Король Роберт Баратеон: За Лордерон!

Глава 1

Голова раскалывалась так, словно по черепу от души приложились кузнечным молотом. Разум медленно выныривал из вязкой темноты, а перед закрытыми глазами вдруг вспыхнули ядовито-красные, пылающие строчки.

[Интеграция завершена! Владыка Инферно Малик Дэ Сад ехидно салютует тебе бокалом свежей крови и приветствует в новой партии, неудачник! Добро пожаловать в Азерот!]

[Текущий носитель: Теренас Менетил II.]

[Класс: Монарх-доходяга (Уровень 65).]

[Активные дебаффы: "Старость — не радость", "Святая наивность", "Мишень для собственного сыночка".]

[Скрытая задача: Не стать ледяным шашлыком. Выживай, если сможешь. Время пошло!]

Король Лордерона, а вернее тот, чей разум теперь безраздельно властвовал над этим телом, с трудом разлепил веки и хрипло выматерился.

— Малик, рогатая ты скотина, — пробормотал правитель, рывком садясь на кровати и отбрасывая тяжелое шелковое одеяло. — Снова твои шуточки. Монарх-доходяга, значит? Ну-ну.

Старые суставы протестующе хрустнули, но послушались. Взгляд метнулся к рукам — морщинистым, покрытым старческой пигментацией, однако сохранившим остатки былой силы. Чужие воспоминания накатывали волнами: бесконечные молитвы, дипломатические приемы, проповеди о Свете и всепрощении. Тошнило от этой патоки.

«Тот самый Теренас. Идеальный дед, которого родная кровь проткнет зубочисткой», — пронеслась в голове мрачная, циничная мысль, пока перед глазами таяли издевательские системные логи. — «Ну уж нет. Хрен тебе, Владыка Инферно, и хрен вам, некроманты недобитые. Я эту партию отыграю так, что сам Пылающий Легион икать начнет».

Двери протяжно скрипнули, и в роскошные покои на цыпочках вплыла процессия: пара убеленных сединами лекарей с постными лицами и стайка суетливых слуг с серебряными тазами.

— Ваше Величество... Слава Свету, вы очнулись! — запричитал старший целитесь, картинно заламывая руки. — Вам нужен полнейший покой. Приказать принести успокаивающий травяной отвар?

Новый владыка северных земель смерил лекаря таким тяжелым, свинцовым взглядом, что тот поперхнулся воздухом и замер.

— Какой, к демонам, отвар?! — рявкнул Теренас так, что мелко зазвенели хрустальные кубки на столике. Голос оказался на удивление густым и мощным. — Пива мне тащи, живо! Темного! И кусок нормально прожаренного мяса, а не эту вашу вареную лечебную траву!

Целитель побледнел, открыл рот, словно выброшенная на берег мурлок, и затравленно покосился на слуг.

— Вы оглохли, дармоеды в мантиях?! — венценосный пациент решительно спустил ноги на холодный каменный пол. — Вон отсюда все, кроме камердинера! Оставьте мне одежду, нормальные сапоги и тащите жратву! И если эль будет теплым, я вас в темнице сгною!

Процессию сдуло ветром. Монарх криво, хищно усмехнулся. Вот так-то лучше. Государству нужен жесткий управленец, а не благостная размазня на троне.

Не успел правитель натянуть плотные штаны и накинуть на широкие плечи тяжелый дублет, как створки распахнулись во второй раз. На пороге возник высокий золотоволосый юноша, а следом за ним возвышался закованный в сияющие латы Утер Светоносный.

Система тут же радостно мигнула, подсвечивая вошедших.

[Артас Менетил. Класс: Паладин-недоучка. Титул: Золотой мальчик. Уровень угрозы: В перспективе — локальный апокалипсис, сейчас — просто наивный юнец.]

[Утер Светоносный. Класс: Высший Паладин. Титул: Ходячая мораль. Особенность: Задушит проповедями насмерть.]

— Отец! — Артас порывисто бросился вперед. — Мы так переживали! Ваш обморок на малом совете... Свет милостив, вы на ногах!

Теренас критически, с ног до головы оглядел своего наследника, игнорируя всплывающую над его макушкой ехидную статистику от Малика. Красивый. Статный. И судя по восторженному блеску в глазах — идеальный материал для промывки мозгов.

— Отставить сопли, принц, — жестко отрезал король, с лязгом застегивая тяжелый кожаный пояс. — Я жив, как видишь. И помирать в ближайшие лет сорок не планирую, даже не надейся.

Юноша замер, словно с разбегу наткнувшись на невидимую стену. Утер удивленно поднял кустистые седые брови. Подобный тон совершенно не вязался с их привычным, добродушным правителем.

— Мой повелитель, — прогудел старый паладин, почтительно, но с легкой настороженностью склонив голову. — Вы выглядите... бодро. Но лекари в один голос твердили...

— Плевать я хотел с высокой башни на то, что кудахчут эти старые куры, Утер, — нагло оборвал гостя Менетил, принимая из трясущихся рук чудом вернувшегося слуги здоровенный кубок с пенным элем.

Сделав огромный, жадный глоток, владыка громко выдохнул, утер усы тыльной стороной ладони и от души рыгнул.

— Отлично. Хоть что-то в этом замке делают нормально. А теперь слушайте меня оба и не перебивайте.

Теренас тяжело опустился в резное кресло у камина, по-хозяйски закинул ногу на ногу и вперил немигающий взгляд в незваных гостей.

— Вы оба сейчас так ярко сияете своими наполированными железяками, что у меня скоро глаза вытекут. Отвечай быстро, Артас: сколько золота ушло на полировку твоих доспехов и содержание боевого коня на этой неделе?

— Что? — наследник часто заморгал, сбитый с толку. — Отец, я не понимаю... Это же церемониальные латы Ордена Серебряной Длани... При чем тут золото?

— Я спросил: сколько? — голос правителя упал до угрожающего, утробного рыка. — Пока вы тут играете в святых воителей, у меня солдаты на северных заставах в рваных сапогах маршируют! Свет твою задницу от орочьего топора не прикроет, если меч в ножнах заржавел!

— Ваше Величество, — попытался вмешаться Утер, чей густой баритон приобрел явные нотки оскорбленного достоинства. — Вера — это наш главный щит...

— А крепкая дубина по хребту — наш главный аргумент в любых переговорах, — парировал монарх, с силой грохнув кубком по дубовому подлокотнику. — Вера — это прекрасно, Утер. Но налоги сами себя не соберут, а государственные амбары святым духом не наполнятся к зиме! Артас!

Юноша вздрогнул и вытянулся по струнке.

— Завтра на рассвете берешь отряд и едешь в Западный Дол. И не парады там принимать! Лично проверишь гарнизоны, посчитаешь каждую лошадь, каждую меру зерна и каждого вороватого интенданта. Найдешь недостачу или гнилую картошку — пороть ответственных на центральной площади. Не можешь сам марать руки — возьми палача покрепче.

— Но, отец! У меня завтра важная тренировка с лордом Утером... Мы планировали изучать древние трактаты о Милосердии!

— Милосердие Света подождет, пока мы не наведем порядок в собственном амбарном дерьме, — отрезал Теренас, тяжело поднимаясь на ноги. В воздухе перед ним услужливо мигнуло сообщение: [Отношение Артаса снизилось. Авторитет правителя возрос. Так держать, злобный дед!] — Ты будущий монарх. А король — это не тот, кто красиво машет молотом на турнирах, собирая вздохи фрейлин. Это тот, кто знает, сколько медяков стоит этот гребаный молот выковать, и чем накормить кузнеца. Выполнять!

Красный от возмущения и шока принц коротко поклонился и пулей вылетел из покоев. Утер задержался на мгновение, хмуро глядя на своего товарища.

— Ты очень сильно изменился. Твои слова дышат гневом и холодом. Я не узнаю своего друга.

— Мои слова дышат здравым смыслом, старый ты ворчун, — хищно усмехнулся правитель Лордерона, смахивая фантомное окно интерфейса. — Мы расслабились на мирных хлебах. И если не начнем шевелить булками прямо сейчас, завтра нас сожрут с потрохами. А теперь иди, Светоносный. Мне нужно срочно вправить мозги казначею.

Оставшись один, новоявленный попаданец подошел к высокому зеркалу. Из мутноватого отражения на него смотрел жесткий, битый жизнью хищник.

[Внимание! Обучающий этап завершен. До начала событий, которые приведут к падению Лордерона, осталось: 2 года, 4 месяца, 12 дней. Владыка Инферно делает ставку, что ты сдохнешь раньше.]

Король медленно провел рукой по седой бороде и зло, предвкушающе оскалился.

— Ну что ж, Малик. Посмотрим, чья ставка сыграет. Лордерон, держись за подштанники. Папочка проснулся.

Королевский кабинет встретил нового владельца запахом застарелой пыли, пчелиного воска и удушливым ароматом каких-то благовоний. Попаданец, тяжело ступая по ворсистому ковру, подошел к огромному дубовому столу, заваленному горами пергаментных свитков. Поясница тут же отозвалась противной, тянущей болью — старое тело настойчиво требовало отдыха.

Владыка Лордерона со стоном опустился в массивное кресло, потер виски и мрачно уставился на стопку бумаг.

— Ну, давай посмотрим, до чего ты довел страну, дедуля, — пробормотал монарх, разворачивая верхний свиток.

Строчки поплыли перед глазами. Пришлось отодвинуть пергамент на расстояние вытянутой руки, чтобы сфокусировать зрение. Дальнейшее чтение принесло лишь острую зубную боль. Отчеты о пожертвованиях Церкви Света, сметы на строительство новых часовен, расходы на проведение турнира в честь совершеннолетия какого-то столичного хлыща... И ни единого слова о состоянии оборонительных рубежей, запасах провианта или жалованье стражи.

Воздух перед лицом внезапно пошел багровой рябью. Вспыхнули знакомые ядовито-красные строчки:

[Ежедневная рутина: «Королевский геморрой».]

[Владыка Инферно Малик Дэ Сад с интересом наблюдает, как ты пытаешься сложить два и два, не получив при этом инсульт. Твоя казна пуста, как голова твоего наследничка! Пора трясти мошну, пока кредиторы из гоблинских картелей не пустили Лордерон с молотка.]

[Задание: Выбить золото из Казначея.]

[Условия: Заставь главного счетовода признаться в растратах или найди скрытые резервы. Использовать физические пытки — моветон (но если очень хочется, то можно).]

[Награда: +1 к характеристике «Выносливость», Зелье «Радость Пенсионера» (снимает дебафф «Старческий скрип суставов» на 24 часа).]

[Штраф за провал: Внезапный приступ радикулита во время следующего званого ужина. Будешь ползать на карачках перед послами эльфов!]

— Шутник рогатый, — зло оскалился Теренас, смахивая сообщение. — Посмотрим, кто будет смеяться последним. Эй, за дверью!

Створки мгновенно распахнулись, впустив вытянувшегося по струнке гвардейца.

— Слушаю, Ваше Величество!

— Казначея ко мне. Живо. И пусть захватит главную амбарную книгу, а не те сказки, которые он мне тут на стол подложил.

Ждать пришлось недолго. Лорд Бартимир — тучный, лоснящийся от сытой жизни аристократ в расшитом золотом камзоле — вкатился в кабинет подобно бочонку с отборным элем. На его пухлом лице блуждала дежурная, подобострастная улыбочка, но крохотные глазки-бусинки бегали с нервной опаской. Видимо, слухи о чудесном и весьма специфическом исцелении правителя уже расползлись по дворцу.

— Мой король! — Бартимир отвесил глубокий поклон, тяжело дыша. — Счастлив видеть вас в добром здравии...

— Оставь эти слюни для храмовых послушниц, Бартимир, — холодно оборвал его Менетил, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди. — У нас мало времени, а дел — по горло. Открой книгу.

Казначей суетливо положил на край стола толстенный фолиант в кожаном переплете.

— Ваше Величество, здесь подробный отчет за прошедший квартал. Как видите, мы с успехом профинансировали возведение трех новых статуй в честь...

— Я вижу, — перебил правитель, придвигая к себе книгу и вперив в счетовода тяжелый взгляд, — что в графе «Обслуживание Северной заставы» зияет дыра размером с кратер от падения метеорита. А вот расходы на банкеты при дворе выросли втрое. Мы что, собираемся закармливать орков до смерти жареными фазанами, если они вдруг снова попрут из резерваций?

Бартимир побледнел. Его пухлые пальцы нервно затеребили кружевной манжет.

— Н-но... Повелитель... Вы же сами на прошлом совете изволили заметить, что Лордерон должен демонстрировать соседям свое процветание и благочестие!

— Благочестие не защитит от клинка в печень, — рявкнул попаданец, с силой захлопывая фолиант. Грохот заставил толстяка подпрыгнуть на месте. — Значит так, лорд-счетовод. Демонстрация процветания закончилась. Начиная с сегодняшнего дня, я урезаю финансирование всех дворцовых увеселений на восемьдесят процентов.

— Восемьдесят?! — ахнул Бартимир, хватаясь за сердце. — Но как же приемы? Как же послы Даларана и Кул-Тираса? Они решат, что мы обнищали!

— Если послы хотят жрать икру, пусть везут ее с собой. А освободившееся золото немедленно направить в кузни. Мне нужны новые доспехи для пехоты, ремонт баллист и двойной запас стрел на всех гарнизонах.

Монарх подался вперед, нависая над столом, и понизил голос до угрожающего шепота:

— И вот еще что, Бартимир. Я внимательно просмотрю каждую строчку твоих записей за последние три года. Если я найду хотя бы одну медную монету, которая ушла «налево», или выясню, что ты закупаешь зерно у своих двоюродных братьев втридорога... Я не стану отдавать тебя под суд Света. Я просто прикажу зашить тебя в мешок с голодными крысами и бросить в канализацию. Ты меня понял?

Казначей покрылся крупными каплями пота. Его подобострастная улыбка окончательно стекла с лица, уступив место животному, неподдельному ужасу. Он попытался что-то возразить, но под ледяным, немигающим взглядом старика лишь судорожно сглотнул и часто-часто закивал.

— Я... Я все понял, Ваше Величество. Будет исполнено в точности. Смета на армию будет пересчитана к вечеру.

— Свободен. И скажи на кухне, чтобы прислали нормальный ужин. Если увижу в тарелке вареную брокколи — скормлю ее тебе лично.

Как только дверь за трясущимся аристократом закрылась, пространство перед королем снова полыхнуло красным.

[Задание «Выбить золото из Казначея» успешно выполнено!]

[Владыка Инферно впечатлен. Ты запугал эту жирную свинью до полусмерти. Неплохо для пенсионера.]

[Получено: +1 к Выносливости. В инвентарь добавлено: Зелье «Радость Пенсионера» (1 шт.).]

Теренас моргнул. Прямо на заваленном бумагами столе, словно из ниоткуда, материализовался небольшой стеклянный флакон с густой, рубиново-красной жидкостью.

Попаданец с сомнением покрутил пузырек в узловатых пальцах. Система системой, но пить непонятную дрянь от рогатого тролля не очень-то хотелось. С другой стороны, тянущая боль в пояснице скручивала так, что дышать становилось тяжело.

— Эх, была не была. В крайнем случае, сдохну и этот цирк закончится, — мрачно хмыкнул правитель, выдергивая пробку.

Жидкость на вкус оказалась терпкой, с ярким привкусом вишни и железа. Едва зелье скользнуло в горло, как по телу прокатилась волна живого, обжигающего тепла. Боль в спине исчезла без следа, словно ее смыло горячим источником. Суставы перестали ныть, а в груди забилось забытое чувство легкой, пружинящей энергии. Зрение, до этого мутноватое, вдруг приобрело кристальную четкость — пергаменты на столе больше не расплывались.

Старик с наслаждением потянулся, расправляя плечи. Да, это тело еще послужит.

[Внимание! Дебафф «Старческий скрип суставов» снят. Время действия: 23:59:59.]

[Малик Дэ Сад ехидно напоминает: к хорошему быстро привыкаешь. Хочешь еще дозу? Тогда не сиди на троне ровно! Лордерон сам себя не спасет, а чума уже зреет в темных углах.]

Владыка Лордерона подошел к узкому стрельчатому окну. Внизу, в лучах заходящего солнца, раскинулась столица — величественная, шумная и совершенно не готовая к тому кошмару, который надвигался с севера.

— Пусть зреет, — тихо, с предвкушающей усмешкой произнес монарх, опираясь руками о каменный подоконник. — Мы еще посмотрим, чья чума окажется смертоносней. Завтра же устрою смотр гвардии. Хватит им штаны просиживать в казармах. Пора показать этому миру, как работает настоящая вертикаль власти.

Утро в королевских покоях началось не с молитв Света, а с истошного вопля главного цирюльника.

Трясущийся, как осиновый лист на ветру, мастер стоял с занесенными ножницами над венценосной особой и отказывался верить своим ушам.

— В-ваше Величество... — заикаясь, проблеял худощавый брадобрей, прижимая к груди серебряный тазик. — Но как же... Ваша благочестивая борода... Ваш образ мудрого старца... Даларанская мода...

— Я тебе эту даларанскую моду сейчас вместе с ножницами в одно место запихну, если ты не перестанешь ныть, — ласково, но с интонациями серийного убийцы пообещал монарх. — Сбрей эту седую мочалку к демонам. И на голове оставь короткий ежик. По-армейски. Чтобы ни один волос под шлем не лез. Выполнять.

Спорить с владыкой, в глазах которого плясали недобрые огоньки, было опасно для жизни. Лезвия защелкали с пулеметной скоростью, а опасная бритва со свистом снесла окладистую бороду, которой так гордился прежний хозяин тела.

Когда мастер смахнул последнюю мыльную пену и с поклоном поднес зеркало, попаданец удовлетворенно хмыкнул. Исчез благостный, дряхлеющий дедушка с печальным взором. На него смотрел суровый, битый жизнью волк. Без густой растительности на лице обнажилась тяжелая, волевая челюсть и пара старых, побелевших шрамов, о которых все давно забыли. Короткая стрижка подчеркнула хищный прищур глаз. Новый правитель скинул визуально лет двадцать, превратившись из немощного старца в матерого полководца.

Воздух тут же услужливо пошел красной рябью.

[Смена имиджа: «Батя-командир».]

[Владыка Инферно Малик Дэ Сад довольно скалится. Наконец-то ты перестал выглядеть как жрец-недоучка. +2 к Харизме. +15 к шансу напугать придворных до самопроизвольного опорожнения кишечника.]

— То-то же, — усмехнулся Теренас, поигрывая желваками. Он щелчком пальцев отпустил полуобморочного цирюльника и повернулся к замершему в углу камердинеру.

Стресс от осознания глубины той задницы, в которой находилось королевство, никуда не делся. Требовалась разрядка. Быстрая, мощная и желательно без отрыва от производства.

— Эй, ты. Подойди поближе, — поманил слугу правитель. — У меня к тебе деликатный вопрос. Память после удара немного шалит. Напомни-ка мне... кто скрашивает одиночество короля долгими холодными ночами?

Камердинер густо покраснел, теребя кружевные манжеты.

— П-простите, сир? Вы... вы же пару лет назад приняли обет частичного воздержания... Изучали трактаты Света...

— Я отменяю этот идиотский обет прямо сейчас, — рявкнул монарх, теряя терпение. — Не тяни резину! Женщина у меня есть? Фаворитка? Любовница?

— Леди Изабелла фон Даус, мой повелитель... Молодая вдова... Но вы обычно приглашали ее по пятницам, чтобы вслух читать псалмы и обсуждать архитектуру новых часовен...

— Псалмы, значит, — хищно оскалился Теренас. В паху от воспоминаний о рубиновом зелье и бурлящей энергии уже приятно тянуло. — Тащи ее сюда. Живо. И скажи страже за дверями, чтобы оглохли на ближайшие пару часов.

Леди Изабелла появилась в покоях спустя четверть часа. Это была роскошная, пышногрудая брюнетка с томным взглядом и скучающим выражением на породистом лице. Она явно приготовилась к очередной порции унылых бесед о духовности, держа в наманикюренных пальчиках томик стихов.

Однако, переступив порог, фаворитка выронила книгу. Вместо сутулого старика в мешковатом халате посреди комнаты возвышался широкоплечий, коротко стриженный мужчина в расстегнутой на груди шелковой рубашке.

— Ваше Величество? — ахнула Изабелла, хлопая длинными ресницами. — Что с вами... Вы так изменились...

— Закрой дверь, Изи, — низким, вибрирующим голосом приказал король, в два широких шага сокращая расстояние между ними.

— Мы не будем читать псалмы? — пискнула вдова, когда сильные руки властно легли на ее тонкую талию.

— Мы будем заниматься грехопадением, — прорычал попаданец, впиваясь в ее губы жадным, требовательным поцелуем.

Женщина попыталась слабо возмутиться для проформы, но звериный напор и горячие, уверенные ладони, бесцеремонно сминающие дорогой шелк ее платья, мгновенно выбили из нее всю аристократическую дурь. Теренас не собирался тратить время на долгие прелюдии. Он подхватил взвизгнувшую фаворитку под бедра и одним слитным движением впечатал ее спиной в массивную дубовую дверь.

Ткань затрещала, разрываемая нетерпеливыми пальцами. Изабелла шумно выдохнула, когда монарх рывком освободил ее пышную грудь, покрывая нежную кожу обжигающими укусами. Зелье «Радость Пенсионера» работало безотказно — тело гудело от переизбытка сил, требуя выхода первобытной ярости.

Первый акт разыгрался прямо здесь, в вертикальном положении. Король брал ее жестко, в глубоком, первобытном ритме, заставляя вдову судорожно цепляться за его широкие плечи и сдавленно стонать, кусая губы, чтобы крики не разнеслись по всему дворцу. Тяжелые удары тел о дубовую створку задавали такт этой сумасшедшей симфонии.

— Мой повелитель... Свет милосердный... вы... вы сведете меня с ума! — задыхаясь, простонала Изабелла, когда монарх, не прерывая процесса, оторвал ее от двери и понес через всю комнату.

— Свет тут ни при чем, детка, — усмехнулся Теренас.

Следующей остановкой стал тот самый рабочий стол, заваленный отчетами. Фаворитка сметенной лавиной полетела на гладкое дерево, разбрасывая спиной государственные сметы и опрокидывая чернильницы. Попаданец навис над ней, перехватывая тонкие запястья и фиксируя их над головой женщины. Темпераментная вдова, наконец осознавшая, что перед ней не немощный старец, а настоящий альфа, включилась в игру. Она выгибалась дугой, царапала его спину и жадно отвечала на поцелуи, совершенно забыв о придворных манерах.

Страсть кипела так, что казалось, загорятся гобелены на стенах. Они перемещались по спальне, словно ураган. Подоконник широкого окна, ворсистый ковер перед пылающим камином и, наконец, роскошная королевская кровать с сорванным балдахином — ни одна поверхность не осталась без внимания.

Когда Изабелла, обессиленная, блестящая от пота и абсолютно счастливая, без сил рухнула на смятые простыни, Теренас с шумным выдохом откинулся на спину. В мышцах разливалась приятная тяжесть, а голова стала поразительно ясной. Отличный антидепрессант. Никаких сомнений.

Перед глазами, разогнав полумрак спальни, радостно вспыхнул алый интерфейс.

[Достижение разблокировано: «Лордеронский Жеребец»!]

[Владыка Инферно Малик Дэ Сад вытирает скупую демоническую слезу. Ты не просто жив, старый хрен, ты еще и ого-го! Фаворитка в экстазе, стресс снят, демография королевства под угрозой внезапного повышения.]

[Награда: Восстановление всех жизненных показателей до 100%.]

[Скрытый бафф: «Аура Доминанта». Ваши приказы в течение следующих 12 часов не обсуждаются даже самыми тупыми советниками.]

Правитель хрипло рассмеялся, проведя рукой по короткому ежику волос. Он покосился на спящую Изабеллу, затем перевел взгляд на потолок.

— Ну что, Малик. Разминка окончена. Пора заняться настоящими делами. Лордерон сам себя к войне не подготовит.

Сказка закончилась ровно в пять утра, когда эффект «Радости Пенсионера» испарился, оставив после себя чугунной тяжести похмелье во всех суставах разом. Владыка Лордерона с глухим рыком скатился с широкой кровати, стараясь не разбудить мирно сопящую Изабеллу. Мышцы горели, позвоночник скрипел, а дыхание сбивалось, напоминая о суровой реальности: одно читерское зелье не повернет время вспять навсегда. Этому телу требовалась капитальная реконструкция.

Теренас накинул тяжелый халат и, прихрамывая, направился к дверям.

Через час в алхимической лаборатории дворца творился форменный хаос. Главный придворный зельевар, бледный магистр Фирас, трясущимися руками смешивал ингредиенты, которые обычно использовались для поднятия на ноги тяжелораненых рыцарей, а не для утреннего моциона венценосных особ.

— Вытяжка из крови лесного тролля, концентрат корня земли и пыльца черного лотоса, — мрачно перечислял монарх, нависая над котлом. — И не вздумай разбавлять это родниковой водой ради вкуса. Мне нужен чистый, концентрированный стимулятор регенерации.

— Но, Ваше Величество! — пискнул Фирас, отмеряя рубиновую жидкость в хрустальную колбу. — Это убойная доза! Сердце может не выдержать...

— Если мое сердце не выдержит, значит, я зря занимаю трон, — отрезал правитель, выхватывая флакон из рук мага.

Варево на вкус напоминало раскаленный свинец пополам с болотной тиной. Едва огненный ком рухнул в желудок, Теренас почувствовал, как по венам помчалась обжигающая магма. Кровь тролля, славящаяся своими безумными регенеративными свойствами, начала жестокую перестройку дряхлеющего организма. Старик зарычал сквозь стиснутые зубы, оседая на каменный пол лаборатории. Боль была адской, словно каждую кость ломали и сращивали заново, но сквозь эту агонию пробивалась дикая, первобытная мощь.

Когда судороги отступили, король медленно поднялся. Дыхание выровнялось. Тело больше не казалось хрупкой фарфоровой вазой — мышцы налились тяжестью, а связки приобрели забытую эластичность.

Перед глазами привычно полыхнуло багровым:

[Алхимический передоз: Успех!]

[Владыка Инферно аплодирует стоя. Закинуться стероидами из тролльей крови натощак — это выбор настоящих смертников. Твой метаболизм разогнан до предела. +3 к Силе, +2 к Выносливости.]

— Отлично, — хищно оскалился Менетил, сбрасывая халат прямо на пол лаборатории. — А теперь пора закрепить результат. Передай Утеру, чтобы ждал меня на тренировочном плацу через десять минут. В полном вооружении.

Тренировочный двор встретил правителя утренней прохладой и хмурым взглядом Светоносного. Старый паладин, облаченный в кольчугу поверх стеганки, опирался на тяжелый двуручный меч с затупленным лезвием. Увидев приближающегося монарха — коротко стриженного, без бороды, одетого в простую кожаную броню поверх льняной рубахи, — Утер нахмурился еще сильнее.

— Сир, мне передали ваш приказ, но я отказываюсь понимать происходящее, — прогудел рыцарь. — Вчера вы унизили наследника, сегодня требуете спарринга. Лекари утверждают...

— Забудь о лекарях, Утер. Бери меч, — скомандовал Теренас, подхватывая со стойки увесистый тренировочный клинок. Деревянная рукоять привычно и хищно легла в ладонь. — Защищайся!

Правитель не стал ждать, пока собеседник примет стойку. Старый лев рванулся вперед с неожиданной для своего возраста прытью. Тяжелый стальной брусок со свистом рассек воздух, целясь прямо в голову Светоносного.

Паладин едва успел вскинуть блок. От удара, в который попаданец вложил всю ярость алхимического стимулятора, по плацу разнесся пушечный грохот. Утера отшатнуло назад, его сапоги оставили борозды в утоптанном песке.

— Свет меня раздери, Теренас! — рыкнул главнокомандующий, с трудом отводя следующий выпад. — Ты что творишь?!

— Пытаюсь выбить из тебя благостную дурь! — захохотал король, нанося серию коротких, рубленых ударов. Никакого изящества, никакого рыцарского этикета. В ход пошли подлые подсечки, удары локтями в ближнем бою и грязные финты. — Давай же, герой! Покажи мне, как ты будешь защищать Лордерон, когда на нас попрут орды нежити!

Слово «нежить» заставило Утера вздрогнуть, но рефлексы взяли верх над удивлением. Паладин понял, что перед ним не спятивший старик, а опасный, безжалостный противник. Глаза рыцаря вспыхнули золотом.

Началась настоящая мясорубка. Светоносный перешел в наступление. Его удары обрушивались на короля подобно кузнечным молотам. Теренас уворачивался, принимал часть энергии на скользящие блоки, но разница в габаритах и опыте непрерывных боев давала о себе знать. Тяжелый кулак Утера пробил защиту и врезался правителю под ребра. Раздался хруст — как минимум два ребра приказали долго жить.

Монарх отлетел в пыль, харкая кровью. Боль прошила тело раскаленным прутом.

— Достаточно! — крикнул паладин, опуская меч и делая шаг к поверженному другу. — Ты безумен! Я зову лекарей!

— Стоять, — прохрипел попаданец, медленно, на одном упрямстве поднимаясь с колен. Кровь капала с разбитой губы на песок. — Бой... не окончен.

Теренас закрыл глаза. В памяти прежнего владельца тела хранились знания о Святом Свете — молитвы, долгие медитации, покорные просьбы об исцелении. Но новый разум отказался просить. Он потребовал.

«Свет, слушай мою команду. Мне нужно восстановить каркас, живо!» — мысленно рявкнул правитель, направляя свою волю не в космос, а внутрь собственного переломанного тела.

Пространство вокруг монарха вздрогнуло. Вместо мягкого, теплого сияния, к которому привыкли жрецы, из-под кожи короля вырвалось агрессивное, слепящее золото. Оно не гладило — оно прижигало. Свет грубо, с хрустом стянул сломанные ребра, заварил разорванные сосуды и наполнил мышцы пульсирующей, звенящей силой.

Утер замер, разинув рот. Такого проявления веры он еще не видел. Это была не молитва, это был приказ командира своему ручному оружию.

Теренас с силой сжал рукоять меча, чувствуя, как боль уходит, оставляя после себя лишь стальную решимость. Клинок в его руках тоже покрылся тонкой пленкой золотого пламени.

— Ну же, Светоносный! — правитель рванулся в новую атаку, быстрее и жестче прежнего. — Покажи мне свою ярость!

Они рубились еще целый час. Звон стали сливался с тяжелым дыханием и рыком обоих бойцов. Владыка Лордерона компенсировал нехватку выносливости чистым адреналином, алхимией и постоянным, варварским самоисцелением Светом в моменты, когда казалось, что предел достигнут. Когда Утер, тяжело дыша и опираясь на клинок, наконец опустился на одно колено, просто не в силах продолжать этот сумасшедший марафон, король стоял над ним, залитый потом, покрытый свежими, но уже затягивающимися шрамами.

Пространство привычно мигнуло багровым интерфейсом.

[Тренировка на грани: Выживание подтверждено!]

[Малик Дэ Сад в шоке давится попкорном. Ты не просто выжил под ударами сильнейшего паладина Альянса, ты заставил Святой Свет работать на себя, как дешевую батарейку. Мое демоническое уважение, старый хрен!]

[Характеристики обновлены: Сила +5, Ловкость +3, Выносливость +7.]

[Новый статус тела: Вполне боеспособная машина для убийства (Возраст ощущения: 40 лет).]

[Разблокирована ветка навыков: Паладин-Еретик.]

[Получен активный навык: "Вспышка Агрессивного Света" (мгновенное исцеление ран с эффектом легкой контузии для организма. Больно, зато эффективно).]

[Получен активный навык: "Печать Железного Волка" (наполняет оружие Светом, игнорирующим броню противника на 15%).]

[Скрытая награда от Владыки Инферно: Рецепт "Орочьего Энергетика" добавлен в память.]

Монарх смахнул системные сообщения и тяжело оперся на меч, глядя на ошарашенного главнокомандующего.

— Вы... Ваше Величество... — хрипло выдохнул Утер, вытирая пот со лба. — То, как вы использовали Свет... В этом не было покорности. В этом была королевская воля.

— Запомни этот урок, мой друг, — усмехнулся Теренас, чувствуя, как внутри бурлит чистая, ничем не замутненная сила. Помолодевшее изнутри тело жаждало великих свершений. — Покорность хороша для овец. А волкам нужна диктатура, чтобы выжить. Завтра повторим. А сейчас мне нужно в душ и плотный завтрак. Пора собирать Малый Совет — мы будем переписывать военную доктрину Лордерона.

Тренировочный двор гудел, словно растревоженный улей. Лордеронские гвардейцы, цвет королевской армии, тяжело дышали, с ужасом глядя на своего повелителя. За последние несколько недель эти элитные бойцы усвоили одно простое правило: если Владыка выходит на плац, кого-то точно унесут на носилках. И чаще всего этим кем-то был сам монарх.

Теренас утер заливающее глаза кровавое месиво — кто-то из алебардщиков все-таки сумел пробить защиту и рассечь ему бровь. Правитель тяжело оперся на зазубренный тренировочный меч, чувствуя, как горят разорванные мышцы. Воздух со свистом вырывался из легких.

— Еще! — рявкнул попаданец, сплевывая на утоптанный песок красный сгусток. — Я приказывал бить насмерть, щенки! Если кто-то из вас снова придержит удар из-за моей короны, я лично отправлю его чистить выгребные ямы до конца жизни!

Пятеро закованных в латы рубак нехотя сомкнули кольцо. Они бросились в атаку одновременно, беря государя в стальные тиски. Зазвенел металл. Монарх ушел перекатом от первого удара, отбил второй, но третий щитоносец с разбегу врезался в него, сбивая с ног. Тяжелый латный сапог с хрустом опустился на королевские ребра.

Темнота попыталась затопить сознание, но Владыка лишь злобно оскалился. Он не стал тянуться к милосердию Света. Вместо этого разум хищной хваткой вцепился в божественную энергию, выкручивая ее наизнанку. Слепящее, агрессивное золото вырвалось из-под кожи, с яростным шипением сращивая сломанные кости прямо в пылу драки. Болевой шок был таким, что темнело в глазах, но это лишь подстегивало первобытную ярость.

Король рывком взвился с земли, обрушив на опешившего щитоносца удар такой сокрушительной мощи, что стальной щит вогнулся внутрь, а гвардеец отлетел на десяток шагов.

Воздух перед глазами радостно полыхнул багровым:

[Тренировка смертника: Фаза "Кровавая баня".]

[Владыка Инферно Малик Дэ Сад одобрительно кивает, попивая коктейль из душ грешников. Ты мазохист, старик, но результаты налицо!]

[Получено: Сила +4, Выносливость +5, Регенерация +2.]

[Навык "Вспышка Агрессивного Света" повышен до 3 уровня. Теперь кости срастаются с веселым хрустом!]

Когда последний спарринг-партнер рухнул на песок, потеряв сознание от истощения, Теренас отбросил измочаленный клинок. Тело представляло собой сплошной пульсирующий синяк, покрытый свежими шрамами, но под этой изувеченной оболочкой бурлил настоящий вулкан энергии.

— Всем выдать двойное жалованье и по бочонку лучшего эля, — хрипло скомандовал правитель подоспевшим лекарям, которые с опаской начали утаскивать стонущих гвардейцев.

Путь государя лежал в подземелья, где его уже ждали кипящие алхимические котлы. Обычного отдыха телу уже не хватало — разогнанный метаболизм требовал строительного материала. В полумраке лаборатории монарх залпом влил в себя три кубка густого, отдающего серой и тролльей кровью варева. Желудок скрутило судорогой, по венам помчался жидкий огонь, выжигая слабость и заменяя ее неестественной, пугающей мощью.

Но после таких коктейлей организму требовалась жестокая очистка. Детокс проходил в специально переоборудованных королевских банях. Раскаленные камни, политые отварами из редких горных трав, извергали тучи обжигающего пара. Владыка Лордерона сидел на дубовой полке, чувствуя, как вместе с черным, маслянистым потом из пор выходит вся алхимическая дрянь, оставляя лишь кристально чистую силу.

Вечером, после адских истязаний плоти, наступало время терапии для души.

Королевские покои тонули в мягком полумраке свечей. Изабелла, тяжело дыша, раскинулась на смятых шелковых простынях. Ее роскошные волосы разметались по подушкам, а на смуглой коже блестели капельки пота. Попаданец сгреб фаворитку в охапку, зарываясь лицом в ароматный изгиб ее шеи.

— Мой король... Вы словно выкованы из стали заново, — промурлыкала Иза, нежно проводя наманикюренными пальчиками по широкой, бугрящейся мышцами груди правителя. Там, где еще месяц назад была дряблая старческая кожа, теперь перекатывались литые канаты. — Каждый раз вы берете меня так, будто завтра наступит конец света.

— Если мы не будем готовы, конец света действительно наступит, детка, — усмехнулся Теренас, легко прикусывая мочку ее уха. Очередная волна жаркого, первобытного желания прокатилась по венам. Секс с этой женщиной оказался лучшим из возможных антидепрессантов — он стирал из головы системные логи, бесконечные цифры казны и мрачные мысли о грядущей Чуме. Здесь и сейчас существовали только ритм, страсть и звенящая натянутой струной похоть.

Когда рассветные лучи коснулись витражных окон, монарх уже был на ногах. Свежий, бодрый и готовый рвать зубами глотки врагам государства.

Малый зал советов этим утром пах не дорогими благовониями, а машинным маслом, порохом и крепким элем. За длинным дубовым столом сидели трое кряжистых бородачей — лучшие подгорные мастера из Кхаз Модана, которых удалось перекупить за баснословные деньги.

— Значит так, уважаемые, — правитель оперся кулаками о столешницу, нависая над чертежами. — То, чем сейчас вооружены мои стрелки — это курам на смех. Гладкоствольные мушкетоны, которые стреляют в белый свет как в копеечку, годятся только для разгона пьяных крестьян. Мне нужна убойная сила. Мне нужна точность.

Старший из дворфов, мастер Бронзобород, почесал заплетенную в косы рыжую бороду, скептически разглядывая наброски короля.

— Ваше Величество, то, что вы тут намалевали — это нарезной ствол. Сделать можно, не спорю. Мы в Стальгорне такие игрушки для снайперов собираем. Но вооружить этим целую армию? Вы представляете, сколько золота сожрет такая затея? Да и порох нужен другой консистенции, чтобы ствол не разорвало к балрожьей бабушке!

— Золото — моя забота, Бронзобород, — отрезал государь, чьи глаза сверкнули недобрым огоньком. — Вытрясу из лордов все закрома, но армию перевооружу. Будущее не за рыцарями в консервных банках. Будущее за порохом и свинцом. Если мы сможем прошивать латы орков и шкуры нежити на расстоянии в двести шагов, нам не придется кормить червей своими телами.

Теренас выпрямился, задумчиво глядя в окно. В его голове уже выстраивались куда более масштабные картины. Память из прошлой жизни услужливо подкидывала образы бронированных гусеничных монстров и стальных птиц, изрыгающих огонь. Паровые танки и гирокоптеры у дворфов уже были на стадии чертежей и робких прототипов. Пока это казалось слишком амбициозным и дорогим удовольствием для нищающего Лордерона, но попаданец умел ждать.

— Сначала мы создадим элитные стрелковые полки, — жестко подытожил владыка, возвращаясь к столу. — Дам вам лучшие кузни Альтерака и доступ к любой руде. Разработайте мне унифицированный капсюльный замок и улучшенный порох. Тот, кто первым покажет мне работающий образец, получит титул барона и столько золота, сколько сможет унести.

Дворфы переглянулись. В их глазах вспыхнул знакомый азарт и алчность.

— По рукам, Ваше Величество! — гаркнул Бронзобород, ударив пудовым кулаком по столу. — Ради такого куша мы заставим металл петь!

Пространство привычно мигнуло:

[Задание "Пороховая Революция" инициировано!]

[Малик Дэ Сад довольно потирает рога. Огнестрел против магии? Это будет веселое дерьмо! Главное, чтобы твои стрелки не отстрелили себе задницы на тренировках.]

Король лишь криво усмехнулся. Машина войны Лордерона, скрипя ржавыми шестеренками, наконец-то начала сдвигаться с мертвой точки.

Королевский тракт, ведущий на юг, к суровым землям Стромгарда, давно не видел подобного зрелища. Вместо привычной процессии из золоченых карет, поющих жрецов и медлительных обозов с шелками, по дороге двигался ощетинившийся сталью военный марш.

Владыка Лордерона ехал верхом. Никаких паланкинов. Под седлом монарха тяжело ступал чудовищных размеров вороной дестриэ, закованный в пластинчатую броню. Сам государь, облаченный в темную, лишенную излишней позолоты кирасу, держался в седле с прямой, хищной осанкой кавалерийского командира. Короткий ежик седых волос, жесткий прищур и уродливый шрам, пересекающий волевой подбородок, делали Менетила похожим скорее на предводителя наемников, чем на благостного миротворца.

По правую руку от правителя скакал Артас. Принц то и дело бросал на отца вороватые, растерянные взгляды. Юноша никак не мог привыкнуть к тому, что его некогда дряхлый родитель теперь излучает ауру первобытной, давящей угрозы. По левую руку возвышался мрачный, как грозовая туча, Утер Светоносный. Главнокомандующий Ордена Серебряной Длани всю дорогу хранил напряженное молчание, словно ожидая подвоха от каждого куста.

Воздух перед лицом короля пошел знакомой красной рябью.

[Глобальный ивент: «Дипломатия с позиции кувалды».]

[Владыка Инферно Малик Дэ Сад ехидно приветствует участников забега! Соседи расслабились? Альянс трещит по швам? Пора напомнить этим напыщенным индюкам, кто в Восточных Королевствах батя!]

[Цель: Заключить выгодные союзы, найти жену наследнику (и себе заодно), опустить конкурентов на дно политической ямы.]

[Награда: Лояльность фракций, укрепление власти, статус «Альфа-Король».]

Правитель лишь криво усмехнулся, смахивая мерцающий текст. Ему предстояла встреча с Торасом Троллебоем, Генном Седогривом и Праудмуром-старшим. Эти тертые жизнью волки уважали только силу, и именно ее попаданец собирался им продемонстрировать.

Когда лордеронский авангард въехал во внутренний двор стромгардской цитадели, хозяева твердыни уже ждали гостей. Торас Троллебой, огромный, покрытый шрамами воитель, скрестил руки на груди, ожидая увидеть, как слуги будут вытаскивать немощного старца из кареты. Каково же было его удивление, когда Менетил легко, одним плавным движением спрыгнул с боевого коня, так что стальные пластины доспеха оглушительно лязгнули.

— Светлые небеса, Теренас! — рыкнул Троллебой, делая шаг навстречу. — До меня доходили слухи о твоем чудесном исцелении, но я думал, барды, как обычно, врут за лишнюю пинту эля! Ты выглядишь так, будто готов голыми руками душить орков!

Монарх Лордерона широко ухмыльнулся и протянул руку. Торас, славившийся медвежьей хваткой, сжал ладонь гостя, намереваясь по-дружески проверить того на прочность. Но вместо слабой старческой кисти стромгардский правитель наткнулся на стальной капкан.

Попаданец слегка прищурился, пуская по венам искру Агрессивного Света. Мышцы налились чудовищной силой. Кости Троллебоя жалобно хрустнули, на лице воителя проступила испарина, а глаза расширились от потрясения.

— Годы берут свое, Торас, — пророкотал Менетил, дружелюбно похлопав опешившего союзника по плечу свободной рукой. — Приходится держать себя в форме, чтобы молодежь не расслаблялась.

Генн Седогрив, наблюдавший за этой сценой с балкона, нервно поправил воротник своего роскошного камзола. Правитель Гилнеаса понял, что привычные политические игры сегодня пойдут по совершенно иному сценарию.

Вечерний банкет больше напоминал военный совет. Монарх Лордерона не стал тратить время на светские расшаркивания и тосты за всеобщее благо. Как только подали жареную оленину, государь властно отодвинул кубок с вином и перешел к делу.

— Альянс гниет изнутри, господа, — голос Теренаса разнесся над столом, заставляя замолчать даже захмелевших рыцарей. — Мы сидим на своих землях, как жирные гуси, и ждем, пока нас ощиплют. Северные заставы докладывают о странных шевелениях, орки в резервациях плодятся быстрее, чем кролики, а мы обсуждаем пошлины на импортную шерсть!

— Что ты предлагаешь? — нахмурился Праудмур, лорд-адмирал Кул-Тираса. — Отправить флот гонять пиратов или начать превентивную резню в лагерях?

— Я предлагаю объединить кровь и сталь, Дэлин, — жестко ответил попаданец. Взгляд короля переместился на Артаса, который вздрогнул от столь пристального внимания. — Мой сын и наследник достиг возраста, когда пора думать не только о полировке доспехов, но и о продолжении рода. Дэлин, твоя дочь Джайна — блестящая волшебница. Артас — паладин и будущий владыка. Их союз намертво свяжет Лордерон, Кул-Тирас и Даларан.

Праудмур-старший задумчиво почесал подбородок. Предложение было невероятно выгодным, отказываться от такого в трезвом уме никто бы не стал.

— А что насчет тебя, Теренас? — подал голос Седогрив, хитро прищурившись. — Твое ложе давно пустует. Лордерону нужна королева, а не только интрижки с вдовами в дворцовых кулуарах.

— Верно подмечено, Генн, — хищно усмехнулся монарх. — И именно поэтому я хочу просить руки твоей племянницы, леди Гвендолин Седогрив. Я наслышан о ее крутом нраве и умении управлять поместьями. Гилнеас и Лордерон должны стать стеной, которую не пробьет ни одна тварь.

В зале повисла звенящая тишина. Взять в жены девицу из правящего дома Гилнеаса означало политически привязать своенравного Седогрива так крепко, что тот уже не смог бы отгородиться от проблем континента своей пресловутой стеной. Генн поперхнулся вином, понимая, что его только что изящно и грубо загнали в угол.

[Комбо-удар! Репутация: Владыка Интриг.]

[Малик Дэ Сад присвистывает. Свадебный блицкриг в действии! Два союза одним махом. Гилнеасский волк в шоке, адмирал считает барыши. Так их, старина!]

На следующий день напряжение достигло пика. Архиепископ, прибывший на саммит в сопровождении целой свиты жрецов, решил продемонстрировать духовную власть Церкви над светскими правителями. В главном храме Стромгарда, под высокими сводами, Утер и первосвященник начали читать длинную, утомительную проповедь о смирении монархов перед волей Света.

Лордеронский государь слушал эту тираду ровно десять минут. Затем его терпение лопнуло. Доспехи тяжело залязгали, когда правитель поднялся со своего резного кресла и неспешно, чеканя шаг, направился к алтарю.

— Довольно слов о смирении, Ваше Преосвященство, — голос Менетила эхом отразился от каменных стен, заставив жрецов испуганно расступиться. — Смирение ведет к покорности. А покорное стадо режут первым.

— Мой король, вы прерываете священный ритуал! — возмутился Утер, чье лицо пошло красными пятнами. Главнокомандующий преградил путь государю, положив ладонь на эфес меча. — Орден Серебряной Длани не потерпит неуважения к Свету!

— Орден Серебряной Длани забыл свое истинное предназначение, Утер, — ледяным тоном произнес попаданец. — Вы превратились в политический инструмент. Вы указываете королям, как им править, прикрываясь божественной волей. Но Свет не выбирает жрецов. Свет откликается на силу и абсолютную власть.

Правитель Лордерона закрыл глаза и отдал мысленный приказ. В следующее мгновение храм озарился нестерпимым, обжигающим сиянием. Это был не тот мягкий, исцеляющий полумрак, который призывали паладины. Это была ярость. Концентрированная, звенящая энергия подвластного, сломленного Света вырвалась из тела монарха.

Алтарь перед королем раскалился. Тяжелые серебряные подсвечники начали плавиться, стекая блестящими каплями на каменный пол. Воздух затрещал от статического напряжения. Жрецы пали на колени, закрывая лица руками, не в силах вынести этого слепящего давления. Даже Утер попятился, ошеломленно глядя на сюзерена.

— Видите? — жестко усмехнулся государь, позволяя сиянию угаснуть. Глаза Менетила все еще горели золотым, нечеловеческим огнем. — Свет подчиняется воле. Моей воле. И с этого дня корона не будет зависеть от благословения церковных иерархов.

Повернувшись к замершим в шоке правителям союзных государств, Теренас возвысил голос:

— Я объявляю о создании нового подразделения! "Стальная Инквизиция Лордерона"! Орден, подчиняющийся исключительно трону. Боевые маги, жрецы и воины, чьей задачей будет не чтение молитв, а безжалостное искоренение любых угроз государству, внутренней скверны и вражеской агентуры.

Утер Светоносный побледнел как полотно. Одним указом, подкрепленным демонстрацией чудовищной личной мощи, монарх только что лишил Серебряную Длань монополии на использование магии Света в военных и сыскных целях. Новая Инквизиция станет личным, преданным цепным псом короны, неподотчетным ни одному епископу.

Артас смотрел на отца со смесью животного ужаса и благоговейного восторга. Юный принц вдруг осознал, что перед ним стоит не просто правитель, а настоящий титан, ломающий многовековые устои об колено ради выживания своей империи.

Воздух вновь радостно полыхнул багровым.

[Задание "Духовная Монополия" провалено... для жрецов!]

[Владыка Инферно в экстазе бьется рогами о барную стойку! Ты не просто создал личный аналог гестапо с магией, ты заставил фанатиков Света обмочить мантии! Паладины плачут, Утер пьет валерьянку. Абсолютная победа!]

Король Лордерона спустился с алтаря, проходя сквозь расступившуюся толпу онемевших аристократов и священнослужителей. План сработал безукоризненно. Союзы скреплены страхом и выгодой, брачные договоры лягут на стол уже вечером, а армия получила инструмент для выжигания Культа Проклятых еще до того, как чума покажет свои клыки. Партия только начиналась, и теперь попаданец играл в нее своими, краплеными картами.

Интерлюдия: Осколки старого мира

Артас Менетил. Тренировочный двор столицы.

Тяжелый тренировочный молот со свистом рассек воздух и с хрустом впечатался в деревянный манекен, разлетаясь в щепки. Наследник престола тяжело дышал, утирая пот со лба. Руки гудели от напряжения, но юноша упрямо потянулся к стойке за следующим оружием.

Мир, который принц знал с пеленок, рухнул за один месяц. Благостный, всепрощающий Свет оказался не мягким одеялом, а раскаленной наковальней. Родной отец, чьи проповеди о милосердии навевали скуку, внезапно превратился в чудовищного хищника, способного голыми руками гнуть подковы и плавить алтари.

«Смирение ведет к покорности», — эхом звучал в голове Артаса рычащий голос Теренаса.

Молодой паладин сжал кулаки. Страх перед родителем смешивался в его душе с диким, пьянящим восторгом. Король больше не казался хрупким стариком, за спиной которого нужно было стоять щитом. Скорее, это самому Артасу теперь требовалось бежать изо всех сил, чтобы просто не отстать от несущегося локомотива лордеронской военной машины.

Новость о помолвке с Джайной Праудмур стала для юноши единственным светлым пятном в череде армейских смотров и жестоких порок проворовавшихся интендантов. Праудмур... Принц мечтательно улыбнулся, вспоминая золотистые волосы и смеющиеся глаза волшебницы. Отец не стал использовать отпрыска как безликую пешку, а подарил союз, о котором наследник тайно молился. И ради этого будущего Артас был готов превратить себя в идеальное оружие короны. Слезливые сказки закончились. Началась эпоха стали.

Утер Светоносный. Собор Света, Лордерон.

Главнокомандующий Ордена Серебряной Длани стоял на коленях перед алтарем, но слова привычных молитв не шли на ум. Старый рыцарь смотрел на мерцающее пламя свечей и видел в них лишь то агрессивное, ослепительное зарево, которым сюзерен едва не выжег глаза половине знати в Стромгарде.

Инквизиция. Это слово перекатывалось на языке, оставляя привкус горечи и пепла. Менетил не просто отобрал у паладинов монополию на чудо. Правитель создал цепных псов, чьей задачей стало не исцеление душ, а выжигание ереси каленым железом и свинцовыми пулями. И что пугало Утера больше всего — Свет откликался на их призывы.

Божественная энергия, которую наставник годами учил воспринимать как дар небес, подчинялась жестокой воле монарха-диктатора с пугающей радостью. Словно небеса устали от бесконечных просьб и ответили тому, кто не просил, а брал силой.

— Неужели мы были слепы все эти годы? — глухо прошептал Светоносный, касаясь прохладного мрамора. — Или же Лордероном теперь правит демон во плоти, обманувший саму суть нашего вероучения?

Впервые в жизни великий паладин не знал ответа. Его влияние таяло на глазах, а молодые жрецы уже с горящими фанатизмом глазами записывались в ряды Стальной Инквизиции, привлеченные не смирением, а абсолютной властью нового государя.

Генн Седогрив. Замок Светлой Гавани, Гилнеас.

Кубок с крепким, обжигающим горло элем с глухим стуком опустился на массивный дубовый стол. Правитель Гилнеаса мрачно рассматривал раскатанную карту континента, на которой жирными красными крестами были отмечены новые пограничные заставы Лордерона.

— Старый, хитрый, безумный ублюдок, — с чувством, в котором смешались ненависть и искреннее восхищение, произнес Генн.

Брачный договор лежал на самом видном месте, сверкая сургучной печатью. Теренас обложил его как волка на охоте. Отказать в руке Гвендолин означало нанести смертельное оскорбление соседу, который внезапно отрастил такие клыки, что ими можно было перекусить хребет дракону. Согласиться — значит навсегда привязать свой изолированный, гордый Гилнеас к кипящему котлу политических амбиций Менетила.

Вчерашние отчеты шпионов заставили Седогрива поперхнуться вином. Лордеронские мастера отливали невиданные ранее ружья, кузни дымили круглые сутки, а дворфы носились по столице Альянса как ошпаренные, выпрашивая всё больше серы и селитры.

Построить стену и отсидеться за ней уже не получится. Старик сбросил маску благости и начал ковать империю. И Генн, как прагматик до мозга костей, прекрасно понимал: лучше быть родственником этому обезумевшему титану, чем оказаться у него на пути. Гвендолин отправится на север. И пусть Свет поможет ей пережить брачную ночь с этим демоном.

Кел'Тузад. Тайное убежище Культа Проклятых, подземелья Андорала.

В подвале пахло сыростью, гнилью и неконтролируемым, липким ужасом. Великий некромант, чье имя вскоре должно было вселять трепет во все живое, нервно расхаживал между пентаграммами, кутаясь в темный балахон.

Все летело в Бездну. Гениальный план Короля-Лича рассыпался на части, даже не успев толком начаться.

— Они сожгли еще три ячейки в Западном Доле, господин, — прохрипел бледный послушник, не смея поднять глаз на своего повелителя. — Инквизиторы... Они не задают вопросов. Они просто заходят в амбары, и если находят зараженное зерно, заливают все маслом и поджигают вместе с нами!

— Идиоты! — сорвался на визг Кел'Тузад, запуская в стену тяжелым фолиантом. — Как они узнали?! Кто слил информацию о чумном зерне?!

Никто не сливал. Просто новый владыка Лордерона, словно одержимый паранойей, приказал проверять каждый мешок пшеницы с маниакальной дотошностью. Но самое страшное было даже не это.

Шпионы докладывали о новом оружии. Армия больше не собиралась выходить в чистое поле с мечами наперевес, чтобы послушно пополнять ряды нежити. Стрелковые полки, вооруженные длинноствольными мушкетами, пробивали тренировочные мишени, имитирующие вурдалаков, с такого расстояния, куда не долетало ни одно заклинание разложения. Король словно знал, к чему готовится, и перестраивал доктрину специально для тотальной зачистки мертвечины.

В голове некроманта раздался ледяной, полный разочарования шепот Нер'зула. Повелитель был в ярости. Вместо спящего королевства, готового упасть в объятия Смерти, Плеть ожидала встреча со стальным, ощетинившимся штыками и магией Света капканом.

Архимаг Антонидас и Джайна Праудмур. Аметистовая Цитадель, Даларан.

В главной башне магического города царила нетипичная тишина. Седовласый глава Кирин Тора сидел за столом, массируя виски. Напротив него, в кресле, устроилась молодая волшебница, задумчиво накручивая на палец светлую прядь.

— Они забрали себе лучших рунных кузнецов, Джайна, — устало произнес Антонидас. — Менетил скупает мана-кристаллы тоннами. Он не просит магов о помощи, он покупает их услуги, как наемников, для своей новой Инквизиции. Даларан теряет влияние.

— Вы сгущаете краски, учитель, — мягко возразила девушка, хотя в ее глазах плясали тревожные искорки. — Лордерон просто готовится к войне. Разве не этого мы всегда хотели? Чтобы светские правители брали ответственность в свои руки?

— К войне готовятся иначе. Этот человек ломает устои мироздания. Он использует Свет как дубину, а инженерию — как религию. И ты, девочка моя, скоро станешь частью этой семьи.

Джайна слегка покраснела, отведя взгляд к окну. Слухи о выходках Теренаса пугали и завораживали одновременно. Разорванные в клочья манекены, зверские тренировки, публичные унижения продажных чиновников — король стал живой легендой всего за пару месяцев. И стать супругой его сына, будущего правителя этой новой, грозной империи...

В девичьей душе боролись рациональный страх мага перед неуправляемой стихией и чисто женское любопытство к той силе, что заставляла содрогаться весь континент.

Где-то далеко, за гранью реальности, среди кипящей лавы и криков грешников, в воздухе повисла ехидная, пылающая алым огнем надпись:

[Системное уведомление: Переполох в курятнике прошел успешно.]

[Владыка Инферно Малик Дэ Сад открывает вторую бочку гномьего стаута. Ставки растут! Азерот замер в ожидании кровавой бани, а наш пенсионер только-только начал входить во вкус. Продолжайте в том же духе, Ваше Безумное Величество!]

Глава 2

Секретный испытательный полигон, раскинувшийся в глухом ущелье у подножья Альтеракских гор, больше напоминал филиал Преисподней, чем военный лагерь. Воздух здесь густо пропах серой, горелым мясом и плавящимся металлом. Эхо от постоянных взрывов металось между скалами, заставляя немногочисленных птиц в ужасе покидать насиженные гнезда.

Правитель Лордерона стоял на сколоченном из грубых досок помосте, скрестив руки на груди. Владыка с мрачным удовлетворением наблюдал за суетой, царящей внизу. Новый Лордерон ковался прямо здесь, в грязи и пороховом дыму.

— Ваше Величество! — на помост, тяжело топая коваными сапогами, поднялся мастер Бронзобород. Лицо дворфа покрывал густой слой копоти, рыжая борода слегка обгорела с левого края, но глаза сияли фанатичным восторгом. — Мы готовы. Первая партия модифицированных «Аргусов» ждет отмашки!

Монарх хищно оскалился и коротко кивнул. Пора было проверить, на что ушли горы казенного золота и нервные клетки главного счетовода.

Испытание первое: Свинец и Кровь

На дальнем конце стрельбища солдаты установили ряд манекенов, облаченных в стандартные рыцарские латы, которые еще месяц назад считались вершиной защитной экипировки. Но этого показалось мало. Сюзерен приказал привязать к деревянным столбам пятерых пойманных в лесах кровожадных троллей, приговоренных к смертной казни за набеги на деревни. Живые мишени рычали, дергали цепи и плевались ядом, сверкая желтыми клыками.

Взвод из двадцати гвардейцев, облаченных в новую, непривычно легкую форму, выстроился в шеренгу. В руках стрелки сжимали длинные, хищно поблескивающие вороненой сталью ружья.

— Дистанция двести шагов! — гаркнул Бронзобород, выступая вперед. — Целься!

Солдаты вскинули оружие. Никаких горящих фитилей, никакой возни с пороховницами на ветру. Только сухой щелчок взводимых курков. Капсюльные замки, разработанные подгорными гениями, работали как часы.

— Огонь!

Долина содрогнулась от слитного, оглушительного грохота. Из двадцати стволов вырвались снопы пламени, окутав строй густым сизым облаком.

Государь прищурился, вглядываясь в результат сквозь рассеивающийся дым. Зрелище превзошло все ожидания. Хваленые рыцарские латы на манекенах оказались прошиты насквозь — тяжелые свинцовые пули, выпущенные из нарезных стволов, сминали сталь, словно тонкий пергамент. Что касается живых мишеней... Могучие тела троллей, славящиеся своей чудовищной регенерацией, превратились в кровавое месиво. Разрывные пули, секрет которых дворфы держали под строжайшим запретом, не просто ранили — они отрывали конечности и разворачивали грудные клетки.

Пространство перед глазами монарха внезапно пошло знакомой багровой рябью.

[Системное уведомление: Первая кровь новой эпохи!]

[Владыка Инферно Малик Дэ Сад аплодирует твоей жестокости. Тролли отправились на перерождение по частям. Отличная кучность, диктатор!]

[Внимание! Поглощено 5 душ грешников (Качество: Низкое, грязное).]

[Разблокирован системный модуль: «Магазин за Души».]

[Текущий баланс: 5 малых душ. Доступные товары: "Укрепляющая мазь для суставов", "Амулет от сглаза", "Чертеж базовой паровой помпы". На нормальные артефакты пока не хватает, так что продолжай геноцид!]

Теренас лишь криво усмехнулся, мысленно смахивая издевательский интерфейс. Магазин — это превосходно. Система эволюции наконец-то начала предлагать инструменты для глобального доминирования, а не только личные стероиды.

— Блестяще, мастер Бронзобород, — рокочущий голос правителя заставил дворфа горделиво выпятить грудь. — Скорострельность?

— Четыре выстрела в минуту, если боец не криворукий мурлок, мой повелитель! А с новыми бумажными патронами и того быстрее. Никакой мороки с мерками для пороха!

— Запускайте в массовое производство. К концу осени у меня должно быть пять тысяч таких стволов. И чтобы ни одной осечки.

Испытание второе: Стальная Кожа

Следом за оружейниками наступил черед кузнецов, занимавшихся защитной экипировкой. Государь спустился с помоста и подошел к стойке, на которой покоилась новая кираса.

Привычные громоздкие латы ушли в прошлое. Перед венценосцем висела броня из матово-серого сплава, легкая, повторяющая анатомические контуры тела. Наплечники стали компактнее, защитные юбки уступили место гибким кольчужным вставкам.

— Сплав тория и очищенной стали, Ваше Величество, — с поклоном доложил старший мастер-бронник. — Весит в два раза меньше стандартного доспеха, но удар держит насмерть. Мы переработали форму: теперь углы наклона отражают скользящие удары клинков.

Теренас не стал слушать долгие дифирамбы. Владыка лично ухватил со стойки тяжелый двуручный палаш, взвесил его в руке, привыкая к балансу, и с размаху обрушил на нагрудник.

Удар, подкрепленный остатками алхимических стимуляторов и разогнанным метаболизмом, должен был разрубить броню пополам. Однако клинок лишь высек сноп искр и с противным визгом соскользнул в сторону, оставив на матовой поверхности лишь неглубокую царапину. Отдача сушила руки, но правитель удовлетворенно хмыкнул.

— Мобильность — залог выживания, — резюмировал попаданец, отбрасывая палаш. — Солдаты не должны уставать от собственного веса еще до начала битвы. Пехота в этих кирасах сможет совершать марш-броски вдвое быстрее. Утверждаю.

Испытание третье: Конвейер Света

Последними к монарху робко приблизились представители магического цеха. Даларанские чародеи, нанятые за баснословные суммы, и лояльные жрецы из новой Стальной Инквизиции выглядели изрядно потрепанными. Работа на конвейере не оставляла времени на философские диспуты.

Магистр Фирас, нервно дергая краем мантии, протянул государю небольшой деревянный ящик. Внутри, аккуратно уложенные на бархате, покоились десятки одинаковых армейских ножей с креплениями для ружейных стволов. Штыки.

Но лезвия этих штыков светились изнутри пульсирующим, холодным золотом.

— Мы выполнили ваш приказ, сюзерен, — голос мага слегка дрожал. — Технология массового зачарования. Никакой индивидуальной работы. Мы создали рунную матрицу, через которую жрецы потоком пропускают энергию Света.

Монарх извлек один клинок. Металл приятно холодил ладонь, но внутри чувствовалась сжатая, агрессивная пружина божественной магии.

— Демонстрацию, Фирас. Живо.

Чародей подал знак. Стражники вытащили из загона еще одного пленника — на этот раз зараженного дикого медведя, который уже начал покрываться язвами и гнить заживо, представляя собой идеальную модель будущей нежити. Зверь ревел, брызгая черной слюной.

Один из инквизиторов, облаченный в новую черную рясу с серебряным шитьем, примкнул сияющий штык к стволу винтовки и с коротким разбегом всадил лезвие в грудь твари.

Раздался неистовый, неземной визг. Как только зачарованная сталь коснулась зараженной плоти, руна вспыхнула ослепительным светом. Магия сработала как детонатор — медведь вспыхнул изнутри, его гниющая плоть обуглилась за считанные секунды, обратившись в кучку зловонного пепла.

— Впечатляет, — процедил сквозь зубы диктатор, вращая в пальцах золотящийся нож. — Одно касание, и любая мертвечина отправляется прямиком в Бездну. Больше никаких сложных заклинаний на поле боя. Каждый крестьянин, которому дадут в руки это оружие, станет палачом для нежити.

Магистр Фирас судорожно сглотнул.

— Но, Ваше Величество... Матрицы быстро выгорают. Такое грубое использование Света истончает металл. Штыка хватит на десяток ударов, не больше.

— Значит, сделаете запасные, — отрезал правитель, бросая клинок обратно в ящик. — Война — это расходный материал, Фирас. Мечи ломаются, пули тратятся. Мне плевать на долговечность, мне нужна массовость. Чтобы у каждого стрелка в подсумке лежало по три таких игрушки.

[Технологический прорыв: Индустриализация Святости!]

[Малик Дэ Сад утирает слезы умиления. Поставить божественную магию на заводской конвейер? Засунуть чудо в штампованный кусок железа? Старик, ты ломаешь этот мир через колено с невероятным изяществом!]

[Пассивный бонус фракции: "Неотвратимость прогресса". Скорость производства армейской экипировки увеличена на 30%. Боевой дух солдат: Абсолютный фанатизм.]

Владыка Лордерона стоял посреди полигона, вдыхая едкий запах серы и сожженной плоти. Вокруг суетились инженеры, солдаты грузили ящики с новыми боеприпасами, жрецы монотонно вливали ману в штамповочные матрицы.

Машина смерти была запущена. Оставалось лишь дождаться, когда Культ Проклятых сделает свой первый, роковой ход. И тогда эти напыщенные некроманты узнают, что такое настоящая, индустриальная бойня, где чудесам предпочитают крупный калибр и тотальную аннигиляцию.

Запах пороха, озона и крови густо висел над Тирисфальскими лесами. Бандитский лагерь, долгое время терроризировавший северные торговые тракты, догорал, освещая сумерки багровыми всполохами. Это были не просто лесные разбойники — в их пожитках инквизиторы уже нашли странные амулеты в виде оскаленных черепов. Культ Проклятых пытался пустить корни, вербуя местную шваль.

Новый правитель Лордерона не стал ждать, пока эта опухоль разрастется. Он явился лично, прихватив с собой взвод обкатанных на полигонах стрелков.

Монарх, тяжело дыша, выдернул сияющий штык из груди здоровенного главаря. Зачарованная сталь с шипением сожгла скверну внутри тела, и верзила рухнул в грязь.

— Зачистить периметр! — прорычал сюзерен, смахивая с лица чужую кровь. — Пленных не брать. Если кто-то из этих ублюдков дернется — всаживайте пулю между глаз. Порох казенный, но на эту падаль мне его не жалко!

Гвардейцы, облаченные в новые облегченные кирасы, работали как слаженный, безжалостный механизм. Сухие щелчки капсюльных замков ставили финальные точки в жизнях тех, кто пытался уползти в подлесок.

Теренас окинул взглядом побоище. Тело, накачанное адреналином и алхимией, пело от первобытного восторга. Владыка собственноручно проломил черепа четверым головорезам, проверяя в деле обновленные рефлексы. Сила бурлила в венах раскаленной лавой, требуя немедленного выхода. И государь точно знал, как сбросить это запредельное напряжение.

Походный шатер командующего поражал роскошью: шелковые ковры, жаровни с благовониями и огромная походная кровать, собранная лучшими плотниками столицы. Но сейчас эта роскошь превратилась в поле боя совершенно иного толка.

Изабелла фон Даус прекрасно знала, что ее покровитель возвращается с охоты заведенным до предела. Но в этот раз темпераментная вдова решила удивить своего хищника, прихватив в военный лагерь двух самых раскрепощенных фрейлин — огненно-рыжую Клару и гибкую, словно пантера, брюнетку Мирабель.

Едва венценосный воитель, сбросив пробитую в двух местах кирасу, шагнул за полог шатра, на него обрушился шквал женского обожания.

— Мой повелитель, — томно промурлыкала Изабелла, ловко расстегивая ремни на его широкой груди, пока Клара с грацией хищницы стягивала с правителя тяжелые, измазанные грязью сапоги. — Вы пахнете порохом и победой. Мы должны немедленно омыть ваши раны...

— К демонам воду, — рыкнул попаданец, подхватывая фаворитку за талию и безжалостно сминая в кулаке тонкий шелк ее платья. Взгляд диктатора скользнул по двум другим девушкам, чьи глаза блестели от димучей смеси страха и животного желания. — Сегодня раненых не будет. Будут только убитые насмерть.

То, что последовало дальше, походило на ураган. Правитель Лордерона брал свое с жадностью изголодавшегося зверя, не делая различий между титулами и статусами. Шелковые простыни трещали по швам, тяжелый дубовый стол для тактических карт жалобно скрипел под напором сплетенных тел, а коллекционное вино из перевернутых кубков смешивалось с горячим потом.

Монарх был неутомим. Алхимические стимуляторы, жесткие тренировки на износ и разогнанный метаболизм превратили его в машину, не знающую пределов. Звонкие шлепки, сдавленные стоны Изабеллы, переходящие в откровенные, несдерживаемые крики Клары и жаркий, срывающийся шепот Мирабель сливались в сумасшедшую, первобытную симфонию страсти. Государь доминировал, подчинял и выжимал из своих спутниц все соки, пока все три аристократки не отключились, без сил рухнув на растерзанное, влажное ложе.

Теренас с хриплым выдохом откинулся на спинку резного кресла, прямо из горла допивая остатки терпкого вина. Мышцы приятно гудели, сознание стало кристально чистым. Идеальная разрядка. Стресс улетучился, оставив после себя лишь холодную расчетливость.

И тут пространство перед глазами полыхнуло ядовито-красным.

[Системное уведомление: Оргия на костях и шелках успешно завершена!]

[Владыка Инферно Малик Дэ Сад стоя аплодирует и вытирает пот со лба. Дед, ты просто фабрика по производству адреналина! Твои фрейлины будут спать трое суток, а архиепископ подавился бы кадилом, увидев это непотребство. Но чтобы жизнь медом не казалась, я ввожу новую механику.]

Прямо по центру обзора вспыхнула заполненная золотистой энергией полоска.

[Разблокирован показатель: «Магическое Либидо»!]

[Текущий уровень: 12% (Критически низкий).]

[Описание: Твое разогнанное алхимией и тренировками тело генерирует столько жизненной энергии, что она бьет по мозгам. Чем ниже падает этот показатель (через регулярные и очень жаркие утехи), тем яснее становится твой разум и тем мощнее работает подконтрольная тебе магия Света. Сейчас ты получаешь бафф: +200% к физическому урону, +150% к регенерации и полный иммунитет к любым иллюзиям. Твой мозг холоден и чист, как слеза паладина!]

— Отличный подгон, рогатый, — усмехнулся государь, поигрывая пустым кубком. — То есть, чем качественнее я развлекаюсь с Изой и ее подругами, тем сильнее бью морды на поле боя? Я готов нести этот тяжелый крест во имя Лордерона.

[А вот тут начинается самое интересное, венценосный Казанова!] — радостно замигали красные строчки, предвкушая пакость. — [Нюанс: если шкала Магического Либидо упадет до абсолютного нуля (0%), активируется скрытый системный дебафф «Святой Кастрат-Берсерк»!]

Теренас поперхнулся, медленно ставя кубок на стол. Взгляд его хищно сузился.

— Что за херня, Малик?

[Поясняю для альтернативно одаренных диктаторов! При нулевом значении твое изможденное страстью тело больше не сможет контролировать агрессивный Свет. Ты получишь чудовищные +500% к урону, НО с маленькими оговорками!]

[1. Ты начнешь сиять, как долбаный маяк в ночи, автоматически агря на себя ВСЮ нежить, бандитов и агрессивную фауну в радиусе пятнадцати миль. Стелс? Забудь это слово, ты станешь ходячей мишенью!]

[2. Твоя броня, одежда и даже исподнее моментально сгорят от божественного пламени. Будешь бегать по полю боя абсолютно голым, слепя врагов своими... королевскими регалиями! Экипировать новые вещи невозможно до снятия статуса.]

[3. Пока шкала не поднимется хотя бы до 15% (а естественным путем на это уйдет пара дней воздержания), ты физически не сможешь солгать, сжульничать, ударить в спину или отказаться от вызова на честную дуэль. Твой разум захватит алгоритм классического, тупого, как пробка, паладина-смертника!]

[Так что держи свой темперамент в узде, старик, и рассчитывай силы! Иначе однажды пойдешь на Короля-Лича в чем мать родила, выкрикивая пафосные цитаты из церковных книжек, не имея возможности даже соврать, что у тебя есть план!]

Правитель Лордерона мрачно уставился на мерцающую золотую шкалу, которая предательски замерла на отметке в двенадцать процентов.

Один взгляд на разметавшихся по кровати, тяжело дышащих и восхитительно обнаженных девушек вызвал внизу живота знакомое, требовательное тепло. Шкала тут же дрогнула, послушно поднявшись до тринадцати процентов. Организм начал восстанавливать запасы.

— Святой берсерк без портков, не способный соврать... — пробормотал попаданец, потирая гладко выбритый подбородок. Угроза была абсолютно абсурдной, в духе издевательств Системы, но при этом смертельно опасной в условиях жесткой политики и надвигающейся войны, где хитрость ценилась выше грубой силы.

— Ладно, Владыка Инферно. Вызов принят. Будем балансировать на грани, — усмехнулся монарх, поднимаясь с кресла. Он накинул тяжелый халат и вышел из шатра в прохладную лордеронскую ночь. Впереди было еще много работы по зачистке лесов, а шкалу нужно было держать под строгим контролем. В конце концов, диктатор, вырезающий Культ Проклятых, должен быть одет с иголочки.

Тренировочный двор столичной цитадели напоминал арену гладиаторских боев, куда по ошибке запустили разъяренного степного носорога. Песок вздымался тучами, глухой стук тренировочных клинков сливался с тяжелым дыханием бойцов, а редкие зрители из числа дворцовой стражи жались к стенам, опасаясь случайно попасть под горячую руку.

В центре этого пыльного хаоса, подобно несокрушимому утесу, возвышался правитель Лордерона. На нем не было тяжелых лат — лишь плотная кожаная куртка, промокшая от пота, да льняные штаны. Напротив государя тяжело дышали трое элитных паладинов Ордена Серебряной Длани и сам Артас Менетил.

— Вы двигаетесь, как беременные кодо! — жизнерадостно пророкотал монарх, играючи отбивая тяжелый двуручный эспадон первого рыцаря и тут же награждая его чувствительным пинком под колено. Паладин с лязгом рухнул в пыль. — Где скорость? Где напор?! Вы привыкли, что ваши враги стоят и ждут, пока вы дочитаете молитву?

Второй рыцарь попытался зайти со спины, но старый волк, словно обладая глазами на затылке, резко крутнулся на месте. Черенок затупленного меча с пушечным треском врезался в нагрудник нападавшего. Бедолага охнул, лишившись воздуха, и сложился пополам.

Владыка издевательски покрутил клинок в кисти, разминая суставы. Алхимические стимуляторы и постоянный контроль над Агрессивным Светом делали свое дело — тело пело от переизбытка энергии, требуя выхода.

— Запомните золотое правило, святоши! — вещал сюзерен, скрестив клинки с третьим противником и медленно, но неумолимо продавливая его защиту одной лишь грубой физической силой. — В здоровом теле — здоровый дух! Ваша магия — это прекрасно, но если ваши окорока не способны выдержать марш-бросок на десять миль, Свет вас не спасет! Мышцы! Рефлексы! Дыхалка! Вот ваш истинный щит!

С этими словами попаданец резко разорвал дистанцию, позволил паладину провалиться вперед и аккуратным, но жестким ударом рукояти в висок отправил того отдыхать на песок рядом с товарищами.

Остался только Артас.

Наследник престола, облаченный в серебристую кольчугу, переминался с ноги на ногу. Его золотистые волосы слиплись от пота, грудь тяжело вздымалась. В глазах юноши читалась дикая смесь решимости и искреннего непонимания того, как его родной отец превратился в этого неутомимого, кровожадного демона.

— Ну что, золотой мальчик, — венценосец хищно оскалился, поигрывая мечом и неспешно шагая к сыну. — Твои няньки закончились. Покажи папочке, чему тебя учил старина Утер.

Принц сжал зубы и бросился в атаку. Его удары были техничными, выверенными и невероятно сильными. Артас бил сверху, пытался провести подсечку, финтил, стараясь пробить брешь в обороне родителя.

Монарх уворачивался с грацией портового грузчика, которому пообещали лишнюю пинту эля: грубо, размашисто, но убийственно эффективно.

— Неплохо, — хмыкнул диктатор, блокируя выпад принца так, что из тренировочного железа посыпались искры. — Но тебе не хватает страсти, сынок! Ты бьешь так, будто боишься помять мне рубашку. К слову о страсти...

Правитель Лордерона неожиданно сделал шаг назад, опуская клинок. Артас, сбитый с толку таким маневром, замер, тяжело дыша.

— Скажи-ка мне, наследничек, — громко, так, чтобы слышали приходящие в себя на песке паладины, произнес сюзерен. — Долго ты еще собираешься полировать рукоять своего молота по ночам?

Принц поперхнулся воздухом, а его щеки мгновенно приобрели пунцовый оттенок.

— Отец! Что вы такое говорите?!

— Я говорю о государственном долге, юноша! — гаркнул государь, картинно опираясь на меч. — Ты видел Джайну Праудмур? Девочка созрела, как наливная альтеракская яблоня! Умница, красавица, талия тонкая, бедра — то, что нужно для здорового потомства. А ты все в войнушку играешь и с орками на границах обнимаешься!

Артас замер, ошарашенно хлопая глазами. Обсуждать подобные вещи на тренировочном плацу, при свидетелях, было немыслимым нарушением всех норм этикета.

— Пора бы уже отцу внуков сделать! — продолжал издеваться попаданец, откровенно наслаждаясь реакцией сына. — Заканчивай страдать целомудрием, Артас. Здоровый дух в здоровом теле подразумевает, что это тело функционирует на полную катушку во всех направлениях! Я хочу наследников! Маленьких, крикливых Менетилов, которые будут дергать Утера за бороду!

Оскорбленный до глубины души, красный от стыда и ярости, молодой паладин не выдержал.

— Вы переходите все границы! — взревел принц.

Его клинок вспыхнул ослепительным светом. Забыв о технике и осторожности, юноша вложил всю свою обиду в один сокрушительный, отчаянный удар, намереваясь просто снести наглого родителя с ног. Это был напор молодого, сильного, но абсолютно ослепленного эмоциями бычка.

Владыка только этого и ждал.

Никакой магии. Лишь чистый, выверенный тысячами уличных и окопных драк рефлекс. Когда сияющий меч Артаса должен был обрушиться на голову короля, Теренас неуловимым движением скользнул в сторону.

Он не стал ставить блок. Вместо этого венценосец подставил ногу, жестко ударив наследника под колено, а левой рукой перехватил запястье юноши, добавляя ускорения его же собственному рывку.

Артас с жалобным криком потерял равновесие. Его ноги взлетели в воздух, и гордость Ордена Серебряной Длани с оглушительным лязгом рухнула лицом в пыль, раскинув руки в стороны.

Не дав сыну опомниться, государь шагнул вперед. Тяжелый тренировочный меч со свистом рассек воздух и плашмя, с пушечным грохотом опустился прямо на закованный в сталь зад принца.

Звон разнесся по всему плацу.

Артас охнул, не столько от боли (кольчужная юбка и латы погасили удар), сколько от чудовищного, непередаваемого унижения.

— Мертв, — холодно и жестко констатировал правитель, наступая кованым сапогом между лопаток поверженного отпрыска, не давая тому подняться.

Над ухом радостно звякнула Система.

[Системное уведомление: Батя в здании!]

[Владыка Инферно вытирает слезы восторга! Унизить гордость Альянса и лучшего ученика Светоносного публичной поркой? Твой авторитет пробивает небеса, диктатор! +10 к Ужасу в глазах подчиненных. Репутация Артаса: "Отшлепанный мальчик".]

[P.S. Магическое Либидо стабильно. Так держать!]

Теренас убрал ногу и отбросил меч в сторону.

— Вставай, юноша, — голос монарха лишился насмешливых ноток, став суровым и тяжелым, как гранит. — Ты позволил словам вывести тебя из равновесия. Ты забыл о защите, забыл о стойке и бросился в атаку, как обиженный крестьянин в трактирной драке.

Артас медленно поднялся, отплевываясь от песка и не смея поднять глаз на отца. Его кулаки сжимались от бессильной злобы.

— Враг на поле боя не будет читать тебе кодекс чести, сынок, — чеканя каждое слово, произнес старый волк, подходя вплотную к наследнику и кладя тяжелую ладонь на его пыльное плечо. — Он оскорбит твою веру, твою мать, твою женщину. Он плюнет в твой Свет. И если ты потеряешь холодный рассудок так же, как сделал это сейчас — тебя сожрут. А вместе с тобой сожрут и весь Лордерон.

Правитель похлопал принца по плечу и развернулся, направляясь к выходу с плаца.

— Тренировка окончена. Всем умыться и привести себя в порядок. А ты, Артас, вечером ждешь меня в кабинете. Будем обсуждать твой брачный договор с Кул-Тирасом. И только попробуй прийти с таким кислым лицом — отправлю чистить конюшни.

Мрачные чащи Серебряного бора дышали осенней сыростью и запахом прелой листвы, к которому отчетливо примешивался тошнотворный душок гниющего мяса. Королевская охота давно перестала быть увеселительной прогулкой с гончими и звонкими рожками. Теперь это была методичная, безжалостная зачистка.

Владыка Лордерона бесшумно ступал по мху, приминая тяжелыми коваными сапогами сухие ветки. На государе была надета та самая новая, облегченная кираса из ториевого сплава, поверх которой небрежно накинули темный походный плащ. В руках правитель сжимал зачарованный клинок — не громоздкий двуручник, а удобный, идеально сбалансированный полуторный меч с золотистой вязью рун на лезвии.

Позади, сохраняя дистанцию и держа оружие на изготовку, крались два десятка гвардейцев из числа Стальной Инквизиции. Их новые капсюльные ружья были заряжены, а на лицах застыло выражение фанатичной сосредоточенности.

— Ваше Величество, — едва слышно прошептал идущий слева капитан Фалрик, опытный ветеран с сединой на висках. — Дозорные докладывали, что стая где-то в этой низине. Местные клянутся, что это уже не просто волки. Твари ходят на задних лапах и сдирают с оленей шкуры голыми когтями.

— Если бы это были простые волки, Фалрик, я бы прислал сюда живодеров, а не элитный отряд, — глухо отозвался монарх, не сводя цепкого взгляда с зарослей папоротника впереди. — Держите строй. И помните приказ: стрелять только по готовности или если тварь попытается зайти нам в тыл. Тех, что будут в центре, я беру на себя. Мне нужна хорошая разминка.

Капитан лишь обреченно кивнул. Спорить с сюзереном, который недавно голыми руками проломил голову медведице-мутанту, было себе дороже.

Воздух впереди внезапно сгустился. В густом тумане, стелющемся между черными стволами вековых сосен, вспыхнули десятки желтых, налитых нездоровой яростью глаз. Из кустов донеслось низкое, утробное рычание, больше похожее на клокотание болотной трясины.

На поляну медленно вывалились твари. Это действительно были не волки. Бывшие воргены или чудовищно мутировавшие гноллы — разобраться в этом месиве шерсти, бугристых мышц и сочащихся черной слизью язв было сложно. Монстры передвигались на полусогнутых задних лапах, а с их клыков капала ядовитая слюна.

— Ну, здравствуйте, блохастые, — хищно оскалился диктатор, выходя вперед и играючи перехватывая рукоять меча двумя руками. — Кто тут хочет стать ковриком в моей спальне?

Стая, почувствовав вызов, взревела и бросилась в атаку.

— Огонь по флангам! — гаркнул попаданец, срываясь с места навстречу чудовищам.

За спиной грохнул слитный залп. Свинец с чавкающим звуком вонзился в плоть крайних монстров, отбрасывая их назад, но центральная группа из пяти самых крупных тварей уже настигла правителя.

Король ушел в глубокий перекат, пропуская над собой когтистую лапу вожака, и с разворота рубанул снизу вверх. Зачарованная сталь с хрустом рассекла грудную клетку монстра. Вспышка Агрессивного Света, активированная силой мысли, выжгла внутренности твари.

Но венценосец не стал отбрасывать поверженное тело. Незаметно для своих гвардейцев, обзор которым закрывала широкая спина государя и клубы порохового дыма, старый волк раскрыл левую ладонь. Из груди умирающего чудовища вырвался бледный, искрящийся сгусток энергии и мгновенно впитался в кожу сюзерена.

Пространство перед глазами привычно полыхнуло красным:

[Поглощена душа "Оскверненного вожака стаи"! (Качество: Среднее)]

[Баланс Магазина пополнен: +15 душ. Так держать, душегуб!]

Чтобы замаскировать процесс поглощения, правитель Лордерона сжал кулак, высвобождая наружу яркий сноп золотистых искр. Со стороны казалось, что монарх просто использует мощное заклинание очищения, обращающее останки нечисти в пепел.

— Не спать, ублюдки! — весело прорычал диктатор, уворачиваясь от клацающих челюстей следующей твари. — Папочка только начал!

Следующий монстр попытался ударить сбоку. Владыка парировал удар жестким блоком, от которого зазвенели кости, и тут же вогнал бронированный сапог прямо в коленный сустав противника. Тварь завыла, оседая на землю. Короткий взмах клинка снес уродливую голову с плеч.

Еще один прозрачный сгусток метнулся к руке государя.

[Поглощена душа "Гниющего охотника"! +10 душ на счет.]

— Ваше Величество, слева! — раздался тревожный крик Фалрика.

Монарх даже не обернулся. Он резко присел, позволяя бросившемуся из засады монстру пролететь над головой, и вспорол ему брюхо. Вонючая кровь брызнула на сухие листья, а третья душа послушно юркнула в невидимую копилку.

Оставшиеся твари, растеряв весь свой первобытный запал, попытались отступить в спасительный туман. Но Стальная Инквизиция не прощала ошибок. Сухие щелчки новых капсюльных замков возвестили о перезарядке. Грянул второй залп, и беглецы рухнули в грязь, усеянные свинцовыми пулями.

Правитель медленно выпрямился, стряхивая с клинка черную кровь. Дыхание было ровным, сердце билось ритмично, словно гигантский кузнечный мех. Алхимия и тренировки превратили это тело в идеальный механизм для убийства.

Венценосец театрально поднял руку, призывая Свет. Яркое сияние окутало туши убитых гвардейцами монстров, поджигая зараженную скверной плоть. Под прикрытием этого святого аутодафе, попаданец мысленным усилием втянул в себя остатки душ с поля боя.

[Массовый сбор завершен. Малик Дэ Сад цокает языком. Ты грабишь этих тварей чище, чем гоблины — казну!]

[Текущий баланс: 145 душ.]

— Отличная работа, парни, — громко произнес государь, поворачиваясь к своим людям. Тело слегка светилось остаточным золотистым ореолом, придавая королю воистину эпический и устрашающий вид. — Скверна выжжена. Теперь здесь не поднимется ни один вурдалак.

— Ваш контроль Света потрясает, мой повелитель, — благоговейно склонил голову Фалрик, глядя на осыпающиеся пеплом останки. — Вы очищаете землю так легко... Словно черпаете силы из самого солнца.

— Солнце светит всем, капитан, а вот Свет теперь служит Лордерону, — философски хмыкнул старый волк, пряча клинок в ножны. — Выставляйте дозоры, разбейте временный лагерь на привале. Я хочу осмотреть трофеи, прежде чем мы двинемся дальше. И пусть никто не суется в мой шатер. Мне нужно... помолиться. В тишине и одиночестве.

Солдаты понимающе закивали, тут же рассредоточившись по поляне. Для них их диктатор был фигурой почти божественной, и его личные ритуалы очищения не подлежали обсуждению.

Как только полог небольшого походного шатра закрылся, скрывая правителя от посторонних глаз, хищная улыбка сползла с лица попаданца. Он тяжело опустился на походный табурет и вызвал интерфейс системы.

Воздух замерцал, формируя перед глазами прозрачную голографическую витрину.

[Добро пожаловать в Магазин за Души!]

[Владыка Инферно рад видеть оптового покупателя. Твоя мошна полна, так давай потратим эту спиритическую валюту на что-нибудь разрушительное!]

Сюзерен задумчиво пробежался взглядом по мерцающим строчкам. Большинство товаров были мелким расходным мусором: зелья бодрости, мази для суставов, одноразовые заклинания маскировки. Это его не интересовало. Нужно было что-то глобальное.

Взгляд монарха зацепился за раздел «Чертежи и Матрицы».

[Чертеж "Рудничный Голем на паровой тяге".]

Описание: Зачем гробить шахтеров, если можно засунуть душу бандита в железную банку? Идеально для увеличения добычи тория. Нужна базовая инженерия дворфов.

Стоимость: 80 душ.

[Матрица "Щит Воздаяния".]

Описание: Печать для массового зачарования щитов пехоты. При поглощении кинетического удара возвращает 20% урона в виде вспышки Света прямо в наглую морду атакующего.

Стоимость: 120 душ.

— Щиты — это прекрасно, но мне нужны ресурсы, чтобы сковать эти самые щиты, — вслух пробормотал диктатор, постукивая пальцами по колену. Лордерон задыхался от нехватки руды из-за возросших темпов военного производства.

— Беру голема, рогатый, — мысленно подтвердил покупку государь.

[Транзакция одобрена! 80 душ списано со счета. Чертеж интегрирован в память носителя. Просто нарисуй это своим инженерам, и пусть у них закипят мозги!]

[Остаток баланса: 65 душ. Эй, старик, не жмись! Тут есть шикарный "Амулет Неутомимого Жеребца" всего за полтинник! Изабелла оценит!]

— Обойдешься. Мое магическое либидо и так работает, как часовой механизм, — криво усмехнулся попаданец, смахивая магазинную панель. Сделка прошла идеально. Никто из гвардейцев даже не заподозрил, что под личиной благочестивого уничтожения ереси их король цинично фармит местную фауну на валюту.

Правитель откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Новые схемы дворфийских механизмов уже прорастали в сознании четкими линиями чертежей и формулами давления пара. Если поставить таких големов в шахты Альтерака, выработка руды взлетит втрое. А это значит больше ружей, больше брони и больше свинца для тех, кто попытается покуситься на его новые земли.

Владыка открыл глаза, в которых не осталось ни капли старческой усталости. Только холодный, безжалостный расчет хищника, который наконец-то дорвался до настоящей игры.

— Ну что ж, Культ Проклятых, — тихо, в пустоту шатра произнес монарх. — Вы собираете трупы. А я собираю души. Посмотрим, у кого в итоге окажется толще колода, когда мы сядем за один стол.

Площадь перед королевским дворцом бурлила, словно котел с перегретым варевом. Тысячи людей — ремесленники, крестьяне, столичные торговцы и портовые грузчики — стянулись к главным вратам, привлеченные звоном колоколов.

Правитель Лордерона стоял на мраморном балконе, озирая это людское море. Сегодня на нем не было доспехов. Лишь расшитый золотом белоснежный камзол, символизирующий чистоту помыслов, и тяжелая корона. Пора было пускать в ход самое мощное оружие любого политика — грамотный пиар.

Сюзерен прикрыл глаза, мысленно обращаясь к подчиненному Свету. Энергия послушно скользнула по венам, и в следующее мгновение над головой монарха вспыхнул ослепительный, пульсирующий золотым огнем нимб. Сияние было настолько плотным и ярким, что казалось, будто сам ангел во плоти спустился с небес, чтобы возглавить нацию.

Площадь охнула в едином порыве. Люди падали на колени, женщины плакали, а суровые кузнецы истово осеняли себя знамениями.

— Лордеронцы! — голос диктатора, усиленный легким магическим резонансом, прокатился над столицей раскатом грома. — Долгие годы мы прятались за спинами рыцарей, уповая на милость небес! Но небеса благоволят лишь тем, кто держит меч в твердой руке! Тьма уже точит клыки у наших границ, и я не позволю ей осквернить наши дома!

Толпа замерла, ловя каждое слово. Старый волк знал, на какие болевые точки давить.

— Отныне каждый из вас, кто готов встать на защиту своей семьи, получит от короны лучшее ружье, теплый плащ и звонкую монету! А те, кто проявит доблесть, получат землю и титулы! Армия нового образца и Стальная Инквизиция ждут сынов Лордерона! Встаньте с колен, расправьте плечи и станьте молотом, который раздробит хребет нашим врагам!

Площадь взорвалась фанатичным, исступленным ревом. Вербовщики, сидевшие за дубовыми столами у дворцовых ворот, едва успевали записывать добровольцев. Очереди из желающих прикоснуться к «Святому Владыке» растянулись на несколько кварталов.

Пространство перед глазами привычно мигнуло алым.

[Достижение разблокировано: «Святой Диско-Шар»!]

[Владыка Инферно Малик Дэ Сад бьется в истерике под столом. Дед, ты переплюнул всех шарлатанов Азерота! Этот золотой блин над головой... Идеальная приманка для лохов. +500 к притоку рекрутов. Армия фанатиков готова рвать глотки за одну твою улыбку!]

Государь лишь величественно кивнул толпе, смахивая интерфейс, и, развернувшись, покинул балкон. Стоило тяжелым дверям закрыться за его спиной, как благочестивый нимб погас, а на лице венценосца проступила хищная, циничная ухмылка.

— Смерды клюнули, — бросил попаданец замершему у дверей Фалрику. — Удвоить количество вербовочных пунктов. Если не хватит мушкетов — пусть пока тренируются с черенками от лопат. Мне нужно мясо, которое умеет маршировать в ногу.

Великий совет королевства, собравшийся через час в тронном зале, больше напоминал сходку приговоренных к казни. Лорды, графы и бароны нервно перешептывались, поглядывая на пустующий трон. Никто не знал, какую еще выходку приготовил их непредсказуемый правитель.

Двери с грохотом распахнулись. Монарх вошел стремительным, пружинящим шагом, с размаху опустившись на трон так, что старые доски жалобно скрипнули.

— Оставим расшаркивания на поминки, господа, — без предисловий начал владыка, обводя зал свинцовым взглядом. — Мы принимаем новые законы. Казначея ко мне!

Похудевший от постоянного стресса лорд Бартимир выкатился вперед, сжимая в потных руках свитки.

— Закон номер один: «О демографии и льготах», — пророкотал диктатор, опираясь подбородком на кулак. — Отныне каждая семья простолюдинов, в которой рождается третий ребенок и более, освобождается от подушного налога на пять лет.

В зале повисла ошеломленная тишина. Лорд Варимат, тучный землевладелец с юга, возмущенно вскинул голову.

— Ваше Величество! Но это же пробьет колоссальную брешь в казне! На что мы будем строить дороги?!

— Мы будем строить их на конфискованное имущество тех лордов, которые задерживают поставки фуража для армии, — ледяным тоном парировал государь, просверливая Варимата таким взглядом, что тот моментально сдулся. — Мне нужны люди, Варимат. Много людей. Здоровых, сытых крестьянских парней, которые через десять лет смогут держать винтовку. Если бабы не будут рожать из-за ваших налогов, через поколение наши земли будут топтать орки.

Теренас выдержал паузу, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Закон номер два. Я учреждаю Королевскую Академию Инженерии и Магии прямо здесь, в столице. Обучение талантливых юнцов — за счет казны.

— Но как же Даларан, сир? — пискнул кто-то из задних рядов. — Архимаги сочтут это оскорблением!

— Даларан может засунуть свои обиды в свои же фиолетовые башни! — рявкнул венценосец. — Мне нужны боевые маги и артиллеристы, которые присягают на верность короне, а не Кирин Тору. Тот, кто платит стипендию, тот и заказывает музыку на поле боя. Бартимир, утвердить печатями и разослать глашатаев по всем трактам. Возражения есть?

Возражений не было. Спорить со святым диктатором, чьи инквизиторы бродили по столице с заряженными ружьями, дураков не нашлось.

Вечер застал государя в личном кабинете. На массивном столе, рядом с бутылкой крепкого дворфийского эля, лежали распечатанные письма от соседей по Альянсу. Две свадьбы, запланированные практически на одно время, требовали колоссального бюрократического и политического напряжения.

Владыка хрустнул шеей, придвигая к себе пергамент с печатью в виде якоря. Дэлин Праудмур торговался за приданое дочери, как портовая шлюха за лишний медяк.

«Мы объединяем кровь, Теренас, — писал лорд-адмирал Кул-Тираса, — но мои корабли не ходят на одном лишь энтузиазме. Если Артас берет Джайну, я требую отмены пошлин на кул-тирасский лес и эксклюзивные права на торговлю в северных портах».

Попаданец усмехнулся, макая перо в чернильницу.

«Спешу огорчить, Дэлин, мой сын берет твою дочь, а не твой флот в аренду. Пошлины снижу на тридцать процентов, не больше. И взамен ты пригонишь мне три галеона нового образца для патрулирования прибрежных вод. Если не согласен — Артас найдет себе девку в Стромгарде, а твои купцы будут платить двойной налог. Выбирай, старый пират».

Король отбросил письмо и взялся за послание от Седогрива. Генн был лаконичен и язвителен.

«Гвендолин пакует сундуки, старый распутник. Надеюсь, твое хваленое здоровье выдержит гилнеасский темперамент. Моя племянница кусается. Не забудь открыть южный тракт для наших повозок, как мы и договаривались».

Венценосец расхохотался, оставляя на бумаге быстрый, размашистый ответ.

«Пусть точит зубы, Генн. Моя шкура стала прочнее тория. Встречайте лордеронские обозы с зерном через неделю. И только попробуй снова поднять пошлины на свои железные руды — я приеду в Гилнеас лично и спущу твою Стену по камешку».

Воздух в кабинете пошел багровой рябью.

[Квест «Двойной удар по печени и бюджету» обновлен!]

[Малик Дэ Сад потирает рога, предвкушая шоу. Две свадьбы за один месяц! Ты разоришь королевство на одном только шампанском! А если серьезно — Гвендолин баба с искрой. Советую запастись зельями выносливости, старина, а то твое "Магическое Либидо" выгорит в первые же брачные сутки, и пойдешь пугать нежить своими голыми регалиями!]

— Завидуй молча, Малик, — хмыкнул диктатор, запечатывая свитки горячим сургучом.

Лордерон менялся с пугающей скоростью. Крестьяне брались за ружья, лорды дрожали от страха, а союзники скрежетали зубами, но подчинялись железной воле. Свадьбы станут идеальным прикрытием для перемещения войск и концентрации сил. Капкан медленно, но верно закрывался, и когда Культ Проклятых решит сделать свой ход, их встретит не немощный старец с молитвенником, а ощетинившаяся сталью и порохом империя.

Столица Лордерона напоминала растревоженный муравейник, на который кто-то щедро высыпал фургон золотой пыльцы и вылил цистерну дешевого вина. Подготовка сразу к двум королевским свадьбам выжимала из города все соки. Улицы украшались стягами с гербами Менетилов, Праудмуров и Седогривов, на площадях спешно сколачивались помосты для народных гуляний, а из кузен день и ночь доносился звон молотов — там ковали отнюдь не свадебные венцы, а новые партии штыков под шумок всеобщего праздника.

Владыка Лордерона лично контролировал каждую мелочь, превратившись в вездесущего, пугающего демона логистики. Монарх мог внезапно появиться на кухне, чтобы отведать соус для банкетных фазанов и попутно пригрозить шеф-повару виселицей за перерасход шафрана. Спустя час сюзерена уже видели на крепостной стене, где тот проверял углы обстрела новых пушек, а еще через мгновение государь уже инспектировал цветочные гирлянды в главном зале.

Выходя к народу, диктатор неизменно включал свой сияющий нимб. Свет послушно откликался на железную волю, заливая площади ослепительным, благочестивым сиянием. Крестьяне и ремесленники падали ниц, рыдали от восторга и тянули руки к своему спасителю. Старый волк милостиво кивал, раздавал мелкие серебряные монеты из специально заготовленных мешочков и громко, с театральным надрывом вещал о грядущем процветании. Народ ревел, рекрутские списки пухли, а рейтинг доверия к короне пробивал небеса.

Но стоило тяжелым дверям дворца захлопнуться, как святой спаситель превращался в безжалостного прагматика.

Этим утром жертвой королевского внимания стал Артас. Наследник престола пытался скрыться в библиотеке, изучая трактаты по этикету Кул-Тираса, но от бдительного ока родителя уйти было невозможно.

Правитель вошел в читальный зал стремительным шагом, с размаху захлопнув пыльный фолиант прямо перед носом опешившего сына.

— Хватит зубрить стишки, юноша, — отрезал попаданец, опираясь кулаками на стол и нависая над принцем. — Джайна Праудмур — это не кисейная барышня, которая растает от сонетов о весенних ручьях. Она маг. Причем маг амбициозный, с мозгами, заточенными в Даларане.

— Отец, я просто хотел узнать, какие цветы принято дарить на островах... — попытался оправдаться Артас, нервно сглотнув.

