежащая в опасной близости от треугольных проёмов.

В остальном же, пока Брадр работает, я узнаю от него больше подробностей об этом мест. К примеру, я выясняю, что сжигающее проклятие бьёт из стен любого, кто коснётся сокровищ. По изначальной идее, мне грозила та же смерть, что и погибшему здесь колдуну, от которого теперь даже черепа не осталось. В тот раз Брадр готовы был умереть, но выжил потому, что колдун умер первым и проклятие места затихло.

И уж не знаю, по каким алгоритмам работает здесь система защиты, но рисковать своей жизнью ради золотых побрякушек я не хочу. Этого же не хочет и Брадр, выглядящий под завершение своего нелёгкого дела предельно уставшим. Оперевшись на стену коридора внутри «Fatum Ardrona», он похож на марафонца, под конец забега. Дышит тяжело, пот льёт ручьём, а под глазами синяки.

Вот теперь он наконец-то выглядит как человек, который не спал несколько дней. А то показывал чудеса выносливости, мне на зависть. Его нынешнее состояние хоть каким-то бальзамом ложится на полученную мной травму и немного утоляет жажду мести. Ведь с течением времени рана начала не только чесаться, но и снова ощутимо болеть. Причём так резко и дёрганно, что отползшие эмоции лезут наружу с прежней силой. В последний раз оглядев опустевший зал, я захожу в своё пространство и затворяю дверь. И прихожу к выводу, что лучшего момента я вряд ли подгадаю.

От чувств мне не деться, это уж точно. Задвинуть не выйдет. Перетерпеть тоже. А значит остаётся только одно.

- Брадр. Спрошу тебя как воина. Ты готов отдать по праву то, что нанёс мне? - спрашиваю вкрадчиво и слышу за спиной едкий хмык.

- Хехх. Я то готов. Сил то хватит? - спрашивает он иронично.

Оборачиваюсь и вижу, что этот гад меня просто подначивает. При этом не нападает, не убегает, не готовится уворачиваться или защищаться. Просто ждёт, хватит ли у меня решимости. И после всего пережитого, во мне её действительно хватает. Поднимая помповый дробовик, я снимаю его с предохранителя и прицеливаюсь. Три выстрела оглушительно звучат в «Fatum Ardrona» и разлетевшееся эхо даёт ясно понять одну истину. Это пространство действительно огромно.

Брадр глухо хрипит и падает, а я со спокойной душой и чистой совестью открываю дверь обратно в обитель Торго.

Мы загулялись. Нам и правда пора домой.

Глава 11

Когда одна обезьяна взяла палку, вторая усовершенствовала отдых.

Как же порой всё-таки резко меняется настрой.

Не так давно в гневе готов был горы сворачивать, впервые в жизни по своему праву поступал, непростой диалог вёл, да что там говорить, я в человека из травмата стрелял и совесть даже не ёкнула! Ну а теперь лежу ветошью и даже пошевелиться не могу. Прямо в той же гостиной Торго, в компании тех-же людей.

Но я хотя бы не один лежу. Брадр вон тоже на полу валяется а рядом с ним мать прикладывает смоченные в растворе компрессы к его груди. И там есть к чему прикладывать. Три резиновых шарика лупанули его так, что и не грудь у него теперь, а сплошной синяк с кровоподтёками. Может и до трещин в рёбрах дошло, хотя плотная кожаная куртка его могла от этого уберечь.

В целом-то, мне уже пофиг. Отомстил и ладно. С порезом на моём лице травмы Брадра, конечно же, не сравнятся, но чуткие руки Ирриль для меня сейчас лучшая компенсация за всё пережитое.

- Прошу, не открывай глаза, - говорит она мягким голосом, внимательно ощупывая края раны.

И не смотря на вспышки боли, то и дело заставляющие жмуриться, исполнить её просьбу вообще не хочется. Ведь сейчас она так близко, без повязки на лице и её удивительные васильковые глаза такие красивые, такие сосредоточенные...

Не могу не любоваться. Это в высшей степени грешно.

Более того, сама Ирриль мои чувства то ли считывает, то ли просто-напросто понимает. Щёки у неё румяные, в глаза мне не смотрит, в процесс ушла с головой и пальцы её хоть и двигаются крайне легко и ловко, но иногда подрагивают.

Волнуется...

Зашивает меня...

А если быть точнее, то хитрым образом склеивает чем-то липким и золотистым. Как она же и объяснила, выданная мне мазь уже основное дело сделала и осталось только края раны получше подтянуть. И заодно промазать чем-то более лечащим и заживляющим, чем, собственно, Ирриль сейчас и занята. Только запах у этого нового лекарства очень уж необычный, похожий на смесь мёда, тухлых яиц и очень крепкого чая.

Но мне ли жаловаться? Поможет и ладно. Главное чтобы опять в буйство не погрузило, а то в бешеном состоянии я сам за себя не отвечаю.

- Ауч-ч-чь.., - не выдерживаю и сквозь зубы скулю, когда золотистый клей попадает в приоткрывшуюся рану.

- Я же сказала, Лекс. Глаза не открывай. И не дёргайся, - предплечьем прижимает к полу мою голову Ирриль, становясь чуть более похожей на себя прежнюю.

И лечения-для, я всё таки смиряюсь и следую её советам. Всё равно, кроме смущения Ирриль, заняться нечем. Все при делах, кто лежит, кто врачует. Один лишь Торго из угла в угол гостиной ходит и ругается на лежащего сына. Как я понимаю, в этой длинной тираде, где ругательств больше, чем простой речи, он выражает все свои накопившиеся к отпрыску чувства.

А тот знай себе лежит, молча слушает и время от времени тихонько шипит от горячих припарок. Лечащая его Ниарнаудо тоже молчит, давая мужу выговориться. Видно ожидает, когда речи Торго перейдут в более конструктивное русло. Это я по её глазам и едва слышным «цекам» отслеживаю.

- Чшоо-кхо-нонн-хаа, сын мой! Да что же удумалось то тебе не по добру-то так? Опозорил до нутра самого! Вот что подумает народ Гуо? Что о госте посудят?! О нас что смолвят?! Тьхе-кхаргха! О будь я моложе, научил бы тебя...Уххх научил бы волей до самой сути...

И вроде не щибко громко он говорит, а слова его вот ни разу не пустые. Со всей горечью и от всего сердца бьют. Даже мне близ такой раздачи неловко, а что с Брадром делается, и вовсе думать не хочется. Но он вроде ничего так, молодцом держится.

И всё же, как бы долго не распалялся Торго, в своей тираде он доходит до финального пика.

- Но мало тебе было гостя сгубить, ты ведь нам лгал! Ирриль лгал! Матери и отцу лгал и всему Народу Гуо умыслы недоговаривал! Как есть стыд! Как есть!!! - стучит мужчина кулаком в свою грудь и замолкает.

В комнате повисает звенящая гневом тишина и голос Брадра звучит в ней отстранёно.

- Верно говоришь отец. Лгал тебе. Лгал матери и Ирриль. Всем лгал. Себе лгал. Был не прав.

И видимо не этого ожидал услышать от своего сына Торго. Совсем не этого. Статуей самому себе, он замирает посреди комнаты и удивлённо смотрит в сторону сына.

Пока Ирриль готовит повязку, я приподнимаю голову и вижу, до чего же внимательно глядит Брадр на своего отца. Глаза в глаза. Словно ждёт чего-то.

Пауза тянется и Брадр тягуче и медленно продолжает.

- Я был не прав, отец. Простишь меня?

И тут я понимаю, что сейчас он всем собой проверяет сказанную мной правду! Чёртов Брадр, в этом весь он. Из последних сил своего добьётся. От ответа Торго сейчас зависит многое, но сказанная детдомовскими старшаками истина даже на другой планете не подводит. Результату всё равно, он по любому будет. И, наблюдая любовь Ниарнаудо и Торго к своим детям, ошибиться я не мог. Итог тут может быть только один.

- Чшшша-кхон.., нутро моё умрёт, коли прощения не сыщу к сыну моему, - молвит Торго, подходя к лежащему отпрыску и прислоняя свой кулак к его лбу.

- И моё нутро умрёт, коли не сыщу прощения к сыну моему, - ласково и безмятежно говорит Ниарнаудо, кладя ладонь на живот Брадра.

- А моё не умрёт, - твёрдо заявляет Ирриль, импульсивно отматывая полоску белой ткани и надкусывая её с края. - Не прощаю тебя, Брадр. В самую суть меня ранил. Лгал мне. Обидел. Моё по праву забрать хотел. Тьху! Не мотай головой, Лекс. И глаза закрой.

После её речей я внутренне приготовился к тому, что всё, прости прощай меня Ирриль. Брадр надумает лишнего и меня добьёт. Но секунды идут, а с его стороны только задумчивые вздохи раздаваются, наравне с ворчанием Торго и цоканьем Ниарнаудо. В конечном счёте голос Брадра разносится по комнате также мягко, как и слова его матери.

- Вижу сильно обидел тебя, Ирько..,

- Сильно!

- В самую суть ранил.

- В самую-самую!

- Защитить тебя хотел...

- Я не просила!

- От яда лжи уберечь хотел, а сам же его и выпил. Сам ядом стал. Себя отравлял. Тебя отравлял. Всех отравлял. Давил на тебя и жизни не видел. Думал, что в былом по праву поступаю, но поступил по злости и глупости. Не простишь меня, Ирька, пойму. Будет мне уроком...

Туго бинтующая меня Ирриль ни слова больше не говорит, зато Ниарнаудо проникновенно спрашивает.

- Неужто исцелился ты, Брадр, от ума чужого и недоброго? Истинное чудо Колдун Мо-Но сотворил. Истинное...

Тут уж я с трудом сдерживаю нервный смех от глупой мысли, что три выстрела из травмата могут от любой придури исцелить. И уж чего-чего, но я не думал, что однажды вживую проверю пословицу, что словом и пистолетом можно сделать больше, чем только словом.

- Исцелился? От ума чужого? О чём говорите-то, о каком былом речи ведёте? - слышится напряжённый говор Торго и жена его спешит успокоить.

- О женском, муж мой. О том былом, что говорить не хотелось. Коли будет нужда, поведаю, а пока отпустим детей на малый круг. Они с дороги пыльны и уставши. Сын мой, встать сможешь? Дочь моя, успешно ли врачевание?

- Всё готово, матушка, - отвечает дочь и мягко тянет меня за руку.

Я тяжело поднимаюсь, без всяких задних мыслей открываю глаза и.., прыгнувший из угла комнаты игольчатый комок вонзается мне в лицо.

- Бля*ь.., - только и могу из себя выдавить, совершенно не ожидая наступления бури.

- Я же говорила, Лекс. Не открывай глаза, - с досадой говорит Ирриль, но руку мою не отпускает. - Буря близко была, вот и...

- Теперь понятно, - бурчу в ответ и встаю на ощупь, так-как глаза теперь открывать себе дороже. - Вот только я теперь вряд ли сам до Пирной дойду.

- Ирриль, спроводи его, - велит ей мать, а в руки мне вновь возвращается платок. На ощупь тот самый. - А ты теперь Рёольн носи с собой, Колдун Мо-Но Алекс. Как омоешься, на глаза повяжи, хоть ты и не мал. Пусть добром послужит. И не стойте. Ступайте, ступайте, пока жар не остудили.

Ведомый за руку Ирриль, я выхожу из гостиной. И чтобы дверные проёмы не задевать, ориентируюсь по шуму тяжёлого дыхания Брадра, идущего передо мной. Вечер уже поздний, и потому я надеюсь спокойно добраться до ванн, помыться и рухнуть спать, но тлен моим чаяниям. На выходе из дома нас встречает человеческий гомон и устами народа Гуо на нас сыпятся вопросы.

- Вернулись же! Да неужто?

- Каким ветром так быстро обернулись?

- По добру ли сходили?

- А раны то откуда?

- Виванчи били, иль кого...?

- Брадр, что предки молвили...?

- А почему...

- А как...

Под этим потоком я буквально тону. Тут всё племя собралось, по ощущениям. Интересуются громко, их много, волнуются, переживают и вот ведь засада, мне же на них даже не взглянуть. А ещё неясно, как они так легко просекли наше возвращение. Торго ведь не из тех, кто будет своих людей заранее обнадёживать. Неужто дети его всем всё рассказали? Или ещё кто подслушал?

- Слушай меня, народ Гуо, - мерно стелется голос Бадра и вся округа мгновенно затихает. - Я, Брадр, сын Торго, перед предками с Колдуном Мо-Но боем бился. Достойный он муж. Не несёт за собой зла. Силой его обернулись, от беды спаслись и с добром вернулись. Встречай, народ Гуо. Хоон-Ха!

- ХООН-ХА!!! - грянул хор и в последующей суматохе слова Ирриль звучат отчётливо и хлёстко.

- Грунда! Грёль! А ну ко мне! Брадра сдержите, он еле стоит, не видите что-ли? Расступись, народ! Дорогу до Пирной дайте! Гоните бурю, пока сильнейшие слабы, ну же! Чего встали?!

И я бы многое отдал, чтобы в этот момент одним глазком взглянуть на Ирриль. Увы-увы, стоило приоткрыть веки, как тут же неведомые членистоногие, размерами не уступающие автомобилям, рванулись клешнями к моему лицу. Вот жеж падлы! Досадно донельзя!

Но вдвойне, втройне, в миллиард раз досаднее становится, когда в предбанном тепле я слышу рядом с собой шорох одежды.

- Ни-Эн Ирриль, ты что ли с нами пойдёшь? - удивлённо спрашивает Грунда, судя по звукам, раздевающаяся совсем рядом.

- Пойду. Колдун Мо-Но сквозь бурю не видит. Помогу ему, - отвечает ей Ирриль, на миг отпуская мою руку, чтобы выбраться из рубахи.

- Так мы бы и сами смогли.., - предлагает вторая девушка с более высоким голосом.

И вот я конечно не вижу, но разобрать шлепок ладонью по чьей-то руке я всё таки могу.

- Себе помоги! И Брадру, - колко звучат слова Ирриль, вызывая со стороны дев уважительные смешки. - А ты раздевайся, Колдун Мо-Но, пока они себе последний пар не забрали. Ну же! Что стоишь?

Дрожащими то-ли от гнева, то-ли от смущения, руками Ирриль помогает мне справиться со всеми пуговками и завязками, а я стою дурак-дураком и волнительно сглатываю. Самому тоже и стыдно, и жарко, и ужасно обидно. Один на один с Ирриль в бане, а даже посмотреть на неё не могу.

Хотя с другой стороны, если бы мог, то смущался бы в разы сильнее...

А может быть, если бы я мог видеть, она бы и вовсе не пошла со мной?

А вдруг...

Так! Ну что за пизд*ц?!

А ну отставить панику. Мы просто пойдём и помоемся. Просто пойдём и помоемся, без всяких задних мыслей...

Вот только самовнушение не особо помогает. Волнение передаётся от Ирриль ко мне и от меня возвращается ей же. Крепко держась за руки мы входим в тёплое пространство, буквально ёжась, но не по причине холода, которого тут и в помине нет, а от накатывающих чувств.

Так или иначе, Ирриль первая берёт себя в руки и ведёт меня сразу в Омывочную комнату, минуя Мыльную. По пути забирает с собой что-то по сухому шуршащее и зачёрпывает горсть соли. И когда в Омывочной моей груди касается жёсткая мочалка, я вздрагиваю.

- Чего ты? Больно? - тихо спрашивает она, находясь напротив, а я только и могу, что стоять зажмурившись.

Чёрт! Грёбанное смущение. Я что же, так и буду весь процесс как сраный кусок бумаги комкаться?! Ну уж нет! Я Брадра и виванчей не испугался. Тут уж точно справлюсь.

Эхх, была не была.

- Нет, Ирриль. Это.., это просто первый раз, когда меня моет девушка, - признаюсь ей честно, слыша из противоположной части комнаты озорной говор Грунды.

- Не правда твоя, Колдун Мо-Но. Я же тебя мыла!

От её выкрика хочется в ледяной подвал к Грунгору провалиться, но, находя в себе силы, я отвечаю.

- Ты не понимаешь! Это другое! И вообще.., - вот только меня они уже не слушают.

Брадр что-то им шепчет и девы начинают громко смеяться, вгоняя меня в ещё большую неловкость.

- Так тебя ни одна дева не мыла? - спасает меня Ирриль, продолжая омовение.

Под её уверенными движениями я отвлекаюсь и расслабляюсь, если пульсирующее чувство приятной с ней близости можно назвать таковым.

- Ни разу, Ирриль, - отвечаю ей, ощущая деликатные движения её рук в районе моих бёдер. - А тебя?

Вопрос звучит максимально по дурацкому, но девушка меня вроде бы понимает.

- Меня? Мыли, конечно. Да я сильный жар не выдерживаю. Д-дурно становится, - слова её тоже не на ровном месте, чего не скажешь о действиях.

Зайдя за спину она принимается широкими движениями намыливать мне спину, будто норовя и из мышц моих напряжение вывести и из себя самой. И нет-нет, слово за слово, жест за жестом, оно и правда уходит как из моего тела, так и из нашей беседы. Особенно когда Брадр с девами покидает Омывочную, удаляясь в Парную.

- Да, Ирриль. Я знаю такую беду. Когда с нутром проблема и голова кругом. А я вот жар люблю. С детства нравится. Часто с друзьями ходили в сауну попаритьсяяяаааууувх.., - выдыхаю в моменте, когда сильным массажным движением девушка начинает намывать мои в хлам забитые плечи.

- Саурнру? - переспрашивает она, и я понимаю, что не найдя нужного слова в словаре местных, я произнёс его на своём родном языке.

- Да, сауна. Это место, очень похоже на ваше, только оно...

Дальше я растёкся мыслями по древу, описывая разные виды парных и чем именно они друг от друга отличаются. И тот факт, что в некоторых я никогда в жизни не бывал, совершенно не мешает моему рассказу. Ирриль внимательно слушает и по тому, как затягивается моё намыливание, ей действительно интересно. Да и вопросы касательно сути словесных форм моего родного языка из неё так и сыпятся, что явно указывает на взаимность нашей с ней коммуникации.

В какой-то момент я смелею настолько, что предлагаю ей потереть спину и, о чудо, она соглашается. Беря в руки мочалку, касаюсь её плеч и стараюсь быть максимально чутким, чувствуя её зажатость. Да и вздрагивает она также, как и я вначале, поэтому тоже спешу уточнить.

- Чего ты, Ирриль? Тоже больно?

Мочалка и правда донельзя колючая, но явно не это является причиной её страхов.

- Нет, Лекс. Просто...

Я снова пытаюсь хотя бы одним глазком взглянуть, да только буря не дремлет. Вонзается в глаза чем-то хищным и когтистым. Не видя лица Ирриль приходится наугад слова подбирать.

- Послушай Ирриль. Если страшно, если тревожно, скажи о чём боишься. Не хочу тебя пугать. Обижать тоже не желаю.

- А чего желаешь? - вопрос её прилетает тихо, будто исподволь.

Я чуть было не отвечаю «тебя» и вовремя спохватываюсь. Хаотично ищу подходящий ответ и не нахожу ничего умнее сказать...

- Желаю изучить тебя, Ирриль. Тебя и твой народ.

И вроде хорошо сказано, но как-то уж не до конца честно... И даже двусмысленно... Может стоило ответить прямо?

- Странный ты.., - говорит она, выскальзывая из под моих ладоний.

Слышится всплеск и на мою спину внезапно льётся поток еле-еле тёплой, почти прохладной воды. От неожиданности вскрикиваю и рассыпаюсь в ругательствах. Ирриль над ними тихонько посмеивается и по её настроению до меня доходит, что всё таки стоило ответить прямо и не юлить. Ну ничего, время ещё будет.

- Ох тыыыж! Чуть нутро не остановила. Помру, кто тебе о Белых Страницах поведает? - отплёвываюсь от подхлёстнутой водой пены и получаю ещё одно обливание, на этот раз спереди. - Пфхууупх! Да ну хорош! В рану попадёт.

- Не бойся Лекс, - куда более расслабленным и чуточку задорным голосом отвечает девушка, тоже обливаясь. - Кертакль-Ясный держит добро. Только с кожей оторвать можно. Грязь не пустит. А про Белейшие Страницы расскажешь. Обещал!

- Расскажу, расскажу, только давай домоемся, - ворчу на свою спутницу и иду с ней дальше, не пойми над чем улыбаясь.

Хотя почему «не пойми»? Вполне же всё ясно! Только я от этого осознания по идиотски и умело убегаю. Стоит окончательно признаться, что мне Ирриль нравится. Да и я ей, наверное, не равнодушен. А тёплой атмосфере и хорошему разговору что не улыбаться-то?

Дальнейшая наша помывка проходит легко. В Парной комнате мы надолго не задерживаемся и сразу идём в Массажную. Жар на парном этаже хоть и не такой сильный, как в прошлый раз, но Ирриль и этого хватает. В массажной мы устраиваемся у самого выхода, где веет свежим ветром и беседа наша весьма приятно идёт о всяком, пока диалог не подходит к сложной теме.

- Лекс. Скажи по правде. Откуда ты? Не из-за большой воды ты пришёл. Я же чую, - произносит она с печалью и интересом.

И такой проницательности я могу только позавидовать.

Ну вот что ей сказать? Рискнуть и всю правду поведать? Не опасно ли это будет? И так вон под раздачу Брадра попал и неясно что произойдёт, когда местные обо мне всё узнают. Может нарекут меня не колдуном, а обманщиком и выгонят.

С другой стороны, проблемы то у меня начались, когда я сам юлить начал.

И услышь сейчас мои мысли Брадр, пришиб бы точно. Ведь его уму-разуму учу, а сам недоговариваю как последний.., чшаа-кхааан? Или чем тут местные ругаются? Благо девушки его давно унесли и их не слышно и, уж тем более, не видно. Так что я спасён, но на долго ли..,

Перебирая все за и против, я всё таки решаюсь рассказать Ирриль.

- Да, я не из-за Большой Воды пришёл. И не с других земель. Да я и не знаю, есть ли они у вас, другие земли. Я вообще ничего не знаю о вашем мире, о том, как он устроен. Не знаю ни о народах ни о ваших обычаях, - начинаю тихо и сидящая рядом девушка издаёт нервный хмык.

- Скажешь тоже. Не с других же звёзд ты пришёл, Колдун Лекс.

Но пауза тянется и чем дольше она длится, тем крепче девушка сжимает мою руку. Чувствует, что не вру. Очень хорошо чувствует.

- Ну, если говорить прямо, то я правда с других звёзд. Не вру тебе и не хочу врать. Ты и сама видишь. Сама чуешь. Я Брадру уже говорил, что я с других земель, где грязно, где плохо, где злые и пустые люди ходят без добра, без единства. Я бежал оттуда от большой личной беды. Бежал и попал к вам. Боялся, не знал кто вы, какие люди, с добрым или со злом. Убьёте или приютите. Обманщиком назовёте или того хуже... Долго думал, что говорить, беду от Брадра поймал, тебя напугал. Ты уж прости. Я не со зла. Ты хорошая. Не хотел пугать, хотя на моей земле пугать любят.., - слова чужого языка сами катятся с моих уст и я чувствую, как с ними уходит самое глубокое, самое нутрянное напряжение.

И как же я сейчас благодарен Ирриль, которая просто меня слушает. Уж не знаю, затаив ли дыхание, но слушает. Даёт выговориться...

А когда я замолкаю, то она сама подвигается ближе, касается пальцами второй руки моего плеча и просит с тревогой в голосе.

- Расскажи мне ещё. Расскажи мне всё, Ар-Лекс. Расскажи о своём мире.

И когда так горячо и исступлённо просят, я не могу отказать.

Рассказываю ей обо всём. О том, откуда я и как выглядит мой мир. О том, какая в нём иерархия и как приходится жить и выживать. Пока мы домываемся и выходим из парной, я рассказываю о работе, об автомобилях, о самолётах, о кораблях, о медицине. Облачаясь в свою родную, до хруста высушенную одежду, я ведаю ей о физике, химии, биологии, астрономии, математики, обо всех науках, которые в принципе припоминаю. И в этом моменте я даже получаю от Ирриль донельзя удивлённое и возмущённое...

