Король Роберт Баратеон

Глава 1

Голова раскалывалась так, будто по ней со всего размаха влупили боевым молотом. Во рту поселился привкус прокисшего эля, дерьма и застарелой крови. Я попытался открыть глаза, но веки казались свинцовыми. А когда зрение наконец сфокусировалось, первое, что я увидел, был не потолок незнакомой комнаты, а висящее прямо перед лицом полупрозрачное, налитое кровью системное окно.

[ВНИМАНИЕ! Инициализация носителя завершена.]

[Статус: КРИТИЧЕСКИЙ. Вероятность летального исхода в ближайшие 30 дней: 98%.]

— Какого дьявола… — прохрипел я, попытавшись сесть.

Тело отозвалось протестующим скрипом суставов и плеском чего-то необъятного в районе живота. Откинув тяжелое, расшитое золотыми нитями одеяло, я уставился на себя. Гора плоти. Волосатое, оплывшее жиром пузо, покрытое сетью старых шрамов, тяжело вздымалось при каждом вдохе.

[Имя: Роберт из Дома Баратеонов, Первый своего имени.]

[Уровень: 12 (Деградация. Пиковый уровень в прошлом: 45)]

[Класс: Воин (Утрачено) -> Пьянствующий Монарх (Активно)]

[АКТИВНЫЕ ДЕБАФФЫ:]

«Свиной бочонок»: Ловкость -80%, Выносливость -90%. Вы задыхаетесь после десяти шагов. Любое физическое усилие сверх нормы может вызвать инфаркт.«Хронический алкоголизм (Стадия III)»: Интеллект -50%, Восприятие -60%. При отсутствии алкоголя более шести часов начинается тремор рук и потеря здоровья (1% в час).«Рогатый Олень»: Вы слепы к интригам в собственном доме. Сопротивление к ядам: -100%. Шанс быть убитым родственниками жены увеличен на 300%.«Тень Трезубца»: Фантомные боли от старых ран. Штраф к настроению и харизме при трезвом состоянии.— Твою же мать, — я с трудом свесил ноги с огромной кровати, чувствуя, как пол дрогнул под моим весом. — Попаданец, значит. В самого жалкого короля Вестероса прямо перед тем, как его прирежут. Отличный старт. Просто десять из десяти.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Путь Превозвозмогания]

Данная Система настроена на хардкорный режим выживания. Опыт урезан на 90%. Навыки качаются только через реальные физические и ментальные страдания. Легких путей нет.

Однако…

[ГЛОБАЛЬНЫЙ БОНУС ТИРА «БОЖЕСТВЕННЫЙ»]

За каждое снятое проклятие, за каждый преодоленный порог развития вы получаете доступ к скрытым резервам Крови Штормовых Королей. Сняв дебафф «Свиной бочонок», вы получите пассивный навык «Истинный Демон Трезубца» (Умножение базовой Силы на 5, игнорирование боли, аура Ужаса).

Преодолев «Алкоголизм», вы откроете «Ясность Громовержца» (Иммунитет к ментальному контролю, +500% к скорости обучения).

Окно мигнуло и свернулось в крошечную рубиновую иконку на краю зрения. Значит, система не собирается водить меня за ручку. Она бросила меня в яму с кольями, но на дне этой ямы лежит экскаватор. Нужно только до него дотянуться, не проткнув себе кишки.

Двери покоев с тихим шелестом отворились. На пороге появилась женщина. Золотые волосы идеально уложены, изумрудные глаза смотрят с такой неприкрытой смесью презрения и брезгливости, что ей впору было заморозить ими Стену на Севере. Серсея Ланнистер собственной персоной.

— Опять напился до беспамятства, супруг мой? — голос королевы сочился ядом. — Весь замок слышал твои храпы и стоны. Джон Аррен остывает в крипте, а король предпочитает топить горе в вине, вместо того чтобы управлять государством.

Я медленно поднял на нее тяжелый взгляд. Прежний Роберт начал бы орать, кидаться кубками или требовать еще вина. Но сейчас в этом оплывшем теле находился другой разум. Холодный, злой и расчетливый.

— И тебе доброе утро, радость моя, — хрипло, но на удивление спокойно произнес я. — Рад видеть, что смерть десницы не испортила твой безупречный цвет лица.

Серсея слегка прищурилась. Легкая заминка, едва заметное удивление в глазах. Она не ожидала спокойного тона.

— У меня нет времени на твои пьяные бредни, — сухо отрезала львица. — Совет ждет решений. Кто займет место Аррена? Ты должен назначить нового Десницу. Мой отец…

— Твой отец может сидеть на своем золотом стульчаке в Кастерли Рок и дальше, — перебил я, с кряхтением поднимаясь на ноги. Голова закружилась, перед глазами поплыли черные мушки, но я ухватился за резной столбик кровати.

[Внимание! Выносливость истощена. Риск обморока.]

Сцепив зубы, я заставил себя выпрямиться во весь свой огромный рост. Серсея, несмотря на всю свою спесь, была вынуждена слегка задрать голову.

— Я еду на Север, — припечатал я, глядя прямо в ее холодные зеленые глаза. — К Неду Старку. Он будет моим Десницей.

— Старк?! — королева грациозно всплеснула руками, но в голосе проскользнула искренняя злость. — Этот замороженный северный дикарь? Роберт, ты в своем уме? Месяц пути в эту ледяную глушь ради человека, который ничего не смыслит в политике Юга!

— Именно потому, что он ничего в ней не смыслит, моя дорогая жена. В кои-то веки в столице появится человек, который не пытается залезть в мою казну или постель, — я криво усмехнулся и шагнул к ней. Запах розовой воды ударил в нос, смешиваясь с моим собственным амбре. Серсея рефлекторно отшатнулась. — Собирай вещи, Серсея. Мы выезжаем через три дня. И возьми с собой детей. Пусть посмотрят на настоящих мужчин, пока окончательно не превратились в изнеженных южных пуделей.

Не дав ей ответить, я отвернулся и рявкнул на всю комнату:

— Лансель! Где носит этого белобрысого щенка?! Воды, живо! И доспехи!

Королева, сверкнув глазами так, словно мысленно уже перерезала мне глотку, развернулась на каблуках и покинула покои, громко хлопнув дверью.

[Внимание: Отношения с Серсеей Ланнистер ухудшены. Текущий статус: «Жаждет вашей скорой смерти».]

— Ничего нового, — пробормотал я себе под нос.

В комнату, спотыкаясь, влетел бледный юноша с кувшином воды. Оруженосец. Лансель Ланнистер. Тот самый ублюдок, который по канону должен спаивать меня крепленым вином на охоте.

— В-ваше величество, — пролепетал парень, ставя кувшин на стол. Его руки заметно дрожали.

— Слушай меня внимательно, мальчик, — я подошел к столу, налил себе полный кубок ледяной воды и залпом выпил. Желудок сжался, требуя привычного утреннего вина, руки затряслись сильнее. Дебафф начал действовать. — С этого дня всё вино в моих покоях заменить на воду с лимоном. Если я почувствую хотя бы каплю алкоголя в моем кубке без моего прямого приказа — я засуну этот кубок тебе в задницу так глубоко, что ты будешь отрыгивать золото. Понял?

Лансель побледнел еще сильнее, став похожим на свежевыстиранную простыню, и отчаянно закивал.

— Д-да, Ваша Милость! Никакого вина!

— А теперь тащи броню, — приказал я, глядя в мутное зеркало из полированного серебра.

Отражение пугало. Но за слоями жира, за красными от лопнувших сосудов глазами и всклокоченной бородой все еще угадывался тот самый гигант, который когда-то одним ударом проломил грудную клетку Рейгару Таргариену.

[ЗАДАНИЕ СГЕНЕРИРОВАНО: Возвращение Молота]

Цель: Избавиться от дебаффа «Свиной бочонок» до прибытия в Винтерфелл.

Условия: Ежедневные изнурительные тренировки. Строгая диета. Отказ от поездок в карете (только верхом).

Награда: Снятие штрафов к физическим характеристикам. Частичная разблокировка мышечной памяти Баратеонов.

Штраф за провал: Ухудшение состояния сердца, потеря 50% выносливости навсегда.

Месяц пути на Север. Месяц в седле, трясясь по трактам, сгоняя пот и ненависть к самому себе. Месяц без вина в окружении змей, которые только и ждут моей оплошности. Хардкор, как и заказывали.

Я хлопнул себя по огромному животу, вызвав глухой звук, похожий на удар в барабан.

— Ну что ж, Игра Престолов, — процедил я, хищно оскалившись своему отражению. — Правила поменялись. Узурпатор возвращается в строй, и клянусь Седьмым Пеклом, я выбью из этой Системы все до последней капли.

Путь на Север начинался завтра. А сегодня мне предстояло пережить первую ночь ломки, не прикончив никого из окружающих. И судя по дрожи в руках, это будет та еще задачка.

Внутренний двор Красного Замка напоминал разворошенный муравейник. Ржание лошадей, скрип тяжелых телег, матерная ругань надсмотрщиков и лязг стали слились в единую какофонию, от которой моя и без того раскалывающаяся голова грозила взорваться.

[Системное предупреждение: Синдром отмены (Ломка). Тремор рук: 75%. Воля: -40%. Урон здоровью: 1% каждый час. Рекомендация: употребить алкоголь.]

Я сцепил зубы так, что скрипнули челюсти, и смахнул полупрозрачное окно. В глотке пересохло, а тело требовало хотя бы кубка дрянного кислого эля с такой яростью, что перед глазами периодически плыли красные пятна. Местный организм слишком привык к постоянной анестезии. Ничего, потерпит.

С трудом переставляя ноги, обутые в тяжелые кавалерийские сапоги, я спустился по ступеням. На мне была плотная кожаная куртка с металлическими вставками — парадные латы на мою разъевшуюся тушу просто не налезли, а орать на кузнецов, требуя растянуть кирасу, я принципиально не стал. Меньше брони — больше стимул не подставляться под удар. Каждый шаг отдавался одышкой, а по спине катился липкий холодный пот.

У парадной королевской кареты, похожей на сухопутный галеон из красного дерева и золота, стояла моя «любящая» семейка. Серсея, облаченная в дорожное платье глубокого изумрудного цвета, отдавала распоряжения служанкам. Ее профиль был безупречен, осанка — горделива, а взгляд — холоднее льдов за Стеной. Рядом с ней, небрежно положив руку на эфес меча, возвышался Джейме Ланнистер. Белый плащ Королевской Гвардии, сияющие золоченые доспехи, наглая ухмылка на красивом лице. Прямо-таки иллюстрация из сказки про прекрасного рыцаря и королеву.

Пора добавить в эту сказку немного грязи.

Я шумно выдохнул, расправил плечи, стараясь втянуть выпирающий живот, и двинулся прямо к ним. Заметив мое приближение, близнецы неуловимо напряглись. В их глазах читалось привычное ожидание пьяных воплей или тупого хамства.

— Моя прекрасная королева! — рявкнул я на весь двор, раскинув руки в стороны.

Не дав Серсее опомниться, я сгреб ее в охапку. От нее пахло розовой водой, дорогими маслами и едва уловимым ароматом страха. Я по-хозяйски обхватил ее за талию, притянул вплотную к своему массивному телу, а моя правая ладонь нагло, с откровенным чувством собственника, легла прямо на упругую ягодицу, сжав дорогой бархат платья.

Серсея судорожно вдохнула, ее глаза расширились от шока и возмущения. Она попыталась отстраниться, но куда там — моя базовая Сила, даже порезанная дебаффами, превосходила возможности обычной женщины в разы.

— Р-роберт... — процедила она сквозь зубы, сохраняя на лице фальшивую улыбку для придворных, пока ее пальцы впились в мои предплечья. — На нас смотрят. Оставь свои порывы для спальни.

— Я король, женщина! — я хохотнул, наклоняясь к самому ее уху и намеренно обдавая шею горячим дыханием. Пальцы на ее заднице сжались чуть сильнее, заставив львицу тихо пискнуть. — Пусть смотрят и завидуют, какая сладкая у меня жена. Боги свидетели, я не сомкну глаз в этом походе, предвкушая наши ночи в шатре!

Я откровенно наслаждался ее реакцией. В глазах Серсеи плескалась смесь паники, омерзения и полного непонимания. Прежний Баратеон прикасался к ней только в пьяном угаре, бормоча имя Лианны. Сейчас же я был абсолютно трезв, зол и смотрел на нее не как на замену мертвой девчонке, а как на трофей. И ее это пугало до чертиков.

Краем глаза я уловил движение. Золотой рыцарь сделал шаг вперед, его пальцы побелели на рукояти меча. Скулы Джейме напряглись, а в зеленых глазах полыхнула такая неприкрытая ярость, что ею можно было поджигать корабли.

Я медленно, с неохотой выпустил задыхающуюся от гнева королеву и перевел тяжелый взгляд на гвардейца.

— А-а-а, сир Джейме! Цареубийца ты наш ненаглядный! — я шагнул к нему и со всего размаха хлопнул широкой ладонью по золотому наплечнику. Удар вышел от души — рыцарь пошатнулся, едва не потеряв равновесие, и лязгнул зубами.

— Ваша Милость, — холодно выдавил блондин, выпрямляясь. — Вы сегодня... удивительно бодры.

— Еще бы! Свежий воздух, предвкушение дороги! — я оскалился в издевательской ухмылке, разглядывая его сверкающую броню. — Блестишь, как яйца у валирийского сфинкса, Ланнистер. Скажи-ка мне, твой меч вообще покидал ножны со времен Восстания? Или ты им только кухаркам пироги на кухне вскрываешь?

Джейме побледнел, его ноздри раздулись. Удар по его рыцарской гордости и репутации всегда был самым болезненным.

— Мой клинок всегда готов защитить моего короля, Ваша Милость. От любой угрозы.

— Вот и славно! — я хлопнул в ладоши, игнорируя дикую боль в висках от резкого движения. — Значит, так. В дороге поедешь в авангарде. В самом начале колонны. Будешь нюхать пыль и распугивать разбойников своим золотым сиянием.

— Но мое место подле королевы и... — начал было рыцарь, но я резко оборвал его.

— Твое место там, где я укажу, щенок! — мой голос громыхнул над двором, заставив ближайших стражников вжать головы в плечи. Затем я сделал шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство, и понизил голос до зловещего полушепота: — А еще, знаешь ли, я терпеть не могу, когда за моей спиной маячит парень с привычкой бить королей исподтишка. У меня, конечно, хребет потолще, чем у Эйриса, но рисковать не хочется. Вперед, Цареубийца. И чтоб я тебя возле королевской кареты не видел.

[Внимание: Отношения с Джейме Ланнистером (Уровень угрозы: Смертельный) критически ухудшены. Скрытая враждебность достигла пика.]

[Получен пассивный бафф "Оправданная паранойя": +10% к восприятию намерений в присутствии Ланнистеров.]

Я мысленно усмехнулся. Пусть злятся. Пусть нервничают и делают ошибки. Пока они считают меня непредсказуемым грубияном, у меня есть преимущество.

Кликнув конюха, я дождался, пока ко мне подведут огромного черного дестриэ. Конь косил лиловым глазом и нервно прядал ушами, явно не горя желанием нести на себе гору мускулов и жира. Взбираться в седло было той еще пыткой. Мышцы взвыли, суставы хрустнули, легкие обожгло нехваткой кислорода. Я едва не сорвался, но упрямство и злость сделали свое дело. Усевшись в седло, я тяжело задышал, свысока глядя на двор.

— Эй, Неведомый дери вас всех! — рявкнул я, вырывая поводья из рук конюха. — Чего застыли, как девственницы перед брачным ложем?! Выдвигаемся! Север ждет!

[Прогресс задания «Возвращение Молота»: Вы успешно отказались от кареты. Получено 50 очков опыта. Штраф к Выносливости в седле: активен. Боль в спине гарантирована.]

Взглянув напоследок на побледневшую от бешенства Серсею и скрежещущего зубами Джейме, я дал шпоры коню. Игра началась, и играть мы теперь будем по моим правилам. Даже если ради этого придется блевать кровью и подыхать от ломки каждый вечер.

Колеса тяжелых повозок с мерзким скрипом перемалывали грязь Королевского тракта. Солнце пекло так, словно мы пробирались через пески Дорна, а не тащились по центральной артерии Вестероса. Моя спина превратилась в один сплошной кусок ноющей боли, а задница, казалось, приросла к седлу намертво.

[Системное уведомление: Выносливость -15%. Преодолен порог боли. Получено: +1 к сопротивляемости физическому урону.]

[Тремор рук: 60%. Жажда: Критическая. Доступен бафф «Стойкость висельника» (Длительность: 2 часа).]

Я сплюнул вязкую слюну в придорожную пыль и вытер мокрый лоб тыльной стороной ладони в латной перчатке. Ломка никуда не делась, но тупая, изматывающая боль в мышцах парадоксальным образом отвлекала от желания немедленно нажраться.

Пришло время заняться делами насущными. Точнее — будущим королевства.

— Эй, Борос! — рявкнул я, не оборачиваясь. Тяжеловоз подо мной недовольно всхрапнул. — Вытащи моего старшего из кареты матери и притащи сюда. Живо.

Спустя десять минут рядом со мной нарисовался наследный принц. Златовласый, разодетый в бархат и шелк бордового цвета, на белоснежном, идеально вычесанном скакуне. Личико Джоффри выражало крайнюю степень брезгливости — дорожная пыль уже успела осесть на его расшитом золотом дуплете.

— Вы звали меня, отец? — процедил мальчишка, всем своим видом показывая, как сильно его отвлекли от важных дел (вероятно, мучения служанок или поедания лимонных пирожных).

Я окинул его тяжелым, немигающим взглядом. Маленький садист. Избалованный ублюдок Джейме и Серсеи, искренне уверенный, что весь мир существует лишь для того, чтобы целовать ему задницу. В каноне этот кусок дерьма развязал войну, которая пустила по миру половину государства.

— Слезь с коня, — спокойно, но с такой интонацией, от которой у бывалых солдат мурашки бежали по спине, приказал я.

— Что? Но здесь грязно! Моя лошадь…

— Я сказал — на землю. Сейчас же.

В моем голосе прорезался тот самый рык Трезубца. Джоффри вздрогнул, растеряв всю свою спесь, и неуклюже сполз с седла, приземлившись в дорожную пыль. Дорогие сапоги тут же измазались в серой жиже. Я грузно спешился следом, игнорируя протестующий хруст коленей.

— Подойди, — я махнул рукой, подзывая принца ближе, а затем внезапно схватил его за грудки и рывком притянул к себе.

Мальчишка испуганно пискнул. От меня несло потом, конской шерстью и застарелым перегаром, который до сих пор выходил через поры.

— Скажи-ка мне, щенок, — прохрипел я ему прямо в лицо, — что делает короля королем?

— К-кровь… — пролепетал Джоффри, округлив глаза. — Право по рождению. Воля Богов! Пустите, мне больно!

— Кровь? Боги? — я расхохотался, резко отпустив его. Наследник пошатнулся и едва не упал. — Полное дерьмо! Эйрис Таргариен имел столько благородной валирийской крови, что мог бы ей торговать. И знаешь, где сейчас его кровь? Впиталась в полы Тронного зала.

Я навис над ним, как грозовая туча.

— Запомни раз и навсегда, сопляк. Короля делает королем только одно — сила удержать этот проклятый кусок железа, на котором мы сидим. Власть — это не шелковые простыни и не золотая корона на твоей тупой башке. Власть — это тяжесть. Это когда каждое твое слово может убить тысячи людей, а каждая ошибка — убить тебя самого.

Я отстегнул от пояса запасной тренировочный меч — тяжелую стальную болванку, которую взял специально для разработки суставов — и бросил Джоффри под ноги.

— Подними.

Принц непонимающе заморгал, потирая помятый воротник, затем наклонился и попытался поднять оружие одной рукой. Меч лишь лязгнул по камням.

— Двумя руками, идиот!

Кряхтя от натуги и покраснев как рак, Джоффри оторвал клинок от земли. Его руки предательски дрожали под весом настоящей, суровой стали.

— Тяжело? — я усмехнулся, глядя на его жалкие потуги. — А теперь представь, что на тебя с таким мечом несется мужик в два раза больше тебя, которому плевать на твою кровь и твоих богов. Твой дед, Тайвин, думает, что правит страхом и золотом. Но золото кончается, а страх работает только до тех пор, пока ты стоишь с дубиной над головой врага. Как только ты моргнешь — тебе перережут глотку. Уважение, Джоффри. Люди должны идти за тобой не потому, что ты им платишь, и не потому, что ты их пытаешь. А потому, что ты — стена, за которой они могут спрятаться. А ты пока похож на кусок дерьма в красивой обертке.

Слезы обиды навернулись на глаза мальчишки. Меч с глухим стуком выпал из его ослабевших пальцев.

— Матушка узнает об этом! Вы не смеете так со мной…

— Твоя матушка может засунуть свои жалобы себе под юбку, — рявкнул я, окончательно теряя терпение. — С этого дня твои шелковые деньки закончены. Сир Барристан!

Из колонны всадников немедленно вынырнул лорд-командующий Королевской Гвардии. Седой, прямой как копье, в сверкающих доспехах — живая легенда этого мира.

— Ваша Милость? — Селми вежливо поклонился, бросив быстрый, оценивающий взгляд на плачущего принца.

— Сир Барристан, мой сын слишком долго просидел под материнским подолом. Он забыл, как пахнет сталь и конский навоз, — я ткнул пальцем в Джоффри. — С этого момента наследный принц переходит под ваше личное командование в качестве оруженосца.

Глаза Джоффри полезли на лоб, а челюсть отвисла так низко, что туда могла бы залететь ворона. Селми же лишь едва заметно приподнял седую бровь, но тут же взял себя в руки.

— Для меня это огромная честь, Ваша Милость. Но… леди Серсея…

— Королева здесь я! То есть… тьфу ты, блядь, — я потер виски, отгоняя накатившую мигрень. — Король — я! И мое слово — закон. Джоффри будет чистить ваши доспехи, точить ваш меч, ухаживать за вашим конем и спать на земле у вашего костра. Увижу, что он катается в карете или жрет с серебряного блюда — накажу обоих. Вам ясно, лорд-командующий? Выбейте из него эту спесь, или я сделаю это сам.

Барристан Селми медленно кивнул. В его выцветших глазах на мгновение мелькнуло нечто похожее на одобрение.

— Слушаюсь, Ваша Милость. Сделаю всё, что в моих силах. Принц Джоффри, — рыцарь повернулся к мальчишке, и его голос обрел стальные, командные нотки. — Поднимите меч. Затем возьмите лошадь под уздцы и следуйте за мной. Моей кирасе срочно требуется полировка песком и маслом.

[ВНИМАНИЕ! Системное событие: «Воспитание тирана».]

[Мировоззрение цели (Джоффри Баратеон) получило критический урон. Эго пошатнулось. Показатель «Жестокость» временно подавлен параметром «Страх перед отцом».]

[Награда: +200 очков опыта. Разблокирован малый перк «Тяжелая рука правосудия» (ваши приказы подчиненным не обсуждаются первые 5 секунд).]

Я смотрел, как ошарашенный, униженный Джоффри, всхлипывая и размазывая по лицу грязь, тащится вслед за старым рыцарем. Жестоко? Возможно. Но чтобы из этого куска золоченого дерьма выковать хотя бы подобие нормального правителя — или хотя бы не дать ему развалить страну — мне придется стать для него сущим кошмаром.

— Ну вот, — пробормотал я себе под нос, с кряхтением забираясь обратно в седло. — Первое доброе дело на сегодня сделано. Осталось только пережить встречу с Серсеей, когда она узнает, что ее сыночек теперь чистит конское дерьмо.

Я криво усмехнулся, предвкушая грядущий скандал. Пусть приходит. Мне как раз нужно было на ком-то сорвать злость от нехватки алкоголя.

Глава 2

[Системное уведомление: Завершен первый день марша. Получен урон от седла: -5% Здоровья (кровоточащие мозоли). Ломка (Стадия II): Мышечные спазмы, неконтролируемая ярость, тахикардия. Рекомендация: Немедленный сброс напряжения или медикаментозное вмешательство (алкоголь).]

Я со стоном рухнул на походный стул, чувствуя, как под моей тяжестью жалобно трещит толстая кожа сиденья. В королевском шатре пахло разогретой на солнце парусиной, пылью и моим собственным кислым потом. Голова гудела, словно внутри поселился рой разъяренных ос, а руки дрожали с такой силой, что я едва смог отстегнуть ремни кирасы.

Дебаффы давили бетонной плитой. Организм бывшего хозяина тела вопил, требуя привычной порции дорнийского, грозя в противном случае остановить сердце. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, вызывая отрезвляющую боль. Нужно терпеть. Если я сдамся в первый же день, Система сожрет меня с потрохами.

Полог шатра резко откинулся, впуская внутрь полосу вечернего света и разъяренную фурию в изумрудном платье. Серсея ворвалась внутрь, словно штормовой ветер, не утруждая себя докладом через стражу. Глаза королевы метали зеленые молнии, а изящные руки были сжаты в кулаки с такой силой, что костяшки побелели.

— Как ты посмел?! — ее голос сорвался на визг, отразившись от плотных стен шатра. — Ты в своем уме, животное?! Мой сын… Наследный принц! Ты отдал его этому старому маразматику Селми чистить лошадиное дерьмо! Джейме сказал…

— Джейме может пойти и отсосать у своего коня, — глухо, не поднимая головы, перебил я.

В шатре повисла звенящая тишина. Львица явно ожидала привычного сценария: пьяных оправданий, ответного крика или брошенного в стену кубка. Но спокойный, тяжелый, как мельничный жернов, тон выбил у нее почву из-под ног.

Я медленно поднялся со стула. Суставы хрустнули, мышцы отозвались дикой болью, но я заставил себя выпрямиться во весь свой необъятный рост. Серсея рефлекторно сделала полшага назад.

[Внимание: Скрытая угроза. Цель оценивает вашу вменяемость. Уровень адреналина носителя: 85%.]

— Твой сын, женщина, — я сделал медленный шаг в ее сторону, глядя исподлобья, — в первую очередь мой наследник. Будущий король Вестероса. А сейчас он похож на капризную девку в период первых кровей. Если я не выбью из него эту южную спесь, железо трона пропорет ему задницу в первый же день правления.

— Ты не имеешь права… Тайвин Ланнистер не потерпит такого унижения! — попыталась пойти в атаку Серсея, но в ее голосе предательски дрогнула неуверенность.

Я хрипло рассмеялся, делая еще один тяжелый шаг. Королева попятилась и уперлась поясницей в массивный дубовый стол, на котором была разложена карта Севера. Отступать ей было некуда.

— Тайвин Ланнистер сидит на своем золотом руднике в сотнях лиг отсюда. А здесь, в этом шатре, стою я. Роберт Баратеон. Твой муж и твой сюзерен.

Я навис над ней, как скала. Дикая, неконтролируемая ярость от ломки искала выход, пульсируя в висках. Запах ее духов — сладких, дурманящих — ударил в ноздри, смешиваясь с терпким ароматом женского страха. Она действительно меня боялась. Не того пьяного дурака, которым привыкла помыкать, а того первобытного зверя, что проснулся в этом оплывшем теле.

— Ты забыла свое место, Серсея, — мой голос опустился до вибрирующего рыка. Я оперся руками о край стола по обе стороны от ее бедер, запирая львицу в клетку из собственных рук. — Ты слишком долго считала себя истинной правительницей, прячась за спиной отца и брата.

— Не прикасайся ко мне, пьяная свинья… — выдохнула она, пытаясь сохранить остатки надменности, но ее грудь часто вздымалась, а зрачки расширились.

— А я абсолютно трезв, радость моя. Впервые за долгие годы. И знаешь, что я вижу?

Не дожидаясь ответа, я резко подался вперед и впился в ее губы.

Это не был поцелуй любви. Это был акт доминирования. Грубый, властный, отдающий привкусом крови из прикушенной губы и солоноватым потом. Серсея дернулась, издав сдавленный стон, ее руки уперлись в мою грудь, пытаясь оттолкнуть, но с тем же успехом она могла толкать замковую стену. Я проигнорировал сопротивление. Моя тяжелая ладонь легла на ее затылок, зарываясь в идеально уложенные золотые волосы, безжалостно руша сложную прическу и притягивая ее еще ближе, лишая малейшего шанса на побег.

Вторая рука скользнула по изгибу ее спины вниз, сминая дорогой изумрудный шелк, и властно сжала бедро, приподнимая королеву над полом и усаживая прямо на карту Вестероса. Чернильные реки и нарисованные горы смялись под ее весом.

[Системное уведомление: Выброс эндорфинов! Ломка временно подавлена. Бонус к Силе: +15%. Расход Выносливости: Критический!]

Львица задыхалась. Ее сопротивление стремительно таяло, сменяясь чем-то другим. Злость, унижение и… внезапно вспыхнувшая, грязная, животная страсть. Женщины любят силу. А женщины, помешанные на власти, подчиняются только тем, кто способен их сломать.

Я оторвался от ее губ. Глаза Серсеи были затуманены, дыхание срывалось, а на скулах горел лихорадочный румянец.

— Ты… ты чудовище, — прошептала она, но ее пальцы, еще секунду назад отталкивавшие меня, теперь судорожно цеплялись за ремни моей расстегнутой кирасы.

— Я твой король, — парировал я, одним резким движением рванув шнуровку на груди ее платья. Треск рвущейся ткани показался громче раската грома. — И сегодня ночью ты вспомнишь, зачем тебя вообще привезли в Королевскую Гавань.

Никаких нежностей. Никаких прелюдий из южных баллад. Я смел со стола кубки и пергаменты, заставив их с грохотом разлететься по коврам. Серсея судорожно выдохнула, когда моя рука скользнула под юбки, грубо раздвигая ее колени. В ее глазах плескался шок, смешанный с первобытным возбуждением — она привыкла к смазливому, покорному Джейме, к его осторожным ласкам. Но сейчас перед ней был шторм, неудержимый и безжалостный.

Я навалился на нее всем своим огромным весом, вжимая в жесткое дерево стола. Каждый толчок отдавался в моем измученном теле болью, мышцы горели огнем из-за нехватки выносливости, но кипящий в крови адреналин перекрывал всё. Я брал то, что принадлежало мне по праву, стирая из ее головы любые мысли о цареубийце, о интригах и о превосходстве Ланнистеров. Я вбивал в нее понимание того, кто здесь власть.

Она царапала мою спину, оставляя кровоточащие борозды на коже, кусала мои плечи и глухо стонала, запрокинув голову так, что на ее изящной шее вздулась венка. Королева забыла о своей гордости, превратившись в покорную, стонущую самку, поглощенную ритмом первобытного танца.

Когда всё закончилось, я с хриплым рыком отстранился, тяжело опираясь руками о края стола. Сердце колотилось так, словно собиралось проломить ребра, перед глазами плавали черные пятна.

[ВНИМАНИЕ! Выносливость: 0%. Риск остановки сердца. Немедленно восстановите дыхание!]

[Задание «Супружеский долг» перевыполнено. Статус отношений с Серсеей Ланнистер: «Сложный» (Преобладающие эмоции: Страх, Ненависть, Животное влечение). Получено 150 очков опыта.]

Королева лежала на разворошенном столе, тяжело дыша. Ее роскошное платье было безнадежно испорчено, волосы растрепались, по лицу размазались слезы и пот. Она выглядела разбитой, униженной и… странно умиротворенной.

Я сделал глубокий вдох, заставляя легкие работать, отвернулся от нее и подошел к умывальнику. Плеснув ледяной воды в лицо, я смыл липкий пот.

— Приведи себя в порядок, — бросил я не оборачиваясь, мой голос звучал на удивление ровно. — И запомни этот урок, Серсея. Ты можешь плести свои интриги, перешептываться с евнухами и писать слезливые письма папочке. Но если ты еще раз попытаешься оспорить мой приказ или повысить на меня голос… я заставлю тебя кричать так, что это услышат в Утесе Кастерли.

Сзади послышался шорох одежды. Королева, пошатываясь, слезла со стола. Я посмотрел на нее через плечо. В ее изумрудных глазах больше не было льда. Там тлел неподдельный ужас пополам с чем-то темным и неразборчивым. Она молча, не произнеся ни слова, запахнула порванные остатки платья и, опустив голову, выскользнула из шатра в ночную прохладу.

Я остался один. Усмехнувшись своим мыслям, я тяжело опустился на походную кровать, чувствуя, как тело медленно расслабляется, а тремор в руках отступает.

Начало положено. Золотая львица усвоила урок дрессировки. Теперь оставалось выжить и не сдохнуть от инфаркта до прибытия в Винтерфелл.

[Системное уведомление: Марш-бросок «Королевский тракт». День четырнадцатый.]

[Прогресс задания «Возвращение Молота»: Дебафф «Свиной бочонок» ослаблен на 3%. Обретено очко выносливости. Скрытое достижение: «Враг виночерпиев» — вы не притронулись к кубку ровно две недели. Текущий тремор: 30%.]

Позвонки хрустнули с таким звуком, будто в лесу переломилась старая сосна, когда я наконец-то спешился. Две недели в седле. Две недели дорожной пыли, стертых в кровь бедер и постоянной, ноющей боли во всем необъятном теле. Но результат был налицо: доспех, который раньше грозил лопнуть на брюхе, теперь сидел чуть свободнее, а дыхалка больше не срывалась на хрип после двадцати шагов.

Огромный королевский лагерь раскинулся на пологих берегах Трезубца — того самого места, где когда-то оригинальный Баратеон вбил рубины с доспехов Рейгара прямо в илистое дно. Место было выбрано не случайно. Именно здесь нас уже поджидали вассалы — Речные лорды, съехавшиеся со всей округи, чтобы засвидетельствовать почтение своему сюзерену.

Вечерний воздух был пропитан густым запахом жареной оленины, дымом сотен костров и, разумеется, вином. Тем самым дурманящим ароматом перебродившего винограда, от которого у меня сводило челюсти, а на языке выступала голодная слюна. Ломка отступала, но зверь внутри все еще требовал своей порции.

— Ваша Милость, — ко мне приблизился Барристан Селми, чеканя шаг. За его спиной, сгибаясь под тяжестью запасного щита лорда-командующего, плелся Джоффри. Наследник престола выглядел помятым, грязным и необычайно тихим — старый рыцарь спуску ему не давал. — Лорды Речных Земель собрались в главном шатре. Ожидают только вас.

— Отлично, сир Барристан, — я хлопнул старика по наплечнику, отчего Джоффри нервно вздрогнул, ожидая, что прилетит и ему. Но я лишь оскалился. — Пусть принц приведет себя в порядок и тоже садится за стол. Ему полезно послушать, о чем говорят настоящие мужчины, а не столичные евнухи.

В огромном шатре, освещенном десятками факелов, гул голосов стих в ту же секунду, как я откинул полог. Внутри собрался весь цвет Трезубца: хмурый Титос Блэквуд в плаще из вороньих перьев, его вечный враг Джонас Бракен, суровый Джейсон Маллистер с орлом на сюрко и еще с десяток знатных лиц поменьше. Все они дружно склонили головы, но в глазах многих читалось ожидание привычного зрелища — пьяного, обрюзгшего узурпатора, который через час уснет лицом в салате.

Я грузно прошествовал во главу П-образного стола, заняв массивное кресло. Справа от меня с каменным лицом восседала Серсея, слева пустовало место для Десницы. Чуть поодаль маячил Джейме Ланнистер, сверкая золотой броней и презрительной ухмылкой.

— Встаньте, милорды! — мой голос громыхнул под сводами шатра, заставив пламя факелов испуганно метнуться. — Мы здесь не на похоронах! Садитесь, ешьте и пейте!

Лорды с облегчением опустились на скамьи. Слуги тут же засуетились, разнося блюда с дичью, пироги и пузатые кувшины. Юная, смазливая служанка с испуганными глазами подскочила ко мне, держа в руках серебряный кувшин с лучшим арборским золотым.

Я накрыл свой кубок широкой ладонью.

— Убери это, девочка. И принеси мне воды. С лимоном и льдом, если найдешь.

В шатре воцарилась гробовая тишина. Бракен подавился куском мяса, закашлявшись на весь стол. Маллистер удивленно приподнял брови. Даже Серсея повернула ко мне голову, едва скрывая подозрение в зеленых глазах. Роберт Баратеон отказывается от вина на пиру? Немыслимо.

— Ваша Милость? — осторожно начал лорд Роут, сидящий неподалеку. — Вино не по вкусу? Мы можем открыть дорнийское…

Я обвел собравшихся тяжелым, насмешливым взглядом, наслаждаясь их растерянностью. Выдержав паузу, я медленно поднялся, опираясь кулаками о стол.

— Знаете, почему мы разбили лагерь именно здесь, милорды? — я указал рукой куда-то в сторону реки. — Там, за этими холмами, текут воды Трезубца. Семнадцать лет назад мы стояли по колено в крови и грязи на тех берегах. Мы сражались не за замки и не за золото. Мы сражались за то, чтобы наши семьи могли спать спокойно.

Я посмотрел на Маллистера, безошибочно выхватывая его лицо из толпы благодаря остаткам памяти реципиента.

— Лорд Джейсон. В тот день вы уложили троих рыцарей Королевской Гвардии Таргариенов, прорубая мне путь к Рейгару. Я этого не забыл.

Маллистер медленно кивнул, его спина выпрямилась, а в глазах вспыхнула неподдельная гордость.

Я перевел взгляд на вечно грызущихся соседей.

— Блэквуд. Бракен. Вы можете резать друг другу глотки из-за межи хоть до скончания веков, но когда прозвучал рог, вы оба стояли в авангарде, плечом к плечу, и дрались как демоны. Вы — становой хребет этого королевства.

Лорды слушали затаив дыхание. Я видел, как меняются их лица. Скепсис сменялся удивлением, а затем — искренним восхищением. Им не нужен был идеальный правитель. Им нужен был вожак. Их боевой товарищ.

— Я дал клятву Воину, — мой голос стал тише, но из-за абсолютной тишины разносился по всему шатру. Оправдание было придумано заранее и било точно в цель. — Пока я не прибуду в Винтерфелл, на могилу Лианны Старк, и не обниму своего старого друга Неда, ни капли вина не смочит мои губы. Это мой долг перед теми, кто остался лежать в водах Трезубца.

Служанка, дрожащими руками, поставила передо мной кубок с простой водой. Я поднял его высоко над головой.

— За тех, кто проливал кровь за Вестерос! И за то, чтобы наши мечи оставались острыми, а разум — ясным!

— За Короля! За Роберта Баратеона! — первым вскочил Маллистер, взметая в воздух рог с элем.

— За истинного короля! — рявкнул Бракен, ударив кулаком по столу.

Шатер взорвался ревом. Десятки кубков взмыли вверх. Мужчины кричали, стучали ножами по дереву, и в этом шуме не было ни капли фальши — только чистый, первобытный восторг воинов, увидевших, что их предводитель вернулся.

Я опустился обратно в кресло, сделал глоток воды и краем глаза посмотрел на жену. Лицо Серсеи превратилось в непроницаемую маску, но ее пальцы с такой силой сжимали край столешницы, что костяшки стали белыми. Джейме у входа выглядел так, будто проглотил жабу. Они поняли. Поняли, что управлять этим «пьяным дураком» больше не выйдет.

Пир пошел своим чередом, но атмосфера кардинально изменилась. Я травил байки о Восстании, громко смеялся, подначивал молодежь. Когда два оруженосца сцепились в споре о том, кто быстрее выпьет бочонок эля, я лично назначил награду победителю — новенький кинжал из валирийской стали из королевских запасов. Парни чуть не лопнули от усердия, а лорды хохотали до слез.

Я сыпал грубоватыми, но меткими шутками, не обделяя вниманием никого. Разносил в пух и прах изнеженные нравы Простора, хвалил стойкость речников и штормовых лордов. Это была виртуозная игра на их эго.

В какой-то момент мимо меня прошла пышногрудая разносчица. Я, поддерживая образ «озорного монарха», звонко шлепнул ее по бедру, заставив взвизгнуть и покраснеть, а затем бросил ей золотой дракон.

— Купи себе приданое, красавица! — крикнул я ей вслед, вызвав очередной взрыв хохота за столом. Это был дешевый, но безотказный трюк — показать, что король жив, полон сил и все еще ценит женскую красоту, но при этом держит себя в руках.

[ВНИМАНИЕ! Системный анализ завершен.]

[Глобальное событие: «Пробуждение Оленя» прошло успешно.]

[Отношения с лордами Речных Земель повышены до уровня: «Преданность боевому братству» (+200%).]

[Награда: Открыт пассивный навык «Харизма Сюзерена» (Ваше присутствие воодушевляет союзников и подавляет волю врагов в радиусе 100 метров. Эффект усиливается при трезвом состоянии).]

[Получено 500 очков опыта. До следующего уровня: 100 ОД.]

Системные окна радостно вспыхнули и погасли на краю зрения. Я откинулся на спинку кресла, чувствуя приятную, правильную усталость. Ломка отступила на задний план, задавленная выбросом адреналина и удовлетворением от проделанной работы.

Вестерос — это не шахматная доска, где фигуры ходят по строгим правилам. Это стая волков. И сегодня я ясно дал им понять, кто в этой стае вожак. А те, кто попытаются вцепиться мне в глотку, очень скоро обнаружат, что мои клыки стали куда острее, чем они ожидали.

Я перевел взгляд на побледневшего Джоффри, который завороженно, с примесью испуга, смотрел на ревущих лордов, затем на поджавшую губы Серсею.

— Ешьте, моя королева, — я оскалился в широкой, хищной улыбке, придвинув к ней блюдо с жареным мясом. — Путь на Север еще долгий. Вам понадобятся силы.

Игра продолжалась, и теперь карты были в моих руках. И я собирался разыграть их так, чтобы от планов золотых львов не осталось даже пепла.

[Системное уведомление: Утро двадцать пятого дня пути.]

[Статус: Ломка (Стадия I - Затухание). Тремор: 15%. Жизненные показатели стабилизируются.]

[Прогресс задания «Возвращение Молота»: Дебафф «Свиной бочонок» снижен на 12%. Потеряно 15 килограммов лишнего веса. Выносливость: +3.]

Рассвет над Перешейком выдался промозглым. Холодный туман змеился между походными шатрами, но мне было жарко так, словно я стоял посреди кузни.

Я с хрипом выдохнул, отбрасывая в сторону тяжеленный дубовый чурбан, который последние полчаса использовал вместо гири. Самодельный снаряд с глухим стуком впечатался в раскисшую землю. Легкие горели огнем, пот заливал глаза, а сердце колотилось в ребра с ритмом взбесившегося барабана, грозя вот-вот проломить грудную клетку.

[Внимание: Пульс в критической зоне. Риск остановки сердца: 35%. Рекомендуется отдых.]

— Пошла к черту, — прорычал я сквозь зубы, смахивая красное окно системы. — Рано сдыхать.

Двадцать пять дней превратились в бесконечную карусель из боли, конского пота и звенящей мышечной усталости. Каждое утро, пока лагерь еще спал, я вытаскивал свою необъятную тушу на свежий воздух и истязал ее до искр из глаз. Приседания с бревнами, отжимания на кулаках прямо в дорожной грязи, бег в тяжелой кольчуге. Солдаты поначалу крестились и таращились на меня, как на ожившего мертвеца. Теперь привыкли. Узурпатор сошел с ума — отличная сплетня для вечерних костров.

Зачерпнув ледяной воды из бадьи, я вылил ее себе на голову, шумно отфыркиваясь. Жир уходил медленно, неохотно, но рельеф старых, некогда могучих мышц уже начал проступать сквозь оплывшие телеса. Я больше не напоминал беременного моржа. Скорее — очень злого, потрепанного жизнью медведя-шатуна.

— Доброе утро, Ваша Милость.

Я обернулся, утирая мокрое лицо полотенцем. У кромки тумана стоял Барристан Селми. Безупречно прямой, уже облаченный в тренировочную кожаную броню поверх стеганого поддоспешника. В руках старый рыцарь держал два затупленных тренировочных клинка из цельной стали. Чуть позади переминался с ноги на ногу Джоффри, сгибаясь под весом запасных щитов и бурдюков с водой. Мальчишка похудел, обветрился, а в глазах вместо вечной капризной скуки появилось зашуганное понимание суровой реальности.

— А, лорд-командующий! — я хищно оскалился, отбрасывая полотенце. Суставы хрустнули в предвкушении. — Пунктуальны, как сама смерть. Джоффри, сопляк, чего застыл? Тащи мою игрушку.

Принц судорожно сглотнул, бросил щиты и, надрываясь, потащил ко мне тренировочный молот. Это была не просто деревяшка, а цельнометаллическая болванка, почти повторяющая вес моего легендарного оружия. Я выхватил молот из рук сына одной рукой, заставив того отшатнуться. Рукоять привычно легла в ладонь. Тяжело. До одури тяжело. Но правильно.

— Разминались, Ваша Милость? — вежливо поинтересовался Селми, крутанув меч в руке с такой легкостью, будто тот был ивовым прутиком.

— Разогнал кровь, сир Барристан. Но настоящая работа только начинается, — я вышел на расчищенную площадку в центре лагеря. Вокруг уже начали собираться зеваки. Гвардейцы, рыцари, слуги. В первых рядах, скрестив руки на груди, стоял Джейме Ланнистер.

— До первой крови, или пока один из нас не окажется на земле? — спокойно уточнил ветеран, занимая позицию.

— Пока я не скажу «хватит», старик! — рявкнул я и, не тратя времени на реверансы, рванул вперед.

Земля дрогнула под сапогами. Я вложил в удар всю свою массу, обрушив молот по широкой дуге сверху вниз, метя лорд-командующему в плечо. Удар, способный проломить бычий череп.

Барристан даже не попытался его блокировать. Это было бы самоубийством. Старый рыцарь просто… перетек в сторону. Словно вода, огибающая камень. Молот со свистом рассек пустоту и врезался в землю, выбив фонтан грязи.

В ту же секунду тупой клинок Селми больно хлестнул меня по ребрам.

[Получен урон: -2% Здоровья. Легкий ушиб грудной клетки.]

Я зарычал, выдергивая оружие, и крутнулся на пятках, нанося горизонтальный удар. Слишком медленно. Селми нырнул под древко, и эфес его меча с глухим стуком врезался мне в челюсть. В голове звякнуло, перед глазами поплыли цветные круги, и я тяжело осел на одно колено. Толпа ахнула. Джейме Ланнистер откровенно ухмыльнулся.

— Вы слишком полагаетесь на силу, Ваша Милость, — менторским тоном произнес Барристан, делая шаг назад и опуская клинок. — Но ваша масса — это ваш враг, если ноги не поспевают за руками. Вы открываете левый бок при каждом замахе.

Я сплюнул вязкую от крови слюну и утер рот тыльной стороной перчатки.

— Много болтаешь для человека, который только что разозлил оленя, — прохрипел я, поднимаясь. Ноги гудели, дыхание сбилось, но внутри разгорался азарт. Чистый, неразбавленный боевой раж.

Я снова бросился в атаку. На этот раз умнее. Короткие, рваные выпады, заставляя старика отступать. Лязг стали разносился по лагерю, перебудив последних сонь. Я теснил его, используя длину древка, обрушивая град ударов на его защиту.

Но Селми был гением клинка. Он парировал, принимая удары по касательной, гася инерцию моего молота. А затем, выбрав идеальный момент, подставил мне подножку и ударил плашмя по затылку.

Я рухнул лицом в грязь так, что вышибло дух.

[Внимание: Выносливость - истощена! Штраф к ловкости 50%.]

— Вставайте, Ваша Милость, — голос рыцаря звучал без капли издевки, только суровый профессионализм. — Враг не будет ждать, пока вы отдышитесь.

— Знаю, мать твою! — я с ревом перекатился на спину, уходя от воображаемого добивающего удара, и вскочил на ноги. — Еще!

Мы сшиблись снова. И снова. Он бил меня плашмя по плечам, ставил подножки, отбивал пальцы на руках. Мое тело превратилось в один сплошной синяк. Легкие свистели, как дырявые кузнечные меха. Каждый раз, когда я падал, толпа замолкала, уверенная, что король больше не встанет.

Но я вставал. Сгребал грязь в кулаки, материл Селми, богов, Ланнистеров и Систему, поднимал проклятую болванку и шел вперед. Упрямство, помноженное на боль.

— Давай, Барристан! — заорал я, блокируя его выпад рукоятью молота. Искры брызнули от удара металла о металл. — Рейгар бил сильнее, а он был той еще поющей неженкой в юбке! Ты из Королевской Гвардии или из борделя Мизинца?!

Глаза старого рыцаря опасно сузились. Мой троллинг сработал. Ветеран перестал играть в поддавки. Скорость его атак возросла вдвое. Меч превратился в размытое стальное пятно. Я принимал удары на наручи, на древко, стиснув зубы до скрежета.

Внезапно, в этой круговерти боли и усталости, что-то щелкнуло. Словно ржавый механизм в мозгу провернулся, сбрасывая многолетнюю пыль. Память тела. Инстинкты воина, который когда-то был лучшим бойцом Семи Королевств.

Селми сделал обманный выпад в колено и перевел удар в голову. Стандартный прием, на который я велся уже трижды. Но сейчас мое тело среагировало само. Вместо того чтобы отшатнуться, я шагнул навстречу атаке.

Лорд-командующий не ожидал такой прыти от измотанного гиганта. Я принял удар плашмя на укрепленный наплечник, морщась от хруста ключицы, и, сократив дистанцию, выбросил вперед свободную левую руку. Статная перчатка стальной хваткой сомкнулась на запястье Барристана, намертво блокируя его меч.

Глаза ветерана расширились от удивления.

— А вот теперь… — прохрипел я, оскалившись окровавленным ртом, — …моя очередь!

Я не стал бить молотом. Откинув его в сторону, я просто рванул Селми на себя и впечатал свой лоб в его переносицу. Аккуратно, вполсилы, но достаточно, чтобы дед охнул и выпустил оружие. Подсечка — и теперь уже прославленный Барристан Отважный полетел в грязь.

Я навис над ним, тяжело дыша, уперев руки в колени. Тишина над площадкой стояла абсолютная.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Критический прорыв!]

[Дебафф «Свиной бочонок» ослаблен на 25% (Порог преодолен!).]

[Разблокирован пассивный навык: «Штормовая Ярость» (При здоровье ниже 30% скорость атак и реакция возрастают на 40%).]

[Получено: +5 к Силе, +5 к Ловкости. Восстановление мышечной памяти: 10%.]

[Получено 1000 очков опыта. УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН! Текущий уровень: 13.]

Золотые искры фейерверком брызнули перед глазами, боль чудесным образом притупилась, а в мышцы словно влили свежего пламени. Я запрокинул голову и рассмеялся — громко, раскатисто, пугая ворон на ближайших деревьях.

Затем я протянул огромную лапищу лежащему в грязи рыцарю.

Селми моргнул, вытирая кровь из разбитого носа, и посмотрел на мою руку. В его взгляде мелькнуло то, чего я добивался все эти недели. Не жалость. Не снисхождение. Уважение. Настоящее уважение воина к воину. Он ухватился за мое предплечье, и я рывком поставил его на ноги.

— Хороший урок, сир Барристан, — я хлопнул его по плечу так, что лязгнули доспехи. — Завтра повторим.

— Почту за честь, Ваша Милость, — с достоинством поклонился старик, пряча легкую, одобрительную улыбку. — Ваш последний прием был… весьма неортодоксальным.

— В драке за жизнь нет ортодоксальных приемов. Есть только живые и мертвые.

Я обвел взглядом толпу. Солдаты смотрели на меня с благоговением. Джейме Ланнистер уже не ухмылялся — его лицо было напряженным, а брови сведены к переносице. Золотой мальчик начал понимать, что перед ним больше не жирная груша для битья, а хищник, который сбрасывает старую шкуру.

— Чего вылупились?! — рявкнул я на зевак. — Лагерь сворачивать! Через час выступаем! Джоффри!

Наследник, побледневший и сжимающий бурдюк с водой, подскочил ко мне, как ужаленный.

— Д-да, отец?

— Приведи в порядок броню сира Барристана. И мой молот почисть. А потом марш в седло. Никаких карет!

Я развернулся и тяжелым, но куда более уверенным шагом направился к своему шатру. Тело ныло, на ребрах красовались гигантские синяки, а губа была разбита в кровь. Но впервые с момента попадания в этот проклятый мир я чувствовал себя живым. Узурпатор возвращался, килограмм за килограммом, синяк за синяком. И Северу лучше быть готовым к нашему прибытию.

Глава 3

[Системное уведомление: Пересечение границ Севера. Локация: Винтерфелл.]

[Статус: Смена климатической зоны. Дебафф «Южная изнеженность» аннулирован. Получен пассивный эффект «Северный ветер» (+5% к регенерации выносливости).]

[Прогресс задания «Возвращение Молота»: Вы проехали весь путь верхом. Вес снижен до оптимально-боевого. Скрытая сила Баратеонов разблокирована на 15%.]

Воздух Севера ударил в легкие, словно глоток ледяной ключевой воды. Здесь не было липкой духоты Королевской Гавани или пыльного зноя Тракта. Здесь пахло хвоей, древним камнем и приближающимися холодами. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как расправляется грудная клетка, больше не скованная слоями жира.

Винтерфелл вырос из тумана серым исполином. Его зубчатые стены казались естественным продолжением скал, а суровые башни смотрели на мир свысока, презирая южную позолоту.

— Гляди, Джоффри, — я обернулся к сыну, который ехал чуть позади. Мальчишка, хоть и осунулся, сидел в седле крепко. Грязь на его щеках стала привычной, а в глазах вместо капризов появилось нечто, отдаленно напоминающее дисциплину. — Это — сердце настоящего королевства. Здесь люди стоят дороже, чем их золото. Запомни это, если хочешь умереть в своей постели, а не в сточной канаве.

Принц лишь молча кивнул, кутаясь в подбитый мехом плащ.

Я дал шпоры коню, вырываясь вперед колонны. Золотой плащ Королевской Гвардии за моей спиной развевался на ветру, но сейчас он казался лишним. Я сорвал с плеч тяжелую бархатную накидку, оставаясь в одной лишь вороненой кирасе, на которой гордо красовался коронованный олень. Под сталью перекатывались окрепшие мышцы. Я больше не был «Бочонком». Я был Баратеоном.

Тяжелые ворота Винтерфелла со стоном распахнулись. Во внутреннем дворе уже выстроились люди. Впереди всех, прямой и непоколебимый, как чардрево в Богороще, стоял он.

Эддард Старк. Хранитель Севера. Мой Нед.

Я спрыгнул с коня еще до того, как тот полностью остановился. Земля гулко отозвалась под моими сапогами. Присутствующие замерли. В каноне Роберт едва вывалился из седла, тяжело дыша и потея, как загнанный кабан. Сейчас же я шел к Старку твердой, тяжелой поступью воина.

Нед смотрел на меня, и в его серых глазах я видел искреннее, глубокое изумление. Он ждал короля-развалину, о котором доносили слухи. Перед ним же стоял мужчина, в котором едва угадывался тот юноша с Трезубца, но в котором снова пылал огонь шторма.

— Нед! — мой голос громыхнул под сводами двора, разгоняя северную тишину.

Старк преклонил колено, а за ним и все его домочадцы, словно колосья под порывом ветра.

— Ваша Милость. Винтерфелл ваш, — его голос был тихим, ровным, но в нем слышалась та самая теплота, которую нельзя подделать.

— Встань, чертов покойник! — я схватил его за плечи и рывком поднял на ноги.

Я обнял его так, что у лорда Винтерфелла перехватило дыхание. Нед был костлявым и твердым, как северная скала. От него пахло кожей, сталью и холодным ветром. Я чувствовал, как Система на краю зрения радостно мигает, выдавая тонны уведомлений, но сейчас мне было плевать.

— Ты совсем не изменился, Старк, — я отстранился, крепко держа его за предплечья и оглядывая с головы до ног. — Всё такой же угрюмый и правильный. А я вот, видишь, решил немного скинуть лишнего, чтобы не позорить тебя перед твоими вассалами.

Нед наконец улыбнулся. Его улыбка была редкой и ценной, как солнце зимой.

— Вы выглядите… — он на мгновение замялся, подбирая слова, — …как человек, который снова нашел свой молот, Роберт. Признаться, вороны присылали совсем иные вести.

— Вороны много каркают, а толку чуть, — я хохотнул и хлопнул его по плечу. — Мы проделали этот путь без вина и карет. И, Боги свидетели, я готов проехать еще столько же, лишь бы снова увидеть твою кислую мину!

В этот момент к нам подошла Серсея, которая предпочла покинуть свою карету лишь в самый последний момент. Она выглядела безупречно — холодная, гордая, закутанная в меха, которые стоили больше, чем весь годовой доход среднего северного лорда. За ней тенью следовал Джейме, чья золотая броня на фоне серого Винтерфелла смотрелась нелепо и вызывающе.

— Леди Кейтилин, — я галантно склонил голову перед женой Неда, которая стояла чуть поодаль с детьми. — Красота Талли не тускнеет даже в этих льдах.

— Добро пожаловать, Ваша Милость, — Кейтилин отвесила глубокий реверанс, но ее взгляд постоянно возвращался к мужу, ища в нем подтверждения тому, что этот преобразившийся король — не галлюцинация.

Я обернулся к Неду, хитро прищурившись.

— Ну, веди меня, старый друг. Покажи свои крипты. Я хочу поклониться твоей сестре. И, клянусь Семерыми, если ты сейчас начнешь говорить о политике, я прикажу сиру Барристану вызвать тебя на поединок. Сначала — помин, потом — пир, а дела… дела подождут до рассвета.

Нед кивнул, его взгляд на мгновение помрачнел при упоминании Лианны, но он жестом пригласил меня следовать за ним.

[ВНИМАНИЕ! Системное событие: «Воссоединение Волков и Оленей».]

[Лояльность Эддарда Старка: 95% (Статус: «Готов умереть за вас»).]

[Получено скрытое достижение: «Истинный Друг» — вы не разочаровали Неда Старка при первой встрече. Награда: Разблокирована ветка навыков «Король Севера и Юга».]

[Бонус: Ваше здоровье полностью восстановлено за счет «теплой встречи».]

Мы шли по переходам Винтерфелла, и я чувствовал, как замок принимает меня. Стены словно шептали, узнавая во мне ту самую силу, которая когда-то правила миром. Я шел рядом с Недом, и мы перебрасывались короткими, озорными фразами, как в те времена, когда были подопечными Джона Аррена.

— Ты слышал, что мой наследник теперь чистит конюшни под присмотром Селми? — спросил я, когда мы спускались в прохладу крипты.

Нед удивленно поднял бровь.

— Я думал, это шутка дозорных.

— Никаких шуток. Из него выходил отличный девственник-садист, я решил это исправить. Если Барристан его не пришибет в процессе — будет толк. А если пришибет… ну, у меня есть еще Станнис, он всё равно никогда не улыбается, так что трон ему подойдет.

Нед негромко рассмеялся, и этот звук эхом отозвался в каменных сводах.

— Ты стал другим, Роберт. Жестче. Но… правильнее.

— Это всё диета, Нед. И отсутствие Ланнистеров в радиусе вытянутой руки, — я подмигнул ему, когда мы остановились перед железными дверями крипты. — Идем. Нам нужно поговорить с мертвыми, прежде чем мы начнем решать судьбы живых.

Впереди была темнота подземелий и холодные статуи прошлого, но внутри меня горело пламя, которое не смогла бы потушить никакая северная метель. Я прибыл в Винтерфелл не как гость. Я прибыл как хозяин своей судьбы. И игра, которую затеяли южане, здесь, на Севере, окончательно поменяла свои правила.

Винтовая лестница уходила глубоко под землю, спиралью ввинчиваясь в ледяное чрево Винтерфелла. Факел в руке лорда Старка отбрасывал пляшущие тени на грубую каменную кладку. Воздух здесь был густым, тяжелым, пропитанным вековой пылью и стылым холодом, от которого не спасали даже плотные одежды.

Мы спускались молча. Лишь гулкие шаги разносились по узкому коридору, эхом отражаясь от древних сводов. Я шел следом за Хранителем Севера, внимательно изучая его прямую, напряженную спину.

— Знаешь, чего мне больше всего не хватало на Юге? — нарушил я тишину, когда мы миновали первый уровень подземелий, где покоились древние Короли Зимы со своими лютоволками.

Старк слегка замедлил шаг, не оборачиваясь.

— И чего же, Ваша Милость?

— Тишины, Нед, — я усмехнулся, проведя рукой по шершавой стене. Холод камня приятно холодил ладонь. — В Красном Замке стены имеют уши, а полы кишат крысами. И я сейчас говорю не о тех крысах, что пищат в подвалах, а о тех, что носят шелка и льют сладкий яд в кубки. Юг развращает. Юг делает людей мягкими и лживыми.

Эддард остановился перед тяжелой железной дверью, покрытой инеем, и вставил в замочную скважину массивный ключ. Со скрежетом, от которого заныли зубы, металл поддался.

— Вы говорите загадками, Роберт, — тихо произнес друг юности, толкая дверь плечом. — Тот человек, которого я знал, предпочитал рубить сплеча, а не плести словесные кружева.

— Тот человек едва не сдох в собственной блевотине, пока до него не дошло, что его предали все, кого он считал союзниками, — жестко отрезал я, переступая порог самого нижнего яруса крипты.

Здесь было еще холоднее. Вдоль стен выстроились изваяния лордов Винтерфелла. На коленях каждого лежал ржавый железный меч, удерживающий мстительных духов. Мы прошли мимо Рикарда и Брандона Старков — отца и брата Неда, сожженных безумным Таргариеном. Я лишь на секунду задержал на них взгляд, отдавая дань уважения, и двинулся дальше. В самый конец галереи.

К ней.

Статуя Лианны Старк была выполнена с пугающей точностью. Тот же упрямый изгиб губ, те же тонкие черты лица. Кто-то вложил в ее каменную ладонь засохшую голубую розу.

[Системное уведомление: Ментальная атака! Обнаружен остаточный эмоциональный след реципиента. Риск потери контроля: 10%.]

Сердце предательски сжалось, в горле встал ком. Прежний Баратеон рвался наружу, требуя упасть на колени, рыдать, проклинать Рейгара и умолять каменное изваяние о прощении. Но я лишь глубоко вдохнул ледяной воздух, загоняя чужие эмоции в самый дальний угол сознания. Я не собирался жить призраками прошлого.

— Я проделал этот путь, чтобы увидеть ее, — глухо произнес я, останавливаясь напротив статуи. — Но знаешь, что я понял, пока ехал по Тракту и выблевывал из себя литры вина?

Нед встал рядом. Пламя факела выхватило из полумрака его осунувшееся лицо. В серых глазах читалась затаенная боль.

— Что же?

— Что мы развязали войну из-за призрака, — я скрестил руки на груди, не отрывая взгляда от каменного лица девушки. — Я любил ее, Нед. Боги свидетели, я любил ее так, как только мог любить глупый, горячий мальчишка. Но та девчонка мертва. А мы с тобой живы. И у нас на руках целое королевство, которое трещит по швам.

В крипте повисла абсолютная тишина. Минута молчания, тяжелая и вязкая, как смола. Я прощался с Лианной Старк раз и навсегда. Прощался за того, чье тело занял, и за себя самого.

— Ей здесь место, Нед, — я отвернулся от статуи и посмотрел прямо в глаза северянину. — В темноте и покое. А нам с тобой предстоит работа под лучами солнца. Джон Аррен мертв.

Старк тяжело вздохнул, опуская глаза.

— Вороны принесли эту весть месяц назад. Внезапная лихорадка, так мне написали. Он был нам как отец, Роберт. Храни тебя Боги, это страшная потеря для всего государства.

— Лихорадка? — я криво, хищно оскалился. — Джон не болел ни дня в своей жизни. У старика было здоровье, как у горного быка. Его отравили, Нед. Выжгли изнутри слезами Лиса или какой-нибудь другой южной дрянью. И сделали это прямо у меня под носом.

Эддард резко вскинул голову. Пламя факела метнулось, отразив вспышку гнева и недоверия в его глазах.

— Отравили? Десницу Короля? Кто бы посмел...

— А кто угодно! — рявкнул я, и мой голос ударил по каменным сводам. — Ланнистеры, которым я должен столько золота, что им можно вымостить весь Королевский тракт от столицы до Стены. Паук Варис со своими гребаными пташками. Мизинец, который жонглирует казной так, словно это бордельные девки. Моя собственная жена, которая смотрит на меня так, будто прикидывает, сколько яда нужно, чтобы свалить медведя!

Я шагнул к нему, сокращая дистанцию.

— Я сижу на троне из мечей, Старк. Но вокруг меня — одни кинжалы. Я проснулся слишком поздно, когда жир уже заплыл глаза, а враги обложили меня со всех сторон. Мне нужен щит. Мне нужен человек, который не продастся за золото и не подставит спину под удар.

[ЗАДАНИЕ СГЕНЕРИРОВАНО: Десница Севера]

Цель: Убедить Эддарда Старка принять должность Десницы Короля.

Награда: +500 опыта. Вассальная преданность Севера. Открытие политической ветки навыков.

Штраф за провал: Потеря единственного надежного союзника. Риск переворота увеличивается на 80%.

— Роберт, — голос северянина дрогнул. Он отступил на полшага, его лицо превратилось в непроницаемую маску. — Мое место здесь. В Винтерфелле. «Зима близко» — это не просто девиз моего дома, это обещание. Если я уеду на Юг, кто будет защищать эти земли?

— Твой старший сын, — отрезал я. — Роббу уже четырнадцать. В его годы мы с тобой уже мечами махали вовсю. Оставь ему хороших советников, оставь ему мать. Север никуда не денется. А вот Семь Королевств — могут.

Я положил тяжелую ладонь ему на плечо. Мои пальцы впились в жесткий мех его плаща.

— Нед. Ты мне нужен. Не как лорд Старк, и не как Хранитель Севера. Ты нужен мне как брат.

Северянин молчал. Я видел, как в его душе идет тяжелая борьба. Долг перед домом схлестнулся с долгом перед сюзереном и старым другом. Он ненавидел интриги, ненавидел Королевскую Гавань. Но именно поэтому он был мне необходим.

— Если ты откажешься, — понизив голос, добавил я, пуская в ход последний, самый грязный, но эффективный аргумент. — Мне придется назначить Джейме Ланнистера или, того хуже, Тайвина. И тогда они сожрут меня с потрохами. А когда они покончат со мной... они придут за тобой. Потому что Ланнистеры никогда не оставляют тех, кто может им угрожать.

Эддард поднял взгляд. Его лицо посерело, челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Он понимал правоту моих слов.

— Джон начал какое-то расследование, — продолжил я добивать его сомнения. — Он что-то раскопал. Что-то настолько грязное и опасное, что ему заткнули рот навсегда. Я не смогу разобраться в этом дерьме один. У меня нет ни терпения, ни мозгов Аррена. Зато они есть у тебя.

Секунды тянулись бесконечно долго. Факел тихо потрескивал, роняя искры на промерзший пол.

Наконец, Старк медленно выдохнул. Его плечи чуть опустились, словно на них разом легла тяжесть всего мира.

— Я не умею играть в престолы, Ваша Милость. Я солдат.

— Вот и отлично, — я широко, с искренним облегчением оскалился. — Нам не нужны игроки. Нам нужен человек с большим мечом, который отрубит руки всем шулерам за столом. Так что скажешь, лорд Эддард? Ты поможешь своему королю очистить столицу от скверны?

Хранитель Севера выпрямился. Взгляд его снова стал твердым, как валярийская сталь его предков. Он не опустился на колено — здесь, в окружении мертвых королей своей крови, это было излишним. Он просто протянул руку.

— Ради памяти Джона Аррена. И ради нашего братства. Я принимаю должность Десницы, Роберт.

Я крепко перехватил его запястье, стиснув до хруста.

[ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО: Десница Севера.]

[Получено: 500 опыта. Текущий уровень: 14. Открыт перк «Стальной Альянс» (Совместные действия с фракцией "Север" имеют +30% к эффективности).]

[СИСТЕМНОЕ СООБЩЕНИЕ: Фигура выставлена на доску. Игра переходит в активную фазу.]

— Отлично, — я хлопнул его по плечу так, что факел в его руке едва не погас. — А теперь пошли отсюда наверх. От этого холода у меня яйца звенят громче, чем монеты в казне Ланнистеров. Прикажи накрыть столы, Нед. Сегодня мы будем праздновать твое назначение. И клянусь Седьмым Пеклом, я выпью свой первый кубок вина за этот месяц. Я его заслужил.

Старк покачал головой, но на его губах снова появилась та самая редкая, скупая улыбка.

— Пойдемте, Ваша Милость. Боюсь, кухарки уже сбились с ног, готовя пир, достойный вашей... обновленной репутации.

Мы зашагали обратно к винтовой лестнице. Крипта оставалась позади. Мертвые спали сном праведников, но живым предстояло много работы. Колесо истории Вестероса, со скрипом и лязгом, начало поворачиваться в совершенно другую сторону.

Тепло Великого чертога Винтерфелла обрушилось на нас, как лавина, едва мы покинули мрачные своды крипты. Зал гудел от сотен голосов, звенел кубками и пах так, что у меня моментально свело желудок: жареным мясом, густым северным элем, хвоей и дымом огромных очагов.

Я занял почетное место во главе стола, рядом с леди Кейтилин. По левую руку уселся новоиспеченный Десница, еще переваривающий тяжесть свалившегося на него долга. Серсея расположилась по правую, всем своим видом демонстрируя, что окружающая обстановка оскорбляет ее изысканный взор.

Служанка с румянцем во всю щеку робко приблизилась, держа в руках кувшин. Я кивнул. Густое, рубиновое вино с тихим журчанием наполнило серебряный кубок.

[Системное уведомление: Синдром отмены (Ломка) купирован.]

[Выпита первая чаша за 30 дней. Контроль над зависимостью: Успешно. Получен временный бафф «Кураж Штормового Предела» (+20% к Харизме, игнорирование легкой боли). Дебафф «Хронический алкоголизм» переходит в стадию ремиссии.]

Я поднес кубок к губам и сделал большой глоток. Терпкая сладость обожгла язык и покатилась по пищеводу, расцветая в груди приятным теплом. Мозг удовлетворенно мурлыкнул, но зверь внутри остался сидеть на цепи. Я больше не был рабом бутылки. Теперь вино было просто напитком, а не смыслом жизни.

— Пейте, милорды! — рявкнул я на весь зал, поднимая кубок. — За Хранителя Севера! И за моего нового Десницу!

Чертог взорвался радостным ревом. Северяне умели гулять не хуже штормовых лордов. Пир покатился по накатанной колее. Я смеялся, хлопал по столу, травил байки и с удовольствием наблюдал, как тает лед между столичными гостями и суровыми хозяевами Винтерфелла.

Но мой взгляд, усиленный обострившимся восприятием, постоянно сканировал зал. И вскоре я нашел то, что искал.

В самом дальнем конце чертога, за столами для младшей дружины и слуг, сидел щуплый, темноволосый подросток. Он не смеялся и не пил, лишь мрачно ковырял ножом кусок оленины. У его ног лежал белый, красноглазый щенок лютоволка.

Джон Сноу. Бастард Неда. А если точнее — племянник, скрытый от моего гнева. Тот самый мальчишка, из-за которого оригинальный Роберт разнес бы здесь всё до основания. Но я-то знал правду. И эта правда открывала чертовски интересные перспективы.

Я с грохотом отодвинул стул и поднялся. Разговоры за главным столом стихли. Не обращая внимания на вопросительные взгляды Старка и жены, я грузно спустился с помоста и целенаправленно зашагал в конец зала. Толпа расступалась передо мной, как вода перед ледоколом.

Подойдя к столу бастарда, я остановился. Мальчишка вскинул голову. В его темно-серых, почти черных глазах читалась настороженность, но страха не было. Лютоволк у его ног глухо зарычал, обнажив крошечные клыки.

— Цыц, блохастый, — хмыкнул я, глядя на зверя, а затем перевел тяжелый взгляд на подростка. — Ты, значит, и есть тот самый позор моего праведного друга? Джон Сноу?

Мальчишка побледнел, но упрямо вздернул подбородок и поднялся из-за стола, проявив уважение.

— Да, Ваша Милость.

Зал затих. Леди Кейтилин на помосте напряглась так, словно проглотила арбалетный болт. Эддард медленно поднялся со своего места, его пальцы нервно сжались в кулаки. Он явно ждал, что пьяный узурпатор сейчас начнет оскорблять его плоть и кровь.

— И что такой хмурый? — я бесцеремонно уселся на скамью напротив, заставив соседей Джона поспешно отодвинуться. — Пир горой, девки румяные, а ты сидишь тут с таким лицом, будто дерьма наелся. Куда намылился с таким настроем?

— На Стену, Ваша Милость, — тихо, но твердо ответил подросток. — К моему дяде Бенджену. В Ночной Дозор.

Я расхохотался. Громко, раскатисто, на весь зал.

— На Стену?! Яйца морозить в компании насильников, воров и прочего отребья? Какого хрена тебе там забылось, парень? Хочешь всю жизнь носить черное и дрочить в сугроб?

Джон вспыхнул до корней волос.

— Дозор — благородное дело! Это защита государства! И там… там не смотрят на происхождение. Бастард может стать даже лордом-командующим.

— О, Боги, какая пафосная чушь, — я смахнул воображаемую слезу. — Слушай меня внимательно, Сноу. Север может и нуждается в Дозоре, но короне нужны толковые люди с крепкими руками и головой, не забитой южной дурью. У тебя взгляд волка, а не побитой собаки. Я не дам тебе сгнить во льдах.

Я поднялся, нависая над парнем.

— Забудь о Стене. Ты едешь со мной в Королевскую Гавань.

Если бы в этот момент в чертог ударила молния, эффекта было бы меньше.

— В-ваша Милость? — пролепетал опешивший Джон.

— В столицу, я сказал, — я обернулся к замершему главному столу. — Сир Барристан! Этот парень, — я хлопнул Джона по плечу с такой силой, что тот едва не сложился пополам, — Джон Сноу, с завтрашнего дня становится моим личным оруженосцем!

— Роберт! — Нед Старк буквально слетел с помоста, забыв о манерах. Его лицо было белее снега. — Ваша Милость, это немыслимо! Он бастард! Ему не место при дворе!