— Ты подаришь ей Лордерон! — рявкнул венценосец. — Слушай сюда и запоминай, пока я жив. Эта девка — твой главный политический актив. Ты не должен позволить ей доминировать в спальне или за столом переговоров. Если она начнет качать права и тянуть одеяло в сторону Кирин Тора — осаживай жестко.

Монарх обошел стол, положив тяжелую, как мельничный жернов, руку на плечо наследника.

— Женщины любят силу, сынок. Особенно умные женщины. Если ты будешь мямлить и заглядывать ей в рот, она использует тебя как ступеньку для своих амбиций. Ты — будущий король. Твое слово — закон, твоя воля — сталь. В брачную ночь ты должен показать ей, что под этой золотой шевелюрой скрывается хищник, а не послушный щенок Утера. Мне нужны внуки, Артас. Здоровые, крепкие наследники, которые заткнут пасти всем завистникам. И ты сделаешь их мне в кратчайшие сроки. Это приказ!

Принц густо покраснел, но в этот раз не стал спорить. Взгляд молодого паладина стал жестче. Многодневная промывка мозгов давала свои плоды — идеализм медленно, но верно уступал место холодной государственной необходимости.

— Я понял, мой повелитель, — глухо отозвался юноша. — Кул-Тирас не получит власти над нашими решениями.

— Вот это разговор не мальчика, но мужа! — довольно хохотнул диктатор, похлопав отпрыска по спине с такой силой, что тот едва не клюнул носом в столешницу. — А теперь иди и проверь караулы. Гости начнут прибывать с завтрашнего дня, и я не хочу, чтобы кто-то из шпионов прошмыгнул мимо стражи!

Тотальный контроль, помноженный на разогнанный алхимией метаболизм, выжигал нервную систему подчистую. К полуночи, когда последние сметы были подписаны, а приказы розданы, правитель чувствовал, как внутри сжимается тугая пружина первобытной ярости.

Шкала «Магического Либидо» угрожающе поползла вверх, перевалив за отметку в восемьдесят процентов. Тело искрило от переизбытка энергии, в висках стучала кровь, а мысли становились пугающе агрессивными. Требовалась немедленная, сокрушительная разрядка.

Государь пинком распахнул двери в покои леди Изабеллы. Фаворитка, облаченная в полупрозрачный пеньюар цвета бордо, сидела перед зеркалом, расчесывая густые черные волосы. Увидев в отражении горящие хищным огнем глаза своего покровителя, женщина мгновенно поняла: сегодня не будет долгих прелюдий.

— Мой король... — выдохнула она, оборачиваясь и инстинктивно подаваясь назад.

Попаданец не произнес ни слова. В два широких шага сократив расстояние, владыка сгреб Изабеллу в охапку, одним грубым, животным рывком разрывая тончайший шелк ее наряда. Ткань с треском разлетелась, обнажая пышное, горячее тело.

Фаворитка ахнула, когда сильные пальцы безжалостно впились в ее бедра. Монарх смахнул с туалетного столика все флаконы, серебряные гребни и шкатулки с украшениями — они с жалобным звоном разлетелись по каменному полу. В следующее мгновение Изабелла оказалась прижата спиной к прохладному стеклу зеркала.

Это был не акт любви. Это была битва, в которой диктатор выплескивал все напряжение прошедших дней, всю политическую грязь и паранойю грядущей войны. Он брал ее с первобытной, звериной страстью, заставляя женщину выгибаться дугой и кусать губы до крови, чтобы не сорваться на истошный крик.

Изабелла отвечала с не меньшим неистовством. Породистая аристократка давно отбросила все рамки приличия. Ее длинные ногти оставляли глубокие царапины на широкой, бугрящейся мышцами спине сюзерена. Фаворитка стонала, задыхалась от темпа и грубой силы, но требовала еще, сплетая свои ноги на талии любовника.

От столика они переместились к массивной колонне. Глухие шлепки тел и рваное дыхание заполняли покои. Владыка доминировал, подчиняя себе каждый изгиб ее тела, заставляя Изабеллу терять рассудок от волн обжигающего удовольствия. Разрядка накрыла их одновременно, мощная и оглушающая, словно залп батареи новых мушкетов.

Обессиленная женщина безвольно сползла по колонне на ворсистый ковер, не в силах даже пошевелить рукой. Правитель тяжело оперся о стену, жадно глотая воздух. Мышцы дрожали, но разум прояснился. Туман агрессии рассеялся, уступив место кристально чистой логике и холодному спокойствию.

Воздух в полумраке спальни послушно замигал системными окнами.

[Магическое Либидо успешно сброшено до 15%!]

[Бафф "Слеза паладина" активирован: Разум холоден, урон увеличен, регенерация работает на максимум.]

[Владыка Инферно Малик Дэ Сад присвистывает, наблюдая за погромом. Дед, ты разнес спальню фаворитки так, будто там прятался отряд орков! Бедная Изабелла не сможет сидеть на светских приемах как минимум неделю. Зато угроза стать голым святым берсерком миновала!]

Монарх хрипло рассмеялся, проведя рукой по влажному от пота ежику седых волос. Диктатор поднял с пола разорванный лоскут пеньюара и накинул его на плечи спящей прямо на ковре фаворитки.

Завтра в столицу въедут кортежи соседей. Завтра начнутся фальшивые улыбки, тонкая дипломатия и скрытые угрозы. Но сегодня старый волк был в идеальной форме, готовясь переиграть всех на их же поле. Лордерон стоял на пороге грандиозного торжества, которое станет отправной точкой для новой, безжалостной империи.

Столица Лордерона гудела, словно исполинский, до краев наполненный золотом улей. Колокольный звон плыл над белокаменными башнями, сливаясь с ревом труб и восторженными криками толпы. Улицы, вычищенные до блеска и усыпанные лепестками роз, пестрели знаменами трех великих домов.

Кортежи высоких гостей въезжали через Южные врата с помпой, достойной древних императоров. Первыми, под тяжелую дробь барабанов, двигались гилнеасцы. Суровые, закованные в темную сталь гвардейцы Седогрива сопровождали роскошную, оббитую черным бархатом карету. Следом, сверкая начищенной бронзой и морскими гербами, шествовали моряки и маги Кул-Тираса.

Правитель Лордерона встречал будущих родственников на широкой мраморной лестнице дворца. Никаких тростей и сутулых плеч. Диктатор возвышался над придворными, облаченный в приталенный парадный мундир с золотым шитьем. Грудь государя украшали орденские цепи, а тяжелая корона идеально гармонировала с коротким, по-военному строгим ежиком седых волос. За спиной сюзерена, вытянувшись по струнке, замерли Артас и Утер Светоносный.

Когда дверцы карет распахнулись, площадь затаила дыхание.

Джайна Праудмур, грациозная и светлая, словно утренний луч, ступила на ковровую дорожку. Ее золотистые волосы были убраны в сложную прическу, а в умных голубых глазах читалось любопытство, густо замешанное на легкой тревоге. Рядом с ней шагал Дэлин — широкоплечий лорд-адмирал с обветренным лицом прожженного морского волка.

Из второго экипажа, опираясь на руку хмурого Генна Седогрива, вышла леди Гвендолин. Гилнеасская невеста оказалась высокой, статной шатенкой с надменным изломом бровей и темными, вспыхивающими колким огнем глазами. В каждом ее движении сквозила грация дикой, готовой к прыжку кошки.

— Теренас! — громогласно гаркнул Праудмур, поднимаясь по ступеням и раскрывая объятия. — Разрази меня гром, старик, до нас доходили слухи, но чтобы так! Ты выглядишь так, будто по утрам жрешь сырое мясо и запиваешь его кровью демонов!

— Рад видеть, Дэлин, — хищно усмехнулся попаданец, отвечая на рукопожатие с такой силой, что адмирал удивленно крякнул. — Морской воздух тоже пошел тебе на пользу. А это, должно быть, жемчужина Кул-Тираса?

Монарх перевел взгляд на Джайну. Волшебница присела в безукоризненном реверансе, но глаз не опустила, с интересом изучая знаменитого правителя.

— Ваше Величество, — мелодично произнесла девушка. — Для меня огромная честь стать частью вашего дома.

— Честь обоюдная, дитя, — владыка милостиво кивнул и слегка подтолкнул вперед стоящего рядом сына. — Артас. Поприветствуй свою будущую жену. И постарайся не споткнуться о собственный плащ.

Принц, помня недавние наставления, выступил вперед. Вместо того чтобы мямлить привычные придворные любезности, молодой паладин уверенно взял Джайну за руку, притянул чуть ближе, чем требовал этикет, и запечатлел на ее тонких пальцах твердый, долгий поцелуй. Волшебница слегка порозовела, явно не ожидав от «золотого мальчика» такого властного напора, но руку отнимать не стала.

Венценосец удовлетворенно хмыкнул и повернулся к гилнеасцам.

— Генн. Рад, что твои кареты не застряли в весенней грязи.

— Мои лошади пройдут там, где ваши увязнут, Менетил, — огрызнулся Седогрив, хотя в его тоне скользило невольное уважение к преобразившейся фигуре союзника. Вожак Гилнеаса вывел вперед племянницу. — Леди Гвендолин.

Девушка смерила лордеронского государя оценивающим, вызывающим взглядом. Она не стала делать глубокий книксен, лишь едва заметно склонила голову.

— Вы кажетесь куда более... внушительным, чем описывали барды, мой сюзерен, — голос Гвендолин оказался глубоким, с легкой, дразнящей хрипотцой. — Говорят, вы наводите ужас на собственных советников. Надеюсь, с супругой вы будете более сговорчивы.

Толпа придворных нервно сглотнула. Дерзить диктатору в его собственном дворце было сродни самоубийству.

Но старый волк лишь искренне, раскатисто расхохотался.

— Сговорчивость, леди, удел слабых, — парировал государь, смело сокращая дистанцию и глядя прямо в темные глаза невесты. — Я предпочитаю партнерство. А если вы любите показывать коготки, что ж... У меня во дворце отличные когтеточки. Добро пожаловать в Лордерон, господа! Пир ждет!

Малый банкетный зал сверкал хрусталем и серебром. Столы ломились от жареной дичи, заморских фруктов и лучших вин, какие только можно было найти в Восточных Королевствах. Светские беседы текли рекой, перемежаясь звонким смехом и звоном кубков.

Попаданец сидел во главе стола, словно паук в центре паутины, контролируя каждую нить разговора.

По левую руку разворачивалась увлекательная дуэль. Артас, окончательно сбросивший маску благочестивого юнца, активно ухаживал за Джайной. Он рассказывал ей о новых пушках и устройстве ударных отрядов, отсекая любые попытки девушки перевести тему на магические трактаты Даларана. Праудмур то и дело вспыхивала, спорила, но в ее глазах горел неподдельный азарт. Принц больше не был скучным рыцарем из сказок — он становился будущим императором, и это интриговало юную волшебницу куда больше пыльных библиотек.

По правую руку от монарха сидела Гвендолин. Гилнеасская роза оказалась остра на язык и прекрасно разбиралась в налогах, торговых пошлинах и управлении поместьями.

— Ваши крестьяне выглядят подозрительно сытыми, Ваше Величество, — заметила брюнетка, элегантно отрезая кусочек фазана. — В Гилнеасе мы считаем, что излишек еды рождает в народе лень и вольнодумство.

— Вольнодумство рождается от безделья, моя дорогая, — усмехнулся владыка, подливая ей вина. — А мои крестьяне вкалывают в две смены, строя дороги и отливая свинец. Сытый солдат лучше держит строй, а сытый рабочий реже бросает молот ради вил. Когда вы станете королевой, я поручу вам аудит северных мануфактур. Уверен, ваша безжалостность там придется очень кстати.

Гвендолин хищно улыбнулась, пригубив вино. Перспектива получить реальную власть, а не просто греть королевскую постель, явно пришлась ей по вкусу.

Но главные дела вершились не под звуки лютней и звон бокалов. Ближе к полуночи, когда знатные дамы удалились в свои покои, а большинство лордов уже не вязали лыка, трое правителей заперлись в тайном зале военных советов.

Воздух здесь был спертым, пахло сургучом и старым пергаментом. На массивном столе лежала развернутая карта континента, усеянная деревянными фигурками войск.

— Выпьем за союзы, — буркнул Праудмур, опустошая кубок с ромом. — Бумаги подписаны, печати поставлены. Мы связаны родством.

— Бумаги горят, Дэлин. А родство в политике часто заканчивается ядом в кубке, — жестко оборвал его диктатор, поднимаясь из-за стола. Глаза государя в полумраке блеснули недобрым, золотистым светом. — Мне нужны гарантии. Абсолютные.

Генн Седогрив нахмурился, инстинктивно кладя руку на эфес кинжала.

— К чему ты клонишь, Теренас? Мы и так отдали тебе самое ценное.

— Я клоню к тому, что в грядущей войне никто не должен даже думать о сепаратном мире, — чеканя слова, произнес сюзерен. Из складок камзола правитель извлек узкий, церемониальный кинжал с рубином в навершии. Ритуальное лезвие, конфискованное инквизиторами у какого-то темного культа и очищенное Светом.

Король Лордерона без колебаний полоснул себя по ладони. Кровь выступила мгновенно, но не успела она упасть на пол, как старый волк сжал кулак, призывая свою магию. Кровь на его коже зашипела, смешиваясь с агрессивным, слепящим Светом, превращаясь в жидкое золото.

— Магия клятвы, — ошеломленно выдохнул адмирал.

— Древний ритуал, — подтвердил попаданец, протягивая кинжал гостям. Его голос приобрел потусторонний, вибрирующий тембр. — Кровь, скрепленная Светом. Тот, кто нарушит условия наших договоров, тот, кто ударит в спину или откажется прислать войска по зову, сгорит изнутри. Свет выжжет предателя дотла, оставив лишь пепел.

В зале повисла тяжелая, гнетущая тишина. Правители понимали, что перед ними не просто политический блеф. Этот монстр, подчинивший себе божественную энергию, действительно мог наложить на них смертельное проклятие.

Седогрив мрачно усмехнулся. В этом безумии была своя извращенная, звериная справедливость.

— Давай сюда свой нож, инквизитор хренов, — рыкнул правитель Гилнеаса, забирая клинок. Быстрый порез, и вторая ладонь сомкнулась с рукой лордеронца.

Дэлин Праудмур, тяжело вздохнув, последовал их примеру.

Тройное рукопожатие вспыхнуло ослепительным пламенем. Магия Света и Крови впиталась в их плоть, оставляя на ладонях каждого невидимый, но ощутимый ожог — клеймо нерушимого союза.

— Вот теперь я спокоен, — удовлетворенно констатировал диктатор, вытирая ладонь батистовым платком. — А теперь идите спать, господа. Завтра нас ждет величайшая пьянка в истории континента и две свадьбы, от которых содрогнутся небеса.

Пространство перед глазами привычно замигало красным.

[Политический квест: «Пакт на Крови и Золоте» выполнен!]

[Владыка Инферно Малик Дэ Сад вытирает скупую демоническую слезу. Дед, ты заставил лидеров Альянса подписать пакт о ненападении с помощью магического паяльника! Это шедевр паранойи! Гитлер и Сталин нервно курят в сторонке.]

[Награда: Абсолютная лояльность фракций на 5 лет. Бафф «Императорский Престиж».]

[Внимание: Магическое Либидо — 25%. Не забывай о супружеском долге, диктатор. Гвендолин уже точит коготки!]

Монарх остался в зале один. Он подошел к окну, за которым сияла огнями не спящая, бурлящая предвкушением грандиозного торжества столица. Империя ковалась здесь и сейчас, в огне интриг, страсти и холодного расчета. И старый волк был готов сожрать любого, кто посмеет посягнуть на его новые владения.

Собор Света в этот день преобразился до неузнаваемости. Традиционные мягкие тона и скромные витражи уступили место пугающему, но завораживающему великолепию. По приказу диктатора нефы украсили стягами с золотыми львами, а вместо смиренных гимнов под сводами звучал мощный, пробирающий до костей хор, сопровождаемый рокотом органа и духовых труб.

Тысячи свечей горели не ровным пламенем, а пульсировали в такт биению сердец, повинуясь воле лордеронского сюзерена.

К алтарю вели две ковровые дорожки. Слева, под одобрительный гул кул-тирасских моряков и даларанских магов, шли Артас и Джайна. Принц облачился в белоснежный парадный доспех с золотой чеканкой, перестав казаться мальчишкой — теперь это был статный, уверенный в себе будущий полководец. Волшебница рядом с ним сияла, словно сотканная из морской пены и звездного света. Ее платье, расшитое мелким жемчугом, переливалось при каждом шаге, а тонкие пальцы уверенно сжимали ладонь жениха.

Справа, заставляя расступаться гилнеасских лордов и ветеранов Стальной Инквизиции, шествовали Теренас и Гвендолин.

Государь Лордерона не стал надевать привычные мантии. Попаданец выбрал строгий, безукоризненно подогнанный военный камзол угольно-черного цвета с серебряной нитью. Никакой мишуры, только подчеркнутая, давящая мощь альфа-хищника. Гвендолин Седогрив шла с грацией пантеры. Ее платье из темного, тяжелого бархата с глубоким вырезом бросало вызов всем церковным канонам, но ни один жрец не посмел бы опустить взгляд. В глазах брюнетки плясали опасные искры — невеста явно наслаждалась произведенным фурором.

У алтаря их ждал побледневший Утер Светоносный и архиепископ. Традиционно бракосочетание должно было занять два часа с чтением длинных молитв. Но старый волк переписал сценарий.

— Приступим к главному, — рокочущий голос монарха эхом разнесся по собору, прерывая затянувшуюся вступительную проповедь первосвященника. — Мы здесь не для того, чтобы усыплять гостей.

Архиепископ судорожно сглотнул и торопливо протянул золотые чаши с освященной водой.

Ритуал начался с Артаса и Джайны. Когда их руки соединили шелковой лентой, принц посмотрел на свою юную жену. Никакой нерешительности. Будущий наследник произнес клятвы четко, громко, глядя прямо в глаза волшебнице. Джайна ответила с лукавой, но гордой улыбкой. В воздухе вокруг них закружились легкие, искрящиеся снежинки — магический отклик невесты на свершившийся союз.

Затем наступила очередь правителя и леди Седогрив.

Венценосец взял ладонь Гвендолин. Девушка дерзко вздернула подбородок, но вздрогнула, когда пальцы супруга сжали ее руку. От него исходил жар раскаленной кузни.

— Я беру тебя не для того, чтобы ты пряталась за моей спиной, — слова диктатора звучали как лязг обнажаемого клинка. — Я беру тебя, чтобы ты стояла рядом, когда мы будем ломать хребты врагам нашего дома.

— А я клянусь, что мой клинок и мой разум будут служить нашей империи, — с вызовом ответила Гвендолин, ни на миг не отведя взгляда. — И пусть подавятся те, кто встанет у нас на пути.

Толпах ахнула. Вместо привычного благословения Света, монарх сам взял управление ритуалом в свои руки.

Воздух вокруг алтаря загудел. Ослепительное, агрессивное золото вырвалось из-под кожи правителя, спиралью закручиваясь вокруг обручальных колец. Это было не теплое сияние исцеления, а концентрированная энергия власти. Золотой вихрь взмыл под купол собора, расколовшись на тысячи сияющих искр, которые медленно осыпались на гостей, словно божественный салют.

Даларанские маги разинули рты. Джайна потрясенно смотрела на свекра, осознавая, что перед ней стоит не просто человек, а живой генератор невероятной мощи.

— Союз скреплен! — провозгласил сюзерен, разворачиваясь к притихшему залу. — А теперь — пусть начнется пир, о котором барды будут хрипеть до конца своих дней!

Празднование выплеснулось из дворца на улицы столицы. На площадях жарились целые быки на вертелах, вино текло из фонтанов, а в небе то и дело взрывались алхимические фейерверки, заказанные у лучших гоблинских инженеров.

Главный банкетный зал дворца сотрясался от хохота, звона бокалов и грохота посуды. За столами, расставленными буквой «П», смешались заклятые друзья и вынужденные союзники.

Генн Седогрив, изрядно захмелев, обнимал за плечи какого-то кул-тирасского капитана, громко доказывая ему превосходство гилнеасских мастифов над корабельными крысоловами. Дэлин Праудмур, расстегнув мундир, чокался кубками с дворфом Бронзобородом, обсуждая калибры новых пушек.

Правитель Лордерона восседал на возвышении. Рядом с ним, потягивая рубиновое вино, устроилась новоиспеченная королева.

— Ваши люди умеют веселиться, мой повелитель, — Гвендолин грациозно оперлась локтем о стол, наблюдая, как двое гвардейцев устроили шуточный поединок на жареных бараньих ногах.

— Они умеют делать все, если их правильно мотивировать, — усмехнулся попаданец, отрезая кусок сочного мяса. — Сегодня они пьют и гуляют. А послезавтра половина из них отправится на северные заставы. Выпьем за то, чтобы их руки не дрожали, когда кончится вино и начнется порох.

Владыка поднял кубок. Жена звонко чокнулась с ним, ее глаза опасно блеснули. Девушка прекрасно понимала: этот брак не будет тихой гаванью, это прыжок в эпицентр урагана. И именно это сводило ее с ума.

Чуть поодаль, в центре внимания молодых лордов, сидели Артас и Джайна. Принц вел себя безукоризненно: шутил, рассказывал охотничьи байки и галантно ухаживал за супругой. Волшебница же явно наслаждалась своим новым статусом. Она то и дело демонстрировала легкие фокусы, превращая воду в бокалах завистливых фрейлин в лед, срывая аплодисменты.

— Твой сын быстро учится, — заметила Гвендолин, проследив за взглядом мужа. — Еще немного, и он перестанет быть маминым пирожком окончательно.

— Ему придется, — холодно констатировал старый волк. — Иначе я сам скормлю его троллям. Но пока он справляется.

Пир набирал обороты. Музыканты сменяли друг друга, менестрели срывали голоса, а столы все пополнялись новыми блюдами. Диктатор позволил себе расслабиться. Алкоголь не брал его разогнанный метаболизм, но атмосфера всеобщего, животного веселья действовала как отличный релаксант. Союз трех государств был высечен в граните, залит вином и скреплен кровью.

Внезапно пространство перед глазами монарха пошло знакомой багровой рябью. Система не могла пропустить такое событие.

[Глобальное событие: «Свадьба века» успешно завершено!]

[Владыка Инферно Малик Дэ Сад салютует тебе бокалом серной кислоты! Дед, это было эпично. Ты устроил световое шоу, напоил три армии и запугал всех родственников до икоты. Мое почтение!]

[Награда: +5000 к репутации Альянса. Открыт пассивный навык «Имперский Логист» (твои обозы теперь двигаются на 20% быстрее).]

Следом вспыхнула золотистая шкала, пульсируя тревожным светом.

[Внимание! Магическое Либидо: 95% (Критический перегруз)!]

[Твое тело генерирует столько энергии, что от тебя можно запитать небольшую мануфактуру. Напоминаю: если шкала пробьет 100%, ты превратишься в голого святого берсерка прямо на глазах у всей этой почтенной публики!]

[Совет Владыки Инферно: Хватай свою зубастую королеву и тащи в опочивальню, пока твои парадные штаны не вспыхнули божественным пламенем. Брачная ночь обещает быть жаркой, диктатор! Удачи выжить!]

Теренас едва заметно скрипнул зубами, мысленно смахивая издевательское окно. Внутри действительно все гудело, словно натянутая тетива баллисты. Пора было заканчивать официальную часть.

Государь Лордерона поднялся с места, одним жестом заставляя многотысячный зал мгновенно замолчать.

— Гости дорогие! — голос правителя прорезал тишину, заставляя зазвенеть хрусталь. — Вино куплено на мои деньги, так что пейте, пока не польется из ушей! Праздник продолжается! А нам с королевой пора удалиться. Государственные дела, знаете ли, не терпят отлагательств. Особенно те, что касаются престолонаследия!

Под громовой хохот, свист и одобрительные крики захмелевших лордов, венценосец подал руку Гвендолин. Глаза гилнеасской розы сверкнули хищным предвкушением.

Старый волк вел свою молодую жену по длинным коридорам дворца, чувствуя, как с каждым шагом пульсирующая энергия Света все яростнее бьется в венах. Впереди его ждала битва совершенно иного толка, и проиграть в ней он не имел права.

Тяжелые дубовые двери королевской опочивальни с глухим стуком захлопнулись, отсекая гул и неистовство празднующей столицы. В огромной комнате, освещенной лишь мягким мерцанием свечей и отблесками пламени в камине, повисла густая, звенящая тишина.

Гвендолин Седогрив остановилась посреди ковра. Вся ее показная, дерзкая уверенность, с которой она бросала вызов лордам на пиру, слегка поблекла. Девушка нервно сцепила пальцы, глядя на своего новоиспеченного мужа. Она знала, что перед ней не дряхлый старец, а пугающий, сотканный из литых мышц и первобытной магии хищник. И сейчас этот хищник не сводил с нее тяжелого, горящего золотистым огнем взгляда.

Система перед глазами монарха мигала тревожным багровым светом, напоминая, что шкала «Магического Либидо» пульсирует на критических 95%. Тело гудело от переизбытка энергии, требуя грубой, сокрушительной разрядки, но диктатор жестко осадил внутреннего зверя.

Он мог быть безжалостным тираном на поле боя и в зале советов, но превращать первую брачную ночь своей молодой, гордой жены в кровавую экзекуцию в его планы не входило.

Теренас шагнул к королеве. Его движения были плавными, почти гипнотическими. Попаданец осторожно, стараясь не пускать в ход разогнанную алхимией силу, коснулся шнуровки на ее тяжелом бархатном платье.

— Вы дрожите, моя королева, — низким, бархатным полушепотом произнес владыка, легко касаясь губами ее шеи. — Забудьте о том монстре, которого вы видели у алтаря. Сегодня здесь только мужчина и женщина.

Гвендолин шумно выдохнула, когда жесткие, покрытые мозолями от меча пальцы государя удивительно бережно освободили ее от тяжелой ткани. Платье с шорохом скользнуло на пол.

Король взял ее на руки так легко, словно она ничего не весила, и аккуратно опустил на широкое ложе. Никакой спешки. Никакого грубого напора, к которому он привык с искушенной Изабеллой. Старый волк осыпал лицо, плечи и грудь девушки легкими, обжигающими поцелуями, заставляя ее расслабиться, утонуть в этой неожиданной, контрастирующей с его образом нежности.

Когда пришло время, монарх двигался медленно, сдерживая бурлящую в венах мощь. Он поймал ее короткий, испуганный вскрик своими губами, успокаивая, поглаживая напряженную спину, давая время привыкнуть к его тяжести.

Но гилнеасская кровь не зря славилась своим горячим нравом. Стоило первой боли отступить, как Гвендолин открыла глаза. В них больше не было страха — только разгорающийся пожар. Молодая королева жадно впилась в губы мужа, выгибаясь навстречу и впиваясь короткими ноготками в его каменные плечи.

Она дала разрешение. И хищник сорвался с цепи.

Бережность сменилась животной, первобытной страстью. Теренас наращивал темп, превращая нежную прелюдию в настоящий ураган. Стон королевы перешел в громкий, несдерживаемый крик удовольствия, когда государь задал ритм, от которого, казалось, содрогнулись стены дворца.

Они не ограничились кроватью. Обезумевшая от обрушившихся на нее ощущений, Гвендолин сама тянула мужа за собой. Широкий подоконник, с которого открывался вид на ночной Лордерон, массивный стол красного дерева, пушистый ворсистый ковер у пылающего камина — каждый уголок роскошной спальни стал свидетелем их неистового единения.

Монарх наслаждался тем, как его молодая жена раз за разом срывается в бездну оргазма, теряя связь с реальностью, задыхаясь и умоляя не останавливаться. Диктатор вкладывал в этот процесс не только физическую мощь, но и холодный расчет: империи нужен был сильный, жизнеспособный наследник. Или дочь, которая унаследует стальную хватку Менетилов и волчий нрав Седогривов. Каждый его рывок, каждое движение были направлены на то, чтобы посеять семя новой династии.

Воздух в спальне мигнул полупрозрачным интерфейсом:

[Процесс «Королевский Посев» инициирован!]

[Владыка Инферно Малик Дэ Сад уважительно снимает шляпу. Дед, ты совместил дипломатию, демографию и сумасшедшую страсть в одном флаконе. Шанс зачатия наследника повышен на 300% благодаря твоему перегруженному метаболизму!]

Лишь когда небо за витражными окнами начало окрашиваться в бледные тона рассвета, сумасшедший марафон подошел к концу.

Гвендолин лежала на изорванных в клочья шелковых простынях. Ее волосы спутались, смуглая кожа блестела от пота, а грудь тяжело и часто вздымалась. Молодая королева была абсолютно, тотально изнемождена, но на ее губах блуждала ленивая, абсолютно счастливая и довольная улыбка сытой хищницы. Она даже не нашла в себе сил открыть глаза, погружаясь в глубокий, восстанавливающий сон.

Теренас тяжело выдохнул, стоя у края кровати. Шкала «Магического Либидо» упала до приемлемых сорока процентов, но разогнанный алхимией организм, подпитываемый нечеловеческой регенерацией, требовал продолжения. Спать монарх совершенно не хотел.

Государь неспешно поднял с пола тяжелый шелковый халат и набросил его на свои широкие плечи. Подойдя к постели, он чуть склонился над спящей супругой и провел ладонью по ее влажной щеке.

— Спи, моя волчица, — негромко, с легкой хрипотцой в голосе произнес правитель Лордерона, завязывая пояс на талии. — Ты держалась достойно. Но одной тебя явно не хватит на мой пыл. Пойду навещу леди Изабеллу и ее фрейлин, пока ты набираешься сил.

Гвендолин не открыла глаз. Услышав слова сюзерена, изможденная королева лишь уткнулась носом в смятую подушку и издала нечленораздельное, но по-своему довольное, глубокое мурчание, окончательно проваливаясь в сон. Ей было уже не до ревности.

Старый волк усмехнулся, поправил воротник халата и бесшумно покинул покои, направляясь в крыло фавориток. Новый день обещал быть полным государственных забот, но до полного рассвета у правителя оставалось еще пара часов законного времени для окончательного сброса накопившегося стресса.

Интерлюдия: Свет и Лед

Тяжелые створки из мореного дуба бесшумно закрылись, отсекая оглушительный рев свадебного пира, звон кубков и сальные шуточки нетрезвых лордов. В покоях наследника престола, освещенных лишь мягким светом луны и несколькими канделябрами, повисла непривычная, почти пугающая тишина.

Артас замер у дверей, не решаясь сделать ни шагу. В его голове, словно набат, все еще стучали жесткие наставления отца: «Покажи ей хищника. Подчини. Твоя воля — сталь». Молодой паладин попытался нахмурить брови и придать своему лицу то суровое, непререкаемое выражение, с которым диктатор распекал генералов на плацу. Выходило откровенно скверно.

Джайна стояла у огромного стрельчатого окна, обхватив плечи изящными руками. Лунный свет серебрил жемчуг на ее свадебном платье. Волшебница обернулась и, увидев напряженную, застывшую по стойке «смирно» фигуру мужа, тихо, искренне рассмеялась. Звон ее смеха, похожий на перезвон даларанских хрустальных колокольчиков, мгновенно разрушил искусственную стену отчуждения.

— Если ты будешь так старательно копировать суровый прищур Его Величества, Артас, у тебя на лбу появятся преждевременные морщины, — с лукавой улыбкой произнесла дочь адмирала, делая плавный шаг навстречу. — Расслабь плечи. Здесь нет ни инквизиторов, ни шпионов моего отца.

Принц судорожно выдохнул, чувствуя, как маска альфа-самца со звоном разлетается вдребезги. Он стянул с рук тяжелые, расшитые серебром перчатки и отбросил их на кресло.

— Прости, — юноша виновато потер шею, внезапно почувствовав себя не будущим полководцем, а обычным, до смерти смущенным мальчишкой. — Отец перед самым венчанием прочитал мне целую лекцию о том, как я должен доминировать и устанавливать власть прямо с порога спальни.

— Твой отец строит империю, — мягко отозвалась Джайна, подходя вплотную. От нее пахло морем, книжной пылью старинных гримуаров и чем-то неуловимо сладким, пьянящим. — Для него весь мир — шахматная доска. Но мы с тобой не фигуры, Артас. Я не нуждаюсь в повелителе. Мне нужен ты.

Она подняла руку, и ее тонкие, прохладные пальцы коснулись щеки паладина. Это простое прикосновение подействовало лучше любой молитвы. Сердце наследника, до этого бившееся где-то в горле, наполнилось щемящей, невероятной нежностью.

— Я никогда не причиню тебе боли, Джайна, — горячо зашептал юноша, перехватывая ее ладонь и покрывая пальцы легкими, трепетными поцелуями. — Клянусь Светом.

— Знаю, — в ее голубых глазах заплясали озорные искорки. — Но если ты продолжишь клясться Светом вместо того, чтобы расшнуровать мое платье, я сама превращу тебя в ледяную статую. У даларанских магов очень мало терпения, мой принц.

Артас тихо рассмеялся, и это был смех абсолютно счастливого человека. Наследник обнял жену, привлекая к себе. Его руки, привыкшие сжимать рукоять тяжелого боевого молота, сейчас действовали с поразительной, почти пугливой осторожностью. Юноша боялся повредить тонкий шелк, боялся сделать резкое движение, которое могло бы разрушить это хрупкое волшебство.

Джайна тоже заметно нервничала. Когда пальцы мужа коснулись шнуровки на ее спине, девушка едва заметно вздрогнула. Но природная смелость взяла верх. Волшебница решила немного помочь своему рыцарю. Легкий, едва заметный пасс рукой — и магия аккуратно развязала сложные шелковые узлы, позволив тяжелой ткани с тихим шорохом соскользнуть к ее ногам.

— Жульничаешь, леди Праудмур? — хрипло выдохнул паладин, завороженно глядя на открывшуюся его взору картину. В свете камина кожа девушки казалась фарфоровой, безупречной.

— Оптимизирую процесс, лорд Менетил, — парировала чародейка, ловко справляясь с серебряными застежками на его парадном камзоле.

Первый поцелуй получился робким, изучающим. Они словно пробовали друг друга на вкус, боясь спугнуть момент. Но стоило их губам встретиться, как юношеская неловкость начала стремительно таять, уступая место совершенно иному, глубокому чувству.

Артас подхватил жену на руки. В отличие от звериной, сокрушительной силы своего отца, движения принца были полны благоговения. Он бережно опустил волшебницу на широкую кровать, застеленную белоснежным льняным бельем.

Его губы скользнули по ее шее, спускаясь к ключицам. Джайна тихо, прерывисто вздохнула, зарываясь пальцами в золотистые волосы мужа. Страх перед неизведанным отступил окончательно. Осталось лишь тягучее, сладкое томление.

Каждое прикосновение распаляло их все сильнее. Искренняя, чистая любовь, которую они оба таили в своих сердцах долгое время, теперь искала выхода. Робкие ласки становились увереннее, настойчивее. Артас, ведомый инстинктами и горячим желанием подарить радость своей избраннице, исследовал каждый изгиб ее тела, заставляя чародейку изгибаться навстречу и тихо, счастливо стонать.

Пространство спальни наполнилось магией совершенно иного толка. Никакого слепящего, агрессивного золота или холодного расчета системы. Комната мерцала мягким, теплым светом, сотканным из легких голубоватых искр даларанской магии и ласкового, согревающего сияния благодати паладина. Две энергии сплетались в воздухе точно так же, как сплетались на ложе их тела.

Когда нежность окончательно переплавилась в обжигающую, искреннюю страсть, Джайна притянула юношу к себе, жадно целуя его и прося не останавливаться. В их единении не было попыток доминировать, не было диктата и подчинения. Был только ритм двух любящих сердец, бьющихся в унисон, и горячее дыхание, смешавшееся в одно целое.

Волшебница вскрикнула, запрокидывая голову, когда волна невероятного, яркого удовольствия накрыла ее с головой, разлетаясь по венам искрами чистой маны. Артас последовал за ней, тяжело и прерывисто дыша, утыкаясь лицом в ее рассыпанные по подушке волосы.

Они долго лежали в обнимку, укрытые тяжелым шелковым одеялом. Свечи в канделябрах почти догорели, отбрасывая на стены причудливые, танцующие тени.

Чародейка лениво водила указательным пальцем по широкой груди мужа, вычерчивая замысловатые руны, которые тут же вспыхивали и гасли слабым голубым светом. Принц перехватил ее руку и прижал к своим губам.

— Знаешь, — тихо произнес юноша, глядя в потолок, — если бы отец увидел нас сейчас, он бы сказал, что я слишком мягок. Что я должен был привязать тебя к спинке кровати и заставить поклясться в вечной верности Лордерону.

Джайна тихо, уютно фыркнула, прижимаясь щекой к его плечу.

— Твоему отцу предстоит вести войну с демонами и некромантами. А нам с тобой предстоит сохранить в этой империи хоть что-то человеческое, — волшебница приподнялась на локте, серьезно заглянув в глаза мужа. — Я видела, что он сделал у алтаря. Он подчинил Свет, Артас. Это страшно.

— Я знаю, — лицо паладина помрачнело, но он крепче обнял жену. — Он ломает этот мир, чтобы спасти его. И мы пойдем за ним, потому что другого пути нет. Но здесь, за этими дверями, мы не будем играть в его игры. Здесь мы — это просто мы.

— Мой глупый, благородный принц, — с нежной усмешкой прошептала дочь адмирала, вновь накрывая его губы поцелуем, в котором уже не было ни капли робости, только разгорающееся пламя нового желания.

Пусть за стенами дворца старый король-диктатор ковал империю в крови, стали и животном безумии. Здесь, в покоях наследника, зарождалась совершенно иная сила, способная однажды стать якорем для всего Азерота. И они были намерены насладиться ей сполна до того, как наступит рассвет.

Интерлюдия: Тень под праздничным столом

Грандиозный фейерверк разорвал ночное небо над столицей снопом зеленых и золотых искр. Пьяная толпа на улицах ответила восторженным ревом, даже не подозревая, что вместе с пеплом от гоблинских петард на их головы оседает нечто куда более зловещее.

Кел'Тузад, облаченный в богатые одежды заморского купца, стоял на балконе арендованного особняка и с холодной усмешкой наблюдал за ликующим городом. Бывший архимаг Кирин Тора покрутил в тонких пальцах бокал с вином. На дне рубиновой жидкости медленно растворялся зеленоватый осадок.

— Как же легко обмануть тех, кто хочет праздновать, — промурлыкал предводитель Культа Проклятых, обращаясь к теням позади себя. — Они пьют за здоровье своего обезумевшего короля, пока смерть буквально дышит им в затылок.

Из полумрака комнаты выступил сгорбленный человек в ливрее слуги. Аколит Малис криво, подобострастно оскалился, потирая сухие руки.

— Мастер, все прошло как по нотам, — радостно прошипел приспешник, нервно оглядываясь на дверь. — Инквизиторы ищейками рыскали на заставах, выворачивали повозки наизнанку, но кто заподозрит телеги с ледяным вином из Даларана? Бочки с чумной слизью благополучно миновали кордоны. Мы уже разбавили ее в резервуарах нижнего города.

Некромант удовлетворенно кивнул, делая небольшой глоток чистого, не отравленного вина из другого кубка. Этот план родился от отчаяния, но оказался гениальным в своей наглой простоте.

Старый волк на троне загнал их в угол. Его новые жрецы со своими светящимися штыками выжигали ячейки Культа в деревнях с пугающей скоростью, не оставляя времени на маневры. Если бы фанатики продолжили действовать по старинке, прячась по амбарам и лесам, корона перебила бы их поодиночке. Поэтому Король-Лич отдал новый приказ: ударить прямо в сердце, воспользовавшись хаосом двойной свадьбы и неразберихой среди тысяч гостей. Терять культистам было нечего.

— Что с пекарнями, Малис? — деловито осведомился темный маг, возвращаясь к столу, на котором вместо торговых накладных лежали подробные схемы городских стоков.

— Смерды будут сыты! — хихикнул аколит, сверкнув лихорадочным блеском в глазах. — Отравленное зерно смололи еще вчера. Праздничные караваи, бесплатные пироги на площадях, раздача еды беднякам... Они жрут нашу скверну так жадно, что за ушами трещит! К рассвету половина портовых грузчиков и ремесленного сброда покроется язвами и начнет бросаться на соседей.

— Прекрасно. А как продвигаются дела у наших мясников в катакомбах?

Кел'Тузад с содроганием и мрачным восторгом вспомнил, сколько сил ушло на то, чтобы частями провести в город куски мертвой плоти, замаскированные под туши жертвенных быков и свиней для королевского пира.

— О, мастер, вы будете в восторге! — Малис аж подпрыгнул на месте от нетерпения. — Ребята в канализации уже сшили трех поганищ! Чудовищные вышли твари, с пылу с жару! Скверна в стоках ускорила мутации, мы плодим там таких монстров, что впору открывать зверинец. Крысы размером с волкодава уже жрут пьяных стражников прямо в подворотнях. Стоит вам дать сигнал, и эти мясные големы выбьют решетки коллекторов, выпустив на улицы настоящий кошмар.

Бывший архимаг снова подошел к окну. Ветер донес до него обрывки застольных песен, звон лютней и раскатистый хохот.

Диктатор на троне думал, что перехитрил смерть. Теренас Менетил уверовал, что его новые мушкеты, ториевая броня и индустриальные чудеса остановят неизбежное. Монарх выстроил идеальную, ощетинившуюся сталью мышеловку, не понимая, что Культ Проклятых сам с радостью запрыгнул в нее, неся с собой погибель.

— Они жгли наших братьев в Западном Доле, — голос предводителя культа стал тихим, но от этого еще более пробирающим. — Они насмехались над великим даром Повелителя Тьмы, превратив божественную магию в фабричный ширпотреб. Что ж... Пусть теперь их хваленые стрелки попробуют держать строй, когда у них отгниют пальцы прямо на спусковых крючках. Пусть их инквизиторы молятся своему диктатору, когда их собственные жены и дети восстанут из мертвых с первыми лучами солнца.

В дверь тихо, ритмично постучали. В комнату неслышной тенью скользнула бледная девушка в платье знатной дамы — одна из доверенных некроманток, сумевшая очаровать мелкого лорда и проникнуть на сам королевский банкет.

— Мастер Кел'Тузад, — она изящно, но как-то дергано присела в реверансе. — Пир понемногу затихает. Правители разошлись по своим покоям, чтобы предаться утехам. Дворцовая стража расслаблена и в стельку пьяна. Алхимические капли, которые мы подмешали в эль караульным, уже работают — эти олухи спят на ходу, опираясь на свои новые ружья.

— Идеально, — темный владыка хищно оскалился, его глаза вспыхнули ледяным, потусторонним светом. — Значит, время пришло. Пора подавать десерт.

Некромант распахнул окна настежь, впуская в комнату прохладный, напоенный ароматами роз и хвои ночной воздух. Он воздел руки к небу, беззвучно шевеля губами в трансе. Невидимые нити темной магии, густые и липкие, словно паутина гигантского паука, потянулись от его пальцев во все концы спящей, отяжелевшей от вина столицы.

Магия резонировала с отравленным хлебом в желудках тысяч горожан, запуская процессы молниеносного гниения. Она откликалась в булькающей, зеленоватой слизи, текущей по трубам под мостовыми. Она будила мертвую, сшитую грубыми нитками плоть, затаившуюся в темных, сырых подвалах.

— Слушайте меня, дети ночи, — прошептал Кел'Тузад, передавая свой приказ каждому аколиту в городе через ментальную связь. — Пусть начнется жатва. Вскрывайте котлы с чумой. Режьте глотки патрульным в переулках. Выпускайте наших зверюшек на свежий воздух. К рассвету этот город должен захлебнуться в собственном дерьме и крови. Лордерон падет не от осады, он сгниет изнутри!

Предводитель культистов расхохотался. Это был смех искреннего, первобытного, безумного торжества, который потонул в очередном залпе праздничного фейерверка.

Свадьба века, которая должна была стать триумфом нового императора и закреплением его власти, вот-вот обернется самым грандиозным, самым массовым и кровавым пиршеством Смерти в истории Азерота.

Первый, полный неконтролируемого животного ужаса крик, донесшийся откуда-то со стороны рыночной площади, стал для некромантов сладчайшей музыкой. Оркестр Тьмы заиграл свою симфонию хаоса. Рассвет обещал быть потрясающим.

Глава 3

Капитан Гаррик, патруль Нижнего Города.

Праздничный Лордерон вонял. Сквозь ароматы жареного мяса, дорогих духов и хвои, которыми щедро украсили улицы, пробивался стойкий, кислый запах дешевого перебродившего эля, блевотины и пороховой гари от гоблинских фейерверков.

Капитан городской стражи Гаррик устало потер переносицу, шагая по булыжной мостовой. Его десяток, облаченный в новенькие, облегченные кирасы из матово-серого сплава, двигался следом. Солдаты клевали носами, глухо позвякивая амуницией. Их можно было понять — вторые сутки на ногах, охраняя покой пьяной в стельку столицы.

— Шевелитесь, олухи, — беззлобно буркнул Гаррик, поправляя ремень винтовки на плече. — Еще пара улиц, проверим склады у Портовых ворот, и смена.

Внезапно капитан замер. Ветеран, прошедший стычки с троллями на границе, спинным мозгом почувствовал: что-то изменилось. Звуки пьяного разгула куда-то исчезли, уступив место мертвой, неестественной тишине. А запахи... К кислому амбре Нижнего Города примешался новый, густой, сладковато-приторный душок. Так пахло в закрытом склепе или на поле боя, если трупы не убирали неделю.

— Оружие к бою, — тихо, но жестко скомандовал Гаррик. Сонливость солдат как рукой сняло. Сухо щелкнули капсюльные замки новеньких «Аргусов».

Из узкого, темного переулка между пекарней и сапожной мастерской раздался звук. Не стон пьянчуги и не визг портовой девки. Это было влажное, чавкающее хлюпанье, сопровождаемое глухим утробным урчанием.

Капитан сделал знак рукой, и двое стражников осторожно двинулись вперед, поднимая фонари.

Желтый свет выхватил из мрака чудовищную картину. На брусчатке, раскинув руки, лежал толстый пекарь. Его праздничная рубаха была разодрана в клочья, а над ним, скорчившись в три погибели, сидели три человеческие фигуры. Одна из них — женщина в разорванном чепце — медленно повернула голову к свету.

Гаррик почувствовал, как по спине пополз ледяной пот. Лицо женщины наполовину сгнило, обнажив серые кости скул. Изо рта, перемазанного свежей кровью и кусками плоти, капала зеленоватая слизь. Она жрала своего соседа.

— Свет милосердный... — выдохнул молодой стражник, отступая на шаг.

— Отставить Свет! Огонь! — заорал капитан, вскидывая ружье.

Узкая улица содрогнулась от грохота. Свинец прошил первую тварь насквозь, вырвав кусок гнилого мяса из спины. Женщина отлетела к стене, но тут же, дергаясь и извиваясь, начала подниматься. Вторая пуля разнесла голову второму монстру, превратив ее в брызги черной жижи.

Но выстрелы послужили сигналом.

Из темноты переулка, из распахнутых дверей пекарни, из канализационных стоков полезли тени. Десятки теней. Бывшие горожане, еще вчера славившие короля, теперь превратились в безумных, оголодавших упырей. Их глаза горели инфернальным зеленым светом, а скрюченные пальцы отросли, превратившись в твердые, как кость, когти. Свежие, только что поднятые гули были невероятно быстрыми.

— Штыки! Примкнуть штыки! — сорвал голос Гаррик, когда первая волна тварей захлестнула его десяток.

Солдаты сработали на рефлексах, вбитых на тренировках. Зачарованные клинки с лязгом встали на стволы. Как только золото рун коснулось гниющей плоти первого бросившегося на них упыря, раздалось шипение, и тварь вспыхнула изнутри, осыпаясь пеплом.

Но их было слишком много. Около двух десятков монстров обрушились на крошечный отряд в узком пространстве, где невозможно было держать строй.

Молодого стражника сбили с ног. Двое гулей вцепились ему в горло, мгновенно прокусывая кожаный воротник. Парень даже не успел закричать — только булькнул, захлебываясь собственной кровью, пока твари рвали на нем лицо.

— Держитесь, парни! За Лордерон! — Гаррик ударил прикладом подошедшего вплотную монстра, отбросив его, и тут же вогнал сияющий штык в живот другому.

Вспышка Света ослепила его на мгновение. Капитан выдернул клинок, разворачиваясь, но опоздал. Тяжелая, бугристая туша бывшего портового грузчика, чья кожа лопнула, не выдержав чумных мутаций, врезалась в него сбоку.

Легкая ториевая кираса выдержала удар когтей, со скрежетом отразив атаку, но чудовищная масса сбила офицера с ног. Винтовка отлетела в сторону.

Гаррик захрипел, пытаясь выхватить из ножен короткий меч, но чьи-то ледяные, мертвые руки вцепились ему в запястья. Над ним нависла оскаленная пасть. Смрад гниения ударил в ноздри, заставляя глаза слезиться.

Он видел, как вокруг умирают его люди. Новенькая броня отлично защищала от клинков, но гули просто наваливались массой, отрывая конечности, пробираясь в сочленения доспехов, разрывая незащищенные лица и шеи.

— Король... был прав... — прохрипел капитан, когда острые зубы монстра сомкнулись на его ключице, с хрустом ломая кость.

Дикая, невыносимая боль пронзила тело. Твари рвали его на куски, живьем пожирая мясо. Последним, что увидел капитан городской стражи Гаррик перед тем, как его сознание погасло навсегда, было багровое зарево, начинающее разгораться над крышами Нижнего Города.

Праздник закончился. Началась резня.

Интерлюдия: Кулаки веры

Праздничный кубок с глухим стуком покатился по мраморным плитам внутреннего двора, щедро расплескивая темно-рубиновое вино. Музыка, еще мгновение назад льющаяся из открытых окон Большого зала, захлебнулась в нечеловеческом, булькающем визге.

Утер Светоносный резко обернулся, инстинктивно опуская ладонь на то место, где обычно покоилась рукоять его легендарного молота. Но сегодня на нем был лишь парадный доспех да тяжелые латные рукавицы — не заявишься же на королевскую свадьбу во всеоружии, словно на штурм орочьей крепости. Оказалось, очень даже зря.

Из тени арочной галереи, неестественно дергаясь и волоча за собой кусок разорванного бархатного плаща, вывалился один из младших распорядителей пира. Глаза несчастного светились ядовитым, инфернальным зелено-желтым светом, а челюсть была вывихнута и залита черной кровью.

— Свет милосердный... — выдохнул главнокомандующий, делая шаг навстречу. — Парень, что с тобой...

Договорить старый рыцарь не успел. Младший распорядитель с пугающей, звериной прытью оттолкнулся от колонны и прыгнул прямо на ветерана, целясь почерневшими ногтями-когтями в незащищенное горло.

Времени на долгие молитвы не оставалось. Рефлексы, вбитые десятилетиями непрерывных войн, сработали быстрее разума. Светоносный резко ушел с линии атаки, пропуская летящую тушу мимо себя, и с коротким, яростным выдохом обрушил пудовый кулак прямо на затылок твари.

Латная перчатка, в долю секунды вспыхнувшая ослепительным золотым пламенем, с влажным хрустом проломила череп упыря. Мертвец рухнул на брусчатку, дернулся и затих, пока святой огонь выжигал гнилую скверну из его жил.

— К оружию! — громовой голос великого паладина разорвал ночной воздух, перекрывая нарастающую какофонию криков. — Стража! Закрыть внутренний двор!

Но стражи либо уже не было, либо она была слишком занята попытками выжить.

Из глубины дворцового парка, из-за кустов аккуратно подстриженных роз и из темных переулков, примыкающих к замковой стене, хлынула волна. Десятки, а затем и сотни бывших горожан, гостей и слуг, обезображенных чумными мутациями, с рычанием устремились к источнику Света. Компанию им составляли мерзкие, раздутые от трупных газов уродцы, сшитые из кусков разного мяса — они выламывали чугунные решетки канализационных стоков с легкостью сухих веток.

«Менетил был прав, — мелькнула в голове седовласого воина горькая, отрезвляющая мысль. — Старый безумец знал, к чему всё идет. И пока мы читали проповеди о смирении, смерть уже сидела за нашим столом».

— Подходите, порождения Бездны! — яростно оскалился Утер, раскидывая руки в стороны.

Если новый король превратил Свет в безжалостный инструмент инквизиции, то сам Светоносный всегда был его живым, карающим воплощением. Энергия, чистая и теплая, хлынула по венам, концентрируясь в ладонях. Старый паладин не стал звать на помощь. Он сам стал эпицентром бури.

Первый десяток гулей набросился на него слаженной, голодной стаей. Ветеран встретил их не клинком, а глухой обороной и разящими, как удары кузнечного молота, контратаками.

Бросок слева! Латный кулак Светоносного врезается в грудную клетку твари, и яркая вспышка святой энергии разрывает монстра изнутри, разбрасывая вокруг дымящиеся ошметки.

Подсечка справа! Седовласый воин перепрыгивает через клацающие челюсти, бьет сапогом в коленный сустав следующего упыря, заставляя того рухнуть, и добивает мощным ударом локтя, окутанного золотым сиянием.

— Именем Света, сгиньте! — рычал главнокомандующий, прорубая себе путь сквозь живое, гниющее мясо.

Его кулаки превратились в два маленьких, беспощадных солнца. Каждый удар не просто ломал кости, он детонировал божественной магией, сжигая заразу на атомы. Мертвецы кидались на него с фанатичным упорством, рвали парадный плащ, царапали нагрудник, но не могли пробить ауру святой защиты, которую рыцарь возвел вокруг себя одним лишь усилием воли.

Но кольцо врагов неумолимо сжималось. На смену испепеленным гулям приходили новые.

Земля под ногами дрогнула. Расталкивая мелкую нежить, на площадь внутреннего двора вывалилось нечто воистину кошмарное. Огромный, бугристый голем, сшитый из кусков бычьих туш и человеческих тел, сжимал в одной из трех своих рук ржавый мясницкий тесак размером с хорошую наковальню. Из распоротого живота чудовища вываливались смердящие кишки, источающие зеленоватый ядовитый газ.

— Свежее мясо! — булькающе проревело поганище и с пугающей скоростью бросилось на паладина, занося свой чудовищный тесак.

Утер не дрогнул. Оценив габариты противника, ветеран понял, что блокировать такой удар голыми руками — значит лишиться этих самых рук даже с поддержкой магии.

В последний момент, когда ржавая сталь уже готова была опуститься на его седую голову, главнокомандующий сделал обманный рывок вправо и резко ушел под левую руку монстра. Тяжелый тесак с оглушительным грохотом высек сноп искр из каменной кладки, оставив в ней глубокую борозду.

Не теряя ни секунды, Светоносный вложил всю доступную ему ману в один сокрушительный удар.

— Прими покой, несчастное создание! — крикнул рыцарь, с разворота всаживая пылающий золотым огнем кулак прямо в открытую, гниющую рану на боку мясного голема.

Святая энергия ворвалась в тело поганища, словно раскаленная лава. Тварь взвизгнула на тысячу разных голосов. Свет начал выжигать некромантскую скверну, расплавляя швы и уничтожая саму структуру темной магии. Огромный монстр затрясся, раздулся и с глухим, чавкающим хлопком лопнул, окатив камни двора дымящейся черной слизью.

Утер тяжело дышал. По лицу градом катился пот, смешиваясь с копотью и чужой кровью. Парадный доспех был безнадежно испорчен, из глубокой царапины на плече сочилась кровь — кто-то из гулей всё же сумел зацепить его когтем.

Но времени на передышку не было. Сквозь рассеивающийся зловонный туман ветеран видел, как из распахнутых ворот дворцовых садов валят всё новые и новые орды проклятых. Их были уже сотни. Культ Проклятых явно готовил эту ловушку очень долго, копив силы прямо под носом у инквизиции.

— Значит, решили взять измором? — криво усмехнулся старый воин, вытирая лицо тыльной стороной бронированной перчатки. — Не выйдет.

Главнокомандующий бросил взгляд на высокие, дубовые двери, ведущие в главное крыло замка. Там был принц. Там был король. Если этот поток гнили прорвется внутрь, резня унесет жизни не только гостей, но и будущего всей нации.

Седовласый паладин расправил плечи. Вокруг него медленно, но верно начала разгораться аура Истинного Воздаяния — слепящий, теплый, но беспощадный к тьме щит веры.

— Вы хотели Света? — пророкотал Утер, сжимая пудовые кулаки, которые вновь налились нестерпимо ярким, обжигающим сиянием. — Вы получите его сполна! За Лордерон!

С яростным, львиным рыком великий рыцарь Серебряной Длани сам бросился навстречу надвигающейся волне смерти, превращаясь в живой таран из святого огня и карающей стали. Тьма сомкнулась вокруг него, но погасить это упрямое, неистовое пламя она была не в силах.

***

Праздник для Томаса-плотника закончился в тот момент, когда в дубовую створку его дома с влажным чавканьем впечаталось чье-то тело. Спустя мгновение раздался омерзительный скрежет когтей по дереву, а в щель под порогом потекла густая, дурно пахнущая черная слизь.

Улица, еще час назад распевавшая здравицы в честь королевской свадьбы, теперь захлебывалась в истошных, булькающих криках и хрусте рвущейся плоти.

— Эльза! Окно на задний двор, живо! — рявкнул мастер, перехватывая поудобнее тяжелый плотницкий топор. Руки ремесленника дрожали, но взгляд был прикован к трещащим доскам. — Хватай Мартина и Лили!

Его жена, бледная как полотно, сжимала в руках длинный кухонный нож для разделки мяса. Женщина затравленно оглянулась на двоих перепуганных, жмущихся друг к другу малышей в углу комнаты.

— А как же ты?! Томас, мы не сможем без тебя!

— Я сказал, лезьте в окно! — взревел отец семейства, когда верхняя петля с визгом вырвалась из косяка. В образовавшуюся дыру просунулась гниющая, лишенная губ морда их соседа, старого зеленщика. Из пасти твари капала ядовитая слюна.

— Получай, мерзкая дрянь! — плотник с размаху всадил лезвие топора прямо между светящихся зеленым огнем глаз мертвеца. Чудовище обмякло, но его туша лишь послужила мостом для других.

Дверь рухнула. В тесную гостиную хлынул поток первобытного, зловонного кошмара.

Это не был красивый бой из баллад о доблестных рыцарях. Это была грязная, отчаянная и безнадежная мясорубка. Томас рубил наотмашь, снося уродливые головы и отсекая скрюченные конечности, но гулей было слишком много. Они лезли по телам своих же собратьев, не чувствуя боли.

Мертвые пальцы впились в плечо мастера, разрывая плотную рубаху вместе с кожей. Ремесленник закричал, отбрасывая тварь пинком, но тут же получил удар сбоку. Огромный мутант, раздувшийся от трупных газов, навалился на мужчину, придавив того к полу.

— Беги! — харкая кровью, прохрипел Томас, когда гнилые зубы сомкнулись на его шее.

Эльза взвизгнула, бросаясь вперед. Материнский инстинкт заглушил животный ужас. Женщина всадила кухонный нож по самую рукоять в глазницу твари, рвущей ее мужа, но оружие намертво застряло в кости. Следующий упырь с разбегу ударил ее в грудь. Мать отлетела к стене, сбив этажерку с посудой.

Она поняла, что это конец. Времени не осталось.

— На крышу пристройки! Мышки мои, не оглядывайтесь! — из последних сил крикнула Эльза, бросаясь наперерез надвигающейся стае с голыми руками, лишь бы выиграть своим детям еще несколько жалких секунд. Мертвецы поглотили ее мгновенно, разорвав на части под истошные рыдания детей.

Мартин, размазывая слезы по грязным щекам, втолкнул младшую сестренку в распахнутое окно, вывалился следом и потащил девочку по покатой крыше сарая. Позади, в их родном доме, чавкало и рычало чудовищное пиршество.

Дети спрыгнули в темный переулок, больно ударившись о брусчатку. Но спасения не было и здесь. Из мрака навстречу сиротам медленно выплыли три сгорбленные фигуры. Бывшие стражники Нижнего Города, чьи лица превратились в кровавое месиво, плотоядно заурчали, учуяв запах свежей, молодой крови.

Лили отчаянно закричала, закрывая лицо руками, а Мартин загородил ее собой, зажмурившись в ожидании неминуемой смерти.

Раздался оглушительный треск, словно в узкий переулок ударила молния.

Тьму разорвала ослепительная, обжигающая вспышка золотого пламени. Один из гулей отлетел к кирпичной стене, превратившись в дымящийся пепел. Второго расплющило о брусчатку ударом пудового, закованного в латы кулака. Третья тварь попыталась прыгнуть, но тяжелый кованый сапог с хрустом впечатал ее грудную клетку в землю, а следом божественная магия выжгла из монстра всю скверну.

Дети открыли глаза. Перед ними, тяжело и прерывисто дыша, возвышался седовласый исполин.

Парадный доспех Утера Светоносного превратился в изжеванную, поцарапанную жестянку. Роскошный плащ был разорван в клочья, по левому виску стекала струйка темной крови, но вокруг фигуры великого паладина пульсировало непреодолимое, дарящее надежду сияние.

— Живы? — хрипло спросил главнокомандующий, обводя переулок лихорадочным взглядом. — Хватайтесь за мой пояс, малыши. Держитесь крепко и не отставайте.

— Наш папа... и мама... — всхлипнула девочка, указывая дрожащим пальчиком на окно, из которого продолжали доноситься звуки рвущейся плоти.

Лицо ветерана исказила гримаса неподдельной боли и ярости.

— Они ушли к Свету, дитя. А нам нужно выжить. Бегом!

Паладин потащил сирот за собой, прорубая путь сквозь обезумевший город. Его кулаки вспыхивали снова и снова, сокрушая мертвецов, преграждающих дорогу. Но силы Светоносного были не безграничны. Каждый новый удар давался все тяжелее, дыхание со свистом вырывалось из легких, а золотое сияние вокруг его фигуры начало тускнеть.

Впереди показались высокие, стрельчатые своды Храма Благодати — одной из старейших часовен столицы.

— Туда! — скомандовал Утер, вталкивая детей на широкие мраморные ступени.

Тяжелые двери были распахнуты настежь. Ветеран втолкнул Мартина и Лили в спасительный полумрак храма, зашел следом и с натужным скрипом задвинул массивный железный засов, отсекая воющую на улице орду.

— Мы спасены... Слава небесам, — выдохнул седовласый воин, сползая по дубовой створке.

Но его облегчение длилось ровно секунду.

В глубине нефа раздался шорох. Затем еще один. Из-за колонн, из исповедален, из алтарной части начали медленно выходить фигуры в жреческих рясах и одеждах простых горожан, искавших здесь укрытия.

Свет луны, пробивающийся сквозь витражи, выхватил их лица. Сгнившие губы, вываливающиеся языки, ядовито-зеленое свечение в пустых глазницах. Храм не был убежищем. Он был ловушкой. Отравленный хлеб или чумная вода добрались до прихожан раньше, чем они успели вознести молитвы.

Около полусотни зараженных медленно смыкали кольцо вокруг алтаря, куда инстинктивно попятились перепуганные дети.

— За спину! — прорычал Утер, заслоняя сирот собой.

Он ударил ближайшего жреца-упыря, но удар вышел смазанным, лишенным былой мощи. Мана была на исходе. Тварь отшатнулась, но тут же бросилась вновь, повиснув на бронированном предплечье. Паладин стряхнул монстра, отбился от второго, пнул третьего, но мертвецы наваливались со всех сторон. Острые когти скрежетали по кирасе, норовя добраться до уязвимых мест.

Седовласый исполин пал на одно колено, придавленный массой гниющей плоти. Детский крик ужаса за его спиной стал последней каплей.

«Только не они. Не в моем присутствии», — вспыхнула в угасающем сознании яростная, бескомпромиссная мысль.

Если король подчинял Свет диктатом, то Утер Светоносный был готов раствориться в нем без остатка ради спасения невинных.

Ветеран сбросил с себя навалившихся гулей и, не поднимаясь с колен, с размаху впечатал обе ладони в холодные плиты храма.

— Да святится земля сия! — громовой, исполненный невероятной мощи глас рыцаря сотряс древние своды.

Он открыл все свои внутренние шлюзы, позволяя остаткам жизненной силы и магии вырваться наружу единым, бесконтрольным потоком. Заклинание «Благодатной земли» — высшая форма паладинской защиты — детонировало с силой извергающегося вулкана.

От ладоней Утера по полу стремительно разошлась волна ослепительного, обжигающего золота. Она ударила по кругу, расширяясь с каждой долей секунды. Стоило святому огню коснуться ног ближайших мертвецов, как те начали рассыпаться прахом. Купол концентрированной благодати взмыл под потолок, очищая скверну, сжигая мутантов, разрывая некромантскую магию на клочья.

Волна Света вырвалась за пределы часовни, отбрасывая бьющуюся в двери орду на десятки метров, и замерла, сформировав непроницаемый, сияющий полусферический барьер вокруг здания.

Внутри храма не осталось ни одного врага. Только кучки дымящегося пепла да запах озона.

Утер тяжело завалился набок, с трудом перевел дух и, цепляясь непослушными пальцами за край алтаря, кое-как поднялся на ноги. Доспехи казались неподъемными, зрение расплывалось. Седовласый воин прислонился спиной к холодному мрамору, жадно глотая воздух.

Лили и Мартин, дрожащие, но абсолютно невредимые, жались к его ногам, со слезами глядя на своего спасителя.

Паладин закрыл глаза. Его губы беззвучно зашевелились в отчаянной, искренней мольбе. Он просил у Света новых сил. Он просил энергии, чтобы выйти за пределы купола, чтобы очистить улицы, чтобы спасти тех, кто еще отбивался в своих домах.

Но в ответ стояла лишь глухая, звенящая пустота. Источник внутри него иссяк до дна, а небеса оставались равнодушными к его мольбам, словно невидимый резервуар чудес был окончательно перекрыт.

Светоносный с горечью открыл глаза и погладил трясущегося мальчика по вихрастой голове. Свет был глух, но сияющий купол Благодатной земли стоял нерушимой стеной, разбивая волны тьмы о свои золотые грани. Они были в безопасности. По крайней мере, до тех пор, пока бьется упрямое сердце старого рыцаря.

Мастер Бронзобород, Центральные королевские мануфактуры.

Подземный полигон под литейным цехом содрогался от оглушительного, ритмичного грохота, который для любого нормального человека показался бы преддверием преисподней. Но для присутствующих здесь существ этот звук был слаще эльфийских арф.

Мастер Бронзобород, нацепив на глаза толстые защитные консервы-гогглы, до боли в костяшках сжимал гашетку монументального, пышущего жаром механизма. Шесть спаренных стволов вращались с бешеной скоростью, изрыгая сплошную стену свинца. Толстая мишень из корабельной сосны, обитая стальными листами, на глазах превращалась в облако щепок и металлической стружки.

— Давай, детка, пой! — рычал старший инженер, сквозь густые клубы порохового дыма наблюдая за разрушением. — Дай им жару!

Спустя минуту лента закончилась. Стволы, раскалившиеся до вишневого свечения, со свистом стравливали пар. В ушах звенело, а пол мастерской усеивал толстый, поблескивающий медью ковер из стреляных гильз.

С десяток подгорных мастеров, перемазанных машинным маслом и копотью, дружно разразились восторженным ревом. Они стучали кружками с крепчайшим стаутом о наковальни и хлопали друг друга по широким спинам.

— Идеально! — выдохнул Бронзобород, откидывая гогглы на лоб и принимая из рук подмастерья запотевшую пинту. Дворф залпом осушил половину, смахнул пену с усов и любовно похлопал дымящийся кожух экспериментального пулемета. — Ни одного клина на пятьсот выстрелов! Капсюли бьют как часы! Если мы поставим такие игрушки на стены, ни один зеленокожий ублюдок не подойдет к столице ближе чем на полет стрелы!

— Выпьем за прогресс и паранойю нашего венценосного заказчика! — гаркнул кто-то из толпы, поднимая кружку.

Праздновать успешные испытания планировали до утра, благо запасы эля в мануфактуре не уступали запасам селитры. Но в этот момент тяжелые гермодвери, ведущие на поверхность, с лязгом содрогнулись. Затем еще раз. Снаружи донесся приглушенный толщей камня, но отчетливо различимый вой.

Бронзобород нахмурился. Он поставил кружку на верстак и кивнул двум крепким механикам с мушкетонами.

— Ну-ка, гляньте, кого там нелегкая принесла. Если это пьяные стражники пришли жаловаться на шум — прострелите им задницы солью.

Дворфы с натугой потянули рычаги, приоткрывая створки.

В нос немедленно ударил тяжелый, густой смрад гниющего мяса и свежей крови. В образовавшуюся щель тут же попыталась протиснуться окровавленная, лишенная нижней челюсти голова в остатках праздничного колпака. Тварь яростно заклокотала, царапая сталь переломанными пальцами.

— Матерь Гор! — ахнул механик и, не раздумывая, разрядил мушкетон прямо в уродливую морду. Ошметки мозгов брызнули на каменные ступени. Дворфы навалились на створки, захлопывая их и задвигая тяжелый засов.

— Мастер! — механик обернулся, его лицо под слоем копоти было смертельно бледным. — Там снаружи... Там полный пиздец! Город горит! По улицам бродят тысячи живых мертвецов! Они жрут людей прямо на мостовой!

В мастерской повисла тяжелая тишина. Только шипел остывающий пулемет. Бронзобород задумчиво почесал бороду, переваривая информацию. Свадьба века явно пошла не по плану. Король, конечно, предупреждал о нежити, но чтобы так, прямо в столице и в таких количествах...

Тишина длилась недолго. В глазах старшего инженера вспыхнул фанатичный, почти безумный огонек. Он обвел взглядом своих мастеров, которые уже сноровисто заряжали ружья и хватались за тяжелые гаечные ключи.

— Значит так, парни, — хищно оскалился Бронзобород. — Король платит нам золотом за оружие против мертвечины. А сейчас эта мертвечина сама пришла к нам на порог, чтобы стать бесплатными мишенями! Грех отказываться от такого подарка! Разогревайте котел!

В дальнем конце цеха, укрытая тяжелым брезентом, стояла гордость их инженерной мысли. Когда полог сдернули, взорам предстал угловатый, клепаный монстр. Бронированная гусеничная колесница. Паровой танк.

— Главного калибра еще нет! Пушку не отлили! — крикнул один из подмастерьев, закидывая уголь в топку монстра.

— Засуньте вместо нее пулемет! — скомандовал старший мастер, лично запрыгивая на командирское место. — Грузите ленты, пока рессоры не просядут! Боеприпасов не жалеть! Мы едем к дворцу — у нашего работодателя сегодня тяжелый день, нужно помочь ему с уборкой мусора!

Спустя десять минут мануфактура содрогнулась от рева перегретого пара. Тяжелые ворота разлетелись в щепки, выбитые бронированным носом стального чудовища.

Вырвавшись на улицы столицы, дворфы оказались в эпицентре филиала ада. Горящие здания освещали толпы мутантов, терзающих тела не успевших спрятаться горожан. Появление гусеничного монстра, плюющегося густым черным дымом, вызвало у нежити секундный ступор.

Этой секунды хватило.

— Свинец и пламя! — взревел Бронзобород, нажимая на гашетку пулемета, наспех вмонтированного в амбразуру.

Многоствольная картечница запела свою смертоносную песню. Ливень свинца ударил по толпе упырей, буквально разрывая их на куски. Твари падали десятками, их гнилая плоть не могла ничего противопоставить бронебойным пулям. Гусеницы с омерзительным, но приятным для дворфийского уха хрустом перемалывали тех, кто пытался броситься под траки.

Колесница медленно, но верно продвигалась к дворцу, оставляя за собой просеку из разорванных тел и черной слизи. Из бойниц по бокам танка огрызались огнем мушкетоны механиков.

Однако радость длилась недолго. Когда стальной монстр выехал на Торговую площадь, перед ними выросла гора из перевернутых купеческих телег и растерзанных туш тяжеловозов. А за этой баррикадой копошилась такая масса мертвечины, что даже многоствольный пулемет не мог пробить в ней брешь.

Попытка переехать завал закончилась плачевно — левая гусеница предательски лязгнула, намотав на себя обрывки чьей-то кольчуги и толстые канаты. Танк дернулся и намертво встал, окутавшись облаком пара.

— Приехали! Траки заклинило! — крикнул механик-водитель, отчаянно дергая рычаги.

Упыри, почуяв, что добыча обездвижена, хлынули к танку со всех сторон. Острые когти заскрежетали по броне, пытаясь найти щели.

— Без паники! — рявкнул Бронзобород, откидывая верхний люк и лично вставая за турельную установку с еще одним пулеметом. — Круговая оборона! Мы окопаемся здесь!

Танк превратился в неприступный стальной дот. Дворфы слаженно отстреливали тварей, экономили боезапас, перейдя на короткие, выверенные очереди.

Сквозь грохот выстрелов и рычание монстров Бронзобород вдруг услышал тонкий, срывающийся крик. На крыше полуразрушенной лавки в нескольких метрах от их машины жалась группка выживших — двое перепуганных стражников с алебардами и пяток горожан с детьми. Гули уже лезли по деревянным опорам, подбираясь к ним.

— Эй, на крыше! Прыгайте на броню, живо! — проорал мастер, коротким залпом срезая лезущих по стене тварей.

— Крышка люка! Давай внутрь! — подхватили механики, открывая боковые десантные дверцы.

Люди, не веря своему счастью, сигали прямо в руки суровых, перемазанных копотью спасителей. Танк внутри становился все теснее, пропитываясь запахом чужого страха, но дворфы лишь плотнее сжимали зубы.

— Патронов осталось на полчаса активного боя, мастер! — доложил один из инженеров, втаскивая внутрь плачущую женщину.

Бронзобород тяжело вздохнул, глядя на море копошащейся вокруг мертвечины. До королевского дворца оставалось еще два квартала, но пробиться туда пешком было самоубийством.

— Значит, будем отбиваться полчаса. А потом пойдем врукопашную гаечными ключами, — мрачно усмехнулся старший инженер, поглаживая дымящийся ствол пулемета. — Мы подгорные мастера. Мы не ломаемся. Держим позицию, парни! Пока пар в котле не остынет!

***

Интерлюдия: Шторм и Аркана

Квартал для почетных гостей, еще недавно утопавший в шелках и ароматах заморских вин, превратился в пылающую, залитую кровью бойню. Изящные кованые решетки были смяты в лепешки, а статуи героев прошлого разбиты вдребезги телами тех, кто пытался за ними укрыться.

Лорд-адмирал Дэлин Праудмур не привык отступать. Для старого морского волка городская брусчатка сейчас ничем не отличалась от палубы тонущего флагмана, которую брали на абордаж исчадия Бездны.

— Держать строй, пресноводные крысы! — громовой бас адмирала перекрывал лязг стали и нечеловеческий вой. — Сомкнуть щиты! Ни шагу назад!

Дэлин выхватил из-за пояса тяжелый, украшенный морской вязью двуствольный пистоль и, не целясь, разрядил его прямо в оскаленную пасть бросившегося на него вовкулака. Крупнокалиберная пуля снесла мутировавшему, обросшему грязной шерстью монстру половину черепа. Тварь рухнула к кованым сапогам адмирала, брызнув черной кровью.

Морская пехота Кул-Тираса, закованная в плотные кожаные куртки и легкие кирасы, работала с убийственной эффективностью. В отличие от столичных стражников, моряки привыкли к рубке в тесных пространствах. Они действовали парами: один бил коротким абордажным тесаком, отсекая когтистые лапы нежити, второй всаживал заряд дроби в упор.

Но врагов было слишком много. Из темных переулков волна за волной катились полчища скелетов — их кости, лишенные плоти, звонко цокали по камням, а в пустых глазницах горел мертвенный синий свет. За ними, тяжело ступая и ломая фасады зданий, двигались огромные поганища, сшитые из трупов лошадей и людей.

— Адмирал! Правый фланг проседает! — крикнул один из капитанов, отбиваясь от наседающих мертвецов алебардой.

— Не просядет, если мы добавим немного магии! — раздался звонкий, надменный голос.

На балконе второго этажа полуразрушенного особняка выросли фигуры в фиолетовых мантиях. Даларанские боевые маги, оставшиеся в квартале после пира, наконец-то протрезвели и вступили в игру.

Воздух затрещал от статического напряжения. Старший чародей вскинул руки, и с небес на заполненную нежитью улицу обрушился ревущий столб первозданного огня.

Огненный столб испепелил разом три десятка скелетов, превратив их в горстку светящегося пепла. Следом ударили маги льда. Широкая дуга замораживающего заклинания сковала мостовую коркой толстого, прозрачного льда. Вовкулаки, готовившиеся к прыжку, замерли на месте, их лапы намертво приросли к камням.

— Бейте замерзших, парни! Разбейте их в крошку! — мгновенно сориентировался Праудмур, взмахивая своей знаменитой саблей.

Кул-тирасцы бросились вперед, обрушивая приклады и тяжелые клинки на заледеневших тварей. Мутанты разлетались на куски с хрустом бьющегося стекла. На мгновение показалось, что объединенные силы моряков и магов смогли переломить ход боя.

Но Культ Проклятых явно приберег козыри.

Из-за угла, сминая фонарные столбы как соломинки, вывалилось колоссальных размеров поганище. В его руках была зажата вырванная с корнем телега, которую монстр использовал как гигантскую палицу. Тварь с размаху обрушила свое импровизированное оружие на балкон с чародеями.

Маги едва успели поставить мерцающий фиолетовый барьер, но удар был такой силы, что каменная кладка балкона не выдержала. Двое заклинателей с криками рухнули вниз, прямо в толпу щелкающих челюстями скелетов, где их мгновенно разорвали на части.

— Проклятье! — прорычал Дэлин, перезаряжая пистоль. — Слишком большой кусок мяса!

— Отойдите, лорд Праудмур! — раздался сверху голос уцелевшего старшего мага. Его глаза сияли чистой тайной магией. — Мы отрежем его от стаи!

Маги Даларана сплели сложный узор, и пространство вокруг поганища исказилось. Возникшая из ниоткуда гравитационная воронка затянула внутрь мелкую нежить, сбивая гиганта с ног.

Адмирал Кул-Тираса не стал терять ни секунды.

— За мной, морские дьяволы! — рявкнул Праудмур, бросаясь прямо на упавшего монстра.

Дэлин запрыгнул на бугристую, смердящую грудь поганища. Тварь попыталась схватить его своей уродливой, сшитой из трех разных рук конечностью, но старый моряк ударил саблей наотмашь, отсекая гнилые пальцы. Приставив стволы своих тяжелых пистолей вплотную к крошечной, непропорциональной голове чудовища, адмирал нажал на спусковые крючки.

Двойной выстрел прозвучал как пушечный залп. Голова поганища взорвалась изнутри черной жижей, и туша окончательно замерла.

Дэлин спрыгнул на мостовую, тяжело дыша и вытирая лицо от вонючей крови мутанта. Его мундир был безнадежно испорчен, сабля покрылась зазубринами, но вокруг него, образовав несокрушимое кольцо из штыков, магии и мушкетонов, стояли его люди.

Они отбили эту улицу. Они выстояли. Но где-то вдали, над другими кварталами столицы, поднималось густое зарево пожаров, а вой нежити не утихал ни на мгновение.

Праудмур посмотрел в сторону королевского дворца, чьи шпили чернели на фоне дымного неба.

— Теренас, старый ты безумец... — тихо, с уважением и горечью прошептал лорд-адмирал. — Ты знал. Ты чувствовал эту гниль и готовился. Если бы не твои новые игрушки и паранойя, мы бы сдохли еще в постелях.

— Милорд! — окликнул его один из лейтенантов, перезаряжая оружие. — Что прикажете?

Дэлин перехватил саблю поудобнее, его глаза сузились.

— Мы пробиваемся к дворцу. Защитить Джайну и помочь этому безумному диктатору удержать город. Маги, прикрывайте наши спины! Кул-Тирас не сдает своих позиций! Вперед, в штыковую!

***

Интерлюдия: Медовый месяц цвета крови

Сладкая, обволакивающая тишина брачных покоев разбилась вдребезги от глухого, вибрирующего раската. Это был не гоблинский фейерверк и не залп салютных пушек. Звук больше походил на то, как если бы в дворцовой стене пробили брешь стенобитным орудием.

Джайна резко распахнула глаза, мгновенно сбрасывая остатки сна. Рядом скрипнула кровать — Артас уже сидел на краю ложа, вслушиваясь в доносящуюся снаружи какофонию. К запаху благовоний и дорогих свечей примешался едкий, металлический аромат свежей крови и пороховой гари.

— Кажется, кто-то из лордов не поделил бочонок эля? — с нервной усмешкой предположил юноша, но его глаза уже искали в полумраке сброшенную на пол кольчугу.

— Это не пьяная драка, Артас, — волшебница вскочила, на ходу вплетая магию в простые движения. Ее ночная сорочка сменилась практичным, сотканным из магических нитей боевым платьем. — Я чувствую некромантию. Густую, как болотная жижа. Весь город фонит смертной магией!

Принц выругался — не как благочестивый паладин, а как портовый грузчик. Наставления отца, которые еще вчера казались параноидальным бредом, сейчас обернулись чудовищной реальностью. Наследник Лордерона рывком натянул поддоспешник, защелкнул крепления кирасы и подхватил свой тяжелый двуручный молот, прислоненный к стене.

— Что ж, леди Праудмур, — принц криво, хищно усмехнулся, в его взгляде мелькнуло пугающее сходство с отцом. — Кажется, нам пора размяться. А то я начал бояться, что мы пролежим в кровати до самого обеда.

— Только постарайся не испортить костюм, мой герой, — фыркнула чародейка, и в ее руках вспыхнули два ледяных клинка, сотканных из чистого мороза.

Молодожены вылетели на просторный балкон, выходящий в дворцовые сады, и замерли.

Идеально подстриженные лабиринты из роз кишели изуродованными, гниющими фигурами. Бывшие слуги, гвардейцы и аристократы в разорванных праздничных нарядах рвали на части тех немногих стражников, что еще пытались держать оборону. Вода в декоративных фонтанах приобрела ядовито-зеленый оттенок — Культ Проклятых отравил стоки.

— За Лордерон! — взревел Артас, спрыгивая с балкона прямо в гущу сражения.

Его молот, окутанный ослепительным золотым сиянием, описал широкую дугу. Трое гулей, пытавшихся перегрызть горло раненому арбалетчику, разлетелись в стороны, словно кегли, превращаясь в дымящееся крошево. Юноша не просто молился Свету — он направлял его, как дубину, сжигая скверну в радиусе трех метров от себя.

Джайна не стала прыгать следом. Волшебница осталась на балконе, обеспечивая мужу огневое прикрытие.

— Конус Холода! — звонкий голос чародейки перекрыл рычание толпы.

Широкий поток абсолютного, звенящего мороза сорвался с ее пальцев, накрывая целую аллею. Десятки мертвецов мгновенно покрылись толстой коркой льда, застыв в нелепых позах. Артасу оставалось лишь пройтись по ним своим молотом, разбивая замороженные туши на мелкие, безопасные осколки.

— Неплохо сработано, жена! — крикнул принц, уворачиваясь от когтей очередного мутанта и вбивая навершие молота ему в грудь.

— Меньше слов, больше ударов! — отозвалась дочь адмирала, обрушивая на дальний край сада Огненный столб, который испепелил целую стаю ползущих по стене тварей.

Они работали как слаженный механизм, дополняя друг друга. Лед и пламя сверху, сокрушительная сталь и святой огонь внизу. На несколько минут показалось, что двое молодых героев способны в одиночку зачистить весь королевский сад.

Но силы были слишком неравны.

Из-за разрушенных парковых ворот хлынула новая волна. На этот раз это были не просто обращенные горожане. Огромные, паукообразные нерубы с клацающими жвалами проворно карабкались по стенам, плюясь кислотной паутиной. А следом за ними, сминая мраморные статуи, тяжело топали три чудовищных поганища.

— Артас, назад! Их слишком много! — крикнула Джайна, вливая ману в магический щит.

Одна из кислотных сетей ударила в ее барьер, заставив фиолетовую сферу жалобно затрещать. Принц отступал к ступеням балкона, отбиваясь от наседающих со всех сторон упырей. Его дыхание сбилось, на щеке зияла кровоточащая царапина, а золотое сияние молота начало тускнеть под напором бесконечной массы гниющего мяса.

Огромное поганище занесло свой ржавый тесак, намереваясь разрубить наследника пополам. Юноша стиснул зубы, поднимая оружие для блока, который неминуемо сломал бы ему руки.

Раздался оглушительный грохот сдвоенного ружейного залпа.

Голова поганища взорвалась черным фонтаном, и гигантская туша с грохотом рухнула прямо на стаю гулей, раздавив их всмятку.

— Уберите свои гнилые культяпки от моего зятя, ублюдки! — раздался над садом раскатистый, прокуренный бас.

Из-за живой изгороди, прорубая просеку в рядах нежити, вырвался лорд-адмирал Дэлин Праудмур. Старый морской волк был весь перемазан чужой кровью и сажей, его парадный мундир висел лохмотьями, но глаза горели диким, хищным азартом. В одной руке он сжимал дымящийся мушкетон, во второй — широкую абордажную саблю.

Следом за правителем Кул-Тираса в сад ворвался десяток его лучших морских пехотинцев, ощетинившись штыками.

— Не ждали тестя в гости?! — гаркнул Дэлин, с размаху отсекая голову подвернувшемуся нерубу и пинком отбрасывая бьющееся в конвульсиях тело. — Джайна, девочка моя, прикрой фланг! Мы сейчас устроим этой падали шторм!

— Отец! — радостно выдохнула чародейка, мгновенно перестраивая магические потоки и обрушивая на наступающих тварей град ледяных осколков.

Артас, почувствовав поддержку, воспрянул духом.

— Вовремя вы, лорд-адмирал! — крикнул молодой паладин, разбивая череп очередного гуля и вставая спина к спине с тестем.

— Благодари своего параноика-отца! Если бы не его новые ружья, мы бы застряли на первой же улице! — огрызнулся Праудмур, стреляя в упор. — Держи строй, мальчик!

Объединенные силы королевской семьи превратили ступени балкона в неприступный бастион. Сабля Дэлина мелькала с ужасающей скоростью, молот Артаса крушил кости, а заклинания Джайны выкашивали врагов десятками.

Но Культ Проклятых не знал усталости. Твари продолжали лезть изо всех щелей: вываливались из разбитых окон соседних флигелей, ползли по канализационным стокам, перелезали через высокие кованые заборы.

Гора трупов у подножия лестницы росла, грозя превратиться в удобный пандус для наступающей орды. Морские пехотинцы Кул-Тираса падали один за другим, не в силах сдержать этот бесконечный натиск.

— Их... слишком много... — прохрипел Артас, с трудом отбрасывая наседающего вовкулака. Его мышцы горели огнем от перенапряжения.

— На корабле не ноют, пока палуба не ушла под воду! — рыкнул Праудмур, оттирая пот со лба. — Бейте этих тварей, пока руки держат сталь! Мы не сдадим им дворец!

Джайна стиснула зубы, чувствуя, как резервы маны стремительно пустеют. Ночной воздух был пропитан смертью, и конца этой адской бойне не было видно. Медовый месяц обернулся кровавой мясорубкой, и теперь им оставалось лишь дорого продать свои жизни в сердце горящей столицы.

***

Тяжелые гобелены и толстые дубовые двери покоев леди Изабеллы обладали одним неоспоримым преимуществом — они обеспечивали идеальную звукоизоляцию. Пока на улицах столицы разворачивалась кровавая симфония некромантии, в спальне королевской фаворитки бушевал шторм совершенно иного толка.

Правитель Лордерона, оставив молодую жену набираться сил, явился сюда не за нежностью. Разогнанный алхимией и чудовищной регенерацией организм требовал опустошить резервуары энергии до самого дна, чтобы назойливая шкала «Магического Либидо» не преподнесла неприятных сюрпризов. И три прекрасные аристократки были готовы принять этот вызов.

Просторная комната напоминала поле боя после сокрушительной кавалерийской атаки. Роскошная Изабелла, гибкая Мирабель и рыжеволосая Клара отдавали своему сюзерену все силы, без остатка растворяясь в первобытном, животном магнетизме старого волка.

Владыка не знал усталости. Откинув все приличия, монарх брал свое с жадностью изголодавшегося хищника, исследуя каждый дюйм девичьих тел. Ни один уголок роскошной спальни не остался без внимания. Широкая кровать с изорванным в клочья шелковым балдахином, усыпанный пухлыми подушками диван, прохладный мрамор подоконника и даже массивный туалетный столик — все пошло в ход.

Девушки сменяли друг друга, сплетались в тугой клубок разгоряченных тел, стонали, царапали спину диктатора и кусали губы, балансируя на самой тонкой грани между сладкой агонией и чистым экстазом. Государь доминировал тотально и безраздельно. В его движениях не было ни капли старческой слабости — только стальная, пружинящая мощь, вколачивающая фавориток в пучины животной страсти.

Когда Клара, сорвав голос в хриплом, протяжном крике, без сил сползла на ковер, ее место тут же заняла Мирабель. Брюнетка попыталась перехватить инициативу, обвив талию венценосца стройными ногами, но диктатор лишь усмехнулся, одним властным рывком переворачивая фрейлину на спину и задавая такой темп, от которого у девушки потемнело в глазах. Последней сдалась Изабелла. Хозяйка покоев, блестящая от пота, приняла финальный, сокрушительный напор своего повелителя прямо на заваленном разорванными платьями полу, растворяясь в оглушительном, многократном оргазме.

Сюзен тяжело выдохнул, отстраняясь от обмякших, тяжело и прерывисто дышащих женщин. Воздух в спальне можно было резать ножом — так густо он пропах потом, дорогими духами и животной страстью.

Перед глазами тут же радостно полыхнул интерфейс.

[Сброс энергии завершен! Магическое Либидо: 5% (Стабильный минимум).]

[Бафф "Слеза паладина" работает на полную катушку. Разум ясен, кулаки чешутся. Угроза стать голым фанатиком устранена!]

[Владыка Инферно аплодирует стоя. Дед, ты ушатал трех элитных наложниц до состояния овощей. Чемпионы Златоземья нервно глотают пыль. А теперь советую надеть штаны и выглянуть в коридор. Там тебе приготовили сюрприз.]

Теренас смахнул мерцающие строчки, чувствуя невероятную, кристальную легкость в мыслях. Мышцы гудели приятной усталостью, но стоило лишь потянуться к Свету, как магия послушно наполнила тело бодростью. Попаданец небрежно натянул плотные кожаные штаны, влез в тяжелые сапоги и накинул на широкие плечи расстегнутую рубаху, даже не утруждая себя поиском кирасы.

— Отдыхайте, девочки. Вы заслужили премию, — бросил правитель спящим красавицам, подхватывая с кресла свой верный полуторный меч.

Монарх повернул тяжелый ключ в замочной скважине и распахнул дубовые двери, выходя из своего уютного, пропахшего любовью убежища в реальный мир.

И реальность ударила его наотмашь.

Вместо тишины ночного дворца на государя обрушилась какофония звуков: где-то внизу оглушительно гремели ружейные выстрелы, звенела сталь, а своды коридора отражали леденящий душу, многоголосый утробный вой.

Но хуже всего был запах. Кислый, режущий обоняние смрад гниющего мяса, пороха и пролитой крови намертво въелся в стены.

Диктатор сделал пару шагов по коридору и замер. У подножия мраморной лестницы, раскинув руки, лежал гвардеец из ночного патруля. Его горло было вырвано с корнем, а над бездыханным телом, сгорбившись в три погибели, копошилась жуткая, обезображенная тварь в лохмотьях поваренка. Гуль смачно чавкал, выдирая зубами куски теплой плоти.

Услышав шаги, монстр медленно повернул голову. В его пустых глазницах горел инфернальный зеленый огонь, а с подбородка капала густая, черная слизь. Тварь зашипела и бросилась на человека, отталкиваясь от пола мощными, узловатыми лапами.

Венценосец даже не изменился в лице. Рефлексы сработали быстрее мысли. Короткий, небрежный взмах клинка — и золотая дуга Агрессивного Света с хрустом рассекла чудовище пополам еще в полете. Дымящиеся ошметки шлепнулись на ковер, заливая дорогой ворс вонючей жижей.

Государь перешагнул через останки и подошел к высокому витражному окну, выходящему на парадный двор и панораму столицы.

Картина, открывшаяся его взору, заставила старого волка стиснуть челюсти до зубовного скрежета. Нижний Город полыхал. Багровое зарево пожаров отражалось в низких облаках, а по улицам, словно муравьи в растревоженном муравейнике, роились тысячи живых мертвецов. В самом дворцовом саду шла отчаянная мясорубка — вспышки даларанских заклинаний и залпы мушкетонов перемежались с ревом чудовищных поганищ.

Свадьба, грандиозный союз и триумф короны обернулись самым масштабным прорывом нежити в истории. Культ Проклятых перехитрил инквизицию, нанеся удар изнутри, прямо во время пира.

Правитель Лордерона тяжело оперся окровавленным мечом о каменный подоконник. Пару секунд сюзерен просто смотрел на горящую империю, которую он так старательно выстраивал все эти месяцы.

А затем своды дворцового коридора содрогнулись.

— Ах вы ж некрофильские выродки, штопаные ублюдки, крысиные выкормыши! — многоэтажный, витиеватый мат, достойный пьяного кул-тирасского боцмана, вырвался из груди диктатора раскатом грома. Слова сплетались в такую грязную, тяжелую конструкцию, что у любого архиепископа мгновенно завяли бы уши.

Выпустив пар, попаданец резко замолчал. Ярость внутри кристаллизовалась, превратившись в холодный, абсолютный и безжалостный гнев.

— Вы решили испортить мне праздник? — тихо, с пугающей, рычащей интонацией произнес монарх, и его глаза вспыхнули слепящим божественным золотом. Клинок в руке отозвался резонирующим гулом, наливаясь жаром. — Я выпотрошу вас всех. До последней гнилой кости.

Рванув ворот рубахи, старый волк развернулся и стремительным, тяжелым шагом направился в сторону оружейной. План был предельно прост: вооружиться до зубов, найти своих людей и устроить этой плесневелой падали такой экзорцизм, от которого Король-Лич лично подавится льдом на своем троне.

Коридоры королевского дворца превратились в настоящую скотобойню. Роскошные ковры пропитались черной, смердящей слизью, а со стен, забрызганных кровью, с немым укором взирали портреты предков.

Правитель Лордерона пер вперед, словно взбесившийся носорог. Полуторный меч в его руках превратился в золотистый, смазанный от скорости веер. Очередной гуль, выскочивший из-за поворота, лишился головы прежде, чем успел издать хоть звук. Следом за ним на мрамор рухнула жуткая тварь, напоминающая освежеванную гончую — клинок диктатора с хрустом рассек ей хребет.

Сюзерен тяжело выдохнул, стряхивая с лезвия ошметки гнилой плоти, и скосил взгляд на привычный интерфейс, ожидая пополнения своего спиритического счета. Но золотистые цифры баланса оставались издевательски неизменными: всё те же жалкие 65 душ.

— Какого хрена, Малик?! — в сердцах рявкнул венценосец, отправляя в полет пинком кованого сапога обезглавленный труп упыря. — Я тут шинкую эту падаль пачками! Где моя валюта, рогатый ты жмот?!

Воздух тут же пошел багровой рябью.

[Системное уведомление: Жалоба отклонена!]

[Владыка Инферно снисходительно вздыхает. Дед, ты совсем на старости лет в маразм впал? У нежити НЕТ ДУШИ! Это просто протухшее мясо, которое двигается за счет чужой некромантии. Хочешь пополнить счет — иди убивай живых! А за этих марионеток я тебе ни гроша ломаного не дам!]

— Трогжье вымя и три вагона демонического дерьма... — витиевато выругался старый волк, перепрыгивая через очередное растерзанное тело гвардейца. — Работаешь тут, как проклятый лесоруб, и всё за бесплатно!

Государь свернул в широкую Восточную галерею, ведущую прямиком к дворцовому арсеналу. До заветных хранилищ с тяжелыми мушкетами и ящиками гранат оставалось пробежать еще добрую сотню метров. Монарх на секунду остановился, чтобы перевести дух, и его взгляд зацепился за убранство коридора.

Вдоль стен, словно безмолвные стражи, застыли ряды парадных рыцарских доспехов. Полные латные комплекты из отличной стали, украшенные позолотой и гербами Менетилов. В стальных рукавицах пустые консервные банки сжимали тяжелые алебарды и двуручные мечи. Добрых сто, а то и больше комплектов, расставленных на мраморных постаментах.

В голове диктатора, разогнанной адреналином и магией, мгновенно щелкнуло.

«Чертеж рудничного голема... Я купил его, чтобы засовывать души бандитов в паровые котлы. Но зачем мне пар и сложные механизмы дворфов, когда у меня есть готовые, идеальные вместилища, а в жилах плещется чистый, концентрированный Свет?!»

Попаданец хищно оскалился, в несколько широких шагов приближаясь к первой пустотелой броне.

— Система! — рыкнул правитель, прижимая окровавленную ладонь к холодному стальному нагруднику. — Активация навыка! Интегрировать душу из магазина прямо в эту жестянку! Подчинение — прямой приказ короны!

Пространство мигнуло ослепительным рубиновым светом.

[Запрос обрабатывается... Нестандартное использование ресурса! Синтез Души и Святого Света инициирован.]

[Списана 1 душа. Баланс: 64.]

Под перчаткой монарха глухо лязгнуло. Пустой доспех внезапно вздрогнул. В прорезях глухого шлема вспыхнуло ровное, гудящее золотистое сияние. Металл заскрежетал, когда оживленный голем шагнул с постамента, тяжело ударив древком алебарды о мраморный пол и замирая в ожидании приказа.

Старый волк захохотал так, что с потолка посыпалась штукатурка. Это был смех абсолютного, дикого могущества.

Сюзерен рванул вдоль коридора, хлопая ладонью по каждому встречающемуся на пути доспеху. Он бежал, не останавливаясь, словно безумный дирижер, пробуждающий свой стальной оркестр.

— Подъем, дармоеды! Труба зовет! — вещал диктатор, раздавая магические оплеухи направо и налево.

[Списана 1 душа. Баланс: 50.]

[Списана 1 душа. Баланс: 30.]

[Списана 1 душа. Баланс: 10.]

За его спиной нарастало оглушительное, ритмичное лязганье. Металл скрипел, тяжелые сапоги синхронно чеканили шаг. Пустые латы спрыгивали со своих мест, формируя идеальный, непробиваемый строй. Их глаза горели бездушным, подчиненным воле хозяина золотым огнем.

[Списана 1 душа. Баланс: 0. Вы на мели, Ваше Безумное Величество!]

[Владыка Инферно в полнейшем ахуе. Дед, ты только что создал собственную армию из фольги и чужих страданий, не потратив ни унции маны на поддержание их жизнедеятельности! Мое почтение твоему больному гению!]

Попаданец резко затормозил у самых дверей арсенала и обернулся.

Зрелище было грандиозным. Шестьдесят пять тяжеловооруженных, закованных в сталь бойцов, которым не ведом страх, боль и усталость. Идеальные машины для убийства нежити.

Государь окинул взглядом свою новоиспеченную личную гвардию, перевел взгляд на закрытые двери оружейной и вдруг понял всю абсурдность своего изначального плана.

— А на кой черт мне вообще сдались эти ваши ружья? — вслух задал риторический вопрос монарх, глупо моргая. — Я же теперь и сам себе гребаная армия.

Осознание собственного величия прервал звук, донесшийся со стороны парадного двора сквозь разбитые окна галереи. Звук этот резко контрастировал с воем упырей и лязгом оружия.

— Свет подери эту гнилую падаль! Отрывайте им головы, морские черти! Разорви Бездна ваши вонючие кишки!

Правитель прислушался и расплылся в довольной, издевательской ухмылке. Это был голос Артаса. Причем «золотой мальчик» ругался не как изнеженный паладин, а с благородным, четко поставленным надрывом, щедро мешая церковные проклятия с портовым матом, явно набравшись словечек от своего новоиспеченного тестя.

— Сынок ругается. Растет смена, — с гордостью констатировал старый волк, взваливая полуторник на плечо.

Венценосец повернулся к своим големам.

— Значит так, консервы! — рыкнул диктатор, и золотые глаза в прорезях шлемов послушно вспыхнули ярче. — Цель — парадный двор и сады! Приоритет: уничтожение любой смердящей твари на вашем пути! Вперед, за Лордерон! И покажите этой нежити, кто тут настоящие восставшие из мертвых!

Стальной легион с оглушительным лязгом двинулся следом за своим безумным повелителем, готовый перемолоть Культ Проклятых в костную муку.

Дворцовые сады окончательно превратились в филиал Бездны. Гора разрубленных, сожженных и замороженных тел у подножия мраморного балкона выросла настолько, что новые гули уже просто запрыгивали по ней наверх, словно по удобному пандусу.

Артас тяжело дышал. Его золотистые волосы слиплись от пота и черной крови, а лицо покрывала густая корка из сажи. Юный паладин с рычанием отбросил очередного упыря ударом щита и с хрустом опустил молот на голову лезущего следом неруба.

Дэлин Праудмур, отстреляв последние патроны, отбросил бесполезный мушкетон и теперь рубился двумя саблями сразу, сыпля такими проклятиями, от которых краснели даже каменные горгульи на карнизах. Джайна, бледная как полотно, держалась на одном лишь упрямстве, опустошая флаконы с зельями маны и раз за разом выставляя ледяные барьеры.

— Их слишком много, мальчик! — прохрипел адмирал, блокируя удар когтистой лапы. — Нам нужно отступать внутрь дворца!

— Если мы откроем двери, эта волна снесет заграждения в коридорах! — крикнул принц, стискивая зубы. — Мы будем стоять здесь!

