Король Муравьев

Пролог.

Сейчас я нахожусь в небольшой комнате с большим количеством книжных полок. На этих полках множество самых разных книг в твердом переплете. Если открыть эти книги, то они окажутся совсем пустыми — множество белых страниц с безликими разноцветными обложками. Еще в комнате есть письменный стол. На нем стоит печатная машинка очень древнего вида, несколько разбросанных листов бумаги и бесконечно тускло горящая свеча. Во всей вселенной это было самое спокойное место для меня. Только сейчас я понимаю, почему мой мозг придумал именно такое пространство… Одно из немногих воспоминаний из прошлого говорило мне, что я всю жизнь хотел стать писателем. Ха! Аккуратнее с своими желаниями, они имеют привычку сбываться! Видимо, поэтому я могу собраться с мыслями и в письменном виде поведать вам историю о том, как стал “Королем Муравьев”!

Понятия не имею, будет вам интересно или нет, но я начну с начала. Это недолго, тем более что многого я уже и не вспомню. Близился 3088 год… Работал я по обыкновению шахтером. Любой может спросить меня: “Как случилось так, что, мечтая стать писателем, ты в итоге выбрал кардинально другую профессию?”. Очень просто: я шел по пути наименьшего сопротивления. Со временем стал все больше слушать окружающих. Закончил космический институт, проходил практику, и все меньше оставалось времени даже на любимое мной чтение. Время шло, годы протекали, и я как-то само собой отодвинул свою мечту на второй план. Мне вечно казалось, что вот-вот я подсоберу побольше денег и смогу реализоваться самостоятельно! Что останется немного потерпеть, и вот оно, счастье, уже совсем близко… Но чем больше я работал, тем сильнее эта работа поглощала меня. Я зарабатывал все больше и больше, но мне все время не хватало. Рутина жизни. Где-то растратил всё на развлечения, где-то надо было врачам платить, иногда ломалась машина, мелкие расходы на домашнюю технику. Я все больше обрастал тоннами самых разных подписок и кредитов. Такая жизнь и привела меня в шахтерство.

Тяжелая, выматывающая работа, требующая очень много физических и моральных сил. Месяцами мы могли копаться на безжизненных планетах и парящих в открытом космосе астероидах. Зато платили хорошо, и мое образование мне пригодилось: меня сразу приняли на должность повыше, и зарплата была чуть больше, чем у большинства работяг. Сильно ли это повлияло на что-то? Нет. Людей постоянно не хватало, помимо своей работы приходилось браться и за чужую. Там, где нужен был отдельный человек, это место занимало несколько свободных рук из других отраслей, за это, конечно, доплачивали. Компании всегда было выгоднее доплатить за несколько сверхурочных смен, чем нанимать дополнительного специалиста и платить ему полный оклад.

В один из таких рейсов я со своей командой оказался на достаточно большом астероиде радиусом около полутора тысяч километров — немногим меньше единственного спутника Земли, Луны. Мы проводили раскопки, добывая полезные минералы, и все больше углублялись в недра астероида. Прокопав вглубь около шести километров, мы наткнулись на самостоятельную экосистему. Ученые назвали такое явление “биологический оазис”. Иногда в самых разных небесных телах можно было найти закупоренную экосистему с собственными видами растений и неразвитой жизнью. Будто кто-то загерметизировал аквариум с разной живностью и отправил в космос. В данном случае экосистема, на первый взгляд, представляла собой лишь простые растения, грибы и мхи. Это поистине удивительное, редкое и крайне интересное явление, но не настолько, чтобы останавливать шахтерские работы. Давно стало ясно, что миллиардная прибыль от минералов гораздо выгоднее, чем исследования и возможные открытия новых форм жизни в таких биологических оазисах.

Хотя для компании это было все равно выгоднее. Наличие кислорода в таких местах могло значительно сократить затраты на логистику и давало возможность продлить экспедиции с меньшими затратами. Шахтеры вместо скафандров использовали защитные костюмы с фильтрами воздуха. Это существенно сокращало расходы кислорода.

В момент, когда дела приняли скверный оборот, я стоял за буровой машиной. Что, к слову, не входило в мои обязанности. Благим матом и ударами по машине авто-гаечным ключом, используя весь свой малый опыт в механике, я заставлял конструкцию работать. Точно сказать не могу, кто первый начал агрессию: организованный вид жуков на этой планете или мы, люди. В любом случае рой двинулся на нас всей своей сокрушительной мощью. Могу вспомнить лишь, что какое-то небольшое существо прыгнуло на меня, и я упал в хладагент — вещество в огромных цистернах для охлаждения буров и лазеров. Да, как раз в этот момент его нужно было заменить.

Что было дальше, я точно знать не могу. Все остальное будет лишь моими предположениями и логическими выводами, основанными на том, что я узнал много позже. Скорее всего, всю нашу экспедицию уничтожили. Компания, на которую я работал, не оставила это происшествие без внимания. Вероятно, был выдвинут специальный военный отряд, прибывший на этот астероид и уничтоживший все живое. Как бы ни старались жуки, они бы не смогли противостоять всему военному арсеналу, выставленному против них. Что-что, а в методах убийства человечеству нет равных! После должна была прибыть еще одна экспедиция, закончить раскопки и покинуть астероид.

Судя по всему, люди не пожалели ракетных залпов и раскололи астероид на множество более мелких частиц. Романтическое прощание, не находите? Либо произошло столкновение с другим массивным телом в космосе, что менее вероятно, но имеет место быть.

Что более интересно, я каким-то образом все еще находилось в цистерне на куске астероида. А в моем теле то самое существо, что напало на меня, превратилось в кокон, используя свой защитный механизм, выработанный местной эволюцией. Когда хладагент начал терять свои свойства, мое тело постепенно оттаяло. Существо в коконе вышло из гибернации, будто украв это свойство из моих генов. Как медведь просыпается после зимней спячки, так и оно постепенно приходило в себя. Точно сказать не могу, есть ли в генах человека информация о гибернации, не столь сведущ в этом, но почти уверен, что существо многое взяло от моего тела. Я был нужен ему, и оно стало возвращать меня к жизни, если так вообще можно выразиться. Потом я объясню, как это происходило. Сейчас более важен вопрос: зачем?

Не способное как-либо мыслить, существо слушало свои инстинкты. Оно понимало, что ей придется взять на себя ответственность по восстановлению всей колонии. Но ей нужен был биологический материал, а люди уничтожили все живое поблизости. Забавно, как люди уничтожили весь вид этого существа, так и человек оставался единственной возможностью возродить колонию. Плюсом ко всему, мой мозг остался относительно целым. Это существенно упрощало работу, ведь самое сложное в создании колонии — это вывести и инкубировать главную, мыслящую особь, способную отдавать приказы и развивать свой вид. Планировалось использовать мою голову как компьютер для вычислений, если сравнивать близкими человеку понятиями. Вся мыслительная сила должна была быть направлена на выживание и размножение, после, решение сопутствующих проблем.

Таким образом, мое бренное тело стало инкубатором для нового вида жукоподных существ, дрейфующих в открытом космосе.

Глава 1: Часть 1, Перерождение

Когда я в первый раз начал приходить в себя после своей, не побоюсь этого слова, смерти, то сразу начал замечать множество странностей. Мысли путались, самые разные воспоминания всплывали в моей голове. Эти существа пытались заставить мой мозг работать, но не получалось. Мысли продолжали безумный пляс, роились, воспоминания всплывали и угасали, знакомые образы утопали в тенях и принимали самые причудливые формы. Я уже сомневался во многих вещах: то что я помню, было ли на самом деле? Происходящие со мной не плод моего больного, погибающего воображения?

Им пришлось вернуть меня и мое сознание к жизни, чтобы все работало как надо. Что-то внутри отказывалось работать без осознания самого себя. Мой мозг не понимал, что именно от него хотят. Приходилась решать эту проблему, как-то справляться с тем, что сама моя сущность отказывалась принимать новые правила. К этому вопросу они подошли прагматично.

Забегая вперед, расскажу, как именно мое тело выглядело в этот момент и потом еще очень долгое время оставалось в этом состоянии. Возможность посмотреть на себя со стороны я получил, когда через несколько месяцев научился смотреть глазами жукоподобных существ. Я будто вселялся в их разум, как они вселялись в мой. Итак: по сути, от моего тела оставили только туловище! Руки и ноги куда-то пропали, как и волосы с кожей на голове. Вместо этого мой череп покрывал хитиновый покров, похожий на шлем. Вокруг моего тела вечно копошились маленькие личинки, похожие на гусениц с множеством маленьких, остроконечных лапок. Эти личинки все время скрупулезно вычищали мертвые ткани, клетки, заменяя их новыми, практически идентичными старым. Думаю, именно они приводили и мой мозг в порядок.

Знаете, выписывая эти строки, начал задумываться. Что если я, после падения в цистерну, все-таки умер прямо “намертво”? Может, сейчас тот человек, который это все пишет, и не “я” вовсе? Можно быть уверенным, что практически все клетки, ткани, нейронные связи заменили на такие же, но новые. С этой точки зрения, я больше напоминаю клона того самого, первоначального человека. Может, я просто сохранил воспоминания той личности и думаю, что “я” это “он”? А что, если эти существа создадут еще одного “меня”, просто скопировав все клетки? Мне становится очень неприятно думать о таких вещах… Если бы у меня были хотя бы минимальные научные познания, особенно в сфере биологии или современной биохимии, может, и смог бы точнее разобраться в вопросе. А так, остается лишь гадать, размышляя, что первично: душа или тело? Чувствую себя словно древнегреческий философ. И, пока мы немного задержались на теме моих терзаний, очень многое из своей старой жизни я не могу вспомнить. Остались лишь самые яркие обрывки воспоминаний. Следовательно, себя могу меньше обвинять в том, что не уделял наукам больше времени. Может, в чем-то я и был сведущ, что изредка откликается в глубинах моего разума. Может я что-то забыл, знания, которые могли бы мне дать ответы.

Вернемся все-таки к тому моменту, когда я впервые пришел в себя в новом теле, и мои мысли начали формироваться в что-то осознанное. Хаос в голове проходил, менялся на что-то относительное здравая, раскладывая по полочкам новый опыт и новые мысли. Наконец мне стало намного легче. Мое сознание плавало в полной пустоте и тишине. Частичка меня немного понимала, что именно сейчас происходит с моим телом. Я ничего не видел, не чувствовал, лишь мог думать. Свободный полет мысли блуждающих в темноте моего разума. Ни страха, ни печали, ни боли. Ха, как сейчас помню! Первая мысль, пришедшая ко мне: “Ну ситуация и скверная, правда, хоть на работу не надо каждый гребанный день!”. Спустя какое-то время начало приходить ощущение усталости, и я будто засыпал. Видел странные сны, больше похожие на наборы незнакомых мне образов, и снова просыпался. Вся усталость приходила от того, что жуки каким-то образом смогли отделить мое сознание от мозга, пользуясь им в обход моего “я”.

На удивление, паники я не испытывал, хоть и догадывался о происходящем. Все-таки что-то… Какие-то знания пробирались ко мне сквозь сны. Хорошо, что меня избавили от личного контроля за всем происходящим. Чувствовал себя хорошо, ощущение схожее с нахождением в теплой ванной. Это скорее описание моего морального состояния, ведь ощутить физически что-либо я не мог. Возможно, все так происходило бы и дальше, только вот сознание человека — чуть более сложная штука, чем просто набор нейронных связей. Возможно, кто-то из вас уже начал догадываться, что я просто стал сходить с ума. В этот момент мне удалось открыть для себя еще одну интересную особенность этих существ.

Мое ментальное здоровье стало пагубно влиять на работу мозга. Это, в свою очередь, сильно влияло на все происходящее вокруг меня, ведь именно мой мозг отдавал приказы всей колонии. Жуки быстро нашли выход из положения. Оказывается, что некоторые особи имеют телепатические способности. Подобную способность и привили мне. Именно так мое сознание смогло создать эту самую комнату, в которой я нахожусь. Комнату с книжными полками, что мне напомнило о любви к чтению. Писательским столом, что возвращало меня к мечте стать писателем. Свеча на столе и мягкое кресло для уюта и спокойствия. В этом помещении я мог ходить, воображал, как я дышу, моргаю, прикасаюсь к предметам. Новые способности давали мне самые правдоподобные, максимально близкие ощущения, будто все это реально.