— А мне плевать! — я оскалился, глядя другу прямо в глаза. Я прекрасно понимал его панику. Тащить скрытого Таргариена прямо в логово к главному врагу его семьи? Это был мастерский троллинг. Но парень мне был нужен. Верный, не испорченный столичными интригами клинок. — При моем дворе столько благородных ублюдков, что один бастард с Севера погоды не сделает. Ты едешь со мной как Десница, Нед. И твой сын едет с нами. Это не обсуждается.

Кейтилин на помосте выглядела так, будто сейчас упадет в обморок. Серсея кривила губы в отвращении — еще одна северная грязь в ее идеальном замке. А Джейме Ланнистер просто смотрел на меня с нескрываемым подозрением.

[ВНИМАНИЕ! Системное событие: «Слом канона».]

[Джон Сноу (Статус: Оруженосец Короля). Лояльность: 50% (Шок и благодарность).]

[Получено 300 очков опыта.]

— Собирай вещи, парень, — бросил я напоследок Джону, который всё еще стоял с открытым ртом, и зашагал обратно к столу, чувствуя, как игра заиграла новыми красками.

Пир затянулся за полночь, но я покинул чертог раньше. Тело гудело от напряжения, кровь кипела от адреналина и выпитого вина. Бафф на харизму сделал свое дело — я чувствовал себя всемогущим божеством, спустившимся с Олимпа.

Я распахнул двери гостевых покоев, отведенных королю и королеве. Серсея вошла следом, грациозная и холодная, как всегда. За ней тенью скользнул Джейме, намереваясь занять свой пост у дверей спальни.

— Стой где стоишь, Цареубийца, — бросил я через плечо, не оборачиваясь. — Двери закроешь с той стороны. И постарайся не уснуть. Охраняй покой короля. Сегодня ночью будет шумно.

Джейме замер. Его челюсти сжались так, что я услышал скрип зубов. Зеленые глаза метнули в меня отравленную стрелу, но рыцарь молча поклонился и потянул на себя тяжелые дубовые створки.

Как только щелкнул замок, я развернулся к жене.

Серсея стояла посреди комнаты. В свете камина ее золотые волосы казались отлитыми из жидкого металла. Она смотрела на меня со смесью высокомерия и того самого первобытного, затаенного страха, который я разбудил в ней еще на Тракте.

— Бастард в роли оруженосца, — процедила она, скрестив руки на груди. — Ты решил окончательно превратить двор в посмешище?

— Я решил, что мне нужен кто-то, кто не попытается воткнуть мне нож в спину за горсть золота, — хмыкнул я, в два шага преодолевая расстояние между нами.

Я не стал тратить время на расшнуровку. Мои пальцы грубо впились в ткань ее роскошного бархатного платья на плечах. Резкое движение — и ткань затрещала по швам, обнажая белоснежную кожу и ключицы.

— Роберт! — львица ахнула, попытавшись отшатнуться, но моя тяжелая ладонь уже легла на ее затылок, намертво фиксируя.

— Замолчи, — мой голос сорвался на хриплый, утробный рык. — Ты принадлежишь мне. Вся. От золотой макушки до кончиков пальцев.

Я впился в ее губы жестким, властным поцелуем, одновременно сминая свободной рукой изгиб ее бедра. Серсея замычала в протесте, ее маленькие кулачки ударили меня в грудь, закованную в кожу и мышцы. Но сопротивление продлилось ровно секунду. Дикая, неприрученная сила, пульсирующая в моих венах, подавила ее волю.

Королева застонала, и в этом стоне не было ни капли фальши, которой она обычно потчевала пьяного Баратеона. Это был стон самки, признавшей вожака. Ее руки судорожно впились в мои плечи, ногти царапнули кожу через рубашку.

Я подхватил ее на руки, как пушинку, проигнорировав протестующий скрип собственных суставов, и швырнул на огромную, застеленную шкурами кровать.

Никаких разговоров. Никакой нежности. Только чистая, доминирующая агрессия. Я срывал с нее остатки одежды, наслаждаясь ее сбившимся дыханием и расширенными от возбуждения глазами. Она ненавидела меня за то, что я ломал ее гордость, но ее тело предательски отзывалось на каждую грубую ласку.

Когда мы сплелись на смятых шкурах, кровать жалобно заскрипела, ударяясь изголовьем о каменную стену. Ритм был бешеным, первобытным. Я выбивал из нее дух, заставляя забыть о гордости, об интригах, о брате.

— Громче, — прорычал я ей на ухо, кусая за мочку так, что на языке появился металлический привкус. — Пусть твой золотой песик за дверью слышит, кому служит его королева!

Серсея всхлипнула, запрокидывая голову, и из ее горла вырвался протяжный, бесстыдный крик наслаждения, помноженного на боль. Ее бедра подались навстречу, ноги обвили мою поясницу с отчаянной силой.

А за тяжелой дубовой дверью, в холодном коридоре Винтерфелла, сжимал кулаки лучший мечник Семи Королевств. Я чувствовал, как он там стоит. Как прислушивается к каждому удару кровати о стену, к каждому влажному шлепку и стону своей сестры. Я буквально ощущал кожей его бессильную, всепоглощающую ярость.

[Системное уведомление: Ментальный урон нанесен цели "Джейме Ланнистер". Статус: Ненависть достигла абсолютного предела. Возможны необдуманные действия.]

[Получен бафф: «Доминант Альфы» (+15% к восстановлению сил после близости).]

Это была идеальная ночь. Хардкорная система требовала преодоления, и я брал от этой жизни всё, сжигая прошлое и выстраивая новую реальность прямо на смятых простынях. И когда мы оба обессиленно рухнули на шкуры, тяжело дыша, я точно знал: золотые львы больше никогда не будут спать спокойно.

Глава 4

Утро в Винтерфелле начиналось не с пения птиц, а с пронзительного воя ветра и хруста промерзшей земли. Север не прощал слабости, и местный холод пробирал до самых костей, вымораживая из головы любые остатки южной изнеженности.

[Системное уведомление: Температура среды критическая. Активирован пассивный эффект «Северный ветер». Регенерация выносливости увеличена. Расход калорий повышен на 30%.]

Я с рычанием выжал над головой ствол молодой сосны, заменявший мне штангу. Мышцы спины и плеч, еще недавно скрытые под слоями жира, теперь налились свинцовой тяжестью и горели приятным, рабочим огнем. Голый по пояс, не обращая внимания на пар, валивший от разгоряченного тела, я методично разгонял кровь. Каждое движение сопровождалось гулким выдохом, рассеивавшимся в морозном воздухе.

Сзади скрипнул снег. Обернувшись, я увидел Эддарда Старка. Хранитель Севера стоял у кромки тренировочной площадки, облаченный в плотный стеганый колет и кожаные наручи. В руках он держал тренировочный полуторный меч с затупленным лезвием.

— Не спится, Нед? — я с глухим стуком сбросил бревно на землю, тяжело дыша. — Или решил проверить, не помер ли твой король от обморожения в первую же ночь?

Старк скупо улыбнулся, подходя ближе. Его взгляд оценивающе скользнул по моей фигуре. Живот все еще выпирал, но это уже была броня из литых мышц и плотной ткани, а не тот пивной бурдюк, с которым я начинал путь.

— Признаться, я думал, что ваши вчерашние подвиги в чертоге уложат вас в постель как минимум до полудня, Ваша Милость, — ответил северянин, крутанув клинок в руке. Запястье у него работало так же плавно, как и семнадцать лет назад.

— Вино выветривается быстрее, когда тебе есть ради чего потеть, — я подошел к стойке с оружием и подхватил свой тяжелый тренировочный молот. Деревянное древко с набалдашником из литого железа привычно легло в ладонь. — Ты пришел сюда языком чесать или разомнешь старика?

Вместо ответа лорд Винтерфелла плавно перетек в боевую стойку, подняв меч на уровень груди.

— До первой крови, Роберт? Или как в старые добрые времена — пока кто-то не начнет просить пощады?

— Пощады просят только Ланнистеры, когда видят счет за своих шлюх! — рявкнул я и, не тратя времени на расшаркивания, ринулся в атаку.

Снег брызнул из-под сапог. Я обрушил молот сверху вниз, вложив в удар всю массу своего тела. Нед не стал блокировать — он знал, что это равносильно сломанным рукам. Северянин элегантно ушел с линии атаки, скользнув в сторону, и его тупой клинок больно хлестнул меня по ребрам.

[Получен урон: -1% Здоровья. Оповещение: Скорость противника превышает вашу на 15%.]

Я зарычал, резко сокращая дистанцию, чтобы лишить его преимущества длины клинка. Молот описал короткую, злую дугу, целясь Старку в колено. Хранитель Севера едва успел подставить плоскую сторону меча. Раздался оглушительный лязг. Неда отбросило на шаг назад, его лицо напряглось от отдачи.

Мы закружились по двору. Это не был изящный танец водных плясунов из Браавоса. Это была суровая, грязная рубка двух ветеранов, прошедших через мясорубку Восстания. Эддард брал техникой, выдержкой и идеальным чувством баланса. Я давил первобытной мощью, помноженной на агрессию и систему, которая постепенно возвращала телу прежние инстинкты.

— Ты стал слишком предсказуемым, Старк! — выдохнул я, блокируя его выпад рукоятью и нанося короткий тычок торцом молота ему в грудь.

Нед пошатнулся, сбивая дыхание, но тут же ответил хлестким ударом по моим пальцам.

— А вы, Ваша Милость, стали слишком тяжелым на подъем! — парировал друг, вытирая пот со лба.

В этот момент на край площадки вывалилась сонная и донельзя недовольная процессия. Барристан Селми, как всегда безупречный, конвоировал зевающего Джоффри. Наследник престола кутался в меха и всем своим видом выражал страдание. Чуть поодаль, словно тень, стоял Джон Сноу. Бастард уже был одет в потертый кожаный доспех, а в руках сжимал старенький тренировочный меч.

Я отступил от Неда, опустив молот. Грудь ходила ходуном, но настроение взлетело до небес.

— А вот и свежее мясо! — я хищно оскалился, вытирая лицо краем рубахи, которую накинул на плечи. — Доброе утро, лорд-командующий! Рад видеть, что вы вытащили моего наследника из-под теплого одеяла.

Джоффри поежился под моим взглядом.

— Отец, на улице мороз. Солнце еще даже не встало.

— Солнцу плевать на твои нежные ручки, щенок, — отрезал я, подходя к мальчишке. — На поле боя враг не будет ждать, пока ты выпьешь теплого молока и наденешь шелковые кальсоны. Взял щит. Взял меч. И марш на площадку!

Принц затравленно оглянулся на Селми, но старый рыцарь остался непреклонен, лишь молча указав на стойку с оружием. Джоффри, скрепя сердце, потащился за снаряжением.

Я перевел взгляд на бастарда. Сноу стоял ровно, его темные глаза цепко фиксировали каждое мое движение. В нем не было страха Джоффри, только голодное желание учиться.

— А ты чего застыл, оруженосец? — я ткнул в Джона узловатым пальцем. — Ждешь особого приглашения? На площадку. Оба.

Нед Старк нахмурился, явно не одобряя затею, но промолчал. Он понимал: спорить со мной сейчас — гиблое дело.

Когда оба подростка вышли на утоптанный снег, разница между ними бросалась в глаза. Джоффри, несмотря на лучшую броню и оружие, стоял неуверенно, прикрываясь щитом как щитом от дождя. Джон же слегка согнул колени, распределив вес, готовый к броску.

— Значит так, щенки, — я начал расхаживать вокруг них, тяжело опираясь на молот. — Вы думаете, что меч — это благородно? Что это турниры, красивые дамы и песни бардов? Чушь собачья. Меч — это кусок заточенной стали, созданный для того, чтобы вскрывать чужие кишки.

Я резко остановился перед Джоффри.

— Бей.

Принц вздрогнул.

— Что?

— Я сказал — бей меня! Прямо сейчас! — рявкнул я так, что вороны сорвались с башен.

Мальчишка зажмурился, неуклюже замахнулся и ударил. Меч скользнул по древку моего молота. Я даже не стал парировать всерьез. Просто подставил ногу, и Джоффри с жалким писком рухнул лицом в снег.

— Мертв, — констатировал я без тени жалости. — Пока ты замахивался, я успел бы перерезать тебе глотку, выпить эля и справить нужду на твой труп. Вставай!

Я повернулся к Джону. Бастард напрягся, ожидая своей очереди.

— Теперь ты, Сноу. Покажи, чему тебя учили на Севере.

Джон не стал колебаться. Он сорвался с места, его меч описал быструю дугу, метя мне в незащищенный бок. Неплохо. Быстро, резко, с правильной работой ног. Но мне хватило одного короткого движения кисти, чтобы отбить его удар набалдашником молота. Отдача сушила руки, но парень упрямо перехватил рукоять и нанес еще один удар, целясь в голову.

Я нырнул под клинок и свободной рукой схватил Джона за шиворот, отрывая от земли и швыряя в сугроб рядом с кряхтящим Джоффри.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Активирован режим «Суровый Наставник». Передача боевого опыта целям: Джон Сноу, Джоффри Баратеон.]

— Тоже мертв, — хмыкнул я, глядя сверху вниз на подростков. — Вы оба деретесь так, словно боитесь запачкать руки. Вы бьете мечом. А должны бить всем телом. Гневом. Ненавистью к тому, кто стоит напротив вас.

Я подошел к Джону, который уже поднялся на ноги, отряхивая снег, и всучил ему свой тяжеленный тренировочный молот. Парень едва не рухнул под его весом.

— Подними, — приказал я.

Джон стиснул зубы. Жилковатые руки бастарда задрожали, но он оторвал железяку от земли.

— Тяжело? — я наклонился к нему. — А теперь представь, что это не молот. Это твоя злость. На то, что ты бастард. На то, что леди Кейтилин смотрит на тебя как на грязь. На то, что тебе закрыты все пути, кроме ледяной Стены. Возьми эту злость, Сноу. Собери ее в кулак и вбей во врага!

Глаза мальчика потемнели. В них вспыхнул тот самый волчий огонь, смешанный с пламенем дракона, о котором он даже не подозревал. Джон с глухим рычанием шагнул вперед и обрушил молот на тренировочный манекен. Удар был такой силы, что толстое бревно хрустнуло и покосилось.

— Вот! — я хлопнул в ладоши. — Вот это уже похоже на удар мужчины, а не портовой девки!

Я обернулся к Джоффри. Тот стоял, опустив щит, и со страхом смотрел на бастарда. В его глазах рушилась картина мира, в которой он был центром вселенной.

— Видел, сопляк? — процедил я, подходя к наследному принцу. — У этого парня нет ни золота твоего деда, ни твоих титулов. Зато у него есть стержень. А у тебя пока только красивые локоны. Если ты не начнешь работать, если не начнешь вкладывать силу в каждый удар — однажды такой вот злой парень с Севера проломит тебе башку и заберет твою корону. И никто тебя не спасет. Ни я, ни Цареубийца, ни твоя мать.

[ВНИМАНИЕ! Мировоззрение цели (Джоффри Баратеон) подверглось жесткой корректировке. Эгоизм: -10%. Мотивация к выживанию: +25%.]

[Отношения с целью (Джон Сноу) улучшены. Статус: "Беспрекословное уважение".]

Я отобрал молот у запыхавшегося Джона и забросил его на плечо.

— На сегодня хватит. Сир Барристан! Гоняйте их до обеда по всему двору в полной броне. Пусть бегают, пока легкие не начнут выплевывать кровь. А потом — чистить конюшни. Обоим. Королевский оруженосец и наследный принц должны знать, чем пахнет война с низов.

Селми отдал честь, скрывая в усах довольную улыбку.

Я подошел к Эддарду Старку, который всё это время наблюдал за сценой в полном молчании. В его глазах боролись противоречивые чувства: возмущение от того, как грубо я обошелся с детьми, и понимание правоты моих действий.

— Жестко, Роберт, — наконец произнес Нед. — Мой бастард не привык к такому обращению.

— Твой бастард привык, что его жалеют или презирают, — я хлопнул друга по плечу. — А я показал ему, что он может быть смертоносным куском железа, если сам того захочет. Ему это пригодится в столице. Как и Джоффри.

Я развернулся и направился в сторону замка, чувствуя, как морозный воздух приятно холодит разгоряченную кожу. За моей спиной раздались громкие команды Барристана Селми и тяжелое дыхание двух парней, нарезающих круги по заснеженному двору.

День только начинался, а Вестерос уже понемногу менял свои очертания под тяжестью моих сапог. Хардкор продолжался, и, черт возьми, мне начинала нравиться эта игра.

Богороща Винтерфелла разительно отличалась от вылизанных, пропахших розовой водой садов Красного Замка. Здесь не было аккуратно подстриженных кустов или мраморных скамеек для томных столичных девиц. Это место дышало древностью, сыростью и густой, первобытной магией, от которой слегка покалывало кожу.

Горячие источники щедро источали пар, окутывая узкие тропинки белесым туманом. Я тяжело ступал по влажной земле, наслаждаясь тишиной. После утренней тренировки и воспитательных бесед с подрастающим поколением мне требовалось побыть в одиночестве. Мозг, перегруженный планами на ближайшее будущее, нуждался в перезагрузке.

[Системное уведомление: Локация «Богороща Винтерфелла». Магический фон: Повышенный. Аура Древних Богов активна. Внимание: обнаружен скрытый наблюдатель.]

Я усмехнулся, смахивая красное окошко. Наблюдатель. Кто бы сомневался.

В самом центре рощи, раскинув бледные, словно выбеленные кости, ветви, возвышалось исполинское чардрево. Листья цвета запекшейся крови тихо шелестели, хотя ветра здесь не было. На стволе был вырезан лик — длинный, скорбный, с глубоко посаженными глазами, из которых сочилась красная смола, до одури похожая на настоящие слезы.

Я остановился напротив старого пня и скрестил руки на груди, скептически разглядывая местную святыню.

— Ну и уродство, — хмыкнул я вслух. — Неудивительно, что Старки такие хмурые. Помолишься такой роже с утра пораньше, и весь день насмарку.

Стоило мне произнести эти слова, как температура вокруг резко упала. Пар от источников перестал клубиться, застыв в воздухе ледяными иглами. Воздух сгустился, превратившись в невидимый кисель, а тишина стала звенящей, давящей на барабанные перепонки.

Красные глаза, вырезанные на коре, вдруг сверкнули живым, осмысленным светом.

[КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА! Ментальное вторжение!]

[Источник: Внешняя сеть «Древовидцы». Сила атаки: Угрожающая. Попытка перехвата контроля над зрительным и слуховым центрами носителя!]

Мир мигнул и погас.

Вместо сырой богорощи меня окружила абсолютная, звенящая пустота. А затем из этой пустоты начал лепить образы чей-то чужой, холодный разум.

Я увидел бескрайнюю снежную пустыню. Ветер гнал ледяную крошку, а во тьме загорались сотни, тысячи пронзительно-синих глаз. Я услышал треск ломающегося льда и скрежет ржавого железа. А над всем этим кошмаром, расправив черные крылья, парил огромный ворон. На его лбу мерзко пульсировал третий, кроваво-красный глаз.

«Роберт из Дома Баратеонов…» — голос прозвучал не в ушах, а прямо в мозгу. Он был сухим, как осенний лист, и скрипучим, как старая виселица. «Ты сошел с предначертанного пути. Твоя нить судьбы запуталась. Зима близко. Тьма идет. Ты должен…»

— Я должен только вовремя отливать, чтобы камни в почках не скопились, — рявкнул я, силой воли возвращая себе голос в этом ментальном киселе.

Ворон на ветке раздраженно каркнул. Видение дернулось. Мне попытались протолкнуть в голову картину того, как я умираю в снегах, растерзанный мертвецами, чтобы посеять страх.

«Глупец! Ты не понимаешь угрозы! Принц, что был обещан, еще не готов. Ты должен следовать старым предсказаниям, иначе мир погрузится в Долгую Ночь! Слушай голос Крови…»

— Слушай сюда, пернатый мудозвон! — я взревел так, что ментальная проекция снежной бури пошла рябью. Моя внутренняя ярость, подогретая Системой, вспыхнула первобытным пожаром. — Думаешь, залез ко мне в голову и можешь указывать, как мне жить?!

[Внимание: Активировано волевое сопротивление. Штраф к Интеллекту от дебаффа снят на время ментальной схватки. Синхронизация с классом «Пьянствующий Монарх» — переход в подкласс «Безумный Тиран».]

Я шагнул вперед, прямо в пустоту, и мысленно схватил эту трехглазую галлюцинацию за фантомное горло.

— Бриндон Риверс, Крововорон, или как там тебя сейчас звать, старый ты пень! — я злорадно оскалился, видя, как птица забилась в моих руках. Мои знания канона стали идеальным оружием. Чужой разум дрогнул от шока: он не ожидал, что я знаю его имя. — Засунь свои пророчества себе глубоко в дупло! Я не твоя ебаная марионетка и не фигура на твоей доске!

«Откуда ты… Это невозможно…» — голос в голове потерял всю свою пафосную мистичность и сорвался на испуганный шепот старика.

— Из пизды валирийской! — я с наслаждением вколачивал каждое слово, как ржавый гвоздь в крышку его гроба. Могучий русский мат, адаптированный под реалии Вестероса, ложился на ситуацию идеально. — Ты просидел в своих корнях столько лет, что у тебя мозги мхом поросли! Хуила тысячеглазый, ты просрал свою жизнь, просрал свою династию, а теперь пытаешься дергать за ниточки чужими руками?! Да я скорее весь этот континент в Седьмое Пекло спущу, чем позволю какому-то выжившему из ума древоебу диктовать мне условия!

«Тьма поглотит вас всех!» — отчаянно заверещал древовидец, пытаясь усилить давление и ударить по болевым точкам памяти.

— Пошла нахуй твоя тьма! И ты пошел нахуй, вместе со своими Иными, ходоками, драконами и всей этой магической поеботой! — я ментально стиснул кулак, сминая образ ворона. — Я — король этого гребаного куска земли! И лишь я буду решать, кто здесь живет, а кто идет нахер! А если ты еще раз попытаешься влезть ко мне в голову, клянусь своими яйцами, я лично приеду за Стену с топором и пущу твое сраное дерево на сортир для борделя!

[СИСТЕМНОЕ СООБЩЕНИЕ: Ментальный блок установлен! Атака отражена.]

[Критический успех! Противник деморализован и разорвал связь.]

[Получен пассивный навык «Железобетонная психика» (Иммунитет к магии разума низкого и среднего порядка. Снижение влияния пророчеств на 90%).]

Видение разлетелось на тысячи осколков с оглушительным звоном.

Я резко вдохнул, широко распахнув глаза. Снова сырость. Снова туман. Чардрево стояло на своем месте, но красная смола из его вырезанных глаз больше не текла, словно дерево пересохло от ужаса.

Меня слегка пошатнуло. Носом пошла кровь — тонкая струйка скатилась по губе, оставив солоноватый привкус. Я вытер ее тыльной стороной ладони, тяжело дыша. Голова гудела, как после хорошей попойки, но в груди разливалось обжигающее чувство абсолютного триумфа.

— Вот так-то лучше, — процедил я, сплевывая на мшистый корень. — Сиди в своей пещере и не отсвечивай. Адепт хуев.

Развернувшись на пятках, я зашагал прочь из богорощи. Настроение, которое еще пару минут назад было просто спокойным, теперь взлетело до небес. Никакой мистики. Никаких тайных кукловодов. Только чистая сталь, воля и мой собственный, вырванный с кровью путь.

На выходе из древнего леса меня встретил Барристан Селми, обеспокоенно положивший руку на эфес меча.

— Ваша Милость? Вы долго отсутствовали. Всё в порядке? Вы бледны.

— Всё просто отлично, сир Барристан! — я звонко хлопнул старого рыцаря по спине, едва не сбив с него дыхание. — Прекрасное место! Пообщался с местными богами. Объяснил им основы субординации и указал верное направление для пешего эротического путешествия.

Селми ошарашенно моргнул, явно не понимая половины слов, но благоразумно решил не переспрашивать.

— Велите подавать завтрак?

— Вели. И пусть выкатят бочонок чего-нибудь покрепче. Я сегодня заслужил кружку хорошего эля. А после — собирай совет. Будем решать, как вытрясти из этого Севера максимум пользы, пока эти деревянные истуканы окончательно не охренели от собственной значимости.

[Системное уведомление: Режим глобальной стратегии активирован.]

[Текущая локация: Винтерфелл, кабинет лорда. Ожидание политических решений.]

[Прогресс восстановления: Здоровье 65%, Выносливость 70%. Дебафф «Свиной бочонок» снижен на 35%.]

Тяжелая дубовая дверь кабинета закрылась, отсекая шум замкового двора. На массивном столе, заваленном свитками и приходно-расходными книгами мейстера Лювина, была раскатана огромная карта Вестероса. Я оперся о столешницу обеими руками, внимательно изучая пергамент, пока Эддард Старк наливал нам по кружке подогретого эля.

После утренней схватки с местными древовидцами и тренировки на морозе мысли в голове прояснились окончательно. Север был суров, огромен и… абсолютно бесполезен в своем нынешнем состоянии. Огромный кусок суши, который варится в собственном соку, ожидая зимы, чтобы в очередной раз начать вымирать от голода. Эту ситуацию требовалось срочно менять. Мне нужны были ресурсы, а не просто лояльность.

— Смотри сюда, Нед, — я ткнул мозолистым пальцем в западное побережье Севера. — Что это такое?

Старк поставил передо мной кружку и проследил за моим жестом.

— Каменный Берег. Мыс Кракена.

— Это — открытая задница твоего королевства, друг мой, — припечатал я, отпив глоток. Эль оказался на удивление хорош — густой, с легкой горчинкой. — Железнорожденные Бейлона Грейджоя сидят на своих голых камнях и только и ждут, когда мы отвернемся. Семь лет назад мы надрали им зады, но кракены тупы и злопамятны. А у тебя там — ни одного приличного сторожевого флота. Брандон Сжигатель спалил ваши корабли тысячи лет назад, а вы до сих пор боитесь воды, как бешеные собаки.

Северянин нахмурился, скрестив руки на груди.

— У нас нет золота на постройку большого флота, Роберт. Древесины в Волчьем лесу вдоволь, но корабелы требуют звонкой монеты, а парусина и канаты стоят недешево. Мы едва успеваем запасать провизию к зиме.

— Золото будет, — я хищно усмехнулся. — Корона спишет часть налогов с Севера на ближайшие пять лет. Но эти деньги пойдут не в сундуки, а на верфи. Ты заложишь крепость на западном побережье и начнешь строить галеи. Пусть это будут грубые, тяжелые лоханки, но они должны топить драккары железян с одного тарана.

Я перевел палец на восток карты, где располагалась Белая Гавань.

— А вот здесь мы развернемся по-настоящему. Мандерли — самые жирные и богатые из твоих вассалов. У них есть порт, есть выход в Узкое море. Они должны стать нашими главными поставщиками древесины, смолы и корабельного леса на Юг. В столице я начну перестраивать королевский флот, и мне нужны ваши сосны. Взамен Белая Гавань получит эксклюзивные торговые пошлины. Вы будете богатеть, а я получу непробиваемый северный щит.

Эддард внимательно слушал, и в его серых глазах отражалась работа мысли. Он не привык мыслить категориями глобальной экономики, но инстинкт правителя подсказывал ему, что план сулит огромные выгоды.

— Вы собираетесь превратить Север в военную верфь? — тихо спросил Хранитель.

— Я собираюсь выжать из этих промерзших земель максимум пользы, чтобы, когда придет время, мы не остались с голой жопой против врагов, — я выпрямился, хрустнув шеей. — И еще одно, Нед. Болтоны.

Старк неуловимо подобрался при упоминании своих самых проблемных вассалов из Дредфорта.

— Что с ними? Русе Болтон принес клятву верности.

— Человек, у которого на гербе ободранный труп, верен только своему ножу, — я презрительно сплюнул на каменный пол. — Не доверяй ему ни на волос. Держи Пиявочного лорда на коротком поводке. Прикажи ему отправить часть людей на восстановление Рва Кейлин. Пусть вкалывают в болотах. Раздели его силы, займи его делом, чтобы у него не оставалось времени плести интриги у тебя за спиной.

[ВНИМАНИЕ! Системное событие: «Экономический диктат».]

[Приняты указы о развитии Северного Флота и торговых путей. Влияние Короны на Севере: +15%. Угроза восстания Болтонов временно снижена.]

[Получено 400 очков опыта.]

— Это мудрые приказы, Роберт, — наконец кивнул Старк, беря со стола свиток. — Я отправлю ворона лорду Виману Мандерли сегодня же.

— Оставь птиц в покое. Мы передадим ему это лично, — я залпом допил эль и с грохотом опустил кружку на стол. — Мы выдвигаемся завтра на рассвете. Но не по Королевскому Тракту. Меня тошнит от вида болот Перешейка, и я не собираюсь снова трястись на лошади месяц, отбивая себе задницу.

Глаза Десницы округлились.

— Вы хотите сказать…

— Именно. Мы едем на восток. В Белую Гавань, — я ткнул в карту так, что пергамент затрещал. — Погостим у толстяка Вимана, поедим нормальной рыбы, а потом загрузимся на его лучшие корабли и пойдем в Королевскую Гавань по морю. Быстро, с ветерком и без дорожной грязи.

В этот момент дверь кабинета отворилась, впуская в комнату ледяной сквозняк и королеву. Серсея, укутанная в роскошные меха соболя, вошла с таким видом, словно ступала по навозу.

— Вы собираетесь просидеть здесь до самой зимы, мой король? — голос львицы источал привычный яд. — Дети мерзнут, а в этих каменных склепах, которые лорд Старк называет покоями, гуляют такие ветра, что даже огонь в камине дрожит от страха. Когда мы покинем этот проклятый Север?

Я обменялся с Недом быстрым, озорным взглядом. Северянин лишь едва заметно пожал плечами, пряча усмешку.

— Возрадуйся, моя светлая госпожа! — я раскинул руки в нарочито радостном жесте, шагнув к жене. — Мы уезжаем завтра утром!

Лицо Серсеи мгновенно посветлело.

— Наконец-то. Я прикажу немедленно готовить карету и…

— Никакой кареты для обратного пути по Тракту, радость моя, — перебил я ее с самым ласковым оскалом, на который был способен. — Мы едем в Белую Гавань. А оттуда… поплывем на кораблях. Прямиком в столицу. По чудесному, синему, волнующемуся Узкому морю.

Королева замерла. Изумрудные глаза расширились от ужаса, а безупречный цвет лица приобрел легкий, едва уловимый зеленоватый оттенок. Серсея Ланнистер ненавидела корабли. Ее укачивало так, что львица готова была выблевать собственные внутренности при малейшей качке.

— П-по морю? — ее голос дрогнул, потеряв всю властность. — Роберт, ты шутишь? Осенние шторма… Это опасно! Наследный принц…

— Наследный принц должен знать, как пахнет соль и как выглядят паруса его флота! — отрезал я, наслаждаясь произведенным эффектом. — А для тебя, дорогая, морской воздух будет исключительно полезен. Освежает цвет лица. Иди, собирай вещи. И не забудь прихватить побольше лимонов. Говорят, они помогают от тошноты.

Королева развернулась с грацией оскорбленной фурии и вылетела из кабинета, едва не сорвав дверь с петель. Снаружи послышался ее сдавленный, гневный шепот, адресованный кому-то из слуг.

— Вы безжалостны, Ваша Милость, — тихо заметил Нед, покачав головой.

— Я практичен, Старк, — я хлопнул друга по плечу. — Если она будет блевать всю дорогу до Королевской Гавани, у нее не останется сил плести интриги и капать на мозги Джейме. А мне нужна тишина, чтобы обдумать, за чьи яйца я возьмусь первыми, когда вернусь в столицу.

Сборы превратили Винтерфелл в разворошенный улей. Северяне носились по двору, грузя телеги, навьючивая лошадей и готовя припасы в дорогу. Я лично руководил погрузкой, не давая спуску никому.

У конюшен я заметил весьма колоритную картину. Наследный принц Джоффри, красный, потный, с перепачканным навозом лицом, пытался затянуть подпругу на огромном боевом коне сира Барристана. Лошадь фыркала и переступала копытами, явно издеваясь над неопытным юнцом.

Рядом, с такой же задачей, но гораздо увереннее, справлялся Джон Сноу. Бастард уже закрепил седло на моем запасном дестриэ и теперь деловито проверял ремни дорожных сумок.

— Эй, столичная неженка! — крикнул Сноу принцу, смахнув пот со лба. — Ты ее не гладь, ты тяни! Если седло съедет на галопе, лорд-командующий свернет себе шею, а король скормит тебя лютоволкам!

— Закрой пасть, северный ублюдок! — огрызнулся Джоффри, едва не плача от бессилия. Его нежные руки в мозолях не слушались. — Я принц…

— Здесь ты кусок дерьма, пока твой рыцарь не скажет обратное! — раздался мой громовой бас.

Оба мальчишки подскочили и вытянулись по струнке. Я подошел ближе, оглядывая проделанную работу. Седло Джона держалось мертво. Седло Джоффри болталось, как тряпка на ветру.

Я схватил принца за шкирку и рывком поставил вплотную к лошади.

— Смотри и учись, пока я добрый, — я уперся коленом в бок животному, заставив коня выдохнуть воздух, и резким движением затянул ремень так, что пряжка жалобно скрипнула. — Если ты не умеешь позаботиться о коне, ты не сможешь позаботиться о людях. Это твой последний шанс проявить себя, Джоффри. В Белой Гавани я проверю твои мозоли. Если их не будет — отправлю драить палубу вместе с матросами.

Я отпустил побелевшего принца и перевел взгляд на Джона.

— А ты, Сноу, не умничай. Следи за его работой. Вы теперь одна команда. Оруженосцы короны. Если один обосрался — воняет от обоих. Ясно?

— Да, Ваша Милость! — в один голос гаркнули парни.

[Системное уведомление: Навык "Командная работа" у целей: Джон Сноу, Джоффри Баратеон повышен на +5. Взаимная неприязнь перетекает в суровое соперничество.]

Я удовлетворенно хмыкнул и направился к выходу из замка.

Выезд короля был обставлен без лишней помпы, но с суровой северной торжественностью. Мы покидали Винтерфелл. Впереди ехали знаменосцы с лютоволками и коронованными оленями. Следом — я и Нед Старк, молчаливо провожающие взглядами серые стены крепости. Кейтилин осталась с младшими детьми, роняя слезы, но смирившись с волей мужа и короля. Робб Старк стоял у ворот, провожая отца — теперь он оставался лордом Винтерфелла, и на его плечи ложилась тяжесть управления Севером.

Путь до Белой Гавани занял меньше времени, чем подъем по Перешейку. Мы двигались по хорошим трактам вдоль Белого Ножа. Воздух с каждым днем становился всё более влажным, пропитываясь запахом соли, гниющих водорослей и свободы.

Я продолжал тренировки даже в пути. Приседания с валунами на привалах, изнурительные спарринги с Селми и Недом. Тело отзывалось болью, но это была живая, правильная боль. Мой вес упал до той отметки, когда жир окончательно перестал мешать движениям, уступив место тяжелой, бычьей мускулатуре.

Вскоре на горизонте показались башни Белой Гавани, возвышающиеся над свинцовыми водами Узкого моря. Белые стены Нового Замка сияли в лучах скупого осеннего солнца. В порту лес мачт качался на волнах — торговые когги, рыбацкие лоханки и пузатые китобои.

Нас встречал лорд Виман Мандерли. Невероятно толстый, похожий на моржа, облаченный в роскошные одежды из бирюзового шелка, он с трудом опустился на одно колено прямо в портовую грязь.

— Белая Гавань приветствует своего Короля! — пропыхтел лорд Виман, с трудом поднимая голову. — Мой дом — ваш дом, Ваша Милость!

Я спешился, с наслаждением вдыхая соленый воздух, и подошел к владыке Севера.

— Вставай, Виман! — я протянул ему руку, помогая подняться этой горе плоти. Моя сила позволяла сделать это без особых усилий. — Слышал, у тебя лучшие повара на всем Севере. Надеюсь, ты приготовил для своего короля столько жареной рыбы и крабов, чтобы накормить армию!

Мандерли расплылся в счастливой, искренней улыбке, его двойные подбородки задрожали.

— Самая свежая минога, Ваша Милость! Запеченная в чесноке и масле! И пироги с треской!

— То, что нужно, — я хлопнул его по необъятному плечу. — А после ужина мы поговорим о делах, лорд Мандерли. Мне нужны твои корабелы. Много корабелов. Мы будем строить флот, который заставит Браавос нервно кусать локти!

Оставив воодушевленного толстяка на попечение Неда, я обернулся к процессии. Серсея, кутаясь в плащ, с нескрываемым ужасом смотрела на качающиеся у пирсов корабли. Ее лицо было белее мела. Джейме стоял рядом, сжав зубы, не в силах помочь сестре избежать этой пытки.

— Привыкай к качке, любовь моя! — весело крикнул я, направляясь к замку. — Впереди нас ждет незабываемое морское путешествие!

Глава 5

[Системное уведомление: Локация «Узкое море». Активирован эффект «Морской волк».]

[Баланс вестибулярного аппарата: Идеально. Иммунитет к морской болезни.]

[Текущий статус задания «Возвращение Молота»: Физическая форма восстановлена на 70%.]

Тяжелая галея Вимана Мандерли «Морской Вепрь» с глухим треском разрезала свинцовые волны Узкого моря. Осенний шторм только начинал набирать силу, раскачивая судно так, что непривыкшие к качке южане зеленели и молились всем Семерым, обнимаясь с деревянными ведрами.

А вот мне морская болтанка пришлась по вкусу. Соленый ветер выдувал из головы остатки похмельного тумана прошлых лет, а мерный скрип мачт успокаивал нервы.

Мы сидели в просторной капитанской каюте, за резным столом, привинченным к палубе. Передо мной раскинулась доска для кайвассы — сложной заморской игры, которую завезли в Королевскую Гавань торговцы из Волантиса. Моим противником был Джейме Ланнистер. Золотой рыцарь сидел напротив, скрестив руки на груди, и с деланной скукой разглядывал расставленные фигуры.

Чуть поодаль, вцепившись в спинки стульев, чтобы не упасть при очередном крене галеи, стояли Джон Сноу и Джоффри. Оруженосцы внимательно следили за доской.

— Ваш ход, Ваша Милость, — Ланнистер позволил себе легкую, снисходительную полуулыбку, передвинув фигуру из резной слоновой кости. — Мой дракон выходит на фланг. Ваша легкая конница отрезана. Боюсь, партия близится к завершению.

Я откинулся на спинку скрипнувшего кресла, изучая расстановку. Джейме играл так же, как и жил. Блестяще, агрессивно, эгоистично. Он делал ставку на самые сильные фигуры, бросая их в лобовые атаки, уповая на их подавляющую мощь и свою способность быстро реагировать на угрозы. Типичный мечник. Великолепный тактик в масштабе дуэли, но абсолютно бездарный стратег.

— Дракон на фланге, значит? — я усмехнулся, потирая отросшую, жесткую бороду. — Джоффри! Что скажешь? Как бы ты ответил сиру Джейме?

Наследный принц сглотнул, бросив нервный взгляд на доску.

— Э-э… Я бы отвел короля в тыл, за горы. А тяжелую пехоту пустил бы наперерез дракону, чтобы задержать его.

— И потерял бы всю пехоту за два хода, оставшись без защиты, — отрезал я, не скрывая разочарования. — Ты мыслишь как трус, прячущийся за юбкой матери. Сноу! Твоя очередь.

Джон нахмурился, его темные глаза быстро пробежались по клеткам.

— Дракон силен, но он оторвался от основных сил сира Джейме, — уверенно начал бастард. — Если пожертвовать арбалетчиками и заманить его в ущелье, то тяжелая конница сможет ударить ему в тыл.

— Ближе к истине, парень, — я одобрительно кивнул северянину, а затем перевел хищный взгляд на Цареубийцу. — Но вы оба забываете главное правило любой войны. Сила не в фигурах. Сила в том, кто готов заплатить бóльшую цену за победу.

Я протянул мозолистую руку и взял фигуру своего короля. Самую важную, но самую слабую боевую единицу. И, не колеблясь ни секунды, поставил ее прямо под удар золотого дракона Ланнистера, на открытую клетку.

Джоффри ахнул. Джон непонимающе заморгал.

Джейме рассмеялся — искренне, звонко, наслаждаясь моим «очевидным» безумием.

— Ваша Милость, вы устали. Вы только что подставили своего короля. Одним ходом я уничтожаю его и выигрываю партию.

— Руби, — коротко приказал я, не сводя с него тяжелого взгляда.

Рыцарь с самодовольной ухмылкой смахнул моего короля с доски своим драконом.

— Шах и мат, Роберт. Партия окончена.

— Верно. Твоя — окончена, — мой голос опустился до угрожающего рыка.

Я взял свою неприметную фигуру катапульты, спрятанную за клетками «леса», и сдвинул ее по диагонали.

— Твой дракон убил моего короля. Но чтобы сделать это, он встал на клетку, которая простреливается моими осадными орудиями. Дракон мертв. А теперь посмотри на центр доски.

Ухмылка медленно сползла с лица Ланнистера. Он опустил глаза. Пока он был зациклен на охоте за моим «королем», мои копейщики и тяжелая конница, которых он считал запертыми, беспрепятственно вышли на ударные позиции. Его собственный король оказался зажат в угол, отрезанный от спасения собственными же фигурами.

— По правилам кайвассы, если оба короля мертвы, выигрывает тот, чья армия удерживает центр поля, — жестко, чеканя каждое слово, произнес я. — Твоя армия заперта. Ты проиграл, Цареубийца.

В каюте повисла звенящая тишина. Джейме смотрел на доску так, словно она внезапно превратилась в ядовитую змею. Его лицо побледнело, а на скулах заиграли желваки.

— Вы пожертвовали королем, — тихо, с нескрываемым шоком произнес Джон Сноу. — Вы отдали себя на растерзание, чтобы армия победила.

— Запомните этот урок, щенки, — я повернулся к оруженосцам, и мой голос громыхнул, перекрывая шум волн за бортом. — Правитель — это не золотая корона на тупой башке. Это приманка. Это знамя. Если нужно швырнуть себя в пасть дракону, чтобы твои люди разорвали этого дракона на куски — ты делаешь это не раздумывая.

Я снова посмотрел на уничтоженного интеллектуально Ланнистера.

— А твоя проблема, Джейме, в том, что ты видишь только блестящие мечи. Ты реагируешь на угрозу, как цепной пес на палку. Ты великолепное оружие. Самое острое в Семи Королевствах. Но ты — всего лишь клинок. А клинком всегда управляет кто-то другой. Ты проиграл мне эту партию еще до того, как мы сели за стол, потому что думал, что я всё еще тот пьяный дурак, которого можно взять на понт красивым маневром.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Ментальная доминация успешна!]

[Эго цели (Джейме Ланнистер) получило критический урон. Статус: Растерянность, подавленность.]

[Навык «Стратегия» (Оруженосцы) повышен.]

[Получено 400 опыта.]

Рыцарь медленно поднялся. Его глаза метали зеленые молнии, но ответить было нечего. Я размазал его по стенке его же собственным высокомерием.

— Благодарю за урок, Ваша Милость. С вашего позволения, я проверю посты охраны на палубе, — процедил он сквозь стиснутые зубы и, резко развернувшись, вышел из каюты, громко хлопнув дверью.

Я удовлетворенно хмыкнул и смел фигуры в мешочек.

— Свободны, парни. Идите на палубу, подышите солью. И подумайте над тем, что здесь увидели. Завтра гонять вас буду не на мечах, а на этой самой доске.

Ночь опустилась на Узкое море густым, черным саваном. Шторм усилился, заставляя галею скрипеть всеми своими шпангоутами. Волны с грохотом бились о деревянные борта.

Я толкнул дверь в супружескую каюту. Здесь пахло рвотой, цитрусами и тяжелым запахом благовоний, которыми служанки пытались перебить тошнотворный дух. Серсея лежала на широкой кровати, вцепившись бледными пальцами в шелковые простыни. Ее обычно безупречные золотые локоны разметались по подушкам, на лбу выступила испарина. Зеленые глаза смотрели на меня с дикой смесью ненависти и мольбы.

— Боги, за что мне это… — простонала королева, когда корабль в очередной раз завалился на левый борт. — Я умру здесь… Прикажи капитану повернуть к берегу, Роберт. Я умоляю тебя…

Я медленно подошел к кровати, скидывая на ходу тяжелый кожаный колет.

— Капитан не подчиняется истерикам, радость моя. Он подчиняется ветру и мне. А мы идем в столицу.

Я сел на край постели. Серсея рефлекторно попыталась отстраниться, но сил у нее не было. Она выглядела жалкой, разбитой, лишенной своей ядовитой брони. И от этого зрелища кровь в моих венах начала закипать темным, первобытным огнем.

— Ты бледная как смерть, — я протянул руку и жестко, но не причиняя боли, перехватил ее подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. Большой палец скользнул по ее пересохшим губам. — Но знаешь, что самое смешное?

— Что ты наслаждаешься моими мучениями, ублюдок? — прошипела она, слабо попытавшись вырвать лицо из моей хватки.

— То, что даже сейчас, зеленая от качки, растрепанная и злая, ты остаешься самой желанной женщиной из всех, кого я видел.

Эти слова, произнесенные не пьяным бормотанием, а глубоким, уверенным басом трезвого мужчины, ударили по ней сильнее хлесткой пощечины. Глаза Серсеи расширились. Она ждала издевательств, ждала привычного хамства, но внезапный, грубый комплимент выбил почву у нее из-под ног почище любого шторма.

Я не стал ждать, пока она придет в себя. Моя рука скользнула ниже, безжалостно срывая с нее тонкую ночную сорочку. Ткань поддалась с тихим треском.

— Нет… Роберт, меня тошнит, я не могу… — львица попыталась сопротивляться, упираясь ладонями в мою грудь.

— Кровь нужно разогнать, моя королева. Адреналин — лучшее лекарство от морской болезни, — хрипло рассмеялся я, наваливаясь на нее всем своим огромным, пышущим жаром телом.

Я впился в ее шею, вдыхая смешанный запах пота и дорогих духов. Моя щетина царапала ее нежную кожу, заставляя Серсею глухо стонать. Я брал ее жестко, в такт ударам штормовых волн о борт корабля. Каждое движение было пропитано животной, доминирующей страстью. Я стирал из ее памяти Джейме, стирал ее интриги, оставляя лишь инстинкты.

Она царапала мне спину, выгибаясь дугой при каждом резком толчке, когда палуба уходила из-под ног. Качка больше не вызывала у нее тошноту — она слилась с нашим ритмом, превратив каюту в эпицентр бури.

— Ты прекрасна, — рычал я, намертво переплетая свои пальцы с ее, прижимая ее руки к подушкам над золотой головой. — Ты ядовитая, лживая, опасная змея… но ты моя змея! И клянусь Седьмым Пеклом, я заставлю тебя сбросить старую кожу!

Серсея всхлипнула, вскидывая бедра мне навстречу. В ее глазах блестели слезы, но это были слезы не слабости, а дикого, неконтролируемого оргазма. Она сорвалась на высокий, протяжный крик, заглушивший даже завывания ветра за иллюминатором. Я чувствовал, как ее ногти впиваются в мои плечи, как ее тело дрожит под моей тяжестью, отдаваясь полностью, без остатка.

[Системное уведомление: Статус отношений с целью «Серсея Ланнистер» обновлен.]

[Текущее состояние: «Стокгольмский синдром в стадии зарождения» / «Первобытная покорность». Ненависть смешана с непреодолимым физическим влечением.]

[Выносливость: -40%. Восстановление здоровья: Ускорено.]

Мы не остановились на одном разе. Шторм бушевал всю ночь, и мы бушевали вместе с ним. Я брал ее снова и снова, заставляя кричать, стонать и умолять, доказывая, кто настоящий хозяин этого тела и этого королевства.

Под утро, когда буря за бортом начала стихать, а сквозь мутные стекла иллюминаторов пробился серый рассвет, мы лежали вконец обессиленные на влажных, смятых простынях.

Серсея спала, положив голову на мою грудь. Ее дыхание было ровным, а на губах застыла странная, умиротворенная полуулыбка, которой я никогда раньше не видел у королевы. От морской болезни не осталось и следа.

Я погладил ее по спутанным золотым волосам, глядя в дощатый потолок каюты. Игра становилась всё более захватывающей. Я ломал каноны, ломал характеры и выстраивал свою собственную империю.

[Системное уведомление: Локация «Королевская Гавань». Статус: Змеиное гнездо.]

[Аура «Харизма Сюзерена» активирована. Дополнительный бонус к влиянию на простолюдинов: +25%.]

Столица встретила нас плотным, почти осязаемым ароматом нечистот, тухлой рыбы, чеснока и дешевого бордельного парфюма. Когда галея «Морской Вепрь» тяжело ткнулась бортом в причал у Речных ворот, на пирсах кипела обычная утренняя суета. Грузчики таскали тюки, торговки орали благим матом, а чайки с визгом дрались за рыбьи потроха. Никто не ждал короля.

Мы прибыли на две недели раньше срока, миновав все пыльные заставы Королевского Тракта благодаря кораблям Мандерли. Никаких тебе золотых шатров, трубных гласов и выстроенных шеренгами Золотых Плащей. Идеально.

Я тяжело спрыгнул на деревянный настил пирса. Доски скрипнули под моим весом, но теперь это был вес литых мышц и тяжелой брони, а не пивного пуза. Морской переход сжег последние излишки.

Следом за мной, бледная как смерть и злая как мантикора, по шатким сходням спустилась Серсея. Ее поддерживал Джейме, чья золотая броня в лучах утреннего солнца казалась здесь, среди грязи и нищеты, вульгарной и нелепой.

— Где королевские паланкины? Где гвардия? — процедила королева, брезгливо подбирая подол изумрудного платья. Крыса, пробежавшая в двух шагах от ее изящных туфелек, заставила львицу брезгливо поморщиться. — Роберт, прикажи немедленно послать в замок за каретой! Я не сделаю ни шагу по этому дерьму!

— Ошибаешься, дорогая, — я хищно оскалился, вдыхая столичный смрад полной грудью. Как ни странно, после стерильного морозного Севера этот запах жизни даже бодрил. — Мы пойдем пешком. От самых доков и до бронзовых врат Красного Замка.

— Пешком?! — взвизгнул Джоффри, сгибаясь под тяжестью двух щитов, которые ему всучил Барристан Селми. Принц выглядел так, словно его только что приговорили к отсечению головы.

Джон Сноу, стоявший рядом с таким же набором снаряжения, лишь стоически промолчал, хотя его нос тоже смешно сморщился от местной вони.

— Именно, сопляки. Пешком, — я развернулся к Неду Старку, который уже ступил на берег, сжимая рукоять своего двуручника. — Привыкай к местному колориту, лорд-Десница. Здесь тебе не Винтерфелл. Здесь люди улыбаются тебе в лицо, пока их рука шарит в твоем кармане. Выдвигаемся!

Наша процессия выглядела до комичного странно. Впереди, расчищая путь, шел седой Барристан. За ним шагал я, облаченный в темную кожу и вороненую сталь, без короны, зато с тяжелым боевым молотом за спиной. Следом, стараясь не наступать в лужи нечистот, семенила королева в сопровождении Цареубийцы. Замыкали шествие Нед Старк и двое пыхтящих оруженосцев.

Мы свернули на Грязную улицу, ведущую вверх, к холму Эйгона. Толпа простолюдинов поначалу не обращала на нас внимания. Стражники, наемники и богатые купцы здесь ходили часто. Но постепенно до людей начало доходить, кто именно топчет сапогами их дерьмо.

— Матерь Милосердная… Это же король! — ахнула какая-то толстая торговка устрицами, уронив деревянный поднос. Склизкие моллюски разлетелись по булыжникам.

Толпа замерла. Десятки, а затем и сотни глаз уставились на меня. Они привыкли видеть своего монарха издалека, возвышающимся на огромном коне или храпящим в позолоченной карете, обрюзгшим и пьяным. Тот Баратеон внушал лишь презрение и насмешки.

Но сейчас перед ними шел гигант. Жесткий взгляд, расправленные плечи, уверенная поступь хищника, вернувшегося на свою территорию.

— Чего уставились, шельмы?! — мой голос громыхнул на всю улицу, отразившись от обшарпанных фасадов. Я подошел к оторопевшей торговке, нагнулся и поднял с земли одну устрицу. С хрустом вскрыв раковину большим пальцем, я одним глотком отправил моллюска в рот, громко причмокнув. — Отличный товар, мать!

Я отцепил от пояса увесистый кошель и бросил ей под ноги золотой дракон. Монета блеснула в грязи.

— Выпейте сегодня вечером за здоровье своего короля! — рявкнул я толпе, широко улыбаясь.

На секунду повисла абсолютная тишина. А затем Грязная улица взорвалась.

— Да здравствует король Роберт! — заорал какой-то подмастерье кузнеца, потрясая молотком.

— Слава Демону Трезубца!

— С возвращением, Ваша Милость!

Простые люди любят силу. И еще больше они любят, когда эта сила снисходит до них, показывает, что она из того же теста. Я шел сквозь расступающуюся толпу, раздавая подзатыльники мальчишкам, подмигивая шлюхам в окнах вторых этажей и бросая редкие, но меткие шутки.

[ВНИМАНИЕ! Социальное взаимодействие критически успешно!]

[Репутация среди сословия «Простолюдины» повышена на 400%. Статус: Обожание.]

Внезапно из толпы вынырнул какой-то однорукий калека, тряся обрубком.

— Ваша Милость! Я сражался за вас на Колокольной битве! Я видел, как вы проломили череп тому таргариенскому ублюдку Коннингтону!

— И я это помню, старина! — я не задумываясь стянул с руки левую латную перчатку и бросил ее ветерану. Добротная, дорогая сталь. — Продай это и купи себе лучший протез и бочонок бордосского!

Толпа взревела от восторга. Они тянули ко мне руки, благословляя Семерыми. Я краем глаза посмотрел назад. Эддард Старк смотрел на меня с нескрываемым изумлением. Он видел, как я одним жестом, одной прогулкой купил любовь половины столицы.

А вот Джейме Ланнистер был вне себя от бешенства. Он шел за мной, брезгливо морща нос, и его рука постоянно лежала на эфесе меча. Толпа раздражала его. Запах раздражал. Мой триумф раздражал его больше всего. Простолюдины чувствовали эту надменность. Взгляды, которые доставались золотому рыцарю, были полны неприязни.

— Смотрите на него, блестит, как свежий кусок дерьма на солнце! — донесся выкрик из толпы.

Ланнистер резко повернул голову, его глаза опасно сузились.

— Кто это сказал?! Шаг вперед, мразь!

Люди шарахнулись от него, но напряжение в воздухе повисло густое, как смола. Цареубийцу в народе не любили. Никогда.

Это был идеальный момент.

Я остановился и развернулся к своему шурину, заложив руки за пояс. Толпа тут же затихла, предвкушая зрелище.

— Остынь, Джейме, — я громко, издевательски хмыкнул, так, чтобы слышала вся улица. — Народ просто интересуется, почему твои доспехи всегда такие чистенькие. Ведь ты их никогда не пачкаешь в честном бою!

В толпе раздались первые смешки. Рыцарь побледнел.

— Ваша Милость… — предупреждающе процедил он сквозь зубы.

— А знаете, народ, в чем секрет его блестящего меча? — мой голос зазвенел от озорства и грубого, первобытного троллинга. Я обращался прямо к черни, делая их своими соучастниками. — Сир Джейме просто бережет его для особых случаев! Он достает его из ножен только тогда, когда перед ним стоит безоружный сумасшедший старик, повернувшийся к нему спиной!

Улица грохнула от хохота. Шутка была грязной, площадной и била в самое больное место Ланнистера.

— Да-да! — продолжал я разоряться, наслаждаясь своей ролью площадного скомороха с короной на голове. — Старина Эйрис даже понять ничего не успел! Сир Джейме так глубоко и резко засадил ему сзади свою золотую игрушку, что Безумный Король даже не смог насладиться процессом! Никакой прелюдии, сплошное разочарование для обоих!

Смех превратился в рев. Шлюхи визжали с балконов, кузнецы гоготали, держась за животы.

Лицо Джейме исказила гримаса абсолютной, неконтролируемой ярости. Он сделал шаг ко мне, наполовину обнажив клинок из ножен. Сталь зловеще лязгнула.

— Не смей… — прошипел он, забыв про субординацию.

И тут это случилось.

Меткость бедняков, всю жизнь бросающих камни в крыс, нельзя недооценивать. ШМЯК.

Огромный, перезрелый, гнилой помидор врезался прямо в центр золотой кирасы Цареубийцы, разлетевшись веером красной, вонючей слизи. Сок брызнул рыцарю в лицо, измазав безупречные щеки и попав в волосы.

Толпа ахнула. Серсея завизжала, отскочив в сторону, чтобы не испачкать платье. Джейме застыл, ошарашенно глядя на красную жижу, стекающую по его доспехам.

— Кто… — выдохнул он, и в этот момент шлепнулся второй снаряд. На этот раз — половинка сгнившего кочана капусты, метко пущенная с крыши. Она ударила его в наплечник. Следом полетел ком конского навоза.

— Цареубийца! Ударь и нас в спину, золотой мальчик! — кричали из толпы. Беднота, опьяненная поддержкой короля, почуяла кровь.

Ланнистер с рычанием выхватил меч полностью. Его глаза налились кровью, он готов был броситься в толпу и начать рубить всех подряд. Барристан Селми тут же преградил ему путь, выставив вперед руки.

— Стоять, сир Джейме! Уберите сталь! Это приказ! — рявкнул лорд-командующий.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Эмоциональный срыв цели (Джейме Ланнистер). Уровень гордости: Критически низкий. Влияние на Дом Ланнистеров в столице: Упадок.]

А я… я просто не мог сдержаться.

Запрокинув голову, я заржал. Это был раскатистый, громовой смех человека, который только что провернул самую наглую политическую диверсию в истории Вестероса чужими руками. Мой хохот слился с улюлюканьем простолюдинов. Я смеялся так, что на глазах выступили слезы, а живот свело судорогой.

— Боги… — выдавил я сквозь смех, хлопая себя по коленям. — Золотой лев… превратился в томатный салат! Ох, не могу!

— Роберт! Прекрати это немедленно! — истерично закричала Серсея, пытаясь оттереть платком случайные брызги со своего рукава. — Прикажи страже перебить их! Они напали на королевского гвардейца!

— Напали?! Дорогая, это просто народное признание! — я утер слезы, с трудом успокаиваясь, и махнул рукой страже, которая уже начала стягиваться к нам, услышав шум. — Никого не трогать! Уберите мечи! А ты, Цареубийца, спрячь свою железку, пока тебе туда еще чего-нибудь не засунули!

Джейме, дрожа всем телом от унижения и ярости, вогнал клинок в ножны так сильно, что едва не пробил их насквозь. С его подбородка капал томатный сок.

— Я этого не забуду, Ваша Милость, — процедил он, не поднимая глаз.

— Я тоже, братец, я тоже! — я снова расхохотался, отворачиваясь от него и продолжая путь вверх по холму.

До самых бронзовых врат Красного Замка мой смех эхом разносился по узким улочкам столицы. Простолюдины ликовали, выкрикивая мое имя. Джон Сноу и Джоффри семенили сзади, переваривая увиденное — один с восхищением, другой с животным страхом. А Нед Старк шел молча, но я готов был поклясться старыми и новыми богами, что уголки его губ предательски дрогнули в подобии улыбки.

Железный Трон оказался именно таким, каким его описывали в легендах: уродливым, неудобным и чертовски опасным. Сотни переплетенных мечей, выплавленных в драконьем огне, впивались в спину даже через толстую кожу походного колета.

[Системное уведомление: Локация «Тронный зал».]

[Захвачен объект «Железный Трон». Комфорт: -100%. Угроза столбняка: 15%. Аура «Абсолютная Власть»: активно. Все присутствующие в радиусе ста метров получают дебафф «Трепет».]

Я тяжело опустился на скрипнувшее сиденье, положив ладони на покрытые ржавчиной и запекшейся кровью эфесы. Зал перед подножием трона был забит до отказа. Придворные, лорды, рыцари, шпионы всех мастей — вся эта пестрая, разряженная в шелка толпа замерла, глядя на меня снизу вверх. Они ждали привычного зрелища: похмельного, обрюзгшего монарха, который с трудом ворочает языком и мечтает поскорее сбежать на охоту.

Вместо этого на них смотрел хищник. Похудевший, обветренный северными ветрами, с жестким взглядом и окладистой бородой, в которой уже не было крошек от пирогов.

Первым тишину нарушил Варис. Мастер над шептунами выплыл из толпы, словно надушенный шелковый призрак, пряча пухлые руки в широких рукавах.

— Ваша Милость, — елейным, паточным голосом пропел евнух, склонившись в глубоком поклоне. — Семь Королевств ликуют, видя ваше благополучное возвращение. Столица затаила дыхание…

— Оставь этот мед для своих пташек, Паук, — оборвал я его, и мой голос эхом ударил в высокие своды зала. — Столица не затаила дыхание, она воняет так, что глаза слезятся. И мне прекрасно известно, что пока меня не было, твои шпионы не сидели без дела.

Я подался вперед, нависая над залом.

— Слушай меня внимательно, Варис. Я знаю о твоих друзьях за Узким морем. Знаю о Пентосе и тех гостях, которых там укрывают. Если я узнаю, что хоть одна твоя пташка чирикнула не в ту сторону — я заставлю тебя сожрать каждого твоего пернатого шпиона сырым. Вместе с перьями.

Лысина Паука мгновенно покрылась испариной. На его обычно непроницаемом лице мелькнула тень неподдельного, животного ужаса. Он понял, что я знаю о Таргариенах. Знаю о его связи с Иллирио Мопатисом. Это был удар под дых, разрушающий всю его паутину.

— К-как прикажете, мой король. Я служу лишь государству, — сдавленно пролепетал евнух, поспешно отступая в тень колонн.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Ментальная атака успешна. Варис (Паук) деморализован. Скрытность его агентурной сети снижена на 50%.]

— Кто следующий?! — рявкнул я, наслаждаясь произведенным эффектом. — Не толпитесь, у меня сегодня хорошее настроение!

Из толпы грациозно, с неизменной ухмылкой на узком лице, выступил Петир Бейлиш. Мизинец, облаченный в бархатный дублет с серебряным пересмешником на груди, выглядел слишком самоуверенно.

— Ваша Милость, ваше преображение поистине вдохновляет, — начал Бейлиш, приложив руку к груди. — Однако, смею напомнить, что казна пуста. Более того, посланник Железного банка Браавоса уже месяц обивает пороги Красного Замка, требуя выплат. Государственный долг…

— Долг, который ты так старательно раздувал, Петир? — я хищно прищурился. Ухмылка Мизинца слегка дрогнула. — Ты отличный фокусник. Золото проходит через твои руки, как вода, оседая в борделях и таможенных книгах, которые никто, кроме тебя, не может прочесть. Так вот, фокусы кончились.

Я перевел взгляд на нового Десницу, который непоколебимой скалой стоял по правую руку от трона.

— Лорд Старк. Выделяю вам сотню Золотых Плащей. С завтрашнего дня вы начнете полную проверку всей столичной казны. Каждую бухгалтерскую книгу, каждую расписку. Если лорд Бейлиш потерял хоть один медяк из королевских налогов — его бордели будут конфискованы в пользу короны, а сам он отправится в Ночной Дозор считать снежинки.

Мизинец побледнел. Вся его власть держалась на запутанных финансах, и прямой, как меч, Нед Старк был худшим кошмаром для его махинаций.

— Но, Ваша Милость… это парализует экономику! Железный банк…

— Железный банк будет говорить со мной, — отрезал я.

Словно по команде, из рядов вельмож вышел высокий, сухой человек в строгих темных одеждах. Посланник Браавоса. Его лицо не выражало ничего, кроме холодной, бухгалтерской расчетливости.

— Корона должна Банку три миллиона золотых драконов, — сухо, без лишних расшаркиваний констатировал браавосец. — Сроки выплат нарушены. Мои наниматели требуют немедленного погашения части долга, иначе новые займы будут заморожены, а ставки — удвоены.

Зал затих. Железный банк боялись больше, чем драконов. Но я лишь расхохотался, откинувшись на спинку трона. Мечи больно впились в плечи, но я проигнорировал дискомфорт.

— Три миллиона? Сущие копейки для королевства, — я обвел взглядом посланника. — Передай своим хозяевам в Браавосе следующее: Корона прекращает брать новые займы. Вообще. Вместо этого мы предлагаем сделку. Прямо сейчас на Севере, в Белой Гавани, закладываются новые верфи. Через год у меня будет монополия на лучший корабельный лес, смолу и пеньку в Узком море. Я отдаю Железному банку эксклюзивные права на закупку этих материалов со скидкой в двадцать процентов в счет погашения долга на ближайшие десять лет.

Посланник удивленно моргнул. Он ожидал оправданий, угроз или мольбы, но никак не четкого экономического плана, подкрепленного реальными ресурсами.

— Древесина Севера… Это ценный актив. Но Банк предпочитает золото.

— Золото не плавает по морям и не защищает торговые пути от пиратов, — парировал я. — Либо вы берете лес и строите новые торговые флотилии, либо не получаете ни черта, и мы посмотрим, как быстро ваши наемники замерзнут в снегах Севера, если вы решите выбить долг силой. Сделка выгодна. Соглашайтесь, пока я не предложил ее Морскому Владыке Браавоса напрямую.

Браавосец медленно кивнул, признавая мое превосходство в этих торгах.

— Я передам ваши слова магистрам. Это… неожиданно здравое предложение, Ваша Милость.

Едва посланник отступил, как толпа расступилась, образуя широкий коридор. По залу прокатился шепоток. К подножию трона, чеканя шаг, шел Тайвин Ланнистер.

Старый Лев прибыл в столицу, встревоженный слухами о моем новом поведении и унижении его наследника. Золотые доспехи, алый плащ, холодные, как лед, зеленые глаза. Он излучал власть и привык, что перед ним трепещут все, включая королей.

— Ваша Милость, — Тайвин даже не поклонился, лишь слегка кивнул. — Я нахожусь в крайнем недоумении. Мой сын, Джейме Ланнистер, рыцарь Королевской Гвардии, был подвергнут неслыханному унижению на улицах столицы. Грязная чернь забросала его гнильем с вашего… попустительства.

Воздух в зале можно было резать ножом. Две самые могущественные фигуры Вестероса сошлись в зрительной дуэли.

Я не отвел взгляда. Я медленно поднялся с Железного Трона. Моя массивный силуэт отбросил длинную тень прямо на Старого Льва.

— А я нахожусь в крайнем недоумении, лорд Тайвин, почему ваш сын до сих пор не научился уворачиваться от помидоров, — мой голос был тихим, но угрожающе ровным. — Гвардеец, который не может предвидеть летящий в него овощ, вряд ли защитит короля от стрелы.

Скулы Тайвина напряглись.

— Это оскорбление Дома Ланнистеров.

— Это урок, Тайвин! — рявкнул я, спустившись на две ступени вниз. — Твой Дом забыл свое место. Вы решили, что раз одолжили короне золото, то купили сам трон. Так вот, слушай мой приказ. Корона должна Утесу Кастерли три миллиона. В качестве компенсации за… моральный ущерб сира Джейме, я великодушно прощаю вам этот долг.

В зале кто-то охнул. Лицо Тайвина превратилось в каменную маску, скрывающую кипящую ярость.

— Вы аннулируете долг? — процедил он. — Это грабеж.

— Это налог на высокомерие, милорд. Либо вы списываете долг, либо Джейме Ланнистер снимает белый плащ и отправляется на Стену за нарушение рыцарских обетов и предательство своего прежнего короля, о котором народ так удачно вспомнил. Выбирай, Тайвин. Три миллиона золотых или единственный наследник, которого ты так мечтаешь вернуть в Утес, в черных лохмотьях среди ледяной пустоши?

Тайвин Ланнистер был прагматиком до мозга костей. Он быстро взвесил риски. Лишиться золота было больно, но лишиться рычага влияния и обречь сына на изгнание — неприемлемо.

— Долг Утесу Кастерли прощен, — выдавил он, и в его голосе слышался скрежет зубов. — Дом Ланнистеров всегда служит короне.

[КРИТИЧЕСКИЙ УСПЕХ! Финансовая независимость: Достигнуто. Влияние Дома Ланнистеров: Ослаблено на 60%. Получен перк «Железная хватка».]

Я широко оскалился.

— Вот и славно. Можете быть свободны, милорд.

Тайвин развернулся и покинул зал, унося с собой ауру проигравшего хищника.

Очередь дошла до Ренли. Младший брат стоял в толпе в роскошном зеленом камзоле, переглядываясь с Лорасом Тиреллом. Он попытался очаровательно улыбнуться, подходя к трону.

— Брат! Ты выглядишь просто пугающе великолепно! Эта борода, эта стать… Половина фрейлин уже теряет сознание от восторга.

— Заткнись, Ренли, — устало, но твердо оборвал я его словесный понос. — Ты Мастер над законами, а не придворный шут. Хватит тратить время на подбор тканей для своих нарядов и игры на мечах со своим цветочным рыцарем в садах. Завтра же предоставишь мне отчет о преступности в Блошином Конце. Если там не станет тише — я отправлю тебя патрулировать улицы лично, без стражи и в твоем лучшем зеленом шелке. Иди работай.

Младший Баратеон поперхнулся словами, краска сошла с его лица. Он коротко поклонился и поспешил скрыться из виду.

К вечеру Тронный зал опустел. Солнце садилось, заливая высокие витражи кроваво-красным светом. Я спустился с трона, чувствуя, как ноют мышцы от напряжения долгого дня.

В дальнем конце зала, у самых дверей, остался стоять только один человек. Сухой, жесткий, с вечно сжатыми челюстями и лысеющей головой. Станнис Баратеон.

Он не подходил сам. Ждал. Как верный, но обиженный пес, который знает команду, но забыл, как выглядит ласка.

Я подошел к столику с кувшинами, налил два простых кубка теплого, пряного вина и направился к среднему брату.

— Выпьешь со своим королем, Станнис? — я протянул ему кубок.

Станнис недоверчиво посмотрел на вино, затем на меня. Скрежет его зубов был слышен даже в полумраке.

— Мой долг — служить вам, Ваша Милость. Даже если это означает пить с вами.

Я хмыкнул, делая небольшой глоток. Вино обожгло горло, но больше не вызывало дикой тяги.

— Твой долг, твой долг… Ты всегда был соткан из долга, брат. Твердый, как железо. И такой же негнущийся.

— Железо ломается, Ваша Милость. Но не гнется, — сухо отозвался Станнис, так и не притронувшись к кубку.

Я тяжело вздохнул, присаживаясь прямо на каменные ступени перед троном, и жестом пригласил его сесть рядом. Невиданное нарушение этикета. Станнис помедлил, но опустился на холодный камень, сохраняя прямую спину.

— Знаешь, в чем была моя главная ошибка после Восстания? — тихо спросил я, глядя в полутемный зал. — Не в том, что я начал пить. Не в том, что женился на Ланнистер. Моя ошибка была в том, что я отдал Штормовой Предел этому зеленому павлину Ренли.

Станнис замер. Его рука с кубком дрогнула. Эта рана кровоточила в нем долгие годы. Он голодал в Штормовом Пределе, ел крыс и клей из книг, удерживая замок для меня, а в награду получил унылый, каменистый Драконий Камень, пока младший брат наслаждался родовым гнездом.

— Я был слепым, пьяным идиотом, — я повернулся к нему, и мой голос прозвучал с искренним, тяжелым раскаянием. — Я думал, что даю тебе самый сложный участок, потому что ты единственный, кто мог удержать логово Таргариенов. Но я забыл сказать тебе главное. Я забыл сказать «спасибо», брат.

Глаза Станниса округлились. Человек, который никогда не прощал обид, внезапно столкнулся с извинениями от того, от кого меньше всего их ожидал.

— Роберт… — его голос, обычно скрипучий и сухой, внезапно осип. — Ты… ты никогда раньше не говорил такого.

— Потому что я был дерьмовым братом, — я жестко усмехнулся и хлопнул его по плечу. Удар был крепким, мужским, без капли снисхождения. — Но всё меняется. Ренли не удержит Штормовые Земли, если начнется буря. А она начнется, поверь мне.

Я поставил кубок на ступеньку и посмотрел ему прямо в глаза.

— Мне нужен мой молот. Но мне нужна и моя наковальня. Станнис, ты — моя наковальня. Я назначаю тебя Верховным Адмиралом объединенного флота. Ты поедешь на Драконий Камень, заберешь лучшие корабли и отправишься в Белую Гавань. Будешь лично контролировать постройку новых судов из северного леса. А когда флот будет готов… Штормовой Предел вернется к своему законному лорду. Я клянусь тебе в этом своей кровью.

Челюсть Станниса отвисла. Он молчал, переваривая услышанное. Годы обид, горечи и ощущения собственной ненужности рушились под тяжестью этих слов. Он посмотрел на меня так, словно видел впервые в жизни.

Затем он медленно, с достоинством поднял свой кубок.

— Я построю вам флот, который заслонит солнце, брат. И я не подведу вас. Никогда.

Мы чокнулись. Звон металла в пустом Тронном зале прозвучал как клятва, высеченная в камне.

[СИСТЕМНОЕ СООБЩЕНИЕ: Скрытое событие выполнено!]

[Лояльность Станниса Баратеона: 100% (Фанатичная преданность).]

[Угроза войны Пяти Королей: Критически изменена. Дом Баратеонов объединен.]

Я улыбнулся в густую бороду. День был долгим, тяжелым, но он того стоил. Я вырвал клыки у Львов, обрезал крылья Пауку, заткнул Мизинца и вернул себе братьев. Игра Престолов только началась, но теперь на доске были мои правила. И горе тому, кто попытается их нарушить.

Глава 6

Рассвет над Королевской Гаванью выдался душным, но на тренировочном дворе Красного Замка уже вовсю кипела работа. Сухой треск дерева и звон тренировочной стали разносились далеко за пределы крепостных стен.