В этот момент массивная туша гигантского, сшитого из десятков трупов поганища с ревом проломила остатки кованой ограды. Монстр замахнулся огромным мясницким крюком на цепи, намереваясь одним броском снести всех защитников балкона.

И тут за их спинами раздался оглушительный, пушечный треск.

Высокие дубовые створки, ведущие из главного зала на террасу, разлетелись в щепки, выбитые мощным ударом изнутри. В образовавшийся пролом, окутанный золотистым сиянием, шагнул правитель Лордерона.

На монархе не было брони — лишь расстегнутая на широкой груди рубаха да тяжелые кожаные штаны, но аура первобытной, сокрушительной ярости, исходившая от государя, заставила нежить на мгновение инстинктивно замереть.

— Кто заказывал доставку металлолома?! — раскатисто, с хищным оскалом прорычал диктатор.

Сюзерен сделал шаг в сторону, и из мрака коридора, чеканя шаг с безупречной, пугающей синхронностью, начали выходить они. Шестьдесят пять пустых рыцарских доспехов. Безмолвные, безжалостные машины, в чьих глухих шлемах полыхало подчиненное божественное пламя. Тяжелые латы оглушительно лязгали по мрамору, а в стальных рукавицах тускло поблескивали огромные двуручные мечи и секиры.

— В капусту их, мальчики! — скомандовал старый волк, указывая острием своего полуторника на море копошащейся нечисти. — Пленных не брать!

Стальная гвардия не издала ни звука, но рванулась вперед с пугающей скоростью. Это было не сражение. Это была индустриальная мясорубка.

Железные големы обрушились на толпу гулей, как раскаленный нож на кусок гнилого масла. Они не чувствовали боли, им не нужен был воздух, и их невозможно было заразить. Когти мутантов бессильно скрежетали по превосходной лордеронской стали, пока тяжелые клинки големов рубили мертвечину на куски. Каждый удар пустых доспехов сопровождался глухим резонансом, а при контакте с нежитью вспыхивали искры святого огня, выжигая некромантскую скверну.

Венценосец не остался стоять в стороне. Взревев от переизбытка энергии, владыка спрыгнул с балкона прямо на спину ревущему поганищу. Монстр попытался схватить наглеца, но попаданец неуловимым движением скользнул по его бугристой шее и вонзил зачарованный клинок прямо в крошечную уродливую голову твари. Агрессивный Свет детонировал внутри гиганта, разрывая тушу на дымящиеся ошметки. Диктатор приземлился на ноги, окруженный золотым ореолом, и начал свой смертоносный танец.

Праудмур, ошарашенно опустив сабли, уставился на сюзерена, который голыми руками отрывал челюсти упырям и разрубал нерубов пополам.

— Якорь мне в глотку и краба в задницу... — благоговейно выдохнул старый адмирал. — Твой отец, Артас, совершенно, абсолютно, пиздец как... восхитительно безумен!

Принц не ответил. Наследник лишь устало, но с искренней гордостью наблюдал за тем, как железные големы под предводительством полуголого, залитого кровью короля зачищают сад. Прошло не больше десяти минут, и поляна перед балконом превратилась в ровный слой порубленного, выжженного мяса. Последний скелет попытался уползти в кусты, но тяжелый сапог монарха с хрустом раздавил его череп.

Попаданец отряхнул руки, стряхивая черную слизь, и обернулся к замершим на балконе родственникам. Голем-стражи безмолвным полукругом выстроились за его спиной, ожидая новых приказов.

Теренас встретился взглядом со своим сыном. Артас, весь израненный, тяжело опирающийся на молот, не стал произносить длинных благодарственных речей. Молодой паладин лишь выпрямился, насколько позволяли уставшие мышцы, и коротко, с глубоким мужским уважением кивнул отцу. В этом жесте было всё: признание его правоты, благодарность за спасение Джайны и готовность следовать за этим титаном хоть в саму Бездну.

Правитель Лордерона ответил таким же коротким, скупым кивком. Урок был усвоен. Юнцов больше не было — перед государем стоял закаленный кровью боец.

— Отличная разминка, вашество! — прохрипел Праудмур, с лязгом вгоняя сабли в ножны. — Дворец отбили. Что дальше? Забаррикадируемся и переждем?

— Переждем?! — диктатор хищно прищурился, и его голос разнесся над садами раскатом грома. — Мы не крысы, чтобы сидеть по норам, Дэлин! Они посмели испортить мою свадьбу. Они покусились на мою империю!

Монарх взмахнул клинком, указывая в сторону полыхающего багровым заревом Нижнего Города.

— Артас, Джайна! Забирайте выживших стражников и закрепляйтесь во дворце. Ни одна гнилая тварь не должна проникнуть в спальни гостей! Адмирал, если остались силы — бери своих морских чертей и прикрывай мой левый фланг!

— Куда ты собрался, Теренас?! Там же целое море этой дряни! — крикнул Праудмур, хотя его рука уже рефлекторно потянулась к пороховнице.

— В город! — кровожадно оскалился старый волк. — Я иду показывать этим любителям тухлятины Кузькину мать! Мой стальной легион заждался настоящей драки!

Пространство перед глазами привычно замигало красным.

[Глобальное событие: "Карательный марш-бросок" инициировано!]

[Владыка Инферно радостно потирает рога. Дед, ты эпичен до тошноты! Твои терминаторы готовы множить нежить на ноль. Кузькина мать? Да ты покажешь им всего Кузьку целиком, вместе с его генеалогическим древом! Жги их, диктатор!]

[Внимание: Бафф "Слеза Паладина" активен. Твой разум ясен, урон критический. Вперед, на улицы!]

— За мной, консервы! — скомандовал сюзерен, срываясь на бег.

Шестьдесят пять железных големов с оглушительным лязгом сорвались с места, выстраиваясь в идеальный боевой клин за своим повелителем. Правитель Лордерона прорубал просеку сквозь искореженные парковые ворота, выходя на пылающие улицы столицы.

Улицы столицы встретили своего правителя симфонией первобытного ужаса. Горящие здания отбрасывали пляшущие тени на мостовые, залитые кровью и заваленные истерзанными телами. Но когда из клубов порохового дыма и пепла вынырнул клин из шестидесяти пяти железных големов, ведомых полуголым, покрытым чужой кровью монархом, расстановка сил на этой шахматной доске резко изменилась.

— Руби их, парни! В труху! — взревел диктатор, снося голову ближайшему вурдалаку.

Железные дровосеки, не издавая ни звука, врезались в толпу нежити. Двуручные мечи и алебарды, сжимаемые стальными рукавицами, превратились в лопасти гигантской мясорубки. Пустые доспехи не знали ни страха, ни усталости. Они шагали вперед, оставляя за собой лишь перемолотые кости и вонючую слизь.

У дверей полуразрушенной таверны старый волк заметил группу прижатых к стене горожан. Десяток мутантов уже готовился разорвать кричащих женщин и вооруженных жалкими дубинками мужчин.

Попаданец рванул вперед, окутанный слепящим золотым ореолом. Два удара полуторника — и твари осыпались пеплом, а подоспевшие големы растоптали остатки стаи.

— Внутрь! Забаррикадируйте двери и не высовывайтесь, пока не услышите трубы гвардии! — рявкнул государь на остолбеневших горожан.

Те, рыдая от облегчения, бросились исполнять приказ. И тут же пространство перед глазами сюзерена радостно полыхнуло багровым интерфейсом.

[Системное уведомление: Акция от Магазина! «Спасатель мясных мешков»!]

[Владыка Инферно снисходительно хмыкает. Ладно, старик, раз за мертвечину души не дают, будем платить за живых! Десять душ за каждого спасенного налогоплательщика! Плюс временный бонус: +1% к скорости за каждую спасенную жизнь. Спасай, пока они не кончились!]

— Вот это уже деловой разговор, рогатый! — хищно оскалился правитель, чувствуя, как мышцы наливаются небывалой легкостью, а ноги сами несут его вперед с пугающей скоростью. — За мной, консервы! У нас сегодня план по эвакуации!

Отряд смерти неумолимо продвигался к Торговой площади, эпицентру Нижнего Города. С каждым спасенным отрядом стражи, с каждой отбитой у смерти семьей, вытащенной из-под обломков, скорость и рефлексы владыки возрастали. Он двигался как смазанная молния, оставляя в воздухе золотистый след. Свист клинка сливался с глухим лязгом тяжелых сапог его стальной гвардии.

Когда венценосец вылетел на центральную площадь, перед ним предстала картина воистину эпического масштаба.

В самом центре копошащегося моря гнили и плоти намертво застрял паровой танк дворфов. Машина дымилась, пулемет на ее крыше выплевывал последние короткие очереди, а на броне, отбиваясь гаечными ключами и топорами, стояли насмерть подгорные мастера.

Чуть поодаль, на ступенях Храма Благодати, мерцал тускнеющий, изрешеченный ударами золотой купол. Внутри барьера старый волк разглядел бледного, едва стоящего на ногах Утера Светоносного и десятки спасенных им сирот. Паладин держался на одной лишь силе воли, но его щит вот-вот должен был рухнуть под натиском трех колоссальных поганищ.

— Разделить строй! — голос диктатора, усиленный магией, ударил по ушам не хуже артиллерийского залпа. — Тридцать големов — к танку! Остальные — за мной, к храму!

Железные дровосеки послушно разделились. Первая половина врезалась в оцепление вокруг дворфийской машины, с хрустом переламывая хребты упырям. Мастер Бронзобород, увидев подмогу, радостно взревел, добивая какого-то мутанта тяжелым разводным ключом.

Сам же государь взлетел по ступеням часовни, словно пушечное ядро. Первое поганище даже не успело замахнуться своим ржавым тесаком — попаданец в прыжке снес уродливую голову монстра, приземлившись прямо на его оседающую тушу. Големы тут же навалились на оставшихся двух гигантов, безжалостно кромсая их толстую шкуру алебардами.

Утер, увидев своего правителя, облегченно выдохнул. Золотой купол с тихим звоном лопнул, рассыпавшись искрами, и великий рыцарь рухнул на колени, тяжело опираясь на ступени.

— Ваше Величество... — прохрипел главнокомандующий, поднимая уставший взгляд. — Вы пришли...

— Отдыхай, старый друг. Дальше я сам, — мягко, без привычной издевки произнес монарх, помогая Светоносному подняться. Дети с плачем бросились к ногам короля, цепляясь за его кожаные штаны.

Воздух перед глазами сюзерена внезапно замерцал так ярко, что на мгновение ослепил его. Системные окна посыпались одно за другим.

[Счетчик спасенных: 100/100!]

[Владыка Инферно в благоговейном шоке роняет челюсть! Дед, ты пробил скрытый потолок героизма! Твоя карма сияет ярче сверхновой!]

[Доступна Ультимативная Способность: «Всеочищающий Свет»!]

[Описание: Концентрированный выброс абсолютной святой энергии. Выжжет всю скверну, чуму и некромантию в радиусе всей столицы. ВНИМАНИЕ: Применение опустошит твои резервы до абсолютного нуля. Возможна потеря сознания. Активировать?]

Попаданец окинул взглядом площадь. Танк дворфов спасен, Утер жив. Но из всех переулков, из канализационных люков и подворотен продолжали лезть тысячи мертвецов. Армия Кел'Тузада была слишком огромной, чтобы перебить ее вручную даже с големами. Город захлебывался в крови, и времени на долгие дуэли не оставалось.

— Давай свою ульту, рогатый, — усмехнулся старый волк, выходя на самый край церковной лестницы и отбрасывая меч в сторону.

Государь Лордерона расправил широкие плечи, глубоко втягивая в легкие пропахший гарью воздух. Он почувствовал, как вся энергия, скопившаяся в разогнанном теле, всё бушующее пламя Агрессивного Света концентрируется в груди, обжигая внутренности. Это было похоже на рождение маленького солнца прямо под ребрами.

Свет поднялся к горлу, требуя выхода. И диктатор открыл рот.

Вместо пафосных молитв или каноничных заклинаний из глотки правителя вырвалась чудовищная, ослепительная волна густого, жидкого золота, смешанная с таким первобытным, тяжелым и отборным русским матом, что небеса над Азеротом содрогнулись.

— ЁБАНЫЕ ВЫ ВЫРОДКИ! — громовой рев монарха, усиленный ультимативной магией, ударил по столице акустической бомбой. — А НУ СЪЕБАЛИСЬ НАХУЙ ИЗ МОЕГО ГОРОДА, ПИДОРАСЫ ГНИЛЫЕ! В ПЕПЕЛ, СУКИ!

Золотая волна, пульсирующая от каждого матерного слога, расширялась с колоссальной скоростью. Она сметала всё на своем пути.

Упыри, попавшие под этот словесно-божественный тайфун, не просто сгорали — они испарялись, распадаясь на атомы. Чудовищные поганища лопались, как мыльные пузыри, оставляя после себя лишь чистый озон. Зеленая чумная слизь в стоках мгновенно вскипала и испарялась кристально чистым паром.

— ПОШЛИ В ПИЗДУ СО СВОИМ КУЛЬТОМ, УЕБКИ! — продолжал реветь сюзерен, вкладывая в эти слова всю ярость, накопившуюся за долгие месяцы политических интриг и войн.

Волна Всеочищающего Света накрыла Торговую площадь, пронеслась по переулкам, омыла стены королевского дворца, где Артас и Джайна с отвисшими челюстями наблюдали, как орда нежити превращается в пыль. Она ударила по порту, очищая корабли, и унеслась за крепостные стены, выжигая засевших в лесах аколитов.

Слова диктатора, вплавленные в магию, эхом прокатились по всему Лордерону, навсегда впечатываясь в память каждого выжившего. Это было не благословение небес. Это был ультиматум альфа-хищника, который просто выгнал смерть со своей территории самым грубым и действенным способом.

Спустя долгие десять секунд всё закончилось.

Золотое сияние погасло. Над столицей повисла звенящая, нереальная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием обычных, не магических пожаров да робким плачем детей. Ни одного живого мертвеца. Ни капли скверны.

Шестьдесят пять големов замерли на площади, словно статуи, их глаза-визоры окончательно потухли — магия рассеялась.

Теренас стоял на вершине лестницы, тяжело покачиваясь. От его обнаженного торса валил густой белый пар, кожа побледнела, а в глазах не осталось ни искры былого безумного огня. Резерв был пуст. Алхимический метаболизм замер, пытаясь осознать, что у него только что выкачали всю жизненную силу до последней капли.

Старый волк медленно обвел мутным взглядом спасенную площадь. Утер в шоке крестился дрожащей рукой. Дворфы на танке застыли с открытыми ртами, забыв про гаечные ключи.

— Вот так-то... блядь... — еле слышно, с довольной полуулыбкой прошептал правитель.

Глаза монарха закатились. Колени подкосились, и великий диктатор, спасший свою империю от неминуемой гибели, плашмя рухнул на холодный мрамор, провалившись в глубокую, абсолютно заслуженную темноту в самом сердце своей очищенной столицы.

Интерлюдия: Эхо древних проклятий

Холодный ночной ветер свистел в ушах, но предводитель Культа Проклятых не чувствовал облегчения. Бывший архимаг Даларана стоял на скалистом гребне в нескольких милях от Лордерона, судорожно сжимая костяной посох. Его роскошные купеческие одежды превратились в дымящиеся лохмотья, а на бледном лице застыла маска неподдельного, первобытного ужаса.

Рядом, хрипя и кашляя кровью, валялся аколит Малис. Половина его лица была обожжена не огнем, а чистой, концентрированной святостью.

— Мастер... — проскулил приспешник, пытаясь отползти подальше от края обрыва. — Что... что это было?

Кел'Тузад не ответил. Темный маг просто не мог отвести взгляда от столицы.

Огромный, пульсирующий купол ослепительного золотого света всё ещё медленно растворялся над башнями дворца, осыпаясь сияющими искрами. Город, который ещё десять минут назад должен был стать величайшим некрополем Азерота, теперь фонил такой запредельной концентрацией Благодати, что у чернокнижника слезились глаза даже на этом почтительном расстоянии.

Но страшнее всего был звук.

Магическое эхо всё ещё гуляло по ущельям, многократно отражаясь от скал. Чудовищный, многоголосый рёв старого короля, вплавленный в заклинание невиданной мощи, вибрировал в самом воздухе.

— «Ёбаные выродки»... — одними губами, пробуя на вкус странные, грубые слоги, прошептал предводитель культистов. — «Пидорасы»... Что это за язык, Малис? Я изучал древние фолианты эредаров, я переводил руны титанов и скрижали демонов Пылающего Легиона... Но эта лингвистическая конструкция не поддается расшифровке. В ней столько первобытной, сокрушительной ненависти!

— Может, это тайное наречие Света? — прохрипел аколит, сплевывая на камни почерневший зуб. — Забытая молитва высших ангелов?

— Молитва?! — Кел'Тузад истерически рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли прежней надменности. — Ты идиот, Малис! Ангелы не орут так, будто им отрезают крылья тупым серпом! Это был приказ. Абсолютный, непререкаемый диктат! Правитель Лордерона не просил небеса о помощи, он взял их за горло и выжал всё до последней капли!

Бывший член Совета Кирин Тора закрыл глаза, восстанавливая в памяти последние секунды перед побегом.

План работал идеально. Мертвецы затопили улицы, поганища крушили баррикады, а стража в панике бросала оружие. Некромант уже предвкушал, как лично поднимет Артаса в виде покорного рыцаря смерти. Но потом на Торговую площадь вышел Теренас Менетил.

Предводитель Культа вовремя почувствовал колоссальное возмущение магического фона. Это не было похоже на стандартное чтение заклинания — скорее, на зарождающийся взрыв сверхновой. Инстинкт самосохранения, выработанный годами смертельных интриг в Даларане, взвыл сиреной. Маг влил весь свой резерв в свиток массовой телепортации за долю секунды до того, как золотая волна вырвалась из глотки сюзерена.

Те аколиты, что стояли в ста метрах от точки телепортации, просто испарились. От них не осталось даже праха.

— Наш великий Повелитель Тьмы говорил, что старик спятил, — процедил сквозь зубы чернокнижник, вглядываясь в сияющие шпили очищенного города. — Что его фанатизм — лишь отчаянная попытка цепляться за ускользающую власть. Но Король-Лич ошибся. Мы все чудовищно ошиблись.

Воздух вокруг обрыва резко похолодел. На корке льда, сковавшей камни, выступил плотный иней. В голове бывшего архимага раздался потусторонний, леденящий душу шепот Нер'зула, полный недоумения и скрытой, пульсирующей тревоги.

«Что произошло, мой верный слуга? Связь с ордой оборвалась. Десятки тысяч душ просто исчезли с моего радара. Я чувствую лишь слепящую пустоту...»

Кел'Тузад поежился, послушно открывая разум и мысленно отвечая своему бесплотному повелителю.

— Мы потеряли армию, мой господин. Лордеронский диктатор уничтожил всё. Одно заклинание. Один крик на непонятном наречии. Этот старик... Я не знаю, что за тварь скрывается в человеческом обличье, но Свет подчиняется ему так же покорно, как мертвые подчиняются вам.

Ледяной голос в сознании замолчал, переваривая немыслимую информацию. Для сущности, планировавшей захватить весь мир холодной расчетливостью, потеря контроля над ситуацией была равносильна оплеухе.

— Вставай, кусок обгоревшего мяса, — некромант брезгливо пнул стонущего Малиса сапогом в бок. — Наше грандиозное представление окончено. Занавес опущен.

— Куда мы теперь, мастер? — простонал приспешник, с трудом поднимаясь на ноги и кутаясь в остатки дымящейся рясы. — Вернемся в Стратхольм? Соберем новую армию?

— Стратхольм? Чтобы этот безумный дед пришел туда и стер нас в порошок своими «Ебаными выродками»? Нет уж, увольте, — мрачно хмыкнул предводитель культистов, поворачиваясь к столице спиной. — Нам нужна другая стратегия. Прямые атаки бесполезны. Если мы пошлем на него армию, он просто снова обматерит её до состояния атомов.

Темный маг с силой стукнул костяным посохом по мерзлой земле. Пространство дрогнуло, послушно открывая нестабильный, искрящийся черной магией портал, ведущий в ледяные пустоши Нортренда.

— Мы отступаем. Нам нужно больше времени, больше трупов и, самое главное, твари, способные выдержать этот золотой напалм. Пусть лордеронский волк празднует свою победу. Пусть думает, что очистил империю. Мы вернемся тогда, когда его голосовые связки не смогут выдать ни одного из этих страшных заклинаний.

Кел'Тузад шагнул в воронку портала, бросив последний, полный жгучей ненависти и тщательно скрываемого животного страха взгляд на сверкающий вдали Лордерон. Великий план Короля-Лича дал чудовищную, непоправимую трещину, и виной тому был один-единственный, безжалостный старик, чья матерная воля оказалась крепче самой Смерти.

Интерлюдия: Пепел, озон и сыновний долг

Рассвет над столицей Лордерона выдался неестественно тихим. Воздух, еще недавно густой от смрада гниющей плоти и пролитой крови, теперь пах лишь чистым озоном, как после сильнейшей весенней грозы, да легким ароматом жженого металла.

Пепел глухо поскрипывал под коваными сапогами. Артас медленно, словно во сне, шел по извилистым улицам Нижнего Города, закинув свой боевой молот на плечо.

Смерть отступила. Точнее, её просто вышвырнули за шиворот, сопроводив таким пинком, от которого у мироздания наверняка треснули ребра.

Наследник престола двигался по эпическому следу разрушений, оставленному своим родителем. Зрелище пугало и завораживало одновременно. Везде, куда падал взгляд, виднелись абсолютно черные, идеально ровные силуэты на брусчатке — тени, выжженные божественным пламенем там, где мгновение назад стояла нежить. Ни крови, ни костей, ни зеленой слизи Культа. Идеальная, стерильная чистота абсолютной аннигиляции.

А еще големы. На каждом перекрестке, у каждой баррикады застыли пустые рыцарские доспехи. Безмолвные стальные стражи с потухшими визорами стояли по колено в пепле, опираясь на зазубренные двуручники. Принц подошел к одному из них и осторожно постучал костяшками пальцев по нагруднику. Пусто. Никаких механизмов, никакой дворфийской инженерии.

— Как ты это делаешь, старик... — едва слышно пробормотал юноша, качая головой. — Утер годами учил меня, что Свет — это милосердие, исцеление и покорная мольба. А ты превратил его в цепного пса.

Молодой паладин вспомнил ту чудовищную, слепящую волну жидкого золота, что ударила со стороны Торговой площади. И слова. О, эти слова принц не забудет до конца своих дней! Даларанские архимаги зубрят многоэтажные формулы на латыни, чтобы вызвать жалкий огненный дождь. Лордеронский же монарх стер армию тьмы, использовав трехэтажный портовый мат вперемешку с божественной энергией. Эффективность потрясала воображение.

Артас остановился, глядя на оплавленную каменную кладку стены, в которую, судя по очертаниям, впечатало остатки какого-то гигантского паука-мутанта.

Мысли в голове будущего полководца неслись галопом, выстраиваясь в новую, кристально ясную и прагматичную картину мира.

«Я ведь спорил с ним, — с легким холодком по позвоночнику осознал паладин. — Я кривился от его методов, закатывал глаза на лекциях по этикету, пытался защищать старые идеалы. Считал, что отец просто впал в параноидальный маразм, приправленный алхимией».

Юноша нервно сглотнул, покосившись на очередную выжженную просеку, проходящую прямо сквозь каменный фасад дома.

«А старик всё знал. Он выстроил империю, вооружил армию, запугал союзников и превратил нас всех в идеальный механизм. И слава небесам, что он это сделал! Иначе Джайна, я, Утер — мы все бы уже догнивали в этих стоках. Мой отец — монстр. Но это наш монстр, и он держит этот мир на своих плечах».

Принц поправил сползший ремень молота и решительно двинулся дальше. Инфантильный юношеский максимализм выгорел дотла вместе с нежитью. На смену ему пришел холодный, здоровый инстинкт самосохранения и глубочайшее, почти религиозное уважение.

«Надо бы кардинально пересмотреть свою модель поведения, — философски рассуждал про себя будущий император, перешагивая через брошенную кем-то телегу. — Пререкаться с человеком, который способен плюнуть ядерным Светом на полконтинента — затея, обреченная на провал. Скажет батюшка, что небо теперь фиолетовое — я лично пойду за краской. Прикажет делать внуков стахановскими темпами — из спальни Джайны не выйду, пока не соберу ему целую футбольную команду. Здоровее буду. А то ведь разозлится, рявкнет какую-нибудь новую лингвистическую конструкцию, и от золотого мальчика останется только золотая кучка пепла».

Впереди показалась Торговая площадь.

Артас ускорил шаг. В центре площади возвышался помятый, заляпанный копотью паровой танк, вокруг которого суетились чумазые дворфы. У ступеней храма сидели спасенные дети, а рядом с ними, опираясь на колонну, тяжело оседал израненный Утер.

А на самом верху лестницы, раскинув руки, лежал тот, кто устроил весь этот апокалиптический триумф.

Наследник взлетел по мраморным ступеням, отбросил оружие и упал на колени рядом с отцом. Могучая грудь диктатора, покрытая шрамами и сажей, медленно, со свистом вздымалась. Правитель был жив. Просто организм, исчерпав все лимиты, погрузил альфа-хищника в глубокую перезагрузку.

— Ты справился, отец, — тихо, с искренней гордостью произнес юноша, аккуратно подсовывая под голову сюзерена свой снятый плащ. — Спи. Теперь моя очередь разгребать эти завалы.

Артас поднялся во весь свой немалый рост. В его взгляде больше не было растерянности — только стальная уверенность будущего правителя, который наконец-то понял правила игры.

— Мастер Бронзобород! — звонкий, командный голос молодого Менетила разнесся над площадью, заставляя дворфов обернуться. — Заводите свою колымагу! Повезете Его Величество во дворец! Утер, собирай выживших стражников, начинаем патрулирование!

Сын диктатора расправил плечи, встречая первые лучи восходящего солнца. Империя устояла. И теперь он сделает всё, чтобы отцовская работа не пропала даром. В конце концов, злить этого старика было себе дороже.

Даларан. Аметистовая Цитадель.

В святая святых магической науки царил абсолютный, неконтролируемый хаос. Хрустальные сферы слежения, настроенные на потоки тайной магии вокруг столицы Лордерона, сначала ослепительно вспыхнули, а затем разом пошли глубокими трещинами.

Глава Кирин Тора, архимаг Антонидас, нервно потирал виски. Седобородый старец неотрывно смотрел на главную проекционную чашу. Вода в ней выкипела за секунду, оставив на дне оплавленный, светящийся золотом след.

— Вы хотите сказать, что это не всплеск лей-линий? — нарушил звенящую тишину принц Кель'тас. Эльф стоял у окна, скрестив руки на груди, но даже его хваленая аристократическая выдержка дала трещину. Лицо мага было непривычно бледным.

— Лей-линии не разговаривают матом, Ваше Высочество, — мрачно констатировал Антонидас, смахивая пепел со своего любимого фолианта. — Наш наблюдательный пункт на окраине Тирисфальских лесов зафиксировал колоссальный выброс энергии Света. По структуре это напоминало площадное заклинание седьмого круга, но без плетения, без рун и без подготовки.

— Но так не бывает! — возмутился Кель'тас, взмахнув изящной рукой. — Магия требует фокуса! Требует формул! Нельзя просто высвободить такую мощь одним лишь усилием воли!

— Оказывается, можно, если подкрепить волю подходящей лингвистической конструкцией, — усмехнулся Крас, выходя из тени книжных стеллажей. — Мои шпионы передали точные слова лордеронского владыки.

Дракон в человеческом обличье выдержал эффектную паузу и процитировал услышанное, не стесняясь в выражениях. Юные маги-подмастерья, присутствующие в зале, густо покраснели.

— Немыслимо... — выдохнул глава Кирин Тора, устало опускаясь в кресло. — Он переписал законы мироздания под себя. Если Теренас способен аннигилировать армию нежити одним гневным окриком, то зачем ему наш Даларан? Зачем ему наши боевые маги?

— Боюсь, архимаг, — тихо произнес принц Кель'тас, вглядываясь в горизонт, где еще слабо мерцало золотистое зарево, — теперь вопрос стоит иначе. Захочет ли этот безумец терпеть на своей территории независимый город магов, если его собственная сила превосходит все наши знания? Нам пора готовить дипломатов. И, желательно, самых стрессоустойчивых.

Кель'Талас. Лагерь Следопытов у южных границ.

Предводительница следопытов Сильвана Ветрокрылая грациозно крутила в тонких пальцах стрелу с зачарованным наконечником. Перед ней, вытянувшись по струнке, стоял запыхавшийся разведчик. Его доспехи покрывала густая пыль, а в глазах читался неподдельный шок.

— Повтори еще раз, Лиандри, — голос эльфийки звучал обманчиво мягко, с легкой, мурлыкающей интонацией. — Король людей не использовал артефакты? Он не призывал на помощь драконов?

— Никак нет, госпожа, — сглотнув, отрапортовал рейнджер. — Наши дозоры почувствовали ударную волну. Магический фон прыгнул так, что кристаллы Бан'динориэля запели. Очевидцы из людских беженцев клянутся, что старый монарх Лордерона просто... наорал на чуму. И она испарилась.

Сильвана раздраженно сломала стрелу пополам и отбросила обломки в сторону. Длинные уши Предводительницы недовольно дернулись.

Много лет высшие эльфы взирали на людские королевства со снисходительной усмешкой, считая их короткоживущими, суетливыми обезьянами, не способными на истинное величие. Изоляция казалась идеальным решением. Но теперь правила игры кардинально изменились.

— Сначала он заковывает своих мужиков в торий и дает им пороховые трубы, способные пробить нашу броню, — задумчиво протянула Сильвана, прохаживаясь вдоль стола с картами. — Теперь он обретает силу, способную выжигать скверну городами.

— Король Анастериан велел усилить патрули, — осторожно заметил разведчик. — Совет Луносвета считает, что этот диктатор может направить свою армию на север.

— Совет Луносвета — это сборище слепых индюков, — фыркнула эльфийка, облокотившись на столешницу. — Если Теренас решит забрать наши леса, он не будет присылать армию. Он просто придет к вратам столицы и прикажет нам убраться. Матерно.

В глазах Ветрокрылой сверкнул опасный, хищный азарт.

— Удвоить дозоры. Отправить шпионов в Лордерон. Я хочу знать о каждом шаге этого старого волка. Если люди эволюционируют, нам придется перестать отсиживаться за магическим щитом, иначе однажды нас выжгут вместе с ним.

Стромгард. Королевский замок.

Торас Троллебой восседал за массивным дубовым столом, жадно вгрызаясь в кабанью ногу. В камине весело трещали поленья, а кубок правителя был до краев наполнен густым темным элем.

Дверь в трапезную с грохотом распахнулась, впустив продрогшего до костей гонца с депешей, украшенной синими печатями и гербами Лордерона. Посланник рухнул на одно колено, тяжело дыша.

— Мой повелитель! Вести из столицы Альянса! — выпалил юноша. — Прорыв Культа Проклятых! Тысячи мертвецов атаковали город во время королевской свадьбы!

Торас замер, не донеся кубок до рта. Тяжелые кустистые брони полководца сурово сошлись на переносице.

— И что? Лордерон пал? Теренас мертв? — рыкнул монарх Стромгарда, инстинктивно нащупывая рукоять меча.

— Никак нет, Ваше Величество! Король Теренас... — гонец замялся, подбирая слова. — Король лично вступил в бой. Говорят, он оживил пустые рыцарские латы, создал из них армию големов, а потом высвободил такую волну Света, что сжег нежить дотла. Всю. До последнего скелета. И при этом страшно бранился.

Троллебой моргнул. Секунду в зале стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров. А затем стены содрогнулись от громоподобного, раскатистого хохота.

Правитель Стромгарда смеялся до слез, хлопая ладонью по столу так, что подпрыгивали тарелки с мясом.

— Во имя всех троллей Амани! — вытирая выступившие слезы, пророкотал Торас. — Наконец-то! Я уж думал, этот старый индюк так и помрет с молитвенником в руках! А он отрастил себе клыки! Поднять сталь из пустоты и выжечь мертвецов матом! Да за такого сюзерена я готов поднять чашу!

Монарх вскочил на ноги, салютуя кубком невидимому союзнику.

— Пиши ответ, писарь! — скомандовал Троллебой. — Передай Теренасу мои глубочайшие поздравления с очищением столицы. И добавь: если ему понадобится помощь в истреблении недобитков-некромантов, мечи Стромгарда к его услугам. Мне нравится этот новый Лордерон!

Ледяная Корона. Тронный зал Короля-Лича.

В самом сердце Нортренда, где мороз сковывал даже время, царила атмосфера тяжелого, звенящего гнева. Исполинский ледяной кристалл, служивший узилищем для духа Нер'зула, покрылся сетью мелких, мерцающих трещин.

У подножия трона, вальяжно опираясь на колонну, стоял Тикондрус. На губах повелителя ужаса играла издевательская, кривая усмешка. Демон с явным наслаждением наблюдал за тем, как рушится грандиозный план недавнего орка-шамана.

— Ваша гениальная многоходовочка дала сбой, Владыка Тьмы? — елейным, отравленным сарказмом голосом протянул натрезим. — Я предупреждал, что человеческая натура непредсказуема. Но вы уверяли Архимонда, что столица падет, а принц Артас станет вашим верным цепным псом.

Лед затрещал громче. Ментальный голос Короля-Лича ударил по сознанию демона ледяным молотом, заставив того инстинктивно поморщиться.

«Замолчи, кровосос. Это не ошибка в расчетах. Это аномалия. Невозможное искажение вероятностей!»

— Аномалия, которая обозвала вашу армию «гнилыми ублюдками» и стерла в порошок? — Тикондрус обнажил клыки в издевательском оскале. — Наши шпионы в Лордероне уничтожены. Культ Проклятых лишился половины руководства. Этот старик превратился в живой генератор божественной магии. Если он решит отправиться в морской круиз на север... ваши ледники могут слегка подтаять.

Внутри кристалла вспыхнул багровый свет, отражающий ярость бестелесной сущности. Нер'зул перебирал миллионы вариантов будущего, но все они разбивались о непробиваемую, сияющую стену нового лордеронского диктатора.

«Мне нужно новое тело. И новая армия,» — холодно, безжизненно постановил Ледяной Дух. «Если мы не можем пробить его щит в лоб, мы ударим там, где он не ждет. Свяжись с нерубианцами глубоко под землей. Перебросьте оставшиеся резервы чумы в Калимдор. Люди Лордерона потеряны для нас... пока. Но Азерот велик. И старый волк не сможет защитить всех.»

Демон отвесил издевательски почтительный поклон, растворяясь в тенях.

Глава 4

Интерлюдия: Озон, пепел и новая вера

Утро над Лордероном выдалось пронзительно ясным. Небо, еще ночью затянутое дымом пожарищ и зелеными миазмами чумы, теперь сияло неестественной, почти хрустальной синевой. Запах гниющей плоти и развоплощенной смерти ушел, уступив место резкому, будоражащему кровь аромату грозового озона и жженого металла.

Столица напоминала человека, который заглянул за край Бездны, но в последний момент был грубо, за шкирку выдернут обратно на свет божий.

На Торговой площади, там, где еще вчера разворачивалась величайшая в истории резня, кипела работа. Выжившие горожане разбирали баррикады из перевернутых телег и оплавленного камня. В их движениях не было ни обреченности, ни паники. Только суровая, молчаливая решимость людей, переживших конец света.

Кузнец Брол, чья левая рука была туго замотана чистыми бинтами, с натугой отвалил в сторону обгоревшее бревно и оперся на лом. Перед ним на брусчатке красовался идеально ровный, угольно-черный силуэт. Тень чудовищного поганища, намертво впечатанная в камень божественным пламенем.

— Видал, как его приложило? — хрипло поинтересовался подошедший мельник, передавая кузнецу флягу с водой. — Мой сосед, старый Ганс... он ведь обратился. Сам видел, как у него челюсть отвалилась и глаза позеленели. Кинулся на меня, падла. А потом — вспышка! И нет Ганса. Только кучка теплого пепла.

— Свет спасительный, — Брол сделал жадный глоток и перекрестился, глядя на шпили королевского дворца. — Жрецы в часовнях нам всю жизнь талдычили: молитесь, поститесь, подставляйте вторую щеку. А оказалось, Светом можно просто бить по морде! Да так, что от нечисти даже мокрого места не остается.

Мельник криво усмехнулся, потирая покрытый сажей лоб.

— А слова-то какие правитель подобрал! Я половину из них сроду не слышал, хотя в молодости на кул-тирасском бриге матросом ходил. Забористо вышло!

— Зато доходчиво! — отрезал кузнец, поднимая лом. — Если бы Владыка начал им псалмы читать, мы бы сейчас в стоках догнивали. А так... рявкнул по-мужски, по-нашему! И небеса его услышали! Говорю тебе, брат, в государе нашем искра самого Создателя сидит.

Чуть поодаль, у полуразрушенного трактира «Золотой якорь», прямо на улице были расставлены длинные дощатые столы. Королевские интенданты щедро раздавали армейские пайки и горячую кашу всем, кто лишился крова.

Трактирщица Марта, женщина необъятных размеров и такой же необъятной доброты, разливала по деревянным кружкам разбавленное вино, успокаивая плачущих. Но слез было на удивление мало. Пережитый ужас выковал в сердцах простых лордеронцев нечто новое — холодную, фанатичную ярость.

За одним из столов сидели Мартин и Лили — осиротевшие дети плотника Томаса. Они жались к огромному, покрытому вмятинами латному сапогу.

Утер Светоносный, отказавшийся покидать Нижний Город до полного наведения порядка, сидел тут же, тяжело опираясь на свой молот. Великий паладин приглядывал за спасенными малышами, пока интенданты подыскивали им новый приют.

— Господин рыцарь, — робко дернула ветерана за край разорванного плаща маленькая Лили. — А монстры больше не вернутся?

Светоносный посмотрел в ясные, испуганные глаза девочки. Еще вчера седовласый воин пустился бы в долгие философские рассуждения о вечной борьбе добра со злом. Сегодня же мировоззрение главнокомандующего стало предельно прагматичным.

— Не вернутся, малышка, — уверенно, с металлом в голосе ответил главнокомандующий, ласково погладив ребенка по голове. — Наш повелитель запретил им здесь появляться. А те, кто ослушаются королевского приказа, превратятся в пыль. Спите спокойно.

Слова паладина разнеслись над толпой беженцев, и люди одобрительно загудели.

Никаких сомнений больше не оставалось. Старые боги и снисходительные архиепископы потерпели крах. В ту страшную ночь их молитвы оказались бесполезными. Спас их только один человек — безумный, жестокий, но абсолютно непоколебимый старый волк, восседающий на золотом троне.

— Слава Менетилу! — крикнул кто-то из толпы, поднимая кружку.

— Слава Истинному Свету! — подхватили десятки голосов.

Это была уже не просто преданность подданных своему сюзерену. Это зарождался настоящий, первобытный культ личности. В глазах простых работяг, торговцев и стражников диктатор обрел статус живого божества, карающего меча, способного одним лишь матерным словом переписать законы магии.

На расчищенную мостовую с тяжелым, ритмичным лязгом вышел отряд.

Разговоры смолкли. Горожане с благоговейным трепетом расступились, пропуская колонну. Это были пустые рыцарские доспехи. Золотое свечение в их визорах погасло, магия развеялась, но теперь эти стальные гиганты двигались благодаря хитроумным паровым механизмам, которые дворфы мастера Бронзоборода спешно вмонтировали в латы прямо на ходу.

Големы больше не рубили нечисть. Под управлением подгорных инженеров стальные работяги разбирали завалы, поднимали рухнувшие балки и таскали каменные блоки, выполняя работу десятков крепких мужчин.

Люди смотрели на бездушные механизмы не со страхом, а с искренней надеждой.

— Ангелы Владыки, — прошептала старая торговка, крестясь вслед проходящему голему, который без видимых усилий нес на плечах чугунную решетку портовых ворот. — Железные, не знающие усталости. Точно говорю вам, это чудо!

Новая Лордеронская империя строилась прямо здесь, на еще горячем пепле и руинах старого мира. Выжившие потеряли дома, близких и прежнюю, наивную веру в безопасность. Но взамен они получили нечто гораздо более мощное — абсолютную, фанатичную уверенность в завтрашнем дне.

Если некроманты думали сломить дух Лордерона, превратив праздник в бойню, они совершили катастрофическую ошибку. Культ Проклятых лишь закалил этот народ. Выковал из мягкого, податливого железа звенящую, не знающую жалости сталь.

Город оживал. Из кузен снова доносился стук молотов, пекари замешивали новое тесто вместо отравленного, а на крепостных стенах гвардейцы деловито чистили стволы новеньких мушкетов.

Простые люди больше не боялись теней. Они знали: в высоком дворце, за витражными окнами, не спит их безжалостный, огнедышащий спаситель. Тот, кто держит саму Смерть на коротком поводке и готов в любой момент разорвать ей глотку. И за таким правителем народ был готов шагнуть хоть в пламя Пылающего Легиона.

***

Малый зал приемов, чудом не пострадавший во время ночной резни, временно превратился в генеральный штаб по восстановлению столицы. Тяжелые бархатные шторы были раздвинуты, впуская яркий солнечный свет, а на огромном дубовом столе, поверх старых военных карт, теперь громоздились рулоны ватмана, чертежи и сметы.

Правитель Лордерона, полностью восстановивший силы после своего эпического светового перформанса, пребывал в на редкость благодушном и созидательном настроении. Пережив зомби-апокалипсис, диктатор решил, что восстанавливать сгоревшие одноэтажные лачуги Нижнего Города — это скучно, нерентабельно и вообще прошлый век. Столица империи должна выглядеть соответствующе.

Двери распахнулись, и дворцовая стража впустила в зал делегацию, от которой за версту разило дорогим парфюмом, машинным маслом и звериной жаждой наживы.

Торговые принцы гоблинских картелей явились лично. Впереди, переваливаясь на коротких ножках и попыхивая толстой сигарой, шествовал Граксас — глава Картеля Хитрой Шестеренки. За ним семенили лучшие подрядчики, счетоводы и прорабы Кезана.

— Ваше Ослепительное Величество! — гоблин расплылся в широчайшей, зубастой улыбке, театрально снимая цилиндр. — Слухи о вашем... кхм... нетрадиционном способе дезинфекции улиц уже достигли наших ушей. Мое почтение! Картель готов предложить лучшие цены на вывоз пепла и постройку новых, уютных деревянных таверн!

— Оставь свои деревянные сараи для свинопасов, Граксас, — усмехнулся государь, жестом предлагая гостям садиться. — Я не собираюсь лепить на пепелище старые средневековые скворечники. Мы будем строить город будущего. И мы будем расти вверх.

Сюзерен развернул на столе главный чертеж. Это был набросок, который попаданец сделал ночью, пока не мог уснуть. Гоблины подались вперед, их длинные уши дернулись, а глаза-бусинки округлились.

На пергаменте красовались здания. Но не привычные трехэтажные особняки с черепичными крышами, а исполинские, стремящиеся в небо башни из стекла и металла, насчитывающие по десять, пятнадцать, а то и двадцать этажей. Настоящие высотки.

— Матерь всех шестеренок... — благоговейно выдохнул главный инженер картеля, протирая закопченные очки. — Ваше Величество, при всем моем безграничном уважении к вашему золоту, это невозможно. Камень не выдержит такого веса, стены сложатся внутрь, а ветер переломает эти шпили, как сухие ветки! Физика и гравитация, босс! Против них не попрешь даже с божественным Светом!

— Кто вам сказал, что мы будем строить из камня? — монарх хищно прищурился, откидываясь в кресле. — Дворфы мастера Бронзоборода уже льют на мануфактурах стальные двутавровые балки. Фундамент и каркас будут из армированного металла. А заливать мы всё это будем бетоном. Рецепт смеси я вашим алхимикам уже передал.

Граксас пожевал сигару, его мозг работал со скоростью хорошего парового вычислителя, прикидывая маржу.

— Допустим, сталь выдержит, — осторожно начал Торговый принц. — Но как вы собираетесь поднимать многотонные балки на высоту в пятнадцать этажей? Наши паровые краны не дотянутся, а строить систему лебедок — это месяцы работы! Время — деньги, Ваше Величество!

Старый волк рассмеялся. В этом смехе сквозило такое откровенное, издевательское превосходство, что гоблины невольно вжали головы в плечи.

— Время — это магия, мой зеленокожий друг. А магии у меня теперь хоть отбавляй, — венценосец щелкнул пальцами, подзывая дежурного секретаря. — Пригласите сюда лорда-командующего магическим корпусом.

Спустя минуту в зал вошел один из старших магов Даларана, оставшийся в столице после свадьбы. Чародей выглядел помятым, но держался с привычным высокомерием.

— Вы звали, мой повелитель? — эльф учтиво поклонился.

— Звал. Скажи мне, уважаемый магистр, ваши хваленые чародеи умеют контролировать гравитацию? Пользоваться телекинезом? Поднимать предметы в воздух? — деловито осведомился диктатор.

— Разумеется, — гордо вздернул подбородок волшебник. — Кирин Тор столетиями оттачивал искусство левитации. Мы можем заставить парить целые замки, если объединим усилия...

— Отлично! — перебил его правитель, хлопая ладонью по столу. — Значит так. Ваши замки мне не нужны. Зато мне нужны башенные краны. С сегодняшнего дня весь боевой магический корпус Лордерона переводится в строительный батальон. Будете левитировать стальные балки, подавать раствор на верхние этажи и сваривать арматуру огненными шарами малой мощности.

Лицо магистра вытянулось. Высокомерие слетело с него, словно сбитое кувалдой.

— Ваше Величество... — сдавленно прохрипел маг. — Вы хотите заставить элиту Азерота, искателей тайн мироздания... таскать кирпичи на стройке?! Это... это невиданное оскорбление! Наш дар дан нам для высших целей!

— Ваша высшая цель сейчас — это крыша над головой моих налогоплательщиков! — рявкнул попаданец, мгновенно стирая с лица улыбку. Воздух в кабинете заметно потяжелел, запахло грозой. — Вы вчера пропустили в город армию нежити, пока квасили на пиру! Так что теперь будете отрабатывать свой хлеб. Иномировые тайны подождут. Выдайте магам каски, Граксас. Кто откажется левитировать балки — пойдет месить бетон ногами. Я всё сказал.

Гоблины переглянулись. В глазах Торгового принца вспыхнул искренний, религиозный экстаз. Заполучить в свое распоряжение дипломированных магов Кирин Тора в качестве бесплатных подъемных механизмов — это была мечта, достойная лучших кезанских сказок.

— По рукам, босс! — Граксас проворно вскочил на стул, протягивая узкую зеленую ладонь для пожатия. — С такими ресурсами мы отгрохаем вам не просто высотки. Мы построим вам стальные джунгли, от которых у эльфов уши в трубочку свернутся от зависти! Картель приступает немедленно!

Спустя всего неделю Нижний Город Лордерона было не узнать. Эпицентр недавней катастрофы превратился в самую грандиозную, шумную и безумную строительную площадку в истории Восточных Королевств.

Стук топоров и визг пил утонули в оглушительном грохоте паровых машин, реве гоблинских прорабов и треске разрядов тайной магии.

Диктатор не отказывал себе в удовольствии лично инспектировать работы. Вооружившись тростью, монарх неспешно прохаживался по расчищенным проспектам, наслаждаясь плодами своей архитектурной шалости.

Зрелище действительно стоило того.

На месте бывших пекарен и сапожных мастерских стремительно росли вверх стальные скелеты будущих небоскребов. Дворфийские тягачи бесперебойно подвозили тяжелые двутавровые балки прямо с плавилен. И тут в дело вступала магия.

Вместо скрипучих лебедок и лесов на строительных площадках трудились волшебники. Попаданец с мстительным удовлетворением наблюдал, как почтенный архимаг в измазанной цементом мантии, багровея от натуги, пассами рук плавно поднимает на высоту десятого этажа многотонную железную конструкцию.

Рядом, на подвесной люльке, стоял гоблин с жестяным рупором и яростно материл чародея:

— Левее бери, бородатый ты недоучка! Какая, к демонам, левитация?! У тебя балка на три градуса завалена! Майна! Майна, я сказал, пока я тебе твой посох в одно место не вставил!

Архимаг скрипел зубами, бормотал проклятия на латыни, но послушно выравнивал конструкцию. Спорить с зеленокожими прорабами было себе дороже — за строительством бдительно присматривали стальные големы-гвардейцы, ясно давая понять, что королевский указ обжалованию не подлежит.

Чуть поодаль маги огня, выстроившись в шеренгу, ювелирно сваривали арматурную сетку заклинаниями Огненного касания, а маги земли утрамбовывали фундаменты так, что ни одно землетрясение не смогло бы пошатнуть новые высотки.

Владыка подошел к главному проспекту, где заливали первый экспериментальный пролет из нового материала — железобетона. Граксас лично руководил процессом, восседая на спине парового погрузчика.

— Как темпы, Торговый принц? — поинтересовался сюзерен, задирая голову и любуясь уходящим в небо стальным каркасом будущего Торгового Центра.

— Опережаем график, Ваше Величество! — радостно отсалютовал гоблин, спрыгивая на землю. — Ваши волшебники — это просто чудо! Никаких расходов на уголь для лебедок, никаких оборванных тросов! Правда, они много жалуются на мозоли и усталость маны, но мы им ввели систему штрафов за простой. Работают как миленькие!

— Отлично. Хочу, чтобы к концу осени первые пять зданий были полностью остеклены и сданы в эксплуатацию, — кивнул старый волк, опираясь на трость. — Лордерон должен стать символом новой эпохи. Пусть весь Азерот видит: там, где прошла смерть, мы строим жизнь. Причем строим так высоко, чтобы царапать брюхо пролетающим драконам.

— Будет сделано в лучшем виде, босс! — заверил Граксас, потирая руки. — Кстати, мы тут прикинули... Если пустить по этим высоткам лифты на паровой тяге, мы сможем продавать пентхаусы аристократам по тройной цене! Вид на столицу с высоты птичьего полета — эксклюзив!

Монарх довольно хмыкнул. Капиталистическая жилка гоблинов работала безупречно, идеально синхронизируясь с его собственным, прагматичным подходом к управлению империей.

Сюзерен развернулся и зашагал обратно к дворцу. За его спиной продолжал гудеть, лязгать и искриться магией строящийся мегаполис. Мстительная шалость диктатора удалась на славу. Перепуганные нашествием горожане с изумлением и восторгом наблюдали за тем, как их правитель не просто отстроил разрушенное, а буквально нагнул законы физики и высокомерных чародеев, заставив их работать на благо простого народа.

Авторитет венценосца, подкрепленный сталью, бетоном и униженными магами-крановщиками, взлетел до небывалых высот.

***

Вечернее солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая воды озера Лордамер в тягучие, багрово-золотые тона. Оглушительный грохот гоблинских паровых машин и треск магических разрядов на стройплощадках Нижнего Города наконец-то стих, уступая место долгожданной, умиротворяющей тишине.

Гвендолин стояла на широком мраморном балконе королевских покоев, облокотившись о прогретые за день перила. Гилнеасская роза сбросила тяжелые церемониальные платья, выбрав для этого вечера легкий шелковый халат глубокого изумрудного цвета, который идеально подчеркивал ее смуглую кожу и блеск темных глаз. Королева задумчиво покачивала в руке хрустальный бокал с вином, наблюдая, как вдали зажигаются первые сигнальные огни на вершинах строящихся стальных небоскребов.

Бесшумные, мягкие шаги за спиной она скорее почувствовала, чем услышала.

Прежде чем девушка успела обернуться, сильные, горячие руки уверенно легли на ее талию, притягивая к широкой, надежной груди. Владыка Лордерона склонился, утыкаясь лицом в густые, пахнущие хвоей и вереском волосы супруги. От него исходил едва уловимый аромат дорогого табака, оружейного масла и той самой, сводящей с ума первобытной мужской силы.

— Любуетесь моими новыми игрушками, моя королева? — низкий, бархатный полушепот коснулся ее уха, заставив стайку предательских мурашек стремительно пробежать вдоль позвоночника.

Гвендолин тихо, довольно выдохнула, расслабляясь и привычно опираясь спиной о своего венценосного хищника. Вся ее показная колючесть растворялась без остатка, стоило этому человеку просто оказаться рядом.

— Пытаюсь понять, мой повелитель, — с легкой, лукавой усмешкой ответила брюнетка, не отрывая взгляда от горизонта, — где именно в этих стеклянных гигантах будет располагаться наша новая спальня. Древние своды дворца кажутся слишком... консервативными для архитектора, решившего проткнуть небо сталью.

Правитель тихо, раскатисто рассмеялся. Звук его смеха мягко завибрировал в груди, передаваясь молодой жене.

— На самом верхнем этаже центральной башни, разумеется, — диктатор медленно, почти гипнотически провел большими пальцами по изгибам ее талии, скользнув чуть выше, к ребрам. — Чтобы весь Азерот знал, кто возвышается над ним. И чтобы никакие назойливые лорды или архиепископы не смели прерывать нас, когда мы решим... устроить небольшой локальный шторм за закрытыми дверями.

Щеки девушки мгновенно вспыхнули ярким румянцем. Она прекрасно помнила, какими именно «штормами» заканчивались их уединения.

— Вы неисправимы и совершенно бессовестны, Ваше Величество, — попыталась строго парировать Гвендолин, хотя ее голос предательски дрогнул, когда губы монарха легко, невесомо коснулись открытой линии ее шеи.

— Моя совесть сгорела в том же пламени, что и армия некромантов, — философски заметил старый волк.

Венценосец аккуратно забрал из рук жены бокал с вином, поставил его на парапет и мягко, но властно развернул девушку лицом к себе. Улыбка сошла с его губ, уступив место внимательному, глубокому и удивительно теплому взгляду. В золотистых глазах сюзерена плескалась искренняя, обволакивающая нежность, предназначенная только для нее одной.

— Ты побледнела за эти дни, моя смелая волчица, — государь поднял руку, тыльной стороной ладони ласково очертив контур ее скулы. Его пальцы, привыкшие сжимать рукоять двуручного меча и ломать хребты чудовищам, касались кожи Гвендолин с трепетной, почти пугающей осторожностью. — Бесконечные приемы, паника среди беженцев, кровь и пепел... Это не тот медовый месяц, который я хотел бросить к твоим ногам.

Королева гордо вздернула подбородок, глядя прямо в глаза мужу.

— Я Седогрив. В моих жилах течет горячая кровь, а не разбавленный компот столичных аристократок. Я не прячусь под кроватью при виде опасности, — гилнеаска дерзко сверкнула глазами, хотя от ласковых поглаживаний ее сердце билось пойманной птицей. — К тому же, наблюдать за тем, как мой муж расщепляет армию мертвецов одними лишь матерными проклятиями... это зрелище стоило любых неудобств. Вы были великолепны, Теренас. И ужасающи.

— Знаю, — уголок губ правителя дрогнул в самодовольной ухмылке. — Именно поэтому ты стоишь здесь, рядом со мной. Единственная женщина во всем мире, способная выдержать мой огонь и не сгореть.

Диктатор сделал шаг вперед, вторгаясь в ее личное пространство, заставляя Гвендолин отступить и опереться поясницей о прохладный мрамор перил. Ловушка захлопнулась, но пленница явно не собиралась из нее сбегать.

Владыка чуть склонил голову, его лицо оказалось в опасной, пьянящей близости от ее губ.

— Но даже самым свирепым волчицам нужна забота, — тон монарха неуловимо изменился, наливаясь тяжелой, обволакивающей властью, не терпящей возражений. — Я не позволю тебе истощать себя, Гвен. Завтра ты отменишь все аудиенции с послами. Ты будешь спать до полудня, гулять в очищенных садах и есть лучшие фрукты, которые мои корабли привезут с юга. Это не просьба супруга. Это прямой приказ твоего короля.

Девушка шумно сглотнула. Эта невероятная смесь абсолютного диктата и всепоглощающей, жадной заботы сводила ее с ума, лишая последних крупиц самообладания. Румянец на ее щеках стал густо-пунцовым, а дыхание сбилось.

— А если я откажусь подчиняться вашему... тираническому приказу? — прошептала брюнетка, дерзко, но слегка дрожащими пальцами цепляясь за ворот его рубахи.

Теренас хищно прищурился. Его ладони уверенно легли на ее бедра, скользнув по гладкому шелку халата, притягивая стройное тело вплотную к себе, позволяя ей в полной мере прочувствовать его реакцию на эту словесную игру.

— Тогда мне придется применить к непокорной королеве самые жесткие, изнурительные санкции, — бархатный рокот его голоса резонировал прямо у нее внутри. — Я запру двери этой спальни и лично прослежу, чтобы у тебя не осталось сил даже на то, чтобы произнести слово «мятеж». Мы будем трудиться над созданием наследников до тех пор, пока ты не взмолишься о пощаде.

От столь откровенной угрозы, произнесенной низким, хриплым шепотом, у Гвендолин перехватило дыхание, а по телу прокатилась горячая, сладкая волна. Девушка окончательно растеряла все свои колючки, тая в его руках, словно воск.

— Кажется... — она прикрыла глаза, запрокидывая голову и подставляя шею под его дразнящие поцелуи, — кажется, Ваше Величество, я готова сдаться на милость победителя прямо сейчас. Без боя.

— Умная девочка, — довольно промурлыкал старый волк, целуя пульсирующую венку на ее шее.

Попаданец бережно, но властно подхватил жену на руки. Гвендолин тихо ахнула, инстинктивно обвив руками его широкие плечи, и доверчиво прижалась щекой к груди государя. Монарх нес ее сквозь полумрак роскошных покоев так легко, словно она ничего не весила.

В этот момент за окнами не существовало ни строящихся стальных небоскребов, ни интриг Кирин Тора, ни демонов Пылающего Легиона. Для правителя Лордерона, железной рукой перекраивающего Азерот, сейчас имела значение лишь эта хрупкая, но неистовая девушка в его объятиях. Он был готов сжечь весь мир дотла и отстроить его заново, лишь бы она продолжала смотреть на него с этой обезоруживающей смесью любви, страсти и благоговейного восторга.

Зал Малого Совета, обычно сияющий полированным деревом и золотом, сейчас выглядел так, словно в нем устроили стоянку дикие орки. Несколько стульев были сломаны, на тяжелых гобеленах зияли подпалины, а в воздухе все еще витал стойкий запах копоти.

Высшая аристократия Лордерона, министры и советники жались друг к другу, напоминая стайку нахохлившихся, перепуганных воробьев. Расшитые камзолы лордов помялись, парики сбились набекрень, а лица сохраняли землисто-серый оттенок. Никто не смел сесть.

Правитель Лордерона стоял у огромной карты королевства, раскинутой на столе. В отличие от своих подчиненных, монарх выглядел пугающе бодрым. На нем был строгий черный колет без единого украшения, а взгляд светился холодной, расчетливой энергией альфа-хищника.

— Итак, господа, — голос диктатора не предвещал ничего хорошего, заставляя аристократов синхронно вздрогнуть. — Свадьба отгремела. Салют удался на славу, не находите? Только вот почему-то посе смерды пытались отгрызть нам головы.

Глава таможенной службы, тучный лорд с двойным подбородком, нервно промокнул лоб кружевным платком.

— Ваше Величество... Инквизиция работала день и ночь! Мы проверяли каждую повозку, каждого крестьянина...

— Плохо проверяли, уважаемый, — ласково, с ядовитой улыбкой перебил его старый волк. — Ваши ищейки искали оборванцев с некромантскими книжками. А культисты оказались ребятами с фантазией. Они не прятались по лесам. Они приехали на мой праздник в обозах с элитным даларанским вином, в бочонках с солониной и мешках с отборной мукой.

Венценосец тяжело оперся кулаками о стол, нависая над съежившимся советом.

— Они подмешали свою гниль в бесплатный хлеб для простолюдинов. Они протащили в канализацию куски мертвого мяса под видом туш для банкета. Ваши хваленые заставы пропустили бы в столицу самого Смертокрыла, если бы тот нацепил на рога розовый бантик и назвался свадебным тортом!

— Но как же магия Света? — пискнул министр финансов. — Почему артефакты не среагировали?

— Потому что яд был разделен на компоненты, идиоты! — рявкнул государь, теряя терпение. — Алхимия, а не чистая некромантия! Реакция запускалась только в желудках или в стоках, когда всё смешивалось. Кел'Тузад переиграл вас всех, сидя в первом ряду партера!

Сюзерен выпрямился, брезгливо оглядывая своих министров.

— Вы привыкли воевать по старинке. Ждали армии под стенами. А враг ударил изнутри, используя вашу жадность, беспечность и любовь к роскоши. Больше этого не будет. С завтрашнего дня таможня переходит под прямой контроль военных. Ввести тотальный карантин на ввоз продовольствия из северных провинций. Каждую бочку вскрывать, каждого торговца проверять жрецам. Кто попадется на взятке — лично скормлю големам.

— Ваше Величество, а как же восстановление города? — робко подал голос один из графов. — Казна истощена...

— Строительством занимаются гоблины. Ваша задача, господа лорды — ехать в свои провинции, собирать налоги и следить, чтобы в ваших амбарах не завелась плесень, — хищно оскалился диктатор. — И если я узнаю, что кто-то из вас решил утаить хоть медяк под шумок... вспомните, что случилось с нежитью на Торговой площади. Моего словарного запаса хватит на каждого. Все свободны!

Аристократы и министры, пятясь и кланяясь, спешно покинули зал, радуясь, что унесли головы на плечах.

В опустевшем кабинете остался лишь один человек. Артас Менетил сидел в дальнем углу, закинув ногу на ногу. Молодой паладин уже успел отмыться от копоти и переодеться в чистый камзол, но в его глазах больше не было юношеской наивности. Там плескалась тяжелая, холодная сталь.

Владыка Лордерона устало выдохнул, потер переносицу и подошел к небольшому бару. Звонко звякнуло стекло. Попаданец наполнил два пузатых бокала крепким терпким бренди и протянул один сыну.

Это был жест, разрушающий привычную субординацию. Не приказ правителя — предложение равного.

— Держи. Ты заслужил это больше, чем все эти напуганные павлины вместе взятые, — спокойно произнес отец, опускаясь в кресло напротив наследника.

Артас принял бокал, сделал глоток, не поморщившись, и внимательно посмотрел на родителя.

— Они до смерти напуганы, — хмыкнул принц, кивая на закрытую дверь. — Думаю, половина из них сегодня же ночью напишет завещания.

— Страх — отличный стимул для хорошей работы, сынок, — усмехнулся старый волк, покручивая янтарную жидкость в стекле. — Особенно когда он подкреплен реальными результатами. Но ты ведь остался здесь не для того, чтобы обсуждать желудочные колики нашего министра финансов?

Молодой Менетил подался вперед, ставя локти на колени. Его лицо стало серьезным, по-взрослому жестким.

— Я хочу понять, как мы это допустили. Без криков и угроз, отец. Просто факты, — тон принца был ровным, уверенным. Он больше не спорил ради спора. Он требовал информации, как будущий полководец. — У нас лучшая инквизиция. У нас армия. Но они устроили бойню прямо под нашими окнами.

Сюзерен с уважением посмотрел на сына. Юноша прошел боевое крещение и вынес из него правильные уроки.

— Факты просты, Артас. Мы недооценили их гибкость, — без утайки ответил монарх, делая глоток бренди. — Культ Проклятых — это не орки. Орда шла напролом, сметая всё на своем пути. А эти твари действуют как вирус. Они заразили саму систему снабжения.

— Отравленное зерно из Андорала? — догадался юноша, нахмурившись.

— И не только. Мясо из Стратхольма, вино из Даларана, — кивнул венценосец. — Некромант Кел'Тузад — не просто фанатик, он гениальный стратег. Он понял, что мои новые мушкеты и пулеметы Бронзоборода перебьют его гулей еще на подступах к стенам. Поэтому он решил использовать самое слабое место любой крепости. Людей и их потребности.

Отец откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя в потолок.

— Знаешь, в чем была наша главная ошибка? Мы поверили, что можно праздновать во время чумы. Я хотел показать империи силу, закатить свадьбу века, собрать всех союзников. А враг использовал наш же триумф против нас. Тысячи гостей, сотни телег с едой, пьяная стража... Идеальная питательная среда для хаоса.

Принц долго молчал, переваривая услышанное. Он покрутил бокал в руках, а затем поднял на правителя тяжелый, пронзительный взгляд.

— И что теперь? Мы закроемся в столице и будем трястись над каждой коркой хлеба?

— Нет, — диктатор жестко, безапелляционно покачал головой. — Сидеть в обороне — значит медленно истекать кровью. Мы отбили столицу, но чума уже расползается по северу. Я отправлю инквизиторов выжигать каждый зараженный амбар, а гвардию — зачищать леса. Но этого мало.

Попаданец подался вперед, сверля сына пожелтевшими, волчьими глазами.

— Кел'Тузад где-то там. И он собирает новую армию. Если мы не вырвем сердце этому Культу, следующая волна будет не из отравленных пекарей. Это будут существа, которых не остановит даже мой... словарный запас.

— Значит, мы идем в наступление, — Артас не спрашивал, он констатировал факт. В голосе молодого паладина прорезалась та самая фамильная, пугающая уверенность Менетилов. — Куда мы ударим?

— Не «мы», сынок. А ты.

Принц удивленно вскинул брови.

— Я не могу бросить столицу, — ровным, лишенным пафоса тоном пояснил государь. — Город нужно отстроить. Аристократов нужно держать в ежовых рукавицах, иначе они разворуют казну быстрее любых гоблинов. Мое место сейчас здесь, на троне. А твое место — во главе армии.

Владыка встал, обошел стол и положил тяжелую, теплую ладонь на плечо наследника. В этом жесте была безграничная гордость.

— Ты видел смерть в лицо, Артас. Ты не дрогнул, когда дворцовые сады превратились в ад. Ты защитил Джайну, ты удержал строй. Теперь ты не просто принц с красивым молотом. Ты — клинок этой империи. Я даю тебе лучшие полки, новые мушкеты и големов Бронзоборода. Отправляйся на север. Найди этого проклятого некроманта и притащи мне его голову.

Артас поднялся на ноги. Он был на полголовы выше отца, но сейчас они казались абсолютно равными по силе и мощи фигурами.

— Я найду его, — твердо, без тени сомнения произнес молодой полководец. — Я выжгу эту заразу из нашего королевства. До последней кости.

— Я в тебе не сомневаюсь, — усмехнулся старый волк, похлопав сына по плечу. — И еще одно, Артас. Если встретишь что-то большое, жуткое и сшитое из кусков... не трать время на молитвы. Просто руби. А если совсем прижмет... ну, ты помнишь парочку слов, которые отлично работают.

Принц искренне, коротко рассмеялся, осушил бокал до дна и со стуком поставил его на стол.

— Запомнил, отец. Каждое слово. Второго прорыва не будет.

Они пожали друг другу руки — крепким, мужским рукопожатием двух хищников, объединенных одной кровью и одной целью. Империя нанесла ответный удар, и теперь молодой тигр Лордерона был готов выйти на свою первую, по-настоящему великую охоту.

Кабинет стратегического планирования, еще недавно заваленный строительными сметами, теперь вновь приобрел милитаристский вид. Поверх чертежей гоблинских небоскребов легли подробные тактические карты Восточных Королевств, усыпанные деревянными фигурками войск.

Правитель Лордерона, зажав в зубах незажженную сигару, мрачно сверлил взглядом кавалерийские клинья своей армии.

С пехотой и стрелками всё было ясно. Новые мушкеты, артиллерия и стальные големы Бронзоборода превратили пешие порядки в непробиваемую стену огня и металла. А вот с гордостью империи — тяжелой рыцарской конницей — намечались серьезные проблемы.

— Лошади, — презрительно фыркнул старый волк, перекатывая в пальцах деревянную фигурку всадника. — Красиво, пафосно, отлично смотрится на параде. Но стоит им учуять запах гниющего поганища, как эти благородные скакуны впадают в панику, сбрасывают седоков и ломают ноги.

Попаданец прекрасно понимал: эпоха кавалерии неумолимо клонится к закату. Когда на поле боя царствует пулемет Гатлинга и магия, скакать на врага с копьем наперевес — чистой воды самоубийство. Но, с другой стороны, маневренные, быстрые фланговые обходы и шоковые прорывы обороны никто не отменял. Армии всё еще был нужен тяжелый, стремительный молот, способный догнать отступающего врага или ударить в тыл.

— Если лошади боятся мертвецов, значит, нужно найти тех, кто мертвецов с удовольствием сожрет, — философски рассудил диктатор, отбрасывая деревянного рыцаря в сторону.

Сюзерен подошел к окну, заложив руки за спину. Взгляд его скользнул по зеленым холмам предгорий, окружающих столицу. И тут в разогнанном алхимией мозгу вспыхнула гениальная, кристально ясная в своей первобытной простоте мысль.

Гноллы.

Азеротские псоглавцы. Огромные, агрессивные гуманоидные гиены, сбивающиеся в жестокие стаи. Всю свою историю люди относились к ним как к досадной помехе, дикарям, грабящим корованы и вырезающим отдаленные фермы. Ополчение регулярно гоняло их по лесам, а рыцари использовали как тренировочные мишени.

Но если посмотреть на гноллов с точки зрения прагматичного, индустриального диктатора?

— Это же идеальная шоковая пехота! — венценосец хищно оскалился, возвращаясь к столу. — Рост под два метра. Физическая сила превосходит человеческую в полтора раза. Болевой порог запредельный. Стайный инстинкт выкручен на максимум.

Монарх склонился над картой, его глаза горели фанатичным огнем нового проекта.

Зачем пытаться усадить человека на трусливую лошадь, если можно взять гигантского разумного пса? А если не просто взять, а отмыть от блох, заковать в тяжелые ториевые латы и вооружить двуручными алебардами? Да такому отряду даже всадники не понадобятся! Это будет бронированная, рычащая лавина, способная разорвать строй любой нежити голыми клыками, если оружие затупится. Гноллам плевать на запах гнили — они сами падальщики.

Единственной проблемой оставалась их пресловутая дикость и неконтролируемость. Стая подчиняется только вожаку, самому сильному и безжалостному альфа-самцу.

— Что ж, говорить на языке альфы я умею в совершенстве, — довольно хмыкнул государь, проводя пальцем по карте. — Где тут у нас ближайшие питомники?

Его палец остановился на границе Серебряного Бора и предгорий Альтерака. Там, в густых, мрачных лесах, раскинуло свои зловонные шатры племя Гнилозубов — одно из самых крупных и свирепых стойбищ в регионе. Они годами досаждали местным баронам, регулярно совершая набеги на тракты.

— Идеальные кандидаты для призыва на срочную королевскую службу, — постановил диктатор.

Попаданец не стал откладывать дело в долгий ящик. Выдвинув ящик массивного стола, он извлек на свет изящную шкатулку, конфискованную когда-то у одного из магов Даларана за неуплату налогов. Внутри на бархатной подушечке покоился массивный амулет — «Универсальный Лингвист», хитроумный артефакт Кирин Тора, способный синхронизировать сознание носителя с любым разумным наречием Азерота, от эльфийского до гортанного лая псоглавцев.

Правитель защелкнул артефакт на могучей шее, привычно накинул на плечи темный дорожный плащ и пристегнул к поясу свой верный полуторный меч.

Выйдя в коридор, монарх направился во внутренний двор дворца, где его ожидала личная охрана. Десять пустых, тяжелых рыцарских доспехов, оживленных душами из Магазина, стояли по стойке смирно, словно монолитные стальные статуи. Золотое свечение в их визорах тускло пульсировало, ожидая приказа.

Конечно, можно было бы взять с собой пару сотен гвардейцев и устроить карательную экспедицию. Но старый волк понимал психологию зверей. Огромное войско спровоцирует гноллов на партизанскую войну в родных лесах. А вот один уверенный в себе хищник в сопровождении молчаливой, неуязвимой стальной свиты вызовет у дикарей разрыв шаблона и заставит их вожака выйти на честный разговор.

— Подъем, консервы! — бодро скомандовал сюзерен, с удовольствием вдыхая свежий утренний воздух. — У нас сегодня дипломатическая миссия в сельской местности. Будем учить собак хорошим манерам и любви к Лордерону.

Големы с оглушительным, синхронным лязгом ударили древками алебард о брусчатку двора, подтверждая готовность следовать за своим повелителем хоть в пасть к Смертокрылу.

Путь до предгорий занял меньше дня. Диктатор не стал брать коня — его прокачанное тело требовало разминки, да и големы передвигались ровным, неутомимым маршевым шагом, не зная усталости.

К вечеру, когда солнце начало скрываться за острыми пиками гор, отбрасывая длинные тени, отряд вступил под мрачные своды древнего леса. Воздух здесь был влажным, густо пахнущим прелой листвой, сырым мясом и мускусом.

Монарх сделал знак рукой, и стальная гвардия послушно замерла.

Они стояли на краю обширной низины. Внизу, раскинувшись среди поваленных деревьев и грязи, чадило дымными кострами стойбище Гнилозубов. Десятки грубых шатров из сшитых шкур, частоколы с насаженными на них черепами и сотни копошащихся огромных сутулых фигур. Гноллы рычали, дрались за куски жареного мяса у костров и грызли кости, не подозревая, что на них уже смотрит их новый работодатель.

Артефакт на груди правителя тихо завибрировал, нагреваясь. Гортанный лай и скулеж, доносящиеся снизу, внезапно начали обретать смысл, складываясь в примитивные, но понятные фразы в голове диктатора.

«Моя кость! Отдай, мелкий щенок!»

«Вожак Рваное Ухо злой. Вожак хочет свежей человечины. Завтра идем на дорогу!»

— На дорогу вы пойдете, только если я вам прикажу, блохастые недоразумения, — процедил сквозь зубы попаданец, расплываясь в хищной, кровожадной улыбке.

Сюзерен не стал прятаться или посылать переговорщиков. Альфа всегда заявляет о себе громко и бесцеремонно.

Государь вышел из тени деревьев на открытый уступ, возвышающийся над лагерем, и вложил в свой голос добрую порцию властной магии.

— ЭЙ, ПСИНЫ! — громовой рык диктатора, усиленный многократно, обрушился на стойбище, заставив костры испуганно пригаснуть. — ХОЗЯИН ПРИШЕЛ! ГДЕ ВАШ ВОЖАК?!

Лагерь мгновенно замер. Сотни желтых, налитых кровью глаз уставились на наглого одинокого человека, стоящего на скале. Тишина длилась всего секунду, а затем сменилась оглушительным, яростным воем. Гноллы, не привыкшие к такой наглости со стороны «еды», похватали ржавые тесаки, дубины и бросились вверх по склону, намереваясь разорвать безумца на куски.

Правитель даже не шелохнулся. Он лишь лениво щелкнул пальцами.

Из мрака леса за его спиной, чеканя шаг, вышли десять железных големов. Они выстроились живым щитом перед своим королем, опустив тяжелые алебарды. Когда первая волна дикарей врезалась в стальной строй, раздался хруст костей и скулеж боли. Клинки гноллов бессильно отскакивали от непробиваемой брони, в то время как големы расчетливо, без лишних движений отбрасывали нападающих древками алебард, сбивая их с ног, но пока не убивая.

Увидев, что их оружие бесполезно против стальных великанов, стая отхлынула, скаля клыки и поднимая шерсть на загривках.

— Я СКАЗАЛ, ГДЕ ВОЖАК?! — повторил свой вопрос старый волк, небрежно опираясь на эфес меча. — Или вы тут все кастрированные щенки, не способные говорить за стаю?!

Толпа дикарей расступилась. Из самого большого шатра, расталкивая сородичей мощными плечами, вышел колоссальных размеров псоглавец. Его шкура была покрыта боевыми шрамами, одно ухо отсутствовало, а в мускулистых лапах он сжимал огромный двуручный топор, украшенный перьями.

— Рваное Ухо — вожак! — прорычал гигант, делая шаг вперед и брызгая слюной. Артефакт исправно переводил его лай на чистейший всеобщий. — Глупый лысый человек пришел сам! Рваное Ухо вырвет твое сердце и заберет блестящих железных людей себе!

— Чтобы забрать моих големов, тебе сначала придется забрать мою жизнь, шавка, — усмехнулся монарх, небрежно спускаясь по склону прямо к вожаку. Стальные стражи расступились, пропуская его, и вновь сомкнули строй, отсекая остальную стаю от арены переговоров. — Но я сегодня в хорошем настроении. Я пришел не убивать. Я пришел предложить вам сделку.

— Гноллы не торгуют! Гноллы берут силой! — взревел Рваное Ухо, ударив себя кулаком в мохнатую грудь. — Ты пахнешь властью, человек. Но здесь лес! Здесь власть у того, у кого крепче клыки!

— Золотые слова, друг мой. Прямо бальзам на душу, — расплылся в счастливой улыбке диктатор. Этот примитивный, кристально честный социальный дарвинизм был ему куда ближе и понятнее, чем лживые интриги даларанских магов и лордеронских аристократов.

Владыка неспешно снял дорожный плащ, отбросил его на руки ближайшему голему и вытащил из ножен свой верный полуторник. Золотистое сияние божественной энергии мягко окутало клинок, заставив гноллов инстинктивно попятиться от пугающего света.

— Значит, договариваться будем по вашим правилам, — хищно резюмировал попаданец, поигрывая тяжелым мечом. — Право сильного. Я и ты, один на один. Если победишь ты — сожрешь меня и заберешь всё, что найдешь на моем трупе.

Государь выдержал драматичную паузу, позволив вожаку довольно зарычать в предвкушении легкой добычи.

— Но если выиграю я... — тон монарха упал до ледяного, пробирающего до костей рыка, — вся ваша стая, со всеми щенками и самками, становится моей собственностью. Вы забудете о грабежах. Вы наденете мою броню, возьмете мое оружие и будете рвать глотки моим врагам на поле боя по первой команде. Вы станете Железной Стаей Лордерона!

Рваное Ухо презрительно залаял, и стая поддержала его смех, уверенная в победе своего исполинского вожака над мелким человеком.

— Лысая мартышка хочет быть вожаком? — прохрипел гнолл, перехватывая топор. — Рваное Ухо согласен! Я буду грызть твои кости!

— Отлично, — диктатор встал в боевую стойку, чувствуя, как адреналин приятной, обжигающей волной расходится по венам. Дипломатия в этом мире ему определенно нравилась. — Тогда нападай, собачка. Посмотрим, из чего делают настоящий педигрипал.

Смрадное дыхание толпы псоглавцев слилось в единый напряженный гул. Арена из утоптанной грязи, окруженная скалящимися мордами, сулила жестокое, первобытное зрелище.

Рваное Ухо не стал тратить время на светские беседы и рыцарские расшаркивания. Исполинский вожак взревел, обнажая пожелтевшие клыки, и рванул вперед, взрывая когтистыми лапами сырую землю. Его двуручный топор, способный одним ударом разрубить закованного в броню боевого коня пополам, со свистом рассек воздух, метя прямо в шею наглого чужака.

Правитель Лордерона даже не шелохнулся до самого последнего, критического мгновения. Алхимический коктейль, всё ещё щедро бурлящий в крови, разогнал восприятие до предела, превращая окружающий мир в вязкую, замедленную постановку. Мышцы, напитанные эликсирами и звериной выносливостью, сработали безупречно. Едва ржавое лезвие должно было отсечь ему голову, монарх текучим, неуловимым движением скользнул под древко, пропуская смертоносную сталь в считанных миллиметрах от лица.

Стальной кулак государя с хрустом впечатался под дых чудовищу. Гнолл захрипел, выплевывая воздух, но по инерции попытался достать наглеца обратным взмахом тяжелой лапы.

— И это всё, на что способен местный альфа? — издевательски хмыкнул диктатор, легко, словно в танце, уходя от неуклюжего выпада и попутно подсекая опорную конечность противника. — У меня при дворе декоративные пудели кусаются больнее!

— Я вырву твой язык, лысая обезьяна! — захлебываясь яростью и слюной, пролаял гигант. Переводчик-артефакт исправно донес смысл его рыка. Вожак тяжело поднялся, с отвращением отбрасывая в сторону громоздкий топор. Слепая ярость взяла верх над остатками разума — зверь решил пустить в ход когти и зубы, желая разорвать человека на куски.

— То, что нужно, — кровожадно оскалился старый волк.

Владыка небрежно отшвырнул свой полуторник, втыкая его острием в землю. Если доказывать превосходство дикой стае, то делать это нужно исключительно на их условиях. Никакой магии, никакого оружия. Только голая, бескомпромиссная сила.

Зверь бросился на человека, растопырив когтистые лапы в попытке смять, задавить колоссальной массой. Но вместо того чтобы отступать, венценосец сам сделал резкий, взрывной выпад навстречу. Перехватив летящую к его лицу волосатую лапу, попаданец использовал чудовищный импульс самого гнолла. Короткий разворот корпуса, выверенный рычаг, оглушительный треск выворачиваемого сустава — и исполин с жалким воем полетел в грязь, мастерски переброшенный через плечо уступающего ему в габаритах противника.

Не дав вожаку опомниться, правитель обрушил на него град коротких, сокрушительных ударов по болевым точкам. Колено с хрустом впечаталось в грудину, локоть встретился с мохнатой челюстью, выбивая клыки и брызгая дурной кровью. Озверевший мутант попытался вслепую вцепиться в горло обидчика, но тяжелый кованый сапог безжалостно опустился на его грудь, намертво пригвоздив тушу к земле.

— Ты проиграл, шавка, — ледяным, не терпящим возражений тоном констатировал победитель, глядя сверху вниз на хрипящего дикаря.

Рваное Ухо лишь заклокотал. В его желтых глазах не было покорности — только дикая, непримиримая злоба. Изогнувшись, псоглавец попытался дотянуться когтями до ноги человека в последней, отчаянной попытке утащить врага за собой.

Диктатор не стал миндальничать и ждать чуда. Кованый каблук сдвинулся чуть выше и с точным, безжалостным усилием вдавился в мохнатое горло поверженного лидера.

Раздался мерзкий, влажный хруст ломающегося кадыка, эхом разнесшийся над притихшей низиной. Гигантский псоглавец дернулся в судороге, заскреб когтями по грязи, пустил густую кровавую пену и окончательно затих, обмякнув под ногами нового хозяина.

Стойбище оцепенело. Тысячи пар глаз в абсолютном, парализующем ужасе уставились на человека, который только что голыми руками, играючи, растерзал их самого сильного и непобедимого брата.

Сюзерен обвел замершую толпу диким, потемневшим от адреналина взглядом. Грудь тяжело вздымалась, мышцы гудели от напряжения, а кровь в венах пела песню первобытного триумфа. Монарх раскинул руки в стороны, запрокинул голову к темнеющему небу и издал оглушительный, торжествующий рык, в котором не осталось ни капли человеческого — лишь чистая, концентрированная доминация высшего хищника, заявившего свои права на территорию.

И словно отвечая на этот зов, магия Света, до сих пор покорно дремавшая внутри, выплеснулась наружу.

Она не сжигала и не слепила врагов. Прямо над седовласой головой владыки вспыхнул ровный, пульсирующий золотой ореол, заливая мрачный лес густым, теплым божественным сиянием. В этом мистическом свете, стоя одной ногой на трупе поверженного монстра, фигура правителя казалась поистине титанической, подавляющей любую волю к сопротивлению.

— Я — ВАШ НОВЫЙ ВОЖАК! — усиленный магией, вибрирующий властью голос раскатился над стойбищем, вбиваясь в примитивные умы каждого гнолла. — МОЁ СЛОВО — ЗАКОН! ВАШИ ЖИЗНИ ПРИНАДЛЕЖАТ МНЕ! КТО ХОЧЕТ ОСПОРИТЬ — ШАГ ВПЕРЕД!

Ответом ему была лишь звенящая тишина. Никто не посмел сдвинуться с места. А затем, один за другим, начиная с самых крупных, покрытых шрамами самцов и заканчивая перепуганными щенками, гноллы начали опускаться на колени. Они прижимали уши к головам, прятали хвосты и покорно скулили, склоняясь перед сияющим альфой. Стая признала своего повелителя.

***

Интерлюдия: Золотой Клык и Железная Стая

Гмых, бывший рядовой стаи Кровавой Пасти, ныне — гвардеец Лордерона.

Раньше мир был простым. Было мясо — его нужно жрать. Был враг — его нужно рвать. Был вожак — перед ним нужно скулить и поджимать хвост.

Но потом пришел Золотой Альфа.

Гмых помнил тот день так ярко, словно это случилось прошлым вечером. Племя Кровавой Пасти славилось своей жестокостью, и когда лысый человек в темном плаще вышел к их кострам, старый шаман лишь плотоядно облизнулся. Глупый, глупый шаман. Он приказал стае разорвать чужака.

Золотой Альфа не стал предлагать честный поединок, как соседям из Гнилозубов. Владыка просто поднял руку, и лес вспыхнул.

Молодой псоглавец, спрятавшись за трухлявым пнем, во все глаза смотрел, как ослепительный, обжигающий свет с ревом выжигает самых крупных и наглых самцов. Как железные великаны, пришедшие с человеком, молча и методично ломают хребты тем, кто пытался бежать. А сам двуногий хищник, смеясь страшным, рокочущим смехом, голыми руками разорвал пасть их старому вожаку, отшвырнув окровавленную тушу в грязь.

Именно тогда внутри лохматой груди Гмыха что-то щелкнуло. Страх ушел, уступив место абсолютному, щенячьему восторгу.

Вот он — Истинный Вожак! Самый сильный! Самый страшный! Хозяин огня и металла! Детская, фанатичная и кристально чистая вера захлестнула дикаря с головой. И в тот же миг где-то под ребрами, там, где обычно урчало от голода, затеплилась странная, горячая искорка. Она не жгла, как пламя костра. Она грела, даря невиданную доселе ясность.

С того дня жизнь стаи изменилась навсегда. Их привели в огромное каменное логово людей. Столица воняла гарью, озоном и странной, будоражащей кровь суетой.

— Стой смирно, блохастый коврик! — пробасил рыжебородый коротышка, с силой лупя киянкой по стальному нагруднику, который только что нацепили на мохнатые плечи Гмыха. — Дернешься — отдавлю лапу! Мне еще нужно заклепки на наплечниках свести!

— Сам коврик, бородатая личинка! — огрызнулся псоглавец, клацнув зубами в опасной близости от гномьего носа. Но кусать не стал. Золотой Альфа запретил жрать своих мастеров. — Делай крепко! Гмых должен защищать Вожака! Гмых теперь Железная Стая!

Мастер Бронзобород — так звали главного среди коротышек — лишь довольно крякнул, затягивая кожаные ремни.

— Ух, зверина! В таком панцире тебе ни один тролльский топор не страшен. Пойдете на таран, как живые осадные машины. Готово! Следующий!

Новоиспеченный гвардеец тяжело переступил закованными в торий лапами. Вес брони не давил, наоборот — он дарил чувство монументальной, абсолютной защищенности. Ему выдали огромную алебарду, которую обычный человек едва поднял бы двумя руками, а лохматый гигант крутил ее, словно сухую ветку.

А потом началось самое странное. Их начали учить.

Дважды в день Золотой Альфа лично приходил на тренировочный плац. Диктатор не бил их плетьми, не травил собаками. Правитель просто говорил, и магическая побрякушка на его груди доносила смысл до примитивных умов стаи.

— Вы больше не дикари, жрущие падаль в кустах! — гремел голос монарха, заставляя Гмыха вытягиваться по струнке и благоговейно ловить каждое слово. — Вы — мой элитный авангард! Вы — стена, о которую разобьются мои враги! Дисциплина, строй и преданность! Мы не рвем ради голода. Мы рвем ради Империи!

С каждой такой речью теплая искорка в груди молодого гнолла разгоралась всё ярче. Его разум, привыкший мыслить лишь категориями «добыча» и «опасность», стремительно эволюционировал. Властелин вкладывал в их головы новые, сложные концепции: долг, честь, защита слабых членов стаи, священная ярость.

Гмых начал замечать, что понимает всеобщий язык людей даже без перевода. Он стал мыться под водопадами, брезгливо отбрасывая сырое мясо и предпочитая прожаренную, приправленную специями похлебку из армейского котла. Дикарь превращался в разумного, осмысленного солдата.

И однажды этот процесс достиг своего апогея.

Был жаркий полдень. На плацу шли жестокие спарринги. Железная Стая училась держать строй против человеческой гвардии. Огромный ветеран-пехотинец, вооруженный затупленной двуручной секирой, сделал ложный выпад и с размаху обрушил свое оружие прямо на незащищенный стык доспехов молодого псоглавца.

Гмых не успевал блокировать удар алебардой. Обычный зверь в этот момент попытался бы отскочить, спасая шкуру, ломая строй и подставляя товарищей. Но внутри лохматого новобранца уже мыслил другой разум.

«Если я отступлю — враг прорвет линию! Я подведу Золотого Альфу! Я — щит Хозяина!» — пронеслась в голове молниеносная, яростная мысль.

Дикая, фанатичная преданность вступила в резонанс с той самой теплой искрой.

Гмых шагнул навстречу удару, широко раскрыв пасть и издавая оглушительный, гортанный рев. И в этот момент его лохматое, закованное в сталь тело взорвалось ослепительным золотым светом.

Тяжелая учебная секира человека со звоном отскочила от внезапно возникшего в воздухе сияющего барьера. Энергия Света, густая и агрессивная, точно такая же, как у их правителя, хлынула по венам псоглавца. Его клыки блеснули божественным огнем, а глаза из мутно-желтых стали пронзительно-золотыми.

Тренировочный плац мгновенно затих. И люди, и гноллы в шоке уставились на дымящегося от переизбытка святой мощи дикаря.

Алебарда в лапах Гмыха налилась нестерпимым сиянием, превратившись в пылающий клинок правосудия. Псоглавец тяжело дышал, с благоговением разглядывая свои когтистые, светящиеся руки. Он чувствовал в себе силу исцелять раны братьев и выжигать скверну одним прикосновением.

Толпа солдат расступилась, пропуская высокого седовласого паладина. Утер Светоносный, главнокомандующий армией, подошел к новобранцу, с нескрываемым изумлением разглядывая ауру, пульсирующую вокруг монстра.

— Свет милосердный... — прошептал ветеран, не веря своим глазам. — Это же Истинное Благословение. Но как? Вы же... порождения дикой природы! Вы не читаете молитв!

Гмых гордо выпрямился, его доспехи радостно лязгнули. Звериный оскал превратился в осмысленную, пусть и зубастую, усмешку разумного существа.

— Молитва — это для слабых, старый человек, — на чистейшем всеобщем языке, с легким рычащим акцентом ответил первый в истории Азерота паладин-гнолл. — Гмых не просит у неба. Гмых верит в Золотого Альфу. И Альфа дает Гмыху силу рвать тьму!

Светоносный лишь покачал головой, возводя очи горе. Мир вокруг менялся с такой чудовищной скоростью, что старые догматы рушились один за другим. Если фанатичная преданность лордеронскому диктатору способна зажечь Свет даже в душе дикого монстра, превратив его в святого воина, значит, само мироздание признало правоту старого волка.

Гмых победно ударил древком сияющей алебарды о землю. Он больше не был просто пушечным мясом. Он стал вестником новой эпохи — эпохи, где железная стая понесет волю своего Хозяина на острие божественного гнева.

***

Интерлюдия: Угасающий Свет и шепот во тьме

Лордерон менялся слишком быстро. Старому паладину казалось, что он просто моргнул, а привычный мир каменных соборов и тихих молитв сменился ревущим котлом из стали, бетона и гоблинских машин.

Утер сидел на деревянной скамье тренировочного двора и смотрел, как над столицей поднимается очередная нелепая, но пугающе прочная башня из стекла. Вместо утреннего звона колоколов город теперь просыпался под грохот паровых молотов. Но страшнее всего были не новые здания. Страшнее были люди.

Главнокомандующий видел это в глазах стражников, торговцев и крестьян. Они перестали смотреть в небо с надеждой. Теперь они смотрели в сторону королевского дворца. Если раньше в минуту опасности горожане шептали «Свет, спаси и сохрани», то теперь они с фанатичным блеском в глазах цедили: «Владыка всех порвет».

Вера ушла из храмов и переселилась в стальные небоскребы.

И вместе с этой верой начал стремительно сдавать сам Светоносный. Великий рыцарь Серебряной Длани вдруг почувствовал свой возраст. Спина по утрам ныла невыносимо, седины в бороде стало больше, чем золота, а старые раны крутили перед дождем так, что хотелось выть. Но хуже всего было то, что происходило внутри. Тот теплый, всеобъемлющий источник благодати в груди, который грел ветерана десятилетиями, теперь превратился в едва тлеющий уголек. Свет отдалялся. Или, быть может, это сам рыцарь терял с ним связь, не в силах принять новые, жестокие правила игры своего короля.

— Дядя Утер! А вы покажете, как молот светится? — звонкий детский голосок вырвал старика из тяжелых раздумий.

К скамье подбежали Лили и Мартин — те самые сироты, которых главнокомандующий спас в ночь прорыва нежити. Они уже отъелись на казенных харчах, щеки порозовели, а в глазах снова запрыгали озорные искорки.

Ветеран тяжело вздохнул, натянул на лицо добрую улыбку и потрепал мальчишку по вихрастой макушке.

— Сегодня молот отдыхает, малышня, — мягко ответил паладин. — Свет не любит, когда его беспокоят ради забавы. Бегите на кухню, кухарка Марта обещала напечь сладких булок с корицей.

Проводив радостно унесшихся детей долгим взглядом, наставник поднялся со скамьи. Колени предательски хрустнули. На плацу уже выстроилась новая партия новобранцев. Крепкие, злые парни с окраин, которые смотрели на свои блестящие мушкеты с куда большим уважением, чем на старые рыцарские мечи.

Тренировка прошла механически. Старик показывал стойки, поправлял хваты, рявкал на нерадивых бойцов, но делал всё это по инерции. Искры не было.

— Смотри на ноги противника, парень, а не в небо! Небеса за тебя драться не будут! — машинально бросил Утер очередному неуклюжему стражнику, и тут же осекся, поняв, что сам начинает говорить лозунгами нового диктатора.

От этого стало совсем тошно.

Вечером, когда казармы наконец-то затихли, главнокомандующий добрался до своей скромной кельи в монастырском крыле. Комната была простой: кровать, деревянный стол, пара восковых свечей да старая икона на стене.

Паладин с тихим стоном отстегнул ремни кирасы. Тяжелая сталь с грохотом рухнула на деревянный пол. Следом полетели наплечники и поножи. Оставшись в одной льняной рубахе, ветеран рухнул на жесткую койку, закрыв лицо огрубевшими руками.

Хотелось просто забыться. Уснуть без сновидений, чтобы завтра утром встать, нацепить броню и начать этот бессмысленный цикл с нуля. Изображать великого героя перед детьми и солдатами, пряча глубокий, разъедающий душу кризис веры.

Пламя единственной зажженной свечи внезапно дрогнуло и окрасилось в болезненный, фиолетовый оттенок.

Утер мгновенно открыл глаза. Рефлексы сработали быстрее усталости — рука метнулась к рукояти молота, прислоненного к тумбочке.

В углу кельи тени сгустились, переплелись, образуя высокую, изящную фигуру. Раздался тихий шелест кожистых крыльев. Из мрака шагнул нетрезим. Бледная кожа, витые рога, элегантный, расшитый золотом камзол и глаза, сияющие хитрым, демоническим светом. Повелитель Ужаса собственной персоной.

— Какая убогая обстановка для величайшего героя человечества, — бархатный, глубокий голос демона мягко обволакивал разум. — А я-то думал, ваш безумный король выделит вам хотя бы пентхаус в одной из своих уродливых стеклянных башен.

Старый рыцарь не стал кричать или звать стражу. Он просто сел на кровати, положив тяжелый молот себе на колени, и устало, почти скучающе посмотрел на незваного гостя.

— Ты ошибся дверью, рогатый, — хрипло произнес главнокомандующий. — Кухня этажом ниже. Если пришел травить крыс — ты опоздал, мы их еще вчера всех перебили.

Нетрезим тихо, мелодично рассмеялся, делая шаг вперед.

— А у вас есть чувство юмора, лорд Утер. Это хорошо. Значит, слепой фанатизм еще не выжег вам мозги, — демон изящно сложил крылья за спиной. — Меня зовут Бальназар. И я здесь не для того, чтобы сражаться. Я пришел с... коммерческим предложением.

— Демоны не торгуют. Демоны лгут, — старик крепче сжал рукоять оружия. Но уголек веры внутри даже не вспыхнул, чтобы изгнать тварь. Не было сил.

— О, поверьте, сейчас все торгуют, — усмехнулся Бальназар, обводя келью брезгливым взглядом. — Ваш сюзерен торгует душами и законами мироздания. А мы, натрезимы, умеем ценить новые тенденции. Я вижу, как вы устали. Вижу, как ваш драгоценный Свет покидает вас, потому что вы больше не верите в этот новый, жестокий мир Теренаса.

Утер промолчал, но его челюсти упрямо сжались. Демон бил в самую болезненную точку.

— У меня есть сделка, Светоносный, — вкрадчиво продолжил Повелитель Ужаса, подходя ближе. — Ваш правитель стал угрозой не только для нас, но и для самого баланса Азерота. Он превращает ваших людей в бездушные винтики. Я могу вернуть вам Истинный Свет. Я могу показать, как остановить эту индустриальную тиранию и вернуть Лордерону былую, светлую благодать. Без крови невинных.

Паладин медленно поднялся с кровати. Его глаза сузились, изучая демона. Молот в руках казался невероятно тяжелым, но почему-то бить эту зубастую тварь прямо сейчас совершенно не хотелось.

Кризис веры — страшная вещь. Он открывает двери, которые раньше были наглухо заперты стальными засовами праведности.

— Звучит как дешевая ярмарочная брехня, Бальназар, — угрюмо хмыкнул старый волк, слегка склонив голову набок. — Но я сегодня слишком устал, чтобы сразу размазывать твои мозги по этим каменным стенам.

Утер оперся на древко молота и кивнул на единственный свободный стул в келье.

— Выкладывай свою сделку, нечисть. Посмотрим, насколько складно ты поешь. А потом я решу: выслушать тебя до конца или всё-таки проломить тебе череп.

***

Интерлюдия: Изящество распада

Бальназар, Повелитель Ужаса, архитектор чужих кошмаров.

Сломать фанатика грубой силой — задача тривиальная, достойная разве что тупоголовых орков или перекачанных поганищ. А вот заставить праведника добровольно сплести из нитей собственной веры удавку и с улыбкой просунуть в нее шею — это уже высокое, недосягаемое искусство.

Бальназар опустился на скрипучий деревянный стул в келье главнокомандующего, аккуратно расправив полы своего безупречного камзола. Демон мысленно наслаждался моментом. Он шел к этому разговору долгие месяцы.

Натрезим не насылал на Утера банальных проклятий и не травил его видениями кровавых расправ. Повелитель Ужаса действовал тоньше. Он стал невидимой тенью за плечом старого рыцаря. Каждый раз, когда лордеронский монарх выкрикивал свои богохульные приказы, демон неслышно шептал Светоносному: «Разве этому учил тебя Алонсий Фаол?» Каждый раз, когда железные големы маршировали по улицам, заменяя живых людей бездушными механизмами, ночной визитер бережно подливал масла в огонь старческих сомнений: «Свет покинул этот город, Утер. Остались лишь шестеренки и пепел».

Мастер интриг методично, изо дня в день, ослаблял тугие узелки паладинской праведности. Он превращал непоколебимую уверенность ветерана в липкую, разъедающую изнутри неуверенность. И вот плод созрел. Теперь Бальназар планировал красиво, без лишней суеты купить великого лорда целиком. А душу забрать на сдачу.

Утер сидел на койке, сжимая древко молота. Его костяшки побелели, но оружие даже не засветилось. Это был верный знак — Свет молчал, оглушенный внутренней пустотой своего носителя.

— Я слушаю, — глухо, словно из-под земли, произнес главнокомандующий. — Но учти, если твое предложение сведется к банальному «продай душу за бессмертие», я всё же проломлю тебе череп. Исключительно из уважения к хорошему вкусу.

Бальназар тихо, мелодично рассмеялся, откинувшись на спинку стула. Его глаза-провалы лучились искренним, издевательским сочувствием.

— Бессмертие? Оставьте эти сказки для юных некромантов, лорд Утер, — бархатный голос демона обволакивал, проникая прямо под кожу. — Я не предлагаю вам вечную жизнь. Я предлагаю вам спасение того единственного, что вам еще дорого. Спасение чести.

Повелитель Ужаса подался вперед, скрестив изящные пальцы с длинными, полированными когтями.

— Давайте смотреть правде в глаза, мой уставший друг. Ваш король сошел с ума. Он не просто правит Лордероном, он насилует саму суть мироздания. Теренас превратил божественное провидение в уличную девку, которая обслуживает его индустриальные амбиции. Вы видели этих гноллов? Диких, смердящих псин, которых ваш монарх нарек паладинами! Это плевок в лицо Серебряной Длани. Это обесценивание всей вашей жизни, всех ваших подвигов и жертв.

Ветеран стиснул челюсти. Желваки на его лице заходили ходуном. Каждое слово нетрезима попадало точно в цель, бередя еще свежие, кровоточащие раны. Демон говорил ту самую, страшную правду, в которой Светоносный боялся признаться даже самому себе.

— Он спас город, — упрямо, но слишком тихо возразил старик.

— Он спас камни! — парировал Бальназар, и в его голосе зазвенел праведный, мастерски сыгранный гнев. — Но он уничтожил души! Люди больше не верят в милосердие, они верят в жестокость и сталь. Если вы ничего не предпримете, через год Лордерон превратится в империю тирании, где за неправильную молитву будут скармливать железным големам. Вы давали клятву защищать невинных, Утер. А кто защитит их от спятившего диктатора?

Паладин опустил взгляд. Молот в его руках, некогда разящий тьму, теперь казался просто бесполезной, тяжелой болванкой.

— И что ты предлагаешь? — процедил главнокомандующий, чувствуя, как удавка сомнений окончательно затягивается на его шее. — Устроить переворот? Пойти с мечом на законного государя?