- И со всеми этими знаниями ты себя за Мо-Но не считал?! Ну ты и Чще-чще-кхан.., - не удерживается она и смеётся громко.

К её смеху я присоединяюсь, ведь трудовой день народа Гуо давным давно закончился и, по заверениям самой Ирриль, меж домами кроме нас и нет никого. Так что не страшно, если кто-нибудь услышит. А если и услышат, то пусть.

Сейчас, когда я наконец выговорился, мне хорошо и пусть самая страшная буря идёт лесом. И особенно душа поёт от того, что я был выслушан не абы кем, а прекрасной девушкой, целительницей и красавицей целого народа. Держать её за руку и получать принятие сродни экстазу. И когда она тихонько заводит меня в свою комнату и уверенно тащит к себе на кровать, я и вовсе душой улетаю.

Причём не по пошлому, а по простому. С наступлением вечера приходиться признать - намаялся я так, что для любовных дел сил уже не остаётся. А вот рядом полежать и порассказывать Ирриль о всяких удивительных вещах из нашего мира, это дорогого стоит. Жаль до сих пор в лицо её взглянуть не могу, но простая близость и тепло её тела и без того приятно радуют.

- А расскажи мне, Колдун Лекс, как ты к нам явился? Какими силами? - жарким шёпотом спрашивает меня Ирриль, лёжа у моего бока под отдельным одеялом.

- А это странная история, Ирриль, - отвечаю ей, широко зевая и вытягивая руку с намотанной цепочкой. - Мне по наследству достался этот ключ, который и открыл путь к вам. Не знаю что он, и откуда, но это мне предстоит выяснить, так что...

- Какой ключ, Колдун Мо-Но? - удивлённо звучит девушка, касаясь моей вытянутой руки. - На твоей туэске ничего нет.

Слова её звучат как приговор и я аж кашляю от надвигающегося шока. Вот уж точно, ещё никогда и нигде с меня сон не сходил столь же быстро, как сейчас.

Глава 12

В неясных ситуациях — сияйте.

- А вот так ты его видишь?

- Нет, Лекс, не вижу.

- А вот так?

- Нет. И что ты удумал?!

Голос Ирриль в темноте комнаты звучит удивлённо и раздражённо. И её можно понять, ведь я попытался ключом ткнуть в неё. При этом сам же наткнулся на девушку пальцами, в которых зажатый ключ прошёл будто бы сквозь её тело.

- Да я так, просто.., - бормочу в ответ, чётко ощущая в руке острые грани ключа.

- Странный ты. Спал бы! Не хочешь со мной, иди на грурт, - ворчит Ирриль сонно, отворачиваясь к стене и натягивая на себя одеяло.

Ни на какой грурт я идти не хочу, поэтому тихонько возвращаюсь в лежачее положение и про себя задумчиво хмыкаю. Ключ никуда не пропал и не делся. Вот он, родненький, в моей ладони. Взглянуть бы одним глазком, да только хрена мне лысого. В бушующей буре я ничего, кроме ужасов не увижу, так что нечего и пытаться.

Приходится с гулко стучащим сердцем тупо лежать в кровати Ирриль, которая, судя по всему, уже глубоко и спокойно спит. Прям на зависть. Мне бы также отключаться, а то сна теперь ни в одном глазу. От предполагаемой потери ключа, организм выбросил приличную дозу адреналина, или кортизола, или норандреналина, или что там, чёрт побери, за стресс отвечает. В ближайшее время точно не усну.

Да и просто лежать и маяться совсем не охота.

Так что может быть стоит...? Я же ведь как раз хотел после происшествия с Брадром кое-что проверить. Но получиться ли..? Или всё таки оставить это до зав..?

Да ну ёпт!

Что я опять мнусь?! Смелее надо быть!

Лежа на спине, я осторожно отодвигаю одеяло в сторону. Вытягиваю перед собой ключ, открываю дверь и... Она же открылась? Или же нет? Бл*дская буря, и не взглянешь ведь.

Ногу вверх поднимаю и..., да, дверь открыта! Порог отлично ощущается под стопой, а значит можно представить, что я не лежу, а просто захожу в дверь. А ну ка, иии раз.., иии два..., да что ж такое-то! Всё таки без помощи рук от кровати оторваться не выйдет.

Хватаюсь за края дверной коробки, подтягиваюсь и тут же смена гравитации заставляет меня рухнуть на пол «Fatum Andron'а». Ощущение при этом очень неприятное, как будто прямиком из сна, когда ты внезапно падаешь. Сердце только пуще прежнего начинает колотиться и клятая астма вновь о себе заявляет.

Да уж. Всё таки на страх и стресс она у меня проявляется чаще, чем на физические нагрузки. И походу мой первый испуг был не из-за потери ключа, а из-за того, что я рюкзак с ингалятором по эту сторону двери оставил. Ну ничего, сейчас на ощупь найду и...

И приду к пониманию, что я дебил полнейший. Что я жмурюсь то? Здесь же нет бури.

С открытыми глазами жить становится веселее. Ингалятор в руки, пшик, вдох, и совсем обалденно становится. Расслабленно сажусь на пол, прислоняясь спиной к двери, и со спокойной душой осматриваю и Чёрный Ключ в руке и свои владения.

Свои...?

Хееех. Ну получается да, свои.

Странные, удивительные, под завязку заполненные сокровищами из другого мира, но целиком и полностью принадлежащие мне. Ведь даже ключа посторонние не могут ни то что увидеть, но и потрогать тоже. Хотя по последнему пункту я бы ещё эксперименты провёл, а то вдруг мне показалось.

И вообще да, эксперименты.

Раз мне теперь это пространство принадлежит, то необходимо разобраться, что оно, откуда и как в принципе работает. Да и вообще надо план действий составить, а то обрушившееся на меня богатство сделало это слишком уж внезапно. С него и решаю начать, но с первой же попытки подняться, в ноздри бьёт едкий запах порохового дыма.

Кфу! Ну точно. Я же в Брадра стрелял, вот дым и замер в воздухе, как только мы вышли. У пола он не так сильно ощущается, но стоило встать и нате вам. Проветрить бы, да Ирриль лишний раз тревожить не хочется. Вон она, в окне, как на картинке. Спит в темноте своей комнаты и даже не подозревает, что я куда-то отлучился.

Смотрю на неё куда-как дольше, чем на сокровища вокруг и что-то внутри так тепло становится. Давно такого чувства не испытывал. Ещё со времён студенчества, когда безуспешно с девчонками флиртовал. Тут и к гадалке не ходи - влюбился я. Как есть влюбился.

Отлипнув от окна, я вновь возвращаюсь взглядом в комнату и улыбка становится только шире. Не смотря на сумрак пространства, драгоценности вовсю сияют и мерцают своим таинственным блеском. Золото и камни, камни и золото, к чему не подойди, что ни возьми, у всего приятный вес на малый объём. Так что это точно либо золото, либо какой-то сплав.

Я ещё в той сокровищнице подметил, что цвет у изделий отличается. Некоторые желтые настолько, что впору чистоту в них заподозрить. Некоторые более светлые, более красные, что-то вообще выглядело зеленоватым. А всё это указывает на наличие дополнительных компонентов в металле. Так что, надо будет взять у дяди Толика реактивов и проверить на соответствия. Не даром же он меня всяким ювелирным азам обучает.

Ах да, ещё тестер для камней одолжить. В них я пока плохо разбираюсь, но уж с электронной тыкалкой понять, что алмаз, а что пустышка, смогу запросто. Хотя камушки тут немного не мало, но.., светятся?

И действительно. Подобрав с пола пластинчатый пояс, я долго мыкаюсь, но потом вся-таки создаю ладонями тень, чтобы убедиться — камушки и правда сами по себе сияют. Легонько, едва заметно, но всё же. А я то подумал, это блики от света.

Ну хорошо. Пусть такие подозрительные камни я и не потащу на экспертизу и в скупку, но обычных цепочек и украшений тут целая гора. Брадр их как раз в охапку загребал и по чашам раскладывал, так что на безбедную жизнь мне с головой хватит. Если всё это действительно золото, то я, наверное, богаче самых богатых людей страны.

Эта мысль окрыляет.

Почти приплясывая, я иду вдоль своих сокровищ и от неприятного осознания замираю. Богач-то богач, но вот как весь этот металл конвертировать в валюту, это вопрос отдельный. Раз за разом легко и просто это не провернёшь, рано или поздно засекут и заметят. Ведь документов нет, налоговики тут же вой поднимут и вопросы начнут задавать, мол - а откуда у бедного сироты столько драгметалла?

И что, мне пургу о наследстве гнать? Да не, не выйдет. Там же на квартире по любому обыск должен был пройти. Да и в нижнюю квартиру могли заглянуть. Тогда что же, по чёрному через мутных дружков Михи всё проворачивать? Ой не хочется, хотя иного выбора у меня то и нет.

Или же есть?

Может быть тот загадочный мистер М с визитки и эти проблемы решит?

Хммм. Нее.., нет-нет-нет.

Как бы сильно в это верить не хотелось, наивным быть опасно. Попросишь, а они цену выставят. Или предложение сделают, от которого нельзя будет отказаться. Если в моём мире существуют структуры, знающие о таких вот ключах и дверях, ведущих в иные миры, то мне нужно всего лишь узнать о них и попробовать влиться. Никаких просьб о помощи, никаких сделок и обещаний, только чистая информация. Не больше-ни меньше.

Но звонить этому неизвестному жесть как сыкотно...

Значит пока и не надо.

Сам справлюсь.

Да и телефон разряжен, так что звонить мне не с чего. И кстати говоря...

Пребывая в своих импульсивных мыслях, я и не заметил, как практически дошёл до противоположного конца коридора. Вон и дверь в мой мир и за окном почти такие же тусклые зимние сумерки, как и в моём пространстве. В тот раз я оставил Миху где-то в час ночи, а с тех пор прошло то ли восемь, то ли девять часов. Без гаджета хрен поймёшь, но в любом случае, шанса упускать не стоит.

В окне, ведущим в мой мир, комната Михи видна как на ладони. Его в ней нет, свет явно выключен, а значит он либо не дома, либо в сортире. В любом случае, мне быстренько. Только пауэрбанку взять и обратно. А то у меня там Ирриль спит, вдруг меня не найдёт и разволнуется.

По итогу же поход в свой мир затягивается минут на пять. Михи дома не оказалось и я решился на куда больший набег, чем планировал до этого. В старую ашановскую сумку закидываю носков, футболок, трусов и свою подушку. У местных, к моему удивлению, их просто напросто нет.

Также кладу с собой упаковку зубных щёток, а то за два дня, у меня будто кошки во рту нас*али. Туда же отправляется тюбик пасты, ватные палочки и конечно же презервативы. Последнее, что мне нужно при возникшей симпатии, так это подхватывать иномирские венерические заболевания.

Да, мне неизвестно, есть ли они вообще у них, но проверять на себе совсем не хочется.

Беру с собой также парочку налобных фонариков с батарейками, оставшийся после колледжа толстенный словарь для обучения Ирриль и ещё кое-какую бумагу, гораздо меньшую по цене, но не по важности. А именно, несколько рулонов туалетки. Да, местное деревенское биде, идея славная, но я не оценил радостей подмываться ковшиком после каждого похода в туалет. По старинке мне привычнее. И вообще туалетная бумага в тандеме с фонариками мне прекрасную службу составят, ведь в сколоченных сортирах народа Гуо темно, хоть глаз выколи.

Ну а с кухни я утаскиваю последнюю пачку рафинада и леденцов из миски. Не для себя, а для тамошней ребятни, чтобы хоть немного порадовались. Да и собственно всё, больше брать нечего. И потому я ныряю в дверь прямиком с кухни, надеясь, что моё отсутствие/присутствие останется незамеченным.

Вообще надо бы мне в этом «Fatum Andron'а» поуютнее обустроиться. Кровать нормальную соорудить, стол, стулья, шкафы, да хотя бы те же сундуки-подиумы как у работяг Гуо. Может быть даже у них это всё и закажу, да знать бы чем платить. Ничего похожего на валюту я за всё время своего пребывания не увидел, а значит остаётся бартер. Ну да ладно, придумаю что-нибудь, благо идейки уже наклёвываются.

До дверей народа Гуо добираюсь уже порядком подуставшим. Нагруженная сумка оттягивает плечо и потому я оставляю её у порога, не забывая поставить телефон на зарядку. С собой беру в руки подушку, калибрую падение через окно и высадка в кровать к Ирриль происходит также легко, как и побег из неё. На этот раз я даже успеваю среагировать на смену гравитаций и вовремя подставляю руки, чтобы мягко спружинить.

Сквозь сон девушка неразборчиво ворчит, но прежде чем она успевает проснуться, а буря накинуться на меня, я ныряю лицом в подушку и затихаю.

Вооот. Вот чего мне не хватало всё это время. Подушки! Мягкой, родной, пахнущей моим миром и собственной комнатой.

Проваливаюсь в сон очень быстро и почти не отслеживаю, как частью сознания пробую делать то, чему учила меня Ирриль — видеть то, что есть и не видеть того, чего нет. И вроде бы даже получается, так как нахлынувший сон на удивление ярок.

В нём я стою на холме.

Вокруг меня горы и буйные травы простираются на сколько хватает глаз. Вот только все контуры словно яркими красками начертаны на чернейшем холсте. Небо такое же чёрное, усыпанное звёздами, но чем дольше я вглядываюсь, тем чётче вижу, что это блестит нечто иное. У каждый звезды имеется хвост... Она падают? Это кометы? Или какие-то осколки, падающие с неба? Неясно... Неясно, но очень тревожно.

От травы вверх поднимаются тонкие нити и тянутся к этим звёздам. И не только с травы. Со всех гор тоже! С острых пиков они устремляются высоко-высоко вверх и где-то там, в вышине встречаются с белыми точками комет и.., изгибаются.., преломляются. Да нет же, они реально ломаются, как если бы были из стекла! Тонкие, словно солома, они разлетаются повсюду и я с тревогой смотрю на свои руки.

Я замечаю, что и от меня вверх поднимаются такие же нити. И не зелёные, как у травы и не красные, как у гор, а пронзительно синие, цвета индиго. Они устремляются вверх-вверх-вверх и я слышу.., слышу?

Да, слышу.

Чем дольше, тем отчётливее я начинаю различать странные слова.

«...Нодр трогр гору-прокоторрр. Гро-куур нектекоторр. Бров-курр киаургон. Ге-кен Го-гон Гдааан!... ...Нодр трогр гору-прокоторрр. Грокуур нектекоторр. Бров-Кур киаургон. Ге-кен Го-гон...»

Странные слова странного наречия всё повторяются и повторяются. Волосы от них встают дыбом, ибо слышится в звучащем голосе что-то неправильное.., что то пугающее. Какой-то эмоциональный посыл, немыслимый сплит двух чувств, обескураживающий своим сочетанием. Обреченность и экстаз? Отчаяние и наслаждение? Непонятно... Да ещё и последние слова звучат то ли криком, то ли каким-то неживым сигналом. Не разобрать толком, слишком уж грубый и гортанно-звенящий этот глас.

Под него я и просыпаюсь, так и не дождавшись, что и мои нити согнутся и сломаются о падающие звёзды.., или кометы.., или осколки... Или что там, чёрт возьми, было?

Тяжёлый сон. Короткий но тяжёлый, оставляющий вязкое послевкусие. После такого хочется зарыться поглубже в одеяло и приснить себе новый, что я, собственно и пробую сделать. Да только безуспешно...

- Ни-Эн Ирриль.., Ни-Эн Ирриль.., сподобить бы гульго отвара нам, сто дней да ясных, - тихонько звучит в комнате женский голос и лежащая рядом со мной девушка на него просыпается.

Молча встаёт, переползает через меня, шуршит чем-то и шёпотом кого-то прогоняет. Возвращается обратно и вместо отворачивания к стенке, пододвигается ко мне. Прямо к спине, утыкаясь носом между лопатками. Тихо-тихо лежит, расслабленно, и мне самому в сонном мареве так хорошо становится от этой близости. Продлевал бы и продлевал, но тщетны мои надежды.

- Ни-Эн Ирриль, нам бы торряки для хода, света вам доброго.., - снова доносится горячий женский шёпот со стороны дверного проёма.

И снова девушка молча поднимается и на этот раз действия её рождают чуть больше шума, чем в первый раз. Звучит приглушённый шлепок и шуршание чего-то лба о дверной полог. И не успевает Ирриль вернуться в постель, как очередной, уже девичий, голос тихо звучит.

- Ни-Эн Ирриль, мне бы..,

- Я тебя ср*ть посажу дальше чем кликать будешь. Сколько вас там?! А ну пшли все, чтоб до рассвета вас не видеть! - взрывается тихим шипением Ирриль и по ту сторону комнаты слышится.

- Так ужеж рассвет-то....

- Когда скажу, тогда рассвет и будет! А ну хыш!

Полог гулко задёргивается и в приближающимся шлёпанье босых ног Ирриль полно раздражения. У самой кровати-подиума она в два движения легко на него запрыгивает и снова устраивается за моей спиной. Прижимается близко-близко и я слышу, как она ворчит о том, что молодым ни сна ни покоя не дают. С этим внутренне соглашаюсь, после чего вяло разворачиваюсь и приобнимаю девушку.

А она замирает, как если бы я что-то злое удумал.

Вот странная. Я же вроде бы ничего такого, лежу и лежу, мирно посапываю.

Проходит минута, другая и девушка под моей рукой расслабляется. Не полностью, но она хотя бы выходит из состояния сжатой пружины, готовой в любой момент отпрыгнуть. Странное поведение, с учётом того, что она и в постель меня затащила и знаки симпатии проявляет. И тут уж гадай, может я что-то не по их понятиям делаю, а может в ней флешбеки из прошлого дают о себе знать. Последнее более вероятно, но в любом случае, я события не тороплю.

Продолжаю мирно лежать, нашёптывая в полудрёме слова из сна.

- Нодр трогр.., нодр трогр..,

- Что ты сказал? - двигается под моей рукой Ирриль.

- Да так. Мне сон один привиделся. Странный сон. В нём были горы, трава и...

- И лучи, восстающие к чёрному небу? - спрашивает девушка, в точности угадывая продолжение моей фразу.

- Да, всё так. А ты что-то про это знаешь? - задаю встречный вопрос, укладываясь поудобнее и широко зевая. Глаза при этом не спешу открывать, а то вдруг опять буря набросится. - Ты тоже этот сон видела?

- Все видели. И все видят. Это весть Древних и последние слова Небесного Странника, - говорит как некую данность Ирриль, садясь на кровати. - И вставай, раз не спишь. Бури нет, не страшись.

Открываю глаза и в рассветных лучах из стрельчатых окон я вижу её — сонную, со встрёпанными светлыми волосами и с васильковыми глазами, над слегка румяными щёчками. Красивая она всё таки девушка. Красивая, умная и чертовски милая в своём смущении.

Продолжаю восхищённо смотреть, но её палец перехватывает моё внимание и показывает на стену, где в деревянной раме натянута карта. Техникой тиснения по коже на ней нанесены символы, знаки, нечто похожее на меридианы с параллелями и... континент? Всего один?

Право слово, я ожидал увидеть нечто более похожее на нашу карту мира, но всего лишь один, криво-вытянутый континент меня изрядно смутил. Да он же на обычный остров похож, нежели на нечто большее! Хотя, если приглядеться то крохотные обозначения рек, гор и городов указывают на то, что земля эта нифига не маленькая.

Пальцем Ирриль с шуршанием проводит по параллели, которая находится будто над основными и заявляет.

- Небесный Странник парит в чёрных небесах и приходит на каждую пятую ночь в сто летних дней. От него во снах весть о Большом Зле и о былой катастрофе. О кошмаре в начале эпох, - начинает рассказывать Ирриль немного напевно словно какую-то сказку. Сама это отслеживает и замолкает, но я её жестом прошу продолжить. - И если ночь без туч и без бурь, то Небесный Странник виден глазу. Будет нам добро, покажу тебе, Лекс.

- А что есмь Небесный Странник? - задаю может быть и банальный, но очень уж интересующий меня вопрос. - Что он такое?

- Осколок Былого, - поводит плечами Ирриль в своём простом ответе и протягивает руку под карту, где проглядывают гладкие белые камни стены. - Осколок Великих Сил, сокрушивших Дир.

- Дир? - переспрашиваю её, не понимая названия.

- Да. Дир, - обводит она рукой всю карту и, будто этого мало, встаёт на кровати и роется в пристроенных рядом полках.

Достаёт оттуда тугие кожаные свёртки и на одном из них показывает почти ту же карту, но вписанную не на плоскость, а в окружность. И теперь я понимаю, что в представлении местных означает Большая Вода. Собственно, если верить картам Ирриль, их континент был единственным на всей планете, а всё остальное пространство занимал бескрайний и бесконечный океан. И вот как раз сам шар, саму планету она и назвала именем Дир.

- Агааа. Вот оно как, - беру из её рук карту и внимательно рассматриваю.

Мастерство тиснения у местных тоже на высоте ибо даже в таком малом размере умельцы постарались передать всю точность береговой линии, а также острова вокруг континента и, видимо, затопленные участки суши. Очень точно и красиво. А уж на фоне усыпанного звёздами, с линиями созвездий, фона, карта и вовсе выглядит бесподобно.

- Значит твой мир называет Дир. А мы свой зовём «Земля», - произношу на родном языке и Ирриль тут же пробует выговорить.

- Земриа..., Земря.., Зэмырья, - я смеюсь и тут же получаю шлепок по коленке.

Замираю от этого и спустя миг мы смеёмся вместе.

- А вообще знаешь.., погоди немножко, - прошу её, поднимая вверх палец и слезая с кровати.

Стряхиваю с запястья ключ, открываю дверь и вхожу, чуть не запнувшись по ту сторону о свои же вещи. Да и сокровища в проходе тоже мешаются, так что я ставлю галочку раздобыть стеллажей и нормально их расставить по категориям.

Но это всё потом.

Пока что, раз диалог у нас пошёл, хочется удивить Ирриль рассказами о собственном мире. А сделать его в разы более красочным можно исключительно с энциклопедиями, которые у меня нет-нет, но завалялись. Да, пусть они и на передержке после закрытия одного лофта, да ещё и детские, где картинок больше, чем текста, но как раз это мне и нужно. Всё равно Ирриль по нашему не читает, а так хотя бы покажу.

Собирать долго не приходится. Всего-то надо сдуть пыль, набрать побольше про астрономию, геологию, древние цивилизации и технологии. Ещё про животный мир прихватил, пусть поудивляется нашей фауне. Вдобавок, на обратном пути не забываю подхватить подготовленную сумку с вещами и телефоном. И да, скорая проверка показывает, что на моём гаджете всего пара процентов заряда. Когда меня нет, время тут даже для электричества не течёт и я тот ещё тупень. Мог бы и догадаться.

- Вот, взгляни.., - вываливаюсь я из «Fatum Andron'а» и Ирриль испуганно вскрикивает.

От былого веселья ни следа, но видя в моих руках книги, она тут же успокаиваются и её глаза загораются восторженным блеском. К цветным корешкам она притрагивается, как к какой-то реликвии, а уж когда открывает. Я вижу, как слова скатываются с её губ и застывают. Из того, что могу разобрать, я вычленяю слова о великих предках и просьбы дать сил нутру и самой сути.

И её можно понять.

По сути-то я для неё пришелец из другого мира, принёсший неведомое и делящийся своими знаниями. А это сильный удар по психике. И если на энциклопедиях по географии, астрономии и древним цивилизациям девушке худо бедно удаётся справляться с эмоциями, то когда она открывает и пролистывает книгу по технике, то и вовсе застывает. Причём как-будто в испуге.

Заглянув на страницу следом, я вижу машину в разрезе, где красивейшим образом нарисованы и двигатель и трансмиссия и тут же получаю от Ирриль хлёсткий вопрос.

- Лекс, ты Мун-Но-Шабат?!!

В глазах её и правда ужас и я спешу успокоить.

- Ирриль. Я не знаю, кто такие Мун-Но-Шабаты. Объясни, в чём твой страх?