[Системное уведомление: Утренняя рутина. Физическая форма: 75%. Дебафф «Свиной бочонок» изменен на «Тяжеловес» (Скорость снижена на 10%, Сила удара повышена на 20%).]

[Выносливость восстанавливается. Мышечный каркас адаптирован к постоянным нагрузкам.]

Я с рычанием отбил выпад Неда Старка, провернув тяжелый деревянный молот в кистях, и тут же ушел в глухую оборону, принимая на укрепленное древко серию молниеносных ударов Барристана Селми. Драться сразу с двумя лучшими мечниками Семи Королевств было чистым самоубийством, но именно такой хардкор заставлял кровь кипеть, а инстинкты — работать на пределе.

Северянин атаковал расчетливо, экономя силы, рубил тяжело и неотвратимо, как топор лесоруба. Старый рыцарь, напротив, плел из своего клинка стальную паутину, жаля со всех сторон.

Улучив момент, я сделал ложный замах в сторону Десницы, заставив того поднять щит, а затем резко сократил дистанцию с лордом-командующим. Мое плечо с глухим стуком врезалось в грудь ветерана. Селми пошатнулся, теряя равновесие, и я немедленно подсек его ногу, отправляя прославленного гвардейца в пыль.

Нед тут же попытался наказать меня за открытую спину, но я просто упал на одно колено, пропуская его меч над головой, и наотмашь ударил рукоятью молота северянину под колено. Старк охнул и осел на землю рядом с Барристаном.

Я тяжело оперся на свое оружие, жадно глотая воздух. Пот заливал глаза, грудь ходила ходуном, но губы сами собой растянулись в широкой, хищной улыбке.

— Мертвы. Оба, — прохрипел я, вытирая мокрое лицо предплечьем. — Вы стареете, милорды!

— Вы деретесь, как медведь, загнанный в угол, Ваша Милость, — кашлянув, отозвался Селми, принимая мою протянутую руку и поднимаясь на ноги. В его выцветших глазах читалось неподдельное уважение. — Никакого благородства. Только первобытная ярость.

— На поле боя благородные рыцари первыми кормят ворон, сир Барристан, — усмехнулся я, хлопая Неда по плечу. Старк лишь молча кивнул, отряхивая пыль с тренировочного колета.

Пока мы переводили дух, я краем глаза заметил движение на широком балконе Твердыни Мейгора. Оттуда, скрытые тенью резных перил, за двором наблюдали двое.

Серсея стояла у балюстрады, не отрывая взгляда от тренировочной площадки. Изумрудные глаза королевы больше не лучились презрением. В них горел темный, хищный огонь. Она смотрела на мою широкую, блестящую от пота спину, на бугры мышц, перекатывающиеся под мокрой рубахой, и неосознанно облизывала пересохшие губы. Дикая, животная сила, с которой я вколачивал ее в постель каждую ночь с самого отплытия из Белой Гавани, полностью перепрошила ее сознание. Львица почуяла настоящего вожака, и этот вожак будоражил ее кровь сильнее, чем любые придворные интриги.

А вот стоявший в двух шагах позади нее Джейме представлял собой жалкое зрелище. Золотой рыцарь медленно, но верно ломался. Его идеальный мир, где он был самым красивым, самым опасным и единственным мужчиной в жизни своей сестры, рассыпался в прах.

Под глазами Цареубийцы залегли глубокие черные тени — он почти не спал, вынужденный каждую ночь стоять в коридоре и слушать бешеные, полные неподдельного экстаза стоны Серсеи из супружеской спальни. Его руки, лежащие на парапете, мелко дрожали. Он то и дело нервно поправлял перевязь меча, дергал головой, словно отгоняя невидимых мух, и бормотал что-то себе под нос. Помидоры черни ударили по его гордости, но то, как его сестра смотрела на Узурпатора, уничтожало его разум.

Я поймал взгляд королевы и демонстративно, по-хозяйски подмигнул ей. Серсея вздрогнула, на ее щеках вспыхнул румянец, и она поспешно отвернулась, уходя в покои. Джейме бросил на меня взгляд, полный абсолютной, безумной ненависти, и, дергано развернувшись, поплелся следом, как побитая собака.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Ментальное состояние цели «Джейме Ланнистер» — Критическое. Развивается параноидальный психоз.]

[Привязанность цели «Серсея Ланнистер» повышена до уровня: «Одержимость».]

— Отличная разминка, господа! — я отбросил молот стойку. — Приведите себя в порядок. А я пойду поговорю со своим тестем. Пора расставить точки над «i».

Спустя час, вымытый, переодетый в свежий черный дублет с золотым оленем на груди, я сидел в своем малом кабинете. На столе стояли кувшин с ледяной водой и графин с дорогим дорнийским вином.

Двери отворились, пропуская лорда Тайвина. Хранитель Запада вошел с идеальной осанкой, его лицо оставалось непроницаемым. Вчерашняя выволочка в Тронном зале не сломила его, но заставила стать осторожнее. Он ожидал продолжения унижений. Ожидал агрессии.

— Вы звали меня, Ваша Милость, — ровным тоном произнес Старый Лев, остановившись у стола.

— Садись, Тайвин, — я указал на кресло напротив, откидываясь на спинку своего. — Вчера мы говорили как монарх и кредитор. Сегодня я хочу поговорить с тобой как с тестем. Без короны и пафоса.

Ланнистер едва заметно приподнял бровь, но приглашение принял, плавно опустившись в кресло. Я придвинул к нему графин с вином.

— Выпьешь?

— Благодарю, нет, — вежливо, но сухо отказался лорд Утеса.

— Как знаешь, — я налил себе простой воды, сделал глоток и внимательно посмотрел на собеседника. — Вчера я ободрал тебя на три миллиона драконов. Ты зол. Ты оскорблен. Твоя гордость требует возмездия. Это нормально. Ты Ланнистер.

— Моя гордость не имеет значения перед лицом блага государства, — привычно солгал Тайвин.

— Оставь это, — я отмахнулся. — Мы здесь одни. Я не собираюсь умалять твоих заслуг, старик. Я знаю историю. Я знаю, что пока Эйрис Таргариен сходил с ума, отращивал когти и играл с диким огнем, именно ты тащил на себе все Семь Королевств. Ты обеспечивал мир. Ты наполнял казну. Ты был настоящим королем всё это время.

Глаза Тайвина слегка расширились. Услышать подобное признание от человека, который сверг династию драконов и всегда презирал «львиную хитрость», было сродни удару молнии. Старый Лев был тщеславен, и его тщеславие требовало признания его административного гения.

— Двадцать лет ты держал этот континент в ежовых рукавицах, — продолжил я, сцепив пальцы в замок на столе. — И за это я тебя уважаю. Больше, чем кого-либо из южных лордов. Вчерашний урок с долгом и Джейме был не попыткой уничтожить твой Дом. Это была прививка от наглости. Твои дети забыли, кто сидит на Железном Троне. Серсея возомнила себя владычицей, а Джейме решил, что белый плащ делает его неприкасаемым богом. Я просто спустил их с небес на землю.

Тайвин молчал, напряженно обдумывая мои слова. Его мозг, привыкший к сложным многоходовочкам, сейчас сталкивался с обезоруживающей, прагматичной честностью.

— Чего вы хотите, Роберт? — наконец прямо спросил тесть.

— Сильного союза. Настоящего, а не купленного за золото, — я подался вперед. — Я навел порядок на Севере. Я вычищу авгиевы конюшни в столице. Но мне нужен Запад. Сильный, богатый, лояльный Запад, который не пытается воткнуть мне нож под ребра.

[ВНИМАНИЕ! Дипломатический маневр активирован. Навык «Харизма Сюзерена» усиливает эффект.]

[Отношения с целью «Тайвин Ланнистер» переходят из стадии «Враждебность» в стадию «Уважительный нейтралитет».]

Лорд Кастерли Рок медленно кивнул. Моя риторика была ему понятна и близка. Сила уважает силу.

— Дом Ланнистеров обеспечит вам поддержку, Ваша Милость. Если вы продолжите править с той же железной твердостью, которую демонстрируете сейчас.

— Вот и отлично, — я широко улыбнулся и откинулся назад. Атмосфера в кабинете заметно разрядилась. Настало время для финального аккорда. — А теперь, Тайвин, давай обсудим твою самую главную проблему. Проблему наследия.

Ланнистер мгновенно напрягся. Тема Утеса Кастерли всегда была для него больной.

— Моим наследником является сир Джейме.

— Джейме носит белый плащ, — жестко напомнил я. — Он принес обеты. Да, как король, я могу издать указ и освободить его от клятв Королевской Гвардии. Но давай смотреть правде в глаза: после того, что он устроил на улицах, чернь его ненавидит. Лорды презирают Цареубийцу. Если я сниму с него плащ и отправлю на Запад, половина твоих же знаменосцев плюнет ему в спину. Он отличный рубака, но отвратительный правитель.

Тайвин поджал губы, но спорить не стал. В глубине души он и сам понимал изъяны своего старшего сына.

— Что касается Тириона… — я хмыкнул, заметив, как скривилось лицо тестя при упоминании Беса. — Мы оба знаем, что ты скорее сожжешь Утес дотла, чем отдашь его карлику. Серсея — моя королева, ее дети принадлежат Железному Трону. Так кто унаследует Запад, старик? Киван? Лансель?

— Я сам разберусь с делами своего Дома, — холодно отрезал Тайвин, пытаясь защитить свою уязвимость.

— Разумеется, — я лукаво прищурился, разглядывая его сухую, но всё еще прямую и крепкую фигуру. — Но я могу дать один хороший совет. Посмотри на себя. Тебе около пятидесяти. Ты крепок, как вековое чардрево. Спина прямая, зубы на месте, ум остер, как валирийская сталь. Какого дьявола ты хоронишь себя заживо после смерти Джоанны?

Глаза Старого Льва округлились. Такого поворота разговора он явно не ожидал.

— Вы предлагаете мне…

— Я предлагаю тебе перестать цепляться за прошлое и сделать нового львенка! — я жизнерадостно хлопнул ладонью по столешнице. — Женись, Тайвин! Возьми в жены молодую, крепкую девку с широким тазом и хорошей родословной! Какую-нибудь Хайтауэр, или девицу из Дома Редвинов. Обновишь союзы с Простором, да и тебе самому пойдет на пользу. Плевать на любовь, мы же взрослые люди. Заделай законного наследника, воспитай его сам, с нуля, без столичной дури, в строгости Кастерли Рок.

Тайвин Ланнистер смотрел на меня так, будто я вдруг заговорил на высоком валирийском. В его глазах читался абсолютный шок, который медленно, секунда за секундой, сменялся расчетливым осмыслением.

— Вы говорите возмутительные вещи, Ваша Милость, — произнес он, но в его голосе не было гнева. Лишь легкая растерянность.

— Я говорю то, что должен был сказать тебе любой нормальный друг еще десять лет назад, — я лукаво подмигнул опешившему лорду. — Ты еще хоть куда, тесть. Я уверен, что огня в твоих череслах хватит на целый выводок новых лордов. А то ходишь вечно хмурый, злой. Бабы тебе не хватает хорошей, Тайвин. Вот что я тебе скажу. Уж поверь моему богатому опыту!

И тут произошло немыслимое. Уголки губ Тайвина Ланнистера, самого сурового и безжалостного человека в Вестеросе, дрогнули. Он искренне, хоть и скупо, усмехнулся, покачав головой.

— Вы стали совершенно невыносимым человеком, Роберт. Но в вашей… прямолинейности есть определенное зерно логики.

— Зерно? Да тут целое поле логики! — я довольно расхохотался. — Подумай над этим на досуге. Можешь даже взять отпуск на месяц, съездить на Юг, присмотреть невесту. Корона благословляет этот брак заранее. А пока — возвращайся к своим делам. У нас еще много работы по вытряхиванию пыли из этой столицы.

Тайвин Ланнистер плавно поднялся с кресла. Его осанка казалась еще более ровной, чем когда он входил в этот кабинет. Он склонил голову в учтивом, и на этот раз — абсолютно искреннем поклоне.

— Как прикажете, Ваша Милость. Я обдумаю ваши слова. Все ваши слова.

Когда за лордом Утеса Кастерли закрылась дверь, я победно выдохнул и залпом допил воду из кубка.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Задание «Укрощение Льва» перевыполнено.]

[Получено 1000 очков опыта. До следующего уровня: 200 ОД.]

[Лояльность Тайвина Ланнистера закреплена общими прагматичными интересами. Риск предательства сведен к минимуму.]

Играть в престолы было не так уж и сложно, если вместо сложных интриг использовать кувалду здравого смысла и щепотку наглости. Я откинулся на спинку кресла, предвкушая грядущие перемены. С Севером в союзниках и нейтрализованным Западом, мне оставалось лишь выкорчевать сорняки в собственном саду. И Пауку с Мизинцем стоило начинать молиться.

[Системное уведомление: Локация «Кабинет Короля». Статус: Политическая арена.]

[Прогресс расследования: Финансовый аудит завершен. Итоги неоднозначны.]

Эддард Старк выглядел так, будто последние трое суток провел не в уютных кабинетах Красного Замка, а рубил дрова на лютом морозе. Под его серыми глазами залегли тени, пальцы были перепачканы чернилами, а на столе передо мной высилась кривая башня из гроссбухов, свитков и долговых расписок.

Десница с тяжелым вздохом бросил поверх этой бумажной горы последний пергамент и потер переносицу.

— Он нашел их, Роберт. Все до последнего медяка, — глухо произнес северянин, и в его голосе явственно слышалось разочарование честного человека, у которого из-под носа улизнул матерый преступник.

Я откинулся на спинку резного кресла и насмешливо хмыкнул.

— Неужели? Прямо-таки все миллионы, что растворились в его борделях и мутных таможенных схемах? И откуда же наш дорогой мастер над монетой вынул такую гору золота за столь короткий срок? Из собственной задницы?

— Боюсь, ответ известен только ему самому и Железному банку, — Нед пододвинул ко мне итоговый отчет. — Вчера ночью в порт тайно вошли три неприметных галеи из Браавоса и Пентоса. Сундуки перенесли прямо в сокровищницу под усиленной охраной. В бумагах Петира Бейлиша царит абсолютный хаос, но дебет с кредитом, пусть и со скрипом, сошелся. Казна пополнена, долги короны перекрыты свежими вливаниями. Мизинец чист перед законом.

Я расхохотался. Громко, от души, пугая стражников за дверями.

Этот скользкий ублюдок Бейлиш оказался даже умнее, чем я думал. Почуяв запах жареного, он не стал бежать или плести жалкие оправдания. Он задействовал все свои теневые связи, заложил собственные активы, продал долги, возможно, даже влез в кабалу к Иллирио Мопатису или другим волантийским магистрам. Он выскреб дно котла, но сохранил свою должность и голову.

— Великолепно! — я хлопнул ладонью по столу. — Просто браво! Наш пересмешник выкрутился, но знаешь, что это значит, Нед?

Старк непонимающе нахмурился.

— Что мы не можем его казнить?

— Это значит, что он теперь гол как сокол, — я плотоядно оскалился. — Мизинец лишился своей финансовой подушки. Он потратил все личные сбережения и тайные фонды, чтобы прикрыть королевскую недостачу. Теперь он будет тише воды, ниже травы, пытаясь восстановить свое состояние. Пусть сидит в малом совете. Держи друзей близко, а врагов — еще ближе, да еще и с пустыми карманами.

В дверь тихо, почти деликатно постучали. Не дожидаясь ответа, створка приоткрылась, и в кабинет бесшумно вплыл Варис. Мастер над шептунами был облачен в лиловый шелк, источающий аромат лаванды и пудры.

С момента нашей последней беседы в Тронном зале Паук кардинально сменил тактику. Осознав, что лесть и раболепие на нового меня не действуют, а мои знания о его тайнах смертельно опасны, евнух перешел на новый уровень общения.

— Ваша Милость. Лорд Десница, — Варис изящно поклонился, сложив пухлые ручки на животе. — Надеюсь, я не прервал государственные дела огромной важности?

— Ты всегда их прерываешь, Паук, — я махнул рукой на свободный стул. — Садись. И давай без прелюдий. Что напели твои пташки?

Варис не стал садиться. Он замер у окна, глядя на внутренний двор замка, и заговорил тихим, вкрадчивым голосом, полным странных метафор.

— Пташки щебечут о том, что ветер с Востока меняет направление, мой король. Говорят, в Пентосе прошел дождь из золота, а на базарах Волантиса обсуждают марионеток… и драконов из ткани, которые танцуют на шестах перед восхищенной толпой.

Я переглянулся со Старком. Нед скривил губы, явно не переваривая эти столичные загадки. Зато я прекрасно понял, о чем речь. Юный Гриф. Эйгон Таргариен — или кто там скрывался под этим именем — марионетка Иллирио и самого Вариса. И сейчас Паук прощупывал почву. Пытался понять, насколько я готов к большой игре и стоит ли ему вообще ставить на заморских изгнанников, когда на Железном Троне сидит не пьяница, а пробудившийся лев в оленьей шкуре.

— Тканевые драконы красиво горят, Варис, — спокойно, чеканя каждое слово, ответил я, глядя ему в спину. — Особенно если поднести к ним настоящий, штормовой факел. Марионеткам нужны ниточки, чтобы танцевать. А я в последнее время взял за привычку обрывать любые нити, которые тянутся в мой замок.

Евнух медленно повернулся. В его темных глазах мелькнуло понимание и… уважение.

— Тень на стене, Ваша Милость. Власть находится там, где люди верят, что она находится. Ваши последние шаги заставили многих поверить в незыблемость Железного Трона. Скоморохи за морем могут остаться без зрителей.

— Вот и проследи за этим, Мастер над шептунами, — я тяжело оперся о столешницу. — Мне не нужны загадки. Мне нужно, чтобы ты служил государству. Не призракам прошлого, не идеальным принцам из сказок, а реальному государству, которое здесь и сейчас. Пока твои интересы совпадают с моими — твоя голова будет покоиться на плечах.

Варис поклонился, на этот раз гораздо ниже и искреннее.

— Мои пташки поют только для вас, Ваша Милость. С вашего позволения.

Когда шелк его одеяний скрылся за дверью, Нед Старк с шумом выдохнул.

— Я никогда не пойму этих южан. Они не могут просто сказать правду. Обязательно нужно обернуть ее в семь слоев лжи и метафор.

— Зато они предсказуемы в своем коварстве, друг мой, — я поднялся из-за стола, разминая затекшую поясницу. — Бейлиш усмирен, Варис взял паузу на переосмысление своей преданности. Но у нас есть проблема посерьезнее.

Я подошел к Деснице и посмотрел ему прямо в глаза.

— Городская стража. Золотые Плащи. Две тысячи вооруженных людей, которые охраняют столицу, и каждый второй из них берет взятки, крышует бордели и продаст собственную мать за лишний серебряник. Командующий Янос Слинт — продажная свинья, сидящая в кармане у того же Мизинца. Если в городе начнутся беспорядки, эти гвардейцы ударят нам в спину первыми.

— Я могу уволить Слинта, — сурово предложил северянин, положив ладонь на эфес меча. — Поставить на его место кого-то из моих капитанов. Джори Касселя, например.

— Не сработает, — я покачал головой. — Гниль проникла слишком глубоко. Начнешь увольнять — поднимут бунт. Джори найдут с перерезанным горлом в первой же подворотне Блошиного Конца. Нам нужен другой инструмент. Хирургический. Безжалостный. Нам нужна опричнина, Нед.

— Что? — лорд Винтерфелла нахмурился, не поняв незнакомого слова, случайно вырвавшегося из моего прошлого лексикона.

— Северная Стража, — тут же поправился я, переводя понятия на местный лад. — Я хочу, чтобы ты создал особый отряд. Отряд абсолютного королевского контроля.

Я начал расхаживать по кабинету, выстраивая в голове концепцию.

— Это будут не просто гвардейцы. Возьми сотню своих самых преданных северян. Добавь к ним молодых парней из столицы — сирот, младших сыновей из бедных домов, тех, кому нечего терять и кто будет предан только нам с тобой. Оденем их в серые плащи с черным лютоволком и коронованным оленем на груди.

Глаза Эддарда расширились от масштабов задумки.

— И какова будет их задача, Ваша Милость?

— Выжигать скверну! — мой голос зазвенел от предвкушения. — Они будут проверять всё. Они не подчиняются городским законам, не подчиняются Слинту, мастеру над законами или кому-либо еще в этом городе. Только Королю и Деснице. Они получат право останавливать любого Золотого Плаща, любого лорденыша, любого купца. Поймают стражника на взятке? Отрубить руку на месте. Найдут тайный притон, где готовят яды? Сжечь вместе с хозяевами.

Старк побледнел. Его честь, выкованная в строгих рамках северных традиций, бунтовала против таких радикальных методов.

— Это… это жестоко, Роберт. Вы даете им право казнить без суда. Они могут превратиться в таких же палачей, как люди Безумного Короля! Люди назовут это тиранией.

— Люди назовут это правосудием, когда на улицах перестанут резать кошельки, а Золотые Плащи начнут бояться собственной тени! — жестко отрезал я, останавливаясь напротив друга. — Нед, это змеиное гнездо нельзя вычистить метлой. Его нужно выжигать каленым железом. Безумный Король жег невинных ради своего удовольствия. Мы будем карать виновных ради порядка.

Я положил тяжелые руки ему на плечи, глядя в его упрямое, благородное лицо.

— Именно поэтому я прошу возглавить их тебя. Потому что ты — единственный человек в Вестеросе, который не позволит им превратиться в цепных бешеных псов. Твоя честь — это их поводок. Джори Кассель станет их капитаном на улицах, но приказы будешь отдавать ты.

[ЗАДАНИЕ СГЕНЕРИРОВАНО: «Серые Псы Короны».]

[Цель: Сформировать независимый карательный орган (Северная Стража).]

[Условия: Эддард Старк должен стать Верховным Инквизитором. Коррупция в столице должна быть снижена на 80%.]

[Награда: Абсолютный контроль над Королевской Гаванью. Разблокировка элитных юнитов: «Опричники».]

Лорд Винтерфелла долго молчал. В кабинете было слышно только тиканье тяжелых настенных часов да шум ветра за окном. Внутри северянина шла тяжелая борьба между его идеалами и суровой необходимостью выживания в этом городе.

Наконец, он медленно, тяжело кивнул.

— Я сделаю это, Ваша Милость. Ради безопасности короны. Мы назовем их Карающими Мечами. И я лично прослежу, чтобы их клинки опускались только на шеи преступников.

— Отлично, — я хищно, по-волчьи оскалился, предвкушая грядущий ужас в глазах столичных коррупционеров. — Выдайте им лучшие доспехи и оружие из арсеналов. И пусть завтра же начнут патрулирование. Королевская Гавань слишком долго спала в теплой навозной куче. Пора устроить им ледяной северный душ.

[Системное уведомление: Локация «Личные покои Короля».]

[Время: Ранний вечер. Атмосфера: Доверительная.]

[Активирован бафф «Кровные узы»: +30% к эмпатии при общении с членами Дома Баратеонов.]

Густой, терпкий аромат асшайского чая плыл над резным столиком, смешиваясь с запахом воска от горящих свечей. В отличие от тяжелого вина, этот темный напиток, присланный с восточными купцами, прояснял разум и приятно согревал горло пряностями.

Я сидел в удобном кресле у открытого балкона, откуда тянуло вечерней прохладой с Черноводной, и наблюдал за младшим братом.

Ренли Баратеон замер на пороге, явно ожидая очередной выволочки. Сегодня на нем был камзол цвета темной сливы с серебряной вышивкой — стильно, дорого, безупречно. И совершенно непрактично для той грязной работы, которую я на него свалил. Юноша нервно теребил край манжеты, его красивые, по-девичьи длинные ресницы подрагивали.

— Ну чего застыл в дверях, как бедная родственница на пиру? — я добродушно усмехнулся, указывая на пустующее кресло напротив. — Проходи. Садись. И налей себе чая. Вина сегодня не будет, у нас семейный разговор. На трезвую голову.

Младший Баратеон сглотнул, но послушно приблизился и опустился на мягкую обивку. Его движения были скованными. Вчерашний разнос в Тронном зале явно оставил глубокий след на его самолюбии. Дрожащими пальцами он наполнил небольшую фарфоровую пиалу черным напитком.

— Ваша Милость, — осторожно начал юноша, избегая моего взгляда. — Я ознакомился с отчетами городской стражи. Блошиный Конец бурлит. После того как лорд Старк вывел на улицы своих «Карающих Мечей», преступность действительно пошла на спад, но напряжение среди низов…

— Брось, Ренли, — я мягко, но непреклонно перебил его, отставив свою пиалу в сторону. — Мы здесь не на заседании Малого Совета. Я позвал тебя не для того, чтобы слушать сухие доклады, которые за тебя пишут помощники. Я позвал своего брата.

Молодой лорд удивленно вскинул голову. В его синих глазах, таких же, как у меня, но не знавших войны, мелькнуло непонимание.

— Тебе ведь до смерти осточертела эта должность, верно? — я откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Вся эта грязь, разбирательства с ворами, споры над городскими хартиями, Золотые Плащи, от которых вечно несет перегаром и луком. Это не твое.

Ренли открыл рот, чтобы привычно запротестовать, изобразить рвение и готовность служить короне, но, натолкнувшись на мой понимающий, спокойный взгляд, внезапно сдулся. Словно из яркого воздушного шара выпустили воздух. Его плечи опустились.

— Это… удручает, Роберт, — тихо признался он, обхватив горячую пиалу обеими руками. — Я думал, что быть Мастером над законами — это вершить справедливость. Сидеть в светлом зале, выносить мудрые вердикты. А на деле это бесконечное ковыряние в столичном дерьме. Я не понимаю их законов, я не хочу знать, сколько стоит жизнь портовой шлюхи или почему гильдия мясников режет глотки гильдии пекарей. Это мерзко.

— И я тебя за это не виню, — я искренне рассмеялся, подавшись вперед. — Боги, Ренли, мы же Баратеоны! Наша кровь кипит от штормов, а не от чернильниц. Станнис может сидеть и зубрить своды правил до посинения, ему это в радость. А ты… ты создан для другого.

Я видел, как напряжение медленно уходит из его тела. Младший брат расслаблялся, понимая, что я не собираюсь его наказывать или унижать. Я предлагал ему понимание, которого он никогда не получал ни от меня прежнего, ни тем более от Станниса.

— Ты любишь свет, брат, — продолжил я, сменив тон на более задушевный. — Ты любишь смех, красивые наряды, музыку, турниры. Тебе нравится, когда люди вокруг улыбаются, когда они сыты и довольны. Ты хочешь блистать. И в этом нет ничего плохого. Государству нужны не только палачи и счетоводы. Государству нужно лицо, которое будут любить.

Ренли поднял на меня взгляд, полный внезапной, робкой надежды.

— Но я лорд Штормового Предела… Это обязывает к суровости. Я должен быть воином.

— Вот об этом я тоже хотел поговорить, — я сделал небольшой глоток чая, собираясь с мыслями. Разговор предстоял деликатный. — Ты прекрасно понимаешь, что Штормовой Предел всегда был болью Станниса. Он голодал там, жевал подметки, а я отдал замок тебе — сопляку, который тогда еще пешком под стол ходил. Это было несправедливо. И эта заноза отравляет нашу семью уже много лет.

Юноша побледнел и поджал губы.

— Ты хочешь забрать его у меня?

— Я хочу вернуть его по праву тому, кто его отстоял, — твердо ответил я, но тут же поднял руку, останавливая его готовые сорваться возражения. — Но ты не останешься ни с чем. Ни в коем случае. Ренли, мы — семья. Олень должен стоять на всех четырех ногах. Ты не воин и не суровый лорд, чтобы держать марку Штормовых Земель. Так давай найдем тебе место, где ты станешь королем положения.

Я придвинул к себе кувшин и долил ему горячего чая.

— Как ты смотришь на то, чтобы породниться с Простором?

Младший Баратеон замер. Его рука с пиалой зависла в воздухе.

— Простор? Дом Тиреллов?

— Именно, — я лукаво прищурился. — У Мейса Тирелла подрастает дочь. Маргери. Юная Роза Простора. Говорят, она умна, дьявольски красива, и у нее амбиций больше, чем у ее бабки Оленны. Идеальная партия для брата короля.

Ренли отвел глаза. На его лице отразилась сложная гамма эмоций: от паники до попытки найти вежливый повод для отказа.

— Брат… она, несомненно, прекрасна, но… я не уверен, что готов к браку. Мои обязанности, и…

— И твой очаровательный рыцарь Цветов, Лорас, — будничным тоном закончил я фразу, отпивая чай.

[ВНИМАНИЕ! Социальный удар: «Раскрытие тайны». Эмоциональный шок цели: 100%.]

Пиала выскользнула из пальцев Ренли и со звоном ударилась о блюдце, расплескав темную жидкость на дорогой ковер. Юноша вскочил с кресла, белый как полотно. Его дыхание перехватило.

— Роберт… Ваша Милость… я… клянусь, это гнусные слухи! Кто-то из врагов напел вам…

— Сядь, — мой голос прозвучал мягко, но с той долей командирского металла, ослушаться которого было невозможно.

Ренли на негнущихся ногах опустился обратно, сжимая подлокотники так, что костяшки пальцев побелели. Он ждал бури. Ждал отвращения, криков, обвинений в противоестественных пороках, которыми так любили бросаться септоны.

— Выдохни, братишка, — я добродушно фыркнул, глядя на его панику. — Мне плевать.

Глаза молодого лорда сделались размером с золотые драконы.

— Что?..

— Абсолютно плевать, с кем ты кувыркаешься в спальне, если это происходит по обоюдному согласию и за закрытыми дверями, — я пожал плечами, подаваясь вперед и переходя на доверительный шепот. — Боги, Ренли, я полжизни провел в борделях, заливая в себя вино ведрами и осеменяя каждую девку от Стены до Дорна. Кто я такой, чтобы читать тебе мораль о моральном облике? Твои вкусы — это твое личное дело. Но мы говорим о политике. О будущем нашего Дома.

Младший Баратеон шумно выдохнул, всё еще не веря своим ушам. В его взгляде проскользнула дикая, искренняя благодарность. Он столько лет носил эту маску, ожидая удара от старшего, консервативного и грубого брата, а в итоге получил полное, прагматичное принятие.

— Маргери Тирелл нужна нам, — продолжил я деловым тоном. — Простор — это житница Вестероса. Это крупнейшая армия. Тайвин Ланнистер слишком много о себе возомнил, и мне нужен противовес. Брак с Тиреллами свяжет их с короной намертво.

— Но если я женюсь на ней… Лорас… — неуверенно пробормотал Ренли, пытаясь осознать новую реальность.

— А Лорас пойдет в комплекте! — я хлопнул в ладоши, весело рассмеявшись. — Боги, ты думаешь, Оленна Тирелл слепая? Она всё прекрасно знает. Маргери получит статус, богатство, влияние. Вы станете блистательной парой, любимцами всего Юга. А Лорас станет твоим… скажем так, личным гвардейцем и самым преданным компаньоном. Сплошные плюсы. Ты получишь красивую, умную жену, которая будет заниматься дворцовыми интригами, оставив тебе твоего рыцаря и твои праздники. Главное — заделайте хотя бы одного законного наследника, а дальше живите как хотите.

Ренли переваривал услышанное. Перспектива, которую я перед ним нарисовал, была слишком хороша, чтобы быть правдой. Идеальный выход, снимающий с него напряжение, дарующий безопасность и сохраняющий его тайну.

— Ты… ты правда не злишься? — тихо, почти детским голосом спросил он.

— Я бы злился, если бы ты попытался поднять против меня мятеж, наслушавшись дурацких советов, — я тяжело посмотрел ему в глаза, напоминая о каноничном будущем, которое я только что предотвратил. — Но пока ты стоишь за моей спиной — я буду стоять за твоей. Мы — стая, Ренли. Ланнистеры держатся друг за друга, Старки держатся друг за друга. И нам пора начать делать то же самое.

Я взял с подноса салфетку и бросил ему, чтобы он вытер пролитый чай.

— Так чего же ты на самом деле хочешь, брат? — мягко спросил я. — Оставь титул Мастера над законами. Оставь Штормовой Предел. Выбирай любую должность, любое дело, в котором ты сможешь блистать и приносить пользу нам обоим. Чего просит твоя душа?

Ренли Баратеон откинулся на спинку кресла. Его лицо, до этого напряженное и испуганное, медленно преобразилось. На губах заиграла та самая знаменитая, обезоруживающая улыбка, способная растопить любое сердце.

— Я хочу быть Мастером над приемами, — уверенно произнес он. Его голос окреп, зазвенев энтузиазмом. — Я хочу стать Мастером Монеты, если Бейлиш окончательно потеряет твое доверие. Я хочу организовывать турниры, которые затмят Ланниспорт. Я хочу быть послом короны в Просторе и Дорне. Я хочу, чтобы люди пели песни о нашем правлении, Роберт. Я могу стать твоей улыбкой для тех лордов, которых ты не захочешь пугать своим молотом.

[ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО: Укрощение Младшего Оленя.]

[Лояльность Ренли Баратеона: 100% (Искренняя братская любовь и благодарность).]

[Открыта новая дипломатическая линия: Союз с Простором (Тиреллы).]

— Мастер над приемами и главный дипломат короны, — я удовлетворенно кивнул, поднимая свою пиалу. — Отличный выбор. Ты возглавишь делегацию в Хайгарден, как только мы разгребем здесь самые вонючие авгиевы конюшни. Повезешь предложение о браке. С размахом, чтобы Мейс Тирелл лопнул от гордости.

Ренли просиял. Он поднял свою, наполовину пустую пиалу, и его синие глаза светились искренней преданностью.

— За Дом Баратеонов, брат. И за твое мудрое правление.

Мы чокнулись фарфоровыми краями. Впервые за долгие годы в семье Баратеонов не осталось недомолвок. Олень твердо встал на все четыре ноги: я был головой и рогами, Станнис — костяком и мускулами, а Ренли — той самой грацией и красотой, без которой власть быстро превращается в голую тиранию.

— За нас, Ренли, — я допил остывший чай. — А теперь иди к себе. Отдыхай. С завтрашнего дня ты передаешь дела Мастера над законами. Тебе предстоит выбрать лучшие шелка для поездки в Простор. Думаю, с этой задачей ты справишься блестяще.

Младший брат поклонился мне так глубоко и уважительно, как не кланялся никогда в жизни. Он выходил из моих покоев не зашуганным мальчишкой, а мужчиной, который наконец-то нашел свое место в этом жестоком мире, зная, что за его спиной стоит несокрушимая скала старшего брата.

Я остался один в полумраке. Игра шла как по нотам. Фигуры занимали свои места.

Глава 7

Великая септа Бейлора возвышалась над городом белокаменным колоссом, сияя семью кристальными шпилями в лучах полуденного солнца. Внутри царила прохлада и тяжелый, удушливый аромат ладана. Я шагал по мозаичному полу, и звон моих подкованных сталью сапог кощунственно нарушал благочестивый шепот молящихся.

Его Святейшество ждал меня у подножия статуи Отца. Старый, обрюзгший человек в богатых парчовых одеждах, чьи пальцы, унизанные перстнями, постоянно перебирали хрустальные четки. В его глазах, запрятанных в складках жира, читалась смесь настороженности и привычного ожидания королевских щедрот в обмен на отпущение грехов.

— Ваша Милость, — старик склонил голову, и его тиара едва не соскользнула на лоб. — Радость для паствы видеть своего пастыря в добром здравии. Семеро благоволят вам.

— Оставим пастырей овцам, святой отец, — я подошел вплотную, возвышаясь над ним, как грозовая туча над кустом сирени. — Я пришел не за благословением, а за пониманием.

Я ласково, почти по-отечески, положил руку ему на плечо. Септон вздрогнул, почувствовав под пальцами тяжелую, литую мощь моих мышц.

— Пониманием? — пролепетал он.

— Именно. Мой Десница наводит порядок. Моя новая стража вычищает гниль. Но народ нуждается не только в мече, но и в слове. Я хочу, чтобы завтра во время службы ты сказал людям: король избран Богами не для того, чтобы пить, а для того, чтобы карать нечестивцев. Что каждый вор, пойманный моими «серыми псами», — это грешник, оскорбляющий Семерых.

Септон замялся, его взгляд забегал по сторонам.

— Но каноны… милосердие Матери…

— Матерь милосердна к невинным, а не к тем, кто обвешивает вдов в порту, — я чуть сильнее сжал его плечо, и старик охнул. — Я выделяю септе десять тысяч золотых драконов. На бесплатные кухни для бедноты и лечебницы. Но взамен я хочу полную лояльность веры. Если какой-нибудь лорд решит, что он выше закона, я хочу, чтобы церковь первая прокляла его имя.

Я наклонился к самому его уху, понизив голос до вибрирующего рыка:

— И давай забудем о той маленькой неприятности с твоими племянниками и десятиной из Староместа, о которой мне нашептали птички. Пусть это останется нашей маленькой тайной, пока мы оба служим благу Вестероса. Договорились?

Его Святейшество побледнел так, что стал белее своего облачения. Он часто закивал, и в его взгляде появилось нечто большее, чем почтение — искренний, животный страх перед силой, которую он не мог обхитрить.

— Разумеется, Ваша Милость… Глас Семи будет звучать в унисон с вашим мечом.

— Вот и славно, — я широко улыбнулся, похлопав его по щеке. — Люблю, когда мы находим общий язык.

Из септы я вышел один. Ни золотых плащей, ни гвардейцев. Обычный черный плащ поверх кожаного колета, скрывающий приметы высокого сана. Город должен видеть своего короля не только на троне, но и в грязи своих улиц.

Столица преображалась. На перекрестках Грязной улицы больше не терлись мутные личности с ножами за пазухой. Вместо них стояли по двое «Серые Псы» — суровые северяне в паре со столичными парнями. Они не перемигивались с ворами и не брали подношений.

На площади сапожник громко спорил с заказчиком, но стоило патрульному в сером плаще просто повернуть голову в их сторону, как крики сменились деловым обсуждением. Страх перед «опричниками» Старка действовал лучше любых увещеваний септонов.

— Гляди-ка, это он! — шепнула торговка зеленью, указывая на меня подруге.

— Король? Да ну, без охраны-то…

— Точно он! Гляди, какая стать!

Я шел сквозь толпу, и люди расступались, но не в ужасе, а с каким-то робким восторгом. Старик-калека, которому я бросил перчатку в день приезда, сидел у стены в новом добротном плаще и жевал сочное яблоко. Увидев меня, он попытался вскочить, но я лишь махнул рукой, запрещая церемонии.

— Здоровья тебе, старина! — бросил я на ходу.

— И вам, государь! Боги, дайте вам еще сто лет жизни!

Народ чувствовал перемены. Исчезла та гнетущая атмосфера безнаказанности сильных мира сего. Королевская Гавань начинала дышать ровнее.

Вечерняя тренировка на внутреннем дворе замка всегда собирала зрителей. Серсея наблюдала с балкона, не скрывая своего нового, жадного интереса. Она видела, как я двигаюсь — без одышки, без лишних движений, сосредоточенный и опасный.

На площадке Джоффри в очередной раз размазывал слезы по лицу. Джон Сноу только что выбил у него меч из рук, причем сделал это так буднично, что даже гвардейцы Ланнистеров понурили головы.

— Хватит! — рявкнул я, подходя к ним. — Джоффри, ты стоишь как беременная кобыла. Опять заваливаешься на правую ногу. Если Сноу сейчас ударил бы в полную силу, ты бы уже искал свои зубы в сточной канаве.

Наследник престола всхлипнул, глядя на меня с ненавистью, за которой пряталась глубокая обида.

— У меня болит плечо! И этот бастард специально бьет по мозолям!

— Мозоли — это единственное мужское в тебе, что появилось за эти недели, — я холодно посмотрел на сына.

В голове мелькнула мысль, горькая и трезвая. Этот мальчишка — яд. Даже мои попытки выковать из него мужчину разбивались о его гнилую натуру и шепотки матери. Может, действительно отправить его в Солнечное Копье? Помолвка с Мирцеллой подождет, а вот Джоффри в качестве «почетного гостя» у дорнийцев… Мартеллы знают толк в воспитании строптивых щенков. Да и подальше от столицы он будет меньше путаться под ногами.

Я перевел взгляд на Сноу. Джон стоял прямо, вытирая пот. Он впитывал уроки как губка. Вот мой настоящий оруженосец. Жаль, что в его жилах течет не только кровь Старков, но и таргариенское безумие (если верить знанию канона). Но пока он верен мне.

Посмотрел на балкон, где стояла королева. Последние ночи были жаркими. Серсея покорна, ее тело отзывается на мою страсть, и я чувствовал, что плод этой новой, животной близости уже зреет внутри нее.

На этот раз это будет мой ребенок. Мой олень. Тот, кому я передам очищенное от скверны королевство. А Джоффри… что ж, Дорн — прекрасное место для юных принцев, которые не умеют держать меч.

— Сноу, еще десять кругов по двору, — приказал я. — А ты, наследничек, иди к матери. Пусть помажет твои «ранки». С завтрашнего дня мы начнем заниматься твоей политической карьерой. Далеко-далеко на юге.

Я развернулся и пошел к Твердыни Мейгора. Игра только входила в самую интересную фазу, и я не собирался оставлять слабых фигур на своей доске.

Коридоры Твердыни Мейгора тонули в вечерних тенях, когда я целенаправленно свернул в галерею, ведущую к покоям королевы. Мой план на этот вечер был предельно прост: мне не хватало сущих крох до нового уровня, и я знал идеальную, покрытую золотой броней грушу для битья, с которой можно было стрясти недостающий опыт.

Джейме Ланнистер стоял на посту у резных дверей, неподвижный, как изваяние. Но стоило мне приблизиться, как его мышцы напряглись, а челюсти сжались так сильно, что хруст разнесся по коридору.

— Вольно, Цареубийца, — я остановился в двух шагах от него, заложив руки за спину. Мой голос сочился ленивым, снисходительным презрением. — Всё стоишь? Охраняешь покой своей сестры от… кого? От ее собственного мужа?

— Я выполняю свой долг, Ваша Милость, — процедил рыцарь, глядя строго перед собой.

— Твой долг, — я усмехнулся, медленно обходя его по кругу, словно оценивая породистого, но туповатого жеребца. — Знаешь, Джейме, я всё смотрю на тебя и пытаюсь понять: каково это — быть самым бесполезным куском... во всём Вестеросе? А впрочем, неважно...

Зеленые глаза Ланнистера метнули в меня яростную молнию, но он промолчал.

— Турниры ты выигрываешь всё реже, — продолжал я методично бить по его раздутому эго. — Наследства лишен. Жены нет. Детей у тебя не будет — белый плащ не велит. Ты просто дорогая декорация. Цепной пес, которому даже лаять не разрешают. Скажи, Цареубийца, когда ты остаешься один в своей келье, ты плачешь от того, что твоя жизнь — это просто стояние под чужими дверями, пока настоящие мужчины делают историю? И делают твою сестру?

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Эмоциональный урон нанесен. Эго цели трещит по швам. Получено: +80 EXP.]

Грудь гвардейца тяжело вздымалась. Пальцы в белых перчатках судорожно сжимали и разжимали эфес меча. Еще немного.

— Я слышал, как она стонет, Джейме, — я наклонился к самому его уху, понизив голос до интимного, безжалостного шепота. — Каждую ночь. Она кричит мое имя так громко, что, наверное, даже в Блошином Конце слышно. Знаешь, что она мне сказала вчера? Что никто и никогда не брал ее так… по-настоящему. Наверное, сравнивала с каким-нибудь неумелым, смазливым юнцом из прошлого. Как думаешь, кого она имела в виду?

— Закрой свою пасть… — прорычал блондин, теряя остатки самообладания. Клинок со звоном покинул ножны на пару дюймов.

Я не отстранился. Наоборот, шагнул прямо на обнажающуюся сталь, широко оскалившись.

— Давай. Достань его. Сделай это, щенок. И завтра твою голову насадят на пику, а твой драгоценный отец будет платить мне дань до конца своих дней, вымаливая прощение за сына-предателя. Ну же!

Джейме замер. Его трясло. Ярость боролась в нем с остатками инстинкта самосохранения и пониманием, что я только и жду этого повода. Медленно, со сдавленным рыком, полным абсолютного, бессильного отчаяния, он вогнал меч обратно в ножны.

[КРИТИЧЕСКИЙ УСПЕХ! Противник морально уничтожен. Получено: +150 EXP.]

[УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН! Текущий уровень: 15.]

[Доступно очко характеристик: распределено в Интеллект. Дебафф «Хронический алкоголизм» полностью снят. Открыт пассивный навык «Ясность Громовержца».]

Золотые искры Системы вспыхнули перед глазами, смывая последние остатки тумана из моего разума. Голова стала кристально ясной.

— Хороший мальчик, — я похлопал дрожащего рыцаря по щеке, словно покорного пса. — Стой здесь. И слушай внимательно. Сегодня ночью твоя королева будет кричать особенно громко.

Развернувшись, я направился к своим малым покоям, оставив позади себя человека, чья душа только что окончательно разбилась вдребезги.

В моем кабинете царил полумрак. Но я был здесь не один. У окна, сливаясь с тенями, стоял Петир Бейлиш. Без своей привычной свиты, без надменной ухмылки. Его шелковый камзол выглядел слегка помятым, а под глазами залегли темные круги.

— Ваша Милость, — Мизинец низко поклонился, когда я закрыл за собой дверь.

— Явился, Пересмешник, — я прошел к столу и сел, сцепив руки в замок. Навык «Ясность Громовержца» работал идеально — я видел Петира насквозь. Видел его страх, его жажду реванша и его абсолютную уязвимость. — Нед Старк перевернул твое гнездо. Ты отдал всё, что у тебя было, чтобы спасти свою тощую шею. Пришел просить милостыню?

Бейлиш медленно выпрямился. Его лицо оставалось серьезным.

— Я пришел предложить свои услуги, мой король. Настоящие услуги. Вы сломали мою доску, Ваша Милость. Вижу, что вы играете в совершенно другую игру, нежели все мы думали. Я умею признавать поражение. Но человек с моими талантами… может быть крайне полезен государству.

— Твои таланты — это воровство, бордели и предательство, Петир, — холодно констатировал я.

— Мои таланты — это умение находить золото там, где его нет, и знать секреты тех, кто считает себя неуязвимым, — парировал он, делая осторожный шаг вперед. — Лорд Старк вычистил улицы. Но он слеп к интригам знати. Варис играет за Таргариенов, мы оба это знаем. Я же… я теперь не принадлежу никому, кроме себя. У меня нет заморских лордов. И у меня больше нет золота. Я пуст. А пустой сосуд можно наполнить чем угодно.

Я пристально посмотрел на него. Бейлиш был мерзавцем, но он был гениальным мерзавцем. Уничтожить его сейчас — значит потерять идеальный инструмент. Подчинить его — значит получить лучшего теневого брокера в Вестеросе.

— Мне нравится твоя прямота, Петир. Она появилась только тогда, когда тебя прижали к стенке, но всё же, — я усмехнулся. — Значит так. Хочешь вернуть свое золото? Вернешь. Но теперь ты работаешь исключительно на Железный Трон. Твоя новая задача — Паук. Я хочу, чтобы ты вскрыл сеть Вариса. Перекупил его пташек, запугал его информаторов. Выдави его из столицы, стань моими глазами в тени.

Глаза Мизинца хищно блеснули. Уничтожить конкурента — это было предложение, от которого он не мог отказаться.

— А взамен, Ваша Милость?

— Взамен я закрываю глаза на то, как ты будешь восстанавливать свою сеть борделей, пока они приносят информацию мне на стол. И когда Ренли поедет в Хайгарден за невестой, ты поедешь с ним. Поможешь ему вытрясти из Тиреллов лучшее приданое. Докажешь свою преданность — получишь Харренхол, о котором так мечтаешь. Предашь — и лорд Старк лично снесет тебе голову. По рукам?

Бейлиш снова низко, почти благоговейно поклонился.

— Считайте Паука уже мертвым, Ваша Милость. Вы не пожалеете о своей монаршей милости.

— Иди, работай, — бросил я, и тень Мизинца бесшумно растворилась за дверью.

Вечер обещал быть исключительным. Я переоделся в свободную шелковую тунику глубокого бордового цвета, приказал накрыть стол в супружеских покоях легкими закусками — фруктами, дорнийским сыром и кувшином превосходного Арборского золотого. Повсюду горели свечи, наполняя комнату мягким, теплым светом и ароматом сандала.

Серсея вошла неслышно. На ней было платье из тончайшего красного шелка, облегающее фигуру так, что перехватывало дыхание. Золотые волосы были распущены и тяжелой волной спадали на плечи. В ее глазах плескалась смесь настороженности и того самого дикого, хищного влечения, которое я в ней разбудил.

Она ожидала привычного грубого напора, властного приказа лечь на кровать. Но сегодня я играл на контрастах.

— Проходи, радость моя, — я мягко улыбнулся, вставая и галантно отодвигая для нее стул с высокой спинкой. — Присаживайся.

Королева недоверчиво приподняла бровь, но послушно опустилась на сиденье. Я налил ей кубок вина и поставил перед ней.

— К чему эти манеры, Роберт? — в ее голосе проскользнула легкая хрипотца. — Мы не на приеме.

— Мы на свидании, Серсея, — я сел напротив, не сводя с нее обжигающего взгляда. — Я слишком долго брал тебя как завоеватель. Сегодня я хочу взять тебя как любовник.

Я поднял свой кубок, в котором плескалась лишь вода с лимоном, и, глядя прямо в ее изумрудные глаза, заговорил. Мой голос звучал глубоко, бархатисто, наполняя тишину комнаты древними, певучими слогами Высокого Валирийского.

— Kastāmi jēdari, prūmiā ñuhā, dāria zālagon… Zaldrīzes buzdari iksos daor, se ānogar tubi mazilībagon. Серсея замерла. Вино едва не выплеснулось из ее кубка. Ее губы приоткрылись в нескрываемом изумлении.

— Это… Валирийский? — выдохнула она, не веря собственным ушам. — Откуда ты… Что это значит?

Я подался вперед, накрывая ее изящную кисть своей широкой, горячей ладонью. Мой большой палец начал медленно, чувственно поглаживать ее кожу.

— Это значит: «Синие небеса темнеют, когда моя королева горит страстью. Дракон не может быть рабом, но кровь сама отдается огню», — я лукаво усмехнулся, глядя, как румянец заливает ее шею. Интеллект пятнадцатого уровня и системная память творили чудеса. — Ты думала, я умею только махать молотом и пить эль? Во мне много загадок, львица.

Королева смотрела на меня так, словно видела впервые в жизни. Брутальная, первобытная сила, к которой она только начала привыкать, внезапно переплелась с глубоким интеллектом и романтикой древних королей. Этот коктейль был слишком опьяняющим. Ее зрачки расширились.

— Ты… ты сводишь меня с ума, — прошептала она, и ее пальцы сами переплелись с моими.

— Это только начало, — я встал, потянув ее за собой.

Стул мягко отодвинулся. Я притянул ее вплотную к себе. Никакой грубости. Только обволакивающая, властная нежность. Моя рука легла на изгиб ее талии, вторая зарылась в золотой шелк волос на затылке. Я наклонился и коснулся ее губ — легко, дразняще.

Серсея тихо выдохнула, подаваясь вперед, требуя большего, но я отстранился, скользнув губами по ее скуле, спускаясь к шее. Мое горячее дыхание обжигало ее кожу. Я чувствовал, как бешено бьется жилка на ее шее.

— Сегодня ночью, — прошептал я ей на ухо, распуская шнуровку на спине ее красного платья, — я заставлю тебя забыть всё, что было до меня. Я выжгу на твоем сердце свое имя.

Шелк с тихим шорохом скользнул к ее ногам, оставив королеву в бледном свете свечей. Она была безупречна. Я подхватил ее на руки, легко, словно пушинку, и понес к огромной супружеской постели.

Она обняла меня за шею, ее дыхание стало прерывистым, горячим. Когда мы оказались на смятых простынях, я не стал торопиться. Я исследовал ее тело губами и руками, доводя до дрожи, заставляя извиваться от предвкушения. Властная медлительность сводила ее с ума сильнее любой агрессии. Я ласкал каждый изгиб, каждый дюйм ее кожи, читая древние валирийские клятвы верности и страсти прямо ей в губы.

Серсея сорвалась. Ее ногти впились в мои плечи, она выгнулась дугой, умоляя, требуя, полностью отдавая мне контроль над своим телом и разумом.

И тогда я сдался этой буре. Ночь взорвалась огнем. Страсть балансировала на самом острие ножа — пылкая, неудержимая, заставляющая простыни намокать от пота, а воздух в дрожать от ее высоких, срывающихся стонов и моего глухого рычания. Я брал ее с чувством абсолютного собственника, переплетая нежность с животным напором, доводя до экстаза снова и снова, не давая ни секунды на передышку.

А за дубовой дверью, в холодном коридоре, медленно, по кусочкам, сгорал в адском пламени собственной ревности сломленный Цареубийца. Но до него никому в этой комнате не было ни малейшего дела. До самого рассвета мир сузился лишь до нас двоих — оленя и львицы, слившихся в идеальном, разрушительном шторме.

Рассвет над столицей еще не успел разогнать тяжелый туман, когда я в сопровождении лишь двух «серых псов» Неда покинул Красный Замок. На мне был простой дорожный плащ без гербов, а лицо скрывала глубокая тень капюшона. Город только просыпался, и в Блошином Конце уже вовсю кипела жизнь тех, кто привык выживать под самым дном Вестероса.

Моя цель находилась в одном из самых захудалых кварталов, где в небольшом, но удивительно чистом здании заседал мировой суд. Судья Кассель — человек, о котором в столице ходили странные слухи: говорили, он не брал взяток даже от Ланнистеров, а его вердикты были одинаково суровы как к вору, так и к зарвавшемуся лорденышу.

Я вошел в зал в тот момент, когда Кассель, сухощавый мужчина с лицом, иссеченным глубокими морщинами, как старый дуб, зачитывал приговор купцу за обвес вдов.

— Закон не имеет глаз, чтобы смотреть на толщину твоего кошелька, — чеканил старик, не обращая внимания на угрозы охраны богача. — Ты виновен. Штраф в пользу прихода и десять плетей на площади. Следующий.

Когда зал опустел, я подошел к судейскому столу. Кассель не поднял головы, методично заполняя свиток.

— Пришел просить за кого-то? Уходи. Здесь торгуют правдой, а не милостью, — бросил он, даже не глядя на меня.

— Я пришел предложить тебе работу, Кассель, — я откинул капюшон.

Старик замер. Перо в его руке дрогнуло, оставив жирную кляксу на пергаменте. Он медленно поднял взгляд, и в его глазах, привыкших видеть только человеческую низость, отразилось искреннее изумление. Он хотел преклонить колено, но я жестом запретил ему это.

— Сиди. Давай поговорим о природе власти, — я присел на край грубой деревянной скамьи. — Многие думают, что власть — это возможность брать. Но я понял, что власть — это обязанность отдавать. Себя. Свое спокойствие. Свою репутацию. Смертным нужен не добрый дедушка на троне, им нужен пастух, который не побоится прирезать паршивую овцу в стаде.

— Ваша Милость предлагает мне стать этим ножом? — голос судьи был сух, как осенний лист.

— Я предлагаю тебе пост Мастера над законами. В Малом Совете полно лис и крыс, мне нужен пес. Честный, злой и неподкупный. Ты будешь судить не воров в трущобах, Кассель. Ты будешь судить тех, кто считает себя выше закона. Ты готов смотреть в глаза лордам, когда будешь затягивать петлю на их шеях?

Судья долго молчал, глядя на свои руки, перепачканные чернилами. Затем он поднял голову, и в его взгляде я увидел ту самую сталь, на которую надеялся.

— Если король готов держать меч, я готов зачитывать приговор. Для меня честь служить такому монарху.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Мастер над законами назначен.]

[Кассель (Лояльность: 90%). Статус: «Железный Судья».]

[Получено 300 EXP.]

Вернувшись в замок, я направился в солярий великого мейстера. Пайцель, как обычно, изображал из себя немощного старца, трясущегося над склянками с маковыми слезами. При моем появлении он едва не выронил реторту, согнувшись в подобострастном поклоне, от которого его длинная цепь звякнула о стол.

— О, Ваша Милость… какая нежданная радость для этого старого слуги… — пролепетал он, пытаясь унять дрожь в руках.

Я не стал церемониться. Одним резким движением я схватил его за воротник и прижал к стене, опрокидывая стол с ценными снадобьями. Стеклянные колбы разлетелись вдребезги, заливая пол разноцветными лужами.

— Перестань ломать комедию, старая змея! — мой голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Я знаю, что ты видишь и слышишь всё. Я знаю, что твоя преданность Утесу Кастерли выше преданности трону.

— В-ваша Милость… помилуйте… — Пайцель захрипел, его лицо приобрело неприятный багровый оттенок.

— Послушай меня внимательно, — я придвинул его лицо к своему так близко, что он мог видеть каждую вспышку в моих глазах. — У меня есть два варианта для тебя. Первый: я прямо сейчас прикажу отрубить тебе голову за государственную измену и отправлю твою цепь Тайвину в подарок. Второй: ты становишься моими ушами в стане Ланнистеров. Ты будешь докладывать мне о каждом слове Серсеи, о каждой мысли Тайвина, о каждом письме, что приходит из Утеса.

Я разжал хватку, и мейстер мешком осел на пол, судорожно глотая воздух. Я вытащил из-за пояса увесистый кошель с золотыми монетами и бросил его прямо ему в лицо.

— Это аванс. Золото Ланнистеров — это пыль по сравнению с тем, что дам тебе я за верность. Но если я узнаю, что ты играешь на два фронта… я лично сварю тебя в твоем самом большом котле. Ты понял меня, старик?

Пайцель посмотрел на золото, затем на меня. В его взгляде больше не было немощности. Только голый расчет и страх, который я вбил в него каленым железом.

— Я… я понял, Ваша Милость. Мои знания и мои глаза принадлежат вам. Целиком и полностью.

К вечеру Красный Замок начал напоминать отлаженный боевой механизм. Мои люди — верные северяне Старка и отобранные мной лично гвардейцы — занимали ключевые посты. Начальники караулов, ключники, распорядители складов — везде теперь были те, кто присягнул мне лично, а не золоту Ланнистеров.

В тенях, за гобеленами и в узких переходах затаились те, кого не видел никто. Два молчаливых убийцы, мастера клинка и тени, которых я нашел среди бывших наемников, теперь незримо следовали за Пауком и Мизинцем. Инструкция была проста: любое подозрительное движение, попытка бегства или тайная встреча с врагами короны — и голова советника должна была лечь на плаху без лишних слов.

Наступил час «икс».

Я вызвал Яноса Слинта в Малый Совет. Капитан городской стражи вошел с привычной ухмылкой, уверенный в своей безнаказанности и поддержке Мизинца. Но стоило ему переступить порог, как двери за его спиной захлопнулись, а «серые псы» Неда скрестили алебарды перед его носом.

— Янос Слинт, — произнес я, не поднимаясь с кресла. — Ты обвиняешься в коррупции, продаже должностей, укрывательстве преступлений и государственной измене.

— Ваша Милость! Это ложь! — Слинт побледнел, его маленькие глазки лихорадочно забегали по комнате, ища поддержки у Бейлиша. Но Мизинец лишь равнодушно изучал свои ногти. — Лорд Бейлиш, подтвердите…

— Лорд Бейлиш сегодня очень занят своими долгами, Янос, — я подал знак Касселю.

Судья вышел из тени, держа в руках стопку документов.

— Здесь показания двенадцати твоих сержантов. Списки взяток. Адреса притонов, которые ты крышевал. Приговор вынесен: ты лишаешься рыцарства, звания капитана и всего имущества. Твой дом, твое золото и твои земли конфискуются в пользу казны.

— Вы не можете! — взвыл Слинт. — Я Золотой Плащ!

— Ты — предатель в золотом плаще, — отрезал я. — Увести его. В подземелья.

Но это было только начало. Пока Слинта волокли в камеру, «Северная Стража» Старка начала масштабную операцию, которую я в своих мыслях называл «Великой чисткой».

Золотых Плащей не стали собирать вместе — это могло спровоцировать бунт. Их брали по одиночке и небольшими группами на постах, в казармах, в кабаках. Каждому предъявляли результаты проверки. Новая стража действовала жестко и профессионально.

Офицеров Слинта, погрязших в воровстве, арестовывали сразу, конфискуя всё вплоть до последней серебряной ложки. Рядовых же ждала иная участь.

Две тысячи человек. Огромная сила, ставшая бесполезной и опасной. Я не собирался их убивать, но и оставлять в городе не мог.

— Значит так, — я стоял на стене замка вместе с Недом, глядя на колонны людей, которых под конвоем выводили из города через Речные ворота. — Все, кто запятнал себя взятками, но не совершил тяжких преступлений, отправляются на Стену.

— Все две тысячи? — Нед удивленно вскинул брови. — Лорд-командующий Мормонт будет в шоке.

— Не вместе, — я покачал главой. — Мы распределим их по всем девятнадцати замкам Стены. По пятьдесят-сто человек на замок. Под присмотр ветеранов Дозора. Там они быстро забудут о столичных деликатесах и начнут приносить пользу, защищая королевство от того, что бродит в лесах. По отдельности они ничто. На Стене они станут щитом.

Нед кивнул, его взгляд был суров.

— Это мудро, Роберт. Город очистится, а Дозор обретет людей, которых ему так не хватало. Но Янос Слинт… что будет с ним?

— Янос Слинт отправится туда же, — я хищно улыбнулся. — Но чуть позже. Пусть сначала посидит в темноте и подумает о том, как быстро падает золото с оленьего рога.

Город затихал. Королевская Гавань впервые за долгие десятилетия лишилась своей коррумпированной стражи. На ее место вставали «Карающие Мечи» — люди, знавшие цену долга и не знавшие вкуса взяток.

Я чувствовал, как Железный Трон подо мной перестает быть просто грудой мечей и превращается в надежный фундамент. Посты заняты. Враги под надзором. Гниль вырезана. Вестерос начинал выздоравливать, даже если само лечение было чертовски болезненным.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Реформа правопорядка завершена.]

[Преступность в столице: -70%. Контроль над городом: 95%.]

[Получено достижение: «Чистильщик столицы».]

Глава 8

Зал Малого Совета заливали потоки яркого утреннего света, пробивающегося сквозь высокие витражи. За массивным столом из резного дуба собралась обновленная верхушка власти Семи Королевств. Нед Старк хмурил брови, вчитываясь в стопку отчетов. Петир Бейлиш сидел тихо, словно мышь под веником, лишенный своих теневых капиталов и вынужденный теперь реально работать на корону. Ренли блистал в новеньком бархатном камзоле, а свежеиспеченный мастер над законами, Аллисер Кассель, с каменным лицом перебирал свитки. Великий мейстер старался вообще не отсвечивать, обильно потея под тяжестью мейстерской цепи и моего обещания сварить старика заживо при малейшем подозрении в измене.

[Системное уведомление: Локация «Зал Малого Совета». Статус: Управление государством.]

[Аура «Харизма Сюзерена» активна. Все присутствующие внимают вашим словам.]

Я сидел во главе стола, небрежно закинув ногу на ногу, и с легкой усмешкой крутил в пальцах пустой кубок.

— Итак, господа министры, — начал я, и шепотки за столом мгновенно стихли. — Наша налоговая система — это неповоротливый кусок дерьма. Мы дерем с крестьян три шкуры в голодные годы и собираем жалкие медяки с богатых лордов, когда их амбары трещат от зерна. Это злит простой народ и делает аристократов слишком независимыми. Я намерен перевернуть доску. Мы вводим плавающую подать.

Бейлиш удивленно вскинул брови, на миг забыв о своей привычной осторожности.

— Плавающую, Ваша Милость? Простите мою неосведомленность, но что сие значит?

— Это значит, Мизинец, что мы будем ощипывать королевского гуся так, чтобы птица меньше шипела, но давала куда больше перьев, — я хищно оскалился, поднимаясь с кресла и опираясь кулаками о столешницу. — С этого дня подушный сбор для простолюдинов снижается на двадцать процентов.

По залу прокатился изумленный вздох. Младший Баратеон радостно заулыбался, уже предвидя народную любовь и хвалебные песни, а вот старик мейстер нервно зажевал бледную губу.

— Но, государь… это же огромная брешь в казне! Как мы покроем такой убыток?

— Мы перенесем тяжесть с тех, кто давится репой, на тех, кто жрет жареных фазанов, почтенный старец, — жестко парировал я. — Короне угодна прогрессивная шкала пошлин на предметы роскоши. Шелк, дорнийские вина, мирийские кружева, заморские пряности — всё это великолепие теперь облагается тройным налогом. Жадные купцы сами переложат эти затраты на богатых покупателей. Простолюдины перемен даже не заметят, потому что сроду не носили бархата.

Я перевел испытывающий взгляд на лорда Бейлиша, чей изворотливый мозг уже начал бешено калькулировать новые барыши.

— Далее. Земельный налог. Отныне никаких фиксированных сумм. Мы привязываем ставку к урожайности и размеру угодий. Собрал много зерна — платишь короне чуть больший процент. Год выдался неурожайным — поборы автоматически падают, спасая лорда от долговой ямы. Но главное — мы вводим портовый сбор, зависящий от стоимости самого груза, а не от размера купеческой лоханки!

Петир несколько секунд молча сверлил взглядом пергамент, быстро шевеля губами. Затем казначей поднял лицо, и в его глазах читалось абсолютно искреннее, профессиональное благоговение.

— Ваша Милость… — вкрадчиво произнес мастер над монетой. — Вы снижаете бремя для девяноста процентов населения. Чернь будет носить вас на руках. Но за счет пошлин на роскошь и плавающей ставки с крупных землевладельцев… итоговый приток золота в казну увеличится почти на треть. Это дьявольски гениально. И никто из знати не посмеет открыто возмутиться, ведь в голодный год их траты тоже снизятся. Вы продаете им страховку за их же собственные деньги.

— Именно, — я довольно хохотнул, возвращаясь в кресло. — Судья Кассель, подготовьте указы. Грамотно, без единой лазейки для столичных крючкотворов. Народ должен увидеть заботу своего монарха, а казна — услышать звонкую монету.

[Системное уведомление: Реформа «Гибкое налогообложение» принята.]

[Лояльность низших сословий: Максимальная. Риск крестьянских бунтов: ноль. Прирост золота в казну: плюс тридцать пять процентов.]

[Получено пятьсот очков опыта.]

Едва мы покончили с финансами, как тяжелые створки зала с грохотом распахнулись. Стража впустила человека, чей вид всегда вызывал у суровых северян недоумение, а у столичных щеголей — снисходительные насмешки.

Джалабар Ксо. Изгнанный принц с Летних Островов. Кожа цвета полированного черного дерева, плащ из ярких, пестрых птичьих перьев, переливающийся всеми цветами радуги, и на удивление гордая, несмотря на годы нищеты, осанка.

Прежний правитель держал бедолагу при дворе исключительно как забавную зверушку, щедро поил вином, кормил обещаниями военной помощи «в следующем году» и благополучно забывал о госте к утру. Но у меня на этого пернатого парня имелись совершенно иные, куда более масштабные планы.

Принц Долины Красного Цветка грациозно преклонил колено, склонив курчавую голову почти до самого пола.

— Великий Король Вестероса. Ваша сила и мудрость сияют ярче летнего солнца. Я, Джалабар из Дома Ксо, вновь припадаю к вашим стопам, моля о справедливости. Мои родные острова стонут под пятой узурпаторов. Дайте мне армию, Ваша Милость! Дайте боевые корабли! И Летние Острова станут вашим самым преданным союзником до скончания времен!

Десница тяжело вздохнул, явно ожидая, что я в очередной раз отмахнусь от назойливого просителя кубком эля.

— Поднимись, Джалабар, — спокойно велел я. Изгнанник послушно выпрямился, и его темные глаза с отчаянной надеждой впились в мое лицо. — Ты просишь армию. Ты просишь золото. Вестерос не станет проливать кровь своих сыновей в далеких джунглях просто ради красивого жеста. Но…

Я выдержал театральную паузу, с наслаждением впитывая звенящую тишину за столом.

— Если я помогу вернуть твой законный трон, ты перестанешь быть независимым правителем. Летние Острова станут Восьмым Королевством. Ты присягнешь на верность Железному Трону, и твой народ станет моими подданными. Вассальная клятва в обмен на корону. Согласен ли ты на такую цену, принц?

Перья на плаще изгнанника дрогнули от частого дыхания. Джалабар Ксо даже не раздумывал. Мужчина слишком долго скитался по чужим замкам, глотая унижения вместе с барскими объедками.

— Моя жизнь, мой верный лук из златодерева и все мои острова будут принадлежать вам, Ваша Милость! Я клянусь в этом всеми богами моего народа!

— Договорились, — я с силой рубанул широкой ладонью по столу. — Ты получишь свою войну. Ступай и готовься к походу. Скоро ты отправишься домой.

Ошарашенный, сияющий от свалившегося счастья островитянин рассыпался в витиеватых благодарностях и, низко кланяясь, задом покинул зал заседаний.

Как только двери за ним плотно закрылись, Эддард Старк резко подался вперед. Суровое лицо хранителя Севера выражало крайнюю степень озабоченности.

— Роберт, ты в своем уме? — прямо спросил друг юности, напрочь забыв о дворцовом этикете. — Какие, во имя Семерых, Летние Острова? Наш флот только начал приходить в себя! Станнис еще даже не заложил новые кили в Белой Гавани. Лорды Севера, Запада и Простора никогда не пошлют своих солдат умирать от тропической лихорадки и ядовитых стрел ради куска проклятых джунглей!

— А кто тебе сказал, Нед, что мы пошлем туда наших лордов? — я вальяжно откинулся в кресле, и на моем лице расцвела та самая озорная, полная огня улыбка, от которой у моих врагов обычно стыла в жилах кровь. Улыбка матерого волка, загнавшего дичь в хитроумный капкан.

Я тяжело поднялся и подошел к огромной карте мира, раскинувшейся на стене.

— Взгляните сюда, милорды. Железные Острова. Кучка голых, продуваемых всеми ветрами камней, населенная суровыми, агрессивными ублюдками, которые поклоняются Утонувшему Богу и смысл своего никчемного существования видят только в грабеже да насилии. Старый дурак Бейлон Грейджой спит и видит, как бы снова нацепить на плешивую башку корону из плавника и пойти резать наше побережье. Это гнойник, который лопнет, стоит нам только отвернуться.

— Мы знатно разбили их семь лет назад, — неуверенно вставил Ренли, поправляя кружевной воротник.

— Разбили флот, но не выбили из них дурь! — отрезал я. — Пираты сидят в своих замках, копят слепую злобу и втихаря строят новые драккары. Рано или поздно мне придется снова созывать знамена и идти усмирять этот рассадник заразы. Но что, если мы используем их неутолимую жажду крови во благо короны?

Я обвел притихших советников горящим взглядом. Бейлиш замер, его серые глаза хищно сузились — ловкий интриган начал понимать, к чему клонит монарх.

— Мы отправим к Бейлону Грейджою королевского ворона, — продолжил я, смакуя каждую деталь своего безупречного плана. — Железному Трону требуется ударный авангард для покорения Летних Островов. Я официально дарую железнорожденным право на завоевание. Я обещаю Бейлону новые, невероятно теплые земли, полные золота, ценных специй и покорных рабов. Я милостиво разрешаю им вспомнить свой хваленый Старый Закон: платить железом и брать всё, что они смогут унести. Но не в Вестеросе. А там, далеко-далеко на юге.

В зале воцарилась мертвая, осязаемая тишина. Аллисер Кассель сглотнул подступивший ком. Нед Старк смотрел на меня так, словно перед ним внезапно разверзлось Седьмое Пекло.

— Вы… вы хотите отправить весь Железный Флот на убой, — полушепотом констатировал Мизинец, и в его голосе дикий ужас тесно переплелся с профессиональным восторгом.

— Именно так, Петир! — я громогласно хохотнул, возвращаясь на свое законное место. — Эти тупоголовые кальмары клюнут на мою наживку, как голодные акулы на кусок свежего мяса с кровью. Легальный грабеж! Неизведанные богатые земли! Бейлон соберет все свои корабли до последней лоханки, посадит на них лучших рубак и радостно отчалит на юг вместе с нашим пернатым другом Ксо.

Я начал с удовольствием загибать пальцы.

— Что мы с этого имеем? Вариант первый: темнокожие братья Джалабара с их быстроходными лебедиными кораблями и смертоносными лучниками громят неповоротливый флот Грейджоя в щепки. Железнорожденные захлебываются кровью, теряют весь цвет нации в зеленых джунглях. Кракен приползает домой беззубым инвалидом. Мы легко и непринужденно добиваем жалкие остатки их пиратской вольницы, находим малейший повод — обвиняем выживших в трусости или неисполнении приказа, — и стираем эту заразу с лица земли раз и навсегда. А после заселяем Пайк нормальными, послушными рыбаками.

Я загнул второй палец.

— Вариант второй: суровые северные пираты умудряются победить. Захватывают Летние Острова. И что происходит дальше? Дикари остаются за тысячи лиг от родного Вестероса. Пытаются удержать чужие, враждебные джунгли, сотнями дохнут от экзотических болезней, непомерно расслабляются на теплом южном солнышке. А когда мой брат Станнис закончит строить новый, могучий объединенный флот из крепкой северной сосны… мы просто приплывем туда парадным строем, громогласно объявим, что пираты нарушили королевский мир и жестоко угнетают несчастных подданных Восьмого Королевства. Мы раздавим бунтарей вдали от их каменных домов, а богатейшие острова останутся под полным контролем короны.

[Глобальная стратегия активирована: «Тропическая Мясорубка».]

[Цель: Утилизация потенциальной военной угрозы чужими руками. Глобальное расширение границ влияния.]

[Прогноз успешности: восемьдесят пять процентов. Уровень коварства: Абсолютный.]

— Это… это поистине бесчеловечно, Роберт, — наконец выдавил из себя лорд Винтерфелла. Его строгая северная честь отчаянно противилась такому явному, донельзя циничному стравливанию народов. — Вы посылаете их на верную смерть, прикрываясь королевской милостью.