— Я предлагаю вам стать тем, кем вы всегда были. Лидером Истинной веры, — сладко проворковал демон, поднимаясь со стула. Он начал медленно, словно хищный кот, прохаживаться по тесной келье. — Орден Серебряной Длани сейчас — это просто инструмент в руках психопата. Но в ордене полно тех, кто разделяет ваши страхи. Молодые идеалисты, старые ветераны. Расколите орден, лорд Утер. Уведите за собой тех, кто еще помнит вкус настоящего Света. Создайте коалицию против этого безумия.

— У Теренаса армия, пушки и магия, которая выжигает армии, — хмуро констатировал рыцарь. — Нас просто сотрут в порошок. Очередным матерным проклятием.

Бальназар остановился прямо перед сидящим стариком. На его губах заиграла тонкая, торжествующая улыбка.

— Именно поэтому вам нужна сила, которая не зависит от капризов лордеронского бога. Сила, способная противостоять его диктату. Тьма, мой друг, это не всегда зло. Иногда это просто инструмент, чтобы погасить слишком ослепительный, сжигающий всё живое свет.

Нетрезим протянул свою бледную, когтистую руку к груди паладина.

— Я дам вам эту мощь. Мы заключим пакт. Да, это потребует жертвы. Да, вам придется впустить в себя крупицу моей сущности. Назовите это одержимостью, если вам угодно пугать себя старыми сказками. Но эта крупица станет щитом, о который разобьется магия вашего короля. Вы сохраните свой разум, вы сохраните свою цель. Вы станете спасителем Азерота от тирании.

В келье повисла тяжелая, густая тишина.

Утер смотрел на протянутую руку демона. Еще пару месяцев назад Светоносный отрубил бы эту конечность по самый локоть, сопроводив удар цитатой из священных текстов. Но сегодня... сегодня старый рыцарь был слишком опустошен. Аргументы Повелителя Ужаса ложились на благодатную почву старческой обиды, усталости и разочарования в собственном сюзерене.

Лучше быть проклятым героем, спасшим мир от тирана, чем покорной собакой на поводке у безумца.

Главнокомандующий медленно разжал пальцы, выпуская древко молота. Оружие со стуком привалилось к тумбочке. Ветеран не сказал ни слова. Он просто поднял тяжелый, потемневший взгляд на демона и коротко, едва заметно кивнул.

Это было согласие. Без пафосных речей, без клятв на крови. Тихое, будничное падение величайшего праведника.

Бальназар хищно оскалился. Его пальцы мягко легли на грудь Утера, прямо туда, где под грубой тканью рубахи билось уставшее сердце. Пространство вокруг исказилось, запахло серой и сладковатым тленом.

Темная, тягучая энергия скользнула с когтей демона, беспрепятственно проникая в тело паладина. Утер глухо застонал, выгнувшись на кровати. Лицо рыцаря исказила гримаса боли, когда демоническая сущность начала сплетаться с его нервной системой, перестраивая энергетические каналы, замещая угасший Свет пульсирующей, холодной мощью Бездны. Процесс демонизации, необратимый и страшный, был запущен.

— Сладких снов, мой будущий предводитель мятежников, — ласково прошептал натрезим, убирая руку. — Завтра вы проснетесь с новой целью. А пока... отдыхайте. Империи не рушатся за один день.

Утер тяжело рухнул на подушку, проваливаясь в лихорадочное, полное багровых теней забытье.

Довольный демон грациозно поклонился спящему старику. Сделка века состоялась, причем с колоссальной выгодой. Культ Проклятых мог сколько угодно возиться с трупами, но Бальназар предпочитал работать с элитой.

Тень Повелителя Ужаса растворилась в воздухе кельи. Спустя мгновение огромный нетопырь бесшумно вылетел из окна монастырской башни, взмывая в ночное небо над столицей.

Глядя сверху на сверкающие огнями стройплощадки лордеронских небоскребов, Бальназар мелодично рассмеялся. Старый диктатор мог возводить башни до самых небес, заковывать псов в железо и орать свои заклинания. Но фундамент его империи уже дал трещину. Семена хаоса и раскола были заботливо посажены в самую плодородную почву — в душу его лучшего, самого преданного полководца.

Смерть и разложение — это для дилетантов. Истинные мастера предпочитают предательство. И теперь Лордерону предстояло познакомиться с этим искусством сполна.

***

Интерлюдия: Запах свежей стружки и две коровьи лепёшки

Кел'Тузад, бывший член Совета Кирин Тора и предводитель Культа Проклятых, стоял в подворотне и с нарастающим ужасом смотрел на город, который еще недавно планировал превратить в гигантское кладбище.

Возвращение в столицу Лордерона оказалось полнейшим, унизительным провалом. Трое аколитов, закутанных в грязные лохмотья, жались к стенам, нервно озираясь по сторонам. Они ожидали увидеть разруху, панику и уязвимость. Вместо этого их встретил ревущий, лязгающий сталью индустриальный монстр.

Город строился с пугающей скоростью. В небо вонзались металлические каркасы высоток, а по широким проспектам, чеканя шаг, патрулировали тяжело бронированные гноллы-паладины, чье чутье на нежить превосходило магические артефакты.

— Учитель... — прошептал аколит Малис, пряча обожженное Светом лицо под капюшоном. — В амбары не пробраться. Там стоят армейские кордоны. Каждую телегу с зерном жрецы просвечивают так, что у мышей в подполе шерсть дыбом встает. А в канализации гоблины залили все старые стоки странным серым камнем, который твердеет прямо на глазах. Нам некуда вылить чуму!

Чернокнижник устало прикрыл глаза. Великий план Короля-Лича разбился о банальную бюрократию, бетон и тотальный таможенный контроль. Голос повелителя в голове звучал всё тише — разлитая по городу чудовищная концентрация благодати создавала невидимый, но плотный купол, глушащий зов Нортренда.

Они застряли. Без золота, без армии и без возможности нанести удар.

Чтобы не привлекать внимания патрулей, культисты заняли пустующую, наполовину сгоревшую мастерскую на окраине ремесленного квартала. Прятаться в тенях вечно было нельзя, требовалось легальное прикрытие.

В один из вечеров измученный, осунувшийся Кел'Тузад бесцельно бродил по заброшенному помещению. Его взгляд упал на покрытый пылью верстак, старый рубанок и несколько крепких сосновых досок. Пальцы бывшего архимага, привыкшие плести сложнейшие заклинания смерти, сами потянулись к шершавому дереву.

Перед мысленным взором внезапно всплыло давно забытое воспоминание. Задолго до того, как его забрали в Даларан, отец — простой деревенский ремесленник — учил маленького Кела держать инструмент.

Некромант взял рубанок. Сдул пыль. Примерился к доске и сделал первое движение. С тонким, приятным хрустом закрутилась золотистая стружка. В нос ударил забытый, одуряюще свежий запах смолы и хвойного леса, на мгновение перебивший въевшийся в легкие смрад тлена.

На следующий день предводитель Культа сделал табурет. Идеально ровный, крепкий, без единого гвоздя, собранный на хитроумных деревянных замках.

Через неделю мастерская преобразилась. Аколиты, ворча и проклиная судьбу, таскали бревна и пилили доски, а их темный магистр самозабвенно резал, шлифовал и покрывал лаком мебель. В строящемся городе спрос на столярку был колоссальным. Местные жители быстро протоптали дорожку к «Мастеру Келу», хмурому, но невероятно рукастому старику.

Работа с деревом обладала странным, терапевтическим эффектом. Измеряя углы и подгоняя детали, бывший чародей не думал о захвате мира. Ему не нужно было никого убивать, воскрешать или предавать. С каждым новым стулом, комодом или резной шкатулкой ледяной шепот Нер'зула в голове становился всё слабее, пока не исчез окончательно. К некроманту пришел покой. Тот самый покой, который он тщетно искал в холодных объятиях смерти.

День выдался солнечным и теплым. Старый плотник сидел на пороге своей мастерской, неторопливо вырезая перочинным ножом затейливый орнамент на спинке кресла.

Солнце внезапно заслонила широкая тень.

Кел'Тузад поднял голову и замер. На пороге, опираясь на массивную трость, стоял правитель Лордерона. Диктатор был без короны и тяжелых доспехов — лишь простой, но дорогой кожаный колет да неизменная хищная ухмылка на лице. Властелин пришел один, без свиты и громыхающих железом големов.

— Отличная работа, мастер, — низким, спокойным голосом произнес монарх, разглядывая кресло. — Плавные линии. Душа чувствуется. Не то что гоблинская штамповка.

Чернокнижник судорожно сглотнул, инстинктивно пряча руки под фартук. Неужели инквизиция выследила его? Сейчас старый волк рявкнет свое смертоносное матерное заклинание, и от мастерской останется только кратер!

Но государь лишь по-хозяйски присел на стоящую рядом табуретку, вытягивая гудящие ноги.

— Тяжело нынче строить новую империю, — философски вздохнул сюзерен, доставая из кармана серебряный портсигар. — Все чего-то хотят. Эльфы капризничают, гномы жадничают. А иногда хочется просто посидеть в тишине. У вас тут хорошо пахнет. Жизнью.

— Дерево помнит солнце, Ваше Величество, — хрипло отозвался плотник, стараясь не смотреть королю в глаза. — Даже когда его срубили, оно продолжает хранить тепло.

— Верно подмечено, — венценосец чиркнул спичкой и с наслаждением затянулся. — Забавная штука — жизнь. Мы ведь все древесина в руках мироздания. Кто-то идет на растопку, кто-то становится произведением искусства. Но итог один: гниение и труха.

Правитель выпустил струйку дыма, внимательно, с хитрым прищуром глядя на мастера.

— Знаете, о чем я часто думаю, сидя на троне? — продолжил диктатор. — О страхе. Люди так боятся превратиться в труху, что готовы на любые сделки. Вот представьте гипотетическую ситуацию. Философский диспут, так сказать.

Кел'Тузад напрягся. Разговор сворачивал на опасную, слишком знакомую территорию.

— Представьте человека, который решил полностью себя изменить, — голос государя стал тише, но в нем зазвучал металл. — Выжечь свои чувства, предать свой вид, превратить свое тело в рассадник скверны. И всё ради чего? Ради того, чтобы обрести бессмертие. Стать холодным, вечным куском льда, который не чувствует ни вкуса вина, ни тепла женщины, ни радости от вырезанного куска дерева. Стоит ли такое бессмертие потери самого себя?

Бывший архимаг опустил глаза на свои узловатые, покрытые древесной пылью руки.

— А какова альтернатива, мой государь? — тихо, с горечью спросил старик. — Остаться собой? Сохранить тепло и чувства, но каждую ночь с ужасом слушать, как стучит твое стареющее сердце, понимая, что однажды оно остановится навсегда? И всё, что ты знал, любил и умел, исчезнет во тьме? Это жестокий выбор.

— Два пути, — усмехнулся старый волк, стряхивая пепел на землю. — Стать вечным чудовищем или остаться человеком и сдохнуть от старости, кормя червей. Философский тупик, не так ли?

В мастерской повисла тяжелая, звенящая тишина. Некромант чувствовал, как по спине стекает холодный пот. Король знал. Он всё знал с самого начала. Пришел поиграть с жертвой перед тем, как нанести смертельный удар.

Внезапно диктатор легко поднялся с табуретки.

— А зачем и вовсе выбирать из двух коровьих лепёшек? — буднично, с обезоруживающей простотой произнес монарх.

Попаданец сунул руку в карман колета и извлек на свет небольшой, граненый хрустальный флакон. Внутри переливалась, гудела и светилась густая, жидкая субстанция. Это была не просто алхимия. Это была квинтэссенция божественного Света, щедро сдобренная личной, концентрированной маной правителя. Эликсир Жизни, способный переписать саму природу организма.

Государь молча, без лишнего пафоса поставил флакон на верстак, прямо перед замершим плотником.

— Вы хороший мастер, Кел, — старый волк лукаво подмигнул ошарашенному чернокнижнику. — У вас золотые руки. А мне в столице нужны те, кто умеет созидать, а не портить муку в амбарах. Пейте. И сделайте мне до конца месяца большой, резной дубовый стол для переговорной. Мои министры жалуются, что за старым им тесно.

Оставив шокированного старика наедине с сияющим фиалом, владыка Лордерона развернулся, тяжело опираясь на трость, и спокойным шагом направился в сторону дворца, словно только что заказал новую мебель, а не сломал хребет всей философии Культа Проклятых.

Кел'Тузад дрожащими руками потянулся к флакону. Стекло было горячим, оно пульсировало жизнью. Бывший предводитель культистов выдернул пробку. В нос ударил аромат весенней грозы, озона и цветущих яблонь.

Не раздумывая ни секунды, плотник поднес фиал к губам и выпил его до дна.

Удар был такой силы, что старик рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Жидкий огонь растекся по венам, безжалостно, агрессивно выжигая остатки некромантской скверны. Черная кровь в сосудах закипела и очистилась, превращаясь в алую. Больничная бледность ушла, уступая место здоровому румянцу. Дряблые мышцы налились силой, а мутная пелена старческой дальнозоркости навсегда исчезла из глаз.

Когда процесс трансформации завершился, на полу мастерской сидел мужчина в самом расцвете сил. Он скинул добрый десяток лет. Разум был кристально чист — никаких шепотков, никаких голосов из Нортренда, никаких безумных амбиций.

Кел'Тузад посмотрел на свои помолодевшие, крепкие руки, затем перевел взгляд на рубанок, оставленный на верстаке. Из груди бывшего архимага вырвался хриплый, искренний смех, перешедший в слезы облегчения. Бессмертие оказалось не нужным, когда тебе дарят новую, полноценную жизнь.

Поднявшись на ноги, помолодевший плотник смахнул пыль с фартука, подошел к штабелю отборного дуба и принялся выбирать лучшие доски. Стол для королевской переговорной должен был стать величайшим шедевром в его жизни. Сюзерен не любил, когда срывают сроки.

***

Интерлюдия: Букварь, дроби и порванный шаблон

Тяжелый, душный шепот снова заполз в сознание, извиваясь ледяной змеей среди мыслей.

«Восстань, сын Дуротана...» — вещал бестелесный, потусторонний голос, отдающий серой и древней злобой. — «Разорви свои цепи. Умойся кровью надзирателей. Выжги их жалкие города и поработи человеческую расу! Орда должна вновь править этим миром, ступая по костям своих врагов...»

Тралл медленно открыл глаза, моргнул, прогоняя остатки наваждения, и задумчиво почесал клыкастую челюсть. Молодой вождь сидел на крыльце своего барака в резервации Дарнхольд, переваривая услышанное.

Умываться кровью откровенно не хотелось. Куда больше зеленокожему гиганту хотелось доесть наваристую, густую кашу с говядиной, щедро приправленную специями, которую сегодня выдали на обед в местной столовой.

Гладиатор окинул взглядом лагерь для военнопленных, и его густые брови удивленно поползли вверх. Реальность вокруг категорически отказывалась совпадать с мрачными картинами угнетения, которые рисовал загадочный «пророк» в его голове.

Еще пару месяцев назад Дарнхольд представлял собой грязную, вонючую яму, где сломленные орки медленно умирали от апатии и болезней. Но после того как в столице Лордерона произошли какие-то масштабные потрясения, старый король людей словно сорвался с цепи, и эхо его безумия докатилось даже до резерваций.

Условия содержания начали меняться с пугающей, неотвратимой методичностью.

Сначала пропали надзиратели с плетьми. Их заменили суровые, деловитые интенданты в новеньких мундирах. Дырявые крыши бараков приказали перекрыть свежими досками, а гнилую солому на лежанках заменили нормальными матрасами.

— Какие к демонам плети?! — орал на прошлой неделе новый комендант лагеря, распекая старую охрану. — Вы мне план по лесозаготовке и производству кирпича сорвете, если эти туши подхватят дизентерию! Их лечить дороже выйдет! Мыть руки перед едой всем, иначе лишу патруль премии!

Порабощение, о котором шептал голос в голове, выглядело как-то странно.

Над лагерем разнесся звонкий удар медного колокола. Орки, оставив свои инструменты на лесопилке, тяжелым, размеренным шагом потянулись не в бараки, а к большому, недавно выстроенному навесу. Тралл с любопытством последовал за сородичами.

Под навесом стояли длинные деревянные столы и скамьи. А перед ними располагалась огромная грифельная доска.

Грозные ветераны Первой Войны, когда-то голыми руками ломавшие шеи боевым коням, сейчас с суеверным ужасом смотрели на щуплого человечка в очках, который деловито постукивал мелом по доске.

— Итак, уважаемые зеленокожие студенты, — бодро начал лордеронский учитель математики, поправляя съезжающие на нос очки. — Переходим к дробям. Представьте, что мастер Бронзобород заказал у вашего лагеря двадцать кубов отборной древесины. Вы сдали пятнадцать. Какую часть нормы вы не выполнили, и на сколько процентов сократится ваша пайка сладкого чая, если вы не закроете план до заката? Крогар, к доске!

Старый орк, чье лицо пересекал жуткий шрам от топора, обреченно вздохнул, взял крошечный для его лапищ мелок и принялся со скрипом выводить на доске цифры, тихо ругаясь на орочьем.

— Грамматика и счет, — пробормотал Тралл, присаживаясь на заднюю скамью. — Они учат нас считать их же деньги и читать их приказы.

Сын Дуротана начал медленно, но верно осознавать весь масштаб происходящего. Старый король людей не собирался их истреблять. Владыка Лордерона был куда более прагматичным и страшным существом. Монарх посмотрел на тысячную армию зеленокожих гигантов и увидел в них не угрозу, а первоклассную, дешевую и невероятно выносливую рабочую силу. Безумный диктатор пытался интегрировать дикую Орду в свою новую, индустриальную империю!

Но настоящий культурный шок ждал пленников ближе к вечеру.

После урока математики и лекции по чистописанию (где оркам доходчиво объясняли, почему ставить крестик в ведомостях — это некультурно), в лагерь пожаловала делегация из столицы.

К навесу подошли трое жрецов в белых сутанах. Богословы Света, чьей задачей было нести просвещение в массы. Но всё внимание Тралла и остальных орков было приковано к их сопровождающему.

Это был гнолл. Исполинский, закованный в сияющие ториевые латы псоглавец, на чьем поясе висела тяжелая книга, а за спиной покоилась двуручная алебарда. От зверолюда исходила плотная, почти осязаемая аура божественной благодати.

Орки замерли, забыв как дышать. Гноллов в Орде знали как тупых, трусливых падальщиков. Но существо, стоящее перед ними, выглядело величественнее любого вождя.

Гмых — а это был именно он — обвел притихшую толпу зеленокожих гигантов осмысленным, светящимся золотом взглядом.

— Приветствую, клыкастые братья по империи! — раскатисто, на идеальном всеобщем языке пролаял паладин, ударив кулаком по стальному нагруднику. — Я — сэр Гмых из Железной Стаи! Золотой Альфа прислал нас, чтобы очистить ваши умы от скверны и научить правильному пути!

Тралл, не выдержав абсурдности ситуации, поднялся со скамьи.

— Правильному пути? — недоверчиво переспросил молодой вождь. — Псоглавец в доспехах людей учит орков жить? Ты продался им, собака?

Гмых даже не зарычал. В его глазах мелькнуло снисходительное сочувствие старшего брата к неразумному щенку.

— Гмых не продавался, зеленый человек. Гмых обрел Веру! — гордо ответил святой воин, и его алебарда на мгновение вспыхнула мягким светом. — Золотой Альфа не держит нас на цепи. Он дал нам цель. Умный зверь строит дом и защищает стаю. Тупой зверь живет в грязи и слушает злых духов. Вы сильные, орки! Но вы глупые, как поленья, которые рубите!

Святой гнолл подошел вплотную к Траллу, возвышаясь над ним на полголовы.

— Люди больше не враги. Люди — это металл, знания и порядок, — веско, с искренней убежденностью пробасил новоиспеченный рыцарь. — Владыка сказал: кто умеет держать кирку и читать чертежи, тот получит дом, зарплату и уважение. А кто хочет только убивать... тот превратится в пепел. Выбирай, вождь. Хочешь быть дикарем в лесу или уважаемым гражданином Лордерона с премией по итогам месяца?

Сын Дуротана смотрел в осмысленные глаза гнолла-паладина, затем перевел взгляд на своих воинов. Крогар задумчиво грыз кончик карандаша, пытаясь решить уравнение. Молодые орки с интересом листали выданные им прописи, а из столовой доносился одуряющий запах свежеиспеченного хлеба.

Где-то на задворках сознания «пророк» снова попытался затянуть свою унылую песню про кровь и порабощение.

«Заткнись», — мысленно, но очень жестко оборвал его Тралл. — «Какая к демонам кровь? У нас завтра зачет по дробям, а послезавтра нам обещали выдать новую униформу и инструменты из хорошей стали. А если мы перевыполним план по кирпичам, комендант обещал организовать турнир по рукопашному бою с призовым фондом».

Молодой лидер Орды тяжело вздохнул, окончательно прощаясь с мыслями о кровавом мятеже. Бунтовать против тирана, который хочет тебя убить, — это дело чести. Но бунтовать против монарха, который заставляет тебя учить грамматику, лечит твои зубы и платит тебе стабильную зарплату — это уже откровенный идиотизм.

— Ладно, святая псина, — усмехнулся Тралл, протягивая закованному в латы гноллу свою зеленую ладонь. — Рассказывай про своего Золотого Альфу. Кажется, этот старый человеческий вождь оказался умнее всех наших шаманов вместе взятых. И да... у вас нет лишнего учебника? Мой порвался.

***

Интерлюдия: Кирки, эльфийский шок и профсоюз Ледяного Трона

Глубоко в недрах Альтеракских гор стоял невыносимый, ритмичный грохот. Под сводами необъятной пещеры, освещенной пульсирующим золотым светом, кипела работа, от масштабов которой у любого уважающего себя подгорного мастера задергался бы глаз.

Магни Бронзобород, владыка Стальгорна, стоял на подвесном мостике и задумчиво жевал кончик собственной бороды. Дворфы веками считались непревзойденными шахтерами Азерота. Никто не мог переплюнуть их в скорости прокладки тоннелей и добыче руды. Так было до тех пор, пока лордеронский диктатор не решил провести свой безумный социальный эксперимент.

Король Подгоры перевел взгляд вниз.

Там, в клубах каменной пыли, работала «Ударная Бригада номер Три».

Десяток стальных големов, в чьих визорах полыхало божественное пламя, выполняли роль идеальных, неутомимых крепежных стоек. Могучие железные руки без видимых усилий удерживали многотонные своды, заменяя собой сложные системы деревянных балок и домкратов. А под их защитой трудились орки.

Зеленокожие гиганты, еще недавно гнившие в резервациях, теперь лоснились от пота, сытости и азарта. На их головах красовались прочные стальные каски, а в лапищах мелькали тяжелые кирки, вгрызающиеся в скалу с пугающей, взрывной яростью. То, на что у бригады дворфов уходил день, клыкастые шахтеры разносили в пыль за пару часов.

— Давай-давай, шевели батонами! — раздался над карьером зычный бас.

По мостику, деловито шурша чертежами на планшетке, вышагивал Тралл. Бывший гладиатор и надежда Орды теперь щеголял в отлично скроенной, защитной кожаной куртке с многочисленными карманами. На поясе болталась не кровожадная секира, а внушительная логарифмическая линейка и увесистый кошель.

— Если до обеда не выберем эту жилу, останетесь без сладких булочек, а премию за перевыполнение плана я отдам пятой бригаде! — рявкнул молодой вождь, и стук кирок внизу мгновенно ускорился раза в полтора.

Магни сдавленно крякнул, подходя к клыкастому прорабу.

— Свет меня раздери, Тралл, — покачал головой Бронзобород. — Вы же породу грызете быстрее, чем мои буровые машины! Мои старейшины уже вторую неделю строчат петиции. Говорят, орки отбирают у дворфов хлеб!

Сын Дуротана оторвался от ведомости и широко, искренне улыбнулся гостю.

— Никакой личной неприязни, мастер Бронзобород. Чистая математика, — зеленокожий лидер похлопал по своей логарифмической линейке. — Владыка Теренас предложил сдельную оплату. Мои парни поняли простую вещь: больше руды — больше золота. Больше золота — лучше условия. Зачем нам грабить караваны, рискуя получить мушкетную пулю в лоб, если можно легально выпотрошить гору и купить всё, что нужно?

Тралл указал карандашом вниз, где стальной голем с лязгом подкатил вагонетку, а трое орков синхронно, одним рывком доверху заполнили ее отборной рудой.

— Железные ребята Владыки держат свод. Нам не нужно тратить время на крепежи и отвлекаться на обвалы. Мы просто бьем. Это идеальная синергия, — с гордостью бизнесмена резюмировал клыкастый управленец. — К тому же, государь пообещал: бригады, закрывшие квартальный план, получат квартиры в новых столичных высотках. Мы теперь не пленники, Магни. Мы — средний класс.

Дворф только ошарашенно моргнул, пытаясь осознать концепцию кровожадной Орды, стремящейся к ипотеке в элитном жилом комплексе. Лордеронский старый волк окончательно сломал мироздание, и это работало пугающе эффективно.

Кель’Талас. Шпиль Солнечного Скитальца.

Сильвана Ветрокрылая грациозно опустилась в кресло, брезгливо отодвинув в сторону бокал с эльфийским вином. Перед Предводительницей следопытов лежала стопка свежих агентурных донесений из человеческих земель. С каждым прочитанным абзацем ее длинные уши дергались всё раздраженнее.

— Они дрессируют дикарей, — сухо констатировала эльфийка, обращаясь к стоящему у окна Кель'тасу. — И я сейчас говорю не о собаках, которых их король нарядил в латы. Я об орках.

Принц обернулся. В его глазах читалась смесь брезгливости и тревоги.

— Совет Луносвета считает это временной блажью стареющего монарха, — мягко ответил маг. — Пытаться цивилизовать зверей... это абсурд. Их животная натура рано или поздно возьмет верх, и они перережут своих же надзирателей.

— Вы не читаете доклады, Ваше Высочество, — Сильвана раздраженно хлопнула ладонью по столу. — Они не перережут надзирателей, потому что надзирателей больше нет! Орки стали подрядчиками. Они объединились с королевскими големами и вытесняют дворфов с рынка металлургии. У них появились... как это называется на человеческом... профсоюзы!

Эльфийка вскочила, нервно меряя шагами кабинет. Ее аналитический ум полководца мгновенно складывал разрозненные факты в пугающую картину.

— Владыка Лордерона не просто восстанавливает столицу. Он перековывает общество. Маги работают на стройках в качестве подъемных кранов. Гноллы охраняют улицы и молятся Свету. Орки бьют рекорды добычи тория. Этот диктатор интегрировал все свои проблемы в экономику и заставил их приносить прибыль!

Следопыт остановилась напротив Кель'таса, сверля его пронзительным взглядом.

— Если мы продолжим отсиживаться за магическими щитами, кичась своим многовековым превосходством, мы останемся на обочине истории. У них теперь столько ресурсов, стали и фанатичной преданности, что они смогут купить Кель'Талас на сдачу. А если не захотим продаваться... — Сильвана мрачно усмехнулась, — Владыка пришлет своих зеленокожих шахтеров. И поверьте, наши изящные барьеры не выдержат удара ударной бригады, мотивированной премиальными выплатами.

— Вы предлагаете пойти на поклон к тирану? — надменно вздернул бровь принц.

— Я предлагаю отправить дипломатов и лучших торговцев, — отрезала Ветрокрылая. — Мы должны стать частью этой системы, пока нас не сожрали. В новом Азероте выживет не тот, у кого древнее магия, а тот, кто умеет договариваться со старым волком.

Ледяная Корона. Цитадель Короля-Лича.

В зале, сотканном из абсолютного, звенящего холода, было непривычно шумно. Вернее, шумел лишь один присутствующий — Повелитель Ужаса Тикондрус, чье издевательское хихиканье эхом отскакивало от ледяных сводов.

Исполинский кристалл, в котором томился дух Нер'зула, багровел от сдерживаемой ярости. Трещины на его поверхности множились с каждой секундой.

— О, Владыка Тьмы, позвольте мне зачитать свежие сводки с юга! — натрезим театрально развернул иллюзорный свиток, едва сдерживая смех. — Ваша непобедимая Орда! Те самые кровожадные демонические воины, которые должны были стать авангардом Пылающего Легиона... Знаете, чем они сейчас заняты?

Ледяной дух молчал, но температура в зале упала еще на десяток градусов, красноречиво выдавая его настроение.

— Они изучают дроби! — расхохотался демон, откидывая голову назад. — Ваш драгоценный Тралл, сын Дуротана, вчера подал прошение лордеронскому королю. Знаете, о чем? О снижении процентной ставки по кредитам на покупку недвижимости! Они хотят скупить половину строящегося Торгового квартала!

Внутри ледяной глыбы вспыхнул ослепительный, пульсирующий гнев. Нер'зул вкладывал столько сил в ментальную обработку зеленокожих. Он шептал им о крови, о мести, о порабощении человечества. И всё это разбилось о логарифмическую линейку и перспективу комфортного жилья с горячей водой.

«Они слабы...» — пронесся в сознании Тикондруса замораживающий мыслеголос Лича. — «Свиньи, променявшие истинную ярость на теплый хлев. Я стеру их в порошок вместе с этим выжившим из ума стариком».

— И кем же вы их сотрете? — ехидно уточнил Повелитель Ужаса, опираясь на заиндевевшую колонну. — Бальназар сообщает, что Культ Проклятых в Лордероне фактически уничтожен. Таможня проверяет даже мух, влетающих в город. А ваш гениальный Кел'Тузад, если верить слухам, открыл столярную мастерскую и клепает табуретки для королевских министров, распевая гимны Свету.

Кристалл дрогнул, издав протяжный, жалобный стон ломающегося льда.

Грандиозная партия, задуманная демонами и повелителем мертвых, превращалась в фарс. Логика, ненависть и древнее зло оказались абсолютно бессильны перед прагматичным лордеронским капитализмом, щедро приправленным агрессивной божественной магией и крепким матерным словом.

— Архимонд будет в бешенстве, — резюмировал Тикондрус, с наслаждением наблюдая за унижением своего плененного союзника. — А я, пожалуй, запасусь попкорном. Посмотреть, как великая Армия Тьмы проигрывает войну индустриализации и профсоюзам... это поистине бесценное зрелище.

Ледяной Король лишь бессильно завыл вьюгой. Впервые за свое существование он не знал, как бороться с врагом, который не просто сопротивлялся Смерти, а деловито, с циничной ухмылкой перерабатывал ее на строительные материалы для своей процветающей Империи.

Глава 5

Просторная столярная мастерская встретила правителя Лордерона густым, вкусным запахом сосновой смолы, пчелиного воска и свежей стружки. В центре помещения, гордо поблескивая отполированной до зеркального блеска столешницей, возвышался исполинский дубовый стол. Идеальные пропорции, массивные резные ножки в виде львиных лап и ни единого гвоздя — чистая, безупречная геометрия, воплощенная в дереве.

Помолодевший Кел'Тузад в чистом льняном фартуке деловито протирал свое творение мягкой ветошью. Бывший некромант выглядел настолько умиротворенным, что его лицо казалось высеченным из светлого мрамора.

Диктатор неспешно переступил порог, опираясь на трость.

Пространство перед глазами монарха тут же радостно полыхнуло багровым.

[Системное уведомление: Операция «Очаровательный Дед» началась!]

[Владыка Инферно давится от смеха. Ну ты и жук, старик! Пришел вербовать главного террориста континента под видом доброго мецената? Убери эту благостную улыбочку, у меня от твоего лицемерия рога сводит! Спорим на десять душ, что он раскусит тебя через минуту?]

Венценосец сохранил абсолютно каменное выражение лица, даже не моргнув. За долгие месяцы общения с рогатым троллем старый волк в совершенстве овладел искусством игнорирования интерфейса.

— Доброе утро, мастер Кел, — бархатным, располагающим тоном произнес сюзерен, подходя к столу и проводя рукой по гладкому дереву. — Мои министры будут в восторге. За таким столом даже налоги повышать как-то приятнее. Искусство в чистом виде.

— Благодарю, Ваше Величество, — столяр учтиво, с искренним уважением поклонился, откладывая ветошь. В его ясных глазах больше не было ни капли той загнанной паники, что читалась в день их первой встречи. — Для меня было честью выполнить этот заказ. Дуб оказался на редкость податливым.

— Дерево всегда податливо, если попадет в руки того, кто понимает его структуру, — многозначительно философски заметил государь, присаживаясь на предложенный табурет. — Как ваше самочувствие? Новая жизнь не слишком утомляет?

— Напротив, мой повелитель. Я сплю как младенец, — мягко улыбнулся Кел'Тузад, опираясь о верстак. — Мои подмастерья... те трое парней, что работают со мной... сначала ворчали, но теперь мы даже открыли небольшую артель. Город строится, заказов столько, что еле успеваем. Я нашел покой.

[Владыка Инферно издевательски аплодирует. О да, покой! Смотри, как птичка чирикает в золотой клетке! Давай, диктатор, выпускай когти. Скажи ему, что теперь он будет пилить лобзиком гробы для твоих врагов!]

Правитель лишь благосклонно кивнул словам мастера, пропустив системный троллинг мимо ушей.

— Покой — это прекрасно. Но знаете, Кел... — попаданец слегка прищурился, окидывая взглядом сложные чертежи мебели, развешанные на стенах. Чертежи, которые больше напоминали схемы магических конструктивов, нежели простые наброски стульев. — Я смотрю на ваши схемы и вижу ум, которому тесно в рамках столярного дела. Вы ведь не просто ремесленник. Вы математик, архитектор, мыслитель.

Бывший архимаг чуть напрягся, но король тут же сделал успокаивающий жест рукой.

— Никакой политики, мастер, упаси Свет. Никаких интриг и тайных обществ, — миролюбиво усмехнулся монарх. — Дело исключительно созидательное. Видите ли, гоблины, которые сейчас застраивают столицу, отличные парни. У них уйма энергии. Но у них совершенно отсутствует чувство... баланса. Они лепят сталь и бетон друг на друга, забывая об эстетике и тонких материях. Мне нужен человек, который сможет навести порядок в этом хаосе.

— Вы предлагаете мне стать... строителем? — удивленно вскинул брови Кел'Тузад.

— Я предлагаю вам стать Главным Архитектором Королевских Проектов, — поправил его диктатор, извлекая из кармана свернутый в трубочку пергамент и раскладывая его на новом столе.

На чертеже красовалась схема гигантского купола, который должен был накрыть центральную площадь. Сложные расчеты нагрузок, векторы распределения маны для освещения и система акведуков.

— Гоблины считают, что этот купол рухнет под собственным весом. А мои штатные маги Кирин Тора слишком заняты перетаскиванием балок, чтобы произвести тонкие расчеты, — с легким, доверительным вздохом посетовал сюзерен. — Мне нужен гениальный, нестандартный ум. Тот, кто понимает, как переплести физику материала и потоки энергии. Разумеется, у вас будет отдельный кабинет, любой бюджет, штат помощников и полная свобода творчества. Вы сможете конструировать целые кварталы так же, как конструируете эти прекрасные резные шкатулки.

Столяр склонился над пергаментом. Его глаза забегали по строчкам цифр и формул. Интеллект гениального ученого, долгие месяцы сидевший на голодном пайке из досок и рубанков, мгновенно вспыхнул первобытным исследовательским азартом. Пальцы мастера Кела сами собой потянулись к графитовому карандашу.

— Здесь ошибка в формуле сопротивления материалов... — пробормотал Кел'Тузад, забыв о субординации. — И почему они пускают лей-линии по внешнему радиусу? Это же приведет к резонансу! Если перераспределить потоки через несущие колонны...

[Система бьется в истерике! Дед, ты дьявол во плоти! Ты только что подсунул бывшему некроманту градостроительный симулятор в реальной жизни! Он же теперь добровольно будет пахать на твою империю по двадцать часов в сутки, да еще и спасибо скажет!]

[Достижение разблокировано: «Том Сойер 80-го уровня». Заставить врага красить ваш забор и убедить его, что это величайшее искусство.]

Монарх с трудом подавил самодовольную ухмылку, сохраняя маску внимательного, благосклонного правителя.

— Вы сможете это исправить? — аккуратно поинтересовался владыка, наблюдая, как бывший предводитель Культа увлеченно черкает поверх королевского плана свои гениальные правки.

— Да... Да, разумеется, Ваше Величество! — горячо воскликнул столяр, поднимая сияющий взгляд. — Это потрясающая задача! Если использовать армированный торий в точках напряжения и пустить свет через призмы... Мы создадим чудо, которого Азерот еще не видел!

— Я в вас не сомневался, мастер Кел, — мягко резюмировал диктатор, поднимаясь с табурета и похлопывая ученого по плечу. — Мои люди заберут стол вечером. А завтра утром жду вас во дворце. Выделим вам целое крыло под чертежные мастерские. Творите. Лордерону нужны ваши таланты.

Оставив Кел'Тузада в состоянии абсолютного творческого экстаза, правитель неспешно покинул пропахшую смолой мастерскую. Гениальный мозг, способный сокрушить королевство, только что был изящно перекован в лучший инженерный ресурс империи, причем объект вербовки считал, что вытянул счастливый билет.

Старый волк вышел на залитую солнцем улицу, опираясь на трость, и удовлетворенно хмыкнул. Командовать армиями — дело нехитрое. А вот заставить тьму добровольно проектировать водопровод для сил Света — это уже искусство. И интерфейс с его ядовитыми комментариями мог идти лесом, потому что счетчик побед монарха только что пополнился очередным, поистине блестящим приобретением.

Полумрак кабинета разбавляло лишь наглое багровое свечение интерфейса. Теренас закинул сапоги на полированный дубовый стол, откинулся в кресле и лениво листал каталог Магазина Душ. Безопасность — дело тонкое, особенно когда у тебя в советниках сплошь бывшие казнокрады и латентные предатели.

— Система, — выдохнул монарх вместе с сизым сигарным дымом. — Подбери-ка мне корпоративный стандарт для ближнего круга. Чтоб красиво, незаметно и гарантировало стопроцентную, фанатичную лояльность. Без фокусов и побочных эффектов вроде пускания слюней.

[Владыка Инферно ехидно ржёт. Решил нацепить на своих ручных пёсиков строгие ошейники, диктатор? Капитализм безжалостен! Держи хит сезона: «Запонки Тотальной Преданности». Блокируют левые мысли, вызывают жуткую аллергию на взятки и измены. Пять душ за пару. Завернуть оптом?]

— Гуляем на все, — плотоядно оскалился попаданец.

Мягко звякнуло. На столе из ниоткуда материализовалась внушительная бархатная шкатулка. Внутри, на черном шелке, тускло поблескивали тяжелые золотые запонки с пульсирующими рубинами. Старый волк сгреб артефакты в карман колета, прихватил трость и бодро похромал в новое архитектурное крыло. Пора внедрять передовые стандарты управления.

В мастерской Главного Зодчего стоял рабочий гул. Гномы яростно спорили у макетов, чертёжники носились с тубусами, а сам Кел'Тузад, закатав рукава белоснежной рубашки, до хрипоты ругался с каким-то прорабом из-за векторов нагрузки на несущие балки.

Увидев правителя, все мгновенно заткнулись и вытянулись по струнке, боясь лишний раз моргнуть.

— Вольно, трудяги. Созидайте! — жизнерадостно махнул рукой государь и выразительно посмотрел на бывшего некроманта. — Мастер Кел, оторвитесь от науки. На пару слов.

В смежном кабинете было тихо и пахло крепким кофе. Сюзерен не стал тянуть интригу. Достал из кармана две золотые безделушки и со стуком положил на стол перед архитектором.

— Скромный подарок от благодарной короны, мой друг, — бархатным, но пробирающим до костей голосом начал диктатор. — Новая доктрина безопасности. Культ Проклятых не дремлет, а ваш гениальный мозг — теперь достояние империи, его нужно беречь от чужого влияния. Эти штучки обеспечат нашу с вами... железобетонную солидарность во всех государственных вопросах.

Ученый скользнул взглядом по рубинам. Его интеллект, способный жонглировать многомерными матрицами, мгновенно считал рунические плетения. Подчинение. Тотальное, красивое и бесповоротное.

— Ваше Величество... — Кел нервно сглотнул, внезапно почувствовав, как воротник рубашки стал тесноват. — Это же артефакты абсолютного контроля. Весьма... радикальный подход к защите труда.

— О, ну что вы! — Теренас расплылся в такой лучезарной и зубастой улыбке, что голодные акулы бы обзавидовались. — Исключительно добровольно! У нас же тут просвещенная монархия, а не тирания какая-то. Можете смело отказаться.

Попаданец подошел вплотную, по-хозяйски взял первую запонку и продел в петлю на манжете ученого. Щёлк.

И тут их взгляды скрестились. В воздухе буквально запахло озоном от немой, но яростной битвы интеллектов.

Глаза монарха так и кричали: «Я знаю, кто ты, чернокнижник».

Кел чуть прищурился, молча отвечая: «Я знаю, что вы знаете про мое темное прошлое».

Теренас приподнял бровь: «А я знаю, что ты понял: молодость я тебе вернул не за красивые глазки, а чтобы купить с потрохами».

Архитектор слегка побледнел, транслируя: «Я в курсе! И я знаю, что вы знаете, что я раскусил вашу вербовку. И эти запонки — просто финальный поводок».

Старый волк мысленно пригвоздил: «И я абсолютно точно знаю, что ты знаешь, что я знаю про твое понимание моей вербовки. Шах и мат, умник».

Этот мозголомный рекурсивный пинг-понг паранойи длился секунд пять. Аналитический аппарат Кел'Тузада жалобно скрипнул, попытался просчитать следующую итерацию на тему «кто что знает», завис и просто капитулировал перед монументальной, непробиваемой наглостью венценосца.

Бывший предводитель Культа вдруг искренне, с невероятным облегчением рассмеялся. Сопротивляться такому бешеному напору было не просто глупо, но и как-то скучно. К тому же чертежи нового подвесного моста ждали.

— Раз уж это дело сугубо добровольное, мой повелитель, — фыркнул зодчий, сам протягивая государю вторую руку, — то отказываться от такой красоты было бы вопиющей неблагодарностью!

— Золотые слова! Я всегда ценил в вас благоразумие! — довольно рявкнул диктатор, защелкивая вторую запонку.

Рубины вспыхнули. Артефакты мягко, без боли вплелись в ауру, навсегда закрывая саму возможность предательства.

— Носите с удовольствием, Кел. Под цвет глаз подходит идеально! — Теренас по-дружески, от души хлопнул архитектора по плечу. — А теперь марш к кульману. Лордерон сам себя не застроит!

Оставив Кел'Тузада в состоянии абсолютного, теперь уже системно подтвержденного творческого экстаза, правитель двинулся дальше по коридорам власти. В кармане приятно тяжелели остальные шкатулки.

В зале заседаний Малого Совета царила привычная, унылая бюрократия. Министры уныло перекладывали бумажки, казначей дремал с открытыми глазами, а глава таможни тихо, но злобно спорил с министром земледелия о пошлинах на импортную репу.

Дверь распахнулась с ноги.

— Господа дармоеды! — жизнерадостно прогремел сюзерен, бодро прошагав к своему креслу во главе стола. — У меня для вас потрясающие новости и подарки!

Аристократы мгновенно подобрались, а сон сдуло как ветром. Все прекрасно знали: когда этот человек приходил с «подарками», кто-то обычно лишался либо должности, либо головы. А то и всего сразу.

Диктатор высыпал на полированный дуб горсть сверкающих золотых запонок.

— Внедряем новые стандарты преданности короне! — торжественно объявил попаданец, поигрывая тростью. — Разбираем, надеваем, не стесняемся. Вещица элитная, заграничная. Защищает от сглаза, порчи и, самое главное, от дурных мыслей об откатах, заговорах и взятках.

Министр финансов, толстый и вечно потный лорд, побледнел как свежевыстиранное полотно.

— В-ваше Величество... — заикаясь, начал он. — А если кто-то... ну, чисто эстетически не переносит рубины? Вдруг аллергия?

— Дело абсолютно добровольное! — снова включил режим «доброго, понимающего деда» монарх. Но его глаза сузились в две ледяные, хищные щелки. — Кто не хочет носить рубины, тот может примерить ториевые кандалы. В забое Альтеракских гор, знаете ли, оркам как раз остро не хватает грамотных счетоводов. Выбор за вами, господа! Демократия в действии!

Министры переглянулись. Перспектива махать кайлом в компании зеленокожих мутантов мгновенно победила любые эстетические и политические разногласия. Заскрипели тяжелые стулья. Аристократы, пыхтя и натягивая на лица фальшивые, до боли восторженные улыбки, потянулись к артефактам.

Спустя минуту зал заседаний озарился целой серией дружных красных вспышек.

Старый волк откинулся на спинку кресла, закидывая тяжелые сапоги на стол, и счастливо вздохнул.

— Вот теперь я вижу перед собой настоящую, сплоченную команду профессионалов, — хмыкнул владыка, глядя на притихших, абсолютно лояльных и ментально стерильных чиновников. В их глазах читалась пугающая, собачья преданность. — А теперь, господа абсолютно честные министры, давайте-ка пересмотрим налоговую ставку для столичных пивоварен. И попробуйте только пискнуть, что это невыгодно!

Дверь в зал снова открылась, и на пороге появился Артас. Принц был в дорожной броне, с перекинутым через плечо плащом. Он собирался отбыть на север, но решил зайти за последними указаниями. Юный полководец обвел взглядом зал, задержался на сияющих лицах министров, которые еще вчера готовы были перегрызть друг другу глотки, а сегодня смотрели на его отца как на сошедшее божество.

— Я боюсь спросить, — принц скептически выгнул бровь, подходя к столу, — что здесь происходит? Почему министр финансов улыбается так, будто хочет поцеловать ваши сапоги?

— Улучшаем корпоративную культуру, сынок, — безмятежно отозвался диктатор, прикуривая новую сигару. — Провели тимбилдинг. Выяснили, что ювелирные изделия невероятно сближают коллектив.

Артас прищурился, заметил рубиновые вспышки на манжетах чиновников и всё понял. Молодой паладин покачал головой, но на его губах заиграла откровенно хулиганская усмешка.

— Напомни мне никогда не принимать от тебя подарки на день рождения, отец.

— Родственникам скидок не делаю, так что расслабься, — рассмеялся сюзерен. — Готов к выступлению?

— Войска построены. Ждем только отмашки, — кивнул Артас, его голос мгновенно стал серьезным и деловым.

— Тогда удачной охоты, — монарх салютовал сыну дымящейся сигарой. — Выжги эту гниль. А мы тут пока обсудим, как нам обустроить Лордерон так, чтобы ни одна мышь без налоговой декларации не проскочила.

[Владыка Инферно аплодирует стоя. Дед, это гениально. Ты только что хакнул государственную бюрократию! Ты не монарх, ты — вирус!]

«Я просто эффективный менеджер, рогатый,» — мысленно, с глубоким удовлетворением парировал диктатор.

Жизнь налаживалась, империя строилась невиданными темпами, а предательство отныне было технически невозможным. Откинувшись в кресле, правитель Лордерона приступил к любимому делу — распределению бюджета среди тех, кто теперь физически не мог украсть ни единого медяка. Красота, да и только.

Королевские алхимические лаборатории, располагавшиеся в глубоких подземельях дворца, всегда славились специфическим букетом ароматов: сера, сушеная летучая мышь и кислая капуста. Но сегодня здесь пахло промышленной революцией, спиртом и концентрированным адреналином.

Государь широким, пружинистым шагом вошел в сводчатое помещение, едва не сбив с ног зазевавшегося подмастерья.

— Магистр Фарнел! — голос диктатора перекрыл бульканье сотен стеклянных колб и гудение паровых горелок. — Где вас носит, черт возьми? Мой организм требует срочного техобслуживания!

Из-за нагромождения медных змеевиков вынырнул главный придворный алхимик. Фарнел выглядел как человек, который не спал минимум неделю и питался исключительно экстрактом земляной мандрагоры: взлохмаченный, с дергающимся глазом и в прожженном до дыр фартуке.

— Ваше Ослепительное Величество! — ученый радостно потер измазанные сажей руки, оставляя на лице черные разводы. — Мы всё подготовили. Вытяжка из крови пещерного тролля стабилизирована, порошок из чешуи черного дракона прошел глубокую очистку. Но я всё еще категорически настаиваю: смешивать всё это с концентрированной святой водой — чистое самоубийство! Оно же рванет!

— Рванет, если руки растут из того же места, откуда берется навоз для королевских клумб, — хмыкнул старый волк, по-хозяйски отодвигая ногой табурет и опираясь на массивный рабочий стол. — А у нас тут передовая наука. Слушай меня внимательно, Фарнел. Я не собираюсь встречать старость в кресле-качалке, пуская слюни на шелковый плед и жалуясь на артрит. Мой разум кипит! Планов столько, что в одну жизнь не впихнуть. Я хочу, чтобы тело поспевало за амбициями. Варите!

Пространство перед глазами монарха привычно мигнуло багровым.

[Системное уведомление: Клуб анонимных любителей допинга объявляется открытым!]

[Владыка Инферно сочувственно качает головой. Дед, ты решил собрать внутри себя всю таблицу Менделеева? Кровь тролля и святая вода? У тебя либо вырастет третья рука, либо ты начнешь светиться в темноте, как радиоактивная гнилушка! Давай лучше скидочку на эликсир молодости из Магазина сделаю?]

«Обойдешься, рогатый, — мысленно отбрил интерфейс попаданец. — Твои эликсиры делают из людей зависимых марионеток. А я сам себе хозяин. К тому же, местная алхимия — это весело и без кредитов.»

Владыка Лордерона скинул тяжелый колет, оставшись в одной тонкой рубашке. Алхимик тем временем с благоговейным ужасом колдовал над сложной системой стеклянных трубок. Варево внутри агрессивно булькало, меняя цвет от ядовито-зеленого до глубокого, пульсирующего пурпурного.

— Добавляем катализатор... — нервно бормотал Фарнел, пинцетом бросая в колбу крошечный кристалл очищенной маны.

Жидкость угрожающе зашипела. Повалил густой белый пар, пахнущий весенней грозой и жженой карамелью.

— Ваше Величество, — сглотнув ком в горле, архимаг пробирок с опаской посмотрел на правителя. — Прошлый стимулятор выжег ваши резервы дотла во время той бойни на площади. Этот новый коктейль... он не просто даст временный буст. Он перепишет сам метаболизм! Регенерация усилится кратно, кости станут плотнее тория. Но если сердце не выдержит первичной нагрузки...

— Сердце выдержит. Я им уже полмира нагнул, — жестко отрезал диктатор, нетерпеливо протягивая мозолистую ладонь. — Наливай! Не тяни тролля за уши!

Ученый дрожащими руками перелил густую, мерцающую изнутри жидкость в граненый хрустальный фиал. Коктейль пульсировал, словно был живым, и обжигал стекло.

Сюзерен взял стеклянку. Никаких сомнений, никаких долгих философских размышлений перед зеркалом. Только холодный расчет хищника, которому для новой охоты нужны новые, стальные клыки. Он залпом опрокинул обжигающее варево в глотку.

Сначала не произошло абсолютно ничего.

А затем мир вокруг просто взорвался.

Государь глухо, по-звериному зарычал, падая на колени. Казалось, что по венам пустили жидкий свинец вперемешку с битым стеклом и кипятком. Рубашка на широких плечах жалобно затрещала и лопнула по швам, не выдержав резкого, взрывного роста мышечной массы. Старые, глубокие шрамы на груди и спине начали наливаться жаром и стремительно бледнеть, исчезая, словно их методично стирали ластиком.

— Ваше Величество! Лекаря! Быстро! — истошно завопил в панике Фарнел, бросаясь к корчившемуся на каменном полу монарху.

Но тяжелая, налитая новой силой лапа перехватила алхимика за шиворот и с нечеловеческой легкостью, словно пушинку, отшвырнула обратно к столу.

Диктатор медленно, тяжело дыша, поднялся на ноги. От его перестроенного тела валил густой, горячий пар. Каждая мышца была прорисована так четко и рельефно, словно её высекли из цельного куска гранита. Глаза старого волка больше не отдавали мутной старческой желтизной — теперь они горели ровным, хищным и абсолютно безумным золотым огнем.

Венценосец с удовольствием покрутил шеей, наслаждаясь звонким хрустом позвонков. Никакой ноющей боли в пояснице. Никакой утренней скованности в суставах. Тело просто пело от переизбытка сырой, первобытной мощи.

— Отставить лекарей, — голос правителя стал гуще, ниже, в нем появились вибрирующие, рокочущие нотки, от которых дрожали колбы на столах. — Лекари теперь понадобятся тем, кто рискнет встать у меня на пути.

Он неспешно подошел к массивному медному котлу, полный вес которого составлял не меньше полутонны. Четверо дюжих стражников обычно передвигали его с большим трудом и матом. Попаданец небрежно, одной рукой ухватился за край и приподнял тяжеленную посудину над землей, словно пустую деревянную кружку из-под эля. Подержал секунду и аккуратно поставил обратно.

Фарнел медленно сполз по стене, вытирая липкий пот со лба дрожащим рукавом.

— Свет милосердный... — прошептал ученый, широко раскрытыми глазами глядя на результаты своего труда. — Тролльская регенерация прижилась! Драконья плотность костей тоже. Вы... вы теперь не человек, мой государь. Вы идеальная машина для убийства.

— Я — империя, — довольно усмехнулся сюзерен, разглядывая свои кулаки. — А империя должна быть крепкой и стоять вечно. Ты превзошел сам себя, магистр. Готовь эту сыворотку в промышленных масштабах. Разумеется, не такую концентрированную, как для меня, иначе солдат разорвет. Но чтобы гвардия могла маршировать сутками без сна и игнорировать мелкие ранения.

[Системное уведомление: Статус обновлен. Осторожно, дед окончательно сорвался с цепи!]

[Владыка Инферно нервно курит в сторонке. Ладно, признаю. Местная алхимия — это тема. У тебя теперь статы как у живого рейдового босса! Только постарайся не разнести собственный замок в порыве энтузиазма, Капитан Лордерон!]

— Замок устоит. А вот нервы наших врагов — очень вряд ли, — вслух ответил монарх, хищно разминая широкие плечи.

Кровь кипела. Разум, разогнанный стимуляторами, выдавал десятки новых тактических схем, законопроектов и архитектурных планов в секунду. Сидеть в кабинете и перебирать бумажки больше не хотелось от слова совсем. Хотелось выйти на плац, взять самый тяжелый двуручник и наглядно показать новобранцам, как выглядит настоящий, бескомпромиссный альфа-самец в прайме.

Попаданец сгреб со стула свой плащ, небрежно накинул его прямо на голый торс и бодро, чеканя каждый шаг, направился к выходу из лаборатории. Немощная старость официально отменялась. Впереди было слишком много работы, и теперь у старого волка были стальные зубы, способные перегрызть глотку самому времени.

Широкие коридоры королевского дворца Лордерона, обычно полные суетящихся слуг и вельмож, сейчас казались непривычно тесными. Правитель шел по гулким каменным плитам, наслаждаясь каждым движением своего обновленного, до краев накачанного алхимией тела. Плечи едва не задевали старинные гобелены, а кованые сапоги впечатывались в пол с такой первобытной мощью, что казалось, будто по замку вышагивает осадный голем.

Попаданец свернул за угол Галереи Героев и едва не столкнулся лоб в лоб с другой не менее монументальной фигурой.

Владыка инстинктивно подобрался, готовый перехватить воображаемого противника, но тут же удивленно моргнул. Перед ним стоял Утер Светоносный. И выглядел главнокомандующий... пугающе свежим.

Еще вчера старый рыцарь напоминал помятую, измученную жизнью гору металла, которая скрипела при каждом шаге и тяжело вздыхала о потерянных идеалах. Сегодня же ветеран стоял с идеально прямой спиной, его седая борода была аккуратно расчесана, а в глазах вместо привычной вселенской скорби плясали живые, хищные искорки.

— Светоносный? — монарх скептически изогнул бровь, окидывая взглядом преобразившегося паладина. — Ты ограбил караван с молодильными яблоками, или небеса наконец-то прописали тебе нормальные витамины? Выглядишь так, будто собрался на свидание к молодой эльфийке.

Утер не смутился и не отвел глаз, как делал это раньше. На его губах заиграла широкая, откровенно дерзкая усмешка.

— А вы, Ваше Величество, выглядите так, словно собираетесь это свидание у меня отбить грубой силой, — парировал главнокомандующий, с явным уважением оценивая габариты правителя, чьи мышцы едва не рвали новую, спешно подобранную шелковую рубашку. — Я смотрю, придворные лекари перешли на орочью диету? Вашему размаху плеч позавидует любой тролль-берсерк.

— Передовая наука, Утер! Алхимия и правильный метаболизм! — рассмеялся старый волк, похлопав себя по каменной груди. — Зачем дряхлеть и жаловаться на радикулит, если можно обновить фасад? Мозг кипит от идей, империя строится, мне нужно тело, которое не развалится на полпути.

[Системное уведомление: Битва двух накачанных дедов объявляется открытой! Владыка Инферно жует попкорн. Один сидит на драконьих стероидах, второй на демоническом контракте, и оба делают вид, что просто стали делать утреннюю зарядку. Оскар в студию!]

Сюзерен проигнорировал красные строчки интерфейса и дружески, с размаху хлопнул ветерана по закованному в латы плечу. Удар был такой силы, что обычный человек улетел бы в стену, но Светоносный лишь слегка качнулся, ответив не менее увесистым хлопком по спине государя.

— Мне нравится твой настрой, дружище, — искренне произнес диктатор. — Ты давно не был таким живым. Я уж думал, ты окончательно закис в своих молитвах.

— Я пережил... своего рода озарение, — бархатисто, с едва уловимой темной иронией отозвался рыцарь Серебряной Длани. — Понял, что сидеть в келье и ждать божественного вмешательства — удел слабых. Если хочешь, чтобы Свет светил ярко, нужно подкидывать в топку дрова. И желательно — рубить их самому.

Они пошли по коридору бок о бок. Две огромные, излучающие невероятную уверенность фигуры, заставляющие встречных гвардейцев вжиматься в стены и благоговейно салютовать.

— Золотые слова! — довольно рыкнул венценосец, закладывая руки за спину. — Я тебе всегда это говорил. Власть, Утер, это не красивая корона на макушке и не право рождения. Это кулак. Твое право править длится ровно до тех пор, пока ты можешь доказать его силой. Если ты не можешь защитить то, что назвал своим — значит, оно тебе не принадлежит. Слабого сметут, и поделом.

— Абсолютно согласен, мой повелитель, — мягко кивнул паладин. В его голосе зазвучали новые, несвойственные ему ранее прагматичные нотки. — Власть нужно брать за глотку. Если вожак слабеет, если его решения ставят стаю под удар... всегда должен найтись тот, кто окажется сильнее. Кто выйдет вперед и вырвет корону ради общего блага. Ведь так гласит закон природы?

Владыка Лордерона покосился на собеседника. В словах полководца сквозил отчетливый, острый как бритва двойной смысл, но государь воспринял его исключительно как похвалу собственной новой политике.

— Именно! — ухмыльнулся попаданец. — Пока ты можешь нагнуть обстоятельства, ты король. А когда обстоятельства нагибают тебя — ты история. Мы с тобой, Светоносный, историю пишем. И, судя по нашим кулакам, чернила у нас не закончатся еще очень долго.

Они спустились по широкой лестнице, весело переругиваясь и обмениваясь колкостями в адрес возраста и скрипучих суставов, которых у обоих внезапно не оказалось. Эта странная, наполненная тестостероном и скрытым соперничеством прогулка невероятно бодрила. Диктатор наслаждался обществом равного хищника.

Коридор вывел их на широкую террасу, нависающую над тренировочным полем Серебряной Длани.

Внизу, в клубах пыли, потели десятки молодых рекрутов. Звенели тренировочные мечи, раздавались крики сержантов. Но со стороны это зрелище напоминало скорее вялую возню сонных мух, нежели тренировку элиты. Новобранцы двигались медленно, берегли дыхание и явно жалели друг друга во время спаррингов.

Монарх облокотился на каменный парапет, презрительно скривившись.

— Ты посмотри на этих кисейных барышень, — фыркнул старый волк, кивая вниз. — Они мечи держат так, будто это букеты роз. Если Кел'Тузад воскресит хотя бы пару бешеных куриц, эти ребята попросят у них пощады.

Утер подошел ближе, опираясь латными перчатками о нагретый солнцем камень. Его глаза недобро сузились. Демоническая сущность внутри требовала конфликта, доминирования и жесткости, идеально маскируясь под требовательность наставника.

— Измельчала молодежь, — согласился ветеран, презрительно сплюнув. — Слишком много теории, слишком мало разбитых носов. Они думают, что броня спасет их от боли. Пожалуй, пора напомнить им, что броня — это просто красивая железка, если под ней нет стального хребта.

Сюзерен медленно повернул голову к главнокомандующему. На лице правителя расцвела широчайшая, хищная и предвкушающая улыбка.

— А знаешь, Утер... Мой новый метаболизм требует немедленного полевого тестирования. Да и тебе не помешает размять кости после того, как ты так эффектно помолодел душой.

— Предлагаете устроить показательную порку, Ваше Величество? — усмехнулся Светоносный, и в его руке с глухим стуком материализовался тренировочный, но всё еще пугающе тяжелый боевой молот. — Без магии? На голых инстинктах?

— На голом энтузиазме! — радостно проревел государь, перемахивая через парапет с ловкостью горного барса.

Монарх грациозно приземлился на утрамбованную землю тренировочного поля, подняв облако пыли. Спустя секунду рядом с тяжелым лязгом приземлился Утер, выпрямляясь во весь свой колоссальный рост.

Молодые паладины замерли, опустив оружие. Поле погрузилось в абсолютную, напряженную тишину. Две легенды, две самые страшные и непредсказуемые силы Лордерона синхронно шагнули к строю новобранцев, лучась такой неприкрытой, агрессивной бодростью, что сержантам захотелось немедленно написать рапорт об увольнении.

— Ну что, щенки! — рявкнул диктатор, небрежно выхватывая из рук ближайшего остолбеневшего рекрута тренировочный двуручник. — Стройтесь в шеренгу! Сейчас два старых деда будут учить вас любить родину и терпеть боль! Утер, бери правый фланг, я беру левый! Кто простоит на ногах дольше минуты — получит премию!

Главнокомандующий хищно крутанул молот в руках, наслаждаясь тяжестью оружия и предвкушая грядущую, веселую и абсолютно безжалостную бойню, которую он почему-то называл обучением нового поколения. День определенно переставал быть томным.

Тренировочный полигон Серебряной Длани стремительно превращался в филиал локального апокалипсиса. Пыль стояла столбом, заглушая крики, звон тренировочного железа и глухие удары тел о плотно утрамбованную землю.

— Ты бьешь, как портовая девка после смены! — жизнерадостно рявкнул правитель, играючи уворачиваясь от выпада молодого рыцаря.

Следом диктатор отвесил парню такой звонкий подзатыльник плашмя тренировочным клинком, что бедолага кубарем улетел в стойку с алебардами.

— Меч — это продолжение руки, а не половник для супа! — гремел голос монарха над площадью. — Если враг открыл шею — руби! А ты мне тут реверансы выписываешь! Следующий!

На правом фланге дела обстояли не менее плачевно для рекрутов. Утер Светоносный, скинув тяжелый плащ, методично и безжалостно втаптывал в грязь человеческое пополнение вперемешку с мохнатыми новобранцами из Железной Стаи.

Трое закованных в броню гноллов с яростным рыком попытались взять главнокомандующего в клещи. Ветеран лишь хищно усмехнулся. Короткий замах, неуловимый финт — и тупой тренировочный молот со свистом врезался в стальной нагрудник ближайшего псоглавца, отбрасывая двухметровую тушу на десяток шагов. Двух других полководец просто сбил с ног мощной подсечкой и для верности приложил древком по шлемам.

— Стайная тактика не работает, если вожак стаи медленнее хромой улитки! — пробасил Светоносный, стряхивая пот со лба. — Встать, животные! Боль очищает разум!

— Учись, щенки! — поддержал коллегу сюзерен, перекидывая тяжеленный двуручник из руки в руку так, словно это была зубочистка. — Ваш главнокомандующий дело говорит. На поле боя не будет судей. Нежить не станет ждать, пока вы завяжете портки!

Спустя двадцать минут интенсивного избиения на ногах не осталось никого. Десятки молодых паладинов, рыцарей и скулящих от обиды гноллов живописно валялись в пыли, тяжело дыша и ощупывая растущие синяки. Полигон выглядел так, словно по нему прошлось стадо разъяренных кодо.

Два монументальных старика встретились в центре расчищенной площадки. Правитель Лордерона, чья разорванная рубашка обнажала гранитные, бугрящиеся от алхимического допинга мышцы, выглядел пугающе свежим. Утер, питаемый скрытой демонической энергией, тоже даже не запыхался.

Полководец окинул взглядом стонущих рекрутов, затем перевел тяжелый, потемневший взгляд на своего короля. В глазах рыцаря вспыхнул опасный, провокационный огонек.

— Они не понимают, Ваше Величество, — протянул ветеран, небрежно опираясь на молот. — Слова для этих юнцов — пустой звук. А наши удары для них слишком быстрые. Им нужно наглядное пособие.

— Предлагаешь выдать им тетрадки, чтобы конспектировали? — насмешливо фыркнул старый волк, утирая пот с лица.

— Предлагаю показать им, как дерутся настоящие альфы, — Утер перехватил оружие поудобнее, вставая в боевую стойку. На его губах заиграла откровенно дерзкая улыбка. — Учебный бой, мой государь. До первой крови. Вы же хотели проверить свой новый метаболизм? А я хочу проверить, не растеряли ли вы хватку за бумажной работой.

Диктатор замер. На секунду над полигоном повисла звенящая тишина. Скулящие на земле рекруты синхронно затаили дыхание. Бросить вызов самому монарху? Тому самому человеку, который стирал армии нежити взглядом? Светоносный окончательно спятил!

А затем тишину разорвал громоподобный, искренний смех владыки.

— А ты наглец, Утер! — радостно проревел венценосец, отшвырнув тренировочный двуручник. Вместо него попаданец подобрал с земли тяжелую, окованную железом дубину, которую обычно использовали для спаррингов с гноллами. — Идет! Только не плачь потом, что у тебя радикулит разыгрался!

— Моя спина в полном порядке. А вот за ваши ребра я не ручаюсь, — парировал главнокомандующий.

Никаких церемониальных поклонов. Никаких команд к началу.

Две исполинские фигуры сорвались с места одновременно, с такой скоростью, что рекруты успели заметить лишь смазанные тени.

Оглушительный, зубодробительный треск разорвал воздух. Дубина сюзерена и молот паладина столкнулись на встречных курсах. Ударная волна подняла в воздух клубы пыли, а земля под ногами бойцов жалобно хрустнула, покрывшись сеткой мелких трещин.

Алхимическая мощь столкнулась с демонической выносливостью.

— Неплохо для пенсионера! — выдохнул монарх прямо в лицо противнику, продавливая оружие силой чудовищно плотных мышц.

— Стараюсь соответствовать, мой король! — огрызнулся Утер, резко разрывая дистанцию.

Ветеран крутанулся на пятках, пропуская летящую в голову дубину над собой, и нанес сокрушительный удар древком под колено правителю. Обычному человеку такой выпад сломал бы ногу пополам. Но драконья плотность костей диктатора выдержала. Старый волк лишь хмыкнул, инстинктивно перенес вес и отвесил главнокомандующему короткий, пушечный хук левой рукой прямо в челюсть.

Голова полководца дернулась, изо рта брызнула кровь, но Светоносный даже не пошатнулся. Темная энергия внутри мгновенно купировала боль. Рыцарь расхохотался, выплюнул на землю сломанный зуб и с утробным ревом бросился в контратаку.

То, что последовало дальше, меньше всего напоминало благородный рыцарский спарринг. Это была дикая, первобытная драка двух высших хищников.

Они разнесли стойки с оружием в щепки. Вмяли друг друга в каменное ограждение полигона, выбив кусок кирпичной кладки. Дубина монарха треснула пополам после того, как он эффектно впечатал ее в нагрудник Утера, оставив там глубокую вмятину. Оставшись с обломком, сюзерен не растерялся — перешел в ближний бой, орудуя кулаками и локтями с изяществом портового вышибалы.

Главнокомандующий не отставал. Он отбросил свой молот, решив, что кулаки в этой драке куда надежнее.

Рекруты с благоговейным ужасом ползком расползались по углам арены. Такого избиения столица еще не видела.

— Получай, святоша! — рявкнул диктатор, проводя сокрушительный апперкот в солнечное сплетение рыцаря.

— За святошу ответишь, тиран! — прохрипел ветеран, нанося встречный удар головой в переносицу правителя.

Раздался хруст. Из носа венценосца хлынула кровь, заливая подбородок и грудь. Но вместо того, чтобы отступить, государь лишь яростно оскалился, схватил полководца за воротник кирасы и с размаху перебросил через себя.

Утер рухнул в пыль, взметнув облако грязи. Диктатор тяжело навалился сверху, занося кулак для финального удара, но рыцарь в последний момент успел выставить блок, перехватив запястье монарха мертвой хваткой.

Они замерли. Тяжело, со свистом втягивая воздух разорванными легкими. Оба покрыты синяками, ссадинами, грязью и кровью. Вокруг них дымились руины тренировочного полигона. Деревянные манекены были изрублены в труху, каменные плиты вывернуты с корнем.

Сюзерен моргнул, слизывая соленую кровь с разбитой губы. Посмотрел на заплывший глаз своего генерала. И вдруг начал смеяться. Сначала тихо, хрипло, а затем в голос, сотрясаясь всем своим мощным телом.

Светоносный, всё еще сжимая руку правителя, тоже не выдержал. Его густой, раскатистый смех слился с хохотом диктатора.

Старый волк разжал кулак, перекатился на спину и раскинул руки в стороны, глядя в безмятежное синее небо Лордерона.

— Свет меня раздери, Утер... — прохрипел монарх, счастливо отплевываясь от пыли. — Это было... охренительно. Давно мне так знатно морду не чистили. Я чувствую себя на двадцать лет моложе.

— Вы сломали мне ребро, Ваше Величество, — с искренним, ничем не прикрытым удовольствием отозвался главнокомандующий, тяжело усаживаясь рядом и вытирая окровавленное лицо тыльной стороной ладони. — И кажется, вывихнули плечо. Потрясающий удар снизу. Где вы такому научились?

— В молодости. В портовых тавернах Кул-Тираса, — ухмыльнулся государь, морщась от боли в сломанном носу, который уже начал срастаться благодаря тролльей регенерации. — Там эти ваши рыцарские стойки не работают. Там бьют табуреткой по голове.

Владыка тяжело сел, обвел взглядом разрушенную арену и притихших, бледных рекрутов, которые жались к уцелевшей стене.

— Ну, что застыли, салаги?! — рявкнул венценосец, и молодые воины вздрогнули как от удара плетью. — Вы видели? Вот так выглядит настоящая драка! Без соплей, без жалости! Если кто-то из вас завтра на тренировке покажет меньше ярости, чем мы сегодня — лично отправлю чистить конюшни языком!

Рекруты синхронно, судорожно сглотнули и торопливо закивали, моментально усвоив урок.

Правитель протянул свою здоровенную лапищу Светоносному. Рыцарь крепко ухватился за нее, и два монументальных старика, кряхтя и поддерживая друг друга, поднялись на ноги.

Оба были избиты до полусмерти. Оба оставили на этой арене литры пота и крови. Но в их глазах читалось абсолютное, первобытное удовлетворение. Утер насладился возможностью безнаказанно вмять кулак в лицо своего сюзерена, а диктатор окончательно убедился, что его новое тело работает как идеальные, неубиваемые швейцарские часы.

— Идем в лазарет, герой, — хмыкнул старый волк, закидывая тяжелую руку на плечо генералу. — Пусть нам приложат подорожник. А потом я угощу тебя лучшим бренди из моих личных запасов. Мы это заслужили.

— Не откажусь, мой повелитель, — усмехнулся Светоносный, прихрамывая рядом. — А завтра повторим. Только я чур возьму щит.

Они неспешно покинули руины тренировочного поля, оставив после себя шокированное молодое поколение, горы сломанного дерева и зарождающуюся легенду о том, что правитель и главнокомандующий Лордерона — абсолютно сумасшедшие, неубиваемые монстры, с которыми лучше никогда в этой жизни не спорить.

Королевская умывальня к вечеру напоминала небольшую, но очень успешную скотобойню. Вода в серебряных тазах стремительно окрашивалась в густой багровый цвет, пока два главных человека в государстве со смехом и кряхтением отмывали друг с друга пыль и запекшуюся кровь.

Троллья регенерация правителя уже почти свела на нет синяки, а вывихнутое плечо встало на место с громким хрустом еще по дороге во дворец. Главнокомандующий заживал чуть медленнее, но темная магия, надежно замаскированная под природную выносливость, тоже делала свое дело: сломанное ребро больше не кололо легкое, а заплывший глаз начал открываться.

— Если мы сейчас ввалимся в Тронный зал в таком виде, лорда-казначея точно хватит инфаркт, — весело хохотнул старый волк, вытирая лицо грубым льняным полотенцем. — Скажет, что мы казну пропили и подрались с кредиторами.

— Пусть привыкают к суровой реальности, Ваше Величество, — хмыкнул Светоносный, натягивая через голову простую холщовую рубаху. — Аристократия слишком долго жила в шелках.

Монарх критически оглядел себя в зеркало. Вместо парадного колета и тяжелой мантии на нем теперь были потертые кожаные штаны, грубые сапоги без шпор и просторная льняная рубаха с закатанными рукавами, не скрывающая бугрящихся мышц. Паладин оделся под стать: темная суконная куртка, широкий пояс и ни единого намека на золото или гербы Серебряной Длани.

Два исполинских, покрытых шрамами ветерана, которые на первый взгляд казались скорее удачливыми наемниками, чем вершителями судеб Азерота.

— Идеально, — резюмировал попаданец, подхватывая со стола две пузатые, покрытые вековой пылью бутылки. — Коллекционный эльфийский коньяк пятисотлетней выдержки. Слишком хорош для этих паркетных лизоблюдов из Совета. Такое пойло нужно пить с теми, кто понимает толк в жизни. Идем в порт, Утер! Я хочу услышать шум моря и матерные частушки!

Трактир «Хромой Левиафан» располагался в самом злачном закоулке Нижнего Города, куда столичная стража заглядывала исключительно отрядами по десять человек. Здесь пахло дегтем, соленой рыбой, дешевым куревом и первобытной свободой.

Когда два огромных мужика плечом вышибли дубовую дверь и ввалились в прокуренный зал, местные завсегдатаи — кул-тирасские матросы, портовые грузчики и угрюмые контрабандисты — инстинктивно потянулись к ножам. Новичков тут оценивали быстро и жестко.

— Хозяин! — перекрывая гвалт, рявкнул венценосец, шлепнув на ближайший свободный стол золотую монету. — Тащи чистые кружки! Угощаю весь стол!

Подозрительные взгляды сменились заинтересованными. А когда государь зубами вытащил пробку из пузатой бутылки и по залу поплыл густый, одуряющий аромат коллекционного эльфийского коньяка, лед окончательно треснул.

— Якорь мне в глотку... — благоговейно выдохнул здоровенный, покрытый татуировками боцман, принюхиваясь к налитой жидкости. — Это же жидкое золото! Вы кого грабанули, мужики?

— Вскрыли один зажравшийся погреб на Верхнем ярусе, — ни моргнув глазом, соврал диктатор, падая на скрипучую скамью и придвигая к себе кружку. — Пейте, парни! За тех, кто в море, и за тех, кто не боится дать в морду сухопутным крысам!

Зал взорвался одобрительным ревом. Кружки со звоном сдвинулись.

Алкоголь, помноженный на разогнанный метаболизм, ударил в голову правителя приятной, горячей волной. Впервые за долгие месяцы он не был монархом, диктатором или божеством для клыкастых дикарей. Он был просто мужиком в хорошей компании, пьющим отличное пойло.

Утер сидел рядом, поддерживая легенду. Главнокомандующий травил такие забористые солдатские байки времен Второй Войны, что даже видавшие виды матросы краснели и давились смехом. Ветеран виртуозно играл свою роль. Демон внутри него искренне потешался над ситуацией, наблюдая, как величайший правитель континента хлещет спиртное наравне с портовым сбродом.

К полуночи «Хромой Левиафан» ходил ходуном.

Сюзерен, окончательно захмелев, устроил турнир по армрестлингу. Очередной кул-тирасский китобой, пыхтя от натуги, пытался пригнуть руку монарха к залитому элем столу. Правитель лишь снисходительно ухмылялся, зажав в зубах чудовищно вонючую матросскую самокрутку.

— Слабовато давишь, салага! — весело прорычал старый волк, одним коротким, безжалостным рывком впечатывая руку противника в столешницу так, что доски жалобно затрещали. — Кто следующий?! Подходи, не стесняйся!

— Да ну его к кракену, у него рука из чугуна отлита! — отмахнулся поверженный моряк, растирая ноющее запястье. — Налейте лучше еще этого эльфийского пойла!

Песни становились всё громче, байки — всё фантастичнее. Государь обнимался с контрабандистами, чокался с грузчиками и чувствовал себя абсолютно, кристально счастливым. Вот она — настоящая жизнь. Без интриг, без политики, без яда в бокалах. Только крепкие рукопожатия, грубый смех и честные, открытые лица.

Часа в четыре утра, когда большинство посетителей уже мирно храпело под столами, а запасы коньяка подошли к концу, правитель тяжело вывалился на улицу. Свежий морской бриз приятно остудил разгоряченное лицо.

Утер вышел следом, шагая удивительно ровно для человека, выпившего не меньше литра крепчайшего алкоголя.

— Хорошо посидели, — заплетающимся языком выдал монарх, тяжело опираясь на плечо своего спутника. — Свет меня раздери, как же хорошо!

Венценосец пьяно, но удивительно крепко обнял полководца за шею, заглядывая в его лицо.

— Знаешь, что я понял сегодня, дружище? — пробормотал диктатор, дыша на рыцаря перегаром и крепким табаком. — Там, во дворце... они все манекены. Кивают, кланяются, а сами только и ждут, когда я споткнусь. А ты... ты настоящий. Ты мне сегодня морду расквасил так, что зубы зашатались. Ик! Никакой фальши.

Попаданец с силой похлопал ветерана по груди, прямо там, где теперь клубилась темная демоническая сущность.

— Ты мой лучший боевой брат, Утер, — искренне, с пьяной сентиментальностью признался старый волк. — Единственный человек в этой проклятой империи, которому я могу полностью доверить спину. Если бы не ты... я бы свихнулся от одиночества на этом золотом стуле.

Светоносный посмотрел на пьяного, счастливого правителя. Губы главнокомандующего дрогнули в теплой, невероятно искренней улыбке, в уголках глаз собрались добрые морщинки. Он бережно поддержал государя под локоть, не давая тому завалиться на брусчатку.

— Я всегда буду за вашей спиной, мой король, — мягко, с идеальной преданностью в голосе ответил паладин. — До самого конца. Вы можете на меня положиться.

И ни один мускул на лице Утера не дрогнул, выдавая холодный, расчетливый и абсолютно безжалостный смех демона, предвкушающего тот момент, когда этот хваленый правитель получит удар кинжалом именно в ту спину, которую только что так неосмотрительно доверил своему «боевому брату».

— Вот за это... ик... я тебя и уважаю! — довольно подытожил монарх, окончательно повиснув на генерале. — А теперь потащили меня во дворец. Если Гвендолин увидит меня в таком виде, она заставит спать на коврике у дверей... И я даже не смогу с ней поспорить, потому что она чертовски красивая, когда злится.

Две исполинские тени медленно побрели по пустынным, предрассветным улицам Лордерона, опираясь друг на друга. Одна тень принадлежала человеку, который перестраивал мир под себя. А вторая — тому, кто терпеливо ждал момента, чтобы этот мир разрушить и построить на его руинах что-то своё.

Ледяная вода в королевской купальне творила настоящие чудеса, особенно в сочетании с бушующей в венах тролльей регенерацией. Спустя полчаса интенсивных водных процедур от запаха портового пойла, дешевого табака и матросского пота не осталось и следа. Хмель окончательно выветрился из головы, оставив после себя лишь приятную, тягучую усталость и легкое чувство вины за затянувшуюся самоволку.

Владыка Лордерона накинул на широкие плечи чистый шелковый халат и бесшумной, крадущейся походкой хищника направился в сторону семейной спальни. План был прост и гениален: тихо проскользнуть под одеяло, обнять спящую жену и сделать вид, что государь всю ночь трудился над важными документами в кабинете.

Но реальность, как всегда, внесла свои жесткие коррективы.

У резных двустворчатых дверей спальни, скрестив руки на груди и нетерпеливо притопывая изящной босой ножкой, стояла Гвендолин. Юная королева была облачена в полупрозрачный пеньюар, который скорее подчеркивал волнующие изгибы ее фигуры, нежели что-то скрывал. Темные волосы разметались по плечам, а в глазах гилнеаски полыхал настоящий костер инквизиции.

— И где же носило моего венценосного супруга до самых петухов? — ледяным, не предвещающим ничего хорошего тоном поинтересовалась брюнетка. — Стража сбилась с ног, министры пьют валерьянку, а мой муж, судя по подозрительно свежему виду и блеску в глазах, явно не налоги полночи подсчитывал.

Венценосец на мгновение замер, оценивая диспозицию. Начинать оправдываться было глупо и не по-королевски. Вступать в перепалку с разъяренной, но от этого еще более желанной женщиной — означало гарантированно испортить остаток ночи.

Действовать нужно было на опережение. Жестко, стремительно и абсолютно бескомпромиссно.

Правитель сделал быстрый шаг вперед, мгновенно сокращая дистанцию. Прежде чем Гвендолин успела набрать в грудь воздуха для очередной гневной тирады, сильные мужские руки властно легли на ее талию. Сюзерен одним слитным движением прижал жену спиной к прохладному дереву дверей и жадно, собственнически накрыл ее губы своими, напрочь отрезая любые пути к отступлению.

Девушка тихо ахнула от неожиданности. Первые пару секунд она возмущенно упиралась ладонями в его литую, каменную грудь, пытаясь отстраниться и сохранить остатки гордости. Но старый волк знал свое дело. Поцелуй был глубоким, властным и нетерпеливым, обжигающим ее дыханием и сводящим с ума.

Дерзкое сопротивление гилнеасской розы сломалось, не продержавшись и минуты. Ее пальцы, еще мгновение назад отталкивающие мужа, слабо дрогнули и отчаянно вцепились в его плечи, а с губ сорвался тихий, прерывистый стон.

— Никаких вопросов, моя королева, — хрипло, прямо в ее приоткрытые губы выдохнул диктатор, переходя к решительным действиям.

Тяжелые мозолистые ладони по-хозяйски, но с пугающей нежностью скользнули по ее бедрам. Тонкий шелк пеньюара послушно поддался умелым пальцам монарха. Пара неуловимых движений — и невесомая ткань мягко соскользнула на пушистый ковер, оставляя разгоряченную девушку абсолютно беззащитной перед хищным, потемневшим от желания взглядом мужа.

— Вы... вы невыносимый тиран, Теренас... — сбивчиво прошептала Гвендолин, покрываясь густым румянцем и закрывая глаза, когда горячие губы правителя коснулись чувствительной кожи на ее шее.

— Зато я умею признавать свои ошибки и готов искупать их до самого утра, — довольно усмехнулся попаданец.

Он легко подхватил жену на руки и внес в спальню. Тяжелые двери захлопнулись за их спинами, отсекая этот островок безумной страсти от остального замка.

Алхимический коктейль, бурлящий в венах государя, многократно обострял все чувства. Кожа супруги казалась обжигающе горячей, а каждый вздох, каждое ее движение резонировали в сознании ослепительными вспышками. Монарх не собирался быть нежным и трепетным юношей. Он брал свое — жадно, ненасытно и абсолютно по-звериному.

Огромная королевская кровать, застеленная бархатом, превратилась в настоящую арену боевых действий. Смятые простыни летели на пол. Диктатор задавал сумасшедший, дикий ритм, доводя молодую королеву до исступления. Изощренные, властные ласки сменялись грубым напором, балансируя на той самой грани дозволенного, за которой заканчивался разум и оставались лишь чистые инстинкты.

Гвендолин плавилась в его руках. Гордая аристократка забыла обо всем на свете, выгибаясь дугой, впиваясь короткими ноготками в исполинскую спину мужа и срывая голос в сладких, неконтролируемых стонах. Смена позиций, сумасшедшая выносливость перестроенного метаболизма правителя и его абсолютный, подавляющий контроль над ситуацией не оставляли девушке ни единого шанса на передышку. Он заставлял ее взлетать на пик блаженства снова и снова, выжимая без остатка.

Сквозь тяжелые шторы спальни уже начали пробиваться первые серые лучи рассвета, когда этот марафон страсти наконец-то подошел к концу.

Юная королева, полностью истощенная, влажная от пота и абсолютно счастливая, уткнулась носом в шею мужа. Ее грудь тяжело вздымалась. Девушка попыталась что-то сказать, но сил хватило лишь на невнятное, благодарное мурчание, после чего гилнеаска просто отключилась, провалившись в глубокий, спасительный сон.

Владыка Лордерона лежал на спине, обнимая спящую жену одной рукой. Грудь старого волка размеренно вздымалась. Он чувствовал приятную, но вполне терпимую мышечную усталость. Алхимия работала на ура — ни одышки, ни тахикардии. Лишь сытая, довольная ухмылка альфа-самца, отстоявшего свою территорию по всем правилам жанра.

Пространство перед глазами привычно замигало красным.

[Системное уведомление: Получено достижение «Марафонец-Рецидивист»!]

[Владыка Инферно цинично аплодирует щупальцами. Ну ты, дед, и машина! Загнал девчонку так, что ей теперь сутки регенерация маны потребуется. Использовать боевые стероиды для решения семейных конфликтов? Мое почтение, уровень цинизма просто зашкаливает. Надеюсь, ты там матрас не проломил своей тролльей мощью? А то ремонтники опять счет выставят!]

«Завидуй молча, рогатый,» — мысленно, с чувством глубокого морального превосходства отмахнулся диктатор. — «И приглуши яркость интерфейса, не видишь, жена спит.»

Венценосец поудобнее перехватил теплое, податливое тело Гвендолин, укрыл их обоих краем шелкового одеяла и спокойно прикрыл глаза. Государство могло подождать пару часов. Правитель заслужил немного честного, а главное честно заработанного отдыха.

***

Малакар, повелитель ужаса и мастер кулуарных интриг, искренне ненавидел свою новую реальность. Еще месяц назад столица Лордерона была для него райским садом. Жадные бароны, похотливые министры, завистливые маги — бери любого тепленьким, шепни пару слов, подкинь мешочек золота, и очередная душа уже летит в Пылающий Легион, надежно скрепленная нерушимым соглашением.

Но теперь город превратился в какой-то кошмар демона-бюрократа.

Вместо сладкого аромата разложения и порока на улицах воняло свежим цементом, машинным маслом и... патриотизмом. От последнего рогатого интригана откровенно тошнило.

Натрезим сидел в глубоком кресле заброшенного винного погреба, недовольно постукивая когтями по дубовой столешнице. Сегодня здесь должна была состояться важная встреча. Две его лучшие марионетки — виконт Дарроу и граф Мальтен, отвечающие за поставки леса и камня, обязались устроить саботаж на главной стройке Нижнего Города.

Раздался скрип петель, и в подвал торопливо спустились двое аристократов. Малакар поморщился. Выглядели они паршиво: бледные, дерганые, а в глазах читался абсолютный, затравленный ужас.

— Вы опоздали на десять минут, смертные черви, — бархатным, сочащимся ядом голосом протянул демон, грациозно выходя из тени. — Надеюсь, задержка связана с тем, что вы успешно подожгли гоблинские склады?

Виконт Дарроу нервно сглотнул, комкая в руках дорогую шляпу.

— Г-господин Малакар... Мы не можем. Всё отменяется.

— Что значит «отменяется»? — посланник Бездны выпрямился, возвышаясь над съежившимися лордами. Его глаза вспыхнули зеленым пламенем Скверны. — Вы подписали бумагу кровью! Ваша алчность продала вас Легиону с потрохами! Вы пойдете и устроите диверсию, или я прямо сейчас вырву ваши душонки и отправлю их на вечные муки!

Граф Мальтен затравленно оглянулся на дверь, словно ожидая, что оттуда сейчас выскочит сам лордеронский правитель с двуручным мечом наперевес.

— Вы не понимаете! — взвизгнул аристократ, тыча дрожащим пальцем в манжету своего роскошного камзола. Там тускло поблескивала тяжелая золотая запонка с рубином. — Король... он подарил их всему Малому Совету! Сказал, что это знак особого доверия! Мы попытались снять их дома, но они... они не снимаются! Они намертво вросли в ауру!

— Дешевые магические побрякушки, — презрительно фыркнул интриган.

Когтистая лапа взмахнула в воздухе, материализуя древний пергамент, исписанный пылающими рунами. Контракт. Идеальный, нерушимый договор, завязанный на саму суть мироздания.

— Смотрите сюда, жалкие куски мяса! — рявкнул натрезим, теряя остатки демонического терпения. — Моя магия древнее ваших королей! Сила заклятия заставит вас подчиниться. Вы пойдете и предадите своего государя, потому что ваша воля принадлежит мне! Дарроу, произнеси это! Скажи: «Я предаю корону»!

Виконт задрожал мелкой дрожью. Древняя магия Легиона, вплетенная в его суть, начала скручивать волю аристократа в бараний рог, заставляя бледные губы шевелиться.

— Я... я пре-да-ю... — выдавил из себя чиновник, покрываясь липким потом.

И в этот самый момент произошло нечто, категорически не укладывающееся в голове ни одного мыслящего демона.

Как только намерение предать монарха окончательно сформировалось в мозгу Дарроу, рубиновая запонка на его запястье вспыхнула ослепительным, нестерпимым светом. Крошечный артефакт, заряженный агрессивной божественной магией и параноидальной волей лордеронского диктатора, распознал ментальную угрозу и мгновенно активировал новые протоколы защиты.

Столкнулись две абсолютные силы: древнее обязательство Бездны, требующее беспрекословного подчинения, и Корпоративный Стандарт Преданности старого волка, наглухо блокирующий любую измену.

Логика мироздания жалобно скрипнула. Аура виконта просто не выдержала такого чудовищного короткого замыкания.

— А-а-а-а-а! — истошно завопил Дарроу.

Его глаза, рот и нос внезапно осветились изнутри мощнейшим золотым сиянием. Из ушей повалил густой белый дым. Спустя мгновение чиновник буквально взорвался столбом праведного пламени. В подвале не запахло паленым мясом — запахло озоном, ладаном и почему-то свежескошенной травой. На пол с тихим шелестом осыпалась горстка белоснежного пепла и две оплавленные золотые запонки.

Малакар отшатнулся, инстинктивно прикрывая лицо крылом. Его демоническая челюсть медленно поползла вниз. Посланник тьмы только что увидел, как его клиент самоликвидировался от переизбытка навязанной верности.

Граф Мальтен, глядя на кучку пепла, оставшуюся от коллеги, заскулил на высокой ноте и с грохотом рухнул на колени.

— Я люблю государя! — в дикой панике, срывая голос, закричал он, отчаянно пытаясь перебить приказ проклятого документа, который всё еще тянул его к саботажу. — Я обожаю налоги! Слава Лордерону! Я никогда не украду ни медяка!

Но механизм уже был запущен. Договор Легиона упрямо требовал диверсии, а королевская ювелирка безошибочно уловила чужеродный приказ. Рубин на руке графа тревожно замигал, набирая заряд.

— Снимите это! — взвыл аристократ, в слезах протягивая руки к опешившему натрезиму. — Отмените сделку! Я хочу честно служить короне!

— Да я пытаюсь! — рявкнул демон, в панике разрывая пылающий пергамент своими когтями.

Но было слишком поздно. Мальтен засиял так ярко, что подвал осветился, словно в ясный летний полдень. Очередной глухой хлопок, ослепительная вспышка святого огня — и второй покупатель превратился в аккуратную горку праведного пепла.

В винном погребе повисла оглушительная, абсолютно абсурдная тишина.

Малакар стоял посреди комнаты, с ног до головы покрытый тонким слоем святой копоти. В его когтях жалко тлели ошметки самых надежных бумаг Бездны, которые только что были играючи аннулированы и растоптаны корпоративным дресс-кодом.

Повелитель ужаса медленно опустился обратно в кресло и тупо уставился на остывающее золото. Вся его шпионская сеть, все многомесячные труды, тонкий шантаж и изящные подкупы сгорели синим, а точнее золотым пламенем. Завербовать кого-то нового в этом сумасшедшем городе было физически невозможно: чиновники теперь шарахались от взяток, как от чумы, обоснованно опасаясь вспыхнуть как спички, а простой народ и вовсе молился на своего диктатора.

Интриговать против правителя, который ставит на своих министров защиту от дурака с летальным исходом, было бессмысленно и нерентабельно.

Натрезим тяжело, обреченно вздохнул, изящным щелчком пальцев стряхнул пепел с плеча и открыл портал.

— К демонам такую работу, — угрюмо пробормотал интриган, шагая в зеленое марево перехода. — Поеду в Калимдор. Говорят, ночные эльфы еще не додумались ставить на своих политиков святые предохранители.

Мрачный подвал окончательно опустел. Лишь четыре золотые запонки тускло поблескивали в темноте, терпеливо ожидая, когда дворцовые уборщики сметут пепел и вернут ценный реквизит обратно в королевскую казну для повторного использования. Экономика должна быть экономной.

***

Утро встретило главнокомандующего Лордерона отвратительным, звенящим гулом в висках и стойким привкусом портовой смолы на языке.

Утер тяжело оперся мозолистыми руками о края медного таза и опустил голову в ледяную воду. Вынырнув, ветеран судорожно вздохнул, стряхивая капли с поседевшей бороды. Демоническая скверна, пульсирующая глубоко под ребрами, уже начала переваривать остатки эльфийского коньяка, но похмелье совести оказалось куда болезненнее физического недомогания.

Всю обратную дорогу до дворца, таща на себе пьяного и абсолютно счастливого монарха, Светоносный чувствовал, как трещит по швам его тщательно выстроенная картина мира.

Старый рыцарь ненавидел Теренаса. Он считал его безумцем, поправшим законы Света. Но там, на тренировочной арене, а затем в прокуренном кабаке, диктатор был настоящим. Без короны, без высокомерия. Государь дрался как лев, смеялся как мальчишка и искренне, с пьяной прямотой назвал Утера своим братом. И человеческая часть души главнокомандующего, истосковавшаяся по простой мужской дружбе и честности, предательски дрогнула.

— Он не чудовище, — хрипло прошептал полководец, глядя на круги, расходящиеся по воде в тазу. — Он тиран, да. Но он свой тиран. Он готов истекать кровью вместе с солдатами...

— Какая трогательная речь. Я сейчас расплачусь от умиления, — раздался в пустой келье насмешливый, до боли знакомый голос.

Ветеран резко вскинул голову, инстинктивно потянувшись к поясу, где обычно висел молот. Но в комнате никого не было. Звук исходил прямо от старинного мутного зеркала, висящего над умывальником.

Светоносный уставился на свое отражение. На него смотрел всё тот же седой, покрытый синяками старик. Вот только заплывший от вчерашнего удара глаз сейчас зловеще светился ядовито-зеленым пламенем Скверны, а губы кривились в издевательской, совершенно не свойственной паладину ухмылке.

— Что, старый дурак, поплыл? — отражение по-хозяйски облокотилось на раму с той стороны стекла. — Парочка сломанных ребер, бутылка пойла, сальная шутка — и величайший праведник Азерота уже готов вилять хвостом, высунув язык? Как же дешево ты стоишь, Утер. Бальназар переплатил.

— Заткнись, — процедил сквозь зубы главнокомандующий, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Это мои мысли. Мой разум. И я сам решаю, что правильно!

— Твой разум? — искренне, раскатисто расхохотался двойник, сверкая демоническими глазами. — Твой разум сейчас затуманен дешевой харизмой этого старого волка! Очнись, герой! Он купил тебя. Точно так же, как вчера днем купил своих министров, нацепив на них рабские ошейники в виде золотых запонок!

Утер вздрогнул. До него доходили слухи о странном поведении Совета, но он списал это на обычный страх перед диктатором.

— Теренас — гениальный манипулятор! — продолжало хлестать словами отражение, и голос демона внутри идеально сплетался с собственными страхами ветерана. — Он понял, что тебя не сломать угрозами. И что он сделал? Он сыграл в "своего парня"! Он дал тебе разбить ему нос, чтобы ты почувствовал себя победителем. Он обнял тебя, чтобы ты расслабился. А завтра он прикажет тебе сжечь деревню, полную людей, во имя "индустриализации", и ты пойдешь и сожжешь, потому что он же твой "боевой брат"!

— Он спасает империю! — упрямо рыкнул полководец, ударив кулаком по стене рядом с зеркалом. Осыпалась штукатурка. — В городе порядок! Орки работают в шахтах, гноллы служат в гвардии! Он строит мир, в котором не будет места нежити!

— Он строит хуету!!! — лицо в зеркале исказилось первобытной злобой. — Мир без свободы воли. Мир, где Свет — это просто батарейка для его станков. Вспомни детей, Утер. Вспомни новобранцев. Они больше не молятся небесам. Они молятся этому накачанному алхимией психопату! Ты давал клятву защищать Истинный Свет, а не прислуживать идолу!

Светоносный замер, тяжело дыша. Аргументы безжалостно били в самую суть. Вчерашняя теплота братского застолья начала стремительно покрываться коркой ледяного, праведного ужаса.

Отражение, увидев сомнения на лице рыцаря, сменило тон. Голос стал вкрадчивым, мягким, ядовито-сладким.

— Вот почему он так опасен, друг мой. Зло, которое рычит и пускает слюни, легко убить. Но зло, которое улыбается, пьет с тобой коньяк и делает вид, что уважает тебя... такое зло пробирается в самое сердце. Если ты поддашься его харизме, Лордерон обречен. Ты должен стать тем самым кинжалом в ночи. Ради блага всего человечества. Ради Света.

Ветеран закрыл глаза. В груди болезненно пульсировала демоническая искра, искусно замаскированная под уязвленное чувство справедливости. Демон внутри него не просто ломал его волю — он извращал ее, заставляя поверить, что самое грязное предательство будет величайшим подвигом.

Пьяный дурман братства окончательно рассеялся. Оставив лишь холодную, расчетливую решимость.

— Он доверяет мне свою спину, — тихо, ровно произнес Утер, открывая глаза. Зеленого свечения в зеркале больше не было. На него смотрел привычный, суровый полководец.

— И это его главная ошибка, — эхом отозвалось уже его собственное подсознание.

Главнокомандующий сгреб со стола тяжелое льняное полотенце, тщательно вытер лицо и подошел к стойке с доспехами. Каждое движение было выверенным, четким. Надевая сияющую кирасу Серебряной Длани, старик больше не чувствовал тяжести. Напротив, в нем проснулась ледяная, безупречная ясность цели.

План оставался в силе. Король должен умереть. Империя шестеренок и порабощенной воли должна быть разрушена.

И если для этого великому рыцарю придется улыбаться в лицо своему врагу, пить с ним коньяк и называть братом — что ж, Утер Светоносный готов принести эту жертву на алтарь своей новой, извращенной веры. В конце концов, иногда Свет требует, чтобы ради него кто-то запачкал руки по самый локоть в крови. И старик был готов.

***

Тень в углу просторной чертежной мастерской сгустилась, приобретая очертания высокой рогатой фигуры. Бальназар, Повелитель Ужаса, материализовался из мрака с изяществом прирожденного интригана.

Натрезим ожидал увидеть сломленного, озлобленного раба. Бывший лидер Культа Проклятых, гениальный чернокнижник, принужденный служить лордеронскому тирану — это ли не идеальная пороховая бочка, к которой нужно лишь поднести спичку?

Но реальность в очередной раз с размаху ударила демона по рогам.

Вместо мрачного подземелья, заваленного черепами и фолиантами тьмы, Бальназар оказался в залитом солнцем помещении, где восхитительно пахло свежей сосновой стружкой, дорогим клеем и крепким кофе.

Помолодевший, цветущий Кел'Тузад сидел за огромным дубовым столом, вооружившись крошечным лобзиком. Бывший некромант в белоснежной рубашке с засученными рукавами увлеченно, высунув от усердия кончик языка, выпиливал миниатюрную башенку из светлого дерева.

— Магистр Кел'Тузад... — бархатным, сочащимся темным сочувствием голосом начал нетрезим, величественно выступая из тени. — Как больно видеть столь великий ум в оковах унизительного ремесла.

Зодчий вздрогнул, едва не сломав хрупкую деревянную деталь, и раздраженно поднял глаза на незваного гостя.

— Бальназар! Свет бы тебя побрал! — возмущенно рявкнул мастер, откладывая инструмент. — Ты зачем так подкрадываешься?! Я чуть шпиль маяка не запорол! И отойди от окна, ты загораживаешь естественное освещение.

Демон поперхнулся заготовленной пафосной речью. Он растерянно моргнул, глядя на возмущенного чернокнижника.

— Мой темный друг, — осторожно продолжил Повелитель Ужаса, делая шаг вперед и указывая когтем на золотую запонку, поблескивающую на манжете архитектора. — Я знаю, что этот безумец заковал твою волю. Я чувствую магию подчинения. Но Легион своих не бросает. У меня есть артефакт, способный разорвать эти путы...

— Да убери ты свои когти от моих чертежей! — Кел'Тузад бесцеремонно хлопнул линейкой по тянущейся к столу демонической лапе. — Не смей ничего здесь трогать! Ты хоть понимаешь, какой мне выделили бюджет?

Бальназар отдернул руку, окончательно потеряв нить разговора. Великий повелитель мертвых только что ударил его канцелярской линейкой.

