Король разбитого мира
0. Браво, Дуум! Браво!
Жители собирались закупиться паэ, пообщаться, либо отдохнуть на деревенской площади – жаль. Очень жаль…
– Умоляю, не убивайте!– крохотная девочка упала на колени. Такой просто не удастся спастись бегством, другим жителям повезло спрятаться.
– Хм, с чего бы? Извини, сердце этой старой леди давно окаменело, – старуха подняла сапог.
Девочка зажмурилась.
В ближайших домах стояла тишина.
Бац! Камень ударил карге в висок, упал и потемнел, впитывая смертельный яд.
– Абораш! Кто настолько мозговитый, что решил кинуть камень?!
Наглеца, совершившего унизительный поступок, не было видно, что сильнее бесило старуху Фимжу.
– Порву на куски, разбросаю кости по площади захудалой деревушки!
Девочка воспользовалась замешательством старухи и попыталась убежать.
– Фи! Наивная!
Вслед за словом к девочке полетело нечто холодное и страшное. Спина покрылась продрогшим потом.
«Мама! Сестра! Похоже Альма не сможет вернуться домой! А?!»
Тёмный сгусток не долетел до цели: был разрезан.
Старуха криво улыбнулась. «Наконец-то! Вышел. А он милее, чем описывали. Фи-фи-фи».
– Эй, абораш! Получить камнем по виску – не самое приятное впечатление, знаешь ли! – на самом деле, теневая защита поглотила весь урон до остатка. – Я, Несравненная Леди Тьмы Фимжа, требую компенсации в виде чей-то белой и пушистой головушки.
Альма обернулась. «О, и правда, белая и пушистая. Голова, как у самонов-стражей». Сердце девочки застучало.
– Очнись и уноси ноги! – спаситель рявкнул.
– Д-да, к-конечно!
– Мёртвой она никуда не убежит! – Фимжа запустила сгусток тьмы. В три раза больше прежнего. В сорок раз быстрее.
«Эл-лудас! Этот мне уже не разрубить».
Парень увёл себя и девочку из-под атаки, но сгусток сменил траекторию. Тогда блондин снова провернул подобный трюк.
– Сколько не пытайся, он не…
Белый спаситель растворился в воздухе. Осталась только девочка, которую уносла в бок невидимая сила. Сгусток же продолжал лететь по прежней траектории – прямо к Фимже.
Старуха хмыкнула и запустила очередной сгусток. Оба сгустка слились в один огромный. Темнота полетела к девочке.
– Умоляю, спаси меня!
«Эл-лудас! Вот же эл-лудас! Сгусток тьмы слишком быстрый! Если я подберу её, то фактически стану мишенью.
Но, если я не вмешаюсь, эта девушка умрёт!» – парень быстро принял решение и метнулся на помощь.
Невидимость спала, чтобы не нагружать паэ.
«Фи-фи-фи! Герои такие предсказуемые! Готовы рисковать жизнью ради красавиц в беде. Фи-фи-фи. Выбрать приманкой такое нежное создание – продуманный ход с моей стороны, определённо!
Интересно, заказчик заберёт твой остывший труп себе? Знаешь ли, мне не охота терять такую пушистую и мягкую подушку. Фи-фиф-фи!»
Парень перекатился и едва не умер.
– Мамочки! – Альма крепко вцепилась в одежду спасителя, – Я не хочу умирать!
Белый спаситель метался между зданиями. Чёрная смерть лизала пятки. Не убежать. Не скрыться.
Посмеиваясь, Фимжа отправила второй и третий сгустки.
Парень наступил на землю, а там таились смоляные змеи. Они обняли и крепко сдавили голени.
– Как тебе? Я готовила Чёрных Гадюк с того момента, как ты решил разоблачить себя. Прощай, милый парниша! Прощай и ты, вульгарная девочка!
Лицо парня стало серым перед тем, как чёрные сгустки взорвались.
–- Фи-фи-фи! Тройное фи! – Фимжа привстала на цыпочки и показала три пальца на каждой руке.
Удовольствие от уничтожение молодых и красивых людей делали старуху поистине безумной.
Чёрная вуаль на её теле покрылась дырами. Прежняя защита ослабела в сто раз. «Моя козырная комбинация буквально плавит мои паэ Черноты!
Ух! Но зато сотня красных изначальных кристаллов, считай, в кармане, нужно только привезти мертвеца к заказчику!
Но перед этим я просто обязана рассмотреть волосы того мальчика поближе, ибо впервые видела такие нежные локоны у мужчин».
– Стоп, где парниша? Там только его ноги! – старуха побледнела, но она уже ничего не могла сделать.
Прыжок безногого. Взмах! Теневая вуаль порвалась, и рука Фимжи упала.
– Мелкий гнусный хромой абораш!
Лезвие прикоснулось к горлу: старуха замолкла. Блондин держался на её спину, точно паук, готовый прыснуть желудочный сок.
– Кто заказчик? Я не славюсь жестокостью, поэтому сохраню тебе жизнь, хоть такой грешный культиватор меньше всего заслуживает милосердия.
– Должна признать, ты отчаянный малый. Я бы не смогла так быстро отказаться от ног… И тем более напасть после этого исподтишка. Пожалуйста, не убивай меня, маленький ранон! Я заплачу тебе!
– Имя заказчика! – парень громко рявкнул.
– Гешул! Гешул из семейства Гаро! – Фимжа заплакала.
«Моя рука! Моя драгоценная рука! Ну ничего! Гешул – один из самых порочных людей. И молокосос, отрубивший мне руку – не жилец!
Ну же! Поддайся жажде мести, пойди и умри на руках Гешула, абораш мелкий!
Эх, жаль только, что я умру от клинка малолетнего кеона. Фи-фи, любую тьму сменит свет, любой свет поглотит тьма. Ничто не постоянно, кроме неразрывного перерождения чёрного в…» – убийца упала в обморок из-за обильной кровопотери.
Парень успел спрыгнуть, попутно обезглавив грешницу на лету.
«Извини, но оставлять потенциальных врагов в живых… Ранее я уже на этом горел».
Блондин приземлился на тощие седалище. Паэ Невидимости и Скорости вибрировали после долгого использования. Положение осложняли чёрные точки, что разрушали паэ Жизни.
– Искусный яд, очень искусный.
Блондин принял лекарственный порошок. Это лишь отсрочило эффект яда.
Почерневшая Альма лежала с выпученными глазами. Эмоция на застывшем лице выражала посмертное удивление.
«Ромул Дуум, эх, Ромул Дуум. Будучи королём столько лет, ты научился находить самые оптимальные решения быстрее, чем бывалый мясник забивает овец. Браво, Дуум! Браво!»
1. Смерть доброго человека и рождение злого
Тринадцать лет назад. Прошлый мир.
– Слава Королю Дууму – Великому Объединителю мира! Слава молодому кронпринцу Глау!
Военачальник снял шлем и опустился на колено. Напротив – восседал мужчина и юноша.
– Слава Королю! – разносился гром миллиона голосов. Воины в одинаковой одежде, с масками благоволения приветствовали «любящего и благородного повелителя».
– Смиренный слуга пришёл отчитаться о состоянии армии. Пред вами лучшие воины королевства, готовые показать славу и мощь Великой Ноды.
Главный военачальник выбрал из армии самых достойных. Двадцать молодых, крепких людей поклонились королю. И начались небольшие соревнования.
Прошло шесть раундов. Весьма безобидные соревнования – никто не умер, однако пять человек пришлось унести в лазарет. Тем не менее, никто, даже сам король, не показывал огорчения.
«Травмы случаются. Слава Дралу, я позаботился об элитных врачах. Жертв, надеюсь, сегодня не будет. Кроме одной, эл-лудас, всегда есть жертвы и божья милость, это не причина горевать, Дуум».
Молодой солдат с рыжими волосами встал на колени.
Генерал похлопал:
– Прекрасный бой! Даже в мирное время наши солдаты готовы к битвам, и не важно: бунты или война с врагом из Горизонта Галактики. Молодец, капитан Норау!
– Я рад служить Ноде – самой доброй и светлой Империи в человеческой истории. Даже если придётся пожертвовать жизнью: своей и подчинённых, я защищу родину.
«Своей и подчинённых… Хороший солдат, послушный и смиренный. Останется ли он таким и далее?». Король улыбнулся, пряча глубокие эмоции.
– Поздравляю, капитан Норау. Вы доказали навыки владения искусствами, я восхищён. Теперь… позвольте дать Вам особую привилегию.
– Приму с великой радостью и честью, – капитан Норау низко поклонился.
– Приведите, Кирлу Норау.
– Что?! – капитан поднял голову и выпучил глаза, – Отец, почему ты в наручниках?!
– Прости, сын.
– Отец…
– Он уличён в вредительстве. Наказание – смерть.
– Нет, – глаза Норау покраснели.
– Но я могу смягчить приговор, если твой отец выйдет из тьмы заблуждения. Ты его сын, он послушает тебя.
Капитан сделал пару шагов:
– Отец, ты растил меня и заботился, совершал много добрых дел. Но почему? Почему ты пошёл против Ноды?!!
– Нода – это ад, лишённый свободы. Я пытался… кмх! – Кирлу закашлял, держась за горло.
Принц Глау посмеивался про себя: «Даже не пытайся сболтнуть лишнего. Твой язык принадлежит мне! Воинам не зачем знать про твои благие намерения по освобождению малолетних преступников»
– Нода – страна рабов, Норау.
– Нет! Отец, ты не знаешь о чём говоришь! Ты запутался!
– Норау… кмх!
– Отец, жители нашей империи живут в достатке и радости!
– Норау… Нода обязана пасть.
Капитан замолчал.
Король смотрел со стороны. Он видел истерику солдата. Юноша пытался «образумить» отца, но тот оставался непоколебим, не приводя при этом никаких доводов.
«Скорей бы этот спектакль закончился. Я сейчас смотрю на доброго человека в кандалах и любящего сына.
Эл-лудас! О Драл, но ведь они опасны… они пошли против меня. А чтобы поддерживать Сад в порядке, нужно избавляться от сорняков и вредителей. Да, это уничтожает жизнь. Да, это сурово. Да, я заслуживаю смерти больше остальных. Ну и что?!