— Это большая политика, друг мой, — я тяжело посмотрел на десницу. Во мне не было ни единой капли раскаяния. Мой хардкорный путь требовал предельно жестких решений, и я точно не собирался повторять глупые ошибки прошлого, оставляя вероломных Грейджоев у себя в тылу накануне грядущих бурь. — Я берегу жизни твоих славных северян, берегу жизни людей Штормовых Земель и благородных рыцарей Долины. Я утилизирую тех, кто принципиально не желает сеять и строить, а умеет лишь грабить да убивать исподтишка. Пусть прожорливый кракен жрет заморских акул, пока сам не подавится костями.

Я резко повернулся к Великому Мейстеру, который сидел ни жив ни мертв от дикого страха перед размахом моих замыслов.

— Мейстер! Живо готовь самого быстрого ворона на Пайк. Письмо должно быть составлено так изящно, чтобы максимально польстить раздутому эго старого дурака Бейлона. Назови сию самоубийственную затею «Великим Походом за Океан». Наобещай им горы чистого золота и реки сладкого вина. Сделай так, чтобы морские разбойники искренне поверили, будто король сам до смерти испугался их возросшей мощи и решил по-быстрому откупиться богатыми южными землями.

— Будет исполнено в лучшем виде, Ваша Милость! — старик судорожно закивал, громко звеня своей тяжелой цепью.

— Судья Кассель, немедленно подготовьте прочную юридическую базу под вассалитет Джалабара Ксо, — раздавал я приказы, каждой клеточкой тела чувствуя, как адреналин кипит в крови от предвкушения начала новой, грандиозной партии. — А ты, Ренли, лично проследи, чтобы нашему экзотическому другу со складов выдали самые лучшие доспехи перед отплытием. Изгнанник должен выглядеть как истинный, грозный правитель, когда поведет за собой всю эту оголтелую орду пиратов в один конец.

Малый Совет пребывал в глубочайшем шоке. Я за одно короткое утро играючи перекроил налоговую систему огромного континента и запустил неотвратимый процесс уничтожения целой пиратской культуры, даже не сдвинув с места ни одного собственного гвардейца.

Я неспешно взял свой кубок, в котором уже была налита свежая вода с долькой лимона, и победно поднял сосуд, салютуя своим замершим от изумления министрам.

— За процветание наших благословенных Семи Королевств, господа! И за то, чтобы наши заклятые враги всегда с радостью перегрызали глотки друг другу задолго до того, как мы соизволим достать мечи из ножен!

Суровая партия стремительно набирала обороты.

Звон тренировочной стали разносился по внутреннему двору Твердыни Мейгора, распугивая жирных столичных голубей. Солнце только начало припекать, но моя рубаха уже насквозь пропиталась потом, намертво прилипнув к твердой, как дубовая доска, спине.

[Системное уведомление: Ежедневная тренировка завершена. Выносливость: плюс одно очко. Дебафф «Тяжеловес» ослаблен. Ваше тело достигло оптимальных боевых кондиций. Рельеф мышц восстановлен на восемьдесят процентов.]

Я с глухим рычанием отбил очередной выпад Барристана Селми, лихо провернул тяжелый молот в запястьях и нанес короткий, жалящий удар древком прямо в защищенную стальным нагрудником грудь рыцаря. Лорд-командующий сдавленно охнул, отступив на пару шагов, и тяжело опустил свой затупленный клинок.

— Достаточно, Ваша Милость, — хрипло произнес прославленный ветеран. В выцветших глазах гвардейца плескалось искреннее, глубокое уважение. — Мои старые кости уже решительно не поспевают за вашей яростью. Вы двигаетесь так, словно сбросили не только два пуда лишнего веса, но и десяток лет.

— Это всё свежий столичный воздух и полное отсутствие кислого вина по утрам, сир Барристан! — я жизнерадостно расхохотался, небрежно отбрасывая деревянную болванку в сторону оружейной стойки.

Могучая грудная клетка ходила ходуном, жадно вдыхая раскаленный утренний воздух, но сердце билось ровно, мощно, без прежних пугающих перебоев. Подойдя к деревянной бадье с ледяной водой, я с нескрываемым наслаждением окатил свою голову и плечи. Холодные капли стремительно скатывались по буграм мышц, смывая дорожную пыль и накопившуюся усталость. Превращение из обрюзгшего пьяницы обратно в грозного Демона Трезубца почти завершилось.

Оставив гвардейца переводить дух, я целенаправленно направился в свои малые покои. Но отнюдь не для того, чтобы уныло разбирать бесконечные жалобы мелких лордов. Душа монарха настойчиво просила творчества.

Последние несколько дней, свободные от нудных заседаний совета, я посвятил весьма необычному для короля занятию. В дальнем углу просторной комнаты, надежно отгороженном тяжелой шелковой ширмой, стояло странное, пугающее слуг сооружение, над которым я усердно трудился вместе с самым доверенным кузнецом. Пузатый медный котел, невероятно сложная система изогнутых трубок, деревянное корыто с проточной водой для постоянного охлаждения и пустая стеклянная колба на самом выходе.

Самогонный аппарат. Подлинный шедевр инженерной мысли, заботливо и кропотливо воссозданный по крупицам памяти из моей прошлой жизни.

Разведя ровный огонь под котлом, где уже вовсю бродило отборное пшеничное сусло, я принялся сосредоточенно колдовать над медным змеевиком. Мне совершенно не нужна была выпивка для себя — всемогущая система надежно сняла позорную алкогольную зависимость, превратив прежнюю тягу в холодный, трезвый расчет. Короне требовался чистый, крепкий и дешевый продукт. То, чего этот отсталый мир еще даже не пробовал.

Спустя час кропотливой работы на дно стеклянной тары с тихим звоном упала первая, кристально прозрачная капля «первача». В воздухе мгновенно запахло сивушными маслами и чистейшим спиртом.

В тяжелую дубовую дверь робко поскреблись, и в комнату осторожно заглянул Аллисер Кассель. Мастер над законами с явным подозрением принюхался к незнакомому, резко бьющему в нос аромату.

— Ваша Милость? Вы изволите заниматься тайной алхимией? Великий мейстер совсем извелся от жгучего любопытства, видя, как в ваши личные покои стража таскает медные трубы.

— Пусть старик изводится дальше, это исключительно полезно для его дряхлого кровообращения, — весело хмыкнул я, проворно подставляя под капающий кран глубокую глиняную кружку. — Проходи, Аллисер. Присаживайся. Я тут как раз создаю новое экономическое чудо Вестероса.

Суровый судья крайне осторожно присел на самый край резного стула, опасливо косясь на булькающий агрегат.

— И что же это за дивное чудо, государь?

— Огненная вода. Чистый, неразбавленный дух зерна, который можно смешивать с родниковой водой, настаивать на сладких ягодах и целебных травах. Никакого прокисшего эля или забродившего южного вина, от которого по утрам раскалывается череп, — я довольно потер мозолистые ладони. — Но главная суть не в самом напитке. Суть кроется в том, кто именно будет его продавать. Я подготовил совершенно новый указ.

Я протянул заинтригованному судье плотный пергамент, скрепленный королевской печатью. Кассель вчитался в ровные строчки, и его кустистые седые брови медленно поползли вверх от изумления.

— Государственные питейные заведения? «Королевские кабаки»? — мастер над законами поднял на меня совершенно непонимающий взгляд. — Вы желаете, чтобы корона сама, напрямую торговала выпивкой простолюдинам?

— Я хочу жесткую монополию на этот новый напиток. Товар будет дешев в производстве, невероятно крепок и популярен, — я хищно прищурился, неспешно отходя от аппарата. — Но главное в этой схеме вовсе не золото, Аллисер. Главное сокровище — сами трактирщики. Заведующими этих злачных заведений станут не случайные пузатые торгаши. Ими станут преданные ветераны короны, отслужившие свое верные солдаты, самые надежные люди из «Карающих Мечей» лорда Старка.

Я грузно навис над столом, понизив голос до заговорщицкого шепота:

— В шумных кабаках у людей удивительно быстро развязываются языки. Пьяный стражник, болтливый слуга знатного вельможи, залетный наемник, ищущий грязную работу — все эти славные ребята обязательно придут в государственное заведение за дешевой огненной водой. И каждый трактирщик будет присягать лично мне. Это будет независимая, всеобъемлющая информационная сеть. Мои собственные уши, которые Паук не сможет ни перекупить, ни даже выявить, потому что шпионы будут работать в открытую, прикрываясь подачей горячих закусок! Выпивка — за счет щедрой короны, свежая информация — прямиком на стол деснице.

Глаза старого судьи расширились от внезапного понимания истинных масштабов задуманного.

— Гениально и поистине дьявольски коварно, Ваша Милость. Целая сеть соглядатаев, которые сами, добровольно приносят солидный доход в казну. Я немедленно займусь строгим правовым оформлением этой монополии.

[Системное уведомление: Успешно заложен прочный фундамент скрытой фракции «Государево Око».]

[Контроль над информацией в столице: плюс двадцать процентов. Прирост скрытого дохода: успешно активирован.]

Отпустив безмерно впечатленного министра, я вернулся к столу. Наступило идеальное время для еще одной, не менее важной партии в великой игре. Времени до грядущих бурь оставалось всё меньше, а в моем собственном доме продолжала маячить серьезная проблема с белокурыми волосами и совершенно отвратительным характером.

Джоффри. Мальчишка рос на редкость трусливым, жестоким и абсолютно не поддавался никакому перевоспитанию. Юный принц отравлял воздух одним своим присутствием, служа постоянным, немым напоминанием об измене королевы и самом слабом звене моей новой династии. Нужно было срочно избавляться от этого токсичного актива, причем сделать всё так, чтобы извлечь максимальную политическую выгоду.

Я пододвинул к себе чистый лист дорогого пергамента, глубоко обмакнул перо в чернильницу и принялся стремительно писать. Письмо предназначалось очень далеко на знойный юг, прямиком в Солнечное Копье. Правителю Дорна.

Этот осторожный человек, потерявший любимую сестру и маленьких племянников по прямой вине Ланнистеров, долгими годами копил тихую, невыносимо ядовитую ненависть. Владыка песков терпеливо ждал возможности отомстить. И я собирался дать ему эту сладкую возможность, заботливо завернутую в красивую, блестящую обертку высшей королевской милости.

«Моему досточтимому другу и верному вассалу, правителю Дорна, — выводил я ровные, размашистые буквы, мысленно злорадно ухмыляясь каждому написанному слову. — Слишком долго жаркие пески вашего края были несправедливо отрезаны от благосклонности Железного Трона. Кровь, щедро пролитая в мрачном прошлом, оставила глубокие, незаживающие шрамы, но истинно великие правители обязаны смотреть исключительно в светлое будущее, действуя ради блага своих народов.

Дабы навеки закрепить нерушимые узы братства между короной и Солнечным Копьем, я принял поистине беспрецедентное решение. Я отправляю своего старшего сына и прямого наследника, кронпринца Джоффри Баратеона, в славный Дорн. Юноша прибудет к вам в качестве почетного воспитанника, дабы сполна познать древнюю культуру, истинное благородство и непревзойденное воинское искусство вашего дивного края.

Более того, я искренне желаю, чтобы будущий владыка Железного Трона навеки связал свою судьбу с вашим великим домом. Я официально предлагаю торжественную помолвку между кронпринцем Джоффри и вашей прекрасной дочерью, принцессой Арианной. Пусть грядущий союз могучего Оленя и палящего Солнца навсегда затмит любые, даже самые горькие обиды прошлого.

Принц Джоффри еще молод, и его нрав не выкован до конца. Я с легким сердцем вверяю наследника в ваши мудрые, справедливые руки и под строгий надзор вашего прославленного брата, Красного Змея. Уверен, этот прославленный воин сможет преподать столичному юноше поистине незабываемые уроки суровой жизни».

Задумчиво отложил перо в сторону и с нескрываемым наслаждением перечитал получившийся текст. Это была не просто изящная дипломатия, это был чистый, концентрированный троллинг на самой грани фола.

Я собственными руками отдавал ребенка Серсеи, который был вылитым, заносчивым Ланнистером до мозга костей, прямо в логово к людям, которые больше всего на свете ненавидели всё львиное племя. Владыка Дорна был слишком умен и расчетлив, чтобы причинить прямой вред наследному принцу в открытую. Но хитрый змей прекрасно поймет мой недвусмысленный намек. Джоффри станет идеальным, бесценным политическим заложником, гарантирующим полную покорность Утеса Кастерли, ведь в случае малейшего мятежа старого Тайвина, горячие дорнийцы с превеликой радостью припомнят «случайные» несчастные случаи на соколиной охоте или внезапные укусы ядовитых скорпионов в постели.

А для самого надменного Джоффри беззаботная жизнь в Солнечном Копье под пристальным присмотром неистового Красного Змея очень быстро превратится в жаркий филиал Седьмого Пекла. Там суровые воины точно не станут сдувать пылинки с его расшитых золотом бархатных камзолов. Там избалованного принца быстро и предельно жестко сломают, навсегда лишив тлетворного материнского влияния.

— Шах и мат, паршивые золотые кошки, — тихо пробормотал я, ставя размашистую подпись и наглухо запечатывая свиток каплей тяжелого, горячего желтого воска с четким оттиском коронованного оленя.

Отправив строптивого мальчишку на самый край света, я заботливо расчищал прямую дорогу для настоящего, достойного наследника. Серсея теперь была всецело моей. Ее прежние хитрые схемы рухнули в одночасье, бледный цареубийца медленно сходил с ума от жгучей ревности и полного бессилия за закрытыми дверями нашей спальни, а сама сломленная королева каждую ночь сладко стонала в моих объятиях, полностью подчинившись дикой, звериной страсти. Новый, истинный Баратеон, заделанный без малейшей помощи золотого братика, был лишь вопросом ближайшего времени.

Королевская игра теперь шла исключительно по моим суровым правилам. И с каждой заново расставленной на доске фигурой воскресший узурпатор всё крепче и увереннее сжимал в своих мозолистых руках горло Семи Королевств.

[Системное уведомление: Локация «Коридоры Твердыни Мейгора».]

[Статус цели «Джейме Ланнистер»: Истощение, тяжелый психоз, паранойя.]

Воздух в коридоре казался густым и липким от напряжения. Я неспешно шел к своим покоям, наслаждаясь гулким эхом собственных шагов. У дверей, как всегда, застыла знакомая фигура в белом плаще. Только вот былого лоска в Цареубийце не осталось ни на грош.

Золотой рыцарь напоминал натянутую до предела струну, готовую лопнуть от малейшего прикосновения. Под потухшими зелеными глазами залегли черные тени, щеки ввалились, а пальцы безостановочно, нервно поглаживали золоченое яблоко на эфесе меча. Бессонные ночи под дверью моей спальни, наполненные страстными стонами сестры, сделали свое дело — рассудок гвардейца трещал по швам.

— Отлично выглядишь, шурин, — я остановился в шаге от блондина, лукаво прищурившись. — Белый цвет так выгодно подчеркивает твою бледность. Словно свежий покойник.

Джейме сглотнул, его кадык дернулся.

— Мой долг — охранять покой королевской семьи, Ваша Милость, — голос рыцаря оказался хриплым, словно гвардеец не пил несколько дней.

— О, ты справляешься просто превосходно, — я издевательски хмыкнул, опираясь плечом о каменную стену и понижая голос до доверительного шепота. — Кстати, хотел поделиться радостью. Мейстер осматривал королеву сегодня утром. Знаешь, у Серсеи изменился аппетит, по утрам ее тошнит… Кажется, мы скоро будем праздновать. Наконец-то у меня появится настоящий, законный наследник.

Я сделал небольшую паузу, с наслаждением наблюдая, как лицо Ланнистера искажается от адской муки.

— Представляешь, Джейме? Моя кровь. Мое семя. Мы назовем мальчика Орисом. Или Стеффоном. Он будет черноволосым, крепким оленем, и вышвырнет твоих белобрысых бастардов на мороз. А Серсея… Боги, ты бы видел, как она плакала от счастья. Сказала, что только теперь почувствовала себя настоящей женщиной.

Это была откровенная, грязная ложь, призванная ударить в самое больное место. И удар достиг цели.

Разум Цареубийцы окончательно померк. Издав дикий, нечленораздельный звериный рык, рыцарь рванул меч из ножен. Сталь со свистом рассекла воздух, метя мне прямо в шею. Удар, продиктованный слепой яростью и отчаянием, без капли техники или холодного расчета.

Но я давно уже не был той неповоротливой мишенью.

[Активирован пассивный навык: «Ясность Громовержца». Замедление восприятия угрозы.]

Я просто шагнул вперед и вбок, уходя с линии атаки. Клинок со звоном высек искры из каменной кладки стены, оставив глубокую зарубку. Не дав гвардейцу опомниться и вернуть равновесие, я молниеносно выбросил вперед правую руку. Мой тяжелый кулак, в который была вложена масса всего тела, с глухим хрустом врезался прямо в идеальный нос Ланнистера.

Хлынула кровь. Блондин отшатнулся, выронив меч, и схватился за разбитое лицо.

— Измена? Снова? — рявкнул я, делая стремительный шаг к нему.

Моя рука мертвой хваткой сомкнулась на его позолоченном нагруднике. Я с нечеловеческой силой оторвал Цареубийцу от пола и швырнул его спиной о противоположную стену. Рыцарь рухнул на каменные плиты, тяжело хватая ртом воздух.

Я навис над ним, как скала, тяжело придавив его грудь кованым сапогом.

— Ты ничтожество, Джейме, — процедил я сквозь зубы, глядя сверху вниз на размазывающего сопли и кровь гордеца. — Ты нарушил клятву во второй раз. Я имею полное право приказать отрубить твою пустую голову и отправить ее Тайвину в деревянной шкатулке.

Гвардеец смотрел на меня снизу вверх. В его глазах больше не было спеси — только боль, унижение и абсолютное бессилие.

— Убей меня… — прохрипел он, сплевывая кровавую слюну. — Давай, сделай это.

— Слишком легко, — я презрительно усмехнулся, убирая ногу. — Ты будешь жить. Будешь стоять под этой дверью и слушать. Будешь смотреть, как растет мой истинный сын. Твое наказание — это твоя собственная никчемная жизнь, рыцарь. А теперь подними свой жалкий клинок и приведи себя в порядок. Ты пачкаешь мой пол.

[Системное уведомление: Ментальное уничтожение завершено. Воля противника сломлена окончательно.]

[Получено пятьсот очков опыта. Уровень повышен до шестнадцатого!]

Развернувшись, я спокойно толкнул дверь своих покоев, оставив поверженного льва захлебываться собственным позором в холодном коридоре.

В кабинете царил приятный полумрак. На столе дымился свежезаваренный асшайский чай. Нед Старк сидел напротив, задумчиво разглядывая темную, терпкую жидкость в изящной фарфоровой пиале.

Десница пришел с вечерним докладом о делах городской стражи, но быстро заметил мое приподнятое настроение и сбитые костяшки на правой руке.

— Вы изволили преподать кому-то урок хороших манер, Роберт? — тихо поинтересовался северянин, отпивая чай. Напиток восточных магов пришелся суровому лорду по вкусу, став отличной заменой элю во время важных бесед.

— Можно сказать и так, друг мой, — я довольно хмыкнул, откидываясь в кресле. — Наш дорогой сир Джейме споткнулся в коридоре. Обо что-то очень тяжелое и твердое. Представляешь, настолько переутомился на посту, что выронил меч и разбил себе нос.

Хранитель Севера понимающе покачал головой.

— Вы играете с огнем. Старый лев в Утесе Кастерли не простит, если его наследник окончательно потеряет рассудок или, не дай боги, жизнь.

— Старый лев слишком прагматичен, чтобы развязывать войну из-за разбитого носа, — отмахнулся я. — К тому же, я дал Тайвину отличный совет — завести новую жену и настругать свежих наследников. Уверен, тесть сейчас слишком занят выбором подходящей девицы с широкими бедрами, чтобы переживать о душевных терзаниях Цареубийцы.

Нед позволил себе скупую, искреннюю улыбку.

— Столица меняется на глазах. Мизинец работает как проклятый, выискивая скрытые доходы. Паук сидит тише воды. А мои «Карающие Мечи» вчера накрыли склад с контрабандным ядом в Блошином Конце. Я никогда не думал, что скажу это, но… Королевская Гавань начинает напоминать место, где можно жить, а не только выживать.

— Это только начало, Нед, — я посерьезнел, ставя пиалу на стол. — Мы очистили дом от мусора, но скоро придет время укреплять стены. Зима близко. И я говорю сейчас не о простых холодах. Я хочу, чтобы, когда снег покроет весь Вестерос, мы встретили его единым, выкованным из стали королевством, а не сворой грызущихся лордов.

Старк тяжело кивнул. Его глаза потемнели от дум о Севере.

— Мой брат Бенджен пишет со Стены. Одичалые собираются в орды, а дозорные всё чаще пропадают без вести в Зачарованном Лесу. Приток Золотых Плащей, которых мы сослали, спас положение, но лорд-командующий Мормонт просит больше людей и припасов.

— Он получит всё необходимое, как только мы покончим с заморскими авантюрами и наполним казну, — пообещал я. — Дозор больше не будет сборищем забытых попрошаек. Но всему свое время.

На следующее утро я спустился на тренировочный двор раньше обычного. Солнце едва показалось из-за красных стен, но там уже слышался глухой стук дерева.

Джон Сноу остервенело избивал тренировочный манекен. Бастард двигался быстро, зло, вкладывая в каждый удар всю свою обиду и жажду доказать собственную значимость. Парень окреп на южных харчах, раздался в плечах, а столичная школа фехтования отточила его северную прямолинейность.

— Слишком широкий замах, — громко заметил я, выходя из тени галереи. — Оставляешь левый бок открытым. Будь у соломенного чучела нож — ты бы уже валялся с пропоротой печенью.

Юноша резко обернулся, тяжело дыша, и быстро поклонился.

— Ваша Милость. Я не слышал, как вы подошли.

— Враг тоже не станет топать сапогами, предупреждая о нападении, — я подошел к стойке и взял тяжелый тренировочный молот. — Бери щит, оруженосец. Посмотрим, чему ты научился за эту неделю.

Джон молча подчинился. В его темных глазах вспыхнул азарт. Парень больше не боялся моих ударов, он жаждал проверить свои силы против самого сильного воина в государстве.

Мы сшиблись с оглушительным треском. Я не стал делать скидок на его возраст. Молот обрушился на деревянный щит бастарда с такой силой, что юноша крякнул и осел на одно колено, но устоял. Из-под укрытия тут же вынырнул клинок, метя мне в бедро.

Я легко отбил выпад древком и пнул Сноу сапогом в живот. Парень отлетел в пыль, но тут же перекатился и вскочил на ноги, словно пружина.

— Злишься? — усмехнулся я, крутанув молот. — Это хорошо. Твоя злость — твое топливо. Но ты должен управлять ею, а не она тобой.

Мы снова закружились по двору. Джон был быстр, его северная кровь делала его выносливым, как волка. Он парировал, уклонялся, искал бреши в моей обороне.

— В тебе течет кровь лордов Винтерфелла, Сноу, — наставлял я его между ударами, методично тесня к стене. — Холодная, суровая кровь. Но иногда, чтобы победить, мало быть просто холодным волком. Иногда нужно стать чем-то большим. Нужно уметь сжигать свои страхи дотла. Нужно разбудить в себе пламя.

Бастард непонимающе нахмурился, но не отвлекся, блокируя мой очередной замах. Мой тонкий намек на его таргариенское происхождение прошел мимо его сознания, но зерно было заброшено.

Я резко сократил дистанцию, поймал его клинок в жесткий блок и нанес короткий, не сильный, но болезненный удар рукоятью ему в лоб. Джон рухнул на спину, выронив оружие.

— Достаточно, — я опустил болванку и протянул парню руку. — Ты молодец, Джон. Ты растешь. У тебя большое будущее, если продолжишь в том же духе.

Сноу с благодарностью ухватился за мое предплечье и поднялся, вытирая пот.

— Я служу вам, Ваша Милость.

— Иди, умойся. Сегодня великий день, — я хлопнул его по плечу. — Мы отправляем наших дорогих гостей в очень долгое и веселое плавание.

Полуденное солнце заливало воды Черноводного залива слепящим золотом. Я стоял на самом высоком балконе Красного Замка, опираясь на парапет, и смотрел вниз, на кипящий жизнью порт.

Рядом со мной переминался с ноги на ногу Джалабар Ксо. Изгнанный принц Летних Островов сегодня превзошел сам себя: на нем были сверкающие, вызолоченные доспехи, подаренные лично Ренли, а за спиной развевался необъятный плащ из перьев редчайших птиц. В руках он сжимал свиток с королевской печатью — официальный указ Железного Трона, дарующий железнорожденным право на завоевания во имя короны.

Внизу, у причалов, раскачивались на волнах пять тяжелых боевых галей. Мой личный вклад в экспедицию — корабли, которые должны были доставить принца на Пайк, к суровым берегам Грейджоев, чтобы передать им заветную бумагу и начать «Тропическую Мясорубку».

— Ты готов, Джалабар? — громко спросил я, не оборачиваясь. Ветер трепал мою отросшую бороду.

— Мое сердце поет, как тетива боевого лука, Великий Король! — пафосно и искренне воскликнул чернокожий принц. — Я не вернусь в эту столицу, пока не брошу к вашим ногам корону узурпаторов с моих островов!

— Главное, проследи, чтобы Бейлон Грейджой забрал с собой всех своих лучших людей, — жестко напомнил я условия сделки. — Пообещай кракену столько золота и рабов, сколько он сможет увезти. Пусть их жадность станет их парусами.

— Как прикажете, Ваша Милость! — принц низко поклонился и в сопровождении гвардейцев направился к лестнице, ведущей в порт.

Вскоре на палубах галей засуетились матросы. С протяжным скрипом начали подниматься тяжелые якоря. Огромные паруса, украшенные золотыми оленями, с громким хлопком поймали попутный ветер. Флотилия медленно, величественно отрывалась от причалов, разворачивая носы в сторону открытого моря.

Простые горожане, собравшиеся на набережной, разразились приветственными криками, провожая корабли. Они не знали истинной цели этого похода, видя лишь мощь и богатство своего монарха.

А я стоял на балконе, сложив руки на груди, и плотоядно улыбался, глядя, как удаляются паруса. Огромный, смертоносный механизм был запущен. Скоро два народа сойдутся в кровавой бойне на другом конце света, устилая джунгли своими костями. Ну а я буду просто пить чай, ожидая исхода...

Глава 9

Вывеска над массивными дубовыми дверями радостно поскрипывала на свежем вечернем ветру. «Коронованный Вепрь» — первое государственное питейное заведение столицы — открыло свои двери в самом бойком месте, на пересечении Речной улицы и Стального тупика.

Внутри яблоку негде было упасть. Пахло жареной свининой, чесноком и новым, совершенно незнакомым Вестеросу ароматом — резким, чистым запахом первоклассного зернового спирта.

Я стоял у длинной дубовой стойки, опираясь на нее локтями, одетый в простую кожаную куртку без гербов, хотя каждый бродяга в зале прекрасно знал, кто именно сейчас пьет вместе с ними. За стойкой орудовал одноглазый здоровяк по имени Ролланд — ветеран Колокольной битвы, потерявший ногу, но сохранивший железную хватку и превосходный слух. Идеальный трактирщик. И идеальный шпион.

— Ну, Ролланд! — я поднял над головой небольшую стопку из толстого стекла, наполненную прозрачной, как слеза, «огненной водой». Гул в таверне мгновенно стих. Сотни глаз устремились на своего монарха. — Давай проверим, не зря ли корона тратит зерно! За Вестерос! И за то, чтобы в наших кубках всегда было полно, а в ножнах — сухо!

— За Короля! За Демона Трезубца! — взревела толпа, поднимая свои деревянные кружки.

Я опрокинул стопку. Напиток обжег горло суровым, честным огнем, прокатился по пищеводу и взорвался в желудке приятным теплом. Никакой кислой изжоги, как от дешевого эля. Чистая, концентрированная энергия.

Крякнув, я занюхал выпитое куском черного хлеба с луком, вызвав новый взрыв одобрительного хохота среди посетителей. Народ был в экстазе. Их повелитель пил вместе с ними их же пойло, смеялся над их шутками и платил за выпивку щедрой монетой.

— Крепко, Ваша Милость? — ухмыльнулся Ролланд, протирая стойку тряпкой.

— То, что нужно, чтобы прочистить мозги, старина, — я наклонился к трактирщику, понизив голос так, чтобы слышал только он. — Как улов?

Одноглазый ветеран едва заметно кивнул, не переставая тереть дерево.

— С самого утра болтают, государь. Двое наемников из отряда Бравых Ребят хвастались, что их наняли охранять тайный склад в Шелковой улице. А один из слуг лорда Селтигара, перебрав с непривычки вашей водицы, проболтался, что его хозяин утаивает часть налогов с крабового промысла, переписывая накладные. Завтра же передам подробный отчет людям Десницы.

— Отличная работа, Ролланд. Продолжай наливать, — я похлопал его по плечу и бросил на стойку золотой дракон.

[Системное уведомление: Сеть «Государево Око» начала приносить первые плоды. Раскрыто два коррупционных заговора мелкого уровня. Влияние в Блошином Конце: Абсолютное.]

Покинув шумный трактир, я в сопровождении незримо следовавших по пятам «серых псов» Старка направился обратно в Красный Замок. Настроение было просто великолепным. Механизм работал как швейцарские часы.

Но настоящий сюрприз ждал меня в личном кабинете.

На массивном столе, освещенном десятком толстых восковых свечей, лежал плотный свиток. Красный воск печати с оттиском крадущегося льва был уже сломан рукой Десницы, который оставил послание для моего ознакомления.

Я развернул пергамент. Ровный, бисером выписанный почерк мейстера из Утеса Кастерли гласил:

«Его Милости, Роберту из Дома Баратеонов, Первому своего имени, Королю андалов, ройнаров и Первых Людей...

Спешу уведомить корону о радостном событии, призванном укрепить благополучие Западных Земель. Я, Тайвин из Дома Ланнистеров, Хранитель Запада, объявляю о своей скорой женитьбе на леди Десмере из Дома Редвинов. Свадебные торжества состоятся в Утесе Кастерли через два месяца. Сочту за величайшую честь видеть моего короля и сюзерена на этом скромном празднестве...»

Я перечитал письмо дважды, и гулкий, раскатистый хохот вырвался из моей груди. Я смеялся так, что утирал выступившие слезы.

Старый лев действительно это сделал! Мой троллинг, подкрепленный железной логикой, пробил его броню. Тайвин решил не дожидаться, пока Джейме окончательно сойдет с ума у моих дверей, а Тирион пропьет остатки семейного достоинства. Владыка Запада нашел молодую, фертильную девицу из богатейшего дома Простора — Редвинов, владельцев лучшего флота на юге. Он собирался заделать себе нового наследника, прямо как я и советовал!

[Системное уведомление: Глобальное политическое изменение! Дом Ланнистеров вступает в союз с Домом Редвинов. Права наследования Утеса Кастерли могут быть пересмотрены. Награда: 1000 очков опыта.]

Дверь кабинета с грохотом распахнулась, едва не слетев с кованых петель.

На пороге стояла Серсея. Золотоволосая фурия тяжело дышала, ее грудь высоко вздымалась под тонким шелком ночного халата, накинутого в спешке. В руке королева сжимала точную копию письма, присланную ей отцом. Изумрудные глаза метали настоящие молнии.

— Как ты смеешь смеяться?! — прошипела львица, стремительно подходя к столу и швыряя скомканный пергамент мне прямо в лицо. — Это твоих рук дело! Ты отравил его разум своими грязными речами!

Я легко поймал бумажный комок и невозмутимо откинулся в кресле.

— Добрый вечер, радость моя. Вижу, новости с Запада уже достигли твоих прелестных ушек.

— Мой отец женится! На девчонке, которая годится мне в младшие сестры! — голос королевы сорвался на истеричный крик. Она уперлась руками в стол, нависая надо мной. — Ты понимаешь, что это значит, мерзавец?! Если она родит ему сына, Джоффри и Томмен потеряют права на Утес Кастерли! Мой дом... он вычеркивает нас из наследства!

— Твой дом, дорогая супруга, находится здесь. В Красном Замке, — я медленно поднялся, и моя тень полностью накрыла разъяренную женщину. Игривый тон исчез, сменившись тяжелым, давящим металлом. — Твои дети — Баратеоны. Наследники Железного Трона. Какого пекла им сдалась эта каменная скала на западе?

— Ты лишаешь мою семью будущего! — Серсея не отступала, ее ярость подпитывалась годами высокомерия. Она замахнулась, намереваясь ударить меня по лицу.

Моя рука метнулась вперед, как бросок кобры. Я перехватил ее запястье в дюйме от своей щеки. Хватка была стальной, непреклонной, но без откровенной жестокости. Львица дернулась, издав сдавленный вскрик, но вырваться не смогла.

— Твое будущее, Серсея, зависит только от того, насколько широко ты умеешь раздвигать ноги перед своим законным мужем, — прорычал я, рывком притягивая ее к себе так близко, что наши дыхания смешались. — Твой отец оказался куда умнее тебя. Он понял, что его старые схемы рухнули. Тайвин спасает Запад. А ты прибежала сюда истерить, как базарная торговка, у которой украли гнилую репу.

— Отпусти меня, животное! — она забилась в моих руках, пытаясь достать меня свободными ногтями, но я легко перехватил и вторую руку, заломив их ей за спину.

Ее грудь тяжело вздымалась, прижимаясь к моей кожаной куртке. В глазах стояли слезы бешенства, но сквозь эту животную злость уже пробивалось нечто иное. То самое темное, извращенное влечение, которое вспыхивало в ней каждый раз, когда я демонстрировал абсолютное, доминирующее превосходство.

— Животное? — я хрипло усмехнулся, глядя на ее раскрасневшееся лицо, на приоткрытые, влажные губы. — А разве не животное ты жаждала увидеть в своей постели все эти годы? Смазливые мальчики вроде Джейме хороши для турниров и стихов. Но королевства куются железом и кровью.

Я не стал больше тратить слова. Одной рукой крепко удерживая ее запястья за спиной, второй я зарылся в ее густые, пахнущие розовой водой золотые волосы, запрокидывая ей голову, и впился в ее губы грубым, жадным поцелуем.

Серсея глухо зарычала прямо мне в рот. Она попыталась укусить меня за губу, сопротивляясь последними остатками гордости, но я лишь углубил поцелуй, прижимая ее к краю массивного дубового стола. Стук чернильниц и падающих на пол свитков аккомпанировал нашей схватке.

Львица сдалась. Ее сопротивление мгновенно переплавилось в дикую, неконтролируемую страсть. Пальцы, только что пытавшиеся выцарапать мне глаза, теперь судорожно вцепились в ремни моей куртки, отчаянно пытаясь расстегнуть пряжки.

Одним резким движением я смахнул со стола остатки пергаментов, кубки и карты. Серсея ахнула, когда я грубо усадил ее на освободившуюся поверхность, бесцеремонно задирая легкий шелк ее ночного халата. Ее бедра рефлекторно обвили мою талию, притягивая еще ближе.

— Ненавижу тебя... — жарко прошептала королева в перерыве между поцелуями, ее дыхание обжигало мне шею. — Клянусь Семерыми, ненавижу...

— Знаю. А теперь заткнись и докажи это, — прорычал я, рывком срывая с нее остатки шелка.

Ночь взорвалась стонами. Дикая, неприрученная ярость, вызванная политическим поражением Ланнистеров, нашла единственный возможный выход. Стол жалобно скрипел и бился ножками о каменный пол под тяжестью наших тел. Я брал ее с первобытной жесткостью, не давая ни секунды на передышку, выбивая из ее головы любые мысли об отце, о брате, о Железном Троне.

Ее высокие, срывающиеся на визг крики наслаждения гулким эхом разносились по всем прилегающим коридорам Красного Замка. Стражники, стоявшие на постах у лестниц, густо краснели и отводили взгляды, покрываясь липким потом от тех откровенных, бесстыдных звуков, что доносились из кабинета монарха. Золотая королева Вестероса стонала так, словно портовая девка, дорвавшаяся до самого сладкого удовольствия в своей жизни.

Она царапала мою спину до крови, выгибалась дугой, теряя рассудок в пучине оргазмов, которые накатывали на нее один за другим. В этой безумной пляске на краю стола не было места интригам и политике. Были только мужчина и женщина, сцепившиеся в яростной схватке, где победителем выходил только один.

И когда под утро мы оба, тяжело дыша и истекая потом, без сил сползли на разбросанные по полу государственные документы, Серсея уткнулась разгоряченным лицом мне в грудь. В ее глазах больше не было ненависти. Только абсолютная, выжженная дотла покорность своей звериной природе и своему повелителю.

— Мы поедем на эту свадьбу, — хрипло произнес я, поглаживая ее спутанные золотые локоны. — И ты будешь улыбаться своему отцу и его новой жене так лучезарно, словно это самый счастливый день в твоей жизни.

Львица лишь слабо кивнула, даже не пытаясь возразить. Игра была сделана. Я окончательно сломал ее волю, перековав надменную интриганку в идеальную, преданную моему семени королеву. А Утесу Кастерли еще только предстояло узнать, насколько громко умеет смеяться коронованный олень.

Утреннее солнце еще только цеплялось за шпили Красного Замка, а на тренировочном дворе уже стоял плотный запах пота, взрытой земли и оружейного масла.

[Системное уведомление: Активирован режим «Суровый Наставник». Передача боевого и жизненного опыта.]

[Цели: Джон Сноу (Восприимчивость: 85%), Джоффри Баратеон (Восприимчивость: 30%).]

Я стоял в центре утоптанного круга, опираясь на древко тренировочного молота. Напротив, тяжело дыша и сжимая затупленные мечи, кружили двое юношей. Наследный принц выглядел так, словно его протащили по грязи за конским хвостом — роскошный колет изодран, на скуле наливался свежий синяк. Бастард держался лучше, но и его грудь ходила ходуном, а темные волосы прилипли к мокрому лбу.

— Вы машете железками, как крестьяне вилами на сенокосе! — рявкнул я, делая ложный выпад в сторону Джоффри. Тот инстинктивно дернулся назад, споткнулся и едва не рухнул. — Страх! Вот что вами управляет. Сноу боится своей бастардосской крови, а ты, Джоффри, боишься боли.

Я резко крутнулся на пятках и легко отбил робкую атаку Джона.

— Меч — это продолжение вашей воли, щенки. Если внутри вас пустота и сомнения, сталь в руках станет тяжелой и бесполезной. Власть, сила, победа — всё это берется не по праву рождения. Это вырывается с кровью, зубами, изо дня в день!

Принц, тяжело опираясь на меч, вытер разбитую губу. В его глазах полыхнула привычная, капризная злоба, смешанная с обидой.

— Я... я будущий король! — прохрипел юноша. — Зачем мне драться, как простому наемнику? Для этого есть гвардия! Мой дед Тайвин говорит...

— Твой дед сидит в своей золотой шахте и давно забыл, как пахнет настоящая война, — ледяным тоном оборвал я, медленно подходя к сыну. Наследник рефлекторно вжал голову в плечи. — Запомни, мальчик. Когда придут настоящие враги, когда твоя гвардия ляжет костьми, а стены дворца рухнут, никакие титулы тебя не спасут. Спасут только твои собственные мозоли, твое умение терпеть боль и готовность перегрызть глотку врагу.

Я повернулся к Джону.

— А ты, Сноу? Ты постоянно сдерживаешь себя. Боишься ударить принца в полную силу, боишься показать, что бастард может быть лучше законного сына. Выбрось этот мусор из головы! На поле боя нет бастардов и лордов. Есть только живые и мертвые. А теперь — оба в атаку!

Следующие полчаса превратились для них в настоящий филиал Седьмого Пекла. Я гонял их по всему двору, заставляя работать в паре, использовать укрытия, падать, подниматься и снова идти вперед. К концу тренировки оба подростка без сил рухнули на теплую пыльную землю.

Я подошел к бадье, зачерпнул ледяной воды и щедро плеснул на тяжело дышащего Джоффри. Принц захрипел, судорожно глотая воздух.

— Поднимайся, Ваше Высочество, — я опустился перед ним на одно колено, глядя прямо в перепуганные зеленые глаза. — Ты стал крепче. Перестал скулить после каждого синяка. Это хорошо. Потому что эти навыки тебе скоро понадобятся.

— О чем вы, отец? — настороженно пробормотал мальчишка, садясь и обхватывая колени.

— О делах государства. Через пару недель ты собираешь вещи, — я хлопнул его по плечу так, что клацнули зубы. — Ты отправляешься на юг. В Дорн. В Солнечное Копье.

Глаза Джоффри округлились до размеров серебряных оленей. Южанин прекрасно знал репутацию этого края. Знал о ненависти Мартеллов к Ланнистерам.

— В Дорн?! Но... отец! Они же дикари! Они ненавидят матушку! Они отравят меня в первый же день!

— Не отравят, если не будешь вести себя как заносчивый столичный дурак, — я жестко пресек начинающуюся истерику. — Ты едешь туда не как гость, а как воспитанник Дорана Мартелла. Более того, я договорился о твоей помолвке с принцессой Арианной. Ты будешь жить по их правилам, учиться у их мастеров и впитывать их яд, пока сам не станешь невосприимчивым к нему. Это приказ короля, Джоффри. Возражения не принимаются. Твоя мать уже в курсе и... полностью разделяет мое решение.

Последняя фраза была откровенной ложью, но Серсея после недавних жарких ночей и полного морального подавления просто не имела ресурсов спорить.

Оставив ошарашенного принца переваривать крушение своего столичного мирка, я жестом велел Джону Сноу следовать за мной. Бастард, хоть и валился с ног от усталости, вскочил мгновенно.

В прохладном полумраке малого кабинета пахло сургучом и старыми книгами. Я отпустил оруженосца умываться, а сам уселся за массивный стол. Впереди предстояла тонкая дипломатическая игра.

Ренли Баратеон готовился к отбытию в Хайгарден, но поручать младшему брату вести переговоры с Оленной Тирелл было равносильно тому, чтобы бросить кролика в клетку к старой, умудренной опытом кобре. Королева Шипов сожрала бы его обаяние и выплюнула косточки. Здесь требовалась тяжелая артиллерия.

Я придвинул чистый лист лучшего мирийского пергамента, обмакнул перо в густые чернила и начал писать. Ровно, спокойно, выверяя каждую фразу.

«Леди Оленне из Дома Редвинов, вдовствующей леди Хайгардена.

Годы берут свое, миледи, но я наслышан, что ваш разум остается самым острым клинком во всем Просторе. Давайте отбросим придворные реверансы. Мы оба знаем, что ваш сын Мейс — добрый человек, но решения в Хайгардене принимаете вы.

Железный Трон укрепляет свои позиции. Я вычистил столичную гниль, и теперь мне нужны надежные союзники, а не льстивые пиявки. Мой брат Ренли направляется к вам. Он молод, красив, амбициозен и питает глубочайшее уважение к вашему Дому (и к сиру Лорасу в частности, о чем мы оба деликатно умолчим).

Я официально предлагаю союз. Помолвку Ренли Баратеона и вашей несравненной внучки, Маргери Тирелл. Простор богат, но богатство без высшей власти — это просто мишень. Брак с моим братом откроет вашей семье двери в Малый Совет, подарит влияние на корону и статус, которого ваш Дом достоин.

Я не прошу любви, леди Оленна. Я предлагаю прагматичное партнерство двух хищников, решивших поделить этот лес. Если мои условия вам по нраву — примите Ренли с должными почестями. Если нет — сожгите это письмо и ждите зимы в одиночестве.

Роберт Баратеон, Первый своего имени».

Я перечитал текст, удовлетворенно хмыкнул и запечатал свиток. Старая интриганка оценит прямоту. Она слишком умна, чтобы упустить такой шанс, особенно когда ей прямым текстом дают понять: король всё знает, король всё видит, и король предлагает сделку на равных.

Ближе к вечеру я вышел на широкую площадь перед Великим чертогом. Здесь, в лучах закатного солнца, выстроились они.

«Карающие Мечи». Новая городская стража, детище Эддарда Старка.

Их ряды множились. Если начинали мы с сотни доверенных северян и местных сирот, то теперь на плацу стояла полноценная когорта — более восьмисот бойцов. На них были строгие, одинаковые доспехи: темно-серые плащи с вышитым лютоволком и коронованным оленем, крепкие стальные полукирасы, единообразные алебарды и короткие мечи для ближнего боя в переулках. Никакой золотой мишуры, никакой индивидуальности. Только железная дисциплина.

Рядом со мной стоял Десница. Лорд Винтерфелла смотрел на своих подопечных со сдержанной гордостью.

— Отличная работа, Нед, — тихо произнес я, обводя взглядом замершие ряды. Лица солдат были суровы, многие украшали свежие шрамы от стычек с криминалитетом. — Город изменился. Крысы забились по норам.

— Они делают свое дело, Ваша Милость, — кивнул северянин. — Капитан Джори Кассель докладывает, что преступность в Блошином Конце сошла на нет. Мы открыли два новых филиала стражи за пределами столицы: в Росби и Сумеречном Доле. Местные лорды поначалу сопротивлялись, но когда мои люди перевешали там всех дорожных бандитов, недовольство стихло. Нас начинают уважать.

— Уважать и бояться. Как и должно быть, — я заложил руки за спину, задумчиво покусывая ус. — Знаешь, о чем я думаю, Нед, глядя на эту слаженную машину?

Десница повернул голову, вопросительно приподняв бровь.

— О том, как мы воюем, — я шагнул к краю помоста, понизив голос. — Вся наша военная система — это пережиток прошлого. Мы полагаемся на ополчение. На фермеров, которые бросают плуг, берут ржавое копье и идут умирать за своего лорда. Мы зависим от вассалов. От того, соизволит ли условный Тайвин Ланнистер или Мейс Тирелл созвать знамена по моему приказу. Это слабость.

Старк нахмурился. Консерватизм его предков вступил в конфликт с очевидной логикой.

— Так было тысячелетиями, Роберт. Это закон феодального мира. Лорды владеют землей, а взамен выставляют мечи.

— К пеклу такие законы! — жестко отрезал я, и в моих глазах вспыхнул огонь амбиций. — Я хочу армию. Настоящую, профессиональную армию. Не кучку лордов со своими знаменосцами, а регулярные полки. Легионы, если хочешь. Люди, чья единственная профессия — война. Которым платит корона, которых одевает корона, и которые присягают только мне, а не своему местечковому сюзерену.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Открыта ветка развития «Регулярная Армия».]

[Требования: Стабильная казна (Выполнено), Военная реформа (В процессе). Эффект: Значительное снижение зависимости от лордов-вассалов.]

Северянин сглотнул, осознавая колоссальный масштаб перемен.

— Создать постоянную армию? Это потребует астрономических сумм на их содержание, провизию, оружие... Казна только начала восстанавливаться. Да и лорды воспримут это как прямую угрозу своей власти.

— Разумеется, воспримут, — я хищно оскалился. — Потому что это и есть угроза их своеволию. Но благодаря нашим новым налогам и королевской монополии на спирт, деньги скоро потекут рекой. «Карающие Мечи» — это лишь первый шаг. Эксперимент. Мы доказали, что профессионалы бьют сброд.

Я положил тяжелую ладонь на плечо друга.

— Подумай над этим, Десница. Начни разрабатывать уставы. Мы будем строить казармы, открывать военные академии. Я хочу, чтобы через несколько лет у Железного Трона был железный кулак, который не нужно просить ударить. Который ударит сам, по моему слову.

Эддард Старк перевел взгляд обратно на серые шеренги солдат. В его глазах отражалась тяжесть грядущих перемен, но здравый смысл и преданность брали верх.

— Это перевернет весь Вестерос с ног на голову, Ваша Милость.

— Для того я и вернулся к жизни, Нед. Чтобы перевернуть этот чертов мир, — я удовлетворенно улыбнулся и махнул рукой командирам на плацу, давая отмашку на продолжение смотра. Ополчение отживало свой век. Грязи и ржавчине пора было уступить место униформе и стальной поступи имперских легионов.

Тяжелый серебряный кубок, инкрустированный рубинами, просвистел в дюйме от моего виска и с глухим звоном отскочил от каменной кладки камина.

— Ты отдал моего сына этим дорнийским змеям! — пронзительный женский крик эхом ударил в высокие своды королевской спальни.

Серсея Ланнистер напоминала разъяренную мантикору. Ее волосы растрепались, шелковый халат сполз с одного плеча, а изумрудные глаза пылали такой неприкрытой, ядовитой ненавистью, что ею можно было плавить сталь. Она только что узнала об указе, отправляющем Джоффри в Солнечное Копье.

— Я отправил наследника престола учиться управлять государством, — невозмутимо произнес я, стряхивая винные брызги с рукава черного дублета. — Ты воспитывала из мальчишки изнеженного, жестокого труса, прячущегося за юбки гвардейцев. В Дорне из него выбьют эту дурь.

— Они убьют его! Оберин Мартелл лично перережет Джоффри глотку во сне! — королева бросилась ко мне, ее пальцы, скрюченные как когти, целились мне в лицо. — Верни указ! Немедленно!

Я даже не сдвинулся с места. Когда ее руки оказались в опасной близости, я молниеносно перехватил оба ее запястья одной своей широкой ладонью и с силой рванул львицу на себя. Серсея ахнула, врезавшись в мою широкую грудь.

— Доран Мартелл не дурак, чтобы убивать королевского заложника, — мой голос опустился до низкого, вибрирующего рыка, который резонировал прямо в ее теле. — Джоффри в безопасности, пока твой драгоценный папочка на Западе сидит смирно. А теперь послушай меня внимательно, жена.

Я прижал ее к себе так крепко, что она едва могла дышать. Запах розового масла смешался с ароматом ее гнева и страха.

— Твои игры в заботливую матушку закончились. Ты испортила старшего. Я не позволю тебе вырастить из него посмешище для всех Семи Королевств. Он едет на юг. И это не обсуждается.

— Я ненавижу тебя, — прошипела она прямо мне в губы, вырываясь из железной хватки. — Ты чудовище. Ты варвар, дорвавшийся до трона!

— О да, — я хищно оскалился, чувствуя, как кипит кровь. — И именно этого варвара ты хочешь больше всего на свете.

Я не стал тратить время на долгие прелюдии. Моя свободная рука зарылась в ее золотые волосы, грубо запрокидывая голову, а губы впились в ее рот. Серсея попыталась отстраниться, глухо зарычав, но этот протест длился ровно секунду. Ее ненависть и отчаяние стали идеальным топливом для той животной страсти, что давно пустила корни в ее извращенном разуме.

Тонкий шелк халата с треском разорвался пополам, не выдержав напора. Львица застонала, когда мои пальцы скользнули по ее бедрам. Она кусала мои губы до солоноватого привкуса крови, царапала плечи сквозь плотную ткань дублета, извиваясь в моих руках, словно дикая кошка.

Одним мощным рывком я подхватил ее, усадив прямо на массивный подоконник открытого стрельчатого окна. Ночной ветер столицы пронесся по комнате, охлаждая разгоряченную кожу, но мы этого не замечали.

В этой схватке не было места нежности. Это был первобытный танец доминирования и подчинения. Каждое движение, каждый жесткий толчок выбивали из нее остатки сопротивления, заставляя королеву выгибаться дугой и срываться на высокие, бесстыдные крики. Ее стоны отражались от стен Красного Замка, разносясь далеко по коридорам Твердыни Мейгора. Она забыла про Джоффри, забыла про Дорн, забыла собственное имя, полностью растворившись в пучине дикого, сметающего всё на своем пути экстаза.

[Системное уведомление: Эмоциональная привязанность цели (Серсея Ланнистер) достигла критической отметки. Статус: «Слепое подчинение Альфе».]

[Расход выносливости: Оптимальный. Регенерация активна.]

Когда всё закончилось, и тяжелое дыхание двух вымотанных тел наполнило спальню, Серсея без сил уткнулась мокрым от пота лбом мне в плечо. Ее пальцы слабо сжимали ткань моей одежды.

— Завтра Джоффри начнет сборы, — спокойно, словно ничего не произошло, констатировал я, поглаживая ее по обнаженной спине.

Львица лишь покорно, едва заметно кивнула, не в силах произнести ни слова.

На следующее утро, свежий и полный энергии, я приказал вызвать в свои малые покои сира Джейме Ланнистера.

Золотой рыцарь вошел без стука. Если раньше это выглядело как наглость, то теперь — как полная апатия. Цареубийца напоминал пустую, выгоревшую изнутри оболочку. Доспехи утратили былой блеск, под глазами залегли темные, как синяки, тени. Взгляд зеленых глаз был мутным, смотрящим сквозь меня. Вчерашний скандал и последовавшие за ним стоны сестры окончательно сломали его психику.

— Вызывали, Ваша Милость? — голос гвардейца прозвучал глухо, без единой эмоции. Ему было абсолютно плевать, прикажу ли я ему стоять на часах или отрублю голову.

Я скрестил руки на столе, внимательно изучая этого сломленного человека. Издеваться над ним дальше не имело смысла. Игрушка сломалась. Пора было пустить ее в дело.

— Выглядишь как кусок дерьма, сир Джейме, — констатировал я, откинувшись в кресле. — Твоя стоячая вахта под дверьми моей спальни явно не идет на пользу здоровью.

Блондин даже не моргнул.

— Я служу там, где прикажет мой король.

— Замечательно. Потому что Джоффри отправляется в Дорн. А для твоего второго племянника, Томмена, у меня есть другое поручение, — я постучал пальцем по деревянной столешнице. — Мальчишка растет мягким. Вечно возится с котятами и прячется за юбки служанок. В столице он превратится в кисель.

Ланнистер перевел на меня пустой взгляд. Судьба Томмена волновала его чуть больше, чем собственная жизнь, но сил на эмоции уже не оставалось.

— Я отправляю его в Старомест. В Цитадель, — объявил я свое спонтанное, но чертовски удачное решение. — Там лучшие умы Вестероса. Пусть мейстеры научат его читать правильные книги, считать налоги и понимать, как устроен мир. Старомест — безопасное место, далеко от интриг Паука и Мизинца. Там из него сделают образованного мужа, а не дворцового интригана.

— Цитадель — место для тех, кто отрекается от титулов, Ваша Милость. Вы хотите сделать из принца мейстера? — безжизненно спросил Джейме.

— Я хочу сделать из него умного человека, Цареубийца. Учиться у мейстеров — не значит ковать цепь, — отрезал я. — Но дорога туда долгая. И Томмену понадобится надежная защита. Личный охранник. Человек, который не даст его в обиду и присмотрит за ним вдали от дома.

Я сделал паузу, позволяя смыслу слов дойти до воспаленного разума рыцаря.

— Ты едешь с ним, Джейме. Как его «присяжный щит». Подальше от Королевской Гавани. Подальше от моей жены. Подальше от собственных демонов.

В глазах Цареубийцы впервые за долгое время мелькнуло нечто, отдаленно похожее на осмысленную искру. Облегчение. Возможность сбежать из этого ада, где каждый звук за закрытой дверью разрушал его душу, стала для него спасательным кругом.

— Повинуюсь, Ваша Милость, — он низко склонил голову, и в этом жесте не было ни капли былого презрения. Только усталое смирение человека, получившего отсрочку от казни.

— Отлично. Готовьтесь к отъезду. И Джейме... — окликнул я его у самых дверей. Гвардеец обернулся. — Постарайся научить племянника держать меч правильной стороной. Может, хоть из Томмена выйдет толк.

Рыцарь молча покинул кабинет. Еще две фигуры убраны с доски. Капризный наследник — к змеям, мягкий запасной вариант — к книжным червям, а нестабильный мечник — в изгнание под благовидным предлогом. Столица стремительно очищалась.

К полудню в зал Малого Совета быстрым, тяжелым шагом вошел Эддард Старк. Лицо Хранителя Севера выражало крайнюю степень озадаченности, а в руке он сжимал смятый кусок пергамента с черной печатью.

Я уже сидел во главе стола, обсуждая с судьей Касселем новые налоги.

— Роберт, — Нед подошел вплотную, не дожидаясь приглашения сесть. — Ворон с Летних Островов. От капитана одного из наших кораблей сопровождения.

— Отличные новости! — я довольно потер руки, отпуская мастера над законами взмахом ладони. — Ну, не томи. Как прошла высадка нашего доблестного авангарда?

Десница бросил письмо на стол так, словно оно было пропитано ядом.

— Железнорожденные... они как с цепи сорвались. Бейлон Грейджой привел почти весь Железный Флот. Они ударили по порту Долины Красного Цветка на рассвете. За два дня они вырезали гарнизон узурпаторов, разграбили храмы и обратили в рабство половину местного населения.

— Великолепно! — я рассмеялся, откинувшись в кресле. — Пираты делают то, что умеют лучше всего. Джалабар Ксо, наверное, в ужасе от таких методов?

— Принц Ксо в панике, Ваша Милость. Но он ничего не может поделать с ордой Виктариона и Эурона Грейджоев. Островитяне упиваются кровью и вседозволенностью. Они подожгли джунгли, чтобы выкурить сопротивляющихся, — Старк покачал головой, его северная честь бунтовала против такой дикости. — Но это не самое удивительное.

Нед потянулся к кошелю на поясе и со звоном высыпал на стол горсть крупных, сверкающих монет, незнакомых в Вестеросе. Рядом легли несколько крупных, чистейших рубинов и пара искусно вырезанных статуэток из золотого дерева.

— Что это? — я заинтересованно придвинул к себе камни.

— Это... дань, — с недоверием в голосе произнес лорд Винтерфелла. — Бейлон Грейджой прислал это с нашим кораблем. Целый сундук добра. И письмо. Он шлет вам пламенный привет, Ваша Милость. Благодарит Железный Трон за «великую мудрость и дарованное право на Старый Закон». Пишет, что дети Железных Островов наконец-то вспомнили вкус настоящей добычи, и клянется слать десятину с каждого разграбленного острова.

Я не выдержал и захохотал так громко, что затряслись витражи в окнах. Ирония ситуации пробивала небеса.

[ГЛОБАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ: «Тропическая Мясорубка».]

[Статус: Фаза активного вторжения. Фракция «Железные Острова» лояльна на 80%.]

[Приток золота и экзотических ресурсов в казну значительно увеличен.]

[Скрытый эффект: Регулярные потери в рядах Железнорожденных от тропических болезней и партизанской войны аборигенов начали свой отсчет.]

— Боги милосердные, Нед! — выдавил я сквозь смех, вытирая слезы. — Старый кракен клюнул на блесну так глубоко, что леска торчит из его задницы! Он шлет мне золото за то, что его люди мрут в тысячах лиг от родного дома!

Старк тяжело вздохнул и сел напротив.

— Вы создали чудовище, Роберт. Они разорят эти острова дотла.

— Пусть разоряют! — я сгреб драгоценности в кучу. — Пока они режут глотки аборигенам, наше побережье спит спокойно. Они увязнут там, Нед. Местное сопротивление, болезни, гнилая вода — джунгли пережуют половину их флота. А пока они там барахтаются, мы получаем налоги с их грабежей. Идеальный бизнес!

Собрав камни обратно в кошель, я бросил его Деснице.

— Передай это в казну. И прикажи Великому Мейстеру отправить ворона на Пайк. Пусть отпишут Бейлону мою высочайшую похвалу. Назовите его «Завоевателем Юга». Пощекочите его эго. Чем больше он возгордится, тем глубже влезет в эту трясину.

Колесо истории крутилось с бешеной скоростью, перемалывая каноны. Враги короны собственноручно уничтожали сами себя, швыряя к моим ногам золото и благодарности, пока я спокойно, шаг за шагом, превращал Вестерос в неприступную крепость. Играть за черных оказалось невероятно весело.

Глава 10

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь узкие стрельчатые окна малого зала для совещаний, щедро освещали разложенные на столе грубые пергаментные чертежи. Запах свежих чернил смешивался с едва уловимым ароматом оружейного масла, исходившим от образцов стали, сваленных прямо на дорогие ковры.

[Системное уведомление: Запущена экономическая ветка «Промышленная революция». Уровень технологического развития Вестероса: Раннее Средневековье. Требуется модернизация.]

Я оперся тяжелыми ладонями о столешницу, внимательно разглядывая схему огромной плавильной печи. Напротив, сцепив пальцы в замок, сидел мастер над законами Аллисер Кассель. Суровый судья уже привык к моим нестандартным идеям, но нынешняя задумка откровенно ломала все вековые устои ремесленников.

— Гильдия кузнецов недовольна, Ваша Милость, — сухим, лишенным эмоций голосом доложил министр. — Мастера привыкли работать в своих частных кузнях, передавать секреты ковки от отца к сыну и брать за каждый выкованный меч столько золота, сколько посчитают нужным. Ваше предложение согнать их под одну крышу вызывает, мягко говоря, ропот.

— Ропот вызывает пустой желудок, Аллисер, а от полного кошеля еще никто не жаловался, — я усмехнулся, беря со стола короткий, лишенный всяких украшений, но идеально сбалансированный пехотный тесак. — Пойми простую вещь. Когда мы создадим регулярную армию, нам понадобятся тысячи таких клинков. Одинаковых. Надежных. Дешевых в производстве. Мы не можем ждать, пока какой-нибудь пузатый кузнец будет неделю выковывать узоры на эфесе для очередного рыцаря. Нам нужен конвейер. Разделение труда.

Судья нахмурил кустистые брови, пытаясь осознать непривычное слово.

— Разделение труда?

— Именно! Один подмастерье только качает меха. Другой только льет сталь. Третий кует лезвия. Четвертый точит. Пятый прилаживает рукояти, — я принялся рубить воздух свободной рукой, задавая ритм. — Королевская мануфактура! Огромный завод на берегу Черноводной, работающий день и ночь. Мы дадим гильдии кузнецов государственные заказы таких объемов, что их глаза на лоб полезут от жадности. Корона будет закупать железо оптом, уголь оптом, а ремесленники получат стабильную плату и статус королевских мастеров.

Я с размаху воткнул тесак в толстую деревянную столешницу. Оружие зазвенело, глубоко войдя в древесину.

— Тех, кто откажется и продолжит ныть про традиции, мы обложим таким налогом на частную ковку, что бедолаги сами прибегут к нам в слезах. Но тех, кто возглавит новые цеха, мы озолотим. Мне нужны стандартизированные доспехи, одинаковые пики и унифицированные арбалеты. Легион должен выглядеть как единый стальной кулак, а не как толпа ряженых бродяг!

Судья медленно кивнул, и в его глазах промелькнула искра понимания. Политика кнута и огромного, отлитого из золота пряника работала безотказно.

— Законы будут подготовлены к вечеру, государь. Я лично проведу беседу со старейшинами гильдии. Полагаю, аргументы о стабильном королевском жалованье окажутся убедительнее их гордости.

— Уверен в этом, — я довольно похлопал министра по плечу. — Действуй, Железный Судья. Армия сама себя не вооружит.

Оставив государственные заботы, я направился на открытую террасу, нависающую над обрывом. Морской бриз приносил приятную прохладу, разгоняя столичный зной. На террасе меня уже ждал лорд-командующий Королевской Гвардии.

Между нами стоял изящный резной столик с расставленными фигурками кайвассы. Рядом дымились две фарфоровые пиалы с темным асшайским чаем. Барристан Селми, облаченный в простой белый льняной колет, задумчиво разглядывал доску.

— Ваш ход, сир Барристан, — я опустился в плетеное кресло, с наслаждением делая глоток горячего, пряного напитка. Чай бодрил не хуже доброй драки, проясняя разум.

Старый рыцарь неспешно передвинул фигурку тяжелой кавалерии, укрепляя центр. Его стратегия всегда была безупречна с точки зрения классического рыцарского искусства: защита слабых, лобовые удары, благородные жертвы.

Я же играл от обороны, выстраивая плотные ряды арбалетчиков и копейщиков, методично расстреливая его кавалерию издалека, даже не вступая в прямой контакт. Мой слон медленно, но неотвратимо подмял под себя фланг ветерана.

— Вы безжалостны, Ваша Милость, — тихо произнес Селми, видя, как его лучшие фигуры разлетаются в щепки под градом моих самострелов. — Вы прячете своего короля за спинами простых пехотинцев, заставляя благородную конницу захлебываться в крови, так и не добравшись до цели.

— Такова природа новой войны, лорд-командующий, — философски отозвался я, вращая в пальцах сбитого рыцарского коня. — Время благородных поединков один на один уходит в прошлое. Вы — живая легенда, Барристан Отважный. Ваш меч спас не одну жизнь. Но один человек, каким бы искусным фехтовальщиком ни был, не сможет устоять перед сотней тренированных крестьян с длинными пиками, если они держат строй.

Старик тяжело вздохнул, сделав глоток чая. В его выцветших глазах мелькнула светлая грусть по уходящей эпохе.

— Возможно, вы правы, государь. Я вижу, как меняется столица. Вижу ваших «Карающих Мечей» на улицах. В них нет рыцарского лоска, нет обетов перед Семерыми. Но есть стальная дисциплина. Вы куете из Вестероса нечто совершенно иное. Нечто жесткое и неумолимое.

Я подался вперед, заглянув в глаза старому воину.

— Я кую щит, Барристан. Мир слишком долго держался на хрупких клятвах и честном слове лордов, которые предавали друг друга при первом же удобном случае. Я хочу построить систему, которая не рухнет, если один человек забудет о чести. Армия, мануфактуры, единый закон. Это скучно, это не воспоют барды в романтичных балладах. Но это спасет миллионы жизней, когда придет настоящая беда.

Ветеран медленно кивнул, признавая мою правоту. Он служил многим монархам. Видел безумие, слабость, пьяный угар. И теперь, на закате своих лет, старик наблюдал рождение прагматичной, пугающей, но спасительной силы.

— Мой клинок принадлежит вам, Ваша Милость. До последнего вздоха, — твердо произнес лорд-командующий, склонив седую голову.

— Я знаю это, старина. А теперь смирись с поражением, потому что мой дракон только что спалил твоего короля, — я весело рассмеялся, делая победный ход.

Нашу мирную партию прервало осторожное шарканье старческих ног. На террасу, мелко семеня и путаясь в длинных одеждах, вышел великий мейстер. Старик был бледен, сильно потел, а его массивная цепь из разных металлов тревожно позвякивала при каждом шаге.

— Ваша Милость... — пробормотал ученый муж, низко кланяясь. — Прошу простить за дерзкое вторжение, но новости не терпят отлагательств. Я только что из покоев ее милости королевы.

Я откинулся в кресле, жестом отпуская Барристана. Лорд-командующий деликатно удалился, оставив нас наедине.

— Говори. И без загадок, — жестко приказал я, сверля дрожащего мейстера взглядом.

— Светлая госпожа... — старик сглотнул, нервно теребя рукав. — Ее милость Серсея... У нее задержка лунной крови. И утренняя тошнота, сопровождаемая характерными перепадами настроения. Осмотр подтвердил мои догадки. Королева в положении, Ваша Милость. Она носит под сердцем ваше дитя.

Внутри меня словно взорвалась огненная сверхновая. Кровь с гулом прилила к ушам.

[Системное уведомление: Критическое событие! «Наследник Истинной Крови» зачат.]

[Угроза прерывания династии: Устранена. Влияние на дом Ланнистеров: Окончательная зависимость.]

[Получено две тысячи очков опыта! Уровень повышен до семнадцатого!]

Я медленно поднялся с кресла. Широкая, абсолютно искренняя и по-настоящему счастливая улыбка разорвала мое лицо. Получилось! Месяцы жесткого перевоспитания, животной страсти, сломленная гордость золотой львицы — всё это принесло свои плоды. Канон трещал по швам и рассыпался в пыль. Больше никаких бастардов, рожденных от инцеста. Никакой мерзкой лжи на Железном Троне. В ее чреве росло мое семя. Истинный Баратеон.

— Боги милосердные... — выдохнул я, запрокинув голову к небу, и раскатистый хохот вырвался наружу, пугая чаек над обрывом. — Мой сын! Настоящий сын!

Я схватил опешившего мейстера за плечи и хорошенько тряхнул, заставив цепь на его шее зазвенеть, как корабельный колокол.

— Ты принес мне самую благую весть за все эти годы, старик! Если королева родит здорового мальчика, я осыплю тебя таким количеством золота, что ты не сможешь его унести!

— С-служу Железному Трону, Ваша Милость! — прокряхтел ученый муж, радуясь, что его не собираются варить в котле.

Я отпустил мейстера и стремительно зашагал к дверям. Энергия била через край. Это событие нужно было не просто отметить, его следовало превратить в триумф.

— Созвать Малый Совет! Немедленно! — рявкнул я стражникам у дверей. — Послать за судьей Касселем и лордом Старком!

Спустя час Тронный зал гудел как растревоженный улей. Я стоял на ступенях перед Железным Троном, не в силах усидеть на колючих мечах от переполнявшего меня ликования.

— Слушайте мой указ! — мой голос разнесся под высокими сводами, заставляя придворных затаить дыхание. — Боги даровали мне истинного наследника! Королева носит во чреве будущего правителя Семи Королевств!

Зал взорвался радостными криками. Искренними или фальшивыми — мне было плевать. Я диктовал свою волю.

— По сему случаю я объявляю три дня праздника во всей столице! Открыть королевские амбары! Зажарить сотню быков и раздать мясо простолюдинам на всех площадях Блошиного Конца!

Толпа вельмож одобрительно загудела, но я на этом не закончил.

— Приказываю выкатить из подвалов запасы королевской огненной воды! Всем государственным кабакам наливать бесплатно по первой чарке каждому, кто выпьет за здоровье будущего принца! Пусть народ гуляет! Пусть каждая швея и каждый кузнец знают, что их король щедр, когда счастлив!

Я повернулся к стоящему в первых рядах Великому Септону. Обрюзгший святоша, чья лояльность была куплена страхом и золотом, преданно заискивающе улыбался.

— Ваше Святейшество! — обратился я к нему, сверкая глазами. — Я хочу, чтобы купола Великой септы Бейлора гудели от колокольного звона три дня и три ночи! Провести ровно сотню торжественных служб! Молитесь Отцу о его крепости, Воину о его силе, а Матери — о легком разрешении королевы от бремени. Вся столица должна стоять на коленях и благодарить Семерых за это чудо!

— Будет исполнено в точности, Великий Король! — старец поспешно осенил себя семиконечной звездой. — Вся паства вознесет мольбы о здравии вашего семени!

— Действуйте! Разошлите воронов во все концы государства! — я победно вскинул сжатый кулак.

Столица погружалась в контролируемое, счастливое безумие. На улицах уже начинали разжигать огромные костры. Запах жареного мяса и свежего хлеба поплыл над трущобами, смешиваясь с дурманящим ароматом чистейшего спирта из новых королевских кабаков. Народ пел песни о Демоне Трезубца, восхваляя его невиданную щедрость и силу.

А я шел по темным коридорам Красного Замка в покои своей жены. Золотая львица, окончательно укрощенная и ставшая сосудом для моего триумфа, ждала меня там. Игра престолов была выиграна не на полях сражений, а в супружеской спальне и в умах простого народа. Узурпатор стал подлинным отцом нации, и теперь никто, ни боги, ни драконы, не смог бы вырвать эту власть из моих крепких, мозолистых рук.

Вечерний бриз приносил с Черноводной приятную прохладу, легко покачивая тяжелые бархатные портьеры в королевской спальне. Комната утопала в мягком, трепещущем свете десятков толстых восковых свечей, наполнявших воздух тонким ароматом лаванды и сандала.

Я бесшумно подошел к туалетному столику, за которым сидела Серсея. Золотая львица расчесывала свои роскошные волосы, задумчиво глядя в серебряное зеркало. Беременность еще не изменила ее безупречной фигуры, но придала лицу удивительную, несвойственную ей ранее мягкость. Прежняя колючая надменность уступила место умиротворенной грации женщины, чье будущее наконец-то обрело твердую, непоколебимую опору.

Мои широкие, мозолистые ладони мягко легли на ее обнаженные плечи. Супруга вздрогнула, но не от страха, а от предвкушения, и покорно отложила гребень.

— Ты сегодня тих, мой король, — бархатным шепотом произнесла королева, накрывая мои руки своими изящными пальцами.

— Невозможно кричать, когда любуешься истинным сокровищем, радость моя, — я наклонился и невесомо, с неожиданной для своих габаритов нежностью коснулся губами ее теплой шеи.

От этого галантного, почти трепетного жеста по спине Серсеи пробежала легкая дрожь. Она привыкла к первобытной страсти, к властному напору, который я демонстрировал в последние недели. Но эта внезапная, искренняя ласка выбила почву у нее из-под ног, заставив сердце забиться быстрее.

Я плавно развернул ее к себе, легко поднял на руки и усадил на край огромной кровати с балдахином. Опустившись перед ней на одно колено, я бережно взял ее ладони в свои. В мерцающем свете свечей мои глаза неотрывно смотрели в ее изумрудные омуты.

— Древние валирийцы верили, что истинное пламя рождается не в жерле вулкана, а в глазах той, что дарит жизнь, — мой голос звучал глубоко, размеренно, обволакивая львицу чарующим ритмом древней поэзии. — «Свирепый шторм ломает мачты кораблей, но лишь перед красотой златой луны стихает даже самый дикий ветер... Твоя улыбка — мой единственный маяк, твое дыхание — мой самый сладкий плен».

Губы Серсеи приоткрылись в немом восхищении. В ее взгляде читалось абсолютное, безоговорочное обожание. Брутальный воин, способный одним ударом проломить рыцарский нагрудник, стоял перед ней на коленях и читал стихи с такой искренностью, от которой перехватывало дыхание.

Я поднялся, обхватил ее лицо ладонями и приник к губам. Это не был жадный укус завоевателя. Поцелуй вышел глубоким, тягучим, полным обжигающей нежности и бережной страсти. Я целовал свою королеву так, словно она была сделана из тончайшего хрусталя, медленно сводя ее с ума этой контрастной, властной лаской.

Женщина тихо, счастливо выдохнула прямо мне в губы, обнимая за шею и привлекая к себе. Моя рука скользнула вниз, трепетно погладив ее плоский пока живот — место, где уже зрело мое семя, наш будущий наследник.

Ночь растворилась в приглушенных шепотках, жарких вздохах и ласковых прикосновениях, доказав королеве, что истинный правитель умеет быть не только безжалостным зверем, но и самым чутким, преданным любовником.