Она осторожно отодвигает от себя книгу и глубоко дышит. И прежде чем ответить, спрыгивает с кровати, подбегает к выходу из комнаты и плотно-плотно перевязывает тесёмки на пологе. Теперь так просто никто не зайдёт и удостоверившись в этом, Ирриль юрко лезет под один из шкафов, слева от стены. На этот раз она достаёт не кожаный рулон, а длинную коробочку, из которой извлекает повидавший виды свиток. И не один.

И хоть бумага донельзя жёлтая, на ней отчётливо видны рисунки странных механизмов и мелкий-мелкий, будто впопыхах написанный текст.

- Вот. Только никому. То знания Мушабатов, ушедших в пески. Древнее зло они держат. Беда от них. Смерть от них. Зло от них. От Древней беды весь Дир погиб, все земли под Большую Воду ушли и Буря с тех дней терзает всё живое. А они былое зло ищут, опасное ищут, новое зло творят, накликают беду на себя и на всех. Опасно! Скажи Лекс, твой Минг от них?

- Минг? - вновь переспрашиваю и Ирриль показывает в воздухе мой жест с ключом и очерчивает руками дверной провал. - Ах это. Я же тебе говорил, то ключ мне помог, который.., ах да, ты не видишь его. Нет, Ирриль, я не знаю Мушабатов и сам я точно не Мун-На.., или Нэ.., в общем, я не они. Если хочешь, могу показать.

Ирриль хоть и испуганно, но кивает, и я протягиваю ей руку. Чертежи Мушабатов и правда немного похожи на те сложные механизмы из энциклопедии, но вряд ли технологии моей цивилизации имеют к ним хоть какое-то отношение. Множить недоверие со стороны целительницы я не хочу и потому действительно решаю, что проще показать, чем рассказать.

Открыв дверь, я тяну её за собой в тёмный провал, надеясь, что ничего страшного «Fatum Andron'а» не выкинет. Впустил же он того же Брадра, а значит с Ирриль тоже никаких проблем не должно случиться.

- Вот видишь, ничего Мушабатского тут нет, так что..,

И не успеваю я закончить, как за моей спиной закрывается дверь и раздаётся полный ужаса и отчаяния женский крик.

Глава 13

К любому объекту следует правильно подбирать способы консервации.

- АААА! О тор не ре, тор не ре..!

- Ирриль, что ты кричишь?! Что случилось?!

- Не ре ко рор!!! Защитите, предки...!

- Что с тобой?! Тебе плохо?!

- Не ре тор не ре, ко рон тор — ко рон тор...!

Сев перед сжавшейся в калачик девушкой, я всеми силами пытаюсь понять, что происходит, но куда там. Ясно лишь то, что Ирриль пребывает в полнейшем ужасе. И единственно верное решение я нахожу только одно — открыть обратно дверь, ведущую в её мир. Это помогает. Ирриль пружинкой выскакивает наружу и от резкого движения мы почти кубарем вываливаемся, а я всё таки фатально спотыкаюсь. На этот раз об угол плотно-вязанного грурта. И при этом падаю прямо на отползающую спиной по полу девушку.

Под моим весом и сдавленными ругательствами она замирает и затыкается. Замолкаю и я, слыша её глубокое прерывисто-всхлипывающее дыхание. Всё ещё крепко прижимая ладони к лицу, она молча дышит и каждый следующий вдох чуть менее нервный, чем предыдущий.

Успокаивается.

Это хорошо.

Вот только что её так напугало?

- Ирриль Мо-Но, что тебя так напугало? - задаю вопрос в лоб, всё ещё нависая над ней и...

И какими же чувствами полнятся её василькового цвета глаза, стоит ей только убрать ладони с заплаканного лица. В них и облегчение, и ужас, и неверие. Испуганный взгляд её быстро-быстро оббегает комнату, полки, мебель, фокусируется на мне...

Ой. А вот это уже не хорошо.

Успеваю отстраниться буквально за секунду до того, как острый кулачок девушки выстреливает вперёд. Ещё немного и получил бы я не в бровь, а в глаз.

- Так. А ну харе! Чего дерёшься?! - спрашиваю её, вставая на ноги и на всякий случай делая пару шагов назад.

Но мне везёт. Девушка не предпринимает попыток продолжить драку, а отползает от меня подальше, пока не упирается спиной в кровать-подиум. Колени подтягивает, глядит исподлобья и вроде хочет ещё дальше отползти, да только вот некуда.

Приглядевшись, я вижу, как мелкая-мелкая дрожь гуляет по её телу и слышу, как стучат её зубы. Всё тут же понимаю и тяжело вздыхаю. Истерика не закончилась. Она просто вовнутрь ушла.

- Тааак. Ладно-понятно.., - оглядываюсь, ища хоть что-то похожее на чайник с плитой, но натыкаюсь взглядом на множество глиняных ёмкостей с деревянными крышками.

Горячее питьё сейчас в самый раз подошло, ибо в детдоме при схожих девичьих истериках оно всегда помогало. И не важно, простая вода это, или же отвар с мятой, мелиссой и валерьяной. А вот кстати, нет ли у неё тут чего-нибудь схожего?

Подхожу к столу и начинаю перебирать горшочки, попутно уточняя.

- Ирриль, тебе надо успокоиться. Скажи, что из этого поможет? - но в ответ тишина и я начинаю открывать каждую, осторожно принюхиваясь, дабы найти хоть что-то похожее на запах мяты.

Задумка идиотская, но так я хотя бы дам ей мотивацию из истерики выбраться. И это сработало. На третьем открытом горшочке, из которого запашок раздался предельно ядрёный, Ирриль воскликнула.

- Н-н-нет! Не трожь... Н-н-не этот...

- А какой тебя успокоит? Вот этот? - и указываю на следующий, и дальше, и дальше, в ответ слыша.

- Н-нет.., н-нет. Нет. Нет!... Да.

В итоге беру красноватый горшочек, по цвету и внешним признакам не отличающийся от остальных. Разве что на обратном боку выдавлены чёрточки местного письма, которые Ирриль ну никак увидеть не могла. Выходит, она по памяти знает, где что у неё лежит. И это круто, так что я сразу расставляю взятые до этого горшочки обратно по местам. Такую педантичность на рабочем месте стоит уважать.

Во взятом же горшке оказываются скрученные травяные шарики чёрного цвета и Ирриль дрожащей рукой берёт один, и закидывает себе за щеку. Я и сам беру следом такой же в намерении принять и успокоиться, а то с самого утра нервы не к чёрту, вот только получаю звонкий шлепок ладонью от Ирриль.

- С ума упал?! Это для женщин! - получаю гневное и остаюсь ни с чем.

Ну что же, дыхательные практики мне в помощь, благо их мне запретить никто не может. И пока дышу, в ожидании успокоения Ирриль, сажусь перебирать взятые с собой вещи. Из сумки по очереди извлекаю сперва свои шмотки, потом словарь, фонарик. Туалетку и упаковку сахара, решаю пока оставить в сумке, а вот леденцы выгребаю и думаю поделиться одним с Ирриль, как в полог комнаты внезапно скребутся.

Тесёмка вверху развязывается и к нам заглядывает Торго с вопросом, всё ли у нас хорошо и не съела ли меня его дочь. Ирриль на такое уже готова с шипением высказаться, но по ту сторону раздаётся мерный говор матроны, прогоняющий любопытного мужа.

- Ну ни добра ни покоя ты молодым не даруешь, муж мой! К народу сойди, молодых не мучай. А то ты бы и сам не народился, если бы прапредки к предкам твоим заглядывали. Хди-хди! А вам вот снеди доброй для сил. Отведайте, - своими крупными пальцами ловко завязав обратно тесемки, Ниарнаудо ставит большую деревянную тарелку на пол и сквозь полог задвигает её к нам.

И на ней снеди на четверых, как минимум. В ней и салаты, и мясо, и лепёшки, и вяленые фрукты с ягодами, и две дымящиеся миски с каким-то варевом. Не завтрак, а праздник какой-то. От такого изобилия у меня желудок сразу урчит, а вот Ирриль непонятно от чего краснеет. И когда Ниарнаудо обещает нам никого не впускать, пока мы дела молодые не закончим, до меня, как до идиота, доходит причина, почему Ирриль так раскрасило.

Да ужжж. Предположение о сватовстве оказалось не на пустом месте. Ещё и в руках меж леденцов, как назло, презервативы оказываются, которые уже не спрячешь. Ирриль зорко выцепила взглядом всё, что я достал, а значит потом спросит о каждой вещи. Да и сейчас уже, судя по лицу, она готова мне устроить разнос и, если бы не манящие ароматы пищи, уже бы это сделала.

Деревянный поднос шуршит по полу и Ирриль с жадностью и злостью вгрызается в лепёшку. Я и сам осторожно подсаживаюсь, ибо стресс заесть, это дело святое. Вот только под тяжёлым взглядом девушки кусок в горло не лезет. Поэтому начинаю с варева, благо оно и на вкус и на температуру вполне приемлемое. К тому же бульон оказывается лёгким и овощным, а не жирным, как мне показалось вначале.

- Ну как, тебе легче? - спрашиваю Ирриль, когда её сторона подноса практически опустела.

- Хурр-ко-торк, сто дней тебя не знать, Лекс.., - ворчит она в ответ обиженно и зло.

В её глубоких вдохах и резких выдохах всё ещё гуляет пережитое, но теперь она хотя бы настроена на диалог.

- Вижу, что напугал тебя в самую суть, Ирриль Мо-Но, - говорю ей так мягко, как могу. - Скажи, в чём обидел тебя? Всё выскажи.

- Напугал..? Обидел..?! - выпрямляется она, морща в гневе свой носик и её наконец прорывает. - Да у меня чуть самая суть не замерла Лекс! Чуть нутро моё не выпрыгнуло! От Дира меня отсёк! От Луун-Ка-Тоа отсёк! В Цра-кеен-тхе-неш затащил, я уж думала смерть меня настигла.., уххх ка-хан! Кер-ту Ка-хан! Да ещё и к Древней Беде под глаза жгучие, уххххх сто лет тебя...! Вот по что тебе оно сдалось раз не Мун-Но-Шабат ты?! Иль солгал мне?! Иль ты смерти страшной ищешь?!...

Ругань напополам с вопросами из её уст так и сыпятся и на последние я отвечать не спешу. Даю выговориться. Ведь со словами из Ирриль и страх и злость выходит, а именно это сейчас и нужно. Чуток подостыв и устав бить себя кулаком в грудь, девушка откидывается спиной на подиум и вот тут я уже влезаю в разговор.

- Прости меня, Ирриль, что напугал и обидел. Не хотел делать ни того, ни другого. Не знал в чём твой страх. Расскажи толком. Объясни про свой мир, про Луун-Ка-Тоа, про Древнюю Беду, как я тебе рассказывал о своём мире. Я буду слушать.

И видно только это ей и дало дорогу к успокоению. Всё ещё сокрушённо качая головой, она начала мне более подробно рассказывать обо всём, вдаваясь в подробности описания, так как по мере рассказа вопросов у меня возникает всё больше. И проблема тут в том, что у многих понятий и явлений в народе Гуо имеются собственные имена, которые мой приобретённый внутренний переводчик не расшифровывает.

К примеру, Луун-Ка-Тоа, оказалось явлением, на подобие реки, только разлитое в воздухе, в земле, в воде, повсюду. По слова целительницы, всё живое в ней находится, все с нею связаны и все её видят и чувствуют (кроме меня). И когда Ирриль зашла в «Fatum Andron'а», то она перестала чувствовать эту связь и очень испугалась. По их повериям, такое происходит только в момент смерти, когда ты сливаешься с рекой Луун-Ка-Тоа и перестаёшь осознавать и себя и мир вокруг, становясь её частью.

К этому же можно отнести определение Цра-кеен-тхе-неш, означающее пространство за гранью, или пространство на пороге смерти. По словам Ирриль, немногие из целителей и колдунов могут в неё погружаться при жизни. На то нужен талант и многочисленные практики, чтобы не уйти за грань совсем. Скорее всего, это что-то сродни медитации, растворению в пространстве и погружения в пустоту. По крайней мере похоже.

А вот дойдя до объяснения Древней Беды, всплыло интересное. Оказывается, всё то, что я определил как сокровища, являются наследием той самой эпохи всемирного катаклизма, сокрушившим Дир. Сказать, что у меня мурашки пробежали в тот момент по телу, это ничего не сказать. По всему выходило, что случилось это давным давно и на всякий случай я решаю уточнить.

- Ирриль, подожди. Ты говоришь, что катаклизм в вашем мире случился очень давно. Но как давно?

- Многие и многие сто дни назад, - отвечает Ирриль, как нечто само-собой разумеющееся.

- Нет, подожди. Хочу узнать поточнее, - не смиряюсь с таким ответом и подтягиваю к себе рюкзак, доставая из него блокнот с карандашом и рисуя орбиты. - Смотри, вот ваш Дир вращается вокруг солнца...

- Сорнцыа? - переспрашивает Ирриль и я указываю в окно, а после спохватываюсь и достаю энциклопедию по астрономии и открываю страницу с солнечной системой.

- Вот, смотри. Это мой мир, Земля. Вот это мы называем Луной. Это.., эээм как же назвать по вашему спутник.., короче, это друг в пути у Земли. У вас Брадр её называл Улло. А это наша звезда под названием Солнце. Скажи, как вы называете то, что даёт вам свет?

- Онолло.., - скованно отвечает Ирриль, с каким-то страхом и недоверием смотря на схему в книжке.

- Вооот. У нас один оборот Земли вокруг солнца занимает три сотни и шестьдесят пять дней, а у вас, видимо четыреста. Верно? Я слышал вы говорили про сто летних, зимних, весенних и осенних днях. И значит в целом один оборот вокруг Онолло Дир проходит за четыре сотни дней. Один оборот, это один год. У вас ведь также называют? - с этим вопросом я гляжу в лицо Ирриль, которое бледно почти также, как при недавней истерике.

- Разве не Онолло вращается вокруг Дира? - звучит встречный вопрос.

И после него я как бы всё.

Приехали...

Ну хотя а чего я ожидал? Тут же люди буквально с мечами и луками бегают, на одном континенте сидят, по морю не ходят. Им ли задумываться о том, что вокруг чего вертится? Ну.., хотя Ирриль мне сейчас очень жалко. Сидит ни жива ни мертва, пребывая целиком и полностью в осознании свалившегося откровения. Только и удаётся из неё вытрясти, что у них каждый год своё личное имя носит, и что катастрофа в Дире случилась больше десяти сотен лет назад.

И это значит, утащенным мной сокровищам больше тысячи лет по местным меркам.

Это немыслимо.

Более того, это прям удивительно, как же им удалось за столько времени сохраниться в целости и идеальной сохранности. Хотя, если древняя цивилизация породила нечто подобное «Fatum Andron'а», в котором само время не властно, то может быть и эти древние со своими цацками могли что-то намутить. Да и вообще, можно ли их цацками называть? Не зря же их Ирриль так испугалась.

- Ирриль, скажи, та Древняя Беда, что ты у меня увидела.., в чём её суть? Она несёт с собой зло?

- Конечно! - выпаливает она, выходя из своего полутрансового состояния. Мозги у неё явно перегрелись и смене темы она вроде как даже немного рада. - От них добра не жди. Древняя Беда имеет разные формы, но одну губительную суть. Коварную суть...

Отодвигая от себя подальше раскрытую книжку по астрономии, она тянется за сладкими сухофруктами и пригоршней отправляет их в рот.

- А какую именно? - с интересом спрашиваю, тоже утягивая с подноса сухие розоватые ягодки со вкусом груши и ванили, пока Ирриль их полностью не съела.

- Разную, Лекс. Одни могут сгнить твою суть и подчинить своей. Другие могут сжечь тебя на месте. Некоторые могут испепелить всё вокруг. Вот так многие сто дней назад Поктрок сгинул, теперь там Большая Вода, - стянув с кровати малую карту, она указывает в точку, где пунктиром значится ушедший под воду остров. И сам факт того, что нечто подобное могут учудить взятые мной сокровища, заставляет меня нервно сглотнуть. - Ещё могут украсть твоё время и вернуть молодым к твоим постаревшим внукам и правнукам. Могут силы нутра утянуть и высушить. Многие беды могут сотворить и перед этим все и всегда из них смотрят, шепчут и манят.

- Мои тоже шепчут? - с недоверием уточняю, ничего такого не припоминая, и под моим тоном Ирриль смущённо подтягивает и обнимает колени.

- ...нет, - говорит она немного удивлённо и румянец стыда вновь набегает на её щёки. - Но они смотрели!

- Без глаз смотрели?

- Да, без глаз! Но молча.., и.., в общем не знаю я. Не должно так быть!

- Поняяятно, - тяну я задумчиво, при этом мало что понимая. Иметь у себя под боком артефакты древних, которые могут взорваться, это такая себе затея. Но с другой стороны... - Очень странно, Ирриль, что ни у меня ни в том гиблом месте они ни со мной ни с Брадром не говорили.

- Цхе-кхен! Брадр вообще с ума спрыгнул давным давно! Я ему сотни дней говорила не ходить, не трогать, не знаться с Древней Бедой, так нет же! Не верит он в них, хотя пред собой видел их силу гибельную. Чша! - последние остатки сухофруктов она у меня из рук демонстративно вынимает и съедает, глядя обиженно и хмуро. - Почему молчали, не знаю, но предки верили, что в гиблом месте Древняя Беда засыпает. Потому и носили туда, себя не щадя, чтобы беда в гиблом месте сгинула. Но даже так ум надо иметь и не проверять! Не трогать! И суть свою беречь и не быть Брадром! Он то груб и прост, а вот ты то сам что под сутью носишь? Зачем тебе Древняя Беда в руках?!

Вопрос прилетает прям в десяточку и я не нахожу ничего умнее, чем ответить честно.

- Нууу, в моём мире очень ценятся яркие изделия, услаждающие взор.., - подкрадывающееся чувство, что сейчас меня начнут осуждать, весьма неприятное, но ответ Ирриль меня восхищает.

- Ну так и брал бы только их, а не Беду носящих!

- Но я не умею отличать одних от других и...

Глаза Ирриль распахиваются и с губ с её слетает удивлённый вопрос.

- И по этой сути ты взял все?!

- И по этой сути я взял все...

От такого признания самому стыдно, а уж когда со стороны Ирриль раздаётся нервный смех, перерастающий в хохот, тогда и вовсе...

Хотяяя... Это всяко лучше, чем злость.

Кхе-хехх. Вот это у неё резко настроение поменялось.

Да ужжж.

Чёрт возьми! Вот же чаровница...

Как же заразительно она смеётся, блин, аж самого подмывает!

Ох-хо-хоох, что за девушка... Не так давно готова была мне фингал поставить, а теперь... Ооо, ну вот, ещё и покатываться по полу начала. Ладно-ладно, всё понятно, рассмешил я её донельзя. Вон аж до слёз бедную пробивает!

- Ахахахахахаааааааа! Ааахахооооойх! Ну ты и Птюх-ту-нооооой-хо-хо-хо-ха-хаааа! А я то мыыыслила-ах-ха-ха-ха-ха! А я то зло искала-ахахаха! Ой Птюююх! - смеётся она громким смехом, с которым, видимо, всё оставшееся напряжение и выходит.

Я сам на такое то посмеиваюсь, то цекаю, и своим поведением ещё больше её на смех вывожу. И она честно пытается себя сдержать, но потом на меня смотрит и вновь уха-хатывается, упоминая того самого Птюха.

- Ты хоть скажи, что за Птюх я такой? - задаю вопрос, когда кажется что её уха-ха-хатайка не прекратится вовсе.

И удивительно, но это ей помогает немного придти в себя.

- Ох-нээхх-хооох Лекс сто дней тебе жить. Птюх-ту-ной, это зверь небесный, что в гнездо своё всё блестящее тянет, - объясняет она, смахивая слёзы смеха вокруг своих глаз. - Я то мыслила, что ты по злому умыслу Беду Носящих собираешь, а ты по.., по.., по Птюховскомууууху-ху-ху. Не могууу-ху-ху-ху! О предки, дайте силы нутрууу-ху-ху-хи-хи-хииии! Тщи-киирь-киин..!

- Ооооо, ясно всё! Вот сперва Колдун Мо-Но, Колдун Мо-Но, а теперь значит меня Птюхом нарекла, да? Сорока я теперь в твоих глазах, даа? Понятно-понятно! - напускно гневаюсь и вовсю улыбаюсь.

- Ойхо-хо-хо-хо! Не коли нутро моё, Ле-хе-хеекс! А то к предкам уйдуу-ху-ух-ху! И Соурок не знаю! Птюхов знаю!

И чтобы хоть как-то отвлечь её от приступа смеха, я с улыбкой ищу на страницах энциклопедии выше озвученную птицу и показываю Ирриль.

- Вот. Такая она, сорока, - и уж не знаю, как так вышло, но иллюстратор молодец. Изобразил её аккурат в гнезде с колечками, игрушками и безделушками. - Тоже всё блестящее к себе тащит, вон видишь.

- Ух-хо-хооох, красивый зверь! Вижу-вижу, не без Птюхов твои-мои миры.., - держась за живот, Ирриль на пару секунд затихает, потом смотрит на меня из под чёлки выбившихся волос и я прям вижу, как она пытается в себе удержать порыв, но тщетно, - Только в вашем мире на одного Птюха теперь больше-ех-ех-ехееее!

- Да ну хороооош!

И проще снежную лавину лицом удержать, чем разошедшуюся Ирриль остановить.

Может действительно перенервничала, может съеденное ею лекарство так подействовало, но успокоиться ей удалось только минут через десять. Без сил лёжа на полу и время от время то хихикая, то поскуливая, она уже не фонила обидой и гневом, что меня несказанно радовало. Всё таки не люблю я конфликты, мне в мире жить приятнее.

Под конец её смешливого приступа в ткань полога снова шкрябают и голос Ниарнаудо мягко звучит.

- Дети мои, всё ли в порядке с вами? Все ли дела свершили?

- Ой входи, мамме, сил моих нееет, загнал меня Колдун Мо-Но до смерти, - тянет Ирриль со смехом, даже не предпринимая попыток встать.

Ловко распутывая тесёмки, вошедшая матрона с интересом смотрит то на меня, то на свою дочь, видимо отмечая наличие одежды на нас обоих.

- Вижу со смехом в нутре время проводите, - говорит она пространно, поднимая с пола поднос и направляясь к полкам с горшочками. - Я для Брадра танкарки возьму, чтоб скорее в себя пришёл.

- Возьми, мамме. Не эти. Рядом которую. Да, - направляет её с пола Ирриль, а я спохватываюсь и будто невзначай закрываю энциклопедию по технологиям моего мира, благо прям рядом сижу.

Попутно спрашиваю, дабы внимание матроны отвлечь.

- Кстати, как себя Брадр чувствует? С ним всё в порядке?

- Да что с ним будет.., - по доброму смеётся Ниарнаудо, высыпая из горшочка на ладонь горсточку сушёных трав. - Два дня и две ночи ему теперь спать, не меньше. Лихим ходом шёл, а на то цена большая. Странно, что ты не спишь, ведь с ним наравне шёл.

- А он тайным Мингом владеет, мамме, так что ты тщщщ. Никому, - задорно прикрывает губы кулачком Ирриль и я вновь подозреваю в её поведении действие принятого лекарства.

- Поняла тебя, дочь моя, - с прищуром мудрым кивает ей мать и уходит, даже не взглянув на разложенные книжки. - Как будет надобно, кликните, я ещё снеди принесу. А пока что узнавания вам доброго, дети мои и отдыха тебе славного Колдун Алекс.

- Арекс.., Алрекс.., - пытается выговорить Ирриль также гладко, как и её мать, но пока что результат оставляет желать лучшего.

Медленно поднявшись с пола и потянувшись, она окидывает долгим взглядом и меня, и мои вещи, и книжки которые я принёс и что-то явно про себя внутри решает. Долго решает. Целую минуту. После чего выдаёт.

- Ох вижу и пришёл ты в мою жизнь, Колдун Лекс. И если на то воля твоя и желание нутра твоего, то оставайся.