Пользоваться этой силой по своему желанию я не мог. Но стал ощущать других жуков с подобным навыком. Словно мог чувствовать их незримое присутствие, вплоть до понимания, на каком расстоянии от меня они находятся. Безмолвные существа, словно тени, копошились на краю моего сознания. С ними нельзя было наладить контакт, договориться или спросить о чем-то. Сейчас я знаю, что они мыслят совершенно другими категориями. Совсем не так, как мы с вами. И то, что мне тогда казалось сознательным игнорированием моей личности, оказалось просто отсутствием сознания в привычном для меня понимании.

Какое-то время я находился только здесь, вечно листая пустые страницы книг, ведь содержание их я не помнил. Писал всякий бред на старой печатной машинке. Строки вскоре стали пропадать с листков, ровно тогда, когда я забывал, что на них написал. В это время, где-то в недрах некогда огромного астероида, проходил инкубационный период в виде яйца еще одного существа, способного мыслить. Королева роя уже практически была готова появиться на свет, пока остальные жуки завершали приготовления к её прибытию.

С появлением королевы в колонии моя "загробной" жизнь стала проще. Я не знал, как она выглядит, в чём заключается её суть в этой цепи. Но одно я точно понял: моя усталость пропадала, как и стало меньше теней в моём сознании. Сейчас я готов ответственно заявить, что королева переняла практически все возложенные функции, даже надежды, если говорить человеческим языком. Я стал не особо нужным элементом в их иерархии. Думаю, от меня не избавились как минимум потому, что хотели исследовать мой вид получше. С другой стороны, в этих жуках в целом отсутствует агрессия и кровожадность, кроме моментов с защитными инстинктами. Чем больше я становился похожим на них, тем чаще эти существа мне казались… не знаю… милыми? При всём своём желании я бы не смог навредить им. Самый близкий пример: это ощущение похоже на то, как люди видят маленьких котят, пушистых и беззащитных. И неважно, что это существо может вырасти в огромного льва или тигра.

Дальше какое-то время я провёл в полном бездействии. Снов становилось всё меньше, как и информации, доходящей до меня через эти сны. Мне становилось интересно. Очень интересно. И тогда я начал просто желать и просить. Так как у нас с жуками осталась ещё какая-то связь, они услышали мои «просьбы». Оказалось, что, формируя мысленно свои желания, я мог отдавать приказы колонии, если это не противоречило приказам королевы. Грубо говоря, первичный приоритет имела королева, потом только я. Самое забавное, что свои желания я старался формулировать культурно, всегда мысленно добавляя “Пожалуйста” и “Спасибо”. Такое почтение — совсем не обязательное действие, на практике жукам не нужны слова благодарности. Только вот я до сих пор использую их, этакая привычка. Слова я превращал в образы, пытаясь своими мыслями донести одну вещь: “Я хочу видеть”. И представьте, они стали воплощать мое желание! Маленькие гусеницы в течение нескольких дней организовали мне глаза! Эти личинки достаточно хорошо изучили мое ДНК, чтобы понимать, как и что делать. Глазные яблоки совсем не проблема для этих существ.

Первое, чему я научился, — это смотреть своими глазами! И толку? Я находился в цистерне и ничего не видел, кроме темноты. Передвигаться я все еще не мог, поэтому пришлось просить передвинуть мое тело куда-нибудь в другое место. Жуки, именуемые мной как “работяги”, подошли к этому делу ответственно. Несколько работяг размером с небольшую собаку, обладая четырьмя хватательными отростками и четырьмя лапами для передвижения, аккуратно вытащили меня на свет кристаллов в пещере. Им пришлось очень долго это делать, ведь мое тело было хрупким. Когда личинки слезли с меня, в области моего живота открылся совсем неприятный вид. Вместо кожи и костей мои внутренние органы защищала полупрозрачная пленка. Липкая, тягучая жидкость, выделяемая личинками-докторами, застывая на воздухе, образовывала защитный, прозрачный купол. Через этот купол в моем теле можно было видеть все мои органы.

Это все ладно, меня же все-таки вытащили! Что же я увидел там, за стенами “утробы” цистерны? Ух, это словами не передать. Жуки стащили все остатки светящихся кристаллов к потолку пещеры, высота которой была метров 10-11. Вокруг шныряли, копошась в своей работе, самые разные жукоподобные существа. В правой части пещеры я увидел огромные поля из белой травы с легким зеленым оттенком. По правде говоря, травой я назвал эти поля ради удобства. На самом деле это был неизвестный мне вид грибка или мха, а может, что-то промежуточное. Среди полей бегали жуки “собиратели”. Да, всем жукам я старался дать название, исходя из того, чем они занимаются в колонии. Так вот, собиратели собирали урожай своими маленькими ртами, комочки травы скапливались у них в вздувающихся животах, служивших им как мешки. Далее собиратели перетаскивали комочки к другим жукам - поварам. Жук-повар выделял жидкость из отдельного рта на морде, скомкав еду в более крупные комочки. Уже готовые к употреблению, шарообразные, слегка зеленые шарики распределялись по остальным в колонии. Ферменты жуков-поваров упрощали пищеварение, насыщали шарики влагой и другими полезными веществами.

В правой части пещеры находился материнский жук. Большое, неподвижное существо с множеством, так скажем, “отверстий”. Вокруг нее сновали жуки-няньки. Маленькие, чем-то напоминающие работяг, они перетаскивали личинки от матери к “люлькам” из мягкого, будто паутина, материала.

Мне попадались на глаза и другие жуки, но они вечно уползали в туннели и узкие проходы, там я не знал, что происходит. Еще мне хотелось встретить королеву, я знал, что она существует, понимал, что где-то рядом, но так и не увидел её тогда.

Следующим моим открытием было, что столь желанная мною возможность, совсем иного типа возможность, стала мне доступна. Все, что записывал в своей маленькой, воображаемой комнате, в которую я мог вернуться в любой момент по своему желанию, перестало пропадать. Все мои записи оставались, что открыло мне множество других развлечений. Чтобы развеять скуку, я стал придумывать себе занятия. Мне хотелось вернуть себе чувство времени и как-то понимать: «Который сейчас час?». И не менее интересным стало: сколько времени я уже провел на этом астероиде? С секундами и минутами было несложно. Я мог их сам отсчитывать. А вот дальше сложнее…

Я стал наблюдать. Жуки очень последовательны и точны. Мне удалось понять, что один жук-работяга приносит один шарик еды жукам-няням за пять минут. Плюс-минус несколько секунд неточности моих подсчетов. Сколько бы я ни проверял себя, ошибался лишь максимум на пять секунд в большую или меньшую сторону. Дальше я стал считать, за сколько подходов одного жука-работяги вылупится одна личинка жука. За 120 подходов, мы помним, что один подход занимает 5 минут, умножаем и получаем 600 минут, что равняется ровно десяти часам. Дальше я не буду утруждать вас более сложными математическими задачами, которые я себе придумывал. Могу сказать, путем нехитрых вычислений, что с каждым новым пометом личинок становилось больше минимум на три штуки, я начал приближаться к разгадке. Цифры начали потихоньку складываться, да и мои расчеты подтверждало общее количество всех жуков в колонии. Понимая сколько их, прикидывал за какое время их столько расплодилось К тому же, я могу их отличить не только по роду деятельности, но и по каждой отдельной особи, словно мать может различить близнецов. Это происходит интуитивно, по повадкам, издаваемым звукам, мелким физическим отличиям… В общем, более подробно об этом поговорим в другой раз, не буду вас томить. С момента моего “оживления” прошло как минимум двадцать лет! Да-да, не меньше двадцати лет я являлся частью всей этой колонии, а может, даже больше! Ведь материнский жук не первым родился, тем самым не может являться точкой отсчета. До него были другие, множество других.

По личным ощущениям, я не мог сказать, что прошло столько времени. Мне казалось, что прошел год, может, два. Чем больше развивалась колония, тем лучше становились мои когнитивные функции. Думать, считать и размышлять становилось всё легче, как и приходить к каким-либо выводам. Будь у меня хоть толика гениальности, хоть немного склонности к умственному развитию или другие таланты, я бы спокойно мог стать одним из умнейших людей во всей галактике. Жаль, в тот момент у меня не было никаких возможностей развиваться, а может, я их даже не замечал. В общем, коротко говоря, я стал намного лучше и точнее ощущать время. Я прикидывал, сколько часов уходит на те или иные действия жуков, как много дней нужно, чтобы достучаться моими "желаниями" до других членов колонии. Именно с этого момента моё сознание и идеи стали влиять на всё происходящее в колонии.

Глава 2: Бразды правления.

В целом, я бы мог еще очень много рассказывать о сложившейся экосистеме в колонии. Рассказать о местном кладбище, где жуки уходят умирать, и из их мертвых тел делают питательные растворы, что тоже является одним из способов пропитания. Или о местных “уборщиках”, которые отличаются от жуков-работяг наличием небольших щеток из усиков, которыми они убирают и вычищают окружение. Даже не уделяя внимания менее значимым моментам, можно спокойно расписать несколько энциклопедий по теме биологических процессов этих существ. Столь сильно углубляться я не вижу никакого смысла.

Возвращаясь к моей скромной персоне, мне тоже нечего интересного рассказать о том, как я долгое время наблюдал за жизнью этих существ, неспособный ни пошевелиться, ни вздохнуть самостоятельно. Чувствовал себя немым зрителем этой немой пьесы. Лишь наблюдая, я смог досконально изучить все процессы, происходящие перед моими глазами. На это понадобилось неприличное количество времени. Каждый день, недвижный но с энтузиазмом, проходящие вокруг меня действия вызывали все больше восхищения. Временами я стал замечать некоторые неточности: небольшие ошибки в маршрутах либо действиях жуков. Мне становилось все более интересно: “А могу ли я повлиять на их поведение?” Методом проб и ошибок я сначала пытался фокусироваться на одной отдельной особи и объяснить ей, что я хочу донести, формируя мысль в некие образы. Такими "образами", мне удавалось объяснить, к примеру, одному рабочему жуку, что есть более короткий путь в его маршруте. За этим жуком далее повторяли остальные. Другой пример: если на тропинке стоял валун, я приказывал работяге убрать его. Если один не справлялся с поставленной задачей, приходилось отрывать от работы нескольких. Звучит все это довольно просто, только я был крайне аккуратен в своих действиях, ведь малейший сдвиг в цепочке действий жуков мог привести к печальным последствиям, вплоть до потери целого выводка личинок.

За всеми моими действиями незримо следила королева; она могла в любой момент отменить мои приказы или отвлечь занятых моей задачей жуков на какие-то более важные вещи. Впрочем, это происходило довольно редко. Наверное, самым значимым нововведением от меня было использовать, так скажем, продукты жизнедеятельности жуков и перегной, образующийся от их остатков, как удобрения. После этого в обиход пошла и почва с кладбища жуков. Такой подход смог увеличить урожайность травы на полях. Да и качество выращиваемого стало намного лучше.

Немалых два земных, человеческих года прошли за моим наблюдением и частичным управлением жуками. За это время мне удалось намного лучше познать этих существ. Как я понял, каждый жук не является просто бездумной рабочей машиной. У каждого есть примитивная форма личности. Этим я хочу сказать, что без моего вмешательства или вмешательства королевы практически каждый из этих существ будет способен действовать самостоятельно, понимая то, что от него требуется для всеобщего блага. Они способны уставать, чувствовать голод и боль. Разум каждого существа создает некую телепатическую сеть, в которой они способны передавать информацию, а королева может не только отдавать указания, но и управлять каждой особью. Помимо этой сети у них есть и другие формы общения. Звуки клацания жвал, движения, подобные танцам, даже полное отсутствие действий могут нести в себе тот или иной смысл. Некоторые жуки пользуются феромонами, чтобы обозначить некую территорию, куда заходить нельзя. Поскольку пространственное мышление у них плохо развито, эти феромоны служат своего рода разделителем территории. Отдельный жук-няня не способен понять, где начинаются условные поля травы, но, почувствовав определенный запах, может осознать, что ему туда заходить нельзя. Это их свойство напоминает поведение земных муравьев. Особенно это заметно, когда жук-работяга проходит определенный путь и оставляет после себя небольшую тропинку со своим запахом. По этому запаху ориентируются другие жуки. Если работяга найдет более удобный маршрут или же я ему укажу его, то по его феромонам начнут двигаться остальные.