На следующее утро, когда золотые лучи солнца залили малый кабинет, я сидел за столом, вскрывая плотный пергаментный свиток. От бумаги исходил стойкий аромат сухих роз и дорогой пудры. Печать Хайгардена была сломана моим кинжалом.

Королева Шипов не заставила себя долго ждать.

«Королю Роберту Первому, чьи рога, хвала богам, оказались достаточно острыми, чтобы навести порядок в этом столичном курятнике.

Ваш брат Ренли весьма обходителен, молод и обладает превосходным вкусом к дуплетам. Мой сын Мейс в восторге, а моя внучка Маргери находит его... приемлемой партией. Оставим расшаркивания для глупцов. Ваше предложение прагматично, а я ценю прагматизм больше, чем турнирные песни.

Простор принимает помолвку. Мы привезем в столицу столько золота, зерна и политического веса, что ваш Железный стул наконец-то перестанет скрипеть под тяжестью ланнистерских долгов. Надеюсь, ваша новая городская стража обеспечит нам тишину по ночам. Скоро увидимся, Ваша Милость. Подготовьте для старой женщины удобное кресло.

Оленна из Дома Тиреллов».

Я довольно усмехнулся, бросив письмо на стол. Старая карга играла по правилам. Юг был официально в кармане короны.

Дверь неслышно отворилась, пропуская в кабинет мастера над монетой. Петир Бейлиш выглядел сосредоточенным. Лорд-казначей отвык от праздных интриг, полностью погрузившись в выстраивание новых экономических цепочек.

— Ваша Милость, — Мизинец почтительно поклонился. — Налоговые сборы за первый месяц превзошли наши самые смелые ожидания. Государственные питейные заведения приносят колоссальный доход. Кроме того, мне удалось перехватить трех информаторов Вариса. Паук слепнет с каждым днем.

— Отличная работа, Петир, — я скрестил руки на груди, пронзая изворотливого чиновника тяжелым взглядом. — Твои таланты служат Вестеросу. Но скажи мне честно... Кому служит сам Петир Бейлиш, когда за ним никто не наблюдает?

Воздух в кабинете на мгновение сгустился. Мастер над монетой замер, его серые глаза сузились, оценивая скрытую угрозу в моем тоне. Это была проверка.

— Петир Бейлиш служит победителю, государь, — ответил он мягко, но с удивительной прямотой. — Прежде победителя не было, была лишь иллюзия власти, разрываемая на куски волками и львами. Теперь победитель очевиден. Предавать того, кто держит в руках и меч, и казну — удел глупцов. А я, смею надеяться, не глупец.

— Хороший ответ, — я позволил себе легкую улыбку, снимая напряжение. — Держись этой истины, Мизинец, и Харренхол когда-нибудь действительно станет твоим. Свободен.

Ближе к вечеру наступило время тишины. На просторном балконе, продуваемом свежим морским ветром, стоял низкий столик. От двух пузатых фарфоровых пиал поднимался густой, сладковатый пар асшайского чая.

Эддард Старк сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Хранитель Севера позволил себе расстегнуть ворот дублета, наслаждаясь редкими минутами покоя. Мы просто пили горячий, пряный напиток, глядя, как багровое солнце медленно погружается в воды залива.

— Помнишь Орлиное Гнездо, Нед? — негромко спросил я, нарушая уютную тишину. — Как мы крали у Джона Аррена вишневые наливки и прятались на самых верхних галереях?

Десница тихо, искренне рассмеялся, и морщины на его суровом лице разгладились.

— Такое не забывается, Роберт. Вы тогда едва не сорвались в пропасть, пытаясь впечатлить какую-то служанку. Лорд Джон гонял нас по всему замку с тренировочным мечом. Хорошие были времена. Простые.

— Мы были молоды и глупы, брат, — я с теплотой посмотрел на старого друга, поднимая пиалу. — Но боги подарили нам шанс сделать этот мир чуточку лучше. Твоя стража навела порядок. Мои указы наполнили казну. Еще немного, и Вестерос заживет так, как никогда прежде.

Северянин согласно кивнул, салютуя мне своей чашкой.

— Если бы Джон Аррен видел вас сейчас, Ваша Милость, старик бы плакал от гордости. Вы стали тем королем, о котором он мечтал.

Нашу идиллию прервал торопливый стук сапог. На балкон вышел капитан дворцовой стражи, держа в руке запечатанный темным воском свиток.

— Государь! Ворон от принца Джалабара Ксо! Прямиком с Летних Островов!

Я забрал письмо, взломал печать и быстро пробежался глазами по неровным строчкам. Чем дальше я читал, тем шире становилась моя улыбка, грозя разорвать щеки. Эддард с недоумением наблюдал за моей реакцией.

— Что там, Роберт? Опять золото прислали?

— Лучше, Нед! Гораздо лучше! — я с размаху хлопнул ладонью по столу, сотрясая пиалы с чаем. — Боги, я люблю этот мир! Послушай только!

Я откашлялся и принялся зачитывать вслух самое важное:

— «Великий Король! Наши победы славны, а враги бегут в страхе. Виктарион Грейджой проявил невиданную свирепость в боях, сломив сопротивление узурпаторов. Однако Железный Флот постигла неожиданная и страшная беда, против которой бессильны мечи и топоры...»

Десница подался вперед, нахмурившись.

— Какая беда? Они попали в шторм?

— Они попали в бордели, Нед! — я расхохотался так, что на глазах выступили слезы. — Летние Острова славятся своими храмами любви и жрицами, дарующими наслаждение. Суровые пираты, не видевшие нормальных баб годами, дорвались до экзотического мяса! И подцепили местную, исключительно тропическую заразу!

Я снова уткнулся в пергамент, давясь смехом.

— Ксо пишет: «...неведомая хворь, именуемая местными "Гнев Богини Радости". Треть личного состава железнорожденных, включая знатных капитанов, гниет заживо. У них выпадают волосы, а детородные органы чернеют и отваливаются. Флот стоит на приколе, воевать некому, лекари бессильны...»

Хранитель Севера ошарашенно моргнул, пытаясь осознать масштаб происходящего фарса.

— Они... они погубили собственную армию через распутство?

— Железные ублюдки пришли убивать и грабить, а их убила собственная похоть! — я допил остывший чай одним глотком, победно сверкая глазами. — «Тропическая Мясорубка» сработала безупречно. Бейлон Грейджой остался без флота, без наследников и без своих лучших воинов, чьи причиндалы сейчас гниют в жарких джунглях! Угроза с запада ликвидирована.

Королевская Гавань гуляла с размахом. Объявленные три дня празднеств превратили вечно хмурую, пропахшую нечистотами столицу в огромную и шумную таверну. На каждом перекрестке шипело на вертелах мясо, а из открытых дверей новых государевых кабаков рекой лилась крепкая, прозрачная огненная вода.

Я шел по извилистым улицам Блошиного Конца без привычной свиты, накинув поверх плотной кожаной куртки простой темный плащ. Городская стража в серых накидках работала безупречно: патрульные стояли на углах, пресекая пьяные драки, но не мешая простому люду веселиться. Никто не прятал кошельки, никто не жался по темным подворотням.

Люди узнавали своего монарха. Стоило мне выйти на освещенную кострами площадь, как гул голосов стих, чтобы через мгновение взорваться восторженным ревом.

— Да славится король Роберт!

— За здоровье королевы и будущего принца!

— Долгих лет Демону Трезубца!

Какой-то чумазый подмастерье кузнеца, пошатываясь, протянул мне деревянную кружку с выпивкой. Я, не раздумывая, принял подношение, чокнулся с парнем и залпом осушил посудину. Народ взвыл от восторга. Правитель, который не брезгует пить вместе со своей паствой, обретает власть, неподвластную никаким заговорам. Я чувствовал эту энергию, впитывал искреннюю любовь толпы, и на душе становилось удивительно легко. Столица оживала.

На следующее утро тренировочный двор Красного Замка встретил меня запахом сухой пыли и оружейного масла. Это было последнее занятие перед долгим расставанием.

Джоффри уже ждал. Наследник сжимал тренировочный меч так крепко, что побелели костяшки пальцев. В его зеленых глазах плескалась дикая, неконтролируемая ярость. Подросток не желал мириться с решением отца. Поездка в Дорн казалась ему унизительной ссылкой, а помолвка с дорнийкой — оскорблением.

— Нападай, — спокойно скомандовал я, небрежно опустив тяжелую деревянную болванку к земле.

Юноша сорвался с места с пронзительным криком. Его движения потеряли остатки техники, уступив место слепому бешенству. Он рубил наотмашь, вкладывая в удары всю свою обиду и ненависть. Джоффри хотел сделать мне больно, хотел доказать, что с ним нельзя так обращаться.

Я даже не пытался атаковать. Легко уходил с линии удара, мягко отводил его клинок в сторону, позволяя сыну тратить силы впустую. На моем лице играла спокойная, почти ласковая улыбка.

— Злишься? — усмехнулся я, парируя очередной дикий замах. Дерево звонко стукнуло о дерево. — Твоя злость ослепляет тебя, мальчик. Ты машешь мечом, как слепой дровосек.

— Я не поеду к этим дикарям! — выплюнул Джоффри, тяжело дыша и снова бросаясь вперед.

Я сделал короткий шаг в сторону, подставил подножку и легонько толкнул принца в спину. Юноша кубарем полетел в пыль, больно ударившись плечом.

— Поедешь, — мой голос оставался ровным, без капли гнева. Я подошел к барахтающемуся на земле наследнику и протянул ему руку. — Твоя ярость — отличная вещь, Джоффри. Но без дисциплины она делает тебя уязвимым. Доран Мартелл научит тебя скрывать свои чувства. Дорн выкует из этой истерики холодную сталь. Когда-нибудь ты скажешь мне спасибо.

Мальчишка зло отбил мою ладонь и поднялся сам, едва сдерживая злые слезы. Он ничего не понял, но спорить больше не смел. Воля короля была законом, непреложным и жестким.

Прощальный пир прошел в Большом Чертоге с должным размахом. Столы ломились от жареной дичи, свежих фруктов и редвинских вин. Музыканты на балконе играли веселые дорнийские мотивы, словно насмехаясь над хмурым Джоффри.

Серсея сидела по правую руку от меня. Королева выглядела безупречно в своем просторном платье из алого шелка. Она улыбалась придворным, пила разбавленное водой вино и вела себя как идеальная супруга. Наш недавний скандал словно стерся из памяти, оставив после себя лишь абсолютную покорность.

Чуть поодаль, сливаясь с белой стеной, стоял сир Джейме. Цареубийца не притронулся к еде. Золотой рыцарь напоминал мраморную статую, лишенную души. Ему предстояло сопровождать младшего племянника, и эта задача казалась ему лишь избавлением от столичных пыток.

Сам Томмен, пухлощекий и добродушный, уплетал лимонные пирожные, совершенно не расстраиваясь из-за грядущего отъезда. Перспектива жить в Староместе, среди огромных библиотек и ученых мейстеров, казалась мальчику захватывающим приключением. Там не будет строгих окриков матери и издевательств старшего брата.

Я поднял тяжелый золотой кубок, призывая зал к тишине.

— Милорды! Завтра мои сыновья покидают отчий дом, чтобы набраться мудрости и силы в лучших краях Вестероса! — мой голос разнесся под сводами зала. — Выпьем же за их легкую дорогу! Пусть Дорн и Простор встретят принцев с распростертыми объятиями!

Придворные дружно поддержали тост. Я покосился на свою семью. Фигуры были расставлены. Змеиное гнездо распадалось на части, отправляясь в разные концы континента.

Утро выдалось ясным и ветреным. На широком дворе перед воротами Красного Замка выстроились повозки, закованные в броню гвардейцы и тяжеловозные кони.

Джоффри стоял у своей кареты, облаченный в дорожный костюм цветов дома Баратеонов. Принц изо всех сил старался выглядеть гордым и независимым, но слегка дрожащие губы выдавали его страх перед неизвестностью. Серсея обняла старшего сына, прошептав ему что-то на ухо. В ее глазах не было слез, лишь холодный расчет и смирение с неизбежным.

Затем королева подошла к Томмену. Младший принц радостно прижимал к груди толстый том истории Семи Королевств. Серсея поцеловала его в лоб, поправила плащ и отступила на шаг.

Сир Джейме молча взобрался на своего белого жеребца. Рыцарь не смотрел ни на сестру, ни на племянников. Его мутный взгляд был устремлен куда-то за крепостные стены.

Я спустился с крыльца, заложив руки за спину.

— Дорога будет долгой, — громко сказал я, обращаясь к обоим сыновьям. — Слушайте своих наставников. Не позорьте корону и помните, чья кровь течет в ваших жилах. В добрый путь.

Скрипнули колеса, заржали кони. Тяжелые створки ворот медленно распахнулись, впуская утренний свет. Караван тронулся с места, увозя из столицы последние отголоски ланнистерского влияния.

Я стоял рядом с Серсеей, глядя вслед удаляющимся повозкам. Воздух в замке словно стал чище. Дышать было легко и свободно.

— Они вернутся настоящими мужчинами, моя королева, — спокойно произнес я, приобнимая супругу за талию.

Львица покорно прислонилась к моему плечу. Впереди нас ждало великое будущее, свободное от чужих ошибок. Железный Трон очистился от яда, и теперь настало время ковать новую империю.

Глава 11

Свадьба Хранителя Запада — это не просто пьянка с турниром. Это политическое землетрясение, толчки от которого должны были разойтись по всем Семи Королевствам. Тайвин Ланнистер решил тряхнуть стариной, и я собирался подыграть ему так, чтобы старый лев окончательно признал во мне не просто зятя с тяжелым молотом, а истинного, непререкаемого сюзерена.

Подготовка к поездке в Утес Кастерли шла своим чередом, но меня больше всего занимал вопрос свадебного подарка. Золотом Ланнистеров не удивить. Землями — тоже. Нужно было нечто такое, что ударит по самому больному, незаживающему тщеславию гордого лорда.

Ответ лежал на поверхности. Валирийская сталь. Дом Ланнистеров потерял свой родовой меч «Светлый Рев» века назад, и Тайвин всю жизнь безуспешно пытался купить замену, предлагая баснословные суммы обнищавшим домам, но раз за разом получал отказ.

Я спустился в самые глубокие, пыльные подвалы Красного Замка, куда не ступала нога монарха со времен безумного Эйриса. Сопровождаемый лишь парой доверенных «серых псов», я лично вскрывал сундуки с конфискованным и забытым добром Таргариенов. Чего там только не было: потемневшие от времени кинжалы, сломанные топорики, уродливые ритуальные ножи и прочие безделушки, выкованные в древней Валирии. Ни одного полноценного меча, но металла в сумме набиралось достаточно.

Собрав весь этот арсенал в неприметный мешок, я тайно вызвал в замок Тобхо Мотта — лучшего кузнеца столицы, единственного человека в Вестеросе, знавшего секрет перековки валирийской стали.

[Системное уведомление: Активирован скрытый крафт. Проект «Львиная Доля».]

Когда я вывалил перед кохорским мастером гору темного, дымчатого металла, глаза кузнеца едва не выкатились из орбит.

— Вы хотите переплавить всё это, Ваша Милость? — с благоговением прошептал Мотт, благоговейно касаясь лезвия старого изогнутого кинжала. — Это кощунство... и величайший вызов для мастера.

— Это материал, Тобхо. Просто металл, — жестко оборвал я его восторги. — Мне нужен полуторный меч. Идеального баланса. С рукоятью из золотого дерева и навершием в виде львиной головы с рубиновыми глазами. Ты будешь ковать его здесь, в замковой кузне, под неусыпной охраной. Никто не должен знать об этом заказе до самого отплытия. Справишься — я озолочу тебя. Испортишь сталь — отправлю на Стену махать киркой.

Кузнец судорожно сглотнул, но профессиональная гордость взяла верх над страхом. Работа закипела. Дни напролет из кузни доносился мерный звон молота, перемежаемый непонятными заклинаниями на высоком валирийском, которые бормотал Мотт, вплетая магию в новую сталь.

Пока в горне рождался шедевр оружейного искусства, я продолжал плести свою паутину в прохладных залах дворца.

Однажды вечером, когда я в одиночестве сидел у камина, огонь внезапно дернулся, словно от сквозняка. Воздух наполнился густым, удушливым ароматом пудры и лаванды. Варис. Мастер над шептунами материализовался из тени так бесшумно, что любой другой схватился бы за кинжал.

Но я лишь лениво перевел на него взгляд, делая глоток ледяной воды с лимоном.

— Ваша Милость, — евнух мягко поклонился, спрятав пухлые руки в широких рукавах лилового шелка. — Тени сегодня длинны, а ночи полны прохлады.

— Оставь поэзию для девиц, Паук, — я указал ему на кресло напротив. — Садись и докладывай. Что нового шепчут твои пташки?

Варис плавно опустился на сиденье, его круглое лицо оставалось абсолютно непроницаемым маской вежливого участия.

— Пташки встревожены, мой король. Столица меняется. Новая стража лорда Старка повсюду. Лорд Бейлиш находит золото там, где раньше водились лишь пыльные мыши. А на Летних Островах разразилась весьма... поучительная трагедия. Железный флот несет страшные потери от диковинной хвори.

— И ты, конечно же, убит горем из-за судьбы этих бравых пиратов, — я иронично усмехнулся.

— Мое сердце обливается кровью, Ваша Милость, — Варис даже не моргнул. — Но меня больше заботит Восток. Вольные Города гудят. Иллирио Мопатис, магистр Пентоса, проявляет странную активность. Он скупает корабли и нанимает лучших воинов... говорят, для защиты своих торговых интересов.

Евнух прощупывал почву. Он бросил мне имя своего тайного союзника, чтобы посмотреть на реакцию.

— Торговля — дело опасное, — я философски пожал плечами, не сводя с него тяжелого, давящего взгляда. — Особенно когда торгуешь иллюзиями, Варис. Передай своему тучному другу из Пентоса бесплатный совет от Железного Трона: пусть инвестирует в шелк и сыр. Потому что если его корабли вдруг решат сменить курс на запад... они сгорят так быстро, что он даже не успеет доесть свой ужин.

На мгновение маска Паука дала трещину. В его темных глазах промелькнул неподдельный страх.

Я смотрел на эту напудренную фигуру и чувствовал, как внутри меня борется прагматик и мясник.

«Если я сейчас просто сверну ему его жирную, надушенную шею...» — мелькнула соблазнительная мысль. Одно движение. Хруст позвонков. И никаких больше заговоров Таргариенов в моем замке.

[Системный анализ: Ликвидация объекта "Варис".]

[Плюсы: Устранение ключевого агента влияния оппозиции. Минусы: Мгновенная потеря 80% агентурной сети в Эссосе. Информационная слепота на восточном направлении сроком от двух до пяти лет.]

Я медленно выдохнул, разжимая кулаки. Нет. Казнить его сейчас — значит выколоть себе правый глаз только потому, что он немного косит. Мизинец еще не успел расставить своих людей за морем. Паук нужен мне живым. Сломленным, напуганным, загнанным в угол, но живым.

— Ты полезный человек, Варис, — тихо, угрожающе произнес я, подавшись вперед. — Твои глаза видят далеко. Но запомни: я тоже умею смотреть в темноту. И если я когда-нибудь замечу, что твои пташки поют не ту песню... я зашью тебе рот суровой ниткой. А теперь пошел вон.

Евнух побледнел, поспешно вскочил, низко поклонился и буквально растворился в тенях коридора.

Часом позже я сидел в своем кабинете при свете одинокой свечи. Передо мной на столе лежала толстая, перевязанная бечевкой папка. Досье. Сводка информации, которую я поручил собрать своим новым, абсолютно лояльным людям, работавшим независимо от официальных структур.

Я развязал тесемки и принялся вчитываться в пергаменты.

Степень проникновения Вариса в структуру государства поражала. Тайные ходы в Красном Замке, о которых знал только он. Сотни беспризорников, немых «пташек», снующих по вентиляционным шахтам. Сеть осведомителей от Браавоса до Кварта. Этот евнух был не просто мастером над шептунами — он был кровеносной системой шпионажа.

Страницы пестрели отчетами о его расходах, о его связях с наемными отрядами. Это был гениальный архитектор хаоса, который годами готовил почву для возвращения драконов.

Я закрыл папку и устало потер переносицу.

Угроза от Вариса была колоссальной. Но и полезность его была неоценима. Он был скальпелем. Опасным, обоюдоострым, готовым порезать пальцы хирургу. Главное — правильно держать этот инструмент.

Пока я демонстрирую силу, пока казна полна, а лорды покорны, Паук не сделает свой ход. Он трус, предпочитающий действовать наверняка. Моя задача — сделать так, чтобы момент «наверняка» для его марионеток никогда не наступил. Я обломаю зубы любому вторжению еще на дальних подступах, используя его же информацию против него самого.

Где-то в глубине замка гулко пробил колокол. Ночь вступала в свои права.

Завтра меня ждала проверка готового валирийского клинка, а затем — долгая дорога на Запад. На свадьбу старого льва, который даже не подозревал, какой именно сюрприз приготовил ему воскресший олень. Игра престолов переходила в эндшпиль моей абсолютной гегемонии.

В подземельях Красного Замка, куда отродясь не проникал дневной свет, царила невыносимая жара. Глухой, мерный стук молота о наковальню разносился по сводчатому подвалу, заглушая любые другие звуки. Огненные сполохи из горна выхватывали из густой темноты потное лицо Тобхо Мотта. Кохорский мастер, облаченный лишь в грубый кожаный фартук на голое тело, напоминал сейчас жреца древнего, давно забытого божества, совершающего таинственное подношение.

Я стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и неотрывно наблюдал за процессом. Праздная скука — дурной советчик для государя, но отличный толчок для пытливого ума. Из обрезков валирийских безделушек, кривых кинжалов и сломанных клинков, бережно собранных в сокровищнице, должно было родиться оружие, достойное Хранителя Запада.

Тобхо Мотт, глухо бормоча под нос напевы на древнем валирийском, вплетал чары в каждый разящий удар молота. Металл, темный и дымчатый, с причудливыми узорами, похожими на мелкую рябь на воде, поддавался с огромной неохотой. То была не просто рядовая ковка. Настоящая битва воли ремесленника и непокорной, своенравной стали.

Наконец, кохорец тяжелыми щипцами опустил раскаленное лезвие в дубовую бадью с густой маслянистой жидкостью. Раздалось яростное шипение, в лицо ударил плотный, удушливый пар. Когда Тобхо извлек свое творение, в тусклом свете горна зловеще блеснула хищная, темная полоса металла. На лезвии отчетливо проступили те самые дымчатые разводы — верный знак истинной валирийской стали.

— Готово, Ваша Милость, — хрипло выдохнул кузнец, утирая пот со лба. В глазах мастера горел фанатичный огонь. — Полуторный меч. Идеальная развесовка. Легче вороньего пера, острее бритвы.

Я властно перехватил рукоять. Оружие, плотно обтянутое черной кожей с вплетенной золотой нитью, легло в ладонь как влитое. Эфес и массивное навершие были отлиты из чистого золота в форме головы свирепого, ревущего льва с глазами из крупных рубинов. Работа вышла нарочито грубой, хищной и надежной — именно то, что нужно старику Тайвину.

Несколько пробных взмахов рассекли спертый воздух со злым, сухим свистом. Клинок послушно отзывался на малейшее движение запястья. Тяжелое наследие поверженных Таргариенов, безжалостно переплавленное в разящее оружие для их злейшего врага. В этом крылась некая высшая, тонкая насмешка судьбы. Свадебный дар, который лорд Утеса Кастерли точно не забудет до конца своих дней.

[Системное уведомление: Успешно завершено скрытое создание предмета. Выкован валирийский полуторный меч «Львиная Доля». Получено 500 очков опыта.]

Душный жар кузницы сменился приятной ночной прохладой королевской опочивальни. Свежий ветерок, прилетевший со стороны Черноводной, лениво шевелил тяжелые бархатные портьеры. Просторную комнату заливал мягкий, трепещущий свет десятков восковых свечей.

Я вошел совершенно бесшумно, на ходу сбрасывая пропитанный потом колет. Серсея стояла у раскрытого окна, зябко кутаясь в тонкий шелковый халат. Золотые волосы супруги, небрежно распущенные по плечам, ловили теплые отсветы пламени. Услышав тяжелые шаги, львица даже не обернулась, лишь чуть заметно повела плечами.

Подойдя сзади, я глубоко вдохнул густой, дурманящий аромат ее розовых духов. Мои широкие ладони, всё еще хранившие обжигающий жар плавильной печи, по-хозяйски легли на ее тонкую талию. Женщина вздрогнула, но вырываться не стала.

— Твой батюшка останется доволен подношением, радость моя, — жарко прошептал я ей на ухо, вплотную прижимаясь всем телом.

Она медленно, словно нехотя, повернула голову. Изумрудные глаза, в которых еще недавно плескалась лишь чистая, незамутненная ненависть, теперь смотрели снизу вверх с дикой, хищной смесью покорности и обжигающего вожделения. Я укротил эту гордую кошку, превратив ее смертельный яд в сладкий любовный нектар.

Тратить время на пустые разговоры не имело смысла. Резким, властным движением я развернул королеву к себе и впился в ее губы жестким, требовательным поцелуем. Тонкий шелк безвольно соскользнул с ее плеч, обнажая безупречную белую кожу в бледном свете мерцающих свечей.

Эта ночь стала ярким продолжением нашей бесконечной, изматывающей любовной битвы. Мы любили друг друга страстно, на самом краю дозволенного, словно дикие звери в пору весеннего гона. Обитый шелком матрас жалобно стонал под тяжестью наших тел, а ее высокие, срывающиеся крики наслаждения оглашали Красный Замок до самого рассвета, заставляя густо краснеть стражников на дальних постах.

Я брал ее снова и снова, безжалостно выжигая остатки былого высокомерия, заставляя забыть обо всем на свете, кроме моих сильных рук, моих губ и моего семени, которое уже надежно пускало корни в ее чреве. То была не просто плотская утеха, а акт безоговорочной власти, окончательного закрепления прав на свою законную добычу.

[Системное уведомление: Текущее состояние цели «Серсея Ланнистер» — Истинная покорность (навеки). Получено усиление телесного восстановления: плюс сто процентов.]

Утро встретило меня не привычным гудящим похмельем, а кристальной ясностью ума — спасибо Системе за полное снятие всех телесных недугов. Яркие солнечные лучи щедро заливали открытую террасу, где на резном деревянном столе уже дымились две фарфоровые пиалы с темным, пряным асшайским чаем.

Эддард Старк давно ждал моего появления. Хранитель Севера, облаченный в простой серый дублет, выглядел слегка уставшим, но вполне удовлетворенным жизнью. Мы молча выпили по первой чашке, сполна наслаждаясь утренней тишиной и морской прохладой. Этот бодрящий напиток, привезенный заморскими купцами, стал для нас неизменным мерилом трезвости и крепкого делового настроя.

— Как обстоят дела на городских улицах, Нед? — спросил я, со звоном отставляя пустую посуду.

— Грязи поубавилось, Роберт, — сурово отозвался десница, поглаживая короткую бороду. — Наши люди работают на совесть. Бывший начальник стражи и его проворовавшиеся приспешники уже, полагаю, примерзают задницами к ледяной Стене. Их доходные места заняли честные, проверенные воины. Блошиный Конец притих, государевы кабаки ломятся от посетителей, а твоя «огненная вода» расходится быстрее, чем успевают подвозить бочонки.

Я довольно, сыто улыбнулся. Моя задумка с крепким пойлом работала без единого сбоя, щедро наполняя королевскую казну золотом, а мои уши — свежими слухами.

— Добрые вести. Но я позвал тебя не ради обсуждения кабацких баек, — я предельно серьезно посмотрел на давнего друга. — Мы со дня на день выступаем на Запад. На торжество к лорду Тайвину. Мне нужно твердо знать, что в наше отсутствие столица не полыхнет ярким пламенем.

Северянин утвердительно кивнул. В его пронзительном взгляде появилась привычная ледяная твердость.

— Твой новый судья присмотрит за соблюдением законов. Евнух и казначей находятся под неусыпным надзором моих доверенных лиц. Эти проныры не посмеют сделать и лишнего вдоха без дозволения.

— Верю каждому твоему слову, Нед, — я крепко хлопнул товарища по плечу. Братство, намертво выкованное в кровопролитных битвах Восстания, было куда крепче любой валирийской стали. — Мы оставим здесь стальной порядок. А на Западе… там мы наглядно покажем старому льву, что его время безвозвратно ушло.

Мы неспешно допили чай, задумчиво глядя, как огромное красное солнце величаво поднимается над водами Черноводной.

[Системное уведомление: Локация «Личные покои короля». Статус: Подготовка к дипломатическому визиту.]

[В инвентарь добавлен уникальный предмет: «Львиная Доля» (Валирийский полуторный меч).]

Красный бархат жадно поглощал пламя свечей, создавая идеальное ложе для убийственно прекрасного подарка. Я стоял над массивным ларцом из мореного дуба, заботливо укладывая внутрь свежевыкованный клинок.

Ножны получились под стать самому оружию: плотная темно-бордовая кожа, прошитая золотой нитью, с чеканным гербом Ланнистеров у самого устья. Но стоило извлечь меч хотя бы на ладонь, как вся эта вычурная южная роскошь меркла перед хищным, дымчатым великолепием валирийской стали. Темный металл словно жил собственной жизнью, переливаясь угрожающими волнами.

Я аккуратно закрыл тяжелую крышку ларца, защелкнув хитрые замки, и с удовлетворением провел широкой ладонью по полированному дереву. Подарок был упакован безупречно. Старик Тайвин наверняка сначала поперхнется от наглости зятя, посмевшего привезти на свадьбу оружие, но затем его безмерное тщеславие возьмет верх. Вернуть Утесу Кастерли меч из драконьей стали — о таком Хранитель Запада мечтал десятилетиями. И теперь этот клинок навсегда свяжет гордого тестя долгом перед короной.

Оставив драгоценную ношу под надежной охраной, я спустился на залитый утренним солнцем тренировочный двор. До отбытия оставалось всего пара часов, но кровь требовала разогнать мышцы перед долгой дорогой в каретах и седле.

Джон Сноу уже ждал на утоптанной земле, поигрывая тяжелым затупленным клинком. Бастард заметно заматерел за последние недели. Столичные харчи, ежедневные изнурительные спарринги и отсутствие вечно недовольного взгляда леди Кейтилин пошли юноше на пользу. Плечи раздались вширь, движения обрели кошачью плавность, а в темных глазах появилась спокойная, холодная уверенность.

— Готов размять кости перед долгой поездкой, оруженосец? — весело крикнул я, на ходу скидывая расшитый дублет и оставаясь в простой льняной рубахе.

— Всегда готов, Ваша Милость, — почтительно, но без малейшей робости отозвался северянин, принимая боевую стойку.

Я перехватил тренировочный молот и, не тратя времени на расшаркивания, бросился в атаку. Дерево со страшным грохотом обрушилось на подставленный блок. Сноу крякнул, колени парня слегка подогнулись от чудовищной силы удара, но оружие юноша удержал, тут же скользнув в сторону и пытаясь достать меня ответным выпадом в бедро.

— Слишком очевидно! — рявкнул я, легко отбивая атаку древком и тут же проводя короткую подсечку.

Джон чудом удержался на ногах, перекатился через плечо и снова вскочил, обрушивая на меня град быстрых, секущих ударов. Бастард был невероятно быстр, северная кровь делала его выносливым, а столичная школа добавила коварства. Мы закружились по двору, поднимая облака пыли. Звон тренировочного оружия привлекал зевак, но мне было плевать на зрителей. Я наслаждался процессом.

Мое тело работало как идеальный механизм. Никакой одышки, никакого похмельного тремора. Только чистая, первобытная мощь, помноженная на возрожденные рефлексы.

Улучив момент, Сноу провел блестящий ложный замах, заставив меня поднять молот, и резко ушел вниз, метя затупленным лезвием мне под ребра. Отличный маневр, способный свалить рыцаря в тяжелой броне. Но я лишь хищно оскалился, отбросил свое оружие, перехватил запястье юноши голой рукой и, используя его же инерцию, перебросил бастарда через бедро.

Джон с гулким стуком рухнул на спину, выбив из легких весь воздух. Лезвие моего кинжала, который я успел выхватить свободной рукой, замерло в дюйме от горла поверженного противника.

— Мертв, — констатировал я, тяжело дыша, но широко улыбаясь.

Юноша сглотнул, глядя на лезвие, а затем расслабленно откинул голову на пыльную землю, признавая поражение.

— Вы... вы двигаетесь быстрее, чем волк, государь, — прохрипел оруженосец, пытаясь отдышаться.

— А ты дерешься лучше, чем половина моей хваленой Королевской Гвардии, — я убрал кинжал в ножны и протянул парню руку, рывком поднимая того на ноги. — Отличный бой, Сноу. Твоя защита стала крепче, но ты всё еще слишком полагаешься на правила. Запомни: в настоящей драке побеждает не тот, кто красивее фехтует, а тот, кто готов бросить меч и вцепиться врагу в горло зубами.

Я похлопал тяжело дышащего парня по плечу, стирая пыль с его куртки.

— Умойся и приводи себя в порядок. Через час мы выступаем на Запад. И держись поближе ко мне. Свадьба Ланнистеров — это рассадник змей, там твои навыки наблюдения пригодятся не меньше, чем умение махать железкой.

— Как прикажете, Ваша Милость, — бастард благодарно кивнул, его глаза сияли от заслуженной похвалы.

Спустя час двор Красного Замка напоминал разворошенный муравейник. Ржали кони, скрипели колеса тяжелых карет, суетились слуги, таская сундуки с парадными одеждами.

Я вышел на широкое крыльцо, чувствуя себя так, словно только что родился заново. Горячая вода смыла пыль и пот, чистый дорожный костюм из плотной черной кожи с золотыми вставками сидел как влитой. В груди клокотала бешеная, созидательная энергия.

У парадных дверей меня поджидал Эддард Старк. Хранитель Севера оставался за главного в столице, и вид у десницы был предельно суровый.

— Порядок в городе обеспечен, Ваша Милость, — доложил старый друг, провожая взглядом суету отбывающего двора. — Лично удвоил патрули на всех рынках и площадях. Наши люди не спят. Столица останется тихой.

— Я в этом даже не сомневаюсь, Нед, — я крепко пожал его руку, притянув товарища к себе. — Держи Паука и казначея на коротком поводке. Если эти проныры хотя бы пискнут не в ту сторону — ты знаешь, что делать. Я доверяю этот город тебе.

— Железный Трон будет в безопасности до вашего возвращения, государь, — кивнул северянин, отвечая на рукопожатие стальной хваткой.

В этот момент к парадному крыльцу плавно подкатила роскошная, украшенная золотой резьбой карета. Изнутри выглянула Серсея. Лицо королевы, слегка побледневшее от утренней тошноты, сохраняло безупречное, надменное выражение, подобающее владычице.

Я легко взлетел в седло огромного вороного дестриэ. Конь под моим весом недовольно фыркнул, переступая мощными копытами, но тут же покорно замер, почувствовав железную руку наездника. Барристан Селми, облаченный в сверкающие белые доспехи, отдал безмолвный салют, выстраивая гвардейцев в авангарде колонны.

— Выдвигаемся! — мой голос, усиленный превосходным настроением, раскатился над площадью подобно грому.

Запели рожки, стражники распахнули тяжелые створки главных ворот. Огромная процессия медленно, величественно тронулась с места, направляясь к городским стенам.

Я ехал впереди, гордо выпрямив спину.

Глава 12

Золотая дорога стелилась под копыта тяжелых коней, поднимая в воздух густые клубы желтоватой пыли. Огромная королевская процессия, растянувшаяся на добрую пару миль, медленно, но неотвратимо ползла на запад. Яркие знамена с черным коронованным оленем лениво трепетали на теплом полуденном ветру.

Я ехал в самом авангарде, уверенно восседая на громадном вороном жеребце. Никаких душных карет с мягкими шелковыми подушками. Только скрип потертой кожи седла, терпкий запах конского пота и горячий ветер в лицо. Сбросив ненавистный жир и вернув себе былую звериную мощь, я наслаждался каждым пройденным лигом. Дорога больше не казалась изнурительной пыткой. Она стала долгожданным возвращением к истокам, к тем славным временам, когда молодой Демон Трезубца выбивал себе корону боевым молотом.

По правую руку от меня, стараясь держаться в седле так же прямо и гордо, ехал Джон Сноу. Северный бастард ловил каждое мое движение, впитывая дорожную науку с жадностью голодного волчонка.

— Смотри на охрану дальнего обоза, оруженосец, — громко скомандовал я, перекрывая мерный стук копыт. Вытянув руку в плотной перчатке, я указал на отряд нанятых стражников, плетущихся позади тяжелых повозок с провизией. — Что ты видишь, Сноу?

Юноша нахмурился, вглядываясь сквозь пыльную пелену.

— Они убрали щиты за спины, государь. И шлемы сняли, повесили на луки седел. Жарко ведь.

— Жарко бывает в борделе под пуховым одеялом, — грубо оборвал я парня, заставив того густо покраснеть. — А на тракте бывает только безопасно или смертельно опасно. Эти идиоты расслабились. Разморило на солнышке. Если прямо сейчас из-за того леска выскочит дюжина конных разбойников с арбалетами, половина этой хваленой стражи рухнет замертво еще до того, как успеет схватиться за мечи.

Я пришпорил коня, заставляя его поравняться с молодым северянином.

— Никогда не снимай шлем на марше, пока не убедишься, что вокруг на милю нет ни одной живой души. Твоя голова — это не тыква на ярмарке, запасной у тебя нет. Понял меня?

— Понял, Ваша Милость, — твердо кивнул Джон, тут же поправляя ремешок своего простенького стального шлема. Оруженосец мотал на ус каждый урок, не задавая лишних вопросов и не пытаясь спорить, как это вечно делал капризный Джоффри.

Ближе к полудню солнце начало припекать совсем нещадно. Процессия сбавила ход, преодолевая каменистый подъем. Я натянул поводья, пропуская вперед авангард, и поравнялся с огромной, богато украшенной каретой королевы. Тяжелые колеса с глухим стуком перекатывались по выбоинам, заставляя массивный экипаж жалобно скрипеть.

Из приоткрытого окна выглянула Серсея. Лицо золотой львицы было бледным, почти серым, а на высоком лбу блестели мелкие капельки холодного пота. Утренняя тошнота, помноженная на безжалостную дорожную тряску, превратила поездку для беременной женщины в настоящую муку.

— Укачало, радость моя? — с легкой, озорной издевкой поинтересовался я, заглядывая в темное нутро кареты.

Супруга смерила меня тяжелым, мутным взглядом, судорожно прижимая к лицу платок, пропитанный мятным маслом.

— Эта дорога... сущая пытка, — слабо прохрипела она, стараясь не делать лишних движений. — Словно мы едем по рассыпанным булыжникам, а не по королевскому тракту. Мой живот сейчас вывернется наизнанку.

— Терпи, моя королева. Внутри тебя растет настоящий Баратеон, — я широко, ободряюще улыбнулся, не выказывая ни капли жалости. — Олени всегда брыкаются и буянят, прежде чем увидеть свет. Это дурная кровь Ланнистеров выходит вместе с тошнотой.

Львица хотела что-то едко ответить, но карета в этот момент подскочила на очередной кочке, и Серсея лишь глухо простонала, откинувшись на мягкие бархатные подушки. Она не просила остановить обоз. Не требовала повернуть назад. Моя воля прочно укоренилась в ее разуме: если монарх сказал ехать на Запад, значит, они доедут до Утеса Кастерли, даже если небеса рухнут на землю.

— Дай ей холодного разбавленного вина с лимоном! — гаркнул я служанке, забившейся в угол экипажа. — И пусть терпит. Мы не будем сбавлять ход ради женских капризов.

К вечеру, когда багровое солнце начало лениво прятаться за зубчатыми верхушками далеких холмов, колонна остановилась на привал. Лагерь разбивали с четкой, армейской слаженностью. Никакой лишней суеты. Палатки росли как грибы после дождя, загорались костры, в котлах булькала густая похлебка.

Мой просторный, расшитый золотыми нитями шатер раскинули в самом центре стоянки. Внутри царил приятный полумрак и пахло сухой травой. Усталость после долгого дня в седле приятно тянула мышцы, но разум оставался кристально ясным.

Я сидел за походным столом, с наслаждением уплетая горячее жареное мясо прямо с ножа, и запивал его простой колодезной водой. В этот момент полог шатра откинулся, и внутрь вошел запыленный гонец с тубусом в руках.

— Ворон из столицы, государь! От лорда-десницы! — посыльный тяжело дышал, явно спешил передать послание.

Я вытер руки о кусок грубого сукна, сломал черную печать Старков и развернул пергамент. Нед был краток, как и всегда, но его сухие строчки радовали глаз больше, чем самые витиеватые оды бардов.

«В Королевской Гавани порядок. Вчера накрыли еще один притон контрабандистов в Речном ряду. Паук сидит в своих покоях, казначей занят подсчетом налогов с кабаков. Столица спит спокойно. Да хранят вас Боги в пути».

Я удовлетворенно хмыкнул, бросив письмо на край стола. Мой верный друг держал змеиное гнездо железной хваткой. Оставленная позади система работала без единого сбоя.

— Чему улыбаетесь, Ваша Милость? — осторожно поинтересовался Джон Сноу, который только что вошел в шатер, неся свежий кувшин с водой.

— Тому, мальчик, что хорошая цепь держит пса крепче, чем самая толстая веревка, — я откинулся на спинку походного кресла, скрестив руки на груди. — Мы оставили столицу, но город по-прежнему принадлежит нам. Завтра мы въедем на земли Запада. Приготовься, Сноу. Скоро ты увидишь, как много золота бывает у людей, и как мало оно значит, когда перед ними стоит настоящий король.

Оруженосец понимающе кивнул, убирая пустые тарелки. Первый день пути прошел безупречно. Пыль Королевского Тракта покрывала наши сапоги, но впереди ждал Утес Кастерли, и я намеревался войти в него не как долгожданный гость, а как полновластный хозяин этого мира.

Золотая дорога упрямо петляла между каменистыми холмами, неумолимо уводя королевскую процессию всё дальше на запад. Пейзаж заметно изменился: густые леса уступили место скалистым грядам, а ветер приносил сухой, колючий зной. Огромный обоз сильно растянулся, напоминая неповоротливую, сытую гусеницу.

Я мерно покачивался в седле, наслаждаясь монотонным цокотом копыт, когда с самого хвоста колонны донесся тревожный, надрывный рев рожка. За ним последовали крики, звон стали и испуганное ржание лошадей.

Барристан Селми, ехавший неподалеку, мгновенно подобрался, выхватывая меч из ножен.

— Нападение на замыкающие повозки, Ваша Милость! — лорд-командующий пришпорил своего белого жеребца. — Дозвольте гвардии навести порядок!

— Стоять, сир Барристан! — я властно поднял руку, останавливая ветерана. На лице сама собой расплылась широкая, предвкушающая ухмылка. — Твои люди и так всю дорогу глотают пыль. Пусть отдохнут. Мои кости отчаянно просят хорошей разминки.

Я сдернул с луки седла тяжелый боевой молот. Длинная рукоять привычно легла в ладонь, металл приятно холодил кожу сквозь перчатку.

— Сноу! — рявкнул я, поворачиваясь к оруженосцу. Бастард уже держал наготове свой клинок, а его глаза горели холодным азартом. — Держись за моим правым плечом. Посмотрим, как ты усвоил вчерашний урок!

Резко развернув вороного дестриэ, я пустил громадного коня в галоп, проносясь вдоль вытянувшейся колонны. Придворные испуганно жались к обочинам, уступая дорогу летящему во весь опор монарху.

В хвосте обоза царил предсказуемый хаос. Те самые наемные охранники, которых я распекал накануне, беспорядочно отмахивались от двух десятков оборванных, но злых разбойников. Местные бандиты, осмелевшие от безнаказанности, решили пощипать отставшие телеги с провизией. Трое стражников уже валялись в пыли с пробитыми головами.

— За Железный Трон! — мой громовой рык перекрыл шум схватки.

Я врезался в толпу нападавших, словно пушечное ядро. Вороной конь грудью смял насмерть перепуганного бородача с топором, отбросив того на несколько шагов. Не теряя инерции, я с размаху опустил молот на голову ближайшего бандита. Раздался тошнотворный хруст. Стальной шип пробил дешевый кожаный шлем как гнилую тыкву, мгновенно обрывая жизнь неудачника.

Разбойники замерли, ошарашенно глядя на возникшего из ниоткуда гиганта в черной броне. Этого секундного замешательства хватило Джону. Бастард ловко спрыгнул с седла, поднырнул под неуклюжий замах копья и коротким, скупым движением вспорол горло степному грабителю. Северная сталь сработала безупречно.

— Не спать! — весело проревел я, выдергивая оружие из поверженного врага. — Кто убьет меньше пяти — останется сегодня без ужина!

Началась настоящая бойня. Я орудовал молотом с грацией хищника, выплескивая накопившуюся за недели кабинетной работы энергию. Каждый удар ломал кости, крушил дешевые щиты и отправлял грабителей на встречу с Неведомым. Сброшенный лишний вес и возрожденная выносливость делали свое дело — я совершенно не чувствовал усталости.

Спустя пару минут всё было кончено. Оставшиеся в живых бандиты, побросав ржавые тесаки, скулили на коленях посреди раскиданных мешков с мукой. Вокруг валялось восемь окровавленных трупов.

Я тяжело выдохнул, утирая пот со лба рукавом. Сердце билось мощно и ровно.

— Отличная разминка, — я довольно хмыкнул, глядя на тяжело дышащего Сноу. Клинок юноши был щедро перепачкан кровью, но сам парень не получил ни царапины. — Молодцом, оруженосец. Быстро и чисто.

— Что прикажете делать с выжившими, Ваша Милость? — к нам подбежал бледный десятник стражи, виновато опуская глаза.

Я окинул взглядом трясущихся мародеров.

— У вас есть веревки на телегах? — холодно поинтересовался я.

— Т-так точно, государь.

— Вон там растет крепкий дуб, — я небрежно указал молотом на раскидистое дерево у обочины. — Вздернуть всех. Трупы не снимать. Пусть воронье пирует, а местные крысы знают, что бывает с теми, кто тянет грязные лапы к королевскому добру. И если еще раз расслабитесь на марше — будете болтаться рядом с ними.

Стражники бросились исполнять приказ с такой прытью, будто от этого зависели их собственные жизни.

Пока бандитам накидывали петли на шеи, из-за поворота тракта показалась небольшая кавалькада всадников под богато расшитыми знаменами. Герб в виде золотого дуба на бордовом фоне выдавал принадлежность прибывших к дому Роунов — одним из знаменосцев Тайвина Ланнистера. Местные лорды выехали встречать королевскую процессию на границе своих земель.

Всадники в сверкающих доспехах приблизились и замерли как вкопанные. Картина, представшая их взору, совершенно не вязалась со столичными слухами.

Лорды Запада ожидали увидеть заплывшего жиром, вечно пьяного толстяка, с трудом вылезающего из бархатной кареты. Вместо этого они лицезрели огромного, закованного в темную сталь воина. Король стоял посреди пыльной дороги, опираясь на окровавленный молот, а у его ног валялись истерзанные тела. За спиной монарха стражники деловито подтягивали на крепкие ветви хрипящих разбойников.

Я неторопливо шагнул навстречу делегации, хищно оскалившись и поигрывая смертоносным оружием.

— Добро пожаловать на Запад, Ваша Милость! — сглотнув подступивший ком, выдавил из себя лорд Роун, торопливо спешиваясь и склоняясь в глубоком поклоне. Его свита последовала примеру господина, стараясь не смотреть на раскачивающиеся в петлях тела.

— Дороги у вас ровные, милорд, да вот мусора на обочинах многовато, — мой голос был пропитан ядовитой иронией, от которой аристократы вздрогнули. — Пришлось немного поработать метлой. Надеюсь, Хранитель Запада не расстроится, что я самовольно прибрался на его заднем дворе?

— Никак нет, государь! Это великая честь для нас... — залепетал лорд, нервно вытирая испарину шелковым платком. Властный рык государя лишил западного дворянина последних остатков спеси.

— Вот и славно, — я забросил тяжелый молот обратно на луку седла и легко, пружинисто взлетел на спину вороного жеребца. — Тогда седлайте коней. Мы не собираемся ночевать в этой пыли. Впереди Ланниспорт, и у меня отчаянно пересохло в горле.

Я дал шпоры, и колонна вновь пришла в движение, оставляя позади растерянных, насмерть перепуганных лордов и покачивающихся на ветру висельников. Слухи о воскресшем Демоне Трезубца теперь полетят впереди нас со скоростью степного пожара, прокладывая идеальный путь к самому логову старого льва.

Дорога плавно вильнула, огибая последний скалистый выступ, и перед нами во всем своем великолепии раскинулось Закатное море. У его лазурных вод, словно небрежно брошенная горсть драгоценных камней, сиял Ланниспорт. Третий по величине город Семи Королевств сверкал на ярком солнце красными черепичными крышами и позолоченными шпилями септ.

В воздухе больше не пахло придорожной пылью — легкий бриз приносил свежие ароматы соли, дорогих заморских пряностей и свежей рыбы.

Городская стража в блестящих, словно только что отполированных сукном доспехах, выстроилась вдоль широкого тракта. Никакой серой, строгой практичности моих столичных гвардейцев. Здесь абсолютно всё кричало о богатстве. Золотые плащи, рубиновые эфесы мечей, алебарды с вычурной чеканкой.

Я ехал неспешным шагом, высоко подняв голову. Местная знать высыпала на резные балконы и деревянные помосты, забрасывая королевскую процессию лепестками роз. Серсея в своей карете, наконец, заметно приободрилась. Дорожная тошнота немного отступила, и королева гордо, с легким превосходством поглядывала на родные западные земли, явно ожидая, что супруг ослепнет от всего этого невообразимого великолепия.

Но меня подобный блеск совершенно не впечатлял. У главных ворот нас торжественно встречал градоначальник — пухлый, обильно надушенный лорд из младшей ветви Ланнистеров, одетый так пестро, что ему обзавидовался бы любой южный павлин.

— Светлейший государь! — истошно заголосил толстяк, низко кланяясь и едва не подметая пышными страусиными перьями шляпы чистую брусчатку. — Ланниспорт безмерно счастлив приветствовать своего обожаемого монарха! Наши дома — это ваши дома, наши подвалы ломятся от лучших выдержанных вин, а столы уже накрыты для грандиозного праздничного пира!

Я натянул кожаные поводья, останавливая могучего вороного жеребца прямо перед распинающимся вельможей.

— Встань, милорд, не пачкай дорогой бархат, — снисходительно усмехнулся я, разглядывая его макушку. — Оставим пиры на вечер. Мой зад изрядно устал от седла, а уши — от слишком сладких речей.

Не дожидаясь ответа опешившего наместника, я резко развернул коня.

— Сноу! Сир Барристан! За мной, — громко скомандовал я. — Едем в порт.

Свита растерянно замерла. Пухлый градоначальник захватал ртом воздух, напоминая выброшенную на горячий берег камбалу.

— Н-но, Ваша Милость! Праздничный прием! Знатные лорды ждут! — отчаянно пискнул он вслед.

— Знать подождет! — небрежно бросил я через плечо. — Желаю своими глазами посмотреть, как работают те, кто действительно кормит этот золотой город.

Порт Ланниспорта поражал воображение. Десятки массивных торговых судов и проворных южных галей теснились у длинных каменных причалов. Суровые грузчики, обливаясь потом, таскали пузатые тюки с шелком, тяжелые дубовые бочонки с вином и крепко сколоченные ящики с пряностями. Работа кипела без остановок.

Я легко спешился и уверенно зашагал по скрипучему деревянному настилу, жадно вдыхая запахи дегтя и морской воды. Северный бастард неотступно следовал за правым плечом, с неподдельным любопытством озираясь по сторонам.

— Посмотри на всё это великолепие, Джон, — я широким жестом обвел бесконечный лес корабельных мачт. — Сотни судов. Тысячи тонн грузов. И знаешь, что именно я вижу?

— Несметное богатство Запада, государь? — неуверенно предположил юный оруженосец.

— Я вижу упущенную выгоду короны, — хищно, плотоядно оскалился я. — Эти хитрецы долгими годами платили жалкие гроши за простой размер своих лоханок, бессовестно утаивая реальную стоимость товара. Но теперь правила игры изменились.

[Системное уведомление: Локация «Порт Ланниспорта». Активирован режим экономического контроля. Сбор данных о торговом обороте Запада.]

Я целенаправленно подошел к толстому, богато одетому купцу, который прямо сейчас громко, с брызгами слюны ругался с местным таможенником из-за огромной партии мирийских кружев. Заметив возникшего из ниоткуда гиганта в черной броне с гербом оленя, оба мгновенно заткнулись и покрылись бледной испариной.

— Продолжайте, господа, не смею мешать, — я миролюбиво, от души похлопал торгаша по плечу, отчего бедолага едва не рухнул в спасительный обморок прямо на доски причала. — Только не забывайте про мой новый динамический сбор. Тройной налог на предметы роскоши. Искренне надеюсь, в ваших пергаментах указаны настоящие цифры? А то мои столичные судьи страсть как не любят досадных ошибок в математике.

Таможенник судорожно, словно китайский болванчик, закивал головой, покрываясь холодным липким потом.

Мы неспешно прошлись по всем главным причалам. Я без стука заглядывал в просторные склады, хозяйским глазом оценивал строящиеся на верфях кили, мысленно прикидывая, сколько полновесного золота теперь мощной рекой потечет прямиком в мою казну. Местные воротилы, следовавшие за монархом по пятам на почтительном расстоянии, мрачнели с каждой минутой.

Слухи с Королевского Тракта явно не врали. В их хваленый золотой город приехал вовсе не любитель кислого вина и глупых рыцарских турниров. К ним в гости пожаловал расчетливый, вечно голодный хищник, который собирался методично, по закону выжать из Ланниспорта всё до последней медной монеты.

Когда мы наконец развернули коней и направились к возвышающемуся над городом замку, где нас тоскливо дожидалась оскорбленная таким вопиющим невниманием местная аристократия, я чувствовал себя просто превосходно. Почва была идеально подготовлена.

Старый лев в своем неприступном Утесе Кастерли уже наверняка получил десяток панических донесений о моих хозяйских прогулках по докам.

Глава 13

Утес Кастерли нависал над миром, словно исполинский окаменевший хищник. Дорога к замку вилась бесконечным крутым серпантином, высеченным прямо в монолитной скале. Грохот сотен копыт многократно отражался от каменных стен, когда наша грандиозная кавалькада въехала в Пасть Льва — главные ворота, чьи исполинские размеры позволяли легко проехать двум десяткам всадников в ряд.

В огромном внутреннем дворе, вырубленном глубоко в толще горы, нас уже дожидалась принимающая сторона. Хранитель Запада принципиально не стал спускаться в город, предпочитая встречать своего сюзерена на собственной неприступной территории.

Тайвин Ланнистер стоял на небольшом возвышении, плотно окруженный гвардейцами в алых плащах. Старый лев выглядел безупречно. Жесткое, напрочь лишенное эмоций лицо, холодные зеленые глаза, пронзающие насквозь, и роскошный камзол из плотного алого бархата с богатым золотым шитьем. Лорд всем своим видом излучал власть, холодный расчет и абсолютный, непререкаемый контроль над ситуацией.

Я легко спешился, небрежно бросив поводья подскочившему конюшему, и тяжелым, размеренным шагом направился к тестю. Мои подкованные сапоги гулко печатали шаг по гладким каменным плитам. Я был на полголовы выше Тайвина и шире в плечах раза в два. Возвращенная боевая форма Демона Трезубца давила на окружающих похлеще любой темной магии.

— Добро пожаловать в Утес Кастерли, Ваша Милость, — сухим, безжизненным голосом произнес лорд Тайвин, делая учтивый поклон. Ровно такой, какой строго требовал этикет, и ни на дюйм ниже.

— А у тебя тут высоко, тесть! Исключительно полезно для дыхания, — громогласно рассмеялся я, стремительно сокращая дистанцию.

Вместо ответного церемонного кивка я властно протянул руку и стиснул ладонь Тайвина в жестком, медвежьем рукопожатии. Я сжал его тонкие пальцы чуть сильнее, чем требовалось для приличия, заставив старого интригана едва заметно стиснуть челюсти.

[Системное уведомление: Контакт с целью «Тайвин Ланнистер». Проверка на доминирование пройдена успешно. Аура подавления активирована.]

— Древний замок моих предков безмерно рад принять короля, — невозмутимо ответил Хранитель Запада, аккуратно высвобождая руку. Его колючий взгляд скользнул по моей фигуре, сразу отмечая отсутствие привычного жира, твердые литые мышцы и хищный, осмысленный блеск в глазах. Тревожные донесения соглядатаев подтвердились в полной мере — перед ним стоял совершенно другой Роберт Баратеон.

В этот момент к нам приблизилась Серсея. Дочь Тайвина подошла с покорно опущенным взглядом, послушно встала по левую руку от меня и лишь затем посмотрела на властного отца.

— Здравствуй, отец, — тихо, почти смиренно произнесла королева.

Тайвин на миг опешил. Старик привык видеть свою дочь надменной, вспыльчивой и всегда готовой к яростному спору. Эта тихая, покладистая женщина никак не вязалась с привычным образом гордой львицы. Я же по-хозяйски, крепко приобнял Серсею за талию, каждой клеточкой чувствуя, как внутренне напрягся лорд при виде этой красноречивой картины полного подчинения.

Мы чинно проследовали в Великий чертог — колоссальный зал с высокими каменными сводами, где абсолютно всё кричало о немыслимом, подавляющем богатстве. В дальнем конце помещения гордо возвышался массивный лордовский стул из позолоченного дуба с мастерски вырезанными львиными головами на подлокотниках.

Совершенно не дожидаясь приглашения, я уверенным, широким шагом прошел через весь зал, тяжело поднялся на помост и вальяжно рухнул прямо в личное кресло Тайвина, блаженно вытянув гудящие после долгой дороги длинные ноги.

— Не возражаешь, тесть? — я озорно подмигнул замершему посреди зала хозяину твердыни. — Мои старые кости отчаянно требуют хорошего отдыха на самом удобном месте в этом богато обставленном каменном мешке. А ты смело можешь сесть по правую руку. Там тоже стоят весьма недурные стулья.

По огромному залу мгновенно пронесся испуганный шепоток западных вельмож. Джон Сноу, неслышно следовавший за мной словно верная тень, застыл за спинкой кресла, привычно положив ладонь на эфес верного меча.

Тайвин заметно побледнел, его тонкие бескровные губы превратились в едва заметную суровую линию, но опытный политик молча проглотил брошенное оскорбление. Медленно, сохраняя жалкие остатки уязвленного достоинства, владыка Запада опустился на предложенное место почетного гостя в своем собственном зале.

— Как вам будет угодно, государь, — процедил старик сквозь крепко сжатые зубы.

— Ну, полно дуться, лорд Тайвин! Мы же одна дружная семья! — я весело, с оттягом хлопнул тяжелой ладонью по позолоченному подлокотнику. В зале тут же бесшумно появились вышколенные слуги с изящными кубками лучшего золотого вина. — Лучше поведай мне о предстоящем грандиозном торжестве. Я краем уха слышал, ты решил серьезно тряхнуть стариной?

Я с откровенной усмешкой посмотрел на Хранителя Запада, искренне наслаждаясь его видимой скованностью.

— Десмера из славного дома Редвинов. Блестящая партия! Горячая, свежая кровь прямиком из Простора. Но ответь мне честно, дорогой тесть, как ты к такому непростому испытанию готовился? Молодая жена — это тебе не налоги в тихом кабинете считать и не войска по пыльной карте двигать. Юная дева требует от мужа поистине крепкого здоровья и недюжинной выносливости. Смотри в оба, чтобы твое старое львиное сердце выдержало такую молодецкую удаль в брачной постели! Крайне не хотелось бы, чтобы Вестерос внезапно лишился своего лучшего управленца прямо в первую же брачную ночь!

Сразу несколько моих суровых гвардейцев и мелких западных лордов на задних рядах отчаянно закашлялись, из последних сил пытаясь скрыть нервные, сдавленные смешки.

Глаза Тайвина сузились, превратившись в две ледяные, непроницаемые щели. Опытный интриган кристально ясно понял, что монарх откровенно, нагло и публично над ним издевается, грубо прощупывая границы его хваленого терпения. И лорд абсолютно ничего не мог с этим поделать. Законный король имел полное право на любые, даже самые сальные шутки.

— Мое здоровье еще долго послужит благу Дома Ланнистеров и процветанию Железного Трона, Ваша Милость. Можете ни секунды не сомневаться, — ответил старик ровным, ледяным тоном. — Мой грядущий брак надежно укрепит торговые связи Запада и Простора, что принесет лишь неоспоримую пользу всему нашему государству.

— О, в финансовой пользе я нисколечко не сомневаюсь, — я неторопливо отпил из кубка, продолжая хищно, победительно улыбаться. — Особенно когда все новые, увеличенные налоги с торговли Простора и Запада полноводной рекой потекут в столицу без малейших задержек. Я ведь именно за этим к тебе и приехал, тесть. От души повеселиться, попить хорошего вина, лично благословить молодых и твердо убедиться, что всё добытое золото лежит в правильных, королевских сундуках.

В глазах старого льва на мгновение мелькнуло отчетливое, горькое понимание. До гордеца окончательно дошло, что все пугающие слухи о моих жестких налогах и внезапных проверках в порту Ланниспорта — не пустая, сиюминутная блажь, а часть нового, железного порядка. И этот самый суровый порядок сидел прямо сейчас на его собственном стуле, безапелляционно диктуя новые правила большой игры.

— А сейчас, — я шумно, с громким стуком поставил пустой кубок на дубовый стол, — прикажи живо показать нам отведенные покои. Путь по горам выдался долгим, а вечером я желаю видеть пышный предсвадебный пир. Посмотрим воочию, насколько щедры западные львы на своей родной каменной горе!

Тайвин лишь молча, коротко и напряженно кивнул. Первый раунд психологической дуэли остался за мной всухую. Огромная пасть старого льва с лязгом захлопнулась, но внутри нее матерый хищник вдруг с ужасом обнаружил того, кто с пугающей легкостью мог вырвать ему все клыки голыми руками.

Густые вечерние тени давно окутали неприступные башни Утеса Кастерли, когда я уверенным шагом направился в личные покои Хранителя Запада. Огромный замок затихал, готовясь к грядущим свадебным торжествам, но я точно знал, что в одном кабинете до сих пор горит свет. Тайвин Ланнистер никогда не спал, если оставались нерешенные государственные дела. И уж тем более он не мог уснуть после сегодняшнего публичного унижения в Великом чертоге.

У тяжелых дубовых дверей замерли двое гвардейцев в алых плащах. Завидев приближающегося монарха, они торопливо вытянулись по струнке и скрестили алебарды, но одного моего тяжелого, предупреждающего взгляда хватило, чтобы стражники поспешно отступили в сторону, не проронив ни звука.

Я распахнул двери без стука.

Кабинет владыки Запада оказался под стать самому хозяину: строгий, просторный, лишенный бессмысленных украшений. Лишь массивные шкафы с гроссбухами да огромная карта Вестероса на стене. Старый лев сидел за широким столом, скрупулезно изучая какие-то пергаменты при свете серебряного канделябра.

Услышав шаги, лорд медленно поднял голову. В его зеленых глазах мелькнуло раздражение от столь бесцеремонного вторжения, но маска холодной учтивости тут же вернулась на место.

— Ваша Милость, — сухо произнес старик, откладывая перо. — Если вас не устраивают отведенные покои или качество вина, достаточно было послать слугу.

— Вино превосходное, тесть, а кровать достаточно крепка, чтобы выдержать вес короля, — я по-хозяйски придвинул к себе тяжелое кресло, обитое красной кожей, и уселся прямо напротив хозяина кабинета. — Но я пришел сюда не жаловаться на быт. Мы с тобой так и не успели нормально поговорить. Без лишних ушей и льстивых улыбок.

Тайвин сцепил пальцы в замок, внимательно изучая мое лицо. Прожженный интриган безуспешно пытался найти в моем взгляде привычного, пьяного и беззаботного Роберта. Но видел лишь холодную сталь хищника, готового к решающему броску.

— Я слушаю вас, государь.

— Ты умный человек, Тайвин. Самый умный в этих землях, — я слегка подался вперед, опираясь локтями о столешницу. — Ты прекрасно видишь, что правила игры изменились. Мизинец работает на меня. Варис сидит на коротком поводке. Столица очищена от гнили, а моя казна пухнет от нового золота. Твои шпионы наверняка уже доложили, что железные ублюдки прямо сейчас самоуничтожаются в джунглях Летних Островов, щедро пополняя королевские сундуки заморской данью.

Хранитель Запада даже не моргнул, но напряженная жилка на его виске выдала легкое волнение. Я бил прямо в цель, раскрывая карты, о которых он знал, но боялся признать вслух.

— Железный Трон обрел небывалую силу, — спокойно согласился лорд. — И Дом Ланнистеров, как самый верный союзник короны, искренне этому рад.

— Оставь этот елей для септонов, тесть! — я жестко рубанул ладонью по воздуху, заставив пламя свечей тревожно метнуться в стороны. — Ты не рад. Ты напуган. Твои планы рухнули. Серсея покорна мне, Джоффри отправлен к дорнийским змеям набираться ума, а Джейме навсегда отлучен от столицы. Ты решил спешно жениться, чтобы спасти наследие своего Дома, и я полностью одобряю этот прагматичный шаг. Но ты должен усвоить одну простую истину.

Я сделал паузу, позволяя повисшей тишине стать почти осязаемой.

— Отныне Запад — это просто часть моего государства. Ты будешь платить все новые налоги до последней медной монеты. Ты перестанешь плести интриги за моей спиной. И если я прикажу тебе собрать знамена — твои полки выступят в тот же день, не задавая лишних вопросов.

В глазах Тайвина вспыхнула долго сдерживаемая гордость. Старик не привык, чтобы с ним разговаривали в таком тоне в его собственном замке.

— Вы угрожаете мне, Ваша Милость? Вы забыли, чье золото столько лет поддерживало ваш трон?

— Я не угрожаю. Я устанавливаю порядок, — моя улыбка стала хищной, почти пугающей. — И я умею быть щедрым к тем, кто понимает свое место в строю. Я приехал на твою свадьбу не с пустыми руками, Хранитель Запада.

Я повернул голову к приоткрытой двери и коротко свистнул. В кабинет неслышно скользнул Джон Сноу. Северянин бережно нес в руках длинный, тяжелый ларец из темного мореного дуба, украшенный искусной резьбой. Бастард аккуратно водрузил ношу прямо на стол лорда Ланнистера, поклонился и бесшумно растворился в тенях коридора.

— Что это? — настороженно спросил старик, недоверчиво косясь на ящик.

— Открой и посмотри. Мой личный свадебный дар. То, что ты безуспешно пытался купить за всё золото Утеса Кастерли на протяжении долгих десятилетий.

Пальцы Тайвина дрогнули, когда он коснулся бронзовых застежек. Щелкнули хитрые замки, и тяжелая крышка откинулась назад.

Внутри, на подкладке из кроваво-красного бархата, покоилось оружие невероятной красоты. Ножны из темно-бордовой кожи, прошитые золотом, скрывали клинок, но изящный эфес с массивным навершием в виде ревущей львиной головы с рубиновыми глазами не оставлял сомнений в принадлежности меча.

Лорд медленно, словно находясь в трансе, протянул руку. Его дыхание на миг прервалось. Как только он обхватил рукоять и вытянул клинок наружу, тусклый свет свечей заиграл на хищном, темном металле. Дымчатые узоры, характерные волны на смертоносном лезвии.

— Валирийская сталь… — севшим, совершенно неузнаваемым голосом прошептал самый могущественный человек Запада. Его маска непроницаемости рухнула, разбившись вдребезги о темный металл. В глазах старика застыл неподдельный, священный трепет.

— Полуторный меч. Идеальный баланс, — спокойно пояснил я, откинувшись в кресле и наслаждаясь произведенным эффектом. — Дом Ланнистеров потерял свой Светлый Рев века назад. Ты предлагал целые состояния обнищавшим домам за их клинки, но всегда получал отказ. Гордость Запада была уязвлена.

Я подался вперед, чеканя каждое слово:

— Я собрал жалкие остатки валирийских клинков побежденных драконов в подвалах Красного Замка. Я заставил лучшего кохорского кузнеца переплавить их в единое целое. Это не просто оружие, Тайвин. Это возвращенное наследие твоего Дома. Назови его «Львиная Доля».

Тайвин Ланнистер сидел неподвижно, не в силах оторвать взгляда от дымчатого лезвия. В голове старика с бешеной скоростью крутились шестеренки. Он понимал всё кристально ясно. Этот дар был гениальной, безупречной политической ловушкой. Отказаться от валирийского меча, о котором он мечтал всю жизнь, было выше его сил. Это значило бы предать саму суть величия своего Дома.

Но приняв этот бесценный клинок, Хранитель Запада автоматически расписывался в абсолютной, вечной покорности. С этого момента каждый, кто увидит фамильный меч Ланнистеров, будет знать: его подарил король. Узурпатор оказался настолько могущественен и богат, что запросто дарил то, что не способно было купить всё золото Утеса Кастерли.

[Системное уведомление: Предмет «Львиная Доля» успешно передан цели. Активирован дебафф «Неоплатный долг». Лояльность фракции «Западные Земли» зафиксирована на максимальной отметке.]

Лорд бережно, почти благоговейно опустил клинок обратно в ножны. Его руки слегка подрагивали, когда он закрыл дубовую крышку ларца. Старик медленно поднял глаза, и в его взгляде больше не было ни высокомерия, ни скрытого вызова. Только глубокое, искреннее осознание своего окончательного поражения в этой великой игре. Моральная капитуляция была полной.

— Это… поистине королевский дар, государь, — голос Тайвина звучал непривычно глухо, но твердо. — Мой Дом никогда не забудет этой милости. Утес Кастерли и Железный Трон отныне связаны крепче, чем когда-либо прежде.

— Я рад, что мы наконец-то поняли друг друга, тесть, — я удовлетворенно улыбнулся, поднимаясь с кресла. Моя монументальная фигура вновь нависла над сломленным интриганом. — Владей этим мечом с гордостью. Защищай свои земли. Множь богатства. Рожай новых сыновей от молодой жены. Но всегда помни, кто именно сидит во главе стола.

Я развернулся и неспешным, хозяйским шагом направился к выходу. У самых дверей я на мгновение остановился, бросив через плечо:

— Доброй ночи, милорд. Отдыхай перед свадьбой. Завтра прибудут Тиреллы, и нам предстоит много хлопот.

Тяжелые створки закрылись за моей спиной, оставляя старого льва наедине с его возвращенным наследием и навсегда утраченной независимостью. Запад пал без единого выстрела арбалета и без капли пролитой крови. Валирийский аргумент сработал безотказно, навсегда закрепив мое абсолютное превосходство над самым опасным лордом Семи Королевств.

Звонкий звук фанфар разорвал полуденную тишину, возвещая о прибытии высоких гостей. Внутренний двор Утеса Кастерли наполнился пестрыми красками. Знамена с золотой розой на зеленом поле перемешивались с бордовыми стягами дома Редвинов, на которых красовалась спелая виноградная гроздь. Делегация Простора прибыла во всем своем кричащем, южном великолепии.

Я стоял на широком каменном крыльце рядом с Хранителем Запада. После вчерашнего разговора и вручения клинка старый лев держался со мной с подчеркнутой, безупречной учтивостью. Его спина была неестественно прямой, а взгляд — покорным, хотя внутри наверняка бушевала буря.

Из первой, самой роскошной кареты, тяжело пыхтя, выбрался Мейс Тирелл. Хранитель Юга походил на перекормленного каплуна, наряженного в золотую парчу. За ним легко и грациозно выпорхнула юная Маргери, сопровождаемая моим сияющим братом Ренли. Но мое внимание было приковано к сухонькой старушке, которой гвардейцы бережно помогали спуститься на брусчатку.

Королева Шипов. Оленна Тирелл.

Маленькая, сморщенная, с пронзительными умными глазами, она окинула неприступный замок весьма скептическим взглядом, после чего направилась прямиком к нам, опираясь на резную трость. Мейс попытался было начать приветственную речь, но старушка бесцеремонно отодвинула сына в сторону.

— Ваша Милость, — Оленна не стала утруждать себя глубоким поклоном, лишь слегка кивнула. — Подъем на эту вашу скалу отнимает больше сил, чем выслушивание длинных речей моего дорогого сына. А я-то надеялась, что годы научили львов строить дома поближе к ровной земле.

— Рад видеть вас в добром здравии, леди Оленна! — я громогласно расхохотался, с удовольствием пожимая ее сухую, но удивительно крепкую ладошку. — Ровная земля — для крестьян и овец. А настоящие хищники всегда селятся повыше, чтобы лучше видеть свою добычу.

Старушка хитро прищурилась. Два прагматичных ума мгновенно оценили друг друга. Никакой фальши, никаких рыцарских сказок.

— Ваша правда, государь, — елейным голосом пропела Королева Шипов. — Главное, чтобы хищник не подавился слишком большим куском. Но, глядя на вас, я вижу, что аппетит у Железного Трона отменный, а зубы остры как никогда. Ваше письмо дошло до Хайгардена. Я нахожу условия... весьма обоюдовыгодными.

— Братство Оленя и Розы расцветет на зависть всем, — я заговорщицки подмигнул старушке, подтверждая наш тайный договор о помолвке Ренли и Маргери. — Но сегодня мы здесь ради другого союза.

Я перевел взгляд на вторую карету, откуда под руку с отцом робко выходила юная Десмера Редвин. Девушка была миловидной, с копной каштановых волос и россыпью веснушек на вздернутом носу. Ей едва минуло шестнадцать. Оказавшись перед суровым, убеленным сединами Тайвином Ланнистером, будущая невеста заметно побледнела и опустила глаза в пол. Старый лев годился ей в деды, и перспектива делить ложе с этим ледяным человеком явно приводила юную деву в тихий ужас.