Сказанное её звучит будто вскользь, но чуется мне в её словах нечто важное. Нечто важное для неё самой.

- Я не знаю, куда меня дальше заведёт путь, но если позволишь остаться, я останусь, - и после недолгой паузы добавляю. - Останусь с тобой.

А в ответ тихая улыбка расцветает на её красивом лице.

И то ли печально, то ли возвышенно хмыкнув своим мыслям, она наклоняется ко мне и легонько целует в висок. Я даже сделать на этот жест ничего не успеваю, лишь волна мурашек пробегает по спине от затылка и обратно.

- Пойдём, Лекс, - берёт она меня за руку и тянет к центру комнаты.

- К-к-куда? - всё ещё не вернув себе дар речи спрашиваю у неё.

- Обратно к тебе, - говорит серьёзно, после чего добавляет. - Покажу тебе, где Беды больше, где меньше, а где почти и вовсе нет. Ты должен знать, что в Дир нести не надо.

Предложение её звучит вполне логично, вот только...

- Но мой Минг.., Древняя Беда.., они же тебя так сильно напугали.

- Двум страхам не быть, - пожимает она дрожащими плечами и видит, что я успеваю это отследить. - Да, мне боязно, Лекс. Но страшнее станет, если с Бедой придёшь в мир. Оберечь хочу то, что мне дорого. Тебя и народ свой.

И от такого заявления я нервно сглатываю и киваю. Вот уж конечно не думал, что так скоро получу признание в том, что я ей дорог. Теперь бы самому набраться смелости и признаться в том же... Но да ладно, в общих делах узнаемся ближе, и сделать это будет легче. Тем более, мне действительно стоит знать, что за Древнюю беду я в свою обитель затащил.

- Только заранее попрошу, Ирриль, не назы.., - хочу было попросить её, но куда-там.

- Открывай свой Минг, Птюх! - изрекает она пафосно и нервно смеётся.

И я смеюсь вместе с ней. А что остаётся делать? От правды, как говорится, не убежишь и я тот ещё Птюх.

Глава 14

Всё является ядом или лекарством в зависимости от симпатий дозировщика.

Да уж, у красоты сила страшная.

Всё таки, сколь бы ни была сильна воля Ирриль и сколь бы ни было чётким её намерение, девушка всё равно стушевалась под видом древних сокровищ. И да, я понимаю что пришедшая на ум поговорка не совсем корректна, но когда от страха твою кисть сжимают чуть ли не до перелома, в голову и не такое придёт. Особенно на контрасте с тем, что поводов бояться я до сих пор на себе не ощущаю.

Нет ни шепотков в голове, ни пристального взгляда, ни навязчивых ощущений. Сокровища и сокровища. Лежат и не отсвечивают. Даже Ключ на них не дрожит.

- Ирриль, ты как, всё в порядке? - спрашиваю, пытаясь хоть как-то ослабить её хватку.

- Д-д-да, Лекс. Я только..., - дверь «Fatum Andron'а» за её спиной бесшумно закрывается, но вздрагивает Ирриль так, словно та со всей дури грохнула. - О предки! Сил дайте...

И словно на свою же слабость разозлившись, она шумно носом выдыхает и сильно стукает себя кулаком два раза в грудь. Гулкий звук разносится по пространству и затихает, а Ирриль с куда большей смелостью шагает вперёд и тянет меня за руку. От такого ребяческого жеста мне становится немного забавно, но рвущийся наружу смех я сдерживаю. Если напускная смелость поможет Ирриль справиться со страхом, то пускай.

Её процессу познания я не мешаю и цепкий взгляд девушки прыгает с одного сокровища на другое, будто в ожидании беды. Но секунды идут, и идут, и ничего ужасного не происходит.

- Ну, вроде они не шепчут, да? - на всякий случай уточняю, наблюдая как девушка с величайшей осторожностью трогает большим пальцем ноги одну из валяющихся цацек и с отвращением морщится.

- Да. Но смотрят! - заявляет она, брезгливо вытирая палец об пол. - А ты разве нутром не чу...? А, ну да. Всё ясно с тобой..

Безжалостно подчёркнутые Ирриль мои крайне низкие умения в ясновидении делают мне ещё больнее, но, слава богам, не на долго. Подуспокоившись, она наконец расслабляет хватку и выпускает мою помятую кисть. После этого, целительница народа Гуо грациозно перепрыгивает на свободный участок пола, при этом не задевая ни одно из сокровищ, и кивком указывает в сторону больших чаш.

- Вон те, особенно Бедой полнятся. Глядят тихо, но зло. Всё тело чешется. Всё нутро зудит. Вон там тоже Бедовых Глаз, что звёзд. Никогда их в Дир не выноси, Лекс. Никогда. И вот эти тоже большие Дуур-то ни в коем случае являть миру не смей...

Оценив размеры и прикинув вес вышеперечисленных чаш, статуй и неких дуур-то (тоже своего рода статуи, просто похожи на колонны, покрытые резьбой, золотой инкрустацией и камнями), я понимаю, что не то что их вынести, даже приподнять их не смогу. Сам Брадр их на пределе сил тащил, так что Ирриль переживать не стоит.

Тем временем она продолжает указывать.

- И вон то, то, и ещё то ни в коем случае не доставай. Всё, что похоже на вот это и имеет вот такие Глаза Беды никогда не являй на свет. Особенно если они за тобой смотрят всегда, а не только когда перед ними стоишь. Всю Беду с такими узорами тоже не выноси. А такие тем более. И вот такие ктукки с собой никогда не бери. Отец-отца сказывал, что Брат Реки сам такую Беду мимо нас нёс в горы на вечный сон и высохшим было тело его, что кора мёртвого дерева. Всю жизнь из него Беда испила. А вот такое на себя надевать даже думать не смей!

Осторожно идя с ней между гор сокровищ, я вздыхаю всё тяжелее и тяжелее.

Ведь что ей не подноси, что с интересом не подкладывай под её взор, вердикт девушки неизменен — нельзя выносить и точка. Попутно идут объяснения, что именно может произойти и в каких именно кошмарных масштабах, и тут, конечно, в большинстве случаев проверять и правда не хочется. Но вот в остальных руки так и чешутся проверить.

Особенно когда тебе говорят отложить подальше и никогда не брать тарелку с зелёной спиралью, могущую «много земли с одного места на другое обрушить» или ктукк-жезл с мерцающей россыпью алых спиралек вдоль грифа, способный «пламя рождать, что ни одна печь не удержит». И ну вот как мне, человеку современному, не видеть возможности там, где Ирриль видит кошмар для её родного мира?

Категорически невозможно и потому я откладываю такие сокровища в сторону, стараясь запомнить их свойства. Также, по мере разбора, я стараюсь придерживаться хоть какой-то классификации. И сделать это достаточно сложно, так-как даже Ирриль о свойствах многих артефактов Древних не знает ничего и, о чудо, о своём незнании говорит прямо. За такое честь ей и хвала, ведь человек более хитрый на её месте мог бы напридумать ужасов с три короба и я бы поверил.

Но Ирриль оказалась не такова.

Если упоминание того или иного объекта она не могла припомнить по сказаниям своего народа и ушедшей к Белым Горам Наставницы (о которой я услышал только сейчас, в процессе сортировки сокровищ), максимум, что себе позволяла Ирриль, так это вменить о возможной опасности данного объекта и указать на наличие Бедовых Глаз, Бедовых Узоров и иных инкрустаций, указывающих на Большую Беду.

Вообще, именно по этим критериям и удаётся разложить часть артефактов вдоль стен коридора.

Под Бедовыми Глазами Ирриль имела в виду сокровища с гранёными камнями. Причём не с обычными, а с теми, которые едва-едва светятся. По её словам, именно за счёт них Древняя Беда смотрит и запоминает людей, внушая им мысли, приказы и желания.

Артефактов же с инкрустациями оказалось преобладающее количество. К ним Ирриль отнесла любые сокровища, имеющие в основе от двух и более элементов. В основном это конечно были сокровища, сочетающие в себе разные по цвету металлы, но попадались и вовсе интересные, как те же жезлы, или щитки, или широкие длинные браслеты, напоминающие наручи. Во всех них красовались утопленные в золото спиральки, дуги, змейки, прямоугольники, перетекающие друг в друга овалы, сделанные из..., из.., из хрен пойми чего, вот ей богу! То ли камень, то ли керамика, то ли металл такой. По цвету все разные, на ощупь как кость, но если постучать по таким вставкам, то они тихонько гудят и немножко прогибаются. Некоторые от прикосновения кожу щекочут, некоторые вибрируют, некоторые холодят, некоторые греют, от других ни холодно, ни жарко, но какой-то глубинный эффект есть. Если обобщить, то от всех очень странные тактильные ощущения, весьма отличающиеся от тех же Глаз, которые на ощупь стекло-стеклом.., ну или действительно хорошо доведённые до блеска камни.

К таким композитным сокровищам Ирриль приписала чудовищные по своему масштабу, разрушения, о которых передавали в Народах Дира из поколение в поколение и потому откладывал я их с благоговением и.., жгучим интересом однажды где-нибудь попробовать.

А вот артефакты с узорами оказались попроще. То были не узоры даже, а давным давно забытые местными письмена древнейшего языка, похожего одновременно и на иероглифы и на непрерывную узорчатую вязь. И вот эта вязь встречалась.., да буквально везде. Даже когда я приносил Ирриль изделия без камней, без вставок и инкрустаций, она предлагала мне посмотреть под иным углом на поверхность и тогда письмена удивительным образом проступали. Прям по волшебству, словно на металле имелся тончайший голографический слой, дающий возможность разглядеть письмена только с одного ракурса.

По словам Ирриль, такие артефакты могли изменить и тебя самого и свойства мира вокруг тебя. Именно сокровищам с узорами Ирриль приписала случаи, когда люди плутали, пропадали и возвращались обратно, спустя сотни лет, хотя для них самих прошёл всего день. Или когда путников с таким артефактом случайно переносило в море или высоко в небо, откуда путь только один — вниз, к болезненному и, зачастую смертельному, падению.

В итоге, многие из безделушек, которые я счёл украшениями, имели на себе такие письмена. И нет-нет, но холодным потом я всё таки покрывался, в попытке вспомнить, а какую именно цепь заспонсировал Михе.

А то вдруг он уже где-то меж домов летает, башку свою тупую расшибая.

Хотя ему бы такое не помешало. Вдруг поумнеет...

Также из всего множества артефактов, я донёс до Ирриль нечто похожее на ларцы для свитков. Думал, что хотя бы они у девушки снисхождение вызовут, но вместо этого получил категоричный жест рукой и просьбу убрать их с глаз долой. На мой вопрос, почему ей не интересны знания, могущие в них храниться, она отвечает ёмко и лаконично.

- Знания древних, Лекс Мо-Но, будут пострашнее всего того, что мы уже разобрали.

И с этим сложно не согласиться.

Остальные же ларцы, которые очень уж походят на дорогущие шкатулки из моего мира, Ирриль просит не то что не открывать, а даже не пытаться этого делать, ведь это, якобы, бессмысленно. А если уж однажды это и случится, то никогда и ни под каким предлогом не выносить то, что там окажется, наружу. На вопрос же - что именно в ларцах хранится - Ирриль поведать не могла, так как и сама не знала ни языков ни символов, высеченных на их поверхностях. Но при этом не преминула веско подчеркнуть, что даже в их народе под замок прячут что-то самое-самое-самое опасное.

- Вроде ядовитых трав и лекарств? - делаю предположение, вспоминая, как в детдоме от нас медичка даже аспирин под замок прятала. - Чтобы дети не съели?

- Нет Лекс, - качает рукой в знаке отрицания Ирриль. - Всё яд, всё лекарство, если травы не знать и дозу не ведать. Дети Дира с младых дней учатся отличать одно от другого, так что травы от них не прячем. Народы Дира под замки сажают тех, кто стремится убивать народы Дира. Зверей полудиких, что те же виванчи, братьев по крови, что из мира с ума во зло сошли, мушшабатов отступников, да грон-гронков с древних времён бродящих. В Верховном Граде пред дорогой к Белым Горам таких беду носящих на улицах по праздникам выставляют, чтобы ведали народы, в ком зло, беда и опасность таятся. Но сама-то я ещё не видела и в Верховном Граде не была, ибо не время мне на Великой Оси путь нести. Я по словам Наставницы знаю.

- Выходит в них может быть что-то..., эм..., живое? - спрашиваю со скепсисом, вертя в руках красивейший ларец, филигранно вырезанный будто из цельного куска лазурита со множеством золотых вкраплений, как если бы на него раскалённым металлом брызнули и он застыл. Как ни стараюсь, не могу найти и намёка на замочную скважину и поднимаю глаза на Ирриль. - Но как бы живому в них влезть?

- Нет, Лекс. Не понимаешь меня. Не всегда живое, это живое. Вот те же гронк-гронки, они живые, но будто не живые. Двигаются, но нутра, как у живого, не имеют. Только суть. - Пытается мне сбивчиво объяснить Ирриль очерчивая руками огромные формы вышеупомянутых гронк-гронков

И от её действий меня осеняет.

- Ааа, теперь ясно. Это как Голем!

- Горлем.., голерм.., - тут же пытается выговорить девушка незнакомое слово на моём языке.

- Голем, - поправляю её, тряся шкатулку близ уха, но, как и во всех остальных, не слышу даже шороха, словно они все пустые. - Это существо из камней и глины, умеющее двигаться и исполнять приказы хозяина. Но даже так, я не думаю, что столь большое может уместиться в столько малом.

- То мне не ведомо, Лекс, есть в них что или нет, - пожимает плечами Ирриль, бросая долгий и тяжёлый взгляд в тёмный коридор «Fatum Andron'а» - Но по сказам ведаю, что Древние умели прятать большое в малом, так что побойся, Лекс. Побойся и поберегись. Ведь не будут Древние прятать не опасное под замок, который нельзя открыть.

И я откладываю шкатулку, на всякий случай утаивая тот факт, что Ключ висящий на моей руке на некоторые из них отреагировал лёгким дрожанием. Да, замочных скважин я на ларцах и правда не обнаружил, но чем чёрт не шутит, может и их с помощью Ключа мне удастся как-нибудь открыть. Вот только, пожалуй, попробую с этим поэкспериментировать, когда за плечами не будет стоять суровый ревизор в лице Ирриль, бракующий всё и вся.

И вот ей богу! Из всех богатств Сокровищницы Древних, только нескольким кучкам золотых украшений присваивается статус - «Дрянной Металл, но выносить можно». Остальное Беда-Нельзя-Опасно и остаётся надеяться, что не такую цепочку я отдал Михе. Сейчас то задней мыслью до меня доходит, что проблемы с полицией мне совершенно ни к чему. Да и лишний раз светиться перед объявившими на меня охоту тоже не хочется. А то у них разговор короткий, пулю в затылок и поминай как звали.

Дабы унять тревогу с того дня, я тем самым Птюхом продолжаю зарываться в богатства, вынося под взор Ирриль то одну, то другую диковинку. Да только дальнейший разбор идёт вяло. Всё чаще девушка смотрит в сумрачную темноту коридора и взгляд её задерживается на нём всё дольше и дольше. Наконец она и вовсе останавливается и даже не глядит на принесённую мной то ли погремушку, то ли колотушку из безумной спайки металла и ярко-красного камня.

- А там что.., Лекс? - спрашивает она тихо, кивком указывая вперёд.

- Там.., ну, там коридор с закрытыми дверьми и дверь, ведущая в мой мир, - подхожу к Ирриль и встаю рядом, подмечая, сколь нервно она покусывает губы. - Хочешь посмотреть?

- Угум.., - только и выдавливает из себя девушка и мы идём вперёд.

И проходя мимо высеченных в камне дверных проёмов, дыхание Ирриль становится таким же дрожащим, как при недавней истерике. Чтобы хоть как-то её успокоить и поддержать, я протягиваю руку и она вцепляется в неё, как утопающий за соломинку.

- Не бойся Ирриль. Эти двери закрыты. Из них Беда не выскочит, - говорю ей спокойно, замечая что эха в «Fatum Andron'а» стало будто бы больше.

- О нет, Лекс. Не понимаешь ты.., - с какой-то вымученной улыбкой отвечает Ирриль, глядя в пол.

- Так объясни мне, - прошу искренне и в ответ получаю молчаливое кивание.

И это не жест согласия согласие.

Это жест глубоких раздумьях.

И только пройдя половину дверей, Ирриль наконец решается мне ответить.

- Тут всё Бедой полнится, Лекс. Думала сдюжу, не сбоюсь, но пребывание тут меня пугает. Тут пусто. Очень пусто. Я Луун-Ка-Тоа здесь не чувствую, но есть здесь.., есть.., я не знаю, Лекс, как поведать. Я думала твой Минг тут место творит, что на границе Дира, но оно.., оно как гронк-гронк. Как очень-очень-очень Древний гронк-гронк. Только больше. И страшнее... И нет, сам-то он не сильно страшит и даже не смотрит, как те же Беду Носящие. Меня пугает то, что вокруг.., то, что вверху и повсюду.

И наверное впервые за всё пребывание здесь Ирриль смотрит наверх. Я также поднимаю взор и вижу нависающую над нами сплошную черноту.

- И что же там? - спрашиваю её уже зная ответ и просто давая ей высказаться.

- Цра-кеен-тхе-неш.., - звучат её слова.

Пространство на пороге смерти.

Или же, Пустота, если переводить на земной язык.

И одним лишь богам известно, почему Ирриль так её боится. Ну пустота и пустота, что в ней такого страшного? Висит над головой, каши не просит, нападать не собирается. Всяко лучше людей! И пусть она точно также и таит в себе много загадок, но безопаснее этого явления я ещё не встречал. Более того, глядя в это темноту и представляя её бесконечную глубину мне странным образом становится как-то.., спокойнее.

Может это я такой на голову странный?

В любом случае под конец пути Ирриль на мне почти повисает. Да я и не против. Близость с девушкой завсегда приятна, тем более с такой красивой, как она. Вот только хватка у неё как у Брадра, синяки мне на руке точно оставит.

- А вот и дверь в мой мир. Если хочешь, можешь вон туда в окно посмотреть, - указываю ей на оконный проём, сам при этом поправляя лямки рюкзака и вспоминая, всё ли я с собой взял на случай выхода.

- Так значит ты оттуда.., - благоговейно заглядывает Ирриль, при этом ничего особенного не наблюдая.

В последний раз я стартанул с кухни, поэтому максимум, что открыто её взору, так это скудная обстановка и кусок коридора. Не этим я хотел удивлять девушку, но сам факт наблюдения за иным миром её уже порядком поражает. Поэтому я задвигаю подальше идеи исхитриться и поискать через знакомых мне людей более красивый вид. К тому же, мало ли, в каких неловких ситуациях я могу их застать, чего уж говорить о самом факте выпрыгивания к ним как снег на голову.

Лучше безопасным путём идти, благо и дома у меня вроде до сих пор никого нету.

- Хочешь зайдём? - предлагаю ей, слыша в ответ неуверенное.

- А можно...?

- Конечно можно! - уверенно отвечаю, поворачивую ручку и шагаю вперёд. - Главное, чтобы дома никого не было, и чтобы...

И прерываюсь на фразе.

В квартире мы явно не одни. Голоса звучат со стороны гостиной и их тембр мне совершенно незнаком. Хотя нет, голос Михи я узнаю, вот только звучит он на удивление заискивающе.

- Так, Ирриль, подожди меня тут, - говорю девушке за своей спиной и закрываю дверь «Fatum Andron'а» прежде, чем она успевает хоть что-то понять.

Выхожу в коридор и вижу, что все замки на входной двери открыты. Открыта и дверь, ведущая в гостиную. В дверном глазке никого не наблюдаю и потому осторожно подхожу и заглядываю в гостиную, стараясь не издавать ни малейшего шума, но плакал мой ниндзя.

- О вот он! Лёха! Тут к тебе, это..., ну короче.., вот, - лепечет сидящий напротив двери Миха и из кресел поднимаются два одетых в полицейскую форму мужчины.

- Алексей Юрьевич? - спрашивает один из них, окидывая меня цепким взглядом, и мне ничего не остаётся, как кивнуть. - Лейтенант полиции Федорченко Евгений Павлович. Мы к вам по делу.

- По какому делу? - действую быстрее, чем думаю, попутно делая одновременно заинтересованное и недовольное лицо.

Уж что-что, а навыки ведения адекватного разговора с полицией у меня поболее, чем у того же Михи. Всю жизнь и его прикрывал, и друзей его, и их пьяные дебоши перед участковым оправдывал и отмазывал, из вытрезвителей, дурака, забирая. А уж сколько раз этой тестостерованной тушке втолковывал, что адекватно надо себя вести и не попадаться, я и не сосчитаю. И по итогу ноль ума, сидит вон, как всегда, дурак дураком, глазами лупает, дитё, бл*ть, великовозрастное. Ну серьёзно, как будто я бандитскими делами занимаюсь, а не он! Ну вот сколько раз я ему говорил, что без веской причины полицейских в дом пускать не следует, так нет же.

Интересно, успел он им что-нибудь наболтать и если да, то что.

- Сперва скажите, где вы были днём двенадцатого декабря этого года с 12:00 до 18:00? - вопросом на вопрос отвечает тот же Федороченко и его напарник встаёт аккурат так, чтобы пресечь попытку моего побега.

Но сам я в этих делах подкован и даже малейшего повода им не даю, хотя поджилки немного трясутся.

Так. Вдох выдох. Это мне не впервой.

- Ещё раз повторю вопрос. По какому вы, собственно ко мне делу? - и да, я прекрасно понимаю что пришли за мной на тему наследства и застрелившегося старика, но полицейским то об этом знать не стоит. - А также попрошу представиться вашего напарника, господин Федорченко.

- Младший лейтенант Бутузко Сергей Палыч, - выплёвывает второй нехотя, показывая удостоверение и я благодарно киваю.

Ну ясно. Взяли крепыша, на случай если я окажу сопротивление.

- Мы к вам по делу под номером 14586 от тринадцатого декабря этого года, оформленным в следственном отделе по адресу.., - в мои руки перекочевывает лист дела, с которым я ознакамливаюсь под формальный бубнёж Федорченко. - ...засим прошу вас проехать с нами для осуществления дознавательных процедур.

Я ему понимающе угукаю, задумчиво хмыкаю, удивлённо таращу глаза, будто ох-ре-не-ва-ю от прочитанного, а на деле просто отлично играю. В голове при этом мысли стройно по пунктам выстраиваются о том, что делать, как говорить, к чему готовиться и какую линию защиты вести. Да ужжж, хотел без этой волокиты обойтись, но раз припёрло, лучше расхлебать эту ситуацию побыстрее. Может быть даже что-нибудь удастся прояснить о родственничках, которые мне наследство отстегнули. Ведь мои загадочные и почившие родители с ними явно имели связь.

- ...или вы отказываетесь сотрудничать? - звучит гнусавый голос младшего лейтенанта Бутузко и я аж фыркаю под нос.

- Нет, я не отказываюсь от сотрудничества и охотно поеду с вами, - отвечаю дуболому и протягиваю лист дела обратно господину Федорченко, как самому вменяемому здесь человеку.

И в его глазах сквозь марево хронической усталости я даже читаю некоторое облегчение. Убрав дело обратно в папку, он указывает к выходу и говорит.

- Тогда пройдёмте с нами.

Бросая прощальный и многообещающий взгляд в сторону Михи, я выхожу из квартиры, внутренне обещая всю душу из своего сожителя вытряхнуть и пофиг, что мы в разных весовых категориях. С недавнего времени то ли я сам морально сильнее стала, то ли с Михи авторитет сильнейшего слетел, но факт остаётся фактом. Его я бояться перестал.

А вот что меня действительно тревожит, так это предстоящий допрос и оставшаяся в «Fatum Andron'а» Ирриль. Ведь я совершенно не представляю что именно произойдёт с человеком, если оставить его одного в коридоре.

Ну ведь не съест же он её?

Скорее всего она также застынет во времени и для не пройдёт и секунды. Проверять это под взглядом двух полицейских себе дороже, так что мне ничего не остаётся, как смиренно идти следом и надеяться, что всё с Ирриль будет хорошо.