Альтернативу я не вижу».
– Довольно! Заблуждения твоего отца слишком глубоки. И он не желает их отпускать. Мне жаль.
Король показал на саблю Норау. Капитан стал серым.
– О Драл…
– Капитан Норау, я приказываю Вам выполнить казнь.
Среди присутствующих витал запах тлена. Солдаты неотрывно смотрели на возвышенную террасу, где восседал король. Подчинённые Норау едва дышали.
– Нет, нет. Нет! Я не могу.
– Хорошо. Я понимаю.
Король посмотрел на старого мятежника.
– Кирлу, позволь спросить вновь перед этими отважными и бравыми воинами, твоё решение непоколебимо? Я готов смягчить наказание, если ты признаешь свои ошибки.
Кирлу посмотрел на сына – вздохнул и плюнул на дорогие одежды короля.
«Мерзкий детоубийца! Гореть таким в бездне до скончания веков!»
– Кхм! Кха! – бунтовщик закашлял, разрывая горло.
Глау морщил губы в тихом презрении. «Глупец с чрезмерным чувством справедливости».
Король поднял руку.
– Нет, Ваше…
Вжик!
– …Величество, – к ногам Норау скатилась голова, и юноша прикрыл лицо. – Отец…
На террасе все молчали. Генерал следил за Норау, держась за шпагу. Глау меланхолично любовался красным небом, о чём-то думая. Король смотрел на солдата изподлобья.
Капитан прервал тишину первым:
– Простите, Ваше Величество… Простите, что не смог выполнить приказ, – Норау поклонился.
«Ты заплатишь за это мерзкий шарон. Не сегодня, не завтра, но рано или поздно!»
«Хм, по лицу не скажешь, что он зол. Тем не менее, я это чувствую. Передо мной стоит мститель. Таких надо убирать сразу».
– Вы трижды проявили свою безответность, капитан.
– Что?
– Вы не заметили падения своего родителя. Проявили наивысшую халатность к ближнему. Вы являетесь прямой причиной его гибели.
Норау сжал кулаки до хруста.
– Но я был милостив, милостив насколько мог и дал Вам последний шанс на спасение. И Вы упустили и этот шанс. Людям свойственно ошибаться, тем не менее, у ошибок есть предел. Ваши ошибки убили отца, Норау.
– Заткнись! – Норау прыгнул без раздумий.
Генерал достал шпагу.
Вжик! Шпага оказалась излишней.
Король выдернул копьё из башки капитана. Юноша упал, как мешок песка.
Глаза подчинённых Норау на мгновение покраснели – солдаты постарались запрятать печаль в нутро: неисправимые преступников нельзя оплакивать.
Король спустился по ступенькам террасы, прямиком к многочисленным солдатам.
– Каждый из вас! – загремел он, шагая между полками. – В ответе! За ближнего своего! Если братья, сестры, родители или дети ваши совершают грех – вы в ответе! Но я готов простить ваше заблуждение при условии раскаяния. Я люблю Ноду, как никто другой в целом мире. И мне больно наказывать вас, «своих детей».
Король положил руку на плечо солдата. Тот напрягся.
– Я не твой враг: расслабься, парень, – старый король мило улыбнулся.
Солдат улыбнулся в ответ.
– Вы все живёте в прекрасной стране: здесь мир, каждый на своём месте и процветает высшая справедливость. Единственное, что от вас взамен требуется – соблюдать законы, быть добрыми и честными. Много ли я прошу? Отнюдь нет.
Король вернулся на террасу.
– Дела в армии идут хорошо. Отличная новость, чтобы окончить день. Разделите с нами ужин! – король улыбался.
При этом его тёмные глаза заставили военачальника пропустить вздрогнуть: «Почтенный Драл! Он знает?! Нет, иначе бы я не дышал…»
– Вы как всегда щедры на похвалу, отец.
– Чем больше поводов, тем больше наград, хе-хе.
***
Ужин кончился. Дуум стал вялым, поэтому отправился спать.
Усталость. Крепкий сон. Перед тем, как погрузиться во тьму, Дуум услышал голос знакомого друга.
– Дуум! Дуум! Мне нужна помощь! Помоги мне!! Здесь холодно!
Мертвец протягивал призрачные руки. Плакал. Просил прийти на помощь.
Спящий король тяжело дышал и обливался потом, пока сердце не прекратило биться.
***
Темно, тесно, душно. Вокруг шеи Дуума обвилась крепкая верёвка. Король взялся слабыми руками. Она не распутывалась. Попытки позвать на помощь провались. «Я подводой?»
«Умри! Умри! Сгинь, монстр иного мира!» – воду пронизывал искажённое рычание. Затем Дуума потянуло вниз. «Верёвка» сильнее затянулась.
«Мои пальцы настолько ослабли, что не могут справиться с жалкой верёвкой? Хорошо! Очень хорошо!»
Дуум подсунул под верёвку пальцы, чтобы не дать ей себя прикончить. «Нет, сил вообще нет. Надо срочно что-то придумать. Перегрызть зубами? Стоп! Мои зубы?! – король провёл языком по голым дёснам, – Вот же больные психи! Выдрали мои зубы!!»
Послышались приглушённые голоса людей. Рывок. Тело окропили свет и холод. На пару секунд Дуум потерял ориентацию в пространстве. Затем последовала боль. «Верёвку» обрезали.
***
Дуум с удивлением вращал глазами. «Итак, я родился заново? Это точно не сон? Нет, мне уже доводилось путешествовать по снам. И это не ощущается как сон. Неужели в Сказаниях Драла есть доля правды?! Видимо, да. Интересно, я переродился в родном мире?».
Дуума обнимали худые бледные руки. Женщина с покрасневшими веками качала младенца и что-то говорила. «Язык не похож ни на один мне знакомый. Он абсолютно чужд моему миру!»
Кроме уставшей женщины был энергичный крепкий мужчина, который без умолку тараторил.
Видя волнение своих «родителей», Дуум едва удержался от смеха. «Хе-хе, вот каково родиться заново? Довольно странно».
– Генри, у него твой нос. Твой острый элегантный нос.
– Высший! Сюзанна, ты едва пережила роды!
– Всё в порядке, дорогой. Я, – женщина хотела возразить, но бок пронзила калёная боль.
– И о чём только думал это паршивый докторишка! На столько долго покинул деревню и оставил беременную женщину без присмотра. А он ведь знал! Знал, что наши прошлые попытки завести ребёнка, – Генри оборвался на полуслове.
Новорождённый сын молча смотрел на него. Плохие эмоции отошли в сторону. Генри присел на корточки.
– Здравствуй, малыш! Я твой папа! Слушай, Сюзанна, у него действительно мой нос, а остальная часть лица от тебя. Кроме глаз. Глаза у него чёрные. Чернее самой тёмной смоли. Он точно только от меня? А ну-ка признавайся!
Генри уже и забыл, когда в последний раз так беззаботно смеялся.
– Как мы назовём его, дорогой?
– Может Темноглазый Убийца Йорой? Эй, не смотри так. Я шучу! Знаешь, мой малыш похож на одного паренька из Комедии Келы по имени Ромула. Что опять не так? Как по мне, Ромула прожил достойную жизнь.
– Ага, и погиб в возрасте тридцати лет.
– Не совсем верно, ведь он переродился в семье обычных бродяг, которые не могли завести детей. Сюзанна, не думаешь ли, что Высший ниспослал нам одного из своих погибших воинов?
Сюзанна долго молчала, смотря на долгожданного ребёнка. Её сердце наполнялось теплом и тревогой. Она боялась, что и этот раз окончиться плачевно. «Высший, неужели я заслужила твою милость? Я?»
– Ромул, мой славный воин, пробившийся к жизни. Возможно ты этого пока не знаешь, но сейчас ты совершил настоящий подвиг.
У Дуума было достаточно времени, чтобы исследовать комнату взглядом. Непросторная комната с кроватью, маленьким столиком, парой стульев (один был разукрашен мелом). Кто-то усердно выводил на нём, стараясь нарисовать что-то живописное, но получились детские каракули.
«Простая крестьянская семья. Я видел таких при отцовских обходах. Мой отец, почивший король, часто помогал беднякам. Хе. Его дальнейшая судьба весьма иронична». Душа Дуума наполнилась отблеском тьмы.
«Надеюсь, мой сын Глау сможет сдюжить и не упустит бразды правления. Выйдет печально, если моё любимое королевство сгинет. Ради него я принёс столько жертв, – Дуум беспомощно фыркнул. – Глау, сын мой, отец желает тебе удачи.
Ты будешь плакать, а может даже смеяться, тому, что стал править всем целым миром. Но прошу, сбереги себя и королевство как можно дольше! Договорились, сын?
Итак, я попал в новый неизведанный мир, в дом скромной семьи. Для начала надо выучить их язык, потом – письмо, разузнать о том, кто правит этими землями. Как работает мир.
И выяснить: смогу ли я хотя бы теоретически вернуться домой…
Мда, рассуждать проще, чем исполнять на практике, не так ли, крошка-королёк Дуум?»
В углу горела печь. Аромат мяса и овощей делал каморку весьма уютной, несмотря на скромность.
– Ха-хах-ха! Какой тихий малыш. Ни разу не всплакнул. Он в порядке?
– Я не знаю, Генри. Надо дождаться доктора Чу, дорогой.
– Доктора? – Генри фыркнул, помешивая суп – Будь я доктором, то не посмел бы оставить беременную женщину и пойти в горы за какими-та непонятными травками. Эх! Ладно, давай не будем злиться, при готовке – это портит блюдо.
Мужчина улыбнулся и запел песню про отважного героя и защитника по имени Ромула.
Дуум не понимал ни слова, но он чувствовал тёплую обстановку.
Солнце садилось. Из-за двери послышался писклявый и щуплый голос.
– Сер Генри, миледи Сюзанна!
Хозяин дома широко улыбнулся. Дуум увидел крепкие, острые клыки, и приподнял бровь: «Я не знаю, кто пришёл к моим родителям, но ему здесь не рады».