— Какая прелестная пташка залетела в наши суровые края! — я сделал шаг вперед, беря дрожащую ручку Десмеры и галантно целуя воздух над ее пальцами. — Лорд Тайвин, у вас воистину безупречный вкус.

Старик лишь коротко кивнул, принимая сомнительный комплимент. Встреча прошла строго по правилам, но главное веселье ожидало нас впереди.

Вечерний приветственный пир собрал в Великом чертоге всю знать Запада и Простора. Зал гудел от разговоров, звона кубков и заливистой музыки лютней. Столы прогибались под тяжестью запеченных вепрей, фаршированных лебедей и диковинных морских гадов.

Я сидел во главе центрального стола, чувствуя себя полноправным хозяином положения. По правую руку от меня расположился Тайвин со своей бледной невестой, по левую — Оленна Тирелл, с которой мы периодически обменивались колкими шутками, обсуждая присутствующих.

Когда вино достаточно разгорячило кровь гостей, я тяжело поднялся, сжимая в руке кубок с прозрачной королевской водкой. Музыка мгновенно стихла. Сотни пар глаз устремились на монарха.

[Системное уведомление: Активирован навык «Ораторское Искусство». Внимание толпы полностью захвачено.]

— Милорды и миледи! — мой голос мощно отразился от каменных сводов, заставляя пламя факелов тревожно дрогнуть. — Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать союз двух великих земель. Запад и Простор сливаются воедино, словно две полноводные реки!

Толпа разразилась одобрительными криками, но я повелительно поднял руку, призывая к тишине. На моем лице заиграла откровенно хулиганская улыбка. Я повернулся к Тайвину и его невесте.

— Лорд Тайвин! Мой дорогой тесть! Я всегда знал, что вы — непревзойденный стратег. Вы мастерски управляете казной, умело командуете армиями. Но сегодня вы доказали всем нам, что еще и превосходно разбираетесь в садоводстве!

По залу прокатился недоуменный шепоток. Оленна Тирелл тихо хмыкнула в свой кубок, уже предвкушая развязку.

— Вы выбрали самую спелую, самую сочную ягодку с виноградников Арбора! — я широким жестом указал на пунцовую от смущения Десмеру. — Но помните, лорд Тайвин, что молодое поле требует глубокой и частой вспашки!

Западные лорды поперхнулись вином. Рыцари Простора дружно грохнули от хохота.

— Брак — это тяжкий государственный труд, милорд! — продолжал я, распаляясь и откровенно наслаждаясь моментом. — Чтобы выковать крепкий союз и подарить Западу новых, крикливых львят, вам придется махать своим молотом с особым усердием! Не щадите себя, тесть! Работайте в поте лица, не смыкая глаз ни днем, ни ночью! Корона ждет от вас выдающихся результатов в брачной постели ради блага всего Вестероса!

Зал взорвался оглушительным хохотом. Простолюдины и стражники у стен смеялись до слез. Грубая, площадная шутка короля пришлась народу по вкусу.

Бедная Десмера Редвин стала пунцовой, словно вареный рак. Девушка готова была провалиться сквозь землю от такого публичного обсуждения ее будущей супружеской жизни. Она судорожно вцепилась тонкими пальцами в скатерть, не смея поднять глаз.

Лицо Тайвина Ланнистера превратилось в неподвижную каменную маску. Его челюсти сжались так сильно, что желваки угрожающе заходили ходуном. Гордость старого интригана кровоточила, но он не смел возразить своему монарху. Оскорбиться значило бы проявить слабость. И лорд Утеса Кастерли медленно, через силу заставил себя поднять кубок.

— Мы приложим все усилия, чтобы оправдать надежды Железного Трона, государь, — процедил старик ледяным тоном, который совершенно не вязался с праздничной атмосферой.

— Вот это настрой! За Хранителя Запада и его юную львицу! Горько! — проревел я, залпом осушая свой кубок под восторженный рев толпы.

Оленна Тирелл, наклонившись ко мне, тихо прошептала:

— Вы играете с огнем, Ваша Милость. Унижать гордеца при его вассалах — опасная забава.

— Гордец уже сломлен, леди Оленна, — так же тихо, сквозь дежурную улыбку, ответил я Королеве Шипов. — В его покоях лежит мой подарок из валирийской стали. Он проглотил наживку целиком. И эти шутки — лишь проверка его нового, покорного ошейника.

Старушка уважительно цокнула языком, глядя на меня совершенно другими глазами. Образ пьяного гуляки окончательно растаял, уступив место расчетливому, безжалостному кукловоду.

Пир набирал обороты. Музыканты грянули веселую застольную песню, кувшины с вином пустели один за другим. Я сидел во главе стола, наслаждаясь отличной выпивкой и полным, абсолютным контролем над ситуацией. Свадьба Запада шла строго по моему сценарию.

Глава 14

Яркое утреннее солнце слепило глаза, отражаясь от тысяч отполированных доспехов. Ристалище, спешно возведенное у самого подножия Утеса Кастерли, пестрело знаменами всех домов Запада и Простора. Трибуны гудели в нетерпеливом предвкушении зрелищ. Предсвадебный турнир обещал стать самым пышным событием десятилетия.

Я сидел в просторной королевской ложе, вальяжно развалившись в широком кресле. По правую руку застыл лорд Тайвин, чье лицо по-прежнему напоминало маску из холодного камня. По левую — Серсея, откровенно скучающая, но старательно изображающая вежливый интерес к происходящему.

На арене как раз сшиблись два рыцаря. Один в сверкающей броне с золотыми львами, другой — в зеленой эмали с виноградными лозами. Треск ломающихся копий вызвал бурю восторженных криков, но я лишь пренебрежительно скривился и отпил из кубка.

— Петушиные бои, — громко фыркнул я, обращаясь к стоящему позади сиру Барристану. — Ты только посмотри на этого юнца в золотом. Нагрудник весь в тонкой чеканке! Одно хорошее попадание боевым молотом, и вся эта несусветная красота вопьется ему прямо в легкие.

Старый гвардеец тактично промолчал, но я заметил, как в его выцветших глазах мелькнуло искреннее согласие.

— Они играют в войну, тесть, — я повернулся к Тайвину, который ни единым мускулом не дрогнул на мою критику его вассалов. — Эти мальчишки хороши лишь для того, чтобы сшибать друг с друга шлемы тупыми палками ради восхищенных улыбок девиц. Но отправь их в настоящую грязь, где бьют исподтишка и режут глотки — эти павлины рассыплются в прах.

— Рыцарские турниры воспитывают благородство и отвагу, государь, — сухо парировал Хранитель Запада.

— Благородство не спасает от стрелы в шею, — жестко отрезал я. — Хватит с нас этих конных плясок. Объявляйте общую свалку! Посмотрим, чего стоят твои ланнистерские львята, когда начнется настоящая пешая рубка.

Запели рожки. Герольды выехали на арену, громко возвещая о начале пешего боя. Правила были просты: каждый бьется сам за себя затупленным оружием до тех пор, пока на ногах не останется только один победитель.

На ристалище вывалило около полусотни здоровых бойцов. В основном это были младшие сыновья западных лордов — спесивые, железобетонно уверенные в своей непобедимости юнцы. Броня сверкала на солнце, гербы рябили в глазах.

Но мой взгляд сразу выхватил одинокую, неприметную фигуру у самого края арены. Боец был облачен в простую броню из темной, некрашеной стали. Никаких родовых знаков, никаких пышных перьев на шлеме. Глухое забрало плотно опущено. Лишь я один знал, кто именно скрывается под этим безликим металлом.

Накануне я тайно вызвал Джона Сноу в свой шатер и отдал четкий, не терпящий возражений приказ: выйти на арену и биться так, словно от этого зависит его собственная жизнь. Никакого рыцарского милосердия. Только суровый, грязный северный стиль, помноженный на мои жесткие столичные уроки.

Раздался тяжелый удар колокола, и толпа воинов с ревом бросилась друг на друга.

Звон стали оглушил трибуны. Западные аристократы дрались красиво: размашистые картинные удары, звонкие блоки, благородные паузы, чтобы дать противнику поднять щит. Но темный боец напрочь ломал все неписаные правила.

Юный бастард двигался не как турнирный рыцарь, а как голодный волк, по случайности брошенный в стадо нарядных овец. Северянин не тратил драгоценные силы на широкие замахи. Парень ловко уклонялся от атак, хитро подныривал под щиты и бил расчетливо, зло, метя исключительно по суставам и уязвимым местам.

Вот здоровенный детина с гербом дома Кракехоллов с яростным ревом занес над ним тяжелый двуручник. Обычный воин поспешил бы поднять щит. Сноу же просто и бесстрашно шагнул навстречу, резко ударил тяжелой гардой меча противнику в незащищенную подмышку, а когда здоровяк охнул от внезапной боли, бастард провел жесткую подсечку. Кракехолл рухнул спиной на утоптанную землю с таким диким грохотом, что у бедолаги явно выбило дух. Не теряя ни секунды, темный воин с размаху опустил закованный в сталь сапог прямо на шлем поверженного врага, безжалостно отправляя того в глубокое беспамятство.

— Какое бесчестье! — возмущенно ахнула Серсея, брезгливо прикрыв рот рукой.

— Какая красота! — громогласно расхохотался я, довольно хлопая в ладоши.

Сноу тем временем упрямо продолжал свой страшный танец. Юноша не искал славных поединков лицом к лицу. Парень действовал строго по моей науке: быстро устранял самых опасных, нападал со спины, мастерски использовал чужие ошибки. За считанные минуты вокруг него образовалась целая гора стонущих, побитых аристократов.

Оставшиеся на ногах бойцы наконец-то поняли, кто представляет главную угрозу, и попытались взять темного наглеца в плотное кольцо. Трое наследников знатных западных домов со злыми усмешками двинулись на одинокого воина.

Ученик не стал покорно ждать. Парень с силой швырнул свой помятый деревянный щит прямо в лицо центральному нападающему. Пока тот инстинктивно отшатывался, бастард рванулся вперед, схватил второго рыцаря за широкий пояс и бесцеремонно швырнул того прямо под ноги третьему. Образовалась нелепая куча мала. Пара скупых, предельно болезненных ударов навершием меча по шлемам — и последние герои Запада позорно остались лежать в пыли.

На ристалище повисла гробовая, звенящая тишина. Трибуны потрясенно молчали, отказываясь верить собственным глазам. Победителем самой престижной схватки стал никому не известный бродяга в потертой броне, который играючи разделал весь цвет местной молодежи, как опытный мясник разделывает тушу.

Я грузно, с наслаждением поднялся со своего кресла. Моя монументальная фигура нависла над ареной.

— Снять шлем! — мой голос раскатистым громом прокатился над замершим стадионом.

Темный боец неспешно отбросил затупленный меч, поднял уставшие руки и стянул помятый стальной шлем. На яркий свет показались взмокшие темные волосы и суровое, сосредоточенное молодое лицо северянина.

— Бастард! — в неподдельном ужасе выкрикнул кто-то из толпы расфранченных вельмож. — Сноу из Винтерфелла!

По трибунам мгновенно прокатилась ропотная волна искреннего возмущения. Гордые западные лорды стремительно багровели от жгучей ярости. Их чистокровных сыновей, годами обучавшихся у лучших мастеров меча, раскидал как слепых котят какой-то северный ублюдок без герба и племени. Это была неслыханная пощечина всему местному дворянству.

Тайвин Ланнистер сжал подлокотники своего кресла так сильно, что костяшки пальцев побелели. Это был очередной, болезненный щелчок по носу, публичная демонстрация слабости его людей в его же собственном доме.

А я смеялся. Я хохотал так громко и искренне, что у меня на глазах выступили непрошеные слезы.

— Вот она — настоящая драка! — проревел я, обращаясь к кипящим от злости аристократам. — Смотрите внимательно и учитесь, золотые глупцы! Этот парень не думал о том, как красиво блестят его наплечники на солнце! Он думал лишь о победе! И он забрал ее по праву сильного!

Я рывком отвязал от пояса тяжелый, туго набитый кошель с золотом и с размаху швырнул его прямо на арену. Увесистый мешок с глухим стуком упал к ногам тяжело дышащего Джона Сноу.

— Это твоя законная награда, оруженосец! — крикнул я бастарду. — Заработанная честным потом и кровью, а не красивой родословной!

Юноша низко, с достоинством поклонился, бережно подобрал золото и спокойно покинул ристалище, провожаемый сотнями полных слепой ненависти взглядов.

Я с превеликим удовольствием плюхнулся обратно в кресло, наслаждаясь произведенным эффектом. Запад только что получил еще один жестокий, отрезвляющий урок. В моем новом мире знатное происхождение больше не давало никаких гарантий выживания. Имела значение только грубая сила, холодный прагматизм и готовность сломать врагу колени, пока тот картинно расшаркивается перед боем. И эту суровую истину я собирался вбивать в головы своих вассалов самым доходчивым способом.

Великая септа Утеса Кастерли поражала воображение своим тяжелым, давящим величием. Вырубленная прямо в монолитной скале, она не тянулась к небу, как столичные храмы, а уходила в самые недра горы. Вместо витражей здесь сверкали прожилки чистого золота в каменных сводах, а свет тысяч восковых свечей многократно отражался от отполированного до зеркального блеска мрамора.

В воздухе густо висел приторный, удушливый аромат ладана и мирры. Громкий хор певчих тянул торжественный гимн Семерым, стараясь перекричать гулкое эхо пещеры.

Я стоял на специальном возвышении для почетных гостей, скрестив руки на широкой груди. На мне был парадный дублет из черного бархата с золотым оленем, но даже этот наряд казался скромным на фоне того кричащего богатства, которым сегодня окружили себя западные лорды. По левую руку от меня, покорно опустив глаза, стояла Серсея. Беременная королева выглядела слегка уставшей, но держала спину неестественно прямо, словно проглотила стальной прут.

У алтаря, прямо перед статуями Отца и Матери, замерли виновники торжества.

Тайвин Ланнистер облачился в парадные доспехи, покрытые алой эмалью, а поверх накинул тяжелый плащ, расшитый золотыми львами. Старик стоял неподвижно, как гранитный утес, и на его суровом, испещренном глубокими морщинами лице не читалось ни единой эмоции. Казалось, Хранитель Запада пришел не на собственную свадьбу, а на подписание скучного торгового договора.

А вот юная Десмера Редвин, укутанная в девичий плащ с бордовыми виноградными гроздьями, дрожала так сильно, что это было заметно даже с моего балкона. Девушка бросала затравленные взгляды на своего суженого, явно проклиная тот день, когда ее знатный отец решил породниться с самым пугающим человеком в Вестеросе.

Я слегка наклонился к Серсее, едва касаясь губами ее уха.

— Только посмотри на своего батюшку, любовь моя, — язвительно, с тихим смешком прошептал я. — Выглядит так, словно собирается не в брачную постель с юной девой, а на штурм вражеской крепости. Готов поспорить, он уже мысленно подсчитал, сколько стоит каждая свеча в этой септе.

Львица едва заметно вздрогнула, но даже не попыталась отстраниться.

— Он делает то, что должен ради блага Дома, государь, — ровно и тихо ответила она.

— О да, благо Дома, — я плотоядно усмехнулся, продолжая шептать ей на ухо гадости под заунывные песнопения септона. — А эта крошка из Простора сейчас упадет в обморок. Бедняжка наверняка думает, что старый лев сожрет ее живьем прямо у алтаря. Согласись, забавная картина: самый грозный лорд Семи Королевств и испуганная пташка, которую принесли ему на ужин.

Королева лишь сильнее сжала край своего платья, не смея перечить. Мое доминирование было абсолютным. Я сломал ее гордость, и теперь она покорно сносила любые насмешки над своей семьей.

Тем временем толстый септон в хрустальной короне монотонно бубнил священные тексты, взывая к милости богов. Он говорил о священном союзе, о любви и верности, о благословении Неведомого и защите Воина.

Я слушал этот религиозный бред вполуха. Мой разум был занят совершенно другими, куда более приземленными и масштабными вещами.

Пока святоша распинался о небесных сферах, я смотрел на стоящую в первых рядах Оленну Тирелл. Королева Шипов опиралась на трость и не сводила цепкого взгляда с алтаря. Я мысленно перекраивал карту Вестероса.

Этот брак был моим личным триумфом. Вынудив Тайвина жениться на девице Редвинов, я одним махом решил сразу несколько глобальных проблем. Старик теперь с головой увязнет в попытках заделать нового наследника для Утеса Кастерли, чтобы лишить права наследования ненавистного ему Тириона и забыть о позоре Джейме. Ему банально станет не до интриг против Железного Трона.

А могучий флот Пакстера Редвина, отца невесты, теперь будет разделен. Часть кораблей уйдет на Запад, защищая золотые берега от любых угроз, пока железные ублюдки бесславно гниют в жарких джунглях Летних Островов, щедро оплачивая свое самоубийство награбленным золотом.

Простор и Запад связали себя родственными узами, но этот узел находился в моих крепких руках. Обе стороны зависели от короля, который держал казну, армию и новую, преданную лично ему стражу. Я создал идеальный баланс сил, где любой мятеж означал бы немедленное уничтожение.

— Кто согласен взять эту женщину под свою защиту? — торжественно воззвал септон, прерывая мои прагматичные мысли.

— Я, Тайвин из дома Ланнистеров, беру ее, — сухой, ровный голос старика гулко разнесся по каменному залу.

Лорд медленно подошел к невесте. Девушка сжалась, когда он протянул руки, чтобы снять с ее хрупких плеч девичий плащ с виноградом. На его место лег тяжелый, расшитый золотыми львами плащ Запада. Символический акт передачи собственности состоялся. С этого момента девчонка принадлежала Утесу Кастерли.

— С этого дня вы — одно сердце, одна плоть и одна душа, — провозгласил священнослужитель. — Позвольте же скрепить этот союз поцелуем перед ликом Семерых!

Тайвин Ланнистер сурово, без единой капли нежности наклонился к своей молодой жене. Поцелуй вышел быстрым, сухим и абсолютно клиническим. Лорд просто прикоснулся губами к ее бледному лбу, словно ставил печать на важном документе. Десмера при этом зажмурилась так крепко, будто ожидала удара кинжалом.

Тишина в септе повисла невероятно неловкая. Аристократы Запада и Простора не знали, как реагировать на столь холодное проявление чувств.

И тогда я спас положение. Я широко, по-хулигански оскалился и начал громко, с оттягом хлопать в огромные ладони.

Мои хлопки громом ударили по стенам пещеры.

— Слава молодым! — рявкнул я так, что певчие вздрогнули. — Пусть боги подарят вам дюжину крепких сыновей!

Трибуны мгновенно взорвались овациями. Лорды дружно подхватили мой порыв, радуясь возможности нарушить гнетущую тишину. Великая септа заполнилась криками, свистом и торжественными звуками рожков.

Я подошел к самому краю балкона, глядя сверху вниз на новоиспеченных супругов. Тайвин поднял на меня холодный взгляд, но я лишь озорно, с вызовом подмигнул ему.

[Системное уведомление: Брак Тайвина Ланнистера и Десмеры Редвин официально заключен. Изменение политического ландшафта: Глобальное. Угроза со стороны Запада снижена до минимума.]

Церемония подошла к концу. Впереди нас ждал грандиозный, шумный пир, где я планировал продолжить свою игру, выбивая почву из-под ног оставшихся независимых лордов. Олень уже повалил льва на спину, и теперь настало время показать всем остальным, кто в этом лесу настоящий, безжалостный хозяин.

Великий чертог Утеса Кастерли гудел, словно растревоженный улей. Свадебный пир набирал обороты, поражая своим размахом даже пресыщенных столичных гостей. Длинные дубовые столы буквально прогибались под тяжестью запеченных кабанов, фаршированных павлинов, огромных осетров и башен из сладкой выпечки. Местное и редвинское вино лилось рекой, окрашивая кубки и бороды пирующих в густой рубиновый цвет.

Я сидел во главе главного стола, величественно возвышаясь над залом. Рядом молчаливо вкушала пищу Серсея. Чуть поодаль сидели новобрачные. Тайвин методично, невозмутимо резал мясо на тарелке, а его юная жена Десмера клевала еду как испуганная птичка, вздрагивая от каждого громкого звука.

В какой-то момент гомон затих. На центральный помост вышли лучшие музыканты Запада. Главный бард, разодетый в дорогой бархат, гордо выпятил грудь и ударил по струнам лютни. Первые же мрачные, тягучие аккорды безошибочно выдали мелодию. «Рейны из Кастамере». Негласный гимн дома Ланнистеров, песня о жестокой расправе над непокорными вассалами, призванная внушать страх всем присутствующим.

Тайвин чуть заметно выпрямил спину, ожидая привычного триумфа и благоговейной тишины.

Но я не собирался позволять старику наслаждаться величием в моем присутствии. Я с силой опустил свой тяжелый кубок на стол. Звон удара гулким эхом разнесся по залу, мгновенно оборвав хвастливую музыку.

— Хватит! — мой голос прозвучал как раскат грома. — Что за похоронный марш на свадьбе? Мы здесь празднуем рождение новой семьи, а не хороним старые кости!

Бард побледнел и испуганно замер, переводя растерянный взгляд с короля на Хранителя Запада. Тайвин поджал тонкие губы, но промолчал, не смея перечить королю на глазах у всех.

— Сыграйте нам что-нибудь живое! — весело, но с ноткой приказа, не терпящего возражений, крикнул я музыкантам. — Давай штормовую застольную! Про деву из таверны и моряка! Живее, чтобы ноги сами пустились в пляс!

Западные музыканты, путаясь в нотах от дикого страха, торопливо заиграли грубый, веселый мотив. Зал облегченно выдохнул. Гнетущая атмосфера ланнистерского устрашения лопнула, как мыльный пузырь. Я громко засмеялся, отбивая ритм широкой ладонью по столу.

В моем кубке плескалось не вино, а прозрачная королевская «огненная вода». Крепкий напиток приятно обжигал горло, но благодаря Системе мой разум оставался кристально чистым. Я лишь виртуозно играл роль пьяного, веселого гуляки, пока мои глаза зорко подмечали каждую важную деталь в огромном зале.

Пора было заняться настоящей политикой. Я шумно поднялся из-за стола, прихватив кувшин с прозрачной выпивкой, и направился прямиком в толпу западных лордов.

Тайвин провожал меня мрачным, тяжелым взглядом, не в силах остановить монарха.

Я по-хозяйски подсел за стол к лорду Кракехоллу — тому самому огромному мужику, чьего сына недавно отделал Сноу на турнире. Здоровяк напрягся, ожидая насмешек, но я лишь с добродушной улыбкой налил ему своей крепкой водки в кубок.

— Выпей, милорд! Это знатно смывает любую горечь, — я по-дружески хлопнул его по широкой спине. — Твой парень бился как настоящий медведь. Ему бы побольше настоящих схваток в грязи, а не красивых турнирных танцев, и из него выйдет отличный генерал. Знаешь, я как раз подумываю расширить ряды королевских гвардейцев. Мне нужны такие крепкие, упрямые парни в столице.

Лицо Кракехолла мгновенно просветлело. Глубокая обида уступила место искренней гордости и надежде.

— Это великая честь, Ваша Милость! Мой наследник с радостью послужит короне.

Я коротко кивнул и уверенно двинулся дальше. Моя цель была предельно проста: выбить почву из-под ног старого льва на его же территории. Я подходил к Марбрандам, Лидденам, Вестерлингам. Я пил с ними из одного кубка, громко смеялся над их простыми шутками и мимоходом ронял крупицы золотых обещаний. Кому-то прозрачно намекнул на снижение торговых пошлин в новом порту. Кому-то посулил выгодный государственный подряд на поставку крепкого дерева для королевских верфей.

Я был обаятелен, невероятно щедр и пугающе близок к народу. Я разговаривал с этими людьми не как далекий, надменный правитель, а как старый боевой товарищ. И этот простой трюк работал безотказно.

[Системное уведомление: Успешное дипломатическое воздействие. Лояльность малых домов Западных Земель к Железному Трону значительно возросла. Авторитет сюзерена в регионе стремительно падает.]

Вернувшись на свое почетное место во главе зала, я сыто обвел взглядом пирующих. Западные лорды теперь смотрели вовсе не на Тайвина. Они то и дело поднимали полные кубки в мою сторону, ища мой одобрительный взгляд. Вельможи смеялись, горячо обсуждали королевские посулы и смело пили крепкую воду, напрочь забыв про старые страхи перед Утесом Кастерли.

Старый лев сидел рядом со своей юной, перепуганной женой, плотно окруженный незримой стеной отчуждения. Он был богаче их всех, он был их законным сеньором, но сердца и умы его вассалов прямо сейчас были на корню куплены мной за пару удачных шуток, кувшин водки и несколько выгодных предложений.

Я посмотрел на Оленну Тирелл. Хитрая старушка салютовала мне кубком с вином, в ее умных глазах весело плясали смешинки. Она прекрасно поняла, какую мастерскую партию я только что разыграл прямо на глазах у беспомощного хозяина замка.

Пир хищников удался на славу. Главный лев лишился своих острых зубов, а его стая уже радостно виляла хвостами перед новым, куда более могучим вожаком. Впереди оставалась лишь одна, самая пикантная и шумная традиция этого вечера — проводы молодых в брачную постель. И уж там я собирался повеселиться от души.

Свадебный пир уверенно перевалил за полночь. Вино лилось бесконечной рекой, столы покрылись жирными пятнами и обглоданными костями, а смех гостей становился всё громче и развязнее. Настало время для самой древней, шумной и пикантной традиции Вестероса.

— Проводы! — громогласно взревел я, вскакивая с места и поднимая над головой опустевший кубок. — Пора укладывать молодых в постель! Дорогу Хранителю Запада и его прекрасной львице!

Зал взорвался одобрительным, пьяным воем. Знатные лорды и рыцари, напрочь забыв о благородных манерах, радостно бросились к центральному помосту. Мужчины с хохотом подхватили на руки пунцовую от стыда Десмеру, а захмелевшие леди со смехом обступили Тайвина Ланнистера.

Традиция требовала раздеть новобрачных догола по пути в опочивальню. И если юная Редвин лишь испуганно пищала, пока грубые мужские руки отрывали от ее платья куски дорогого шелка, то старый лев превратил этот процесс в настоящее испытание для своей гордости. Лорд шагал к выходу с таким суровым, ледяным лицом, словно шел на эшафот, а не на брачное ложе.

Я вклинился в самую гущу веселящейся толпы, работая локтями и активно участвуя в общем безумии.

— Эй, леди! Осторожнее там с золотыми пуговицами! — озорно кричал я, перекрывая гул голосов. — Не оторвите Хранителю Запада его главное копье, оно сегодня нужно короне для важных государственных дел!

Тайвин скрипнул зубами так громко, что я услышал этот звук даже сквозь шум толпы. Желваки на скулах тестя угрожающе перекатывались, когда очередная подвыпившая матрона со смехом сорвала с него тяжелый бархатный плащ. Старик бросил на меня взгляд, полный жгучей, бессильной ярости, но я лишь задорно подмигнул ему в ответ.

— Поддайте жару, лорд Тайвин! — продолжал я подливать масло в огонь, хлопая полуодетого интригана по жесткому плечу. — Вся столица ждет новостей о ваших ночных подвигах! Простор предоставил отличную пашню, дело за вашим семенем!

Под этот град сальных, площадных шуточек и оглушительный гогот вассалов, процессия наконец-то добралась до тяжелых дубовых дверей королевской опочивальни. Смущенную, прикрывающую грудь остатками ткани Десмеру забросили на широкую кровать. Следом в комнату втолкнули мрачного, как грозовая туча, хозяина замка.

Двери с громким стуком захлопнулись. Толпа снаружи разразилась очередным взрывом одобрительного свиста и начала медленно расходиться, возвращаясь к недопитому вину.

Как только коридор опустел, моя пьяная, дурашливая ухмылка мгновенно исчезла. Спина выпрямилась, а во взгляде вновь появился холодный, расчетливый металл.

— Сноу, за мной, — бросил я короткий приказ верному оруженосцу, застывшему у стены.

Мы быстро миновали шумные галереи и свернули в неприметный боковой коридор. В дальнем конце, за неприметной дубовой дверью, скрывался малый кабинет, который я заранее велел подготовить для особой встречи.

Внутри, при свете единственного канделябра, уже сидела Оленна Тирелл. Королева Шипов не тратила время на свадебные глупости. Старушка неспешно потягивала густое бордовое вино из изящного серебряного кубка, ожидая моего появления.

Джон Сноу безмолвно замер снаружи, охраняя наш покой. Я плотно прикрыл дверь и опустился в кресло напротив пожилой интриганки.

— Ваша Милость весьма убедительно играет роль пьяного мужлана, — с легкой, уважительной усмешкой произнесла леди Оленна. — Должна признать, наблюдать за тем, как Тайвин Ланнистер багровеет от бессильной злобы — истинное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Вы раздавили его гордость прямо на глазах у всего Запада.

— Гордость — слишком дорогое удовольствие для моих вассалов, леди Оленна, — я спокойно налил себе простой воды из кувшина. — Старый лев получил молодую жену и свой драгоценный валирийский меч. Взамен он отдал мне свою независимость. Честная сделка. Но мы здесь не ради обсуждения уязвленного самолюбия моего тестя.

Я достал из-за пазухи свернутый в тугую трубку пергамент и положил его на стол.

— Торговый договор. Как мы и обсуждали в письмах. Железный Трон предоставляет кораблям Редвинов эксклюзивные права на торговлю в Ланниспорте и Королевской Гавани. Пошлины для ваших купцов снижаются на треть.

Старушка пододвинула документ к себе, цепким взглядом пробегаясь по ровным строчкам.

— Взамен Хайгарден обязуется поставлять зерно в столицу по фиксированной, заниженной цене в течение следующих десяти лет. А флот Простора переходит под прямое, совместное командование Железного Трона на случай любой внешней угрозы, — задумчиво пробормотала она. — Вы связываете нас по рукам и ногам золотыми цепями, государь.

— Я делаю нас непобедимыми, — жестко парировал я, опираясь локтями о стол. — Моя армия. Ваши деньги и хлеб. Золото Запада. Монополия. Если мы подпишем это, Вестерос превратится в единый, монолитный кулак. Никакой междоусобной войны и грызни между вассалами. Никакой разрухи. Только порядок.

Королева Шипов отложила пергамент и долго, пронзительно смотрела мне в глаза. Умудренная годами женщина искала подвох, но видела лишь голую, жестокую правду сильного правителя.

— Вы страшный человек, Роберт Баратеон, — тихо, почти с восхищением произнесла она. — Раньше я видела лишь узурпатора, который случайно оказался на троне и пропивал свое королевство. Теперь я вижу истинного короля. Простор принимает ваши условия.

Старушка уверенно взяла перо, обмакнула его в чернильницу и поставила размашистую подпись рядом с моей королевской печатью.

[Системное уведомление: Глобальный пакт «Альянс Оленя и Розы» успешно заключен. Экономика Простора интегрирована в государственную структуру. Продовольственная безопасность столицы обеспечена на 100%.]

— Брак моего брата Ренли и вашей внучки Маргери состоится через полгода в столице, — я с удовлетворением свернул подписанный пергамент. — Подготовьте девочку. Ей предстоит стать частью нового мира.

— О, не беспокойтесь за Маргери. Она быстро учится, — хитро прищурилась Оленна, поднимаясь с кресла с помощью своей резной трости. — Доброй ночи, Ваша Милость. Пойду проверю, не сбежал ли мой сын Мейс обратно в Хайгарден от ваших суровых шуток.

Когда шаги старой интриганки стихли в коридоре, я остался в кабинете совершенно один. Тишина замка обволакивала приятным, заслуженным покоем.

Я подошел к высокому узкому окну и распахнул тяжелые створки. В лицо ударил прохладный, соленый ветер Закатного моря. Бескрайняя темная вода сливалась с горизонтом под мерцающим светом полной луны.

Далеко внизу, у подножия неприступной скалы, шумел богатый Ланниспорт. Там, в порту, стояли торговые корабли, которые теперь будут приносить золото в мою новую, растущую казну. За моей спиной, в роскошных покоях, самый опасный враг короны покорно исполнял супружеский долг, навсегда скованный подаренным мечом и осознанием собственного поражения. Простор официально стал главным экономическим придатком Железного Трона. Север преданно охранял мой тыл, а на далеких Летних Островах железные ублюдки бесславно вымирали от тропической заразы, освобождая океан от пиратской угрозы.

Могучая грудь вздымалась от ровного, глубокого дыхания. Я смотрел на темные волны и чувствовал, как внутри закипает чистая, первобытная радость творца. Огромный континент, веками раздираемый междоусобицами и глупой гордостью аристократов, наконец-то лег под железную пяту коронованного оленя.

Великая игра продолжалась, впереди маячила Долгая Ночь и угроза с Востока, но теперь шахматная доска принадлежала исключительно мне. Узурпатор крепко держал мир за горло, и никто больше не посмеет оспорить его право на абсолютную власть.

Глава 15

Королевский тракт остался позади, уступив место вымощенной камнем площади перед столичными воротами. Возвращение вышло поистине триумфальным. Никаких унылых лиц и натянутых улыбок — Королевская Гавань встречала своего правителя оглушительным, искренним ревом.

[Системное уведомление: Локация «Королевская Гавань». Статус: Абсолютный контроль. Уровень народной любви: Максимальный.]

Я ехал сквозь распахнутые створки ворот, полной грудью вдыхая воздух обновленного города. Удивительно, но привычная вонь нечистот и гнилой рыбы почти исчезла. Улицы стали чище, а на каждом перекрестке высились крепкие фигуры дозорных в серых плащах. Мои «Карающие Мечи» несли службу безукоризненно.

Эддард Старк ждал нас у самого подножия Красного Замка. Десница выглядел отдохнувшим, в его серых глазах читалось спокойное удовлетворение проделанной работой.

— С возвращением, Ваша Милость, — северянин крепко пожал мою руку, едва я спрыгнул с коня. — Запад покорен?

— Запад укрощен и посажен на короткую цепь, друг мой, — довольно усмехнулся я, хлопая товарища по плечу. — А ты, погляжу, навел здесь такой порядок, что столицу впору переименовывать. Давай-ка пройдемся. Хочу своими глазами оценить наши владения.

Оставив свиту разгружать повозки, мы с десницей неспешно зашагали по улицам. Компанию нам составляла лишь пара гвардейцев, державшихся на почтительном расстоянии.

Город действительно преобразился. Возле кузниц кипела работа, из новых государственных кабаков доносился веселый смех и запах жареного мяса. Простые горожане, завидев нас, низко кланялись, но в их движениях больше не было животного страха. Только глубокое, искреннее уважение к силе, которая даровала им безопасность.

— Твои питейные заведения приносят золото мешками, — негромко докладывал лорд Винтерфелла, пока мы обходили Стальной тупик. — И не только золото. Люди болтают. Мастер над законами Кассель каждую неделю отправляет в темницы зарвавшихся купцов и тайных осведомителей Паука, вычисленных по кабацким пьяным разговорам.

— Прекрасно, — я удовлетворенно кивнул, наслаждаясь теплым вечерним солнцем. — А как ведут себя наши любимые интриганы?

— Мизинец с головой ушел в торговлю с Простором, обустраивает новые склады. Евнух тих, словно мышь под веником. Пытается сохранить остатки своей сети, но мы методично перерезаем ему ниточки.

— Пусть сидит тихо, — хмыкнул я. — Скоро мы откроем военные академии, и мне понадобятся все его скрытые таланты, чтобы шпионить за нашими соседями за Узким морем. Готовь списки рекрутов, Нед. Пора собирать первый профессиональный легион короны.

На следующее утро, едва рассвет окрасил небо в багровые тона, я уже стоял на тренировочном дворе. Возвращение к привычному ритму требовало хорошей разминки.

Спарринг с Барристаном Селми всегда доставлял особое удовольствие. Лорд-командующий, несмотря на почтенный возраст, двигался с грацией матерого барса. Наши затупленные мечи со звоном скрещивались, высекая искры.

— Ваш удар стал тяжелее, государь, — тяжело дыша, произнес старый рыцарь, изящно уходя от моего выпада и пытаясь достать меня острием в грудь.

Я легко принял удар на щит и резко сократил дистанцию, оттесняя ветерана к деревянной ограде.

— Это не удар стал тяжелее, сир Барристан. Это уверенность прибавила мне сил!

Оставив гвардейца переводить дух, я переключил внимание на Джона Сноу. Оруженосец после триумфа на западном турнире обрел внутренний стержень. Парень больше не сутулился, его хватка стала мертвой, а взгляд — по-северному колючим.

— Нападай, бастард! — рявкнул я, отбрасывая щит и перехватывая меч двумя руками. — Покажи, чему научился!

Юноша сорвался с места. Движения оруженосца были стремительными, хлесткими. Северянин больше не боялся атаковать своего короля. Дерево звонко стучало о дерево, мы кружили по двору, поднимая пыль. Я намеренно оставлял открытым левый бок, провоцируя парня на ошибку, но Сноу не поддавался на уловку, методично прощупывая мою оборону.

Улучив момент, я нанес мощный удар сверху вниз. Джон попытался заблокировать его, но я вложил в замах весь свой вес. Руки парня подогнулись, и он отлетел в сторону, тяжело рухнув на землю.

— Неплохо, — я подошел и протянул ему мозолистую ладонь. — Ты научился терпению. Но тебе всё еще не хватает ярости в последний момент. Когда видишь брешь — бей так, словно хочешь разрубить саму наковальню.

— Я запомню, Ваша Милость, — Сноу с благодарностью ухватился за руку и поднялся, утирая пот с грязного лица. Парень был безмерно предан, и эта преданность стоила дороже любого золота.

Вечера в Красном Замке теперь разительно отличались от былых времен. Вместо шумных попоек в компании прихлебателей, я предпочитал проводить время в личных покоях.

В комнате мягко горели толстые восковые свечи. Серсея сидела в кресле у камина, укрыв ноги пушистым северным пледом. Живот королевы уже заметно округлился, придавая ее фигуре особую, величественную мягкость. Львица читала какую-то книгу, но стоило мне войти, как она мгновенно отложила пергамент.

— Мой повелитель, — на ее губах заиграла теплая, совершенно искренняя улыбка.

Я подошел поближе, наклонился и нежно поцеловал супругу в макушку, вдыхая тонкий аромат розовой воды.

— Как чувствует себя наш будущий наследник? Не слишком буянит?

— Сегодня он спокоен, — Серсея накрыла мою руку своей теплой ладонью и прижала ее к своему животу. — Уверена, мальчик просто ждал вашего возвращения с тренировки.

В этих тихих беседах крылась удивительная гармония. Опасная интриганка исчезла, растворившись в материнстве и абсолютном подчинении моему авторитету. Мы обсуждали городские новости, говорили о новых платьях и грядущих перестановках во дворце. Я позволял ей чувствовать себя значимой, но ровно в тех границах, которые очертил сам.

Когда пламя свечей начало угасать, тихий уют вечера плавно перетек в обжигающую страсть ночи.

Я бережно подхватил королеву на руки и отнес на широкую кровать. Беременность ничуть не убавила ее пыла, наоборот — пробудила в ней новые, глубокие грани чувственности. Одежда полетела на пол, уступая место горячим прикосновениям.

Мои губы скользили по ее шее, спускаясь к плечам, пока пальцы ласкали чувствительную кожу. Серсея тихо, прерывисто вздыхала, послушно выгибаясь навстречу каждому движению. В нашей близости не было места былой жестокой борьбе — только чистая, концентрированная энергия обладания.

Я брал ее уверенно, властно, но с той долей осторожности, которую требовало ее положение. Ее руки крепко обнимали мою спину, ногти слегка впивались в мышцы, а из приоткрытых губ срывались сладкие, протяжные стоны, наполнявшие спальню звуками абсолютного наслаждения. Золотая львица полностью растворялась в этих объятиях, отдавая всю себя без остатка.

Засыпая под утро, чувствуя ровное дыхание умиротворенной женщины на своем плече, я осознавал всю полноту своего триумфа. Государство работало как единый механизм, враги склонили головы, а в собственном доме царили мир и страсть. Возрожденный монарх крепко держал в руках бразды правления, и никто в здравом уме не посмел бы бросить ему вызов.

Воздух над берегом Черноводной дрожал от невыносимого жара и густого угольного дыма. Огромные каменные корпуса королевских мануфактур, возведенные в рекордные сроки, работали на пределе возможностей. Здесь не было привычного для кузниц Вестероса штучного творчества; здесь царил Его Величество Порядок. Ритмичный звон сотен молотов сливался в единый промышленный марш, от которого закладывало уши.

Монарх шел по центральному пролету самого крупного цеха, и его тяжелые сапоги гулко печатали шаг по каменному полу. Вдоль стен тянулись длинные верстаки, за которыми работали десятки подмастерьев. Один только затачивал наконечники пик, другой — полировал нагрудники, третий — крепил кожаные ремни к наплечникам.

Баратеон остановился возле стойки с готовой продукцией и взял в руки нагрудную пластину. Она была лишена всяких украшений, чеканки или позолоты. Простая вороненая сталь, грубая, но удивительно прочная и, что самое главное, абсолютно одинаковая для каждого солдата.

— Сколько за сегодня, мастер? — громогласно поинтересовался великан, обращаясь к главному смотрителю цеха.

— Пятьдесят полных комплектов, Ваша Милость! — прокричал тот, перекрывая шум. — Если уголь будут подвозить без задержек, к концу луны оденем первую тысячу. Штамповка идет идеально, брак почти исчез.

Государь удовлетворенно кивнул. Конвейер, который он внедрил, пожирал ресурсы с ужасающей скоростью, но выдавал результат, недостижимый для частных мастерских. Это была победа логистики над традицией.

На просторном плацу, примыкающем к мануфактурам, уже выстроились первые когорты Легиона. Это была не пестрая толпа ополченцев, а зарождающаяся стальная машина. Впереди строя застыли пять человек — первые капитаны, отобранные лично королем из числа самых прожженных ветеранов стражи и наемных отрядов, доказавших свою верность делом, а не словом.

Среди них выделялся Хейк по прозвищу Железный — бывший сержант городской стражи, чье лицо было пересечено глубоким шрамом. Рядом стоял одноглазый ветеран Восстания по имени Томм, знавший вкус настоящей войны.

— Капитаны! — Роберт вышел на середину плаца, и его монументальная фигура в лучах заходящего солнца казалась отлитой из бронзы. — Посмотрите на этих людей. С этого дня они не крестьяне, не конюхи и не бродяги. Они — когти короны. Я даю вам лучшую сталь, которую когда-либо видел этот город. Я даю вам пайки, от которых у ваших бойцов затрещат затылки. Но взамен я требую дисциплины, которая заставит Иных плакать от зависти!

— Мы выжмем из них весь пот, государь, пока из них не потечет чистая сталь! — хрипло отозвался Хейк, и остальные командиры согласно ударили кулаками в грудь.

Позже, когда сумерки окутали Красный Замок, в малом солярии короля воцарилась уютная тишина. На столе между двумя старыми друзьями дымились две изящные фарфоровые пиалы. Тонкий, пряный аромат асшайского чая наполнял комнату, успокаивая нервы после долгого дня.

Эддард Старк сделал осторожный глоток, прикрыв глаза.

— Этот напиток бодрит разум, Роберт, но твои идеи порой пугают меня сильнее, чем холодная зима.

Монарх усмехнулся, откинувшись в кресле. Его мощная грудь мерно вздымалась.

— Нед, пойми простую вещь. У крестьянина в предместьях пять сыновей. Земля прокормит двоих, третьего он отдаст в подмастерья, а четвертый и пятый станут либо разбойниками в лесах, либо нищими в Блошином Конце. Это огромный ресурс, который мы просто выбрасываем в навозную кучу.

— И ты хочешь их купить? — Старк нахмурился, глядя в свою пиалу.

— Именно! — предводитель ударил ладонью по столу, но на этот раз бережно, чтобы не расплескать драгоценный чай. — Мы предложим фермерам сделку. Корона выкупает службу второго или третьего сына. Естественно, когда парню исполнится двадцать лет — мне не нужны сопляки, не державшие в руках ничего тяжелее ложки. Срок службы — двадцать лет. Огромный срок, почти целая жизнь. Но!

Баратеон подался вперед, его глаза азартно блеснули.

— Семья получает солидный кошель золота сразу. Сам рекрут — полное довольствие, обучение и жалованье, которое он может откладывать. А по истечении срока — надел земли из королевского домена и право на пенсию. Мы даем человеку карьеру, а его семье — шанс вылезти из нищеты. При условии, разумеется, что и отец, и сам парень согласны на этот контракт. Никакой неволи, Нед. Только добровольный выбор во славу короны.

Хранитель Севера задумчиво покачал пиалу.

— Это создаст армию, преданную лично тебе, а не лордам. Ты меняешь сам уклад Вестероса, Роберт. Люди перестанут смотреть на замки своих господ, они будут смотреть на Железный Трон как на единственного кормильца.

— В этом и смысл, друг мой. В этом и смысл, — тихо произнес монарх, допивая чай.

На рассвете следующего дня тишину столичных предместий разорвал заливистый звук рожков. Король не стал дожидаться, пока весть разлетится сама, и лично возглавил объезд окрестностей. Его кавалькада двигалась по пыльным дорогам среди зеленеющих полей, привлекая толпы любопытных.

В каждой деревне, в каждом крупном хуторе Баратеон останавливался, спешивался и выходил к людям. Он не прятался за спинами гвардейцев. Огромный, харизматичный, пахнущий кожей и добрым элем, монарх говорил с крестьянами на их языке.

— Эй, хозяин! — крикнул он плечистому фермеру в деревушке у Королевского леса. — Вижу, у тебя сыновья один краше другого. Куда денешь этого крепыша? — Он указал на широкоплечего парня лет девятнадцати.

— Земли на всех мало, Ваша Милость... — пробормотал мужик, растерянно комкая в руках шапку.

— Так дай ему шанс стать человеком! — Баратеон по-свойски хлопнул парня по плечу, отчего тот едва не присел. — В моем Легионе он будет есть мясо каждый день, спать на чистой соломе и носить сталь, которую не пробьет ни один бандитский нож. А через двадцать лет вернется к тебе уважаемым ветераном с золотом в кармане и грамотой на собственную землю. Ну, что скажешь, малый? Готов служить королю, который знает цену твоему поту?

Парень посмотрел на отца, затем на сверкающие доспехи королевских гвардейцев, и в его глазах вспыхнул огонь амбиций.

— Готов, государь! Почту за честь!

Такие сцены повторялись в каждом предместье. Монарх очаровывал людей своей прямотой и мощью. Он не просил ополчения — он предлагал новую жизнь. К вечеру за королевской кавалькадой тянулась уже внушительная толпа добровольцев. Первые сотни рекрутов шагали за своим королем, искренне веря, что этот гигант с золотым оленем на груди ведет их к величию, о котором они не смели и мечтать.

В Малом зале для совещаний пахло морской солью, воском и крепким вином. Мастер над шептунами, шурша лиловыми шелками, положил на стол перед монархом крошечный свиток. Лицо евнуха оставалось непроницаемым, но в глазах плясали отблески свечей.

— Вести с юга, Ваша Милость, — мягко проворковал Варис. — Дурная болезнь, скосившая Железный флот на Летних Островах, дала весьма предсказуемые всходы. Лишенные крепкой руки и гниющие заживо, железнорождённые впали в безумие.

Я развернул пергамент, быстро пробегаясь глазами по убористым строчкам. Текст донесения заставил меня широко, плотоядно оскалиться.

— Они перегрызлись, — я бросил свиток на середину стола, чтобы десница мог с ним ознакомиться. — Капитаны команд перебили друг друга. Каждый владелец мало-мальски целой лоханки теперь мнит себя королем. Единого флота больше нет. Есть лишь кучка отчаявшихся, больных пиратов, запертых в джунглях.

Эддард Старк нахмурился, вчитываясь в донесение.

— Бейлон Грейджой потерял свою лучшую армию. Утес Кастерли теперь защищен флотом Редвинов. Железные Острова абсолютно беззащитны.

— Именно, Нед! — я с грохотом отодвинул тяжелое кресло и поднялся во весь свой исполинский рост. В груди клокотала горячая, первобытная радость. — Кракен лишился щупалец и сидит голым на своих камнях! Это идеальная возможность.

Я обвел взглядом замерший совет.

— Мои мануфактуры работают без передышки. Легион рвется в бой. Солдаты откормлены, обучены и закованы в одинаковую сталь. Но армия, которая не видела настоящей крови, превращается в парадный сброд. Пора устроить парням боевое крещение! Объявляю железных ублюдков изменниками короны! Мы идем на Пайк!

Свинцовые волны с яростью бились о черные скалы Большого Вика, когда объединенная армада Железного Трона и Простора подошла к берегам мятежников. Никаких долгих осад или изящных переговоров. Только грубая, сокрушительная мощь.

Высадка прошла с пугающей, механической точностью. Первые когорты Легиона шагнули на каменистый берег, мгновенно выстраивая стену из тяжелых, обитых железом щитов.

Железнорождённые, привыкшие к хаотичным набегам и разрозненным стычкам, с диким воем бросились на захватчиков. Островитяне размахивали топорами, неслись в атаку без строя, полагаясь лишь на свою свирепость и веру в Утонувшего Бога. Но первобытная ярость разбилась о ледяную дисциплину.

— Держать строй! Коли! — раскатился над берегом хриплый приказ капитана Хейка.

Стена щитов даже не дрогнула. Из-за укрытий синхронно, как жала гигантской стальной осы, вырвались сотни стандартизированных пик. Первая волна атакующих просто напоролась на острия, захлебываясь собственной кровью. Легион сделал слаженный шаг вперед, переступая через хрипящие тела, и снова ударил.

Я наблюдал за этой бойней с палубы флагмана, скрестив руки на груди. Новая армия работала безупречно. Когорты методично, шаг за шагом втаптывали в грязь вековые традиции морских разбойников. Это была не битва, а промышленная утилизация мятежников.

К вечеру всё было кончено. Замок Пайк пал, его ворота разнесли в щепки королевские тараны. Бейлона Грейджоя, закованного в кандалы, бросили прямо в лужу перед моими сапогами.

— Ты проиграл, Кракен, — холодно констатировал я, глядя на сломленного бунтовщика сверху вниз. — Твой Старый Путь привел твой народ в могилу.

Пощады не было. Я приказал согнать уцелевшие ладьи железнорождённых в бухту. На следующий день небеса над островами почернели от воронья. Вчерашние лорды, крикливые капитаны и сам самопровозглашенный король Бейлон болтались в петлях, повешенные прямо на мачтах собственных кораблей. Их болтающиеся на соленом ветру тела стали жутким, но предельно ясным посланием всему миру: эпоха пиратства подошла к своему кровавому финалу. Железные Острова перешли под прямое, жесткое управление короны.

Но работа была выполнена лишь наполовину. Оставив на скалах надежный гарнизон, я развернул флот на юг. Летние Острова ждали своего законного принца, а остатки железных ублюдков — неминуемой смерти.

Тропическая жара встретила нас удушливым объятием. Джунгли кипели жизнью, воздух звенел от криков экзотических птиц, но под зеленым покровом скрывалась смерть.

Высадка на побережье Летних Островов напоминала зачистку зараженного склепа. Пираты, ослабленные экзотической болезнью, представляли собой жалкое зрелище. Легионеры в темной броне прочесывали прибрежные поселения, безжалостно добивая гниющих заживо разбойников. Сталь милосердно обрывала страдания тех, у кого уже выпадали волосы и чернела кожа.

Джалабар Ксо, облаченный в яркие перья и тончайшие шелка, шел рядом со мной, гордо расправив плечи. Принц вернулся домой победителем, опираясь на мощь Железного Трона.

Однако радость изгнанника оказалась преждевременной. Местные вожди, успевшие поделить власть после вторжения островитян с севера, совершенно не обрадовались возвращению законного правителя, да еще и в компании закованной в сталь армии чужеземцев.

В одном из крупных портовых городов дорогу нам преградила толпа вооруженных аборигенов. Их кожаные щиты и копья с обсидиановыми наконечниками выглядели грозно, а лица были искажены яростью. Они кричали проклятия, требуя, чтобы бледные демоны убирались обратно в море.

Ксо попытался выйти вперед, размахивая руками и взывая к благоразумию соплеменников, но в ответ полетел град камней. Охрана едва успела прикрыть принца щитами.

Я тяжело вздохнул, опуская забрало шлема.

— Местные не хотят понимать по-хорошему, Ксо, — мой голос прозвучал глухо из-под стали. — Значит, будем объяснять на языке, который понятен всем народам без перевода.

Я поднял руку в черной латной перчатке и резко опустил ее вниз.

Легион пришел в движение. Залп арбалетчиков проредил ряды бунтующих летнийцев, сметая передние шеренги. А затем в дело вступила тяжелая пехота. Солдаты короны не делали различий между пиратами и агрессивными местными. Всякий, кто поднимал оружие на королевский стяг, уничтожался на месте.

Кровь обильно полила белый песок экзотических пляжей. Джунгли содрогнулись от тяжелой, мерной поступи новой империи. Я шел по трупам врагов, не испытывая ни капли сожаления. Моя власть ширилась, перешагивая через моря и континенты. Коронованный олень вонзил свои рога в южные земли, и теперь весь мир знал: кто не склонится перед Железным Троном, будет безжалостно растоптан, сломан.

Глава 16

Спуститься в самые темные и забытые подвалы Красного Замка было не просто капризом, а жизненной необходимостью. Там, где когда-то драконьи владыки прятали свои самые жуткие секреты, а безумный Эйрис хранил запасы дикого огня, я обустроил свою личную, абсолютно неприкасаемую территорию. Моя тайная лаборатория.

Воздух здесь разительно отличался от того, чем дышала суетливая, пропитанная политическими интригами и дешевыми духами столица. Тяжелые дубовые двери, обитые темным железом и охраняемые парой проверенных в боях гвардейцев, надежно отсекали этот уголок от остального мира. Сюда не могли проскользнуть ни вездесущие немые «пташки» Вариса, ни льстивые царедворцы. Здесь царил густой, дурманящий полумрак, разгоняемый лишь ровным светом нескольких жаровен и масляных ламп.

Государственные заботы, бесконечные доклады десницы, длинные счетные книги казначея и хитросплетения большой игры требовали хотя бы короткой передышки. Мой разум, окончательно сбросивший с себя липкие оковы многолетнего пьянства, отчаянно алкал новых знаний и практических открытий. Сидеть на Железном Троне, раздавая приказы — занятие важное, но порой мужчине просто необходимо закатать рукава дублета и поработать собственными руками, не боясь запачкаться.

Помещение густо пропахло крепким спиртом высочайшей очистки, жженой корицей и еще добрым десятком терпких, заморских специй. Моя знаменитая «огненная вода», монополия на производство которой уже вовсю наполняла королевскую казну звонким золотом, оказалась не только отличным пойлом для городских таверн. Эта кристально чистая основа таила в себе поистине грандиозный потенциал для самых смелых, первопроходческих опытов.

Я неспешно прошелся вдоль длинных дубовых столов, по-хозяйски оглядывая свои скрытые владения. Никаких занудных трактатов из Цитадели, никаких толстых, пыльных фолиантов с непонятными схемами. Эти старики в серых рясах с их тяжелыми цепями слишком закостенели в своих догмах. Мейстеры могли годами спорить о свойствах одного крошечного сушеного корешка, до одури боясь отступить от правил, написанных столетия назад. Мне же претила эта книжная трусость. Я привык брать свое силой, звериной интуицией и грубым напором.

Вдоль дальней стены ровными, блестящими рядами выстроились стеклянные колбы, медные перегонные кубы и тяжелые ступки из черного мрамора. На отдельном серебряном подносе горкой лежали редчайшие компоненты. Это были не просто целебные травки с рыночной площади Королевской Гавани. Всё это диковинное богатство мои новые судьи и дозорные с превеликим удовольствием изъяли у контрабандистов и хитрых восточных купцов, попытавшихся утаить товары от портовых пошлин короны.

Сбросил с широких плеч тяжелый бархатный дублет, оставшись в простой, свободной льняной рубахе, и с наслаждением потянулся. Гулко хрустнули могучие суставы, разгоняя застоявшуюся кровь. Впереди ждала ночь, полная загадок и чистой импровизации. Никаких пыльных рецептов, никаких ограничений. Только чутье хищника, превосходное сырье и жгучее желание выковать из этих ингредиентов нечто совершенно новое. Нечто такое, что заставит этот огромный мир в очередной раз содрогнуться от удивления. Предвкушение интересной работы зажгло в груди горячий, озорной огонь, и я, весело усмехнувшись, шагнул к столу, готовый бросить вызов самой природе материи.

Я подошел к центральному столу, сплошь уставленному пузатыми стеклянными сосудами. Взяв самую крупную колбу, до краев наполненную прозрачной, как горный ручей, королевской водкой, я задумчиво повертел в пальцах тяжелую ступку из черного мрамора.

На широком серебряном подносе дожидались своей участи те самые конфискованные редкости. Мой взгляд упал на квартийский лунный корень — бледный, словно высушенная веками кость, источающий едва уловимый аромат пыли и ночной прохлады. Отломив изрядный кусок, я безжалостно бросил его на дно ступки.

Следом туда же отправились сушеные лепестки валирийского огнецвета. Багровые, почти черные на изломе, они казались неестественно горячими на ощупь, словно всё еще хранили в себе память о пламени древней погибшей империи. Для верности и густоты к этой компании присоединилась пара тяжелых капель тягучего, как темная патока, сока северного железного дерева, который удалось выдавить из небольшой глиняной фляги.

«А что, если смешать всё это разом, наплевав на любые пропорции?» — мелькнула в голове дерзкая, откровенно хулиганская мысль.

Вооружившись пестиком, я принялся с силой растирать неподатливые компоненты. Мрамор глухо скрежетал, экзотические ингредиенты поначалу упрямо сопротивлялись, но грубая, методичная физическая сила неизбежно делала свое дело. Вскоре на дне чаши образовалась густая, неоднородная кашица, пахнущая так резко и необычно, что от этого первобытного духа слегка защипало в носу.

Не долго думая, я подхватил ступку и одним уверенным движением вывалил получившуюся смесь прямо в колбу с чистейшим спиртом.

То, что произошло в следующее мгновение, заставило бы любого дипломированного столичного мейстера в ужасе поседеть и начать истово молиться всем Семерым богам разом.

Жидкость внутри толстого стекла угрожающе зашипела, будто растревоженная ядовитая змея. Со дна стремительно поднялись крупные, мутные пузыри, разбиваясь о поверхность с тихим треском. Внезапно спирт закрутился бешеным, абсолютно неконтролируемым водоворотом, хотя колба неподвижно стояла на столе. Варево начало на глазах менять цвет. Сперва оно стало грязно-белым, затем налилось болезненной желтизной, а секундой позже вспыхнуло глубоким, пульсирующим изнутри изумрудным светом.

Резкий алкогольный дух испарился без следа. Пространство темной лаборатории заполнил совершенно непередаваемый, пьянящий аромат. Так пахнет воздух в самом эпицентре мощной весенней грозы — пронзительно, свежо, с густой, почти осязаемой примесью озона и растертой в горячих ладонях молодой сосновой хвои.

Стеклянные стенки сосуда ощутимо нагрелись, сосуд мелко подрагивал на дубовой столешнице, словно пытаясь сдержать рвущуюся наружу энергию, но вскоре изумрудный водоворот плавно успокоился. Передо мной стояло зелье, не описанное ни в одном известном ученом фолианте Вестероса. Густая, светящаяся влага гипнотизировала и манила к себе, обещая то ли мгновенную смерть в страшных муках, то ли небывалое могущество. И, будучи правителем, привыкшим рисковать всем ради победы, я уже точно знал, каким будет мой следующий шаг.

Я осторожно поднес нагревшуюся стеклянную колбу к лицу, вдыхая густой, будоражащий кровь аромат. Здравый смысл велел вылить это светящееся варево от греха подальше, или хотя бы сначала испытать его на какой-нибудь дворцовой крысе. Но внутри меня уже давно проснулся и требовал выхода совершенно иной, хищный инстинкт. Ведомый первобытным, звериным любопытством, я решительно поднес край сосуда к губам и сделал один щедрый, полновесный глоток.

В ту же секунду внутри меня словно взорвалось крошечное, обжигающее солнце.

По венам с яростным шипением побежал жидкий огонь, выжигая остатки усталости. Я зажмурился, с шумом втягивая носом воздух, и почувствовал, как грудная клетка расширяется до боли в ребрах. Мышцы мгновенно налились невиданной, звенящей мощью, требуя немедленного действия. Зрение обострилось настолько, что в полумраке подземелья я без труда разглядел трещинки на каменной кладке в самом дальнем углу, а слух уловил писк мыши за толстой дубовой дверью.

[Системное уведомление: Внимание! Благодаря нетривиальному подходу открыто скрытое умение «Алхимия: Мастер Эссенций».]

[Создан уникальный предмет: «Изумрудный Отвар Медведя». Свойства: временно увеличивает физическую выносливость и силу на пятьдесят процентов. Накладывает пассивный эффект ускоренной регенерации тканей на шесть часов.]

Опустил колбу на стол и громогласно, от всей души расхохотался. Мой смех гулким раскатом отразился от низких сводов секретной лаборатории.

Обычная, казалось бы, попытка смешать крепкую настойку для застолья обернулась грандиозным военным прорывом! Это был не просто занятный фокус со светящейся водичкой. Это был ключ к созданию абсолютного оружия. Если поставить производство таких эликсиров на поток, я смогу снабжать ими лучшие штурмовые когорты Легиона. Мои ветераны станут поистине неудержимыми берсерками, способными голыми руками ломать вражеские щиты и не чувствовать боли от ран. Я только что нашел способ выковать непобедимую армию, против которой не устоит ни один лорд Вестероса.

Ночь экспериментов пролетела незаметно, уступив место раннему утру. Оставив душные, пропахшие спиртом и магией подвалы, я поднялся на просторную открытую террасу, нависающую прямо над неспокойными водами Черноводной.

Город только начал лениво просыпаться, укутанный легкой сизой дымкой. Утренний морской бриз приятно холодил разгоряченное лицо, выдувая из головы остатки алхимического жара и пьянящего возбуждения от недавнего открытия. На изящном резном столике меня уже дожидалась привычная пузатая фарфоровая пиала, от которой поднимался густой, сладковатый пар горячего асшайского чая.

Опустился в плетеное кресло и в гордом одиночестве сделал первый, обжигающий глоток терпкого напитка. Контраст был поразительным. Еще пару часов назад я, подобно безумному чернокнижнику, смешивал в подземелье светящиеся яды и дико хохотал в темноте. А сейчас сидел здесь, наслаждаясь идеальной тишиной, и чувствовал кристальную, звенящую ясность ума.

Система надежно берегла мое тело от похмелья и усталости, позволяя работать на пределе человеческих возможностей. Изумрудный эликсир уже прекратил свое действие, не оставив после себя никакой слабости, лишь приятную легкую ломоту в мышцах, словно после хорошей драки на тренировочном дворе.

Я смотрел, как первые золотистые лучи солнца скользят по красным черепичным крышам столицы, слушал далекие крики чаек и глухой стук молотов с оружейных мануфактур. В этот тихий предрассветный час я, как никогда раньше, ощущал абсолютный контроль над происходящим. Мое тело было идеальным инструментом, мой разум работал как безупречный часовой механизм, а раскинувшийся внизу город был лишь крошечной деталью огромной империи, покорно замершей в ожидании моей воли.

Опустошив пиалу с горячим асшайским чаем, я мысленно раскинул перед собой огромную карту континента. В голове, словно на настоящей шахматной доске, двигались фигуры лордов, армий и торговых караванов.

Ситуация складывалась воистину превосходно. Богатый Запад покорно сидел на цепи, скрупулезно пересчитывая налоги для казны. Плодородный Юг был намертво привязан к столице грядущей свадьбой и выгодными договорами. Скалистые Железные Острова зачищены от пиратской скверны, а их самые крикливые вожаки украшали виселицы. Суровый Север оставался надежным бастионом благодаря нерушимой дружбе с Недом Старком.

Но я хотел большего, чем просто удерживать власть мечом. Моей целью было изменить саму суть этого мира, улучшить жизнь простого люда так, чтобы крестьяне молились не на своих местечковых сеньоров, а исключительно на Железный Трон. Мне требовалось проложить широкие, мощеные камнем тракты от Ланниспорта до Чаячьего города, выстроить надежные мосты через бурные реки, создать единый, монолитный экономический механизм.

И на пути к этому идеальному государству зияла одна существенная брешь. Самое сердце Вестероса — Речные земли и Долина Аррен.

Трезубец был слишком рыхлым, вечно раздробленным на десятки мелких, грызущихся между собой владений, зависящих от капризов дряхлеющего Хостера Талли и коварного старика Фрея на Переправе. А Долина и вовсе спряталась за своими неприступными Лунными горами, словно пугливая девственница. Вдова Лиза Аррен наглухо отгородилась от внешнего мира, лелея своего болезненного щенка и строя параноидальные козни.

Туда нельзя было просто так привести марширующий Легион. Кровавые Ворота стали бы могилой для тысяч моих лучших солдат, а силой заставить горных лордов спуститься на равнину не смог бы даже дракон. Здесь требовалась не грубая военная мощь, а изящная, пропитанная сладким ядом дипломатия.

День пролетел в бесконечной череде хозяйственных приказов, и когда за окнами сгустились синие вечерние сумерки, в мои малые покои пожаловала королева.

Золотая львица вошла плавной, уверенной походкой полноправной хозяйки. Развивающаяся беременность лишь добавила ее фигуре тяжелую, властную грацию. Я дозволил Серсее присутствовать на вечерних советах, решив наконец-то пустить в дело ее природную хитрость. Забивать гвозди валирийским мечом — верх идиотизма, и еще большей глупостью было держать женщину с острым умом Ланнистеров исключительно в качестве украшения для брачного ложа.

Мы склонились над огромной картой Вестероса, расстеленной на массивном дубовом столе. В камине уютно и жарко трещали поленья, отбрасывая на каменные стены причудливые, пляшущие тени.

— Долина сидит тихо, как обожравшаяся мышь в амбаре, — я раздраженно постучал тяжелым пальцем по нарисованным горным хребтам. — Но их армия совершенно нетронута войной, амбары ломятся от отборного зерна, а рудники полны серебра. Мне отчаянно нужны их ресурсы, радость моя. Но силой Орлиное Гнездо не взять. Как прикажешь выкурить этих упрямых горных баранов на равнину, не пролив ни капли крови наших легионеров?

Королева заинтригованно склонила голову, опираясь тонкими белыми ладонями о столешницу. В ее изумрудных глазах мгновенно вспыхнул тот самый знакомый, опасный огонек заядлой интриганки, который я теперь так умело направлял в нужное мне русло.

— Вы мыслите категориями армий и осад, мой повелитель, — мягко, с легкой снисходительной улыбкой произнесла она. — Но зачем штурмовать неприступные стены, если можно сделать так, чтобы они сами распахнули ворота и на коленях умоляли вас забрать их богатства?

Часть 7: Яд сестринской любви

Серсея плавно обошла стол, встав сбоку от меня, и провела изящным ноготком по синей ленте реки Трезубец, отделяющей Речные земли от гор.

— Лиза Аррен глупа, мнительна и до одури боится за своего хилого мальчишку Роберта, — голос львицы звучал как тихая, завораживающая песня сирены. — Но есть у нее еще одна слабость, куда более разрушительная. Она до зубовного скрежета, до помутнения рассудка ненавидит свою старшую сестрицу Кейтилин Старк. Всю жизнь она была лишь бледной тенью леди Винтерфелла.

Я вопросительно приподнял бровь, с интересом поощряя жену продолжать эту мысль. Интуиция подсказывала, что золотая советница нащупала самую болевую точку.

— Сыграйте на этой ревности, государь, — супруга подалась вперед, и в свете камина ее профиль казался высеченным из мрамора. — Даруйте Долине особые, эксклюзивные права на торговлю камнем, рудой и шерстью с короной. Но сделайте это в жесткий обход таможенных застав Речных лордов! Откройте для горных купцов столичные порты совершенно без пошлин.

Королева тихо, грациозно рассмеялась, предвкушая грядущий хаос.

— Пусть старый лорд Талли и его вассалы взвоют от потери транзитных барышей. А Лиза... О, Лиза Аррен почувствует свою исключительность и колоссальное превосходство над родней! Она поверит, что Железный Трон ценит ее выше, чем союз Талли и Старков.

— Разделяй и властвуй? Гениально и просто, — я с искренним, нескрываемым восхищением посмотрел на супругу. Женское коварство вкупе с ланнистерской безжалостностью работало просто безупречно. — Ты предлагаешь бросить между ними золотое яблоко раздора. Стравить двух сестер так, чтобы они вцепились друг другу в волосы, разрушили былые союзы и сами приползли к Железному Трону в поисках защиты и высочайшего суда?

— Именно так, мой король, — Серсея гордо вскинула точеный подбородок, ее дыхание слегка участилось от политического азарта и осознания собственной власти. — Алчность и задетая гордость сделают за вас то, с чем никогда бы не справилась даже сотня осадных орудий. Долина сама принесет вам свои богатства на блюдечке, лишь бы утереть нос Речным землям.

— План поистине великолепен в своем коварстве, — задумчиво протянул я, не сводя взгляда с расстеленной карты. — Но есть одна загвоздка. Если мы в открытую лишим Речные земли их законных торговых пошлин, гордость старого Хостера Талли может взыграть. Трезубец способен вспыхнуть глупым, но кровопролитным бунтом. Как нам удержать речных лордов от вооруженного мятежа?

Серсея лишь снисходительно улыбнулась, словно терпеливая наставница, объясняющая прописные истины нерадивому ученику. Ее тонкие пальцы легко скользнули по пергаменту, остановившись на изображении Риверрана.

— Старый лорд Хостер уже давно прикован к постели хворью, мой государь. Реальная власть постепенно переходит в руки его единственного наследника. А Эдмур Талли — тщеславный, недалекий и падкий на красивую лесть юнец.

Львица подошла вплотную, ее голос зазвучал интимно и вкрадчиво.

— Бросьте этому щенку красивую, блестящую кость. Предложите ему почетный пост генерала в вашем новом Легионе. Сшейте для него самый пышный алый плащ, закажите у кузнецов сверкающий золотом нагрудник с гербом форели и дайте громкую, но абсолютно пустую должность при дворе.

Я слушал супругу, и на моем лице медленно расплывалась широкая, плотоядная улыбка.

— Идеально расставленная ловушка. Этот глупец так обрадуется новой сверкающей игрушке и мнимой власти, что совершенно забудет про какие-то там потерянные пошлины на камень.

— Именно, — тихо рассмеялась королева. — Эдмур Талли сам, по собственной воле наденет на себя золотой королевский ошейник, застегнет его потуже и еще поцелует вам руку в знак величайшей благодарности. А Речные лорды останутся без предводителя, не смея пойти против наследника своего сюзерена.

Я смотрел на эту женщину и испытывал искренний, неподдельный восторг. В ее голове скрывался не просто острый ум, а настоящий политический капкан, разящий без промаха.

— А ты становишься чертовски полезной советницей, моя коварная львица! — раскатистый, громовой хохот вырвался из моей груди.

Слова признания смешались с внезапно вспыхнувшим, первобытным порывом жгучего вожделения. Я рывком, не терпящим ни малейшего возражения, притянул женщину к себе. Ее глаза широко распахнулись от неожиданности, а пухлые губы приоткрылись в сладком, покорном предвкушении. Все сложные политические многоходовки и государственные интриги мгновенно испарились из этой комнаты, уступив место голой животной страсти.

Недолго думая, я взмахнул широкой рукой и сгреб с тяжелой дубовой столешницы всё, что на ней находилось. Увесистые чернильницы, толстые рулоны пергамента, важные донесения и бесценные карты со звоном и шелестом полетели прямо на каменный пол. Меня совершенно не заботило, что чернила заливают отчеты мастера над монетой. Огромный стол мгновенно освободился для куда более насущных и важных дел.

— Мой повелитель... — жарко, сорванным шепотом выдохнула Серсея, когда мои губы властно и жестко накрыли ее рот.

Это был требовательный, глубокий поцелуй завоевателя, от которого захватывало дух. Тяжелые ткани платьев и плотный бархат моего дублета полетели в разные стороны, присоединяясь к раскиданным по полу государственным бумагам. Львица полностью, без малейшего остатка растворилась в моей силе, окончательно уступая место безудержной, дикой природе.

Я без лишних церемоний подхватил обнаженную супругу и усадил ее прямо на край гладкого, холодного стола. Серсея широко раздвинула бедра, крепко обхватив меня стройными ногами. Контраст между прохладным, твердым деревом и пылающим, влажным жаром наших переплетенных тел сводил с ума. Женщина впилась острыми ноготками в мои широкие плечи, отвечая на ласки с такой голодной, ненасытной яростью, словно от этого зависела ее жизнь.

Заданный мною жесткий, быстрый темп не оставлял времени на нежности. Каждое движение было наполнено властью и абсолютным обладанием.

Но мы не ограничились одной лишь дубовой столешницей. Безудержная страсть бросала нас из стороны в сторону, превращая личные покои в поле любовного сражения. Вскоре мы переместились на густую, пушистую медвежью шкуру, брошенную у самого растопленного камина. Пламя ярко освещало влажную от пота кожу. Королева, покорно встав на четвереньки, выгибала спину изящной дугой, тяжело и протяжно стоная от каждого моего глубокого, собственнического толчка. Жар от пылающих поленьев обжигал бока, смешиваясь с жаром нашей кипящей крови.

Я брал ее жестко, безапелляционно диктуя свой ритм, переворачивая и меняя позы на ворсистом ковре, не давая супруге ни единой секунды на передышку. Ее высокие, срывающиеся крики наслаждения тонули в мерном треске огня. Она была моей проницательной советницей при свете дня и абсолютно ненасытной рабыней этой бесконечной ночью.

Лишь под самое утро, когда за высокими окнами начали сереть холодные предрассветные сумерки, наш долгий путь завершился на огромной кровати с тяжелым бархатным балдахином. Дорогие шелковые простыни сбились в беспорядочный ком, пропитавшись ароматами любви и пота.