Про свою же судьбу я был на удивление спокоен и, видимо, невероятное самообладание меня и выручило.

Ну и ещё удача. Без неё тут точно не обошлось...

Глава 15

И вкус отечества нам не по вкусу вкусен, но по сути вкусен.

- А я вам ещё раз говорю, что прекрасно знаю свои права и уже ответил на все ваши вопросы. Трижды ответил. И все последующие ваши действия при отсутствии состава преступления и будучи не под статусом подозреваемого я считаю превышением должностных полномочий. Так что вы либо статус меняйте и адвоката дайте, либо спросите то, чего я не слышал, - вот уже в который раз повторяю, устало потирая виски.

- Ты послушай какой борзый, Петрович. Мы тут значит дело ведём из кожи вон, а он нас ни во что не ставит. Может это он старика грохнул, а нам мозги пудрит? - уверенно вопрошает сидящий напротив меня щекастый представитель правопорядка.

- И ещё раз повторю, что в дачи ложных обвинений можно уличить даже должностное лицо. И если вы хотите, мы сможем обсудить все эти детали в судебно правовом поле. Наследство есть, денег на адвокатов не жалко. Хотя я и привык сам себя защища.., - но мои слова им что горох об стену.

- Да ни во что нас не ставит, Степаныч! Слышь! Мы тут тебе по хорошему предлагаем, паря! Хорош нам хуй*ю впаривать, а то мы тебя на пятнадцать суток оформим, вмиг подзапоёшь! Там в обезьяннике мрази что надо. Научат тебя говорить уважительно.

А это уже коллега щекастенького. Крупный, матёрый, брызжет слюной и нависает над плечом, создавая необходимое, по его мнению, давление. В пяти часовом допросе с пристрастием он занимает роль то ли плохого копа, то ли самого плохого копа, то ли клоуна. Ведь всё происходящие не иначе, как клоунадой, я назвать не могу.

Да, сперва всё происходило стандартно — приезд в участок, снятие отпечатков, взятие всех документов на рассмотрение и милая беседа с более старшим представителем закона на тему, где я был в день убийства Брынько Альберта Вячеславовича.

Дабы не усложнять свой блеф, отпираться от факта встречи с Брынько я не стал - Да, был у него. Да документы забрал. Нет, в квартиру не заходил. Сразу ушёл и загулял на радостях. Нет, знаком с ним до этого не был. И с его отцом тоже. Нет, не заходил. Не созванивался. Откуда рана на лице? Это я подскользнулся и упал. Нет, в больницу не обращался, сам заклеился.

На вопросы я отвечал ровно и стройно, со всем участием и серьёзностью, и даже глазом не моргнул, когда самый первый сухонький следователь начал задавать их по второму кругу. И по третьему... И даже по четвёртому... Но вот когда он вздыхая и цокая вышел из кабинета, а ему на смену зашли Петька со Стёпкой, я сразу всё понял.

Прокачивать меня будут.

И уж они старались, как могли. Угрожали, наседали, подробно описывали что меня ждёт за ложь и раз за разом проходились по тем же вопросам, на которые я уже ответил.

Без еды, воды, в жарко натопленном кабинете, происходящее являлось той ещё пыткой. Время от времени духота разряжалась прохладными потоками воздуха со стороны входа, когда «злые копы» уходили и возвращался «добрый».

Вот только легче от этого не становилось.

- Скажите ещё раз, где вы были на момент смерти Брынько Альберта Вячеславовича?

В очередной раз звучит хрен пойми какой по счёту тот же вопрос и я на него уже даже не отвечаю. Устало потираю виски, а после и всё лицо, слыша, как соблазнительно позвякивает чёрный Ключ, висящий на цепочке. Удивительно, но из всех вещей только его мне и оставили. Наверняка не увидели его точно также, как и Ирриль и его наличие так искушает искушает. Не счесть, сколько раз за всё время муторного допроса я думаю использовать Ключ и свалить из участка.

Но делать этого нельзя.

Если я хочу безбоязненно передвигаться по своему миру, мне ни в коем случае нельзя палиться. Кто знает, может эта полицейская акция тоже кем-то спланирована и меня просто напросто проверяют и ждут, когда я дам слабину. Но может и просто так звёзды сошлись и слуги закона мной решили ежемесячный план по раскрытию преступлений закрыть.

Оооо! Или может они банальным образом хотят вытрясти взятку из молодого дурака с наследством? Не, ну а что? Это версия выглядит весьма правдоподобно. Все хотят кушать и от возможности урвать жирный кусочек никто не откажется.

В любом другом случае, я бы пошёл на взятку, но только не в этом. Взятка в деле об убийстве закопает меня ещё глубже, так что они от меня ничего не дождутся. Не на того нарвались. Я Миху и ребят из приюта отмазывал, себя то точно защитить сумею.

- И почему мы молчим, Алексей Юрьевич? - видимо тоже устав по двадцатому кругу задавать одни и те же вопросы, спрашивает у меня сухонький следователь.

- Да так. Пытаюсь вспомнить, где же я был на момент смерти Альберта Вячеславовича, - отвечаю ему, откидываясь на спинку неудобного кресла и решив для себя отвечать только на новые вопросы. - Но вы так гоните с допросом, что я с трудом поспеваю.

- А вот ваш тон, молодой человек, здесь неуместен. И я попрошу вас не отвлекаться от нашей беседы, чтобы.., - резко зазвонивший на столе телефон заставляет следователя прервать нравоучения и взять трубку. - Старший следователь Самойлов Аркадий на прово.., Да. Да, так точно. Всё так, но.., Вы уверены? Хорошо. Понял вас. Да, будет сделано.

Пластиковая трубка с тихим стуком ложится на корпус и в кабинете, впервые за шесть часов, наступает тишина. Без вопросов, без криков, без угроз... Благословенная и прекрасная тишина. Она длится целую минуту, доставляя моим гудящим ушам невероятное наслаждение. А уж когда «добрый коп» нажимает на кнопку прямого вызова и просит принести мои вещи, то у меня аж сердце от удивления ёкает.

Чувство скорой свободы накатывает внезапно, вместе с осознанием, что звоночек то по мою душу был. Но кто звонил? О чём говорил? Эх, работнички палки и корочки! Всё же умотали меня так, что я даже не вслушался во вполне различимое гудение слов по ту сторону трубки. Теперь не узнать, а спрашивать о личности спасителя верх дебилизма, особенно когда один из «злых копов» заносит и с нескрываемым раздражением плюхает мне на колени короб с моими вещами.

Здесь и куртка, и документы, и рюкзак и всё его содержимое, вместе с мусором, который я всё никак не удосужился выбросить. Всё перетряхнуто, вывернуто, расправлено, будто сами не знали, что искали. Удивлён, что куртку не вспороли, хотя после жёсткой стирки народа Гуо ей почти кирдык, ткань еле держится.

Приходится потратить некоторое время, чтобы всё рассовать по своим местам. Документы в папку, шмотки в рюкзак, подаренный Ниарнаудо Рёольн на шею, а мусор, так уж и быть, любезным полицейским оставлю. Мне он ни к чему, а им к месту.

Также приходится собирать телефон, с которого разве что корпус не сняли. Включать его не спешу, а то мало ли, с работы позвонят. Сводить наверняка взбешённого моим долгим отсутствием начальника со следователями мне крайне не хочется.

Хотя о чём это я? Они же точно в первую очередь должны пробить меня по месту работы.

Ох и туплю на сушняке, ничего не скажешь...

- Покуда ведётся следствие, настоятельно просим вас, Алексей Юрьевич, не покидать пределы города. Это в ваших же интересах, - буднично говорит мне старший следователь, протягивая свеженапечатанный лист документа.

Там что-то явно под подпись, и посему я брать не спешу.

- А что, я нахожусь в статусе подозреваемого? - спрашиваю хмуро, накидывая лямки рюкзака и наблюдая, как «злой коп» убавляет мощность стационарного обогревателя, нисколько при этом меня не стесняясь.

- Пока ещё нет, но в случае чего, мы с вами свяжемся, - продолжает следователь, с укоризной поглядывая на своего подчинённого. - Пётр, сопроводи.

- Ага. Да. Ну что стоим. Наружу давай, - торопит меня бравый исполнитель закона, забирая у следователя документ и впечатывая его мне в грудь.

Грубость не срабатывает и документ так и остаётся в кабинете, с шелестом планируя на пол.

Спустя пару минут мне отдают на проходной паспорт, указывают на выход и металлическая дверь полицейского участка с грохотом хлопает за моей спиной. Морозный воздух сладко втекает в лёгкие и, не стану скрывать, запах свободы в нём чувствуется. Совсем немножко. Вот прям чуть-чуть.

Потому что в остальном состояние тотальной взъёбан*ости и жёсткого сушняка перекрывает всю радость наглухо.

Ухххх б*я...

Уххх ёб*нный нах*й...

Ухх Ёба*ный пи*дец, драть то его в рот!

Вот что это всё было?!

Нет. Так. Стоп. Мозги пока не варят. Сперва подышать, попить, поссать и уж потом поорать. Тут главное последовательность не перепутать, а то нервный срыв и приступ астмы не за горами.

Так что споро прокладываю маршрут до ближайшего ТЦ и во время пути очень стараюсь не думать. Да только куда там! Мысли сами складываются друг за дружкой и их последовательность крайне короткая. Долгий допрос — звонок — свобода. Тут и безмозглый поймёт, что что-то вокруг плетётся. Вот только понять, кто плетёт и что именно, пока не представляется возможным. Остаётся глядеть в оба и всё таки дать волю мыслям, благо выпитая прямо в магазине минералка способствует и тому и другому.

Фууувх, хорошо зашла!

Теперь и жить можно, только покушать бы чего и до белого друга добежать. Купив пару упаковок готовых сэндвичей, я закидываю их в рюкзак и спешу прямиком по указателям до туалета. И попутно нет-нет, но отслеживаю наличие-отсутствие подозрительных личностей и местоположение камер видеонаблюдения.

Да уж, ничего не сказать. От всех событий последних дней паранойя реально расцвела во мне буйным цветом и от каждого встречного я теперь ожидаю беды. Повезло что в будний день народу в ТЦ не особо много, да и туалет оказался пустым. Сделав дела, я уже собираюсь прикинуть план дальнейших действий, но желудок заявляет о себе громким урчанием.

И так-как в сортире жрать не охота, я решаю открыть «Fatum Andron'а», пока никто не зашёл. Заодно Ирриль проведаю, а то как-то тревожно за неё, ведь до этого я в своём пространстве никого из живых людей не запирал.

Уже поворачивая ключ в воздухе, я предвкушаю, как пробуждаю ото сна застывшую вне времени красавицу и предлагаю разделить со мной пищу из моего мира.., да только реальность оказывается куда-как жёстче ожиданий.

Сшибая плечом, из пространства «Fatum Andron'а» Ирриль на меня буквально вываливается! Её волосы растрёпанны, одежда в беспорядке, щёки горят, а зубы стиснуты так, что слышен хруст. Сбив меня в сторону, она с каким-то мучительным хныком начинает подпрыгивать на месте и выкрикивать слова, в которых я разбираю грубые смыслы, коими народ Гуо обычно описывает их собственные туалеты.

Озарение приходит короткой вспышкой и я только и успеваю, что схватить девушку за локоть и направить в одну из кабинок. По спешному шороху штанов за дверцей и долгому стону, я прихожу к выводу, что ещё одному человеку только что начало становиться легче.

- Ох тееер-не-реее-ке-ре-то-роооорн.., - разносится из кабинки, и в дверцу с той стороны стукается, судя по всему, лоб девушки.

Да ужж, это оно как бы дааа.

Разворачиваюсь, и на автомате иду мыть руки, с трудом сдерживая и стыд, и смех, и подступающий жар.

Не, ну я конечно кадр...

С чего я вообще решил, что Ирриль застынет во времени также, как и мир застывает для меня, когда я в «Fatum Andron'а»?!

Бедная девушка. Это что же, получается она всё это время терпела? Это же часов шесть... Да нет же! Целых восемь, если учесть разбор артефактов. Страшно представить, каково ей пришлось и чувствую, мне ой как прилетит.

Но когда хныки со стороны кабинки стихают, я всё же решаюсь постучаться и спросить.

- Ирриль, прости, что меня так долго не было, я...

- ...тишкни предатель, - звучит с той стороны замучено и, после долгой паузы, Ирриль продолжает. - Г.., где здесь ковш?

- Там справа от тебя бумага. Ею, - даю ей верные указания и получаю в ответ возмущённое.

- БУМАГУ?! Вы изводите для такого бумагу?! О дайте сил мне предки, что за Хен-ен-То-Нок? Оксиль-ме-кар, по что такие испытания...?

И судя по звукам, Ирриль всё же отрывает бумагу в столь кощунственном для неё жесте. Вскоре дверь открывается и донельзя смущённая девушка выходит, обводя пространство тревожным взглядом. Её явно и пугает и интересует обстановка вокруг, но утолить её любопытство у меня возможности нет. Дабы свалить побыстрее, я привлекаю её к раковине и предлагаю.

- Вот, можешь включить так, помыть руки и.., ёп тыж! Ирриль! Ты что делаешь?! - ошарашено спрашиваю, видя как девушка прямо на моих глазах рванулась к потоку воды, набрала горсть, выпила и тут же сплюнула, скривившись. - Да что ж ты делаешь то? Фу! Нельзя! Пойдём быстрее.

И чуть ли не волоком я её затаскиваю в проём «Fatum Andron'а», по пути снимая рюкзак и давая ей в руки недопитую бутылки минералки. Уже находясь внутри своей обители, приходится ей объяснять, как именно отвинчивается крышка и убеждать, что ничего страшного в шипении нет. К минералке Ирриль недоверчиво принюхивается, но жажда побеждает и она решается.

Делает осторожный глоток и.., смотрит на меня как на самого страшного и злейшего врага человечества.

- Это целебная вода. Хорошо утоляет жажду, - объясняю ей и она всё таки проглатывает, кашляя и очень комично подрагивая всем телом.

И тут уже я не выдерживаю и начинаю нервно смеяться. Сползаю по стенке и всё накопившееся за долгий день напряжение наконец-то выходит. Смеюсь и не прекращаю и на все оскорбления и подколки Ирриль я только ещё больше завожусь, попутно закрываясь руками от коротких и возмущённых тычков с её стороны.

Причём вполне заслуженных!

Для неё и правда прошло столько же времени, сколько и для меня. Время для неё не застыло и к тому же, за всеми моими передвижениями она могла наблюдать через окно, в котором картинка постоянно менялась.

За такой экскурс она, всё же скупые слова благодарности отвесила. Увидеть новый и удивительный мир для неё оказалось столь же интересно, сколь и её мир для меня. Но вот когда её припёрло и она не нашла ничего, похожего на туалет, не сумела до меня докричаться и не смогла открыть ни одну из дверей.., вот тогда-то её путешествие и превратилось в пытку.

Посему под нескончаемыми тычками и эпитетами про «Птюха с ума спрыгнувшего», я извиняюсь, как могу. И делаю это искренне, по себе зная, как неприятно терпеть так долго. В качестве дополнительных извинений предлагаю ей попробовать сэндвичи, но Ирриль отказывается, хотя я и слышу, как в животе у неё громко урчит. Заверения, что они гораздо вкуснее, чем минералка, не помогают и даже когда протягиваю ей один, девушка заслоняется руками.

- Нет Лекс. Опасно есть. Проверять надо. У вас в источниках вода будто мёртвая, как в низинах Кар-Шург. А что в пище может быть и того не ведомо, - объясняет она, поглаживая себя по животу.

- Мёртвая? - удивляюсь я и понимание тут же приходит. - А, ну да, хлорированная. Мы воду из под крана тоже не пьём. Сначала чистим и греем на огне. А минералка тебе как, всё хорошо, не опасно?

- Колючая вода? - переспрашивает Ирриль, безуспешно покатав на языке слово «минералка». Кочующая между нами бутылка вновь возвращается к ней и во второй раз она отхлёбывает чуть более уверенно. - Злое лекарство. Но не опасное. Чистое. Твоя правда, Лекс, жажда уходит, только чувство странное, будто...

Девушка кривится, будто давя ком в горле и спустя пару секунд звучит громкая отрыжка. Я прыскаю смехом в кулак и получаю очередные втыки, на этот раз почти допитой бутылкой.

- Ну полно-полно, Ирриль, не стукай! - молю её, заслоняясь руками, а на душе хорошо. От активностей из меня тоже лезет закономерная отрыжка и вот мы уже смеёмся вместе. И что это, как не помилование? Дабы это закрепить, со всей наивностью предлагаю ей если и не гениальное, то вполне достойное. - Слушай, а давай я попробую красивое место в своём мире найти и туда тебя свожу. Только одежду поменять придётся и можно будет запросто...

- Нет Лекс, - отказывается Ирриль быстрее, чем я успеваю развернуть предложение.

И не хуже своей матери уловив перемену в моём настроение, она добавляет.

- Не сейчас, Лекс. Позже. Много увидела я. Много осмыслить придётся. С собой побыть, дела внутри на лад поправить. И ты сам не без дел в нутре и в мире своём, я же вижу, - её ладонь успокаивающе ложится мне на колено и я киваю. - Да и мне самой народу помочь нужно. Меня долго не было. Волноваться начнут. Потому прошу, отведи меня в мой дом. На Дир.

И спорить тут не с чем.

Поднимаюсь со вздохом и обратный путь у нас проходит в молчании. Только у самой двери, ведущей в её мир, девушка вновь подаёт голос.

- Послушай Лекс. Важное скажу и прошу тебя, прими к уму, - Ирриль бросает короткий взгляд на кучи опасных сокровищ и после смотрит на меня. - Если спросит кто из моего народа или из какого другого, зачем Древнюю Беду собираешь, ответь им, что хочешь избавить Дир от Зла. И каждый, кто сие услышит, благодарностью преисполнится. Достойное это дело. И за него не сыщешь более преданных, кто о твоём деле услышит. Каждый отблагодарит.

- Хорошо Ирриль, - говорю ей с улыбкой, поворачивая ключ в замочной скважине. - Я и сам о том же подумал, так что думаем мы об одном. Не обижу ваш мир. От зла очищу. И да, ты права, дел у меня много, так что.., мне тоже надо побыть одному и подумать.

И так и не переступив вслед за Ирриль порог, я закрываю дверь «Fatum Andron'a», замораживая девушку по ту сторону во времени и пространстве. Почти мою девушку. Такую интересную, необычную и притягательную, для которой и я сам определённо не равнодушен. Ведь и про сокровища всё рассказала, и про отношение жителей Дира предупредила. Вон, даже прощальный жест поддержки отправила, что в оконном проёме застыл в вечности. Ну а я в свою очередь что? Устроил ей экскурсию в комнату ужасов и запер в одиночестве на восемь часов?

Тьфу.

Аж до ломоты стыдно.

Но раскисать нечего. И правда стоит дела распутать, гостинцев прикупить, инфраструктуру наладить, а то кругом гора сокровищ, и не то что спать, срать негде. И кстати об этом. Для благоустройства мне понадобится куча денег, которых у меня и в лучшие года хватало впритык. Да только теперь всё точно в гору пойдёт, особенно если пару цепочек для ломбарда прихватить и помпушку Михину. Верну в целости и может получу с него аванс, ведь всяко он её загнал в первый же день.

Не дурак же он.

И с этими мыслями я и пошёл обратно, ещё не подозревая, что ждёт меня по ту сторону. А уж чего-чего, но подумать об этом стоило.

Интерлюдия

Рублёвский коттеджный посёлок 56 минутами ранее

- Ух ты! Какой комочек ты слепила, Оксаночка! Ты такая сильная, прямо как твой папа! - воодушевлённо говорил лысый невзрачный мужчина, находясь во дворе одного из коттеджей и помогая маленькой пятилетней девочке накатывать снежный ком. - Давай ещё налепим, пока он не вернулся. Вот он обрадуется!

Будучи в строгом пальто, выглаженных брюках и в кожаных чёрных перчатках, такая детская забава ему нисколько не подходила. Но играющую с ним маленькую девочку это совершенно не смущало. Наоборот, она радовалась, что такой взрослый дядя подошёл к её игре со всем интересом и вниманием, чего нельзя было сказать о его друге.

Худой мужчина кутался в шарф и был полностью увлечён чем-то происходящим на экране планшета. На все детские просьбы показать что там, он отвечал сухой улыбкой и такими же сухими отказами, так что быстро потерял в глазах девочки как интерес, так и важность.

- Дядя Вова, смотрииите! - гордо воскликнула девочка, закатывая малый ком на большой

- Вот так! Ну даёшь! Силачка, да и только. О, а вон и папа твой идёт. Сейчас похвастаемся, - задорно ответил лысый мужчина, расплываясь в мягкой улыбке. - Олег Сигизмундович, посмотрите, что мы слепили!

- Доченька. Иди в дом. Там мама ждёт, - короткими фразами обмолвился подошедший отец, тяжело ступая по рыхлому снегу.

Будучи почти в два раза крупнее того, кого Оксана назвала дядей Вовой, он держался перед ним на удивление робко и нервно. Будто и не он хозяин данного участка и не владелец почётного звания майора полиции по южному округу.

- Но папа! Я хочу играть! - заканючила девочка, топая ножкой.

- Олег Сигизмундович, Оксаночка хочет ещё поиграть. Детям нельзя отказывать, - ласково произнёс мужчина, смахивая с капюшона малышки налипший снег.

- Я сделал всё, что вы сказали, - процедил майор, с тяжёлым прищуром глядя на руку гостя. - Что вам ещё нужно?

- Коленька, как там у нас? - всё также ласково спросил мужчина с невзрачной внешностью и худой парень поднёс к его лицу планшет.

- Всё норм. Перемотка тут. - планшет с тонкой золотистой рамочкой дрожал в его руках то ли из-за одежды не по погоде, то ли из-за тех же чувств, что испытывал Олег Сигизмундович. - Думаете позвонит?

- Да куда же они денутся, все звонят.., - пробубнил под нос «дядя Вова», проматывая видео из допросного кабинета. Капюшон девочки он при этом перестал отряхивать и теперь сжимал с виду легонько, но в попытке выбраться, пятилетняя девочка пару раз со смехом в этой хватке повисла. - Агаа.., даа.., вижу-вижу. Оп! Вот здесь. А нууу ка, что это?

Подошедший поближе майор лишь краем глаза увидел, как на видео допрашиваемый сотрудниками его отдела пацан жестами что-то делает в районе шеи. Держащий его дочку гость пару раз промотал этот момент туда сюда и расплылся в такой улыбке, что уровень тревоги у Олега Сигизмундовича возрос многократно.

- Ммы... Мы можем идти? Теперь всё? - спросил, запинаясь, здоровенный майор, беря дочку за руку, в попытку утянуть её из мёртвой хватки «дяди Вовы».

- Да, конечно! - ответил тот тут же. - Оксаночка, раз мама ждёт, нужно к ней пойти. Олег Сигизмундович, рад был с вами поработать и до встречи.

- Не дай бог.., - пропыхтел под нос майор полиции, спешно утаскивая радостную от покатушек дочку в сторону дома.

На пришедших гостей он более не смотрел, но и те были полностью сосредоточены на том, что видели на экране. А если точнее, то сосредоточен и крайне возбуждён был только один.

- Ох-хе-хе-хех Коленька. Прифортило нам по тому, что вижу, - подражая хихиканью маленькой девочки произнёс лысый.

- Не вижу то, что видите вы, - честно признался Николай, ещё глубже закутываясь в шарф и поражаясь, как шеф не чувствует такой холодрыги.

- Вот именно-вот именно! - возбуждённо подметил мужчина, похлопывая в ладоши. - Эх поживи с моё, Коленька, и будешь видеть того, чего нет, хотя куда тебе. Короче снимай с планшета Винжн, мне позвонить надо. И поменяй всем директиву с 3.0 на 1.5.

- Ёманна.., всё так плохо? - выругался парень, нехотя стягивая с планшета золотистую кайму.

- Ну я же не на нолик вас кидаю, Коленька. Ноги в руки и вперёд, а то без игрушки на месяц оставлю, - доброжелательно ответил мужчина, поднимая воротник и широким шагом направляясь в сторону кпп, где бесчувственными кучами лежали охранники коттеджа.