На мои действия обратила внимание сама королева. Никогда не забуду как впервые встретил её. Это произошло в те дни, когда я смог научится управлять сознанием отдельных жуков. Стоит уточнить, что далеко не каждым из этих существ возможно управлять лично. Только жуки с более развитым мозгом, которые могли подключаться, если так можно выразиться, к телепатической сети, были способны пускать в свое сознание. С моей стороны это выглядело будто пользование шлемом виртуальной реальности. Все, что видел жук проецировалось в моем сознании как отдельный экран и я мог мысленно передавать приказы об определенных действиях сразу. Будто конечности выбранного мной жука становились моими. Зрение жуки имели самое разное, даже видели в разных спектрах, что для меня было в некоторых случаях совсем непонятным размытым пятном. Иногда картинка могла разделиться на несколько, а бывало и такое, что становилась просто черно-белой. Короче говоря, к этому тоже надо было привыкнуть.

Королева обратила на это внимание и явилась лично ко мне. Длинная, высокая, с множеством задних лап для передвижения. Задняя часть представляла собой длинный живот с отростками, выполнявшими функцию ног. Тело же возвышалось в прямой осанке, где из груди торчали множество остроконечных лап. С самих кончиков могли выходить множество мелких игл. Эти иголки были настолько маленькие, что в купе своей были похожи на щетки, иногда на тонкие кисти. Такими деликатными инструментами она могла, словно ткач, плести новые цепочки ДНК и РНК. Биологический конструктор для создания новых видов жуков. Голова у королевы была большой, сильно напоминая голову огромного муравья-переростка с четырьмя парами глаз.

Первое наше молчаливое знакомство было крайне странным. Я лишь чувствовал, будто что-то проникает в мои мысли. Ничего иного я не ощущал, как и не выявил никаких попыток установить контакт с её стороны. Меня просто изучали. Изучали мои непонятные мысли, действия и моё тело. Закончив своё знакомство, она скрылась в туннелях и пропала из виду на ещё несколько дней. Могу её понять как никто другой. Очень сложно познать другое существо, которое так не похоже на тебя и мыслит совсем иными категориями.

Следующая наша встреча оказалась судьбоносной. Во второй раз она почтила меня своим присутствием, и я поразился скорости её обучения. Пытаясь достучаться до меня, она стояла на пороге моего воображаемого сознания, словно большая тень из тех, что я чувствовал до этого. Её присутствие ощущалось совсем по-другому: более развитым и всеобъемлющим. Когда я позволил ей проникнуть в своё воображаемое пристанище, первым делом я услышал звук, отдающийся эхом в голове. Этот звук был набором из скрипов, скрежетов и глухих ударов, формируясь в одну фразу:

Нам. Нужда. Идти.

Глава 3: В Путь

Нам, Нужда, Идти: Что это может значить? Представляете мои мысли в этот момент? Мое тело вообще не способно самостоятельно двигаться. Куда я могу пойти? Да и мы на куске огромного астероида, не думаю, что у нас в целом есть много интересных мест, куда можно “пойти” с королевой колонии космических жуков. Как можно понять, я не особо понимаю намёки. Из-за этого, в моей прошлой человеческой жизни, возможно, я не пользовался популярностью у противоположного пола. Если такой факт имел место быть, хорошо, что я его не помню.

И что мы имеем? Мое удивление контактом с другой расой: мне хотят что-то донести, и я совсем ничего не понимаю в происходящем. Попытаться объяснить могу лишь догадками и предположениями. Мне кажется, что королева изучала мою память, мое поведение, мои мысли. Мы с ней были “подключены” к одной телепатической сети, и это могло дать ей доступ к моим мыслям. Изучая образы моего больного рассудка, она пыталась заговорить со мной на понятном мне языке. Скорее даже она пыталась найти со мной контакт в моей системе восприятия.

Мысля словами, если так можно выразиться, я пытался с ней продолжить диалог. Ничего из этого не получилось. Она, как выучила три слова, так и повторяла их мне. После мы стали пытаться общаться образами. Королева транслировала мне какие-то размытые картинки: места скопления жуков, материнского жука с личинками, отдельные пещеры, разные места входящие в территорию жуков. С виду это был просто набор образов без явной логической цепочки. Затем я стал представлять разные образы. Но как донести до существа свои вопросы, если оно не только не поймет твоего языка, но и жестов с знаками? Я стал думать более масштабно. Представлял самые разные вещи: от космических просторов яркого, звездного неба до бескрайних равнин некогда зеленой планеты Земля. К слову, эти равнины я видел только на фотографиях в архивах, но они мне очень запали в душу, как и моря с океанами. Дальше я стал представлять жуков и их работу, все, что я видел вокруг себя за это время. В этот момент королева повторила мои образы с просторными полями и работающими жуками.

Хорошо.

До меня стало потихоньку доходить.

Я представлял взлеты космических кораблей, полеты в космосе, посадки на поверхности разных планет и так далее. В этот момент сущность королевы взбудоражилась, зашевелилась. Всплески искр и буйство красок появились в моем воображаемом поле. И тут я понял все то, что она мне хотела сказать. Близился час перенаселения нашей скромной обители. Нам нужно каким-то образом добраться до поверхности планеты и продолжить развитие.

Но как нам это сделать? Как уже говорилось, мы на куске астероида в бескрайнем космосе. Я без малейшего понятия, где находится ближайшая звездная система с планетами, и эти планеты должны быть хотя бы маломальски пригодными для жизни… И нам бы не нарваться по пути на более развитую расу, коих человечество уже успело встретить… Желательно, чтобы планета не была заселена более сильными и развитыми формами жизни, которые нас просто уничтожат…

Мне казалось, что затея обречена на провал. Еще оставалось множество вопросов, главных из которых: как нам вообще перемещаться по космосу? Я не имею даже малейшего представления о технической стороне работы космических двигателей. Знаю только то, что люди каким-то образом умудрились искривлять само пространство вокруг своего корабля. И то! Даже так, у нас крайне много времени занимают путешествия на далекие расстояния, что мы отправляем людей на корабле в анабиоз.

Да, к слову, надеюсь, никто не забыл, что я нахожусь в обществе полурациональных существ, чье культурное развитие только-только дошло до уборки продуктов жизнедеятельности! И тут я попрошу вас поставить себя на мое место. Да, возможно, кто-то из вас, читающих мою писанину, намного умнее меня и образованнее, уже придумал, как из жучьих экскрементов и двух камней собрать рабочий космический двигатель или машину для искривления пространства, но у меня этих знаний нет. А у остальных, обычных людей, как я, разве вам не интересно попробовать? Подумать, хоть чуть-чуть повоображать об этом? А еще давайте учтем, что мое тело уже как несколько лет не способно ходить и чувствовать что-либо, лишь наблюдать за окружающими его мелкими и большими существами. Мне фундаментально нечем заняться! По сути, все, что я делал до этого, было от скуки. Без моего вмешательства колония и так бы спокойно развивалась.

Соорудить какое-то подобие корабля не представлялось возможным ни в какой вселенной. Тогда я понял, что наш дом станет космическим кораблем, нам нужны лишь двигатели. Если королева сможет что-то придумать, чтобы создать двигатели, то у нас есть шанс начать двигаться. Осталось решить вопрос с топливом. Нам нужно что-то такое, чего у нас в избытке и что способно выполнять функцию топлива. Точно, вода! Вспоминаем школьную химию: формула воды H2O, H — водород. Водород точно используют как топливо, да и кислород тоже.

Решение первой задачи было найдено за пару месяцев. Королева создала несколько видов жуков методом проб и ошибок для изучения поверхности астероида. Первый вид — жук-шлюз. Поверьте, вы не хотите знать, как он работает, скажу лишь, что у каждого жука есть два отверстия, отвечающих за вход и выход. Второй вид жуков способен обходиться минимальным количеством кислорода и стойкий к космической радиации. Плюсом, у жука лунохода, так я его назвал, между панцирем и телом был зазор, куда он под давлением набирал воздух. Также у него были огромные глаза, которые могли заливаться черной жидкостью — моя идея фильтрации ультрафиолета, подобно защитным экранам иллюминатора. И они имели цепкие четыре лапы для передвижения. Единственным минусом, хотя это можно назвать "конструктивной особенностью", было полное отсутствие интеллекта. Они совсем не могли передвигаться самостоятельно без моего вмешательства или вмешательства королевы. В бездействии их мозг впадал в некое подобие спячки, экономя все возможные ресурсы своего организма.

На поверхности астероида мы пытались всматриваться в бескрайние космические просторы. Найдя самую яркую звезду, было решено двигаться в её сторону. Я понимаю, что яркость свечения звезды не является точным фактором определения её близости, но других вариантов у меня тогда не было. Может, мы и вовсе находимся в тысячах световых лет от ближайшей звезды, и наша затея изначально обречена. Я понятия не имел, как ориентироваться в космическом пространстве по звёздам, поэтому начал ещё больше сомневаться в этой авантюре.

Еще я узнал, что от астероида осталось меньше половины, судя по моим ощущениям. Поверхность явно претерпела изменения, на сколько я мог помнить.

Решение второй задачи заняло намного больше времени. Пару лет королева пыталась вывести еще один занятный вид жуков, и у нее это получилось. Жуки - “двигатели” были намного большего размера. В пике своего созревания они выглядели как большая грузовая машина. Большую часть тела занимал огромный живот, в котором под давлением скапливалась вода. То есть, они набирали определенное количество воды, сжимали стенки живота с какой-то невообразимой мощностью и выплескивали ее в космическое пространство. Около двадцати таких махин отвечали за наше передвижение.

Кроме того, были другие жуки, которые стали выкачивать воду из недр нашего астероида. Жуки - водохлебы были поменьше, ростом с человека. У них были длинные трубки, растущие из головы, и живот, способный расширяться в десять раз больше своего обычного объема.

Таким образом, наш астероид пришел в движение, где местонахождение нашей колонии считалось задней частью этакого импровизированного корабля, а противоположная сторона — передней частью. Мы двигались крайне медленно, но это было хоть что-то. Насколько я мог судить, в космосе отсутствует сила трения, поэтому, по моим идеям, мы должны были двигаться с постоянным ускорением. Даже учитывая это, моих скромных знаний хватало, чтобы понять, что этого слишком мало.

Но вскоре началась череда невероятных, удачливых моментов. Будто кто-то заколдовал нас и своей магией даровал нам всё новые блага. Первым удачным моментом стало то, что мы залетели в пояс астероидов, видимо, это были обломки нашего некогда поистине большого космического тела. Такой вывод я сделал, учитывая тот факт, что мы летели крайне мало времени.

В этом поясе мы столкнулись с большим куском льда и смогли зацепиться за него. Этот трюк стоил нам жизни нескольких жуков луноходов, но значительно пополнил запасы воды.

Прошло еще пару лет, и мы нашли странную черную жидкость. Раскапывая очередные скважины, водохлебы случайно наткнулись на нефть. Я смог донести до королевы, что из этой жидкости можно сделать горючее топливо. После этого началась следующая веха развития колонии. Были выведены новые жуки, которые превращали нефть в горючее топливо, процесс очень похожий на пищеварение. Вот в химии я крайне слаб, совсем ничего не понимаю в этих формулах и бензолах, поэтому и близко не могу объяснить, как это происходило.

В результате нового открытия жуки-двигатели были переквалифицированы. Буквально за пару поколений их строение изменилось, и они стали использовать горючее топливо. С помощью еще одних жуков-щелкунов, способных выдавать искру, наш “космический корабль” стал передвигаться с использованием горючего топлива. Это выглядело необычно: внутри живых существ происходил взрыв, направленный в космическое пространство, давая нашему астероиду множество небольших толчков большой силы. В этот момент я в очередной раз удивился находчивости этих существ, пока еще не до конца причисляя себя к ним.