Полностью истощенная, лишенная всех сил, но невероятно счастливая и умиротворенная королева уснула на моей широкой груди, уютно свернувшись калачиком. Я же лежал в густой тишине замка, задумчиво перебирая пальцами ее растрепанные золотые волосы. По жилам всё еще гуляла приятная, созидательная энергия вчерашнего изумрудного эликсира. Мощная государственная машина работала как идеальные часы, сложные дипломатические интриги плелись сами собой, а династия Баратеонов крепла с каждым вздохом спящей рядом женщины. Моя растущая империя была безупречна во всех отношениях.

Глава 17

Бумажная рутина, отчетами ложившаяся на мой стол, к полудню начала вгонять в невыносимую тоску. Бесконечные колонки цифр, списки налоговых сборов и жалобы мелких лордов — всё это было необходимо для поддержания работы государственной машины, но моя натура отчаянно требовала действия. Я с раздражением отодвинул в сторону стопку пергаментов, резко поднялся с кресла и, накинув на плечи простой кожаный камзол, решительно покинул свои покои.

Мой путь лежал туда, где ковалась истинная мощь обновленного Вестероса — в нижние ярусы столицы, к королевским мануфактурам.

Здесь воздух густо пах раскаленным железом, угольной пылью и едким потом. Глухой, ритмичный стук сотен молотов сливался в единую индустриальную симфонию, от которой с непривычки закладывало уши. Но для меня этот грохот был слаще любой изысканной придворной музыки. Это был звук растущей империи.

По моему приказу в самом просторном и светлом цехе уже собрали весьма разношерстную публику. У широкого чертежного стола, заваленного кусками дерева, мотками жил и железными заготовками, нервно переминались с ноги на ногу лучшие умы столицы. Здесь были прожженные, кряжистые кузнецы с руками толщиной в молодое дерево, хмурые столичные инженеры в испачканных сажей туниках и седые, покрытые шрамами мастера-лучники, чьи пальцы были навсегда изуродованы жесткой тетивой.

Когда моя монументальная фигура выросла в дверном проеме, гул голосов мгновенно стих. Мастеровые торопливо склонились в поклонах.

— Оставьте эти реверансы для парадных залов! — громогласно рявкнул я, шагая прямо к столу. — Мы здесь не для того, чтобы спины гнуть, а чтобы мозгами скрипеть. Подойдите ближе. Все.

Оружейники неуверенно сомкнули кольцо вокруг своего государя. Я обвел взглядом их настороженные, перепачканные сажей лица.

— Скажите мне, почтенные, — я оперся тяжелыми кулаками о столешницу, — сколько времени нужно, чтобы воспитать толкового лучника? Такого, чтобы со ста шагов попадал в глаз скачущему всаднику, а не в задницу соседской корове?

Вперед робко выступил седой ветеран-лучник, почесывая редкую бороду.

— Годы, Ваша Милость. Мальчишке нужно дать лук с малых лет, чтобы костяк правильно сформировался, да мышцы налились силой. Настоящий стрелок — товар штучный, дорогой.

— Вот именно! — я с силой хлопнул ладонью по дубовой доске, заставив подпрыгнуть разложенные на ней инструменты. — Дорогой и штучный. А мне нужно вооружить десятки тысяч. Мой новый Легион пополняется каждый день крепкими, злыми парнями прямо от сохи. Вчера он крутил хвосты свиньям, а завтра я должен поставить его в строй и сделать смертоносной боевой единицей.

Я выдержал театральную паузу, наслаждаясь их растерянными взглядами.

— Поэтому мне нужно новое оружие. Арбалет.

— Арбалеты у нас есть, государь, — пожал плечами грузный мастер-инженер, отвечая за всю гильдию. — Мощные, стальные дуги. Пробивают рыцарскую броню как пергамент.

— Знаю я ваши самострелы, — презрительно фыркнул я. — Тяжелые, как кусок скалы. И пока солдат будет крутить свой ворот, натягивая тетиву, его трижды успеют нашинковать в капусту легкой кавалерией. Скорострельность ни к черту. А если в механизм попадет грязь — всё, пиши пропало. Оружие превращается в бесполезную дубину.

Я выпрямился, возвышаясь над толпой ремесленников, и глаза мои азартно блеснули.

— Мне не нужен рыцарский пробойник. Мне нужен град болтов! Оружие должно быть простым в производстве, чтобы вы могли штамповать их тысячами. Оно должно быть надежным, как обычный топор. И, самое главное, оно должно быть полуавтоматическим.

Повисла гробовая тишина. Мастера непонимающе переглядывались. Слово «полуавтоматический» явно не входило в их привычный лексикон.

— Как это, Ваша Милость? — осторожно поинтересовался главный кузнец, вытирая замасленными руками кожаный фартук. — Механизмы сами себя не взводят, магии в наших печах не водится.

— Магия нам ни к чему, нам нужна смекалка, — я хищно усмехнулся и придвинул к себе чистый лист пергамента, выхватывая из рук зазевавшегося инженера кусок графита. — Смотрите сюда и запоминайте.

Несколько грубых, но точных штрихов на бумаге начали складываться в непривычную схему. Я рисовал по памяти то, что когда-то в прошлой жизни видел в исторических справочниках — концепт древнего чо-ко-ну, но адаптированный под жесткие реалии Вестероса.

— Вот деревянное ложе, — мой графит быстро бегал по пергаменту. — Сверху — короб. Магазин. В него закладывается пять коротких, утяжеленных болтов. А вот здесь, над ложем — длинный рычаг, соединенный с коробом и тетивой.

Мастера-оружейники жадно подались вперед, их профессиональное любопытство мгновенно пересилило страх перед королем.

— Солдат толкает рычаг вперед, — я продолжал пояснять, иллюстрируя процесс скупыми жестами. — Магазин сдвигается, механизм захватывает тетиву. Солдат тянет рычаг на себя — тетива натягивается, а нижний болт из короба падает прямо в направляющий паз. Рычаг доходит до упора, нажимает на спуск — выстрел! И так пять раз подряд, одним непрерывным движением туда-сюда. Никаких воротов, никаких козьих ног. Навел на толпу врагов и поливай их железом, пока короб не опустеет!

Инженер недоверчиво покачал головой, разглядывая набросок.

— Схема хитрая, государь. Но чтобы рычагом натянуть мощную стальную дугу... длины руки не хватит, да и сил нужно как у быка.

— А мы не будем ставить стальную дугу от осадных арбалетов! — парировал я с заразительным энтузиазмом. — Мы поставим композитные плечи, как у дорнийских луков. Дерево, рог и жилы. Они короче, легче и отлично гнутся. Нам не нужно пробивать рыцарей в полных латах насквозь с трехсот шагов. Для них у меня найдутся другие сюрпризы. Эти арбалеты нужны для того, чтобы на дистанции в пятьдесят шагов создать такую плотность огня, через которую не прорвется ни одна пехота.

Я окинул взглядом притихших ремесленников. В их глазах боролись здоровый скептицизм и зарождающаяся инженерная искра. Понимание того, что предлагает король, медленно проникало в их умы. Оружие, не требующее обучения, способное выпустить пять стрел за то время, пока обычный лучник целится для одного выстрела. Это ломало все привычные тактики войны.

— Забудьте о чеканке и позолоте. Забудьте о сложных шестеренках, — жестко, чеканя каждое слово, подытожил я. — Механизм должен состоять из минимума подвижных частей. Дерево, крепкие штифты, простая штампованная сталь для спускового ореха.

Я отбросил графит и скрестил руки на груди.

— Даю вам три дня. Мне нужны первые рабочие прототипы. Ломайте головы, рвите жилы, не спите ночами. Тот, кто решит проблему с надежным захватом тетивы и подачей болтов без перекоса, получит кошель золота толщиной с мою ногу и пожизненное место главного имперского инженера. За работу, черт вас дери! Будущее наших побед прямо сейчас зависит от ваших мозолистых рук!

Спустя ровно три дня, как и было приказано, я вновь переступил порог королевских мануфактур. Воздух внутри был густым, как патока, пропитанным запахами горячего оружейного масла, древесной стружки и человеческого пота. Мастера явно не сомкнули глаз: их лица осунулись, под глазами залегли глубокие тени, но в глазах горел лихорадочный, почти фанатичный блеск.

Посреди цеха, на специальном испытательном верстаке, покоился он — первый рабочий прототип.

Я подошел ближе, критически оглядывая творение столичных умов. Мастер-инженер, тот самый грузный мужчина, что спорил со мной в прошлый раз, буквально лучился гордостью, переминаясь с ноги на ногу.

— Ваша Милость, мы сделали всё в точности по вашему замыслу! — торжественно возвестил он, благоговейно поглаживая деревянное ложе. — Композитные дуги, верхний магазин на пять болтов и рычажная система взвода.

Я нахмурился. Оружие выглядело... слишком богато. Дерево было тщательно отполировано, а по бокам ложа зачем-то виднелись хитроумные латунные шестеренки и какие-то пружинки. Эта штука больше напоминала дорогую мирийскую игрушку, чем солдатский аргумент для грязной окопной резни.

— Выглядит так, будто это чудо механики собирается само налить мне вина и спеть балладу, — скептически хмыкнул я. — Но красота на поле боя не спасает от стрелы. Покажи его в деле.

Инженер кивнул, взял арбалет в руки и подошел к мишени — толстому сосновому щиту, установленному в дальнем конце цеха. Он рывком подал длинный верхний рычаг вперед. Внутри механизма что-то натужно лязгнуло, шестеренки пришли в движение, магазин послушно сдвинулся, захватывая тетиву. Мастер потянул рычаг на себя, взводя композитные плечи. Нижний болт с сухим стуком упал в направляющий паз. Дожав рычаг до упора, инженер произвел выстрел.

Короткий, толстый болт со свистом вонзился в сосну.

— Отлично! — радостно выкрикнул кузнец, стоявший неподалеку.

— А теперь не останавливайся! — рявкнул я. — Враг уже бежит на тебя с топором! Живее!

Инженер торопливо дернул рычаг вперед во второй раз. Вновь лязг, вновь натяжение. Выстрел. Второй болт лег рядом с первым. Но на третьем цикле гордость столичной механики дала предсказуемый сбой.

Раздался противный хруст. Латунная шестеренка, отвечающая за плавность спуска, выскочила из паза. Магазин перекосило. Мастер запаниковал, попытался с силой дернуть застрявший рычаг на себя. Тетива, наполовину взведенная и зажатая криво вставшим болтом, не выдержала издевательства. С оглушительным, хлестким треском она лопнула.

Один из концов порванной жилы больно ударил инженера по руке, оставив кровавый рубец. Мужчина вскрикнул и выронил бесполезный кусок дерева с железом на пол.

В цехе повисла звенящая, неловкая тишина. Мастера втянули головы в плечи, ожидая королевского гнева.

Но я не стал кричать. Я просто шагнул к верстаку, поднял покалеченный прототип и внимательно осмотрел его внутренности.

— Я просил вас сделать простой солдатский топор, а вы смастерили музыкальную шкатулку, — мой голос звучал ровно, но от этого ледяного спокойствия ремесленникам стало только хуже. — Вы, столичные умники, слишком привыкли работать на богатых лордов. Вам хочется, чтобы всё крутилось плавно, блестело и стоило как табун породистых жеребцов.

С этими словами я взял со стола тяжелый кузнечный молот и с размаху ударил по латунным шестеренкам. Металл жалобно хрустнул, замысловатый механизм разлетелся на куски.

— Убрать это дерьмо! — я отбросил изувеченный арбалет в сторону. — Если в эти ваши шестеренки на марше попадет хоть горсть обычной вестеросской грязи — оружие заклинит. А солдат, оставшийся с нерабочей дубиной вместо арбалета, умрет. И его смерть будет на вашей совести!

Я резко повернулся к главному кузнецу и старику-лучнику, которые до этого держались в тени.

— Слушать меня внимательно! Никаких пружин, кроме самой тетивы. Никаких шестеренок. Захват должен быть жестким, как хватка голодного пса.

Я взял кусок графита и начал яростно чертить прямо на светлых досках верстака.

— Ложе делаем из цельного куска ясеня. Сверху крепим короб для болтов. Он не должен ездить на хлипких колесиках! Вырежьте в ложе глубокие продольные пазы, а на коробе сделайте деревянные выступы. Пусть он скользит по дереву, смазанному бараньим жиром. Грубо? Да! Зато не сломается, даже если по нему проедет телега!

Мастера жадно ловили каждое мое слово, забыв о страхе. Прагматизм монарха заражал их своей грубой эффективностью.

— Теперь замок, — я нарисовал простую схему. — Рычаг крепим прямо к магазину на один мощный стальной штифт. Толкаем рычаг вперед — магазин едет к тетиве. В задней части магазина делаем простой вырез, как крюк. Он зацепит тетиву. Тянем рычаг назад — магазин ползет обратно, натягивая дугу.

— А как же спуск, государь? — несмело подал голос раненый инженер, баюкая ушибленную руку.

— Проще простого! — я плотоядно оскалился. — На дне паза ложа, в самом конце хода рычага, торчит обычный деревянный или железный колышек. Когда солдат тянет рычаг до самого упора на себя, тетива натыкается на этот колышек. Он просто выдавливает ее наверх, срывая с крюка магазина. Бах! И болт полетел во врага!

Старый мастер-лучник хлопнул себя по лбу узловатой рукой.

— Клянусь Семерыми, Ваша Милость... Это же так просто, что даже дурак сообразит! Одно движение туда и обратно. Колышек сам скинет тетиву, когда рычаг дойдет до конца!

— Вот именно! — рявкнул я, отбрасывая графит. — Забудьте про тонкую работу. Рубите топорами, строгайте ножами. Выкуйте мне один надежный зацеп и один толстый штифт для рычага. Плечи арбалета обмотайте воловьей кожей для надежности. Тетиву сплетите втрое толще обычной, чтобы она не перетиралась о дерево после сотни выстрелов.

Я стянул с себя кожаный камзол и бросил его на ближайший стул, оставаясь в одной рубахе, рукава которой тут же закатал выше локтей.

— Я не уйду из этой кузни, пока мы не соберем эту чертову штуковину так, как надо. Разжигайте горн сильнее! Тащите ясень!

Следующие несколько часов превратились в адскую, но невероятно продуктивную карусель. Монарх лично стоял у наковальни вместе с кузнецами, указывая, где нужно сделать железо толще, а где убрать лишний вес. Мы стругали, подгоняли, ругались сквозь зубы и снова подгоняли детали. Деревянный короб скрипел, пазы не хотели сходиться, но грубая сила и смазка решили проблему. Мы выбросили из конструкции всё, что могло сломаться в полевых условиях.

К вечеру, грязные, потные и провонявшие дымом, мы стояли вокруг нового образца. Он не блестел латунью и не радовал глаз изящными изгибами. Это был угловатый, тяжелый кусок дерева и стали, похожий на хищного, уродливого зверя, который только и ждет, чтобы вырваться с поводка.

Я взял нового монстра в руки. Дерево было теплым, смазка скользила под пальцами. Взвесив оружие, я почувствовал, как идеально смещен центр тяжести. Грубо, дешево и смертоносно. То, что нужно для грядущих великих завоеваний. Оружие было готово к своему первому, настоящему испытанию на полигоне.

Свежий утренний ветерок, гуляющий по широкому открытому полигону за стенами Красного Замка, приятно холодил разгоряченное лицо. После душной, провонявшей дымом и потом кузни здешний воздух казался сладким, как дорнийское вино. Солнце едва показалось из-за горизонта, окрашивая воды залива в багровые тона, но моя импровизированная комиссия уже была в сборе.

Грузный инженер, старый мастер-лучник и главный кузнец жались кучкой поодаль, нервно переминаясь с ноги на ногу. Их взгляды были прикованы к деревянному столу, на котором покоилось наше ночное творение.

Рядом, закованный в белую эмалированную броню, застыл сир Барристан Селми. Лорд-командующий с нескрываемым скепсисом поглядывал на грубый, угловатый механизм. Для благородного рыцаря, привыкшего к изящному звону валирийской стали и честным поединкам копье на копье, это оружие выглядело как плевок в лицо всем законам чести. А для меня оно выглядело как победа.

В пятидесяти шагах от нас мишенью служил массивный щит из сколоченных дубовых досок. Для пущей убедительности я приказал накинуть на него старую, изрядно поржавевшую кольчугу, снятую с какого-то мертвого разбойника, и подложить под нее толстый слой валяной шерсти — точную имитацию плотного пехотного поддоспешника.

Я уверенным шагом подошел к столу и взял прототип в руки. Тяжелый, ухватистый, пахнущий свежей древесной стружкой и бараньим жиром.

— Ну, господа ремесленники, — я хищно оскалился, взвешивая самострел. — Посмотрим, чего стоят наши бессонные ночи. Давай болты!

Старик-лучник торопливо протянул мне увесистый кожаный мешочек. Я высыпал на ладонь пять коротких, толстых снарядов с гранеными бронебойными наконечниками. Никакого красивого оперения из гусиных перьев — только жесткая кожа, чтобы не застревали в механизме магазина.

С глухим стуком болты один за другим скользнули в верхний деревянный короб. Я прижал арбалет к плечу. Грубый приклад лег идеально.

— Смотрите внимательно, сир Барристан, — бросил я не оборачиваясь. — Сейчас вы увидите, как умирает эпоха благородных рыцарских турниров.

Я глубоко вдохнул, фиксируя цель взглядом, и резко подал длинный верхний рычаг вперед. Внутри механизма сухо щелкнул стальной зацеп, хватая толстую тетиву. Обратное движение на себя — с усилием, требующим крепких плеч, но вполне посильным для тренированного солдата.

Когда рычаг дошел до упора, тетива наткнулась на штифт спуска и сорвалась с зацепа.

Хрясь!

Оружие дернулось в руках, отдавая в плечо короткой, злой отдачей. В следующее мгновение на полигоне раздался еще один звук — сочный, влажный удар металла о дерево.

Не давая зрителям опомниться, я превратился в живой, ритмичный механизм. Вперед-назад. Выстрел. Вперед-назад. Выстрел!

Я работал рычагом с неистовой скоростью. Уродливая деревянная коробка в моих руках буквально выплевывала смерть. Визг тетивы слился в одну непрерывную, смертоносную трель. На всё про всё ушло не больше пяти секунд. Короб магазина глухо звякнул пустотой.

На полигоне повисла звенящая, почти пугающая тишина. Пахло нагретым деревом и оружейной смазкой.

Я опустил дымящийся арбалет и удовлетворенно кивнул в сторону мишени.

— Идемте, проверим улов.

Мы приблизились к дубовому щиту. Глаза старого лучника расширились до размеров медных монет, а инженер судорожно сглотнул.

Все пять коротких болтов легли кучно, накрыв площадь размером с человеческую грудную клетку. Граненые наконечники с пугающей легкостью разорвали клепаные кольца ржавой кольчуги, прошили толстую шерсть и глубоко, на добрую половину древка, впились в мореный дуб. Вытащить их голыми руками не представлялось возможным.

Тот самый солдат, которому "посчастливилось" бы оказаться в этой броне, был бы гарантированно мертв пять раз подряд еще до того, как успел бы замахнуться мечом.

— Матерь Милосердная... — прошептал кузнец, благоговейно касаясь разорванных звеньев кольчуги. — За такое время обычный стрелок едва успел бы достать стрелу из колчана.

Барристан Селми стоял мрачнее грозовой тучи. Его опытный взгляд мгновенно оценил весь ужас ситуации.

— Ваша Милость, — голос старого рыцаря дрогнул. — Если вооружить этим сотню необученных крестьян, они за минуту сотрут в порошок элитный кавалерийский клин. Это нечестное оружие. Это... бойня.

— Именно, Барристан! Бойня! — раскатисто расхохотался я, похлопывая гвардейца по закованному в белую сталь плечу. — Война — это не турнир в Хайгардене, где раздают венки из роз. Война — это грязь, кровь и дерьмо. И побеждает в ней тот, кто способен залить врага железом быстрее, чем тот успеет помолиться своим богам!

Я с любовью похлопал грубое деревянное ложе полуавтоматического арбалета. Оружие жужжало в руках от остаточного напряжения тетивы, напоминая разозленное, смертоносное насекомое.

— Слышите, как гудит? Точно рассерженный улей, — я повернулся к замершим мастерам. — Я нарекаю его «Королевским шершнем». И пусть враги короны познают его укусы.

Инженер, наконец-то осознав масштаб своего вклада, упал на одно колено.

— Чертежи готовы, государь! Мы можем начать мелкосерийное производство хоть завтра.

— Какое к демонам мелкосерийное?! — мой рык заставил стайку ворон сорваться с крепостной стены. — Забирайте под это дело треть всех столичных мануфактур! Остановите чеканку декоративных лат и ковку парадных мечей. Мне нужны "Шершни". Десятки, сотни, тысячи!

Я наклонился к инженеру, чеканя каждое слово:

— Разбейте работу на простые этапы. Одни цеха пусть строгают ложа. Другие — клепают стальные детали. Третьи — варят клей и гнут композитные дуги. Пусть даже безусый мальчишка сможет собирать это оружие с закрытыми глазами. Вы получите столько золота и дерева, сколько унесете. Но чтобы к концу луны первая стрелковая когорта Легиона была вооружена до зубов!

Мастера бросились исполнять приказ с такой прытью, будто за ними гнались сами Иные. Могущество новой армии рождалось прямо здесь, на пыльном утреннем полигоне. Узурпатор только что получил в свои руки инструмент, способный перемолоть любые дворянские амбиции Вестероса в мелкую щепку. И это было лишь началом великого переворота.

Глава 18

Благоухающие сады Красного Замка встретили меня густой, удушливой сладостью. После прокопченных, пропахших угольной пылью, горячим металлом и мужским потом оружейных мануфактур, здешний воздух казался неестественным, почти приторным. Вокруг цвели редкие мирийские розы, кусты жасмина источали дурманящий аромат, а в мраморных фонтанах с тихим журчанием плескалась кристально чистая вода.

Королевские сады были идеальным местом для плетения интриг, ленивых бесед и демонстрации придворного лоска. И именно здесь меня уже дожидался человек, который чувствовал себя в этой атмосфере как рыба в воде.

Петир Бейлиш, лорд-казначей и бессменный мастер над монетой, стоял у парапета, любуясь заливом. Мизинец выглядел безупречно: камзол из темного сливого бархата, расшитый серебряной нитью, ни единой складочки на кружевном воротнике, а эспаньолка аккуратно подстрижена и уложена волосок к волоску. От него неуловимо пахло дорогими благовониями и... золотом. Запах власти и денег всегда следовал за этим юрким, изворотливым человеком по пятам.

Услышав мои тяжелые шаги, Петир мгновенно обернулся, и на его лице расцвела фирменная, вежливая и абсолютно нечитаемая улыбка.

— Ваша Милость, — казначей отвесил изящный поклон, от которого так и веяло столичной выучкой. — Надеюсь, стук молотов не слишком утомил вас? Признаться, я был весьма удивлен, узнав, что государь предпочитает общество чумазых кузнецов обществу прекрасных дам.

— Чумазые кузнецы куют то, что защищает эти сады от пожаров, Петир, — усмехнулся я, подходя ближе. Я успел сменить пропахшую дымом рубаху на свежий дублет, но всё еще чувствовал, как гудят натруженные на полигоне мышцы. — Дамы же только и умеют, что опустошать казну на новые шелка. Кстати, о казне. Надеюсь, ты вытащил меня из мастерских не для того, чтобы пожаловаться на дыры в бюджете?

Мизинец тихо, бархатисто рассмеялся, доставая из-за пазухи небольшую записную книжку в кожаном переплете. Глаза мастера над монетой хищно блеснули.

— Дыры, мой король? Смею вас заверить, мы давно забыли это слово. Если казна и трещит, то исключительно от переизбытка золотых драконов. Ваша гениальная задумка с «огненной водой» превзошла самые смелые ожидания.

Петир раскрыл книжку, хотя я был уверен, что он помнит каждую цифру наизусть.

— Королевская монополия работает безупречно. Мы открыли государственные таверны во всех крупных портах. Моряки, купцы, наемники — все они оставляют свое серебро у нас. Я распорядился гнать спирт на экспорт, в Вольные города. Пентошийские магистры готовы платить втридорога за бочонок чистейшей водки, считая ее чудодейственным эликсиром для мужской силы.

— Пусть считают, что хотят, лишь бы платили исправно, — я довольно хмыкнул, сорвав на ходу спелую ягоду с декоративного куста и забросив ее в рот. — Что с налогами?

Мы неспешно пошли по усыпанной белым гравием дорожке, сопровождаемые лишь щебетанием экзотических птиц.

— Всё течет полноводной рекой, Ваша Милость, — Бейлиш спрятал книжку, заложив руки за спину. — Альянс с Хайгарденом приносит колоссальные плоды. Караваны с зерном из Простора идут без перебоев, пошлины в Ланниспорте собираются до последней медной монеты, а Утес Кастерли прислал свой ежегодный взнос даже на неделю раньше срока. Старый лев оказался на удивление покладистым после... вашего визита.

Я скосил глаза на семенящего рядом казначея. Мизинец был опасен. Опасен своим умом, своими связями и своей неуемной жаждой власти. В прошлой жизни этот человек развязал бы войну, просто чтобы посмотреть, как горят чужие замки, и подняться по лестнице из пепла. Но сейчас я крепко держал его за жабры, направив всю эту разрушительную энергию на созидание моей империи. Бейлиш обожал золото и сложные схемы, а я давал ему возможность проворачивать такие финансовые операции, от которых у любого лорда закружилась бы голова. Он был уверен, что контролирует потоки, не понимая, что сам давно стал лишь краном в моих руках.

— Ты отлично поработал, лорд Петир, — я благосклонно похлопал казначея по плечу, да так, что тот едва заметно покачнулся. — Вижу, что не зря держу тебя на этой должности. Государственная машина смазана и летит вперед как по маслу. Золото льется, амбары полны.

Бейлиш расцвел, его грудь чуть выпятилась от гордости. Тщеславие было его главным слабым местом.

— Служить короне — моя величайшая радость, Ваша Милость. Мы можем позволить себе грандиозные турниры, строительство новых септ, можем даже проложить дороги из белого камня в каждой провинции! Вестерос никогда не знал подобного процветания.

— Дороги мы построим. И порты расширим, — задумчиво протянул я, останавливаясь у парапета и устремляя взгляд за Узкое море, туда, где горизонт сливался с дымкой. — Но турниры — это пустая трата времени для изнеженных павлинов. Золото, Петир, не должно лежать мертвым грузом в подвалах. Золото, как и кровь в жилах, должно работать, питая мышцы государства.

Мизинец настороженно замер. Его чутье гениального дельца мгновенно уловило изменение в моем тоне. Из благодушного, довольного короля я в одну секунду превратился в расчетливого, безжалостного игрока.

— Вы планируете новые крупные вложения, государь? — осторожно, тщательно подбирая слова, спросил казначей. — Постройка нового флота? Или, быть может, возведение еще одной крепости на Севере?

Я повернулся к нему, и моя улыбка стала широкой, хищной и пугающей. В голове уже сложился идеальный план того, как именно я собираюсь потратить те огромные горы золота, которые этот разодетый лорд так старательно для меня собирал.

Петир Бейлиш думал, что знает пределы моих амбиций. Он искренне полагал, что предел мечтаний Роберта Баратеона — сытый, спокойный Вестерос с полными подвалами выпивки и покорными лордами. Настало время расширить горизонты столичного счетовода до масштабов мирового господства. Я приготовился задать задачку, от которой у хитрого казначея волосы должны были встать дыбом.

— Крепости и корабли — это, конечно, прекрасно, Петир, — я тяжело оперся о нагретый солнцем мраморный парапет, не сводя взгляда с морского горизонта. — Но дерево гниет, камень крошится под ударами требюшетов, а люди... Люди имеют дурную привычку предавать, когда им предлагают кошель потолще. Мне нужно оружие иного толка. Оружие, которое никогда не затупится, не запросит пощады и не перебежит к врагу.

Мастер над монетой озадаченно склонил голову набок. Его цепкий ум судорожно перебирал возможные варианты, пытаясь угадать ход мыслей сюзерена.

— Вы говорите о наемниках, государь? Золотые Мечи обойдутся казне недешево, но если такова ваша воля...

— К демонам Золотых Мечей! — я резко оборвал казначея, пренебрежительно махнув рукой. — Эти разодетые гордецы продадут нас при первой же возможности, стоит кому-нибудь пообещать им возвращение их замков. Наемники дерутся за деньги, а значит, всегда ищут, где платят больше. Я же говорю об абсолютной, фанатичной преданности. Я говорю о Безупречных.

Имя знаменитых воинов-евнухов прозвучало в тишине благоухающего сада подобно удару боевого молота. Петир Бейлиш замер, а его вежливая улыбка на мгновение дрогнула, уступив место искреннему недоумению.

— Залив Работорговцев? — осторожно уточнил лорд, нервно поглаживая свою идеальную эспаньолку. — Весьма экзотический выбор, Ваша Милость. Безупречные — превосходная пехота, спору нет. Они стоят каждого медяка. Сколько сотен копий вы желаете приобрести для личной гвардии? Это потребует деликатных переговоров в Астапоре, но я смогу организовать покупку... скажем, тысячи бойцов, не слишком истощив наши резервы.

Я медленно повернулся к мастеру над монетой. В моей груди зарождался раскатистый, искренний смех хищника, почуявшего запах большой добычи.

— Тысячи? — я шагнул к Мизинцу, нависая над ним всей своей могучей фигурой. — Петир, ты мыслишь категориями мелкого купца, торгующегося за бочонок соленой сельди. Мне не нужна жалкая тысяча для охраны спальни! Я хочу купить всю их армию. Всех Безупречных, что сейчас топчут пыль на площадях Астапора. Каждого обученного копьеносца и каждого юнца, что еще только проходит подготовку.

Кровь мгновенно отхлынула от лица казначея. Идеальная маска невозмутимости с треском разлетелась на куски. Бейлиш, этот гений цифр и золотых схем, стоял с приоткрытым ртом, глядя на своего короля как на ожившего безумца. В его глазах со скоростью света крутились жернова мысленных счетов.

— В-всех? — голос изворотливого лорда предательски дрогнул. — Государь... Добрые Господа Астапора продают их на вес золота. Восемь тысяч полноправных воинов, да еще те, кто в обучении... Это не просто дорого. Это астрономическая, невообразимая сумма! Даже с учетом наших новых налогов и монополии на спирт, подобная сделка выпотрошит казну до самого дна! Мы отдадим всё золото, что собирали с таким трудом!

— Вот именно! — я с силой хлопнул ошарашенного казначея по плечу, заставив того пошатнуться. — Золото не должно покрываться пылью в сундуках! Казна, которая просто лежит — это мертвый груз. Деньги должны работать, Петир! Они должны превращаться во власть, в сталь, в несокрушимую силу!

Я начал мерить шагами гравиевую дорожку, распаляясь с каждым словом. Энергия кипела в венах, требуя выхода.

— Только представь себе эту силу, лорд Бейлиш. Пехота, которая не знает страха. Которая не чувствует боли. Солдаты, которые никогда не поднимут бунт из-за плохой похлебки, не станут насиловать девок в захваченном городе и не разбегутся, увидев превосходящие силы врага. Они выполнят любой приказ. Скажу им шагнуть в пламя — шагнут, не издав ни звука. Это идеальный фундамент для моего нового мира!

Мизинец судорожно сглотнул, доставая свой неизменный шелковый платок и промокая выступившую на лбу холодную испарину.

— Но, Ваша Милость... Законы Вестероса запрещают рабство. Если вы приведете армию невольников на континент, септоны поднимут вой до самых небес, а лорды...

— А я не собираюсь делать их рабами, — я хищно усмехнулся, останавливаясь и глядя казначею прямо в глаза. — Как только сделка будет закрыта и Добрые Господа получат свое золото, я дарую Безупречным свободу. Я предложу им выбор: уйти на все четыре стороны или остаться и служить мне за щедрое жалование, как свободным людям в составе королевского Легиона. И поверь моему чутью, Петир — эти парни, с рождения не знавшие ничего, кроме копья и слепого подчинения, с радостью примут нового вожака, который снял с их шей ошейники.

Казначей молчал, потрясенный масштабом задуманной комбинации. В его глазах ужас от потери колоссальных сумм постепенно сменялся невольным, почти священным трепетом перед размахом королевской мысли. Покупка целой армии с последующим ее освобождением — это был ход, ломающий все известные правила политической игры.

— Эта инвестиция окупит себя в первой же кампании, лорд Петир, — мой голос стал тихим, но от этого еще более властным и непререкаемым. — Когда восемь тысяч идеальных машин для убийства встанут плечом к плечу с нашими новыми арбалетчиками, никто в этом мире не посмеет бросить вызов Железному Трону.

Я подошел вплотную к бледному счетоводу и слегка поправил воротник его дорогого бархатного камзола.

— Так что отправляй своих лучших, самых доверенных агентов в Астапор. Начинай тайные переговоры. Занимай золото, если потребуется, вытряхивай должников, пускай в оборот резервы. Мне нужна эта армия. И я ее получу.

Петир Бейлиш медленно, словно во сне, склонился в глубоком поклоне. В этот момент хитрый интриган окончательно осознал: перед ним стоял не просто узурпатор, пропивающий свое королевство. Перед ним возвышался жестокий, прагматичный император, готовый скупить весь этот мир на корню и перековать его по собственному, железному образу и подобию. И спорить с такой первобытной силой было сродни попытке остановить океанский прилив голыми руками.

— Как прикажете, мой король, — тихо, но твердо ответил мастер над монетой. — Я немедленно приступлю к подготовке величайшей сделки в истории. Ваша армия будет куплена.

Знойный полдень безжалостно выжигал воздух над Королевской Гаванью. Пыльный тренировочный двор Красного Замка, обычно гудящий от криков новобранцев и лязга стали, сегодня был предусмотрительно расчищен. Стражники плотным кольцом оцепили площадку, не пуская зевак, чтобы ничто не мешало двум самым могущественным людям Вестероса немного размять кости.

Я отбросил в сторону влажное от пота полотенце и с наслаждением покрутил тяжелыми плечами. Голый торс блестел на солнце, бугристые, литые мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Мое тело, окончательно сбросившее жировой панцирь былых лет, теперь представляло собой совершенную, пугающую боевую машину, находящуюся на пике физических возможностей.

Напротив меня, облаченный в простую льняную рубаху и тренировочные кожаные штаны, стоял Эддард Старк. Хранитель Севера методично, с холодной сосредоточенностью обматывал рукоять тренировочного деревянного меча шершавой тканью, чтобы оружие не скользило во влажных ладонях.

— Готов вспомнить молодость, Нед? — я широко, озорно оскалился, поднимая с земли свой затупленный тренировочный клинок. Он был выточен из цельного куска железного дерева и весил почти как настоящий двуручник, но в моих руках казался не тяжелее ивового прута.

— Молодость мы вспоминали в Долине Аррен, Роберт, когда лупили друг друга по шлемам так, что потом три дня в ушах звенело, — сдержанно усмехнулся десница, выходя на центр вытоптанного песчаного круга. Его серые глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. Столичный лоск мгновенно слетел со Старка, уступив место суровому, расчетливому воину Севера. — А сейчас я просто постараюсь не дать тебе сломать мне ребра.

— Не обещаю! — громогласно расхохотался я.

Мы начали кружить по песку, примеряясь друг к другу. Воздух звенел от напряжения.

Первым ударил Нед. Его атака была стремительной, экономной и безупречно точной — классическая северная выучка, где нет места картинным замахам. Тренировочный клинок метнулся к моему левому боку, метя под воображаемый наплечник.

Я не стал уклоняться. Резко развернув корпус, я принял удар на жесткий блок. Дерево с оглушительным, сухим треском врезалось в дерево. От силы столкновения Старк едва заметно поморщился — вибрация болезненно ударила по его рукам.

Не давая другу времени на передышку, я пошел в наступление. Если Эддард был похож на холодный, выверенный механизм, то я обрушился на него, как взбесившаяся штормовая волна.

Град тяжелейших ударов посыпался на десницу. Я бил сверху, сбоку, срывал дистанцию и тут же разрывал ее снова. Мой деревянный меч оставлял в воздухе размытые дуги.

— Защита высоковата, лорд Старк! — весело проревел я, когда мой ложный выпад заставил Неда поднять клинок, открывая живот. Резким, тычковым движением я ударил его навершием эфеса в солнечное сплетение.

Северянин глухо крякнул, отступая на пару шагов и жадно глотая пыльный воздух, но тут же контратаковал. Его клинок скользнул по моему блоку и попытался ударить по ногам, заставляя меня подпрыгнуть.

— А ты стал быстрее, старый волк! — с искренним одобрением бросил я, приземляясь на широко расставленные ноги и мгновенно перехватывая инициативу. — Но всё еще слишком много думаешь перед ударом!

Я начал оттеснять десницу к деревянной ограде тренировочного двора. Моя скорость, помноженная на колоссальную массу, не оставляла Старку шансов на долгую позиционную игру. Ему приходилось вкладывать все свои силы лишь в то, чтобы парировать летящие со всех сторон атаки.

Дерево трещало, щепки летели во все стороны. Зрители за оградой затаили дыхание, завороженно наблюдая за этой первобытной мощью.

Нед сражался отчаянно. В какой-то момент Хранителю Севера удалось поднырнуть под мой широкий размах. Его клинок устремился мне прямо в грудь, грозя оставить здоровенный синяк. Обычный человек не успел бы среагировать.

Но мои инстинкты, усиленные Системой и постоянными тренировками, сработали быстрее мысли. Я резко изогнулся в талии, пропуская деревянное лезвие в дюйме от своей кожи, свободной левой рукой намертво перехватил запястье Старка, а правой с размаху опустил свой меч. Мой клинок остановился ровно в волоске от шеи десницы.

Эддард замер, тяжело, со свистом дыша. С его лба катился обильный пот, заливая глаза, а грудь ходила ходуном.

Я стоял над ним, даже не сбив дыхания. Мое сердце билось ровно и мощно, пульс оставался совершенно спокойным, словно я только что не молотил тяжелым железодеревом, а просто прогуливался по саду.

— Убит, — констатировал я, отпуская запястье друга и с улыбкой отбрасывая свой измочаленный тренировочный меч на песок.

Десница выпрямился, утирая мокрое лицо рукавом рубахи, и недоверчиво покачал головой.

— Во имя Старых Богов, Роберт... — хрипло выдохнул северянин, опираясь на свой клинок как на трость. — Я помню тебя на Трезубце. Ты был страшен в гневе. Но то, что ты вытворяешь сейчас... Это противоестественно. Ты двигаешься быстрее рыси, а бьешь как сорвавшийся с горы валун. Ты даже не запыхался!

— Правильное питание, Нед! Отказ от кислого вина и регулярные прогулки на свежем воздухе творят настоящие чудеса! — я громогласно рассмеялся, обнимая тяжело дышащего друга за плечи и увлекая его прочь с раскаленного плаца в спасительную тень навеса.

Там нас уже дожидались двое слуг с кувшинами ледяного, запотевшего эля и чистыми льняными полотенцами.

— Не лги мне, — проворчал Старк, принимая кубок и делая жадный, долгий глоток. — Я видел твою силу. Ты мог бы переломить мой клинок пополам каждым своим ударом, если бы захотел. Ты достиг такого пика, что тебе больше не с кем тренироваться в этом замке. Кроме, разве что, сира Барристана.

— Барристан хорош, но он стареет, — я с наслаждением осушил свой кубок до дна, чувствуя, как холодная влага приятно остужает разгоряченное горло. — А ты бьешься честно, без оглядки на корону на моей голове. Это ценнее любых мастерских финтов.

Я сел на широкую деревянную скамью, вытирая лицо и грудь влажным полотенцем. Физическая разрядка была именно тем, что требовалось моему разуму после сложных политических интриг и безумных финансовых планов Бейлиша.

Десница опустился рядом, вытягивая гудящие ноги.

— И всё же, к чему такая спешка, Роберт? — задумчиво спросил северянин, глядя на пустой вытоптанный двор. — Мануфактуры дымят день и ночь, Легион пополняется тысячами рекрутов, инженеры куют новое оружие, а ты сам тренируешься так, будто завтра начнется Долгая Ночь. Вестерос замирен. Врагов на континенте не осталось. Против кого ты собираешь такую чудовищную силу?

Я отбросил полотенце и повернулся к Хранителю Севера. Моя озорная, дружеская ухмылка медленно уступила место хищному, холодному оскалу завоевателя. Время тайн подходило к концу, и пришла пора посвятить своего десницу в истинные масштабы грядущей великой игры.

Глава 19

Я отставил пустой кубок в сторону и откинулся на спинку деревянной скамьи, внимательно разглядывая своего десницу. Эддард ждал ответа, и в его проницательных глазах читалась тревога человека, который слишком хорошо знает, какую цену обычно платят за грандиозные амбиции правителей.

— Вестерос замирен, тут ты прав, — медленно начал я, понизив голос так, чтобы нас могли слышать лишь тени под навесом. — Но мир — это иллюзия, Нед. Временная передышка между бурями. И если ты хочешь, чтобы твой дом устоял, ты должен не просто укреплять крышу, а уничтожить тех, кто собирается эту бурю накликать.

Я наклонился вперед, опираясь тяжелыми локтями о колени.

— Петир Бейлиш прямо сейчас готовит золото. Много золота. Я приказал ему выкупить всю армию Безупречных в Астапоре. До последнего копьеносца.

Старк поперхнулся элем. Хранитель Севера закашлялся, утирая губы тыльной стороной ладони, и уставился на меня с неподдельным ужасом.

— Безупречных? Армию оскопленных рабов? — десница вскочил со скамьи, его суровое лицо потемнело от гнева. — Роберт, во имя всех богов, ты в своем уме?! Законы Вестероса строжайше запрещают работорговлю! Если ты приведешь на наши земли тысячи невольников в цепях, Север тебя не поймет. Да и не только Север! Септоны проклянут корону, а лорды...

— Сядь, Эддард, и не шуми, — мой голос лязгнул властным металлом, заставив Старка осечься. — Я не собираюсь плодить рабство. Как только сделка свершится, они получат свободу. Я предложу им выбор: уйти, куда глаза глядят, или служить мне за хорошее жалование. И поверь, эти парни, не знающие в жизни ничего, кроме войны, выберут службу тому, кто снял с них рабские ошейники. Они станут костяком, несокрушимой наковальней моего войска.

Северянин медленно, тяжело опустился обратно на скамью, переваривая услышанное. Гнев в его глазах уступил место глубокому непониманию.

— Допустим, — хмуро процедил друг. — Но зачем Вестеросу восемь тысяч фанатичных копейщиков, если, как ты сам сказал, врагов на континенте не осталось? Наш новый Легион и так растет как на дрожжах. Куда ты собрался вести эту армаду?

Вместо ответа я поднялся, подошел к краю навеса и вытянул руку, указывая на восток, туда, где за шпилями Красного Замка плескались воды Узкого моря.

— Куда смотрит Железный Трон, Нед? Он всегда смотрел на восток. На Эссос.

Я повернулся к деснице, и на моем лице заиграла хищная, предвкушающая улыбка завоевателя.

— Вольные города слишком разжирели. Волантис, Пентос, Мир, Лис... Они купаются в роскоши, плетут интриги и мнят себя хозяевами мира, дергая за ниточки через свои торговые гильдии и банки. Но хуже всего то, что эти ожиревшие магистры спонсируют наших врагов.

Старк напрягся, его пальцы непроизвольно сжались на коленях.

— Таргариены, — тихо произнес он.

— Именно, — я хищно оскалился. — Визерис и Дейенерис. Они прячутся там, перебегая от одного богатого покровителя к другому. Магистр Иллирио в Пентосе поит их сладким вином и шепчет на ухо сказки о возвращении Железного Трона. Они копят силы, ищут наемников и ждут удобного момента.

Я начал мерить шагами пространство под навесом, распаляясь от собственной стратегической картины.

— Прежний Роберт сидел бы здесь, глушил вино и ждал, пока драконьи отродья высадятся на Драконьем Камне с армией дотракийцев или Золотых Мечей. Ждал бы, пока заполыхают Речные земли, а наши люди начнут гибнуть тысячами за каждый кусок родной земли. Но тот Роберт умер.

Я резко остановился прямо напротив Хранителя Севера.

— Мы не будем ждать, пока война придет в наш дом. Мы сами принесем войну на их берега. Безупречные станут идеальным авангардом. Они высадятся первыми, сомкнут свои щиты и примут на себя любой удар. А следом пойдет Легион, вооруженный нашими новыми скорострельными арбалетами. Мы превратим их хваленых наемников в кровавое решето еще до того, как они успеют подойти на дистанцию удара мечом.

Эддард смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Понятия чести, вбитые в него с самого детства, сейчас яростно конфликтовали с суровой, холодной логикой превентивного удара. Напасть первым, без формального объявления войны, обрушиться всей мощью на чужие земли — это было так не по-северному. Но как полководец, прошедший через горнило Восстания, он не мог не видеть гениальной прагматичности этого плана.

— Вторжение в Эссос... — прошептал десница, словно пробуя эти слова на вкус. — Ты хочешь не просто обезопасить Вестерос. Ты хочешь подмять под себя Вольные города. Создать империю, равной которой не было со времен Старой Валирии.

— Старая Валирия сгорела в огне, потому что ее правители слишком полагались на магию и летающих ящериц, — презрительно фыркнул я. — Моя империя будет стоять на дисциплине, лучшей стали, экономическом расчете и абсолютном порядке. Я сломаю хребет их работорговле, заберу их богатства и заставлю каждый порт от Пентоса до Волантиса платить дань Железному Трону. И когда мы закончим, само имя Таргариенов забудется, словно дурной сон.

Я протянул руку и крепко сжал плечо старого друга.

— Мне нужен мой десница, Нед. Мне нужен полководец, который поведет за собой вестеросскую кавалерию, чтобы стать молотом, который разобьет врага о наковальню Безупречных. Ты со мной? Или предпочтешь сидеть в Винтерфелле и ждать, пока наемники с востока не придут жечь твои богорощи?

Старк долго молчал, глядя в вытоптанный песок тренировочного двора. В его душе шла тяжелая борьба. Но когда Хранитель Севера наконец поднял взгляд, в его серых глазах застыла ледяная, абсолютная решимость. Он понимал: лучше проливать кровь в чужих пустынях, чем на снегах своей родины.

— Если ради безопасности моей семьи и моего Севера нужно сжечь Эссос... — медленно, чеканя каждое слово, произнес Эддард Старк, — значит, я прикажу седлать коней, Ваша Милость. Мы принесем им зиму.

Я удовлетворенно улыбнулся. Мой самый надежный полководец был готов. Машина войны запущена, шестеренки пришли в движение. Оставалось уладить лишь один, но самый важный финансовый вопрос. Вторжение таких масштабов требовало не просто много золота — оно требовало контроля над самой кровеносной системой мировых финансов. И для этого у меня на грядущую ночь была назначена еще одна, предельно тайная встреча.

Красный Замок погрузился в глухую, непроглядную ночь. Коридоры твердыни дышали сыростью, а редкие факелы отбрасывали на каменные стены длинные, пляшущие тени. В это время суток столица обычно спала, но для людей, вершащих судьбы мира, темнота всегда была лучшим, самым надежным союзником.

Я сидел в своем малом кабинете, освещенном лишь парой толстых восковых свечей. Никакой стражи у дверей — только верный Джон Сноу, бесшумной тенью застывший в нише коридора. Встреча, назначенная на этот час, требовала абсолютной, параноидальной секретности. Даже «пташки» Вариса не должны были догадываться о том, кто именно тайно пересек Узкое море и ступил на берег Королевской Гавани.

Тихий скрип дубовой створки вырвал меня из раздумий. Северный бастард молча пропустил внутрь закутанную в темный дорожный плащ фигуру и плотно прикрыл за собой тяжелую дверь.

Гость неспешно откинул капюшон. Передо мной стоял мужчина неопределенного возраста, с худым, аскетичным лицом и коротко стриженой бородкой. Его одежда казалась скромной — темно-серый суконный камзол без единого украшения, — но ткань была тончайшей работы, а в каждом выверенном движении сквозила холодная, расчетливая уверенность человека, привыкшего повелевать судьбами целых государств.

Это был один из высших эмиссаров Железного Банка Браавоса.

— Ваша Милость, — браавосиец отвесил вежливый, но неглубокий поклон, ровно такой, чтобы соблюсти строгий этикет, не уронив при этом собственного достоинства. — Тихо Несторис, к вашим услугам. Железный Банк всегда готов откликнуться на зов Железного Трона.

— Присаживайся, Тихо, — я небрежно указал на кресло напротив, совершенно не утруждая себя ответными расшаркиваниями. — Вина не предлагаю. У нас предстоит исключительно трезвый разговор.

Эмиссар плавно опустился на предложенное место, сцепив длинные, унизанные перстнями пальцы на коленях. Его темные глаза, лишенные всяких эмоций, внимательно изучали мое лицо. Банкир явно ожидал увидеть того самого обрюзгшего, красноносого пьяницу, о котором шептались по всем Вольным городам. Вместо этого он столкнулся взглядом с матерым хищником, чья аура властности заполняла всё пространство тесного кабинета.

— Банк прекрасно осведомлен о грандиозных переменах в Вестеросе, государь, — начал гость мягким, вкрадчивым голосом. — Ваши новые мануфактуры и замирение Запада вызывают искреннее уважение. Однако нам также известно о... весьма масштабных тратах, которые в спешном порядке планирует корона. Железный Банк умеет хранить секреты, и до нас дошли слухи о вашем внезапном интересе к далеким берегам Залива Работорговцев.

Браавосиец сделал многозначительную паузу, позволяя мне оценить пугающую осведомленность его шпионов.

— Если Железному Трону требуется новый, беспрецедентный заем для финансирования столь грандиозных заморских амбиций, совет держателей ключей готов обсудить условия. Проценты, разумеется, будут строго соответствовать новым рискам.

Несторис говорил уверенно, по привычке пытаясь накинуть на шею короля золотую удавку. Но сегодня их отлаженная веками система должна была дать фатальный сбой.

— Ты меня совершенно не понял, Несторис, — я подался вперед, тяжело опустив огромные ладони на дубовый стол. Мой голос прозвучал сухо и жестко. — Я позвал тебя посреди ночи вовсе не для того, чтобы вымаливать новый кредит. Железный Трон больше никому ничего не должен.

В глазах Тихо мелькнуло легкое, но вполне искреннее недоумение. Идеальная картина мира браавосийца дала трещину.

— Мой тесть, лорд Тайвин, под моим весьма убедительным давлением милостиво простил короне все старые долги, — я хищно усмехнулся, наслаждаясь моментом. — А наш с вами долг, как ты прекрасно помнишь, был полностью аннулирован в обмен на сниженные пошлины для торговли с Севером и бесперебойные поставки их отборного леса на ваши верфи. Сделка оказалась более чем взаимовыгодной, не так ли?

Банкир медленно кивнул, его длинные пальцы задумчиво погладили подбородок.

— Северная древесина превосходного качества, и ваши условия позволили Браавосу заложить десятки новых кораблей, Ваша Милость. Это так. Железный Трон абсолютно чист перед банком. Но если корона не нуждается в займах, тогда зачем понадобилось тайно присылать за старшим представителем в такую даль? Мы всего лишь скромные финансисты, а не дипломаты.

— Вы — самая могущественная сила в Эссосе, — я откинулся в кресле, скрестив руки на груди. — Вы сидите на своем скалистом острове, надежно спрятавшись за Титаном, и считаете себя неуязвимыми. Но ваш банк работает дистанционно. Вы даете золото лордам, а потом долгими годами ждете, соизволят ли они вернуть долг. Вы теряете драгоценное время, колоссальные проценты на логистике и постоянно рискуете нарваться на пиратов или внезапный шторм. Ваша система огромна, но она слишком громоздка и неповоротлива.

Эмиссар нахмурился. Откровенная критика самого совершенного финансового института в мире звучала из уст вестеросского короля как полнейшая ересь, но железная, неоспоримая логика в этих словах заставляла его внимательно слушать дальше.

— К чему именно вы клоните, государь?

— Я клоню к слиянию, — просто и обыденно бросил я фразу, от которой в полутемной комнате словно резко похолодало. — Я предлагаю Железному Банку Браавоса то, чего у вас никогда в истории не было. Прямой, абсолютно легальный и тотально защищенный доступ к экономике целого континента. Я предлагаю вам открыть свои официальные представительства прямо здесь, на моей земле.

Я выдержал театральную паузу, позволяя гостю в полной мере осознать масштаб сказанного. Холодный взгляд заграничного счетовода впервые за этот вечер загорелся неподдельным, острым интересом. Привычные правила игры действительно рассыпались прямо у него на глазах, и вместо рутинной беседы браавосиец внезапно оказался втянут в переговоры, способные навсегда перевернуть мировой порядок. Узурпатор только начал расставлять свои фигуры на этой глобальной доске.

Тихо Несторис, чье лицо обычно напоминало застывшую алебастровую маску, сейчас не смог скрыть промелькнувшего в глазах потрясения. Эмиссар подался вперед, забыв о своей безупречной осанке, и его унизанные перстнями пальцы крепко вцепились в подлокотники кресла.

— Официальные представительства? — переспросил браавосиец, словно пробуя эту неслыханную концепцию на вкус. — Ваша Милость, Железный Банк никогда не строил хранилищ за пределами Браавоса. Наша безопасность зиждется на неприступности наших стен и флоте, охраняющем лагуну. Построить сокровищницы в Вестеросе значит подвергнуть наше золото риску разграбления любым мятежным лордом или жадным королем... При всем моем уважении к Железному Трону.

Я снисходительно усмехнулся, глядя на этого гения цифр, чей разум всё еще барахтался в рамках устаревших догм.

— Жадный король сидит перед тобой, Несторис. И я достаточно умен, чтобы понимать простую истину: зачем резать дойную корову ради куска мяса, если можно годами пить ее молоко?

Я поднялся из-за стола и подошел к узкому окну, за которым плескалась темная вода залива.

— Слушай меня внимательно, банкир. Я предлагаю вам систему, которую в моем понимании можно назвать «франшизой». Вы получаете право возвести три монументальных филиала Железного Банка. Один здесь, в Королевской Гавани. Второй — в Ланниспорте, чтобы держать руку на пульсе западного золота. Третий — в Чаячьем городе, дабы перехватывать потоки с Севера и из Долины.

Я резко обернулся, впившись взглядом в гостя.

— Эти здания будут возведены из лучшего камня. А охранять их будут не ваши наемники, а элитные когорты моего нового Легиона. Железный Трон выступит абсолютным, нерушимым гарантом безопасности ваших вкладов. Ни один лорд, ни один разбойник не посмеет даже косо посмотреть в сторону ваших хранилищ, ибо нападение на банк будет приравнено к государственной измене и нападению на саму корону.

Эмиссар судорожно сглотнул. Масштаб открывающихся перспектив был поистине чудовищным.

— Вы позволите нам легально и открыто кредитовать вестеросских лордов и купцов прямо на их земле? Без изнурительных и опасных перевозок золота через Узкое море? — голос Тихо стал хриплым от финансового возбуждения.

— Именно! — я с силой ударил кулаком по ладони. — Мои мануфактуры растут как грибы после дождя. Купцам нужны оборотные средства. Лордам нужны деньги на постройку новых дорог и мостов, которые я их заставлю возводить. Экономика континента вот-вот взорвется от бурного роста. Вы сможете ссужать их золотом, принимать вклады, проводить расчеты бумажными векселями вместо тяжелых сундуков. Вы опутаете весь Вестерос невидимой, но крепчайшей финансовой сетью. Ваша прибыль возрастет десятикратно!

Браавосиец был умным человеком. Слишком умным, чтобы верить в бескорыстную щедрость правителей. Острый ум финансиста мгновенно начал искать скрытое лезвие в этом щедром куске пирога.

— Это грандиозный проект, государь. Воистину достойный летописей, — осторожно, тщательно подбирая слова, произнес гость. — Но Железный Банк привык платить за всё. Какова будет цена этой беспрецедентной королевской милости? Что Железный Трон хочет получить взамен своей защиты?

— Две вещи, Тихо, — я вернулся к столу и сел, опираясь подбородком о сплетенные пальцы. — Во-первых, доля. Десятая часть от всей чистой прибыли, которую ваши вестеросские филиалы сгенерируют за год. Назовем это платой за охранную грамоту и монопольное право работать на моем континенте.

Эмиссар облегченно выдохнул. Десятина была мизерной платой за выход на столь колоссальный, нетронутый рынок.

— Железный Банк сочтет эти условия более чем приемлемыми. А второе условие?

Моя улыбка стала хищной, и в тусклом свете свечей я, должно быть, выглядел как голодный лев, загоняющий добычу в угол.

— Второе условие — абсолютная прозрачность ваших долговых книг для Железного Трона. Я хочу знать о каждом медяке, который вы ссужаете моим вассалам.

В кабинете повисла мертвая тишина. Несторис побледнел. Коммерческая тайна была святая святых для браавосийцев.

— Ваша Милость... — попытался возразить банкир, но я жестко оборвал его жестом.

— Не нужно строить из себя оскорбленную невинность, Несторис! — рыкнул я. — Мы оба понимаем, как работает власть. Если какой-нибудь лорд Трезубца или Простора внезапно берет у вас огромный кредит на закупку зерна или найм людей, я должен знать об этом первым. Деньги — это кровь войны. Контролируя долговые книги, я буду видеть мятеж еще до того, как мятежники успеют выковать свои мечи.

Я подался вперед, нависая над столом.

— Вы получаете весь континент на золотом блюдечке. Вы станете богаче, чем могли себе представить в самых смелых фантазиях. Но взамен вы становитесь моим финансовым оком. Лорд, который должен Железному Банку — это лорд, который послушен Железному Трону. Ибо теперь мы с вами — деловые партнеры.

Эмиссар сидел, как громом пораженный. До него окончательно дошло: этот варварский король с Севера не просто предлагал сделку. Он предлагал выстроить идеальную, монолитную финансовую империю, в которой корона и капитал сольются в единый, несокрушимый механизм. Это была стратегия уровня гения.

— Ваши условия... суровы, но они ломают все преграды, государь, — тихо произнес браавосиец, почти с благоговением глядя на меня. — Это слияние сделает Вестерос богатейшим краем известного мира. Я не имею права подписывать такой договор единолично, но я клянусь, что совет держателей ключей примет ваше предложение. Отказаться от такого было бы преступлением против самого здравого смысла.

— Я не сомневался в вашем благоразумии, — я довольно откинулся на спинку кресла.

Однако это был еще не конец. В запасе у меня оставался последний, самый сокрушительный удар, ради которого и затевалась эта ночная игра. Эмиссар думал, что сделка века уже завершена, но узурпатор всегда брал больше, чем ему были готовы предложить. Оставив гостя наедине с его восторгами, я приготовился выложить на стол свой главный козырь.

Эмиссар Железного Банка уже мысленно подсчитывал астрономические барыши. Лицо Тихо Несториса, обычно хранившее выражение безупречной, ледяной вежливости, сейчас слегка порозовело от внутреннего ликования. Гость плавно потянулся к внутреннему карману своего камзола, намереваясь извлечь пустой пергамент для составления предварительного соглашения. Он искренне полагал, что партия разыграна, а ставки сняты со стола.

Но я не спешил отвечать на его немой призыв. Мой взгляд, тяжелый и непреклонный, пригвоздил финансиста к деревянной спинке кресла.

— Не торопись, Несторис. Мы договорились о филиалах, о моей доле и о прозрачности ваших книг, — мой голос прозвучал обманчиво мягко, но в нем отчетливо слышался предупреждающий лязг обнажаемого клинка. — Это были условия для работы вашего бизнеса на моей земле. А теперь пришло время поговорить о моем законном месте в вашем бизнесе.

Браавосиец замер, так и не достав руку из-под полы одежды. Его темные глаза настороженно сузились.

— Вашем месте, Ваша Милость? Прошу простить мою недогадливость, но Железный Банк не выпускает долговых расписок на участие в собственном капитале. Наша структура неделима.

— Я не собираюсь покупать жалкие расписки, банкир. И я не прошу у вас подачек, — я вальяжно откинулся в кресле, расправив широкие плечи так, что ткань дублета угрожающе затрещала. — В обмен на открытие Вестероса, в обмен на защиту короны и колоссальные прибыли, которые вы получите, я выдвигаю последнее, бескомпромиссное требование. Роберт из дома Баратеонов должен официально войти в совет держателей ключей Железного Банка.

В кабинете повисла звенящая, мертвая тишина, нарушаемая лишь неровным потрескиванием восковых свечей.

Если бы я прямо сейчас предложил Несторису станцевать джигу голышом на столе, он бы удивился гораздо меньше. Лицо эмиссара побелело, а вежливая маска окончательно сползла, обнажив чистый, первобытный ужас человека, чьи святыни только что грубо растоптали грязными сапогами.

— Государь... это... это абсолютно немыслимо! — голос заграничного счетовода сорвался на хриплый шепот. Он подался вперед, отчаянно жестикулируя. — Совет держателей ключей — это закрытая каста! Ключи передаются исключительно по наследству, от отца к сыну. Ими владеют потомки древних основателей Браавоса, старейшие и благороднейшие семьи города! Ни один чужестранец, будь он трижды императором, никогда не допускался к управлению Железным Банком! Это нарушает самые основы наших законов!

— Ваши законы писались для того мира, который существовал до моего пробуждения, Тихо, — я хищно, раскатисто рассмеялся, и от этого звука пламя свечей тревожно заметалось. — Тот мир умирает прямо сейчас, за окнами этого замка.

Я резко поднялся из-за стола, возвышаясь над съежившимся эмиссаром словно ожившая гора, высеченная из темного камня.

— Вы кичитесь своими традициями, но традиции не остановят армию. Ты думаешь, я просто так наращиваю производство? Думаешь, мои кузницы днями и ночами штампуют новое, смертоносное оружие ради забавы на турнирах?

Я обошел стол и встал прямо за спиной Несториса, положив тяжелые, как кузнечные молоты, ладони на его плечи. Браавосиец инстинктивно втянул голову в плечи.

— Мой казначей прямо сейчас скупает всю армию Безупречных в Астапоре. До последнего юнца с копьем. Мой новый Легион уже насчитывает десятки тысяч солдат, вооруженных скорострельными арбалетами, против которых не устоит ни одна панцирная пехота в мире. Мой континент замирен, спаян стальными дорогами и подчинен единой воле.

Я наклонился к самому уху банкира, понизив голос до рычащего шепота.

— Я не собираюсь сидеть на Железном Троне и ждать старости. Мой взгляд устремлен за Узкое море. Визерис Таргариен и его сестрица прячутся в Вольных городах, а ваши хваленые магистры поят их вином. Это дает мне идеальный повод. Я собираюсь начать полномасштабное вторжение в Эссос. Я сожру Волантис, растопчу Пентос и пущу по миру Лис. Я сломаю хребет их торговым гильдиям и заберу все их ресурсы.

Эмиссар сидел ни жив ни мертв. Его дыхание стало частым и поверхностным. Откровения вестеросского монарха обрушивались на него сокрушительными ударами, ломая все политические прогнозы Браавоса на ближайшее столетие.

— И когда половина известного мира окажется под моим сапогом, — я вернулся на свое место, вновь садясь напротив потрясенного гостя, — у Железного Банка останется лишь два пути. Либо вы становитесь моим эксклюзивным финансовым инструментом, а я — вашим ключевым акционером и защитником. Либо вы остаетесь в стороне со своими древними ключами, и тогда я создам собственный Имперский Банк Вестероса, который за десятилетие просто раздавит вас, лишив монополии и рынков сбыта.

Я сцепил пальцы в замок, выжидательно глядя на финансиста.

— Выбор за тобой, Несторис. И за твоим советом. Я не прошу пустить меня в ваш клуб по интересам. Я диктую вам условия нового мирового порядка. Ключ в обмен на империю.

Тихо Несторис долго молчал. В его глазах отражалась напряженная, колоссальная работа мысли. Он взвешивал на невидимых весах вековые традиции своего тайного общества и абсолютную, первобытную мощь грядущих перемен. Как истинный браавосиец, он понимал: золото не имеет национальности, а власть всегда достается тому, кто диктует правила. Отказать этому человеку означало обречь свой банк на медленное, но верное угасание в тени рождающейся сверхдержавы.

Медленно, словно борясь с невидимым сопротивлением, эмиссар выпрямился. Его лицо вновь приобрело непроницаемое выражение, но в голосе появилась новая нотка — нотка искреннего, почти религиозного благоговения перед истинной силой.

— Традиции Браавоса крепки, государь, — тихо, чеканя каждое слово, произнес гость. — Но здравый смысл и выгода для Железного Банка всегда стояли выше любых традиций. Если всё, что вы сказали о своих армиях и планах — правда... Совет держателей ключей будет вынужден выковать для вас новый, беспрецедентный ключ.

Браавосиец поднялся с кресла, одернул свой скромный камзол и, не колеблясь ни секунды, твердым жестом протянул мне открытую ладонь.

— Железный Банк готов приветствовать своего нового пайщика, Ваша Милость. Пусть наше сотрудничество будет долгим и безжалостным к нашим врагам.

Я удовлетворенно оскалился. Моя огромная мозолистая ладонь сгребла тонкую руку банкира в стальном, сокрушительном рукопожатии, закрепляя сделку, о которой не прочтут в открытых летописях, но которая навсегда изменит ход истории.

Узурпатор только что купил себе ключ от всех дверей этого мира. И теперь пришло время распахнуть их с ноги.

Глава 20

Глубокие подземелья под холмом Висении всегда вызывали у меня легкое чувство брезгливости. Гильдия Алхимиков, некогда могущественная и пугающая, давно превратилась в сборище сутулых, пропахших серой стариков, дрожащих над своими пыльными секретами. Освещенные лишь мерцающим зеленым светом, эти катакомбы казались идеальным местом для безумцев вроде Эйриса Таргариена. Но у меня на этих подземных кротов были совершенно иные, сугубо практичные планы.

Мои тяжелые шаги гулким эхом разносились по каменным сводам. Следом, бряцая инструментами и недовольно сопя, шагала моя личная команда столичных кузнецов и инженеров — те самые люди, что совсем недавно подарили Легиону «Королевского шершня».

Мудрость Эллариона, или как там звали нынешнего главу Гильдии, ждал нас в главном чертоге. Галлин-пиромант нервно теребил край своей поношенной мантии, то и дело бросая пугливые взгляды на закованных в броню гвардейцев.

— Ваша Милость! — старик низко поклонился, когда моя монументальная фигура выросла перед ним. — Гильдия счастлива служить Железному Трону. Мы как раз подготовили новую партию субстанции… Дикого огня, государь. Как вы и приказывали, в лучших глиняных горшках.

Главный алхимик благоговейно указал на стол, где рядами покоились пузатые сосуды, запечатанные сургучом. Внутри них зловеще плескалась изумрудная, смертоносная жидкость.

Я подошел ближе, взял один горшочек в огромную ладонь и презрительно хмыкнул. Галлин побледнел так, словно я собирался жонглировать младенцами.

— Хрупкая глина и деревянные катапульты, — процедил я, взвешивая сосуд. — Вы предлагаете мне использовать самое разрушительное вещество в мире, швыряя его во врага, как злые макаки швыряют дерьмо? А если горшок лопнет в руках моего солдата? А если требушет заклинит, и эта зеленая дрянь прольется на головы наших же легионеров?

— Но… таков древний способ, мой король! — пискнул пиромант, инстинктивно отступая на шаг. — Дикий огонь невозможно контролировать иначе!

— Древние способы хороши только для того, чтобы писать о них скучные мемуары в Цитадели, — я аккуратно, но с явным пренебрежением вернул глиняную смерть на стол. — Я пришел сюда не для того, чтобы любоваться вашими кувшинами. Я пришел, чтобы выковать ручного дракона.

Резко развернувшись к своим инженерам, ожидавшим у входа, я властно махнул рукой.

— Сюда, мастера! Подойдите ближе к свету. Сегодня мы будем женить вашу упертую механику на их колдовском зелье.

Кузнецы нерешительно переглянулись, но ослушаться не посмели. Я подошел к свободной, закопченной стене подземелья, выхватил из рук ближайшего подмастерья кусок древесного угля и принялся рисовать.

— Запоминайте, черт бы вас побрал, дважды повторять не стану! — мой уголь быстро забегал по шершавому камню, оставляя жирные черные линии. — Это спина солдата. На нее мы крепим прочный стальной ранец с двумя резервуарами. Заплечный мешок из стали, понимаете?

Инженеры закивали, их профессиональное любопытство мгновенно пересилило страх перед подземельями.

— В один резервуар мы заливаем горючую смесь, — я начертил два баллона. — От ранца идет толстый, армированный воловьей кожей шланг. Он соединяется с вот этой медной трубой. Это сопло. Солдат будет держать его в руках, как укороченную пику.

Галлин недоуменно заморгал своими выцвевшими глазами, силясь вникнуть в чертеж.

— Но Ваша Милость, как жидкость сама полетит во врага? Магия?

— Физика и поршни, старый ты дурак! — весело и раскатисто рыкнул я, продолжая чертить. — В сопле мы ставим мощный ручной насос. По принципу кузнечных мехов, только для жидкости. Легионер дергает за рычаг — внутри создается колоссальное давление, которое просто выталкивает горючую смесь наружу с огромной скоростью. А на самом конце медной трубки мы крепим фитиль, который горит постоянно. Смесь проходит через огонь, вспыхивает и летит вперед ревущей, всепожирающей струей!

В катакомбах повисла гробовая тишина. Мастера с благоговейным ужасом смотрели на грубый угольный набросок. Сама концепция переносного изрыгателя пламени ломала все их представления о ведении войны.

Главный инженер подошел вплотную к стене, зачарованно водя толстым пальцем по воздуху поверх моего рисунка.

— Медные трубки, клапаны, поршень с кожаными уплотнителями… Это гениально, государь. Мы сможем создать давление, которое выбросит струю шагов на двадцать, а то и на тридцать! Но есть одна беда.

Кузнец с опаской покосился на горшки с диким огнем.

— Эта зеленая дрянь невероятно нестабильна. Если поршень хоть немного нагреется от трения, резервуар на спине бойца взорвется, оставив от парня лишь дымящиеся сапоги. Дикий огонь не вынесет давления насоса.

— Верно мыслишь, мастер! — я с размаху хлопнул здоровяка по плечу, выбивая облачко пыли из его туники. — Именно поэтому мы не будем заливать в ранцы этот нестабильный зеленый кал. Дикий огонь оставим для крайних случаев и осадных бочек.

Я перевел тяжелый взгляд на побледневшего главу Гильдии, нависая над ним всей своей массой.

— Твоя братия, алхимик, отныне переходит в прямое подчинение моим оружейникам. Вы забудете про магические ритуалы и займетесь настоящей химией. Мои мануфактуры производят тонны чистейшего спирта. Вы возьмете мою «огненную воду», добавите в нее дешевое растительное масло, свиной жир, древесную смолу — что угодно! Мне нужна густая, липкая дрянь. Она должна гореть жарче костра, не взрываться от малейшей тряски в походе и намертво прилипать к доспехам врага.

Глаза старого пироманта расширились от понимания.

— Загущенный спирт с маслами… Он не расплавит камень, как дикий огонь, но плоть, кожу и дерево сожрет дотла! И он будет абсолютно стабилен в медных резервуарах!

— Вот именно! — я победно скрестил руки на груди. — Я даю вам неделю. Чертеж перед вами. Механики, куйте ранцы и поршни. Алхимики, варите напалм. И пусть Семверо помогут тем безумцам, что решат встать на пути моего нового, огнедышащего Легиона! За работу, мать вашу! Не стойте как соляные столбы!

Выжженный солнцем каменистый пустырь в нескольких милях к северу от Королевской Гавани идеально подходил для наших смертоносных забав. Здесь не было ни сухой травы, способной вспыхнуть от случайной искры, ни любопытных глаз, готовых разнести слухи по столичным тавернам. Только голые скалы, пыль и безжалостный зной.

Моя импровизированная комиссия в лице главного кузнеца и старого алхимика Галлина жалась за специально возведенной стеной из толстых каменных блоков. Ремесленники то и дело испуганно выглядывали из-за своего укрытия, словно ожидая, что прямо сейчас небеса разверзнутся и обрушат на них кару Семерых.

Я же стоял посреди пустоши, широко расставив ноги, и с довольной ухмылкой перекатывал на плечах тяжелые кожаные ремни.

На моей спине покоился первый рабочий прототип огнемета. Два толстостенных стальных баллона, стянутых железными обручами, были доверху заполнены новым, стабилизированным алхимическим варевом. От резервуаров тянулся толстый, армированный металлической проволокой шланг, переходящий в длинное медное сопло с помповым механизмом. Оружие весило изрядно, обычному солдату пришлось бы попотеть, таская такую махину на марше, но для моей могучей спины этот вес казался не тяжелее походного мешка с провиантом.

В двадцати шагах передо мной стояли три деревянных манекена. Для чистоты эксперимента мы нарядили их в старые кожаные дублеты, накинули сверху ржавые кольчуги и даже прикрутили к "рукам" деревянные щиты. Типичный пехотный строй, готовый принять удар.

— Ваша Милость! — раздался из-за каменной кладки дрожащий голос Галлина. — Умоляю, позвольте кому-нибудь из простолюдинов провести испытание! Если клапан не выдержит давления...

— Если клапан не выдержит давления, алхимик, то я лично прослежу, чтобы остатки твоего старого зада скормили бродячим псам! — громогласно расхохотался я, перекрывая гул ветра. — Король не прячется за чужими спинами, когда испытывает оружие, способное перевернуть этот мир!

Я перехватил медную трубу поудобнее, чувствуя приятный холодок металла. На самом конце сопла, в специальной защитной чашечке, уже плясал крошечный, но упорный огонек постоянно горящего фитиля.

— Смотрите в оба, мастера! — рявкнул я, фиксируя взгляд на центральном манекене. — Сейчас я покажу вам, как драконы из плоти и крови уступают место драконам из стали!

Я крепко сжал рукоять поршня и с силой дернул ее на себя, нагнетая давление в камере, а затем резким, толчковым движением послал вперед.

Внутри механизма утробно чавкнуло. Секундная задержка, во время которой сердце замерло в груди, а затем пустырь содрогнулся.