И Николаю ничего не оставалось, как пойти следом, прикрываясь планшетом новейшей модели от налетающего снега. Уж насколько ему, аналитику и кибервзломщику, ненавистна была любая наружа, но иметь возможность поюзать внемировые технологии перевешивало любой дискомфорт. Даже зимнюю вьюгу, которую синоптики предрекли рекордной за последние тридцать лет.

Глава 16

Сыворотку правды изобрели в мире лжи.

- Ты нас подставить решил, дааа?!! Ментам слить, да?!! А ну ка...! Ух ща! А ты завались ваще, Миха! - орал благим матом друг Михаила Артур, выбивая из меня всё живое.

В крепких руках его перекачанных братков не было ни единой возможности выбраться, и потому я пытаюсь хоть как-то группироваться, подставляя под удары лоб вместо лица.

- Ну Турик! Ну ты чё?! Я же не знал! Я бы никогда тухляк не впарил, ну подожж.., - но Михины зубы заткнули также жёстко как и мои, а именно, ударом кулака.

И поделом ему.

Ибо надо быть полнейшим дураком, чтобы впарить цепь не в ломбард, а прямиком авторитету, крышующим их бойз-бенд-алко-качи-пати. По итогу то ли цепь оказалось не золотой, то ли ещё что, но бить и меня и Миху начали с порога. Я не то что Ключом воспользоваться, даже парой слов с Михой не успел обмолвиться, когда вся эта возня началась.

А ведь я говорил ему на все замки закрываться и друганам своим ключи не давать.

Хотя кого я обманываю? Я сам дурак ещё тот. Поездил по Москве, мелкие украшения по ломбардам сплавил, впервые за долгое время при хороших деньгах оказался и вот, видимо, и расслабился. А ведь как-только я к Михе на хату переместился, Чёрный Ключ меня заранее предупредил пусть и слабым, но всё таки предупреждающим дрожанием. Теперь даже им воспользоваться не удастся, ибо я то ещё «везунчик».

- Турик, дай-ка я ему тож вмажу. Падла, все пальцы испластал.., - цедит его друган, заламывая мне руку и крепко сжимая окровавленный платок в другой ладони.

Во время недолгой потасовки он первый попытался меня скрутить, вцепился в чёрную цепочку на моей руке и с силой дёрнул. К удивлению, та не порвалась и хорошенько деранула ему кожу на ладони. Моему запястью тоже досталось, но я готов был и второй раз перетерпеть эту боль, лишь бы моё сокровище осталось при мне.

Да только хрен.

Цепочка с невидимым для остальных ключом лежит на полу вне досягаемости, ибо «паль галимую» никто из друганов Михи не уважает. Между ударами смотрю на на неё и усиленно думаю, как же добраться до столь близкого, но столь далёкого спасения.

- Кхххм-ххх.., если дело в деньгах, то...

- Заткнись сссука! - от души бьёт Артур, не давая мне высказаться.

От заламывающих мне руки тоже прилетает пара затрещин и я понимаю, что дело не в деньгах, а в уважении. За деньги так не бьют. Пацанов явно в их бойз-бенде унизили, вот и отыгрываются на нас. Эх понять бы, что именно случилось, да только в моём положении думать и анализировать становится всё тяжелее. Все силы на терпячку ударов уходят, благо Артур уже запыхался меня мудохать.

- Фууух бля! Так! Димка, Сергунь, давай ка вниз этих пидорасов. На клуб повезём. Гришка сам порешает, чё с ними делать. А вы тока рыпнитесь, дааа! Ушатаем обоих! Ровно чётко идём, улыбаемся, не болтаем ни с кем! Пшли! - почти рэпчиком выплёвывает Артур и двое его друганов ставят меня на ноги и тащат.

И это плохо.

Очень плохо...

Спасительный Ключ всё дальше и дальше и даже дёрнуться к нему нет ни сил ни возможностей. Голова раскалывается, всё тело ноет, но эта боль гораздо меньше той, которая возникает от потери ключа. За столь короткое время я так к нему прикипел, что расставание с ним невыносимо.

И пока меня тащат к лифту, я могу думать только об одном - лишь бы цепочку никто не нашёл. Лишь бы она осталась там где лежит и пофиг к кому, куда и зачем нас везут. Самое главное выжить, выкрутиться, добраться до Ключа, а там прости прощай столь ненавистный, бл*дский, вымученный мирок. Сбегу к Ирриль.., как есть сбегу...

В припаркованную у подъезда машину меня практически закидывают. Конечно же на задние сидения, где стёкла тонированы вусмерть и нет и шанса сверкнуть разбитым лицом перед каким-нибудь дяденькой полицейским. Слева и справа меня поджимают те же самые протеиновые выкормыши, а севший за руль их альфа-самец Артур заводит тачку и лихо стартует, врубив попутно бодрый музон на магнитоле.

Сквозь шум дороги и мощного бита его друган на пассажирском дозванивается до начальства и в нестройном, понторезном и бравом диалоге всех братков в салоне мне наконец дорисовываются подробности ситуации.

Оказывается Миха, едущий с остальными в другой машине, поступил ещё более тупо, чем я предполагал. Золотую цепь он принёс сперва Артуру, и уже тот, на правах самого главного в их шайке, убедил и ребят и Миху отнести этот подарочек боссу. Причём вызвался пойти сам, от лица всех. Ну а их босс, видимо, пребывал в нужде и решил цепочку конвертировать в деньги. И вот тут-то засада и вскрылась.

- Слышь, бля, ты там готовься объяснять, почему твоё говно палёное не плавится! - доносится спереди от Артура, когда телефонный разговор подходит к концу. - И жопу свою готовь! Гришка кидалам спуску не даёт.

- ...по вам видно, - тихо бубню, утирая кровь под носом.

- Чиоо?! Чё он там ляпнул, Дим? А ну вмажь ему!

Но унимающий идущую из распоротой ладони кровь Димон только локтём меня пихает. Ему явно не до этого, что даёт мне время крепко поразмыслить и сопоставить факты.

Вот что значит имела в виду Ирриль, говоря про «Дрянной Металл». Цепочка просто-напросто не плавится!

Это прям очень интересно, ведь остальные в ломбарды зашли на ура. Но там их и проверяли совершенно иным методом. Притиркой на алмазной доске и реактивом на пятно. И везде украшения пробу держали, даже самую высокую. Я с них почти сто тысяч наличкой выручил, которые по какому-то волшебному наитию оставил вместе с рюкзаком в «Fatum Andron'а». Вот как чувствовал! Ведь наряду с побоями друганы Михи меня ещё и профессионально обшмонали.

Сейчас бы сидел и побитый, и без ключа, и без денег, а так нет-нет, но ещё духом не пал.

Ещё поборемся.

Вот только бы выбраться как-нибудь.

И до Ключа добраться...

Но сперва выбраться.

С прыгающими мыслями в гудящей башке я фокусирую взгляд и уныло смотрю в лобовое стекло. Там только трасса с потоком машин и сыплющий с неба снег. Я так и не понял, куда меня везут, то ли в центр, то ли в область. Хрен пойми, ведь на Михины сходки я никогда не ездил. Хотя нет, когда сейфы им вскрывал, он вроде бы упоминал, куда барахло повезут, но что мне с этой информации? Ровным счётом ни-че-го...

Остаётся уповать на милость этого их главного Гришы и на свои дипломатические навыки. Возможно самое худшее уже случилось и нас с Михой просто поставят на счётчик, в котором будем пахать на папика до конца жизни. Может быть ещё побьют для острастки и всё.

Ну правда, не убьют же нас. Живыми мы куда ценнее.

И в процессе обмусоливания грустных мыслей, ситуация на дороге начала резко меняться. Не успел я представить все возможные кары, настигающие меня перед ногами авторитета, как нашу машину ходко обгоняет белый фургон и начинает оттормаживать. Артур бьёт в гудок и пытается объехать, но фургон сбавляет ход так резко, что нашему альфа-водителе приходится вместо клаксона уже бить по тормозам. Не смотря на это, удара избежать не удаётся. Всех встряхивает один раз, а потом ещё раз, когда сзади тоже кто-то прилетает.

- Ух ёёёб-бл*ть я ща его! - красноречиво выкрикивает Артур в порыве выскочить и со всем разобраться, да только импульс и его самого, и его дружков гасится в зародыше.

Из фургона выскакивают люди в чёрной форме.

С автоматами.

В полных обвесах.

Натуральные маски шоу.

Прям по классике.

Действуют ровно, чётко и быстро. Двери нараспашку, дула в зубы, а потом зубами вниз, целовать родную московскую трассу. На все попытки что-то вякнуть короткие ответы прикладами по живому. И всё как в кино. Я безмолвно любуюсь, ведь остаюсь единственным пассажиром в машине, которого не тронули, не вытащили за шкирку наружу и не ткнули носом в землю.

Более того, что-то ответив в прошуршавшую рацию, один из оперативников заглядывает в салон, окликает меня по имени и жестом просит пододвинуться. По правой стороне машины оперативники оттаскивают с трассы друганов Артура и на их место припарковывается.., самое обыкновенное такси.

Желтая пассажирская дверь открывается и голос оттуда звучит добро и весело.

- Алексей Юрьевич! Приглашаю на чашечку кофе. И не волнуйтесь, у вас моя визитка.

В голове полнейший сумбур. Какое кофе? Какая визитка? Минуточку... Визитка!

Словно под гипнозом я осторожно, вылезаю из машины, оглядываю поваленных в грязь пацанов и медленно сажусь в такси. Сидящий на противоположной стороне пассажирского сидения невзрачный лысый мужчина мне тепло улыбается и заглянувшему следом оперативнику ласково говорит - Всё хорошо, Павлуша. Работайте.

Дверь захлопывается и водитель такси стартует так резко, что меня вдавливает в сидение.

- Коленька, нежнее! Мы же не дрова, - просит этот лысый мужчина, пристёгиваясь. - Отвези нас в центр, где людей побольше. Алексей, вы в порядке? У вас кровь.

- Да я в норме.., - киваю ему и с некоторой опаской, но всё же беру протянутую пачку влажных салфеток. Умыться и правда не лишнее. Хоть шрам благодаря клейкой мази Ирриль не разошёлся, кровь мне из носа, бровей и скул неслабо пустили. Почти всю пачку трачу, прежде чем привожу себя в какой-бы то ни было нормальный вид. Хорошо, что в водительском подголовнике оказалось зеркало. - А вы, собственно, Мистер...

- Можно просто Майкл, - с улыбкой отвечает мой спаситель, козырнув двумя пальцами от своей неестественно блестящей и гладкой лысины. - И не подумайте, Алексей. Я местный, а имя мне оставил отец иностранец, прежде чем слетать за хлебом вместе с моей матерью. Так что, можно сказать, с родителями нам одинаково не повезло.

На мой долгий прищур он красноречиво пожимает плечами. Мол, простите, такова работа, всё про всех знать. И если так подумать, это неудивительно. Чего-то такого я и ожидал от человека, решающего проблемы с визитки без имени.

- Хмм, допустим. А куда мы, собственно..? - задаю вопрос, высматривая дорожные указатели и приходя к выводу, что водитель и правда едет в сторону центра.

- Нууу, скорее уж не куда, а откуда. Мы наблюдали за вами. Вы не звонили. А ситуация вокруг вас стала слишком уж.., - Майкл повертел ладонью в воздухе, тщательно подбирая слова. - ...нервной. Поэтому решили вас выручить.

- И давно наблюдали? - спрашиваю на автомате, потому что мысли от событий до сих пор путаются.

- С вашей первой активации Ключа, - честно отвечает Майкл, после чего внимательно смотрит и поднимает руку, не давая очередному вопросу из меня вырваться. - Алексей, я вижу вам не по себе. Обещаю, я отвечу на все ваши вопросы, но пока что вы можете просто отдохнуть. Мы оба знаем, что вы в любой момент можете покинуть машину и оказаться в безопасности, но уверяю вас, в этом нет необходимости. Отдохните, а хорошую беседу оставим до хорошего кофе.

И с этим я молча соглашаюсь, стараясь не показать ни лицом, ни телом, что в данный момент к-л-ю-ч-е-в-о-г-о.., эхе-хеех.., элемента у меня то и нет! И то ли нервы сдают, то ли ситуация реально такая, но непроизвольно вырывающийся смех с трудом удаётся переводить в кашель.

Вот это я, конечно нашёл над чем смеяться.

Аж до нервячки.

Да ужж...

Попадалово...

Пока не ясно куда и к кому, но тут хотя бы получше, чем в вонючей и тесной тачке Артура. Вон даже водитель включил обогрев салона, а лёгкий джаз из колонок начинает идеально приводить хаос мыслей к подобию порядка.

Всего несколько спокойных минут и перспектива выпить кофе в компании со странным спасителем кажется не таким уж сомнительным предложением. Да что уж, это всяко лучше чем разговор с мутным авторитетом с надеждой на хороший финал.

Хотя...

Ещё неизвестно, какой финал окажется в компании Мистера М. На вид о нём ничего сказать нельзя и.., именно это и пугает. Странный он какой-то. Слишком.., простой? Пустой? Гладкий, как его же лысина? Взгляду будто не за что зацепиться, хотя казалось бы мужчина колоритный.

Эх был бы со мной Ключ, я бы сразу понял, угрожает мне опасность или нет.

Без него же остаётся довериться случаю и откинуться в удобном сидении такси явно тянущее на «Комфорт+». Побитое тело ноет, но джаз утешает, а путь наш стелется в сторону Смоленки и дальше. Поэтому я почти не удивляюсь, когда мы припарковываемся аккурат у Арбата.

Только со стороны обратной той, где я бежал от преследователей, но даже так выходить из машины совершенно не хочется.

Да только кто меня спрашивает.

Майкл отстёгивается и убедительно заверят.

- Алексей, не переживай. Мы мониторим район и тут сейчас безопасно.

Он выходит, сзади на нашу машину бибикают и мне приходится смириться и вылезти следом. Промозглый вечер щиплет морозом, побуждая кутаться в одёжку и искать места потеплее. Собственно, именно это Майкл и предлагает.

- Тут достаточно людно, чтобы нормально поговорить, так что выбирай любое заведение. Я угощаю.

На такую щедрость я хмыкаю. Арбатские кафе недёшевы и в виду постоянно плачевного финансового положения бывать мне тут приходилось редко.

Пройдя чуть вперёд мимо снующих из метро и в метро людей, я выбираю одно заведение на уголке здания и двигаю к нему. В надвигающихся сумерках вывеска кафе блестит красиво, из окон веет уютным теплым светом, а фасад, с некоторым налётом старинного паба, внушает надёжность. Раньше такое кафе мне не попадалось так что, почему бы и не попробовать.

Дверной колокольчик звякает и Майкл тут же берёт на себя разговор с подошедшим официантом. Нам выделяют самый дальний столик и выдают меню, которое изобилует своим разнообразием и заоблачными ценами.

- Советую их классический пряный латте и овощное рагу. Суп на курином бульоне тоже не плох, да и сырный крем суп хорош. Себе я возьму пуддинг и американо, - блеснул своими гастрономическими познаниями Майкл.

Бегло посмотрев остальное меню, я не долго думаю и всё таки соглашаюсь на первый предложенный вариант.

И только когда нам подают напитки, меня осеняет. Майкл предложил не абы что, а ровно то, что мне будет удобно есть своей побитой челюстью!

Располагает к себе, тут как пить дать...

- Итааак? - спрашивает он после пары кофейных глотков.

- Для чего я вам? - озвучиваю вполне логичный вопрос, заставляя Майкла то-ли опешить, то-ли просто мастерски сделать вид.

- Ого, прям так.., - мизинцем он задумчиво чешет переносицу и глядит на меня удивлённо. - Обычно спрашивают «что происходит?» и «зачем это всё?».

- Обычно? А что, есть и другие, как я? - интересуюсь, так и не получив ответа на свой вопрос и тут же спохватываюсь.

Вот я дурак! Ведь я буквально расписался в том, что совершенно по ключам не шарю.

Будто читая мысли, Майкл отвечает.

- Ну, такие нулёвые, как ты, редко, но бывают. Чудят сильно по неопытности и потому их либо того-этого, - он легонько показывает пальцем, будто стреляет. - Либо им везёт и на них выходим мы.

- И кто вы?

- Лояльный буфер между теми, у кого есть ключи и теми, у кого их нет, - пожимает плечами Майкл, забирая свой заказ и продолжая. - Как такового названия у нас не существует даже среди своих. Конспирация, чтобы её, но наши задачи просты. Мы помогаем таким как ты и выводим на таких же, но более опытных. Ну и следим, чтобы в процессе неофиты не творили всяких непоправимых глупостей. Ну там, знаешь, музей ограбить, банк обворовать. Но если вдруг что случается, то заметаем следы. Как ты можешь догадываться, общественности лучше не знать о силе, владельцем которой ты стал.

Уставившись в пряный латте, я взгляд Майкла буквально кожей чувствую. Ощущение знакомое и оно далеко не из приятных. Да ещё и стелет чересчур гладко. Совсем как один типок из моей жизни, сыном которого я чуть было не стал. Скверный был опыт, повторять его не хочется и потому мой внутренний скептик напряжён.

Раз он такой профи, то может разговором выводить на то, чтобы я инстинктивно потянулся за невидимым ключом, тем самым выдавая его местоположение.

Но тут уж дудки.

Ключа то у меня нет...

Или же...

Да ладно!

Уже минуту держа в руках горячий латте я почти не замечал настойчивого покалывания в районе груди. Вдохнув поглубже, наконец ощущаю кожей и цепочку, и ключ, и сотни мурашек пробежавших по спине. В голове гулкая пустота и ни малейшего понятия, почему, когда и каким, чёрт возьми, способом, они вернулись ко мне на шею.

Только и остаётся, что вести себя естественно и не думать о ключе, да только куда мне.

- Кстати, у тебя ключ с собой? - снова читает мысли этот проницательный джентльмен и мне прям не по себе становится. Словно и это чуя, он тут же сбавляет обороты. - Ты его береги. В мире есть те, кто их проявляет и собирает отдельно от носителей. И упаси тебя бог с ними ещё раз сталкиваться. Мои руки, конечно, быстры, но если бы я в тот раз не попал, то стрелявший в тебя не промазал бы.

Смене темы я рад, но от такой новости мне даже как-то неловко становится. Я то думал в тот раз мне просто повезло.

- Так это были вы?

- Ага. Со ста метров попасть в подготовленного агента конформистов, это тебе не по мирам прыгать, - улыбается Майкл, с удовольствием поедая десерт. - Кстати как насчёт миров, много открыл?

И если бы не разбившаяся со стороны барной стойки тарелка, я бы на его вопрос ответил.

Да ужжж, это он ловко. Я раньше и не думал, что рядом со своим дважды-спасителем в располагающей и расслабляющей обстановке держать себя в руках настолько сложно.

Отвечать не спешу, но видимо долгое молчание меня же и выдаёт.

- Если да, об этом тоже особо не распространяйся, - будто ни в чём не бывало советует Майкл. - Насколько я слышал, такие ключи редкость даже среди опытных пользователей.

- Угум, - только и хватает сил выдавить.

- Но я смотрю, тебе всё таки интересно получить ответ на твой первый вопрос, - продолжает почти монолог Мистер Проницательность. - Так ответ простой. Нам ты вообще не сдался, потому что не ты нам платишь. Ну а насколько ты пригодишься ИМ, зависит от того, как ты сам себя покажешь. Я же могу только с Ними свести, и дать ряд советов, чтобы всё прошло успешно.

Этих неизвестных «ИХ», Майкл особенно выделил.

И вроде ясно, что речь идёт о самых главных, но я решаюсь уточнить.

- Кого Их вы имеете в виду?

- Тех, кто платит нам и может рассказать тебе обо всём подробно. А уж как их называть, Ключниками, Знающими, Ведающими, Хранителями, Высшим правительством это не важно. Выбирай любое определение. Каждое будет верным.

- А вы их как называете?

- Работодатели.

И завибрировавший телефон в нагрудном кармане Майкла даёт мне немного времени, чтобы собраться с мыслями и решиться. С одной стороны желание свалить от представителя этой безымянной организации очень сильное. Тяжесть ключа на шее к этому так и тянет. С другой же стороны, если он и правда выведет меня на таких же ключников, как я, то перспектив в этом больше.

По крайней мере я смогу наконец разобраться, что именно из себя представляет это наследие и перестану идти на ощупь.

И пока Майкл набирал кому-то длинное сообщение, я решился.

- Хорошо. Сведите меня с ними.

- Без проблем, - кивает Майкл, не отрываясь от телефона, после чего разворачивает экраном ко мне и продолжает. - Тогда запомни в лицо моего напарника, он нас подвозил. Его зовут Николай Старостин и он будет ждать на углу кафе. Да вон он, собственно, ходит - мёрзнет.

Запомнив лицо с фотографии на экране, я сравнил его с с лицом мужчины, околачивающимся снаружи, и сходство меня удовлетворило. Вроде бы, именно этот Николай и вёл машину.

- Ты, Алексей, как будешь выходить, с ним познакомься, - просит меня Майкл, и, на мой вопрошающий взгляд, объясняет. - На меня дверные маяки плохо наводятся, а вот на него в самый раз. И не волнуйся, ты его не испугаешь, он опытный. В передвижениях мы тебя ограничивать не собираемся, так что приходи в себя, отлежись, залечи раны. Пары недель тебе хватит?

В ответ молча киваю и он продолжает.

- Ну и отлично. Мне самому надо будет оповестить начальство и организовать встречу, а это тот ещё гемор. Ключники народ неспешный, но как управлюсь, то подам знак через Николая. На нём будут зелёная шапка или зелёный свитер. Увидишь этот цвет на нём, выходи, звони. Визитку не потерял?

- Не потерял, - зачем-то вру, ведь из-за всех волнений вообще не помню, куда её запихнул.

- Если что, мой номер у тебя в пропущенных, - подмигивает мне Майкл и желание оказаться подальше от его проницательности сильно как-никогда.

Так и не притронувшись ни к кофе, ни к остывающему рагу, я прощаюсь с ним, выхожу на лицу, наскоро знакомлюсь и прощаюсь с удивлённым Николаем и в первой же тёмной подворотне снимаю с шеи цепочку с ключом и ныряю в проём «Fatum Andron'а».

И оказаться под бесконечной пустотой потолка своих владений приятно так сильно, как никогда ранее.

Мне нужен отпуск.

Интерлюдия.

Как только дверь за мальчишкой закрылась, в кафе мгновенно образовалась тишина. Немногочисленные гости замерли на своих местах, официанты встали по стойке смирно, а молодой бармен перестал натирать свои бокалы. В этой тишине Майкл допил свой американо и с удовольствием потянулся.

- Кажется ты передавил его Майэр, - сказал бармен голосом куда более старым и древним, чем подходил бы юноше.

- Если кажется, крестись, Йозеф, - со смешком ответил вставший из-за стола Майкл. Подойдя к барной стойке, он с холодным интересом взглянул на юношу, чьи глаза были закрыты. - Я уж думал тебя лично вытащу, трусливый ты затворник.

- Это излишне, - блеснул улыбкой бармен, так и не взглянув на собеседника.

Тот, кто говорил устами юноши, кивком головы отдал приказ официантке и та принесла Майклу его пальто. Такому скромному, но эмоционально наполненному жесту расплатиться и выметаться Майкл даже восхитился. Извлечённая из потайного кармана, толстая пачка сто-долларовых купюр упала на барную стойку и юноша с закрытыми глазами обиженно скривился.

- Явить Обитель в столь сжатые сроки было не просто, Майэр. Пришлось с нуля воспроизводить меню.

Намёк был понят верно и Майкл/Майэр положил рядом ещё одну пачку.

- А теперь к делу, старик - взял диалог в свои руки мужчина, пока хозяин Обители не вытянул из него ещё денег. - Что ты почуял?

- Когда зашли, ключа при нём не было. Потом проявился. Подобных ключевых вибраций я не встречал и ни разу не сталкивался. По Ключевому Каталогу совпадений нет. Модель либо допотопная, в чём я сильно сомневаюсь, либо.., кхм... - и на этом моменте невозмутимый старческий голос дрогнул.