Ладно, теперь наши шансы казались чуть более реалистичными. Хоть, может, и не в мой век существования, но через пару сотен лет колония вполне может добраться до какой-то звезды. А там, глядишь, и планету можно найти. Наверное, это мог быть лучший исход событий. Ведь в ином случае наш небольшой камушек мог бы бороздить просторы космоса тысячи, а может, и миллионы лет, так и не встретив ничего вокруг. В этот момент я нашёл для себя ещё несколько проблем, которые стоило бы решить. С одной из этих проблем я смог разобраться с помощью подсказок из окружения.

Дело было так: я наблюдал за работой огромных жуков-двигателей и заметил, что они выделяют много тепла. К ним присасывались другие жуки, частью тела похожие на морских скатов. Будто одеялами, они ложились, обволакивая жуков-двигателей и создавая некое подобие термоизоляции. Это тепло жуки использовали для создания светящихся минералов, коих в пещерах было не так много. Используя огромное давление и накопленное тепло, они каким-то образом превращали одни минералы в другие. Мне интересен был их наружный покров — стойкий к теплу материал с пористой внутренней структурой. Это можно использовать, особенно если мы будем пролетать вблизи звезд или входить в атмосферу.

В кратчайшие сроки жуки придумали способ изготавливать подобный материал: хоть он был чуть менее стойким, его хватило бы, чтобы закрыть всю внешнюю площадь нашего астероида. Объем работы колоссальный, но и торопиться было некуда. В будущем планировалось укрепить внутренние части, туннели и пещеры с помощью этого материала, создавая колонны и утолщающие стены, чтобы не разваливались на части, проникая в атмосферу или столкнувшись с чем-то.

Самой тяжелой задачей осталось придумать систему торможения. Ох, тут я не мог найти решение как минимум четыре года. Не то чтобы я только об этом постоянно думал, нет. Мне удалось находить и другие открытия для себя; к примеру, я понял, что средняя жизнь жука-работяги составляет около десяти лет, что было самым удобным из всего для подсчета времени. Я даже начал заставлять жуков делать засечки на определенной стене, чтобы отсчитывать каждые десять лет. Система была такой: из помета вылупившихся личинок выбирался один жук, который в конце цикла своей жизни оставлял засечку на стене. Как только он это делал, новый, только что родившийся жук перенимал от него это задание. Такая система была циклична и могла повторяться множество раз.

А насчет торможения нашего постоянно разгоняющегося корабля, я все-таки придумал следующее: так как возможности поставить на другом конце астероида жуков-двигателей не было, во-первых, они не могли передвигаться и постоянно расходовали кучу ресурсов, а во-вторых, условия там были непригодны для жизни. Перегонять кислород туда не могли, как и создавать еще одну колонию с самоподдерживающейся экосистемой. Кроме того, на той стороне не было ни влаги, ни нефти. Это были внутренние проблемы, но существовали и внешние опасности. Носовая часть служила нашим щитом, который мог принимать и действительно принимал удары движущихся к нам объектов. Следовательно, даже если предположить возможность существования там еще одной колонии, мы могли бы ее легко потерять, просто столкнувшись с чем-то большим. Решение оказалось простым и элегантным: на противоположной стороне жуки создали несколько воронок с куполами из затвердевшей слизи. При необходимости их заполнят топливом и просто взорвут, замедляя движение в космосе.Осталось только придумать такой состав, который вообще будет способен на химическую реакцию с нужной силой в космосе, и дело в шляпе!

К третьему десятку лет жизни в колонии я стал все чаще задумываться о своей смертности. По сути, те самые гусеницы постоянно поддерживали мой организм, обновляя клетки, но к такому виду “бессмертия” я относился крайне скептически. Было множество вопросов, на которые у меня не было ответов, например: как долго я еще протяну? Будут ли они постоянно заниматься моим телом или королева избавится от меня за ненадобностью или из-за перерасхода ресурсов? А выдержит ли моя психика такую продолжительность жизни? Я находился в неведении, все больше размышля об этом.

Да, меня стали волновать эти вопросы! Добиться столького и умереть просто на куске камня? Черт, я бы даже выбрал закончить свой путь, влетев в красного раскаленного гиганта с остальными жуками, чем просто умереть от старости. Поэтому, собрав все причины и страхи, я обратился к королеве с последней просьбой. Теперь для меня создали специальную “живую” ванную с раствором, в котором я мог находиться, словно в капсуле гибернации, где мое тело входило в анабиоз, а я спал беспробудным сном.

Каждые тридцать лет меня, конечно, вытаскивали, проверяли жизнедеятельность организма и снова усыпляли. Возможно, я даже приходил в сознание, но не помню этих моментов. Не особо интересная веха моей жизни, о которой и рассказать нечего. Только спустя более чем двести лет, по человеческому летоисчислению, меня привели в чувства, и я уже полностью пришел в себя и был способен о чем-то думать…

Глава 4: Новый Дом

Историю о том, как я несколько дней приходил в себя после анабиоза, я, пожалуй, опущу. Это был довольно неприятный процесс, о котором я не хочу вспоминать в данной части моих писаний. Из важного, того, что произошло во время моего сна:

Наш импровизированный корабль из куска астероида уже буквально разваливался на ходу. Я спал около двухсот двадцати лет, что я прикинул по засечкам на стене от жуков. Каждая засечка — это десяток лет, двадцать два жука уже успели прожить свою жизнь и перед своей кончиной оставить эту важную для меня царапину. Как автоматический календарь. Если бы у нашего “космического корабля” были бы системы оповещения о неисправностях, гудело бы всё вокруг. Куда ни взглянь, всё приходило в упадок: кислорода становилось всё меньше, на полях увядала растительность, едва способная прокормить оставшихся.

Но были и свои плюсы: мы прибыли в незнакомую новую систему, и в ней было несколько планет. Мы даже относительно близко к местной звезде пролетели, что весомо нагрело наш астероид, благо термостойкая обшивка справилась. Хотя слово "близко" — это своего рода преувеличение. Если бы мы на самом деле пролетали около этого огромного раскаленного шара, то очень быстро вспыхнули бы и превратились в космическую пыль.

Если говорить о моих внутренних надеждах, то я рассчитывал хотя бы на какую-то планету с более-менее твердой поверхностью и без экстремальных температур. Мне казалось, что отсутствие подходящей атмосферы — конечно, существенная преграда, но не столь важная. Ведь эти существа справлялись в еще более худших обстоятельствах. Возможно, в будущем я расскажу, как рой жуков терраформирует безжизненные планеты и превращает их в зеленые оазисы, если не забуду.

Тем временем, на носовой части сдетонировали взрывы, наша скорость уменьшилась, и астероид затормозил. Этот трюк в итоге лишил нас весомого куска, который откололся и полетел в неизвестном направлении. Оперативно пришлось залатать все пробоины и молиться, что мы не начнём дальше разваливаться. Курс держали на ближайшую к нам планету. Сначала она нам казалась просто большой точкой на космическом "горизонте". Хорошо её рассмотреть получилось лишь тогда, когда мы понемногу вышли на её орбиту. Вместе с нами на этой орбите крутились ещё два спутника, с виду размером чуть меньше Луны. А сама планета мне показалась раза в два больше Земли из Солнечной системы. Поверхность была практически вся зелёная с широкой синей полосой от одного полюса к другому. Огромный океан будто делил всю планету на два полушария.

Видимо, поверхность пригодна для жизни, а развитых рас на ней нет. Когда наступала ночь, я не видел огней с поверхности, как обычно видно свет огромных городов с орбиты. Да и слишком она зеленая, на той же орбите не встречено ни одного искусственного спутника. Покружив так пару дней, было решено приготавливаться к приземлению. Из огнеупорного материала было сделано некое подобие крыльев для увеличения площади нашего корабля. А из материала, похожего на паутину, в котором дозревают личинки жуков, были сотканы огромные подобия парусов; на них возложили функцию парашютов.

По-хорошему, желательно было произвести расчеты, учитывая нашу скорость, вращение планеты и т.д. Для мягкой посадки требовалось слишком много факторов, о которых я ничего не знал. Возможно, кто-то из вас может задаться вопросом, как человек, закончивший космический институт на Земле, совсем ничего не понимает в подобных вещах? Ответ очень прост. Во-первых, я учился совсем на других курсах, которые не имели ничего общего с работой пилота. Во-вторых, большую часть расчетов в мое время проводили компьютеры и алгоритмы. Многие, даже сдавая профильные экзамены, умели лишь работать с машиной и правильно нажимать на кнопки, и мало кто вообще понимал, как это все происходит на самом деле. К слову, это неудивительно, ведь зачем нагружать себя тонной лишней информации, если у тебя всегда под рукой небольшой планшет на миниатюрном атомном реакторе, способный на миллионы вычислений в секунду? Правда, в тот момент, когда я стал частью колонии жуков, такого планшета у меня не оказалось…

Посадка оказалась крайне жесткой. В атмосфере сгорел практически весь астероид. Понятия не имею, насколько сильно нам помогли парашюты из паутины. Возможно, не будь их, мы бы полностью сгорели в атмосфере. Наше приземление оставило после себя огромный кратер, пару километров длиной, как мерзкий шрам на бескрайних лугах и зеленых полях.

Меня спрятали в капсуле, в которой я спал во время путешествия. Это и помогло мне выжить, чего нельзя было сказать об остальных. Большая часть жуков погибла… От нашего дома буквально ничего не осталось. Вокруг лишь горячие осколки и несколько трупов жуков, превратившихся в размазанную лужу из зеленой, полупрозрачной крови и остатков их тел. Похоже, на этом моменте наше безумное везение закончилось. Мои "гениальные" планы дали осечку. Выживших чудом осталось мало, королева была в критическом состоянии, и быстрое реагирование было затруднено, ведь жуки не сразу могли привыкнуть к местной гравитации. Маленькие гусеницы работали без устали, пытаясь восстановить раненых. В кратчайшее время, в середине кратера около королевы, была сформирована небольшая насыпь из грязи и камней, а под ней появлялись туннели. Неделя ушла на восстановление королевы и подготовку к строительству нового, безопасного дома. Не было ни секунды для отдыха. Жуки снова стали использовать мой мозг как компьютер для обработки данных. Я сам старался помочь, брал управление над рабочими и формировал важные задачи, в первую очередь по поводу пропитания. Жаль, мое тело не могло двигаться, может я бы тогда смог оказать более весомую помощь имея руки и ноги.

Таким образом, всё начиналось с нуля. Когда королева полностью восстановилась, она неустанно стала откладывать новые яйца и личинок. Общее количество органов для размножения у нее меня всегда поражало. Она даже может прямо в матке формировать совсем новый вид жуков. И так, спустя месяц у нас появились новые материнские жуки, жуки-работяги, разведчики, няньки, фермеры и так далее. Колония крайне быстро росла и потихоньку превращалась в рой жуков. Жуки-охотники все чаще приносили новую добычу: грызунов и других степных животных. Особенности местной живности были своеобразны. Как минимум, у них была синяя кровь, и они отличались тремя парами конечностей. Для меня это было занимательно. У мышки четыре лапы, у коровы четыре копыта, как и у оленей, а у местных – по-другому. Местные грызуны имели шесть лапок и раздвоенные хвостики, а копытные существа – по шесть конечностей. Причем у некоторых млекопитающих даже по три глаза было. В общем, коллекция разных ДНК в колонии стала пополняться. Тем временем, я, когда появилось побольше свободного времени, стал всё чаще размышлять, как крупно нам повезло. Мы каким-то образом нашли звездную систему так быстро и даже не передвигались на скорости, близкой к скорости света, после наткнулись на обитаемую планету и каким-то чудом выжили после столкновения. Даже я понимал, что такие совпадения могут происходить раз на миллиард. Единственное здравое объяснение этому всему у меня было только одно. Скорее всего, все эти жуки – пришельцы с этой планеты. Возможно, когда-то очень давно планета столкнулась с массивным объектом, а после какой-то достаточно большой осколок отправился в космос. На этом осколке планеты и развивались жуки, а потом туда пришли люди и все уничтожили. Такая вот история этих существ сложилась у меня в голове. Тогда у нас может возникнуть другой вопрос: остались ли тут еще другие колонии подобного вида жуков? Забегая вперед, сразу вам скажу, что других видов развитых существ, подобных жукам из нашей колонии, мы так и не встретили, но! Некоторые косвенные доказательства своей теории я все-таки смог найти.