– Дорогой, ты же не станешь убивать доктора Чу?
– Сюзанна, я поклялся больше никого не убивать. Я не имею привычки нарушать клятвы. Я просто зол и всё.
Генри направился к двери тяжёлыми шагами. Он уже готовился отчитать доктора за халатность, но передумал после увиденного.
Доктор Чу еле стоял. Белый халат промок в грязи. Лицо заполонили ссадины.
– Сер Генри, что с Сюзанной и ребёнком?
– А ты сам посмотри, – мужчина похлопал доктора по плечу.
Чу быстро вошёл и уставился на Дуума.
– Великий Высший! Неужели в этом разбитом мире осталось место для божьей милости… А я уже думал… Простите, я не имел права опаздывать… Я ужасный доктор… У-у-у-у-у-у…
– Чего плачешь? Надо радоваться! Радоваться как никогда, что Высший сделал нам услугу и подменил тебя на пару часиков.
– Если серьёзно, Вы хорошо справились с родами. Даже не вериться.
– Ну, я читал литературу по данной тематике, чтобы не смотреть, сложа руки, когда Вы и моя жена надрываетесь, «делая» мне ребёнка, – Генри разразился хохотом. – Кстати, выглядишь шимарявым. Присядь-ка на мой любимый стул. Мне всегда не нём становиться легче. И расскажи подробнее о том, где пропадал.
Генри указал на тот самый стул с цветными каракулями.
Чу покорно сел.
– Собирая обезболивающие травы, я упал в реку. Течение унесло меня прямиком до Огненной Лавины.
«Слава Высшему, я избежал встречи с гобами, иначе не смог бы вернуться уже никогда».
– Теперь ясно, почему такая задержка. Сочувствую, от Огненной Лавины до нашей Деревни Грибов – я знаю не понаслышке, ибо сам когда-то топал пешком. А ты крепче, чем кажешься, – Генри ударил доктора по плечу.
– Мамочки! Моя рука… А-а-а-а-а! – на пару секунд плечо окатил невероятный спектр боли.
– Дорогой, ещё сердиться, доктор Чу.
«И есть за что. Мой муж явно не перенёс бы потери третьего ребёнка».
– Нет, я просто не подрассчитал силу. Такое бывает под вечер, особенно из-за усталости.
«Я что, по-вашему, профессиональный акушер?! Я чуть сам не родил от страха, пока доставал сына из жены! Высший, теперь я буду тебе каждый день жертвовать по кружечке грибного супа. Буду голодать, но обязательно найду кусочек гриба в качестве подношения.
А что до тебя, Чу. Мне искренне жаль твоё невезение. Но, мужик, воин обязан отстоять крепость, несмотря на потерю ног. Таков долг солдата, врача, короля или любого другого человека, защищающего людские жизни».
***
Дуум присел на скамейку. Вокруг цвёл Весенний Парк – один из самых живописных и безопасных мест королевства.
– Куда?! Стой! – маленькая девочка бежала за непослушным мячом.
Король остановил мяч ногой.
– О, мамочки! Мой мячик сам остановился? Мамочки! Мамочки! Хозяин парка? Это ты?! – очнувшись от шока, девочка поклонилась, – Спасибо, невидимый хозяин парка!
«Не за что».
Дуум подобрал с земли листочек.
«Хм, разинула рот? Какой впечатлительный ребёнок. Наверное, она одна из простых крестьян, не обладающих искусством. Эх, а для меня использование невидимости – обычное дело».
Ветер гладил пышные кроны. Ручеёк огибал скамейку. По нему проплывали белоснежные рыбы с тигровыми полосами.
Дуум встал и пошёл дальше. Дети и взрослые наслаждались выходным днём. Семья той девочки была одной из них.
Любящий отец, добрая мать и двое милых братьев-близнецов.
– Лауна, обед готов!
– Папа! Папа! Я только что встретила хозяина парка!
– О, и как же он выглядел?
Девочка надула щеки:
– Папа, хозяин Весеннего Парка невидим! Об этом все знают!
– Хех, прости.
Семья начала трапезничать: свежий воздух пробуждал сильный аппетит. Дуум едва сдерживал слюну.
– Как вам баранина, малыши?
– Вкуфно! – братья ответили хором. Между ними всегда прослеживалось пугающие взаимопонимание, переходящие в поразительную синхронность.
– Вкусно-о-о-о!
Дуум, стоящий вдалеке, улыбнулся. Король хотел уйти и продолжить прогулку, но девочка неожиданно его окликнула:
– Сер хозяин парка, попробуете! Мясо очень вкусное!
Король нахмурился: «Сработала детская интуиция или обычное совпадение?» Он обернулся. Девочка смотрела прямо на Дуума.
– Пожалуйста, Ваше величество! Вы, наверника, голодны!
Всё семейство глядело на короля. Это невозможно. Даже будь они лучшими экспертами королевства, обойти маскировку Дуума почти невозможно. Все, кто мог такое провернуть, давно мертвы.
– Ну же, попробуйте! – девочка протянула кусок мяса, – У ваших подданных дьявольски сладкий вкус!!!
Деревья в парке осыпались. Почва потрескалась и развалилась на куски. Под ногами короля возникла бездна.
Улыбка Дуума слезла, уступила место равнодушно сомкнутым губам.
– Что ж ты так хандришь? Неужели брезгуешь? – голос девочки стал другим. Сама она выросла до размеров взрослой женщины.
– Чистоплюй и лицемер! Я заставлю съесть приготовленное тобою мясо до последней крошки, двуличный шарон!
Под платьем «девочки» расползлись кровавые пятна.
Милая семья обратилась в зловещих чудовищ с многочисленными дырами. Земные трещины вспыхнули пламенем.
Дуум вздохнул. «Очередной кошмар», – король сконцентрировался. Огонь лишь немного отступил. «Я могу управлять снами в 90% случаев, но этот довольно сложный. Его необходимо просто проигнорировать, либо разрушить сон через пробуждение».
Чудовища кричали, выли и проклинали короля. Слали огненные вихри, но те проходили короля насквозь, как призрака. Когти и зубы тоже не могли навредить хозяину сна.
Дуум стал слегка серым. «Бесят!»
Прошло какое-то время.
«Пора просыпаться. Наконец-то, слава Дралу!». По желанию короля сон разрушился.
Маленький Дуум открыл глаза.
Доктор Чу и Генри беседовали вне дома. Младенец не понимал значения слов, но интонация отца и доктора была скорбной.
Сюзанна же тихо сопела, обнимая Дуума, как сундучок с сокровищами.
Младенец начал ворочаться. «Эл-лудас! Я беспомощное дитя. Кое-как двигаюсь».
Дуум прислушался. Уходили часы. Сюзанна проснулась. Между ней, Генри и Чу завязался разговор.
Юноша в белом халате – робкий доктор – говорил медленно, тихим и мрачным тоном. По мере того как он говорил, Сюзанна становилась всё серее и серее.
Дуум непроизвольно напрягся.
Трое взрослых молчали. А прежде весёлый и энергичный мужчина потирал виски. Он глубоко вздохнул и что-то вкрадчиво сказал.
Женщина неожиданно засмеялась, юноша в халате стал лупоглазым.
«И что сейчас произошло? Но вроде, тот энергичный мужчина нашёл решение, ведь так?»
2. Дурной сон, желающий проткнуть насмерть
Прошёл месяц. Генри шёл с корзинкой грибов. Крохотных и мягких.
Шапки же древоподобных грибов загораживали солнце, накрывали подлесок тьмой.
Домик скромной семьи находился вдали от деревни. И о нём знал лишь Генри, доктор и жена самого Генри.
– Хм! – крестьянин резко остановился. – Это странное чувство до сих пор тревожит? Я стал отцом. Эх, прошёл месяц! Время летит быстро, даже не вериться. Дни проходят. Года проходят. Жизни загораются и гаснут, м-да. От философа до спятившего парочка шагов. Тринадцатикратный тому доказательство.
Генри глубоко-глубоко вдохнул лесной воздух.
– Когда настанет день моих похорон, Высший, я хочу, чтобы четырнадцать полоумных бездомных станцевали на моей могиле! Да, это странное желание, я отчётливо понимаю.
И тут же мужчина наигранно изменил голос:
– Тогда какая муха тебя укусила, а? Ради чего такие сумасбродства?
И снова Генри перешёл на нормальный тембр:
– Просто хочу показать сыну, что смерть и страдания не имеют смысла. Ладно, хватит дурачиться. Пойдём домой! Приготовлю сладенькие грибочки, будет амуланно, м-м-м!
Войдя в маленький ротанговый домик, Генри сразу же приметил ухмылку Дуума.
– Сюзанна, почему наш сын похож на ослёнка, объевшегося сладких грибов?
– Дорогой, Ромул весь день улыбается. Я не знаю почему. Может позвать доктора Чу?
– У этого маленького опоссума определённо что-то на уме. Но я всё равно позову докторишку для успокоения нервов.
Дуум открыл рот и произнёс одно единственное слово:
– Г-генри!
– Я?! – Генри подпрыгнул.
– Ромул… Можешь назвать моё имя? Ну же. Сю…
Губы младенца зашевелились, и он выпал весьма уморительный ответ:
– Гриб!
– Дорогой! Твой сын назвал меня грибом. Почему?
Генри пожал плечами.
– А теперь скажи, Ромул: Ма-ма! Ма! Ма!
– Мам-ма! Ма-ма!
«Бледная женщина и энергичный мужчина рады!» Дуум зевнул и заснул.
***
Кровь. Много крови. Она пропитала всю операционную: стены, инструменты и врачей.
За стеклом наблюдал человек с сединой на висках. Его лицо имело мертвенный цвет.
– Чёрт! Используйте искусство Лишение Боли и искусство Восстановление Крови! Мы не имеем права терять королеву! – королевский доктор кричал на ассистентов, – Не падайте духом! Давайте! Давайте!
Врачи разных мастей окружили королеву и слаженно работали. А король сидел и смиренно ждал. Он не был лекарем и мог лишь уповать на профессионализм подданных.
Спустя час возня утихла. Главный королевский доктор нервно сжимал пальцы.