- Ну же, договаривай, - с улыбкой поторопил его Майкл.

- Либо новорождённая, - продолжил хозяин Обители, причмокивая губами. - Если в этот раз тебе попался Странник, то..,

- То что, торгаш? Посмеешь потягаться со мной в охоте? - ещё милее улыбнулся Майкл, глядя в закрытые глаза парня, пока тот не отвернулся.

- Не посмею.., - сухо ответил Йозеф.

- Тогда устрой мне конфиденциальную линию связи. Контактное лицо, мой старший брат Цварэн, - и прежде чем Йозеф решил воспротивиться, Майкл высыпал перед ним щедрую россыпь усыпанных светящимися камнями пирамидальных монет

И на фоне этого богатства пачки с долларами и выглядели, да и являлись всего-лишь испачканной бумагой.

- Ох чтоб тебя, Майэр. Однажды это не окупит мою репутацию, - проворчал Йозеф, рукой молодого бармена сгребая монеты за стойку. - По коридору прямо. Второй поворот налево, направо, направо, прямо через два перекрёстка, налево и последняя дверь.

- До встречи, торгаш, - козырнул пальцами Майкл.

- Надеюсь, не скорой, - криво улыбнулся бармен, вернувшись к натиранию бокалов.

Войдя в лабиринт коридоров торговой Обители, Майкл прошёл нужное количество поворотов ровно до необходимой двери. За ней скрывалась комнатка, не больше чулана, вот только вместо швабр и вёдер там находился всего один стул, прикрученный к стене столик и стоящий на нём старый винтажный телефон с тяжёлой трубкой.

Плотно заперев дверь и вытянув из рукава золотистую структуру Винжн, Майкл перенёс её на тёмный глянец ручки телефона, где она тут же сложилась в сложную вязь их личного семейного знака. Собравшись с духом он поднял трубку и вслушался в мелодичный ворох помех межпространственной связи.

И слушал долго, пока по ту сторону не ответили мелодичным и сразу переведённым на понятный для Майкла язык, наречии.

- О Маэрнор, какая прелесть. Ты что же, жив ещё, мой отлучённый брат?

- Да Цварен. Я жив. Звоню узнать о помиловании.

- Так с прошлой связи ещё полсотни лет не минуло, о Маэрн. Как и прежде, тебя здесь видеть не желают. И не свети так часто. Утомляешь.

- Послушай, брат. У меня важная весть для нашего отца.

- Ой полно тебе, врунишка. Нет ничего, что могло бы тебя простить...

- Мне кажется я вышел на вне каталожный Ключ, ведущий в Первомир.

- Отцу не интересны твои выдумки, но все твои попытки так забавят.

- Это не выдумки. Я наблюдал материал времён Истока на пустом неофите и...

- Ах-хаааах, вот это лучшая из шуток за последнюю эпоху, Маэрн. К столу её, я быть может и расскажу. Ну а пока прощай, мой отлучённый брат. Мне пора на лей-га-лей, если ты ещё помнишь о таком празднике.

- Брат, я не вру! Хотя бы раз меня послушай и передай отцу, что я видел.

- Прощай-прощай, врунишка Маэрнор. Увидимся через.., сколько там тебе осталось? Пять сотен? Или тысяча лет? Уж будь добр, оправдай мои ставки. Ха-хаах. Куаркеааанд.

И межпространственная связь прервалась с той стороны.

Винжн уполз с трубки обратно в рукав и Майкл тяжело вздохнул. Никому из его настоящей семьи не понять, как сложно выживать за пределами сохраняющей и продлевающей жизнь Обители. Будь воля Майкла, он бы каждого домочадца вытащил под немилосердные ветра времени и посмотрел бы, как они скулят по ту сторону спасительных дверей.

Но до этого надо дожить, и потому, чудесным образом выйдя из каморки прямо на промозглую Арбатскую улицу, Майкл набрал на своём мобильнике длинный и абсолютно не укладывающийся в рамки правил сотовых операторов, номер.

- Привет, Гарант. У меня товар. Неофит. Нет, вне каталога. Триста миллионов золотом и платиной и оплата двухсотпятидесяти лет в Обители матушку Гор-ро. Нет я не спятил. Потому что неофит потенциальный Странник с выходом в Первомир. Нет, он пустой. Нет, я не вру. На нём материал времён Истока. Нет, сто пятьдесят лет меня не устроит. Нет. Двести двадцать пять. Нет. Двести, последняя цена. Договорились. Через две недели. До связи.

Закончив тихий деловой разговор, Майкл бесшумно подошёл со спины к мёрзнувшему Николаю и похлопал его по плечу. Тот почти не удивился и пошёл следом, прекратив сверлить взглядом кирпичный дом, за глухие стены которого так легко вошли и вышли босс с мальчишкой.

И всем ответам Майкла, что там было всего лишь приличное кафе, он не поверил. Ну правда, какое же это кафе, у которого нет ни окон, ни вывески, ни даже нормального входа?

Глава 17

Лучший отдых, это смена мест возлежания.

- Ты по что каждую новую встречу разбитнее, чем в старые? - ворчит Ирриль, обрабатывая мои синяки и ссадины посреди уже знакомой мне гостевой комнаты семьи Торго.

- Так вестимо у сильного Колдуна Мо-Но и жизнь сильная! - вместо меня восклицает хозяин дома, со смехом возясь и раскидывая малышню, норовящую его повалить. - Крепко бьёт, да сильнее делает. Верно же говорю? Арра-ка, молодесь! Ни за что не повалите!

И всё же вопреки словам Торго, его дети и внуки общими усилиями валят того на лопатки, но даже тогда муж семейства не сдаётся. Изображая какого-то местного представителя фауны, он начинает с резкими звуками хватать их за пятки, заставляя визжать и подпрыгивать.

На весь этот кутёж Ниарнаудо только улыбается тепло и мягко подмечает.

- Ты уж прости гомоньё, Колдун Мо-Но Алекс. Рады видеть тебя, вот и озоруют.

Как и всегда дородная матрона плавными движениями орудует за кухонным столом, время от времени поднося нам с Ирриль то плошечку с супом, то чашу с отваром, то тарелку с хрустящими пряными палочками. И вроде каждая порция небольшая, но к концу врачевания я объедаюсь этими перекусами по самое не могу. Прям как в дорогих ресторанах, хотя почти уверен, кухня народа Гуо заткнёт за пояс все звёзды Мишлен.

- Всё, Птюх. Будешь жить, - накладывает последнюю полоску бинта на мою израненную грудь Ирриль и довольно улыбается.

Коварство в её улыбке я читаю даже раньше, чем молодые отпрыски подхватывают слово и начинают с бесхитростным детским интересом спрашивать.

- Кто Птюх?

- Колдун Мо-Но Птюх?

- Зачем Птюх?

- Почему Птюх?!

- Птюх! Птюх!

С мольбой в глазах смотрю на Ирриль, но та и не думает приструнять их выкрики. Спокойно убирает в мешок все свои лекарские штучки, повязывает на глаза платок и заявляет.

- А это он сам всем расскажет, - и подражая голосу своего отца, поворачивает свой незрячий взгляд ко мне и спрашивает. - Верно же говорю?

И хоть глаз не видно, понять строгий намёк в её интонациях особого труда не составляет.

- Верно, - подтверждаю её слова и в гостиной, словно по волшебству, образуется тишина. Взгляды всех, зрячие и не зрячие, обращены на меня и становится как-то неловко. Но иного выхода нет и я решаюсь, делая шаг к ещё большей неловкости, которая определённо ждёт меня в будущем. - Торго, собери народ Гуо. Я буду нести слово.

- Тююох! Настолько всем? - присвистывает хозяин дома и все детки вокруг подхватывают его восхищение.

- Настолько, - отвечаю ему вместе с кивком, а потом спохватываюсь и два раза легонько бью в забинтованную грудь кулаком, подтверждая решимость намерения.

А Торго большего и не надо.

- Устроим, Колдун Мо-Но, устроим, - в предвкушении поднимается он с пола и жестами увлекает за собой детей. - Пирную споро под дневной сбор сподобим. А лучше летнюю гульбу дождям назло! Давно пора. Эй, маловцы! А ну айда весть разнесём! Сам Колдун Мо-Но попросил! Сдюжьте!

Замотивированной стайкой маловцы конечно же понеслись наружу, дружно передавая весть о том, что пришедший к ним колдун на самом деле Птюх и что он обо этом всем расскажет. И довольнее них была только Ирриль, что спустилась со ступенек подиума грациозно, явно до дна испив моё чувство стыда.

Ох что за дева, суть мою колющая, сказал бы я словами Торго, но пока что мне и своих хватает.

Хотя полусидя-полулёжа на помостках, я всё же не удерживаюсь и пару раз «цекаю», чем вызываю тихие смешки со стороны матроны и девушки. Оставшись в гостевой, Ирриль принялась помогать в готовке матери и их движения слились, создавая поистине уютную домашнюю атмосферу. На контрасте с последними событиями она до ужаса напоминала красивый и сладкий сон, из которого я бы не хотел проснуться, пожалуй, никогда.

Настолько здесь и сейчас чувствовал себя хорошо.

По семейному размеренно, наполнено и не напряжно.

И даже когда из правого проёма вышел зевая и потягиваясь сам Брадр, он не нарушил идиллию момента, а плавно в неё вписался.

- Эйне, мамме. Ирриль, подобру.., - промолвил он сонным гулким голосом, на что получил тарелку со снедью в руки и едкое сестринское.

- Чха! Твоё место возле Птюха. Сгинь.

Но и не надеясь на симпатию, Брадр благодарно принял еду, спокойно поднялся, куда указали, и улёгся в мягкие подушки возле меня.

Почти одинаково забинтованные, мы какое-то время просто наслаждались процессом готовки двух удивительных женщин, а потом Брадр спросил.

- А ты по что в опале?

И тут он прям попал не в бровь, а в глаз, ведь изначально я как-то и не подумал, что моё намеренное исчезновение почти на двое суток столь сильно напряжёт Ирриль. Пусть я и успел за это время закупиться всем необходимым, вывезти подчистую свою комнату, договориться с орущим начальником на работе и расцвести приличными синяками на всё тело, но быть в немилости, это такое себе. Знал бы, как сильно расстрою отсутствием свою-почти-девушку, вернулся бы раньше.

Хотя казалось бы она сама просила некоторую паузу, дабы придти в себя и привести в порядок дела и мысли...

Ох сердце женское порой прям хрен поймёшь, но Брадру отвечаю со знанием дела и в меру колко.

- Два дня не грел постель твоей сестры.

- А я уж помыслил, что это она тебя так расшибла, - возвращает мне колкость Брадр и на мой недовольный прищур со смешком продолжает. - Хах, Да ну не дави глаза, колдун. Кто бил?

- А может я бил? - вопросом на неприятный вопрос отстаиваю свою самооценку, но куда мне перед опытным воином.

- Кулаки не сбиты, значит тебя били, - подмечает он со знанием дела, демонстративно раскусывая зубами орешек.

- Ну значит меня, - нехотя соглашаюсь, после чего утоляю интерес Брадра. - Плохие люди на моей земле.

- А что гром палкой себя не выручил? - уточняет он, почёсывая сквозь бинты свою могучую грудь.

И видят боги, я этого не хотел, но приходится делать утро Брадра ещё более приятным.

- Они успели раньше.

- Кхар-гой! Ну так и ясно.., - усмехается он и плавным движением слезает с помосток, унося с собой тарелку с едой обратно, в сторону полога, через который робко заглянула то ли Грунда, то ли Грёль.

Внутрь она зайти не решилась и видно не каждый из племени был достоин такой чести — пировать в гостевой вождя. Зато вкусить часть яств с губ сына вождя, предложенных им же в романтическом жесте, переводя это в долгий страстный поцелуй, пожалуйста. И чую Брадр специально задержался на пороге, дабы вдосталь меня побередить, ведь тело его пассии прикрывали только распущенные длинные волосы и только.

- Анкха. А ну хышь к себе миловаться, - по доброму направляет матрона пыл молодых и я ей благодарен. - И до полу дня успейте. Колдун Мо-Но Алекс будет слово нести.

- Успеем мамме, успеем, - говорит Брадр и за пологом слышится смех далеко не одной девушки.

Да ужж.

В умении так виртуозно справляться с любовными делами я Брадру и в подмётки не гожусь. С одной вон Ирриль совладать не могу. Хотя, если так подумать, у сына вождя фора, а я тут всего-навсего несколько дней.

Даа, однако же...

Всего несколько дней, но зато каких!

Всю жизнь свою не жил так, как жил на землях народа Гуо.

И это удивительно.

И очень приятно.

И может мне и правда оставить свой мир и остаться здесь? Тут же прекрасные люди, восхитительная еда, целый огромный континент со своими загадками и тайнами. Чего только эти странные украшения-артефакты древней цивилизации стоят. Изучай — не хочу! Вот чего меня нет-нет, да к себе на землю тянет?

Улёгшись на подушках и вытянув ноги, я всецело погружаюсь в свои мысли и краем уха слышу, как мать что-то шепчет своей дочери. Та в ответ тем же шёпотом спорит, на меня поглядывает, но всё же цекает и оставляет готовку.

Направляется прямиком ко мне и я уж думаю всё, сейчас что то резкое выскажет или сделает, но нет.

Вопреки моим ожиданиям, она развязывает фартук, приподнимает юбку и мягко садится сверху, прямо на меня и аккурат так, что аж дух захватывает.

- Ох мне же до Грунгора дойти нужно, - звучит мягкий голос Ниарнаудо и шуршит полог за её спиной, оставляя нас с Ирриль наедине.

Сговор женщин на лицо, но если так подумать, то я и не против.

Смотрю прямо в завязанные глаза Ирриль, зная, что она меня прекрасно видит и чувствует. И она тоже смотрит на меня, вникает и молчит. Искра, буря, безумие где-то глубоко-глубоко в ней, а снаружи только её чертовски привлекательный румянец, расползающейся по коже всё шире. Вместе с ним растёт жар и напряжение между нами, которые я буквально всем собой чувствую.

И дальше молчать нельзя.

- Ну вот поймала ты Птюха на себя-сокровище, - говорю первое, что приходит в голову и мой внутренний критик умирает от восхищения, а романтик аплодирует стоя.

И пусть от Ирриль я получаю несильный тюк костяшками в лоб, напряжённость тут же сходит, давая место расслаблению.

- Керрюк ты Арлекс, так пропадать.., - ворчит мне на ухо Ирриль, облокотившись на подушки и меня приобнимая.

- Дела увели, но больше не пропаду, - отвечаю ей, обнимая в ответ и чувствуя своей побитой грудью её грудь. - А я думал я Птюх, а не куррюк.

- Птюх-ту-ной, керрюк и джик, нутро моё колющее, - щедро отсыпает мне эпитетов девушка, уткнувшись подбородком в моё плечо. - Не знать бы тебя, да не знать больнее...

- А мне знать тебя хорошо, - говорю честно и ловлю фырк в шею. - Правду говорю. Лучше тебя я не знал никого и вряд ли узнаю.

- Тхю скажешь тоже.., - ворчит она от комплимента, не поднимая головы. - Небось на земле твоей дев умней, больше чем камней в горах.., заберёшь любую...

- Как и в славном народе Гуо что не муж, то краше меня, - парирую в ответ и добавляю. - Но поймала то ты меня?

- ...поймала, - слышится тихое и меня обнимают крепко, как в последний раз.

- И отпускать не хочешь? - спрашиваю на всякий случай, хотя и так всё понятно.

- ...не хочу, - слышу заветные слова, после которых меня кусают в шею.

Нееееежно и долго, что аж мурашки пробегают дважды, трижды, четырежды от затылка до пяток, заставляя дыхание стать прерывистым. И на такое не отвечать нельзя.

Поворачиваю голову, приподнимая пальцами прядку её вкусно пахнущих травами рыжих волос и тоже кусаю, но не в шею, а в мочку уха. И получаю реакцию настолько прочувственную и долгую, что стараюсь не стонать от боли, когда мне крепкими бёдрами с силой сжимают отбитый живот.

Обжигая горячим дыханием моё плечо, Ирриль всё таки спохватывается и ослабляет хватку.

- ...не помяла тебя? - звучит её разгорячённый вопрос.

- Да, но не там.., - невпопад отвечаю, переводя дух и слышу сквозь такое же неровное дыхание воистину чудесное.

- А надо там?

- Если можно, то можно...

- Мне можно... А тебе?

- И мне...

- А у вас, как и у нас?

- Знать бы как у вас... Расскажешь?

- Никак! Показывать надо...

- Значит надо...

И наш диалог скатывается на самое смысловое дно, давая телам говорить друг другу о взаимной симпатии куда более красноречиво и ёмко, нежели можно выразить словами. Да и что тут говорить, когда тебя так плотно оседлали, что последняя преграда между вами в виде штанов и исподнего вот вот готова сдастся.

Тяжело дыша и ловя поцелуи, больше похожие на укусы, я почти не расслышал, как за спиной Ирриль задорно воскликнули.

- Так значит вам тут можно, а нам и нельзя?!

А далее каким-то удивительно лёгким и быстрым движением дочь Торго вынула из ножен свой тинг и с лёгкостью его метнула. Судя по звуку вошёл он в дверной косяк на добрую треть и всего лишь на пару сантиметров разминулся с плечом не вовремя заглянувшей Грёль.

- Ай-то-на-ка-на, эрре-эрре! - что-то неясное произносит прихватившая по пути кувшин любовница Брадра и исчезает также бесшумно и быстро, как и пришла.

И теперь к гадалке не ходи, слух о нашей с Ирриль симпатии пойдёт дальше.

Да впрочем, что можно скрыть в народе, где даже двери из ткани и замков не используют в принци...

Додумать и отвлечься мне не дают.

Сильной хваткой Ирриль берёт меня за запястья и ставит на ноги. Не успеваю и шага сделать, как эта разгорячённая дева уже тащит меня к противоположному проёму и дальше, аккурат в свою комнату. На завязки не тратится ни секунды и вот мы уже в её кровати, сидим близко друг к другу и дышим совсем не ровно.

И всё же голова у меня работает и какой-никакой, но опыт, даёт понять, что пришедшая Грёль всё таки сбила Ирриль с настроя. И потому, улёгшись на подушки, я возвращаю её обратно в ту же позу, как и сидела. И в благодарность получаю те же укусы-поцелуи, совершаемые тем сильнее, чем жарче нам становится.

По силам своим отвечаю и в какой-то момент прелюдия становятся чем-то большим.

Позволив себе аккуратно касаться тех зон, от воздействия на которые судорожная хватка Ирриль определённо оставит на моих плечах синяки, я понимаю, что всё. Обратной дороги не будет. И давно для себя всё решив, я смело погружаюсь в эти отношения, ловя в себе не только приятно оглушающее чувство взаимной близости, но и жгучий интерес, заставляющий сердце биться иначе.

Ведь у меня были девушки.

У меня была и романтика и секс.

Но здесь, сейчас, под сводами иного мира, в кровати иноземной девушки всё происходящее одновременно и знакомо, и совершенно иное.

Почти как вкусы блюд этой удивительной земли.

Вот вроде пробовал похожее, но здесь, вот тут и особенно вон там глубокие оттенки раскрываются не так, как предполагал изначально. А здесь вообще удивительный ответ и если смешать вот с этим, то тогда и вовсе сочетание невероятно волшебное.

В общем, как я позволил своему внутреннему гурману пробовать на вкус всё, что предложит мне этот мир, так я позволил и своему внутреннему любовнику карт-бланш, полностью развязав свои руки. И действовал я ими аккуратно, целенаправленно и слаженно, пока Ирриль не растеклась по мне горячими стонами и всхлипами.

- Леексс... Ты... Меня.., убить удумал..? - бормочет она мне на ухо, не в силах восседать и приходится укладывать её рядышком на спину.

- Немного да, - честно соглашаюсь и слышу пробирающее до мурашек...

- Надо много...

Вот такой ответ рад слышать любой мужчина.

А тут и мои джинсы со стратегической нычкой оказались под рукой и потому следующий шаг близости долго себя ждать не заставляет. И хоть с завязанными глазами Ирриль моих приготовлений могла и не видеть, но вот смочь их почувствовать, это несомненно. И о них она однозначно спросит, ведь интерес её изучить меня, не меньше чем мой изучить её.

Но не сейчас.

Не здесь.

Потом.

Уж мудрость о потерянном моменте и в ней и во мне имеется и потому мы делаем ровно то, что могли и хотели.

Давно хотели.

И очень сильно хотели.

Настолько сильно, что кажется запали друг другу в душу ещё при самой первой встречи. Ну потому что невозможно столь мало знакомым заниматься этим так слаженно, так чувственно и так горячо. С такой созвучностью и рапортом, которые любыми парными танцорами достигаются за годы практик, но никак не за дни.

И в этом судьба настоящая злодейка...

Ведь выходит, что для обретения любви с первого взгляда мне надо было отправиться в другой мир?

Как же жестоко.

И как же хорошо, что этот шанс мне дали и я его не проворонил, испив его сполна и до сытости. И время близости с Ирриль тянулось как мёд, хотя в моменты выныривания из жаркой глубины казалось, что прошли всего секунды. И пока мы давали дыханию уняться, мы говорили. Мы жадно и с трепетной страстью утоляли наш с ней интерес, общаясь честно о том, что в моём мире вот так открыто обсуждать не принято.

За эти краткие минуты передышек я рассказал о многом. О земных отношениях, близости, интимной связи и в том числе о том, для чего используют презервативы в нашем мире. В ответ же получил удивительное, что по запаху и Видению Ирриль с самого начала определила, что я полностью здоров, ничем не болею и как партнёр прекрасно подхожу. И уж на что я вовсе не рассчитывал, мы как-то удивительно легко пришли к согласию, что (назло Брадру) продолжать потомство ни она, ни я пока не собираемся. Я то сам морально пока был к этому не особо готов, а вот её причину узнать и понять не получилось. То ли ей было пока нельзя, то ли она не могла, то ли и вовсе не хотела и что-то для этого принимала, но продолжать поток вопросов Ирриль мне не позволила.

Просто взяла ситуацию в свои руки, села сверху и мне ничего не оставалось, как замолчать, сменив разговор на нечто более будоражущее.

А уж когда к нашему порогу пришли с осторожной вестью о том, что уже давно как полдня случилось, она сказала своё коронное — Когда скажу, тогда полдня и настанет!

И спорить с этим было абсолютно грешно и бессмысленно.

Весь народ Гуо подождёт, весь Дир подождёт, пока эта рыжеволосая дева с горячим огнём в нутре не получит то, к чему так давно тянуло её сердце. А я же готов был это дать ей целиком и полностью, насколько в принципе способен в своём далеко не лучшим состоянии.

Но вот что удивительно.

Хоть синяков к окончанию нашей с ней близости на мне и прибавилось, старые раны почти перестали болеть. То ли так целебная сила мазей подействовала, то ли секс животворящий волшебным образом повлиял, но настолько полноценно и одуряюще хорошо мне не было очень-очень-очень давно.

И даже когда закончились все силы, мы просто легли друг напротив друга и говорили, говорили и говорили, делясь самым ценным, самым стыдным, самым особым, самым нутряным опытом, будь то хороший или плохой, яркий или едва заметный. И всё былое мы сравнивали со случившимся между нами безумием и убеждались, что да, ни у одного такого никогда не было. И поэтому звучали дальнейшие желания и дальнейшие планы, давались обещания малые, но несомненно важные и с каждым таким узнаванием и шагом навстречу бытие становилось ещё более хорошим, чем было ранее.

Мы с Ирриль становились ближе.

И в итоге вытаскивать нас из любовного омута пришла сама Ниарнаудо, отказать которой невозможно.

И о как мы поднимались с кровати!

Аж представить стыдно.

Ирриль, то хоть куда ни шло, чуть-чуть вело и ладно, а вот я как встал, так и сел. С непривычки мощно перетрудился и накопившуюся усталость отследил не сразу. И если бы не предложенная Ирриль та самая «торряка для хода», я бы и вовсе в этот день до славного Народа Гуо не спустился. Горький отвар вернул лёгкость телу, а плечо, ставшей столь мне близкой, Ирриль вернуло бодрость духу. И в этом сочетании давно преследующий меня страх сцены ушёл полностью.