Возвращаясь к череде удачных событий, можно было утверждать точно, что удача стала покидать нас с момента, когда колония только начала вставать на ноги. Новой нашей проблемой стал неизвестный вирус, к которому у жуков не было иммунитета. Болезнь забрала много жизней, крайне неприятно потрепав наши ряды. А началось все просто: с заражения пары особей. Первыми жертвами стали разведчики, они принесли болезнь в дом. Реакция была быстрой, мы сразу заметили странные пятна на их телах и организовали карантин, только вот это не помогло. Вирус с бешеной скоростью распространялся и заражал все новых существ…

Глава 4, Часть 2: Новый Дом

Да, только мы начали восстанавливать численность жуков, как новая напасть пришла в наш дом. Смертельный вирус терроризировал нашу колонию больше двух месяцев. Маленькие гусеницы с острыми лапками, которые постоянно занимались обновлением клеток моего организма, не справлялись с новой болезнью. Они едва успевали поддерживать жизнь королевы, когда зараза добралась и до неё. Вирус заражал крайне быстро. На теле, как и на внутренних органах, появлялись пятна. Эти пятна были умершими клетками, и, по сути, заболевшие существа начинали гнить изнутри, пока не превращались в ходячий, зловонный труп.

Популяция колонии резко стала сокращаться. Жуки едва могли поддерживать основные функции для выживания, а тенденция становилась всё более неутешительной. Если многие подарки судьбы, которые мы получали до этого, можно было назвать благословением, то сейчас складывалось ощущение, будто нас прокляли. С другой стороны, такими критериями мог мыслить только я; для жуков, как и для королевы, всё это было лишь очередной трудностью, которую они старались преодолеть любой ценой. Это вызывало некое восхищение их самоотверженностью, когда каждое, даже самое маленькое из этих существ, будучи при смерти, выполняло свои задачи. Причём они не были бесчувственными машинами, я чувствовал их боль, их страдания. Неотвратимость смерти ни на долю не уменьшала их самоотверженность. Насколько они сильно понимали всю плачевность ситуации – это другой вопрос. Думаю, даже для их не шибко развитого разума становилось понятно, что их братья погибают не просто так и что их может ожидать подобная участь.

С другой стороны, был я, который ни разу не заболел за всё это время. Чем дольше я оставался здоровым, тем больше убеждался, что у меня иммунитет к этой заразе. Когда я это полностью осознал, мне было жутко обидно, что я раньше до этого не додумался. Дело было вот в чем: еще на Земле, перед моим самым первым полетом, мне вкололи некую особую прививку. Эта вакцина заставляет организм вырабатывать иммунитет практически ко всем болезням, известным человеку. Одно из лучших изобретений человечества конца второго тысячелетия. Правда, было одно огромное "НО". Позволю себе еще раз отойти от повествования и рассказать о тех крупицах воспоминаний, что остались у меня от прошлой жизни: когда мне вкололи эту вакцину, такой маленькой иголочкой, чуть больше скрепки, я даже ничего не почувствовал. Потом уже, на следующий день, я страдал в агонии, которую едва приглушали обезболивающие. Я чувствовал, будто мое тело пронизывали тысячи игл, меня всего ломило, несколько раз рвало, и я горел от повышенной температуры. Никогда не забуду ту адскую боль. Такой побочный эффект был весомым минусом этой вакцины, поэтому она была противопоказана детям и людям со слабым сердцем. Для подготовки к инъекции проводилось множество анализов, тело приходилось держать в форме, минимум полгода питаться только здоровой пищей на специальной диете, регулярные физические упражнения тоже входили в программу подготовки. И даже при всем этом, летальные случаи все равно были не редкостью. С другой стороны, для космических путешествий это было обязательной процедурой.

Другой жук, ведавший жидкостями в моем теле, скрупулезно реплицировал (копировал) мою кровь, восстанавливая все молекулы и антитела, идентичные тем, что были у меня при жизни. Подобный вид существ использовался как помощник материнским жукам, рожавшим новое потомство, но не способным передвигаться. Этакий личный доктор или личная капельница, называйте как хотите. Они отвечали за многие внутренние функции организма материнских жуков, следили за состоянием жидкостей и понимали, чего может не хватать той или иной особи. На счет "матерей" колонии их потомства, переживали больше всего. Наверное только королева имела больше внимания и приоритет в получении лучшей еды.

Если говорить простым языком, мой иммунитет остался в организме. Его скопировали вместе с моей кровь. Когда я в этом уже был уверен на все сто, особенно осознав тот факт, что я единственный не заболел, начал действовать. Как обычно, образами, я донес это до королевы. Идею с инъекциями она восприняла буквально. Всего пару дней синтезирования и экспериментов над другими жуками, и вакцина была готова. Похвальная расторопность. Плюсом ко всему, так мое тело поможет развить колонию на долгие годы вперед, жаль что это пришло при таких плачевных обстоятельствах. Тоненькими иголочками из своих лап королева прививала всю колонию, всех жуков, которых еще можно было спасти. Она с легкостью вывела что-то подобное тому, чем меня кололи земные врачи, причем без побочек. Биологические возможности королевы жуков поражали воображение. Мне кажется, любой исследователь отдал бы все, чтобы изучить хоть часть того, что я видел. Тем временем вирус был побежден. Новорожденные жуки рождались уже с иммунитетом, и мы больше не сталкивались со столь серьезными проблемами, связанными с болезнями.

О, я же все еще не рассказал вам о планете, на которой мы нашли себе новый дом. Начнем с того, что она очень многим напоминала Землю, только сутки тут длились пятьдесят часов, а зима около четырех месяцев. Также были широты со своим климатом: где-то на поверхности всегда было тепло, где-то холодно. Зачастую преобладал умеренный климат. Если мы приземлились на равнинах, то уже в километрах тридцати к югу, как я мог прикинуть, находились леса тропического типа с огромными деревьями. Идеальные условия для жизни. Следующим этапом моего личного развития стало то, что я попросил себе нормальное тело, подобное тому, которое у меня было раньше. С этой просьбой я в очередной раз обратился к королеве. Похоже, она изначально не видела смысла в моей возможности передвигаться, ведь все, чем я был полезен – это своими мыслями и знаниями. Но она удовлетворила мою прихоть. По сути, только когда колония в очередной раз разрослась и могла развиваться автономно, у королевы появилось время заняться мной.

Буквально за сутки, будто это вовсе не проблема, а обыкновенная практика, королева колонии восстановила мое тело со своеобразными личными доработками. Словно швея, она ткала мои нервные ткани и сплетала мышечные волокна так, чтоб все работало идеально, как часы. Кожу мне заменили на твердый хитиновый покров черного цвета. Будто человек в доспехах, сделанных из огромного жука. Лишь в местах сгиба конечностей были мягкие ткани. Осваивать тело и, в первую очередь, ходить, пришлось учиться заново. Особенно тяжело давалась мелкая моторика с такими твердыми и неуклюжими пальцами. Я чувствовал себя взрослым в теле ребенка, который заново учится жить и даже дышать самостоятельно. Зато вы представить себе не можете, насколько приятно за столько лет в первый раз своими ногами выйти на зеленую полянку и своими глазами наблюдать закат! Неописуемое ощущение.

Самая удивительная ситуация, которую я придержу для самых искушенных, сложилась с моими, так скажем, репродуктивными органами. Само их наличие было обосновано тем, что в крайней ситуации и я смогу размножаться. Но то, как это происходит… Думаю, это я опишу в другой, более подходящий момент.

Со временем колония становилась все больше и превратилась в полноценный рой из десятков тысяч самых разных существ. Все они снували повсюду, даже на поверхности, и занимались своими строго определенными делами. Когда я смотрел на них с вершины нашего нового огромного улья, который занял всю площадь кратера от приземления, мне жуки казались вязкой текучей жидкостью, передвигающейся в своем безумном тандеме под хаотичные ритмы. Так же укреплялась и росла моя ментальная связь с ними. Я уже мог спокойно понимать жуков и то, что и как они видят. Наладилось своеобразное общение с королевой, не без ее участия, так сказать, особенных стараниях в понимании меня. Это начало создавать уже мне проблемы совсем иного рода: В моем сознании я постоянно слышал и видел уйму разных звуков и образов. Иногда все это сливалось в один сплошной поток мысли всех более-менее разумных жуков. То, что я называл тенями на краю моего сознания, становилось огромной бесформенной массой, будто поглощающей меня и сводящей с ума. В такой ситуации было сложно формировать какие-то мысли и собраться с духом. Приходилось учиться концентрироваться на важном и не обращать внимание на фоновые вещи, которые не касались лично меня. Усердная работа над самим собой, что напоминало медитацию, помогла мне справиться с этим. Большую часть этого “шума” получилось погасить, с остальным я как-то потихоньку свыкся. Отдушиной для меня стало, когда я уходил на достаточное расстояние от улья, и в голове все становилось тише, будто снимаешь наушники с громкой музыкой и наслаждаешься тишиной.

Долгое время все складывалось гладко. Жуки-строители все расширяли улей, делая его больше и шире. Все было сделано из камней, глины и затвердевшей слюны этих жуков. Множество самых разных проходов и тоннелей пронизали вечно растущее царство. Все помещения были заняты, будь то новые поля с травой, тем самым грибком, которым мы питались на астероиде, или жилые отсеки. Некоторые залы были поистине огромными, другие маленькими и неприметными, в которых могли храниться, например, запасы. Верхушка же была в большей части пустой, она выполняла функцию охлаждения, когда в отверстия на остроконечных башнях задувал ветер, он охлаждал все то тепло, выделяемое при жизнедеятельности роя. Поток воздуха пронизывал весь улей до самых глубинных тоннелей и выходил из пещер, выкопанных чуть поодаль.

Через года полтора, после атаки вируса, наши жуки разведчик стали изредка пропадать. Причиной стали антропоморфные, человекоподобные существа с двумя парами рук и тремя глазами, один из которых находился на лбу. Кожа их имела красные и розовые оттенки, волосы же были редкими, но волоски толще чем у человека. Они имели огромные ступни, больше походившие на ласты с мембранами между пальцами. Племена этих существ стали охотится на жуков разведчиков, но близко к колонии не подходили и мы стали за ними наблюдать.

Помима нового вида разумных существ, которых я назвал “Корвалы”, потому что в их речи часто произносился звук, похожий на какое-то непонятное слово “Корвал”, произошло еще одно удивительное явление. Когда я уже во всю был взбудоражен появлением другой разумной жизни на горизонте, ко мне в сознание постучались, если так можно выразиться. Откуда-то из теней вышла женщина! Да, я думал схожу с ума! Эта прекрасная женщина с острыми чертами лица, маленьким носиком и хищным взглядом, все ближе подходила ко мне. На фоне моей маленькой комнаты в вооброжаймом мире, она казалась чем-то прекрасным в своем ослепительном, красном вечернем платье с блестками. Я потерял дар речи и дар мысли, когда в моем воображение она заговорила своми маленькими, пухлыми губами с красной помадой:

— Ну привет.

Глава 5: Диалог

— Ты… Ты кто? — единственное, что я выдавил из себя.

Где-то внутри я понимал, ощущал, знал эту сущность. Она была до боли знакома. Только вот я настолько сильно был удивлен, что не успел понять всё перед своим вопросом.

— Я — сама суть, — приятным, слегка строгим голосом прозвучал ответ девушки, — Но ты называешь меня королевой.

— А какое тогда твое настоящее имя?

— Имя? — с легким сарказмом, как мне показалось, прозвучало повторение вопроса. — Я не нуждаюсь в имени. Я есть мы, мы есть я. Имена не имеют для меня никакого смысла.

— Ты сказала, что являешься “сутью”, в чем заключается эта суть? — невольно пытался я добиться ответа уже чуть другим путем.

— Размножение, развитие, выживание, — прозвучал короткий ответ.