— Бюджет? — тупо переспросил интриган. — Кел, ты сошел с ума? Этот старик сделал из тебя ручного пса! Он лишил тебя свободы!

— Он дал мне неограниченный доступ к лучшему торию, команду из полусотни гномьих инженеров и приказал перестроить столицу! — глаза архитектора загорелись абсолютно фанатичным, пугающим блеском.

Он схватил со стола миниатюрный макет дока и сунул его прямо под нос опешившему визитеру.

— Посмотри на это! Это проект нового морского порта для Кул-Тираса! Адмирал Праудмур будет рыдать от счастья, когда увидит эту систему волнорезов! — бывший архимаг вскочил с табурета, размахивая деревянным макетом. — И да, эта запонка физически не дает мне предать государя. Если я даже подумаю о том, чтобы переметнуться к вам, рогатым идиотам, меня мгновенно разорвет святым пламенем. Но знаешь, в чем ирония? Я и не хочу!

Нетрезим попятился, физически ощущая, как его хваленая способность манипулировать чужими душами разбивается о железобетонную стену чужого производственного энтузиазма.

— Ты... ты доволен? — выдавил из себя демон. — Ты, кто жаждал повергнуть этот мир во тьму, радуешься строительству причалов для рыбацких лодок?!

— Я жаждал повергнуть мир во тьму, потому что в том старом мире мне было невыносимо скучно и я до одури боялся смерти! — жестко отрезал зодчий, поправляя воротник. — Государь избавил меня от старости, вернул молодость и дал работу, от которой кровь кипит! Созидать, Бальназар, куда интереснее, чем возиться с гниющими трупами. А теперь, будь добр, проваливай. У меня сдача макета через два дня, а ты вносишь деструктивный хаос в мою творческую атмосферу.

Рубиновая запонка на руке мастера предупреждающе вспыхнула, уловив враждебную ауру демона. Повелитель Ужаса инстинктивно отшатнулся. До него уже дошли слухи о том, как красиво самоликвидировались продажные чиновники при попытке обойти корпоративные стандарты лордеронского монарха.

— Вы все здесь больны. Этот город проклят хуже любого кладбища, — брезгливо процедил интриган, открывая искрящийся зеленый портал. — Стройте свои игрушечные домики, глупцы. Мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним.

— Иди-иди, только портал за собой закрой поплотнее, сквозняк мешает клею сохнуть, — отмахнулся Кел'Тузад, уже не глядя на растворяющегося в пространстве демона.

Когда запах серы окончательно выветрился, архитектор довольно выдохнул. Визит тени из прошлого ничуть не испортил ему настроения. Наоборот, зодчий лишний раз убедился, насколько жалким и унылым был его прежний путь.

Мастер подошел к небольшому резному шкафчику и достал граненый фиал с густой, янтарной жидкостью. Очередная порция королевской настойки — мощнейший алхимический стимулятор, заботливо переданный государем для «поддержания творческого тонуса ведущих специалистов».

Зодчий сделал солидный глоток. Жидкое тепло моментально разошлось по венам, прогоняя легкую усталость и обостряя зрение до предела. Разум вспыхнул каскадом новых идей: изящные пролеты, сложные системы противовесов для кранов, безупречная геометрия улиц.

Свет побери, как же он был счастлив.

Бывший предводитель Культа Проклятых, тихо напевая себе под нос веселый кул-тирасский мотивчик, подхватил тончайший резец и вновь склонился над макетом. Новый порт должен был стать архитектурным шедевром века, и никакие демоны Бездны не смели стоять на пути у настоящего, вдохновенного искусства.

Глава 6

В секретном крыле королевских подземелий творилось откровенное непотребство. Огромный агрегат из меди и стекла яростно пыхтел, плевался горячим паром и гудел, как гоблинский паровоз.

Главный алхимик Фарнел забился в самый дальний угол. Ученый судорожно прижимал к груди инструкцию по технике безопасности, словно это был рыцарский щит.

— Ваше Величество! — взмолился он, с ужасом косясь на манометры. — Еще пол-атмосферы, и мы отправимся прямо на луну! Вы смешали огнеплоды с концентратом из лунного колодца! Это же чистая взрывчатка!

— Отставить панику, магистр. Процесс под абсолютным контролем, — невозмутимо отозвался Теренас.

Правитель Лордерона скинул тяжелый колет и остался в простой рубахе с закатанными рукавами. Он любовно поглаживал горячий медный бок аппарата. Никакой сложной магии и пафосной некромантии — только суровая инженерная мысль. Старому волку требовалась идеальная, кристально чистая спиртовая база для новых боевых стимуляторов.

Раздался мелодичный свист. Из серебряного краника в хрустальную колбу упала первая капля — густая, как слеза младенца.

— Пошел, родимый... — с искренней гордостью пробасил владыка. — Чистейший первак! Восемьдесят оборотов магической дури и ни единой капли сивухи.

Перед глазами привычно вспыхнуло багровое окно.

[Системное уведомление: Получено достижение «Самогонщик 80-го уровня»!]

[Владыка Инферно вытирает слезы умиления. Ну ты и выдал, дед! Из диктатора и спасителя нации — в банального бутлегера! А я-то думал, ты философский камень в подвале варишь. Мое почтение, это гениально!]

«Завидуй молча, рогатый, — мысленно отбрил интерфейс сюзерен. — Это не сивуха, а жидкий триумф. На этой базе я такие настойки сделаю, что моя гвардия начнет демонов голыми руками рвать».

[Разблокирован бизнес-план «Красное и Белое: Азерот Эдишн».]

[Слушай, а давай реально сеть алкомаркетов откроем? — не унималась Система. — Назовем «У Пьяного Паладина». Споим орков, а эльфы сами свои леса отпишут за ящик твоего первака. Идеальная диверсия!]

Идея была наглой, но пугающе логичной. Впрочем, сначала предстояла дегустация.

Государь подхватил колбу с первой порцией. Жидкость излучала приятное золотистое тепло. Бросив туда пару листочков сребролиста для мягкости, он залпом опрокинул содержимое в глотку.

Фарнел в своем углу судорожно перекрестился. Алхимик явно ждал, что монарх сейчас рухнет замертво или задышит огнем.

Но эффект оказался совсем иным. Жидкое пламя прокатилось по пищеводу и взорвалось внутри мощным зарядом чистой бодрости. В голове прояснилось, зрение стало орлиным, а мышцы благодарно заныли, требуя немедленных подвигов.

Выдохнув из ноздрей струйку морозного пара, правитель хищно сверкнул глазами.

— Вот это я понимаю — качество! — с удовольствием резюмировал он, вытирая губы. — Никакого похмелья, а регенерация работает как часы.

Фарнел, поняв, что взрыва не будет, осторожно подобрался к гудящему аппарату.

— Мой повелитель... да это же настоящая революция! — прошептал ученый, разглядывая первак. — Если брать эту жидкость за основу для боевых зелий, скорость усвоения организмом станет просто невероятной!

— Вот именно, магистр. — Тяжелая ладонь дружески хлопнула алхимика по плечу. — Завтра жду смету на строительство закрытого спиртзавода за городом. Для шахтеров наварим настойку на земляном корне, для гвардии — на лотосе и святой воде. Армию нужно радовать правильным допингом!

[Эй, дед, а мне бутылочку отложишь? Ради такого шедевра я готов лично печень себе материализовать!] — снова влез интерфейс.

«Обойдешься. Этот нектар только для тех, кто реально работает на благо короны», — хмыкнул государь.

Пододвинув дубовый бочонок, владыка принялся священнодействовать: деловито закидывать внутрь редкие коренья, кристаллы и толченую драконью чешую. Жизнь определенно играла новыми, чертовски крепкими красками.

Вечерний плац Железной Стаи густо пах жареным мясом и крепчайшим алхимическим духом. Правитель Лордерона сидел на массивном дубовом пне и лично руководил дегустацией первой партии боевых зелий.

Вокруг костра, восторженно повиливая закованными в броню хвостами, расположилась элита мохнатой гвардии.

— Ну, пушистые защитники веры, разбирай тару! — скомандовал сюзерен, выбивая пробку из бочонка. — Экспериментальный образец номер три! Настойка на перваке, святой воде и корне земляной мандрагоры. Фарнел божился, что эта штука заставит вас бегать трое суток без сна и усталости.

Гмых, первый гнолл-паладин и капитан отряда, с благоговением принял из рук государя деревянную кружку. Псоглавец принюхался. От жидкости исходил такой ядреный аромат, что у стоящего рядом дозорного мгновенно заслезились глаза.

— Золотой Альфа заботится о своей стае! — торжественно пролаял вожак, поднимая посудину над головой. Ториевые латы гулко звякнули. — Пьем до дна! За Хозяина и крепкие клыки!

Десяток огромных зверолюдов синхронно опрокинули в пасти жгучее пойло.

Пару секунд ничего не происходило. А затем глаза мохнатых воинов вспыхнули ярким, нестерпимым золотым светом. Гмых шумно выдохнул, выпустив из пасти небольшое облачко святого пламени, и удивленно посмотрел на свои лапы. Шерсть на паладинах буквально встала дыбом, искрясь от переизбытка божественной энергии и чистейшего мана-спирта.

— Ух-х-х! — рыкнул капитан стаи, играючи разрывая когтями пустую кружку в щепки. — Святые косточки! Хозяин, у Гмыха теперь столько силы, что готов сгрызть каменную башню! И блохи... блохи сами сгорели от благодати!

Остальные гноллы радостно завыли, вскакивая на ноги. Кто-то от переизбытка энергии начал жонглировать тренировочными валунами, кто-то бросился наматывать круги по полигону со скоростью степного ветра.

— Работает, — с довольной ухмылкой резюмировал попаданец, отпивая прямо из бочонка.

Огненная жидкость прокатилась по горлу, мгновенно взбадривая кровь и наполняя мышцы приятной, гудящей легкостью. Старый волк чувствовал себя великолепно. Никакой тяжести в голове, только кристальная ясность и острое желание немедленно свернуть пару-тройку гор во славу короны.

Утро следующего дня началось не с нудных молитв и уж тем более не с головной боли, а с визита в оружейные кварталы столицы.

Абсолютно свежий, бодрый и не знающий похмелья монарх уверенным шагом переступил порог Главного Королевского Арсенала. Здесь густо пахло жженым углем, оружейной смазкой и плавленым металлом.

Мастер Бронзобород встретил диктатора у ворот с широченной улыбкой, от которой рыжая борода разошлась в разные стороны.

— Ваше Величество! — гаркнул кузнец, протирая промасленные очки. — Как раз вовремя! Мы закончили сборку первой серийной партии. Клянусь наковальней, эти игрушки изменят правила ведения войны навсегда!

— Меньше лирики, мастер. Показывай, куда ушла львиная доля казны, — хищно усмехнулся владыка, поигрывая тростью.

Дворф гордо выпятил грудь и жестом фокусника сдернул брезент с ближайшей конструкции.

На полированном каменном полу зловеще поблескивал металлом громоздкий станковый пулемет. Шесть стволов, массивный кожух охлаждения и огромный короб для ленты.

— Многоствольная картечница системы «Аргумент», — с придыханием представил творение инженер. — Подача патронов непрерывная, пружины из лучшей гномьей стали. Скорострельность — шестьсот выстрелов в минуту. Жрет всё: от свинцовых пуль до зачарованных болтов. Снесет строй тяжелой пехоты за десять секунд!

Правитель провел мозолистой ладонью по холодному металлу стволов. Идеально. С такими машинками на крепостных стенах Лордерону будет плевать на любые полчища нежити.

— Отлично. Грузите первую партию на северную границу. Артасу они там пригодятся, — распорядился государь. — Что дальше?

— О, а дальше самое вкусное! Прошу за мной!

Оба направились вглубь гигантского цеха. Там, в клубах пара, трудились десятки подмастерьев. А в самом центре гордо возвышались они.

Танки.

Первые сухопутные броненосцы королевства. Угловатые, закованные в толстенную ториевую броню гусеничные монстры. На вращающихся башнях грозно щетинились жерла паровых крупнокалиберных пушек, а по бокам были смонтированы те самые пулеметы «Аргумент».

— Двигатель комбинированный: пар и кристаллы маны, — комментировал Бронзобород, любовно похлопывая ближайшую машину по стальной гусенице. — Броню не пробьет даже прямое попадание из баллисты. Экипаж — четыре бойца. Мы назвали эту модель «Миротворец». Потому что после ее залпа наступает очень тихий, мертвый мир.

— Выглядит жутко, но трепет внушает знатный, — довольно кивнул венценосец. — Сколько машин готово к бою?

— Дюжина, мой государь. И еще двадцать на сборке. Но это еще не финал! Мы доработали лесорубочные механизмы, как было приказано. Скрестили их с боевыми големами.

Дворф с натугой дернул огромный рычаг на стене. Заскрежетали цепи, и из погрузочного дока на свет тяжело, с глухим металлическим грохотом вышли три гиганта.

Это были тяжелые пехотные мехи. Двуногие бронированные исполины высотой в три человеческих роста. В грудной клетке каждого располагалась защищенная кабина для мага-пилота, а вместо рук сверкали циркулярные пилы огромного диаметра и жерла огнеметов.

— Проект «Инквизитор», — с нежной отцовской улыбкой произнес мастер, глядя на смертоносные машины. — В ближнем бою это просто мясорубка. Пилы прошибают каменную кладку как бумагу, огнеметы выжигают скверну целыми площадями. Пилот управляет конструктом через магический шлем, так что махина двигается так же проворно, как живой воин.

Правитель Лордерона закинул голову, разглядывая стальных исполинов. Глаза старого волка горели абсолютным, незамутненным восторгом. С такими стальными аргументами можно было не просто защищать свои земли — с ними можно было диктовать волю всему Азероту. Никакие демоны, дикари или эльфы со своими древними заклинаниями не смогут остановить стальную мощь королевской армии, умноженную на божественный Свет и алхимию.

— Мастер Бронзобород, — тихо, но так, что дворф мгновенно вытянулся по струнке, произнес сюзерен. — Выписываю вам тройную премию. А каждому механику в этом цеху выдать по бочонку моего личного первака. Вы создали не просто оружие. Вы выковали новые клыки моей державы.

Диктатор хищно улыбнулся и с силой хлопнул тростью по стальной ноге боевого меха.

— А теперь давайте заведем эту крошку. Я хочу лично проверить, как быстро она превратит старую крепостную стену в щебень!

Суровый Стромгард встретил лордеронскую делегацию пронзительным ветром и запахом приближающейся грозы. Этот город-крепость, высеченный в скалах, всегда славился своими неприступными стенами и суровыми воинами, чьим главным ремеслом на протяжении веков оставалось истребление лесных троллей.

Торас Троллебой, правитель этого недружелюбного края, стоял на внутреннем дворе замка в окружении личной гвардии. Когда из прибывшей кареты легко, по-мальчишески спрыгнул Теренас, хозяин твердыни удивленно крякнул. Владыка севера выглядел так, словно скинул добрый десяток лет: широченные плечи разрывали ткань дорожного камзола, а в глазах горел первобытный, хищный огонь.

— Свет меня раздери, старый друг! — Торас шагнул навстречу, стискивая лордеронца в медвежьих объятиях. — До меня доходили слухи о твоем преображении, но я считал их пьяными байками! Ты выглядишь так, будто только что сошел с арены!

— Здоровый образ жизни, свежий воздух и капля передовой алхимии, Торас, — довольно оскалился старый волк, отвечая на рукопожатие с такой силой, что король Стромгарда уважительно хмыкнул.

— Рад, безумно рад! — Троллебой гостеприимно раскинул руки. — Мои повара с самого утра жарят кабанов. Пивные бочки уже открыты. Сегодня мы будем праздновать наш союз так, чтобы небеса содрогнулись!

Сюзерен благодарно кивнул, но затем хитро прищурился.

— Пир — это святое дело. Обязательно напьемся и споем. Но видишь ли, Торас... Я приехал к тебе не только ради застолья. У меня тут образовался небольшой дефицит практики.

Правитель Лордерона щелкнул пальцами. Тяжелые створки следовавших за каретой бронированных повозок с грохотом откинулись. На брусчатку внутреннего двора, сотрясая землю, ступили десять исполинов.

Это были големы новой серии. Но в отличие от громоздких и неповоротливых манекенов прошлого, эти махины двигались с пугающей, почти кошачьей грацией. Их суставы не скрипели, а в визорах шлемов полыхало не просто магическое пламя, а осмысленное, холодное свечение. Попаданец не поскупился: он выкупил в Магазине Душ десяток первоклассных сущностей павших ветеранов и намертво привязал их к стальным оболочкам.

Торас недоуменно нахмурился, оглядывая стальную свиту.

— Могучие игрушки. И зачем они здесь? Решил похвастаться кузнечным мастерством?

— Решил совместить приятное с полезным, — невозмутимо парировал гость. — Где у вас тут самые жирные, непуганые стоянки клыкастых? Мне нужно размять кости, а моим железным парням — проверить калибровку оружия в полевых условиях.

Король Стромгарда замер, переваривая услышанное. Он ожидал долгих политических бесед о налогах, границах и торговых пошлинах. Но чтобы владыка могущественной державы лично напрашивался в лес гонять дикарей?

— Теренас... ты серьезно? — хозяин замка недоверчиво покачал головой. — У тебя армия больше, чем всё население моего королевства. Зачем тебе самому лезть в болота за тролльими скальпами? Это работа для наемников или молодых горячих лейтенантов.

— Хобби у меня такое, Торас. Укрепляет нервную систему, — отмахнулся диктатор, вытягивая из ножен на спине тяжелый, покрытый рунами двуручник. — Так где, говоришь, их лагерь?

Спустя два часа отряд оказался в густой, заболоченной чаще леса. Местные тролли из племени Сухокожих чувствовали себя здесь полноправными хозяевами и не ждали гостей.

Это была фатальная ошибка.

Первый дротик, вылетевший из кустов, со звоном отскочил от бронированного плеча головного голема. Стальной ветеран даже не замедлил шаг. Он лишь плавно, с пугающей человечностью повернул голову, вскинул тяжелую руку и выдал длинную, ревущую очередь из встроенного арбалета. Кусты взорвались кровавыми ошметками и предсмертным визгом.

— Началось! — радостно рявкнул монарх.

Венценосец сорвался с места, оставляя за собой борозды в сырой земле. Его алхимическое тело работало на пределе возможностей. Огромный тролль-берсерк, выскочивший наперерез с двумя топорами, даже не успел замахнуться. Двуручный меч старого волка описал смертоносную дугу, рассекая зеленокожего дикаря от плеча до бедра.

Пространство привычно мигнуло багровым.

[Системное уведомление: Получена Душа (Обычная)!]

— Маловато, но для разминки сойдет, — пробормотал попаданец, уворачиваясь от летящего копья.

Охота превратилась в планомерную, жестокую зачистку. Големы с человеческими душами действовали как слаженный отряд спецназа. Они прикрывали друг друга, брали дикарей в клещи и выжигали засады встроенными огнеметами. А в самом центре этой стальной мясорубки танцевал со своим мечом правитель Лордерона.

Для лесных жителей это был обычный бой за выживание. Для государя — банальный, но крайне веселый фарм валюты. С каждым убитым врагом счетчик в углу зрения радостно пополнялся.

[Получена Душа (Обычная)!]

[Получена Душа (Редкая — Шаман Вуду)!]

[Владыка Инферно давится от смеха. Дед, ты пробиваешь дно эпичности! Великий король приехал с официальным визитом и пошел гриндить мобов в стартовой локации! Что дальше? Пойдешь кабанам хвосты крутить ради пары медяков?]

«Любая копейка в дом, рогатый, — мысленно огрызнулся диктатор, снося голову очередному метателю. — Мне еще армию экипировать и новые технологии открывать. А тролли плодятся быстро, им полезно прореживание».

Клыкастые дикари попытались отступить к старым руинам, но железные парни сработали безупречно. Два голема зашли с флангов, отрезая путь к бегству струями ревущего пламени. Владыка перешагнул через тлеющее бревно и вышел прямо на вождя племени — гигантского, покрытого шрамами мутанта.

Вождь яростно зарычал, потрясая ритуальным посохом, источающим темную магию вуду.

— Твоя кровь напитает землю, старик! — прохрипел дикарь на ломаном всеобщем.

— Моя кровь сейчас слишком дорогая, чтобы лить ее в эту грязь, — хмыкнул монарх.

Он не стал играть в благородство. Резкий рывок, обманный финт клинком, и тяжелый латный сапог с хрустом впечатался в колено вождя. Дикарь взвыл, падая на землю, а в следующую секунду королевский двуручник поставил жирную точку в истории племени Сухокожих.

[Системное уведомление: Получена Душа (Эпическая)! Бонус за истребление лагеря!]

[Поздравляю, фермер! На твоем счету теперь достаточно душ, чтобы купить чертежи тяжелой артиллерии или парочку полезных навыков. Не хочешь взять скилл "Неуязвимая Печень"? Учитывая твои планы на вечер, он тебе ох как пригодится!]

Правитель довольно выдохнул, вытирая окровавленный клинок о набедренную повязку поверженного вождя. Фарм удался на славу. Кошелек пополнился, мускулы получили отличную разминку, а големы доказали свою абсолютную эффективность.

— Собрать трофеи, парни, — бросил команду сюзерен своим стальным бойцам.

Големы молча, с пугающей деловитостью начали срезать клыки и уши поверженных врагов, складывая их в холщовые мешки.

Когда делегация вернулась во внутренний двор замка, солнце уже клонилось к закату.

Торас Троллебой нервно мерил шагами крыльцо. Увидев невредимого лордеронского гостя, король Стромгарда облегченно выдохнул. Но когда железные гиганты с грохотом свалили к его ногам три огромных мешка, доверху набитых тролльими ушами и клыками, челюсть хозяина замка медленно поползла вниз.

— Ты... ты вырезал всё Южное ущелье? — ошарашенно прошептал Торас, заглядывая в окровавленные мешки. — За пару часов? Мы планировали военную кампанию туда на следующий месяц!

— Не благодари, — лучезарно улыбнулся старый волк, отдавая меч подоспевшему оруженосцу. — Считай это моим скромным дипломатическим подарком. Я просто не люблю откладывать дела в долгий ящик.

Диктатор подошел вплотную к застывшему коллеге и по-дружески хлопнул его по плечу.

— А вот теперь, Торас, я готов к твоему пиру. Веди в зал, тащи своих кабанов и открывай лучшее пиво. После хорошей работы аппетит разыгрался просто зверский!

Король Стромгарда всё еще неверяще переводил взгляд с горы трофеев на довольную физиономию своего гостя. В этот момент Троллебой окончательно понял: Лордерон больше не был государством благородных рыцарей и скучных политиков. Соседним королевством теперь правил абсолютно прагматичный, расчетливый хищник, для которого война была не трагедией, а просто веселой утренней разминкой. И с таким хищником было жизненно необходимо оставаться лучшими друзьями.

— Эй, стража! — наконец отмер Торас, и на его губах появилась широкая, искренняя ухмылка. — Прикажите выкатить бочки с темным элем! Сегодня мы пьем за лучшего охотника континента!

Огромный пиршественный зал Стромгарда гудел, словно растревоженный улей. Пламя в исполинских каминах ревело, пожирая целые дубовые стволы, а на вертелах истекали соком огромные вепри. Столы ломились от дичи, крепкого темного эля и суровой горной снеди.

Две делегации — лордеронская и стромгардская — смешались в единую шумную толпу, охотно соревнуясь в том, кто кого перепьет и перекричит.

Теренас и Торас восседали во главе центрального стола. Правитель Лордерона, скинув парадный плащ, остался в простой, но дорогой рубахе. Государь с аппетитом вгрызался в жареную кабанью ножку, запивая мясо терпким пивом из рога.

— Твои повара знают свое дело, Троллебой! — довольно рыкнул гость, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Мясо тает во рту!

— Горные кабаны, — гордо усмехнулся хозяин замка. — Жесткие при жизни, но после правильной прожарки лучше любой столичной телятины. Как и мои люди, старый друг.

— О, в жесткости твоих парней я не сомневаюсь, — глаза лордеронца хищно блеснули. Настало время переходить от застольных бесед к делу. — Но даже самым крепким клинкам нужна хорошая кузница. Иначе они затупятся и сломаются.

Торас нахмурился, медленно опуская кубок. Политическое чутье бывалого воина подсказало: старый волк начал свою игру.

— К чему ты клонишь? Моя армия сама себя обеспечивает.

— Обеспечивает чем? — венценосец слегка подался вперед, понизив голос, чтобы их слышали только самые доверенные лица. — Старыми мечами и пробитыми кольчугами? Торас, друг мой, мир меняется. Тролли — это мелочь, разминка. На юге шевелятся орки, маги в Даларане плетут интриги, а с севера веет таким холодом, что стынет кровь. Ты сидишь на камнях и гордишься своей независимостью. Но гордостью не накормишь солдат.

Троллебой напрягся. Его пальцы сжали древко ножа.

— Стромгард никогда не просил подачек!

— А я не предлагаю подачки. Я предлагаю братское плечо, — мягко, но с бетонной уверенностью парировал диктатор. Он достал из кармана сложенный пергамент и небрежно бросил его на стол между кубками. — Взгляни.

Хозяин твердыни развернул свиток. Его глаза расширились. Это был проект договора. Но цифры в нем ломали любые устоявшиеся представления о торговле. Лордерон предлагал поставки лучшей ториевой брони, огнестрельного оружия и — что самое поразительное — поддержку тех самых стальных големов. Взамен требовались лишь лояльность, доступ к горным рудникам на льготных условиях и единое командование в случае глобальной угрозы.

— Ты хочешь сделать Стромгард своим протекторатом, — прямо, без обиняков выдал Торас. На скулах короля заиграли желваки. — За красивые железки предлагаешь мне стать твоим вассалом?

— Остынь, — попаданец примирительно поднял тяжелую ладонь. — Какой вассал? Мы же равные государи! Назовем это «Военно-торговым союзом Северного Братства». Звучит гордо, никто не придерется. Ты сохраняешь корону, казну и власть. Но подумай логически. У меня есть ресурсы, технологии и магия. У тебя — отличные рекруты и горы, полные руды. Зачем нам конкурировать, если можно стать единым монолитом?

Правитель Лордерона подлил эля в опустевший рог собеседника.

— Вспомни сегодняшний день, — продолжил старый хищник, и его голос зазвучал бархатом. — Десять моих стальных парней вычистили гнездо, на которое ты планировал положить сотню своих лучших воинов. Завтра я могу прислать сотню таких големов. Твои люди перестанут гибнуть в стычках с дикарями. Твои жены перестанут получать похоронки. Разве гордость стоит жизней твоих подданных, Торас?

Это был удар ниже пояса. Троллебой скрипнул зубами. Ушлый гость мастерски загнал его в логическую ловушку, давя на самое больное — ответственность короля перед своим народом. Отказаться от такого щита было преступлением против Стромгарда. Согласиться — означало признать старшинство Лордерона.

— Ты стал дьявольски хитер, Теренас, — глухо произнес хозяин замка, сверля собеседника взглядом.

— Я стал прагматичен, брат, — лучезарно улыбнулся сюзерен, протягивая перо. — Подписывай. И будем пить дальше, с легким сердцем и общими врагами.

Торас с тяжелым вздохом макнул перо в чернильницу и размашисто поставил свою подпись. Сделка века была заключена прямо между обглоданными костями и лужами пролитого пива. Стромгард официально спрятался под гигантское, бронированное крыло северного соседа, сохранив лицо, но потеряв полную политическую свободу.

— Вот и славно! — диктатор радостно хлопнул новоиспеченного младшего брата по плечу, пряча документ. — А теперь давай выпьем за...

Договорить монарх не успел.

С дальнего конца зала раздался звонкий треск ломающегося дерева. Кто-то из стромгардских сержантов, перебрав лишнего, усомнился в боевых навыках лордеронских гвардейцев. В ответ прилетела увесистая дубовая кружка, разбившая сомневающемуся нос.

— Бей городских белоручек! — радостно заорал кто-то из горцев.

— Закатаем деревенщин в пол! — с таким же восторгом отозвались лордеронцы.

В следующую секунду пиршественный зал взорвался. Табуретки полетели с грацией ласточек. Здоровые, закованные в броню мужики сцепились в дикой, пьяной и абсолютно счастливой рукопашной схватке. Столы переворачивались, в воздухе мелькали кулаки, сапоги и жареные куры.

Король Стромгарда вскочил с места, собираясь рявкнуть на своих людей и остановить безобразие. Но внезапно мимо него с радостным, кровожадным ревом пронесся правитель Лордерона.

Старый волк перемахнул через перевернутый стол и с ходу впечатал тяжелый кулак в челюсть какому-то зазевавшемуся горцу.

— Эге-гей! Наших бьют! — захохотал венценосец, уворачиваясь от летящего блюда и прописывая апперкот собственному гвардейцу, который случайно подвернулся под руку. — Гуляем, парни!

Торас Троллебой ошарашенно смотрел, как величайший монарх континента, только что провернувший сложнейшую дипломатическую интригу, с упоением портового вышибалы раздает тумаки направо и налево. Лордеронец двигался с пугающей скоростью, раскидывая бойцов как котят, и явно ловил от происходящего невероятный кайф.

Хозяин замка почувствовал, как в груди закипает забытая юношеская удаль. К демонам политику! К демонам субординацию!

— Разойдись! — проревел Торас, врываясь в самую гущу потасовки.

Два короля встретились спина к спине в центре бушующего зала. Они отбивались от собственных подчиненных, раздавая оплеухи и хохоча как сумасшедшие.

— Справа заходи, Торас! — весело командовал попаданец, бросая какого-то бедолагу через бедро прямо в бочку с элем.

— Прикрой спину, Теренас! — отзывался горный владыка, блокируя удар чьей-то табуретки и отвечая увесистым пинком.

Драка получилась славной, громкой и абсолютно бескровной. Никто не хватался за мечи, всё решали пудовые кулаки и крепкие лбы. Спустя полчаса интенсивного мордобоя зал напоминал поле битвы после урагана. Повсюду вповалку лежали стонущие, но довольные воины обеих армий.

Два государя, тяжело дыша и вытирая разбитые губы, уселись прямо на пол среди обломков мебели.

Теренас оторвал рукав от своей безнадежно испорченной рубахи, стер кровь со скулы и протянул Торасу чудом уцелевший кувшин с вином.

— Вот это, — хрипло произнес владыка севера, принимая кувшин обратно, — была отличная дипломатическая беседа. Уважаю твоих парней. Крепкие черепа.

Троллебой откинул голову назад, прислонившись к каменной колонне, и рассмеялся. У него болело всё тело, на глазу наливался шикарный фингал, а его независимое государство только что стало младшим партнером чужой империи.

Но глядя на сидящего рядом человека — хитрого политика, безжалостного рубаку и абсолютно компанейского парня, который не побоялся испачкать руки в драке со своими же солдатами — король Стромгарда понял, что ни о чем не жалеет.

— Знаешь, Теренас, — усмехнулся гордость горцев, забирая кувшин для очередного глотка. — Я думал, ты приехал забрать мою свободу. А ты привез мне новые игрушки и отличную трепку.

— Старшие братья для того и нужны, чтобы иногда бить младших по шее и дарить им хорошие подарки, — лукаво подмигнул попаданец, хлопая коллегу по плечу. — Лордерон не забудет своих друзей, Торас. Мы перевернем этот мир. А кто не захочет переворачиваться — тому мы просто набьем морду. Как сегодня.

— Звучит как отличный государственный план, — согласился правитель Стромгарда, поднимая кувшин. — За Северное Братство!

— За братство! И за крепкие табуретки! — довольно отозвался диктатор, с наслаждением вытягивая гудящие ноги.

Договор был скреплен лучшим из возможных способов — кровью, элем и хорошей, честной дракой. Тень Лордерона мягко, но несокрушимо накрыла еще одну территорию, и на этот раз обошлось без единого выстрела. Сюзерен был абсолютно счастлив.

Пиршественный зал оглашался могучим храпом. Торас Троллебой и его лучшие воины мирно спали вповалку среди обломков мебели. Правитель Лордерона, чья алхимическая печень уже успешно переварила весь выпитый эль, аккуратно перешагнул через храпящего сержанта и покинул поле боя.

Ночь была в самом разгаре, а кровь, разогнанная дракой и крепким застольем, настойчиво требовала продолжения банкета.

В полумраке каменных коридоров Стромгарда сюзерен наткнулся на неё. Миловидная служанка с копной густых темных волос и глазами, в которых плескалась колдовская зелень, несла стопку чистых полотенец. Фигура девушки была настолько безупречной, что казалась высеченной из мрамора самым искусным скульптором.

Попаданец плавно перегородил ей дорогу. По краю сознания скользнуло легкое, бархатистое прикосновение чужой магии. Владыка вопросительно поднял бровь, ожидая привычных красных табличек с предупреждением об опасности, но интерфейс почему-то хранил издевательское, интригующее молчание.

«Ну и ладно», — мысленно хмыкнул старый хищник.

— Ваше Величество... — служанка робко опустила глазки, но в её голосе не было ни капли страха, лишь манящая, густая истома. — Вы заблудились?

— Напротив, милая, — бархатно пробасил монарх, властно забирая из её рук полотенца и небрежно отбрасывая их на ближайший сундук. Мозолистые пальцы по-хозяйски легли на тонкую талию. — Я нашел именно то, что искал. Покажи мне мои покои.

Тяжелые дубовые двери гостевой спальни захлопнулись, отсекая их от всего мира. Никаких долгих ухаживаний и лишних разговоров. Алхимическое тело диктатора жаждало выхода неукротимой энергии, а служанка неожиданно ответила таким же животным, первобытным напором.

Жаркий, сминающий любую волю поцелуй обжег губы. Одежда полетела на пол разорванными лоскутами. Кожа красавицы оказалась невероятно горячей, шелковистой и податливой на каждое прикосновение. Венценосец действовал уверенно, грубо и страстно, вминая девушку в пышные перины. Её стоны больше напоминали сладкое рычание, а острые ноготки оставляли на широкой спине государя глубокие царапины, которые тут же бесследно затягивались благодаря тролльей регенерации.

Это была не просто близость, а настоящее, искрящееся состязание двух ненасытных существ. Безумный ритм, жадные ласки и полное стирание всех мыслимых рамок приличия. Государь с огромным удовольствием отмечал, что хрупкая на вид дева играючи выдерживает его чудовищную силу, отвечая с таким огненным пылом, от которого буквально плавился рассудок. Ночь превратилась в бесконечный, сжигающий всё дотла пожар плоти, где на грани дозволенного смешались страсть и жажда полного доминирования.

Утреннее солнце робко заглянуло в окно, осветив разгромленную спальню. Разорванные в клочья подушки, смятые простыни и сломанная спинка кровати красноречиво говорили о масштабах прошедшей баталии.

Правитель сладко потянулся, наслаждаясь приятной мышечной усталостью. Затем неспешно повернул голову на соседнюю подушку.

Вместо миловидной служанки там безмятежно спала суккуба. Роскошные кожистые крылья были небрежно раскинуты по простыням, тонкий хвост с кисточкой по-хозяйски обхватывал ногу монарха, а на голове красовались изящные витые рожки.

Старый волк даже не дрогнул. Лишь глубокомысленно почесал подбородок.

Демоница медленно открыла свои пылающие зеленые глаза. Она сладко потянулась, ожидая увидеть панику, ужас, крики о помощи и жалкие попытки схватиться за святой символ. Ведь именно так всегда реагируют смертные, когда понимают, с кем разделили ложе и кому отдали свои жизненные силы.

Но лордеронец просто лежал на боку, подперев голову рукой, и рассматривал её с искренним, деловым восхищением.

— Так вот почему ты такая выносливая, — задумчиво протянул диктатор, нарушая тишину. — А я-то гадал, откуда в простой крестьянке столько скрытых талантов. Слушай, рогатая красавица... Не хочешь ли работать при моём дворе фрейлиной? Жалованье назначу высочайшее, паек усиленный, да и скучать со мной точно не придется.

Суккуба опешила. Её хвост нервно дернулся и отпустил ногу государя. Демоница, столетиями привыкшая выпивать чужие души и доводить великих праведников до исступления, впервые в своей бессмертной жизни столкнулась с таким монументальным, непробиваемым цинизмом. Этот седой мужчина не только не лишился рассудка от её чар, но еще и попытался нанять её на государственную службу!

Густая краска стыда и жуткого профессионального унижения залила лицо гостьи из Бездны от самых рожек до ключиц. Выглядеть растерянной дурочкой перед этим невероятно наглым, довольным стариком было выше её демонических сил.

Не сказав ни слова, ярко-красная от смущения суккуба щелкнула дрожащими пальцами. Прямо над кроватью вспыхнул искрящийся портал, в который она поспешно и крайне неловко нырнула, спасаясь бегством от радушного предложения венценосца.

Пространство перед глазами привычно замигало красным.

[Системное уведомление: Получено достижение «Ломатель Шаблонов»!]

[Владыка Инферно бьется в истерике. Дед, это шедевр! Она пришла выпить твою душу, а ты предложил ей должность в свите! Жаль только, кровать в щепки — Торас тебе счет выставит за порчу королевского имущества.]

«Запишем в дипломатические расходы, рогатый», — философски хмыкнул сюзерен, бодро поднимаясь с испорченного ложа. Утро определенно задалось, и впереди было еще много великих свершений.

Утро в Стромгарде началось с категоричного, не терпящего возражений приказа.

Правитель Лордерона, облачившись в легкий, не стесняющий движений кожаный доспех и закинув за спину свой верный рунный двуручник, собрал личную гвардию прямо во внутреннем дворе замка. Рядом недоуменно хмурился Торас Троллебой.

— Значит так, господа, — властно произнес сюзерен, обводя подчиненных тяжелым взглядом золотистых глаз. — У меня сегодня день духовных практик и глубоких размышлений. Мне нужно побыть в абсолютном одиночестве, чтобы переварить вчерашний эль и наши новые соглашения. В лес за мной не ходить. Не искать. Не беспокоить. Кто нарушит приказ — лично оторву уши и заставлю съесть без соли. Я ясно выражаюсь?

Гвардейцы синхронно сглотнули и вытянулись по стойке смирно. Торас лишь понимающе усмехнулся: каждый монарх имеет право на свои странности, особенно после такой знатной попойки.

Убедившись, что хвоста за ним нет, старый волк растворился в густых, пропитанных туманом лесах.

Духовные практики лордеронца заключались в абсолютно циничном, безжалостном и тотальном фарме.

Чаща, где обитало племя Кровавого Скальпа, всегда считалась гиблым местом. Местные клыкастые дикари славились своей ловкостью, ядовитыми дротиками и умением сливаться с тенями. Но сегодня роли кардинально поменялись. В лес пришел хищник совершенно иного порядка.

Владыка двигался сквозь подлесок с пугающей, кошачьей грацией. Алхимическое тело работало идеально: ни хруста ветки под сапогом, ни сбитого дыхания. Только холодный расчет и жажда свежих, качественных душ для пополнения системного баланса.

Первая засада обнаружилась у старого поваленного дуба. Трое элитных охотников за головами притаились в ветвях, ожидая добычу.

Диктатор не стал тратить время на церемонии. Резкий, пружинистый рывок — и венценосец взмыл в воздух на добрых три метра. Рунный клинок со свистом рассек листву. Два зеленых тела мешками рухнули на землю, даже не успев издать крика. Третий дикарь дико взвыл, метнув отравленный топор, но монарх лишь небрежно отбил оружие стальным наручем.

Короткий замах, хруст шейных позвонков, и в глазах привычно полыхнуло багровым светом.

[Системное уведомление: Получена Душа (Редкая)!]

[Получена Душа (Редкая)!]

[Получена Душа (Эпическая — Мастер топоров)!]

[Владыка Инферно нервно ежится. Дед, ты реально пугаешь! Ты вырезаешь их с таким ледяным спокойствием, будто сорняки на грядке полешь. У местных вуду-шаманов сейчас инфаркт случится от того, с какой скоростью исчезают их лучшие бойцы!]

«Заткнись и считай прибыль, рогатый», — мысленно огрызнулся попаданец, мягко приземляясь на мох. — «Мне нужна новая экипировка для гвардии, а эти ребята просто отличный, возобновляемый ресурс».

Резня набирала обороты. Правитель Лордерона методично, квартал за кварталом, зачищал лесные угодья. Он не использовал громкую магию Света. Лишь первобытную силу, чудовищную реакцию и сталь.

Для троллей этот день превратился в настоящий оживший кошмар. Они находили свои патрули разрубленными на части. Самые ловкие метатели копий, сидевшие в непроходимых кронах деревьев, оказывались сброшенными вниз со сломанными шеями. Яды не брали этого жуткого человека, а топоры отскакивали от его костей, словно от цельного тория.

Счетчик душ в углу зрения радостно трещал, наматывая новые десятки и сотни. Владыка упивался боем. Он уворачивался от заклинаний шаманов, ломал древние амулеты голыми руками и прорубал широкие просеки в рядах обезумевших от ужаса берсерков.

К вечеру в лесу воцарилась мертвая, звенящая тишина.

Государь тяжело оперся на меч, вытирая пот и чужую кровь со лба. Вокруг него дымились руины крупнейшего перевалочного лагеря дикарей. Баланс в Магазине Душ теперь позволял не просто обновить арсенал, а скупить половину редкого ассортимента. Довольно хмыкнув, старый хищник развернулся и неспешным шагом направился в сторону замка, чтобы успеть к ужину.

Глубоко в непроходимых топях, у тускло горящего костра собрались жалкие остатки племени Кровавого Скальпа.

Зул'Рах, один из самых быстрых и опытных охотников, дрожал так сильно, что его клыки выбивали мелкую дробь. Он был единственным, кто видел резню и умудрился сбежать, зарывшись в вонючую трясину.

Старый шаман племени подошел к нему, гремя костяными ожерельями.

— Говори, Зул'Рах. Кто посмел осквернить наши земли? — прохрипел старец. — Сколько сотен рыцарей прислали люди?

Охотник поднял на шамана безумные, полные животного ужаса глаза.

— Не было сотен... Был один, — голос дикаря срывался на визг. — Это не человек! Это Лоа Смерти во плоти! Злой дух с глазами, горящими как золото!

Остальные тролли тревожно зашушукались, сжимая копья.

— Он не носит тяжелой брони, но наши топоры не могут его ранить! — продолжал вещать сбежавший воин, обхватывая голову руками. — Он двигается быстрее тени. Деревья не могут нас спрятать. Он находит всех. Но самое страшное... самое страшное происходит потом!

Зул'Рах вскочил на ноги, дико озираясь по сторонам, словно ожидая, что кошмарный седой дух сейчас выйдет из болотного тумана.

— Он забирает их души! — закричал охотник. — Я видел, как свет покидал глаза наших братьев, а этот демон просто улыбался и шел дальше! Ни один павший сегодня не попадет к предкам! Он пожрал их всех!

Шаман в ужасе отшатнулся, роняя свой ритуальный посох в грязь. В племенах троллей не было ничего страшнее, чем потерять душу после смерти.

В ту ночь у костров дикарей родилась новая, леденящая кровь легенда. Легенда о Золотоглазом Потрошителе, темном божестве, которое бродит по лесам в облике высокого седого человека и собирает кровавую дань. Выжившие племена в панике начали сниматься со своих насиженных мест, уходя всё глубже в горы, подальше от проклятых стромгардских лесов, где теперь царил один-единственный, абсолютно безжалостный хищник.

Врата Стромгарда с тяжелым скрипом распахнулись, пропуская одинокую фигуру. Правитель Лордерона уверенно шагал по брусчатке внутреннего двора. Выглядел старый волк так, словно возвращался с приятной утренней прогулки, а не из самых опасных и диких чащ континента. Ни единой царапины, ни капли усталости — лишь легкая испарина на лбу и пульсирующее золотистое свечение в глазах, безошибочно выдающее сытого, абсолютно довольного хищника.

Торас Троллебой ждал своего гостя в малом зале для совещаний. Владыка севера сидел за массивным столом и мрачно прикладывал к великолепному, наливающемуся лиловым цветом синяку под глазом холодный кувшин.

— Вернулся, значит, — усмехнулся горный король, отставляя посудину в сторону. — А мои генералы уже начали делать ставки, через сколько дней придется высылать поисковые отряды на болота.

— Можешь отправлять похоронные бригады и телеги для трофеев, Торас, — лучезарно улыбнулся венценосец, сбрасывая пыльный плащ на спинку кресла и падая на мягкое сиденье. — Но советую поторопиться. Уцелевшие клыкастые сейчас пакуют свои пожитки с такой скоростью, что к вечеру в твоих лесах останутся только белки и зайцы. Окрестности зачищены.

Троллебой недоверчиво покачал головой, но спорить не стал. После вчерашнего мордобоя он окончательно убедился, что перед ним сидит человек, для которого не существует невыполнимых задач.

На отполированном дубовом столе дожидался своего часа плотный пергаментный свиток. Тот самый договор о создании Военно-торгового союза Северного Братства.

Хозяин замка посмотрел на бумагу, затем перевел взгляд на безмятежное лицо лордеронца. Гордость Стромгарда требовала независимости, но прагматичный ум воина ясно понимал: в грядущих бурях выжить поодиночке не удастся.

Торас решительно макнул перо в чернильницу.

— Пусть так. Лордерон дает сталь и магию, Стромгард обеспечивает защиту предгорий и руду, — твердо произнес Троллебой, размашисто подписывая документ. — Мы будем биться плечом к плечу, Теренас. Но если твои бюрократы попытаются лезть в мои внутренние дела — я лично приеду и спущу их с лестницы.

— Никакой бюрократии, только взаимовыгодное партнерство, брат, — искренне отозвался государь.

Сюзерен перехватил перо и поставил свою витиеватую подпись рядом, после чего с силой припечатал пергамент тяжелым королевским перстнем на горячем сургуче. Сделка века, перекраивающая политическую карту материка, была официально закреплена.

В этот самый момент в дальнем, самом темном углу зала под высоким каменным потолком слегка дрогнули тени.

Натрезим Бальназар, слившись с мраком гобеленов, наблюдал за происходящим. Глаза демона горели нестерпимой ядовито-зеленой злобой. Многолетние интриги Пылающего Легиона, направленные на разобщение людских королевств, только что рухнули прямо на его глазах. Этот седой, накачанный зельями выскочка играючи разрушил все планы Бездны, объединив два мощнейших государства не с помощью подкупов и яда, а посредством совместной попойки, мордобоя и щедрых даров.

Повелитель Ужаса сжал когтистые кулаки так, что из-под ногтей закапала черная кровь. Интриговать против такого противника становилось всё сложнее. Демон недовольно, с явным презрением цокнул раздвоенным змеиным языком и, не желая больше смотреть на этот триумф смертных, беззвучно растворился в искрящемся портале, скрывшись в недрах Круговерти Пустоты.

Пространство перед глазами монарха тут же радостно замигало багровым интерфейсом.

[Системное уведомление: Получено достижение «Дипломат-Вышибала»! Опыт повышен!]

[Владыка Инферно довольно потирает призрачные щупальца. Мое почтение, дед! Подмять под себя целое государство без единой осады — это искусство. Кстати, тот рогатый вуайерист в углу чуть своими клыками не подавился от обиды. Жаль, что он так быстро сбежал, мы бы с удовольствием пустили этого интригана на ценные ингредиенты для новых настоек!]

Диктатор даже не повел бровью, полностью проигнорировав болтливость системы. За время симбиоза с интерфейсом он научился фильтровать этот язвительный шум.

Венценосец аккуратно свернул договор, спрятал его в надежный кожаный тубус и поднялся с кресла. Взгляд старого волка уже был устремлен в будущее. Стромгард стал надежным щитом, армия получала новейшее оружие, а хранилище душ ломилось от трофеев. Шахматная доска Азерота расставлялась заново, и на этот раз диктовать правила игры собирался именно он. Уверенной, чеканящей шаг походкой правитель направился к выходу из зала — впереди было еще слишком много великих свершений, чтобы тратить время на отдых.

***

Интерлюдия: Искаженный Свет и рождение бунта

Глубоко под Кафедральным Собором Света, в древних стылых криптах, густо пахло плавящимся воском и вековой пылью. Сюда, в обитель покоя первых рыцарей, не проникал грохот королевских оружейных мануфактур и тяжелый лязг новых стальных легионов.

Утер Светоносный неподвижно стоял перед алтарем. Тяжелый боевой молот покорно лежал у ног ветерана. Позади, выстроившись полукругом, замерли два десятка паладинов. Элита Серебряной Длани. Молодые, сильные, фанатично преданные долгу, но совершенно потерянные и сбитые с толку новыми порядками Лордерона.

Главнокомандующий медленно обернулся. В полумраке крипты его глаза светились ровным, обжигающим золотом, в котором лишь на самом дне, глубоко-глубоко, хищно билась изумрудная искра Скверны.

— Вы смотрите на новые знамена и не узнаете свой дом, братья, — глубокий, бархатный голос рыцаря эхом отразился от каменных сводов. — Вы видите, как по улицам маршируют клыкастые твари в королевской броне. Вы слышите гул паровых машин. И ваше сердце сжимается от холода. Потому что вы чувствуете правду.

Ветеран сделал шаг вперед. Тяжелые доспехи глухо звякнули, подчеркивая монументальность полководца.

— Нам говорят, что это ради величия короны, — Светоносный презрительно усмехнулся. — Что алхимия и сталь спасут нас от любой угрозы. Но я спрашиваю вас: чего стоит королевство, если ради его спасения нужно вырвать собственную душу и заменить ее шестеренкой?

Один из присутствующих, молодой лейтенант по имени Гален, нервно сглотнул и неуверенно шагнул из строя.

— Но лорд Утер... Государь лично ведет войска. Он вырезает троллей, укрепляет границы. В городе абсолютный порядок. Разве Свет не благоволит сильным?

Полководец не стал кричать или возмущаться. Старый наставник подошел к юноше вплотную, положил тяжелую латную перчатку ему на плечо и заглянул прямо в глаза. От ветерана исходила такая первобытная, подавляющая мощь, что лейтенант невольно задержал дыхание.

— Свет благоволит Истине, мальчик мой, — вкрадчиво, с пугающей нежностью произнес главнокомандующий. — А государь подменил Истину сырой силой. Он опаивает солдат зельями, превращая их в бешеных псов, не знающих жалости. Он вешает на своих советников золотые рабские ошейники, лишая их воли. Он забыл молитвы и поклоняется только перегонному кубу и големам! Разве за такую свободу мы проливали кровь?

По рядам паладинов прокатился тревожный шепот. Семя сомнения, щедро политое авторитетом величайшего героя, дало мгновенные, ядовитые всходы. Эти юноши хотели быть праведниками, несущими благодать, а не слепыми винтиками в безжалостной военной машине диктатора.

— Я стоял с ним плечом к плечу! — голос Светоносного внезапно ударил по барабанным перепонкам, как раскат весеннего грома. — Я видел его глаза на арене! Там больше нет сострадания. Там только бесконечная жажда власти. Если мы промолчим, завтра он прикажет нам сжечь этот самый собор, просто потому, что на его месте можно построить очередной оружейный завод!

Рыцарь воздел руки к сводам крипты. В груди ветерана сладко заурчал невидимый демон, щедро делясь искаженной энергией. Помещение мгновенно залило ослепительное сияние. Но это был не тот мягкий, согревающий Свет, которому юношей учили в семинариях. Это было жесткое, агрессивное, слепящее пламя. Чистый, абсолютный фанатизм.

— Истинный Свет не терпит слабости! Не терпит компромиссов со злом! — гремел полководец, и его аура буквально вдавливала молодых воинов в каменный пол. — Корона Лордерона покрылась ржавчиной гордыни! И если правитель стал угрозой для самой сути нашей веры, то долг Серебряной Длани — стать карающим мечом!

Мощная волна оглушительной энергии окатила строй. Паладины задыхались от восторга. Искаженная благодать проникла в их сердца, выжигая сомнения, страх перед изменой и остатки здравого смысла. На смену им пришла ледяная, пьянящая эйфория. Им казалось, что небеса лично спустились в крипту и благословили их на святой бунт.

Гален, еще минуту назад робко защищавший монарха, с грохотом рухнул на колени. Лицо юноши исказилось в фанатичном экстазе, а в глазах вспыхнул тот же самый неправильный, агрессивный золотой огонь, что и у наставника.

— Веди нас, лорд Утер! — хрипло выдохнул лейтенант, обнажая меч и исступленно целуя крестовину. — Мы очистим престол от скверны! Мы вернем королевству истинную веру!

— Веди нас! — грохнули остальные девятнадцать глоток.

Два десятка клинков со звоном покинули ножны, слаженно салютуя своему новому, абсолютно безумному пророку.

Утер Светоносный благосклонно опустил голову. Под густой седой бородой пряталась тонкая, торжествующая ухмылка. Вербовка прошла безупречно. Ересь, завернутая в блестящую, благородную обертку праведного гнева, пустила глубокие смертоносные корни в самом сердце столицы.

Полководец тяжело оперся на боевой молот, слушая, как молодые рыцари шепчут новые, кровожадные клятвы. Демон внутри ветерана сыто мурлыкал. Личная армия фанатиков была готова, и теперь оставалось лишь дождаться подходящего момента, чтобы вонзить этот сияющий клинок в спину ничего не подозревающего старого волка.

***

Северный ветер безжалостно трепал тяжелый синий плащ. Артас Менетил стоял на вершине скалистого холма, возвышаясь над мрачной, покрытой инеем долиной. Внизу, насколько хватало глаз, копошилось море гниющей плоти. Орда нежити медленно, но неотвратимо накатывалась на позиции лордеронских войск, оглашая округу леденящим душу воем.

Еще несколько месяцев назад от одного вида этой бесконечной толпы молодой паладин почувствовал бы тяжесть в груди. Наследник начал бы истово молиться Свету, готовясь к изнурительной, кровавой сече на истощение.

Но сегодня на губах командира играла лишь хищная, предвкушающая усмешка.

Принц отстегнул от пояса граненый фиал из толстого стекла. Внутри плескалась густая, сияющая золотом жидкость — экспериментальный боевой эликсир, сваренный по личному рецепту отца. Артас выдернул зубами пробку и залпом осушил флакон.

Жидкое пламя прокатилось по горлу. Сердце сделало мощный рывок, а затем забилось ровно и мощно, словно кузнечный молот. Мышцы налились такой чудовищной, звенящей силой, что тяжелые ториевые латы показались невесомыми, как шелковая рубаха. Зрение обострилось настолько, что полководец смог разглядеть беззубую пасть вурдалака за добрую милю от холма.

— Мой принц, — раздался за спиной хриплый голос капитана Фалрика. Ветеран подошел ближе, сжимая рукоять меча. — Дозорные докладывают: мертвецов тысяч десять, не меньше. Впереди шагают мясные гиганты, а по бокам прячутся некроманты.

— Всего десять тысяч? — Артас весело фыркнул, поворачиваясь к своему капитану. В глазах молодого воина полыхало отражение святого огня, щедро сдобренного алхимией. — Какая досада, Фалрик! Я уж боялся, что нам не на ком будет проверить отцовские подарки.

Наследник указал закованной в латы рукой вниз, на оборонительный рубеж.

Там не было привычных шеренг пехоты с дрожащими щитами и копьями. Вместо этого поперек ущелья выстроилась сплошная стальная стена. Дюжина гусеничных броненосцев «Миротворец» угрожающе скалилась пушками. В промежутках между ними гвардейцы деловито заправляли длиннющие ленты в шестиствольные «Аргументы». Чуть позади, источая жар и лязгая суставами, переминались с ноги на ногу тяжелые боевые големы.

— Передай пушкарям: подпустить эту гниль на триста шагов! — уверенно скомандовал принц, извлекая из ножен свой фамильный молот. Оружие тут же радостно загудело, откликаясь на переполняющую хозяина энергию. — И скажи стрелкам, чтоб не жалели свинца! Отец прислал нам тридцать телег припасов. Утопим их в металле!

Капитан отсалютовал и умчался передавать приказы.

Орда мертвецов ускорилась. Запах разложения ударил в ноздри, вурдалаки сорвались на хриплый галоп, предвкушая свежую кровь. Триста шагов. Двести пятьдесят.

Артас поднял молот над головой, и его голос накрыл всё ущелье:

— Именем Лордерона... Огонь!

Долина содрогнулась.

Двенадцать пушек рявкнули в унисон. Ослепительные вспышки разорвали серый сумрак. Тяжелые зачарованные снаряды врезались в самую гущу мертвецов. Взрывы подняли в воздух тонны мерзлой земли вперемешку с костями и ошметками плоти. Авангард нежити просто перестал существовать в одну секунду.

А затем заговорили «Аргументы».

Шквальный, непрерывный треск многоствольных картечниц заглушил даже эхо взрывов. Тысячи свинцовых жал рвали мертвую плоть на куски. Это был не бой, а методичная, безжалостная жатва. Вурдалаки падали сотнями, не успевая даже приблизиться к стальному рубежу. Их тела скапливались в уродливые холмы, которые тут же разносило в пыль новыми пушечными залпами.

Артас стоял на холме и с восторгом наблюдал за этой бойней.

«Ты был прав, отец, — мысленно признался полководец, сжимая древко молота. — Слепая вера хороша для проповедей. Но на поле боя рулит сталь и порох».

— Мой принц! На правом фланге прорыв! — крикнул подбежавший связной. — Поганища прорвались через заградительный огонь! Их прикрывают магией!

Сын Теренаса хищно оскалился. Наконец-то работа для него.

— Спускайте големов! — рявкнул наследник. — А гвардия — за мной! Покажем этим кускам тухлого мяса, как бьет королевская сталь!

Алхимия в крови требовала выхода. Артас сорвался с холма с такой скоростью, что плащ за его спиной натянулся струной. За ним, тяжело громыхая новейшей броней, устремилась элитная пехота.

На правом фланге дела и впрямь обстояли жарко. Пятеро сшитых из трупов гигантов, размахивая ржавыми тесаками, неумолимо перли на окопы. Но тут им навстречу с металлическим ревом вышли три механических исполина.

Лордеронские конструкты ничуть не уступали Поганищам в размерах. Зажужжали циркулярные пилы. Стальной голем с размаху вогнал вращающийся диск прямо в брюхо мертвого гиганта, вспарывая его от паха до шеи. Вонючий ихор хлестнул во все стороны, но зачарованной броне машины это не причинило никакого вреда. Второй мех просто окатил парочку нежити ревущим пламенем из огнемета, превращая мертвецов в живые факелы.

Артас влетел в ряды прорвавшихся скелетов как ураган. Молот в его руках превратился в размазанный золотой круг. Молодой паладин не чувствовал ни усталости, ни отдачи. Он крушил черепа с такой легкостью, словно это были сухие орехи.

Внезапно воздух вокруг резко похолодел. Из-за спин мертвецов выплыла парящая фигура некроманта, окруженная щитом из ледяных костей. Колдун вскинул посох, формируя смертоносную стрелу из чистого мрака.

— Сдохни, светлый щенок! Твоя душа послужит Тьме! — прошипел темный маг, запуская заклинание прямо в грудь принца.

Наследник престола даже не попытался уклониться.

Ледяная стрела с оглушительным треском врезалась в королевский нагрудник... и просто разлетелась на тысячи безобидных осколков. Лучшая ториевая броня континента, зачарованная столичными кузнецами, даже не поцарапалась.

Некромант ошарашенно застыл, не веря своим глазам.

— Моя броня стоит больше, чем всё твое паршивое кладбище! — жизнерадостно расхохотался Артас.

Командир сделал мощный, пружинистый рывок вперед, сокращая дистанцию в мгновение ока. Действие отцовской настойки возвело его ловкость в абсолют. Некромант попытался скрыться, но тяжелый, сияющий святым пламенем молот уже опустился на его голову.

Щит лопнул с хрустальным звоном. Череп колдуна с влажным хрустом смялся, как переспелая тыква.

С потерей предводителя жалкие остатки орды на правом фланге окончательно растерялись и были моментально перерублены подоспевшими гвардейцами и боевыми мехами.

Артас выпрямился во весь свой рост, стряхивая черную кровь с молота. Принц дышал полной грудью. Ледяной воздух севера больше не казался враждебным — он бодрил и пьянил. Полководец окинул взглядом долину. Она была усеяна ошметками нежити, а над позициями лордеронцев мирно поднимался сизый дым от раскаленных стволов.

Среди королевских солдат не было ни одного убитого.

Фалрик подошел к своему командиру, отирая пот со лба, и с благоговением посмотрел на дымящееся поле.

— Они даже не смогли к нам подойти, мой принц, — прошептал ветеран. — Свет милосердный, это же настоящая бойня.

— Это мощь короны, капитан, — поправил его Артас, с довольной ухмылкой убирая оружие за спину. — Хватит играть с мертвецами. Мы будем стирать их в пыль.

Молодой волк посмотрел на юг, в сторону столицы. Он представил, как его отец проверяет новые чертежи в подземельях или рубит врагов огромным мечом. Раньше принц считал государя жестким и упрямым стариком. Теперь же он видел в нем гения, выковавшего для своего королевства абсолютно неодолимые стальные клыки.

— Прикажи собрать стреляные гильзы, кузнецы всё пустят в переплавку, — деловито распорядился наследник. — И выдайте парням двойную порцию эля. Они заслужили. А завтра мы идем дальше на север. Пора выжечь эту гниль с нашего континента!

Глава 7

Столица встречала короля так, будто он лично принес им солнце на блюдечке. Лордерон больше не был тем сонным городом белых плащей и долгих заунывных молитв. Теперь он гудел механизмами и звенел тысячами наковален. Воздух густо пах жженым углем, свежим хлебом и оружейной смазкой.

Теренас ехал по центральной улице на массивном вороном жеребце и довольно щурился. Визит в Стромгард прошел безупречно. Выгодный договор лежал в седельной сумке, сосед стал надежным союзником, а на крепостных стенах хищно поблескивали стволы новеньких пулеметов.

Но, несмотря на ликующую толпу и цветы, летящие под копыта, между лопаток у старого волка противно зудело. Инстинкты хищника, до предела отточенные боями и алхимией, настойчиво били тревогу.

Перед глазами привычно мигнул багровый интерфейс.

[Владыка Инферно подозрительно принюхивается. Дед, я, конечно, просто кусок кода, но даже у меня фантомная шерсть дыбом встает. Чуешь? Пахнет паленым. И это явно не жареные кабаны.]

«Знаю, рогатый. Чую», — мысленно огрызнулся диктатор, переведя тяжелый взгляд на Кафедральный Собор.

На широких балконах, где в дни празднеств всегда стояли рыцари Серебряной Длани, торжественно благословляя народ, было абсолютно, зловеще пусто. От белого камня веяло холодным, фанатичным отчуждением.

Государь чуть повернул голову к едущему рядом капитану гвардии.

— Фалрик. Что-то наши святые братья не торопятся радоваться вместе со всеми.

— Так точно, Ваше Величество, — хмуро отозвался офицер, поудобнее перехватывая поводья. — Уже неделю носа из казарм не кажут. Патрули отменили. Утер объявил строгий пост и непрерывные молитвы. Никого из чужих к себе не пускают. Мои парни слышали, как молодняк называет наши пулеметы и големов «богомерзкими железяками».

Старый хищник опасно прищурил золотистые глаза.

— Молитвы — это прекрасно. Но если они решат, что их молитвы весят больше моих приказов... я лично переломаю им ноги. Удвой патрули вокруг храмового квартала. Незаметно. Если хоть один святоша чихнет не по уставу — докладывать мне лично. Эту грыжу мы будем вырезать без наркоза.

В это же самое время глубоко под Собором, в стылых, пропахших воском и вековой пылью катакомбах, собиралась буря.

Сюда не проникал уличный гул и радостные крики толпы. Здесь царил ледяной полумрак, освещаемый лишь несколькими тусклыми свечами.

Утер Светоносный возвышался над древним каменным алтарем, как гранитная скала. Перед ним, преклонив колени, замерло три десятка молодых паладинов. Элита ордена. Юные, искренне верующие парни, совершенно потерянные и напуганные в этом новом, лязгающем сталью мире.

Главнокомандующий медленно обвел их взглядом. На самом дне его глаз, там, где раньше сияла мудрость и доброта, теперь хищно пульсировала ядовито-зеленая искра Скверны. Демон внутри ветерана сыто урчал, виртуозно диктуя нужные, отравленные слова.

— Вы слышите этот мерзкий грохот наверху, братья? — бархатным эхом ударил голос Утера по сводам крипты. — Это не стук сердца родины. Это лязг оков, которые вскоре скуют наши души.

Молодые воины несмело подняли головы. В их взглядах читалось смятение.

— Но наставник... — неуверенно начал один из рыцарей, светловолосый лейтенант Гален. — Государь же побеждает. Дикари бегут, нежить горит. Границы в безопасности. Люди ликуют!

— Безопасности?! — рявкнул Светоносный так, что пламя свечей испуганно метнулось в стороны. Ветеран шагнул к парню, угрожающе лязгнув латами. — За счет чего?! За счет того, что мы превратили благодать в дрова для паровых машин? Мы больше не воины Света! Нас заставляют маршировать в одном строю с безмозглыми големами и вонючими псоглавцами!

Утер тяжело задышал, искусно накручивая себя. Демон внутри щедро плеснул в его кровь праведного гнева и искаженной веры.

— Наш король ослеп, Гален, — вкрадчиво, почти ласково продолжил полководец. — Он пьет алхимическую дрянь, которая меняет его плоть. Он забыл молитвы, заменив их шестеренками и порохом! Разве такому Лордерону вы присягали?

Паладины тревожно зашушукались. Авторитет Светоносного давил пудовым камнем, а каждое его слово падало на благодатную почву их собственных страхов.

— Истинный Свет не терпит железных костылей! — голос наставника набрал мощь.

Ослепительная, жесткая аура внезапно вспыхнула вокруг его массивной фигуры. Это был злой, колючий свет, насквозь пропитанный невидимым демоническим безумием. Чужая магия ударила по мозгам послушников круче самого крепкого гномьего эля, безжалостно стирая остатки здравого смысла.

— Я называл его братом, — горечь в голосе Утера была абсолютно неподдельной, что делало ее еще страшнее. — Но на троне сидит чудовище, одержимое силой. И если правитель стал угрозой для нашей веры, то мы не имеем права слепо ему подчиняться! Мы — карающий меч небес! И этот меч должен вырезать скверну с корнем. Кто со мной?!

Искаженная благодать выжгла все сомнения в юных умах. На смену субординации и воинскому долгу пришла ледяная, пьянящая эйфория святого бунта.

Лейтенант Гален медленно, словно во сне, поднялся с колен. Его лицо исказилось от жуткой, фанатичной решимости. Юноша обнажил клинок и с силой вонзил его прямо в каменный пол перед алтарем.

— Свет сам выжжет скверну, — прохрипел Гален, и в его глазах загорелся тот же нездоровый, агрессивный огонь. — Даже если она сидит на золотом троне.

— Выжжет скверну! Смерть еретикам! — фанатичным эхом отозвались остальные, со звоном выхватывая оружие.

Утер Светоносный благосклонно опустил голову. Под густой седой бородой пряталась торжествующая ухмылка из самой Бездны. Яд предательства пустил глубокие корни в самом сердце столицы. Священный мятеж начался.

Малая королевская трапезная тонула в уютном полумраке. В огромном каменном камине жарко трещали дубовые поленья, бросая на стены длинные, пляшущие тени. На столе исходил паром запеченный с яблоками фазан, а рядом покрывался морозной испариной кувшин с ядреным темным элем.

Теренас сидел во главе стола. Одетый в простую льняную рубаху с закатанными рукавами, старый волк лениво крутил в пальцах серебряный кубок. Он ждал.

Перед глазами привычно замигал багровый интерфейс.

[Владыка Инферно радостно потирает призрачные ручки. Ох, дед, сейчас полетят искры! Твой гость уже в коридоре, и от него фонит такой дикой смесью святости и демонической Скверны, что у меня пиксели плавятся. Готовь огнетушитель, старик!]

«Без тебя чую, рогатый, — мысленно огрызнулся диктатор. — Сиди молча и смотри».

Двери с протяжным скрипом распахнулись. В зал шагнул Утер Светоносный.

Он явился не в мягком придворном камзоле, как было принято на приватных ужинах. Главнокомандующий был закован в полные, начищенные до ослепительного блеска боевые латы. Тяжелый двуручный молот висел за спиной. Каждый шаг ветерана сопровождался гулким металлическим лязгом. Это был не визит старого товарища. Это был молчаливый, закованный в торий вызов.

— Утер! — Теренас гостеприимно раскинул руки, натянув на лицо самую широкую, но абсолютно нечитаемую улыбку. — Проходи. Присаживайся. Фазан сегодня просто дивный. Давненько мы не делили трапезу вдвоем.

Светоносный остановился у края стола. Он даже не посмотрел на отодвинутый стул. Доспехи угрожающе звякнули.

— Я пришел не на пир, Ваше Величество, — сухо, словно зачитывая некролог, отчеканил паладин. — Вы вызывали меня.

Государь вздохнул, взял тяжелый кувшин и щедро плеснул пенного эля в оба кубка.

— Брось этот парадный тон, старый друг. Мы тут одни. Ни твоих фанатиков, ни моих генералов. Выпей со мной. Расслабься.

— Истинный Свет не нуждается в дурмане, — жестко парировал рыцарь, скрестив бронированные руки на груди. К выпивке он так и не прикоснулся. — В отличие от вашей новой армии, которая шагу ступить не может без алхимического пойла.

Монарх сделал большой глоток эля и с громким стуком опустил кубок на стол. Радушная маска моментально сползла с его лица, уступив место хищному, непроницаемому спокойствию. Игры в вежливых соседей закончились.

— Вот как мы теперь заговорили? — правитель откинулся на спинку кресла, сверля наставника паладинов тяжелым взглядом. — А мои гвардейцы докладывают интересные вещи. Говорят, Серебряная Длань уже неделю носа из казарм не кажет. Заперлись в Соборе, мозоли на коленях натираете. На новые пулеметы обиделись? Или святым братьям не нравится патрулировать улицы вместе с моими гноллами?

Утер слегка подался вперед. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня, а на дне глаз мелькнуло то самое холодное, чужое и совершенно безумное пламя.

— Вы подменили веру порохом и шестеренками, — процедил Светоносный, и в его голосе прорезался ледяной фанатизм. — Вы окружили себя монстрами и сталью. Ваши солдаты больше не молятся перед боем, они воют, как бешеные псы. Лордерон теряет душу, Теренас. И я не могу закрывать на это глаза.

— Лордерон обретает зубы! — рыкнул старый волк, резко подавшись вперед. Дубовый стол жалобно заскрипел под его тяжелыми кулаками. — Мы больше не дохнем тысячами, бросаясь с голыми мечами на дикарей! Мои машины и големы спасают жизни людей! Пока ты там псалмы бормочешь, мой сын на севере стирает нежить в пыль, не потеряв ни одного солдата!

— Вы спасаете их жалкие тела, но губите их бессмертные души! — голос паладина сорвался на агрессивный рык. Демон внутри щедро подкидывал дрова в костер его искаженной праведности. — Вы правите через страх и алхимию! Вы забыли, ради чего мы сражались!

В трапезной повисла звенящая, мертвая тишина. Слышно было лишь, как шипит капающий в огонь жир с фазана.

Монарх медленно, угрожающе плавно поднялся из кресла. Концентрация зелий в его крови разогнала пульс, наполняя мышцы первобытной, чудовищной мощью. Он обошел стол и встал к Утеру вплотную. Огромный паладин в тяжелой броне вдруг показался мелким на фоне нависающего над ним государя.

— Слушай меня внимательно, Утер, — голос Теренаса упал до зловещего, вибрирующего шепота, от которого у любого нормального человека заледенела бы кровь. — Я выковал для этого королевства несокрушимый стальной щит. И я не позволю кучке истеричных сектантов в белых плащах разрушить его изнутри. Мне плевать на твои тонкие душевные терзания.

Король весело, но с абсолютно мертвыми глазами улыбнулся прямо в лицо бывшему другу.

— Запомни. Я сверну шею любому изменнику, Утер. Каждому, кто попытается вставить палку в мои шестеренки. Я вырву ему кадык голыми руками, даже если этот предатель носит самый яркий, слепящий нимб во всем Азероте. Я понятно излагаю?

Светоносный даже не попятился. Лицо ветерана, направляемое скрытым демоном, расплылось в жутковатой, фальшивой улыбке снисходительного мученика. На долю секунды на дне его зрачков открыто полыхнула ядовитая зелень.

— Любые короны со временем покрываются ржавчиной, Ваше Величество, — мягко, с пугающей нежностью ответил главнокомандующий. В этом спокойном тоне было больше угрозы, чем в рыке самого диктатора. — А Свет — вечен. И когда придет срок, он сам выжжет любую скверну до самого основания. Где бы она ни пряталась. И на каком бы золотом троне она ни сидела.

Паладин вежливо, почти издевательски поклонился, так и не сняв руки с эфеса.

— Благодарю за гостеприимство. Но ваш эль слишком горек для меня. Доброй ночи.

Чеканя шаг, Утер развернулся и вышел из зала. Тяжелые двери с грохотом захлопнулись за его спиной.

Оставшись один, монарх опустил взгляд на серебряный кубок в своей руке. Мозолистые пальцы сжались, и толстый металл со скрежетом смялся, превратившись в бесформенный комок.

[Ай да дед! Ай да святоша! — восторженно замигала Система. — Ты понял, да? Там внутри уже не твой старый друг. Там сидит рогатая тварь, и она только что объявила тебе войну на уничтожение. Ну что, будем резать?]

— Будем, — хрипло произнес диктатор, отбрасывая смятый кубок в угол.

В его голосе не было ни капли сожаления или грусти. Только холодный, расчетливый прагматизм и абсолютная, железобетонная готовность сломать хребет любому, кто посягнет на его империю. Пусть только дадут повод.

Утро на плацу Южных казарм выдалось морозным и донельзя шумным.

Из широких ворот ангара, тяжело отдуваясь паром и лязгая стальными суставами, вышагивали два новеньких боевых меха. Следом, деловито щелкая затворами тяжелых арбалетов, вывалилась дюжина гноллов из Железной Стаи. Их вожак, капитан Гмых, довольно скалил пасть, предвкушая отличную драку в патруле и двойную порцию эля на ужин.

Но идеальная военная машина Лордерона вдруг дала жесткую осечку.

Двадцать молодых паладинов Серебряной Длани, которые должны были составить основу смешанного патруля, застыли на краю плаца белым, неподвижным монолитом. Они не сдвинулись с места ни когда взревели паровые котлы, ни когда Гмых рявкнул команду на построение.

Теренас наблюдал за этой сценой с высокого деревянного помоста. Старый волк медленно отпил горячего травяного отвара из кружки. В его золотистых глазах начало разгораться недоброе, хищное пламя.

— Фалрик, — не оборачиваясь, бросил диктатор. — Объясни мне, почему моя элитная пехота стоит столбом, словно им гвозди в сапоги заколотили?

Капитан гвардии, стоявший рядом, нервно сглотнул.

— Ваше Величество... Взвод наотрез отказывается заступать в наряд. Лейтенант Гален заявил, что... — Фалрик запнулся. — Что они не станут марать свои святые плащи, вышагивая в одном строю с «богомерзкими железяками» и «грязными псинами».

Глиняная кружка в руках монарха хрустнула и брызнула осколками.

— Вот как? — тихо, почти ласково произнес государь, стряхивая чаинки с мозолистой ладони. — Ну что ж. Пойдем, пообщаемся с нашей духовной элитой.

Теренас спустился с помоста. Он шел неспешно, но от его тяжелой, пружинистой походки гвардейцы инстинктивно вытягивались по струнке.

Когда правитель приблизился к строю мятежников, паладины даже не подумали отсалютовать. Они лишь плотнее сомкнули ряды, словно готовясь отражать вражескую конницу. Впереди высился лейтенант Гален — тот самый светловолосый юноша, чьи мозги Утер виртуозно вывернул наизнанку в подвалах Собора.

— Лейтенант, — бархатным басом начал монарх, останавливаясь в двух шагах от парня. — Мне тут донесли, что у вас внезапно развилась аллергия на мои прямые приказы. Это правда?

Гален выпятил грудь. Его лицо было бледным, но подбородок упрямо вздернут вверх.

— Мы — рыцари Истинного Света, Ваше Величество! — звонко, так, чтобы слышал весь плац, отчеканил юноша. — Мы давали клятву бороться с тьмой! А эти отвратительные дымящие машины и эти... животные... — он с явным омерзением покосился на рычащего Гмыха. — Они лишены благодати! Свет не велит нам якшаться с бездушными куклами и дикарями. Это оскверняет наш орден!

По рядам паладинов прокатился одобрительный шепот. Ребята явно чувствовали себя героями древних сказаний, бросающими вызов нечестивому тирану.

Гмых зарычал так, что с клыков закапала слюна. Пилоты в мехах угрожающе крутанули циркулярные пилы, высекая снопы искр.

Пространство перед глазами монарха радостно мигнуло багровым.

[О-о-о, дед! — восторженно завопил Владыка Инферно. — Да этот щенок только что плюнул тебе прямо на корону! Смотри на него, он же мысленно уже мученический нимб примеряет. Будешь пороть или сразу на запчасти разберешь?]

«Сиди и смотри», — мысленно отбрил интерфейс попаданец.

Монарх не стал доставать меч. Он даже не повысил голос. Старый хищник просто сделал молниеносный рывок вперед.

Движение было настолько быстрым, что никто не успел даже моргнуть. Тяжелая ладонь диктатора, усиленная тролльей кровью и забористой алхимией, намертво сомкнулась на горле закованного в броню лейтенанта. Теренас с пугающей легкостью, одной рукой оторвал Галена от земли.

Латный воротник юноши жалобно скрипнул. Парень захрипел, судорожно вцепившись в руку короля, но с тем же успехом он мог пытаться разжать стальные тиски.

Остальные паладины ахнули. Несколько человек инстинктивно схватились за эфесы мечей.

— Стоять! — рявкнул Фалрик, обнажая клинок. Гвардейцы мгновенно взяли строй в плотное кольцо пик.

Но Теренас даже не смотрел на солдат. Он вглядывался прямо в покрасневшее лицо задыхающегося лейтенанта.

— Благодать, говоришь? Оскверняет? — шепотом, от которого мороз продирал по коже, произнес государь. — Твоя клятва, сопляк — защищать этот народ! И пока ты натираешь свои железки до блеска, эти машины и гноллы рвут глотки врагам Лордерона! Они — мой стальной кулак. А вы кто? Кучка ряженых болванов?

Монарх с силой швырнул лейтенанта на брусчатку. Гален с грохотом рухнул под ноги своим товарищам, жадно глотая воздух и держась за посиневшее горло.

Король ожидал увидеть в глазах поверженного юноши страх. Он ждал раскаяния или хотя бы животного ужаса перед силой сюзерена.

Но когда лейтенант поднял голову, старый волк увидел там совсем иное.

Там не было страха. В зрачках парня плескалась абсолютно слепая, железобетонная радость фанатика. Он был готов прямо сейчас с песнями взойти на костер. Утер не просто промыл им мозги — он выжег в них само понятие подчинения кому-либо, кроме искаженного Света.

— Вы... отвернулись от веры, — прохрипел Гален, ненавидяще скалясь. — Тиран! Мы подчиняемся только лорду Утеру!

Тишина на плацу стала оглушительной. Перед Теренасом стояли уже не солдаты. Это была самая настоящая, готовая умереть секта.

Теренас медленно выпрямился, брезгливо поправляя манжеты. Холодный прагматизм мгновенно вытеснил первобытную ярость. Болезнь уже пустила метастазы, и разговоры здесь были бессильны.

— Капитан Фалрик! — громко, чеканя каждое слово, скомандовал диктатор.

— Слушаю, Ваше Величество!

— Этот взвод отстраняется от всех нарядов. Сдать оружие. Снять плащи. Под конвоем отправить на гауптвахту. И передайте лорду Утеру... — монарх хищно прищурился, оглядывая ошарашенных паладинов. — ...что если его ручные сектанты еще раз откроют пасть на мои приказы, я закрою весь орден. Навечно.

Теренас резко развернулся и тяжелым, размеренным шагом направился в сторону дворца. Первая искра только что чиркнула по пороховой бочке. Война с собственной армией началась, и старый хищник был намерен закончить её единственным известным ему способом — абсолютной, хирургической зачисткой.

Вторая половина ночи разорвалась тревожным набатом.

Вместо крепкого, заслуженного сна монарх получил удушливый запах гари и бледного, перемазанного копотью Фалрика на пороге спальни. Главные алхимические склады короны — святая святых, где хранился стратегический запас боевого первака и новые стимуляторы, — полыхали.

Теренас прибыл на место, когда пожарные расчеты уже заливали водой последние очаги. Накинув тяжелый походный плащ прямо поверх рубахи, старый волк молча шагал по залитому грязной пеной двору. Под коваными сапогами противно хрустело стекло разбитых хрустальных колб. Воздух густо пропах спиртом, жженым деревом и... чем-то еще. Чем-то тошнотворно-сладким и отвратительно гнилым.

Главный алхимик Фарнел ползал на коленях среди луж, пытаясь собрать уцелевшие капли эликсиров.

— Ваше Величество! — рыдал ученый, размазывая по лицу сажу. — Они разбили всё! Вытяжки из тролльей крови, очищенный мана-спирт... Ущерб колоссальный! Мы не сможем отправить партию на север!

Но диктатора совершенно не интересовали финансовые убытки. Он уверенным шагом подошел к ряду накрытых брезентом тел. Капитан гвардии хмуро откинул край грубой ткани.

— Охрану сняли без шума, мой государь, — глухо доложил Фалрик. — Уцелевшие часовые божатся, что видели в тумане людей в белых плащах Серебряной Длани.

— Паладины опустились до ночной поножовщины? — Теренас скептически выгнул седую бровь, приседая на корточки возле тела здоровенного гвардейского сержанта. — Мелковато для святош.

— Вы присмотритесь к ранам, Ваше Величество.

Монарх вгляделся. Ториевая кираса стражника была не пробита мечом или тяжелым молотом. Она была проплавлена насквозь. Края толстого металла застыли уродливыми, пузырящимися потеками, а вокруг зияющей раны на мертвой плоти слабо пульсировало едкое, ядовито-изумрудное свечение. Резко пахнуло серой.

Пространство перед глазами привычно мигнуло багровым интерфейсом.

[Опа-на! А вот и гости из Бездны! — Владыка Инферно аж присвистнул от восторга. — Узнаю почерк своих бывших коллег! Дед, тебя только что атаковали чистейшей Скверной. Твой старый друг Утер пригрел внутри себя рогатого квартиранта, и теперь эта дрянь расползается по всему ордену!]

Теренас медленно провел мозолистым пальцем по краю оплавленного доспеха. Понюхал.

— С каких пор Истинный Свет оставляет после себя зеленые ожоги и воняет тухлыми яйцами? — обманчиво спокойным тоном поинтересовался правитель, поднимаясь на ноги.

Фалрик побледнел, инстинктивно сжав рукоять меча.

— Свет милосердный... Это демоническая магия? Но как?! Они же праведники! Их святая аура должна была выжечь скверну на подходе!

— Значит, аура сгнила, — жестко отрезал монарх, брезгливо вытирая испачканные пальцы о платок. — Утер подменил им веру. Накачал молодняк агрессией, а эти слепые котята проглотили яд, искренне веря, что это новая благодать.

Старый хищник выпрямился во весь рост. В его глазах больше не было ни гнева, ни досады за предательство. Только ледяной, хирургический прагматизм опытного палача. Мозаика окончательно сложилась. Великий орден превратился в инкубатор для демонической заразы.

— Они думали, что, уничтожив наши зелья, лишат армию силы, — усмехнулся король. — Решили вырвать короне зубы. Умно. Расчетливо. Совсем не в стиле тупоголовых фанатиков.

— Твари, — прошипел капитан. — Убили своих же братьев по оружию в спину. Прикажете оцепить Собор и начать массовые аресты?

— Аресты? — Теренас посмотрел на офицера так, словно тот сморозил несусветную глупость. — Фалрик, мы не лечим гангрену судебными исками и долгими уговорами. Мы берем раскаленное железо и отрубаем гниющую конечность до того, как зараза сожрет всё тело.

Диктатор закинул за спину свой тяжелый рунный клинок.

— Собор — это их главная крепость. Они только и ждут, что мы полезем на укрепленные стены. Но у них есть секретные залы под старым рынком. «Катакомбы очищения», как они их называют.

Капитан кивнул, мгновенно понимая, к чему клонит сюзерен.

— По моим данным, там сегодня собираются их лидеры из числа самых радикальных магистров, — продолжил монарх, и его голос зазвенел чистой сталью. — Собирай лучших рубак из Железной Стаи и ветеранов личной гвардии. Выдай им тяжелые бронебойные арбалеты. Заблокируйте все выходы из подземелий.

— Слушаюсь, Ваше Величество! Пленных брать?

— Пленных? — старый волк хищно оскалился в предрассветных сумерках. — Я же сказал, Фалрик: мы вырезаем раковую опухоль. Мы идем на кровавую заутреню. Пленных не брать.

Глава 8

Раннее утро встретило Лордерон колючим, пробирающим до костей холодом и густым молочным туманом. Пока честные горожане досматривали сладкие сны, глубоко под Старым Рынком, в мрачных и сырых катакомбах гильдии мясников, готовилась тихая, хирургическая операция. Естественно, без наркоза.

Теренас бесшумно замер у тяжелой, окованной железом дубовой двери. Никаких парадных плащей и блестящих корон. Только потертый кожаный доспех, усиленный стальными пластинами, и тяжелый рунный двуручник за спиной. Рядом, жадно втягивая ноздрями влажный воздух, переминался вожак Железной Стаи Гмых. Чуть позади монолитной стеной выстроились два десятка ветеранов личной гвардии с натянутыми тетивами бронебойных арбалетов.

Пространство привычно мигнуло багровым интерфейсом.

[Системный квест: «Вырезать раковую опухоль»]

[Цель: Зачистить тайное собрание радикалов. Пленных не брать.]

[Владыка Инферно восторженно потирает призрачные лапки. Ох, дед, обожаю запах грядущей резни по утрам! Там за дверью сейчас весь их офицерский состав. Скверной несет так, что у меня пиксели плавятся. Зажжем по полной?]

«Смотри и учись, рогатый», — мысленно усмехнулся старый хищник.

Государь коротко кивнул Гмыху. Огромный гнолл с разбегу, со всей своей чудовищной звериной дури, впечатал закованное в торий плечо прямо в замок. Древние петли жалобно икнули, и массивные створки с пушечным грохотом ввалились внутрь, поднимая тучи вековой пыли.

Монарх шагнул во тьму подземелья первым.

В просторном, вырубленном в скале зале вокруг каменного алтаря собралось около сорока человек. Самая мякотка мятежного ордена — высшие офицеры и магистры, скинувшие свои белые плащи. Еще секунду назад они увлеченно слушали сухопарого, фанатичного старца, который брызгал слюной, вещая о грядущем «очищении столицы».

При звуке выбитой двери все разом заткнулись и обернулись. В подземелье повисла звенящая, мертвая тишина. Взгляды десятков вооруженных сектантов скрестились с ледяными золотистыми глазами диктатора. Их ауры искрили болезненно-зеленым светом, напрочь лишенным былой благодати.

— Доброе утро, святые отцы, — издевательски вежливо произнес Теренас, неспешно вытягивая двуручник из ножен. Меч радостно и голодно загудел. — Слышал, у вас тут закрытый кружок по интересам. Решил заглянуть на огонек, раз уж вы так любите поджигать чужое имущество по ночам.

— Тиран! — истошно взвизгнул сухопарый старец, указывая на короля скрюченным пальцем. Его зрачки безумно расширились, а вокруг рук начало закручиваться ядовито-изумрудное пламя. — Ты посмел явиться в наше святилище с оружием?!

— Я пришел в чумной барак с лекарством, — бархатно, с пугающим спокойствием отрезал монарх, делая первый, мягкий шаг вперед. — Вы спалили мои склады и убили моих солдат в спину. От вас за версту несет демонической гнилью Бездны, а вы всё еще пытаетесь играть в невинных праведников?

— Это не гниль! Это гнев Истинного Света! — истерично заорал один из лейтенантов, выхватывая клинок. — Смерть еретикам! Утер ведет нас к истине!

Зал взорвался первобытным хаосом.

Фанатики с диким, абсолютно животным воем бросились на королевский отряд. Вокруг их мечей заплясало кислотное, шипящее пламя.

— Огонь, парни. Пленных не брать, — буднично скомандовал Теренас и сделал мощный рывок навстречу толпе.

В тесном подземелье слаженно грохнул залп тяжелых арбалетов. Болты, способные прошить кирпичную стену, с чавканьем врезались в первые ряды паладинов. Кто-то кубарем отлетел назад, пригвожденный к камню, но большинство, не обращая внимания на торчащие из груди оперения, продолжало переть вперед. Скверна в их крови наглухо блокировала боль, сшивая раны прямо на ходу.

Старый волк влетел в ряды мятежников, словно закованный в сталь локомотив с отказавшими тормозами.

Первый же паладин, попытавшийся закрыться щитом, отлетел в сторону — двуручник короля с хрустом разрубил торий, как дешевую картонку. Алхимический стимулятор в крови превратил мышцы монарха в тугие пружины. Он танцевал в этой мясорубке с пугающей, смертоносной грацией первобытного хищника, купаясь в брызгах чужой крови.

— Сгори! — прохрипел обезумевший лейтенант, бросая прямо в лицо правителю шипящий сгусток зеленого пламени.

Теренас даже не моргнул. Он резко присел, пропуская смертоносный шар над головой, и с разворота впечатал латный сапог прямо в колено фанатика. Сустав вывернулся наизнанку с тошнотворным треском. Лейтенант рухнул, но тут же, ухмыляясь окровавленными губами, попытался ударить короля светящимся кинжалом снизу, целясь в пах.

— Угомонись уже, упрямец, — хмыкнул диктатор и одним коротким, безжалостным взмахом снес юнцу голову.

Зеленое свечение вокруг тела тут же погасло, испарившись едким серным дымом. Хваленая демоническая регенерация без головы почему-то не работала.

[Получена Душа (Искаженная)!]

[Владыка Инферно ставит лайк! Жми их, дед! Какая горячая вечеринка!]

Гвардейцы и гноллы сцепились с предателями врукопашную. В узком зале не было места для красивого, благородного фехтования — шла грязная, невероятно жестокая уличная драка на выживание. Гмых с упоением рвал еретикам глотки железными челюстями, впечатывая их в каменные колонны своим шипастым щитом.

Паладины дрались в абсолютном отчаянии. Их искаженная магия оставляла на древних стенах шипящие, оплавленные борозды. Но демоническая ярость раз за разом с размаху разбивалась о железобетонную дисциплину гвардейцев и чудовищную, подавляющую мощь государя.

Сухопарый лидер сектантов, поняв, что элитный отряд тупо режут на ремни, попытался скастовать массивное заклинание прямо у алтаря. Воздух вокруг него пошел мутной, дрожащей рябью, отчетливо запахло озоном и паленой плотью.

— Вы все сгорите во имя Света! Никто не выйдет отсюда живым! — истошно заверещал старец, поднимая искрящиеся руки.

Теренас, брезгливо стряхнув с клинка очередного зарубленного магистра, хищно прищурился. Времени бежать через весь зал не было. Старый волк просто перехватил тяжелый двуручник за лезвие и, крутнувшись на пятках для разгона, метнул его, словно копье.

Монструозный кусок рунной стали со свистом пересек подземелье и с влажным чавканьем пригвоздил визжащего проповедника прямо к каменному алтарю, пробив его грудную клетку насквозь. Заклинание лопнуло с глухим хлопком, осыпав пол безобидными изумрудными искрами.

Битва захлебнулась. Оставшись без предводителей и будучи зажатыми в угол, последние мятежники были быстро и методично перерублены Железной Стаей.

Спустя десять минут интенсивной резни в катакомбах повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием солдат. Пол был густо усеян телами.

Теренас неспешно подошел к алтарю, деловито уперся сапогом в грудь мертвого старца и с силой выдернул свой меч.

— Ваше Величество, — тяжело дыша, подошел Фалрик. Лицо капитана было перемазано чужой кровью и едкой копотью, но глаза горели азартом. — Зачистка завершена. Наши потери — трое легко раненых, убитых нет.

Диктатор скупо кивнул, внимательно осматривая дымящийся клинок. Маски были сорваны. Орден перешел ту самую черту, после которой дипломатия заканчивается и начинается полномасштабная война на уничтожение.

— Соберите наших парней, капитан, — ровным, стальным голосом приказал монарх. — А этот биомусор облейте керосином и сожгите прямо здесь. Я не хочу, чтобы демоническая зараза выползла на улицы моего города. И поднимайте полки по тревоге.

Король развернулся и, чеканя шаг, пошел к выходу. Точка невозврата была пройдена. Завтра Утер выведет оставшихся фанатиков на свет, чтобы отомстить за своих офицеров. И старый хищник готовился встретить их так горячо, как они того заслуживали.

Солнце над Лордероном взошло тревожным, густо-багровым. Запах гари от ночного пожара на алхимических складах всё еще висел в воздухе, смешиваясь с утренним туманом, но горожане уже спешили по своим делам на центральную площадь.

Никто из них еще не знал, что под Старым Рынком дотлевают кости верхушки радикалов. Зато об этом прекрасно знал Утер Светоносный.

Когда вести о ночной резне достигли Кафедрального Собора, главнокомандующий паладинов понял: время прятаться по подвалам вышло. Старый волк нанес удар первым, вырвав клыки у подполья. Оставался только один путь — открытый, громкий и кровавый мятеж.

В полдень тяжелые золоченые двери Собора с грохотом распахнулись.

Толпа на площади разом затихла, оборачиваясь к белым мраморным ступеням. Оттуда, сверкая начищенными до нестерпимого блеска латами, выходил Утер. За его спиной, чеканя шаг, выливалось море белых плащей. Пять сотен паладинов Серебряной Длани — половина всего ордена, те, чей разум окончательно сдался под натиском сладких демонических речей.

Главнокомандующий поднял свой легендарный молот над головой. От оружия исходило пульсирующее, жесткое сияние. Внешне это был Свет, но на самом краю зрения он болезненно отливал ядовитой зеленью.

— Жители Лордерона! — раскатисто, словно удар колокола, воззвал ветеран. Его усиленный магией голос накрыл всю площадь, заставляя дрожать стекла в окнах. — Обратите свои взоры к небесам! Ибо земля под нашими ногами проклята!

Горожане испуганно замерли. Рыцари за спиной Утера выстроились ровными, угрожающими шеренгами, положив ладони на эфесы мечей.

— Тот, кого вы называете своим королем, продал душу безумию! — гремел Светоносный, с каждым словом щедро выплескивая в толпу волны искаженной магии. Десятки слабых духом людей тут же рухнули на колени, рыдая от нахлынувшего благоговения. — Прошлой ночью по его приказу были зверски убиты лучшие сыны ордена! Праведники, чьей единственной виной была истинная вера! Диктатор вырезал их в темноте, как скот, трусливо спрятавшись за спинами своих железных машин и грязных псоглавцев!

Толпа ахнула. По площади покатился гул непонимания и нарастающей паники.

— Он накачивает солдат бесовскими зельями! Он оскверняет могилы предков грохотом своих пушек! — Утер воздел руки к небу, играя роль великомученика с пугающей достоверностью. Демон внутри него ликовал. — Корона Лордерона сгнила! Государь стал палачом собственного народа! Но Серебряная Длань не склонит голову перед еретиком!

Рыцари за его спиной синхронно, с оглушительным лязгом обнажили клинки. Пять сотен лезвий вспыхнули агрессивным, обжигающим огнем.

— Истинный Свет требует очищения! — сорвался на фанатичный рев Утер. — Смерть тирану! Мы вернем столице благодать, даже если придется смывать скверну кровью!

— Смерть тирану! — исступленно взревела половина ордена.

Горожане с визгом бросились врассыпную, сметая прилавки и топча друг друга. Открытый вооруженный мятеж выплеснулся на улицы.

Тем временем на широком балконе королевского дворца, возвышающемся над городом, стоял Теренас.

Монарх был абсолютно спокоен. Он лениво опирался обеими руками на каменные перила, покуривая крепкую самокрутку, и сверху вниз смотрел на бушующее белое море паладинов.

Рядом, напряженный как сжатая пружина, застыл капитан Фалрик. Внизу, во внутреннем дворе замка, уже ревели паровые котлы боевых мехов, а гвардейцы Железной Стаи щелкали затворами многоствольных пулеметов.

Пространство привычно окрасилось багровым.

[Системное уведомление: Глобальное событие «Святой Бунт» запущено!]

[Владыка Инферно с восторгом присвистывает. Ну всё, дед, держись за корону! Рогатый святоша снял маску и пошел ва-банк. Полтысячи бронированных фанатиков с промытыми мозгами! У них там сейчас коллективный экстаз. Дадим им прикурить?]

«Мы дадим им свинца, рогатый, — мысленно, без малейшей тени улыбки ответил старый хищник. — Много свинца».

— Красиво поет, паршивец, — вслух произнес государь, стряхивая пепел с самокрутки. — Аж заслушаться можно. Если бы не воняло серой на полгорода, я бы даже пустил слезу умиления.

— Ваше Величество, они строятся в атакующие колонны! — Фалрик сжал кулаки. — Они пойдут на штурм дворца! Прикажете ударить из пушек прямо по площади?

Теренас отрицательно покачал головой.

— И разнести половину жилых кварталов? Нет, капитан. Мой город — не полигон для этих сумасшедших. Пусть стягиваются к Собору. Это их гнездо. Там мы их и запрем.

Правитель Лордерона отшвырнул окурок и резко повернулся к офицеру. В золотистых глазах монарха не осталось ничего человеческого — только безжалостная, давящая воля абсолютного хищника, защищающего свою территорию.

— Слушай мой приказ. Вывести броненосцы на храмовую площадь. Перекрыть все улицы, ведущие к Собору. Многоствольные картечницы поставить на перекрестках. Возьмите этих клоунов в стальное, глухое кольцо. Никто не должен выйти. Никто не должен войти.

— Будет исполнено! — гаркнул гвардеец, козырнув. — А что делать с Утером?

Диктатор хищно, до жути страшно оскалился.

— Передайте главнокомандующему, что я даю ему ровно час. Пусть остынет, снимет свои красивые доспехи и выйдет ко мне на коленях. Если через час над Собором не поднимется белый флаг... мы начнем сносить их святыню по камешку. Вместе с ними. Выполнять!

Фалрик пулей умчался исполнять приказ.

Монарх снова повернулся к городу. Там, внизу, на фоне белого мрамора, бесновались фанатики. Они хотели священной войны. Они жаждали мученичества и крови еретиков.

— Вы хотели увидеть истинный гнев короны? — тихо пророкотал Теренас, и его мозолистые пальцы до хруста сжали каменные перила балкона. — Вы его получите. До последней капли.

Столица стремительно превращалась в ощетинившуюся сталью крепость.

Паника на улицах быстро улеглась, сменившись жесткой армейской дисциплиной. Горожане попрятались по домам, наглухо заперев ставни и двери. А по мощеным проспектам Лордерона, сотрясая вековую брусчатку и пуская в небо черные клубы дыма, тяжело ползли броненосцы.

К храмовому кварталу стягивалась вся огневая мощь короны. Шесть тяжелых танков наглухо перегородили главные подъезды к Собору, угрожающе задрав жерла паровых пушек. На перекрестках узких улочек мохнатые гвардейцы Железной Стаи деловито монтировали многоствольные пулеметы. За спинами артиллеристов, тяжело переминаясь с ноги на ногу, выстроились закованные в броню боевые големы.

Кольцо замкнулось. Пять сотен паладинов-мятежников оказались в глухой огневой ловушке прямо перед собственной святыней.

Теренас прибыл на передовую лично. Без золотой кареты и парадной свиты. Монарх стоял на броне головного танка, одетый в простую, но невероятно прочную ториевую кирасу. Старый хищник скрестил на груди мощные руки и мрачно смотрел на белые мраморные ступени храма.

Там, выстроившись плотной стеной щитов, стояли последователи Утера. Их клинки пылали агрессивным, болезненным светом, а на лицах застыла маска слепой, фанатичной решимости. Они жаждали крови.

Диктатор не стал посылать переговорщиков. Он взял у стоящего рядом Фалрика зачарованный рупор и поднес его к губам.

— Утер! — усиленный магией бас государя ударил по площади, легко перекрывая лязг гусениц и шипение пара. — Твои подвальные игры закончились! Сцена оцеплена, а зрители разбежались!

Мятежники заволновались, но строй не сломали.

— Вы в ловушке! — продолжал вещать Теренас, и каждое его слово падало тяжелым свинцовым грузом. — Я даю вам последний шанс. Ровно один час! Шестьдесят минут, чтобы сложить оружие, снять плащи и выйти с поднятыми руками! Любой, кто добровольно сдастся, предстанет перед судом, но сохранит жизнь!

Старый волк сделал паузу, обводя холодным взглядом белую стену щитов.

— Если через час над Собором не будет белого флага... Я сотру этот храм с лица земли. Вместе с каждым глупцом, который решит умереть за гнилые амбиции своего поехавшего командира! Время пошло!

Над площадью повисла густая, давящая тишина. Молодые паладины, еще недавно окрыленные речами наставника, начали неуверенно переглядываться. Свинец пулеметов и черные жерла пушек, смотрящие прямо на них, отлично прочищали мозги. Мученичество — это красиво в легендах, но когда на тебя смотрит шестиствольная смерть, энтузиазм быстро улетучивается.

Один из юных рыцарей в задних рядах, не выдержав напряжения, опустил меч. Он сделал неуверенный шаг вперед, намереваясь сдаться.

Но Утер не собирался так просто отпускать свою паству.

Главнокомандующий резко вышел вперед. Его глаза полыхнули жутким, обжигающим зеленым светом, который на мгновение перекрыл фальшивую золотую ауру. Ветеран вскинул руку, и от его ладони ударила невидимая волна искаженной энергии. Она накрыла мятежников, мгновенно выжигая остатки сомнений и инстинкт самосохранения. Юноша, хотевший сдаться, замер, и снова поднял клинок с безумной улыбкой.