С оглушительным, яростным ревом, напоминающим рев разъяренного штормового моря, из медного сопла вырвалась толстая, ослепительно яркая струя. Горючая смесь, вытолкнутая под колоссальным давлением, прошла через пламя фитиля и мгновенно воспламенилась в воздухе.

Отдача оказалась неожиданно сильной, заставив меня слегка податься назад, но я жестко зафиксировал плечевой пояс, удерживая ревущее пламя на цели.

Желто-красный огненный хлыст преодолел расстояние в двадцать шагов за долю секунды, с жадным чавканьем врезавшись в деревянные манекены. Воздух вокруг мгновенно раскалился до состояния печной духовки. В лицо ударило невыносимым жаром, от которого мгновенно пересохло в горле.

Но я не останавливался. Я качал поршень снова и снова, поливая мишени непрерывным потоком адского пламени.

Новая формула алхимиков работала безупречно. Это была не вспышка, не облако огня, которое рассеивается на ветру. Это была тяжелая, вязкая, пылающая жидкость. Спирт давал бешеную температуру, а добавленные в состав животные жиры и смолы превращали смесь в липкую смерть. Напалм облепил манекены с ног до головы, затек в щели между кольцами кольчуг, прилип к щитам.

Дерево трещало и лопалось с пугающим звуком. Кожаные дублеты на мишенях съежились и испарились за пару мгновений. Даже ржавое железо кольчуг на глазах начало менять цвет, раскаляясь до вишневого свечения.

Я опустил ствол, перекрывая подачу смеси. Огненный рев стих, уступив место густому, злому гудению горящих манекенов. Над пустырем поднялся густой столб черного, едкого дыма, пахнущего жженым маслом и паленым деревом.

От деревянных солдат не осталось ничего, что могло бы напоминать человеческие фигуры. Это были просто три пылающих, бесформенных факела, истекающих кипящей, горящей смолой. Погасить такое пламя водой было бы попросту невозможно — оно бы лишь разбрызгалось в стороны, пожирая всё на своем пути.

Тишину, нарушаемую лишь треском огня, разорвал мой довольный, раскатистый смех.

Из-за каменной преграды, кашляя от едкого дыма и вытирая слезящиеся глаза, осторожно выбрались кузнецы и алхимик. Они смотрели на дело своих рук с нескрываемым, суеверным ужасом.

— Матерь Милосердная... — прохрипел главный инженер, снимая замасленную шапку и вытирая лысину. — Это оружие не от людей, государь. Это оружие из самого Пекла. Никакая стена щитов, никакая фаланга пикинеров не выдержит такого удара. Люди просто сойдут с ума от ужаса, когда увидят, как их товарищи горят заживо в этой липкой смоле.

— Для того и создавалось, мастер! — я победоносно отстегнул тяжелые ремни и сбросил ранец на раскаленные камни. Моя льняная рубаха насквозь пропиталась потом, мышцы приятно ныли от напряжения, но в груди клокотал абсолютный восторг. — Страх — это самое надежное оружие. Страх ломает строй быстрее, чем лучшие мечи.

Я подошел к ошеломленным ремесленникам, нависая над ними властной, несокрушимой скалой.

— Прототип великолепен! Медные сопла не плавятся, клапаны держат давление, а ваша липкая дрянь горит так, что даже Иные вздрогнут.

Я ткнул пальцем в грудь главного кузнеца.

— Ставьте на конвейер. Создайте отдельные цеха, которые будут клепать только эти ранцы. Продумайте систему быстрой заправки баллонов в полевых условиях. Мне нужны сотни таких аппаратов. Мы сформируем специальные отряды Чистильщиков. Вонючий, неповоротливый дикий огонь остался в прошлом. Будущее за моим стальным дыханием!

Кузнецы и пиромант синхронно поклонились, уже не пытаясь спорить с безумным, но невероятно эффективным гением своего короля. Узурпатор только что получил ключ к самым неприступным крепостям мира, и теперь оставалось лишь дождаться момента, чтобы повернуть этот раскаленный ключ в замочной скважине мировой истории.

Утренняя прохлада королевских садов приносила долгожданное облегчение после пыльного пекла полигонов и удушливого смрада алхимических подземелий. Аромат цветущего жасмина и сладких мирийских роз мягко смешивался с соленым бризом, дующим со стороны Черноводной. Мы с Эддардом неспешно шли по усыпанной белым гравием дорожке, наслаждаясь редкими минутами тишины.

Хранитель Севера задумчиво молчал, заложив руки за спину. Его суровое лицо казалось высеченным из серого гранита. Десница всё еще переваривал увиденное накануне: ревущее адское пламя, сжирающее манекены, и чудовищный потенциал нового Легиона.

— Твои мысли громче стука кузнечных молотов, Нед, — я добродушно усмехнулся, срывая на ходу спелую ягоду с декоративного куста. — Скажи прямо, что тебя тревожит.

Северянин тяжело вздохнул, останавливаясь у мраморного парапета.

— Твоя подготовка к войне пугает своим размахом, Роберт. Ты куешь оружие, способное сжечь весь континент. Но пока твои глаза устремлены за Узкое море, в самом сердце Вестероса остается зияющая дыра.

— Долина, — утвердительно кивнул я, прекрасно понимая, куда клонит старый друг.

— Именно, — Эддард нахмурился, глядя на спокойные воды залива. — Лиза заперлась в Орлином Гнезде и не отвечает на воронов. Кровавые Ворота закрыты. Армия Арренов нетронута, а их амбары полны. Если они решат ударить нам в спину, когда твои легионы отплывут в Эссос, мы получим нож под ребра. Но штурмовать их горы — чистейшее самоубийство. Даже твои огнеметы там не помогут, их просто забросают камнями с отвесных скал.

— Штурмовать горы? — я раскатисто, искренне расхохотался, отпугивая стайку певчих птиц. — Оставь штурмы и осады для летописей былых веков, Нед! Клянусь Семерыми, я не собираюсь проливать кровь своих солдат ради кучки упрямых горных баранов и одной сумасшедшей вдовы. Гнездо падет к моим ногам без единого выстрела.

Старк удивленно вскинул брови.

— Как? Ты уморишь их голодом?

— Я куплю их, — хищно оскалился я, заметив, как в конце аллеи появилась знакомая, безупречно одетая фигура. — Вернее, я уже нашел человека, который сделает это для меня. Смотри и учись, десница, как выигрываются войны без лязга мечей.

По гравиевой дорожке, излучая почтительность и источая тонкий аромат дорогого парфюма, к нам приближался Петир Бейлиш. Мастер над монетой был одет с иголочки: камзол глубокого сливового цвета с серебряным шитьем сидел на нем как влитой, а на губах играла неизменная, вежливая полуулыбка.

— Ваша Милость. Лорд Старк, — Мизинец отвесил изящный поклон, остановившись в нескольких шагах от нас. — Вы желали меня видеть? Спешу доложить, что золото для астапорской сделки уже подготовлено, и корабли…

— Оставим Безупречных на десерт, лорд Петир, — властно перебил я казначея, подходя к нему вплотную. — Ты проделал колоссальную работу. Налоги текут рекой, спирт продается, казна пухнет. Железный Трон умеет быть щедрым к тем, кто служит ему верой и правдой.

Глаза Бейлиша едва заметно блеснули. Тщеславие и жажда возвышения всегда были его главными слабостями, за которые я собирался дернуть так сильно, чтобы вырвать этого интригана из его привычной зоны комфорта.

— Ваша благодарность — высшая награда для скромного слуги, государь, — мягко промурлыкал казначей.

— Скромность оставим септонам, — я положил тяжелую ладонь на плечо Мизинца. — У меня для тебя есть новая, государственная задача. Куда более деликатная, чем пересчет золотых драконов. Мне нужна Долина Аррен. Целиком и полностью. С ее рыцарями, шахтами и неприступными замками.

Бейлиш напрягся, его мозг начал лихорадочно выстраивать комбинации.

— Ваша Милость желает, чтобы я ввел экономические санкции? Мы можем перекрыть им поставки шерсти, или же…

— Ты не понял, Петир, — я широко, плотоядно улыбнулся. — Я хочу, чтобы ты поехал туда и забрал ее для меня. С этого дня, указом Железного Трона, ты больше не мелкий лорд с Перстов. За выдающиеся заслуги перед короной я жалую тебе Харренхолл со всеми прилегающими землями и доходами. Отныне ты — верховный лорд Трезубца.

Слова упали в тишину сада, словно тяжелые золотые слитки. Эддард Старк потрясенно выдохнул, а на лице Бейлиша впервые в жизни отразился абсолютный, неконтролируемый шок. Идеальная маска спала. Человек, который годами плел интриги ради крох власти, внезапно получил один из самых грандиозных замков континента и титул грандлорда просто из рук монарха.

— Харренхолл?.. — голос казначея дрогнул. Он инстинктивно опустился на одно колено, не веря своему счастью. — Государь… моя преданность не знает границ… Я клянусь…

— Побереги клятвы, грандлорд Харренхолла, — я не дал ему закончить, мой голос зазвенел сталью. — Я даю тебе этот титул не для того, чтобы ты любовался оплавленными башнями Балериона. Я даю его тебе для статуса. Потому что мелкий лорд не может просить руки вдовы Хранителя Востока. А вот лорд Харренхолла — вполне.

Мизинец резко вскинул голову. Его зрачки расширились. Мозаика в его гениальном уме мгновенно сложилась в единую, пугающую картину.

— Ты отправишься в Орлиное Гнездо, Петир, — чеканя каждое слово, произнес я. — И ты женишься на Лизе Аррен. Я знаю, что вы с ней… давно питаете друг к другу нежные чувства. Железный Трон дает вам свое высочайшее благословение. Ты станешь отчимом юного Роберта Аррена и лордом-протектором Долины.

Я наклонился к самому его лицу, и моя тень полностью накрыла новоиспеченного грандлорда.

— Ты получишь женщину, которую всегда держал на коротком поводке. Ты получишь титул, богатство и армию. Но взамен… Долина должна стать частью моей машины. Ее полки войдут в Легион, ее рудники будут работать на мои мануфактуры. Если Лиза пискнет — ты ее успокоишь. Если лорды Долины возмутятся — ты заткнешь им глотки золотом или ядом. Ты станешь моим цепным псом в Лунных горах. Мы поняли друг друга?

Бейлиш стоял на колене, тяжело дыша. В его глазах боролись животный страх перед осознанием того, что король видит его насквозь, и экстатический восторг от полученной власти. Я отдал ему всё, о чем он мечтал всю свою жалкую жизнь, но при этом намертво заковал в золотые кандалы. Теперь он не интриговал против короны — он стал ее главной шестеренкой на Востоке.

— Я… я выполню вашу волю, мой король, — хрипло выдохнул Петир, склоняя голову так низко, что едва не коснулся лбом белого гравия. — Долина будет вашей.

— Ступай, лорд Бейлиш. Готовь свадебный камзол, — я пренебрежительно махнул рукой, отпуская его.

Мастер над монетой поднялся на дрожащих ногах и, пятясь, словно в трансе, удалился по аллее. Он получил весь мир, но теперь этот мир принадлежал мне.

Когда шаги казначея стихли, я повернулся к Эддарду. Хранитель Севера смотрел на меня так, будто впервые увидел. В его серых глазах читалось сложное смешение чувств: презрение к Мизинцу, отвращение к подобным политическим бракам и… глубочайшее, неподдельное уважение к гениальности разыгранной партии.

— Ты отдал замок, который по праву должен принадлежать короне, этому изворотливому сутенеру, — медленно произнес десница.

— Харренхолл — это проклятые руины, Нед, — я беззаботно пожал плечами, вновь направляясь по дорожке. — Я отдал ему кусок обугленного камня и красивый титул. А взамен получил целый регион. Лиза Аррен сумасшедшая, но она без ума от Петира. Он приедет туда на белом коне, со статусом грандлорда, женится на ней и тихо, без единой капли крови подмнет под себя всех лордов Долины, потому что никто не умеет плести интриги лучше него.

Я остановился и с улыбкой посмотрел на старого друга.

— Никаких осад. Никаких убитых солдат у Кровавых Ворот. Я посадил Сокола в золотую клетку, а ключ повесил себе на шею. Бейлиш будет рвать жилы, чтобы доказать свою полезность, ведь теперь ему есть что терять.

Старк покачал головой, и на его суровом лице появилась недоверчивая, но искренняя улыбка.

— Семверо свидетели, Роберт... То, как ты ведешь эту игру — это пугает. Это подло, бесчестно и невероятно грязно. Но это работает лучше любого меча. Ты выиграл войну за Долину за пять минут прогулки по саду.

— Привыкай, десница, — я с удовольствием вдохнул аромат роз, чувствуя, как в груди разгорается предвкушение следующих побед. — Скоро мы начнем играть по-крупному. Гнездо — это лишь разминка перед настоящей чисткой. У нас в столице остался еще один игрок, который слишком долго дергал за невидимые ниточки. Пришло время раздавить Паука.

Зал Малого Совета был залит ярким полуденным солнцем, но атмосфера за тяжелым дубовым столом казалась по-зимнему зябкой. Десница хмуро изучал свежие отчеты о сборах урожая, мейстер Пицель клевал носом, а Станнис привычно скрипел зубами, буравя взглядом пустую чернильницу.

И лишь лорд Варис пребывал в своем обычном, безмятежном расположении духа. Мастер над шептунами, облаченный в мягкие сиреневые шелка, источал тонкий аромат розовой воды и пудры. Его пухлые руки были смиренно сложены на животе, а на губах блуждала та самая приторная, всепрощающая улыбка, от которой у меня всегда чесались кулаки.

Я сидел во главе стола, небрежно откинувшись на спинку кресла, и с легкой, хищной полуулыбкой наблюдал за этим придворным террариумом.

— Мои пташки поют тревожные песни, Ваша Милость, — мягким, воркующим голосом начал евнух, заметив мой взгляд. — В Вольных городах неспокойно. Магистр Иллирио в Пентосе принимает у себя весьма опасных гостей. Дети Безумного Короля…

— Оставь свои сказки для доверчивых служанок, Паук, — я резко оборвал его, подавшись вперед. Мой голос прозвучал так тяжело и безапелляционно, что Пицель вздрогнул и выронил перо.

Варис удивленно моргнул, его улыбка слегка дрогнула, но он тут же взял себя в руки.

— Государь? Я лишь выполняю свой долг, предупреждая Железный Трон о…

— Твой долг, лысый ты интриган, заключался в том, чтобы служить мне, — я с грохотом опустил кулак на стол. — А ты служил лишь собственным амбициям, прикрываясь красивыми словами о благе государства. Ты думал, я слеп? Думал, что король, который перестал пить вино, не заметит, как ты плетешь свою паутину прямо у него под носом?

Я сунул руку за пазуху дублета и швырнул на середину стола пухлый, звенящий мешочек. Он раскрылся, и по полированному дереву рассыпались блестящие золотые драконы, перемешанные с засахаренными сливами.

Лицо мастера над шептунами мгновенно потеряло все краски. Его напудренные щеки стали пепельно-серыми.

— Ты покупал своих маленьких шпионов, сирот и оборвышей, за жалкие медяки и леденцы, — процедил я, поднимаясь с кресла. — Ты вырывал им языки, чтобы они хранили твои секреты. А я предложил им нечто большее. Я предложил им жизнь. Мое золото, сытная еда из королевских кухонь и место в школах при новых мануфактурах оказались гораздо слаще твоих сказок. Твоя сеть перерезана, Варис. Твои «пташки» уже неделю как поют исключительно в мои уши. И они рассказали мне всё о твоей тайной переписке с Пентосом.

Десница медленно поднялся, положив руку на эфес меча. Станнис вскочил, его глаза сузились от ярости.

Евнух затравленно оглянулся. Пути к отступлению не было. Двери зала с грохотом распахнулись, и внутрь шагнули четверо гвардейцев в белоснежных плащах во главе с сиром Барристаном Селми.

— Ваша Милость, это чудовищная ошибка! Я всегда действовал лишь во имя мира! — голос Паука сорвался на высокий, жалкий писк. Он попятился от стола, вскидывая пухлые руки в защитном жесте. — Таргариены — это угроза, я лишь следил за ними, чтобы в нужный момент…

— В нужный момент нанести удар в спину? — я рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья. Лишь холодный, расчетливый приговор. — Мир изменился, Варис. В моей империи нет места тем, кто прячется в тенях.

Я коротко кивнул Барристану.

— Взять его. Отрубить голову прямо во дворе, без всяких судов и последних слов. Я не желаю слушать его ядовитый шепот ни секунды дольше.

Гвардейцы схватили сопротивляющегося, визжащего евнуха под руки и поволокли прочь из зала. Его шелковые одежды зацепились за край двери, затрещали и порвались. Спустя пару минут со двора донесся глухой удар стали о дерево, и наступила абсолютная, звенящая тишина. Главный интриган Вестероса, человек, который годами считал себя кукловодом, закончил свою жизнь как обычный предатель на пыльной плахе.

Пока кровь Паука еще впитывалась в песок Красного Замка, я уже сидел в его личных покоях. Верные люди перевернули здесь всё вверх дном, найдя тайники с шифровальными книгами и списками агентов за Узким морем.

Сев за изящный письменный стол евнуха, я придвинул к себе чистый пергамент. Передо мной лежал ключ к шифру, который Варис использовал для связи со своими убийцами и шпионами в Эссосе.

Дело оставалось за малым. Железный Банк Браавоса, теперь мой верный деловой партнер, уже перевел колоссальную сумму золотом на анонимные счета в Вольных городах. Оставалось лишь отдать приказ.

Я обмакнул перо в чернила и аккуратно, используя витиеватые шифры покойного мастера над шептунами, вывел несколько строк. Это был прямой приказ лучшим людям из гильдии Безликих и местным продажным слугам магистра Иллирио. Приказ, подкрепленный такой горой золота, от которой не отказался бы ни один наемный убийца в мире. Я запечатал свиток глухим черным сургучом без герба и передал его доверенному курьеру. Паутина сгорела с одного конца, но ее остатки должны были вспыхнуть на другом берегу.

Спустя две недели в Пентосе царила удушливая, влажная ночь. Роскошная вилла магистра Иллирио Мопатиса сияла огнями. В просторном пиршественном зале, устланном драгоценными мирийскими коврами, играла сладкая музыка, а столы ломились от изысканных яств: жареных павлинов, засахаренных фруктов и отборных сыров.

Визерис Таргариен, облаченный в потрепанный, но всё еще роскошный камзол с гербом трехголового дракона, вальяжно раскинулся на подушках. Принц-попрошайка был изрядно пьян. Его бледное лицо раскраснелось, а тонкие губы кривились в высокомерной усмешке. Рядом с ним, робко сжавшись в комочек, сидела Дейенерис. Девушка испуганно смотрела на своего брата, боясь проронить лишнее слово.

— Они приползут ко мне на коленях, магистр! — громко вещал Визерис, размахивая золотым кубком так, что вино выплескивалось на ковры. — Узурпатор слаб! Вестерос ждет своего законного короля. Когда я высажусь на Драконьем Камне, простой люд сошьет знамена с драконами за одну ночь!

Иллирио, чье необъятное тело утопало в шелках, лишь благодушно улыбался, поглаживая раздвоенную желтую бороду.

— Несомненно, Ваше Величество. Но для этого нужны армии, а армии требуют золота и терпения. Выпейте еще превосходного арборского золотого, оно успокаивает кровь.

В этот момент к столу неслышно подошел неприметный слуга с большим серебряным кувшином. Его лицо было скрыто в тени, а руки в белых перчатках двигались плавно и точно. Он поклонился и долил вина в кубок Визериса, а затем наполнил изящный бокал Дейенерис. Ни магистр, ни принц не заметили, как ловкие пальцы слуги коснулись крошечного механизма, скрытого в ручке кувшина. Две капли прозрачной, как слеза, жидкости — редчайшего и безумно дорогого яда, известного как «Слезы Лиссенийки», — бесшумно растворились в сладком вине.

Слуга почтительно попятился и растворился в тенях зала. Его контракт был выполнен. Золото Железного Банка отработало каждый медяк.

— За Железный Трон! — истерично выкрикнул Таргариен, поднимая кубок. Он жадно припал к краю, выпивая вино огромными, жадными глотками.

Дейенерис, повинуясь властному взгляду брата, тоже сделала робкий глоток из своего бокала. Вино показалось ей удивительно вкусным, с легким оттенком спелых персиков.

Визерис со стуком опустил кубок на стол и открыл рот, чтобы произнести очередную надменную речь, но слова застряли у него в горле. Принц внезапно побледнел. Его глаза расширились, на лбу выступила крупная испарина. Он схватился руками за горло, пытаясь судорожно вдохнуть воздух, но легкие отказывались работать.

— Ваше Величество? — Иллирио встревоженно подался вперед, его жирное лицо затряслось от испуга.

Таргариен захрипел. Изо рта пошла густая белая пена, смешанная с кровью. Принц рухнул с подушек прямо на уставленный едой стол, опрокидывая блюда с павлинами и разбивая драгоценную посуду. Его тело выгнулось в жуткой дуге, пальцы в слепой агонии скребли по гладкому дереву, оставляя глубокие борозды.

Дейенерис с пронзительным криком бросилась к брату.

— Визерис! Помогите ему! Кто-нибудь!

Но едва она коснулась его плеча, как страшная судорога скрутила и ее собственное тело. Хрупкая девушка с глухим стуком упала на мирийские ковры рядом с бьющимся в агонии братом. Яд действовал стремительно и безжалостно, не оставляя ни единого шанса на спасение.

Спустя меньше минуты всё было кончено. Последние потомки древней Валирии, те, кто должен был возродить великую династию, лежали мертвыми среди объедков и пролитого вина на чужбине. Их лица застыли в гримасе невыносимой боли и ужаса.

Магистр Иллирио вжался в свои подушки, не в силах оторвать округлившихся от животного страха глаз от мертвых тел. Хитрый пентошиец понял всё мгновенно. Это не было случайностью. Длинная, неотвратимая рука Железного Трона дотянулась до самого сердца Эссоса. Узурпатор не стал ждать войны — он просто купил смерть своих врагов, перерезав драконьи глотки одним безжалостным росчерком пера.

В то же самое время я стоял на открытом балконе Красного Замка, вдыхая прохладный ночной воздух. Звезды над Королевской Гаванью светили ярко и холодно.

Шахматная доска была окончательно зачищена от лишних фигур. Варис мертв, Таргариены уничтожены, Долина Аррен покорно упала в мои руки благодаря тщеславию Бейлиша. Внутренних угроз больше не существовало. Мое государство превратилось в монолитную, вооруженную до зубов стальную машину.

Я хищно оскалился, глядя на темные воды залива. Пора было начинать великую кампанию. Астапор и его идеальные солдаты уже ждали своего нового, безжалостного хозяина. Эссос должен был вспыхнуть.

Утро выдалось на редкость туманным, когда воды Черноводной вспенились под килями десятков тяжелых галиасов. Огромная армада, зафрахтованная на золото короны, возвращалась из Залива Работорговцев. Весть о прибытии неслыханного войска мигом облетела столицу, и теперь на широком плацу за стенами Красного Замка царило напряженное ожидание.

Петир Бейлиш, изрядно осунувшийся и побледневший от долгой морской качки, первым спустился по сходням флагмана. Новоиспеченный лорд Харренхолла выглядел измотанным, но в его глазах пылал торжествующий огонь дельца, провернувшего самую грандиозную сделку тысячелетия. Он подошел ко мне, низко поклонившись.

— Ваша Милость, — голос мастера над монетой слегка дрожал от усталости и гордости. — Добрые Господа Астапора оказались на редкость жадными, но золото Железного Банка решило все споры. Восемь тысяч полноправных воинов и еще две тысячи тех, кто почти завершил обучение. Они ваши, до последнего копья.

— Отличная работа, лорд Петир, — я скупо кивнул, не сводя взгляда с кораблей. — А теперь посмотрим, за что именно мы выпотрошили казну.

Сходни с грохотом опустились на камни причала. И началось нечто такое, от чего у столичных зевак и даже у бывалых гвардейцев мурашки побежали по спинам.

Они спускались на берег в абсолютной, пугающей тишине. Не было ни выкриков командиров, ни ругани, ни лязга оружия. Только мерный, чеканный, абсолютно синхронный стук тысяч сандалий. Восемь тысяч солдат, облаченных в простые кожаные туники и вооруженных короткими мечами, круглыми щитами и длинными копьями, выстраивались на плацу ровными, безупречными квадратами. На их головах блестели характерные бронзовые шлемы с шишаками.

Я медленно пошел вдоль первых рядов этой невероятной живой машины. Лица солдат напоминали застывшие маски из серого камня. Глаза смотрели прямо перед собой, не моргая и ничего не выражая. В этих людях, изувеченных еще в детстве, вытравили все человеческие слабости: страх, боль, желания. Но вместе с этим из них вытравили и саму жизнь. Передо мной стояли идеальные големы из плоти и крови.

В центре плаца, перед выстроенными когортами, замерли несколько офицеров. На их шеях, как знак особого статуса и одновременно высшей степени покорности, тускло поблескивали бронзовые рабские ошейники.

Я остановился прямо перед ними, заложив руки за спину. Воздух звенел от напряжения. Рядом со мной переминался с ноги на ногу тощий переводчик из Пентоса, готовый переводить мои слова на высокий валирийский.

— Переводи каждое слово громко и четко. Ошибешься хоть раз — вырву язык, — бросил я толмачу, и тот судорожно закивал.

Я обвел взглядом застывшее море бронзовых шлемов, набрал в могучую грудь побольше воздуха и заговорил так, чтобы мой голос, усиленный эхом каменных стен, докатился до самых задних рядов.

— Воины Астапора! Добрые Господа продали вас мне. Они продали вас как скот, как бездушные мечи, как куски мяса, обязанные умирать по чужой прихоти. Вас растили в боли, вас лишили имен, семей и самого права выбора.

Переводчик надрывался, выкрикивая гортанные валирийские фразы. Безупречные стояли неподвижно, не издав ни звука, но я кожей чувствовал, что они слушают.

— Я — Роберт из дома Баратеонов, король андалов, ройнаров и Первых Людей. И мне не нужен скот! — мой рык разорвал тишину плаца. — Мне не нужны безвольные куклы, бьющие копьем из-под палки. Мне нужны солдаты! Мне нужны волки!

Я шагнул вплотную к офицеру, стоявшему прямо передо мной. Это был молодой, крепко сбитый парень с абсолютно пустым взглядом.

— Как твое имя, солдат? — резко спросил я.

— Этот зовется Серый Червь, господин, — бесцветным тоном ответил офицер на ломаном всеобщем языке.

— Отвратительное имя для раба, — процедил я. Я повернулся к стоящему неподалеку кузнецу, который прибыл в моей свите. — Давай инструмент.

Мастеровой сглотнул и торопливо протянул мне тяжелые, громоздкие стальные клещи с длинными рычагами, предназначенные для перекусывания толстой арматуры.

Я взял инструмент и вновь повернулся к Серому Червю. Парень даже не моргнул, когда я поднес тяжелые челюсти клещей к его горлу. Одно неверное движение — и я мог бы перекусить ему шею. Но мои руки были тверды. Стальные зубы впились в бронзовый ошейник. Я резко, с чудовищной силой свел рычаги вместе.

Раздался противный хруст сминаемого металла, а затем звонкий щелчок. Разорванный бронзовый ошейник, символ вечного рабства, с жалобным звоном упал на пыльные камни плаца.

Серый Червь впервые за всё время слегка вздрогнул. Его зрачки едва заметно расширились.

Я повернулся к остальным офицерам и проделал то же самое. Бронза с лязгом летела на землю. С каждым перекушенным ошейником тишина над плацем становилась всё более густой и осязаемой.

— Слушайте меня все! — проревел я, отбрасывая тяжелые клещи в сторону. Инструмент с грохотом покатился по камням. — Вы больше не рабы! Вы свободные люди! С этой самой секунды никто в этом мире не имеет права ударить вас кнутом или приказать убить младенца ради проверки вашей покорности.

Толмач срывал голос, выкрикивая валирийские слова. По рядам Безупречных пробежала еле уловимая, но совершенно реальная дрожь. Это был шок. Трещина в монолитном фундаменте их мировоззрения.

— Я дарую вам свободу! — мой голос гремел, как раскаты грома. — Те из вас, кто устал от войны, кто хочет мирной жизни — могут развернуться и уйти. Прямо сейчас! Вы получите серебро на дорогу и полную неприкосновенность. Идите и живите как свободные люди! Никто вас не остановит.

Я выдержал театральную, звенящую паузу. Ни один солдат не пошевелился. Восемь тысяч воинов стояли монолитной стеной. Они не знали другой жизни. Свобода пугала их больше, чем смерть, потому что свобода требовала цели.

И я дал им эту цель.

— Но если вы останетесь... — я хищно оскалился, вглядываясь в их лица. — Если вы выберете путь воина по собственной воле... Я не буду относиться к вам как к вещам. Вы станете элитным авангардом моего Легиона. Вы будете получать щедрое жалование, как и любой свободный солдат Железного Трона. Вы будете есть лучшее мясо и носить лучшую броню!

Я вскинул руку, указывая на восток, туда, где за морем лежал Эссос.

— Но самое главное — я дам вам смысл! Всю свою жизнь вы проливали кровь за толстых магистров, упивающихся вином на ваших спинах. Вы защищали тех самых Добрых Господ, что искалечили вас. Хватит!

Я начал мерить шагами пространство перед строем. Энергия била ключом, слова сами слетали с губ, пропитанные искренней, заразительной яростью завоевателя.

— Я собираю армаду. Мы пересечем Узкое море и обрушимся на Вольные города! Мы пойдем в Залив Работорговцев. Мы сожжем их невольничьи рынки дотла! Вы станете моим карающим мечом. Те, кто был рабами, вернутся как освободители! Вы будете ломать такие же ошейники на шеях других невольников, и мы утопим Добрых Господ в их же собственной крови!

Я остановился напротив Серого Червя, тяжело дыша, и посмотрел прямо в его темные глаза. В них больше не было пустоты. Там начала зарождаться искра — слабая, робкая, но несомненная искра осознанной ярости и преданности.

— Выбирайте! — рявкнул я, обращаясь ко всему войску. — Уйти как нищие бродяги, или остаться и стать стальным дыханием Империи, которая разорвет цепи этого мира! Кто со мной?!

Секунду ничего не происходило. А затем Серый Червь медленно, словно пробуждаясь от векового сна, поднял свое копье и с силой ударил древком о каменный плац.

БУМ.

Один звук. Но в следующее мгновение к нему присоединился еще один офицер. Затем стоящие в первом ряду.

БУМ! БУМ! БУМ!

Волна синхронного, оглушительного грохота прокатилась по всему плацу. Восемь тысяч свободных людей одновременно, в едином, первобытном ритме ударили копьями о землю. Земля под ногами задрожала. Это больше не был безликий скот, повинующийся кнуту. Это рождалась армия фанатиков. Армия, преданная не страху, а идее. Преданная человеку, который увидел в них не вещи, а оружие возмездия.

Я стоял под оглушительный рев тысяч бьющих в камень копий и улыбался так широко, что сводило скулы. Машина была собрана. Идейная накачка сработала безупречно. Эти солдаты пойдут за мной хоть в самое Пекло, потому что я подарил им священную войну. Эссос обречен.

Свинцовые воды Узкого моря недовольно роптали, расступаясь перед армадой Железного Трона. На капитанском мостике огромного флагмана, опираясь на резные перила, я жадно вглядывался в туманный горизонт. Там, за пеленой утренней дымки, проступали очертания Пентоса — первого из Вольных городов, которому предстояло познать тяжесть моего стального сапога.

Эддард Старк стоял рядом, кутаясь в походный плащ. Хранитель Севера хмуро разглядывал приближающийся берег, где уже суетились крошечные фигурки, а на крепостных стенах спешно поднимали знамена.

— Они вывели наемников в поле, Ваша Милость, — подал голос сир Барристан Селми, щурясь под лучами восходящего солнца. В подзорную трубу было отчетливо видно, как перед городскими воротами выстраиваются пестрые фаланги. — Магистры Пентоса не желают отдавать город на разграбление в ходе осады. Решили разбить нас на берегу.

— Самонадеянные глупцы, — я раскатисто рассмеялся, от предвкушения сжимая кулаки так, что хрустнули костяшки пальцев. — Они привыкли воевать кошельками. Думают, раз наняли пару десятков тысяч головорезов из Младших Сыновей и Гонимых Ветром, то схватили Владыку Света за бороду. Нед, друг мой, ты готов показать этим разряженным павлинам, что такое настоящая кавалерия?

— Мои всадники в седлах, Роберт, — десница перевел на меня холодный, расчетливый взгляд полководца. — Но мы в меньшинстве. Наемников там не меньше тридцати тысяч.

— Плевать на их тысячи! Их строй держится на золоте, а наш — на идее и дисциплине, — я развернулся к ожидающим приказаний офицерам. — Сигнал к высадке! Безупречным строиться первыми. Пусть Серый Червь покажет, на что способны свободные люди!

Армада пришла в движение. С лязгом опускались аппарели десантных кораблей, и на желтый песок эссосского побережья тяжелым, неумолимым шагом ступил мой авангард.

Восемь тысяч воинов в бронзовых шлемах выстраивались в идеальные, монолитные квадраты с пугающей скоростью. Никакой суеты, никаких криков. Лишь синхронный стук сандалий и глухой стук копий о круглые щиты. Безупречные, чьи шеи теперь были свободны от рабских ошейников, дышали единым, стальным организмом. За их спинами сгружались повозки с арбалетами, выкатывалась тяжелая вестеросская конница, а следом маршировали особые отряды — Чистильщики, чьи спины отягощали массивные стальные ранцы.

Наемные армии Пентоса, сверкая золочеными кирасами и разноцветными плюмажами, двинулись нам навстречу. Они выкрикивали оскорбления, били мечами о щиты, пытаясь запугать молчаливое войско пришельцев.

Я наблюдал за этим с седла своего огромного боевого жеребца, возвышаясь над строем.

— Пусть подойдут ближе! — скомандовал я, и сигнальные рожки разнесли мой приказ над побережьем.

Когда дистанция сократилась до сотни шагов, наемники с диким воем бросились в атаку. Они рассчитывали смять наш центр массой, привыкшие резать плохо обученное ополчение. Но их волна разбилась о нерушимый утес.

Безупречные даже не дрогнули. По короткой, лающей команде Серого Червя первая шеренга опустилась на колено, уперев щиты в песок, а из-за них, словно жала гигантского дикобраза, выросла стена длинных копий. Визг раненых наемников, напоровшихся на острия, разорвал воздух. Строй элитных копейщиков методично, шаг за шагом, втаптывал врага в грязь. Ни один воин не сделал шага назад. На место убитого мгновенно вставал следующий.

Кондотьеры магистратов в панике начали стягивать резервы в центр, пытаясь прорвать линию Безупречных. Это была их фатальная ошибка.

— Время пришло, — я хищно оскалился, опуская забрало своего рогатого шлема. — Чистильщики, вперед! Выжечь эту скверну!

Из-за спин Безупречных, через специально оставленные коридоры, выскользнули сотни легионеров со стальными ранцами. Они действовали быстро и слаженно. Направив медные сопла на густую толпу напирающих наемников, бойцы начали остервенело качать поршни.

То, что произошло дальше, навсегда вошло в кошмарные легенды Эссоса.

С оглушительным, яростным ревом на вражеский строй обрушились десятки ослепительно ярких, ревущих огненных струй. Липкая, тяжелая смесь напалма врезалась в ряды Гонимых Ветром, мгновенно превращая людей в пылающие факелы. Огонь не выбирал чинов: он пожирал и простых пехотинцев, и разодетых командиров на лошадях. Загущенный спирт намертво прилипал к коже и металлу, раскаляя доспехи докрасна.

Поле боя огласилось нечеловеческими, животными воплями. Строй наемников, еще минуту назад уверенный в своей победе, брызнул во все стороны. Охваченные паникой и первобытным ужасом перед жидким пламенем, солдаты бросали оружие и топтали друг друга, пытаясь убежать.

— Нед! Дави их! — проревел я, поднимая боевой молот.

Тяжелая кавалерия Севера, Долины и Запада, дожидавшаяся своего часа на флангах, ударила стальным клином. Всадники Эддарда Старка с легкостью сминали деморализованные, бегущие остатки наемных рот. Битва превратилась в жестокую, методичную резню.

Но самое интересное происходило у стен самого Пентоса.

План, задуманный мной еще в столице, сработал безупречно. Весть о том, что Безупречные — элитные рабы-солдаты — сбросили цепи и идут резать господ, опередила наш флот. Мои шпионы, щедро оплаченные Железным Банком, неделями сеяли смуту на улицах, рынках и в борделях Вольных городов.

Пока наемники гибли в огне за городскими стенами, внутри Пентоса начался сущий ад. Сотни тысяч рабов, воодушевленные нашей победой, подняли восстание. Они убивали стражников, поджигали роскошные виллы и вскрывали арсеналы.

Когда мы с конницей подошли к воротам города, штурмовать их не пришлось. Тяжелые створки со скрежетом распахнулись. Навстречу нам вывалилась окровавленная, обезумевшая от радости толпа невольников. В их руках были факелы, тесаки и оторванные цепи. А по пыльной дороге, прямо под копыта моего коня, они швырнули изрубленные тела оставшихся магистров.

Я остановил жеребца, стянул шлем и обвел взглядом ликующую толпу. Рабы падали на колени, протягивая ко мне руки, плача и выкрикивая мое имя на ломаном всеобщем языке.

— Вы свободны! — мой голос громом прокатился над разбитыми воротами. — Именем Железного Трона, рабство в Пентосе отменяется навсегда!

Этот триумф стал лишь искрой, от которой полыхнул весь континент. Эффект домино оказался куда стремительнее, чем я мог предположить.

Мир и Лис, испугавшись участи Пентоса и столкнувшись с массовыми бунтами собственных невольников, сдались на милость победителя без боя. Их правители прислали ключи от городов и сундуки с золотом, умоляя о защите Легиона от гнева собственных слуг.

Сложнее всего пришлось с Волантисом — самым старым и могущественным из Вольных городов. За Черными Стенами укрылись аристократы, свято верившие в свою неприступность. Их защищали Тигровые Плащи — элитные рабы-солдаты.

Но и здесь идеология оказалась сильнее камня. Когда флотилия Железного Трона вошла в устье Ройны, а на берегу выстроились свободные Безупречные, Тигровые Плащи просто отказались выполнять приказы своих господ. Они повернули копья против тех, кто держал их семьи в заложниках. Внутренний город был взят за одну ночь. Мои огнеметчики лишь помогли выкурить самых упрямых аристократов из их древних дворцов, превратив тысячелетние резиденции в дымящиеся руины.

Всего за одну луну многовековая система Эссоса была разрушена до основания. Вольные города, некогда диктовавшие свою волю королям, теперь покорно лежали у моих ног. Я разорвал их цепи, сломал их армии и забрал их богатства. Огромная, неповоротливая машина работорговли была раздавлена стальным сапогом вестеросского Легиона. Узурпатор пришел не просто как завоеватель, он принес с собой новый мировой порядок. И весь континент содрогнулся, склоняясь перед коронованным оленем.

Черноводная кипела. Казалось, сами воды залива не могли вместить ту чудовищную, невероятную армаду, что возвращалась домой после триумфального покорения Эссоса. Тяжелые боевые галеоны, чьи трюмы стонали и трещали по швам от несметных богатств Вольных городов, медленно входили в гавань Королевской Гавани.

Я стоял на носу флагмана, гордо расправив широкие плечи, и жадно вдыхал соленый ветер, смешанный с запахами приближающегося города. Мой доспех сиял в лучах полуденного солнца, а на плечах тяжело лежал бархатный плащ цвета запекшейся крови.

Мы везли не просто победу. Мы везли новый мировой порядок. Золото Пентоса, бесценные шелка из Мира, древние реликвии Волантиса и тысячи бочонков лучших вин — всё это теперь принадлежало Железному Трону. Но главной добычей была власть. Абсолютная, неоспоримая власть над двумя континентами.

Город встречал своего императора так, как не встречал еще ни одного из королей древности. Когда я, оседлав огромного вороного жеребца, въехал в Речные ворота, уши заложило от неистового, первобытного рева толпы. Сотни тысяч глоток скандировали мое имя. Простые горожане, ремесленники, торговцы и портовые грузчики плакали от счастья, бросаясь под копыта королевской охраны.

С крыш и балконов летел настоящий снегопад из алых и белых роз. Лепестки устилали мощеные улицы плотным, благоухающим ковром, их аромат перебивал привычную столичную вонь. Девушки срывали с себя платки и бросали их вслед моим победоносным легионерам. Это был абсолютный, пьянящий триумф. Я ехал сквозь эту ревущую, обожающую меня толпу, чувствуя себя богом, спустившимся с небес.

Двор Красного Замка был забит разодетыми лордами, которые теперь смотрели на меня не просто с уважением, а со священным, трепетным ужасом. Я не стал задерживаться в тронном зале для выслушивания лицемерных дифирамбов. Отмахнувшись от суетливого Пицеля и придворных лизоблюдов, я тяжелым, непреклонным шагом направился в свои личные покои. Государственные дела, дележ добычи и раздача новых титулов могли подождать до завтра. Сегодня ночью я собирался праздновать победу иначе.

Двери королевской спальни распахнулись. Внутри, в мерцающем свете десятков свечей, меня ждала она.

Серсея стояла у огромного окна, выходящего на залив. Облегающее платье из тончайшего золотого шелка подчеркивало тяжелую, налитую грацию ее беременности. Но сейчас передо мной была не просто мать будущего наследника. Передо мной стояла львица, чьи изумрудные глаза горели диким, первобытным огнем. Она видела армаду. Она слышала рев толпы. И она понимала, кто именно вернулся в ее постель.

— Ты сжег их мир, — ее голос прозвучал низко, с легкой хрипотцой, когда я с грохотом закрыл за собой дубовую дверь и задвинул тяжелый засов.

— Я принес тебе их мир в подарок, радость моя, — хищно оскалился я, сбрасывая на пол тяжелый плащ и отстегивая ремни кирасы. Сталь со звоном полетела на ворсистый ковер.

Королева медленно, словно зачарованная, подошла ко мне. Ее тонкие белые пальцы легли на мою разгоряченную грудь, скользнули по литым мышцам, покрытым свежими шрамами и боевой пылью. В ее взгляде не было ни капли прежней ланнистерской надменности — лишь абсолютное, безоговорочное восхищение самки перед вожаком, который доказал свое право на власть кровью и огнем.

— Говорят, ты заставил магистров Волантиса целовать твои сапоги, — промурлыкала она, прижимаясь горячим телом к моему торсу.

— Я заставил их целовать камни, по которым ступали мои сапоги, — я грубо, но собственнически зарылся пятерней в ее золотые волосы, запрокидывая точеную голову львицы назад. — А теперь я хочу свою главную награду.

Мои губы обрушились на ее рот с требовательной, звериной яростью. Серсея ответила мгновенно, впиваясь ногтями в мои плечи. В этом поцелуе не было места нежности — это было столкновение двух стихий, пьянящий коктейль из вкуса победы, дорожной пыли и дорогого вина.

Золотой шелк ее платья затрещал по швам, когда мои широкие ладони одним нетерпеливым движением разорвали тонкую ткань. Одежда полетела в разные стороны, освобождая пылающие жаром тела.

— Мой император... — жарко выдохнула королева, когда я подхватил ее на руки, совершенно не чувствуя тяжести.

Я бросил супругу на огромную кровать с тяжелым бархатным балдахином. Смяв белоснежные простыни, львица потянулась ко мне, извиваясь от нетерпения. Беременность сделала ее формы еще более роскошными, грудь налилась тяжестью, а кожа стала удивительно чувствительной.

Наша страсть в эту ночь была сродни той буре, что смела Вольные города. Я брал ее жестко, безапелляционно, вколачивая свою победу в каждое движение. Серсея, обычно любящая контроль, сейчас полностью отдалась моей первобытной мощи. Она кричала, выгибалась дугой, царапала мою спину до крови, умоляя не останавливаться. Ее высокие, срывающиеся стоны гулким эхом отражались от каменных стен спальни, заглушая далекий шум празднующего города.

Мы не знали отдыха. Когда простыни окончательно промокли от пота, я рывком поднял ее с кровати, прижав спиной к прохладной каменной стене возле открытого балкона. Морской бриз остужал наши пылающие тела, но внутренний пожар лишь разгорался с новой силой. Обхватив меня ногами, королева дрожала от накатывающих волн наслаждения, ее золотые волосы разметались по моим рукам.

Я диктовал ритм — грубый, властный, ритм завоевателя, который вернулся домой и берет то, что принадлежит ему по праву. Она была моей советницей, моей королевой, моей львицей, и этой ночью она окончательно, до последней капли крови, признала во мне своего единственного повелителя.

Только когда за окном начало светлеть небо, окрашивая воды залива в нежные предрассветные тона, наши силы иссякли. Окончательно обессиленная, но сияющая изнутри каким-то диким, животным счастьем, Серсея рухнула на смятую постель.

Молча лег рядом, притянув ее тяжелую, податливую фигуру к своей груди. Львица уютно устроилась под моим боком, забросив ногу на мое бедро, и мгновенно провалилась в глубокий сон. Я же смотрел в резной потолок, слушая ее мерное дыхание. Сердце всё еще гулко колотилось о ребра. Город праздновал, империя росла, а я лежал в объятиях самой желанной женщины этого мира, точно зная: завтра начнется новая эпоха. Эпоха, выкованная из стали, огня и моей абсолютной воли.

Крик младенца разорвал душную тишину Красного Замка, заставив вздрогнуть даже привыкших ко всему гвардейцев. Это был не жалкий писк, а мощный, требовательный рык будущего властелина. Двери королевских покоев с тихим скрипом отворились, и на пороге возник бледный, взмокший мейстер Пицель. Его руки мелко дрожали, но на морщинистом лице сияла подобострастная улыбка.

— Сын, Ваша Милость! — торжественно прошамкал старик, сгибаясь в глубоком поклоне. — Семеро благословили Железный Трон крепким, совершенно здоровым наследником!

Я отшвырнул кубок с водой, который всё это время вертел в руках, и решительным шагом пересек порог спальни.

Воздух внутри был густым, пропитанным запахами благовоний, пота и крови. Серсея полулежала на влажных шелковых подушках, тяжело дыша. Ее золотые волосы спутались, а на бледном, осунувшемся лице блестела испарина. Но в изумрудных глазах королевы пылал нескрываемый, хищный триумф. Она только что подарила империи будущее.

Склонившись над супругой, я бережно, стараясь соизмерять свою медвежью силу, взял из рук повитухи крошечный сверток. Малыш возмущенно засучил красными кулачками и выдал новую порцию оглушительного крика, демонстрируя воистину королевские легкие.

— У него твоя луженая глотка, радость моя, — устало, но с невероятной нежностью прошептала львица, касаясь пальцами щеки новорожденного.

— И твой упрямый характер, — я довольно рассмеялся, чувствуя, как в груди разливается обжигающее тепло. Моя кровь. Мое наследие.

Позади меня неслышной тенью скользнул лорд Утеса Кастерли. Тайвин Ланнистер прибыл в столицу еще несколько недель назад, ожидая разрешения дочери от бремени. Хранитель Запада держался с привычным ледяным достоинством, но даже его многолетняя выдержка дала трещину: пальцы тестя нервно стискивали золотую пряжку роскошного плаща, а во взгляде читалась затаенная тревога.

— Ну что, старый интриган, — усмехнулся я, поворачиваясь к грандлорду. — Подойди поближе. Взгляни на того, кому предстоит подхватить наше знамя.

Тайвин приблизился, едва слышно выдохнув. Его холодные зеленые глаза впились в лицо младенца. Старик смотрел на мальчика так, словно пытался разглядеть в этих крошечных чертах всю грядущую историю Вестероса.

— Он совершенен, — сухо, но с заметной хрипотцой произнес тесть. — Истинный принц. Как Ваша Милость наречет наследника? Роберт? Орис? Быть может, Стеффон, в честь вашего покойного батюшки?

— Все эти имена пропахли нафталином и старыми поражениями, — я хищно оскалился, продолжая мерно покачивать сверток. — Мой сын унаследует колоссальную империю, раскинувшуюся на два континента. Ему понадобится железная хватка, холодный рассудок и имя, при звуке которого враги будут сами прыгать в петлю от ужаса.

Я сделал шаг вперед, посмотрев прямо в немигающие глаза Старого Льва.

— Семь Королевств объединились благодаря нашему союзу. Ваша кровь и моя сталь выковали этот новый мир. И поэтому я нарекаю его Тайвином. Тайвином из дома Баратеонов, первым этого имени!

В спальне повисла звенящая, звенящая тишина. Пицель от неожиданности громко икнул и попятился к стене. Серсея на ложе потрясенно распахнула глаза, не веря собственным ушам.

Но реакция лорда Утеса превзошла все ожидания. Идеальная, непроницаемая маска величайшего политика эпохи с треском разлетелась на куски. Тайвин Ланнистер побледнел, его губы дрогнули. Он осознал масштаб произошедшего: король добровольно, без всякого давления, передал его имя будущему правителю мира. Это был не просто жест уважения. Это была гарантия того, что наследие Львов навсегда, несмываемо вплетено в историю Железного Трона.

По щеке самого безжалостного человека в Семи Королевствах медленно, прокладывая дорожку по морщинам, скатилась единственная скупая слеза.

Хранитель Запада, человек, который заставлял королей бояться своей тени, внезапно опустился на одно колено. Он склонил свою гордую голову с редеющими светлыми волосами так низко, как не склонял ни перед кем и никогда.

— Моя жизнь, мое золото и мечи Запада... навеки принадлежат вам, мой император, — голос Тайвина прерывался от душивших его эмоций. — И моему внуку. Я клянусь, что любой, кто посмеет бросить тень на этот дом, будет стерт с лица земли.

Блестящий дипломатический ход захлопнул ловушку. Если раньше Ланнистеры были просто сильными союзниками, то теперь старый лев превратился в моего самого фанатичного, цепного пса, готового перегрызть глотки всему миру ради мальчика, носящего его имя.

К вечеру столица содрогнулась от невиданного доселе размаха торжеств. Указ монарха о рождении наследника и недельном празднестве разнесся по улицам быстрее степного пожара.

Площади Королевской Гавани озарились тысячами костров. По моему личному приказу из королевских запасов выкатили сотни огромных дубовых бочек с казенной спиртовой настойкой. Государственная водка лилась рекой, пьяня простолюдинов не хуже дорогих дорнийских вин. На каждом перекрестке прямо на вертелах жарились целые быки, кабаны и олени, истекая жиром на раскаленные угли. Запах жареного мяса и свежего хлеба навсегда вытеснил из города привычную вонь сточных канав.

Народ ликовал. Обезумевшая от счастья, сытости и крепкой выпивки толпа водила хороводы вокруг костров. В небо летели шапки, а из тысяч луженых глоток в едином порыве вырывались восторженные крики:

— За короля Роберта! За королеву Серсею! За принца Тайвина! Да здравствует Династия!

На широком балконе Красного Замка, возвышаясь над ревущим морем огней и людей, стоял я. Рядом, облаченный в парадные золотые доспехи, застыл лорд Ланнистер, чьи глаза теперь горели фанатичным, пугающим блеском. Мы смотрели на этот праздник жизни, на ликующий народ, который буквально боготворил своих правителей.

Золотой век Вестероса официально наступил. Имя нового наследника стало той самой скрепой, которая намертво забетонировала фундамент величайшей империи в истории этого мира.

Звон столкнувшегося железодерева разнесся по пыльному тренировочному двору, как раскат весеннего грома. Я с силой надавил на клинок, заставляя своего спарринг-партнера отступить на шаг, и тут же провел хлесткий, коварный удар снизу вверх. Деревянное лезвие со свистом рассекло воздух, но встретило на своем пути жесткий, выверенный блок.

— Медленно, Сноу! Слишком медленно! — весело, с озорным рыком прокричал я, обрушивая на юношу новый град сокрушительных ударов. — Пока ты вспоминаешь, как правильно ставить ноги по книжкам мейстеров, настоящий враг уже трижды выпустит тебе кишки!

Джон Сноу, изрядно возмужавший и раздавшийся в плечах, глухо зарычал сквозь зубы. Бастард уже не был тем угрюмым мальчишкой, которого я впервые увидел в Винтерфелле. Постоянные тренировки, походы и жизнь при дворе выковали из него настоящего северного волкодава — жилистого, опасного и невероятно упрямого. Белый Волк дрался отчаянно, используя всю свою скорость, чтобы парировать мои чудовищные по силе выпады.

Но одной честной северной школы против меня было мало.

Когда юноша попытался провести контратаку, целясь мне в открытый бок, я не стал блокировать удар мечом. Вместо этого я резко сократил дистанцию, принял скользящий удар на наруч, а свободной левой рукой намертво схватил Джона за грудки. Рванув его на себя, я с размаху ударил тяжелым сапогом прямо под колено противника.

Северянин охнул от боли, его нога подкосилась. Не давая ему опомниться, я нанес короткий, жесткий удар навершием своего деревянного меча прямо в переносицу Джона. Не в полную силу, разумеется, но достаточно ощутимо, чтобы из глаз парня брызнули искры, а сам он опрокинулся на спину, глотая поднятую пыль.

Я возвышался над поверженным учеником, тяжело опираясь на свой тренировочный двуручник. Грудь мерно вздымалась, а на лице играла широкая, хищная ухмылка.

— Убит, — констатировал я, сплевывая на песок. — Снова.

Джон со стоном сел, потирая ушибленный нос, из которого тонкой струйкой побежала кровь. В его серых, по-старковски холодных глазах полыхала неподдельная обида.

— Это был бесчестный прием, Ваша Милость, — хрипло выдохнул бастард, подбирая свое оружие. — Вы сами открылись, ловя мой клинок на броню. В реальном бою без лат этот удар распорол бы вам бок. А бить по ногам в ближнем захвате... Мой отец никогда не учил такому.

— Твой отец — благородный глупец, когда дело доходит до грязной резни! — раскатисто расхохотался я, протягивая парню свою огромную мозолистую ладонь и рывком ставя его на ноги. — Честь, Джон, хороша для рыцарских турниров, где раздают цветочные венки и улыбаются знатным дамам. Но на настоящей войне чести нет!

Я обнял тяжело дышащего юношу за плечи и повел его к спасительной тени навеса, где уже были приготовлены кувшины с ледяной водой и чистые полотенца.

— Запомни эту истину, Белый Волк, — мой голос стал серьезнее, утратив озорные нотки. — Враг не будет ждать, пока ты примешь красивую стойку. Враг ударит тебя в пах, бросит песок в глаза, навалится втроем на одного. Ты должен быть безжалостным. Ты должен быть зверем, который выгрызает победу любыми путями. Если для выживания нужно ударить в спину — бей так, чтобы сломать позвоночник. Жалость оставь септонам.

Мы опустились на широкую деревянную скамью. Северянин молча принял поданное слугой полотенце, стер кровь с лица и сделал несколько долгих глотков из кубка. Он переваривал урок. В нем всегда боролись врожденное благородство Старков и та дикая, скрытая ярость, которую я так старательно из него вытаскивал.

— Я понял вас, государь, — наконец кивнул юноша, отставляя кубок. — Но к чему всё это? Вы тренируете меня лично, гоняете до седьмого пота, учите командовать армиями и не щадить врагов. Но врагов больше не осталось. Вы покорили Эссос. Вольные города платят нам дань. Безупречные охраняют мир, а Легион с вашими новыми огнеметами наводит такой ужас, что ни один лорд в Вестеросе не посмеет даже чихнуть без вашего дозволения. Мы достигли абсолютной победы.

Я откинулся на спинку скамьи и долго смотрел на Джона. Его наивность была простительна. Весь мир видел лишь грандиозные завоевания узурпатора, горы золота и триумфальные марши. Пришло время сорвать покровы и показать будущему полководцу истинную картину мира.

— Победы? — я тихо, почти беззвучно усмехнулся. Мой взгляд потяжелел, став холодным и пронзительным, как ледники за Стеной. — Мы еще даже не начинали воевать, Сноу. Всё, что ты видел до сих пор — это лишь подготовка. Легкая разминка перед настоящей бурей.

Бастард непонимающе нахмурился.

— Разминка? Завоевание целого континента — это разминка?

— Зачем, по-твоему, я скупил армию не чувствующих страха скопцов? — я подался вперед, нависая над парнем. — Зачем заставил инженеров и алхимиков изобретать портативное адское пламя, способное сжигать целые шеренги? Думаешь, мне так уж нужны были шелка, пряности и амбиции жирных пентошийских магистров? Думаешь, мне не давали покоя лавры Эгона Завоевателя?

Джон молчал, не смея перебить. Он чувствовал, как воздух под навесом становится плотным от напряжения.

— Я строил не империю ради власти, Джон. Я строил наковальню, — чеканя каждое слово, произнес я. Затем медленно поднял руку и указал на север. Далеко-далеко за пределы столицы, за Речные земли, за сам Винтерфелл. — Истинная война придет оттуда. Из земель Вечной Зимы.

Глаза юноши расширились. Детские сказки, услышанные у очага от старой Нэн, внезапно ожили и холодным сквозняком прошлись по его спине.

— Долгая Ночь, — прошептал северянин, и его голос предательски дрогнул. — Белые ходоки. Вы... вы верите в эти легенды? Мой дядя Бенджен из Ночного Дозора говорил, что одичалые бегут на юг, спасаясь от чего-то страшного, но чтобы сами Иные...

— Это не легенды. Они уже пробудились, — жестко отрезал я, не оставляя места для сомнений. — Мертвецы, которые не чувствуют боли, не знают усталости и множат свои ряды с каждым убитым человеком. Обычная армия благородных рыцарей с копьями и мечами разбежится при одном их виде. Именно поэтому мне нужны были Безупречные — солдаты с железной дисциплиной, которые не дрогнут перед лицом ожившего кошмара.

Я встал и начал мерить шагами вытоптанный песок, распаляясь от собственной речи.

— Мертвых нельзя напугать, но их можно сжечь! Для этого я создал огнеметы. Легион Чистильщиков станет нашим главным козырем против вихтов. А Белые ходоки уязвимы лишь для валирийской стали и драконьего стекла. Драконий Камень уже перекопан вдоль и поперек, мои шахтеры добывают обсидиан тоннами, кузнецы куют из него наконечники для стрел и копий.

Я резко остановился и посмотрел в глаза пораженному Белому Волку. В них больше не было обиды за проигранный спарринг. Там плескалось осознание чудовищной, экзистенциальной угрозы.

— Вся эта кровь, всё это золото, интриги, сломанные шеи и стертые с лица земли города... Всё это было нужно лишь для того, чтобы объединить человечество в единый, монолитный кулак. Разрозненные королевства пали бы за один месяц. Но империя, закованная в сталь и вооруженная пламенем, встретит смерть во всеоружии.

Я подошел вплотную к Джону и крепко, по-отцовски сжал его плечо.

— Мне нужны полководцы, которые поведут эти армии в самую страшную мясорубку в истории мира. Мне нужен ты, Сноу. Твоя кровь, твое северное чутье и моя наука побеждать. Когда падет снег и подуют ледяные ветра, именно ты должен будешь стоять в авангарде. Без жалости. Без сомнений. Выжигая заразу дотла.

Юноша медленно поднялся. Спина его выпрямилась, а юношеская угловатость окончательно исчезла, уступив место суровой решимости воина, обретшего свою истинную, великую цель.

— Зима близко, мой король, — тихо, но с абсолютной, звенящей твердостью произнес сын Севера. — И когда она придет, мы будем готовы. Мы сожжем их всех.

Я удовлетворенно кивнул. Последняя деталь огромного механизма встала на свое место. Белый Волк отрастил стальные клыки, и теперь моя империя была полностью готова встретить свой главный экзамен. Оставалось лишь дождаться гостей с Севера. И встретить их как подобает радушным хозяевам — огнем и мечом.

Великий тронный зал Красного Замка, обычно гудящий от сотен голосов просителей и придворных, сегодня был погружен в величественную, почти сакральную тишину. Массивные бронзовые двери были плотно закрыты, а гвардейцы в белоснежных плащах застыли вдоль стен неподвижными алебастровыми изваяниями.

Я сидел на Железном Троне. Эйгон Завоеватель специально выковал этот символ власти из тысячи оплавленных мечей так, чтобы правитель не мог расслабиться, постоянно чувствуя уколы лезвий. Но для моего массивного, закованного в мышечный панцирь тела эти острия казались не страшнее соломинок в деревенском матрасе. Я вальяжно откинулся на спинку из валирийской стали, закинув ногу на ногу, и с истинным наслаждением вдыхал густой, пряный аромат, поднимающийся от изящной фарфоровой пиалы.

Горячий асшайский чай приятно согревал горло. Редчайший напиток, доставленный с самого края света торговыми галеонами моей новой империи.

У подножия чудовищного трона, переминаясь с ноги на ногу, стояли двое. Еще недавно этих людей считали главными врагами Вестероса, кровожадными дикарями и угрозой всему живому. Теперь же они стали частью моего грандиозного механизма.

Манс Налетчик, бывший Король-за-Стеной, сменил свои потертые меха на добротный столичный камзол из темного сукна. Его острый, цепкий взгляд скользил по колоннам зала, всё еще не до конца веря в реальность происходящего. Рядом с ним, засунув огромные ручищи за широкий кожаный пояс, возвышался Тормунд Великанья Смерть. Рыжебородый здоровяк выглядел так, словно его насильно вымыли, причесали и одели в шелковую рубаху, которая угрожающе трещала на его необъятной груди при каждом вдохе.

— Хорошее пойло, хотя и пахнет как сушеные веники старой мейги, — хохотнул Тормунд, кивая на мою пиалу. — Мои парни на Железных островах сейчас хлещут эль из кракеновых черепов. Никогда бы не подумал, что соленая вода и скалы могут стать таким отличным домом! Местные, правда, поначалу пытались ерепениться, кричали что-то про Утонувшего Бога...

— И как вы решили этот теологический спор? — я с любопытством изогнул бровь, делая неспешный глоток чая.

— Мы их перепили, а тех, кто не пил — перебили! — рыжебородый вождь заливисто заржал, хлопая себя по мощному бедру. — Оставшиеся железнорожденные оказались отличными ребятами. Мы строим новые длинные корабли, государь. Если мертвяки научатся плавать, мы устроим им на море такую трепку, что их кости пойдут на корм крабам!

Я довольно усмехнулся. Идея расселить одичалых подальше от Севера, разбив их единство и направив первобытную энергию в нужное русло, сработала безупречно. Самые суровые и буйные кланы отправились на Железные острова, ассимилировав остатки мятежных Грейджоев. Те же, кто устал от вечного холода, получили неслыханный подарок.

— А как устроились остальные, Манс? — монарх перевел взгляд на бывшего дозорного. — Мои наместники в Эссосе не жалуются на новых соседей?

Налетчик почтительно склонил голову. В его глазах читалась глубокая, искренняя благодарность человека, спасшего свой народ от неминуемого истребления.

— Теплые земли изменили вольный люд, Ваша Милость. Кланы, которые вы переправили на Летние острова, поначалу думали, что попали в чертоги Семерых. Они выращивают фрукты и строят дома из пальм. А те десятки тысяч, что заняли пустующие земли вокруг взятых Вольных городов... они стали вашими самыми преданными фермерами и стражниками. Они пашут землю днем, а ночью тренируются с копьями. Ни один бывший магистр не посмеет поднять бунт, зная, что за стенами его дворца живут дикари, готовые порвать любого за короля Роберта.

— Вот и славно, — я аккуратно поставил фарфоровую пиалу на резной деревянный столик, пододвинутый к самому трону. — Вольный люд получил земли, тепло и жизнь. Я сдержал свое слово.

— Вы дали нам больше, чем мы могли просить, Завоеватель, — серьезно ответил Манс. Игривый тон исчез, уступив место тяжелому, ледяному напряжению. — Но мы оба знаем, от чего бежали мои люди. Разведчики, которых я оставил за Стеной, прислали последних воронов. Теней становится всё больше. Холод спускается с Клыков Мороза. Они идут. Король Ночи собирает свою мертвую армию.

Тормунд помрачнел, его рыжая борода нервно дернулась. Даже этот бесстрашный детина, готовый голыми руками душить медведей, испытывал суеверный ужас перед Иными.

— Пусть идут, — мой голос прозвучал ровно, но в нем лязгнул металл тысяч обнажаемых клинков.

Я медленно поднялся с Железного Трона. Огромная фигура в темном дублете возвышалась над залом, словно монолитный утес.

— Пусть тащат свои гнилые кости и ледяные клинки. Старый мир встретил бы их разрозненными лордами, трясущимися за свои замки. Но этот мир мертв. На его костях я построил империю.

Я спустился на пару ступеней вниз, глядя в глаза лидерам одичалых.

— Стена больше не место ссылки для воров и бастардов. На ней стоят элитные когорты Безупречных, не знающих страха. Мои инженеры установили на башнях сотни тяжелых огнеметов. Катакомбы Драконьего Камня пусты — весь обсидиан уже выкован в наконечники и роздан каждому солдату Легиона. Море патрулируют ваши корабли. Эссос бесперебойно поставляет нам зерно, а мануфактуры каждый день штампуют новые арбалеты.

Широкая, плотоядная улыбка тронула губы венценосца. Предвкушение величайшей битвы в истории будоражило кровь почище любого вина.

— Мы ждем их. Мы готовы. И когда эта ледяная сволочь подойдет к моим границам, она захлебнется в таком огне, что сама Долгая Ночь покажется им ярким солнечным днем.

Манс и Тормунд синхронно преклонили колени перед ступенями трона. Это не было вынужденной покорностью побежденных. Это была дань уважения истинному вожаку стаи — тому, кто объединил мир перед лицом смерти.

— Мы с тобой, Владыка, — хрипло произнес рыжебородый. — До последней капли крови.

— Поднимайтесь, друзья, — я вновь вальяжно опустился на сплетение клинков, возвращая себе фарфоровую пиалу с горячим асшайским чаем. — Идите, готовьте своих людей. Смазывайте доспехи, точите стекло. Зима, о которой так долго твердили Старки, наконец-то близко.

Оставшись в одиночестве после ухода одичалых, я сделал глубокий глоток терпкого напитка. Тишина тронного зала обволакивала, но это была не тишина упадка. Это было затишье перед грандиозной, очищающей бурей. Машина была собрана, настроена и жаждала крови. Узурпатор, ставший императором двух континентов, сидел на троне из мечей и, щурясь от удовольствия, ждал конца света, чтобы лично сломать ему хребет.

Ночь выла тысячами мертвых глоток. Стена, некогда ледяная и безмолвная, превратилась в исполинскую наковальню, на которой сталкивались две стихии. С одной стороны накатывал бесконечный, лязгающий костями океан оживших мертвецов, ведомый абсолютным холодом. С другой — ревело рукотворное пекло моей империи.

Воздух был густым от пепла и запаха горелой плоти. Мои Чистильщики работали без остановки: с высоты укреплений вниз низвергались толстые, ослепительные струи липкого напалма. Пламя с жадным чавканьем пожирало вихтов тысячами, превращая сугробы у подножия Стены в кипящие озера грязи и раскаленного шлака. Арбалетчики Легиона, сменяя друг друга, непрерывно поливали врага градом обсидиановых болтов. Безупречные сомкнули щиты в пробитых брешах у Врат, хладнокровно, словно механизмы, перемалывая прорвавшихся мертвецов длинными копьями.

Но я знал: мясо — это лишь отвлекающий маневр. Истинный враг ждал своего часа.

Температура рухнула так резко, что даже сталь доспехов начала обжигать сквозь толстый поддоспешник. Костры на верхних ярусах тревожно заметались и начали гаснуть один за другим, не в силах противостоять накатившей волне первобытной стужи. Огонь огнеметов потускнел, вязкая алхимическая смесь замерзала прямо в полете, разбиваясь о лед бесполезными кусками.

Ряды вихтов почтительно расступились. Из непроглядной вьюги выступила фигура.

Великий Иной, Король Ночи, или как там его называли в древних сказках, был высок, изящен и пугающе спокоен. Его кожа напоминала шлифованный лед, а глаза горели тем самым жутким, пронзительно-синим светом, который сводил с ума одичалых. В руке чудовище сжимало полупрозрачный клинок, от которого исходила аура такой морозной ярости, что снежинки вокруг него застывали в воздухе. Следом за своим повелителем шли его лейтенанты — Белые Ходоки, неся смерть и абсолютный холод.

Джон Сноу с рычанием выхватил валирийский Длинный Коготь, Эддард Старк перехватил свой обсидиановый двуручник, а Манс и Тормунд синхронно шагнули вперед, закрывая меня щитами.

— Назад! — мой голос громом перекрыл вой метели. — Собакам — собачья смерть. С вожаком я разберусь сам.

Я отстранил своих полководцев и тяжело, вминая снег стальными сапогами, вышел навстречу ледяному демону. В моих руках покоился он — выкованный лучшими кузнецами столицы по моему личному чертежу, тяжелейший боевой молот. Его огромное навершие представляло собой цельный, граненый кусок валирийской стали, в сердцевину которого был намертво вплавлен массивный шип из чистейшего драконьего стекла. Оружие весило столько, что обычный человек не смог бы даже оторвать его от земли, но для меня это был идеальный инструмент возмездия.

Иной остановился в десяти шагах. В его синих глазах не было ни презрения, ни ненависти. Лишь холодная, равнодушная уверенность в собственной неизбежности. Он поднял свой ледяной клинок, вызывая узурпатора на поединок.

— Ты ошибся эпохой, ледышка! — хищно, со звериным оскалом рявкнул я, раскручивая молот в руке. — В моем мире сказки заканчиваются под сапогом!

Я не стал ждать атаки. Моя массивная фигура сорвалась с места с пугающей, неестественной для таких габаритов скоростью. Снег взметнулся из-под сапог.

Чудовище атаковало первым. Ледяной клинок метнулся к моему горлу со скоростью атакующей гадюки. Удар был безупречен, грациозен и смертоносен. Любой рыцарь Вестероса попытался бы парировать его и лишился бы головы. Но я не дрался как рыцарь.

Резко уклонившись, я позволил смертоносному холоду вспороть наплечник моего доспеха. Сталь жалобно заскрипела, покрывшись инеем, но плоть осталась цела. В то же мгновение, вложив в движение всю колоссальную массу своего тела и кинетическую энергию разворота, я обрушил молот сбоку.

Иной попытался принять удар на блок, подставив свой магический меч. Ошибка, стоившая ему всего.

Когда валирийская сталь, усиленная драконьим стеклом, на чудовищной скорости врезалась в клинок из магического льда, раздался звук, похожий на расколовшийся колокол. Меч предводителя мертвецов взорвался тысячью сверкающих осколков.

В глазах демона впервые мелькнуло подобие эмоции — чистейшее, искреннее недоумение. Существо, привыкшее к тому, что людская сталь рассыпается трухой от одного его касания, не было готово к столкновению с грубой, индустриальной мощью моей империи.

Не давая врагу ни доли секунды на осознание, я с ревом перехватил рукоять двумя руками.

— ЗИМА ОТМЕНЯЕТСЯ! — проревел монарх.

Молот взмыл вверх и обрушился вниз с такой силой, что воздух застонал. Удар пришелся прямо в центр ледяной груди. Обсидиановый шип с тошнотворным хрустом пробил броню Иного, вонзаясь глубоко в его неестественную плоть.

Время вокруг словно замерло. Великий Иной застыл, глядя на пробившее его грудь оружие. По его телу, начиная от места удара, с оглушительным треском побежала сеть глубоких трещин. Из синих глаз исчез свет. А в следующее мгновение предводитель ледяного воинства просто рассыпался в пыль, оставив после себя лишь горстку стремительно тающего, грязного снега.

Связь оборвалась.

За моей спиной раздался оглушительный, ни с чем не сравнимый грохот. Десятки тысяч вихтов, штурмовавших Стену, лишенные магии своего создателя, рухнули на землю, превратившись в безжизненные кучи костей и гниющего мяса. Белые Ходоки, сопровождавшие своего короля, с пронзительным визгом рассыпались ледяным крошевом, не выдержав гибели прародителя.

Мертвая буря мгновенно стихла. Вой ветра сменился абсолютной, звенящей тишиной, нарушаемой лишь тяжелым дыханием живых.

Я медленно выпрямился, стряхивая ледяную пыль с навершия молота. Мышцы гудели от невероятного напряжения, доспех был иссечен, а на щеке застыла кровь от мелкого пореза, но пульс бился ровно и мощно.

Позади послышались торопливые шаги. Ко мне бежали мои полководцы. Джон Сноу, бледный, но живой; Эддард Старк, опустивший свой тяжелый меч; Серый Червь, всё такой же невозмутимый; Тормунд, чья рыжая борода была покрыта инеем, и седой, но всё еще смертоносный Барристан Селми.

Они остановились в нескольких шагах, глядя на то место, где секунду назад стоял ужас всего человечества.

— Мы победили, — хрипло выдохнул Нед, опираясь на свой клинок. — Боги свидетели, это конец.

Я ничего не ответил. Уперев рукоять боевого молота в промерзшую землю и положив обе ладони на валирийское навершие, я обратил свой взор на восток.

Над горизонтом, пробиваясь сквозь рассеивающиеся свинцовые тучи, начала разгораться тонкая, несмелая полоска света. Рассвет. Первый настоящий рассвет после самой долгой и страшной ночи. Лучи восходящего солнца коснулись окровавленного снега, скользнули по бронзовым шлемам выживших Безупречных, отразились в стальных доспехах легионеров и, наконец, осветили фигуру их правителя.

— Отличная выдалась ночка, господа, — я широко, с неподдельным облегчением оскалился, вдыхая свежий, очистившийся от запаха смерти утренний воздух. — Прикажите разжечь костры и достать из запасов лучшую королевскую водку. Мои солдаты заслужили выпивку. И пусть вороны летят во все концы света.

Я повернулся к своим верным соратникам. Солнце теперь било мне в спину, превращая монарха в живой монолит из стали и золота.

— Пусть все знают: Смерть пришла в наши земли. И мы сломали ей хребет. Империя выстояла.

Бусти автора. https://boosty.to/malgra Сбор и донаты. Спасибо за поддержку;) https://boosty.to/malgra/donate Тг автора с анонсами https://t.me/GRAYSONINFERNO