Я могу путаться в своих вопросах, этот диалог прошел очень давно, но ответы королевы как сейчас помню. Мне вообще всё наше общение, и это, и последующие, чувствовалось странно. Я будто разговаривал сам с собой. Это было логично, ведь наши мысли были связаны в сети, и я знал, что она скажет еще до того, как в моем воображаемом мире начнут шевелиться эти прекрасные губы. Но эти диалоги были нужны мне. Нужны как воздух. Даже если я говорил, по сути, сам с собой.

— Почему ты явилась в этом облике? В реальности ты совсем по-другому выглядишь.

— Мне нужно, чтобы ты воспринимал меня такой. Мне необходимо вызывать симпатию. Как бы мог выразиться человек более абстрактным термином, я нуждаюсь в “любви”. Это происходит непроизвольно, это инстинктивный механизм. Мне очень важна привязанность всех в нашей “семье”, поэтому я сформировала этот образ из того, что тебе нравится. Самой лично мне на него все равно.

— Мне нравится, конечно, но это не обязательно. Зачем такие сложности? Зачем тебе вызывать “привязанность”?

Королева на мгновение притихла, немного обдумала мой вопрос, и ее мысли проносились и у меня в сознании. Хаотичные сплетения все никак не соединялись в единый ответ, пока она не решила выразиться в своем стиле самой подходящей фразой — Потому что это моя суть, — емко ответила она.

— И, получается, все это связано.— утвердительно сказал я, собрав все, что она сказала, воедино.

— Да.

Короткая справка для пояснения. Понимаю, что у вас могло возникнуть еще несколько вопросов после этого диалога. Возможно, непонятного стало больше, чем до нашего разговора. Может, и я бы запутался, если бы не имел общую сеть мыслей с этим существом. Только хочу уточнить, что с радостью бы оставил размышления на откуп вам, сохраняя небольшую загадку и давая разминку для размышления по поводу нашего разговора. Но! Нас впереди ждет еще больше непонятных вещей, на которые я не знаю ответов. Поэтому, если я могу что-то объяснить, то буду стараться это делать.

В общем, как выразилась сама королева, суть её существования в размножении, развитии и выживании — это понятно. А её образ, в котором она предстала в моём воображении, как раз и есть один из способов её выживания. У всех существ в нашей колонии королева вызывает приятные эмоции на базовом уровне. Подобные эмоции испытывает мать, глядя на своё дитя. Связь на таком уровне заставляет жуков пойти на всё ради своей королевы, даже на смерть. Поэтому для неё такое поведение естественно. Всё — каждое её движение, запах и вид — должно вызывать симпатию. Да, такое поведение в обществе людей считается нечестным, когда один человек делает всё, чтобы вызвать болезненную привязанность другого, особенно из корыстных мотивов. Тут этот инструмент выработался эволюционным путём, видимо, и остался из-за эффективности, забавно.

А теперь вернёмся к диалогу:

— Я хотел узнать кое-что ещё, мне важно именно поговорить об этом, — продолжал я задавать вопросы. — Для чего я вам нужен? И для чего ты залезла ко мне в голову и выучила мой язык, зачем так изучать меня?

— Наши гены связаны, ты часть нас, мы часть тебя, — я подумал, что она говорила про тот момент, когда первый жук попал в моё тело. — Ты жизнь иного порядка, можешь думать как я, а можешь и не как я. Адаптивен, твои свойства полезны для приспособления. Я долго думаю, тяжело приходят идеи, ты наоборот. Твой мозг можно использовать для решения и управления на поверхностном уровне. — Мир, из которого ты прибыл, более развит чем мы.

Впрочем, как я и думал. Меня используют как генератор идей и, при надобности, как компьютер для решения базовых задач. Могло бы стать обидно, но все в колонии имеют свою работу. Даже у королевы есть свой строго определенный смысл жизни, и она его знает.

С другой стороны, в колонии нет такого понятия, как престижная должность. Странно было бы в таком "обществе" чувствовать себя особенным. Во многих аспектах все равны друг перед другом. По большому счёту, нет даже каких-то особенных особей, есть только приоритеты. И эти приоритеты выбираются сугубо для общего блага, а не для блага определенной личности. Видимо, поэтому у таких особей, как королева, и выработался механизм привязанности – самый легкий путь для объяснения значимости для блага всех. Вот Её можно было бы назвать "особенной", что противоречит всем моим рассуждениям выше, но вся ее жизнь состоит в том, чтобы служить своим подданным, и она сделает все для того, чтобы продолжить свой род. Берет много, а отдает не меньше.

Вот именно на этом моменте я стал задумываться, что все не так просто. Имея мои гены, мои мысли в нашем рое, у жуков может проявиться и человеческая натура: интерес, жажда знаний и амбиции. И самое удивительное, что это реализуется не в каждой отдельной особи, а во всех сразу, словно в едином разуме.

— Я тебе благодарен за все, что ты делаешь для меня, — продолжил я разговор, мимоходом оглядывая этот прекрасный вид, изгибы стоящей перед мной девушки, попутно подавляя в себе низменные желания. — Мне в самом деле это нужно было. Я так долго ни с кем не разговаривал.

— Мне не нужна благодарность, — отрезала она. — Я знаю твое состояние, поэтому и явилась именно такой.

— Да, мне было одиноко…

— Ты никогда не одинок, нас много, и мы всегда рядом.

— И все же! Жестоко так отвечать на мою вежливость и признательность.

— Для меня не существует таких понятий, как жестокость, благодарность или вежливость. Все это несущественно. Исследуя твои воспоминания, мне приходилось видеть и даже ощущать все то, про что ты говоришь. Жестокость — лишь ошибка поведения, ненужная эмоция. А помогать кому-то лишь из понимания, что кто-то тебе за это потом отплатит, как-то глупо. Признательность — лишь долг, который не обязательно возвращать.

— Ты неправильно понимаешь все это. Как минимум, существуют оправданная и неоправданная жестокость.

— И пусть, все равно несущественно. В этом нет пользы, если есть более действенные методы, — настаивала королева на своем.

— Ладно, не будем об этом, — ответил я, пытаясь закончить тупиковую тему и перевести разговор в другое русло. — Так зачем ты явилась ко мне именно сейчас? Твой образ чарует, но явно не для того, чтобы просто поболтать и отвечать на мои вопросы…

Глава 5, Часть 2: Диалог

Я как мог старался запечатлеть этот чарующий момент у себя в памяти. Я настолько был рад, не хотел, чтобы она уходила и подольше говорила со мной. Эта маленькая комната, в моем воображении, казалась настолько реальной. Это место и в самом деле было уникальным. Будто на грани сновидений, где я мог чувствовать прикосновения, тяжесть предметов и даже запахи. Жаль, что еще не умел самостоятельно влиять на это пространство, только мое подсознание формировало эту иллюзию. И как прекрасно было находиться там не в безнадежном одиночестве. Жаль, что эту прекрасную сказку омрачала тема нашего диалога:

— Есть проблема с, как ты их назвал, Корвалами, — уже более властно слышался её голос.

Я сразу вспомнил этих четырехруких существ с розовой кожей, из-за них пропадали наши разведчики.

— Что с ними не так?

— Они все чаще убивают моих детей, — так королева отзывалась о всех жуках в улье. — Их охотники стали заходить на нашу территорию. Нужно уничтожить эту угрозу. Я уже готовлю боевых особей.

— Зачем их уничтожать? Можно попробовать договориться... — говорил я, пытаясь прийти к более мирному соглашению. — Они же разумные, надо дать им шанс!

— Неэффективно, дипломатия — неоправданный риск, пустые соглашения являются оптимистичной выдумкой, — отвечала она, понимая, к чему я веду. —И Люди не давали нам шанс — это уже она говорила про то, как уничтожили первую колонию на астероиде.

— Не все люди одинаковы. — пытался защититься я, понимая всю жестокость той корпорации, в которой я работал.

— А мы едины. Семье не нужны человеческие уловки, мы не договариваемся с сильными и не питаем жалости к слабым. Любая угроза должна быть устранена.

— Но мы ведь можем чему-то научиться у них, обмениваться знаниями и культурой, наладить торговлю и союз! — я начинал понимать, что этому настолько прекрасному, настолько же и холодному образу не интересны подобные доводы. — Мы можем сохранить им жизнь и поработить, использовать их труд бесплатно во благо колонии.

Понимаю, что и мои слова звучат жестоко, но я пытался хоть как-то сохранить этот вид разумных существ. Чем больше росла колония, тем чаще я думал, что не ровен час и жуки полностью заселят всю планету. Улей становился все больше, с каждым днем темп развития ускорялся, и жуков тоже становилось все больше. А бесконечный потенциал к адаптации оставлял вопрос об уничтожение всех Корвалов лишь вопросом времени. Так, мы могли хоть попытаться наладить контакт и прийти к миру. Королева понимала мои скрытые мотивы, но идея о порабощении с минимальными потерями для её детей была более выгодной, чем то, что она хотела провернуть изначально.

— Ладно, мы можем попробовать, пока наше войско не готово, есть смысл потянуть время, — согласилась она.

— И мы можем изучить своего врага, что даст нам возможность лучше противостоять этой угрозе, — добавил я, пытаясь укрепить свои доводы.

— Да, это логично.

Знаете, мне всегда казалась возможность научить королеву своей речи вполне реализуемой. Но то, что она так быстро и так хорошо сможет совладать с этим, используя лишь крупицы моих воспоминаний о прошлой жизни, поражало меня очень сильно. И я понимаю, о чем говорю: чужое сознание – сложная штука. Когда, например, я хочу что-то почерпнуть из чужих мыслей, это не такая простая задача. Это даже сложно объяснить: ты, конечно, знаешь, что искать, но будто открываешь какую-нибудь замудренную книгу на середине. Чтобы понять то, что ты читаешь из этой книги, нужно понимать и все остальное, что в ней есть. Практически невозможно разбираться в какой-либо науке, начав её изучение без базовых знаний. Словно ребёнку, который только выучил таблицу умножения, сразу дать высшую математику. Королева изучила мои мысли вдоль и поперёк, прошлась по каждому сохранённому воспоминанию, по всем моим знаниям. Даже так она не смогла полностью изучить меня и понять.

С корвалами же всё было непросто. Мы даже не знали, где находятся их поселения и насколько далеко они способны уходить от дома. Нам лишь удалось поймать несколько из них и заключить в улье. Всё это благодаря новым жукам-воинам, которые были ростом чуть больше или шире собаки, мне примерно по пояс, и имели пару лап с остроконечными шипами. Некоторые такие жуки были способны выстреливать шипами из своей пасти. По отдельности они не столь опасны, но отряд из десяти таких уже представлял нешуточную угрозу. Крепкий панцирь хорошо держал удары, а их выносливости могут позавидовать лучшие атлеты Земли.

Некоторых пленных корвалов королева препарировала, изучая их тела и внутренние органы, с другими пытался наладить контакт я. Нам попадались лишь мужские особи, женских ещё не видели, но так как они были теплокровными млекопитающими, женщины у них точно были. Следовательно, они, как люди, создавали семьи, рожали и воспитывали детей… Одна лишь мысль об их истреблении вызывала ужас в глубинах моего сердца.

Говорить с этими существами я не мог, не понимал их язык, да и они не шли на контакт. Все пленные зачастую молчали. Даже под пытками они ни в какую не раскалывались и сохраняли свой строптивый нрав. Вырывались, старались сбежать, у некоторых это даже получалось. Тогда мы стали приносить им разную еду: плоды растений, растущих неподалеку, и приготовленную на костре пищу. Так мы выясняли, что им нравится, что не нравится и что они вовсе не едят. Вскоре разведчики обнаружили одно из их поселений относительно недалеко. Судя по тому, сколько времени до него добираться, было оно в около шестидесяти километров от нас. Мы старались задобрить: приносили их любимые плоды, шкуры диких зверей, которые они использовали как одежду, но ничего не помогало. Мы встречали лишь более яростный отпор. Все чаще они стали устраивать набеги на жуков, ставить ловушки с приманками и убивать всех, кого видели.