– Ваше величество, нам очень жаль.
Король подпёр лоб.
«Им жаль, хе-хе? Им – живым! Может их убить за проступок, за халатность?! В назидание остальным, жалкие черви, моя жена умерла на ваших руках! – король потряс головой – Нет, приди в себя Король Ноды. Будь милосерден. Они – лучшие врачи твоего королевства – сделали всё возможное».
Король вздохнул:
– Спасибо за проделанную работу. Идите отдыхать. Вы заслужили. Я же должен остаться со своим горем.
Доктора поклонились и ушли.
Король подошёл к трупу. Увидев стеклянные глаза жены, муж прикрыл лицо ладонью:
– Бесполезный. Беспомощный. Жалкий. Мусор.
На плечо короля опустилась ладонь. Черты лица размыло временем забвения, голос едва пробивался через недра подсознания – жёлтый, желчный плащ единственный сохранял яркость и внушительность.
Король Дуум стоял на пороге и смотрел на сцену сна. Не сказав ни слова, бывший король развернулся. Сцена рассыпалась в прах.
Вновь оказавшись в Весеннем саде, Дуум нашёл уютное местечко, материализовал удочку и принялся рыбачить.
– В моём состоянии осознанные сновиденья – настоящая панацея. Хорошо, что Гун научил меня этому, – Дуум лишь размышлял вслух и даже не думал, что его кто-нибудь услышит.
– Да не за что, брат.
Поплавок начал колебался, но король уже не обращал внимание. Его улыбка слезла.
– Какие же приставучие кошмары. Неужели детям только они снятся?
– Я, по-твоему, кошмар?
Король подцепил карася и вновь забросил удочку.
– Эй, Дуум?
Дуум игнорировал кошмар.
– Оглох?! Повернись, старый шарон! – кошмар ударил.
Острый шип проткнул кожу на затылке. Дуум успел среагировать и отскочить. «Что?! Кошмар нанёс мне повреждение? Если б я замешкался, этот кошмар разнёс бы мою голову своим шипастым кулаком!»
– Умри! Предатель! – кошмарный клон Гуна бросился вдогонку.
Но его жертва бесследно растворилась в воздухе.
– Хм? Искусство Абсолютной Невидимости? Трусливая крыса! Мы оба знаем, что оно может продержаться не дольше минуты на 5 ранге! Когда маскировка спадёт, я найду тебя даже за сотню Бау отсюда!
– А я и не думаю прятаться. Вот я! Попробуй догони! – силуэт короля появился вдалеке.
С неба посыпался огненный град. Весь сад превратился в пекло. А клон Гуна лишь фыркнул.
«Значит трансформация сна бесполезна, но невидимость на него подействовала? А что если проснуться и уничтожить сон? Эл-лудас! Нечто блокирует мои действия».
Клона Гуна покрыли острые шипы. Кошмар взревел и бросился напролом. Король же побежал в глубь разрушенного сада.
***
– Что случилось?
– Затылок Ромула кровоточит!
– Из-за чего?! – доктор Чу побледнел.
– В том и дело, что мы не знаем!
***
– Ничтожный шарон! Бесчувственный убийца! Только и умеешь, что прятаться и убегать! – клон терял сходство с Гуном. Всё чаще чудовище издавало рычание.
«Быстрый». Король тяжело дышал. «Абсолютная Невидимость!» Дуум пропал.
– Жалкий шарон! Жалкий предатель! Тебе не убежать! Не скрыться, пока моё сердце бьётся!
– Извини, я устал бегать. Мне нужно отдохнуть!
– А-а-а-а-а!
«Думаю, довольно. Я достаточно подготовился, чтобы убить это чудище здесь и сейчас!»
В спину кошмара воткнули два копья.
– Жалкий, бесчестный трус! – шипастые пальцы чудища среагировали молниеносно. Полетели в сторону, откуда прилетела атака.
С плеча короля содрало кожу и мясо, обнажив кость. Дуум отскочил. Рука повисла плетью. «Это атака намного быстрее, чем у настоящего Гуна. Слава Дралу, этот кошмар медлителен в передвижении, или нет?»
Клон Гуна облизнул пальцы.
– Я чувствую запах твоей крови! Ву-ха-ха-ха!
«Эл-лудас!» Гонка продолжилась. И теперь рассчитывать на передышку было глупо: клон взломал маскировку Дуума.
«Я продержусь ещё сорок минут и просто упаду замертво».
Клон то же терял силы. Глубокая рана в спине обильно кровоточила: как и предположил Дуум, те искусства, которые он использовал в реальности, действуют на клона. Это действует и в обратную сторону: те атаки, что использовал реальный Гун, может использовать и его клон, чтобы убить Дуума.
«Но последняя атака была быстрее. Он способен их модернизировать, а я могу?»
Через тридцать пять минут, пробежав несколько Бау, Дуум начал замедлять ход. На лице клона Гуна расцвела ухмылка.
– Я так и знал, что потеряешь все силы именно сейчас! Ха-ха-ха! Ты ведь этого боялся, что мы с Камо попытаемся тебя убить? Что ж, ты сделал всё, чтобы твои опасения подтвердились!
«Либо сейчас, либо никогда!»
Железный клинок впился чудовищу в голову.
– Хм? Ты раньше не использовал ничего похожего, но этот трюк лишь поцарапал меня. Была хорошая попытка, но, – клон оборвался на полу слове, – Стоп, а кому я это говорю? За кем я вообще гнался! А-а-а-а-а!
Клон потерял прежний облик.
Над землёй плавал призрачный дым. Дуум этого не видел, поскольку погрузился в темноту беспамятства.
Без хозяина сон вокруг стал хаотичным, кроме крохотного участка размером с комнату.
Живой дым издал неразборчивый звук и рассеялся.
***
Темнота. Нет времени. Нет звука. Нет мысли. Дуум давно не терял сознание.
Он очнулся в родительской кровати. Бледная женщина была белее прежнего. Прежде энергичный мужчина молча варил травы вместе с человеком в потрёпанном халате.
Женщина сразу заплакала и обняла младенца. Мужчина и потрёпанный халат повернулись. Дуум услышал их общий вздох облегчения.
Руку Дуума и голову стягивали повязки. «Скверно. Очень скверно. Значит сны в этом мире способны причинить физический вред? Мне очень повезло, что я уже неплохо умею ориентироваться во сне».
– Слава Высшему, Ромул проснулся! Дорогой, Ромул жив! Я так переживала!
– Видишь, а ты думал, что мой сын впадёт в кому!
– О Высший! О Высший! – доктор Чу едва стоял на ногах.
Генри приставил любимый стул. Доктор сел без разговоров.
– Простите, я виноват. Я никудышный доктор
– Хе-хе. И чем же? Блуждающие Кошмары – редкий феномен. Я сам до сих пор думал, это лишь легенды. Ну не раскисай, брат! Давай вернёмся к готовке лекарственного супа.
Чу кивнул.
«Хм. А знаете, местный язык довольно мелодичный. Наблюдать, как эти люди беседуют, мне до сих пор не наскучило.
Ох, – Дуум заёрзал, – Тело ломит! Сначала пуповина вздумала меня придушить, потом кошмар нанёс увечья. Тут определённо что-то есть. Моя новая жизнь под угрозой».
Энергичный мужчина и потрёпанный халат возились у кастрюли ещё два часа перед тем, как налить студенистое варево в тарелку. Потрёпанный халат зажал нос. Бледная женщина побледнела. А энергичный человек покачал головой, налил бульон в соску и нежно приподнял Дууму голову.
«Пахнет как носки. Забавно. А на вкус точь-точь жидкая резина. В моём новом мире вообще есть резина? Но в любом случае, я пробовал вещи похуже».
Генри, Чу и Сюзанна переглянулись.
– Поморщился, но проглотил. Ненормально! – Чу говорил с зажатым носом, – Это даже нюхать невозможно.
– Эй, нашей задачей было сделать лекарство, а не королевские щи! – буркнул Генри, – Запах, его не устраивает.
– Но, дорогой, это действительно странно.
«Боюсь, из-за пережатия шеи, голова Ромула пострадала, и восприятия вкуса испортилось. Эх, доктор Чу, эх», – доктор сдерживался от плача.
– Странно или нет, нам остаётся только ждать эффекта, хе-хе.
Сюзанна погладила ребёнка по перебинтованной голове. «Слава Высшему, Ромул открыл глаза».
Дуум чувствовал себя лучше. «Резиновый» бульон, как ни странно, дал прилив бодрости. «А этот энергичный мужчина знает толк в готовке».
Потрёпанный халат провёл осмотр Дуума. Улыбнулся. Кое-что сообщил его «родителям». «Радуются, улыбки до ушей. Моё состояние точно стало лучше, и это не просто хорошее самочувствие».
3. Люк
Весенний сад цвёл и благоухал. Дуум потупил голову.
«Эл-лудас! Отныне я не могу отдохнуть даже во сне. Ладно, пока чудный Весенний Сад отца». По мгновению воли сон переменился. Вместо растительности возвысились стены. Землю покрыла керамическая плитка.
Люди в военной униформе засновали туда и сюда. Ни один не обратил на короля внимание. Башни с алыми флагами пронзали небо. А золотая надпись перед центральным зданием гласила: «Открой сердце и впусти Драла».
«Старый добрый Храм Познания. Если не здесь, то где оттачивать мастерство?» Дуум размял суставы. «Не терпиться проверить мои догадки».
Король вошёл в главный зал Храма Познания и занял просторный зал. «Начнём!»
Материализованное копьё пробило мишень насквозь. Дуум фыркнул. «Эл-лудас».
Вторая, третья, патая, десятая попытка. «Я пытаюсь разработать новый приём на основе искусства из прошлой жизни, но у меня складывается впечатление, что он будет бесполезен в сражении с новым агрессивным кошмаром. Во время боя с клоном Гуна я чувствовал разницу между «реальными» и «придуманными» атаками.
Как мне проверить новый приём?
Дождаться, пока в мой сон вторгнутся?»
Дуум потёр подбородок.