Кто бы знал, что именно это мне поможет. Теперь я точно готов не останавливаться на хорошем, а делать свою жизнь ещё лучше.

И если бы мне кто сказал, от чего отдалит и к чему приведёт моя готовность, то я бы крепко задумался.

Глава 18

Первое правило торгового клуба — расскажи всем о торговом клубе.

- Ой то глянь-то Ни-Эн Ирриль то наша как расцвела...

- Ай да ну тише, будто нам не видно...

- Уж пяток зим такой согретой её не видели...

- Да и Колдун Мо-Но её жарче. Глянь, как разбит! Сразу видать, вместе сгревались...

- Ну не бередите молодежь, полно вам, будто сами по лихолетству нутром не грелись...

- Ой да если б не грелись, вас бы и не было! Дайте срадоваться. Вон же как сытно накормились. Любо взглянуть.

- Как есть сытно...

Накатывает отовсюду мягким прибоем, от которого никуда ни спрятаться, ни деться, и уж точно не унять, вопреки звучащим советам быть потише от людей более опытных, людям более пылким.

Меня с Ирриль обсуждают открыто, но в нас это волшебным образом не вызывает ни смущения, ни стыда. Мы и правда друг другом честно насытились и этого не скрываем. Улыбаемся только на особенно смелые эпитеты, сидя в обнимку на сколоченной «летней гульбе», что на деле оказалась огромной полукрытой беседкой.

- Ну всё, всё, будет вам! - в наступающих сумерках кричит из центра гульбы Торго, не меньше других радуясь за свою дочь. - Бурю на молодых накличите, так они вовсе из дома не выйдут! До зимних сто дней Слова Колдуна ждать будете! Айда! Зажигайте светляки! Не томите!

И под возросший добрый смех пространство гульбы начинает заполняться светом. Особо сильные мужи водружают в специально сколоченные разъёмы белые камни, подводят к ним маленькие лампадки и после нескольких минут подгонки создают почти тот же эффект, что находится внутри Белых Домов. Нарушая все законы оптики, от камня к камню отражённый и распределённый свет создаёт достаточное освещение, чтобы хорошо видеть и всех присутствующих и того, кто говорит в центре.

И этим кто-то вот-вот стану я.

Пока есть время и пока по моей просьбе в центр летней гульбы вытаскивают большой стол, я ещё раз про себя прокручиваю последовательность своего выступления. И если мандраж и пытается вылезти, то он тут же испаряется, когда исцелованные губы касаются моего уха.

- Лети, мой Птюх и возвращайся, - шепчет мне Ирриль и остренько прикусывает.

- Хейх! Если всего съешь, то и возвращаться не придётся. Весь в тебе буду, - смеюсь в ответ, поглаживая под чистой рубахой укусы, и получаю ехидное.

- Весь во мне ты уже был, Колдун Алеркс. Осталось быть полностью.

И лучшего намёка пойти и стать полноправным другом, а то и частью Народа Гуо мне не представится.

Подталкиваемый точёной ножкой Ирриль, я слезаю с помосток и смело иду в центр, где все приготовления закончены. Деловитому Торго я кланяюсь, прижимая ладонь к сердцу в знаке благодарности и дожидаюсь тишины. И она наступает, как только глава поселения садится на помост, громко хлопает в ладоши и восклицает.

- Народу Гуо Слово несущее услышим же!

- УСЛЫШИМ ЖЕ! - восклицают собравшиеся и мой звёздный час настаёт.

- Благодарю вас за долгое ожидание и терпение. Нет народа мудрее Гуо, ведающее о делах молодых, - говорю им, и поднявшуюся с задних рядов волну одобрительного смеха тут же тушат «цеками» и «шиками», да только и эти звуки тоже больше походят на смех. Широко улыбнувшись на эту реакцию, продолжаю. - Я благодарю вас за щедрость и принятие ко мне проявленное. Благодарю за питьё и пищу. Благодарю за добро и тепло. Благодарю за одежду и кров. Желаю благодарить в ответ.

Ударив в грудь кулаком три раза, я выжидаю некоторое время, чтобы дать собравшимся тихим гулом и шепотками выразить друг другу мысли и эмоции. И попутно вспоминаю слова Ирриль. Перед тем как выступать, нам удалось обмолвиться, как будет лучше нести Слово. Просто быть проще, быть честным, быть открытым. Большего для понимания и принятия не надо.

Набрав в грудь побольше воздуха, я заявляю.

- Народу Гуо я желаю подарить Своё Тайное и не простое, - и если к этому моменту какие-то одиночные голоса и звучат, то после этих слов замолкают все. И по лицам я вижу, сколь внимательны и учтивы к чужим тайнам представители этой земли. Указав на главу поселения, я продолжаю. - Торго правду сказал вам, что прибыл я издалека. Но пришёл я не из-за Большой Воды и не из земель Дира. Я пришёл с иной земли, по ту сторону Звёзд.

После этих слов кто-то восклицает, кто-то вскрикивает, чей-то молодой женский голос и вовсе произносит «я ж так нутром и ведала», но растущий гомон перекрывает громкий голос молодого парня.

- Но как ты смог пройти Цра-кеен-тхе-неш?!

К счастью, благодаря Ирриль, это слово для меня уже знакомо и потому ответить не составляет труда.

- Я владею Мингом, что открывает безопасный путь сквозь Цра-кеен-тхе-неш, - и дабы не быть голословным, снимаю с шеи ключ и открываю пространство «Fatum Andron'а».

От возникшего портала двери вновь слышатся возгласы «я же видела» и «я же говорил» и снова не дав подняться волне голосов кем-то из народа Гуо озвучивается следующий закономерный вопрос.

- Так зачем же ты здесь?

- Я бежал из своих земель от личной беды. Не ведал я, куда приведёт меня путь через Цра-кеен-тхе-неш, но привёл он меня к тому, что я больше всего ценю. К доброте, любви и честности, чего так мало на моих землях и что я обещаю чтить, множить и защищать. Клянусь своим нутром и именем.

- Сильно и правдиво Слово твоё, колдун Алекс, - удивительно громким, но мягким голосом произносит сидящая близ Торго Ниарнаудо и все услышавшие её слова тут же поддерживают.

- Сильно Слово...

- Добро Слово, Колдун Мо-Но!

- До нутра разит...

- Да оно ж как в сказании древнем...!

Слова о некоем сказании гуляет не долго и тонет в людском шуме, но всё же я галочку для себя ставлю. А то мало ли ещё каким-нибудь спасителем из легенд окажусь, то-то репутация будет.

Поднимая руки я прошу народ Гуо успокоится, ибо выступление далеко не закончено.

- Это не единственный дар народа Гуо от меня. Мастера Кузнечного дома, Мастера Древесного, Женского и Пирного дома, Мастера Песен, прошу, подойдите, - все перечисленные мной поднимаются с помосток и я вижу по их лицам, что смущаются они не меньше моего.

И от такого удивительного факта мне становится до мурашек задорно и весело. Значит не только я подвержен страху сцены. Хотя может им нервности добавляет тот факт, что я оказался человеком из другого мира? Кто знает... В любом случае от идеи подарков в угоду их страхам я отказываться не буду.

Дождавшись, когда внушительная толпа самых мастеровитых из народа Гуо соберётся перед столом, с настороженностью и интересом поглядывая в тёмный провал «Fatum Andron'а», я под их нервными вздохами захожу в него и возвращаюсь с первой тяжёлой сумкой.

- Мастера Песен, вам первый дар. Помню, обещал вам принести скрипку, но добыть её оказалось сложно. Посему принёс вам иное, но не менее ценное, - говорю здешним менестрелям, доставая на свет два инструмента, а именно варган и калимба.

Ведь мне показалось вполне логичным принести то, что они определённо смогут повторить, будучи на уровне своего технического развития.

Собственно, требуется всего пара минут, чтобы научить их извлекать звуки правильно и чтобы заинтересовать мастеров по кузнечному и древесному делу. С огромным трудом им удаётся уговорить своих очарованных музыкальных собратьев дать поглядеть на устройство новых игрушек. И конечно же, углядев в калимбе винты, вкрученные в маленькие отверстия, бородатый кузнец задумчиво цекнул.

- Это чем жеж столь маловненькое проковыряли?

- А вот тут у меня второй подарок, - ловлю подходящий момент и достаю из сумки набор свёрл и добротную ручную советскую дрель, которую удалось найти буквально чудом. - Вам я дарю форму больших и малых свё.., эмм..., ковырял и эээм.., сладку под них, что ваша Чиих-паа. Только поменьше.

И когда под онемевшими лицами я наглядно показываю дедовский способ сверления, а после разбираю простой, как табуретка, механизм ручной дрели, убеждая собравшихся, что здесь чистая механика и никаких злых сил, то пространство вокруг взрывается. Почти все присутствующие разом хотят потрогать новый невиданный механизм и Торго даже приходится особо буйных резко осаживать, чтоб не позорили и дали договорить.

И тут и гадать не надо. Деревянному столу в этот вечер явно не поздоровится, потому что каждый дал понять, что хочет хоть немного, но крутануть сладку. И когда это удаётся, то только и слышатся восхищённые посвисты в адрес быстрой работы ковыряла.

- По металлу они тоже сладить могут, только придётся вточить иначе и сил побольше приложить, - одариваю их очередной удивительной новостью, а к тихо опечаленному старому мастеру, кто особенно пристально следил и вникал в этапы сборки и разборки дрели, я наклоняюсь и тихонько говорю. - Вижу, ты вникаешь, что не всё повторить сможешь. Я сам тоже мастеровит и потому засаду зрел загодя и с добром принёс и дарую тебе вот это.

И кладу на стол большой набор плашек и метчиков для нарезания метрической резьбы. И, пожалуй, это самый дорогой из всех подарков, который я заготовил для народа Гуо. Ну хотя как дорогой... Всего то пришлось подкинуть пару тройку золотых цепочек моему кладовщику на почти уже бывшей работе, чтобы он списал этот свеженький промасленный набор, отдав его мне. И честно, я бы и сам им с удовольствием пользовался, но видя с каким счастьем, уважением и восхищением смотрит старый мастер на инструменты, не жалею ни разу.

- Это специальные зубцы для нарезки цепких путей на пруточках и дырках, - объясняю ему принцип работы, указывая на высеченные цифры. - Их нужно один к одному прокручивать. Символ к символу. Большее в меньшее не войдёт, сколько масла не лей. И калёный металл сюда не крути, только мягкий, а уж потом кали, иначе зубцы слома...

Старый мастер не даёт мне договорить, сгребает мои руки в свои, прикладывает к своему лбу, а после высоко поднимает. И все как один вокруг расходятся удивлёнными вдохами и выдохами.

- Да чтоб сам Дагаж признал...!

- Джогр, ты хоть раз такое видывал?!

- Да выше себя...?!

- Да бывает ли так...?!

Но видимо бывает, потому как держит мои руки старый мастер Дагаж очень долго, а когда отпускает, прикасается к набору плашек и метчиков, как к некоей реликвии. И оно и понятно, ведь при своих мощностях такое они вряд ли смогут скопировать, а значит будут беречь, как зеницу ока. Судя по реакциям остальных мастеров, теперь путь в их мастерские мне открыт полностью.

- Ну а девам и женщинам народа Гуо у меня подарков больше! - заявляю громко, когда вызванное новинками возбуждение немного утихает.

- Да куда уж больше-то?! - многоголосно вздыхает толпа и тут же разряжается добрым смехом, шуточками и улюлюканьем.

Видимо тут в моменте случился настолько местный и глубокий подтекст, что я с трудом его угадываю. Ну хотя как с трудом... Не просто же так ко мне женщины из Пирного и Женского дома подходят столь румяно-пунцовые и посмеивающиеся в кулачки.

- Вам, о прекрасные девы и женщины народа Гуо, я дарю то, что поможет творить красоту с большей лёгкостью. Надеюсь, оно вам сгодится, - и, заранее извлечённые из упаковок и сложенные в одну большую шкатулку, я им дарю ни что иное, как множество стальных иголок для шитья.

На них, кстати, тоже пришлось раскошелиться, но я постарался взять с большим запасом, чтобы каждой хватило хотя бы штук по пять-семь. И сперва женщины не поняли, а потом пригляделись, осознали и дружно выдохнули.

- Это что же за маленьки-то такие?

- Никогда таких джиков не видели!

- Да под какую вдёвку такие?

- Вот под эту, - достаю из сумки целый пакет с катушками ниток, в который набрал в основном капроновых, разных толщин и всего двух цветов, белых и чёрных. - Вдёвки прочные и стойкие, крепко держат, долго служат и, чтобы легче сшивать, вот приспособы для приятной работы.

Из отдельного пакета я высыпаю напёрстки и получаю отовсюду очень добрый, ласковый и снисходительный смех.

- Ай да карнул, колдун Мо-Но Арлекс...

- Ай да добро нутро твоё!

- Ай да светла суть...

- Погляди, да не прими в обиду...

Каждая из женщин достаёт из потайных кармашков медные пупырчатые колпачки и я понимаю, что этот концепт на землях народа Гуо придуман задолго до меня. Ну что же, промазал и ладно, хотя мои стальные версии Мастера Кузни всё таки утаскивают.

Впрочем, это не единственное, чем я могу порадовать женщин.

- Мне славно видеть, что в труде сшивном женщины народа Гуо берегут руки свои там, где могут. А вот там, где сберечь не вмочь, я принёс вам это, - за объёмными упаковками медицинских и бытовых перчаток приходится сходить обратно в «Fatum Andron'а». И оказывается что не зря я ломал голову над подарком. Всё таки в процессе дубления кожи и окрашивания тканей нет-нет, но приходится касаться едких веществ и в первый раз я верно подметил на руках женщин поджившие ожоги и следы стойких красок. - Только знайте и помните, они на пяток и десяток раз спасают, а потом выдыхаются. И земля их не примет, только огонь. Но дышать их дымом нельзя, потравитесь. Так что лучше собирайте и возвращайте их мне, я вам новые принесу.

И вот чего я ожидать не мог, так это того, что взрослые женщины передо мной растрогаются не хуже детей. Каждая всхлипывает в чувствах, благодарит и успокаивается только тогда, когда дотягивается до моих рук и прислоняет их ко лбу. Одариваемый эпитетами о «мудрости», «зоркости», «ясности ума, нутра и сути», я себя самого тоже внутренне сотню и тысячу раз хвалю.

Вот не зря подошёл к подаркам с умом!

От всеобщего доброго внимания я так тронут, что чуть сам слезу не пускаю, а вот сидящая вдалеке Ирриль не сдерживается. Даже отсюда видно, что повязка на её глазах мокрая. Вот только процесс дарения не ждёт и я протягиваю в сторону целительницы руку и произношу.

- Ну а следующие мои дары для Ирриль Мо-Но и без её острого ума и взгляда не дарятся. Прошу, решившая познать меня и давшая узнать, подойди, - и пусть я застаю ей врасплох, она быстро приходит в себя, снимает мокрую повязку и идёт к столу, вокруг которого не утерпел и плотной толпой собрался весь народ Гуо.

И всё же перед Ирриль он расступается и снова видно, что не смотря на молодость, целительница занимает в племени очень высокое место. Подойдя к столу, она смотрит на меня своими васильковыми глазами и я хитро улыбаюсь. Ведь я ей ни слова не сказал о том, что подготовил лично для неё.

- Для тебя, Ирриль, я принёс со своей земли то, что ценилось на моей земле всегда. Сразу скажу, это не всё, но это то, что мне удалось найти. И тут я надеюсь на твой взгляд, твой ум, твоё слово. Тебе решать, что принесёт народу Гуо добро, а что нет, - предельно заинтриговав, я скрываюсь ненадолго в своём убежище, чтобы поудобнее ухватить и вытащить на свет две плетёных корзины. И если одна из них лёгкая, то вот вторая тяжеленная настолько, что я с трудом её дотаскиваю. - Фуууувх. Вот. Ты сама говорила, что сперва стоит проверить, а уж потом пробовать.

И под дружный «ааааах» я ставлю на стол корзину с овощами, травами и фруктами и корзину с семенами, из которых почти всё, что в корзине, можно вырастить. И если бы я не успел узнать Ирриль поближе, то её неровное прерывистое дыхание и лёгкую дрожь в теле списал бы на приближающийся скандал. Но теперь то я знаю, что так в ней проявляется чувство предельного восхищения.

- Это семена и плоды с моей земли, но и это не всё, - добавляю я, чем вызываю в толпе ещё один вздох. - Если на то даст добро Ирриль Мо-Но, я бы попросил мастеров Народа Гуо о помощи в обмен на товар с моей земли.

Приходится снова побыть грузчиком между «Fatum Andron'а» и миром Дир, дабы взвалить на стол два больших мешка и две менее больших упаковки.

- Для вас в обмен с моей земли зёрна, крадущие усталость, зёрна дающие жар вкуса, эмм..., Гиль-ток и Гаун-чок, - перечисляю я классическую меру торговли, а именно кофе, перец, соль, сахар.

И на последнем слове почти глохну от шума ликования, поднявшегося вокруг и не утихающим, даже под выкриками Торго.

- Да что ты за Колдун Мо-Но?!!

- Тут же десять мер, не меньше!!

- Что за зёрна-то?!

- А это что за бруль?!!

- А это почто так пахнет?!!

- Ай диво!

- Ай чудо!!

- СТОЯТЬ! - словно выстрел разнёсся звонкий приказ Ирриль, как только наиболее смелые руки потянулись к яствам. И в возникшей тишине она начинает мерно втолковывать всем присутствующим. - Я была на земле Колдуна Лекса. Он прав. Нельзя без проверки пробовать то, что росло на его землях по ту сторону звёзд. В его мире тоже есть зло, что мертвит воду, а значит может мертвить пищу. И не всякий плод, что полезен ему, полезен и нам. Прав Лекс. Без меня подарок не принять.

- Ну так проверим! - выкрикивает с воодушевлением тот юноша, кто первым потянулся к плодам. - Отнесём к старейшим в Белейшую. Пусть спробуют.

- Именно так, - подтверждает целительница это странное для меня предложение и обращается к матери. - Ниарнаудо, мать моя, тебя прошу, отнеси и проследи, чтобы никто не взял ни грана ни клочка до Старейших. О том прошу.

- Будет сделано, дочь моя, - отвечает ей мать, накрывая овощную корзинку платком и поднимая её играючи, будто в ней и нет ничего.

В помощь на соль и сахар она берёт двух помощниц, а корзину с семенами Ирриль берёт сама. И я вижу, как трепетно дрожат её руки, прямо как у мастера Дагажа. Я знал, что дарить и знал, что ей это понравиться. И это она ещё не знает, что у меня в запасе лежат энциклопедии садовода и травника. Переводить на их язык, конечно, замучаемся, но такое благое дело не пройдёт зазря.

- Постойте-постойте! - останавливает сборы один из менестрелей, явно собирающийся уложить происходящее событие в поэтичные строки. - Но что же Колдун Мо-Но Арлеркс желает взамен, если товар его к обмену сгодится?!

И этот вопрос важный и хороший.

- Мне надобно устроить удобный быт в своём Минге, как устроен он у славного Народа Гуо. Нужно место, где спать, место, где нужду справлять, место где работать и хранить свои вещи. В моём Минге лишь голые стены и никто не заполнит их лучше, чем вы, - отвечаю честно, а в ответ получаю такой смех и лепет, что аж немного смущаюсь.

Особенно когда начинают сыпаться сравнения с «ребёнком», «детской правдой» и «маловатой честностью». И когда многие отсмеиваются, Ирриль мне объясняет, что на фоне всех даров моя серьёзная просьба настолько маленькая и скромная, что бывает в основном у детей, не знающих ценности тех или иных вещей. Но вот так вот прогадать с ценовой политикой мне абсолютно не жалко. Чувствую, моя наивность в среде столь добрых и честных людей окупиться сполна.

И кстати, не зря мне напомнили про детскость. Кое что важное я чуть было не забыл.

- Постойте-постойте! - подражаю я голосу менестреля и возвращаю какое-никакое, но подобие тишины. - Я же про самых важных Мастеров в народе Гуо позабыл. Мне нужны Мастера Бедокурства и Детства.

Под восхищённый и одобрительный гул взрослые принимаются выкликивать своих деток и сперва робко, но потом всё более уверенно они небольшой гурьбой предстают перед моим столом. И у тех, чьи глаза завязаны, я прошу их развязать, потому что для них приготовил нечто такое, что нужно видеть.

Из «Fatum Andron'а» я выношу очередную икеевскую сумку, битком набитую цветными мелками. И когда под ясные очи детей я достаю из упаковки красные, синие, жёлтые мелки и показываю, как ими можно рисовать на чём угодно, то счастью и визгу не было предела. И это так сильно откинуло меня в воспоминания моей сиротской юности, что тут я уже не выдерживаю и пускаю слезу. Как не мог сдержаться от привезённых добрыми людьми подарочкам тогда, так не смог и сейчас.

Ну да и не я один на мокром глазу от этой честной и чистой детской радости.

- Ковдун Птюх, ковдун Птюх, не павчьте.., - утирает мне щёку испачканной мелом ладошкой маленькая девочка и я ей киваю.

- Мы вас нарисуем Ковдун Птюх!

- Да, нарисуем!

- Будете не плакать.

- А вы почему Птюх?

- Вы не рассказали.

- Вы обещали!

И вот тут детская непредвзятость во всей красе мне указывает на самое-самое важное. На то, зачем я в принципе и попросил Торго собрать весь народ Гуо.

- Да, точно. Спасибо вам, - благодарю обступивших меня ребят и распрямляюсь. - Самое ценное и самое важное я и не поведал. Торго, Мастера Белых Домов, мужи и девы народа Гуо, прошу, слушайте. Ирриль Мо-Но поведала, какая Древняя Беда настигла ваш Дир. Она поведала про мушшабатов и про Древнее Зло, беду несущую. Брадр, сын Торго, проверял меня перед предками во вместилище Древнего Зла и буду честен, что пленился я красотой, но не сутью Древней Беды. Не знал, что именно несу в свой Минг и потому Птюх я последний. Но узнав, решил избавить ваш Дир от всей Древней Беды. В моём Минге они спят, не несут зла, не имеют связи с Луун-Ка-Тоа и не рушат Дир. Лучшего места для него не сыскать и потому обязуюсь стать хранителем зла, дабы чище стали ваши земли.

И с каждым моим словом оглушающая, расползающаяся от центра летней гульбы тишина под конец затапливает всё пространство огромной беседки. Даже мало вникающие в суть моих речей дети замолкают, но при этом продолжают рисовать на полу узоры, обводя меня в странный кружок, с расходящимися в стороны спиралями.

И увидев этот узор, где-то в толпе начинает горько плакать женщина.

А потом ещё одна.

И ещё.

И стоявшие тут и там мужчины скрипят зубами, сдерживая и чувства и слёзы. И расступаются чуть шире, позволяя детям рисовать на деревянном настиле свой узор.

Узор, где я непроизвольно оказываюсь в самом его центре.

- Эон.., - звучит в рядах и это слово мелодично подхватывают.

- Эон...

- Эон из-за чёрного моря...

- ...как не признали сразу?

- ...древняя песнь..,

- ...древнее слово.

- ...сказания прапрапредков..,

И то один, то другой из Народа Гуо хоть и нестройно, но затягивает тягучую песню, где ни одно из слов мне не ясно. И вижу по лицам, что и не всем из присутствующих она известна, что не мешает вникать в чувства поющих и в саму песнь, звучащую в основном из уст стариков и лишь единиц из молодёжи.

- Пойдём Алекс, Народу Гуо надо дать прожить, тобой услышанное, - тихонько говорит мне Ирриль, берёт под локоть и непреклонно ведёт сквозь толпу, а дети словно и не заметив моего ухода, продолжают вдохновлённо обрисовывать то место, где я стоял.

Да уж.

Да приветствует меня Пол Атрейдес из фильма Дюна, ибо кажется я только что наступил на чьё-то давным-давно расстеленное пророчество.