Предполагая, что они боятся вида членов колонии (что реально могло напугать неподготовленного человека), стали придумывать другие способы контакта. Используя знания о телах корвалсов, королева смогла вывести вид жуков, крайне похожий на них, даже теплокровных существ! Только мозг у них был меньше и не было сознания, лишь пустые оболочки. С виду сложно отличить такого от настоящего представителя их вида, мы надеялись, это поможет. Но, увы, нет. Племена легко узнавали подделку и убивали их без раздумий. Да, позже мы стали находить и другие племена, замечая, что у них даже между своими постоянно происходят стычки и мелкие войны.

По итогу, новый вид жуков, похожих на корвалов, все-таки пригодился как боевая единица. Они также могли использовать заточенные палки как копья, деревянные щиты и дубинки с прикрепленными к ним остроконечными камнями. Вполне полезный способ борьбы с корвалами использующими орудия труда и примитивное оружие. Этот вид уже сложно было назвать жуками, если честно. Единственный их минус в том, что они не способны были двигаться самостоятельно, и ими приходилось всегда управлять либо мне, либо королеве.

Осваивать нашу телепатическую сеть мне было тяжело. Я не мог управлять более чем одним живым организмом, причем в это время мое тело тоже бездействовало. Короле же было это так же легко, как дышать, брать под контроль несколько десятков и более существ, будто подобное просто легкая прогулка. Помимо этого, её основное тело могло заниматься другими не менее важными делами.

В общем, все мои попытки наладить диалог с корвалами не увенчались успехом. Чем больше мы стали давать отпор им, тем чаще они устраивали охоту на жуков. Их кланы объединялись, уводили наших воинов в леса и расправлялись с нами, разделяя отряды на более мелкие группы. Стали появляться их лидеры, которые были сильнее и больше. За каждым оврагом мог ждать капкан или ливень из стрел. Мы увязали в битвах, где превосходили числом, но всегда приходило подкрепление. Постоянно наши жуки несли потери и проигрывали сражение за сражением. Ситуация настолько усугубилась, все реально дошло до того, что либо мы, либо они.

Глава 6: Немного о вечном

В рое началась серьезная подготовка к грядущему. Теперь фокус был смещен с развития и расширения владений на укрепление оборонительных позиций и создание большей военной мощи. На тот момент я все еще не оставлял мыслей о мире, пытаясь найти какое-нибудь решение. Еще мне было крайне обидно, что мои идеи перестали работать. До этого все шло относительно гладко, не без шероховатостей, но мои замыслы реализовывались и приносили результат, а тут никак не получалось. И я не мог отвернуться от колонии, моя привязанность была уже совсем на ином уровне, чем обычное родство. Множество сложностей терзали меня и мою душу, и, как назло, прекрасный облик королевы все время успокаивал меня и манил на свою сторону.

Хоть я и был уверен, что развитых цивилизаций на этой планете нет, иначе какие-то исследователи и ученые уже давно бы посетили нас, даже просто из-за падения такого большого небесного тела, но при наших разговорах с королевой мы все же решили перестраховаться. Несколько специальных видов жуков-переносчиков забирали с собой с десяток яиц и уносили в разные отдаленные места. Там они прятали яйца глубоко под землей. Эти яйца были способны долгие годы находиться в спящем режиме. Теперь, если с нашим видом произойдет какая-то новая катастрофа, то он не вымрет с исчезновением нашей колонии и смертью всех ее обитателей.

Поверьте мне на слово, на тот момент я уже не был таким простаком, как во времена работы в шахтах. За долгие годы, проведенные в колонии, где мне было не с кем даже поговорить, я очень много думал. Меня посещали разные, даже самые болезненные мысли. Со временем стал черстветь, чаще беспокоиться лишь о себе и благе жуков. Помимо возраста, свою роль сыграла приобретенная, более развитая когнитивная система. Возможность быстрее обрабатывать информацию, анализировать, общая ясность ума – все это было возможно благодаря разделению мыслительного процесса между разумами остальных членов колонии. Это совсем другое осознание своего “я”, что во многом и вытесняло эмоциональную, человеческую часть. С одной стороны, хорошо, что я частично потерял память и у меня особо не было привязанности к моему прошлому дому. С другой, мне было интересно и даже слегка боязно думать о таких вещах, как: может, у меня дома была любимая женщина? Возможно, даже семья, дети, близкие друзья и родственники? Я не мог вспомнить ничего подобного. Какие-то бессвязные отрывки, лица незнакомых мне людей иногда всплывали в моей памяти, но ничего такого, за что я мог бы зацепиться. В любом случае, хоть я и не особо понимаю течение времени в космосе, со всеми этими переменными по типу гравитации или скорости полета, все равно прошло достаточно лет, чтобы все, кого я мог знать, уже погибли. И даже так мне было интересно: что там и как с человечеством? Чего могла достигнуть моя цивилизация за эти годы? Сколько бы я ни черствел, мне удавалось сохранять крупицы человечности и здравомыслия в своем сердце.

Возможно, я сильно затягиваю с раскрытием моего внутреннего мира, но я считаю это очень важным. Я хочу, чтобы вы лучше понимали меня, понимали то, о чем и как я думал на тот момент. Хочу донести, что я все еще был человеком, который может радоваться, грустить, злиться и ошибаться. Я понимаю, что эта подготовка может показаться излишней, но я твердо верю, что контекст имеет решающее значение. Без него вы рискуете увидеть лишь отдельные фрагменты мозаики, не осознавая всей картины. Представьте себе художника, показывающего вам лишь мазки кистью, а не готовое полотно. Вы увидите цвет, возможно, форму, но не поймете замысла. И это в самом деле важно понимать перед тем, как я начну вам рассказывать то, что будет дальше. Прошу, не воспринимайте меня и королеву как каких-то ужасных монстров. Многие вещи могут вам показаться жестокими и бесчеловечными, но это будет лишь первым из множества других сомнительных поступков. Так вот, позвольте мне быть вашим проводником, осторожно ведущим вас сквозь лабиринт моих воспоминаний.

Знаете, если о человечной части, той части, что понятна любому мыслящему существу, мы можем рассуждать и понимать сколько угодно, то была и другая сторона. Именно эта другая сторона и была во мне — сторона, с которой я долго жил с жуками. Я смотрел их мысли, чувствовал их боль, восхищался их трудолюбием и самоотверженностью. Не думайте, что если у них практически не было страхов, особенно страха смерти, это не означало, что они не любили жизнь. Многие из них испытывали нечто похожее на радость, когда оглядывались на результаты своей выполненной работы. Им явно не нравилась смерть их товарищей, чья боль эхом разносилась в мыслительной сети. У них есть своя любимая пища, каждый даже внешне чем-то особенный, хоть этого и не разглядеть невооруженным глазом. И венцом творения их рола была королева. Непостижимая, многогранная, далеко не глупая. Будто совсем другая, так не похожая на меня. Как-то я попытался поговорить с королевой о смерти и узнать её мнение по данному поводу:

— Смерть — это буквально “ничего”, — говорила она о таких серьезных вещах, сидя в одной лишь длинной футболке на большом кресле и поджав под себя ноги.

С каждым новым её приходом образы постоянно менялись, хоть с виду это был все тот же “человек”, с тем же лицом, редкой мимикой и формами тела, но в разных нарядах, разной прической и немного другим поведением. Это было все то, что складывалось из моих скрытых желаний, то, что вызывало у меня приятные ассоциации из подсознания. В этот раз у нее был милый вид, длинные золотые локоны раскинулись по всей спинке кресла, будто наэлектризованы. Теперь её взгляд казался мягче, а голос добрее. Только это никак не влияло на то, что она говорила, что вызывало некий диссонанс. Не думаю, что часто от девушки подобного вида, можно услышать рассуждения об истреблении целого вида.

— В смысле пустота? Тьма? — уточнил я.

— Нет, то, о чем ты говоришь, это “что-то”. А смерть — это именно что полное “ничего”. Ни тьмы, ни пустоты.

Она могла с достаточной уверенностью говорить о таких вещах, ведь когда погибал любой из роя, погибала и частичка самой королевы. Она могла в полной мере почувствовать и понять все, что происходит во время и после смерти. Я же не был столь связан с жуками и не мог прочувствовать этот опыт. Может это и хорошо, понятия не имею, кем бы я стал постоянно чувствуя смерть частички себя. Наверное, мучеником, вечно скорбящим о потерянном, неспособным радоваться настоящему. Живущим прошлым, призраком былого счастья, застрявшим в петле сладких грёз. Или, может, жестоким? Ожесточившимся от боли, раздающим ее другим, чтобы облегчить свою. Мстительным и завистливым, презирающим тех, кто не знает подобной муки. Стремящимся уничтожить чужую радость, как напоминание о собственной утрате.

А может, и никем из этих. Может, я бы просто сломался. Растворился в серой массе безразличия, перестал бы чувствовать вообще что-либо. Превратился бы в пустую оболочку, лишь имитирующую жизнь. И это, пожалуй, самое страшное.

— Это немного пугает и разочаровывает. Грустно осознавать, что после тебя ничего не остается. — с тяжестью проговорил я.

— Остается твое тело.

— Я про мысли, про память… Про душу…

— Я так и не могу понять человеческого понятия “душа”. Её нельзя увидеть, почувствовать. Если тебе интересно, ни в твоем теле, ни в других телах я не находила эту самую “душу” или органа, в котором она могла бы находиться. — с прагматичным подходом ответила королева.

— Нет, это нечто другое. Совокупность процессов, твои мысли, действия и даже имя формируют душу, — рассказывал я о своем понимании. — Это все то незримое, что является частью любого живого существа, частью личности, частью эмоций. Более комплексное определение — скорее состояние, нежели физическое проявление.

— Еще одна бессмысленная человеческая придумка, — подытожила мое высказывание она.

— Конечно, тебе то легко говорить. У тебя то есть единственный цикл “смысла”, та самая суть: развиваться, чтобы выжить, выжить, чтобы размножаться, размножаться, чтобы развиваться, и так по кругу.

Чем чаще мы говорили на подобные темы, тем больше я стал замечать, что мой собеседник понемногу меняется. Если жуки влияли на меня, то я влиял на королеву. Конечно, она была существом иного порядка, но разумным и способным мыслить. Ей не чужды были даже эмоции, хоть и в другом, я бы сказал, атрофированном виде. Она все больше изучала меня, следовательно, иногда были проблески понимания.

Глава 7: Война

И как начиналась война? Скомкано и неуклюже. Королеве тяжело давались боевые действия, она не могла принимать быстрые и рискованные решения. Единственной её тактикой было давить числом. Вскоре мне самому пришлось принимать участие в этой войне. Моя роль заключалась в придумывании новой стратегии, в чём я был откровенно слаб. Единственный близкий опыт в подобном у меня был лишь в игре в голографические шахматы ещё в студенческие времена. Уровень игры был крайне плох, не лучше самого посредственного игрока, если не хуже. Этой игрой я занимался лишь чтобы убить время и никогда не задумывался о каких-либо стратегиях и тому подобному.

В общем, осваивать военное ремесло мне пришлось с полного нуля и во время наших разгромных поражений. Благо, хоть у меня было время и возможность ошибаться. К слову, я на тот момент всё меньше искал мирные пути решения конфликтов. Жестокость и завидное постоянство в атаках Корвалов уже начали вызывать у меня гнев. В какой-то момент, когда они окружили всю нашу территорию, мне стало казаться, что Корвалов неисчислимое множество и они буквально повсюду. Эх, если бы я знал, что это неправда, мы бы тогда ещё смогли пробиться одним слаженным нападением. С другой стороны, и у них был шанс на быструю победу, если бы не междоусобные клановые распри.

Корвалы отличались развитым охотничьим интеллектом. Эта агрессивная раса почитала охоту и вечное кровопролитие. Корвалы не признавали земледелие или ремесла, считая их трусливыми занятиями, достойными лишь слабаков. Настоящий корвал жил охотой и войной, добывая все необходимое силой и хитростью. Они носили панцири погибших жуков как броню и делали из них щиты, головы оставляли как трофеи. Добыча трофеев была не просто необходимостью, но и священным ритуалом. Черепа поверженных врагов и клыки убитых чудовищ украшали их тела и жилища, служа напоминанием о их силе и жестокости. Чем крупнее и опаснее была добыча, тем выше становился статус охотника в племени. У меня быстро получилось раскусить их примитивную, но действенную тактику: Корвалы никогда не ввязывались в продолжительные сражения, атаковали небольшими группами и уводили наши силы на свою землю, где расставляли ловушки и засады. Бей, беги - так можно было описать их стиль ведения боя. Из небольших плюсов, против панцирей жуков их стрелы, представляющие собой попросту заточенные палки без наконечников, были малоэффективны. Так мы имели хотя бы какое-то небольшое преимущество против их главного оружия в виде луков и стрел.