«Если в мой сон могут вторгнуться, значит ли это, что я тоже способен проникнуть в чужие сны? В моём прошлом мире ходили легенды об эн-монахах. По слухам, их души могли покидать физические тела и бороздить тонкий мир. Но ни я, ни мой отец и ни один из моих предков не наблюдал такое».
Король почувствовал странное изменение во сне. «Эл-лудас. Я опять не могу пробудиться». Не смотря на глубокие раздумья, он сканировал сон, поэтому сразу приготовился к битве.
«Время проверить, либо опровергнуть одну из моих теорий. Путь к бегству отрезан быстрее, чем я смог понять».
Храм Познания растворился. Сон обрёл облик ровной площадки, просматриваемой во всех направлениях.
«Ну же, предстань перед королевским взором! У короля припасён сюрприз».
В белой земле образовался жестяной люк. Шириной с взрослого человека.
Король подождал немного, рассмотрел символы на крышке и потёр подбородок.
«Интересно. Я не помню ничего похожего. Обычно мои кошмары основываются на воспоминаниях. Но этот люк я вижу впервые. А символы вообще на неизвестном языке».
– Славно, очень славно.
Король отошёл от люка и призвал копию себя.
– Вперёд в неизведанное! – усмехнулся клон и зашагал к люку.
– Будь осторожен.
– Да, разумеется.
Клон потрогал люк. Его руки стали прозрачными.
– Так и знал. Всё, любой выдуманный предмет или способность не контактируют с кошмарами.
«Эл-лудас».
Король вздохнул и присел. Идти открывать люк – просто идиотская идея.
«А всё-таки любопытно, какой секрет прячется по ту сторону».
В реальном мире наступила полночь, то есть это была половина сна. Тогда из-под люка послышались шорохи.
Искусство Абсолютной Невидимости! Король спрятался, а клон встал в боевую стойку и заухмылялся.
Люк открылся. Голова с десятком ноздрей и глаз высунулась наружу. Рванные полосы, окаймлённые зубами, сжимались, кривились.
Существо покинуло пространство люка. Бледная кожа стягивала рёбра. С левого бока подтекала кровь.
Дуум выжидал, оценивал текущую ситуацию. «Оно ранено. И порезы на теле кое-что мне напоминают. Неужели?»
Завидев клона бледный уродец неуклюже побежал. В паре магов от цели его поразили два копья.
– Кхлаа!
Уродец растянулся во весь рост. Король снял маскировку, чтобы перезарядить искусство.
– Итак, каков урон? Моё прижизненное искусство пробило затылок, но мой новый навык, разработанный во сне, пролетел, будто иллюзия. Жаль.
«Зато использовать «придуманные» штуки для отвлечения кошмаров, можно. Но работает ли этот трюк на них всех?»
Между тем люк растворился. Но кошмар – не исчез. «Стоп, я точно атаковал кошмар?» Король изучил кошмар получше. Раны на рёбрах напоминали до боли знакомые иероглифы.
– Мой язык?
Король и его клон переглянулись.
На уродце написаны лишь три слова: «Перерождение», «Призыв» и «Дуум».
– Интересно, весьма интересно.
В памяти вспыхнул последний миг прошлой жизни: призрак погибшего друга манил к себе.
«Интересно, весьма интересно. Могут ли мои предсмертные галлюцинации оказаться чем-то большим нежели угасанием нервной системы?»
– Кхла! – пробитый затылок уродца восстановился.
Абсолютная невидимость! Король исчез.
Существо встало на карачки и замотало башкой.
– Выжил? Ха! – клон Дуума захохотал, – А ты крепче, чем выглядишь. Хочешь напасть снова? Ну же нападай!
Уродец моргнул десятком глаз и глупо уставился на клона.
– Кхлаа?
– Хм?
– Кхлаа! – существо поднялось во весь рост.
– Ага!
– Кхлаа!!!
– Ясненько. Давай постоим. Я не против. Мои ноги достаточно крепкие, чтобы простоять хоть несколько дней.
«Но контроль клона гораздо труднее, – клон рассыпался в прах. – Мой бедный разум! Отвечать за движение и речь двух людей чертовски утомительно!»
– Кхлаа?! – уродец почесал глазастую голову.
Вдруг задрожал. Всё тело монстра свела судорога.
Дуум приподнял брови. И вскоре к нему мелькнул свет. Король не успел среагировать – сияние вошло в руку.
«Я жив? – повинуясь запоздавшему инстинкту, Дуум отскочил; пот вытекал градинами – Эл-лудас! Будь это атака, я бы умер, едва сыграв. Хе-хе. Мх? В моей руке что-то появилось?»
Пальцы короля сжимали овальный предмет, холодный и гладкий.
А некогда дрожавший уродец стоял на коленях. «Эл-лудас. Я ничего не понимаю!»
Абсолютна маскировка давно исчезла. Король сделал пару шагов назад – уродец прополз на коленках, стараясь сохранить дистанцию между собой и «хозяином».
«Хозяин. В моей голове вдруг всплыло слово «хозяин?» Король поднёс гладкий предмет к глазам и сделал вид, что позабыл об потенциальном враге. Любое подозрительное движение, и король без раздумий кинет копьё и убежит.
Но пока уродец неподвижно замер. Король смог кое-как изучить предмет. «Похож на дедушкины карманные часы, но где стрелки? И почему циферблат».
Рты уродца задёргались:
– Я-я-япши-и-и-и!
Король Дуум едва не пробил уродцу череп, но остановился и рассмеялся:
– Друг, ты только что чихнул, так?
Кивок.
Король приподнял брови:
– Ты меня понимаешь?
Скупой кивок.
– Умеешь ли говорить?
Вертит поникшей башкой.
«Ну, хотя бы мы установили контакт».
– Ты знаешь назначение этой безделушки, друг? – король показал «часы».
Без того мрачное лицо уродца стало белее. И он блаженно закивал. Левая его рука указала на короля, правая на себя. Уродец сделал пальцевой замок и подёргал руками, будто проверял на прочность верёвку.
– Интересно-интересно, я правильно понимаю: ты хочешь показать «связь»? – кивок – эти часы связывают нас? – два энергичных кивка, – Хм, – король посмотрел на изодранный бок уродца.
– Могу ли я рассмотреть рану? Вот и отлично! – Дуум подошёл на цыпочках. Каждый его мускул напрягся, готовясь отпрыгнуть от монстра в любой момент.
Уродец услужливо развернулся боком.
«Хе-хе, нет мне не показалось. Эти линии. Это иероглифы моего родного мира!» – сердце глухо застучало.
Три слова, три слова размашисто рассекали кожу уродца: «возрождение», «Дуум», «беда».
– Эл… Гхм! – король чуть не выругался вслух.
– Кто оставил порезы, кто так ранил тебя, друг?
– Кхлааа! – многоглазый монстр неуклюже повёл плечами. По-видимому, он пытался пожать ими, но попытка вышла неудачной.
«Или он так поёжился? Интересно-интересно».
– Извини, можешь перефразировать ответ?
Весёлые «пантомимы» продолжились.
Уродец объяснил в более замысловатой форме.
– Слушай, друг. Общаться загадками весело, однако это очень неинформативно. На моей родине практикуется азбука жестов Лу-лу – для солдат-инвалидов. – Выучить её за один присесть невозможно. Тем не менее, я могу тебя оставить у себя? Центр Сна остаются невредимым после пробуждения.
Кивок и сотня ртов – изогнутых улыбок. «Стоп, откуда такая радость?! Верно говорят, странности такие странные. Сейчас страннее некуда!»
Люк уже успел исчезнуть. Контроль над сном возобновился владельцу: король сразу воспользовался вернувшейся властью.
Щелчок. И на пустоши выросли башни с красными флагами
– Старый добрый Храм Искусств. Я не видал места для обучения прекрасней.
***
– Покажи «опасность».
Уродец сложил пальцы определённым образом.
– Молодец, друг… однако это жест «нет», – король почесал затылок. – Вот посмотри ещё разок. Запомнил? Теперь давай по новой! Десять жестов!
***
Спустя несколько попыток король повторил.
– Покажи жест «опасность».
– Кхлааа! – пальцы уродца хрустнули, стараясь воспроизвести жест.
Монстр допустил ошибку и смысл жеста изменился. «Мд-да. Эл-лудас! Если б тебя увидел мой отец, он бы без раздумий оторвал твои руки, будучи оскорблённым до глубины души».
– Молодец, только смотри. Ты неправильно поставил мизинец, а указательный палец следует расположить по-другому, – король натянул на лицо добрую улыбку. – Думаю, на сегодня достаточно.
«Всего десять. Похоже я никудышный учитель. Либо что-то ограничивает умственные способности моего многоглазого друга. Осмеюсь предположить: он понимает меня лишь благодаря часам, сам язык ему безызвестен. Телепатия? Я пробовал посылать телепатический команды – результата нет».
Время в реальном мире подходило к полудню.
– Мне пора уходить, друг.
Многочисленные рты монстра задрожали, а глазёнки потекли.
– Чтобы удостовериться в своей безопасности на время бодрствования… не обессудь… постарайся не двигаться, хорошо? Оставайся в Центре Сна: ты будешь в полной безопасности.
Искусство Невидимых Наручников!
Уродца постепенно сковали цепи. Сначала две, потом пять и десять. Минута за минутой. Двадцать и пятьдесят – максимум, до которого Дуум когда-либо доходил.
Применения искусства заняло полтора часа.
– Кстати, как тебя звать, друг? – король вытер пот: как ни странно, во сне тоже можно уставать. – Не обессудь, что думаешь насчёт Бюму? Не против? – монстр кивнул. – Вот и отлично! Доброго дня Бюму!
4. Отец и сыновья
Генри кидал грибы, коренья и напевал под нос:
Ромула Лукола Сола,
Ромула Букола Унсола.
Ромула Омила Кела
…
– Я не перестаю удивляться Вашему таланту, сер Генри.
– Да нет, я плохо пою.
– Я про изготовление лекарственных супов. Я столько раз видел Вашу работу, но постоянно удивляюсь!