— Ты слышишь меня, Теренас?! — голос Утера, не нуждающийся ни в каких рупорах, раскатился по площади. В нём отчетливо проскальзывал скрежещущий демонический рык. — Ты угрожаешь Свету свинцом, старик?! Ты боишься Истины!

Утер повернулся к войскам диктатора и высоко поднял свой тяжелый молот.

С небес, пробивая утренние тучи, ударил толстый столб света. Но это был не благой, согревающий Свет. Это была густая, жесткая магия, намертво замешанная на Скверне. Ослепительный барьер куполом накрыл Собор и прилегающую к нему часть площади, надежно укрывая мятежников под искрящимся щитом. По золотистой поверхности то и дело пробегали ядовито-изумрудные искры.

— Истинная вера несокрушима! Твои пушки бессильны, еретик! — донесся из-под купола фанатичный рев паладинов. Они радостно застучали мечами по щитам, впав в абсолютно безумный транс.

Теренас спокойно опустил рупор. На лице старого хищника не дрогнул ни один мускул.

Пространство перед глазами привычно замигало багровым.

[Ого-го! — восхищенно присвистнул Владыка Инферно. — Рогатый квартирант пустил в ход резервы! Этот купол сплетен из концентрированной магии Бездны и слепой веры этих болванов. Бронебойными болванками ты его будешь ковырять до второго пришествия! Что будем делать, дед?]

«Мы подождем ровно час, — мысленно, с абсолютно ледяным спокойствием ответил государь, доставая из кармана серебряную луковицу часов на цепочке. — Я дал слово, а слово короля — закон. Пусть попотеют в своей банке».

Время потянулось мучительно медленно.

Теренас спрыгнул с брони танка и неспешно достал помятую самокрутку. Он прикурил и, пуская сизый дым, начал расхаживать вдоль строя своих солдат. В первых рядах стояли старые ветераны Серебряной Длани — те, кто не поддался влиянию Утера и сохранил верность короне. По изрезанным шрамами щекам многих текли слезы, но руки намертво сжимали эфесы мечей. Там, за искрящимся куполом, стояли их бывшие ученики и братья по оружию.

— Ваше Величество, — хрипло произнес подошедший Фалрик, с тревогой поглядывая на барьер. — Артиллерия и правда не пробьет этот магический щит. Снаряды будут просто отскакивать, как горох от стены.

— Если сталь не справится, Фалрик, — буднично отозвался диктатор, вытаскивая из-за спины свой огромный рунный двуручник. Оружие в предвкушении славной бойни радостно загудело. — Значит, я пойду и проломаю эту стену голыми руками.

Монарх хищно оскалился.

— Подтяните големов поближе. Выдайте гвардейцам двойную порцию стимуляторов. Как только истечет последний удар часов, и я пробью брешь... идем в рукопашную. Эти фанатики хотят священной войны? Я дам им такую войну, от которой Бездна содрогнется.

Серебряная луковица часов в мозолистой руке монарха сухо щелкнула. Последняя мирная минута истекла.

Над площадью висела густая, звенящая тишина. Никакого белого флага над Собором так и не появилось. Лишь искаженный, мерцающий зеленью купол продолжал монотонно гудеть, надежно укрывая пять сотен обезумевших фанатиков.

Теренас небрежно сунул часы в карман и повернулся к своим войскам.

— Время вышло, Фалрик, — буднично произнес старый хищник. — Начинаем.

Диктатор неспешно зашагал прямо к магическому барьеру. Он шел вразвалочку, таща за собой по брусчатке огромный рунный двуручник, высекающий фонтаны искр.

[Эй, дед, тормози! — панически замигал интерфейс Владыки Инферно. — Это концентрированная магия Бездны! Отскочишь так, что костей не соберем!]

«Захлопнись, рогатый. Магия — это просто стекло. А у меня в руках очень тяжелый лом», — мысленно огрызнулся государь.

Теренас подошел вплотную к гудящему щиту. Выхватил с пояса флягу с перваком, вырвал зубами пробку и сделал мощный глоток. Боевая алхимия мгновенно закипела в крови. Старый волк перехватил рукоять меча обеими руками, с глухим звериным рычанием отвел клинок далеко назад и со всей дури всадил лезвие прямо в магическую стену.

Грохнуло так, словно в площадь ударила молния.

По «непробиваемому» золотисто-зеленому куполу тут же побежала паутина жирных трещин. Теренас хищно оскалился, уперся тяжелым кованым сапогом в мерцающую преграду и с хрустом провернул лезвие.

— Открыто! — рявкнул диктатор.

С оглушительным стеклянным звоном щит разлетелся на миллионы тающих искр. Мятежники испуганно отшатнулись. Величайшее чудо их наставника только что пробили куском стали и грубой силой!

— Вперед! Втоптать их в мрамор! — взревел Фалрик, обнажая меч.

Стальная лавина рванула с места.

Первыми на белые ступени Собора ворвались старые ветераны Серебряной Длани. Седые, покрытые шрамами рыцари, оставшиеся верными короне. Они с ходу сцепились со своими бывшими учениками.

Белые плащи смешались в кровавую кашу. Это была не красивая битва армий — это была жуткая, личная трагедия. Брат резал брата.

— Брось меч, Элрик! Ты же служишь демону! — кричал седой рыцарь, с трудом отбивая бешеный напор молодого парня, которого еще вчера учил держать щит. По морщинистым щекам старика текли злые, горькие слезы.

— Я служу Свету! А ты продался тирану! Умри! — истерично хохотал юнец.

Глаза молодого паладина горели слепым, жутким фанатизмом. Старый рыцарь скрепя сердце сделал выпад и глубоко вонзил клинок в плечо ученика. Любой нормальный человек тут же упал бы от болевого шока. Но Элрик даже не поморщился. Вокруг раны заплясали ядовито-зеленые искры. Плоть с мерзким чавканьем начала срастаться прямо на глазах, выталкивая чужую сталь.

Юнец радостно оскалился и с размаху вогнал свой клинок прямо под ребра наставнику. Ветеран с хрипом осел на ступени.

Такое происходило по всему фронту. Фанатики Утера не чувствовали боли. Они бросались на пулеметы гноллов, смеялись, получая арбалетные болты в грудь, и продолжали бешено рубить, пока зеленая магия сшивала их порванные тела.

Теренас хладнокровно смахнул кровь с лица.

— Фалрик! Гмых! — громовой бас короля перекрыл лязг металла и истошные крики. — Рубите им головы! Ломайте позвоночники! Эта зеленая дрянь не лечит оторванные башки!

— Понял, Хозяин! — радостно гавкнул вожак гноллов. Огромный псоглавец отбросил пробитый щит, схватил ближайшего мятежника за шлем и с сочным хрустом свернул ему шею. Зеленая вспышка мигнула и навсегда погасла. Паладин кулем рухнуло на гранит.

Диктатор довольно кивнул и сам с головой нырнул в мясорубку.

Ему было абсолютно не жаль этих глупых мальчишек. Старый хищник рубил размашисто, грязно, без всякого рыцарского благородства. Подрезал колени, проламывал тяжелые нагрудники пудовыми кулаками, сносил головы одним коротким, экономным движением.

Королевский меч порхал в его руках, собирая обильную кровавую жатву. Каждая снесенная голова сопровождалась радостным звоном интерфейса.

— Тесните их! — скомандовал Теренас, откидывая очередного сектанта ударом сапога в грудь. — Загоняйте в Собор!

Ряды предателей действительно дрогнули. Как бы ни дурманила их демоническая Скверна, напор тяжелых боевых големов, скрежещущих циркулярными пилами, и невероятная, подавляющая мощь самого монарха делали свое дело. Оставляя на ступенях горы изрубленных тел, мятежники начали медленно пятиться под древние каменные своды святилища.

Теренас перешагнул через окровавленный белый плащ и хищно улыбнулся. Загонять крыс в угол — его любимое занятие.

— Никто не уйдет обиженным, — прорычал государь, первым шагнув в прохладный полумрак Кафедрального Собора. Настоящая бойня только начиналась.

Глава 9

Ступени Кафедрального Собора быстро превращались в скользкую от крови горку. Белые плащи смешались с грязью и кишками.

Теренас тяжело выдохнул. Годы всё-таки брали свое: кости ныли от сырости, а поясница слегка тянула после того, как он проломил магический купол. Но когда ты король, у тебя нет времени жаловаться на радикулит. Особенно если твоя армия рубится с обезумевшими сектантами прямо на пороге храма.

— Хозяин! — рявкнул подбежавший Гмых, смахивая с морды чужую кровь. Псоглавец тяжело дышал, а его щит был покрыт глубокими вмятинами. — Эти консервы не хотят помирать! Мы им животы порем, а они зеленым огнем пыхают, зарастают и дальше лезут!

— Значит, порите так, чтобы отрывать головы, — буднично посоветовал монарх.

Он достал из-за пояса последнюю, пузатую флягу. Внутри плескался чистейший, неразбавленный боевой первак — личный рецепт Фарнела для экстренных ситуаций. Диктатор вырвал пробку зубами и влил в себя обжигающую, воняющую маной и спиртом жидкость до последней капли.

Мышцы тут же свело сладкой, болезненной судорогой. Сердце в груди забилось как кузнечный молот. Вены на шее вздулись толстыми канатами, а зрение приобрело четкий, хищный фокус. Алхимия превратила старого волка в первобытную, неудержимую машину смерти.

[Датчики зашкаливают! — восторженно заверещал интерфейс Владыки Инферно. — Дед, у тебя сейчас мотор из груди выпрыгнет! Жги, пока не заглох!]

— Заглохнет он только у этих сопляков, — хрипло рыкнул Теренас, перехватывая свой тяжелый рунный двуручник обеими руками.

Король сорвался с места, взлетая по мраморным ступеням с пугающей для его возраста скоростью.

Он врезался в ряды мятежников, словно закованный в сталь разъяренный носорог. Первый же паладин, попытавшийся закрыться щитом, улетел на пять метров назад — двуручник монарха с хрустом проломил торий, как дешевую картонку.

— Умри, еретик! Твой трон сгорит! — истошно завизжал молодой рыцарь с искаженным от фанатизма лицом, бросаясь на государя с копьем.

Теренас не стал уклоняться или играть в благородное фехтование. Он сделал короткий, экономный шаг в сторону, пропуская лезвие мимо себя, и с разворота впечатал тяжелый кованый сапог прямо в колено парня. Сустав хрустнул, неестественно выгибаясь в обратную сторону. Юнец завыл, но диктатор тут же оборвал визг широким взмахом меча, играючи снося фанатику голову.

Зеленая Скверна радостно заискрила, попытавшись склеить рану, но без головы это работало откровенно плохо.

— Пафоса много, а стойки никакой, — брезгливо констатировал старый хищник, перешагивая через обезглавленное тело. — Кто вас только мечи держать учил? Ах да. Я.

Теренас вклинился в самую гущу мятежников, сея вокруг себя первобытный хаос. Это не было красивым танцем с клинками из рыцарских романов. Монарх рубил грязно, жестко и максимально эффективно. Он использовал массу своего тела и инерцию тяжелого клинка. Пробивал нагрудники, ломал ключицы тяжелым навершием меча, подрезал сухожилия.

Фанатики в ужасе пытались задавить его числом, но обломали зубы. Троллья регенерация, усиленная ядерной дозой первака, моментально затягивала любые порезы, а драконья плотность костей позволяла старику игнорировать скользящие удары.

Внезапно на него с искаженным от религиозного экстаза лицом бросился рыцарь Брайан. Всего три года назад Теренас лично касался его плеч мечом во время торжественного посвящения. Парень тогда плакал от гордости и клялся защищать слабых. А сейчас он пытался вогнать отравленный кинжал своему сюзерену прямо под ребра.

Монарх сжал зубы, перехватил руку Брайана, с мерзким хрустом сломал ему локоть, вывернув сустав наизнанку, а затем мощным ударом эфеса проломил шлем.

— Прости, сынок. Ты выбрал не того бога, — глухо процедил старый волк, перешагивая через оседающее тело. Внутри кольнуло, но он тут же задавил это чувство ледяным прагматизмом.

— Защищайте вход! Не пускайте его! — истерично орал один из магистров-предателей, швыряя в короля сгусток ядовито-зеленого пламени.

Теренас просто отмахнулся от заклинания свободной левой рукой, как от назойливой мухи. Кожа зашипела, запахло паленым мясом, но рана тут же затянулась прямо на глазах у ошарашенных сектантов. Диктатор хищно оскалился, в два длинных прыжка сократил дистанцию и схватил мага стальной хваткой прямо за горло.

— Говорят, старость — это слабость, — ласково, прямо в лицо задыхающемуся колдуну прорычал государь, одной рукой отрывая его от земли. — Врут. Старость — это опыт. И абсолютное, кристально чистое отсутствие жалости к таким идиотам, как вы.

Теренас с размаху впечатал сектанта затылком в мраморную колонну. Череп громко хрустнул, и тело безвольной куклой сползло на пол.

Король выпрямился, стряхивая кровь с латных перчаток. Вокруг него образовался пустой полукруг. Мятежные паладины, еще минуту назад готовые умереть за веру, сейчас со страхом пятились от этого неубиваемого седого монстра. Их хваленая демоническая ярость стремительно испарялась под давлением чистой, неразбавленной животной жестокости.

— Чего встали? — весело, с безумным огоньком в глазах рыкнул диктатор, снова поднимая свой исполинский меч. — Или ваша истинная вера уже закончилась? Ну же, покажите мне гнев небес!

Не дожидаясь ответа, старый волк снова бросился в атаку. Он методично прорубал широкую кровавую просеку прямо к массивным дубовым дверям Собора.

Остатки мятежников, бросая раненых и роняя щиты, в панике отступили под гулкие, прохладные своды храма. Для них монаршая старость обернулась смертным, не подлежащим обжалованию приговором. Но самое страшное ждало их впереди — диктатор только начал входить во вкус.

Тяжелые дубовые створки Кафедрального Собора вылетели из петель с таким пушечным грохотом, будто в них всадили бронебойный снаряд из лордеронского танка. Теренас шагнул внутрь сквозь оседающее облако каменной пыли и щепок, брезгливо стряхивая мусор с наплечников.

Внутри царил прохладный, зловещий полумрак. Благостный запах ладана давно выветрился, уступив место удушливой вони жженой плоти и едкой серы. Древние мраморные статуи смотрели на этот цирк с немым укором, а витражи нервно мерцали ядовито-изумрудными бликами.

У самого алтаря монарха ждала элита Утера — три десятка высших магистров. И это были уже не люди. Скрытый демон накачал их Скверной под самую завязку: под бледной кожей бугрились неестественные мышцы, зеленые вены толщиной в палец пульсировали на шеях, а в безумных глазах плескалась чистая жажда крови.

— Фалрик, — хрипло бросил диктатор через плечо. — Закрой эту богадельню снаружи. И запри наглухо.

— Ваше Величество, их там три десятка! — попытался вклиниться капитан, оценив масштабы проблемы.

— Я сказал, запри! Чтоб ни одна живая душа не зашла, пока я тут полы не протру. Сквозняк мешает.

Капитан гвардии понимающе ухмыльнулся, навалился на уцелевшую створку и с лязгом задвинул тяжелый внешний засов. Мышеловка захлопнулась.

Пространство перед глазами тут же тревожно замигало багровым.

[Алярм! Радиация Бездны зашкаливает! — панически заверещал Владыка Инферно. — Дед, эти кабанчики словили лютый передоз Скверны! Они сейчас как ходячие мины — руби аккуратнее, а то рванут так, что от нас только ботинки останутся!]

«Плевать!» — мысленно огрызнулся старый хищник, поудобнее перехватывая рукоять огромного рунного двуручника. Ядреный алхимический первак кипел в венах, требуя немедленной, брутальной разрядки.

— Твое время вышло, старый еретик! — истошно взвизгнул здоровенный лысый магистр, брызгая зеленой слюной и раскручивая пылающий моргенштерн. — Твои пушки остались снаружи! На святой земле ты просто кусок старого мяса!

— Да я вроде и не пострелять зашел, — Теренас весело, с абсолютно отбитым энтузиазмом оскалился. — Зашел проверить, как у вас тут с пожарной безопасностью. Спойлер: сейчас будет очень жарко!

Фанатики взвыли и единой, лязгающей железом лавиной хлынули на одинокого монарха.

Началась невероятная, абсолютно грязная мясорубка. Старый волк пошел на таран, закрутив пудовым мечом так, словно это была легкая бамбуковая тросточка. Он двигался с пугающей скоростью: уходил от ударов на волосок, ломал колени коваными сапогами и разваливал закованные в сталь туши от ключицы до пояса.

Но элита Утера дралась с животным отчаянием. Скверна работала на пределе — разрубленные кольчуги тут же стягивались зеленой шипящей паутиной, а пробитые кости сочно хрустели, срастаясь прямо во время замаха.

Один из лейтенантов, которому Теренас только что глубоко разрубил плечо, истерически хохоча, прыгнул вперед и намертво повис на шее государя, пытаясь перегрызть ему горло гнилыми зубами.

— Фу, бешенство! Брысь под лавку! — брезгливо поморщился диктатор, мощнейшим ударом локтя под дых отбрасывая парня в сторону, и тут же с разворота обрушил меч на грудь подбежавшего слева гиганта-магистра.

Широкое лезвие со свистом рассекло воздух... и с жутким скрежетом вонзилось в толстенный, зачарованный ториевый нагрудник. Острие пробило металл насквозь, глубоко вошло в плоть, но дальше не пошло.

Вспыхнула ядовитая зелень. Демоническая магия сработала как кислотная сварка — она в долю секунды намертво спаяла края раны, искореженную броню и королевскую сталь в единый монолит.

Раздался оглушительный, пронзительный визг зажатого металла. Меч заклинило, как в тисках. Теренас зло выругался, уперся кованым сапогом в живот магистра и с силой рванул рукоять на себя, пытаясь вытащить клинок с мясом. Не поддается.

В этот момент сбоку метнулся еще один офицер. Понимая, что самого монарха не пробить, он со всего размаха, с диким воем всадил свой пудовый боевой молот прямо в плоскую часть застрявшего королевского меча.

КРЯК!

Оглушительный хруст ломающейся стали эхом ударил по сводам Собора, перекрыв даже лязг доспехов.

Легендарный королевский двуручник, выкованный лучшими мастерами столицы, жалобно звякнул и сломался ровно пополам. Верхняя половина так и осталась торчать в груди ухмыляющегося гиганта, а в руках Теренаса оказался лишь бесполезный, тяжелый обрубок с крестовиной.

В зале на секунду повисла мертвая тишина. Сектанты застыли, хлопая глазами. Оружие тирана, символ его абсолютной власти, только что разлетелось вдребезги!

Магистр с торчащим из груди обломком победно, взахлеб расхохотался, выплевывая зеленую пену.

— Свет вырвал ему клыки! — радостно, до срыва голоса завопил кто-то из толпы. — Корона сломалась! Он пустой! Рви на куски его, братья! Спустим со старика шкуру!

Мятежники ликующе зарычали. Они смотрели на «безоружного» старика с высокомерным торжеством, абсолютно уверенные, что загнали зверя в угол. С плотоядными ухмылками паладины начали медленно, предвкушая долгую расправу, сжимать кольцо.

Теренас посмотрел на жалкий огрызок меча в своих руках. Затем перевел спокойный взгляд на ликующих предателей.

Вместо страха или паники по губам старого хищника поползла широкая, абсолютно сумасшедшая и леденящая кровь улыбка. Он не выглядел напуганным. Он выглядел так, словно наконец-то скинул надоевший, слишком тесный и жутко неудобный парадный костюм.

Монарх хладнокровно разжал пальцы. Бесполезная рукоять с гулким лязгом покатилась по мраморному полу.

Диктатор медленно, со смаком выпрямился во весь свой немалый рост, расправил широченные плечи и демонстративно, с громким хрустом размял костяшки пальцев на обеих руках. Затем небрежно покрутил шеей, которая издала пугающий, пулеметный треск. Адская смесь первака и драконьей крови с утроенной силой ударила в голову, наполняя мышцы запредельной, звенящей мощью.

— Вы, сопливые идиоты, так ничего и не поняли, да? — ласково, с угрожающей, бархатной веселостью пробасил государь.

В его золотистых глазах вспыхнул такой первобытный, дикий огонь, что зеленая Скверна фанатиков резко померкла на его фоне.

— Эта железяка в моих руках — это не моя сила, — Теренас тяжело шагнул вперед, поднимая пудовые кулаки и легко перетекая в глухую, профессиональную боксерскую стойку. — Эта железяка была моим поводком. С ней я хотя бы пытался играть с вами по рыцарским правилам. Пытался не убивать вас слишком грязно.

Король хищно оскалился, обнажая зубы.

— А теперь поводок порвался. Идите сюда, девочки. Дедушка сделает из вас отбивные.

С первобытным ревом, от которого с витражей посыпались уцелевшие стекла, безоружный монарх бросился прямо в закованную в сталь толпу. Игры в благородство официально закончились. Наступило время тотального мордобоя.

Столкновение безоружного седого старика с толпой закованных в сталь, накачанных демонической Скверной рыцарей должно было закончиться за пару секунд. И оно действительно закончилось очень быстро. Только совсем не так, как планировали фанатики.

Лысый магистр — тот самый гигант, в чьей груди всё еще комично торчала верхняя половина королевского двуручника, — победно зарычал. Вид монарха, отбросившего сломанное оружие и вставшего в классическую боксерскую стойку, показался его отравленному мозгу актом полного отчаяния.

— Твое богомерзкое правление окончено, старик! — пробасил гигант, широко замахиваясь пылающим зеленью моргенштерном. — Свет вырвал твои клыки! Сейчас я сделаю из твоей короны пепельницу!

Он искренне намеревался развалить седую голову Теренаса, как переспелую дыню.

— А губа не треснет, плешивый? — ласково, с ледяным прищуром процедил монарх.

Старый хищник уже ушел вниз. Движение было настолько быстрым, мягким и текучим, что закованные в торий сектанты банально не успели сфокусировать взгляд. Теренас сделал неуловимый, пружинистый подшаг, пропуская летящий шипастый шар над макушкой, и с глухим, звериным выдохом всадил правый апперкот снизу вверх.

В этот удар диктатор вложил всю массу своего немаленького тела, идеальную армейскую технику и бешеную, разрывающую вены мощь алхимического первака.

БАААХ!

Звук был такой, словно здоровенный кузнечный молот со всего маху грохнул по пустой пивной бочке. Зачарованный ториевый нагрудник — гордость столичных мастеров, способный выдержать арбалетный болт в упор, — с жалобным визгом брызнул металлическими осколками.

Пудовый кулак Теренаса проломил толстую броню, как дешевую фольгу, смял грудную клетку и с влажным, омерзительным хрустом вдавил ребра магистра прямо в его же позвоночник.

Сектант удивленно булькнул, выронил оружие и, оторвавшись от пола, улетел на добрых пять метров назад, проломив своей спиной массивную мраморную купель. Ядовитая Скверна испуганно замерцала над его телом, попыталась склеить размазанные органы, но тут же позорно потухла. Демоническая регенерация — штука, безусловно, крутая, но она абсолютно бессильна, когда тебе одним ударом выносят сердце вместе с легкими.

На секунду под сводами Собора повисла такая звенящая тишина, что стало слышно, как осыпается стеклянная пыль с разбитых витражей.

Оставшиеся двадцать девять элитных бойцов Утера в животном, хтоническом ужасе уставились на зияющую дыру в груди своего мертвого командира.

Теренас неспешно выпрямился, размял широченные плечи и брезгливо стряхнул зеленую жижу с разбитых костяшек, которые прямо на глазах стягивались свежей кожей благодаря тролльей крови.

— Свет Всемогущий... — сипло, срываясь на фальцет, выдавил один из лейтенантов, пятясь назад и спотыкаясь о собственный плащ. — Он... он пробил освященный торий! Голыми кулаками! Почему Свет не защитил нас?!

— Потому что ваш торий варили пьяные бракоделы! Как и вашу веру, к слову, — жизнерадостно оскалился Теренас во все тридцать два зуба. — Завтра же уволю старшего кузнеца к чертовой матери. Ну что, праведники? Кто следующий за порцией отцовских лещей? Подходите по одному, а лучше оптом! Я сегодня щедрый!

Пространство перед глазами привычно взорвалось багровым фейерверком.

[ФАТАЛИТИ! ДОСТИЖЕНИЕ: «Бронебойный Дед»!]

[Владыка Инферно в экстазе орет с трибун: Твою же дивизию, старик! Ты ему кирасу наизнанку вывернул! Билд на рукопашку — это тупо грязь! Жми их, дед! Покажи этим консервным банкам, где у них срок годности заканчивается!]

И старый хищник сорвался с места.

Он влетел в плотный строй мятежников, как сорвавшийся с тормозов бронепоезд. Игры в благородное рыцарство закончились окончательно. Началась грязная, максимально некомфортная для противника трактирная драка, перенесенная под своды святого храма.

Двое сектантов попытались взять его в клещи.

— Во имя... — рявкнул первый, рубя тяжелым мечом слева.

— ...Света! — фанатично подхватил второй, атакуя справа.

Теренас даже не подумал уклоняться. Он резко выкинул руки вперед и играючи поймал лезвия голыми ладонями. Кожа с шипением лопнула до самых костей, брызнула кровь, но драконья плотность и бешеный метаболизм тут же намертво зажали сталь в мозолистых тисках, словно в титановом прессе.

— Поете в унисон красиво, девочки, а бьете криво! — рявкнул государь, глядя в выпученные глаза паладинов. — Штраф за фальшь — выбитые зубы!

Он с чудовищной силой рванул клинки на себя, выдергивая опешивших парней из равновесия, и с глухим костяным хрустом столкнул их лбами. Закованные в шлемы головы сплющились, высекая сноп искр, и оба тела мешками стекли на мрамор.

Третий рыцарь попытался прижать диктатора ростовым щитом, наваливаясь всем своим неестественным, раздутым от Скверны весом.

— Центр тяжести завален, ноги прямые! Кто вас вообще щит держать учил? — деловито, тоном раздраженного сержанта-инструктора возмутился монарх.

Он намертво вцепился обеими руками в верхнюю кромку надвигающегося щита, с диким рыком оторвал магистра от пола вместе с его железякой и с размаху впечатал всю эту конструкцию в массивную каменную колонну. Колонна жалобно застонала, с потолка посыпалась штукатурка, а рыцарь внутри своей брони сочно хрустнул и обмяк.

— Дистанцию! Рвите дистанцию! — истерично, срывая голос, завизжал кто-то из задних рядов. — Жгите его Скверной, идиоты! У него мясо открыто!

Трое магистров лихорадочно вскинули руки, формируя в ладонях шипящие сгустки ядовито-изумрудного пламени.

— Опять файерболы? Тьфу, никакой фантазии у вас в секте нет, — брезгливо фыркнул Теренас.

Он огляделся, подхватил за поясницу оглушенного, но всё еще живого стокилограммового паладина, и с пугающей легкостью поднял его над головой.

— Эй, колдуны! Срочная доставка благодати! Осторожно, хрупкое! — жизнерадостно гаркнул государь и швырнул живой бронированный снаряд прямо в заклинателей.

Тело с грохотом снесло магов, как кегли. Нестабильное зеленое пламя взорвалось прямо в их рядах, щедро окатив самих же сектантов концентрированной кислотой Бездны. Под древними сводами разнеслись дикие, полные неподдельной боли вопли — от собственной магии защита у них почему-то не работала.

Взгляд монарха упал на тяжеленную дубовую скамью для прихожан, густо окованную медью. В ней было килограмм двести веса, если не больше.

— А ну, паства! — Теренас подскочил к скамье и, крякнув от натуги, оторвал ее от пола. — Протокол нарушаем! В присутствии короля стоять не положено! Литургия началась, а ну, присели!

Он размахнулся этой исполинской махиной, как обычной бейсбольной битой, и с чудовищной силой всадил ее прямо в плотный строй отступающих магистров. Древесина разлетелась в щепки с пушечным грохотом. Ториевые доспехи сектантов сминались, как дешевая фольга. Шестерых паладинов просто смело к стене, размазав по красивым древним фрескам.

— Почему?! — рыдая от животного ужаса, закричал молоденький офицер, отступая спиной к алтарю и выставляя перед собой трясущийся меч. — Мы же сосуды Истины! Мы бессмертны! Почему ты просто не сдыхаешь, старая тварь?!

— Секрет прост, сопляк, — Теренас сделал ленивый рывок, небрежно отмахнулся от лезвия, перехватил парня за горло и с сочным хрустом свернул ему шею. — Здоровый сон, отказ от сладкого и регулярное избиение идиотов до завтрака.

Оставшийся жалкий десяток мятежников в панике забился в угол у алтаря. Их глаза, еще недавно горевшие слепой верой, теперь были расширены от первобытного, липкого страха. Хваленая демоническая пелена стремительно спадала, уступая место осознанию очень простой и жестокой мысли.

Запертые снаружи тяжелые дубовые двери Кафедрального Собора предназначались вовсе не для того, чтобы не дать им сбежать. Они предназначались для того, чтобы никто не смог прийти им на помощь. Фанатики оказались заперты в одной клетке с абсолютно отбитым, неуязвимым монстром, которому этот процесс явно доставлял искреннее удовольствие.

Теренас тяжело дышал. От его разогретого до предела тела валил густой пар. Рубаха под помятой кирасой давно превратилась в окровавленные лохмотья, но в золотистых глазах старого хищника полыхал пожар абсолютно искреннего, дикого веселья.

— Ну что, святоши? — ласково, с расстановочкой произнес диктатор, громко хрустя костяшками и вразвалочку надвигаясь на остатки элиты. — Грехи мы обсудили. Литургию закончили. Кто первый в очереди на отпевание?

Глава 10

Оставшиеся два десятка закованных в освященный торий магистров сбились в плотную кучу. Гордость ордена, накачанная демонической Скверной элита, сейчас напоминала стайку перепуганных дворовых псов, которых по ошибке заперли в одном вольере с очень злым, матерым медведем.

Теренас не спешил. Он шел к ним вразвалочку, по-хозяйски, с сочным хрустом разминая залитые чужой кровью кулаки. Тяжелые кованые сапоги гулко чеканили шаг по мрамору, и каждый этот звук ржавым гвоздем вбивался в отравленные умы сектантов.

— Истинный Свет не оставит нас! — истерично, срываясь на визг, проорал один из рыцарей, выставляя перед собой дрожащее копье. — Мы мученики! Нас ждет вечная слава, а тебя — адское пламя, тиран!

— Свет сегодня в бессрочном отпуске по техническим причинам, — ласково, с ледяным спокойствием отозвался монарх. — Сегодня прием граждан веду лично я. И знаете, что самое обидное? Мучеников из вас не выйдет. Вы просто кучка идиотов, которые решили поиграть в революцию, но забыли прочитать инструкцию.

Паладин с копьем взвыл от ярости и сделал отчаянный, молниеносный выпад, метя королю прямо в кадык.

Теренас даже не моргнул. Он мягко, по-кошачьи сместился с линии атаки, пропуская смертоносное жало над плечом, и намертво перехватил древко обеими руками. Резкий, бычий рывок на себя — и летящий по инерции сектант звонко влетел лицом прямо в выставленное навстречу королевское колено.

Раздался влажный хруст ломающегося лицевого щитка вперемешку с носом. Но государь на этом не остановился. Он перехватил дезориентированного парня за воротник кирасы, развернул его, как тряпичную куклу, и с чудовищной силой впечатал затылком в ближайшую мраморную колонну. Древний камень брызнул крошкой.

— Следующий! — бодро рявкнул Теренас, отбрасывая дергающееся тело в сторону. — Не задерживаем очередь! У меня еще куча государственных дел, а я тут с вами время трачу!

Трое магистров с ревом бросились на него одновременно, надеясь задавить массой. Один рубил широким палашом, двое других пытались зажать монарха тяжелыми ростовыми щитами в стальные клещи.

Пространство перед глазами привычно замигало тревожным багровым.

[Внимание! Превышен лимит нагрузки на миокард! Пульс двести тридцать! — панически заверещал Владыка Инферно. — Дед, алхимия сжигает твои сосуды! Ты сейчас сам от инфаркта откинешься, тормози!]

«Мотор еще на гарантии, прорвемся!» — упрямо огрызнулся диктатор.

Сердце действительно билось где-то в горле, а в легких словно рассыпали толченое стекло. Старость брала свое, даже щедро сдобренная перваком и драконьей кровью. Но звериная, первобытная ярость гнала старого волка только вперед.

Теренас ушел от лезвия палаша скользящим шагом, поднырнул под один из щитов и с силой, снизу вверх, ударил открытой ладонью прямо в подбородок щитоносца. Удар был такой мощи, что шлем сектанта слетел с головы вместе с половиной зубов, звонко запрыгав по полу.

Не теряя ни секунды, монарх выхватил тяжеленный ростовой щит из слабеющих рук падающего противника. Эта ториевая плита весила килограмм тридцать, но в руках накачанного стимуляторами короля она порхала, как картонная.

Теренас развернулся на пятках и использовал край щита вместо топора. Он со всего маху, с оттяжечкой всадил стальную кромку прямо в бок второму щитоносцу. Металл со скрежетом прорубил доспех, вминая ребра внутрь. Рыцарь охнул и рухнул на колени, плюясь зеленой пеной.

Третий — тот, что был с палашом, — попытался ударить короля в незащищенную спину.

— Крысятничаем? Как не по-христиан... то есть, не по-паладински! — весело рыкнул Теренас.

Он резко развернулся и просто метнул отобранный щит, как гигантский диск. Бронированная плита со свистом пролетела пару метров и с пушечным грохотом врезалась сектанту прямо в грудь, отшвырнув его на добрый десяток шагов. Парень впечатался в стену с таким звуком, будто с башни сбросили мешок с металлоломом.

— Ты... ты не человек... — прохрипел один из оставшихся магистров, дрожащими руками сжимая рукоять двуручника. Его глаза были круглыми от животного ужаса. — В тебе сидит демон!

— Да ладно? — Теренас искренне, раскатисто расхохотался, утирая пот с седого лба тыльной стороной ладони. — В вас, идиотах, булькает концентрированная Скверна. Ваши раны светятся зеленой кислотой, а изо рта воняет тухлыми яйцами. И при этом вы называете демоном меня? Парни, у вас серьезные проблемы с логикой!

Король сделал короткий, хищный рывок. Магистр в панике взмахнул двуручником, но Теренас играючи нырнул под лезвие, сократил дистанцию до минимума и нанес чудовищный прямой удар кулаком.

Удар пришелся точно в центр ториевой кирасы. Металл жалобно завизжал и прогнулся внутрь. Монарх не убрал руку, а с первобытным рыком надавил еще сильнее. Броня лопнула с оглушительным треском. Бронированный кулак государя пробил торий, кольчугу, плоть и намертво застрял где-то в районе грудной клетки сектанта.

— Мне кажется, ты не вкладываешь душу в свое дело, — ласково, почти по-домашнему прошептал Теренас прямо в лицо хрипящему от шока фанатику. — Позволь, я поищу ее сам.

Старый волк с влажным чавканьем выдернул руку. Магистр кулем осел на залитый кровью пол.

Осталось всего шестеро.

Они жались друг к другу, прижатые спинами к главному золотому алтарю. Тяжело дышащий монарх стоял перед ними. Его кулаки были сбиты в кровавое месиво, сквозь порванную рубаху виднелись страшные багровые синяки, а грудь ходила ходуном. Но он улыбался. Улыбался так широко и плотоядно, что у мятежников стыла в жилах кровь.

— Всё, мальчики. Танцы кончились, — хрипло, но бесконечно довольно произнес диктатор, вытирая окровавленные руки об остатки своего плаща. — Дед устал. Дед хочет курить, принять горячую ванну и выпить нормального эля. Так что давайте закругляться.

Но фанатики больше не собирались лезть в рукопашную. Животный страх перед этим неубиваемым седым монстром окончательно пережег в их мозгах последние предохранители. Если сталь не берет эту тварь, в дело должна вступить крайняя мера.

Шестеро магистров синхронно побросали оружие на пол. Они рухнули на колени вокруг алтаря, намертво сцепили руки, образуя неразрывный круг, и начали исступленно, в голос читать древнюю молитву. Только слова в ней были искажены Скверной до полной неузнаваемости.

Вокруг них начала закручиваться бешеная, слепящая воронка из золотого Света и ядовито-зеленой магии Бездны. Температура в Соборе резко подскочила. Мрамор под ногами сектантов начал угрожающе трескаться и плавиться, превращаясь в булькающую магму. Воздух наполнился густым запахом озона и горящей плоти.

[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА! — истошно завопила Система, заливая зрение короля мигающим багровым светом. — Дед! Они кастуют «Мученический Костер»! Это концентрированный суицидальный коктейль из Света и Бездны! Они перегружают свои души! Если эта дрянь рванет, от тебя и от половины квартала останется только кратер! Вали оттуда!]

— Никто не смеет жарить шашлыки в моем храме без разрешения, — сквозь зубы процедил Теренас, чувствуя, как от нестерпимого жара начинают тлеть края его лохмотьев.

Он стиснул зубы, сжал пудовые кулаки и, превозмогая адскую, скручивающую внутренности усталость, упрямо выпрямил спину. Бежать старый хищник не собирался. Он собирался задавить эту жалкую пародию на магию своей собственной, абсолютной и бескомпромиссной монаршей волей.

Воздух в Кафедральном Соборе дрожал и плавился. Шестеро магистров-самоубийц, сцепив руки вокруг древнего алтаря, превратились в живой генератор магии. Из их искаженных экстазом ртов вырывался непрерывный, вибрирующий гул.

Золотой Свет, извращенный ядовитой зеленью Бездны, закручивался над ними плотной воронкой. Температура росла с каждой секундой. Деревянные обломки скамей на полу начали спонтанно вспыхивать. От раскаленного мрамора пошел густой белый пар, а ториевые кирасы самих сектантов начали медленно, капля за каплей, стекать по их телам. Но фанатики даже не кричали от боли — они радостно завывали, предвкушая великое мученичество.

— Сгори! Сгори вместе с нами, тиран! — истерично, срываясь на ультразвук, визжал крайний из магистров, чье лицо уже превратилось в пузырящуюся маску. — Свет очистит всё!

Пространство перед глазами Теренаса мигало багровым так интенсивно, что старик едва различал силуэты врагов.

[АЛЯРМ! КРИТИЧЕСКАЯ ТЕМПЕРАТУРА! — паниковал Владыка Инферно. — Дед, твою налево, уходи! Щит тролльей регенерации не спасет от ядерного взрыва! У них души перешли в фазу распада!]

«Заткнись и дай мне сосредоточиться!» — рявкнул в ответ диктатор, чувствуя, как от жара лопаются капилляры в носу.

Бежать? Прятаться за спинами гвардейцев? Ждать, пока эта кучка поехавших идиотов разнесет к чертовой матери исторический центр его столицы?

— Хреновый из вас Свет, пацаны, — глухо, сквозь плотно сжатые зубы пробасил Теренас. — Больше на китайскую петарду похоже. Китайскую и бракованную.

Старый волк тяжело, с хрустом развел в стороны окровавленные руки. Он не стал прикрывать лицо. Не стал пытаться сбить концентрацию врагов брошенным камнем. Вместо этого он закрыл глаза и с силой втянул носом раскаленный, пахнущий озоном и жженым мясом воздух.

Алхимия в его венах выгорела. Троллья регенерация барахлила, не справляясь с адской температурой. Сердце колотилось так, что готово было проломить ребра. Физическое тело монарха было выжато досуха.

Но у него оставалось кое-что помощнее пудовых кулаков и железных мышц. У него была абсолютная, подавляющая, монолитная Воля. Воля человека, который своими руками вылепил эту империю из грязи и крови. Воля диктатора, не привыкшего склонять голову ни перед демонами, ни перед богами.

В глубине души Теренаса зашевелилось что-то тяжелое, древнее и ослепительно горячее. Это не была благодать, которую проповедовали жрецы. Это была чистая, первобытная вера в себя и свое абсолютное право на власть. Истинная Королевская Воля.

— Вы хотели Света? — тихо, почти шепотом произнес монарх, но его голос эхом ударил по сводам Собора, перекрыв даже гул магической воронки.

Король резко распахнул глаза.

Вместо привычной золотистой радужки на фанатиков взглянули два ослепительных, сияющих белым пламенем прожектора. Воздух вокруг Теренаса уплотнился до состояния монолитного стекла.

И тут из самого сердца диктатора, прорывая плоть и остатки брони, выплеснулась взрывная волна абсолютно чистого, бескомпромиссного монаршего Света. Это не было мягкое тепло утреннего солнца. Это было безжалостное, выжигающее всё на своем пути сияние сверхновой звезды. Сияние абсолютного порядка, стирающего любую ересь.

Волна белого пламени с оглушительным, глухим хлопком врезалась в зеленоватую воронку сектантов.

— Что... что это?! — взвизгнул один из магистров, с ужасом глядя, как их «непобедимая» демоническая магия просто испаряется при столкновении с королевской аурой. Скверна шипела, лопалась и таяла, как грязный снег под струей кипятка.

— Это увольнение без выходного пособия! — рявкнул Теренас.

Он сделал шаг вперед. Каждое его движение давалось с чудовищным трудом, словно он шел по дну океана. Мрамор под его сапогами не плавился — он мгновенно превращался в мелкий белый песок.

Еще шаг. Королевский Свет играючи разорвал магический круг. Паладин, чьи руки были разорваны этой немыслимой силой, в ужасе отшатнулся от алтаря.

Теренас подошел вплотную к ближайшему магистру. Ветеран, еще секунду назад готовый стать мучеником, сейчас смотрел на монарха снизу вверх, роняя слезы животного, абсолютного ужаса. В сиянии диктатора он внезапно увидел всю свою ничтожность. Всю грязь демонической лжи, которой их кормил Утер.

— Ваше Величество... я... мы не ведали... — задыхаясь от слез, прохрипел сектант, пытаясь отползти назад.

— Незнание устава не освобождает от трибунала, сынок, — ласково, с пугающей нежностью отозвался Теренас.

Монарх протянул тяжелую, сияющую белым пламенем руку и мягко, почти по-отцовски положил ее на макушку рыцаря.

В ту же секунду глаза магистра вспыхнули нестерпимым белым светом. Он даже не успел закричать. Мясо, кости, искаженная магия — всё это мгновенно, беззвучно осыпалось внутрь его раскаленных лат. Через секунду на полу лежала лишь пустая, дымящаяся ториевая кираса, из щелей которой тонкой струйкой сыпался чистейший золотистый пепел.

— Кто следующий на процедуру очищения? — буднично поинтересовался король, поворачивая сияющее лицо к оставшейся пятерке.

Фанатики взвыли от ужаса и попытались броситься врассыпную. Но было поздно. Монаршее пламя уже взяло их в плотное кольцо.

Теренас не стал бегать за каждым. Он просто раскинул руки, щедро выплескивая остатки своей колоссальной Воли. Белое сияние затопило алтарь. Пятеро магистров замерли на месте, словно мухи в янтаре. Их рты открылись в беззвучном крике, а затем они просто осыпались. Все одновременно. Без крови, без кишок, без воплей. Просто тихий шелест падающего в пустые доспехи пепла.

Всё было кончено.

Свет вокруг Теренаса мигнул и погас. Король покачнулся. Чудовищный откат от использования духовной энергии ударил по нервам кувалдой. Колени старика подогнулись, и он с тяжелым стоном оперся обеими окровавленными руками о край древнего мраморного алтаря, чтобы не упасть.

В Соборе повисла оглушительная, мертвая тишина, прерываемая лишь сиплым, хриплым дыханием диктатора и тихим шелестом осыпающегося золотистого праха.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: ПОЛУЧЕНО ДОСТИЖЕНИЕ: «Инквизитор Высшей Категории»!]

[Владыка Инферно тихо, с уважением аплодирует: Снимаю шляпу, дед. И рога тоже снимаю. Ты их не просто убил. Ты их стер из реальности. Это было... эпично. Но ты сейчас сам в обморок рухнешь. Вызывай своих псов, пусть несут тебя в лазарет.]

— Рано, — прохрипел Теренас, сплевывая на пол сгусток крови. Он с трудом заставил себя выпрямиться.

Зачистка была завершена, но самое главное блюдо этого банкета еще даже не подали. В дальнем, самом темном конце Собора, в тени огромной статуи Первого Паладина, медленно зашевелились тени.

В воздухе отчетливо запахло концентрированной, чистейшей Скверной. Запахло так густо, что заслезились глаза. Раздались медленные, гулкие и нарочито издевательские аплодисменты.

Из мрака неспешно вышел Утер Светоносный.

Его белоснежный плащ был девственно чист, а на золотых доспехах не было ни единой царапины. Пока его преданные ученики умирали, превращаясь в фарш и пепел, их великий наставник просто стоял в тени и наблюдал.

— Браво, Теренас. Восхитительное зрелище, — бархатным, глубоким голосом произнес Утер. В его тоне больше не было ни капли фанатизма или святой праведности. Там звучала лишь холодная, тысячелетняя насмешка демона. — Ты перебил собственных детей. Истинный защитник королевства.

Старый волк медленно повернулся к бывшему другу. В золотистых глазах монарха не было ни удивления, ни страха. Только абсолютная, ледяная и бездонная ненависть.

— А ты, я смотрю, любишь чужими руками жар загребать, рогатый? — сипло прохрипел монарх. — Твои пацаны тут в пепел стерлись, защищая твою святую задницу. А ты в уголке отсиживался. Прямо как портовая крыса.

Лицо Утера исказила жутковатая, слишком широкая для человеческой анатомии улыбка. На долю секунды его благородные черты поплыли, обнажая острую, клыкастую морду с горящими зеленым пламенем провалами глаз.

Пространство перед глазами Теренаса мигнуло так ярко, что он едва не ослеп. Багровый интерфейс сменил цвет на тревожно-черный.

[АХТУНГ! КРАСНЫЙ КОД! — в панике заверещал Владыка Инферно. — Дед, приплыли! Это не просто одержимость! Там внутри сидит Натрезим! Повелитель Ужаса собственной персоной! Высшая лига Бездны! У тебя мана выгорела, стамина в минусе, а из оружия — только голый энтузиазм. Тактическое отступление! Беги, глупец!]

«Отступают слабаки, кусок кода, — мысленно, с ледяным спокойствием отрезал государь. — А я делаю шаг назад только для того, чтобы взять разбег».

— Крыса? — рассмеялся демон в теле паладина. — Я — архитектор твоего краха, смертный. Мне даже не пришлось ломать этих глупцов. Они так хотели стать великими мучениками, что сами открыли мне свои умы. Я выжал из них всё до капли, чтобы истощить тебя. И посмотри на себя. Твоя алхимия выветрилась. Твой Свет погас. Ты еле на ногах стоишь.

В руке Утера из клубящегося зеленого дыма материализовался огромный, пульсирующий Скверной двуручный молот. С него на мрамор капала едкая кислота, оставляя после себя шипящие воронки.

— Зато я не страдаю от шизофрении, — хмыкнул Теренас, с хрустом расправляя ноющие плечи. — Каково это — делить одну черепную коробку с упертым праведником? Нимб изнутри не жмет?

Лицо демона перекосило от неподдельной ярости. Тварь явно не привыкла к тому, чтобы еда огрызалась с таким нахальством.

— Твой друг спал, пока я пил его силы! А теперь я выпью твою душу! — взревел Натрезим.

Он атаковал без предупреждения. Его скорость была абсолютно немыслимой для закованного в тяжелую броню гиганта. Утер просто смазался в пространстве.

Теренас спасся лишь благодаря вбитым на подкорку инстинктам. Он рухнул на бок за долю секунды до того, как сияющий ядом молот пронесся ровно в том месте, где только что была его седая голова. Оружие с оглушительным грохотом врезалось в мраморный пол, выбив кратер размером с телегу.

Взрывная волна швырнула короля назад. Он прокатился по скользкому полу, сдирая кожу в кровь, и жестко впечатался спиной в кучу того самого золотистого пепла, что остался от испепеленных минуту назад магистров.

— Шустрый дедушка! — расхохотался демон, неспешно выдергивая молот из раскрошенного камня. — Но у тебя дикая одышка. Долго ты так не попрыгаешь!

Утер занес оружие для финального, добивающего удара, предвкушая, как расплющит корону Лордерона.

— Ты прав. Прыгать вредно для старых суставов, — прохрипел Теренас, не пытаясь встать.

Вместо того чтобы в панике закрываться руками, старый волк зачерпнул с пола две полные горсти золотистого праха. Пепел, всё еще сохранивший отголоски очищающей, уничтожающей Скверну монаршей Воли, был обжигающе горячим.

Диктатор резко, с размаху швырнул этот сияющий песок прямо в лицо нависающему над ним демону.

Для натрезима это было равносильно тому, как если бы ему в глаза плеснули кипящей серной кислотой.

Святой пепел густо облепил лицо твари, яростно зашипел, въедаясь в демоническую плоть прямо сквозь человеческую кожу. Утер истошно, не своим голосом заверещал, выронил тяжеленный молот и судорожно схватился за ослепленные глаза. Из-под его пальцев повалил едкий дым горелого мяса.

— Это прах твоих фанатов! Имей уважение к святыням, кусок дерьма! — радостно, на весь Собор гаркнул Теренас.

Король не стал терять ни миллисекунды. Он мгновенно вскочил на ноги и рыбкой метнулся к трупу того самого лысого гиганта, которого убил в самом начале драки. Из проломленной груди сектанта всё еще комично торчала верхняя половина сломанного королевского двуручника.

Теренас намотал на окровавленные ладони остатки своей порванной рубахи, намертво обхватил голое, зазубренное лезвие клинка и с диким, первобытным рыком выдернул полутораметровый кусок рунной стали из плоти мертвеца.

В его руках оказалось жуткое, кривое и невероятно тяжелое оружие, похожее на мясницкий тесак-переросток. Без рукояти, без баланса. Просто голая, смертоносная сталь.

Тем временем натрезим прожег остатки пепла магией. Его терпение окончательно лопнуло.

С жутким, влажным хрустом благородная человеческая маска раскололась пополам. Золотые доспехи Серебряной Длани разлетелись в стороны, не выдержав напора стремительно раздувающихся демонических мышц. Из спины твари с чавканьем вырвались огромные, кожистые перепончатые крылья, источающие удушливый серный дым. Лицо паладина вытянулось в бледную клыкастую морду с массивными, закрученными назад рогами. Монстр наконец-то сбросил ставшую ненужной оболочку.

Трехметровый Повелитель Ужаса предстал перед королем во всей своей хтонической красе.

— Я СНИМУ С ТЕБЯ КОЖУ! И ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ УМОЛЯТЬ О СМЕРТИ! — проревел демон, и от его голоса с потолка градом посыпалась старая штукатурка. Воздух закипел от концентрации чистой магии Бездны.

Теренас тяжело дышал, сжимая в кровоточащих руках рваный обломок меча. Любой нормальный человек на его месте уже сошел бы с ума от леденящего ужаса.

Но на губах старого диктатора играла самая широкая, самая предвкушающая улыбка за весь этот долгий, бесконечный день.

— Давай, рогатый. Покажи папочке, что ты умеешь, — весело, с абсолютно отбитым блеском в золотистых глазах оскалился Теренас, шагая навстречу трехметровой твари. — Только в очередь встань. А то тут до тебя тоже одни бессмертные стояли. Я из них отличный пепел для сигар наделал!

Глава 11

Трехметровая рогатая туша шагнула вперед, и под её весом жалобно захрустел мраморный пол. Повелитель Ужаса не торопился использовать магию. Демону до одури хотелось разорвать этого наглого, слишком живучего старика голыми когтями.

Теренас не стал строить из себя сказочного рыцаря. Ловить грудью удар такой махины — верная смерть. Старый волк резко, рыбкой ушел в перекат. Когти демона со свистом разрезали воздух там, где секунду назад стоял монарх, и с грохотом вырвали кусок камня из ближайшей колонны.

— Стой смирно, кусок старого мяса! — рявкнул натрезим, неповоротливо разворачиваясь.

— А ты догони, переросток! — нагло оскалился Теренас, крепче перехватывая обломок меча.

Интерфейс перед глазами замигал тревожным красным.

[Дед, слушай сюда! — торопливо затараторил Владыка Инферно. — У этой рогатой дылды колоссальный урон, но он тяжелый и неповоротливый! Бей по низам! Шкафы всегда падают громко!]

«Без сопливых разберусь», — мысленно хмыкнул диктатор.

Демон снова бросился в атаку. Он широко взмахнул перепончатыми крыльями, поднимая тучу едкой пыли, и прыгнул. Огромная когтистая лапа опустилась сверху вниз, целясь королю прямо в седую макушку.

Теренас скользнул прямо под бьющей рукой твари. И на ходу, с коротким звериным выдохом, от души всадил зазубренный обломок меча демону точно под коленную чашечку.

Натрезим истошно, оглушительно взвыл. Черная, вонючая кровь брызнула фонтаном, с шипением прожигая дыры в камне. Тварь потеряла равновесие и с грохотом рухнула на одно колено.

— Что, суставы ноют? Понимаю, возрастное! — весело крикнул Теренас, ловко отскакивая в сторону, чтобы его не придавило тушей.

— Я вырву твой язык и скормлю его псам! — прорычал Повелитель Ужаса.

В его глазах вспыхнуло ядовито-зеленое пламя. Воздух мгновенно провонял серой, и прямо в грудь королю полетел ревущий шар концентрированного адского огня.

Уклоняться было поздно. Теренас инстинктивно выставил перед собой широкое лезвие сломанного меча, принимая магический удар на сталь.

Грохнуло знатно. Пламя врезалось в рунный металл с оглушительным хлопком. Короля оторвало от пола и отшвырнуло на несколько метров. Он жестко приложился спиной о ступени алтаря. Металл в его руках раскалился докрасна, обжигая ладони даже сквозь намотанные тряпки, но старик пальцы не разжал.

— И это всё? — разочарованно протянул демон, тяжело поднимаясь и хромая к лежащему монарху. — Ты так старался, смертный. А теперь валяешься у моих ног, как побитая собака.

Теренас с хрипом перевернулся на живот. Упираясь дрожащими руками в пол, он медленно, упрямо встал на ноги. Из разбитой губы капала кровь, сломанные ребра отзывались адской болью, но золотистые глаза смотрели на тварь с абсолютно отбитой, злой насмешкой.

— Просто... даю тебе фору, — тяжело дыша, выдавил диктатор. — А то ты... сейчас расплачешься.

Натрезим в бешенстве зашипел. Он не стал больше швыряться огнем. Тварь в два огромных прыжка пересекла расстояние между ними. Когтистая лапа сомкнулась на горле Теренаса, безжалостно отрывая его от пола. Демон поднял короля на уровень своих пылающих глаз.

— Вот и всё, правитель Лордерона, — торжествующе прошипел Повелитель Ужаса, предвкушая момент убийства. — Твоя империя падет. А твой череп я повешу на свой пояс!

— Губа... — Теренас захрипел, судорожно дергая ногами. — Не треснет?

Демон, ослепленный собственной гордыней, не заметил одной крошечной детали. Когда он поднял короля, Теренас не выронил свой сломанный меч. Он просто перехватил его другой рукой и спрятал за спиной.

Старый волк резко, с нечеловеческим, последним усилием рванулся вперед.

Он не стал рубить прочную чешую на груди. Он просто снизу вверх вогнал зазубренный, тяжелый кусок рунной стали прямо в раскрытую, ухмыляющуюся пасть демона.

ХРУСТ!

Король навалился всем своим весом на клинок, загоняя его сквозь нёбо прямо в демонический мозг.

Глаза натрезима комично расширились от шока. Зеленое пламя в них истерично мигнуло и резко погасло. Тварь издала булькающий, нелепый звук. Хватка на шее Теренаса разжалась, и монарх кулем рухнул на ступени.

[КРИТИЧЕСКИЙ УРОН! ФАТАЛИТИ!]

[Владыка Инферно просто визжит от восторга: ААААА! ДЕД! ТЫ ЕМУ МОЗГИ ЧЕРЕЗ РОТ ПРОВЕТРИЛ! ЭТО ПРОСТО ШЕДЕВР!]

Туша натрезима зашаталась. Скверна внутри него, потеряв контроль, начала яростно рваться наружу. Из ран демона ударили лучи слепящего зеленого света. Тварь предсмертно завизжала, а затем с мощным хлопком взорвалась, щедро окатив пол Собора вонючей серой золой.

Теренас лежал на спине, жадно глотая пыльный воздух. Всё тело ныло так, будто по нему проехался бронепоезд.

Пыль медленно оседала. Там, где секунду назад возвышался демон, на полу лежало человеческое тело. Утер Светоносный. Его броня была разорвана, лицо бледно как мел. Демон ушел в Бездну, оставив своему бывшему носителю лишь изломанную, пустую оболочку.

Король, кряхтя и ругаясь сквозь зубы, подполз к старому другу.

Утер приоткрыл глаза. В них больше не было ни демонического пламени, ни фанатичного безумия. Только бесконечная усталость и ясное, невероятно горькое понимание.

— Теренас... — едва слышно прохрипел бывший главнокомандующий. Из уголков его губ потекла кровь. — Что... что я наделал... Мои мальчики...

Король тяжело опустился рядом с ним. Он смотрел на человека, с которым прошел десятки войн.

— Ты поверил красивой лжи, старый дурак, — тихо и без всякой злобы ответил диктатор. — Так боялся тьмы, что сам заботливо открыл ей дверь.

По морщинистой щеке Утера покатилась скупая слеза. Он попытался поднять руку, но сил уже не хватило.

— Прости меня, брат... — прошептал паладин. Взгляд его начал стекленеть. — Свет... он покинул меня...

— Зато я здесь, — жестко, но по-своему милосердно сказал монарх. Он положил свою тяжелую, избитую ладонь на лоб умирающего. — Спи, Утер. Война окончена. Твои косяки я исправлю сам.

Утер судорожно выдохнул, и его глаза замерли навсегда.

В Соборе повисла оглушительная тишина. Тяжелая, горькая, пахнущая озоном и кровью.

Внезапно со стороны входа раздался грохот. Огромные дубовые двери, подпертые снаружи, жалобно заскрипели и с треском рухнули внутрь.

В проем, переступая через щепки, ворвался бледный Фалрик с обнаженным мечом. За ним тяжелой поступью ввалился вожак гноллов Гмых с пулеметом наперевес. Гвардейцы ошарашенно замерли, глядя на абсолютную разруху, горы пепла и одинокую фигуру короля, сидящего возле тела Утера.

— Ваше Величество! — крикнул Фалрик, бросаясь к монарху. — Слава небесам, вы живы! Лекаря?! Носилки?!

Теренас медленно, опираясь на обломок меча, поднялся на ноги. Он устало посмотрел на своего капитана.

— Лекари подождут, Фалрик, — сипло ответил старый волк, похлопывая себя по карманам порванных штанов. Он достал чудом уцелевшую, сильно помятую самокрутку и сунул в зубы. — Огня мне дай. И тащи сюда бочонок нормального эля. Я только что уволил половину ордена, у меня жутко пересохло в горле.

Капитан Фалрик чиркнул кремнем лишь с третьей попытки. Его руки, не дрогнувшие в десятках кровопролитных боев, сейчас заметно тряслись.

Теренас глубоко затянулся мятой самокруткой. Огонек на кончике вспыхнул, освещая избитое, перемазанное сажей и чужой кровью лицо старого диктатора. Король с наслаждением выпустил в потолок Собора густую струю сизого дыма, чувствуя, как постепенно отпускает бешеное напряжение в мышцах.

Рядом, радостно виляя хвостом и громыхая железом, нарисовался Гмых. В своих огромных когтистых лапах вожак гноллов бережно, как величайшую святыню, сжимал пузатый бочонок лучшего темного эля.

— Держи, Хозяин! Как заказывал! — гавкнул псоглавец, ловко выбивая пробку большим пальцем. — Я у интенданта отобрал! Он не давал, говорил, для офицеров. Я ему чуть нос не откусил!

— Молодец, Гмых. Выпишу тебе двойной паек мяса, — хрипло усмехнулся монарх.

Он принял бочонок, даже не утруждая себя кружкой, и приложился прямо к горлышку. Холодный, горьковатый эль полился в пересохшее горло, смывая вкус крови и пепла. Теренас пил долго, жадно, пока бочонок не опустел наполовину.

В этот момент перед глазами, перекрывая пейзаж разгромленного храма, развернулось целое световое шоу. Багровый интерфейс замигал золотом.

[ГЛОБАЛЬНОЕ ДОСТИЖЕНИЕ: «Убийца Высших Демонов»!]

[ПОЛУЧЕНО: Душа Повелителя Ужаса (Легендарная, Искаженная)]

[Владыка Инферно открывает виртуальное шампанское! Дед, это джекпот! Ты голыми руками завалил Натрезима! Опыта насыпало столько, что у меня счетчики искрят! Но есть и плохая новость: в Круговерти Пустоты твой профиль теперь светится красным. Ребята с рогами запомнили твою наглую седую физиономию.]

«Пусть занимают очередь, — мысленно отмахнулся старый волк. — Я им тут не проходной двор».

Теренас оторвался от бочонка, утер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на Фалрика. Капитан не сводил потрясенного взгляда с изломанного тела Утера Светоносного.

— Ваше Величество... — тихо начал офицер, сглатывая ком в горле. — Это же... Лорд Утер. Как мы объясним это народу? Главнокомандующий оказался лидером мятежников и еретиком. Если люди узнают правду, вера в корону может пошатнуться. Серебряную Длань придется объявить вне закона. Начнется паника.

Теренас тяжело вздохнул и присел на уцелевший край мраморной скамьи. Он посмотрел на мертвое, наконец-то спокойное лицо своего старого друга. Политика — грязная штука, но без нее империю не удержишь.

— А мы не скажем им правду, Фалрик, — спокойно, чеканя каждое слово, произнес диктатор. — Людям не нужна суровая, уродливая правда. Им нужны герои. И им нужны понятные злодеи.

Офицер непонимающе нахмурился.

— Слушай мой приказ, капитан, — голос короля зазвенел сталью, прорезаясь сквозь старческую хрипотцу. — Лорд Утер Светоносный не был предателем. Он пал жертвой чудовищного обмана. Демон из Бездны проник в Собор и принял облик главнокомандующего, чтобы изнутри разрушить наш великий орден.

Теренас указал докуренной самокруткой на кучки золотистого пепла, оставшиеся от магистров.

— Эти фанатики поддались влиянию демона. А Утер... настоящий Утер... до последнего сопротивлялся твари внутри себя. И в конце концов пожертвовал собой, чтобы помочь мне уничтожить Повелителя Ужаса. Он умер как герой Лордерона. Я понятно излагаю?

Глаза Фалрика расширились. Он мгновенно оценил гениальность и цинизм этой лжи. Никакого бунта святых паладинов. Никакого раскола веры. Просто коварное вторжение демонов, с которым героически справился мудрый король и благородный (пусть и мертвый) главнокомандующий.

— Гениально, мой государь, — благоговейно прошептал капитан, вытягиваясь по струнке. — Народ будет рыдать и превозносить Утера. А вся ненависть достанется демонам. Что делать с оставшимися на площади паладинами? Там пара сотен пленных.

— Кто не был заражен Скверной — распустить по домам. Пусть молятся в своих деревнях, — жестко отрезал монарх. — Орден Серебряной Длани расформирован. Его время прошло. Лордерону больше не нужны фанатики с нимбами. Нам нужны танки, пулеметы и солдаты, которые выполняют приказы, а не читают псалмы.

Теренас тяжело, со скрипом в суставах поднялся на ноги. Он бросил окурок на пол, придавил его кованым сапогом и закинул на плечо свой жуткий трофей — обломок рунного меча демона, покрытый засохшей черной кровью.

— Пойдем, капитан. Пора показаться моим подданным.

Когда массивные, изломанные створки Собора распахнулись, на храмовой площади стояла гробовая тишина.

Сотни гвардейцев, закованные в броню големы, расчеты пулеметчиков и выжившие горожане, выглядывающие из-за укрытий, замерли. Все ждали, кто выйдет из тьмы святилища.

И он вышел.

Теренас Лордеронский спустился по белым мраморным ступеням. Его доспехи превратились в мятый металлолом, седые волосы слиплись от крови, а лицо напоминало маску свирепого, древнего хищника. В одной руке он сжимал зазубренный кусок стали, а другой небрежно опирался на бедро.

Но он не шел как раненый старик. Он вышагивал с абсолютно подавляющей, тяжелой грацией абсолютного победителя.

На площади кто-то ахнул. Затем один из ветеранов гвардии, потрясенный видом своего государя, молча опустился на одно колено и склонил голову. За ним второй. Третий.

Через минуту вся огромная площадь, включая рычащих гноллов Железной Стаи и пленных паладинов, стояла на коленях перед своим королем. Без единого слова. Без приказов. Это было абсолютно искреннее, инстинктивное подчинение альфе.

Теренас обвел войска долгим, тяжелым взглядом.

— Опасность миновала! — громко, так, чтобы слышал каждый, раскатился над площадью бас монарха. — Бездна попыталась нанести нам удар в спину! Она забрала жизнь моего старого друга Утера! Но она обломала зубы о сталь Лордерона!

По рядам солдат прокатился сдержанный, но полный ярости и скорби гул. Легенда, придуманная Теренасом пять минут назад, начала жить своей жизнью.

— Сегодня мы потеряли многих, — продолжил диктатор, и его голос стал жестче. — Но мы извлекли урок. Больше никаких слепых верований! Никакой слабости! Мы выстроим империю, которую не пробьет ни магия, ни Скверна! Империю стали, пороха и абсолютного порядка!

Солдаты взорвались оглушительным, яростным ревом. Сотни мечей взметнулись в небо, пулеметчики радостно застучали по броне своих машин. Они верили ему. Они пошли бы за этим седым, избитым дьяволом хоть в самое Пекло.

Теренас Лордеронский стоял на ступенях и смотрел на свою армию. Бунт был подавлен. Религиозная опухоль вырезана под корень. Королевство стало единым монолитом.

Но старый волк не обольщался. Где-то там, далеко на севере, зрел новый нарыв. И расслабляться было еще слишком рано.

Столица плакала мелким, колючим дождем.

Бам. Бам. Бам.

Главный колокол Лордерона, чудом уцелевший во время зачистки храмового квартала, отбивал тяжелый, давящий ритм. Город прощался со своими героями. Вместо пестрых ярмарочных флагов с балконов свешивались черные полотнища, а на блестящих стволах танковых орудий трепетали траурные ленты.

На центральной площади, наскоро отмытой от крови и копоти, высился исполинский погребальный костер. На самом верху, словно насмешка над недавней бойней, лежали вычищенные до нестерпимого блеска золотые доспехи Утера Светоносного. Внутрь заботливо насыпали пепел — никто из горожан не должен был видеть истинных, изуродованных Скверной останков. Вокруг плотными рядами выстроились закрытые дубовые гробы: погибшие гвардейцы и «невинно убиенные демоном» паладины.

Теренас стоял на высоком деревянном помосте перед костром. Никакой короны, никаких пышных горностаевых мантий. Только строгий, матово-черный военный мундир без единой награды. Его правая рука покоилась на перевязи, а лицо, покрытое свежими ссадинами и синяками, напоминало гранитную маску. Старый хищник выглядел избитым, но абсолютно не сломленным.

Толпа внизу исчислялась десятками тысяч. Люди стояли плечом к плечу под дождем. Суровые кузнецы хмуро утирали лица, женщины тихо всхлипывали, а закованные в броню солдаты неподвижно смотрели на дрова.

Монарх сделал шаг к краю помоста. Ему подали магический рупор. Толпа мгновенно, словно по щелчку невидимого хлыста, затихла. Слышен был только стук капель по брусчатке.

— Лордерон! — бархатный, тяжелый бас старого волка прокатился над морем голов. — Сегодня мы опускаем глаза, чтобы почтить память тех, кого у нас подло украли.

Теренас обвел взглядом замершую площадь. Он говорил не как недосягаемое божество с небес. Он говорил как уставший, потерявший брата по оружию командир. И это било по эмоциям толпы круче любых сложных заклинаний.

— Твари из Бездны думали, что смогут сломать нас изнутри! — голос государя начал наливаться громом. — Они надели лица наших друзей. Они отравили разум величайшего из рыцарей — лорда Утера. Демоны думали, что, убив нашу веру, они заставят нас встать на колени и захлебнуться слезами страха!

Король здоровой рукой сжал кулак так, что громко скрипнула кожаная перчатка.

— Но они жестоко просчитались! Они не учли одного. Лордерон — это не только белые храмы и тихие молитвы! Лордерон — это мы! Это вы! Это сталь в ваших руках и железо в ваших сердцах! Нас не сломить ни темной магией, ни демонической ложью!

Толпа затаила дыхание, ловя каждое слово.

— Пусть враги знают: мы выжжем любую заразу! — рявкнул Теренас, высекая искру ярости в душах людей. — Мы заменим заунывные псалмы грохотом пушек! Мы ответим на их проклятия залпами пулеметов! Мы будем стоять, пока бьется хоть одно сердце в этой империи! За Утера! За павших братьев! За Лордерон!

— ЗА ЛОРДЕРОН! ЗА КОРОЛЯ! — в едином, первобытном порыве взревела площадь.

Люди кричали так, что срывали связки. В их глазах сквозь слезы горел абсолютно дикий, неистовый огонь. Они колотили кулаками в грудь, потрясали мечами и самодельными вилами. Если бы Теренас прямо сейчас приказал этой толпе голыми руками рыть тоннель до самого Пекла, чтобы набить морду владыкам Бездны — они бы пошли копать, перегрызая гранит зубами.

Теренас медленно опустил рупор. Маска скорбящего, непреклонного вождя осталась на лице, но в золотистых глазах старого хищника плескался абсолютно сухой, ледяной анализ.

Пространство перед глазами привычно замигало багровым.

[ДОСТИЖЕНИЕ: «Идол из Плоти и Стали»!]

[Владыка Инферно присвистывает с трибун: Ох, нифига себе рейтинг одобрения! Дед, да ты посмотри на них! У них же сейчас пена изо рта пойдет от обожания. Стопроцентная лояльность! Ты теперь для них и бог, и царь, и личный спаситель!]

«Я вижу, рогатый, — мысленно, с изрядной долей цинизма хмыкнул диктатор. — И меня это напрягает».

Монарх сухо, без всяких иллюзий констатировал факт. Люди внизу верили ему безоговорочно. Слепо. Бешено. Точно так же, как всего день назад юные паладины верили в Истинный Свет и россказни одержимого Утера.

Они не стали разумнее или прагматичнее. Они просто сменили идола. Вчера они молились золотому сиянию с небес, а сегодня они готовы молиться седому старику с окровавленными кулаками и его грохочущим пулеметам. Толпе всегда нужен бог. И если старый бог оказался демоном, они тут же возведут на пьедестал того, кто этого демона прикончил.

Фанатизм никуда не делся. Он просто перекрасился из белого плаща в стальной мундир.

«Я вылечил их от одной болезни, но они тут же радостно подхватили другую, — мелькнула холодная мысль в голове Теренаса. — Фанатики — паршивый фундамент для государства. Сегодня они целуют твои сапоги, а завтра решат, что ты недостаточно свят для них, и попытаются сжечь».

Но старый волк не спешил. Ломать эту слепую веру прямо сейчас, на пепелище, было бы верхом идиотизма. Этот дикий, бесплатный ресурс пока можно и нужно было использовать. Надвигалась большая война на севере, и рабочие, собирающие танки с молитвой на устах, были сейчас полезнее, чем вольнодумцы.

Диктатор повернул голову к стоящему чуть позади капитану Фалрику. Глаза сурового офицера тоже подозрительно блестели от слез. Речь пробила даже прожженных ветеранов.

— Поджигай, капитан. Пора отпустить их, — тихо скомандовал король.

Фалрик кивнул и отдал честь. Десяток солдат с факелами подошли к основанию помоста. Погребальный костер вспыхнул с гудким ревом, бросая теплые отблески на мокрые лица горожан. Пламя жадно пожирало пустые доспехи и гробы, отправляя в серое небо густые столбы черного дыма.

Теренас смотрел на огонь ровно минуту. Затем он снова поднял рупор.

Тяжелое горе, висящее над площадью, нужно было срочно канализировать. Если оставить людей наедине со своими мыслями в таком состоянии, они начнут искать ведьм в каждом подвале или впадут в массовую, непроглядную депрессию. А империи нужны рабочие руки на заводах, а не плакальщицы на улицах. Горе требовалось срочно утопить в чем-то более калорийном.

— Мы отдали дань мертвым! — пробасил монарх, и тон его голоса неуловимо изменился, став более приземленным и теплым. — Но мы — живы! И наши герои не хотели бы, чтобы мы неделями выли на пепелище, как побитые псы!

Люди удивленно подняли головы. Всхлипывания прекратились.

— Скорбь сушит душу, а голодный желудок плодит дурные мысли, — веско заявил Теренас. — Поэтому сегодня Лордерон не будет молчать. Сегодня мы будем праздновать их жизнь! По моему приказу на всех площадях будут выставлены столы. Королевские погреба и продовольственные склады открыты! Мясо, хлеб и эль — за счет короны! Мы помянем павших так, чтобы звон наших кружек услышали в самой Бездне!

В толпе повисла секундная пауза. Радикальный переход от суровых похорон к грандиозной попойке слегка сбил людей с толку. Но затем какой-то здоровенный кузнец в задних рядах радостно, во всю луженую глотку гаркнул. Его поддержали другие, и уже через мгновение площадь взорвалась одобрительным, жадным ревом. Напряжение, копившееся сутками, наконец-то лопнуло.

Теренас развернулся и пошел прочь с помоста, оставляя толпу ликовать.

— Ваше Величество, — Фалрик поспешил за ним, на ходу вытирая мокрое лицо. — Вы уверены? Открыть королевские погреба для всего города? Интендант же повесится на собственных счетах! А как же недельный пост?

— Спокойно, капитан. Устав я написал сам, и я же его отменяю. А интенданту дадим валерьянки, — хмыкнул диктатор, стягивая мокрые от дождя перчатки. — Мертвых слезами не вернешь. А живым нужно выпустить пар. Пост — для слабаков с язвой желудка. Пусть жрут, пьют, поют похабные солдатские песни и бьют друг другу морды в кабаках. Горе нужно топить в пиве, пока оно не сожрало им мозги.

Монарх остановился у входа во дворец и хищно прищурился, глядя на суетящихся солдат, которые уже начали тащить на площадь тяжелые дубовые столы и пузатые бочонки.

— Пусть напьются, Фалрик. Завтра у них будет болеть голова от качественного похмелья, а не от экзистенциального кризиса. И завтра они пойдут ковать мне новую историю. А пока... пусть гуляют. Передышка будет короткой.

Глава 12

Тяжелый бронепоезд «Гордость Лордерона» с лязгом глотал километры мерзлых стальных рельсов. Черный дым из пузатой трубы густо стелился над заснеженными перевалами. В штабном вагоне было тепло и приятно пахло крепким табаком.

Теренас сидел за дубовым столом, лениво перелистывая торговые отчеты. За бронированным стеклом мелькали острые белые пики гор, скрывающие в своих недрах Подгорное Царство. Старый волк ехал в гости к дворфам.

Интерфейс Системы привычно мигнул. В голове раздался до зубовного скрежета знакомый, ехидный голос Малика Де Сада — Создателя этой безумной игры.

[Ну что, Ваше Величество. Едем сеять разумное, доброе, вечное в темные пещеры? — с откровенной издевкой поинтересовался Малик. — Надеюсь, ты захватил вазелин для дипломатии? Коротышки нынче очень нервные.]

«Захлопнись, рогатая скотина, — мысленно огрызнулся Теренас, прикуривая самокрутку. — Я везу им два вагона лучшего эля и жирные контракты. Война на севере жрет ресурсы. Мне нужна их руда, порох и пушки. Эти огрызки и так неплохо нажились на стройке моей столицы, пора отрабатывать».

[Ага, нажились. Только твои шпионы зря жрут королевский паек, дед. Пока ты гонял святошей по храмам, у бородачей случился тихий переворот. Адекватных старейшин послали лесом, а власть подмяли радикалы из Совета Картелей. Эти ублюдки кинули гоблинов, на чьем золоте поднялись, и теперь люто ненавидят всех, кто выше табуретки. Так что каравая с солью не жди.]

Диктатор пренебрежительно фыркнул, стряхивая пепел в серебряную пепельницу.

«Жадность — это отличный ошейник, — хищно оскалился государь. — За него всегда можно дернуть. А расизм прекрасно лечится хорошей порцией свинца между глаз. Договоримся».

Дверь купе с лязгом отъехала в сторону. На пороге возник капитан Фалрик. Лицо гвардейца было хмурым, а рука нервно поглаживала эфес меча.

— Ваше Величество, до Врат пять миль. Но у нас проблемы.

— Докладывай, — правитель неторопливо затушил окурок.

— Авангардный разъезд вернулся. Почетного караула нет, ворота наглухо заперты. Более того, они выкатили на стены батарею тяжелых аркебуз и навели их прямо на наши пути. Требуют остановить поезд и откровенно хамят по громкой связи. Угрожают открыть огонь на поражение.

Теренас медленно, угрожающе плавно поднялся из-за стола. На его лице не дрогнул ни один мускул, лишь в золотистых глазах зажегся ледяной огонек хищника, которому только что наступили на хвост.

[Ой, кажется, великого комбинатора сейчас пошлют обратно в будку, — радостно протянул Малик. — Ваши действия, миротворец?]

«Пошел к черту», — коротко отрезал диктатор.

— Фалрик, — бас старого волка прозвучал ровно и до жути ласково. — Передай машинисту мой личный приказ. Ход не сбрасывать. Топку раскочегарить на полную. Мы въедем в эти ворота с должным комфортом, даже если для этого придется прошибить их лбом локомотива.

Гвардеец кровожадно улыбнулся.

— И скажи парням из Железной Стаи, чтобы сняли пулеметы с предохранителей, — добавил Теренас, накидывая на широкие плечи тяжелый плащ. — Кажется, наши бородатые друзья забыли, кто их кормит. Пойдем, освежим им память.

Бронепоезд с диким, режущим уши визгом тормозов остановился ровно в пятидесяти шагах от Великих Врат Подгорного Царства. Многотонная стальная махина тяжело выдохнула, окатив заснеженную равнину густым облаком пара.

Никакого оркестра. Никаких бочонков с приветственным элем и радостных воплей «За Лордерон!».

Вместо этого со стен на локомотив недружелюбно пялились черные, как совесть казнокрада, жерла тяжелых аркебуз и пушек. За зубчатыми парапетами суетились десятки крепких бородачей в начищенных доспехах, подозрительно лязгая затворами.

[Ой, как уютно! Прямо так и веет традиционным подгорным гостеприимством, — радостно заржал в голове Малик. — Смотри, дед, они ради тебя даже пушки расчехлили. А ты переживал, что без почестей встретят!]

«Заткнись, рогатая скотина, — мысленно, без единой эмоции огрызнулся Теренас. — Тут воняет не гостеприимством. Тут воняет шальными деньгами и отсутствием мозгов».

Диктатор неспешно вышел на открытую площадку вагона. Морозный горный ветер тут же попытался забраться под тяжелый плащ, но старый хищник этого даже не заметил. Рядом с ним, угрожающе рыча и щелкая затвором многоствольного пулемета, нарисовался Гмых. За спиной бесшумно выстроился десяток ветеранов гвардии.

Теренас окинул взглядом пространство перед огромными каменными створками ворот и брезгливо поморщился.

Прямо у самой обочины, на промерзших камнях, жалась кучка зеленокожих существ. Около двух десятков гоблинов в изодранных, некогда дорогих костюмах грели посиневшие руки у жалкого костерка из какого-то мусора. Лица многих были «украшены» свежими фингалами, а у одного рука висела на наспех наложенной шине.

Монарх спустился с подножки и вразвалочку направился к бедолагам. Гоблины испуганно дернулись, увидев надвигающегося седого гиганта и рычащего гнолла, но бежать им было некуда.

— Доброе утро, инвесторы, — хрипло поприветствовал их Теренас, останавливаясь у костра. — Выглядите так, будто вас жевал тролль, а потом выплюнул за ненадобностью. Что празднуем на морозе?

Вперед неуверенно вылез щуплый гоблин с огромным синяком в пол-лица и сломанным пополам моноклем.

— Празднуем великое кидалово, Ваше Величество! — пискляво, с надрывом пожаловался зеленокожий, узнав правителя Лордерона. — Это же беспредел! Мы им кредиты давали! Мы логистику камня для вашей столицы налаживали! Мы им столько золота отсыпали, что можно было вторую гору построить!

— И что пошло не так? — спокойно уточнил диктатор, доставая портсигар.

— Они оборзели! — взвыл гоблин, потрясая кулачком в сторону Врат. — Как только барыши осели в их хранилищах, эти бородатые крысы создали свой Совет Картелей! Старейшин послали к балрогу на рога, а нас просто избили и вышвырнули за дверь! Сказали, что Подгора теперь для дворфов, а мы — мусор! Даже шубы забрали, мародеры недомеренные!

[Ай да бородачи! Ай да бизнесмены! — восхищенно присвистнул Малик Де Сад. — Укусили кормящую руку, пожевали и выплюнули кости. Дед, я их уже обожаю! Классический рейдерский захват на почве внезапного богатства.]

«Обычное жлобство, помноженное на ксенофобию, — холодно констатировал монарх. — Ничего, от этой болезни я рецепт знаю».

В этот момент со стены над воротами раздался усиленный рупором, откровенно издевательский голос:

— Эй, там, внизу! Долгопалые! Вы глухие или просто тупые?!

Теренас медленно поднял голову. На парапете, перевалившись через камни, стоял невероятно толстый дворф. Вместо традиционной добротной брони на нем была шелковая рубаха и столько золотых цепей, что он напоминал новогоднюю елку. Бородач жевал какую-то лепешку и смотрел на короля Лордерона, как на кучу навоза.

— Великие Врата закрыты на санитарный день! — проорал толстяк, выплевывая крошки. — Парковки для ваших ржавых телег тут нет! Так что разворачивайте свой самовар и дуйте обратно в свои равнины! Нам тут нищие попрошайки не нужны!

Гвардейцы за спиной Теренаса синхронно положили руки на эфесы мечей. Гмых утробно зарычал, наводя пулемет прямо на пузатого нахала.

Король жестом остановил своих людей. На лице старого волка расплылась широкая, абсолютно ледяная улыбка, от которой гоблины у костра испуганно икнули и попятились.

— Я привез официальную делегацию Лордерона, уважаемый, — громко, так, чтобы было слышно на стене, пробасил Теренас. — У нас с Подгорным Царством подписаны договоры о дружбе, торговле и военном союзе. И я требую аудиенции с вашим правителем.

Толстяк на стене заржал так громко, что у него затряслось пузо. Его смех подхватили остальные стрелки на парапете.

— Договоры?! Да я этими бумажками вчера задницу вытирал! — радостно сообщил наглец. — Их подписывали старые выжившие из ума идиоты! Теперь здесь власть у Совета Картелей! И мы сами решаем, с кем дружить! Хочешь аудиенции, дедуля? Готовь сто тысяч золотых монет таможенного сбора! А нет денег — вали отсюда, пока мы из твоего поезда решето не сделали!

[Ууу, какие борзые хомяки! — радостно потер виртуальные ручки Создатель. — Сто тысяч за вход! Да это ограбление средь бела дня! Ну что, Ваше Величество, будем платить или сразу стену ломать?]

«Бить морду сразу — не по этикету. Я же дипломат, рогатая твоя морда, — мысленно ухмыльнулся Теренас. — Сначала нужно зайти в дом, посмотреть в глаза хозяину, а уж потом бить посуду».

Диктатор неспешно затянулся самокруткой, выплюнул дым в морозный воздух и снова посмотрел на толстяка.

— Сто тысяч? Цена приемлемая, — абсолютно серьезно и громко ответил монарх. — Открывай ворота. Я зайду и лично передам деньги в руки вашему Совету.

Дворф на стене явно не ожидал такого ответа. Он подавился лепешкой, подозрительно пожевал губами, пошептался с соседями, а затем с неохотой крикнул:

— Ладно, старик! Но зайдешь только ты и двое твоих цепных псов! Остальные пусть сидят в вагонах и не рыпаются! Одно лишнее движение — и мы вас тут прямо у ворот закопаем!

Массивные каменные створки с тяжелым, многовековым скрежетом начали медленно расползаться в стороны, приоткрывая узкую щель, достаточную, чтобы прошел человек.

Теренас выбросил окурок в снег.

— Фалрик. Гмых. Идете со мной, — коротко бросил король. — Оружие на виду, но без приказа не стрелять.

— Мой государь, это может быть ловушкой, — тихо, сквозь зубы процедил капитан гвардии. — Их там тысячи. Мы идем прямо в пасть зверю.

— Это не зверь, Фалрик, — ласково поправил его Теренас, шагая к темному зеву ворот. — Это просто откормленная свинья, которая возомнила себя волком. Пойдем, посмотрим, как у них там в хлеву дела обстоят.

Тронный зал Подгорного Царства, некогда славившийся суровой каменной эстетикой и монументальностью, теперь напоминал дешевый гоблинский ломбард.

Куда ни глянь — всюду была безвкусная, режущая глаз позолота. Древние руны на колоннах были грубо замазаны золотой краской, статуи великих предков обвешаны какими-то цыганскими цепями, а в воздухе вместо запаха кузни и крепкого эля стоял удушливый аромат приторных восточных благовоний.

Теренас шел по залу неспешным, хозяйским шагом, гулко чеканя шаг. По бокам, ощетинившись, двигались Фалрик и Гмых. На них со всех сторон пялилась новая «элита» — разодетые в шелка и бархат бородачи, больше похожие на сутенеров, чем на легендарных рудокопов.

[Очаровательно! — манерно протянул в голове Малик Де Сад. — Столько золота, и ни капли вкуса. Дед, я чувствую, как у меня от этого зрелища начинается эстетическая изжога. Как думаешь, они эти цепи на распродаже у пиратов брали?]

«Это не пираты, рогатый. Это дорвавшиеся до кормушки торгаши, — холодно отозвался монарх. — Хуже них только фанатики».

На возвышении, где раньше стоял строгий гранитный трон королей Подгоры, теперь громоздилось нечто, напоминающее огромное бархатное кресло с золотыми подлокотниками. В кресле, развалившись и закинув короткие толстые ноги на стол из красного дерева, восседал Председатель Совета Картелей — дворф с жидкой рыжей бородой и золотыми накладками на зубах.

— Ну и кого тут к нам принесло? — гнусаво, не меняя позы, протянул Председатель, ковыряясь кинжалом под ногтями. — А, король Лордерона. Пришел платить пошлину?

— Пришел обсудить дела, — ровным, лишенным эмоций басом ответил Теренас, останавливаясь у подножия трона. — У нас на севере назревает война. Лордерону нужны бесперебойные поставки железа, селитры и ваши тяжелые осадные пушки. Взамен я предлагаю продление военного союза на прежних условиях и льготы для ваших купцов на моей территории.

Рыжий Председатель переглянулся со своими прихвостнями. По залу прокатился гаденький, издевательский смешок.

— Старые условия? — дворф театрально вздохнул, достал из-за пазухи свиток с королевской печатью Лордерона и демонстративно порвал его пополам, бросив куски на пол. — Старые условия — это мусор, дедуля. Их подписывали старые дураки, которые не умели считать барыши.

Теренас даже не моргнул, глядя на порванный договор.

— И каковы же ваши новые условия? — вежливо поинтересовался диктатор.

Председатель довольно ухмыльнулся, сверкнув золотыми фиксами.

— Во-первых, цена на железо и порох поднимается в пять раз. Плата — только золотом, вперед. Никаких бартеров. Во-вторых, ваши солдаты не имеют права даже дышать в сторону наших гор без платной визы. И в-третьих... пушки мы вам не продадим.

— Почему же? — так же спокойно спросил Теренас.

— Потому что вы, мягкотелые людишки, постоянно воюете и ломаете наши шедевры! — рявкнул рыжий, ударив кулаком по столу. — Вы — грязные, агрессивные дикари! Мы больше не собираемся марать руки, вооружая ваши армии. Мы будем торговать с теми, с кем захотим, и на наших условиях! А не нравится — вали в свою столицу и ковыряй руду палкой!

Зал взорвался одобрительным гоготом радикалов. Они чувствовали себя абсолютно неуязвимыми в своей каменной крепости.

Фалрик побледнел от ярости, его рука сжалась на рукояти меча до побеления костяшек. Гмых глухо зарычал, наводя стволы пулемета на трон. Псоглавцу нужна была всего доля секунды, чтобы превратить рыжего хама в решето.

Но Теренас стоял неподвижно, как гранитный утес. На его лице играла та самая легкая, вежливая полуулыбка, от которой у тех, кто знал короля давно, по спине бежали ледяные мурашки.

[Ах, какая экспрессия! Какая наглость! — в восторге защебетал Малик. — Дед, делаю ставку! Спорю на душу этого рыжего куска сала, что ты не выдержишь и начнешь резню прямо сейчас. Десять секунд? Пять? Давай, покажи им лордеронское дипломатическое Фаталити!]

«Ты проиграл, демонюга», — мысленно, с абсолютно сухой рациональностью ответил старый хищник.

Монарх медленно, с уважительным поклоном склонил седую голову.

— Я вас услышал, Председатель, — мягко, без единой нотки угрозы произнес диктатор. — Ваши условия... предельно ясны. Лордерон уважает суверенитет Подгорного Царства.

Затем Теренас просто развернулся на каблуках.

— Капитан, Гмых. Мы уходим. Аудиенция окончена.

Фалрик ошарашенно уставился на спину своего короля. Гмых обиженно заскулил, не желая опускать пулемет.

— Я сказал — уходим! — чуть резче, стальным шепотом бросил монарх.

Развернувшись, троица лордеронцев неспешно направилась к выходу под издевательское улюлюканье и свист дворфов-радикалов. Бородачи праздновали триумф. Они были абсолютно уверены, что только что поставили на колени самого страшного правителя человечества.

Когда тяжелые двери Тронного зала закрылись за их спинами, Фалрик не выдержал:

— Ваше Величество! Как вы могли стерпеть такое оскорбление?! Они же вытерли ноги о корону! Мы должны были вырезать этих свиней прямо там!

Теренас остановился в пустом коридоре, достал помятую самокрутку и чиркнул кремнем. В золотистых глазах старого волка больше не было вежливости. Там плескалась бездонная, холодная как жидкий азот жестокость.

— Резать свиней в парадной зале — это дурной тон, капитан. Кровь потом с ковров отмывать трудно, — хрипло усмехнулся диктатор, выпуская струю дыма. — Эти идиоты абсолютно недоговороспособны. У них вместо мозгов — золотые монеты. А значит, мы не будем с ними договариваться.

[Эй-эй, дед! — искренне возмутился в голове Малик. — Ты что, реально утерся? Ты уходишь?! А как же шоу? Как же реки крови и оторванные бороды?! Мои зрители требуют экшена!]

«Экшен будет, рогатый аристократ, — мысленно оскалился Теренас. — Просто я не привык ломать каменные стены лбом. Если хозяин дома оказался борзым идиотом, не обязательно лезть в драку. Достаточно просто спуститься в подвал... и отпереть дверь для крыс».

Монарх посмотрел на своих спутников.

— Отбой дипломатии, парни. Гмых, бери лучшую взрывчатку, что у нас есть. Фалрик, приготовь пару ящиков наших лучших свечей. Сегодня ночью мы пойдем искать союзников... пониже плинтуса.

Глубоко под пафосными, вылизанными до блеска залами дворфов царила первобытная сырая тьма.

Каменные своды заброшенных нижних шахт плакали ледяной водой. Здесь пахло вековой плесенью, крысиным пометом и ржавчиной. Идеальное место для тайных политических переговоров.

Теренас шагал по хлюпающей жиже, сменив тяжелый парадный плащ на потертую кожаную куртку. В одной руке монарх держал тусклый масляный фонарь, а другой лениво поигрывал увесистой связкой динамитных шашек. За ним, бесшумно ступая по камням, крались Фалрик и Гмых. На горбу вожака гноллов покоился огромный, тяжело позвякивающий ящик.

[Знаешь, дед, — брезгливо протянул в голове Малик Де Сад, — когда ты говорил, что мы опустимся на самое дно, я думал, это фигура речи. Мои виртуальные туфли уже в грязи. Как можно променять уютный вагон с коньяком на эту вонючую канализацию?]

«Большая политика всегда начинается в канализации, рогатый, — мысленно усмехнулся Теренас, перешагивая через сгнившую деревянную балку. — То, что блестит наверху — лишь фасад для идиотов. Настоящие шестеренки истории крутятся там, где темно и воняет».

— Ваше Величество, — шепотом позвал Фалрик, брезгливо стряхивая с плеча здоровенную бледную сороконожку. — Я всё еще не понимаю. Мы ищем тут... кого? Местные легенды гласят, что нижние ярусы кишат монстрами. Бородачи сюда уже лет двести не спускаются.

— Вот именно, капитан, — вслух ответил диктатор, не сбавляя шага. — Бородачи сюда не спускаются. Они выкачали отсюда золото, пробили потолок и ушли наверх, строить свои пафосные тронные залы. А тех, кто жил здесь до них, они просто замуровали во тьме. Унизили, ограбили и выгнали на обочину.

Теренас хищно улыбнулся в полумраке.

— А нет в природе союзника более мотивированного, чем тот, кому нечего терять, и кто до смерти ненавидит твоего врага.

Гмых внезапно замер, нервно дернув ухом. Псоглавец опустил морду к самой земле, шумно втянул сырой воздух и тихо, предупреждающе зарычал.

— Хозяин... Воняет. Шерсть, грязная земля и... воск. Их тут много. Везде.

Фалрик мгновенно выхватил меч из ножен. Из непроглядной тьмы впереди, сверху и даже из боковых вентиляционных шурфов послышалось тихое, множественное шуршание. Словно сотни сухих листьев скреблись о камень.

Внезапно во мраке вспыхнула одна маленькая, желтоватая точка. Затем вторая. Третья. Через секунду лордеронцев окружали десятки светящихся в темноте, немигающих глаз. В свете фонаря Теренаса мелькнули усатые крысиные морды, покрытые грязной шерстью, и шахтерские каски с прилепленными на них огарками сальных свечей.

Кобольды. Самая забитая, презираемая и многочисленная раса подземелий.

— Не брать свечу! — раздался из темноты писклявый, срывающийся на истерику голос. Вперед выскочил щуплый кобольд, потрясая ржавой киркой. — Вы плохие! Длинные ноги уходи! Не брать свечу!

Фалрик сделал шаг вперед, закрывая собой короля, но Теренас мягко отодвинул капитана в сторону.

Старый хищник сделал плавное, медленное движение. Из внутреннего кармана куртки он извлек кое-что помощнее любого меча. Это была абсолютно новая, толстая, белоснежная восковая свеча из лучших храмовых запасов Лордерона. Она пахла медом и стоила как хорошая лошадь.

Глаза кобольдов в темноте мгновенно расширились и завороженно уставились на этот артефакт. По туннелю прокатился массовый, жадный слюнявый вздох.

[Ахахаха! — взорвался хохотом Малик. — Дед, ты серьезно?! Ты подкупаешь их свечкой?! Это самая абсурдная дипломатия в истории мультивселенной! Я сейчас умру от смеха!]

«Это называется знание рынка, Сохатик, — мысленно парировал монарх. — На каждую рыбу — своя наживка».

— Я пришел не забирать, парни, — ласково, бархатным басом произнес Теренас, слегка покачивая белой свечой. — Я пришел давать.

Он небрежно бросил свечу в толпу. Тот самый кобольд с киркой поймал ее так бережно, словно это был хрустальный младенец. Крысочеловек понюхал воск и чуть не расплакался от счастья.

— У моего волосатого друга, — король кивнул на Гмыха, который сбросил тяжелый ящик на землю с гулким стуком, — в этом ящике еще двести таких же. И это только скромный задаток.

Теренас сложил руки на груди, и его голос внезапно стал жестким, полным властной, абсолютной уверенности.

— Зовите своего вожака. Короля, босса, главного крысолова — мне плевать, как он называется. Скажите ему, что пришел человек сверху. Человек, который принес вам бесконечный свет и столько взрывчатки, что хватит отправить ваших бородатых обидчиков прямо на небеса.

В туннеле повисла мертвая, шокированная тишина. А затем тьма зашевелилась, почтительно расступаясь в стороны и образуя живой шевелящийся коридор.

Кобольд, прижимающий к груди белую свечу, низко, почти до земли поклонился старому диктатору.

— Иди за мной, большой человек, — пропищал он, с благоговением глядя на Теренаса. — Король будет слушать.

Глава 13

Тронный зал предводителя кобольдов пах так, словно в тесном подвале одновременно умерла стая крыс и сгорел парафиновый завод.

Это была гигантская, неровно выбитая в породе пещера, освещенная тысячами огарков вонючих сальных свечей. В центре, на куче из ржавых кирок, треснувших дворфийских шлемов и блестящих камней, возвышалось нечто вроде трона.

На нем восседал Король Огарок — неестественно жирный для своей породы кобольд в мантии из сшитых кротовых шкурок. На его голове криво сидела корона, представляющая собой сплющенный медный таз, к которому толстым слоем воска была намертво приклеена огромная, истекающая салом красная свеча.

Теренас шагнул в центр пещеры. Десятки вооруженных кто чем кобольдов зашипели из темноты, но старый волк даже не повел ухом. Он смотрел на крысиного монарха так, словно перед ним сидел равный правитель великой державы.

Король Огарок подозрительно шмыгнул мокрым носом и уставился на лордеронскую делегацию.

— Длинноногий принес белую свечу, — пискляво, но с попыткой казаться грозным, произнес Огарок. — Белая свеча пахнет сладко. Длинноногий хочет купить наши камни? Мы не отдадим свечу!

— Я не торгую камнями, Ваше Подземное Величество, — бархатным, глубоким басом начал Теренас, чуть склонив седую голову. Фалрик за его спиной подавился воздухом от такого обращения к крысе-переростку. — Я торгую исторической справедливостью.

Интерфейс Системы радостно мигнул фиолетовым.

[Исторической справедливостью? Ох, дед, держите меня семеро! — взорвался хохотом Малик Де Сад в голове диктатора. — Ты сейчас реально будешь толкать геополитическую повестку крысам в шахтерских касках? Я обожаю твой уровень цинизма!]

«Заткнись, рогатая скотина, и смотри, как делаются государственные перевороты из ничего», — мысленно, с ледяной усмешкой отрезал Теренас.

Монарх сделал шаг вперед, раскинув руки.

— Сотни лет назад эти горы принадлежали вам! Вы рыли туннели, вы находили золото. А что потом? Пришли бородатые узурпаторы с пушками! — голос диктатора начал наливаться праведным гневом. Кобольды в пещере затихли, завороженно слушая. — Они выгнали вас в темноту! Они забрали ваши дома! Они построили свои пафосные залы на ваших костях!

Огарок обиженно всхлипнул и яростно закивал, потрясая медным тазом на голове.

— Бородатые — плохие! Они бьют нас палками! Они заваливают наши ходы!

— Именно! — рявкнул Теренас, ударив кулаком по раскрытой ладони. — Они сидят наверху, жрут жареное мясо, купаются в вашем золоте. Но знаете, что самое страшное, Король Огарок?

Старый хищник выдержал гениальную, звенящую паузу и понизил голос до заговорщицкого шепота:

— Они освещают свои огромные залы тысячами... нет, десятками тысяч толстых, ароматных, вечно горящих свечей. И ни одна из них не достанется вам.

По пещере прокатился коллективный стон, полный искренней боли и абсолютного ужаса. Король Огарок схватился лапками за сердце. Для кобольда мысль о том, что где-то горит бесхозный качественный воск, была невыносимой пыткой.

— Свечи... так много свечей... — прошептал крысиный монарх, пуская слюни. — Они не имеют права...

— Они не имеют права! — подтвердил Теренас и резко щелкнул пальцами. — Гмых! Давай подарки!

Вожак гноллов с утробным рыком шагнул вперед и сбросил с плеча тяжелый ящик прямо к подножию трона. Крышка с треском отлетела.

Кобольды ахнули.

Внутри лежали новенькие, острые как бритва стальные кирки лордеронской работы. Рядом аккуратными рядами покоились серые цилиндры армейского динамита с длинными фитилями. А поверх всего этого великолепия лежали целые связки тех самых премиальных, пахнущих медом белых храмовых свечей.

Огарок спрыгнул с трона и, упав на колени, дрожащими лапами погладил взрывчатку.

— Это... бум-палки? — благоговейно пискнул он.

— Это ключи от ваших новых квартир наверху, — ласково улыбнулся Теренас. — Бородачи ждут врагов снаружи, у Великих Врат. Они поставили там свои пушки и сидят, как сытые коты. Но они забыли, кто живет у них под полом.

Диктатор наклонился и заглянул в безумные, фанатично горящие глаза Короля Огарка.

— Ударьте им в подбрюшье! Вылезайте из канализации, из вентиляционных шахт, из выгребных ям! Взрывайте их хранилища! Режьте их бороды! И заберите свои законные туннели обратно! За каждую пробитую бородатую голову Лордерон будет поставлять вам ящик первосортного воска каждый месяц. До конца времен!

[Браво. Просто браво, — Малик Де Сад даже перестал смеяться, аплодируя где-то на задворках сознания короля. — Дед, ты только что вооружил до зубов самую забитую расу Азерота и объявил им священный джихад за воск! Это просто апофеоз политической грязи. Я в восхищении.]

«Это не грязь. Это аутсорсинг», — парировал старый волк.

Огарок выхватил из ящика динамитную шашку в одну лапу, а новенькую стальную кирку — в другую. Медный таз на его голове съехал набок, красная свеча угрожающе зачадила. Крысиный король вскочил на кучу мусора и издал пронзительный, срывающийся визг:

— Длинноногий прав! Бородатые украли наш дом! Бородатые украли НАШУ СВЕЧУ!