Первым делом я приказал жукам не преследовать отступающих розовокожих существ. Мы перестали попадаться на их уловки. Так как улей находился на зеленых равнинах, следовательно, мы постоянно открыты для нападения со всех сторон. Все наши передвижения были для врага как на ладони. Поэтому вторым моим указом стало прорытие траншей и подземных ходов. Хоть временами это выходило боком, когда туннели задымляли, выкуривая целые отряды, или делая обвалы и засады у выходов. Но мы заняли уверенную оборону и укрепили свои позиции. Потери уменьшались, и королева собирала более грозный костяк армии. Происходили небольшие изменения в составе отрядов. Я убедил королеву, что нам нужно больше жуков, способных к атакам на среднюю и дальнюю дистанцию. Так скажем, “производство” таких особей было более сложным из-за их способности выстреливать шипами из пасти, следовательно, количество наших войск росло медленнее. Правда, улучшилось качество, что положительно повлияло на перевес сил в нашу пользу. Вместо того чтобы биться в лоб единым кулаком, разменивая жизни в ближнем бою, жуки стали сначала давать залпы из шипов. Это не было столь грозным или точным оружием, оно даже зачастую не убивало корвалов, но ранило многих солдат еще до начала основного боя. Таким образом стали появляться первые выигранные нами столкновения. Победы давались нам с трудом, и чем чаще мы одерживали верх в сражениях, тем более яростным становился отпор. Корвалов стало появляться все больше. Я не успевал следить за всеми направлениям фронта и не мог должным образом корректировать передвижение всех наших отрядов. У меня не получалось вовремя командовать отступлением в проигрышных ситуациях или же своевременно отправлять подкрепления. Брать врага в окружение или устраивать засады тоже не выходило. Розовокожие отлично ориентировались и всегда чувствовали подвох. Интуиция охотников их редко подводила и давала понять, что добыча здесь только мы. Учитывая все факторы, было принято решение отойти на несколько километров назад, теряя весомую часть освоенных земель и отдавая их врагу. Если раньше мы местами могли уходить и за несколько десятков километров к ближайшим лесам, то теперь окапывались лишь в близлежащих районах и не высовывали лишний раз нос. Пару месяцев провели в глухой обороне, пока враг истощал наши силы. Мы же сделали ставку на разведку. Появился новый вид небольших, размером с ладонь, летающих жуков, которые собирали информацию с окружения. С их помощью был обнаружен лагерь корвалов, который использовался как опорный пункт. Они спрятали свое местоположение за небольшим холмом и постоянно уводили наши силы от него, навязывая стычки и отступая в другие стороны. Какое-то время мы наблюдали, как туда приходили воины врага для перегруппировки и лечения раненых. Они пополняли вооружение, припасы и уходили снова наступать на нас.

Мы собрали наших самых быстрых солдат и под покровом ночи разгромили этот лагерь в щепки. Это было не сражение, а настоящая бойня. Захваченные врасплох корвалы ничего не успели противопоставить и бросились в бегство. В этот раз жуки догоняли и убивали без опасений попасть в ловушку. Не уцелел никто: все были убиты, даже раненые солдаты и женщины, которых мы впервые увидели в этом лагере. Они занимались готовкой и уходом за больными. На этом мои низменные тактики не закончились. Я понимал, что сюда еще придут другие группы корвалов, и приказал отряду жуков остаться в разрушенном лагере, где они спрятались в обломках палаток и некоторые притворились мертвыми. Большой риск, но это сработало. Группе розовокожих из пятнадцати особей, уставших и изголодавшихся после недавнего боя, все же пришлось прийти в разбитый лагерь в надежде, что жуки ушли. Среди них были раненые, которые уже не могли продолжать путь в поисках нового места для передышки. Жуки быстро и без замедления разобрались с уставшими воинами, пустив кровь каждому, кто осмелился подойти к заготовленной засаде.

Так мы получили первую весомую победу, что дало нам не только пополнение запасов еды из трупов врагов, но и возможность перейти в наступление. Пробив первую брешь, мы по накатанной стали оттеснять силы врага и прогонять их все дальше. Вчерашние затравленные звери превратились в охотников, в глазах королевы, как мне казалось, горел огонь мести и жажда победы. Битвы стали навязываться по нашим правилам, и теперь враг, потеряв весомую часть позиций, стал гадать, откуда мы будем нападать. Дальше основную часть задач приняла на себя королева, ведь "давить числом" теперь имело куда больше смысла. Наступление шло тяжело, но уверенно. Враг огрызался, устраивал засады, но мы уже научились предвидеть их уловки. Продвигаясь все дальше, победой за победой осваивая новые территории, мы в конце концов дошли до поселения корвалов. Деревенька была огорожена частоколом и небольшими стенами из камней, метра под два в высоту. Эта стена была из разнообразных камней разной формы и размера, а скреплена каким-то раствором из грязи и древесной стружки. Тут наше наступление захлебнулось. Жукам не хватало сил взять это поселение с наскока. Корвалы отлично оборонялись и при каждой нашей атаке выпускали несколько отрядов с другой стороны, били по нам с флангов. Также к ним изредка приходило подкрепление из других деревень.

Из-за того, что деревня находилась на достаточном расстоянии от нас, мысленная сеть работала плохо, мы с задержкой могли отдавать приказы, а личное управление жуками требовало слишком большой концентрации. Пришлось усмирить пыл нашего наступления.

Корвалы часто объединялись в небольшие кланы, ведомые самыми опытными и безжалостными воинами. Эти кланы постоянно соперничали друг с другом за территории и ресурсы, устраивая кровопролитные стычки. Лишь перед лицом общей угрозы они могли объединиться, чтобы обрушить свою ярость на любого, кто посмел вторгнуться в их земли. И это все прекрасно работало до того, как мы стали побеждать. Их постоянные проигрыши, заставляли менять поведение и быть более осторожными.

Понимая, что мне предстоит столкнуться с судьбой этой деревни, я, обретя новое тело, отправился на фронт. Желание собственными глазами увидеть последствия своих деяний обжигало меня. Я осознавал, какой грех надвигается на меня; после стольких кровопролитных сражений нечего было и надеяться на милость королевы. Погибель этой деревни должна стать уроком для всех корвалов, а я обязан стать их полачем, вселяя в сердца страх и ужас. И мне предстояло взять на себя эту ответственность, осознавая всю тяжесть совершенного. Это будет моё личное бремя, за которое я отвечу не перед законом, не перед богами, а перед самим собой. Стремясь к искуплению, я буду жить с этим знанием, как с неотъемлемой частью своей души. Каждый будущий шаг в новых войнах будет отголоском той ноши, что легла на мои плечи, заставляя сердце биться в унисон с грузом памяти. А сейчас я действовал, принимая все более жестокие решения.

Жуки создали небольшой аванпост поодаль от поселения корвалов. Новый улей, весомо меньше основного, служил не только командным центром, но и еще одним домом для многих новорожденных жуков. После мы осадили деревню окружив в кольцо. Мы могли себе позволить подобное, пока остальные племена весомо сократили набеги на нас и занялись укреплением обороны своих земель, потихоньку оставляя соплеменников на произвол судьбы.

Где-то в глубинах моей души пробуждалась первозданная радость, неукротимая сила побед, которую я тщетно пытался утопить в мрак своих тёмных переживаний. Долгое время я отказывался признавать в себе это чувство — ту самую искру, которая ликует от выигранных сражений на полях битвы. Это был не просто неумолимый азарт, а дивное наслаждение триумфом, которое, несмотря на все попытки заглушить, настойчиво пробивалось наружу. Порой, в тишине размышлений, я осознавал: это животное счастье — часть меня, часть моего человеческого опыта. В каждом уверенном шаге, в каждой победе на фронтах я ощущал, как это чувство расправляет крылья, заставляя сердце биться быстрее. О, как тяжело было принимать эту правду! Но, возможно, именно в этом сокрыта сила — в принятии себя.

Шесть месяцев мы истощали противника, словно изнуряющая сила времени пропитывала его дух. Если он осмеливался покинуть пределы своего поселения и противостоять нам, мы незамедлительно обрушивались на него с неожиданной стороны, обойдя его защитные стены. Этот манёвр вынуждал врага спешно возвращаться, вновь замыкаясь в своих укреплениях, с отчаянием пытаясь удержать оборону. Мы словно были тенями, проникающими в самое сердце их стратегий, разрушая уверенность, которую они пытались сохранить. Каждое столкновение оставляло их измотанными и подавленными. Этот бесконечный цикл сражений и стратегий стал для нас не просто войной, а искусством, выточенным в огне борьбы, где каждое движение, каждый манёвр был наполнен смыслом и стремлением к триумфу. Так, играя на грани поражения и победы, менялась наша роль с добычи на грозного хищника, вставшего с колен и оскалившего клыки. Далее мы истощали корвалов, беря их измором. Это было не только тактическое, но и моральное давление. Неделями мы не выпускали их разведчиков. Запасы истощались, через какое-то время еды стало не хватать. Вскоре все выпады жителей сошли на нет и они были способны лишь держать свои укрепления. Сотни корвалов оказались загнанными в угол. Я бы сказал, что их уверенность в себе и множеств побед над нами, сыграли с ними злую шутку. Может они надеялись на помощь из вне. Но и все подкрепления мы отрезали. Их тактика, когда они давали бой и убегали, больше не могла работать, принимая прямой бой они увязали. Жуков было больше, а другие кланы не рисковали отправлять большое войско для помощи собратьям.

Оставалось только проявить терпение. Рано или поздно, бедные жители не выдержат голода и обязаны будут что-нибудь предпринять, а к этому моменту мы были готовы.

Стоит воздать должное, этот гордый народ все равно не хотел сдаваться и бился до конца, даже когда настал час безысходности. Не выдержав голода и вечных битв, они собрали всех, кто мог держать оружие – женщин и даже детей – и дали нам последний бой. Уставшие и обескровленные, они вышли на свою смерть. Земля дрожала под ногами от топота лап насекомоподобных существ. Полностью измотанные, они ничего не смогли противопоставить жукам и погибали в пылу сражения. Крики раненых сливались в единый вопль отчаяния, разрывая тишину прежде мирных полей. В глазах этих обреченных я видел не только страх, а еще смирение. Они знали, что их ждет, но шли вперед, защищая свои семьи, свои дома, свою землю. Бессмысленная храбрость. Напрасная жертва. Все ради горстки времени, выигранного для тех, кто еще мог бежать. Жуткая бойня, которую я наблюдал своими глазами. Я помню, как падала женщина с ребенком на руках, пронзенная острыми жвалами. Я помню глаза мальчика, смотревшего на меня с немым укором перед тем, как его настигла смерть. Я чувствовал липкий страх, сковывающий меня при одной мысли о том, что я причастен к этому ужасу. Этот страх становился на весы, где с другой стороны было безразличие. Вся моя гордость улетучилась в этот момент, и я чувствовал себя опустошенным. В мыслях я говорил себе: “Смотри, смотри! К чему могут привести твои решения.”

Жуки убили всех, до кого смогли добраться. Заходя в деревню, уничтожали все на своем пути. Тех, кто пытался бежать, догоняли, как загнанных животных, и беспристрастно добивали. Останки некогда живых корвалов, превратившихся в безжизненные куски мяса, усеивали поле брани. Показательная казнь для всех, кто еще осмелится напасть на наш рой, зерно страха, прорастающее в ненависть. Ненасытная жажда уничтожения казалась беспредельной. Хотя жуки и не придавали убийствам какого-то сакрального смысла, это был приказ, всего лишь их работа. Их движение было не остановить, подобно неумолимому потоку, они неслись вперед, не зная усталости, не ведая страха. После всего этого корвалы назвали нашу расу “Улукх”, и это слово одно из немногих, перевод которого я узнал: “Дыхание Смерти”…