– Преувеличиваешь, преувеличиваешь, брат. Большая часть успеха моих лекарственных блюд лежит на тебе. Я как-никак бывший военный повар, а не лекарь, забыл?
Доктор Чу болезненно ойкнул. «О Высший! Видимо, в какой-то момент на меня сели раноны и посоветовали стать доктором».
Генри собирался бросить шепотку травы, когда тело затряслось. «Шамно! Сейчас?!» Повар начал падать. «Только не на раскалённую кастрюлю! Ладушки?!» Генри вложил последние усилия, чтобы скорректировать «полёт».
Шмяк!
– Сер Генри!
– Шимарэ! Апчи! – разгневанный повар чихнул кровью и отключился.
***
«…воин обязан отстоять крепость, несмотря на потерю ног. Таков долг солдата, врача, короля или любого другого человека, защищающего людские жизни. Понял, передовой? А теперь подтяни кишки и в бой!»
«Слушаюсь, генерал… Минутку?»
Генри открыл глаза. Он в скромном домике. Возле Сюзанна плакала.
– Д-дорогой!
– Это случилось вновь, так ведь? – мужчина перевёл взгляд на Чу.
– Ваша болезнь прогрессирует. Извините, сер Генри, но я не способен Вам помочь. Необходимо обратиться за помощью к более опытным коллегам из высших чинов.
Генри нахмурился. Присутствующие надолго замолчали.
Глаза Сюзанны метались то к сыну, то к мужу, то к доктору. Сам доктор не мог проглотить ком вязкой слюны.
– Хорошо, – Генри ответил кратко, очень кратко.
– Доктор Чу, умоляю, если о болезни моего мужа узнают, – женщина не могла договорить: дыхание перехватило.
– Я понимаю, мисс, – Чу присел, – Осталось тринадцать лет? При наличии величайшего врача, наше положение было бы лучше.
– Не спорю, но между собственной жизнью и благополучием семьи, я выберу последнее! Так что обойдёмся двумя обычными врачами! Понятно?
– Но, сер Генри!
Мужчина приложил пальцы к губам:
– Тссс!
Малыш Ромул протяжно зевнул.
– Ох, а кто у нас тут проснулся? Хочешь послушать сказку, малыш?
Комедия Келы, первый раздел, глава 1.
В далекие времена, до Битвы Раскола, жило Чудище Мироздания – отец всего сущего. И было у него три сына: Сола, Унсола и Кела.
Братья любили играть и исследовать прекрасный мир, только вот отец боялся за детей. Плохо спал, мало ел он. И не желал отпускать братьев ни на шаг.
Но старший брат Сола топнул ногой, крикнул небесам, развернулся и ушёл. Так семья раскололась на Родные земли и Бунтующего.
Чудище Мира чихало кровью, бранила звёзды!
Младший сын, Кела, поспешил утешить:
– Мой дорогой отец! Не гневайтесь на брата. Я верну Солу.
Чудищу Мира ничего не оставалось. Оно вздохнуло. И дало юноше своё благословение. Кела отправился на поиски.
– Я обязан направить брата, на которого сели раноны, по правильной тропе, – твердил юноша, – Мне тоже нравятся горы и леса, но противиться родителю – великое кощунство!
Кела долго странствовал, не находя следов беглеца. «Старший умнее младшего», – приговаривал юноша и, подтянув кишки, снова искал и искал. Кела пришёл к широкой долине, где решил устроить ночлег.
– Надо раздобыть еду, – охотой был схвачен белый кролик. – Вот и ужин!
– Постой! – пушистый зверёк взмолился, – Смилуйся, о сын Чудища Мира.
Кела покачал головой:
– Если я отпущу тебя, то останусь голодным. Я сам стану легкой добычей, если буду щадить каждого кролика.
– Нет! Не торопись, сын Чудища! Я дам за себя выкуп! Тебе не будет страшен голод.
– Правда? – юноша часто заморгал.
– Знаешь ли, как называется долина, в который ты ночуешь? То Долина Власти.
– Долина Власти?
– Найди индрикотериев, змей и овец: первые будут служить тебе ногами, вторые дадут вкусные яйца, третьи – тёплую шерсть. Единственное, что нужно, приручить их! Покорми этих зверей, приложи к поверхности Долины Власти, посади на колени и обрати в слуг!
– Спасибо, милый зверёк, – Кел отпустил кролика.
– И помни, власть над животными нелегка, власть над людьми – ужасна!
Кролик ускакал, сдерживаясь от ехидного смеха. Кела отыскал трёх животных, накормил и приложил к дну долины. Звери полили и брыкались, а глаза юноши покраснели. «Что это? В этих животных кипит огонь?! Откуда у них такая воля? Неужели, тяга к жизни?!» Кела, подтянув кишки, достал ещё корма и запихал им в рты.
Животные утихли и покорно склонились. Отныне у Келы будут сильные ноги, сытый желудок и тёплая одежда.
5. Новый незваный гость
Мужчина говорил с почтенным видом, некоторые слова можно было перевести. Женщина обнимала Дуума и пыталась натянуть улыбку. Человек в белом халате вышел наружу, бормоча под нос.
День, в остальном, прошёл обычно: отвратительный суп, колыбельная и возня вокруг, попытки выучить язык.
И снова страна грёз.
Бюму имел серый вид.
– Не обессудь, но цепи – жизненно важная подстраховка.
«Я же не могу довериться первому встречному незнакомцу? И надёжность нашей «связи» трудно проверить».
После снятия оков монстр принялся разминаться. Дуум трансформировал местность в Храм Искусств.
– Продолжим? Жест «опасность».
Бюму коряво скрючил пальцы. Ничего не поменялось. «Скорее всего, вид подобных монстров невозможно научить языку жестов».
– Бюму, давай проведём тест. Как учителю мне нужно знать твои способности к запоминанию.
Кивок.
– Отлично, а?
В сон опять вмешались. Король убрал храм, двое знакомых оказались посреди ровной белой площадки.
Дуум нахмурил брови.
– Сделай вид, что не видишь меня, понятно?
Король призвал клона, а сам приготовился включить Абсолютную Невидимость.
Люк в площадке появился, но уже другой. С треугольной кромкой и бардовым цветом.
– Нам стоит идти туда?
– Кхла, – Бюму почесал висок.
Король задумался. Серые брови напряглись, словно встревоженные барсы. И в глазах появился тёмный отблеск.
– Будь добр, Бюму, проверь.
– К-кхла?! Кхлаа! Кхлаа-кхла! – монстр, дрожа, направился к треугольному люку.
– Ты уверен? – вдруг клон обернулся к оригиналу.
– В чём?
– Он ведь живое создание, хоть лишено физического тела.
– Хе-хе, серьёзно? Ему нужно лишь открыть люк. Риск невелик. Лучше пойди к Бюму и будь приманкой, чтобы отвлечь внимание от него в случае плохого поворота событий.
Клон не обладал самосознанием и лишь излагал «внутренний диалог», поэтому покорно выполнил приказ.
– Бюму! Будь начеку.
Абсолютная Невидимость.
«Быть правителем – значит иметь власть».
Король начал наблюдать за ситуацией, точно притаившийся хищник. Бюму приподнял люк. На лице Клона Дуума появилось предвкушение.
Через клона король увидел темноту, наполненную дымом.
– Погнали, – клон спустился.
Хруст костей, связь с клоном оборвалась.
– Беги! Бюму! – король выкрикнул, но поздно.
Из люка вылетела громадная бардовая рука и проткнула Бюму когтями. «Эл-лудас! Какая огромная!» Лёгкое движение – Бюме оторвало половину брюха. Рука поёжилась, будто к её коже прислонили холодное желе. Она потрясла кистью, стараясь смахнуть кровь Бюмы.
Затем рука вращала пальцами под неестественными углами. Король оттащил Бюму вне досягаемости бардовой клешни.
– Кхлаа, – многоглазый съёжился; вонючая кровь обильно вытекала.
«Эл-лудас! Скорее всего его регенерация тут бесполезна, хм?!» Кости короля затряслись. Бардовая рука. Пальцы указывали на Дуума. Только сейчас стали заметны крохотные глаза на подушечках пальцев.
Тошнота. Слабость. Дууму снились кошмары, но в его мире не было страшных гигантских чудищ.
Король взял Бюму за шкирку и побежал, не оглядываясь, не думаю ни о чём. Но в самый неподходящий момент над королём нависла тень.
– Эл… эл-л-л! – Дуум перекатился.
Громадная ладонь рухнула. Земля задрожала. Король оглянулся: бордовая культа растянулась на расстояние десятка телег. По всей её длине пульсировали сизые вены.
Король попытался выстрелить иглой Забвения, но та не сработала. Остальные искусства тоже стали бесполезными.
Стук! Стук! Стук! Страх. Отчаяние. Стук! Стук! Стук! Скорбь. Невезение. Стук-стук-стук! Лязг-лязг! Лязг когтей, чей голод направлен на добычу.
«Эл-лудас! Неужели я умру здесь?!» Путей к побегу нет. Король пробовал раньше отключить сознание, чтобы на корню уничтожить сон, но и это не работало. Что-либо противопоставить невозможно.
«Ничего не остаётся».
– Зачем ты пришёл?!! – король громко выкрикнул.
Бардовая клешня остановилась. Глаза на пальцах расширились.
– Какой же тупой вопрос.
«Значить диалог с этими тварями возможен».
– Я пришла отведать редкого путешественника по снам.
Когтистый палец вонзился Дууму в плечо и пригвоздил к земле. Рука покрутила когтем, наслаждаясь агонией жертвы.
– Хи-хи, твоё лицо стало бледным, однако где же крики и мольбы о пощаде? Давай покричи! Только знай, я всё равно тебя убью!
– А если я знаю о существовании другого мира?
– Гм? – рука остановилась, – Иной Фантом? Опять?! Гм! В любом случае, я могу вытянуть из тебя информацию под пытками. Хи-хи. Хорошая попытка. Но провальная. Какая жалость!
– Кхлаа! – Бюма встал на хлипкие ноги и замахнулся кулаком.
– Стой, Бюму!
– Глупый раб.
Резь.
Лицо монстра распалось на две половинки.