Вся пещера, вмещавшая тысячи кобольдов, взревела в едином, хтоническом экстазе. Маленькие крысоподобные шахтеры потрясали ржавым оружием, били себя в грудь и пускали пену от предвкушения. В их глазах горел абсолютный, ничем не замутненный религиозный фанатизм.

Теренас Лордеронский, стоя в центре этого сумасшествия, спокойно достал портсигар и прикурил.

— Мы берем свечу! Мы берем гору! — истошно вопил Огарок, размахивая динамитом. — Бить бородатых снизу! Взрывать их залы! Всё сало наше!

— Отличная речь, партнер, — сухо похвалил монарх, выпуская струю дыма в зловонный воздух. — Начинайте, как только мы выйдем за ворота. Постарайтесь шуметь погромче.

Теренас развернулся и неспешно зашагал обратно в темноту туннеля. Фалрик, у которого от происходящего слегка дергался глаз, поспешил за своим государем.

— Ваше Величество... — прошептал капитан гвардии, когда они отошли подальше от беснующейся толпы. — Вы же понимаете, что они сейчас устроят там настоящую бойню? Их там тысячи. Они вырежут дворфов прямо в их кроватях.

— Они вырежут ровно столько, Фалрик, сколько нужно, чтобы сбить спесь с Совета Картелей, — ледяным тоном ответил диктатор, переступая через лужу. — Часа через два, когда радикалы умоются кровью и поймут, что их золото не защищает от кирки в заднице, мы явимся туда на белом коне. И спасем остатки их неблагодарного народа.

Теренас хищно оскалился во мраке.

— А теперь ускоряем шаг, капитан. Я хочу успеть занять удобное место в партере до начала спектакля. Будет громко.

Ночь опустилась на заснеженные перевалы быстро и тяжело, как чугунная крышка гроба.

Бронепоезд «Гордость Лордерона» мирно пыхтел паром на запасных путях в миле от Великих Врат Подгорного Царства. В штабном вагоне было тепло, уютно и пахло хорошим чаем с ромом.

Теренас сидел в мягком кожаном кресле, вытянув гудящие после сырых подземелий ноги к небольшой печурке. В одной руке диктатор держал изящную фарфоровую чашку, в другой — свежую самокрутку. Напротив него напряженно застыл Фалрик, то и дело поглядывая в темное окно. Гмых сидел на полу, флегматично смазывая пулеметную ленту густым оружейным маслом.

Идиллия. Если не знать, что прямо сейчас глубоко под землей тикает взрывоопасный таймер.

[Слушай, дед, — нарушил тишину бархатный, ехидный голос Малика Де Сада в голове монарха. — Я тут по своим каналам подглядываю за ситуацией. Это просто кино! Твои крысавцы сейчас крадутся по вентиляционным шахтам, как ниндзя-переростки. Правда, они при этом чихают от пыли и ругаются из-за того, кто понесет динамит. Как думаешь, когда бородачи поймут, что их имеют?]

«Примерно тогда же, когда их пафосные золотые унитазы взлетят на воздух, Создатель, — мысленно усмехнулся Теренас, делая глоток чая. — Стратегия Совета Картелей была идеальной для отражения внешней угрозы. Они выкатили пушки на стены и заперли ворота, оставив нас мерзнуть. Гениально. Но они забыли, что крепости не берут штурмом, если можно просто пустить в дом термитов».

— Ваше Величество, — Фалрик нервно потер переносицу. — Вы уверены, что эти... шахтеры справятся? У дворфов толстая броня и лучшие аркебузы в мире.

— Капитан, — Теренас лениво стряхнул пепел в блюдечко. — Ты когда-нибудь пробовал отбиваться аркебузой от стаи голодных крыс, которые лезут к тебе из-под кровати, из камина и из шкафа? Причем крыс, вооруженных тротилом? Броня полезна в строевом бою. А в узком коридоре, когда тебе в штаны засовывают зажженную шашку, ториевая кираса превращается в красивую консервную банку.

Словно в подтверждение его слов, земля под колесами бронепоезда мелко дрогнула. Чай в фарфоровой чашке короля пошел легкой рябью.

БУХ.

Глухой, утробный звук донесся из самых недр гигантской горы. Он был похож на сытое икание каменного великана.

На стенах Великих Врат, ярко освещенных прожекторами, началась суета. Стражники-радикалы, до этого момента расслабленно пившие пиво и плевавшие с парапета вниз, вдруг забегали как ошпаренные.

БА-БАХ! БУУУМ!

Вторая и третья серии взрывов оказались куда мощнее. В этот раз из широких вентиляционных шахт, прорубленных в скале высоко над воротами, вместо обычного дымка от кухонь вырвались густые, черные столбы пороховой гари вперемешку с каменной крошкой.

План Короля Огарка работал как швейцарские часы лордеронской сборки.

Внутри Подгорного Царства в этот момент творился абсолютный, не поддающийся описанию ад.

Рыжий Председатель Совета Картелей только-только лег в свою огромную кровать с шелковыми простынями, предвкушая, как завтра будет снова издеваться над послом людей. Он потянулся за кубком с вином... и в этот момент мраморный пол его спальни с оглушительным треском вздыбился.

Дорогие персидские ковры разорвало в клочья. Из образовавшейся дыры, визжа и размахивая лордеронскими кирками, фонтаном хлынула серая, грязная, вонючая масса.

— ЗА ВОСК! ЗА БОЛЬШОГО ДЛИННОНОГОГО! СМЕРТЬ БОРОДАЧАМ! — истошно вопили кобольды, запрыгивая прямо на шелковую кровать.

Председатель завизжал фальцетом, когда грязные когтистые лапы сорвали с него одеяло, а кто-то особо резвый с размаху вогнал кирку в его любимую золотую тумбочку.

Такая же картина происходила по всему городу.

Дворфы готовились держать оборону снаружи. Они выставили баррикады у входа, нацелили пушки в ущелье. Но враг не пришел с улицы. Враг вылез из канализации. Враг выбил чугунные решетки в кладовых. Враг взорвал полы в оружейных и прямо из-под земли ворвался в святая святых — в хранилища.

Элита картелей, привыкшая воевать только цифрами в гроссбухах и наемниками, оказалась абсолютно беспомощна перед тысячами фанатиков.

Наемники бросали аркебузы и пытались бежать, но бежать было некуда. Кобольды подрывали опорные балки, заваливая выходы. Маленькие крысо-люди не брали пленных. Они методично, с пугающей жестокостью крушили всё, что блестело, срывали с бородачей их цыганские цепи и маниакально сгребали в мешки все свечи, которые только могли найти.

[ААААА! Дед, это просто праздник какой-то! — восторженно визжал Малик, транслируя эмоции прямо в мозг короля. — Этот рыжий хрен из тронного зала сейчас бегает по коридорам в одних подштанниках, а за ним гонится десяток кобольдов с криками «Снимай корону, сало!». Твой тротил работает идеально!]

Теренас довольно хмыкнул, допил чай и поднялся с кресла. Он подошел к окну и всмотрелся в панику на стенах дворфской крепости.

Изнутри горы уже доносились приглушенные крики, вой сирен и непрерывный грохот обвалов. Толстяк, который утром хамил им со стены, сейчас истерично махал руками, приказывая своим стрелкам развернуть тяжелые пушки... внутрь собственного города.

— Мой государь, — Фалрик с благоговением и легким ужасом смотрел на полыхающие жерла вентиляции. — Они же там друг друга перебьют. Подчистую.

— Радикалы перебьют, — поправил его диктатор, накидывая на плечи плащ. — Обычные работяги успеют запереться в нижних жилых ярусах. Кобольдов не интересуют кузни, им нужны золотые залы, где живет эта новая «элита». Огарок — парень целеустремленный.

Теренас повернулся к капитану и Гмыху. Лицо старого хищника приняло выражение абсолютно искренней, непоколебимой монаршей заботы.

— Парни, кажется, у наших бородатых соседей случилась беда, — ласково, с ноткой глубокой фальшивой печали произнес государь. — Какие-то дикари напали на Подгорное Царство. Какая трагедия. Как их ближайшие союзники, мы просто обязаны прийти на помощь.

Король хлопнул Фалрика по плечу.

— Поднимай Железную Стаю. Заводите големов. Стройтесь у Врат и ждите. Скоро двери откроются сами.

— Думаете, кобольды пробьют их изнутри? — нахмурился офицер.

— Нет, капитан, — Теренас широко, хищно оскалился. — Двери откроют сами бородачи. Потому что когда у тебя в штанах взрывается динамит, ты побежишь за помощью даже к дьяволу. А я сегодня добрый. Я приду на первый же зов.

Прямо перед Великими Вратами Подгорного Царства, на расчищенном от снега пятачке, развернулся совершенно сюрреалистичный зрительный зал.

Фалрик, всё еще не до конца веря в абсурдность происходящего, лично вынес из штабного вагона массивное кожаное кресло, небольшой походный столик и даже удобную подставку для ног. Гмых, довольно скаля пасть, приволок пузатый бочонок лучшего темного эля и пару хрустальных кружек.

Теренас Лордеронский с комфортом развалился в кресле. Старый диктатор закинул ноги на подставку, накинул поверх куртки медвежью шкуру и неспешно потягивал горькое пиво.

Пейзаж перед ним открывался просто восхитительный.

Гигантская гора, веками считавшаяся неприступной твердыней, сейчас напоминала закипающий чайник с неисправным свистком. Из всех вентиляционных шахт, бойниц и даже мелких трещин в породе валил густой, жирный черный дым. Земля под ногами периодически вздрагивала от глухих, утробных взрывов лордеронского динамита.

А на крепостных стенах царила восхитительная, абсолютная паника.

Бородатые гвардейцы Картелей носились по парапетам, как ошпаренные тараканы. Кто-то пытался развернуть тяжелые пушки дулами внутрь собственной крепости, другие просто бросали оружие и в ужасе хватались за головы. До ушей монарха доносились истошные вопли, звон стали и отдаленный, но невероятно дружный визг тысяч кобольдов.

Интерфейс Системы непрерывно пульсировал благородным фиолетовым светом.

[Боги, дед, я сейчас умру от смеха! — захлебывался от восторга Малик Де Сад, транслируя свой бархатный голос прямо в мозг короля. — Я включил себе режим всевидящего ока. Это просто шедевр абсурда! Твои крысавцы только что ворвались в главное хранилище Картелей!]

«И как там дела у нашей новой элиты?» — мысленно, с ленивым интересом поинтересовался государь, отпивая эль.

[Они пытались откупиться! — заржал Создатель. — Представляешь? Этот рыжий Председатель в порванных подштанниках швырял в кобольдов золотые слитки, умоляя их уйти! А Король Огарок поймал слиток, понюхал его, брезгливо плюнул и проорал: «Оно не пахнет воском! Смерть бородатым!». После чего в Председателя полетела зажженная шашка. Спойлер: золотые фиксы рыжего теперь торчат в потолке.]

Теренас тихо, хрипло рассмеялся, откинув голову на спинку кресла.

— Отличная работа, Король Огарок, — пробормотал диктатор вслух. — Премию этому парню. В размере двух ящиков храмовых свечей.

— Ваше Величество? — Фалрик, стоявший рядом с обнаженным мечом, непонимающе посмотрел на монарха. Капитан не слышал голоса Малика и не понимал, чему так радуется государь. — Вы что-то сказали?

— Я говорю, капитан, что наблюдать за чужой глупостью — лучшее развлечение в морозную ночь, — правитель указал кружкой на полыхающую гору. — Учись, Фалрик. В академии тебе преподавали тактику осад, баллистику и логистику. А я показываю тебе, как работает настоящая, грязная геополитика.

Офицер сглотнул, глядя на то, как очередная вентиляционная шахта с грохотом выплевывает столб пламени и обломки чьей-то дорогой мебели.

— Это... жестоко, мой государь. Радикалы сейчас умываются кровью. Но ведь там могут пострадать и невинные.

— Невинных в политике не бывает, капитан, — ледяным тоном отрезал старый хищник. — Бывают только полезные и бесполезные. Эти бородачи решили, что их золото делает их неприкасаемыми. Что можно кинуть инвесторов, плюнуть в лицо союзникам и сидеть на горе из монет. Но спесь и высокомерие держатся ровно до тех пор, пока тебе не начинают грызть пятки голодные крысы.

Гмых, принюхиваясь к дыму, идущему со стороны ворот, довольно клацнул зубами.

— Хозяин, пахнет жареным салом и паленым волосом, — пробасил псоглавец. — Сильно пахнет. Вкусно. Мы пойдем внутрь? Мои парни уже когти об рельсы сточили от скуки.

Позади зрительного зала Теренаса, в боевом порядке, выстроилась Железная Стая. Двести закованных в тяжелую лордеронскую броню гноллов стояли ровными рядами, не издавая ни звука. Их многоствольные пулеметы хищно поблескивали в свете прожекторов. Чуть дальше дымили котлами три тяжелых боевых голема. Армия ждала приказа.

— Терпение, Гмых. Хороший врач не лезет с бинтами, пока пациент сам не начнет умолять об обезболивающем, — Теренас достал портсигар и неторопливо прикурил.

В этот момент на парапете над закрытыми Вратами нарисовалась знакомая фигура. Это был тот самый невообразимо толстый дворф, который утром требовал с них сто тысяч золотых.

Только сейчас он выглядел иначе. Роскошная шелковая рубаха была порвана на груди и густо перемазана копотью. Золотые цепи куда-то исчезли, а в бороде застрял чей-то чужой, грязный башмак.

Толстяк перевалился через зубцы стены и, увидев сидящего внизу короля Лордерона, замахал короткими ручками с такой скоростью, что чуть не свалился в ров.

— Эй! Ваше Величество! Король Теренас! — истошно, срываясь на визг, заорал бородач в рупор. — Помогите!

Монарх даже не пошевелился. Он медленно выпустил кольцо табачного дыма, любуясь, как оно растворяется в ночном небе.

— Ваше... Ваше Величество! Вы меня слышите?! — толстяк на стене едва не плакал.

— Фалрик, ты что-нибудь слышишь? — громко, с театральным удивлением спросил диктатор, прикладывая ладонь к уху. — Мне кажется, ветер в горах слишком сильно шумит. Наверное, это из-за того, что Врата закрыты. Звук плохо проходит.

Капитан гвардии, наконец поняв игру своего государя, едва сдержал мстительную улыбку.

— Никак нет, мой государь! — так же громко отрапортовал офицер. — Абсолютная тишина! Только мыши под полом скребутся!

— Мы не мыши! Это демоны! Монстры! У них взрывчатка! — завыл толстяк на стене, услышав ответ капитана. Он подпрыгивал на месте от отчаяния. — Они взорвали сокровищницу! Они убили Председателя! Они засунули кирку в... о Свет, это ужасно! Ваше Величество, введите войска! Спасите нас!

Теренас лениво потянулся в кресле, стряхнул пепел на чистый снег и, наконец, посмотрел прямо на паникующего радикала. Взгляд старого волка был тяжелым и абсолютно бесстрастным.

— Спасти вас? — бас монарха, усиленный холодной акустикой ущелья, ударил по стене, как таран. — Но как же я могу? У меня ведь нет платной визы. И, боюсь, сто тысяч золотых наличными я с собой не взял. А в кредит вы, помнится, не работаете.

Толстяк побелел так, что копоть на его лице стала похожа на боевую раскраску. Где-то за его спиной, во внутреннем дворе крепости, раздался очередной мощный взрыв, сопровождаемый ликующим крысиным писком.

— Какие деньги?! Забудьте про деньги! — истерично заверещал бородач, падая на колени прямо на парапете. — Мы согласны на всё! Мы подпишем любые договоры! Берите руду даром! Забирайте пушки! Только уберите этих бешеных тварей с нашими свечами! Умоляю, Ваше Величество!

Теренас Лордеронский удовлетворенно хмыкнул. Он поднялся с кресла, одним глотком допил эль и бросил кружку в снег. Время просмотра комедии закончилось. Настало время выходить на сцену в роли великого и милосердного избавителя.

— Открывай свои Врата, ублюдок, — тихо, но так, что у каждого на стене пробежал мороз по коже, произнес диктатор. — И молись, чтобы я не передумал, пока иду до них.

Глава 14

Громадные, окованные зачарованным торием створки Великих Врат мучительно дрогнули. С многовековым, надрывным скрежетом, от которого заложило уши, они начали медленно расползаться в стороны.

Из образовавшейся щели тут же вырвался густой клуб вонючего черного дыма, а следом — с десяток перепачканных копотью наемников Картелей. Огры, лесные тролли и пара рослых людей неслись наружу, бросая на бегу тяжелые аркебузы, щиты и шлемы.

— Да пошли вы к демонам с вашей почасовой оплатой! — орал на бегу здоровенный огр, отшвыривая в снег помятую кирасу. — В контракте не было ни слова про бешеных крыс со взрывчаткой! Мы увольняемся!

Наемники промчались мимо невозмутимого Теренаса и его гвардии, растворившись в ночной метели. А вот следом за ними, спотыкаясь и кашляя от дыма, из ворот вывалилась делегация тех самых радикалов.

Их было четверо. Впереди, тяжело дыша и едва перебирая короткими ножками, бежал давешний толстяк. От его шелковой рубахи остались одни обгоревшие лохмотья. За ним трусили еще трое членов Совета Картелей. Вся их цыганская позолота, гонор и спесь испарились без следа. Сейчас они напоминали стайку перепуганных, облезлых индюков.

Толстяк, увидев возвышающуюся фигуру короля Лордерона, не раздумывая рухнул на колени прямо в грязный, истоптанный снег и пополз к нему на четвереньках.

[О-о-о, да! — экстазно простонал Малик Де Сад в голове монарха. — Дед, ты только посмотри на этот уровень политического прогиба! Он сейчас тебе сапоги языком вылижет! Давай, добивай их! Унижай и доминируй!]

«Я не доминирую, Создатель. Я фиксирую прибыль», — мысленно, с абсолютно ледяным спокойствием отозвался старый хищник.

Бородач дополз до Теренаса и судорожно вцепился пухлыми, перемазанными сажей пальцами в край королевского плаща.

— Ваше Величество! Владыка! Спаситель! — зарыдал толстяк, размазывая копоть по лицу. — Умоляю! Они повсюду! Они лезут из труб! Они взорвали пивоварню и сожрали все наши запасы свечей! Председателю оторвало ногу, а потом ему в задницу засунули...

— Ближе к делу, уважаемый, — брезгливо поморщился диктатор, слегка отодвигая ногу, чтобы этот кусок паникующего сала не испачкал ему сапог слезами. — Я человек занятой. У меня в столице важные государственные дела, а я тут с вами на морозе стою.

— Введите войска! Мы сдаемся! — завизжал второй радикал, подползая следом и падая ниц. — Совет Картелей официально просит военной помощи Лордерона!

Теренас удивленно выгнул седую бровь, достал портсигар и неторопливо щелкнул зажигалкой. Огонек осветил его суровое, испещренное шрамами лицо, на котором не дрогнул ни один мускул.

— Военной помощи? Вы, должно быть, шутите, господа, — государь выпустил густую струю дыма прямо в лицо рыдающему толстяку. — Я же грязный, агрессивный дикарь. Мягкотелый человешка. Вы сами мне это утром сказали. Зачем вам марать руки, пуская мою дикую армию в свои прекрасные залы?

— Мы были слепы! Мы были идиотами! — в голос завыл толстяк, колотя себя пухлыми кулаками по голове.

— Вы были жадными, — жестко, как ударом хлыста, оборвал его Теренас. Его бас налился свинцом. — Вы кинули тех, кто строил ваши хранилища. Вы вытерли ноги о договоры, которые веками скрепляли наши народы. А теперь, когда вас прижали к стенке, вы ползете ко мне и скулите о помощи?

Четверо старейшин-радикалов сжались в комочки. Где-то в глубине горы снова гулко рвануло, и земля под ногами жалобно застонала.

— Я не благотворительная организация. И мои солдаты не бесплатные наемники, — процедил диктатор, нависая над дворфами. — Вы порвали старый договор. Отлично. Значит, подпишем новый. Прямо здесь и сейчас.

Монарх щелкнул пальцами. Фалрик тут же извлек из-за пазухи чистый свиток пергамента и химический карандаш, протянув их королю.

— Пункт первый, — чеканя каждое слово, начал Теренас. — Железная руда, селитра и порох поставляются в Лордерон по себестоимости. Навсегда.

— По себестоимости?! — ахнул один из радикалов, но тут же заткнулся, поймав на себе тяжелый, многообещающий взгляд Гмыха. Псоглавец многозначительно лязгнул затвором пулемета.

— Пункт второй, — продолжил монарх, не обращая внимания на писк снизу. — Монопольное право на покупку ваших осадных орудий принадлежит мне. Вы не продадите ни одной гайки без моего личного разрешения.

— Но это же крах нашей экономики... — жалобно пискнул толстяк.

— Крах вашей экономики прямо сейчас выносит ваши золотые слитки в вентиляционные шахты, — ласково, с ледяной усмешкой напомнил старый волк. — Пункт третий. Лордерон получает право разместить в Подгорном Царстве свой постоянный военный гарнизон. Для поддержания стабильности и защиты от... непредвиденных угроз из-под пола.

Это была абсолютная, безоговорочная капитуляция. Теренас не просто спасал их. Он изящно и жестоко накидывал на шею всего дворфийского государства строгий стальной ошейник с шипами внутрь.

[Бинго! — Малик Де Сад захлопал в виртуальные ладоши. — Дед, ты превзошел сам себя. Развести их на полное подчинение, пока они в состоянии шока... Это высший пилотаж политического шантажа!]

«Это налог на тупость, Создатель. Самый высокий налог в мире», — мысленно резюмировал государь.

— Ну так что, господа? — Теренас небрежно бросил свиток и карандаш прямо в снег перед толстяком. — Подписываем или я забираю своих парней и уезжаю домой пить чай? А вы можете идти договариваться с Королем Огарком. Уверен, он оценит ваши ораторские таланты.

Толстяк затрясся. Он посмотрел на открытые ворота, из которых неслись крики боли и запах паленой бороды, затем на холодное лицо человеческого правителя.

Дрожащей, перепачканной в саже рукой радикал схватил карандаш и, не читая, размашисто чиркнул свою подпись на пустом листе. Остальные трое обреченно, глотая слезы, последовали его примеру.

— Вот и славно. Дипломатия — великая вещь, когда обе стороны готовы к компромиссу, — жизнерадостно оскалился Теренас. Он аккуратно поднял пергамент, сдул с него снег и передал Фалрику.

Затем диктатор выпрямился во весь свой гигантский рост. Вся показная расслабленность исчезла в долю секунды. Перед жалкими торгашами снова стоял абсолютный, безжалостный военачальник.

Он повернулся к Железной Стае. Двести закованных в броню гноллов подобрались, предвкушая бой.

— Гмых! — голос монарха раскатился над площадью.

— Да, Хозяин! — гаркнул псоглавец, вытягиваясь во фрунт.

— Миротворческая операция объявляется открытой. Зачистить верхние ярусы! Пленных из числа бунтовщиков не брать! Бородачей, не оказывающих сопротивления, оттеснять в безопасные зоны!

Теренас хищно прищурился, вытаскивая из-за спины свой трофейный зазубренный обломок демонического меча. Оружие тяжело легло в руку, требуя крови.

— И постарайтесь не сильно царапать стены, парни. Это теперь наша недвижимость. Вперед!

Слитный, леденящий душу рык двух сотен лордеронских гноллов ударил по ушам. Запыхтели котлами тяжелые големы. Лордеронская машина смерти, сияя начищенной сталью и скаля пасти, единым монолитным строем шагнула в дымящийся зев Великих Врат.

Игры кончились. Настало время грязной работы.

Великие Врата остались позади, и армия Лордерона ступила под своды Подгорного Царства.

Внутри царил первозданный, восхитительный хаос. Некогда величественные, вылизанные до блеска залы верхнего яруса теперь напоминали декорации к дешевой театральной постановке про конец света.

Шелковые гобелены пылали, позолоченные статуи валялись на полу, а в воздухе стояла такая плотная взвесь из пороховой гари, каменной пыли и запаха паленой шерсти, что дышать приходилось через раз. И повсюду — на люстрах, на карнизах, на разбитых витринах ювелирных лавок — копошилась серая масса вопящих, вооруженных кирками кобольдов.

Они яростно сдирали золотую обшивку со стен и запихивали драгоценные свечи за пазуху.

У входа в Главный Торговый Зал кучка выживших дворфийских стражников, сбившись в жалкое подобие строя, отчаянно отбивалась от превосходящих сил крысо-шахтеров. Бородачи тяжело дышали, их топоры затупились, а аркебузы давно превратились в бесполезные дубинки без пороха. Еще пара минут — и серая волна попросту смела бы их.

Но тут из дыма вынырнул Теренас Лордеронский.

Старый диктатор не стал произносить пафосных речей. Он просто небрежно взмахнул рукой, давая отмашку.

— Железная Стая! — рявкнул Фалрик, поднимая меч. — Подавляющий огонь! Пли!

Закованные в торий гноллы синхронно шагнули вперед, опуская тяжелые многоствольные пулеметы.

ТР-Р-Р-Р-Р-Р!

Узкие каменные своды многократно усилили оглушительный грохот лордеронского оружия. Длинные снопы дульного пламени осветили полумрак, и свинцовый ливень обрушился на площадь.

Но гноллы, проинструктированные хитрым королем заранее, не стреляли на поражение в толпу. Они били чуть выше голов, кроша в пыль каменные колонны, снося люстры и высекая снопы искр из пола прямо перед наступающими кобольдами.

Эффект превзошел все ожидания.

Крысо-люди, никогда в жизни не видевшие ничего страшнее дворфийской аркебузы, впали в священный ужас. Грохот пулеметов показался им гневом самих подземных богов.

— Злая магия! Длинноногие принесли гром-палки! — истошно заверещал один из кобольдов-бригадиров, роняя золотой кубок. — Бежим! Мы взяли свечи! Уходим в норы!

Серая волна дрогнула и тут же хлынула обратно, прочь от спасителей в стальной броне. Кобольды, радостно прижимая к груди награбленное добро, с феноменальной скоростью ныряли в вентиляционные шахты, дыры в полу и трещины в стенах. Они свою часть контракта выполнили: навели шороху, унизили хозяев и сорвали куш. Умирать под пулями в их планы не входило.

[Ох, какая театральная постановка! — бархатно рассмеялся в голове Малик Де Сад. — Высший балл за режиссуру, Ваше Величество. Твои «враги» разбегаются так картинно, что я бы дал им премию за массовку. А как эффектно смотрятся пулеметы на фоне золота!]

«Хорошее шоу должно быть громким, Создатель, — мысленно хмыкнул государь, неторопливо шагая сквозь расчищенный зал. — Дворфы уважают силу. Вот я и показываю им силу. Громко, со вкусом и без лишних жертв с моей стороны».

Уцелевшие гвардейцы Картелей, всё еще сжимая окровавленные топоры, ошарашенно смотрели на лордеронцев. Для них эти закованные в броню люди и чудовищные псоглавцы с дымящимися трубами в лапах выглядели настоящими посланниками небес.

Теренас подошел к старшему из стражников — крепкому, седобородому ветерану, у которого по лицу текла кровь из рассеченной брови.

— Живы, вояки? — густым, уверенным басом поинтересовался монарх, закидывая свой зазубренный демонический меч на плечо.

Ветеран сглотнул, выронил топор и тяжело опустился на одно колено.

— Вы... вы спасли нас, — хрипло выдавил бородач, глядя на седого гиганта снизу вверх с абсолютно искренним, религиозным благоговением. — Мы думали, нам конец. Эти твари лезли из каждой щели... А Совет бросил нас умирать.

— Совет Картелей оказался не готов к реальным проблемам, — сухо констатировал диктатор, протягивая дворфу здоровую руку и рывком ставя его на ноги. — Зато Лордерон всегда приходит на помощь своим союзникам. Собирай раненых, старик. Отходите к Вратам, там наши медики. Дальше мы сами уберемся в вашем доме.

Старый хищник развернулся к своим войскам.

— Гмых! Големы вперед! Давим всё, что не успело спрятаться в щели! Фалрик, бери левый фланг, зачищайте хранилища!

— Сделаем красиво, Хозяин! — радостно гавкнул вожак гноллов.

Тяжелые паровые големы, испуская струи кипятка и гудя поршнями, двинулись вглубь коридоров. Железная Стая рассыпалась на слаженные боевые пятерки, методично и уверенно выдавливая остатки кобольдов из верхних ярусов. Это было уже не избиение, а холодная, хирургическая зачистка.

Теренас шел в самом центре этой стальной машины, как невозмутимый дирижер апокалипсиса.

Один особо крупный, обезумевший от порохового дыма кобольд выскочил из бокового прохода. В его лапах шипела связка динамита, а безумные глаза горели желанием подорвать лордеронского короля.

Правитель даже не сбавил шаг. Он сделал неуловимо быстрое, хищное движение корпусом. Тяжелый кусок рунной стали со свистом рассек воздух. Зазубренное лезвие плашмя, словно гигантская мухобойка, впечаталось в бок крысочеловека.

Хрустнули ребра. Кобольд пискнул и улетел обратно в темноту коридора, выронив взрывчатку. Теренас на ходу поддел шипящую шашку носком кованого сапога и небрежным, футбольным пасом отправил ее следом за неудавшимся террористом.

Глухой взрыв обрушил часть потолка, надежно запечатав проход.

[Красиво играешь! — одобрительно присвистнул Малик. — Но ты не забыл про нашу главную цель? Выкурить крыс — это полдела. Нам нужно решить вопрос с политической верхушкой. Ты же не собираешься оставлять этих жадных радикалов у власти, даже с подписанным договором?]

«Ты меня за дилетанта держишь? — мысленно усмехнулся монарх, переступая через помятый золотой канделябр. — Договор они подписали. Свою историческую роль выполнили. А бумага, как известно, действительна и без их личного присутствия. Тем более, во время боевых действий всегда случаются досадные случайности».

Диктатор слегка повернул голову к шагающему рядом капитану гвардии.

— Фалрик.

— Слушаю, мой государь! — офицер мгновенно подобрался.

— Мы оттесняем дикарей к нижним уровням. Но меня беспокоит безопасность Совета Картелей, — голос Теренаса звучал подчеркнуто громко и официально, но в золотистых глазах плясали откровенно дьявольские искры. — Эти почтенные господа спрятались в правительственном бункере на третьем ярусе. Возьми десяток лучших парней. Найдите их. И проследите, чтобы их «эвакуация» прошла... максимально непредсказуемо.

Офицер, прошедший с королем не одну грязную кампанию, всё понял с полуслова. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Понял вас, Ваше Величество. В бункере темно, кобольды повсюду. В такой суматохе с почтенными старейшинами может случиться непоправимая трагедия. Мы сделаем всё возможное, чтобы... не успеть их спасти.

— Действуй, капитан. И ради Света, будьте осторожнее с шальными пулями, — ласково напутствовал его король.

Теренас проводил взглядом отряд Фалрика, скрывшийся в боковом коридоре, и с наслаждением втянул носом запах пороха и чужого страха.

Рояль в стальных сапогах играл свою партию безупречно. Лордерон победоносным маршем шагал по Подгорному Царству, превращая бывших надменных хозяев в послушных, благодарных должников. А мешающий политический мусор прямо сейчас виртуозно заметался под ковер истории.

Правительственный бункер на третьем ярусе Подгорного Царства создавался лучшими инженерами для защиты от конца света. Стены из армированного гранита, трехметровая стальная дверь и автономная система вентиляции гарантировали абсолютную безопасность.

Но сейчас эта безопасность ощущалась как бетонный гроб.

Четверо выживших старейшин Совета Картелей жались по углам тускло освещенной комнаты. Тот самый толстяк, что утром требовал с лордеронцев золотые горы, теперь истерично прижимал к груди небольшой, перепачканный сажей сундучок. Остальные выглядели не лучше — оборванные, седые от пыли и дрожащие от каждого приглушенного взрыва, доносящегося сверху.

Тяжелая стальная дверь внезапно дрогнула. По ту ту сторону кто-то с лязгом провернул массивный штурвал.

Радикалы в ужасе попятились к стене. Но в проеме показались не серые морды кобольдов, а холодный, блестящий в полумраке стальной шлем капитана Фалрика. За его спиной маячили хмурые ветераны лордеронской гвардии с заряженными арбалетами.

— Почтенные старейшины! — голос офицера звучал нарочито бодро и торжественно. — Спасательный отряд прибыл. Король Теренас лично приказал эвакуировать правительство из опасной зоны.

Толстяк выдохнул так громко, словно из него выпустили пар. Он бросился к Фалрику, едва не рыдая от облегчения.

— Свет вас благослови! Я знал, что вы не бросите нас! — заверещал бородач, пытаясь пожать капитану руку. — Выведите нас отсюда! У меня здесь золото, я щедро заплачу вашим парням!

— Долг не измеряется монетами, уважаемый, — с абсолютно каменным лицом отозвался гвардеец, брезгливо отодвигая радикалу руку. — Наша задача — обеспечить вашу безопасность. Коридоры кишат дикарями. Держитесь за моей спиной, двигайтесь быстро и не отставайте. Если кто-то отстанет — мы не сможем гарантировать его сохранность.

— Да-да, конечно! Мы будем идти след в след! — хором закивали остальные трое.

Отряд выдвинулся из бункера.

Фалрик вел их темными, техническими туннелями. Здесь было тихо, лишь где-то вдалеке эхом разносились автоматные очереди Железной Стаи и писк отступающих шахтеров.

— Кажется, здесь безопасно, — нервно сглотнул один из старейшин, поправляя сползающие шелковые штаны. — Вы отлично справляетесь, капитан. Когда мы вернемся к власти, я лично выпишу вам...

ТВЯК.

Короткий, сухой щелчок арбалетной тетивы оборвал его на полуслове.

Тяжелый стальной болт со свистом вынырнул из темноты бокового шурфа и с идеальной, снайперской точностью вошел говорливому старейшине прямо в незащищенную шею. Дворф булькнул, выкатил глаза и мешком рухнул на каменный пол.

— Засада! — истошно рявкнул Фалрик, мгновенно падая на одно колено и поднимая щит. Его гвардейцы синхронно взяли туннель на прицел. — Проклятые кобольды! Откуда у них наши арбалеты?!

Толстяк и двое оставшихся радикалов с визгом повалились в пыль, закрывая головы руками. Никто из них в панике не заметил, что один из лордеронских солдат, стоявший в самом хвосте колонны, как раз деловито прячет под плащ перезаряженный компактный самострел.

— Мы не можем здесь оставаться! Вперед, перебежками! — скомандовал капитан, переступая через дергающееся тело первого неудачника.

Они рванули дальше по коридору. Впереди замаячил частично обрушенный участок. Деревянные подпорки угрожающе скрипели, удерживая тонны потрескавшейся горной породы.

— Осторожно! — предупредил Фалрик, проходя под опасным сводом. — Не заденьте балки!

Двое гвардейцев прошли следом. За ними, тяжело дыша, ковылял второй старейшина.

Один из лордеронцев, поправляя наплечник, «совершенно случайно» зацепился ножнами за гнилую деревянную опору и с силой дернул ее на себя.

Раздался оглушительный треск. Потолок туннеля просто перестал существовать. Многотонная каменная плита рухнула вниз с неотвратимостью гильотины, накрыв второго радикала плотным слоем гранита. Дворф даже пискнуть не успел.

— О, Свет Всемогущий! — Фалрик схватился за голову, изображая на лице глубочайший, почти театральный шок. — Какая ужасная, нелепая трагедия! Горная порода так нестабильна из-за взрывов!

Толстяк, белый как мел, прижался к холодной стене. В его крошечных, заплывших жиром глазках начало зарождаться жуткое, леденящее душу понимание. Он посмотрел на невозмутимые лица гвардейцев, на их чистые, не помятые камнями доспехи, а затем перевел взгляд на капитана.

— Вы... вы делаете это специально... — одними губами прошептал радикал, роняя свой сундук с золотом. Монеты со звоном раскатились по полу.

— Что вы, уважаемый, — ласково, с убийственной вежливостью улыбнулся Фалрик. В полумраке эта улыбка выглядела страшнее оскала любого демона. — Война полна случайностей. Мы просто стараемся вас спасти. Правда, обстоятельства сегодня явно против Совета Картелей.

Где-то впереди послышался топот множества маленьких лапок и жадное шипение. Из бокового прохода вывалилась целая толпа заблудившихся кобольдов. Увидев впереди блестящие доспехи лордеронцев, они замерли, готовясь с визгом броситься наутек.

Но Фалрик внезапно опустил меч и сделал шаг назад, увлекая за собой своих солдат. Они аккуратно отступили в нишу, оставляя толстяка и третьего, последнего радикала прямо посреди туннеля, как две откормленные мишени.

— Ой, — совершенно спокойно произнес лордеронский капитан, глядя на опешивших крысо-шахтеров. — Кажется, у меня заклинило меч в ножнах. Парни, у вас тоже?

— Так точно, командир. Сплошной технический брак, — сухо отрапортовал один из гвардейцев.

Кобольды, не веря своему счастью, перевели взгляд на двух беззащитных, перемазанных сажей бородачей, на которых всё еще блестели остатки ювелирных украшений.

— САЛО! И БЛЕСТЯШКИ! — истошно завопил вожак крыс, поднимая зазубренную кирку.

— Нет! Стой! Я дам вам свечи! Я всё отдам! — заверещал толстяк, пытаясь заползти в нишу к гвардейцам, но тяжелый кованый сапог Фалрика мягко, но непреклонно уперся ему в грудь, выталкивая обратно.

— Простите, старейшины, — вздохнул офицер, наблюдая, как серая масса бросается на дворфов. — Спасательная операция временно приостановлена по техническим причинам.

Туннель огласился дикими воплями, звоном кирок и звуком рвущейся ткани. Капитан не стал смотреть на этот неприятный процесс. Он достал из кармана чистый платок, брезгливо смахнул каменную пыль с наплечника и посмотрел на невозмутимых подчиненных.

— Подождем пару минут, парни. И пойдем доложим Его Величеству о невосполнимой утрате для всего дворфийского народа.

Тем временем в главном Торговом Зале боевые действия постепенно сходили на нет.

Кобольды, нагруженные трофеями, организованно отступали в свои нижние норы, полностью игнорируя грозно пыхтящих лордеронских големов, которые ради приличия стреляли им вслед холостыми зарядами пара.

Теренас сидел на чудом уцелевшем каменном парапете, подперев подбородок кулаком, и наблюдал за этой восхитительной постановкой.

Интерфейс в его глазах снова радостно замерцал фиолетовым.

[ГЛОБАЛЬНОЕ СОБЫТИЕ: Ювелирная зачистка!]

[Малик Де Сад аплодирует стоя: Дед, твой капитан просто художник! Ни единой улики! Один поймал стрелу, второго размазало потолком, а оставшихся скормили крысам прямо на глазах у твоей охраны! Радикальная элита официально умножена на ноль. Я просто в экстазе от твоей кадровой политики!]

«Хирургия требует стерильности, Создатель, — мысленно, с довольной усмешкой отозвался старый хищник. — Нет недоговороспособных лидеров — нет проблем. Теперь у них останутся только запуганные, скромные мастера и старые ветераны. С ними работать будет куда приятнее».

Из рассеивающегося дыма к королю строевым шагом подошел Фалрик. Офицер выглядел так, словно только что вернулся с тяжелейшего, изматывающего боя. Он остановился в трех шагах от государя, скорбно опустил голову и снял шлем.

— Мой государь... — глухо, так, чтобы слышали суетящиеся поодаль выжившие бородачи, начал капитан. — У меня ужасные новости.

Теренас мгновенно сменил расслабленную позу. Он выпрямился, и на его лице появилось выражение абсолютной, неподдельной монаршей скорби.

— Говори, капитан, — бас правителя дрогнул от фальшивого волнения.

— Мы опоздали, Ваше Величество. Правительственный бункер был прорван. Совет Картелей... они пытались спастись, мы делали всё возможное, прикрывали их своими телами! Но коварные дикари устроили засаду. Обвал породы, шальные болты... Вся верхушка Совета погибла смертью храбрых.

Вокруг повисла гробовая тишина. Выжившие дворфы, сбившиеся в кучу у врат, потрясенно ахнули. Их правители, их золотые идолы, которые еще утром казались всемогущими, были мертвы.

Диктатор медленно, тяжело поднялся. Он подошел к Фалрику и положил руку на его закованное в сталь плечо.

— Вы сделали всё, что могли, капитан. Вы рисковали жизнями ради наших союзников, — скорбно и громко произнес Теренас, глядя прямо в глаза своему верному офицеру. Золотистые глаза старого волка при этом весело, хищно блестели. — Это великая трагедия. Темная страница в истории Подгорного Царства.

Правитель развернулся к притихшим дворфам.

— Ваши лидеры пали! Но Подгора не останется одна! — голос Теренаса наполнился стальной уверенностью и теплом. — Лордерон скорбит вместе с вами. Мы поможем вам отстроить ваши залы. Мы поможем вам избрать новых, мудрых старейшин. Мы обеспечим вашу безопасность!

Бородатые работяги и уставшие гвардейцы слушали этого огромного, избитого, седого человека в чужой крови и верили каждому его слову. В их глазах он был не хитрым интриганом, а истинным героем, который пришел на помощь, когда их собственные правители довели страну до краха.

Один из старых кузнецов, вытирая покрытое копотью лицо, неуверенно ударил молотом в грудь и крикнул:

— Слава королю Теренасу!

Его робкий клич тут же подхватили остальные. Через минуту весь разгромленный зал скандировал имя лордеронского монарха.

Старый диктатор стоял под сводами покоренной, купленной за бесценок чужой столицы и смиренно кивал, принимая благодарность от народа, который он только что виртуозно лишил независимости.

Дым над руинами Верхнего Яруса начал постепенно рассеиваться, уступая место тяжелому запаху остывающего пепла, пролитой крови и сгоревшего воска.

Кобольды ушли так же стремительно, как и появились. Получив свою порцию исторической справедливости, крысо-люди деловито растворились в темных провалах нижних шахт. Они тащили за собой мешки с наворованным золотом, обрывки гобеленов и, самое главное, тысячи драгоценных лордеронских свечей. Их визгливые, радостные голоса стихли где-то в непроглядной глубине горы.

В Торговом Зале повисла звенящая, оглушительная тишина, прерываемая лишь шипением остывающих котлов тяжелых големов да мерным лязгом гусениц.

Теренас неспешно шел сквозь разгромленное помещение. Под его коваными сапогами хрустели осколки хрустальных люстр и сплющенные золотые кубки. От былого цыганского великолепия Совета Картелей не осталось и следа. Подгорное Царство вернулось к своим истокам — к голому, суровому и холодному камню.

Сотни выживших дворфов жались плотной толпой в центре зала. Это были не те разодетые в шелка торгаши, что смеялись над королем утром. Те остались лежать в правительственных бункерах и темных коридорах.

Сейчас перед монархом стояли настоящие дети горы. Суровые кузнецы в кожаных фартуках, покрытые шрамами ветераны старых кланов с затупившимися топорами и простые рудокопы. Они были измазаны в копоти, тяжело дышали и смотрели на приближающегося правителя людей с абсолютным, религиозным трепетом.

Пространство перед глазами привычно замигало фиолетовым.

[Ох, дед, я сейчас пущу скупую виртуальную слезу! — бархатно и донельзя ехидно протянул Малик Де Сад. — Ты только посмотри на этих побитых хомяков! Вся их ксенофобия испарилась вместе с золотыми унитазами. Они смотрят на тебя так, словно ты сам Создатель, спустившийся с небес. Классический стокгольмский синдром в масштабах целой расы! Ты просто гений психологической ломки!]

«Разруха в головах лечится исключительно разрухой в домах, Создатель, — мысленно, с абсолютно сухой прагматичностью отозвался диктатор. — Золото сделало их мягкими и борзыми. Я просто вернул им заводские настройки».

Государь остановился в десяти шагах от толпы. Железная Стая мгновенно выстроилась за его спиной непробиваемой стальной стеной. Гмых, довольно скаля пасть, перекинул пулемет на плечо и замер, как изваяние.

Из толпы дворфов неуверенно, припадая на левую ногу, вышел седобородый старик. На его груди блестела простая, иссеченная в десятках боев железная кираса, а в руках он сжимал тяжелый кузнечный молот. Это был один из тех самых адекватных старейшин, которых радикалы Картелей в свое время отстранили от власти за «излишнюю мягкость и несовременные взгляды».

Старик подошел к Теренасу, тяжело вздохнул и, бросив молот на пол, опустился на оба колена. За ним, как по невидимой команде, на колени рухнула вся многотысячная толпа выживших. Звон опускаемого на камень оружия прокатился по залу.

— Ваше Величество... — голос старого дворфа дрожал, но не от страха, а от глубочайшего, искреннего стыда. — Я — Торгар из клана Железной Наковальни. От имени всего Подгорного Царства... мы просим прощения.

Теренас молчал, позволяя моменту настояться.

— Совет Картелей ослепил наш народ, — продолжил Торгар, низко склонив голову. — Они накормили нас обещаниями вечного богатства. Они заставили нас забыть старые клятвы и плюнуть в руку, которая помогала нам в трудные времена. Мы возомнили себя неприкасаемыми богами. А на деле... оказались глупыми, заносчивыми юнцами, не способными защитить даже собственный дом.

Старейшина поднял взгляд. В его глазах стояли слезы.

— Если бы не вы и не ваши стальные воины, дикари вырезали бы нас под корень. Мы в неоплатном долгу перед Лордероном. И если вы решите забрать наши шахты силой в уплату за предательство Картелей... мы примем это. Мы заслужили.

Идеальный момент для финального гвоздя.

Старый хищник сделал шаг вперед. Он не стал пинать побежденных. Он не стал читать им нотации. Вместо этого диктатор нагнулся, ухватил Торгара за плечевые ремни кирасы и одним мощным, слитным рывком поставил опешившего дворфа на ноги.

— Встань, Торгар из клана Железной Наковальни, — глубокий, бархатный бас монарха разнесся по притихшему залу, обволакивая толпу спокойной, подавляющей уверенностью. — И прикажи встать своему народу. Лордерон не ведет переговоры с теми, кто стоит на коленях. Мы разговариваем только с равными.

Толпа неуверенно, со скрипом доспехов начала подниматься. Они не верили своим ушам. Этот страшный человек, чья армия только что играючи зачистила их город, не собирался их порабощать.

— Ваше Величество... вы... вы прощаете нас? — хрипло спросил Торгар, не веря собственному счастью.

— Я прощаю тех, кто оступился, — жестко, чеканя слова, ответил Теренас. — Радикалы, которые разорвали наши договоры, поплатились за свою жадность жизнями. Их больше нет. Гора очистилась от скверны. Золото — это просто мягкий металл, Торгар. Оно не защитит от кирки в затылок. Жизнь сохраняют только сталь, порох и верные союзники.

Правитель Лордерона обвел толпу пронзительным, хищным взглядом.

— Мне не нужны рабы в шахтах. Рабы плохо работают и часто ломают инструмент, — губы диктатора тронула легкая, располагающая полуулыбка. — Мне нужны мастера. Мне нужны кузнецы, чье оружие славится на весь Азерот. Мне нужны надежные соседи, которые понимают, что вместе мы — монолит, а поодиночке — просто еда для тех, кто сидит в темноте.

По залу прокатился глухой, одобрительный гул. Простые истины, высказанные без пафоса и лишних украшательств, ложились на израненные души дворфов как целебный бальзам.

— Совет Картелей перед своей... трагической гибелью, — голос короля на секунду стал скорбным, но тут же вернул стальную твердость, — подписал новый договор. Лордерон получает выгодные цены на руду и право разместить здесь военный гарнизон, чтобы подобная трагедия больше никогда не повторилась. Взамен моя империя гарантирует вам абсолютную защиту, новые технологии и рынки сбыта. Вы будете ковать, мы будем платить. Честно и без интриг.

Торгар вытянулся по стойке смирно, ударив кулаком в грудь.

— Это честь для нас, король Теренас! Клянусь бородой моих предков, Подгора больше никогда не предаст Лордерон! Мы выкуем для ваших армий такие пушки, что демоны в Бездне будут заикаться от их грохота!

— СЛАВА ЛОРДЕРОНУ! СЛАВА КОРОЛЮ ТЕРЕНАСУ! — в едином, оглушительном порыве взревела толпа бородачей.

Они потрясали оружием, обнимались и вытирали перемазанные сажей лица. Ксенофобия, высокомерие, спесь — всё это сгорело в огне кобольдского бунта. Осталась лишь искренняя, фанатичная преданность спасителю.

[Бис! Великолепно! Занавес! — ликовал Малик Де Сад, заглушая рев толпы в голове государя. — Дед, ты просто дьявол во плоти! Они сейчас сами наденут на себя ошейники, отдадут тебе ключи от сейфов, да еще и спасибо скажут за то, что ошейник так красиво блестит! Рейтинги пробили потолок!]

Теренас Лордеронский позволил себе коротко, удовлетворенно кивнуть. Всё прошло безупречно. Бунт подавлен чужими руками, элита зачищена, а новая власть абсолютно лояльна и удобна.

Правитель повернулся к капитану Фалрику, который стоял рядом, с трудом скрывая восхищенную усмешку.

— Капитан, — будничным тоном произнес старый хищник, доставая помятую самокрутку. — С политикой на сегодня покончено. Дипломатия — дело утомительное, у меня жутко пересохло в горле.

Монарх щелкнул зажигалкой, прикурил и выпустил дым в высокий свод разгромленного зала.

— Передай Торгару, пусть тащат уцелевшие бочонки прямо сюда, на руины. И скажи нашим парням из авангарда, чтобы распаковывали лордеронский эль, который мы привезли в подарок. Будем праздновать начало новой, крепкой дружбы. И проследи, чтобы столы поставили подальше от тех пятен крови, не хочу портить аппетит.

Пир среди обломков чужого величия имеет свой, ни с чем не сравнимый, изысканный вкус.

Торговый Зал Подгорного Царства окончательно лишился пафосного лоска, зато приобрел неповторимый уют армейского бивуака. Тяжелые дубовые столы, чудом уцелевшие после визита кобольдов, составили в один длинный ряд прямо поверх изуродованной каменной мозаики. Разбитые мраморные статуи древних королей теперь служили отличными скамейками для закованных в броню лордеронских гвардейцев.

Воздух густо пропах жареным мясом, крепким табаком, пороховой гарью и сладковатым ароматом пролитого темного эля.

Дворфы и люди пили вместе. Градус братания зашкаливал. Вчерашние надменные хозяева горы сейчас радостно чокались деревянными кружками с солдатами Железной Стаи. Гмых, урча от удовольствия, обгладывал здоровенную баранью ногу размером с дубину, пока какой-то пьяный бородатый кузнец пытался заплести косичку на его жесткой загривочной шерсти. Вожак гноллов был не против — пиво лилось рекой, а мясо было отличной прожарки.

Теренас Лордеронский восседал во главе этого стихийного банкета. В качестве трона диктатор использовал перевернутый, слегка обгоревший сундук из личных запасов покойного Совета Картелей. Плащ был небрежно отброшен на спинку, куртка расстегнута. Монарх с наслаждением курил толстую, ароматную сигару и лениво наблюдал за суетой.

Слева от короля, вытянувшись по струнке, стоял абсолютно трезвый Фалрик. Капитан гвардии исполнял роль главного нотариуса. Перед ним на расчищенном участке стола лежала пухлая стопка пергаментов.

— Ваше Величество, — Фалрик смахнул со стола чью-то отрубленную в утренней суматохе косичку и пододвинул бумаги. — Остался последний пакет документов. Интеграционные соглашения.

К столу, смиренно сжимая в мозолистых руках деревянную кружку, подошел Торгар. За спиной нового лидера дворфов переминались с ноги на ногу еще трое старейшин в помятых кирасах. Никакого шелка, никаких золотых цепей. Только сталь, копоть и абсолютно искренняя, щенячья преданность в глазах.

— Подписываем, Торгар? — густым, расслабленным басом поинтересовался седой хищник, стряхивая пепел прямо на пол.

— Конечно, король Теренас! — с жаром выдохнул старый кузнец, поспешно ставя кружку на стол. — Где ставить печать?

Фалрик, не моргнув глазом, ткнул пальцем в нижний край пергамента.

— Вот здесь, уважаемый старейшина. И на следующих пяти листах.

Торгар даже не попытался вчитаться в убористый текст, написанный лучшими юристами лордеронской канцелярии. Он выхватил из рук капитана химический карандаш и принялся размашисто, с нажимом ставить кресты и рунические подписи.

Интерфейс в глазах Теренаса удовлетворенно мигнул, переливаясь благородным фиолетовым светом.

[Ох, я сейчас расплачусь от умиления! — раздался в голове правителя искренне восхищенный голос Малика Де Сада. — Дед, ты просто монументален! Они даже не смотрят, что подписывают! А ведь там черным по белому прописана передача всех чертежей паровых турбин, абсолютная монополия Лордерона на тяжелую артиллерию и бесплатное размещение твоих танковых дивизий прямо у них в гостиной!]

«Это называется уровень доверия, рогатая скотина, — мысленно, с абсолютно злодейской усмешкой парировал диктатор, затягиваясь сигарой. — Они верят, что я их спаситель. А спасителю не принято задавать вопросы, когда он просит ключи от квартиры».

[Поднимаю свой виртуальный бокал хенесси за твое здоровье, Ваше Величество! — рассмеялся Создатель. — Купить самое богатое и закрытое царство Азерота за ящик тротила, мешок парафиновых свечек и пару вовремя закрытых дверей бункера... Это войдет в учебники по рейдерским захватам. Ты не монарх, дед. Ты гениальный мафиози в короне.]

«Учись, пока я жив. Политика — это искусство заставить других с радостью нести твои чемоданы», — отрезал старый волк, возвращая внимание к реальности.

— Готово, Ваше Величество! — радостно отрапортовал Торгар, бросая карандаш. Дворф утер пот со лба, словно только что закончил тяжелую смену у наковальни. — Всё подписано! Наши горы — ваши горы! Наши кузни будут работать на Лордерон днем и ночью!

Теренас неторопливо поднялся с сундука. Он возвышался над старейшинами, как огромная, избитая временем и войнами скала. Государь взял со стола тяжелую хрустальную кружку, до краев наполненную черным пивом.

Шум в зале мгновенно стих. Солдаты и рудокопы повернули головы к человеку, который за одни сутки навсегда изменил историю их народов.

— Сегодня мы пьем на руинах! — громко, так, чтобы слышал каждый, раскатился над столами бархатный бас диктатора. — Старое Подгорное Царство, больное жадностью и глупостью, сгорело! Туда ему и дорога!

Толпа одобрительно, злобно загудела. Дворфы радостно стучали кулаками по столам, проклиная покойный Совет Картелей.

— Но на этом пепелище родилось нечто большее! — продолжил Теренас, поднимая кружку выше. Золотистые глаза правителя хищно блестели в свете факелов. — Выковался новый союз! Союз стали, пороха и абсолютной верности! Мы вычистили мусор из наших рядов! И теперь Лордерон и Подгора станут единым, несокрушимым монолитом, о который обломает зубы любой, кто посмеет бросить нам вызов!

— ЗА ЛОРДЕРОН! ЗА ПОДГОРУ! ЗА КОРОЛЯ ТЕРЕНАСА! — истошно во всю мощь своих луженых глоток взревели дворфы.

Они вскочили на скамейки, потрясая кружками, топорами и кусками недоеденного мяса. Гвардейцы поддержали их дружным лязгом мечей о щиты. Гмых выдал такую длинную и счастливую пулеметную очередь в потолок, что сверху посыпалась каменная крошка.

Теренас Лордеронский залпом, не отрываясь, осушил кружку до дна. Горький, холодный эль приятно остудил пересохшее горло.

Монарх с громким стуком поставил пустую посуду на стол.

Дипломатическая миссия была завершена с оглушительным, абсолютным успехом. Тыл был надежно прикрыт, военная машина империи получила неисчерпаемый источник ресурсов и лучших инженеров континента. Радикалы гнили под завалами, а кобольды молились на подаренные свечи глубоко во тьме, готовые по первому зову ударить снизу еще раз.

Но расслабляться было рано.

Старый хищник посмотрел на веселящуюся толпу, затем перевел взгляд на Фалрика, аккуратно складывающего подписанные контракты в непромокаемый кожаный тубус.

— Капитан, — тихо, сквозь общий гул обратился король к офицеру.

— Да, мой государь?

— Завтра утром начинаем погрузку. Оставьте здесь десяток парней для инструктажа местных и забирайте первую партию тяжелых пушек прямо со стен. Грузите их на бронепоезд.

Фалрик удивленно моргнул.

— Завтра? Но Ваше Величество, парни только вошли во вкус. Может, дадим им пару дней отдыха?

— Отдыхать будем в гробу, капитан, — жестко усмехнулся Теренас, похлопывая офицера по стальному наплечнику. — Наш северный сосед всё еще думает, что мы ослабли после столичных бунтов. Пора навестить его и показать, что лордеронская дипломатия стала... гораздо более убедительной. Заводи локомотив. Мы едем на войну.

Глава 15

Бронепоезд «Гордость Лордерона» с визгом тормозов, от которого заложило уши, ввалился под новые своды столичного вокзала. Искры брызнули из-под стальных колес, и многотонный локомотив замер, выплюнув в стеклянную крышу густое облако пара.

Теренас тяжело спрыгнул на бетон перрона. Старый диктатор запахнул кожаную куртку и с явным удовольствием втянул носом морозный воздух. Пахло не святым ладаном. Пахло раскаленным углем, порохом и машинным маслом.

Горизонт столицы было не узнать. На месте пузатых каменных часовен теперь хищно скалились в серое небо агрессивные высотки из дворфийской рунной стали и бронированного стекла. Город перестал молиться. Город встал к станкам.

[Мое почтение! — ехидно промурлыкал в голове Малик Де Сад. — Я отлучился на пару дней, а ты тут отгрохал готический мегаполис! Знаешь, после того как ты пустил в расход Утера, здесь прямо дышится легче! Ну, если не считать заводского смога.]

«Деревянная столица хорошо горят, рогатый, — мысленно усмехнулся монарх, доставая портсигар. — А сталь, бетон и животный страх — это надежный фундамент».

По перрону к нему уже неслась делегация. Впереди, на ходу вытирая потную лысину мятым платком, семенил лорд-казначей Барлас. За ним чеканил шаг капитан Фалрик, а сбоку, радостно подпрыгивая, бежал мелкий зеленокожий тип в заляпанном фартуке и огромных очках-консервах.

— Мой государь! — казначей с разбегу рухнул на колени прямо в грязный снег. — Беда! Казна пуста! Эти дворфийские инженеры дерут втридорога за срочность! Мы перевели мануфактуры на три смены, люди в цехах падают от истощения!

Теренас неспешно щелкнул зажигалкой, прикурил и выпустил едкий дым прямо в плешь чиновника.

— Падают? Значит, вводи четвертую смену, Барлас, — ровным, тяжелым басом отрезал диктатор. — Пусть спят по очереди, прямо под станками.

— Но, Ваше Величество... они же взвоют!

— Слушай сюда, кусок сала, — король наклонился, сверля казначея ледяными золотистыми глазами. — Вытряси всё золото из купеческих гильдий. Кто зажмет монету — конфисковать всё, а хозяина в штрафбат. Кто попадется на воровстве оборонзаказов — вешать на стальных балках их же новеньких стеклянных особняков. Патроны и пушки должны литься рекой. Я понятно объясняю?

— Т-так точно, мой король! — пропищал Барлас, бледнея до синевы. Он слишком хорошо помнил, как красиво разлетелся череп Утера Светоносного от удара королевского меча, и проверять на себе гнев монарха не хотел.

— Пшел вон, — Теренас перевел тяжелый взгляд на гоблина. От того разило так, словно он неделю жил в выгребной яме с троллями. — А ты еще что за чучело?

Коротышка проворно сдернул очки, сверкнув безумными желтыми глазищами и оскалив частокол мелких зубов.

— Кразз Взрывомозг, главный алхимик Картеля Черноводья! — затараторил он. — Ваш хмурый капитан заказал сварить пойло для настоящих отморозков. И мы его сварили, босс!

Кразз запустил когтистую лапу в бездонный карман и выудил пузатый флакон. Внутри медленно, словно живая, перекатывалась багрово-черная жижа.

— «Кровь Мантикоры»! Экспериментальный свежак! — с гордостью заявил алхимик. — Два глотка, и ваш боец забывает слово «больно»! Страх отключается к демонам. Моторчик в груди колотится как бешеный, мышцы каменеют. Ему оторвет руку — он даже не ойкнет, просто забьет мертвяка этой самой рукой! Два часа чистой звериной ярости!

Фалрик рядом брезгливо скривился, но промолчал.

— Побочные эффекты? — деловито уточнил Теренас, забирая флакон. Стекло обжигало ладонь даже через перчатку.

— Да сущие пустяки! — отмахнулся гоблин. — Печени кранты года через три. Могут выпасть волосы. Ну и если перепить — сердце просто взорвется в грудной клетке. Зато какой урон он нанесет перед смертью! В бою — просто мясорубка!

— Кому нужна здоровая печень, если тебя сожрал зомби? — философски заметил король. Он достал из-за пазухи тугой кошель с золотом и небрежно бросил его алхимику. — Беру. Ставь котлы на максимум. К концу недели мне нужно десять тысяч галлонов.

— Будет сделано, босс! Сварим так, что они у вас рельсы грызть будут! — Кразз поймал золото на лету и умчался прочь, радостно хихикая.

Диктатор повернулся к Фалрику. Капитан выглядел так, словно не спал месяц, но держался как стальной стержень.

— Докладывай, капитан. Как обстановка в столице? Наши... святые отцы больше не бузят?

Фалрик позволил себе короткую, абсолютно безжалостную усмешку.

— Сидят тише мыши, мой государь. После того, как вы показательно снесли голову Утеру на глазах у всего Ордена, у выживших резко прорезалось кристальное послушание.

— А Архиепископ? — лениво поинтересовался монарх.

— Заперся в соборе и пьет успокоительное ведрами. Тех паладинов, что остались в живых, мы перевели на артиллерийские склады. Выдали им брезентовые фартуки. Никаких молитв о спасении души и геройских подвигов. Теперь они стоят у конвейера и по четырнадцать часов в сутки покорно накачивают Истинным Светом пушечные ядра и картечь.

— И что, никто даже не пискнул о богохульстве?

— Жить все хотят, Ваше Величество, — пожал плечами безопасник. — Работают быстро, норму перевыполняют. Некоторые, правда, плачут, когда видят, кто теперь носит бывшую броню Светоносного и его свиты, но делают это молча. Боятся до дрожи в коленях.

Теренас тихо, хрипло рассмеялся. Обезглавленная церковь, лишенная своего главного символа и парализованная животным ужасом, превратилась в идеальный обслуживающий персонал для его артиллерии.

— Дисциплина — залог победы, Фалрик, — Теренас бросил окурок на бетон и с хрустом растер его кованым сапогом.

Он поднял воротник куртки и устремил тяжелый взгляд на север, туда, где за снежными перевалами бушевала мертвая буря.

— Завтра на рассвете проведем смотр войск. А потом грузимся на поезда.

— Едем к принцу Артасу? — уточнил офицер.

— Именно. Мой мальчик заигрался в героев. Он машет мечом в снегах и до сих пор думает, что война — это благородный рыцарский эпос. — Золотистые глаза старого хищника холодно, предвкушающе блеснули. — Пора навестить сына. Представляю его лицо, когда он узнает, что папочка проломил череп его любимому наставнику, а на фронт привез маго-технический апокалипсис и накачанных наркотой псоглавцев. Чувствую, семейный ужин выйдет с огоньком.

Центральный плац Лордерона намертво закатали в серый бетон. Утренний туман здесь даже не пытался рассеяться — он сразу смешивался с угольным смогом и кислым запахом жженой серы.

Теренас стоял на смотровой вышке, небрежно опершись о железные перила. Старый диктатор с откровенным удовольствием смотрел вниз. Там лязгала, гудела и пускала пар его новая армия.

Никаких пестрых знамен и благородных рыцарских клиньев. Только строгие коробки пехоты в матово-серых бронежилетах, колонны пузатых паровых танков и батареи тяжелых мортир. А над головами, с треском рубя морозный воздух, хищно кружили боевые винтокрылы.

— Мой государь, войска построены, — отчеканил поднявшийся на вышку Фалрик.

— Вижу, капитан, — Теренас неспешно прикурил самокрутку. — А как настроение у нашей... оставшейся святой братии?

Фалрик мстительно усмехнулся и кивнул на край плаца. Там у штабелей с артиллерийскими снарядами суетились люди в грязных брезентовых фартуках, надетых поверх остатков кольчуг. Вчерашняя элита. Выжившие рыцари Серебряной Длани.

— Пашут как проклятые, Ваше Величество. После того как голова Светоносного скатилась по ступеням собора, теологические споры в Ордене резко прекратились. Теперь они не читают проповедей. Они молча и очень быстро накачивают ядра Истинным Светом. И трясутся от каждого шороха.

В подтверждение его слов один из паладинов внизу случайно выронил чугунное ядро. К нему тут же шагнул гвардеец с занесенной дубинкой. Бывший герой Света рефлекторно сжался в комок, закрыл голову руками и жалко заскулил.

— Страх — отличный стимул для трудолюбия, — равнодушно выпустил дым Теренас. — А теперь покажи мне тех, кто занял их место.

Фалрик взмахнул рукой сигнальщикам.

Из рядов пехоты тяжело, с оглушительным лязгом вышагнула Железная Стая. Двести лордеронских гноллов. Только теперь они выглядели так, что у любого нормального жреца мгновенно случился бы инфаркт.

Псоглавцы были закованы в начищенные до слепящего блеска паладинские латы. Броню убитых рыцарей грубо, но надежно подогнали под их сутулые, мускулистые фигуры. В огромных когтистых лапах новоиспеченные «святые отцы» сжимали многоствольные штурмовые дробовики.

Вперед вышел Гмых. На его могучей груди красовалась перекованная кираса с золотым львом. Личная броня Утера. Это был даже не плевок в лицо религии. Это было абсолютное, эталонное богохульство.

— Ну как, зубастый? Не жмет чужая слава? — громко спросил король с вышки.

— Пахнет страхом и чужим потом, Хозяин! Но металл знатный! — рявкнул вожак, плотоядно скаля пасть. — Человеки в платьях скулили, когда мы забирали их железки. Но Свет не для плакс! Свет для тех, кто рвет врагов за Альфу!

[АХАХАХА! — Малик в голове диктатора просто зашелся в истерике. — Гнолл в броне Утера! Дед, это политическое порно! Как местная магия вообще терпит эту бешеную псину?!]

«Магии плевать на мораль, рогатый, — мысленно усмехнулся Теренас. — Свет откликается на чистую, абсолютную веру. Паладины-люди вечно сомневаются, ищут праведность, рефлексируют. А у гнолла в башке всё просто как кирпич. Есть Альфа. Слово Альфы — закон. Их вера в приказ стопроцентна. Поэтому Свет им и служит».

— Продемонстрируй, Гмых! — вслух приказал монарх, указав на толстую стальную плиту на краю плаца.

Псоглавец хищно оскалился. Никаких заунывных молитв и падений на колени. Гнолл просто запрокинул морду и издал низкий, вибрирующий вой — чистый зов животной преданности своему вожаку.

Руны на броне мертвого Утера ослепительно вспыхнули. Мощный поток золотого Света сорвался с когтей Гмыха и впитался прямо в стволы его дробовика.

БА-БАХ!

Грохот ударил по ушам. Из дула вырвался сноп белого пламени вперемешку со свинцом. Заряд врезался в мишень с силой пушечного ядра. Бронеплиту разорвало в клочья, а края дыры оплавились и ярко светились обжигающим золотом.

— Твою мать... — тихо выдохнул Фалрик, нервно сглотнув.

— Идеально, — Теренас удовлетворенно кивнул и достал из кармана флакон с «Кровью Мантикоры». — А теперь финальный штрих. Мне нужен твой самый отбитый боец, Гмых. Посмотрим, как гоблинская химия подружится со святой магией.

Вожак обернулся к строю.

— Рвак! Ко мне!

Из рядов вывалился гнолл поистине жутких размеров. Его морда была сплошным шрамом, а желтые глаза горели перманентным желанием кого-нибудь убить. Теренас небрежно сбросил ему флакон прямо с вышки.

— Пей до дна, боец. И атакуй манекены.

Рвак поймал пузырек, откусил пробку и залпом влил черную жижу в пасть.

Пару секунд он стоял столбом. А затем его тело выгнуло дугой от чудовищного спазма. Затрещали ремни лат. Мышцы гнолла раздулись буграми, глаза мгновенно залило черно-красной тьмой.

Чистый, белый Свет, окутывавший псоглавца, внезапно мутировал. Смешавшись с алхимической яростью, аура стала багрово-золотой, агрессивной и шипящей. Рвак превратился в святого берсерка.

С жутким, булькающим ревом он бросился на тренировочные манекены из толстенного дуба, обитого железом. Он даже не стал стрелять. Отшвырнул дробовик и врезался в них грудью. Дерево разлетелось в щепки от одного удара. Вторую цель Рвак просто разорвал голыми когтями, сминая сталь как бумагу, не обращая внимания на то, что его собственные лапы разодраны в кровавое мясо. Боль просто стерли из его реальности.

Уничтожив мишени, он медленно обернулся к строю пехоты. Истекая слюной, берсерк пригнулся, готовый броситься на своих же. Солдаты испуганно попятились, лязгая затворами винтовок.

— СИДЕТЬ! — рявкнул Теренас.

В это короткое слово была вложена вся тяжелая, свинцовая ментальная мощь диктатора.

Рвак замер в прыжке. Его колотило от передозировки стимулятора, багровый Свет яростно пульсировал вокруг его тела, но животный инстинкт подчинения Альфе пробил даже алхимический дурман. Огромный гнолл с лязгом рухнул на бетон, пуская слюни и прерывисто дыша.

— Выдать эту дрянь всем штурмовым отрядам, — будничным тоном приказал король, отворачиваясь от слюнявого монстра. — Капитан, трубите погрузку.

Теренас посмотрел на север, туда, где за горизонтом гуляли ледяные ветра.

— Мой сын слишком долго играл в благородного героя, махая старым мечом и пулемётом в сугробах, — гулким басом, с ледяной усмешкой произнес старый хищник. — Он свято верит в сказки и спасение душ. Что ж... пора папочке приехать на фронт и показать ему, как выглядят настоящие чудовища. Заводи поезда, Фалрик. Едем ломать детскую психику.

Тяжелый бронепоезд «Гордость Лордерона» с утробным ревом вспарывал снежные заносы Севера. За гигантским локомотивом, лязгая на стыках, тянулась стальная кишка длиной в милю: танковые платформы, грузовые вагоны и теплушки со злой, скучающей пехотой. Черный угольный дым ложился на девственно-белый снег жирным шрамом.

В штабном вагоне, обшитом мореным дубом, топили так, что можно было париться вениками.

Теренас вальяжно развалился в кожаном кресле, бесцеремонно закинув ноги в тяжелых сапогах прямо на полированный стол. В одной руке диктатор лениво крутил бокал с вином, в другой дымилась толстая сигара.

[Слушай, дед, я сейчас от скуки начну шпалы считать, — тоскливо заныл в голове Малик Де Сад. — Мы трясемся в этой консервной банке третьи сутки. Где экшен? Где горы гнилого мяса? Мои зрители требуют крови, а не унылый зимний пейзаж!]

«Заткнись и жди, рогатый, — мысленно хмыкнул государь. — Мертвяки тупые, но инстинкты у них работают. Они стягивают силы. Хотят попробовать нашу электричку на зуб».

Дверь купе с лязгом отъехала в сторону. На пороге возник Фалрик. Капитан отряхнул снег с шинели, и лицо у него было донельзя довольным.

— Мой государь, впереди пробка, — с порога заявил он.

— Насколько глухая? — Теренас лениво стряхнул пепел мимо хрустальной пепельницы, прямо на ковер.

— Около трех тысяч упырей и с десяток крупных мясных поганищ. Стоят прямо на рельсах. Ковыряются там, пытаются шпалы голыми руками выломать. Видимо, ждут, что мы остановимся и выйдем биться с ними на мечах по правилам хорошего тона.

— Остановимся? — старый хищник изогнул бровь. — Фалрик, ты видишь в нашем расписании станцию «Гнилые Попрошайки»?

— Никак нет, Ваше Величество.

— Вот и я не вижу. Передай машинисту — пусть кидает уголь в топку, пока лопата не расплавится. А пулеметчикам на крыше скажи, чтоб прочистили стволы. Пора будить этот лес.

Капитан хищно оскалился.

— Сделаем красиво, босс.

Гудок локомотива рявкнул так, что с ближайших елей лавиной сошел снег. Поезд не просто не сбросил скорость — он взревел и рванул вперед, как сорвавшийся с цепи носорог.

Сквозь метель показалась копошащаяся черная масса. Зомби сбились в кучу. Они привыкли, что конные обозы людей в панике тормозят перед таким заслоном, а дальше начинается долгая, веселая рукопашная резня в снегу.

Но к ним ехали не перепуганные крестьяне.

Когда до толпы оставалось метров пятьсот, крыша локомотива с лязгом ощетинилась. Бронеплиты разъехались, обнажив спаренные крупнокалиберные пулеметы Железной Стаи.

ТР-Р-Р-Р-Р-Р!

Это был не бой. Это была банальная промышленная утилизация. Свинцовый шквал ударил по толпе, как гигантская газонокосилка. Пули размером с морковку разрывали мертвецов на куски, сносили головы и крошили кости. Зомби лопались, превращаясь в кровавое пюре, еще до того, как поезд до них доехал.

Бронепоезд с хрустом влетел в толпу. Массивный таран-отвал на носу локомотива просто раскидывал остатки нежити по сторонам, а железные колеса перемалывали то, что осталось, в труху.

Однако одному гигантскому поганищу — горе гнилого мяса, сшитой суровыми нитками — повезло. Оно уцепилось ржавым крюком за край пролетающей мимо теплушки и с диким мычанием подтянулось к окну, занося огромный мясницкий тесак.

Стекло с треском вылетело наружу.

В проеме нарисовалась здоровенная, ухмыляющаяся собачья морда. Гмых, сияя перекованной кирасой покойного Утера Светоносного, с отвращением сморщил нос.

— Билетов нет, тухлятина! — возмущенно рявкнул вожак гноллов.

Его когтистые лапы ослепительно вспыхнули Истинным Светом. Псоглавец вскинул многоствольный дробовик и всадил дуплет прямо в рыхлое брюхо поганища.

Святой огонь вперемешку с крупной картечью сработал как мощный фугас. Монстра разорвало пополам. Верхняя часть нежити с мерзким чавканьем отвалилась от поезда и улетела в сугроб, полыхая белым пламенем.

— Свет очищает, а дробь закрепляет! — радостно завыл Гмых, высовываясь по пояс в окно и выискивая новые мишени для «проповеди».

Всё закончилось быстрее, чем Теренас успел допить вино. Бронепоезд со свистом промчался сквозь засаду, не потеряв ни единой заклепки.

[Аминь, пушистый психопат! — восторженно завопил Малик. — Плеть только что осознала, что против них вышли играть не по правилам светлого фэнтези, а по ГОСТу мясокомбината!]

В купе вернулся Фалрик.

— Потерь нет, Ваше Величество. Только бампер в кишках, дворники не справляются. Обзор портится.

— На стоянке смоете кипятком из котлов, — брезгливо поморщился диктатор, опуская ноги со стола. Он подошел к разложенной карте северных провинций. — До лагеря принца далеко?

— Меньше часа ходу. — Голос Фалрика стал серьезнее. Он скрестил руки на груди. — Мой король... как мы будем строить разговор с принцем?

— А что не так с моим сыном?

— Ну... — капитан потер подбородок. — Мы, мягко говоря, сильно поменяли правила игры в столице. И я даже не про гоблинскую химию или псов в паладинской броне. Я про Светоносного. Вы же понимаете, что мальчишка сорвется с цепи, когда узнает, что папочка снес голову его любимому наставнику? Возможен бунт. У него там свои паладины, уставшие, но верные старым клятвам.

Теренас издал короткий, лающий смешок. В золотистых глазах старого волка плескался холодный, хирургический расчет.

— Бунт? Фалрик, чтобы бунтовать, нужны силы. А мой мальчик сейчас жрет ледяную кашу в окопах, — жестко отрезал монарх. — Он неделями сидит по уши в промерзшем дерьме и смотрит, как его друзья дохнут от чумы. Пока он сам до хрипоты молится Свету, который упорно молчит. Он пуст, капитан. Выжат досуха.

Государь ткнул толстым пальцем в карту.

— И тут появляюсь я. Из теплого вагона. Не с молитвами, а со сталью, которая играючи стирает врага в пыль. Думаешь, я буду прятать руки или извиняться? Я швырну ему правду прямо в лицо. Наглядно покажу, что сказочные идеалы Утера вели Лордерон в братскую могилу.

Диктатор усмехнулся, глядя на проносящиеся за окном деревья.

— Артас порычит для приличия. Попытается защитить свои мертвые идеалы. А потом он посмотрит на мои танки, на вагоны с горячей едой и патронами... и сломается. Обязательно сломается. Потому что выбора у него больше нет. А из осколков мы соберем отличного генерала.

За окном стремительно темнело. Вдалеке, сквозь пелену пурги, замерцали жалкие, тусклые огни костров.

Это был лагерь Артаса. Хлипкие частоколы, промерзшие палатки и измученные люди с затупившимися мечами, которые каждую ночь ждали смерти из леса.

Но внезапно земля под их ногами мелко, ритмично задрожала. Раздался пронзительный, режущий уши вой парового гудка, и из снежной бури на них выкатила гигантская, пышущая огнем и паром стальная туша лордеронского бронепоезда.

Сказки закончились. Папочка приехал на фронт.

Глава 16

Тяжелый бронепоезд «Гордость Лордерона», изрыгая густые клубы пара и пронзительно визжа тормозами, тяжело вполз на расчищенный от снега пятак перед северным форпостом.

Теренас спустился на промерзшую землю первым. Запахнув тяжелую кожаную куртку, старый диктатор брезгливо оглядел то, что осталось от линии обороны его сына.

Северный лагерь выглядел так, словно его долго и методично пережевывал гигантский монстр, а потом просто выплюнул на мороз. Частоколы покосились. Снег был густо перемешан с сажей, замерзшей кровью и лужами тошнотворной, едкой зеленоватой слизи.

Но главное — Теренас видел разбитое железо.

Артас не был идиотом, воюющим только молитвами. Вдоль разбитых окопов чернели остовы трех новеньких, экспериментальных паровых танков. Их толстая лобовая броня была не пробита, а буквально вывернута наизнанку и оплавлена. Рядом валялись погнутые стволы тяжелых мортир и десятки брошенных, залитых замерзшим гноем многозарядных винтовок.

Из метели, спотыкаясь в сугробах, к поезду шли выжившие.

Впереди, тяжело опираясь на зазубренный боевой молот, брел принц Артас. От плакатного наследника престола не осталось и следа. Глаза ввалились, под ними залегли черные тени. Золотистые волосы слиплись от грязи, а на вмятинах его изрубленной брони запеклась чужая плоть.

— Отец! — хрипло выдохнул Артас, падая на одно колено в десяти шагах от короля. Он смотрел на бесконечные вагоны, на серые шинели пехоты и не мог поверить своим глазам. — Вы... вы привели армию. Свет всё-таки услышал мои молитвы!

Теренас не стал раскрывать объятия. Он возвышался над сыном, как гранитный утес, ледяным взглядом сканируя окружающую разруху.

— Свет тут ни при чем, мальчик. Это логистика, сталь и уголь, — жестко, без капли тепла ответил монарх. Он кивнул на оплавленные остовы танков. — Какого демона здесь произошло? Я отправил тебе экспериментальные машины и новейшие ружья. Почему они валяются в грязи, как кусок металлолома?

Артас болезненно скривился, поднимаясь на ноги. В его глазах полыхнул лихорадочный, отчаянный блеск загнанного зверя.

— Мы пытались, отец! Клянусь, мы всё сделали по уставу инженеров! Выставили танки в первую линию, пехоту с винтовками позади. Мы косили этих тварей сотнями! — голос принца сорвался на надрывный хрип. — Но некроманты... они оказались хитрее.

Артас нервно сглотнул, указывая рукой в сторону темного леса.

— Они пригнали смертников. Сшили из трупов раздутые мешки с мясом и накачали их взрывоопасным трупным газом и алхимической кислотой. Эти твари просто бежали на наши батареи. Им отрывало руки, ноги, но они ползли дальше! Они бросались прямо под гусеницы танков и детонировали!

Принца передернуло от жутких воспоминаний.

— Кислота прожигала броню до самых котлов. Экипажи сварились заживо! Едкая слизь моментально забивала тонкие затворы винтовок, их клинило намертво. Солдаты запаниковали, бросили бесполезные ружья и отступили в траншеи. Нам пришлось вернуться к мечам и сдерживать их в узких проходах, чтобы они не подорвали пороховые склады!

[Ай да Плеть! Ай да мертвяки! — радостно присвистнул в голове Малик Де Сад. — Дед, твои враги-то с фантазией! Шахиды-зомби против паровых танков! Мои рейтинги улетели в космос! Ну же, покажи сынуле, как профи решают такие проблемы!]

«Проблема не в кислоте. Проблема в том, что он позволил им подойти так близко», — мысленно отрезал старый хищник.

Теренас достал портсигар и неторопливо прикурил.

— Хм. Использовали дешевое мясо как живые фугасы, чтобы прорвать стрелковую цепь, — задумчиво резюмировал диктатор, выпустив дым в морозный воздух. — Грамотно. Учтем. Будем расстреливать толстых издалека крупным калибром.

Артас непонимающе заморгал. Он ожидал отцовского сочувствия, гордости за то, что удержал рубеж, а услышал лишь сухую калькуляцию убытков.

— Мы держались из последних сил! — с горячей обидой возмутился юный паладин. — Люди вымотаны! Где подкрепление из Ордена? Где Серебряная Длань? Мне нужен мой наставник! Мудрость Утера и его паладины — единственное, что может воодушевить солдат после этого кошмара!

Воздух вокруг внезапно стал таким густым и тяжелым, что, казалось, замерзли даже снежинки на лету. Капитан Фалрик, стоявший за спиной короля, бесшумно положил ладонь на эфес меча.

Из клубов пара, окутывающих головной вагон, раздался тяжелый, лязгающий шаг.

На перрон спрыгнул Гмых. Огромный псоглавец плотоядно зевнул, почесал бронированное пузо и поправил на плече тяжелый многоствольный дробовик.

Артас осекся. Его расширенные глаза впились в грудь гнолла. Там, на могучем теле монстра, сияла перекованная, но до боли знакомая кираса. С золотым львом и вытравленными кислотой рунами Истинного Света.

Лицо юного принца побледнело так, что стало сливаться со снегом.

— Что... что это такое? — голос Артаса дрогнул. Он попятился, отказываясь верить своим глазам. — Это... это доспех лорда Утера. Почему эта грязная псина носит броню моего наставника?! ОТЕЦ! ГДЕ УТЕР СВЕТОНОСНЫЙ?!

Теренас сделал медленную затяжку, не отрывая тяжелого, немигающего взгляда от сына.

— Утер Светоносный мертв, — ровно, как о погоде, произнес диктатор.

Артас пошатнулся, словно его ударили кувалдой под дых.

— Мертв? Плеть... Плеть добралась до столицы? Они убили его в бою?!

— Нет. Его убил я.

Слова упали в тишину, как тяжелые чугунные ядра.

— Ч-что? — одними губами прошептал принц.

— Я отрубил ему голову. Лично. Своим мечом. Прямо на ступенях столичного собора, — бархатный, абсолютно безжалостный бас короля разрезал морозный воздух. — Твой наставник был слепым, высокомерным глупцом. Он требовал распустить армию, молиться Свету и читать проповеди, когда на горизонте собиралась буря. Он поднял мятеж и стал угрозой выживанию Лордерона. А я привык устранять угрозы радикально.

— ТЫ ЛЖЕШЬ! — внезапно сорвался на дикий, сорванный крик Артас.

Его картина мира только что с хрустом разлетелась на осколки. Принц вскинул свой фамильный молот. Вокруг его фигуры вспыхнуло золотистое сияние — магия Света откликнулась на горе и животную ярость паладина. Он сделал шаг к отцу, готовый обрушить на него удар.

Фалрик мгновенно выхватил клинок, но Теренас даже не шелохнулся. Он лишь властно, коротко поднял руку, останавливая капитана. Гмых утробно зарычал, вскидывая дробовик, но тоже замер по мысленному приказу Альфы.

— Ну же, ударь меня, — холодно, с убийственным спокойствием предложил старый хищник. — Защити честь своего мертвого учителя. Покажи своим замерзшим солдатам, как наследный принц Лордерона убивает родного отца ради кучки старых сказок.

Молот предательски дрожал в руках Артаса. По его измазанному сажей лицу потекли слезы, прочерчивая светлые дорожки сквозь грязь. Он смотрел на этого огромного, седого человека и видел перед собой абсолютное, непостижимое чудовище.

— Он... он учил меня милосердию, — всхлипнул принц. Сияние вокруг него начало жалко меркнуть. — Он был героем...

— Герои лежат в красивых гробах, Артас! — рявкнул Теренас с такой силой, что принц вздрогнул. — Милосердие? Посмотри на свои сгоревшие танки! Посмотри на своих солдат, которые дохнут в сугробах, пока ты играешь в святого паладина! Мертвецы взрывают себя, чтобы убить твоих людей! Им плевать на твою честь!

Король шагнул вперед, нависая над сломленным сыном, и грубо, стальной хваткой ухватил его за воротник кирасы, притягивая вплотную к себе.

— Твой Утер учил тебя, как красиво умереть за светлую идею, — прошипел диктатор прямо в искаженное лицо принца. — А я приехал, чтобы научить тебя, как заставить умирать врагов. Ты больше не рыцарь в сияющих доспехах, мальчик. Ты — офицер моей армии.

Теренас презрительно разжал пальцы.

Артас мешком рухнул в грязный снег, выронив молот. Из него словно вытащили внутренний стержень. Последняя опора его правильного мира превратилась в пепел.

[Ох, дед... — восхищенно протянул Малик. — Это было жестко даже по моим меркам. Ты не просто сломал парня, ты перемолол его психику в блендере! Даю десятку за драму! Он сейчас либо свихнется, либо станет твоим идеальным цепным псом.]

«Мне не нужны щенки с иллюзиями, — мысленно, с ледяным расчетом ответил государь. — Мне нужен генерал, который не дрогнет, когда придется сжечь целый город ради победы».

Король перешагнул через лежащий в снегу молот и посмотрел на выстраивающихся гвардейцев.

— Фалрик. Разгружайте технику. Артиллерию на позиции. Гмых — выводи Стаю, организуйте периметр. Если к нам из леса сунется хоть один раздутый ублюдок-смертник, я хочу, чтобы его разорвало в клочья за милю от лагеря.

Теренас бросил последний, холодный взгляд на сына.

— Добро пожаловать на настоящую войну, Артас. Вытри сопли. Вечером жду тебя в штабном вагоне. Будем учиться убивать монстров без молитв.

Северный форпост преображался на глазах. Жалкие деревянные частоколы, за которыми люди Артаса неделями прятались от смерти, безжалостно сносились бронированными ковшами паровых големов. На их месте инженерные бригады под мат и рев моторов вбивали в мерзлую землю стальные сваи и натягивали километры колючей проволоки.

Артас брел сквозь свой собственный лагерь, чувствуя себя призраком на чужом празднике.

Привычный мир рухнул, и на его обломках папочка уже успел возвести индустриальный завод по утилизации нежити. Принц смотрел, как закованные в броню псоглавцы сидят у пышущих жаром котлов, жрут горячую тушенку и гогочут, чистя свои дробовики.

Один из гноллов раздраженно зарычал, пытаясь выковырять намерзшую кровь из казенника винтовки. Его когтистая лапа привычно вспыхнула чистейшим, слепящим Истинным Светом. Псоглавец просто сунул сияющий, обжигающий палец в механизм, выжигая святой магией грязь, а затем с лязгом передернул затвор.

Святая магия как инструмент для чистки оружия. Артаса слегка замутило.

Но хуже всего было у артиллерийских складов.

Там, под безжалостным светом мощных прожекторов, работала вчерашняя элита Лордерона. Паладины Ордена Серебряной Длани. В грязных брезентовых фартуках, надетых прямо поверх остатков брони. Артас с ужасом узнал седого ветерана, который когда-то учил его держать щит.

Теперь старый рыцарь покорно, с потухшими, затравленными глазами волок чугунное ядро. Он сбивчиво шептал молитвы, заставляя металл светиться святой магией. И вздрагивал, трусливо втягивая голову в плечи, каждый раз, когда мимо проходил лордеронский гвардеец с дубинкой.

Никакого благородства. Никакой святой миссии. Фабричный конвейер, работающий на животном страхе.

Артас остановился перед тяжелой бронедверью штабного вагона. Свой знаменитый фамильный молот он так и оставил лежать в сугробе на перроне. Оружие внезапно стало казаться нелепой, тяжелой игрушкой. Принц сглотнул, толкнул дверь и шагнул внутрь.

В купе пахло дорогим табаком, жареным мясом и ружейным маслом. Теренас вальяжно сидел за столом, раскатав огромную карту северных провинций.

— Садись. Выпей, — диктатор небрежно пододвинул по полированному дереву стакан с дворфийским виски. — Помогает от холода. И от лишних мыслей.

Артас механически опустился на стул. К стакану он не притронулся.

— Вы превратили Орден в рабов, — глухо, безжизненно произнес принц. — Это богохульство. Вы выпотрошили всё, во что мы верили.

— Я сделал их полезными и распутил, — спокойно отрезал старый волк, прикуривая сигару. — Молиться о чуде, когда тебя едят заживо — вот настоящее богохульство. А они теперь производят боеприпасы. Считай это их новой, более практичной формой праведности.

Теренас выпустил струю дыма в потолок и перевел на сына тяжелый взгляд.

— Нам нужно обсудить твою отставку, Артас.

Принц вздрогнул, словно от пощечины.

— Отставку? — хрипло переспросил он, упираясь руками в стол. В нем попыталась вспыхнуть былая гордость. — Я держал этот фронт месяц! Я бился в первых рядах и делил с солдатами паек!

— И именно поэтому ты отстранен от командования, — бас монарха наполнился подавляющим, свинцовым металлом. — Ты воевал как герой. А герои — это катастрофа для логистики. Ты выстроил экспериментальные танки в первую линию, как идиотов с щитами. Ты хотел прикрыть пехоту. Благородно? Да. Глупо? Абсолютно. Танк — это кувалда, а не забор. Ты позволил мертвецам подойти вплотную и использовать их главное преимущество — дешевое мясо смертников.

— Там были раненые! Я не мог бросить траншеи! Утер учил меня...

— Утер учил тебя красиво умирать! — рявкнул диктатор, с силой ударив кулаком по столу так, что зазвенел хрусталь. — А я приехал учить тебя побеждать! Если бы ты был командиром, а не святым мучеником, ты бы оставил этот рубеж. Ты бы заминировал чертов лагерь, отвел технику на возвышенность и расстрелял бы упырей издалека, когда они накинулись бы на пустые окопы!

Внезапно за окном взвыла сирена. Низкий, вибрирующий звук парового ревуна ударил по ушам.

— Некроманты! — Артас рефлекторно вскочил, опрокинув стул. Привычка выживать в ледяном аду сработала мгновенно. — Они снова идут! Нужно строить пехоту в каре! Выставить щиты!

— Сядь, — лениво бросил Теренас, поднимаясь с кресла. — Никаких каре. Идем на балкон. Посмотрим, как работает моя санитарная команда.

Король вышел на открытую смотровую площадку бронепоезда. Артас поплелся следом, нервно сжимая пустые кулаки.

Лес впереди шевелился. Сквозь ночную метель на лагерь накатывалась безмолвная серая волна. Тысячи упырей бежали в авангарде, а за ними, тяжело переваливаясь, двигались поганища-смертники — те самые раздутые гиганты, набитые трупным газом и алхимической кислотой.

Раньше Артас в такой момент выбегал вперед, срывал голос в приказах и готовился к кровавой, изматывающей рукопашной рубке. Но лордеронская армия стояла неподвижно. Никакого лязга мечей, никаких криков и паники. Лишь мерное шипение паровых котлов да сухие щелчки затворов.

— Батарея! К бою! — раскатился над траншеями усиленный рупором голос Фалрика.

Артас посмотрел вниз и замер. У тяжелых мортир стояли его бывшие боевые товарищи в фартуках. Они с лихорадочной скоростью водили руками над шрапнельными снарядами, заливая чугун ослепительно-белым Истинным Светом. Гноллы-артиллеристы выхватывали освященные заряды из их дрожащих рук и загоняли в стволы.

— Дальнобойные! Огонь по толстым! — скомандовал Гмых, стоя на бруствере в сияющей кирасе как у старика Утера.

Десяток гноллов вскинули крупнокалиберные винтовки с тяжелой оптикой.

БАМ! БАМ! БАМ!

Синхронный залп разорвал тишину. Никто больше не подпускал смертников к лагерю. Снайперы били бронебойными пулями с дистанции в половину мили.

Раздалась серия глухих, мощных хлопков. Ходячие бомбы детонировали прямо в рядах своей же нежити. Едкая зеленая кислота и огонь разлетались во все стороны, мгновенно сжигая сотни упырей, которые даже не успели дойти до колючей проволоки.

[Ох, какая прелесть! — довольно замурлыкал Малик Де Сад в голове короля. — Враг сам себя подрывает, а мы даже мечи не испачкали! Дед, я требую попкорн! Рейтинги пробивают потолок!]

Оставшаяся толпа зомби, слепо игнорируя потери, продолжила тупо ползти вперед.

— Мортиры! Освященной шрапнелью — пли! — отдал приказ Фалрик.

Двадцать тяжелых орудий одновременно выплюнули пламя. Снаряды по дуге ушли в ночное небо и разорвались прямо над толпой нежити. На землю обрушился ливень из тысяч раскаленных, сияющих Истинным Светом стальных шариков.

Святая шрапнель не просто прошивала мертвецов — она сжигала некромантию изнутри. Это был абсолютный, ослепительный кошмар для Плети. То, что позавчера требовало часов рукопашной бойни, закончилось ровно за три минуты. На подступах к лагерю образовалось дымящееся поле из выжженного мяса и перемолотых костей.

Ни один солдат Лордерона не получил даже царапины. Наступила звенящая, нереальная тишина.

Артас стоял, вцепившись побелевшими пальцами в стальные перила. Его колотило. Совсем недавно на этом самом поле он потерял две сотни хороших парней, пытаясь остановить точно такую же волну честным боем.

Теренас неторопливо стряхнул пепел с сигары на ветер.

— Ты видишь, сын? — голос диктатора был лишен пафоса, это была просто холодная констатация факта. — Утер говорил, что Свет дарует победу праведным. Это чушь. Победу дарует огневая мощь, дистанция и готовность замарать руки. Я убил твоего учителя, потому что он тянул нас в могилу своими красивыми сказками. Я превратил Орден в фабрику, потому что так от них больше пользы. Посмотри на поле, Артас. Ни один мой солдат сегодня не умер. Ни один.

Принц медленно опустил голову. Юношеское отчаяние и благородство в его глазах выгорели дотла под огнем святой артиллерии. Осталось лишь холодное, стеклянное осознание.

Идеалы не спасают от чумы. Доброта не работает против монстров. Его отец — безжалостный тиран, но этот тиран побеждает там, где герои умирают.

— Чего... чего вы от меня хотите? — голос Артаса утратил былую звонкость. В нем прорезались глухие, пустые нотки сломленного, но готового подчиняться человека.

Теренас довольно, хищно улыбнулся. Клиент окончательно созрел.

— Для начала — сними эту помятую, бесполезную жестянку, — монарх брезгливо постучал пальцем по паладинской кирасе сына. — В моем купе висит новая матово-черная офицерская форма. И нормальный, тяжелый рунный тесак-пиломеч из темной стали вместо твоего дурацкого молота. Переодевайся. А потом мы пойдем к карте. Завтра мы прекращаем играть в глухую оборону и идем сжигать их чертов некрополь.

Глава 17

Черное сукно офицерского мундира жадно поглощало свет. Никаких золотых львов на плечах, никаких громоздких белых плащей, в которых так удобно путаться ногами во время кровавой рубки.

Артас стоял перед высоким зеркалом в штабном купе и не узнавал человека по ту сторону стекла.

Святой рыцарь, лучезарная надежда Лордерона, умер вчера ночью. Вместо него на принца смотрел бледный, осунувшийся молодой мужчина в глухой, матово-черной шинели. На плечах — строгие стальные эполеты. А на поясе висело его новое оружие.

Тяжелый, хищный тесак из темной рунной стали. Вдоль его широкого лезвия тянулась цепь с бритвенно-острыми алмазными зубьями. Пиломеч. Инструмент мясника, созданный дворфийскими инженерами не для благородных дуэлей, а для быстрого, промышленного распиливания брони и гниющей плоти.

Артас положил ладонь на эфес и нажал скрытую гашетку.

ВЗЗЗЗ-Р-Р-Р-Р!

Крошечный маго-паровой движок в рукояти злобно рыкнул. Зубчатая цепь превратилась в размытую, визжащую полосу металла, высекая синие искры. Оружие тяжело и нетерпеливо дрожало в руке, словно живое.

[Та-да-да-дам, та-да-дам, та-да-дам! — Малик Де Сад в голове Теренаса радостно насвистывал имперский марш. — Дед, я просто рыдаю от эстетического экстаза! Редизайн прошел безупречно! Из смазливого паладина в готического карателя за один вечер! Выдайте мальчику черный шлем, и образ будет закончен!]

Теренас, наблюдавший за сыном из глубокого кожаного кресла, удовлетворенно хмыкнул.

— Форма определяет содержание, Артас, — густо пробасил диктатор, выпуская клуб сигарного дыма. — В золоте хорошо принимать парады и нравиться девочкам. А в черном цвете куда удобнее хоронить врагов. Идем. Капитан Фалрик приготовил для тебя первый урок в новом звании.

Они спустились на расчищенный от снега перрон. Ледяной северный ветер ударил в лицо, но принц даже не поморщился. Внутри него после вчерашних откровений отца осталась лишь звенящая, холодная пустота.

Фалрик ждал их у локомотива. У кованых сапог капитана, брошенный прямо на грязный лед, стоял на коленях щуплый человек в серых лохмотьях. Его лицо было разбито в кровь, но в глазах горел абсолютно безумный, фанатичный огонь.

— Диверсант из Культа Проклятых, мой государь, — сухо доложил безопасник, брезгливо пнув пленника под ребра. — Пытался ночью подсыпать чумную пыль в цистерны с водой для котлов. Гноллы почуяли его за версту.

Теренас неспешно подошел к сектанту.

— Ты служишь некромантам, — лениво констатировал старый хищник. — Значит, знаешь, откуда они координируют атаки. Мне нужны точные координаты главного узла Плети в этом секторе.

Культист вскинул голову и булькающе рассмеялся, сплюнув кровь прямо на ботинок короля.

— Жалкие глупцы! — прошипел фанатик. — Ваши коптящие железки не остановят Истинного Повелителя! Смерть неизбежна! Плеть поглотит этот мир! Пытайте меня, рубите на куски — я ничего не скажу! Мои страдания лишь приблизят долгожданную награду!

Сектант перевел дикий взгляд на Артаса, и его ухмылка стала еще шире.

— А, светлый принц! Я помню тебя. Ты не станешь меня пытать. Твой Кодекс чести не позволяет истязать пленных. Ты прочтешь мне проповедь о Свете, а потом милосердно отрубишь голову? Давай, мальчик-с-молотом, сделай...

Артас не сказал ни слова. Его лицо оставалось абсолютно каменным.

Он просто шагнул вперед и нажал гашетку.

ВЗЗЗ-Р-Р-Р-Р-Р!

Пиломеч взревел, как взбесившийся демон. Артас не стал замахиваться. Он плавно, без единой эмоции опустил вибрирующее лезвие прямо на бедро болтливого культиста и слегка надавил.

Алмазные зубья с мерзким чавканьем прогрызли плоть и с визгом впились в кость. Кровь веером брызнула на белый снег и черную шинель бывшего паладина.

— А-А-А-А-А! ОНО ЖЖЕТ! — истошно, на одной пронзительной ноте заверещал диверсант. Он завалился на бок, судорожно зажимая фонтанирующий обрубок ноги.

Вся его религиозная спесь выветрилась из головы за долю секунды. Боль от распиливания заживо оказалась настолько невыносимой, чудовищной и неромантичной, что весь фанатизм сектанта сломался пополам.

Артас медленно поднял дымящийся от крови пиломеч. Руки принца даже не дрогнули.

— Кодекса чести больше нет, — ровным, мертвым голосом произнес он. Тяжелые красные капли падали с вращающейся цепи на лед. — Мой отец прав: быстрая смерть — это слишком легко. Если ты прямо сейчас не скажешь мне, где находится ваш некрополь, я начну отпиливать от тебя по одному дюйму. Снизу вверх.

Мотор оружия угрожающе рыкнул, выбрасывая облачко пара.

— УЩЕЛЬЕ ЛЕДЯНОГО ЭХА! — мгновенно, срывая связки, завизжал культист, вжимаясь лицом в кровавый снег. — Они там! Главный Некрополь висит прямо над ущельем! Две лиги на север через перевал! Только не режь больше! Умоляю!

Артас отпустил гашетку. Лязг стих. Принц повернулся к Теренасу.

Король стоял, скрестив руки на груди, и откровенно, хищно улыбался.

— Блестяще, генерал. Ты сэкономил нам уйму времени и жизней солдат, потратив всего десять секунд и одну ногу какого-то идиота. Как ощущения? Совесть не мучает?

— Совесть не выигрывает войны, отец, — сухо отрезал Артас, равнодушно вытирая брызги крови с лица рукавом.

Внезапно над лагерем с надрывом взвыли паровые сирены.

Фалрик мгновенно выхватил тяжелый револьвер, вскидывая голову к небу. Свинцовые тучи над лесом расступились, и оттуда на лордеронский лагерь хлынула стая гигантских летучих мышей из камня. Горгульи. Сотни крылатых монстров с пронзительным клекотом пикировали прямо на беззащитные сверху котлы танков и крыши вагонов.

— Воздух! — рявкнул Артас. Старые тактические рефлексы сработали безотказно. — Они идут за артиллерией! Мортиры не смогут бить вертикально! Мы как на ладони!

Теренас даже не выплюнул сигару. Старый диктатор лишь снисходительно усмехнулся.

— Артас. Мы больше не машем мечами по воробьям, — монарх потянулся к медному рупору связи на стене вагона. — Авиагруппа «Стальные Шершни». Воздух. Устройте им седьмое пекло.

Позади бронепоезда, на специально расчищенных плоских платформах, оглушительно застреляли выхлопными трубами роторные двигатели. Воздух задрожал от тяжелого, рубящего звука лопастей.

В небо свечкой взмыли лордеронские боевые винтокрылы гномьей сборки. Юркие, закованные в матовую броню вертолеты, ощетинившиеся пулеметами.

Горгульи попытались перестроиться и атаковать стальные машины, но винтокрылы были быстрее. Ведущий вертолет заложил крутой вираж над лагерем, и из-под его брюха вырвалась длинная, ревущая струя гоблинского напалма. Жидкое алхимическое пламя окатило стаю нежити. Каменные монстры, визжа, запылали прямо в полете и метеоритами посыпались вниз, разбиваясь о бетон в пыль.

А затем из открытой боковой двери второго винтокрыла, зависшего прямо над штабным вагоном, высунулся Гмых.

Вожак гноллов был намертво пристегнут толстыми цепями к фюзеляжу, а в огромных лапах сжимал установленный на турели шестиствольный авиационный пулемет. Аура Истинного Света вокруг его перекованной кирасы Утера вспыхнула так ярко, что затмила бледное северное солнце.

— СВЯТОЙ СВИНЕЦ С ДОСТАВКОЙ НА ДОМ, ТУХЛЯТИНА! — радостно, на весь небосвод завопил псоглавец, высунув язык от хлесткого встречного ветра.

Гмых зажал гашетку. Шестиствольник зарычал, выплевывая сотни пуль в секунду. Но это был не простой свинец. Каждая пуля была пропитана звериной, фанатичной верой гнолла. В небе расцвели ослепительно-белые трассеры, буквально разрезая стаю горгулий на куски. Освященный металл крошил проклятый камень, выжигая некромантию изнутри.

Мертвецы, привыкшие доминировать в небесах, оказались в настоящем индустриальном аду. Бой продлился не больше десяти минут. Небо очистилось, а земля покрылась дымящимися, расколотыми обломками нежити.

Теренас положил тяжелую руку на плечо замершего Артаса.

— Видишь? — тихо произнес диктатор, глядя на кружащие в небе победившие винтокрылы. — Боги Света не спустятся с небес, чтобы помочь тебе. Но если ты щедро заплатишь инженерам, они построят тебе машины, которые будут крошить монстров пачками. Ущелье Ледяного Эха, говоришь?

Старый хищник улыбнулся и выбросил окурок.

— Собирай войска, генерал. Завтра мы идем сносить их чертову цитадель.

Огромная армия Лордерона со скрежетом и лязгом вгрызалась в северные пустоши. За гусеницами тяжелых машин оставалась лишь широкая грязная траншея из растоптанного снега и поваленных сосен.

Теренас и Артас стояли на мостике штабного краулера. Когда морозный туман рассеялся, перед ними открылось Ущелье Ледяного Эха. Зрелище было грандиозным.

Всё ущелье до самого горизонта было забито мертвецами — сплошное шевелящееся море гнилого мяса. А прямо над этой ордой парил Некрополь. Исполинская перевернутая пирамида из черного камня и костей, окутанная зелеными молниями.

Теренас выпустил дым сигары и брезгливо сморщился.

— Артас, объясни мне логику, — хмыкнул диктатор. — Здоровая каменная дура висит в воздухе. Снизу — огромная слепая зона. Кристаллы левитации вообще болтаются снаружи. Скажи мне, как военный человек: какой кретин проектирует крепость так, чтобы она стала идеальной мишенью?

Артас опустил бинокль. В своем строгом черном мундире он больше походил на хладнокровного палача, чем на принца.

— Они привыкли воевать с крестьянами, которые бросают вилы при виде летающих костей, отец. Они искренне верят, что небо принадлежит им.

— Какая фатальная ошибка, — довольно улыбнулся Теренас.

[Матерь божья, вот это масштаб! — дико восторгался в голове короля Малик Де Сад. — Дед, это же буквально готическая Звезда Смерти! Если мы сейчас не спустим этот кубик Рубика на землю под тяжелый индастриал, я потребую жалобную книгу!]

Внезапно от орды нежити отделилась парящая фигура. Высший Лич в искрящейся льдом мантии торжественно поднялся над полем боя. Его пустые глазницы полыхнули синим пламенем, а голос ударил по ушам:

— ЖАЛКИЕ СМЕРТНЫЕ ГЛУПЦЫ! — пафосно загремел мертвый маг. — ВЫ ОСМЕЛИЛИСЬ ПРИТАЩИТЬ СВОИ РЖАВЫЕ ИГРУШКИ В НАШ ДОМ! ВАШ СВЕТ СЛАБ! ВАШИ ДУШИ ПОСЛУЖАТ...

Артас с научным любопытством склонил голову набок и повернулся к стоявшему у рации Фалрику.

— Капитан, — сухо поинтересовался он. — А почему оно орет, находясь в зоне прямого поражения нашей артиллерии? У них дальномеры сломались?

— Привычка, генерал, — пожал плечами Фалрик, пряча кривую усмешку. — Обычно мы в этот момент с криками обнажали мечи и бежали в штыковую. Они ждут красивого ритуала.

— Мы отменяем ритуалы, — отрезал Артас и выхватил медный рупор. — Батарея. Квадрат B-4. Осколочно-фугасными. Заткните его.

Лич всё еще набирал в пустую грудную клетку воздух для злодейской речи, когда позади лордеронских порядков оглушительно рявкнули полсотни тяжелых мортир.

Снаряды, до краев накачанные Истинным Светом, с чудовищным воем ударили точно в цель. Пафосного Лича просто испарило на полуслове — на его месте расцвело ослепительно-белое облако. Взрывная волна окатила передовые ряды упырей, мгновенно превращая их в шипящий пепел.

— Никакого уважения к древнему злу, — с деланным осуждением покачал головой Теренас. — Мне нравится твой стиль, сын. Начинай уборку.

Машины взревели. Бронированный кулак Лордерона с размаху ударил по рядам Плети.

Навстречу танкам ринулись Поганища — пятиметровые големы из сшитых трупов, размахивающие ржавыми якорями. Они привыкли давить людей массой.

Но из-за спин пехоты с гудком сирен вышагнули лордеронские маго-мехи. Черная сталь, тяжелые гидравлические клешни и ревущие двухметровые циркулярные пилы.

Одно из Поганищ с тупым мычанием обрушило якорь на лобовую броню меха. Металл со скрежетом прогнулся.

— КЛЯНУСЬ БОРОДОЙ МУРАДИНА! ТЫ МНЕ КРАСКУ ПОЦАРАПАЛ, МЕШОК С ГНОЕМ! — заорал из динамиков бешеный голос дворфа-пилота.

Мех рванул вперед. Клешня намертво перехватила жирную шею мертвеца, а визжащая циркулярная пила врезалась прямо в брюхо монстра. Пила с омерзительным хрустом располовинила элиту Плети за три секунды, окатив кабину фонтаном черной крови.

А на правом фланге творилось абсолютное, святое сумасшествие.

— ЭЙ, ЖМУРИКИ! ХОТИТЕ ПОСЛУШАТЬ ПРОПОВЕДЬ?! — истошно вопил Гмых, стоя на броне танка. В его кирасе слепяще пульсировал Свет. — ОНА ЗВУЧИТ КАК КЛИК-КЛАК-БАБАХ!

Двести гноллов синхронно глотнули «Кровь Мантикоры». Их святая аура мгновенно стала багровой и агрессивной. Обдолбанные берсерки врезались в толпу нежити. Они палили из дробовиков в упор, а когда патроны кончались, псоглавцы просто рвали мертвецов когтями и откусывали им головы, счастливо хохоча от адреналина.

Артас шел прямо сквозь этот ад. Не бежал, а шагал размеренно и деловито, как строгий ревизор.

Из дыма прямо на него вылетел Рыцарь Смерти. В его руках мерцал рунный двуручник, пышущий могильным холодом. Мертвец брезгливо уставился на черную форму генерала и странный тесак в его руке.

— Твой клинок воняет гарью и машинным маслом! — высокомерно прошипел Рыцарь, вставая в красивую дуэльную стойку. — В нем нет чести!

Артас даже не замедлил шаг. Он просто вдавил гашетку пиломеча до упора.

ВЗЗЗ-Р-Р-Р-Р-Р!

Мотор в рукояти злобно взвыл. Алмазная цепь превратилась в размытую полосу, высекающую синие искры.

— Моя честь осталась в окопах, — будничным тоном ответил принц. — А в этом клинке — бензин и алмазная крошка. Он выдает три тысячи оборотов в минуту. Давай проверим твою магию на прочность.

Рыцарь Смерти с криком обрушил свой меч на Артаса. Принц не стал уклоняться — он принял ледяной клинок прямо на цепь. Древний артефакт встретился с промышленной мощью. Раздался пронзительный визг металла, и тысячелетний меч некромантов просто переломился пополам.

Мертвец ошарашенно уставился на жалкий обрубок.

Артасу хватило этой секунды. Он сделал быстрый шаг вперед и всадил визжащее лезвие Рыцарю прямо под шлем, перепиливая шею вместе с доспехом.

— Древняя магия хреново держит удар промышленной пилы, — сухо констатировал Артас, стряхивая кровь с остановившейся цепи.

[БРАВО! БИС! — заорал Малик. — Высеките эту фразу на камне! Мальчик больше не рефлексирует, он тупо выполняет план по мясозаготовкам!]

— Командующий! — затрещала рация на плече принца голосом Фалрика. — Пехота зачистила низину! Мы вышли на идеальную дистанцию!

Артас остановился и посмотрел вверх. Черная масса Некрополя висела прямо над ними, заслоняя бледное солнце.

Принц стер каплю чужой крови со щеки и указал дымящимся пиломечом в небо.

— Главный калибр. Бронебойными, — абсолютно спокойным, ледяным тоном скомандовал он. — Цельтесь по наружным кристаллам. Давайте покажем им, что гравитация — это единственный закон в этом мире, который нельзя отменить магией. Выселение начинается.

Воздух наполнился оглушительным, ритмичным лязгом. Пятьдесят тяжелых мортир и с десяток танковых орудий синхронно задрали стволы к бледному небу.

Наводчики торопливо крутили маховики, сверяясь с прицелами.

Некрополь величественно и зловеще парил над полем боя. Его удерживали в воздухе четыре гигантских левитационных кристалла, закрепленных на внешних пилонах. Они пульсировали ядовито-зеленым светом, нагло игнорируя законы физики.

— Бронебойными! Огонь! — ледяным тоном скомандовал Артас в рупор.

Ущелье содрогнулось от чудовищного залпа. Батарея выплюнула тонны стали.

Снаряды, оставляя за собой дымные шлейфы, с воем устремились к летучей крепости. Магический щит Некрополя попытался отразить удар, но кинетическая мощь болванок пробила преграду.

Два кристалла по правому борту разлетелись в пыль с оглушительным хрустом, осыпав землю водопадом сверкающих осколков.

Колоссальная каменная пирамида мгновенно накренилась. Зеленые молнии, окутывающие цитадель, тревожно замигали и погасли. Магия кончилась. В дело вступила бессердечная гравитация.

— Ложись! — рявкнул Фалрик, падая на дно траншеи.

Тысячи тонн черного камня, саронита и окаменевших костей рухнули вниз.

Удар был такой силы, что лордеронские танки подбросило в воздух на полметра. Земля пошла волнами. Оглушительный грохот разорвал барабанные перепонки, а во все стороны рванула стена густой серой пыли вперемешку со снегом и каменным крошевом. Некрополь рухнул прямо на остатки своей же армии, раздавив тысячи упырей в лепешку.

На несколько минут над ущельем повисла звенящая тишина. Слышалось лишь шипение пробитых паровых котлов да треск остывающего металла.

Теренас неторопливо отряхнул черный мундир от пыли и поправил воротник.

[Десять из десяти! — восторженно завопил Малик Де Сад, хлопая в ладоши где-то на задворках сознания короля. — Майкл Бэй нервно курит в сторонке! Эпик! Разрушение! Мы только что уронили на них их же дом!]

«Архитектура должна быть практичной, Создатель, — мысленно усмехнулся диктатор. — А всё, что висит в небе без моторов, рано или поздно падает».

Старый хищник подошел к краю мостика краулера и всмотрелся в оседающую пыль. На месте парящей угрозы теперь возвышалась гигантская гора расколотого камня. В стенах зияли огромные проломы, из которых сочился едкий зеленый туман.

— Они не умерли, — тихо, но уверенно произнес Артас, вставая рядом с отцом. Бывший паладин стер грязь со щеки. — Верхушка Плети сидит в центральных залах. Там самая толстая броня. Камнепад их только разозлил.

— Тогда пойдем и успокоим их, генерал, — густо пробасил монарх, извлекая из ножен свой клинок.

Демонический обломок меча, заменявший королю оружие, радостно вспыхнул фиолетовым пламенем. Он жаждал чужих душ.

— Инженерные големы — вперед! Расчистить завалы! Штурмовые отряды, примкнуть штыки! Включаем фонари и заходим внутрь! — приказы Фалрика звонким эхом разлетелись по войскам.

Лордеронская машина снова пришла в движение.

Два уцелевших маго-меха вперевалку подошли к главному пролому и заработали гидравлическими клешнями, растаскивая каменные глыбы. Следом за ними в темное, воняющее склепом нутро Некрополя хлынула пехота.

Артас и Теренас шли в авангарде, окруженные фанатично рычащими гноллами Железной Стаи. Свет от перекованных кирас псоглавцев разгонял могильную тьму лучше любых факелов.

Внутри цитадель напоминала кошмарный лабиринт. Повсюду валялись раздавленные балки, куски мяса и разбитые саркофаги.

Внезапно из темноты коридора раздался мерзкий, стрекочущий звук. Пол под ногами мелко задрожал.

— Внимание! Контакт! — закричал один из солдат, вскидывая винтовку с подствольным фонарем.

Свет выхватил из мрака чудовище. Это был Владыка Склепа — исполинский нерубианец. Жук-кентавр размером с осадный танк, закованный в толстенный хитиновый панцирь. Его жвалы щелкали, с капающей зеленой слизью, а шесть лап-кос высекали искры из каменного пола.

Тварь издала оглушительный визг и бросилась на штурмовой отряд.

Обычные пули просто отскакивали от древнего панциря, высекая искры. Один из маго-мехов попытался перехватить жука, но нерубианец с невероятной скоростью ударил передней лапой. Хитиновая коса пробила дворфийскую броню как фольгу, насквозь прошив кабину пилота. Мех с лязгом завалился на бок.

— Толстая броня! Бьем по суставам! — хладнокровно оценил ситуацию Артас.

Принц нажал гашетку пиломеча. Оружие взревело. Генерал бросился прямо под ноги огромному монстру.

Жук попытался насадить наглеца на жвалы, но юноша плавно ушел с линии атаки, скользнул под массивное брюхо и с размаху всадил визжащую алмазную цепь в сочленение передней лапы. Пила с мерзким хрустом вгрызлась в хитин, брызнула густая желтая кровь. Тварь заверещала от боли и рухнула на одно колено.

Но Владыка Склепа не собирался сдаваться. Он резко развернулся, намереваясь снести Артасу голову уцелевшей косой.

В этот момент в дело вступил Теренас.

Старый король двигался с пугающей, нечеловеческой для его возраста скоростью. Монарх прыгнул с обломка колонны прямо на спину монстра. Демонический клинок в его руках полыхнул слепящим фиолетовым огнем.

— Отжил свое, переросток! — рыкнул диктатор.

Теренас вогнал лезвие глубоко в стык между шейными пластинами жука. Демоническая сталь прошла сквозь древний панцирь как горячий нож сквозь масло. Меч жадно, со свистом начал высасывать из монстра некротическую энергию.

Нерубианец дернулся в чудовищной конвульсии. Его панцирь пошел трещинами, из которых вырывался бледный свет. Секунду спустя тварь обмякла и тяжело рухнула на каменный пол, подняв облако пыли.

Артас выбрался из-под дергающейся лапы мертвого монстра. Черный мундир принца был щедро залит желтой слизью, но лицо оставалось абсолютно невозмутимым. Он нажал кнопку, останавливая цепь пиломеча.

— Неплохой удар, отец, — ровно заметил юноша, вытирая оружие куском чьей-то оторванной мантии.

Теренас неспешно спустился с туши жука. Его клинок удовлетворенно пульсировал, напитавшись темной душой.

— Кооперация — залог успеха, генерал, — усмехнулся старый хищник. — А теперь идем дальше. Там, в конце коридора, я чувствую главного архитектора этой летающей помойки. Пора выставить ему счет за ремонт наших танков.

Глава 18

Центральный зал Некрополя встретил штурмовой отряд перекошенными под углом в тридцать градусов полами и запахом озона. Из-за падения цитадели гравитационное ядро помещения сбоило: обломки колонн и куски раздавленной нежити медленно плавали в воздухе, сталкиваясь друг с другом.

Тяжелые бронированные створки зала не пришлось открывать — инженерный корпус просто вынес их направленным взрывом.

Когда дым рассеялся, в центре искореженного святилища обнаружился хозяин.

Это был не труп в мантии. Перед лордеронцами возвышался Натрезим. Классический, эталонный повелитель ужаса с массивными кожистыми крыльями, рогами и копытами. Демон парил в полуметре от пола, брезгливо отряхивая пыль с наплечников.

— Мал'Ганис, — узнал его Артас. Генерал остановился, небрежно стряхивая бетонную крошку с черного мундира. — Архитектор чумы. Тот самый ублюдок, что травил моих людей в Стратхольме.

Натрезим высокомерно расправил крылья, обдав отряд волной могильного холода. Его желтые глаза хищно сузились.

— Ты всё испортил, старик! — голос демона ударил по сознанию, минуя уши. Он смотрел прямо на Теренаса. — Грандиозный план моего Повелителя! Артас должен был прийти сюда один! Измученный, сломленный гордыней и жаждой мести! Он должен был отправиться во льды, найти проклятый рунный клинок Ледяную Скорбь и отдать нам свою душу!

Мал'Ганис перевел яростный взгляд на бывшего паладина.

— Посмотри на себя, мальчишка! Во что превратил тебя твой безумный отец? Где твоя праведная ярость? Где Кодекс? Ты одеваешься как фабричный надсмотрщик и таскаешь кусок тарахтящего металлолома!

[Ой, кто-то расстроился, что мы сломали ему сценарий! — радостно захихикал Малик Де Сад. — Дед, демон реально обиделся, что вы не играете в эпическое фэнтези! Скажи ему, что квесты на поиск волшебных мечей в сугробах отменены из-за сокращения бюджета!]

«Проклятые мечи — удел романтиков. А мы здесь работаем на результат», — мысленно хмыкнул диктатор.

Теренас неторопливо достал из кармана портсигар.

— Твой план был кучей дерьма, рогатый, — спокойно констатировал монарх, щелкая зажигалкой. — Ты строил расчет на юношеском максимализме. Но мой сын вырос. Ему больше не нужны волшебные железки из сугробов.

Артас сделал шаг вперед. Лицо принца оставалось абсолютно каменным. Ни гнева, ни обиды. Лишь холодный, калькулирующий расчет.

— Месть — это эмоция. А эмоции вредят логистике, — ровно произнес генерал. Он положил палец на гашетку пиломеча. — Мне не нужна Ледяная Скорбь, Мал'Ганис. Я предпочитаю отечественного производителя.

ВЗЗЗ-Р-Р-Р-Р!

Дворфийский двигатель в рукояти тесака агрессивно взвыл.

Демон взревел от ярости. Пространство вокруг него почернело, и из-под сводов зала на лордеронцев хлынула Стая Падали — тысячная туча магических летучих мышей, жаждущих высосать кровь живых.

— Гмых! Санобработка! — рявкнул Теренас.

Вожак Железной Стаи выкатился из-за спины короля с грацией перекормленного бульдозера.

— ТРАВИ КРЫС! — радостно завыл псоглавец.

Десяток гноллов-штурмовиков синхронно вскинули огнеметы. Густое алхимическое пламя ударило в потолок, превращая демоническую стаю в хрустящие, пахнущие паленой шерстью угли еще на подлете.

Мал'Ганис попытался ударить заклинанием Сна прямо по разуму Артаса, но тут в дело вступил старый хищник. Теренас мгновенно сократил дистанцию, и его демонический клинок полыхнул фиолетовым огнем. Удар был направлен не в тело Натрезима, а прямо в сгусток его магии. Осколок клинка жадно всосал заклинание, словно губка, оставив повелителя ужаса безоружным.

Артасу хватило этой заминки. Генерал скользнул под левую руку демона.

Визжащая алмазная цепь пиломеча врезалась в перепонку массивного крыла. Инструмент мясника с легкостью прогрыз демоническую плоть и перепилил кость сустава. Мал'Ганис истошно, пронзительно завизжал, лишаясь равновесия и падая на одно колено. Черная кровь фонтаном брызнула на перекошенный пол.

— Это не дуэль, ублюдок, — буднично сообщил принц, заходя со спины. — Это промышленный демонтаж.

Генерал нажал гашетку до упора и обрушил пиломеч прямо на основание второго крыла Натрезима. Демон забился в агонии, пытаясь достать обидчика когтями, но в этот момент в его широкую грудь уперся ствол дробовика Гмыха.

— От имени Света и Альфы — иди к демонам! — оскалился вожак.

БА-БАХ!

Дуплет освященной картечи в упор пробил грудную клетку Мал'Ганиса, вырывая куски плоти и выжигая органы. Натрезим с хрипом завалился на спину. Его тело начало дымиться, а контуры — расплываться. Демоны не умирали намертво в материальном мире, они возвращались в Круговерть Пустоты.

Мал'Ганис из последних сил поднял дрожащую руку, глядя на возвышающегося над ним Артаса.

— Ты... ты всё равно станешь монстром... — просипел повелитель ужаса. — Тьма внутри тебя...

— Я знаю, — спокойно согласился Артас и опустил визжащее лезвие прямо на шею демона.

Вспышка грязного зеленого света озарила зал, и тело Натрезима с громким хлопком схлопнулось, оставив после себя лишь горстку пепла да пару отпиленных крыльев.

Тишину разрушенного зала нарушало лишь потрескивание остывающих огнеметов и мерное гудение пиломеча, который принц выключил спустя пару секунд.

Теренас подошел к сыну, пинком отшвырнув с дороги рогатый череп нежити. Диктатор достал из внутреннего кармана шинели серебряную фляжку с коньяком, открутил крышку и молча протянул Артасу.

Генерал взял флягу, сделал большой глоток, даже не поморщившись, и вернул отцу.

— Значит, всё это было ловушкой, — задумчиво произнес принц, глядя на пепел. — Они специально сдавали мне рубежи. Травили мои земли, чтобы я взбесился, бросил армию и побежал на край света за волшебным мечом. Они хотели сыграть на моем благородстве и чувстве справедливости.

— Именно, — кивнул старый волк, прикладываясь к фляжке. Алкоголь приятно обжег горло. — Добро и справедливость — это самые удобные рычаги для манипуляции. Скажи герою, что там, впереди, лежит абсолютное зло, и он сам побежит в капкан, радостно размахивая знаменем.

Теренас прошелся по залу, заложив руки за спину.

— Утер учил тебя быть пастухом для народа. Но пастух, который читает овцам сказки на ночь, не спасет стадо, когда из леса придут волки, — бас короля гулким эхом отражался от стен. — Волки не понимают морали. Они понимают только клыки. Чтобы защитить овец, пастух должен сам стать самым страшным хищником в лесу.

Диктатор остановился напротив сына и посмотрел ему прямо в глаза.

— Я убил Светоносного не потому, что ненавидел его. А потому, что его идеалы вели нас в пасть демонам. Я перековал Лордерон в фабрику смерти, потому что только смерть может напугать Плеть. Ты обвинял меня в чудовищности, Артас. Но посмотри на свои руки.

Принц опустил взгляд на черные перчатки, залитые кровью и машинным маслом.

— Ты только что хладнокровно распилил демона на куски. Ты не читал молитв, не давал ему шанса на покаяние. Ты просто устранил угрозу, — продолжил Теренас. — Ты стал монстром, генерал. Но благодаря этому монстру твои солдаты сегодня будут спать в теплых вагонах, а не гнить в снегу.

Артас молчал. Внутри него окончательно улегся тот хаос, который бушевал последние дни. Юношеские иллюзии, вера во всепрощающий Свет, жажда быть спасителем на белом коне — всё это выгорело, оставив после себя прочный, ледяной стальной каркас.

Отец был прав. Мир не спасают красивые позы. Мир спасают те, кто готов взять на себя грех жестокости.

— Я понял вас, мой государь, — голос Артаса звучал глубоко, уверенно и абсолютно безжалостно. Бывший паладин впервые с момента прибытия бронепоезда поклонился королю не как обиженный сын, а как преданный офицер. — Логистика и огневая мощь. Никакого милосердия к врагам Империи.

Теренас хищно, искренне улыбнулся и положил тяжелую руку на плечо сына.

— Добро пожаловать в реальный мир, Артас.

[Аж слеза наворачивается! — растроганно всхлипнул Малик Де Сад. — Какое великолепное, тотальное развращение светлого героя! Сценаристы канона сейчас дружно вскрывают вены тупым ножом. Король-Лич отменяется. Да здравствует Индустриальный Король!]

— Фалрик! — гаркнул диктатор, поворачиваясь к выходу.

В проломе тут же вырос капитан безопасности.

— Слушаю, Ваше Величество.

— Вызывайте инженерные бригады с динамитом. Я хочу, чтобы к утру от этого Некрополя осталась только мелкая щебенка. А потом грузите войска обратно в эшелоны.

Теренас закинул демонический клинок на плечо и зашагал к выходу.

— Север мы зачистили. Пора возвращаться в столицу. У нас впереди еще много работы — нужно объяснить остальным королевствам Альянса, что правила игры в Азероте немного изменились.

Бронепоезд «Гордость Лордерона» возвращался в столицу победителем. Впрочем, никаких ликующих толп с цветами, летящих чепчиков и торжественного перезвона колоколов не было. Индустриальная империя не тратила рабочее время на бессмысленные парады.

Столица встретила свой локомотив деловито и сурово: протяжным ревом десятков заводских гудков, лязгом поршней и густым покрывалом серого смога, сквозь которое едва пробивались лучи бледного зимнего солнца.

Артас стоял у окна штабного вагона, заложив руки за спину. Генерал в черном мундире молча смотрел на проносящиеся мимо пейзажи. Там, где он помнил уютные крестьянские домики и золотые пшеничные поля, теперь тянулись бесконечные ряды мануфактур, склады угля и полигоны, обнесенные колючей проволокой.

Еще пару недель назад от одного вида этой индустриальной грязи бывшего паладина бросило бы в дрожь. Теперь же принц видел лишь идеальную, математически выверенную логистическую сеть. Он видел силу.

— Любуешься, генерал? — Теренас подошел неслышно. Старый диктатор щелкнул зажигалкой, раскуривая неизменную сигару.

— Оцениваю пропускную способность сортировочных узлов, отец, — ровным, лишенным эмоций тоном ответил юноша. — Нам нужно расширить железнодорожные пути на север. Если Плеть решит перегруппироваться и ударить снова, переброска тяжелой артиллерии по одной ветке займет слишком много времени.

Теренас одобрительно хмыкнул, выпустив облако дыма.

[Ах, как быстро растут чужие дети! — умиленно вздохнул Малик Де Сад в голове монарха. — Дед, ты просто Макаренко от темного фэнтези! Мальчик вместо утренних молитв теперь думает о пропускной способности железных дорог. Я плачу от счастья!]

«Хороший механизм не нуждается в молитвах. Ему нужна смазка и четкий приказ», — мысленно отозвался старый хищник.

Поезд с протяжным скрежетом остановился у перрона. На платформе их уже ждал капитан Фалрик, успевший прибыть в столицу спецрейсом на гирокоптере сутками ранее. Безопасник выглядел свежим, выбритым и донельзя злым.

— Мой государь. Генерал, — офицер четко козырнул. — С успешным возвращением.

— Выкладывай, капитан. У тебя на лице написано, что в столице завелись грызуны, — пробасил Теренас, тяжело спускаясь на бетон.

— Хуже, Ваше Величество. Дипломаты, — брезгливо скривился Фалрик. — Альянс прислал целую делегацию. Сидят в тронном зале со вчерашнего вечера, пьют наше вино и требуют объяснений. Посол Высших эльфов из Кель'Таласа и эмиссар магов из Даларана.

— И чем недовольны наши ушастые и островерхие друзья? — лениво поинтересовался король, направляясь к выходу с вокзала.

— Всем, мой государь. Жалуются на дым из труб, который якобы портит им ауру. Требуют независимого расследования гибели Утера Светоносного. И, самое главное, Даларан в бешенстве от слухов о наших маго-индустриальных технологиях. Кричат о богохульстве, нелицензированном использовании магии и угрожают санкциями.

Артас тихо, коротко усмехнулся. Звук получился лязгающим и холодным, как затвор винтовки.

— Санкциями? Против армии, которая только что стерла в порошок Некрополь Плети? Какая восхитительная оторванность от реальности.

— Вот именно поэтому, сын мой, мы сейчас пойдем и проведем для них небольшой урок политэкономии, — хищно оскалился Теренас. — Фалрик, передай Гмыху, пусть приведет Стаю в полную боевую готовность и оцепит дворец. На случай, если гости забудут о манерах.

Тронный зал Лордерона изменился до неузнаваемости.

Изящные витражи, иллюстрирующие подвиги древних героев, были безжалостно выбиты и заменены на глухие бронированные стеклопакеты. Исчезли шелковые знамена и золотые канделябры. Теперь вдоль стен тянулись мотки медных проводов, стояли стрекочущие телеграфные аппараты, а гигантский дубовый стол был завален картами и чертежами.

Посреди всего этого великолепия с лицами оскорбленных божеств стояли двое.

Посол Кель'Таласа, лорд Ванделор — высокий, изящный эльф с водопадом золотистых волос, облаченный в шелка стоимостью с небольшой город. И верховный маг Даларана Корбен — седобородый старец в фиолетовой мантии, опирающийся на сияющий самоцветом посох.

Двери зала с грохотом распахнулись. Внутрь тяжело впечатал шаг Теренас. За ним, словно бесшумная черная тень, скользнул Артас.

— Добро пожаловать в обновленный Лордерон, господа, — небрежно бросил диктатор, не утруждая себя поклонами. Он грузно опустился на свой стальной трон и закинул ногу на ногу. — Я слышал, у вас есть ко мне вопросы. Постарайтесь уложиться в пять минут. Время — деньги, а заводы сами себя не построят.

Эльф побледнел от подобной наглости.

— Теренас Менетил! — звенящим, полным возмущения голосом начал Ванделор. — Кель'Талас требует объяснений! До нас дошли чудовищные слухи! Вы казнили Утера Светоносного! Вы отдали святую магию каким-то... блохастым псам! А теперь мы вынуждены дышать этой омерзительной сажей, от которой вянут наши магические леса!

— Даларан присоединяется к протесту! — стукнул посохом старый маг, гневно сверкая глазами из-под густых бровей. — Кирин-Тор не давал Лордерону санкции на смешивание магии и примитивных дворфийских шестеренок! Ваша тяжелая техника — это извращение арканных искусств! Мы требуем немедленно допустить наших инспекторов на ваши заводы и остановить конвейеры, пока мы не оценим степень угрозы!

Монарх даже не шелохнулся. Он лишь лениво перевел взгляд на стоявшего у стола принца.

— Артас. Объясни нашим гостям, почему их претензии лишены смысла.

Ванделор и Корбен синхронно повернули головы, и только сейчас осознали, кто именно стоит в тени колонны.

Когда маг и эльф увидели бывшего паладина, у них синхронно отвисли челюсти. Наследный принц, которого они помнили как сияющего, улыбчивого юношу в ослепительных латах, теперь был затянут в глухое черное сукно. Лицо его осунулось и закаменело, а на поясе угрожающе скалился зубьями тяжелый рунный пиломеч.

— Принц Артас? — потрясенно выдохнул эльф, брезгливо прикрывая нос надушенным платком. — Свет небесный, на что вы похожи? И почему от вас несет... машинным маслом и кровью?

— Это запах эффективности, посол, — ровным, мертвым голосом ответил генерал, делая шаг вперед. — А мои прежние наряды оказались слишком маркими для настоящей войны.

Артас подошел к тактическому столу и небрежно бросил прямо на карту отпиленный, уродливый рог, с которого на пергамент шлепнулась капля черной смолы.

— Что это за мерзость?! — отшатнулся маг Даларана.

— Это кусок Мал'Ганиса. Натрезима, который руководил вторжением Плети на Севере, — скучающим тоном пояснил принц. — Мы сняли с небес их Некрополь, распилили их элиту на куски и сожгли базу дотла. Без помощи ваших магических инспекций и эльфийских стрел. Исключительно силами нашей артиллерии и тяжелой техники.

Артас уперся руками в стол, нависая над послами, и в его глазах полыхнул такой холодный, прагматичный расчет, что эльфу стало не по себе.

— Вы пришли сюда требовать остановить заводы? Вы называете нашу артиллерию извращением? — генерал криво, пугающе усмехнулся. — Пока вы поливали цветочки в своих магических рощах, мертвецы взрывали себя кислотой прямо на наших траншеях. Кодекс чести и святые молитвы там не работали. Нас спасли свинцовая картечь и дворфийский бетон.

— Это... это не оправдывает казнь Светоносного и богохульство! — попытался упереться маг, хотя голос его заметно дрогнул. — Альянс не потерпит подобного самоуправства! Мы можем ввести экономическую блокаду!

[Ой-ой, напугали ежа голой задницей! — расхохотался Малик. — Давай, дед, закрывай сделку! Покажи этим выскочкам, чей болт толще на этом геополитическом глобусе!]

Теренас медленно поднялся с трона. Огромный, широкоплечий монарх подошел к послам, возвышаясь над ними как гранитная скала.

— Блокаду? — бархатный, раскатистый смех короля заставил зазвенеть уцелевшие бронестекла. — Корбен, ты, видимо, не понял. Мы больше не просим у Альянса помощи. Мы теперь диктуем условия.

Диктатор вплотную подошел к старому магу.

— Плеть никуда не делась. Это был лишь авангард. Когда орды упырей и демонов постучат в ваши хрустальные башни и магические леса, ваши заклинания закончатся через час. А мертвецы не знают усталости. И вот тогда вы прибежите ко мне. Вы будете ползать на коленях, умоляя прислать паровые танки и авиацию. Вы будете целовать сапоги моим святым гноллам, лишь бы они выжгли заразу из ваших домов.

Теренас наклонился, глядя прямо в расширенные от ужаса глаза посла Кель'Таласа.

— Поэтому мы пересмотрим наши договоренности. Никаких проверок. Никаких нот протеста. С завтрашнего дня Даларан и Кель'Талас начинают поставлять Лордерону магические кристаллы, зачарованную руду и золото в качестве военного налога.

— Налога?! — задохнулся от возмущения Ванделор. — Это рэкет! Вы ведете себя как портовый бандит, Теренас!

— Я веду себя как монополист на рынке спасения ваших шкур, — ледяным тоном поправил монарх. — Вы будете платить, а мои заводы будут штамповать пушки. Кто не платит налог — тот воюет с некромантами своими силами. Мы просто не придем на помощь. И посмотрим, как долго простоят ваши изящные белые стены под ударами мясных големов.

Артас, наблюдая за отцом, демонстративно щелкнул тумблером на рукояти пиломеча. Оружие не завелось, но короткий, визгливый скрежет стартера заставил обоих послов рефлекторно отшатнуться.

— Мой отец предлагает вам очень выгодную сделку, господа, — вежливо, но с ледяной угрозой в голосе произнес генерал. — Я бы на вашем месте не торговался.

Маг и эльф переглянулись. В их глазах читалась смесь ярости и абсолютного, кристально чистого понимания: прежнего Лордерона больше нет. Перед ними стояли не благородные союзники, а два безжалостных хищника, узурпировавших индустрию насилия.

— Мы... передадим ваши условия нашим правителям, — процедил Корбен, сжимая посох до побеления костяшек. — Но не думайте, что Альянс легко проглотит этот шантаж.

— Альянс проглотит всё, что я ему дам, — отрезал диктатор, возвращаясь к трону. — Фалрик! Проводи господ послов до дирижаблей. И проследи, чтобы они не заблудились в промзоне.

Когда за делегацией с лязгом захлопнулись тяжелые двери, Артас подошел к окну, глядя на дымящие трубы оружейных заводов.

— Они затаят злобу, — спокойно констатировал принц. — Эльфы слишком гордые, а маги Даларана слишком жадные. Они могут попытаться ударить в спину или организовать саботаж.

— Разумеется, могут, — хмыкнул Теренас, наливая себе коньяк из хрустального графина. — Гордость — отличный стимул для самоубийства. Именно поэтому, генерал, завтра ты берешь два батальона штурмовиков, Железную Стаю и эскадрилью винтокрылов.

Артас повернулся, вопросительно изогнув бровь.

— Мы едем на дипломатические переговоры, Ваше Величество?

— Мы едем проводить учения в приграничной зоне, — хищно, широко улыбнулся старый король. — Поставим пару артиллерийских батарей прямо на границе с лесами Кель'Таласа и проведем контрольные стрельбы. Пусть их разведка посмотрит, как святые болванки превращают горы в щебень. Ничто так не освежает память союзников о подписанных договорах, как тяжелая осадная мортира, нацеленная в окно их спальни.

Глава 19

Вековой, пропитанный первозданной магией лес Кель'Таласа дышал покоем и ароматом цветущей эльфийской хвои. Ветер мягко играл в кронах деревьев с золотистой листвой, а где-то вдалеке заливались трелями лесные певчие птицы.

Идиллию разорвал хриплый, оглушительный вой парового тифона.

Тяжелый бронепоезд «Гордость Лордерона», изрыгая в кристально чистое эльфийское небо жирные клубы черного угольного дыма, с лязгом вкатился на приграничную просеку. За ним, сминая гусеницами кусты многовекового вереска, выползали пузатые паровые танки и тягачи с тяжелыми осадными мортирами.

Птицы в ужасе заткнулись. Магический лес возмущенно задрожал от вибрации сотен тонн надвигающейся индустриальной стали.

Теренас вальяжно вышел на смотровую площадку штабного вагона. Старый хищник с удовольствием втянул носом воздух, пахнущий озоном, хвоей и сгоревшим углем, и оперся на стальные перила. Рядом, заложив руки за спину, замер Артас в своей глухой черной шинели.

Интерфейс Системы радостно мигнул фиолетовым.

[Обожаю запах экологической катастрофы по утрам! — довольно зажмурился Малик Де Сад в голове диктатора. — Дед, ты просто варвар. Приехать на танках топтать их священные клумбы! Вангую: сейчас из кустов выскочат гринписовцы с острыми ушами.]

«Мы привезли им цивилизацию, Создатель. И квитанцию на оплату налогов», — мысленно усмехнулся монарх.

ДЗИНЬ!

В бронеплиту вагона, ровно в дюйме от лица Артаса, с сухим щелчком впилась стрела с зеленым оперением. Наконечник недовольно зашипел, пытаясь пробить дворфийскую сталь магией, но лишь высек сноп искр и бесполезно обломился.

Генерал даже не моргнул. Он медленно повернул голову в сторону леса.

Из-за деревьев, натягивая луки, бесшумно выскользнули три десятка Следопытов в зелено-золотых плащах. А следом за ними, чеканя шаг, на просеку вышла сама Сильвана Ветрокрылая — Предводительница следопытов Кель'Таласа. Ее глаза горели холодным сапфировым гневом.

— Вы пересекли границу суверенного государства, Теренас Менетил! — звенящим от ярости голосом крикнула эльфийка, сжимая в руке лук. — Ваши чадящие повозки отравляют священную землю! Приказываю немедленно развернуть эту груду ржавого железа и убраться, иначе мы расценим это как акт войны!

Теренас лениво стряхнул пепел с сигары прямо на идеальный эльфийский газон.

— Акт войны? Сильвана, девочка моя, если бы я хотел войны, вы бы сейчас уже тушили свои золотые башни, — густой бас диктатора раскатился над поляной. — Мы здесь с дружеским визитом. Проводим плановые артиллерийские учения на границе. Воздух свежий, мишени отлично видно.

Артас сделал шаг вперед, положив ладонь в черной перчатке на эфес пиломеча.

Сильвана впервые посмотрела на принца в упор. Ее тонкие брови поползли вверх, а лук в руках дрогнул. Она помнила Артаса — лучезарного, улыбчивого мальчика с глупыми идеалами и тяжелым паладинским молотом. Человек, стоявший сейчас перед ней, больше напоминал хладнокровного фабричного палача.

— Артас? — потрясенно выдохнула Ветрокрылая, опустив оружие на пару дюймов. — Свет небесный, во что ты одет? И что за уродливый тесак висит на твоем поясе? Что этот безумный старик с тобой сделал?

— Он научил меня считать убытки, Предводительница, — ровным, абсолютно сухим голосом ответил генерал. — Мои прежние наряды слишком часто пачкались в крови моих солдат. А этот «тесак» выдает три тысячи оборотов в минуту и отлично пилит саронит.

Сильвана брезгливо скривилась.

— Вы сошли с ума. Оба. Посол Ванделор предупреждал, что в Лордероне творится богохульство, но я не верила. Вы притащили сюда пушки, чтобы угрожать нам?! Кель'Талас защищен рунным барьером! Ваша грубая сталь не пробьет эльфийскую магию!

Артас коротко, лязгающе усмехнулся. Принц повернулся к стоящему внизу Фалрику.

— Капитан. Батарея на позицию. Дайте им угол возвышения.

Из-за спин пехоты, тяжело переваливаясь на гусеницах, выкатились три колоссальные осадные мортиры. Стволы, способные проглотить взрослого человека, с угрожающим гулом задрались в сторону сияющего вдалеке шпиля Луносвета.

У мортир уже суетились гноллы Железной Стаи во главе с Гмыхом. Псоглавец, сияя перекованной кирасой Утера Светоносного, плотоядно облизнулся, глядя на эльфов.

— Ушастые пахнут цветами и страхом, Хозяин! — радостно пробасил вожак, похлопывая лапой по казеннику орудия. — Разрешите зарядить святой чугуний?

Эльфы-следопыты замерли, парализованные абсолютным когнитивным диссонансом. Они смотрели на грязного, блохастого гнолла, который носил доспех легендарного паладина, и от которого исходила чистейшая, ослепительная аура Истинного Света. Это ломало все законы их маго-теологического мира.

— Что... что это за мерзость? — прошептала Сильвана, пятясь на шаг. — Как Свет терпит этого монстра?!

— Свет терпит тех, кто не задает глупых вопросов и хорошо делает свою работу, — холодно отрезал Теренас. Он достал из кармана карманные часы на золотой цепочке и щелкнул крышкой. — Сильвана, у меня мало времени. Плеть уже снесла северные гарнизоны. Вчера мы сбили их летающую цитадель и распилили пополам демона. Когда они придут сюда, ваш рунный барьер продержится пару дней.

Монарх захлопнул часы и указал сигарой на орудия.

— Мы спасем ваши утонченные задницы. Но Лордерон больше не занимается благотворительностью. Посол Ванделор, видимо, забыл передать вам новые условия договора. С этого дня Кель'Талас платит нам военный налог магическими кристаллами и золотом. Ежемесячно.

— Мы не будем платить дань рэкетирам! — вспыхнула Ветрокрылая, снова вскидывая лук. Следопыты за ее спиной синхронно натянули тетивы.

Воздух зазвенел от напряжения.

Артас даже не попытался достать оружие. Он лишь скучающе щелкнул пальцами.

— Гмых. Холостой заряд Света. Вон по той лысой скале, в миле отсюда, — буднично распорядился генерал, не глядя на эльфийку. — Покажем господам эльфам, как выглядит современный счет за коммунальные услуги.

— Сделаем красиво, босс! — взвыл гнолл.

Его когтистая лапа ослепительно вспыхнула. Гмых всадил концентрированный заряд Истинного Света прямо в механизм мортиры, заменяя порох сырой, фанатичной магией.

Раздался оглушительный, пробирающий до костей грохот.

Из жерла гигантской пушки вырвался столб белого пламени. Чугунная болванка, размером с бочонок эля, прочертила в небе сияющую дугу и с чудовищной скоростью врезалась в скалистый пик вдали.

Верхушка горы просто перестала существовать. Вспышка святого взрыва на мгновение затмила солнце. Ударная волна дошла до просеки спустя несколько секунд, сбивая с эльфийских деревьев золотую листву и заставляя Следопытов пошатнуться. Вместо скалы остался лишь дымящийся, оплавленный кратер.

Тишина, опустившаяся на лес после выстрела, была абсолютной.

Сильвана стояла, широко распахнув глаза, и смотрела на оседающую пыль над горой. Ее лук медленно, сам собой, опустился вниз. Она была блестящим тактиком и прекрасно понимала математику войны. Десять таких пушек превратят гордость Кель'Таласа в щебень еще до того, как ее лучники увидят врага в лицо.

— Это был холостой заряд, — ледяным тоном уточнил Артас, поворачиваясь к Ветрокрылой. — Боевой начинен гоблинской алхимической кислотой и освященной шрапнелью. Ваш рунный щит рассчитан на поглощение арканной магии, Сильвана. Он не остановит триста фунтов кинетического чугуна, летящего по баллистической траектории.

Генерал спустился по железным ступеням вагона и подошел к эльфийке вплотную. Принц был на голову выше нее. От его черного мундира действительно резко пахло оружейной смазкой и холодом.

— Завтра в полдень на границу прибудут наши товарные вагоны, — тихо, глядя прямо в глаза Предводительнице, произнес Артас. — Мы ждем первую партию налоговых сборов. Кристаллы и золото. Если вагоны останутся пустыми, мы проведем следующие артиллерийские учения. И мишени будем выбирать ближе к вашему дворцу. Вы меня поняли, Сильвана?

Эльфийка сжала челюсти так, что желваки заходили ходуном. В ней боролись тысячелетняя гордость и инстинкт выживания ее народа. Гордость проигрывала с разгромным счетом.

— Мы... мы соберем груз, — процедила она сквозь зубы, прожигая принца взглядом. — Вы стали чудовищами. Хуже орков.

— Мы стали эффективными, — Артас слегка склонил голову, развернулся на каблуках кованых сапог и пошел обратно к поезду. — И да, передайте магам Даларана, что следующая станция — их парящие острова. Пусть готовят наличность.

Теренас, наблюдавший за всем с высоты штабного вагона, довольно хмыкнул и выбросил окурок.

[Блестящие переговоры! — захлопал в ладоши Малик. — Агрессивный маркетинг в действии! Дед, мы только что поставили на счетчик целую расу бессмертных магов! Что дальше? Пойдем трясти налоги с драконов?]

«Всё в порядке очереди, Создатель», — мысленно усмехнулся король.

— Сворачиваем батареи, капитан! — раскатился над лесом приказ Теренаса. — Наша дипломатическая миссия здесь закончена. Разворачивайте локомотив. Едем домой, считать прибыль и строить новые танки. Плеть не будет ждать вечно.

Фиолетовый купол Даларана переливался на фоне свинцового неба, словно мыльный пузырь колоссальных размеров. За этой арканной стеной неспешно вращались изящные парящие башни, увенчанные шпилями из белого мрамора и золота. Город магов жил в своей уютной, оторванной от грязной земли реальности.

До тех пор, пока к его границам не подкатил бронепоезд Лордерона, волоча за собой многокилометровый шлейф угольного смога.

Локомотив с пронзительным визгом тормозных колодок замер ровно в ста ярдах от мерцающего барьера. Тяжелые паровые танки расползлись по периметру, взрывая гусеницами подмерзший грунт и выстраиваясь в идеальную полукруглую формацию.

Теренас спустился на землю, опираясь на свой трофейный демонический клинок как на трость. Следом, чеканя шаг, вышел Артас. Генерал поправил воротник черной шинели, скользнув равнодушным взглядом по магической преграде.

Воздух перед ними пошел рябью. С тихим хлопком телепортации по ту сторону купола материализовалась делегация Кирин-Тора.

Впереди стоял сам Антонидас — верховный архимаг, опирающийся на сияющий посох. Его длинная седая борода дрожала от сдерживаемого гнева. По правую руку от старца замерла молодая волшебница со светлыми волосами. Джайна Праудмур. Ее глаза, полные тревоги и непонимания, были прикованы к Артасу.

— Вы зашли слишком далеко, Теренас! — голос Антонидаса, усиленный магией, гулким эхом отразился от брони лордеронских машин. — Мы получили послание от эльфов! Вы смеете требовать с нас дань? Кирин-Тор не подчиняется земным королям! Мы — хранители баланса!

Старый диктатор неспешно достал портсигар, вытащил толстую сигару и прикурил прямо от искрящегося фиолетового барьера.

— Вы хранители пыльных библиотек и собственных иллюзий, старик, — выпустив едкий дым, басом отозвался монарх. — Баланс закончился, когда мертвецы начали сшивать из трупов ходячие бомбы. Моим заводам нужна энергия. Вашим башням нужны наши пушки. Я предлагаю взаимовыгодное партнерство.

— Это рэкет, а не партнерство! — вспыхнул архимаг, ударив посохом о землю.

Магический купол угрожающе загудел. Давление арканной энергии скакнуло так, что у лордеронских солдат заложило уши. Паровые двигатели танков начали жалобно чихать, а манометры заплясали как сумасшедшие.

Антонидас высокомерно поднял подбородок.

— Вы притащили сюда свои примитивные железки, надеясь нас напугать? В радиусе мили от Даларана я могу изменить законы физики щелчком пальцев! Ваш порох отсыреет, а котлы остынут. Убирайтесь, пока я не превратил ваш хваленый поезд в стайку ржавых овец!

[Ути-пути, Дамблдор разозлился! — радостно захихикал Малик Де Сад. — Дед, он тебе фокусы с гравитацией показывает! Выпускай собак, пусть погрызут волшебную палочку!]

«Фокусы хороши для ярмарки. На войне рулит калибр», — мысленно хмыкнул старый хищник.

Артас сделал шаг вперед. Принц выглядел абсолютно спокойным. Ни гнева, ни напряжения. Только холодный, машинный расчет.

— Артас... — голос Джайны дрогнул. Девушка шагнула ближе к барьеру, глядя на бывшего возлюбленного с ужасом. — Свет небесный, что с тобой стало? Что это за ужасная форма? Почему ты служишь этому безумию? Мы же хотели спасать людей вместе!

Генерал остановил на ней пустой, ничего не выражающий взгляд. Словно смотрел на сломанную деталь, не подлежащую ремонту.

— Спасать людей заклинаниями и добрыми словами — нерентабельно, леди Праудмур, — сухо, чеканя каждое слово, произнес юноша. — Отойдите от барьера. Вы мешаете вести переговоры.

Джайна отшатнулась, словно получив физическую пощечину. Из ее глаз брызнули слезы. Тот благородный паладин, которого она любила, был мертв. Перед ней стояла идеальная, безжалостная машина.

Антонидас побагровел.

— Да как ты смеешь, щенок...

— Архимаг, вы плохо усвоили урок с Некрополем Плети, — перебил его Артас, положив ладонь на эфес пиломеча. — Ваш купол отлично блокирует магию. Он даже может остановить пулю, расщепив кинетическую энергию. Но у каждого щита есть предел пропускной способности.

Генерал поднял руку и щелкнул пальцами.

— Гмых!

Из-за ближайшего танка тяжело вывалился вожак Железной Стаи. Псоглавец был закован в сияющие латы Утера, а на его плече покоился массивный, переделанный из корабельной пушки гранатомет.

— Звали, босс? — плотоядно оскалился гнолл.

Маги Даларана синхронно подавились воздухом. Вид грязного, покрытого шрамами монстра, от которого исходила кристально чистая аура Истинного Света, ломал им мозг сильнее, чем паровые моторы.

— Архимаг грозится выключить нам физику, Гмых. Что мы делаем с теми, кто мешает работать?

— Пробиваем им фанеру, генерал! — радостно рявкнул псоглавец.

Гнолл вскинул гранатомет. Его лапы ослепительно вспыхнули. Истинный Свет — не арканная магия, требующая формул и потоков маны. Это была чистая, фанатичная, первобытная вера в приказ Альфы. А вера плевала на законы физики.

Освященный снаряд вылетел из ствола с ревом взлетающей ракеты. Болванка врезалась в фиолетовый купол.

Барьер не расщепил ее. Святая магия, вплавленная в чугун, вступила в жестокий конфликт с арканой. Раздался оглушительный треск, словно лопнуло стекло размером с небоскреб. Купол пошел рябью, замигал и с натужным гулом попытался компенсировать пробоину. По всему городу позади магов тревожно замигали огни.

Антонидас пошатнулся, схватившись за сердце. Удар по щиту отдался болью в каждом маге Кирин-Тора, питавшем барьер.

— Один снаряд заставил вашу систему защиты задыхаться, — безжалостно констатировал Артас, доставая из кармана серебряный хронометр. — У меня за спиной пятьдесят тяжелых мортир и две сотни танковых орудий. Если я дам залп освященным чугуном, ваш щит лопнет через три секунды.

Генерал поднял холодный взгляд на побледневшего старца.

— А после этого мы начнем бить по левитационным камням под вашим городом. И Даларан рухнет в грязь, точно так же, как цитадель некромантов. Вы хотите проверить архитектуру своих башен на прочность при падении с высоты мили?

— Вы... вы не посмеете! Вы уничтожите тысячелетнее наследие! Это варварство! — прохрипел архимаг, опираясь на Джайну, которая с ужасом смотрела на лордеронские стволы, уже наведенные на парящие острова.

Теренас шагнул вперед, встав вплотную к мерцающей преграде.

— Варварство — это сидеть в летучем замке, пока на земле людей жрут заживо, Антонидас, — бас диктатора прозвучал как приговор. — Мы берем власть в свои руки. Лордерон становится Империей. И нам нужны ваши арканные кристаллы для новых двигателей. Нам нужны ваши зачарованные металлы для брони.

Старый король выдержал театральную паузу, с наслаждением наблюдая, как ломается гордость высших магов.

— У вас есть два варианта. Первый: вы открываете купол, подписываете договор о протекторате и ежемесячно отгружаете нам магическое сырье. Взамен мои пушки защищают вас от Плети. Второй: мы сбиваем ваш город прямо сейчас, забираем сырье из руин, а выживших отправляем на урановые рудники. Время пошло. Десять секунд.

[Ох, какая красота! — мысленно простонал от восторга Малик. — Агрессивное слияние и поглощение! Дед, Уолл-стрит рыдает кровавыми слезами зависти! Жми их!]

— Девять. Восемь, — монотонно начал отсчет Артас, не сводя глаз с циферблата хронометра.

Лордеронские наводчики лязгнули затворами мортир. Гмыху даже не нужна была команда — гнолл уже вогнал в гранатомет второй святой снаряд, плотоядно облизывая зубы.

Антонидас смотрел на тяжелые дула пушек, на безумного псоглавца со святой аурой, на ледяное лицо принца и на старого тирана, который перекроил мир под себя. Архимаг вдруг понял: это не блеф. Они действительно сбросят Даларан на землю, даже не моргнув. Эпоха, когда магия диктовала правила, закончилась. Наступила эпоха чугуна и эффективности.

— Три. Два...

— СТОЙТЕ! — крикнул старец, вскидывая дрожащую руку.

Фиолетовый барьер мигнул и медленно, нехотя растворился в воздухе. Морозный ветер с запахом угля немедленно ворвался на идеально чистые улицы магического города, заставив волшебников поежиться.

Антонидас опустил голову. Посох в его руке потускнел.

— Мы... мы подпишем договор, король Теренас. Кирин-Тор обязуется поставлять сырье для вашей армии.

Джайна закрыла лицо руками, тихо всхлипывая.

Артас убрал хронометр в карман и повернулся к Фалрику.

— Капитан. Свяжитесь с интендантами. Пусть подгоняют грузовые составы прямо к городским воротам. Начнем погрузку первой партии немедленно.

— Слушаюсь, генерал! — козырнул безопасник, пряча торжествующую ухмылку.

Теренас глубоко затянулся сигарой, глядя на сломленных магов, и похлопал сына по плечу.

— Отличная работа, мальчик мой. Ты сэкономил нам кучу снарядов, — диктатор улыбнулся так, что у стоящих поблизости волшебников мороз пробежал по коже. — Тыл обеспечен. Пора возвращаться в столицу и готовиться к главному блюду. Нер'зул наверняка уже понял, что старые правила игры отменены. Настоящая война только начинается.

Глава 20

Холодный, просоленный штормами ветер Тирисфаля безуспешно пытался разогнать густой маслянистый смог над столичной гаванью. Главный порт Лордерона мутировал до неузнаваемости. На смену изящным белым пирсам пришли исполинские бетонные доки, намертво опутанные стальными тросами и кипящими паропроводами.

Генерал Артас Менетил стоял на капитанском мостике головного дредноута «Воля Империи», заложив руки за спину. Бывший паладин немигающим взглядом сканировал палубу.

Там не осталось ни слепяще-белых парусов, ни изящных деревянных мачт. Лишь циклопические башни главного калибра, клепаная броня, пульсирующая фиолетовыми даларанскими рунами, и четыре исполинские дымовые трубы, изрыгающие в небо черную копоть. Это был не корабль. Это был плавучий конвейер по производству массовой смерти.

— Скучаешь по соленому ветру в парусах и скрипу мачт, генерал? — с ехидной хрипотцой поинтересовался Теренас, тяжело ступая на стальные плиты мостика. Старый диктатор запахнул кожаную шинель и привычно щелкнул зажигалкой, прикуривая толстую сигару.

— Дерево слишком хорошо горит, отец, — сухо парировал Артас, даже не повернув головы. — А паруса ни черта не защищают от кислотных плевков. Романтику оставим поэтам. Десять дюймов рунной брони и паровые турбины мне нравятся куда больше.

Принц размашисто раскатал на штурманском столе пухлый рулон чертежей и придавил края тяжелыми латунными гильзами.

— Утвержденный план высадки, Ваше Величество. Никаких геройских бросков на шлюпках с перепуганной пехотой. Сначала мы ставим броненосцы на якорь и два часа методично вдалбливаем берег в каменный век главным калибром. Перепахиваем пляж в лунный пейзаж. И только потом пускаем десантные баржи с тяжелыми краулерами.

Артас ткнул в карту пальцем, затянутым в черную кожу.

— Если там и засел какой-нибудь амбициозный некромант с засадой, мы раскатаем его в тонкий блин еще до того, как он закончит читать свое пафосное заклинание.

— Какой циничный, математически выверенный подход к войне, — довольно хмыкнул диктатор, выпуская струю дыма прямо в приоткрытый иллюминатор. Логика сына стала безупречно машинной. Никакого риска сверх нормы. — Горжусь.

[Дед, тащите попкорн! — восторженно завопил Малик Де Сад на задворках сознания монарха. — У нас тут намечается эталонная высадка в Нормандии, только вместо пляжа Омаха — ледяной ад, а вместо нацистов — упыри! Врубай саундтрек из «Челюстей», мы идем причинять добро!]

«Оставь музыку менестрелям, рогатый, — мысленно усмехнулся старый хищник. — Наш саундтрек — это рев котлов и грохот артиллерии».

— Поднимайте якоря, Артас, — приказал король. — Пора нанести визит вежливости нашему ледяному другу.

Спустя неделю непрерывного хода Северный океан встретил лордеронскую армаду стеной непроницаемого тумана и злым, режущим морозом. Черные волны тяжело бились о бронированные борта дредноутов. Эскадра перла вперед строгим ромбом, даже не думая сбавлять ход.

В рубке флагмана было жарко натоплено, пахло ружейной смазкой и крепким дворфийским кофе.

— Капитан! Контакт! — истошно заорал лейтенант-наблюдатель, едва не смахнув кружку со стола. Он вцепился в края широкого хрустального экрана.

Раньше это был изящный эльфийский кристалл предвидения, в который утонченные девы смотрели, чтобы общаться с духами природы. Теперь же, грубо перепрошитый даларанскими инженерами, артефакт пахал как мощный тактический радар. На зеленоватой поверхности бешено замигали красные точки.

— Пеленг тридцать! Высота две мили! Сближаются стремительно, прут прямо на нас!

Теренас подошел к толстому бронестеклу и всмотрелся в серое небо. Туман впереди расступился, разорванный взмахами гигантских перепончатых крыльев.

Ледяные Змеи. Гордость авиации Короля-Лича. Огромные воскрешенные драконы, чьи тысячелетние кости были покрыты коркой вечного льда. В пустых глазницах тварей полыхало синее пламя некромантии. Чудовища заложили крутой вираж над волнами, готовясь обрушить на корабли смертоносные потоки замораживающего дыхания.

— Мертвые драконы. Какая пошлость, — брезгливо поморщился государь, стряхивая пепел на пол. — В былые времена нам бы сейчас пришлось долго и нудно молиться Свету, а потом красиво умирать на палубе с обмороженными конечностями.

Артас сорвал с крючка медный рупор громкой связи. На лице главнокомандующего не дрогнул ни один мускул.

— Отменяем пафос, — ледяным тоном бросил бывший паладин. — Батареи ПВО! Кончайте спать! Радары дали наводку. Заряжать шрапнелью со святой начинкой. Небо в труху!

На палубах дредноутов мгновенно закипела слаженная работа. Никакой паники, беготни или криков о спасении души. Бывшие святые рыцари Серебряной Длани, ныне переквалифицированные в расчеты зенитных орудий, закрутили маховики. Спаренные стволы хищно задрались в небо, послушно следуя за данными эльфийских пеленгаторов.

Исполинский Ледяной Змей, летевший в авангарде, широко распахнул костяную пасть. Внутри его глотки начало закручиваться ревущее синее пламя абсолютного нуля.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!

Палуба «Воли Империи» содрогнулась. Десятки зенитных орудий рявкнули одновременно.

Небо над флотом мгновенно расцвело сотнями ослепительно-белых взрывов. Святая шрапнель — десятки тысяч раскаленных чугунных шариков, до краев накачанных Истинным Светом — создала в воздухе непроницаемую, визжащую стену смерти.

Передовой дракон даже не успел плюнуть льдом. Снаряды разорвались метрах в десяти от его оскаленной морды. Освященный металл прошил тысячелетние кости как мокрую салфетку, моментально выжигая некромантию изнутри. Монстр издал жуткий, скрежещущий визг и буквально рассыпался на горящие куски прямо в полете.

Следующий за ним Змей попытался экстренно уйти в крутое пике, но наводчики уже взяли циничное упреждение. Очередной залп начисто оторвал мертвому ящеру левое крыло и разнес грудную клетку. Гигантская туша, объятая белым пламенем, рухнула в ледяные волны у самого борта дредноута, окатив палубу тоннами соленой воды.

Бой, который в древних эпосах растянули бы на три тома с подробным описанием героизма, завершился ровно за две минуты. Небо очистилось. Лишь обугленные фрагменты драконьих костей жалко качались на волнах в кильватерном следе армады.

Артас опустил бинокль и снова щелкнул тумблером рупора.

— Расчетам отбой. Продуть стволы. Воздушная угроза списана в утиль, — буднично пролаял генерал. Затем он повернулся к безопаснику: — Фалрик, курс прежний. До берегов Нортскола меньше суток. Пусть пехота проверит ботинки и смажет затворы. Мы почти на месте.

Теренас довольно, широко улыбнулся, глядя на непроницаемое лицо сына.

— Знаешь, генерал, — бас короля зазвучал мягко, но с явной, ядовитой издевкой над законами старого мира. — А ведь где-то там, во льдах, Король-Лич сейчас репетирует злодейскую речь. Сидит на троне и ждет благородного рыцаря для грандиозной финальной дуэли.

— Ему придется подождать и немного потерпеть, — хмыкнул Артас, счищая каплю драконьей крови с черного кожаного рукава. — В нашем графике дуэли не значатся. У нас по плану тотальная ковровая бомбардировка. Героизм мы оставим для дешевых романов в мягкой обложке. Мы привезли им индустриализацию.

Берег Нортскола выглядел обманчиво безмятежно. Идеально ровная ледяная пустыня, укрытая толстым слоем кристально чистого снега, плавно уходила вглубь материка. Ни единого движения, ни звука.

Но тактические радары на мостике «Воли Империи» сходили с ума, заливая экраны рубки тревожным багровым светом.

Под снегом, на протяжении трех миль береговой линии, закопалась элита Плети. Полмиллиона упырей и целая армия нерубианцев терпеливо ждали в ледяных норах. Король-Лич подготовил идеальную, классическую ловушку. Хозяин Севера рассчитывал, что хрупкие людишки на деревянных шлюпках спрыгнут в ледяную воду, с криками «За Лордерон!» побегут на пляж и прямо там будут разорваны выскочившими из-под земли монстрами.

Артас опустил армейский бинокль и сделал неторопливый глоток горячего кофе из металлической кружки.

— Они закопались, Ваше Величество. Ждут десант, — буднично доложил генерал. — Судя по плотности сигнала, там негде яблоку упасть.

Теренас, восседая в глубоком кожаном кресле рубки, довольно хмыкнул и раскурил свежую сигару.

— Какое трогательное гостеприимство. Не будем заставлять хозяев нервничать, сын, — рокочущим басом произнес диктатор. — Разворачивайте эскадру бортом. Пора заняться ландшафтным дизайном.

Артас кивнул и нажал тумблер громкой связи.

— Говорит командующий. Эскадре лево руля. Броненосцам встать на якоря. Артиллерии главного калибра — зарядить осколочно-фугасными со святой начинкой. Дистанция две мили. Квадраты от А-один до Я-десять.

Принц выдержал короткую паузу, глядя на нетронутый белый снег.

— Сровнять этот берег с уровнем моря. Огонь без приказа об остановке.

Дредноуты тяжело, со скрипом провернули исполинские орудийные башни. Стволы диаметром с хорошее дерево уставились на берег.

А затем наступил конец света.

Двести корабельных орудий одновременно выплюнули пламя. Залп был такой чудовищной силы, что броненосцы водоизмещением в десятки тысяч тонн ощутимо просели в воду. Звуковой удар выбил пыль из всех щелей на мостике.

Тонны святого чугуна по дуге обрушились на ледяную пустошь.

То, что планировалось как коварная подземная засада, мгновенно превратилось в гигантскую братскую могилу. Взрывы поднимали в небо столбы снега вперемешку с кипящей грязью, разорванным хитином нерубианцев и кусками гнилого мяса. Белая пустыня на глазах чернела и вскипала. Святая магия выжигала некромантию прямо в воронках, не оставляя монстрам ни единого шанса на воскрешение.

Обстрел длился не десять минут. И не полчаса. Лордеронский флот методично, безжалостно, квадрат за квадратом перепахивал побережье долгих три часа.

[Доброе утро, Вьетнам! — радостно заорал Малик Де Сад в голове короля под аккомпанемент разрывающихся фугасов. — Дед, я обожаю запах напалма и святого чугуния по утрам! Это пахнет победой! Нер'зул там, наверное, сейчас бьется головой о свой Ледяной Трон!]

«Пусть привыкает к головной боли. Мы привезли ему аспирин калибра четыреста миллиметров», — мысленно усмехнулся старый волк.

Наконец, орудия смолкли. Над изуродованным пляжем повисло густое облако дыма и пара. Никакого снега не осталось — только бурлящая грязь, воронки размером с дом и лужи расплавленного стекла.

— Орудия остудить. Десантным судам — пошли, пошли, пошли! — скомандовал Фалрик в рупор.

От бортов дредноутов отделились не хрупкие деревянные лодки, а тяжелые, бронированные инженерные баржи с плоским дном. Они врезались в кипящую грязь берега, и с лязгом откинули широкие стальные аппарели.

Из недр барж с оглушительным ревом выкатились паровые танки и тяжелые краулеры, немедленно занимая плацдарм. Следом за бронетехникой по грязи зашагала Железная Стая.

Гмых, сияя перекованной броней, первым спрыгнул в дымящуюся воронку. На спине псоглавца был закреплен тяжелый баллон, а в лапах он сжимал брандспойт, соединенный с баком толстым армированным шлангом.

На дне воронки слабо шевелились несколько полураздавленных упырей.

— Очищение огнем, братья! — счастливо завыл вожак.

Он нажал на гашетку. Из сопла вырвалась густая, ревущая струя святого прометия — липкого гоблинского напалма, заряженного Истинным Светом. Упыри вспыхнули ослепительно-белым пламенем и осыпались пеплом за пару секунд.

Артас и Теренас спустились на берег по трапу личного штабного краулера. Генерал шел по перепаханной земле уверенно, перешагивая через дымящиеся куски плоти.

Внезапно земля под их ногами содрогнулась.

Из гигантского, оплавленного кратера прямо по курсу вырвался фонтан земли. Грязь разлетелась в стороны, и на поверхность с мерзким стрекотанием выбралось чудовище невиданных размеров.

Ануб'арак. Король Предатель. Исполинский лорд криптфиндров, напоминающий гибрид колоссального жука-носорога и паука. Его многослойный, инкрустированный нечестивыми рунами панцирь был покрыт царапинами от осколков, но уцелел. Тварь возвышалась над лордеронской пехотой как трехэтажный дом.

Древний монстр встряхнулся, издал оглушительный, пробирающий до костей визг, и уставился на подошедшего Артаса.

— ЖАЛКИЕ СМЕРТНЫЕ! — загремел телепатический голос Ануб'арака в головах у лордеронцев. — ВАШИ ТРУСЛИВЫЕ ЖЕЛЕЗКИ НЕ СПАСУТ ВАС ОТ ГНЕВА КОРОЛЯ-ЛИЧА! Я — АНУБ'АРАК! ПОВЕЛИТЕЛЬ ТЬМЫ И УЖАСА ИЗ ГЛУБИН!

Жук угрожающе заклацал жвалами с которых капал зеленый яд, и скрестил перед собой передние лапы-косы, вставая в пафосную дуэльную стойку.

— ПАДШИЙ ПРИНЦ! — взревел нерубианец, обращаясь лично к генералу. — ВЫХОДИ НА БОЙ! СРАЗИСЬ СО МНОЙ ОДИН НА ОДИН, ЕСЛИ В ТВОЕЙ ГРУДИ ЕЩЕ ОСТАЛАСЬ КАПЛЯ ЧЕСТИ! ТВОЙ КЛИНОК ПРОТИВ МОЕЙ СИЛЫ! ДОКАЖИ...

Артас устало вздохнул. Он достал из кармана черной шинели серебряный хронометр, мельком глянул на время и щелкнул крышкой.

— Отклоняется.

Генерал даже не притронулся к пиломечу. Он просто поднял руку в черной перчатке и сделал короткий, небрежный жест двумя пальцами вперед.

Ануб'арак непонимающе моргнул фасеточными глазами. Он явно готовился к долгому диалогу о судьбах мира и звону скрещенных клинков.

За спиной принца взревели котлы.

Три тяжелых паровых танка типа «Осадный Голем», каждый весом под семьдесят тонн, синхронно выжали сцепление. Многотонные махины рванули вперед с грацией носорогов, обдавая Артаса густым паром.

Нерубианский владыка попытался отскочить, взмахнул косой, пытаясь пробить лобовую броню головной машины, но дворфийская сталь под углом просто срикошетила удар. Танк даже не сбросил скорость.

Широкие стальные гусеницы с чудовищным хрустом врезались в передние лапы монстра, подминая их под себя.

Ануб'арак истошно, не по-злодейски завизжал, когда многотонный каток повалил его на спину. Вторая и третья машины хладнокровно, без заминки, переехали прямо через исполинское брюхо Короля Жуков.

Раздался оглушительный треск лопающегося хитина, сравнимый с выстрелом пушки. Зеленая слизь фонтаном брызнула из-под траков, заливая грязный снег. Древнее зло, пережившее тысячелетия, просто размазали по льду как обычного садового таракана, на которого наступили кованым сапогом.

Танки проехали еще метров двадцать, остановились, и из открывшегося башенного люка высунулся чумазый дворф-механик.

— Генерал! Засорилась правая гусеница! — недовольно прокричал танкист, пытаясь оттереть зеленую кровь с очков-консервов. — Тут кусок панциря в траки попал, тягу снижает!

— Очистить струей пара и продолжать движение, сержант, — ровно скомандовал Артас, перешагивая через оторванную лапу, которая еще рефлекторно подергивалась в грязи.

Фалрик подошел к раздавленной туше, брезгливо потыкал носком сапога растрескавшийся хитин и покачал головой.

— Надо же. А в старых книгах писали, что панцирь лордов-жуков прочнее мифрила. Врут, наверное.

— Никакого вранья, капитан, — скучающе отозвался командующий, пряча хронометр обратно в карман. — Он отлично держит рубящие удары мечом. Но хитин хрупок. Он совершенно не рассчитан на прямой наезд семидесяти тонн кованого железа на скорости двадцать миль в час. Обычный сопромат.

Теренас медленно прошелся вдоль раздавленного монстра, довольно попыхивая сигарой.

— Блестящая дуэль, сын. Ты буквально сокрушил его аргументы, — бас монарха был полон неприкрытого, ехидного торжества.

Старый хищник поднял голову и посмотрел вдаль, туда, где сквозь рваные тучи проступали острые, зловещие пики ледников. Там, на вершине мира, сидел хозяин этого проклятого континента. И он уже наверняка осознал, что старые сказки закончились.

— Плацдарм закреплен, Ваше Величество, — Артас повернулся к отцу, и в его глазах блеснул хищный стальной огонек. — Разгружаем артиллерию. Мы идем штурмовать Ледяную Корону. Посмотрим, как хорошо их лед держит удары бетонобойных снарядов.

Врата Гнева возвышались над снежной пустыней, как исполинский памятник чужой гордыне. Триста футов сплошного черного саронита, укрепленного древней магией крови и льда.

Король-Лич полагал, что эта преграда неприступна. Что армии смертных разобьются о нее, как волны о скалы, усеяв подножие горами собственных трупов.

Лордеронская армия ответила на этот вызов без всякого пиетета.

Артиллерия выстроилась в три ряда и уже пятый час методично, монотонно вдалбливала в саронитовые створки бетонобойные снаряды. Земля дрожала от непрерывного грохота. Воздух гудел от напряжения, а перегретые стволы мортир шипели под струями охлаждающей воды.

Артас наблюдал за обстрелом через оптику дальномера, стоя на крыше командного краулера.

— Броня держится, но магический контур уже просел на сорок процентов, — бесстрастно констатировал генерал, опуская прибор. — Дайте им еще час, и створки сорвет с петель.

Теренас, устроившийся в шезлонге прямо на броне машины с бокалом глинтвейна, удовлетворенно кивнул.

Внезапно грохот орудий стих. Но это была не команда о прекращении огня. Звук просто исчез, словно кто-то выдернул пробку из ушей мира.

Снег перестал падать, застыв в воздухе ледяной крошкой. Небо налилось болезненным, пульсирующим фиолетовым светом.

Нер'зул, запертый в своей ледяной тюрьме на вершине Цитадели, наконец-то осознал одну пугающую истину. Танкам плевать на ледяное дыхание нежити. Пушки не боятся чумы. Грубая сила смертных превзошла его собственную. И тогда Хозяин Севера решил ударить по единственному уязвимому месту индустриальной армии. По разумам тех, кто нажимал на гашетки.

Чудовищная, концентрированная волна ментальной магии накрыла лордеронские позиции.

Для Артаса реальность моргнула и растворилась.

Грязный снег, запах пороха и лязгающие гусеницы исчезли. Бывший принц обнаружил себя стоящим посреди залитого теплым светом тронного зала Лордерона. Того самого, старого, еще не оскверненного проводами и телеграфными аппаратами.

А перед ним стоял Утер Светоносный.

Великий паладин выглядел точно так же, как в день своей смерти. Сияющие доспехи, тяжелый молот в руках и лицо, полное безграничной, горькой скорби.

— Мальчик мой... — голос Утера эхом разнесся по пустому залу, вибрируя от разочарования. — Во что ты превратился?

Фантом медленно шагнул к Артасу.

— Я учил тебя быть щитом для слабых. Я учил тебя состраданию и чести. А ты привел в мир механизмы, которые сеют смерть. Ты позволил своему отцу убить меня. Ты предал Свет, Артас. Посмотри на свои руки. Они по локоть в крови. Ты стал тем самым монстром, с которым клялся бороться. Твоя душа черна как саронит!

Иллюзия была идеальной. Нер'зул давил на самые больные точки, пытаясь разбудить остатки совести, вытащить наружу чувство вины и заставить генерала сломаться, упасть на колени в раскаянии.

Артас посмотрел на свои руки в черных перчатках. Затем перевел абсолютно спокойный, лишенный эмоций взгляд на призрака.

— Моя душа черна, это правда, — ровным, скучающим тоном согласился командующий. — Но, в отличие от твоей, она работает.

Фантом Утера запнулся, явно не ожидая такого ответа.

— Ты... ты не чувствуешь раскаяния?! Твои заводы уничтожили красоту нашего мира! Твои пушки разорвали на куски благородство войны!

— Благородство войны — это миф для идиотов, которые хотят красиво умереть, — жестко, чеканя каждое слово, отрезал Артас. Бывший ученик сделал шаг навстречу своему мертвому наставнику. — Ты учил меня быть щитом. Но щит только оттягивает неизбежное. Щит ломается. Ты привел Орден к катастрофе, Утер, потому что отказывался меняться. Твои молитвы не останавливали чуму. Твои проповеди не воскрешали мертвых крестьян.

Юноша остановился вплотную к иллюзии и холодно, пренебрежительно усмехнулся.

— Мы убили тебя не из злобы. Мы устранили системную ошибку. Твоя концепция милосердия была нерентабельна и угрожала выживанию нации. А теперь посмотри на результаты. Моя черная душа и мои чадящие заводы позволили армии пройти половину Нортскола без единой потери от обморожения. Мои солдаты сыты и вооружены. Так что оставь свои моральные терзания при себе, призрак. Логистика победила теологию.

Артас просто прошел сквозь иллюзорного Утера, как сквозь дым. Иллюзия задрожала и с хрустальным звоном осыпалась.

В это же время, на другой стороне ментального поля, Теренас Менетил наслаждался персональным кошмаром.

Вокруг старого короля бушевало пламя. С неба падали огненные метеориты, а из трещин в земле лезли изуродованные демонами лица тех, кого диктатор пустил в расход ради создания Империи. Голоса обреченных вопили о проклятии, вечных муках и расплате за тиранию.

Монарх лениво покрутил в руке бокал с воображаемым вином и зевнул.

[АХАХАХА! — Малик Де Сад в голове Теренаса просто задыхался от смеха. — Дед, я не могу! Он пытается напугать нас нашими же грехами! Какая наивность! Мы же ими гордимся! Скажи этому ледяному дурачку, что у нас на эти зверства патент оформлен!]

«Дешевые фокусы для впечатлительных крестьян», — мысленно фыркнул государь.

Теренас вытащил из ножен свой демонический клинок. Осколок темной стали радостно запульсировал, почувствовав ментальную энергию врага. Король просто всадил меч в призрачную землю.

Оружие сработало как громоотвод. Оно втянуло в себя весь иллюзорный ад за доли секунды, напитавшись чужим страхом и переработав его в чистую ману.

Морок спал. Звук вернулся.

Над позициями Лордерона повисла тишина. Солдаты трясли головами, приходя в себя после ментального удара, но паники не было. Слишком уж привыкли эти люди к кошмарам наяву, чтобы пугаться картинок в голове. А те, кто всё же начал сомневаться, быстро пришли в чувство благодаря бодрому, пробивающему любые иллюзии рыку Гмыха.

— А НУ ОТСТАВИТЬ СОПЛИ! — ревел псоглавец, расхаживая перед рядами с дробовиком наперевес, и его кираса слепила Истинным Светом. — АЛЬФА ВЕЛЕЛ РОВНЯТЬ ВОРОТА! РАБОТАЕМ, СВЯТЫЕ ПСЫ! СВЕТ ОДОБРЯЕТ УПОРСТВО!

— Батарея! Бронебойными! Огонь! — рявкнул Фалрик в рупор.

Синхронный залп десятков орудий разорвал тишину. Бетонобойные болванки ударили в ослабленный саронит.

На этот раз Врата Гнева не выдержали. С оглушительным, протяжным скрежетом, от которого заложило уши даже сквозь шлемофоны, колоссальные створки покрылись паутиной трещин и рухнули внутрь ущелья, подняв тучи черной пыли.

Путь в Цитадель Ледяной Короны был открыт.

— Инженерный авангард, пустить газ! Пехота, примкнуть штыки! — Артас выхватил свой пиломеч, и дворфийский мотор в рукояти злобно, предвкушающе зарычал. — Идем выселять квартиранта.

Из-за спин пехоты выкатились пузатые бронемашины с цистернами. Они выплюнули в образовавшийся пролом облака алхимического реагента — тяжелого газа, который мгновенно растворял некротические ткани.

Следом в Цитадель хлынула Железная Стая и лордеронские штурмовики.

За вратами их ждала личная гвардия Короля-Лича. Огромные, закованные в глухой саронит Рыцари Смерти и костяные големы. Элита из элит.

Но магия смерти ничего не могла противопоставить промышленным масштабам разрушения. Боевые винтокрылы, с гулом лопастей влетевшие прямо под высокие своды зала, поливали мертвецов освященным напалмом сверху.

Артас первым ворвался в ряды врагов. Генерал не тратил время на изящные выпады или парирование. Его боевой стиль стал пугающе функциональным.

Один из Рыцарей Смерти замахнулся рунным топором. Принц просто принял удар на левый наплечник, пожертвовав куском брони, а правой рукой вдавил гашетку пиломеча и всадил визжащую цепь прямо в нагрудник врага. Алмазные зубья за секунду перепилили древний металл и мертвую плоть. Рыцарь рухнул, разваленный надвое.

Артас крутнулся на месте, уходя от выпада копья, и отпилил следующему противнику ноги на уровне колен. Пиломеч визжал, захлебываясь в черной крови, высекая искры из саронита, превращая некогда благородного принца в идеальную мясорубку.

Рядом, с грацией разъяренного медведя, орудовал Теренас. Старый диктатор не бегал по залу. Он просто шел вперед, как ледокол, и его демонический клинок с каждым ударом высасывал души из элитной нежити, оставляя после себя лишь пустые, гремящие доспехи.

Бойня в вестибюле Цитадели заняла не больше двадцати минут. Последний костяной голем рассыпался в прах под сосредоточенным огнем дробовиков Железной Стаи.

Залп стих. Лордеронские солдаты тяжело дышали, перезаряжая оружие и оглядывая горы распиленных, сожженных и растоптанных врагов.

Артас стряхнул налипшую на лезвие слизь, выключил мотор пиломеча и посмотрел наверх.

В конце огромного, вымощенного черным камнем коридора виднелась гигантская винтовая лестница, уходящая в самые небеса, к мерцающему синим светом пику.

— Вы закончили разминку, генерал? — усмехнулся Теренас, переступая через дымящийся шлем Рыцаря Смерти.

— Так точно, мой государь, — ровно ответил юноша, вытирая лицо куском чистого снега с разбитой колонны. — Путь свободен. Пора проверить, как работает главный холодильник Азерота.

Винтовая лестница, вырубленная прямо в толще тысячелетнего льда, уходила, казалось, в самую бесконечность. Подъем на вершину Цитадели занял около часа. Мороз здесь был настолько лютым, что воздух звенел, а дыхание мгновенно оседало на воротниках шинелей колючим инеем.

Но Артас и Теренас шагали ровно, не сбивая дыхания. Их грела не магия, а первобытный, рокочущий азарт финала.

Наконец, ступени закончились. Перед завоевателями открылась колоссальная круглая площадка, продуваемая всеми ветрами Нортскола. А в самом центре, на возвышении, покоилась главная цель этой войны.

Ледяной Трон.

Огромная, монолитная глыба магического синего льда. Внутри нее, словно муха в янтаре, застыл темный, шипастый доспех. На том месте, где должна была быть голова, тускло мерцал Шлем Господства. Из прорезей забрала исходил пульсирующий, отчаянный свет.

Нер'зул боялся.

Древний дух орка-шамана, наделенный богоподобной мощью некромантии, сейчас испытывал чистый, животный ужас. Его армия уничтожена. Его лучшие генералы распилены на куски. А к нему приближаются два человека, чьи разумы оказались абсолютно невосприимчивы к его изящным ментальным ловушкам.

— СМЕРТНЫЕ... — голос Короля-Лича зазвучал прямо в их головах. Он попытался придать тону былое величие, но эхо выдавало дрожь. — ВЫ ДОШЛИ ДО ВЕРШИНЫ. ВАША СИЛА ВЕЛИКА. НО ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ, С ЧЕМ СТОЛКНУЛИСЬ! ПЛЕТЬ БЕЗГРАНИЧНА! УБЬЕТЕ МЕНЯ, И ОРДЫ НЕЖИТИ ВЫЙДУТ ИЗ-ПОД КОНТРОЛЯ, ОНИ СОЖРУТ ВАШ МИР!

Артас остановился в десяти шагах от ледяной глыбы. Генерал небрежно стряхнул ледяную крошку с плеча и снисходительно усмехнулся.

— Пусть выходят, — буднично отозвался бывший паладин. — Наши артиллерийские заводы работают в три смены. У нас перепроизводство снарядов. Моим пулеметчикам как раз нужны движущиеся мишени для тренировок.

— СТОЙТЕ! — в голосе Нер'зула прорезалась откровенная, жалкая паника. Манипулятор предпринял последнюю попытку купить победителей. — ТЕРЕНАС! АРТАС! Я МОГУ ДАТЬ ВАМ БОЛЬШЕ! ВЛАСТЬ НАД ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ! БЕССМЕРТИЕ! ОСВОБОДИТЕ МЕНЯ, И МЫ СТАНЕМ ПРАВИТЬ ЭТИМ МИРОМ ВМЕСТЕ! МОЯ АРМИЯ БУДЕТ СЛУЖИТЬ ВАШЕЙ ИМПЕРИИ!

Старый диктатор подошел к Трону вплотную. Огромный монарх с любопытством, словно разглядывая диковинное насекомое, постучал костяшками пальцев по непробиваемому льду.

— Власть над миром у меня и так есть, рогатый, — густым, бархатным басом произнес король. — А твоя армия мне даром не нужна.

Теренас брезгливо поморщился и достал сигару.

— Твоя некромантия абсолютно нерентабельна. Твои зомби тупые, они отвратительно пахнут, и у них гниют суставы. Как, скажи на милость, упырь с отваливающимися пальцами будет закручивать гайки на конвейере? Или проводить тонкую настройку парового котла? Ты предлагаешь мне архаичный мусор.

— Механизмы не требуют еды, не просят жалования и не разлагаются на солнце, — поддержал отца Артас, делая шаг вперед. Принц положил ладонь на эфес своего оружия. — Паровой двигатель — вот настоящее бессмертие. А ты просто ошибка эволюции, застрявшая в куске замерзшей воды.

[АХАХАХА! ФАТАЛИТИ! — Малик Де Сад в голове Теренаса запрыгал от восторга. — Вы просто уничтожили его самооценку! Главное зло Азерота уволено по причине профнепригодности! Жми кнопку, мальчик!]

Артас вдавил гашетку.

ВЗЗЗ-Р-Р-Р-Р-Р!

Пиломеч взревел на трех тысячах оборотов в минуту. Алмазная цепь превратилась в размытую полосу смерти.

Король-Лич попытался ударить магией холода, но принц уже с размаху вогнал визжащее лезвие прямо в монолитный блок. Лед, который не брало ни одно заклинание огня, оказался бессилен перед сырой кинетической яростью дворфийского мотора.

По вершине Цитадели разнесся оглушительный скрежет. Во все стороны брызнула ледяная шрапнель. Артас давил всем весом, пропиливая тысячелетнюю тюрьму насквозь.

КРАК!

Монолит раскололся надвое.

Из образовавшейся трещины с глухим металлическим стуком вывалился Шлем Господства. Темный артефакт покатился по заснеженному полу и остановился прямо у кованых сапог юноши.

— НАДЕНЬ ЕГО! — истерично, с последней надеждой зашипел дух Нер'зула, пытаясь загипнотизировать принца. — НАДЕНЬ! СТАНЬ КОРОЛЕМ! СТАНЬ БОГОМ!

Артас опустил взгляд на корону, ради которой, по всем законам жанра, он должен был предать всё и проклясть свою душу. Генерал посмотрел на шипы, на зловещее мерцание саронита...

А затем брезгливо, как пинают дохлую крысу, ударил по шлему носком сапога.

Артефакт с жалким звоном отлетел в сторону и ударился о ботинок Теренаса.

— В Лордероне уже есть король, — холодно констатировал бывший паладин, выключая пиломеч.

Старый хищник довольно усмехнулся. Монарх поднял свой демонический клинок, чье лезвие уже полыхало нетерпеливым, жадным фиолетовым огнем.

— Пора закрывать предприятие-банкрот, — пробасил диктатор.

Теренас с силой всадил меч прямо в пустые глазницы Шлема Господства.

Над вершиной Ледяной Короны раздался нечеловеческий, полный абсолютного отчаяния вопль. Демоническая сталь, созданная для поглощения энергии, сработала как гигантский вакуумный насос. Она вырвала дух древнего орка из доспехов, жадно выпивая его тысячелетнюю память, его силу и его амбиции.

Черный саронит стремительно тускнел. Свечение погасло. Вопль захлебнулся и стих, оставив после себя лишь завывание морозного ветра.

Главная угроза Азерота перестала существовать. Не было ни эпичного взрыва, ни разверзшихся небес. Только старый король, деловито вытирающий клинок, и молодой генерал, оценивающе оглядывающий трофеи.

— Вот и всё, — Теренас спрятал меч в ножны и с хрустом потянулся. — Какая банальная концовка для великого зла.

Командующий подошел к расколотой глыбе магического льда. Осколки продолжали излучать волны немыслимого, сверхъестественного холода, который не рассеивался даже после гибели хозяина.

Юноша снял перчатку и осторожно прикоснулся к прозрачной поверхности. Его пальцы мгновенно побелели от мороза. В глазах Артаса вспыхнул искренний, прагматичный интерес.

— Удивительные свойства теплоемкости, — задумчиво протянул принц. — Этот лед... он генерирует холод сам по себе. Постоянно. И не тает.

— И что ты предлагаешь с ним делать? — изогнул бровь Теренас, подходя ближе. — Разбить в пыль и развеять над океаном, чтобы не осталось даже памяти?

— Выбрасывать ценные ресурсы — это преступление против экономики, Ваше Величество, — серьезно ответил генерал. Артас повернулся к отцу. — Даларанские инженеры бьются над проблемой перегрева наших новых паровых реакторов сверхвысокого давления. Вода выкипает слишком быстро. А эта глыба — идеальный, бесконечный хладагент.

Принц похлопал по монолиту рукой в перчатке.

— Мы не будем его уничтожать. Мы аккуратно выпилим этот кусок, погрузим на грузовой дирижабль и доставим в столицу. Установим прямо в центре турбинного зала главного завода. Эта ледяная дура увеличит КПД нашей промышленности втрое.

[Аплодирую стоя! — Малик в голове короля просто зашелся в экстазе. — Вы пустили Ледяной Трон на запчасти для холодильника! Гениально! Нер'зул в аду сейчас пьет валерьянку литрами! Вот это я понимаю — победа разума над пафосом!]

Теренас запрокинул голову и расхохотался. Глубокий, искренний смех старого волка эхом прокатился по заснеженным вершинам Нортскола, окончательно развеивая остатки былого мрака.

— Практичность — наше всё, генерал, — отсмеявшись, согласился монарх. Он достал серебряную флягу с коньяком, отпил сам и протянул сыну. — Вызывай инженерную роту. Пусть тащат тросы и пилы.

Артас сделал глоток, кивнул и достал из кармана шинели рацию, нажимая тумблер связи.

— Говорит командующий. Плацдарм зачищен. Цель нейтрализована. Капитан Фалрик, направьте на вершину инженерный батальон с тяжелыми кранами. Да, мы забираем Трон с собой. Конец связи.

Принц убрал рацию и подошел к краю площадки. С высоты Ледяной Короны открывался невероятный вид на весь континент. Внизу, у подножия цитадели, деловито копошились крошечные черные точки — лордеронские танки, выстраивающие оборонительный периметр, и отряды пехоты, методично добивающие остатки нежити. Дым из труб дредноутов застилал горизонт.

Эпилог. Шестеренки судьбы

Спустя три года столица Лордерона окончательно утратила сходство с городом из рыцарских романов. Теперь это было бьющееся стальное сердце колоссальной Империи, затянутое вечным покрывалом рабочего смога.

Глубоко под дворцом, в гигантском машинном зале, мерно гудел исполинский паровой реактор. Его сердцевиной служила аккуратно выпиленная глыба Ледяного Трона. Бесконечный магический холод идеально остужал кипящую воду, вращая турбины с немыслимым КПД и обеспечивая электричеством и паром половину континента.

Азерот изменился бесповоротно.

Старые тракты заросли травой, уступив место сверкающим рельсам. По ним, с грохотом и свистом, круглосуточно неслись бронированные эшелоны. Они везли черный саронит из карьеров Нортскола, где теперь гудели роторные экскаваторы.

В Даларане больше не читали лекций о высоком искусстве арканы. Магический город был превращен в закрытый научно-исследовательский институт. Седобородые архимаги, сняв неудобные мантии и надев брезентовые халаты, с красными от недосыпа глазами чертили схемы новых маго-дизельных двигателей под бдительным присмотром капитана Фалрика.

Высшие эльфы Кель'Таласа забросили поэзию. Они вырубили часть своих священных лесов под сельскохозяйственные угодья и плантации магических кристаллов, чтобы вовремя выполнять ежемесячный план поставок для Империи.

А на улицах городов порядок поддерживала новая Святая Инквизиция. Гмых и его Железная Стая сменили танки на тяжелые, лакированные черные броневики. Псоглавцы патрулировали кварталы с освященными дробовиками наперевес, и уровень уличной преступности за три года упал до статистической погрешности. Никому не хотелось спорить со святым фанатиком, у которого чешутся когти.

Теренас стоял на открытом балконе своего стального дворца, опираясь на массивные перила. Монарх заметно постарел, его волосы окончательно стали белыми, но в фигуре по-прежнему чувствовалась гранитная, несокрушимая мощь.

Двери за его спиной бесшумно открылись.

Артас подошел к отцу. Генерал сменил полевую шинель на идеально скроенный строгий мундир с серебряным шитьем. Лицо главнокомандующего стало жестче, резче, а во взгляде поселился вечный, прохладный прагматизм идеального управленца.

— Сводка за месяц, Ваше Величество, — сухо произнес принц, протягивая королю тонкую кожаную папку. — Добыча саронита на северных рудниках превысила план на пятнадцать процентов. Мы заложили на верфях еще три дредноута новой серии.

Теренас не стал открывать отчет. Диктатор взял папку и одобрительно кивнул, глядя на дымящие трубы столицы.

— Как там наши остроухие партнеры? — поинтересовался старый хищник, прикуривая сигару.

— Сильвана жалуется на истощение почв из-за ускоренного выращивания кристаллов, — хмыкнул Артас, становясь рядом. — Требует снизить квоты.

— Отправь ей пару эшелонов с химическими удобрениями от наших гоблинов, — выпустил дым монарх. — Квоты не снижать. А что Даларан?

— Антонидас вчера чуть не взорвал лабораторию, пытаясь скрестить арканную энергию с сырой нефтью. Фалрик урезал им финансирование на квартал в качестве штрафа за нарушение техники безопасности. Маги возмущаются, но работают в две смены.

Теренас довольно, раскатисто рассмеялся.

— Великолепно. Система работает как часы.

[Мы прошли эту игру, дед! — довольно замурлыкал Малик Де Сад в голове короля. — Мы построили идеальный, абсолютный капиталистический индастриал! Никаких пророчеств, никаких избранных героев. Только графики роста, ВВП и тяжелая артиллерия! Можно расслабиться и пить коктейли!]

«Расслабляться рано, Создатель, — мысленно осадил его государь. — У этого мира слишком богатое на сюрпризы прошлое».

Далеко от Азерота, за пределами материального мира, в бездонной космической тьме Круговерти Пустоты, собиралась буря.

Пылающий Легион — абсолютная, всесокрушающая армия демонов, уничтожившая тысячи миров — готовился к новому Вторжению.

На обсидиановом балконе колоссальной демонической цитадели стояли двое высших эредаров. Архимонд Осквернитель и Кил'джеден Искуситель. Исполинские рогатые владыки с кожей цвета запекшейся крови смотрели в мерцающий зеленым пламенем магический колодец. Вода в нем показывала далекую голубую планету.

— Время пришло, брат, — торжественно и зловеще пророкотал Архимонд. — Наш агент, Нер'зул, провалил задание, но это не имеет значения. Смертные слабы. Они погрязли в дворцовых интригах, машут железными мечами и верят в глупые сказки о Свете.

— Мы обрушимся на них дождем из скверны, — хищно оскалился Кил'джеден, потирая когтистые руки. — Инферналы сожгут их деревянные города! Мы растопчем их жалкие армии рыцарей! Открывай портал наблюдения. Я хочу насладиться их примитивным страхом перед тем, как мы отдадим приказ флоту!

Архимонд властно взмахнул рукой.

Зеленая вода в колодце пошла рябью, фокусируясь на поверхности Азерота. Демоны ожидали увидеть стайки перепуганных крестьян с вилами и замки из белого камня.

Вместо этого колодец показал им бескрайние бетонные поля.

Архимонд удивленно моргнул желтыми глазами.

Картинка приблизилась. Вдоль всего побережья континента тянулись ряды циклопических стальных вышек. На их вершинах непрерывно вращались гигантские решетчатые тарелки — магические радары раннего обнаружения.

А под ними, укрытые маскировочными сетями, хищно задирали в небо свои иглы зенитно-ракетные комплексы. Створки пусковых шахт блестели даларанской рунной сталью, а на боеголовках светились вытравленные кислотой знаки Истинного Света.

Внезапно изображение в колодце дернулось. Одно из радарных блюдец резко остановилось и уставилось прямо в невидимую точку наблюдения демонов. Завыли пронзительные сирены противовоздушной обороны.

— Брат... — Кил'джеден нервно сглотнул, указывая когтем в воду. — Что это за металлические трубы? Почему они смотрят прямо на нас?

Архимонд с нарастающим ужасом смотрел, как на земле засуетились существа в черной форме. Как они начали деловито разворачивать батареи огромных пушек, нацеливая их точно в то место, где должен был открыться портал Вторжения.

— Я... я не понимаю, — прохрипел Осквернитель, и его голос впервые за десять тысяч лет дрогнул. — У них нет магии такого уровня. Они вообще не молятся. Посмотри на их ауры! У них нет душ, пригодных для жатвы! Там только шестеренки, пар и какая-то безумная математика!

Вода в колодце показала новый ракурс. Огромный танковый завод в Лордероне. Демоны увидели, как на конвейере распиливают остатки Ледяного Змея, чтобы пустить кости на переплавку в броневые листы.

Кил'джеден побледнел до серого цвета.

— Архимонд... — Искуситель медленно отступил от колодца. — Ты видишь это? Они не собираются с нами воевать. Они готовятся к промышленной заготовке сырья. Если мы туда сунемся... эти психи пустят наших инферналов на топливные брикеты. А из нас с тобой наделают батареек для своих машин!

Осквернитель посмотрел на бесчисленные зенитные стволы, на холодные, лишенные страха глаза Артаса, которые мелькнули на экране визора, и принял самое быстрое стратегическое решение в своей бессмертной жизни.

— Отменить Вторжение! — истерично рявкнул Архимонд, взмахом руки уничтожая магический колодец. Камень разлетелся вдребезги. — Закрыть все разломы в этот сектор! Стереть координаты из навигаторов! Мы летим в другой мир!

— Куда? — с облегчением выдохнул Кил'джеден.

— Да куда угодно! Хоть к дренеям, хоть к безмозглым оркам! Только не к этим индустриальным маньякам!

Два величайших повелителя тьмы развернулись и торопливо зашагали прочь с балкона, панически переругиваясь на ходу. Пылающий Легион, гроза Вселенной, трусливо поджал хвост перед угрозой стать дешевым энергоносителем на фабриках Лордерона.

Артас оторвался от отчета и задумчиво посмотрел на пасмурное небо.

На секунду ему показалось, что в вышине мелькнула слабая зеленоватая вспышка, но она тут же погасла. Радары ПВО молчали.

— Что-то не так, генерал? — спросил Теренас, заметив взгляд сына.

— Ничего, Ваше Величество, — принц равнодушно пожал плечами. — Просто показалось.

Генерал поправил воротник и развернулся к дверям.

— Пойду проверю чертежи новых тяжелых крейсеров. Инженеры обещают увеличить дальность поражения на двадцать миль.

Теренас остался один на балконе. Старый диктатор сделал глубокую затяжку, наслаждаясь вкусом победы. Сказка о героях, демонах и великой магии окончательно умерла. И мир от этого стал только лучше.

Да здравствует Империя...

P. S. Ну что ж, это конец. Спасибо, что были со мной. Читайте мои фанфики. Книги и новинку про советский десант в Лаосе в 1968 году, история попаданца с бонусом из роты десанта, что попала с ним за компанию.

https://author.today/work/606856