– Кхл-хл-лах, – Бюму упал и не шевелился.
Король остался один.
– Хи-хи, глупые рабы погибают глупой смертью. Ох, его кровь испачкало мой ноготь! – бардовый палец старательно стряхивал вонючую жидкость, – Гадость! Кровь раба! Мерзко! Мерзко! Вас, чёртовых Резиновых можно только резать и колоть. Отвратительно! Надеюсь, ты там окончательно загнулся, глупый раб, – рука исступленно затараторила.
Бюму замер в кривой позе на полу, весь израненный. Скорее всего он больше никогда не подымится.
«Быть правителем – значит жертвовать, мой дорогой племянник, жертвовать и править», – слова из прошлого накатывали волнами.
Король был серым. «Значит рабская кровь не по вкусу? – Дуум схватил павшего товарища за ногу. – Прости».
– Вкусни-ка кровушку! – оторванная конечность полетела в руку.
– А-а-а-а-а-а! – бардовая культя отскочила. – Гадость! Гадость! Гадость! Кровь презренного раба на мне.
– Твои крики меня так забавляют! Хе-хе. Получай ещё! – если я и умру, то только, видя раздражение и злобу врага.
Рука притихла. По пальцам текла зелёная гадость. И они слегка дрожали.
– Знаешь, твоя дерзость перед лицом смерти подобна Богу Соле. Это достойно и восхищения, и гнева. Однако, мамочка рассказывала тебе, чем кончил великий любитель свободы, не так ли? – пять холодных глаз вонзились в Дуума. – Скажи привет вечным мукам!
– Ну же иди сюда! Посмотрим из какого ты теста! Кх! А-а-а-а! – самая сильная боль в жизни достигла до самого сердца.
– Что?! Я же, – рука не успела удивиться, когда белая площадка начала превращаться в хаос.
«Боль, способная противостоять моему контролю? Я даже не могу прикоснуться к хозяину сна! Неужели, укус ранона? Амала! Надо убираться».
– Удачи! Коли выживешь, не волнуйся: я, Юкимору, запомнила твой запах! – выкрикнула рука из-под исчезающего люка.
На мгновение Дуум проснулся, крича от невыносимой боли и стремительно теряя сознание. Но он успел навсегда запомнить тот короткий миг бодрствования. Бледная женщина. Испачканные кровью клыки. Океаны огня в остервенелых глазах. Жажда. Крови. Аура. Смерти.
И крик:
– Ненавижу!!!
Если б не блаженная мгла беспамятства, Дуум сошёл бы с ума.
6. Равнина Власти
Первое, что увидел Дуум, грибы, человека в белом (испачканном) халате и бирюзовое небо. Где-то за краем люльки слышались звуки молотка.
Плечо побаливало. Правая рука почти полностью потеряла чувствительность. «Этот мир полон опасностей. Я видел монстров в кошмарах, поэтому не сильно испугался Бюму. Но та бардовая рука и, – младенец вздрогнул, – бледная женщина. Вот каково встретить настоящих монстров?»
Заметив пробуждение Дуума, человек в халате оживился и подозвал энергичного мужчину. «Стоп, что с ним? Его вид очень мрачный! Он пытается изобразить улыбку, но я всё равно вижу печаль и, неужели, сожаление? Так в прошлой жизни улыбался… мой…»
Генри оторвался от починки домика. Увидев сына живого, повар вздохнул:
– Малыш, ты жив!
«Надо сказать Сюзанне». Не смотря на облегчение, сердце Генри раздирало на куски. «Как же я ненавижу себя, о Высший».
Генри погладил сына по голове и ушёл в грибные заросли.
У реки сидела женщина. Растрёпанные воронёные волосы обвивали спинку стула с «детскими» рисунками. Сами рисунки дрожали и светились, готовые взорваться.
«Она очень зла. Моё Любимое Кресло едва подавляет негативные эмоции, – у повара возникло желание отступить, – Подбери кишки, солдат Генри Кали».
– Сюзанна.
– Не подходи! Не смей подходить! Не смей даже со мной разговаривать, презренная гора Шимарэ!
Генри вздохнул и продолжил:
– Ромул, – только мужчина произнёс имя младенца Сюзанна задрожала, – он проснулся.
Женщина обернулась. По сизому кровоподтёку скатилась слеза. Потом вторая, пятая. И вот счастливая мать безудержно проливает моря.
– Ромул очнулся. Я так боялась!
Мужчина сделал несколько шагов, желая обнять супругу. Но Сюзанна резко вскочила.
– А если б он умер?
С лица Генри пропали всякие эмоции:
– Мне не хочется об этом говорить, но иначе Ромул бы точно умер от лап монстра грёз. Укус ранона был единственным средством прервать грёзы.
– Я знаю, Генри! Но ты хоть понимаешь насколько мучителен и опасен укус ранона?! Хочешь я прокушу тебе руку? Посмотрим, сможет ли бывший элитный солдат выдержать эту адскую агонию и не склеиться!
– Сюзанна, сядь. Пожалуйста. Ты теряешь контроль.
Сюзанна молча села.
– Ты меня заставил.
– Прости, Сюзанна. Но одна лишняя секунда могла…
– Ты тогда меня заставил!
– Не было другого выбора.
– Ты. Меня. Заставил. – процедила женщина.
***
Из крохотного тела Ромула вытекала кровь. Доктор Чу пытался остановить кровотечение. Однако, как это могло помочь: в любой момент ребёнку могло оторвать голову или разорвать на мелкие кусочки.
Сюзанна смотрела на сына, боясь моргнуть.
– Ромул. Ромул. Р-ром-м-мул. Почему?!
– Шимарэ! Ни одна из трав не помогает! Сюзанна, очнись! У нас есть лишь единственная возможность спасти нашего ребёнка. Укуси Ромула!
– Что?!! Дорогой, я не могу! Укус раноны страшнее смерти! После него почти никто не выживал.
– Это наш последний шанс! В любую секунду Ромул может умереть.
– Нет. Нет! Я не желаю становиться убийцей своего ребёнка, Генри!
– Тогда, – вид Генри стал удушающим, – Как твой хозяин я приказываю, ранон. Укуси моего сына!
– Нет! Боже, Генри! – зрачки Сюзанны вспыхнули красным; слёзы потекли из расколотого сердца, – Я тебя ненавижу!!! Лучше бы я тебя УБИЛА!! Ненавижу!!!
Ранон корчилась от боли. Пасть распахнулась над спящим Ромулом. Укус тысячи мук. Укус, которого боятся Вознесённые. Укус, «дарящий» сыну Сюзанны бесчеловечную «смерть».
– Ненавижу!!!
***
Никто не мог говорить. Сюзанна мрачно глядела на реку. Генри старался дышать ровно и тихо. И так несколько минут.
– Ты…
– Уйди!
– …хочешь увидеть Ромула?
Слёзы Сюзанны закапали на серое платье.
– Да, но не сейчас. Дорогой, пожалуйста, уйди. Дай мне побыть в монашеском одиночестве.
– Уверена?
Ронан кивнула.
– Но прежде, можно задать вопрос? – Сюзанна вдохнула побольше воздуха, будто готовясь поднять тяжёлый камень. – Если я захочу разорвать наш договор, ты согласишься, дорогой?
– Что?
– Я приму любой ответ, но, умоляю, будь искренен!
Генри протёр лицо. Тело мужчины дрожало.
– Да, если ты правда захочешь этого, я аннулирую договор и позволю тебе сменить хозяина. Но как отец я никогда не брошу Ромула. Он останется со мной!
– Я… я просто спросила.
Повар горько усмехнулся:
– Любая настоящая война начинается с разведки. Так вроде сказывал при жизни один весёленький покойничек, верить ему или нет, подумай сама.
«Мой Ромул жив. Почему?! Почему я грущу? Почему изнутри проедает ненависть?»
Сюзанна без стеснений плакала.
«И, неужели, я правда сказала мужу… Надо догнать Генри и извиниться. Думаю, я готова увидеться с Ромулом».
Сердце ранон ёкнуло. Сюзанна вышла к руинам их с Генри домика. «Ненавижу. Свирепое животное. Зверь, чуть не разорвавший собственное дитя на куски». Мужчина вяло безуспешно чинил стены.
– Д-дорогой.
– Ромул там в колыбели, ждёт мать.
– Эм… можешь постоять рядом.
– Гм? – повар приподнял бровь. – Хорошо.
Доктор Чу помахал родителям:
– Состояние ребёнка стабилизировалось.
«Однако укус раноны пережить непросто. О Высший! Без самона-хранителя точно не обошлось».
Глаза Ромула бегали по шляпкам грибов. Малыш выглядел уставшим, но в нём по-прежнему горела жизнь.
– Мой Ромул.
Ребёнок вздрогнул и обернулся на женский голос. Ромул побелел. Страх – вот слово, проступившее на его личике.
– Ромул, ты боишься меня?
Маленькие губы Ромула подрагивали.
– Та боль… Ромул… прости… – Сюзанна развернулась и ушла.
– Сюзанна, постой!
– Не смей ко мне приближаться, Генри!
Комедия Келы, первый раздел, глава 2.
Приручив трёх животных, отважный Кела продолжил поиски. Благодаря сильным и выносливым индрикотериям юноша смог преодолеть огромные расстояния. Однако день снова не увенчался успешно.
На десятый день Кела нашёл Солу на берегу бескрайнего океана.
– Здравствуй, брат. Извини, но я не вернусь домой.
– Наш отец беспокоиться! И ты не имеешь права ослушаться его воли. Вернись, Сола!
Юный беглец вздохнул.
– Брат, сядь рядом. Видишь океан?
– Вижу.
– Видишь небо?
– Брат, я твои мысли загадочны.
– Необъятное небо и бескрайние моря. Неужели ты не чувствуешь свободы?
– Свободы? Эх, брат. Свобода обманчива и строптива. Из-за неё ты опечалил нашего отца. Хорошо, я отпущу тебя. Только позволь тебе показать одно прекрасное место! Прекраснее него нет во всём мире! Я обнаружил его, пока искал тебя.
– Правда? Да, давай пойдём туда. Я люблю природу.
Сола и Кела взобрались на индрикотериев. Спустя десять дней братья оказались на зелёной равнине.
– Это место действительно прекрасно, брат Кела!
– Да, но внешний вид лишь часть красоты. Позволь тебе кое-что показать.
Кела схватил брата за шкерт и силой приложил к земле.
– А-а-а-а!
Равнина засветилась, сражаясь с волей Солы. Трава сохла, земля рушилась.
– Это Равнина Власти, брат. Умоляю, не противься!
– Нет, я умру, но останусь свободным, жалкий предатель!
– Будь благоразумным, брат. Твоё поведение огорчает отца. Пойми, мне тоже нравиться путешествовать и наслаждаться миром! – из глаз юноши полились слёзы, – Но я не огорчу отца! Никогда!
Кела запихивал в рот Солы вкуснейшие яства. Беглец плевался. Скалился. Рычал. Вся его кожа вздулась волдырями. Меж тем, веки Келы покраснели, сердце покрывалось трещинами. А твёрдая решимость блекла.
На Келу нахлынули чувства Солы, желания и воля. Беглец страдал, но лишь сильнее сопротивлялся.
«Власть над людьми – ужасна!»
«Мой брат! Нет, я не могу так поступать! Если продолжу, я убью Солу!»
– А-а-а-а! – Кела ослабил хватку.
Сола вырвался и побежал прочь.
– Прости меня, брат.
– Отныне у меня нет ни братьев, ни отца. Моя семья не могла попытаться забрать мою свободу! Поэтому я отказываюсь от вас!!!
– Брат Сола, постой!
Но беглец уже скрылся. Как ни старался Кела, юноша не мог найти следов брата.
Опечаленный юноша замкнулся в себе. Прирученные животные проголодались и оставили хозяина в поисках еды.
– Власть над животными – тяжела, над человеком – ужасна! В отличии от животных, у людей есть мечты и великая тяга к свободе. Я совершил ужасную ошибку.
Сердце Келы распалось на Вину и Ошибку – два неразлучных паэ.
***
Генри закончил рассказ, Ромул спал.
– Надеюсь, отвар Темного Сна сможет уберечь моего сына.
– Монстры способны вторгнуться только в грёзы. Сон без грёз должен быть безопасным, сер Генри.
Мужчина выдохнул отсыревший воздух.
– Безопасно ли Сюзанну оставлять одну, сер Генри?
– Она не подпускает меня. Не переживай, друг. Сюзанне надо посидеть в Моём Любимом Кресле и остынуть. Впервые за столько лет она попробовала человеческой крови. Однако я уверен, моя жена справиться.
«На данный момент моё присутствие лишь её разозлит».
– Кстати, нам троим тоже надо принять отвар Тёмного Сна. Так, на всякий случай.
Чу вспомнил окровавленного Ромула и сглотнул:
– Мудрое решение.
7. Начало тренировок
– Давай, малыш! Вот так!
– Ромул, иди к маме.
Ребёнок неуверенно перебирал ножками. Генри шёл рядом подстраховывал.
– О Высший! Ребёнок уже научился ходить?!
Стук.
– Мужик, ты серьёзно?! Сюзанна, подмени меня. Я должен проверить, не повредил ли наш докторишка чего-нибудь.
– Хорошо, дорогой.
Ранон протянула руки к ребёнку. Ромул остановился. Его крохотные ножки задрожали. Сюзанна хотела проглотить ком в горле – никак не получалось.
«Чего ты боишься, Сюзанна? Того, что твой сын заплачет? Или того, что он упадёт от ужаса и сожмётся? Может лучше уйти? Я не хочу! Не хочу увидеть, как мой сын сейчас испугается до смерти! Лицо уже стало белым, а тело так сильно дрожит.
Нет, я не могу».
Сюзанна широко улыбнулась и протянула Ромулу ладонь.
– Чего ты боишься, Ромул? Давай, возьми маму за ручку. С ней будет легче ходить!
«Эл-лудас! Эл-лудас! Эл-лудас! Не могу даже пошевелиться. Мои благородные предки никогда не подумали бы, что их потомок будет так боятся!» Бледная женщина стояла с протянутой рукой и ждала.
Дуум прекрасно знал: она не желает зла. Но всё же колени короля не слушались, тряслись.
«Ну же, возьми руку в ответ!» Король медленно двинулся.
«Ненавижу!!!» – аура страха обвила сердце.
«Ещё немного! Эл-лудас! – но сколько бы король не старался, организм отказывался, – Само моё тело избегает контакта. Да, в моём мире не встречалось подобного. Боль, врезающееся в саму подкорку бессознательного».
«Только не плачь. Умоляю, Ромул!»
Сюзанна прибегла к инициативе. Крепко сжала маленькую ладошку сына. «Бледный, как смерть. В прошлом году он закрывал глаза и мычал. Но видеть его страх и сейчас больно!»
Ромул молча плюхнулся на копчик.
***
Доктор Чу простукивал Ромулу рёбра. Смешивал особые мази, излучающие свет и проникающие глубоко в тело Ромула.
– Спасибо за терпение, сер Ромул. Можете идти.
– Спасибо, тятя Чу.
Дуум захихикал про себя: «Для четырёхлетнего звучит довольно аутентично».
«Тятя Чу?» – щёки доктора покраснели.
– Славный ребёнок. Очень вежливый и умный.
– А как иначе, мужик?
Когда Ромул вышел во двор, Чу начал отчёт:
– Лекарственные супы оказывают пассивную защиту. Но… паэ жизни нестабильны. Без постоянной поддержки со стороны ребёнок быстро зачахнет.
Генри кивнул:
– Моему малышу нужны хорошие доктора. Как нам это сделать, друг Чу?
– Я отправляю письма знакомым врачам, но они все просят прихода ребёнка к ним. Никто не желает отправляются в Деревню Грибов.
Мужчина вздохнул, вздохнул глубоко:
– Я давно об этом думал. Значит нам придётся переехать. Надо потратить кучу времени на подготовку.
***
– Папа, расскажи мне что-нибудь!
– Хочешь услышать комедию Кела, малыш?
– Нет! Папа, я видел, как лягушки летают, как ты готовишь суп и как тятя Чу осматривал меня.
– И что? Помнишь, ты рассказывал про Келу? Вроде это называется партэ, поэ?
– Хе-хе! Паэ-гона – использование частей сущего, – Генри широко улыбнулся. – Тебе всего три года, малыш, но, если хочешь, я могу преподать пару уроков.
***
Громадный труп. Небеса проливали дождь, смывая с белых волос тёмную кровь. А лес притих от ужаса, ибо его великий хранитель…
**
Малыш закивал головой.
– Да, папа.
– Сперва надо бы научиться охоте и знанию трав и грибов.
Спустя день.
– Два из десяти, неплохо, малыш. Лук даётся на удивление просто, – Генри наклонился и прошептал Дууму. – Не сдерживайся.
– Что?
– Действуй в полную силу. Я не стану менять отношение к сыну, если он будет, чем-то отличаться от других, – взгляд мужчины заставил Дуума напрячься, – Можешь специально промахиваться при маме и докторе Чу, но, пожалуйста, подставу я чую из-под земли.
«Какого? Эл-лудас! Только не говорите мне… Как он понял?»
– Хорошо, папа.
Ромул натянул тетиву и выстрелил десять раз подряд. Все десять стрел впились в мишень.
– Пш-ш-ши, люди пугаются экстраординарных способность. Поверь, малыш, мы, можно сказать, похожи.
Грибной лес запомнила густая тишина. Дуум стал косноязычен. Генри смотрел на ребёнка с глумливой улыбкой.
– Знаю ли я твой крохотный секрет? Да, знаю, что ты переживаешь вторую жизнь, но не бойся.
Дуум покрепче взял лук.
«Итак, что мы имеем? Трёхлетний ребёнок с луком и тридцатилетний мужчина, владеющий паэ».
Дуум подобрал кишки и быстро подавил эмоции. Мышцы на лице разгладились, и король непринуждённо улыбнулся.
– Нормальный ребёнок не пережил бы той боли, так ведь? Слушай, тебе правда нисколечко не напрягает, что ваш ребёнок получил мою душу?
– Хе-хе, в этом мире подобное на каждом шагу, – Генри хлопнул по колену. – Ну, если серьёзно, я сперва хотел спороть тебе брюхо и намотать кишки на стул, но благоразумно передумал. Родился и родился. И ты носишь имя, дарованное мною.
«Стоит ли положить лук? Нет, отказываюсь быть безоружным. Даже, если против меня сильный противник, я не сдамся. Он ведёт себя дружелюбно, но что с того? Любой потенциальным враг опасен.
В таком случае, как мне переубедить его окончательно? А что ещё способен сделать пятилетний ребёнок, хе-хе».
Кап-кап.
– Папа... – веки Ромула покраснели, – ты меня ненавидишь?
Генри обрёл косноязычность, глумливая улыбка слезла.
– За что?
– За обман! За воровство чужих родителей! Если подумать, я не заслуживаю жизни.
Генри слегка задрожал.
– Не говори так! В этой жизни ты не совершил ничего плохого. А если, это из-за грехов прошлой жизни: любые ошибки можно исправить, – Генри заключил Ромула в объятья.
«Сейчас он предельно уязвим. Значит он не ждёт угрозы и воспринимает меня как сына. Манипуляция выполнила задачу на проверку».
Тем не менее, мышцы Дуума напряглись, готовясь вырваться из объятий и сбежать.
«Хотя, не исключено, что энергичный мужчина подыгрывает, а сейчас собирается переломить мне все кости в удушающих объятьях».
– А теперь давай, займёмся сбором грибов, малыш.
– Да, папа.
«Мышцы мальца напряжены. Довольно неприятное чувство. Теперь я лучше понимаю Сюзанну. Но при этом его слова были искренне… отчасти. Возможно, это обернётся мне боком, ну и пусть – я не откажусь от Ромула, даже если он вырастит очередным Отцом Грешников».
***
Одинокая деревня. Земля мертвецов. Расколотая по всем направлениям земля. И фигура, чьи белёсые локоны танцуют на ветру.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге