Король маскарада. Цитадель

Часть I. Внутри стен Глава 1. Экзамен

Глава 1. Экзамен

Стены сторанерской цитадели сотрясали визгливые крики, но привыкшие к подобным сценам ее обитатели были спокойны. Два ревнителя: молодой маг и мечник в возрасте тащили упирающегося ногами, визжащего и кусающегося мальчика на второй этаж, поражаясь, как в столь маленьком и хрупком теле помещается такая бесовская сила. На втором этаже им пришли на помощь воспитатели, пытаясь успокоить ребенка, но его было не перекричать. После очередной волны убийственного звука, которым можно было глушить рыбу, мечник передал проблемное дитя воспитателям, а сам закатил глаза:

- Клянусь Творцом, завтра же возьму отпуск и поеду домой. Полюбуюсь родными полями, зайду в свою старую халупу и повешусь там к велиаровой матери.

Молодой маг, стоя рядом, ничего не услышал сквозь визг, но согласно покивал. На шум в общем зале собрались все любопытные, наблюдая за сценой со стороны, кто с усмешкой, кто с гримасой сострадания. Наконец соизволила явиться подмога: из библиотеки неспешно вышла группа учителей во главе с мастером. Престарелая женщина подошла к верещащему юнцу и без опаски потянула к нему руку. Ревнители предварительно поморщились, зная, что обычно следует за таким смелым движением, но мальчишка не успел укусить мастера: мгновение, и он затих и присмирел. Учителя старались не применять магию к учащимся, особенно к таким юным, оставляя дела дисциплины ревнителям, но иногда такие меры были просто необходимы. По велению мастера один из воспитателей взял покорного мальчика за руку и повел в жилое крыло. Мастер выделила взглядом одну из учителей, кивнула ей и с занятым видом вернулась в библиотеку со своей свитой. Избранная преподавательница громко похлопала в ладоши, обратив на себя взгляды собравшихся зевак.

- Представление окончено, возвращайтесь в комнаты, - прошелся по залу ее звонкий голос.

Ребятня разных возрастов быстро ее послушалась, разбредясь. Стройная и хрупкая учительница, подождав исполнения своего приказа, направилась в библиотеку.

- Привет, Лиена, - окликнул ее мечник.

Девушка дружелюбно улыбнулась обоим защитникам порядка, не прерывая свой путь. Молодой ревнитель напряг голосовые связки, но их сил хватило только на кашляющий звук. Его робко поднятой в приветствии руки не заметили. Мечник с осуждающим видом повернулся к нему:

- Так у тебя ничего не выйдет. И не надо оправдываться, голос тут вторичен.

Фор-ревнитель оборвал усиленную жестикуляцию мага, заставив того покраснеть еще сильнее.

Помедливший у колонны юнец в выцветшей тунике направился вслед за собратьями, довольный увиденным моментом. Зайдя в жилое крыло, он быстро проскочил во вторую дверь и запрыгнул на чужую прикроватную тумбу, ерзая от желания поделиться новыми сведениями.

- Кажется, обделенный святоша втюрился в Лиену, - прыснул он.

- Нашел новый повод для издевок? – закатил глаза мальчик постарше.

- А тебе его вдруг жалко стало?

- Мне вот его действительно жаль, - без доли сострадания подхватили рядом. – В Лиену? Творец совсем его не щадит. Наверное, колени неправильно преклоняет.

Ребята рядом посмеялись, а юнец добавил:

- А теперь представьте сцену, когда он решится ей признаться. В театр теней ходить не нужно.

Он беспорядочно зажестикулировал кистями и пальцами с напряженным лицом, походу переводя каждое движение в отрывистое и неказистое предложение.

- Извини… я не знаю… жест любви… моя мать неправильно преклоняла колени…

Он изобразил жест, от которого местные подростки загоготали, и только один человек в дальнем углу комнаты довольно громко фыркнул.

- Опять не понравилось? – досадливо хлопнул себя по коленям мальчишка в выцветшей тунике. – Скоро будет моя юбилейная шутка, над которой ты фыркнул. Каспар, ты вообще смеяться умеешь?

- Умею, - огрызнулся Каспар, не отрывая глаз от книги, - но не над проблемами других.

- Тогда понятно. Ущербные святоши должны защищать друг друга.

В комнате снова посмеялись, а Каспар прижал ладони к ушам, углубившись в чтение.

- Слышали, как верещал новенький? – продолжил доклад новостей юнец на тумбе. – Боюсь даже к нему приближаться. Еще оглохну и невольно присоединюсь к ущербным святошам.

- Его вроде мать сюда приволокла, - поделился осведомленный подросток. – Очередная семья избавилась от прокаженного.

- Зуб даю, его семейка не бедствует.

- Почему? Потому что он толстый и капризный? Были бы они богатеями, откупились бы.

- Думаешь, каждый богач до последнего сражается, чтобы оставить у себя ходячее чудо? Да конечно. Избавляются побыстрее бедных. Но с радостью поддерживают посылками и монетами. Поэтому с этим крикуном лучше познакомиться.

- Знаток жизни, тоже мне, - пробурчал себе под нос Каспар.

Каспару на днях исполнилось пятнадцать. Возраст, в котором можно получить звание ученика, оставив тунику неофита пылиться на спинке стула, а неприятных товарищей по комнате язвить без него. Учебный год в цитадели начинался практически день в день с его днем рождения, и ему повезло оказаться в списках готовых к обучению студентов. Учеником он начнет делать первые шаги в магической практике, а постоянные медитации, контроль чувств и дыхательные упражнения, которые входили в программу неофитов, отойдут назад. Сейчас он усиленно готовился к первому этапу экзамена, скрипя зубами, когда смех от циничных шуток мелкого хулигана пробивал его ладонный барьер. Он бы с радостью сейчас ушел в укромную и тихую библиотеку, но именно сейчас преподавателям приспичило устроить там собрание. Не в силах больше терпеть посторонний шум, он ударил кулаком по столу, обращаясь к источнику гама:

- Тебе что, здесь медом намазано? Твоя койка стоит прямо у входа. Ты ее постоянно проходишь.

- Я плохо ориентируюсь, такой уж я.

- Тогда займись делом и начни с изучения карты.

- Я мешаю тебе зубрить? Хватит мусолить страницы. Расслабься, ты все равно не сдашь.

- Иди поиграй со своими сверстниками.

- С ними скучно. Половина из той мелюзги мочится в постель и зовет во сне мамочку.

- Будто ты ее не звал ни разу.

Каспар прихватил учебник и стремительно вышел из комнаты, не услышав адресованный ему ответ. Зал отдыха старших неофитов был как обычно переполнен, а за тонкой стенкой резвился голосистый люд помладше, поэтому, миновав набитый коридор, новопосвященный проскочил в каплицу, где у статуи тихо молились ревнители и священники. Сев на скамью в углу, он снова принялся за труд Мирона, но одна назойливая строчка все время стояла перед глазами, не давая продвинуться дальше. Слова малолетнего хулигана заняли его мысли. Наглый мальчишка вел себя так, словно повидал и перенес все возможное и невозможное на свете, что давало ему право судить любую человеческую слабость. По его взглядам, Каспар сам еще не вышел из ряда «мелюзги», все еще видя свою мать во снах. Его оставшаяся привязанность – не повод для насмешек, хотя Каспар был бы рад растерять ее и стать человеком таких же простых взглядов на жизнь, как его неприятный малолетний знакомый. Насколько бы проще тогда стало его обучение. Неофит отложил учебник, не дающийся ему сегодня, и обратил внимание на молящихся. Возможно, к ним стоило присоединиться и получить благословение Начал или какого-нибудь конкретного покровителя. Возможно, от этого станет легче сосредоточиться: Разрушитель очистит мысли от мусора, Творец поселит внутрь гармонию, а проклятая сестра пройдет мимо. Всего-то три основы для счастья: уважай первого, люби и восхваляй второго, страшись третью – и тогда в праведной жизни боги сделают все, чтобы тебя осчастливить. А чтобы они возлюбили тебя еще больше, тебе следует быть не-магом. Каспар пролетел по второму параметру и теперь надеялся, что только из-за этого его не ждет вечная пустота бездны, как утверждали жители города, в котором он рос. Он не стал осложнять себе жизнь и безропотно принял религию, из-за которой оказался здесь. В отличие от многих сверстников, он не был против изоляции, понимая, какое зло может причинить по неосторожности без надлежащего курса обучения. Поэтому вместо того, чтобы разрабатывать абсурдные планы побега или ежедневно разрисовывать статуи в храме, он занимался и ждал, когда получит звание хранителя. Тогда он и сможет выйти из каменной твердыни на свободу. Но до хранителя он должен стать вначале учеником, затем адептом, затем эрудитом, на что у многих уходило в среднем тридцать лет, иногда полвека, а у кого-то и вся жизнь. Но бодрость духа отнять непросто, и подросток причислял себя к исключениям, к тем, кто уже в тридцать или даже двадцать лет свободно гуляют среди обычных людей, принося пользу обществу. После курса обучения кто-то оставался в цитадели доводить свои таланты до совершенства, получая звания мастера и магистра. Каспар не надеялся на то, что когда-нибудь станет всея магии и будет руководить цитаделью вместе с генералом-архиереем и старшим магистром, но кто знает.

Окончивший молитву ревнитель вышел из каплицы, без интереса глянув на неофита. Каспар уцепился глазами за пустые ножны на его поясе, глубоко задумавшись, и не заметил, как к нему подошла диакониса.

- Готовитесь к экзамену, новопосвященный? – ласково пропела она и присела рядом. – Мирона изучаете. А к разделу вероучения уже готовы?

Неофит замешкался на миг, и за этот миг у него в голове отрезками пронеслась вся выученная история и основы религиозного учения.

- Да… Ну, не совсем.

- Волнуетесь?

- Я больше переживаю за последний практический раздел. Там же будет проверка контроля чувств, я даже не могу представить, что именно это будет.

- Не могу вам сказать, я сама ничего не знаю об этом. Пусть священное писание настаивает на всеобъемлющей умеренности, Мирон верно пишет, что в сильных чувствах нет ничего плохого, пока они не выходят из-под контроля. Бесконтрольные чувства рождают порок, порок рождает ложные желания, ложные желания рождают слабости, а магия не терпит слабых людей. Могу только посоветовать помнить о благодетелях и уроках медитации, тогда никакое искушение не собьет вас с пути. Не желаете прочесть молитву?

Каспар вежливо отказался, и женщина в бело-золотом одеянии встала, поклонившись:

- Тогда я помолюсь за ваш успех.

Она вернулась к статуям и зажгла одну из свеч на длинном алтаре всех тринадцати покровителей. Каспар заметил, что ныне больше в ходу была богиня жизненных испытаний Юлик, а не бог труда и просвещения. Запах тающей свечи донесся до неофита и принес спокойствие. Почувствовав прилив сосредоточенности, он снова взялся за книгу. Его счастье длилось недолго: через полчаса в обитель Творца потоком хлынули ревнители и старшие маги на вечернюю молитву. Следующей остановкой жаждущего сдать экзамен стала родная библиотека, после собрания набитая до отказа такими же зубрящими душами. Еле найдя себе место в глубине рядов на стопке упавших книг, Каспар вновь открыл фолиант, а его ветхий корешок сердито затрещал. Увы, сосредоточиться ему и здесь не было суждено: чужие страницы шуршали как гром в ливень, шепот звучал раздражительно четко, каждый учащийся бубнил себе под нос, будто разучившись читать про себя, а сопение, чихание и кашель раздавались так часто, точно в цитадели разом исчезли здоровые люди. Подросток захлопнул многострадальный фолиант и вышел из библиотеки, тихо ворча:

- Нет, главное, в любой иной день библиотеки для них не существует, а сегодня стадо пришло на водопой. Блин, шикарно.

Весь этаж сегодня жужжал как рой, а неофитам было запрещено покидать второй этаж без присмотра. Как некстати, а Каспар бы с удовольствием нашел уединение и уют хоть в сыром подвале. Коридор ученического корпуса сегодня не охранялся, и неофит осторожно скользнул туда. Вскоре он нашел место в нише у окон, где общий коридор плавно переходил в преподавательское крыло, отделяясь тяжелой дверью. Здесь было единственное тихое место. Спустя час плодотворного чтения подросток расслышал, что рядом кто-то еще тихо листает страницы. Заглянув во вторую нишу, он скорчил кислую мину.

- Ты пришел продолжить доставать меня тупыми шуточками? – обратился к соседнему подоконнику Каспар.

- Я пришел почитать в тишине, как и ты, - лениво ответил хулиган. – Просто представь, что меня тут нет.

Подросток внял совету на короткое время, а потом снова повернул голову.

- Предпочел чтение издевкам над немощными? Что же ты такое читаешь?

- То, что тебе еще рано читать, малыш-Каспар.

- Мне рано? – прыснул неофит. – Ты ж меня младше на два года или даже на все три!

- Рано не по календарному возрасту.

Каспар поджал губу и отложил учебник, заглянув в соседнюю нишу, где на подоконнике расположился мальчишка. Тот взглянул на него поверх старой книги с неподписанной обложке и прищурился.

- Стало интересно?

Хулиган снял с одной стороны двойную обложку и показал ее выцветшее название, из-за чего брови старшего неофита поползли вверх.

- Видишь, я же говорил, что тебе рано такое читать, - самодовольно хмыкнул юнец.

- Фрей Хемлинг? – узнал Каспар неоднозначного автора такого же неоднозначного творения. – Это же книга связи с Астралом! Книги с такой тематикой держат в верхней библиотеке под замком. Они только для учителей!

- Не боись, тут нет ни одного заклинания. Просто теория. Хотя, если подсуетиться…

- Где ты ее взял?!

- Мне одолжили, - перелистнул страницу тот, не смотря на товарища.

- Ты украл ее?

- Я же сказал, что мне одолжили. Учитель.

- Кто?

- Рыжая, которая с косой.

- Джитта? Значит, если я скажу ей, она только согласно мне улыбнется?

Мальчик на подоконнике захлопнул книгу и посмотрел на Каспара недобрым взглядом.

- Она бесхозно валялась на столе, одинокая и пыльная, - начал он оправдания. – Она нуждалась в друге.

- Ты должен ее вернуть.

- Или что, дятел, настучишь?

- Ты понимаешь, что может случиться, если ее неправильно использовать?

- Я не собираюсь сию же минуту вызывать призрак своей прабабки. Это просто книга для чтения.

- Нам не просто так что-то запрещают, Крис.

Мальчишка спрыгнул с подоконника, встав перед Каспаром во весь свой незначительный рост.

- Если это так важно для тебя, я верну ее завтра же. Могу, если хочешь, торцом поклясться.

- Каким торцом? Может, Творцом?

- Может, и им.

Крис спрятал книгу под тунику и поспешил уйти, бросив старшему неофиту:

- Занимайся, у тебя ведь завтра экзамен.

Эта фраза снова поселила внутрь волнение, потребовав образовываться дальше. Когда том Мирона был наконец-то осилен, Каспар взялся за чародейскую терминологию. К полуночи библиотека стала свободней, и остаток ночи подросток провел там. Последние три часа до экзамена он коротал в беспокойном сне, устроившись на стопке книг. Едва не проспав, он перебежал из библиотеки в зал, где уже построенный отряд неофитов под присмотром учителей и ревнителей стекал по лестнице на первый этаж.

- Говорю тебе, Лоренц, там нет ничего сложного, - успокаивал товарища новоиспеченный ученик, собрав подле себя прочих заинтересованных.

В зале отдыха старших неофитов собрались все, кому не лень, даже ученики со стажем пришли поздравить новых собратьев, успокоить тех, кому сдавать завтра, или ободрить тех, кому сегодня не свезло. Малолетних учащихся за стенкой приструнили, и теперь там царила невиданная тишина. Успешно прошедший экзамен ученик продолжал:

– Вначале обычная беседа, потом тебя ведут в зал с тремя дверьми, и ты выбираешь, куда зайти.

- И куда надо?

- Да неважно куда. Просто заходишь. Когда я открыл ту дверь, стало темно, и мне показалось, что я заснул и проснулся в своем кошмаре. Это первая проверка страхом. Там главное сосредоточиться и понять, что все это сон…

- Это не сон, а что-то вроде магии воздействия, - поправил его бывалый ученик. – И первая проверка может быть не только страхом. В ней выявляется, насколько ты можешь контролировать ситуацию и свои чувства.

- Филипп, если все знаешь, почему бы тебе не продолжить за меня? Не хочешь? Тогда не перебивай. Так вот, первая проверка одним из твоих страхов, который ты должен побороть, вторая – искушением. Это вроде испытания выдержки. Меня, например, какой-то старикашка убеждал, что я уже все провалил и мне нужно смириться с проигрышем и своей вечной неудачей.

- Таким образом тебя выводят из эмоционального баланса, толкая к негативному чувству или греху, к которому ты наиболее уязвим. Здесь подсказки уже не помогут, тебе придется бороться либо с одним из девяти духовных грехов, либо одним из семи материальных. Либо вообще с абсолютной бредятиной. Фед до сих пор помнит, как галлюцинация убеждала его признать нового бога в ее ручном хорьке. Уж не знаю, как систематика вероучения поможет нам в освоении магии, но раз, чтобы стать магом, нужно быть хорошим человеком, тебе нужно им быть. Можно сходить в каплицу и подержать священное писание накануне. Говорят, вдохновляет.

- Спасибо за пояснение, Фил.

- Не понимаю, зачем тебе этот дневник, - подключилась к разговору девушка-ученица, скептически глянув на предмет в руках Лоренца. – Экзамен определяет два варианта: либо ты готов изучать магию, либо нет. Мы мало что сможем тебе подсказать, все зависит от силы твоего духа. Если ты готов, уверен в себе и расслаблен, это будет просто. А вот экзамен на звание адепта, говорят, будет сложнее.

- Зачем вообще нужны эти проверки? – нервно зачесался Лоренц. – У преподавателей и ревнителей цель сделать из нас заик и невротиков?

- Борьба с внутренними страхами и слабостями помогут тебе, когда ты будешь изучать мощные заклинания. Если справишься со своими чувствами, справишься и с силой. А еще это поможет тебе, если ты встретишься с астральными гадами, - добавила девушка, отхлебнув из кружки с отколовшейся ручкой.

- Еще не факт, что я с ними встречусь.

- Учителя и ревнители всегда ожидают худшего. А мое повествование о страшном экзамене завершено, - закончил рассказчик. – В конце ты выходишь, и мастер говорит, сдал ты или нет.

Лоренц посмотрел на сделанные записи и с сожалением отбросил перо и дневник.

- Твой рассказ совершенно не помог.

- Ну извините! – с обидой воскликнул ученик, встав с пуфа. – Пойду вниз получать свое почетное одеяние. Потом соберу вещи, и не поминайте лихом.

- Не надо трагедии, ты переезжаешь в соседнюю комнату.

Тем не менее ученик направился на выход с гордо задранным носом, чуть не столкнувшись им с вошедшим Каспаром.

- Как успехи?

Каспар обернулся на оклик, но это обращались не к нему, а к зашедшим следом трем ребятам.

Первый отмахнулся и рухнул в пустующий пуф в углу зала, второй выпалил: «Отлично!», третий стыдливо опустил глаза.

- Ральф, кажись, не сдал, - заключил Филипп и крикнул вглубь комнаты отдыха. – Не грусти, через год попробуешь еще.

- Он полностью завалил теорию, все уповал на удачу и милость Творца, - пояснил не склонный к состраданию ученик и кивнул на стоящего рядом товарища. – Ив провалился на втором задании. Но если бы мне попалось то, что он описывает, я бы тоже не сдал. Знаете, что…

Ив отдавил болтуну ногу и покраснел еще гуще. Филипп прикрыл расползающуюся улыбку рукой, но язык за зубами не удержал.

- Кажется, я знаю, чем решила соблазнить тебя иллюзия.

- Да ну? – не поверил Лоренц. – Неужели, Ив? Неужели созревание, наконец, доползло и до тебя?

Комната наполнилась смехом, а Ив склонил голову ниже. В зал отдыха вошла еще одна начинающая покорительница магии, хвастливо продефилировав в новом темно-синем одеянии.

- Марта, с какой скоростью ты летела на склад? – восхитилась ее подруга.

- Достаточной, чтобы успеть до столпотворения и перенести вещи. Моя кровать теперь рядом с твоей.

На радостях подруги бросились в объятья, начав пританцовывать и одновременно рассказывать что-то друг дружке, каждая о своем. Их воодушевленные разговоры вперемешку со смехом сложились в громкую и хаотичную перекличку лесных пташек поутру. Усевшийся на диванчик Каспар рыкнул на них:

- Охота придаваться ведьмовским пляскам, идите в свое крыло. Там без вас шабаш начать не могут.

- Не обращайте внимания на этого зануду, - высказался Лоренц. – Лучше расскажите, что вам попалось.

Их разговор продолжился, как продолжилась головная боль у Каспара. Под общий шум Филипп отошел от компании и присел рядом с мучающимся товарищем.

- Не вышло? – понимающе спросил он.

Ответом ему был кивок и досадливое ворчание.

- Я не смог пройти испытание страхом, - отвернулся Каспар. – Я оказался в маленькой комнате, в которой все смеялись. Я откуда-то знал, что опозорился, и они смеются надо мной. Все тыкали в меня пальцами, заливаясь хохотом, а в конце комнаты стояла моя мать и не смеялась. Она просто стояла и смотрела с таким лицом…. Мне стало так тошно, что я просто забился в угол и сдался. Кажется, здесь хотят подорвать нам здоровье.

На лице Филиппа появилась тревога, и он пристально посмотрел на товарища.

- Тебе было плохо? Я напоминал накануне мастеру о тебе, хотя он и так знал…

- Я говорил о душевном здоровье. На этих испытаниях можно запросто в заику превратиться. Как педагоги могут показывать нам такое?

- Эти иллюзии не их творение. Твой дух сам строит твой страх, как и порок, а магия только его изображает, - Филипп взял со стола чашку с травяным чаем, услужливо протянув ее другу. – Кстати, ребята сказали, что не видели тебя ночью. Опять ночевал в библиотеке во имя зубрешки?

- Мне удалось там подремать.

- Это не дело. Ты переутомился за учебниками и не доспал. Неудивительно, что ты не смог сопротивляться страху. Скажу по секрету, чем меньше волнуешься, тем проще задания. Когда Фед сдавал, многие выпивали для храбрости и справлялись с первым заданием за минуту, а вот со вторым уже были проблемы... Не горюй, попробуешь через год.

- По секрету, я смог уговорить мастера пройти еще раз со второй волной.

- Тогда тебе вообще не стоит переживать, - Филипп ободрительно потрепал его по плечу. – У тебя есть дар, только ты его ослабляешь напрасными заморочками. Успокойся, все получится, не сегодня, так завтра, не завтра, так через год. Я все равно держу для тебя койку, которая не скрипит и не сыпется при любом движении.

- Поспеть бы переехать, пока ты на третий этаж не умотал.

- Куда мне. Я ученик только второй год, так что будь уверен, тебя я дождусь.

- Спасибо, Фил.

Филипп улыбнулся. Такую яркую радость в улыбку мог вложить только он. Даже если бы сейчас его губы выровнялись в абсолютно прямую линию, все равно по глазам, скулам, щекам, даже ушам было бы видно, что он улыбается. Он обладал самым искренним и открытым лицом в цитадели: ни одна эмоция не могли пройти мимо, не отразившись в его подвижной мимике. И Каспар был счастлив иметь друга, который практически не умеет врать, совсем как он сам. Филипп шел с ним в ногу с самого первого дня их знакомства, перегоняя только по возрасту на один год. Когда он повысился в звании и перешел в другую группу, Каспар начал заниматься усерднее, чтобы побыстрее присоединиться к своему лучшему другу. Единственному другу.

- Тебе нужен отдых, - подтолкнул Фил неофита. – Я верю, что завтра у тебя все получится, но, если ты опять не выспишься, за результат не ручаюсь. Иди поспи.

- Сомневаюсь, что мне удастся это сделать, когда каждый пятый будет перетаскивать вещи.

Филипп встал с дивана, глянув на свечные часы.

- Почти обед. У тебя есть шанс побыть в относительной тишине, пока все уйдут в столовую. Иди, а я приберегу для тебя порцию сегодняшней мешанины.

Фил отряхнул от пыли свой синий наряд и вышел из зала, как и прочие, посмотревшие на часы.

На следующее утро Каспар был во всеоружии: выученная теория, повышенная самооценка, хороший сон и десять капель настойки валерианы для верности. Чтобы не вызывать лишних возмущений от сверстников, он ждал персонального приглашения, сидя на скамье в длинном коридоре первого этажа. Он редко бывал здесь. Обычно проходил мимо, когда их водили на экскурсии в галереи, залы собраний и отдыха, внутренний двор и площадку для тренировок, где он мельком видел, как тренируются настоящие маги. У дальних стен стояли мечники-ревнители, скучающе переминаясь с ноги ногу, а их кожаные сапоги неприятно поскрипывали. По коридору периодически проносились люди в разных одеждах. Со скоростью стрелы из одного помещения в другое ныряли серые рубахи простых служащих, за ними пробегали учительские одеяния с палантинами, груду свитков несли бело-золотые ризы священников, вальяжно проходили бардовые палантины мастеров, один раз вдалеке показался голубой палантин хранителя. Каспар сидел без дела уже два часа, а сопровождавший его маг-ревнитель все так же вырисовывал на свитке какие-то каракули. Подросток встал и заглянул в проем, где должны были ожидать остальные учащиеся. От толпы осталось пять человек, нервно елозящих на своих местах.

- Простите, - Каспар решился на обращение к молодому ревнителю.

Тот обратил на него большие глаза, одарив добродушной улыбкой.

- Мастер Агнесса ничего не говорила вам? Может, мне уже можно идти туда?

Ревнитель помотал головой и указал пальцем на скамью.

- Ладно, ждать, так ждать.

Каспар вновь уселся, когда из проема выглянула рыжая голова. Неофит резво вскочил.

- Учитель Джитта…

- Готов? Тогда пошли.

Женщина быстро завела Каспара в незнакомую ему комнатушку, где за столом восседал седовласый мастер высшей магии. Подросток открыл рот, но его остановил трясущийся палец и указал на дверь позади стола.

- Теорию ты знаешь хорошо, Каспар, - пробурчал мастер Вацлав. – Всегда хорошо знал. А теперь иди и докажи, что готов обучаться практике.

Подросток растерялся на минуту, не ожидавши такого упрощенного варианта, но, когда старик нахмурил кустистые брови, собрался и шагнул к двери. Не оттягивая момент, он толкнул преграду и вошел в темноту.

Темнота постепенно сходила. Каспар был готов к ненавистной комнате смеха, но на этот раз перед ним вырисовалась другая картина. Он стоял в крохотной кухоньке с расплывчатыми контурами, которая показалась ему до боли знакомой. За столом спиной к нему сидел сгорбившийся мужчина.

- Зачем ты пришел?

По широким сутулым плечам и грубому басу подросток узнал отца. Наверное, его лицо не узналось бы так быстро, как спина, так часто повернутая к своему отпрыску, и дребезжащий голос, направленный в стену, настолько раздраженный, словно он выдавливал из себя каждое слово, борясь с подступающим бешенством. И, как шестилетний мальчишка, Каспар выпрямился, ощутив знакомую дрожь, которую испытывал всегда, когда отец задавал ему вопрос подобным тоном. И как всегда отпрыск не знал ответа, отчего задрожал еще сильнее.

- Здравствуй, отец.

Голос Каспара, как бы он не силился придать ему твердости, стал слабым и жалким. Будь он на месте отца, сам бы сейчас дал себе пощечину, отослав прочь с глаз своих.

- Тяжело жить и здравствовать после того, что ты сделал, - сердито дернул шеей мужчина. – Я спросил, зачем ты пришел.

- Мне было интересно узнать, как у вас дела. Вы писали, что переехали в Риндал. Как вы обустроились?

- Это твоя мать написала тайком от меня. У нее всегда рождались нездоровые мысли, чтобы писать тебе в цитадель, но до этого письма я мог достучаться до ее небольшого ума.

- Как она?

Каспар увидел, как напряглись мускулы под рубашкой отца, и отступил на шаг. Мужчина резко встал из-за стола, опрокинув деревянный табурет.

- Ты хочешь знать, здорова ли она? – спросил он, не оборачиваясь. – Не заболела ли на морозе, когда сидела босая на ступенях своей ненаглядной каплицы и просила милостыню у прихожан? А, может, она давно померла от голода, как и обе твои сестры.

- Не говори так! – закричал Каспар. – Где мама, где Герти и Хельга? Скажи мне правду!

- Ты не заслуживаешь правды. Можешь продолжать рисовать себе любые картины того, как мы живем. Живем, лишившись всего по твоей милости.

- Я просил прощения столько раз. Мне жаль, что так вышло, я ведь не хотел…

- Мы потеряли все из-за того, чего ты якобы не хотел! Меня каждый день мучили боли, бурили ужасающиеся взгляды, а твоя мать терпела порицания за то, что выносила в утробе монстра. Твоих сестер обходили за версту, считая их такими же порченными. А, может, ничего такого и не было, и мы наслаждались каждым днем жизни без тебя.

- Вы никогда не писали мне о том, как у вас дела, а теперь ты пользуешься моим незнанием и издеваешься. Ваше молчание хуже любой правды.

- Ты - позор семьи и заслуживаешь только молчания.

Каспар утер рукавом выступившие слезы.

- Ты всегда больно бил за оплошности, отец. А теперь ты нашел способ бить меня на расстоянии. Ты всегда был зол на меня, а мать всегда была мной недовольна. Я никогда не был вам нужен. Вы небось всем покровителям молились, чтобы вам послали повод от меня избавиться, не взяв греха на душу. И вот, домолились. Выкинули «оскверненного нечистым даром» мальчишку, забыв о нем навсегда.

Горечь царапалась в груди, наполняя обидой и жалостью к себе. Каспар очень долго был ее заложником, глотая ее по ночам, когда сосуд переполнялся, заставляя реветь в отсыревшую подушку. Еще немного и сосуд бы снова переполнился, но неофит сумел взять себя в руки. Ведь вечно жить на поводке у боли нельзя. Каспар не был единственным бедолагой в цитадели: здесь похожие истории встречались сплошь и рядом, но рано или поздно они переставали трогать своих хозяев, становясь просто моментом из прошлого, о котором теперь можно было равнодушно пожать плечами.

Каспар уже давно решил, что время отпустить и забыть настало, но теперь оно настало окончательно, и подросток выдохнул:

- Это очень долго мучило меня. Я винил вас в жестокости, но теперь пора посмотреть на это по-другому. Вы хотели добра для меня и для себя. Будь я на вашем месте, поступился бы так же... Наверное, так же. Я прощаю вас за это. И за то, что вы не приходили ко мне, не писали мне, я тоже прощаю. Значит, пора и вам простить меня.

- Ты хочешь знать, прощаю ли я тебя? – посмеялся его отец.

- Нет, я хочу, чтобы ты простил меня.

Мужчина развернулся, пнув табурет в сторону. Каспар заставил себя посмотреть на его обезображенное лицо, но мужества хватило лишь на пару мигов. Его отец прижал к груди оставшиеся три пальца на уцелевшей левой кисти, подавляя глухой смех.

- Ты пришел за прощением? Ты его не получишь, Каспар. Убирайся.

- И не подумаю.

- Посмотри на меня. Перед тобой стоит калека, и это дело твоих рук. Ну же, смотри!

Каспар пересилил себя и поднял взгляд. Отец продолжил фыркать в сторону сына.

- У нас было все: дом, семья, деньги, милость соседей и управителя, пока ты одним прекрасным днем не взбесился. Если бы ты был нормальным ребенком, мне бы не пришлось заслонять семью и гостей, у меня бы остались любимая работа и уважение, а твоя мать бы не спятила окончательно, уйдя с головой в религию. Ты разрушил весь наш мир и считаешь, что такое можно простить?

Отец еще долго сыпал враждебностью, но Каспар закрыл глаза и перестал его слушать. Он слишком долго носил на плечах вину и теперь решил, что девяти лет сожалений вполне достаточно, чтобы, наконец, от нее освободиться. Когда град словесных стрел затих, Каспар открыл глаза.

- Хорошо, - выдохнул отрок, - если ты не хочешь давать мне прощение, оставь его себе. Хоть подавись им. Ты навсегда мне запомнился гордецом, а в тот день твой бесценный авторитет подорвался из-за малолетнего мальчишки. Ты не смог подняться на ноги и не трудился это сделать, свалив на меня вину, а сам ушел в бесконечную жалость к себе. Я себе такого не желаю. Значит, и прощение от такого жалкого человека мне тоже не нужно. Как и не нужно вечно мучиться из-за случившегося. Раз у вас нашлись силы и средства на переезд, значит, у вас все неплохо, и я могу спать спокойно.

Мужчина оскалился, и его лицо стало еще безобразней.

- Как легко ты отвел от себя ответственность. Надолго ли?

С этими словами он оттолкнул сына в сторону и вышел за дверь. Каспар выбежал за ним спустя мгновение, но его отец растворился среди тающих изб. Растерянный и злой, подросток схватился за голову: Как же так? Он ведь решил все закончить и даже нашел в себе смелость и силы сделать к этому шаг, а его опять просто отодвинули в сторону, оставив последнее слово за собой. Долгожданное душевное успокоение только что плюнуло на него и сбежало в самый последний момент. Как это стоило понимать?

Место горечи стремительно начала занимать злость. Неофит успел ощутить это и постарался успокоиться, но ничего не вышло.

- Каков мерзавец.

Каспар обернулся на источник голоса. На бревне у его родной избы сидела, то ли знакомая, то ли совершенно нет, старушка в платке с размытыми чертами лица.

- Ох, Каспар, - покачала она головой. – Ты ведь прекрасный сын, вот только твой дурень-отец этого не видит. Его раздутое самодовольство слепит ему глаза.

- Сколько его знаю, он всегда видел то, что хотел видеть, - подтвердил подросток.

- И порицал то, что шло в разрез с его мнением. Он ведь никогда даже не хвалил тебя, только лишний раз срывал голос, чтобы показать свою власть.

- Он всегда сравнивал меня с остальными. Всегда говорил, что я ничего не стою.

- И ты ждешь прощения от такого сумасброда? Это он должен просить прощения, должен стоять на коленях и рыдать, извиняясь за боль, причиненную тебе.

Старуха подошла к подростку вплотную.

- Сколько ты терпел, Каспар? Сколько раз скрежетал зубами, подавляя в себе недовольство? Все боялся наказания. Но теперь тебе нечего бояться, теперь ты сильнее и можешь высказать ему все, что накипело за столько лет.

- Я достаточно сказал ему, - озлобленно оборвал ее Каспар.

- Ты сказал, что прощаешь его. По его воле ты страдал с самого рождения, страдаешь до сих пор, разве заслуживает прощение такой человек? Иди и выскажи ему все! Если ему было можно срываться на тебе, почему тебе нельзя поступить так же?

Подросток рвано и шумно задышал, но удержал подкатившую ярость, с силой сжав кулаки. Бабка ударила его по рукам и пихнула в грудь.

- Хватит копировать свою покорную и безгласную мать! Неужели ты тоже хочешь пресмыкаться всю жизнь, потакать каждому на пути? Не сделаешь шаг сейчас, не сделаешь никогда! Будешь позволять вытирать об себя ноги всем и всюду? Хватит держать все в себе, выскажись! Выпусти пар! Ты хочешь, чтобы тебе стало легче или предпочитаешь гореть изнутри, пока не спятишь?! Ты взбешен, Каспар, хватит это скрывать!

Старуха снова пихнула подростка в грудь, и он почувствовал, как злость выбирается наружу. Если бы не уроки медитации, позволившие вспомнить про терпение и умеренность, он бы превратился в сплошной сгусток гнева. Старуха все наступала с пламенной речью, но Каспар отгородился от ее слов. Зажмурившись, он резко набрал холодный воздух в грудь и медленно выдохнул, отпуская негативные чувства. Когда кровь перестала стучать в висках, он открыл глаза и не нашел рядом ни старухи, ни избы. Комната стала пустой и светлой, а в двух шагах от него мягким светом сияла единственная дверь. Выйдя через нее, Каспар заморгал из-за резкого контраста освещения. Когда глаза привыкли, перед ним снова явилась комната с письменным столом. Стул пустовал, мастер Вацлав стоял рядом и опирался о его спинку, сдержанно улыбаясь. Слева от него стояла довольная мастер Агнесса, а сзади во все зубы улыбалась учитель Джитта.

- Поздравляю вас, Каспар, - сдержано кивнула Агнесса. – Я не ошиблась, когда решила дать вам второй шанс.

- Вы прошли экзамен на отлично! - подхватил Вацлав. – Несмотря на то что ваш дух построил вам испытания куда сложнее, чем мы наблюдали у ваших сверстников. Теперь вы готовы обучаться магии.

Рыжая преподавательница протянула Каспару какую-то бумажку.

- Это разрешение на получение одеяния на складе. Ты уже можешь переносить свои вещи.

Подросток взял бумажонку, уставившись на нее, как баран на новые ворота. Через минуту, пока на него не посыпались вопросы о самочувствии, он пришел в себя, выдавши:

- Я могу погулять по внутреннему двору?

Джитта убрала с лица поздравительную улыбку и удивленно вскинула тонкие брови, мастера же переглянулись и понимающе кивнули.

- Мы можем обсудить ваше испытание сейчас, или когда вы будете готовы… - начала Агнесса, но Каспар остановил ее.

- Нет-нет, мне нужно просто погулять.

- Хорошо. Ревнитель Олис вас проводит...

Каспар, забыв поклониться, выскочил из комнатушки и чуть ли не бегом направился в коридор, где его догнал маг-ревнитель.

Во дворе шел мелкий снег как минимум полтора часа, которые ученик провел там вместе с личным надзирателем. Другие посетители двора съеживались при виде легко одетого юнца, но сам он был рад отрезвляющему холоду, выпуская изо рта пар на окоченевшие кисти. Фор-ревнители уже начинали питать интерес к его странному поведению, поэтому Олис на миг отлучился и вернулся с меховым плащом, накрыв им дрожащего Каспара, но он этого не заметил. Когда к подростку вернулся дар речи и ощущение реальности, он запоздало поблагодарил надсмотрщика и спросил:

- Я один такой нестойкий уникум, который отходит от экзамена по два часа на холоде?

Ревнитель усердно замотал головой, сделав непонятные жесты руками. Возможно, говорил, что такое поведение не редкость.

- Немного порадовало, - вздохнул Каспар. – Но я все равно кажусь себе слишком мягкотелым. Я слишком часто волнуюсь и многого боюсь. В том, что мне попались не самые простые страхи, я тоже сам виноват. Не удивлюсь, если остальным пришлось бороться с пауками или приведениями из простыни. Хотел бы я, чтобы и у меня были такие же простые страхи. Хотел бы перестать мучить себя пустыми заморочками.

Мимо прошла диакониса с горой свитков, обронив один прямо в снег. Задержавшись на мгновение и смерив упавший предмет презрительным взглядом, она спокойно пошла дальше. Подросток тихо посмеялся.

- Видимо, надо проще ко всему относиться. Мы всегда хотим того, чего у нас нет. Вам, Олис, не хотелось быть как ваши коллеги? Нормально объясняться с ними? Согласитесь, вам стало бы легче.

Олис растянул левый уголок рта и пожал плечом, снова что-то изобразил на пальцах.

- Можете не стараться, я все равно не понимаю. Извините, - заробел Каспар. – Простите за мои откровенные вопросы, мне не стоило так зазнаваться. Но вы не похожи на других ревнителей, остальные бы посмотрели на меня как на сумасшедшего. Хорошо, что вы составляете приятное исключение.

Олис неожиданно потряс Каспара за плечо, снова зажестикулировав. Похлопав ресницами, подросток, догадавшись, посмеялся:

- А, вы хотите сказать, что ваш недуг не помешал вам стать особенным. Или даже помог вам.

Ревнитель интенсивно закивал и указал на Каспара.

- Сомневаюсь, что мои слабости как-то помогут мне стать особенным, - поморщился подросток, - но все может быть.

За спиной зашуршал снег, и к скамейке подошла растрепанная учительница-эрудит. Ее тонкие волосы закрыли половину лица, но она не спешила их убирать, чтобы лишний раз не маячить родовой меткой. Она сощурила видимый глаз и прикрикнула:

- Каспар, я тебя потеряла!

- Простите, учитель Лиена, - с поклоном поднялся ученик, сбросив плащ; ревнитель тоже зачем-то встал.

- Сколько ты тут сидишь? – потерла она озябшие плечи. – Немедленно возвращайся на второй этаж!

Каспар направился в цитадель вслед за учителем, а Олис остался стоять в одиночестве, успев набросить на девушку меховой плащ.

В бывшей комнате подросток приятно удивился тому, что его вещи уже перенесли. Поздравлений и напутствий от товарищей по комнате он не дождался и ничуть не расстроился. К заветному корпусу учеников вела расписная дверь, обычно охраняемая ревнителем, но сегодня она была распахнута. Корпус имел отдельный зал отдыха и был ближе к учительскому крылу, поэтому там было значительно тише, чем с соседями-детьми. Зная, что никогда не будет скучать по первому корпусу, Каспар уверено вошел в открытую дверь, свернув в апартаменты. Появившаяся перед ним рука напугала его, но доброжелательное лицо незнакомого юноши подтолкнуло ответить на приветствие.

- Добро пожаловать, - без лишней торжественности и наигранной радости объявил юноша, оборвав рукопожатие. – Ты ведь Каспар, верно? Филипп забил тебе место еще год назад и охранял его усердней любого волкодава. Возможно, ты стоишь его забот. Меня зовут Фед, я здешний староста.

Договорив, Фед чуть наклонился, тихо добавив:

- Я, кстати, знаю про твой «блат» и ничего против не имею, но тебе лучше о нем не болтать. Многие проделали очень длинный и тернистый путь, чтобы попасть сюда.

- Понимаю.

Фед отошел, указав на пятую койку во втором ряду. Около минуты подросток таращился на книжные полки над спинками кроватей, поняв, что они висят в воздухе. Бывший неофит несколько раз перепроверил их на наличие прозрачных нитей или спрятанных штативов, но полки ничего не удерживало, кроме невидимой силы, оставшейся на руках легкой вибрацией.

- Ничего себе, - пробормотал Каспар, когда полка отказалась падать и от его усилий извне. Это же вызвало у подростка смешок: если его смогла заворожить какая-то житейская полка, ему будет не напастись изумлений в этом учебном году.

Все вещи Каспара были свалены на койке в кучу. Что-то коряво запихнули в тумбу, что-то засунули под кровать, но в изголовье лежала аккуратно сложенная темно-синяя ткань. С нескрываемым восторгом маг развернул ее и долго любовался, как переливается глубокий синий цвет. Он стащил с себя ставшую маленькой светло-желтую тунику, облачившись в почетный наряд. Подвязав пояс, он встал у высокого зеркала и внимательно разглядел каждую деталь в немудренном одеянии.

- Не увлекайся, а то гордыня не даст тебе пройти следующий этап.

Обернувшись, Каспар встретился с кривой и доброй улыбкой Филиппа. Тот довольно скрестил руки на груди.

- А я говорил, что ты справишься!

- Когда станешь эрудитом, выбери специализацию прорицателя. У тебя определенно есть дар.

- Гадать будущее по картам и дыму от одуванчиков? Нет уж, увольте, морочить головы людям я не люблю.

Друзья коротко обнялись, а Филипп услужливо смахнул незримую пылинку с одеяния собрата.

- Ну, вот ты и маг, о Великий. Скоро станешь грозой цитадели. Не забудь про своего покорного слугу, когда будешь распивать вино в башне мастеров и магистров.

- Хватит меня смущать, - скривился Каспар и окинул взором покои. – Как-то здесь пустынно.

- Конечно пустынно. Ты опять прогуливаешь обед. Осторожней, а то войдешь во вкус и станешь неотличим от привидения.

Каспар еще раз осмотрелся, все еще слабо веря в происходящее. Уже завтра он начнет покорять стихии и демонстрировать магию воздействия. Позор семьи все-таки добился своего.

- Фух, я не опоздал. Общего сбора ведь еще не было, верно?

В комнату прыжками занесся мелкий хулиган с большим серым мешком за плечом. Он опять приметил чью-то тумбу, стремглав усевшись на нее, а мешок бросил на пол. Каспар, сегодня уже поборовший гнев, сейчас не был уверен в успехе.

- Ты решил до конца жизни меня изводить? – скрипнул зубами подросток.

- Почему конкретно тебя? – пропищал мальчик. – Мир не вертится вокруг тебя, знаешь ли.

- Я ждал момента, когда съеду из предыдущей комнаты из-за таких, как ты. А теперь ты будешь и сюда наведываться?

Филипп посмеялся, начав раскладывать вещи друга.

- Успокойся, Каспар, - протянул он, аккуратно выставив книги на полку. – Дверь в корпус охраняется десять дней в декаду, а в наш зал отдыха его никто не пустит. Так что ты еще соскучишься по нему.

- Сомневаюсь. Мне иногда кажется, что этот бес меня и на том свете найдет.

- Поживем – увидим, - хитро прищурился мальчишка, услышав их.

Каспар открыл рот, чтобы продолжить дуэль, но его опередил один из вошедших в апартаменты магов.

- Ты что здесь делаешь? – брезгливо спросил юноша с длинными волосами.

- Обживаюсь, - весело доложил мальчишка, спрыгнув с тумбы на кровать. – Вы мне еще не приготовили место? Можете сделать мне балдахин? Лучше темный и из плотной ткани, чтобы я поутру не видел ваши милые лица. Особенно твое.

- Больше ничего не хочешь, принцесса? – поинтересовался Фед, заставив простынь на своей кровати подлететь к нему, сбросив наглеца на пол. – Возвращайся к сверстникам, Крис, пока я не позвал ревнителей или не выкинул тебя сам.

Крис поднялся и, потирая ушибленное место, пожаловался:

- А мне говорили, что ты дружелюбно относишься к новым собратьям. Я теперь тоже ученик, между прочим. Так что я свой, прошу любить и уважать.

Нависла продолжительная пауза. Первым молчание нарушил юноша с длинными волосами, залившись хохотом, запустив остальные шестеренки. Даже Каспар не сдержался, смахнув проступившую слезу смеха, пока Филипп сгибался пополам. Крис обиженно поджал губу, но терпеливо ждал, когда общий приступ пройдет.

- Все, просмеялись? – Крис упер руки в боки, искусно изобразив учителя Джитту. – А теперь серьезно. Я действительно ученик. Вот, смотрите.

Он развязал мешок, выудив оттуда скомканную синюю тряпицу, и встряхнул ее так, чтобы пыль попала на большинство.

- Творец милосердный, - осмотрел большущий кусок материи один из новых учеников, - ты с кого это снял?

- Ни с кого. Это теперь мое. – Он приложил к себе одеяние, и подол соприкоснулся с полом. – Правда, с размером я не угадал, но там была такая неразбериха.

- Ладно тебе врать, - нахмурился Фед. – Верни вещь туда, откуда спер.

- Не веришь мне? Вот ты, белобрысый, подтверди, что видел меня на экзамене сегодня.

- Да, я тебя видел. Ты всегда любил подглядывать и тут легко мог проскочить под юбкой Агнессы или Джитты.

- Уж не знаю, что там можно подглядеть под юбками Агнессы и Джитты, наверное, тебе виднее, - ухмыльнулся Крис, подмигнув. – Любишь постарше, а, белобрысый?

Блондин надулся, пихнув локтем расхохотавшегося рядом товарища.

- Сколько тебе лет? – спросил Филипп.

- Сколько надо. Экзамен можно проходить в любом возрасте, как только курс пройдешь и циклы сдашь. А я это сделал блестяще. Лиена сама мне разрешила, а Агнесса разрешила ей. Спрашивайте у кого угодно. Я прошел экзамен за десять минут. На теорию у меня ушла минута. Мастер Вацлав бы просто не выдержал больше моего красноречия. На первое испытание у меня ушло тридцать мигов, можно сказать, его не было. Я был так уверен в себе, что их мудреная система не смога выведать мой страх. Пыталась, но я был сильнее. Единственное место, где я задержался, это было чаепитие с пороками. Я довел до слез гнев, отбил аппетит у зависимости, заставил жадность раскошелиться, а похоть смущенно отводила от меня взгляд все время.

- О боги! – закатил глаза Каспар. – Хватит нести всякую чушь.

- Твоя жизнь, Каспар, это чушь, а я говорю правду. Ну, может, чуток приукрашенную.

- Как ты мог сдать экзамен, когда ежедневно бил баклуши?

- Что ж поделать, - обреченно вздохнул мальчик и развел руками. – Видимо, я гений. Ладно, оставлю вас, чтобы вы смогли свыкнуться с тем, что с вами будет жить великий маг.

Мальчишка пошел к выходу, бросив свой мешок в руки длинноволосого мага.

- Пусть мальчик-девочка разберет мои вещи. Заранее спасибо.

Он подмигнул и выскочил в коридор. Старшие ученики посмеялись и занялись своими делами, а новоиспеченные продолжили обустраиваться. Каспар сохранял самообладание, складывая вещи в тумбу, но из равновесия его вывел лучший друг.

- Славный малый, не правда ли?

Каспар скомкал спальную рубаху, раздраженно швырнув ее на кровать.

- Славный? – метнул он взгляд на Филиппа. – Он обалдуй и мелкий бандит. Как этот неуч подкупил учителей, не знаю, но он обыкновенная бездарность.

- Ты ведь ничего про него не знаешь, откуда такая характеристика?

- О, я знаю его так же хорошо, как и ты! Ты что успел забыть его за год?

Филипп хохотнул и развел руками.

- Может, за год он все переосмыслил и всерьез засел за книги.

- Он каждый день прибегал в комнату и не закрывал рот целый день, прерываясь на еду. В библиотеке я его тоже не видел ни разу. И ревнители к нему бегали так же часто, как и раньше. Он все так же ворует и шляется в неположенных местах. Какого велиара он оказался здесь?!

- Нечасто доводится слышать, как ты ругаешься, - сказал Филипп после паузы. – Мне тоже кажется это странным, но в жизни все случается. Ты-то чего злишься?

Каспар потер лоб и выдохнул.

- Глупо с моей стороны было так срываться, - натянуто улыбнулся он, - но мне не по себе. Я столько лет шел к сегодняшнему моменту, столько готовился, столько ночей не спал, переживал, и то у меня получилось только со второй попытки, не вполне законной. А здесь явно вмешались связи.

Филипп плюхнулся на кровать и схватился за лоб.

- Дружище, что ты несешь?

- Он договорился, - гнул свою линию подросток.

- Помнишь Лизи? Она ведь стала ученицей в тринадцать, а адептом в позапрошлом году. Ей было восемнадцать. Она тоже договорилась?

- По-твоему, он гений?

- Может, гений, может, чрезвычайно везучий человек.

- Тогда почему судьба благоволит таким бездельникам, хотя во всех книгах написано, что воздается только труженикам? Если это не так, зачем тогда вбивать нам в головы такие установки?

Каспара потянули за одеяние, заставив присесть рядом. Чужая рука легла ему на затылок, немилосердно надавив.

- Прекрати заморачиваться, - отрывисто выговорил Филипп. – Дела других – не твое дело. Время покажет, кого сюда привел талант, а кого – удача.

Каспар сбросил руку и смиренно признал:

- Ты прав. Как всегда. А я сегодня весь день сам на себя не похож.

- Вечером все уладится. Соберемся в зале отдыха, познакомишься с остальными, глядишь, расслабишься.

Филипп встал, опершись о его плечо, и ушел вглубь соседнего ряда, где было его место. Каспар взял с левитирующей полки книгу с рассказами, уйдя в любимый живописный мир грез, ждущий его на свободе.

Фил не просчитался насчет вечера: приятное общество изрядно порадовало всех вымотанных экзаменом учеников. Даже не любящему больших компаний Каспару пришлось по душе общение со старшими собратьями. Каждая их повседневная история воспринималась как диковинка, страница из сказки, которая могла существовать только в воображении, и подросток старался напоминать себе удерживать челюсть сомкнутой, чтобы совсем не походить на простофилю. Когда вводная часть для привлечения аудитории закончилась, началась более реальная и полезная про отдельных ребят, которые могли помочь по тому или иному вопросу. Сюда же вошел экскурс о том, с кем стоит подружиться, а кого лучше не трогать, где достать халяву, у кого списать проверочные, в какое время лучше мотаться к девчонкам, и какие ревнители могут закрыть на тебя глаза и за какую плату. Когда из-за своего переизбытка имена и прочая информация начали высыпаться из памяти, Фед организовал для Каспара и дюжины прочих ребят небольшую экскурсию по корпусу и доступным им местам на первом этаже. У колонн внутреннего двора ученик позволил себе отпраздновать недавно прошедший день рождения, попробовав сидр, стащенный кем-то из кладовой. После этого компания чародеек, присоединившаяся к ним, уже не воспринималась с таким диким страхом. Когда во дворе заметно потемнело, а холод начал щипать через одежду, их компания вернулась в помещение.

Пока большинство возвращалось на второй этаж, Каспар заметил Лоренца, отделившегося от основного потока первогодков. Тот юркнул куда-то за лестницу, а следом за ним последовала еще кучка учеников разных возрастов. Каспар бы даже не заинтересовался их делами и пошел бы себе дальше, если бы не подогревший любопытство сидр и две чародейки, помедлившие у его застывшей фигуры. Блондинка с волосами, похожими на солому, придержала подружку, которая не горела желанием приглашать на посиделки Каспара, и смело шагнула вперед.

- Привет, зану-у-уда, - ехидно протянула она, выдохнув в нос Каспара четыре порции хмельного. – А ты сегодня веселее, гляжу. Пойдешь с нами или опять скажешь, что шабаш это не твое?

Каспар узнал чародеек и залился виноватым румянцем. Светловолосую ученицу это только раззадорило.

- Так что, не хочешь с нами? – спросила она, проигнорировав просьбы недовольной подруги. – Мы собираемся вызвать призрак, как истинные ведьмы.

Каспар не ощутил ужас, как было положено: сидр немного притупил восприятие, и маг не понял, о чем идет речь.

- Зачем ты ему рассказала? – негодующе прошептала подружка чародейки.

- Думаешь, он пойдет жаловаться? – с вызовом обратилась та к подростку. – Пускай. Если хочет стать предателем своей крови. Так идешь с нами, молчун, или ты струсил?

Девчонка заранее посмеялась, а ее подруга сразу же махнула рукой и пошла к комнате. Сидр опять пагубно повлиял на подростка и тот выпятил грудь, под одобрительный кивок, шагнув навстречу.

Каспар пожалел о своем решении сразу же, как только вошел в небольшую комнату для служащих, где те хранили пустые мешки, ящики, грязные банки, относительно целые перья с относительно чистыми пергаментами и прочие невероятно ценные вещи, которые, по их мнению, еще могли пригодиться. Ученики, с виду третьего или четвертого года обучения, сдвинули назад один из сколоченных на скорую руку стеллажей, чтобы увеличить место для посиделок, но места все равно было предельно мало, и Каспар почувствовал, как у него просыпается новая фобия, доселе еще не диагностированная. Когда последний участник торжества вошел в мусорную комнату, дверь закрылась, и помещение погрузилось во тьму, которую немного разрежал таинственный огонек у потолка, походящий на одинокую синюю звезду. Блондинка не шутила про призыв призрака, и вся собравшаяся шатия, преимущественно состоящая из новичков, собралась в полукруг, поставив перед собой металлическое блюдо с полированной поверхностью. Лоренц расставил у зеркала свечки и быстро накарябал мелком круги на полу. Это мало походило на настоящие руны, но Каспару все равно было не по себе.

- А призрак точно придет? – спросила новоиспеченная ученица, и ей ответил незнакомый старшекурсник.

- Он не придет, он уже здесь, - хитро улыбнулся он. – По всей цитадели бродят неприкаянные души в надежде, что их услышат. Сегодня мы порадуем одну из них.

- А почему это делается через зеркало?

- Потому что так делал Холгер, - сказал Лоренц, упомянув выдуманного путешественника, - в книге Эвертского, когда высвобождал из зеркала дух воды.

- Чушь какая, - обиженно скуксилась ученица. – Я думала, вы действительно знаете нужные ритуалы, а вы сказки читаете, как младшие неофиты.

- А сказка не всегда ложь, - так же хитро улыбнулся студент.

- Вот именно, - подхватил Лоренц. – Эвертский ведь не на пустом месте все придумал. У нас в семье верят, что через зеркало можно увидеть духов, если они невидимы. А если долго смотреть в зеркало, неприкаянная душа захватит твое тело, а ты станешь ее молчаливым отражением.

- Очередная чушь, - скептически фыркнула девица, но уходить не стала.

Лоренц долго возился с огнивом, поэтому старшекурсник взял инициативу на себя и разом зажег все свечки беззвучным движением губ и неуловимым движением пальцев. Пока новички завороженно таращились на это явление, а второгодники задумчиво чесали подбородки, организаторы ритуала заняли свои места, попросив создать тишину и закрыть глаза. Каспар был уверен, что это простая пугалка для зеленых магов, но предательское сердце колотилось с бешеной скоростью, не давая расслабиться. Старший ученик начал читать странное заклинание. Благодаря вызубренному трактату о теории магии Каспар знал, что тот повторяет цитаты на старом наречии, переставляя местами слова, но звучало все равно зловеще и достаточно натурально, чтобы не давать страху уйти.

- Я чувствую одну душу, - пробормотал заклинатель. – Она рядом и хочет показаться. Блэм, возьми зеркало.

- Почему я?

- Ты же уверена, что это чушь. Вот возьми и разубедись.

- Чтобы вы меня напугали простыней на палке?

- Давайте я возьму, - вызвалась новенькая ученица, устав от перепалок. – Только я подойду к стене, чтобы все было по-честному.

Она с уверенностью выхватила зеркало и отползла к стенке.

- Оно запотело от ваших боязливых вздохов, - усмехнулась она.

- Не три его рукавом, а то все испортишь, - предупредили ее, передав ритуальную тряпку. – Возьми и трижды протри его по кругу слева-направо, только медленно, а потом смотри в него.

- А что будет, если я вытру его наоборот? – весело поинтересовалась она.

- Разгневаешь духа.

Темноволосая чародейка хмыкнула и начала полировать блюдо, как было велено. После второго круга она неожиданно улыбнулась и под восклицания первогодков поменяла направление движения. Она взглянула в зеркало, осмотрелась по сторонам и пожала плечами.

- Ну? Где ваш призрак? Он ведь должен сейчас с воем греметь цепями и рушить все вокруг.

- Зря ты его разозлила.

- Да откуда ты знаешь?

- А ты посмотри в зеркало.

Чародейка поднесла блюдо к лицу и с криком швырнула его на пол. Под громкий звон металла Каспар и остальные ученики подскочили, отпрыгнув от зеркала, по которому растеклось нечто вязкое и бурое, напоминающее густую кровь.

- Да, теперь он точно разозлился.

Свечи вспыхнули, и огонь от них вырос на целую пядь, заколыхавшись так яростно, что даже старшекурсникам пришлось попятиться от места ритуала. В затылок одного из них прилетела чернильница, которая сама по себе слетела со стеллажа и упала рядом с кругами, начертав свой собственный. Либо организаторы были отличными актерами, либо что-то пошло не по сценарию, поэтому к двери они ломанулись сразу после Лоренца, но даже на их толчки и крики та не поддавалась. Остальные ученики с воплями заметались по маленькой комнате, пока пламя поднималось все выше, а избранные силачи ломали дверь кладовки. Каспар забился в угол с легкой радостью в душе, что такой вариант выбрал не он один. Когда ученики вымотались и приутихли, а огонь успокоился, смех за стеллажами стал громче. Старшие ученики осветили темную часть кладовки, заметив хохочущего сокурсника вместе с человеком в темной одежде. Тот снял капюшон, спровоцировав негодование юношей.

- Теро, чтоб ты сдох! И ты, Квинс, вместе с ним. Когда вы решили сговориться?

- Фед подал идею вас припугнуть, чтобы не учили детишек плохому, - лениво сказал Теро, поправляя длинные волосы. – Хоть я нахожу ваши плебейские развлечения вычурными, было довольно весело.

- Ты чуть нас здесь не поджарил, гребаный властитель стихий! – обиженно рявкнул организатор шабаша.

- А ты мне чуть голову не проломил, - толкнул Квинса ровесник, но тут же улыбнулся.

Старшекурсники засмеялись, пока новички отходили от шока. Первой из младших к ним присоединилась блондинка и подняла блюдо, осмотрев его залитую поверхность.

- Как вы это сделали? – восхитилась она, рассматривая незатейливое блюдо. – Тут есть полость внутри, да?

- Нет, просто небольшое чудо, вынесенное с уроков Джоленты, - признался старшекурсник.

- Вы умеете делать сюрпризы, но в следующем году я раскрою все ваши тайны.

Она повернулась к вжавшейся в стену подруге и показала ей зеркало.

- Успокойся, Марта, это просто вещественный метаморфоз и парочка потешников. Никакие призраки на тебя не гневались.

Марта послала второкурсницу и, растолкав учеников, вышла из открывшейся комнаты. Захотев последовать ее примеру, Каспар выровнял дыхание и встал на ноги, все еще дрожащие в коленях. Жертвы шутки постепенно пришли в себя и тоже посмеялись, но некоторые веселья не разделили.

- Вы доиграетесь, парни, - угрожающе буркнул напуганный Лоренц, вызывав новую волну хохота. – Когда-нибудь души обидятся на ваши приколы, и будет уже не смешно.

Старшекурсники снова засмеялись так громко, что затряслись зыбкие полки в глубине комнаты. Их смех оборвался, когда стеллаж позади качнулся и упал вместе со своим наполнением, едва не накрыв Теро. По комнате снова прошелся общий вопль, когда упавшие мешки начали сами по себе шевелиться. Каспар зло посмотрел на шутников, но их лица выражали искреннее непонимание. Предметы поднялись в человеческий рост и, болезненно простонав, выругались. Маги сотворили свет в комнате и осветили виновника шумихи.

- Мать твою, Крис, ты что там делал?

- Гулял.

- За стеллажами?

Крис не ответил, лишь сморщил нос и, отряхнувшись от пыли, чихнул.

- Как ты вообще там оказался? – с брезгливой гримасой удивился Теро. – Не помню, чтобы мы брали тебя с собой.

- Нашлась-таки нечисть, откликнувшаяся на наш призыв, - пошутил другой старшекурсник, взъерошив малолетке волосы. – Ну что, мелкий бес? Ходить сквозь стены уже научился, всего ничего осталось до полной трансформации.

- Вы тут вызывали нечисть? – усмехнулся Крис, увидев место якобы ритуала.

Мальчишка обвел округу глазами, и те просияли, увидев Каспара. Он хитро прищурился, но без той безобидной шутливости, как его старшие собратья.

- Так вы никого не призовете, - проговорил он тоном эксперта, подобрав с пола мелок. – Но, раз уж я вам все испортил, я помогу вам начать заново.

- Только попробуй!

Ученики повернули голову к Каспару, со смятением встретив такую бурную реакцию, а Крис довольно улыбнулся. Второгодник успокоительно положил руку на плечо новичка.

- Успокойся, Каспар, - шепнул он. – Он дурачится, только и всего.

- Конечно! – подтвердил тот, услышав шепот. – Давайте подурачимся вместе.

Он присел на корточки, занеся мелок над шутливой руной, когда Каспар запрыгнул на него, придавив к полу. Знаток Астрала принял вызов с радостью, начав лягаться и кусаться. Драку в миниатюре быстро остановили и зачинщиков разняли. Крис продолжал смеяться вместе с остальными, когда сзади открылась спасительная дверь, и Каспар выбежал из полумрака комнаты, напомнившей ему первое испытание страхом, которое он с треском провалил.

Филипп все-таки докопался до причины упавшего настроения друга и попытался его приободрить.

- Те дурни любят рисковые шутки, не обращай внимания. Ни у кого и в мыслях не было призывать настоящий призрак или другого астрального гада. Никто даже приблизительно не знает, как это делается. Крис тем более. Он же обыкновенный шут, ты сам знаешь.

- Шутов нельзя допускать до магии! Это не игрушка и не способ повеселиться, а они явно не видят иных назначений!

Филипп хотел ответить что-то колкое и знакомое, но вовремя успел передумать и сомкнуть губы в кривую линию.

- Я не зануда, - предугадал его обвинение Каспар. – Я просто… он... это была дурацкая шутка.

- В прошлом году нас тоже пугали призраками. Фед мастерски двигает предметы. Блин, жаль я с вами не пошел, я бы посмотрел на фокус с зеркалом.

Каспар обратил на друга взгляд исподлобья, однако тот лишь ухмыльнулся.

- Привыкай, ты теперь маг. Пошли, в зале нас ждет сбитень и сюрприз от пекаря.

Вечер в зале продолжился безобидным кругом рассказов. Для Каспара стало приятной неожиданностью, что старшие ребята уважали традицию поздних посиделок, совсем как неофиты. А еще это было хорошим отвлечением от гадких выходок в кладовке. Филипп рассказывал про озерную кобылу – одну из баек суеверного старика, что жил с ними по соседству. Почти все его истории, похожие на бред сумасшедшего, слагались из этих баек, которым, как казалось, не было конца, хотя Фил жил в цитадели достаточно долго, чтобы уже начать повторяться. Может, у него просто было хорошее воображение. После его байки новопосвященная чародейка рассказала свою историю про нимфу из ручья. Когда на часах уже было далеко за полночь, половина ушла спать, а вторая продолжила поиск рассказов.

- Найдется еще у кого история? – спросил слушателей сокурсник Феда, оббежав круг глазами. – Может, новая книга у кого появилась? Может, новый Эвертский?

- Давно из него ничего нового не было. Либо просто до нас еще не довезли.

- Ладно, пускай без него. Но у кого-нибудь определенно есть новые книги. Колитесь.

На призыв отозвалась ученица первого года.

- Мне посылкой передали налоговый Кодекс.

- Хорошо-о-о. Еще идеи есть?

С дальних табуретов донеслось:

- Фил, сваргань еще что-нибудь.

Филипп сконфуженно потер шею и пожал плечами.

- Я сегодня уже опустошил свой запас баек и залил воображалку. Извините, ребята.

Все в кругу с досадой выдохнули и, создав тишину, начали усиленно думать, чем продолжить традицию. С книгами в цитадели не сказать чтобы очень туго было, но когда с огромным миром тебя разлучают толстые стены, они пользуются большим спросом, быстро прочитываясь, портясь или теряясь. Большая часть литературы в их этажной библиотеке была учебной, и раскопать в ней списанный томик с романом, приключениями, легендами или сказками было огромной удачей далеко не каждого дня. Самым популярным писателем был Фанд Эвертский, который собирал легенды с дальних земель и сочинял на их основе сказки про именитого путешественника. Говорили, что этот писатель бывал даже там, куда могла пройти лишь бесплотная душа. Скорее всего, врали, но звучало все равно интригующе. Помимо книг в кругу рассказчиков ценились все, кто умели красиво ворочать языком, обладая при этом либо интересными историями, либо хорошей фантазией. В дни, когда не было ни одного бумажного оружия против скуки, принимались все услышанные байки, странности, сплетни, выдумки, истории из своей или чужой жизни. Каспару нравилось слушать даже детские нелепицы и страшилки в кругу неофитов, хотя сам он никогда в роли рассказчика не выступал. Возможно, к лучшему: истории у него не отличались счастливым концом.

Тишину рассуждений прервали, обратившись к относительно новому лицу в цитадели с родовой руной на щеке.

- Реко, расскажи про свою деревню. Про то, как вы там жили.

- Да нормально мы жили, - смутился тот, когда на него уставились все присутствующие.

- Вы там реально идолам поклонялись?

- Приходилось. Если живешь в общине, надо следовать всем традициям. Но были те, кто уходили. Правда, они возвращались. – Реко поморщился. – Их выгоняли из городов, не веря, что они могут принять Начала.

- Вас там сколько было? Человек тридцать, сорок?

- Двадцать шесть. Шесть семей.

- Кому вы поклонялись?

- Тулвиру – трехглазому волку.

- И вы ему жертвы приносили?

- Ну да.

- Прямо людей?

- Что? Нет! Кровавую жертву просят очень редкие идолы, и то это обычно кролик или птица. На крупные торжества олень или хищник. Но мы носили ягоды и перья.

- А я слышал, есть такие идолы, которые людей требуют.

- Я таких не знаю, - надулся Реко, отвернувшись к выходу. – Если это единственное, о чем вы хотите поговорить, то я пошел.

- Погоди! У вашего народа наверняка есть целая куча преданий. Расскажи что-нибудь.

- Наши байки мало чем отличаются от тех, что рассказал Филипп.

- Ну да, грибы-то в лесах одинаковые.

Реко посмеялся вместе со всеми и безразлично пожал плечами.

- Могу рассказать про Великий Цветок. У нас верят, что именно благодаря ему мы обладаем даром. Он якобы напитался божественной силы и от ее переизбытка лопнул, выпустив пыльцу, которая осела в избранных, чтобы те несли слово богов и их частицу.

- Подожди, - почесал затылок Филипп. – Так, по-вашему, нас тут всех опылил какой-то цветок?

Некоторые ученики прыснули, получив зрительный укор от старосты.

- Цветок – это все же романтично. У нас трактуют дар как проклятье или болезнь, - вздохнула старшая ученица.

- Болезнь, которую разнес ваш народ, - без стеснения подхватил другой подросток. – Якобы все началось с инйордов, а потом перешло ко всем их потомкам.

- Тогда почему не все эгиры – маги? – вступила с ним в спор ученица.

- У некоторых есть сопротивляемость.

Староста оборвал их неприятную дискуссию.

- Народ, хоть немного фильтруйте все бредовые версии, которые слышите. Давайте не будем объявлять войну Реко и его роду.

- Я не обижаюсь, - добродушно сказал Реко. – Мы каких только версий не слышали от деревенских соседей. Хотя в наш цветок я тоже не верю. Мне нравится ваша версия про Хладнокровного короля.

- Это не наша версия, а версия старшего магистра, - уточнил Фед. – Про Рейгана историй придумали больше, чем про весь Сторанер. То он богов призывал, то народ истреблял, то континенты новые возводил, то колдунов создавал. Разносторонняя личность была, одним словом.

Каспар слегка скривился: если начнут делиться легендами о подвигах кровавого тирана, ночных кошмаров ему точно не избежать. История Рейгана вообще была знаковой для их королевства и кантона в целом, хотя это была явно не та история, которой следовало гордиться. Ее главного героя обычно упоминали в беседе, когда речь заходила о грехах родного кантона или же о его небывалой силе. Рейган смог устрашить даже великую империю на западе, что уж говорить о том, что он творил в кантоне Калтенлинд.

- И ты тоже веришь в это? – удивленно спросил Феда сокурсник. – В то, что он собрал армию воинов и обратил их в полоумных колдунов против их воли?

- Я верю, что он связался с Астралом и принес оттуда магию. И души умерших, и бесов, и демонов и прочих мерзких духов, от которых пошли все беды. В том, что я сейчас сижу за тысячи верст от дома в холоде и сырости, мне куда проще винить реального человека, чем упавшую комету, эксперимент восточных ученых, божью кару или переопыленный цветок.

На счастье Каспара, про Рейгана рассказывать не стали, но его радость длилась ровно до того момента, пока на место одной страшилки не нашлась другая.

- Реко, расскажи про одержимого из вашей общины, - попросил его друг.

Реко замялся и вжал голову в плечи.

- Это не очень веселая история.

- Зато интересная. И таинственная. И ее точно никто здесь не знает. Расскажи, что с ним случилось.

- Он был нашим знахарем. Он как-то пошел за травами далеко на юг, где якобы услышал голос бога. Это был не Тулвир и никто другой из идолов, поэтому старейшина ему не поверил. Знахарь говорил, к нему обращались будто из воздуха между двумя дубами. Бог попросил его принести наш священный камень, и тот выкрал его из святилища и унес. Не знаю, что он с ним сделал, но камень мы нашли расколотым и пустым.

- В смысле пустым? Что это за камень?

- Он со священной скалы. От таких камней идет тепло, а рядом с одаренными они светятся, но после случившегося он стал обычным. А знахарь стал другим. Он постоянно твердил, что несет слово истинного бога, оскорблял старейшину и Тулвира. Он продолжал поклоняться своему богу, разговаривал с ним, уходя по ночам вглубь леса, а потом начал разговаривать сам с собой. Он и раньше был немного с чудинкой, но не до такой степени. Старейшина еще тогда подумал на духа-лжеца, но наша община плохо разбиралась в астральном мире. Наш Ян-Тадебе ушел слишком рано и не успел поделиться знаниями. Мы пытались помочь очистительными ритуалами, но они не помогали. В итоге старейшина велел всем вести себя как обычно, чтобы не злить духа. Мы бы все равно не смогли дать ему отпор. А знахарь все больше поддавался его влиянию. Он пропускал работу. Пропускал молитвы и торжества, становился все более скрытным, все чаще игнорировал нас или обзывал. Через месяц он открыто над нами потешался. Он стал таким неприятным, что мог испортить застолье, просто появившись на нем. Потом он начал так странно разговаривать, что даже старейшина перестал его понимать. Он говорил про бога из огня и света, про тьму, в которой мы ничего не видим, и прочую несуразицу. Еще через месяц он вообще перестал быть на себя похож. Даже внешне. Когда жить с ним стало невыносимо, старейшина его изгнал. Мы надеялись, что он поборет лживого духа или сгинет в лесу, но тот гад пошел в город и… не знаю, как он это сделал. Он убил местного ордфора, наверное, потому что тот не хотел пускать его в город, убил его стражу, даже его жену.

- Один?

- Да. Мы вели мирную жизнь в общине, никто из нас драться не умел, поэтому непонятно, как он это сделал.

- Наверное, заклинание применил сложное.

- В том и дело. Он не был колдуном. Я был единственным одаренным в общине.

- Его поймали?

- Да. В город пришли ревнители. Наверное, они убили его, а потом пришли к нам на поиски виновных.

Губы Реко задрожали, и он зажмурился.

- Они сказали, что виноват я, но я ничего не делал! Я так и не понял, в чем меня обвинили и почему силой отправили сюда!

Он отвернулся, вытерев слезы о плечо, и замолчал. Вежливо выждав минуту, Фед подал голос.

- Они подумали, ты вызвал демона и отдал ему другое тело взамен на силу. Так делают чернокнижники.

- Но я не чернокнижник! Я не знаю, как вызывать духов!

- Ваш знахарь тоже вряд ли знал, - осторожно добавила юная чародейка. – Я думала, их специально надо вызывать через портал.

- Существуют места, где эти порталы уже есть, - пояснил староста. – Нужно только большое везение, чтобы наткнуться на него и попасть под влияние.

- Если даже обычные люди могут стать одержимыми, почему все всегда на нас валят? – проворчал рыжий паренек. – Если под влиянием и обычные люди могут колдовать, почему мы до сих пор основная угроза?

Всезнающий староста слишком долго придумывал ответ, и его перебила новопосвященная ученица.

- А вы видели кого-нибудь из Астрала? – вдруг спросила она.

Старшекурсники переглянулись между собой, а Фед нахмурился.

- Нет. И по-хорошему видеть мы их не должны. Если вы атакуете учителей вопросами о демонах, призраках и прочих тварях, ни они, ни ревнители не накажут вас за интерес, но проявлять его тоже стоит очень осторожно. Всякое случается.

Нависла пауза, в которой Каспар прочувствовал что-то зловещее. Чтобы не заканчивать круг рассказов на такой ноте, Фед сам принял пост спикера и рассказал легенду, как появился Слеттенский пустырь. Опять-таки, все было связано с Рейганом и его военными походами. Каспар не дослушал историю. Почувствовав, как начинают сами по себе закрываться глаза, он тихо покинул зал и вышел в коридор, где неожиданно столкнулся с Крисом, который был рад напугать его еще раз.

- Ты что-то хотел? – тепло улыбнулся Каспар, шумно выдохнув.

- Попросить прощения. Я напугал тебя ритуалом, мне очень-преочень жаль. Это была просто неудачная шутка.

- Да, знаю. Мне тоже стоит извиниться. Я слишком остро отреагировал, а еще сказал много неприятных слов ранее, хотя ничего толком о тебе не знаю.

- Значит, мир?

Каспар осторожно кивнул, и мальчишка радостно потряс его руку.

- Тогда до встречи на учебе.

- Ты вернул Джитте книгу?

Радость слегка померкла в его ярких глазах, и он прищурился.

- Да. Я работаю над этим.

Он ускакал прочь, и Каспар предпочел не запоминать вторую фразу его ответа. Он вернулся в покои, где просидел с художественной литературой не более пяти минут и быстро отошел ко сну, где ему представилась завтрашняя учеба.

Глава 2. Новое расписание

Глава 2. Новое расписание

Первый урок был вводным. Им пояснили, какие школы магии они будут изучать и какие будут объединять для достижения нового эффекта. Второй урок Каспар провел в новом кабинете второго коридора, где им показали постановку пальцев и рисунки символа первого заклинания. Первым блюдом им предложили школу стихии и заклинание холода. Тщательно перерисовав все детали, он начал пытаться изобразить фигуру в воздухе, и она начала прорисовываться светло-синей линией. Однако движения выходили прерывистыми и неточными, поэтому фигура быстро распадалась, не доходя до завершения. Относительно плавный чертеж получился лишь после восьмой попытки. Не ожидавший таких трудностей на ровном месте вспотевший Каспар повернул голову вправо, где в соседнем ряду Филипп легким движением пальцев и кисти вырисовал тот же символ и удерживал его около десяти мигов, прежде чем линия растаяла. Подросток воодушевился и постарался придать своей кисти такую же свободную гибкость. Вышло несколько неаккуратно, хоть быстро и непрерывно, а символ исчез сразу же, сколько его ни пытались удержать. Пока Каспар, как прочие первогодки, возился с непослушной линией, их преподаватель помогал более опытным ученикам с улучшением заклинания. Потом, дав рукам отдохнуть, их стали учить правильному произношению заклинания. Хотя на первый взгляд слово показалось самым обыкновенным, выговорить его «правильно» ни у одного новоиспеченного ученика не проучилось. Каспар чуть не сломал язык, прежде чем учитель снисходительно сказал: «Пойдет». Новичков успокоили тем, что, когда маг добьется идеального выполнения заклинания вслух, он сможет применять его бессловесную форму. По словам Филиппа, это было раз плюнуть, но у него пока не получилось. Когда у Каспара и остальных учеников начали трястись руки, а язык заплетаться, занятие закончилось. Следующий час они отдыхали на занятии контроля, а потом учитель Хейн (по светло-зеленому палантину на его светлом одеянии Каспар заключил, что он был эрудитом) разделил всех учеников на три группы. Первая, в которую входили первогодки и второгодники, должна была идти на тренировочное поле. Вторая с учащимися третьего и четвертого года шла с Джиттой по своему расписанию. Ученики пятого и шестого года обучения несколько месяцев посещали групповые занятия по выбору. Хейн собрал в общем зале младшую группу и повел ее на первый этаж. По бокам строй сопровождали ревнители в зачарованных пластинах на груди, и подросток думал о том, как им не тяжело весь день таскать на себе столько металла. Замыкала строй худенькая Лиена. Каспар встречал лишь пару-тройку таких, как она или Реко. Они принадлежали к эгирам, древнему роду идолопоклонников, пришедших с северо-востока. Внешне от обычных жителей Сторанера они отличались разве что лицом. Их черты были острее, кожа более гладкой, брови более тонкими и прямыми, глаза были чуть уже нормы, а правую щеку украшала традиционно выжженная руна. В цитадели к эгирам все относились спокойно: все-таки все здешние обитатели были изгоями так или иначе, хотя иногда неофиты из городов кривились при виде учителя Лиены, как и приезжие ревнители. Возможно, не все эгиры поклонялись идолам, проклинали Начала и занимались страшными ритуалами, принося в жертву младенцев под кровавой луной, но достойного места в Сторанере для них не было, ибо «…земля, созданная Творцом, кормит лишь истинно верующих, а души, запятнанные идолом, не могут очиститься ни молитвами, ни постами, и закрыты они для Творца и даров его…». Каспару нравились не все главы в священном писании, но кто он такой, чтобы спорить с богом. Да и кто знает, что на уме у этих идолопоклонников, недаром среди знакомых Каспара негласно бытует мнение, что ждать от эгира можно чего угодно.

Лиена шестым чувством ощутила на себе взгляд Каспара и повернулась к нему, мельком улыбнувшись, чем заметно огорошила. Один из ревнителей придержал споткнувшегося ученика и грубо промычал:

- Под ноги себе смотри, чудотворец недоваренный.

Обойдя внутренний двор на первом этаже, их завели в большой зал для практики. Свет из узких окон бил такой яркий, что первые минуты приходилось долго моргать, потирая слезившиеся глаза. Их строй распустили, и ревнители отошли в сторону, дав и ученикам, и учителям вздохнуть спокойно. Филипп подошел к усмиряющему резь в глазах другу, протянув ему свой не первой свежести платок.

- Это из-за снега, - пояснил Фил и сам воспользовался отвергнутым предметом. – Я сегодня в окно смотрел, так там все белым-бело. Сейчас бы нырнуть в какой-нибудь сугроб.

- Заболеешь и проведешь декаду в госпитале. У тебя и так вечный насморк.

- Ты мыслишь слишком приземленно. Может, нас хоть в этом году пустят куда-нибудь. Нельзя же нас в четырех стенах вечно держать. Даже скот гулять выпускают.

- Скот обратно возвращается, - заметил подошедший Фед, - а вот тебя могут не досчитаться после выпаса, особенно зимой. – Твой год будет выгуливаться ближе к лету по территории цитадели, с третьего года можно будет ездить в Ванген, но только при идеальном послушании. Имей в виду, Фил.

Староста прошел мимо, заняв позицию для отработки. Пока группа выстраивалась в шеренгу, Каспар наклонился к другу.

- А на каком курсе Фед?

- Сестой посол, - ответил тот, уткнувшись в платок.

- Тогда что он здесь делает? Он же должен быть со своей группой.

Фил смачно высморкался и с облегчением вздохнул.

- Фед, как староста, может ходить с любой группой. Он часто помогает учителям следить за новичками. Эх, уже в следующем году съедет наш товарищ наверх, к адептам. Скучно без него будет.

- Он, наверное, уже многое умеет.

- Он профи в своих ветках. В школе управления он преуспел. Школа воздействия тоже неплохо у него выходит, остальное не выше среднего.

- Ты уже проходил что-то из этого?

- Самый мизер. Мы прошли успокоение, защиту и бодрость, пару модификаций, а до школы управления я еще не дорос. Не смотри на меня так, я почти ничего из этого не умею.

- А какие еще школы ты успел пройти?

- Кое-что из школы стихии. Еще из школы созидания пару заклинаний, потом расскажу.

Лиена использовала свой безотказный прием, и после трех хлопков разговоры утихли. Вперед выступил учитель Хейн.

- Сегодня вам демонстрировали заклинание холода, - эхом разнесся по залу его баритон. – Для кого-то оно было новым, кто-то уже умеет пускать его в ход. Пусть первыми начнут умеющие и покажут новеньким, потом попробуют вторые. При рисовании символа видимой линии, как в кабинете, не будет. Это было сделано для простоты запоминания. Вам придется ориентироваться на ощущения. Последний звук заклинания должен совпасть с началом движения руки. Если вы попали, вы почувствуете энергию на кончиках пальцев, ими рисуете символ и стараетесь, чтобы энергия не пропадала до конца рисования. По завершении вы расслабляете пальцы, не дергаете руку, а просто расслабляете, отпуская скопленную энергию. Может появиться неприятное покалывание, но оно пройдет, не пугайтесь.

Хейн принял из рук Лиены сосуд с водой, выставив его перед собой, как делал это на теории. Он четко произнес короткое слово, медленно продемонстрировал начертание фигуры и быстро прикоснулся к сосуду. Каспар не отличался хорошим зрением, поэтому существенных изменений внутри кувшина не увидел. Когда учитель перевернул сосуд, не проронив ни капли, принцип действия стал ясен. Он отдал реквизит девушке, продолжив:

- Склянки с водой лежат в ящиках позади вас. Не смущайтесь говорить слова вслух, так вы лучше почувствуете момент, когда подключить руки. Я… мы по ходу будем называть ошибки. Приступайте.

Все быстро разобрали простецкий реквизит, встав небольшими группами. Каспар повернулся к другу.

- Давай, великий магистр. Покажи мне магию.

Филипп отошел подальше, начав разминать кисти. Рядом с Каспаром встали другие недавние ученики, и мимика на пластичном лице Филиппа оживилась еще больше: он не ожидал такого наплыва зрителей. Заклинание он пробурчал себе под нос, разочаровав новичков. Несмотря на публику, его пальцы скользили по воздуху с неизменной простотой и изящностью. Линия в воздухе больше не появлялась, но рисование вслепую не доставило магу проблем. Он прикоснулся пальцами к склянке, и вода в ней моментально замерзла, вырисовав причудливые кристаллы. Повертев в руках склянку с бездвижным содержимым, он насладился приглушенными восхищениями.

- Как здорово, - раздалось у уха Каспара.

Рядом оказалась темноволосая заклинательница, которую он уже видел. Кажется, ее звали Марта. Засмотревшись, подросток не заметил, как в группу вернулся Филипп, выставив вместо себя другого показушника, и, подойдя сбоку, подло залез рукой под воротник. Каспар пискнул от неожиданности, еле отбившись от ледяных рук.

- Освежился? Твоя очередь меня удивлять.

Поправив воротник, новичок неуверенно осмотрел группы, где каждый пытался заставить воду повиноваться. Среди них высматривался высокий учитель-эрудит, исправлявший учеников по мере возможностей. Лиена тоже периодически мелькала среди ближних групп. Каспару было бы проще, не будь здесь столько людей, которые на долю мига могли отвлечься от своих дел и невзначай стать свидетелями его позора. Но в стоянии столбом тоже не было ничего похвального, поэтому он принял стойку, как их учили на подготовительных курсах, вызвав у друга приступ разнобойного подергивания всех мышц на лице.

- Если хочешь посмеяться, отвернись и сделай это, - настоял он. – Поверь, мне так будет проще сосредоточиться.

- Ты что, на танцевальную дуэль кого-то вызываешь? – продолжал мешать Фил. – Расслабься, тут не нужно мудрить. Встань, как тебе удобно.

Каспар скривил губу в напряженных попытках сохранить равновесие и упрямо буркнул себе под нос:

- Это правильная стойка.

- Если встанешь так, свалишься спустя полминуты.

Очень не вовремя подошла Лиена, выбрав Каспара объектом помощи.

- Ваш друг прав, вы должны встать в удобную позицию.

- Тогда зачем мы изучали позы по Энгелю?

В ответ на раздражение Лиена скрестила руки на груди и закатила глаза.

- Ну, мы ведь должны как-то использовать ту бурду, что написали пять столетий назад и назвали основной программой.

Каспар проводил годы основной программы, обидно растраченные впустую, невидимой слезой и встал нормально, выставив левую руку со склянкой перед собой. После дыхательного упражнения, специально удлиненного, маг с досадой отметил, что учитель осталась стоять рядом, посматривая на других. Каспар приготовился, но снова замялся, когда Лиена устремила все внимание на него. Пройдя через этап смирения и приняв его, он открыл рот, но сжал зубы, когда опять увидел подергивания на лице Филиппа. Эрудит быстро нашла одну из причин задержки и ликвидировала ее, отвернув спиной. Теперь не на кого было ссылаться, и Каспар пробормотал слово, начав движение руками. Никакого ощущения энергии по ним не пробежало, что было вполне ожидаемо.

- Вслух, - поправила его Лиена. – И не отвлекайся на левую руку, забудь про склянку и нужный результат. Про остальных вокруг – тем более. Просто почувствуй.

Каспар сделал, как его просили, но опять неудача. Даже после третьей неудачной попытки учитель не сходила с места, только комментировала ошибки рядом стоящих и снова останавливалась на нем. Только после четвертого провала Каспару повезло: Лиену позвал Хейн.

- Слава Творцу, - выдохнул подросток. – Мне гораздо спокойнее, когда на меня не смотрят, как на экспонат.

- Тебе рано или поздно придется привыкнуть, - озвучил нерушимую истину Филипп и с легкостью заморозил еще одну склянку, отбросив ее к отработанным материалам. – Мне тоже отвернуться?

- Нет, если не будешь смеяться.

- Давай уже.

На пятой попытке Каспар запоздал со вступлением рук, на шестой исковеркал звуки. Лишь на седьмой он почувствовал, как слабое напряжение прошло от кисти к пальцам, но он потерял его, не доведя символ и до половины. Каспар так и не смог взять в толк, как такие простые движения могут быть такими сложными. Если у него появились проблемы на этой стадии, о его мечте пройти все ускоренным курсом можно было забыть. Кого-нибудь другого на его месте могло начать это злить, и эта яркая эмоция вполне могла улучшить результат, но Каспар не умел качественно злиться и быстро уступал место унынию. Знай об этом система испытаний, она бы никогда не допустила к магии такого слабака.

Мимо прошел Фед, с видом состоявшегося учителя держа в руках свежезамороженные склянки.

- Как успехи? – ради галочки поинтересовался он.

- Боюсь, этого ученика придется оставить на второй год, - с сожалением сказал Фил, встав в величественную позу преподавателя.

- Жаль, а на первый взгляд показался способным, - подхватил тот.

- Как горек плод разочарования.

- Прекратите меня отвлекать! - пискнул Каспар.

Он снова принялся за начертание в воздухе, стараясь не смотреть на веселые лица товарищей. Они продолжал перекидываться подколами, которые Каспар силился не слушать, когда раздался звук разбившегося стекла, переведя на себя все внимание. Темноволосая заклинательница быстро отряхнула с одеяния прозрачные осколки и, конфузливо улыбнувшись, отмахнулась. Отмахнуться от старосты у нее не вышло, и он подошел к ней первым.

- Что случилось?

Она снова виновато улыбнулась.

- А, все в порядке. Что-то не то наделала, и она взорвалась.

Она убрала оставшиеся кусочки льда и стекла с одежды, а Фед покачал головой.

- Вряд ли здесь есть твоя вина. Тебе, возможно, попалась полная склянка, - сумничал он. – Ты поранилась?

Марта спрятала левую руку за спину, но пришлось показать. На ладони параллельно шли два неглубоких пореза, из которых сочилась кровь.

- Аккуратней с руками, - попрекнул ее староста. – Они для любого человека кормильцы, а для мага – вообще вся жизнь. Надо бы перевязать.

- У меня есть платок, - оживился Филипп, вытаскивая свое сокровище, но Каспар вовремя остановил его порыв.

- Не надо, я лучше свой поищу.

- Только не говорите учителям, - попросила ученица. – Не хочу пропускать занятие из-за такой мелочи.

Не найдя в ситуации ничего чрезвычайного, Фед сделал вид, что ничего не произошло, забрав с собой Филиппа как помощника, а на Каспара возложив оказание первой помощи. Подросток завязал чистую тряпицу на руке пострадавшей, мимолетом глянув на Филиппа, и тот игриво подмигнул. Лучше бы не смотрел.

- Спасибо.

Марта оценила аккуратную повязку и улыбнулась, отчего Каспар неохотно признал, что сейчас был бы рад ледяным рукам за воротником. Чародейка не отходила и выжидающе смотрела на него, а он понятия не имел, чего она ждет. Подыскав наиболее логичный выход, он задал вопрос:

- Тебе точно не больно?

- Все в порядке. Ты Каспар, да? Ты был вчера на той шутке с призраками, хотя я была уверена, что ты не пойдешь. Ребята, конечно, странно развлекаются, но было довольно забавно. Жаль, что я ушла так рано. Просто это жуткое зеркало… понимаешь?

- Ну да…

- Линда сказала, ты там чуть не задушил кого-то. Ты так сильно испугался?

Каспар прокряхтел что-то невнятное даже для себя, и Марта вскинула бровь.

- Ты всегда какой-то мрачный и чересчур серьезный. Будь проще.

Она отошла к коробке с реквизитом и продолжила упражнение. Полет по поднебесью закончился давно, но приземление прочувствовалось только сейчас. Разочарованный в себе и в жизни Каспар вернулся к своей склянке, хотя колдовать сейчас можно было не пробовать. В доказательство его заклинание опять сорвалось в самом разгаре. Рядом проскакал малолетний хулиган в подшитом и подрезанном одеянии, замедлившись у предмета насмешек.

- Что, Каспар, двойной облом? Ни таланта, ни интрижки?

- Уйди.

Мальчишка предсказуемо не послушался и подошел к Каспару еще ближе, посмотрев на его склянку. Подросток принялся за дыхательные упражнения.

- В покорении стихии ты не сильно продвинулся, - подметил бандит, а потом схватил правую руку Каспара и потряс. – Не напрягай ее так, иначе заклинание срываться будет, мне Лиена говорила. Ты руки-то развивай, они тебе еще пригодятся… в твоей-то ситуации.

Каспар вырвал руку. Основы медитации не помогли.

- А ну смотался отсюда!

- Я вообще-то помочь хотел.

Глаза юнца наполнились обидой, а уголки рта поползли вверх. Спустя миг его уже и след простыл, и Каспар остался наедине со склянкой.

В зал отдыха кто-то очень кстати принес чайник с неизменным травяным отваром. Пить лишний раз вяжущий и дурно пахнущий напиток Каспару не хотелось, он взял чашку, чтобы погреть руки. Под конец занятия у него получилось довести энергию до конца и преобразовать ее в холод, но подействовать на склянку не вышло. Руки сразу закоченели, а правая покрылась инеем, который удивительно долго держался даже в теплом помещении. Лишь после отогрева перед камином в общем зале он сдал позиции. Всезнающий Фед пояснил, что магическая стихия – вещь непредсказуемая: может сойти на нет за мгновение, а может держаться намного дольше естественной, но обязательно доведет дело до конца. Поэтому цикл по заклинаниям тепла, особенно горения, учителя стараются отодвинуть как можно дальше. Был случай трехлетней давности, когда на тренировке одна девушка не справилась с силой и случайно подожгла волосы соседке. Огонь, несмотря на все попытки его потушить, горел до тех пор, пока гореть стало нечему.

- Жаль, у нее были очень красивые волосы, - без особого сожаления сказал Фед, откусив подсохшую корку. – Удивительно, что она так легко отделалась.

- Ты уже проходил это заклинание? – спросил Каспар, тоже залезши в корзину с сухарями.

- А кто, по-твоему, вам чайник постоянно кипятит? Но это все глупости. Уровень тепла скоро и второй курс начнет изучать, искра будет на третьем, а вот истинный огонь только на пятом.

- Я думал, вне тренировочной площадки нельзя колдовать.

- По идее, нельзя. Поэтому ревнителям лучше не попадаться. Особенно с такими занятиями, которые вы проводили вчера. – Фед наклонился к уху новичка. – Если заметишь, что те остряки опять планируют нечто в том же духе, предупреди меня, лады? Не хочу, чтобы это плохо кончилось. Их шутки могут не понять.

Каспар кивнул, поневоле вздрогнув. Видимо, староста заметил это и сменил тему на ту, что нравилась новичку.

- На второй разминке младшие и старшие курсы будут практиковаться вместе. Если попросите преподавателя, он покажет вам заклинание, которое будем практиковать мы.

- Что за заклинание?

- Увидишь. Оно объединяет школу стихии и созидания. Я не объясню тебе так, как это сделает Хейн.

- Если есть школа созидания, по логике должна быть разрушения, но нам о ней не говорили.

- Наша цитадель ей не обучает. Ее считают непригодной для общественной пользы. Ее изучают в цитадели Телли. Там много что изучают, поэтому наше захолустье ей не ровня. Про тамошнюю систему тебе охотно расскажет Фил, ты еще укрытие у меня запросишь.

- А кроме Телли есть еще какие-нибудь цитадели?

- Не слышал. Знаю, по всему кантону разбросаны мелкие изолированные школы, но ничего грандиозного они из себя не представляют.

- И везде так же строго?

Фед пожал плечами, вежливо подлив в кружку Каспара горячую жидкость желто-зеленого цвета. Тот тоже проявил вежливость и отхлебнул из чашки. Кончик языка мгновенно обожгло кипятком, а корень – жуткой горечью, и ученик уверенно поставил чашку на стол.

- На вкус не очень, зато бодрит, - довольно изрек Фед. – Потом сделаю что-нибудь из черноплодки или ревеня. Может, наконец, удастся угодить большинству. Жаль, нет подходящих заклинаний. Хотя, если модифицировать тепло, может получиться брожение. Может, если применить еще что-то из давления…

Фед погрузился в мысли, тихо бормоча себе под нос варианты, и Каспар посмотрел в сторону Филиппа, который вдохновленно рассказывал одну из бесчисленных баек. Толпа слушателей вокруг него стала больше, а его мимика и жесты еще непринужденнее. Даже высокомерный Теро снизошел до улыбки, когда Фил перешел на шутки. Если бы он родился обычным ребенком, ему была бы дорога в актеры или трактирные сказители, и гнусавость голоса сыграла бы ему на руку. А если бы Каспар родился обычным… погоду бы это не сделало. Он был бы еще более жалким, чем сейчас, а семья бы все равно придумала способ от него избавиться. И тогда все было бы во сто крат хуже.

У столов завязался разговор на повышенных тонах, и староста направился туда, а его место занял голубоглазый подросток, вынужденно окружив себя стайкой поклонниц. Чтобы не мешаться, Каспар пересел ближе к другу и дождался, когда тот сделает перерыв.

- Кажется, наш староста хочет сделать вино, - посмеялся он, на что Филипп закатил глаза.

- Ох, опять. Это его величайшая мечта – сварить бухло с помощью магии. Благое дело, но он чересчур мудрит. Мог бы просто попытаться превратить воду в вино.

- А разве есть такое заклинание?

- Должно быть. Лиена же как-то напивается все время.

Фил придвинулся ближе и перешел на шепот, искоса поглядывая на Реко.

- Мне кажется, это их родовой секрет. У эгиров всегда найдутся тайные заклинания. Надо будет вынюхать у них.

С тренировки вернулась вторая группа, заняв все свободные места в зале. Между высокими девицами, юношами и подростками вылавировал низенький на их фоне Крис. Каспар осторожно подвинул свой пуф ближе к стене, чтобы любитель подколов не увидел его. Ему повезло: мальчишка выбрал другую жертву, подойдя к Теро.

- Не отвлекаю тебя, королевна? – намекнул на вежливость мальчик.

Теро возвел очи к потолку и издал показушный вздох. Юнец продолжил непривычно вежливым тоном.

- Если ты не захотел разбирать мои вещи, мог бы просто закинуть их на мою койку, я бы не рассердился. Где мой мешок?

- Поищи в округе. Ты знаешь здешние уголки лучше любой крысы, у тебя проблем не возникнет.

- Ты обиделся, когда я назвал тебя мальчиком-девочкой? Прости, я был не прав. На мальчика ты не тянешь, а назвать тебя девочкой – оскорбить всех женщин мира. Я извинился, теперь ты перестань задирать нос. Где мой мешок?

Теро с дружками ухмыльнулись. Сам он неспешно сделал глоток из кружки и, приняв позу задумчивости, протянул:

- Дам тебе подсказку. Он там, где ты своими двумя аршинами вряд ли дотянешься.

Между ребятами, посвященными в тайну, снова пробежался смешок.

- Ладно, - прищурился Крис. – Спасибо за подсказку.

Он изобразил поклон с довольно странным реверансом и быстро удалился из зала. Каспар тоже удалился в библиотеку, поэтому не услышал, как возмущался Теро, пытаясь вывалить из чашки застывшую жижу.

На полпути к библиотеке подростка перехватила загруженная Джитта. Склянки на ее двухэтажном подносе зазвенели от резкой остановки.

- Каспар, хорошо, что ты здесь, - она вручила ему сложенный лист пергамента. – Сходи в хранилище ингредиентов и принеси все по списку. Попроси служащего или ревнителя тебе помочь.

Она поправила покосившиеся склянки и зашагала дальше. Поручения от учителей всегда поднимали Каспару настроение, указывая на их доверие по отношению к нему, потому он пошел выполнять указание с гордо выпяченной грудью.

На лестнице у узких окон стояло много ревнителей, но все они смотрели на окружающий мир либо с нескрываемой злобой, либо с безучастностью, либо с гадливой гримасой. Подросток спустился на первый этаж и у проема с вечно запертой дверью увидел Олиса с другом. Они сидели на скамье в полутьме, будто прятались от прочих. Мечник заметил Каспара первым и громко поздоровался, отчего его товарищ подпрыгнул, рассыпав только что перетасованную колоду.

- Не хотел вам мешать, - сдержал улыбку ученик. – Меня попросили сходить в хранилище.

Фор вытянул лицо и вжал голову в плечи, показывая крайнюю незаинтересованность подобным делом.

- Попроси писаря у склада, он все равно дурью мается.

Олис проделал какой-то жест для товарища и поднялся, повернувшись к ученику. Он пошел вперед, подозвав Каспара к себе.

- Какой умный, - бросил вдогонку фор, указав на разбросанные карты. – А собирать все мне и моей негнущейся спине?

Олис встал полуоборотом, взмахнув рукой. Все карты слетелись в его руку и легли аккуратной колодой, а потом быстро исчезли в кармане.

Проходя зал первого этажа, Каспар обратил внимание на установившуюся там суматоху. Даже писарь, который взаправду нечасто что-либо делал, сейчас был завален длиннющими пергаментами, свисавшими со стола и уходившими куда-то в угол. У входа в подвал подросток различил незнакомого мастера высшей магии и фор-ревнителя, бурно о чем-то спорящих. У мечника сверкал массивный доспех с красивой гравировкой и позолоченными вставками, а в руках он держал начищенный шлем. Такой броской формы юный маг еще не видел. Он вопросительно посмотрел на идущего по правый бок Олиса. Тот тоже глянул на мечника, но только вздохнул и ускорился, обойдя священников и служащих, столпившихся у огромной доски со сложным чертежом непонятно чего. Охранник хранилища, осмотрев список Джитты, сказал идти в крайнее левое помещение и отступил от входа. Внутри разбегались глаза от всякой всячины, и Каспар бы точно засмотрелся и потерялся между бесконечными рядами, если бы не тащивший его в правильном направлении ревнитель. Когда они оказались у нужных полок, Олис указал на вытащенные из кармана карты, покачав указательным пальцем.

- Не волнуйтесь, я никому не скажу, - пообещал подросток. – Хотя мне кажется, мастер Агнесса уже знает. Она просто все знает.

Олис горько вздохнул, взял пустой ящик и поставил его на стол, начав сверяться со списком. Каспар тоже попытался посодействовать, но почерк Джитты могли разобрать только избранные, к тому же он вряд ли знал названия всех ингредиентов. Даже эта сравнительно небольшая комнатка хранилища поражала разнообразием предметов. Алфавитного порядка, сортировки по виду, происхождению и прочему, что воображал Каспар, здесь не было, поэтому, как Олис ловко ориентировался среди такого беспорядка, было загадкой. На крючках сушились травы, цветы и коренья, в банках плавали они же, замоченные разноцветными растворами. Из полуоткрытых ящиков выглядывали сушеные плоды, в сетчатых мешках висели ягоды и сушеные лепестки причудливой окраски и формы. В шкафах стояли банки, где глухо бились о стенки серые мотыльки и светлячки. На длинном столе в ряд стояли ступы, источая резкие ароматы заготовленных порошков. Больше всего внимание привлекал шкаф с готовыми зельями в маленьких аккуратных флаконах и склянках разных цветов. Руки так и тянулись до какой-нибудь затейливой вещицы, но Каспар поборол свое желание. Из-за ряда снова вынырнул Олис, составив в ящик партию склянок с одной единственной морщинистой горошиной внутри.

- А вы знаете, почему внизу такой переполох? – спросил Каспар, осторожно рассмотрев склянки.

Ревнитель задумался на миг, потом сбегал вглубь рядов, вернувшись с оторванным клочком пергамента и куском графита. Он быстро накарябал ответ и выставил пергамент на обозрение.

- Перестановка, - еле разобрал слово Каспар; теперь ему стало ясно, что гения каллиграфии может понять только его собрат. – Тогда понятно. А кто стоял рядом с мастером у подвала?

Ревнитель навесу нацарапал: «Капитан», и потом добавил: «Уходит в отставку».

Про капитана ревнителей Каспар толком ничего не знал, но по печальному лицу Олиса понял, что тот был неплохим начальником.

- А вы когда-нибудь видели генерала-архиерея? А главного магистра?

На оба вопроса Олис отрицательно помотал головой и продолжил пополнять ящик. У подростка появилось много вопросов о ревнителях, о жизни самого Олиса, но получить от него ответ – все равно что заставить писать мемуары. Расспрашивать его товарища-мечника тоже не хотелось: он говорил слишком много, и, если его краткий рассказ о часовом дежурстве занимал примерно столько же времени, о жизни в целом его нельзя было спрашивать. Сформировав вопрос с предположительно коротким ответом, Каспар заглянул в дальний ряд, где хозяйничал маг. Ревнитель набирал заполненные порошками маленькие склянки, заворачивая по три в платок. Подросток опять отвлекся на большой трещащий и гудящий сосуд, который слабо заискрился синим, когда юный маг подошел ближе. В этом ряду все составляющие: порошки, жидкости, суспензии и твердые тела - все светились глубоким синим или насыщенным фиолетовым цветом, когда Каспар подходил близко к ним.

Олис отошел от ряда, забрав два гремящих платка, и встал рядом с увлеченным учеником.

- Тут столько чудесных вещей. Это все используется в зельях?

Ревнитель не ответил и, подойдя к ученику, положил платки ему в карман. Открывшему рот Каспару показали клочок пергамента с надписью: «Лиене в руки». Подросток не совсем понял ситуацию, но кивнул, и Олис улыбнулся, подмигнув. В следующий миг клочок бумаги с их немногословной перепиской вспыхнул, моментально став пеплом. На эту выходку полки с ингредиентами ответили синхронным свечением, которое тут же исчезло, когда Олис с Каспаром вышли за пределы ряда. Не дожидаясь вопросов, Олис забрал заставленный ящик и направился к выходу. Увлеченный своими мыслями охранник не стал устраивать проверки, и у подростка зря тряслись поджилки. Ревнитель отдал ученику увесистый ящик и ткнул слишком беспечного на вид служащего, а сам остался у толпы прочих ревнителей, собравшихся на речь капитана. Задержаться в главном зале Каспару не удалось: служащий, резко став очень занятым, быстро потащил его прочь под свое недовольное бурчание.

Пока ученик шел с ним бок о бок, набитые ворованными склянками карманы навязчиво оттягивали одежду, напоминая о тяжести проступка, который он неосознанно совершил. Маг только сейчас понял, участником каких возможных нарушений стал, и что ему за это светило. Если бы его уму хватило проворности понять это еще в хранилище, он бы ни за что не принял у Олиса эти склянки. Но в тот момент он не мог даже подумать о чем-то плохом: Олис не воспринимался как человек, способный на воровство или любое другое преступление, а, значит, тут было что-то обычное и до боли скучное. Наверное, это было поручением, простой договоренностью между ревнителем и учителем. Однако если со стороны учителя выступает Лиена, это уже хуже воспринимается как что-то обычное и до боли скучное. Все же Каспар решил пока что не накручивать и стараться вести себя как обычно.

Служащий довел ученика прямо до кабинета Джитты, еще раз сверил содержимое ящика со списком и наконец оставил начинающего мага без надзора. Каспар зашел в кабинет, поставив тяжелый ящик на ближайшую ровную поверхность. Проверявшая недавние работы Джитта озвучила слова благодарности, но ученик не расслышал их: все его мысли были заняты склянками, которые ему предстояло отдать Лиене, и с которыми нужно было разобраться как можно быстрее.

- Каспар, тебе понравилось хранилище? – полюбопытствовала учитель.

- Да, это захватывающее место.

- Ты хотел бы заниматься в лаборатории?

Ученик сглотнул, удержав несвоевременную радость. Приложив усилие, он все-таки смог придать голосу равнодушие.

- Да, конечно.

- Тогда у меня хорошая новость: наставница Джолента набирает группу в этом году. У тебя скоро будут циклы по ботанике и природе веществ, постарайся сдать их на отлично. Тогда у тебя будут все шансы попасть к ней.

Джитта ушла с головой в работу, а ученик с поклоном вышел из кабинета. Учиться вещественному метаморфозу у Джоленты было большим престижем, не говоря уже о возможности покинуть цитадель до получения положенного звания. Ученые в Калтенлинде ценились не так высоко, как в той же империи, но их с радостью брали в крупные лаборатории. Там уже любой выходец из цитадели воспринимался не как проклятое дитя Пустоты, которого постоянно нужно держать в поле зрения полка ревнителей, а как образованный человек, могущий прогрессивно мыслить. У одного из неисчислимых друзей Филиппа был знакомый, чей старший брат ухватил заветный шанс связать свою непростую судьбу с риндальскими аптеками, обеспечив себе престиж и жизнь свободного человека без нужды.

Подросток уже представлял себя на его месте, а в реальности механически оказался в библиотеке. Когда он взял три тома по ботанике и сел за любимый дальний стол, в карманах зазвенело, вынудив вздрогнуть. Каспар отложил книги и положил руку на карман. Он невообразимо быстро забыл об утаенных припасах, которые еще минуту назад пугали его тюрьмой и вечной изоляцией. В библиотеке почти никого не было, поэтому ученик осторожно достал платок, выудив из него одну склянку. Внутри пересыпался порошок, сверкая синими искрами. Что это такое, Каспар понятия не имел, а должен был, если хотел попасть к ученым. Он достал из другого кармана случайно прихваченный с тренировки реквизит и вылил оттуда воду в ближайший цветочный горшок. Пересыпав с помощью кончика пера частицу порошка в мокрый сосуд, он закупорил складскую склянку, завернув обратно в платок. Реквизит же поместил во внутренний карман. Расхаживать с ворованным добром не стоило, поэтому Каспар поспешил избавиться от него, направившись к преподавательскому крылу, где должна была быть Лиена. Попросить позвать учителя не вышло: ревнитель ушел с поста, поэтому Каспар осторожно вошел в крыло. Темный коридор пустовал, слабо освещаясь факелами на одной стороне. Подросток не был уверен в правильности действий, но все-таки пошел по коридору к первой двери. Хоть он старался ступать тихо, его шаги разносились неприятным эхом, отчего внутри нарастал страх, что среди тишины кто-нибудь выскочит, и его с руганью и позором вышвырнут отсюда. Подумав постучаться в первую дверь, он различил звонкий смех, узнав голос Лиены. Вычислив его источник, он постучался и после приглашения вошел.

Эрудит заметно удивилась ученику, но долго теряться не стала.

- Каспар, ты вряд ли пришел устроить мне сюрприз. – Поддерживая зрительный контакт, она медленно убрала бутылку под стол. – У тебя поручение?

Подросток выдавил непонятный самому себе звук, уставившись на сидящего в углу малолетнего хулигана. Учитель увидела его замешательство, пояснив:

- Крис отбывает здесь наказание, так что не обращай на него внимание. Что у тебя?

- Вам кое-что передали.

Он осторожно выложил на стол платочные свертки. Лиена пытливо вытянула лицо и, быстро развязав незамысловатый узелок, заглянула внутрь.

- От кого это?

- От Олиса.

- Олиса? – нахмурившись, переспросила она, но посмотрела зачем-то на Криса. – Зачем ты его приплел?

- Он показался мне стоящим, - ответил мальчик. – Всех учеников обшаривают у хранилища, а к ревнителям больше доверия, особенно к такому, как он. К тому же этот калека сделает все, если просьба идет от тебя.

- Нельзя так использовать людей, особенно людей хороших. Я же себе не прощу, если его поймают.

- Я специально выбрал неболтливого.

Они общались, не замечая хлопающего глазами Каспара. Лиена осуждающе покачала головой и, убрав со стола таинственные ингредиенты, посмотрела на подростка.

- Надеюсь, ты не построил себе ужасающую историю по нашему разговору? – с веселостью подвыпившего человека спросила она. – Ты, возможно, знаешь Джоленту. Нам сократили количество выдаваемых ингредиентов с позапрошлого месяца, мы-то перебиваемся, а она не может. Ее как-то поймали за растаскивание, поэтому теперь она просит меня припрятать кое-что по мелочи. История, как видишь, скучная, и не стоит публичного представления.

- Я никому не скажу.

- Каспар, ради Творца, не делай такое лицо, будто черных магов скрываешь от правосудия. У тебя скоро тренировка, так что ступай и подготовься.

Она с прищуром улыбнулась, и ее темные глаза вытянулись в узкие полоски, против воли напомнив Каспару об еретических душах, кровавых обрядах и непредсказуемом нраве, поэтому он быстро потерял любой интерес к деятельности педагога и покорно вышел из кабинета, закрыв дверь. За ней прошелестел голосок мальчишки и смех учителя. Подросток не без огорчения заметил, что этому нахальному бесу везло даже на наказания. Поразительная удача.

В зале отдыха новичков Каспара встретил Филипп с новостью.

- Не забыл, что завтра у нас начало дней визитов, причем совмещенных с неофитами? Знаешь, что это значит?

- Здесь будет абсолютный хаос, и мы будем вынуждены искать укрытие на первом этаже.

- Именно, - согласился Филипп и развернул самодельную карту. – У нас есть несколько вариантов, где провести время, но больше всего мне хочется вот сюда.

Он ткнул в место на карте, справа от прохода, огибающего внутренний двор.

- Это же читальня, - узнал место Каспар. – Нас туда не пустят, там книги от уровня адепта.

- Там есть не только книги, но и свитки старше прабабушки мастера Агнессы. Причем там нет библиотекаря. Фед входит в кружок продвинутых, поэтому бывал там пару раз и говорил, что там нужные тебе книги сами тебя находят. Здорово, да? А насчет «не пустят», ты ошибаешься. Ты же был на первом этаже сегодня?

- Да, там перестановка.

- Поэтому им не будет дела до какой-то читальни. У меня помимо нее есть много местечек, куда стоит залезть. Я весь прошлый год составлял план первого этажа, только пока нигде не был, все тебя ждал. Так что не вздумай завтра отнекиваться, ссылаясь на правила.

- Погоди, разве к тебе никто не приедет на дни визитов?

Филипп аккуратно сложил карту и уселся на стол, потеснив незажженный канделябр.

- Нет. Бабушке хватило прошлого года, когда кто-то из адептов оплошал с заклинанием левитации и по цитадели летали мебель, мусор и еда. Она еще тогда сказала, что ей нужно время, чтобы отойти. Мы часто переписываемся, так что потерплю.

- А сестра?

- Бабушка ее одну никуда не пустит.

Каспар сел на большую подушку на полу, скрестив ноги.

- Как ей сельская школа? Нравится?

Филипп задумался и пожал плечами:

- Может и нравится, однако усердием она не блещет. Она до сих пор предпочитает отправлять мне рисунки, а не письма. Думаю, им не хватает денег на учебу, хоть они мне и не говорят.

- Я думал, за школу не надо платить.

- У меня в деревушке нет школы как таковой. Есть только парочка добрых людей, которые бесплатно учат, но азбуку и пропись покупать надо самим.

Легкая улыбка тронула губы Каспара, а сам он едва заметно вздохнул. Бабушка Филиппа относилась к редким людям с невероятно большим сердцем. Даже для него она стала почти родной. Она держала маленькое хозяйство и иногда зарабатывала тем, что продавала самодельные украшения и игрушки из бересты городским, приезжавшим насладиться природой и поглазеть на «аборигенов», а также привезти что-то из поделок в подарок для армии друзей внука. Она даже ухитрялась пересылать варенье на праздники, сразу собрав толпу гурманов среди студентов. Правда, среди ревнителей и служащих тоже нашлись ценители, поэтому заветные баночки всегда доходили только на половину объема. Несмотря на давнюю трагедию в семье Филиппа, он никогда не чувствовал себя одиноким, зная, что в родной деревне о нем всегда помнят бабушка с сестрой, и Каспар был счастлив за него, какие бы грустные мысли не посещали его самого в дни визитов.

- Я со следующей декады хочу тут подработку найти, - сообщил Филипп. – Раз тем более затеяли перестановку. Буду пересылать им хотя бы по монетке.

- Хорошая идея. Пожалуй, я составлю тебе компанию.

- Будешь копить на дворец?

- Буду тебе помогать, дурень.

- Каспар, не надо. Ты же не обязан…

- Согласен, не обязан, но я хочу.

- Хочешь лишней маяты? – посмеялся Фил. – И кто из нас дурень?

В зал заглянул староста, громко объявив о сборах первой группы на практику.

- Ну, пошли, - оттолкнулся от стола Филипп. – Если в этот раз у тебя ничего не получится, я не разрешу тебе работать со мной. Мне нужны способные помощники.

Старшекурсники практиковались за мутным барьером, разделяющим тренировочное поле, поэтому, чем они занимались, было не видно, какие бы позы не принимали новички. Ближе к концу практики у Каспара все-таки получилось заклинание. Аплодисментами то событие никто не встретил: Филипп был занят работой над длительностью действия. Зато его искренне поздравила Марта, что стоило месяца культа поклонения от друга. Хоть вода в склянке замерзла не полностью, подросток обрел второе дыхание, забыв об усталости. Потом Лиена начала усложнять задание, постепенно удаляя объект. Так Каспар выявил свой предел – одна пядь. Не чета шагу Марты, но все впереди. Старшие курсы закончили практику раньше и прошли сквозь тающий барьер на выход. Хейн остался помогать Лиене, а за полчаса до конца занятия внял просьбе всей младшей группы и поделился сложной программой, пока ревнители отправились к капитану.

- Младшие курсы вряд ли поймут принцип действия, - начал учитель. – Вы не проходили или только начали проходить школу созидания. Это заклинание объединяет ее и школу стихии, позволяя стихию создать, а не управлять имеющейся. Например, создать снег. Вы можете со мной поспорить, мол, снег можно сделать, заморозив влагу в воздухе, но если вы пойдете по такому принципу, у вас получится пара крупиц. Мы будем мыслить масштабнее.

Он сделал быстрое движение двумя руками и подкинул вверх что-то невидимое. Невидимый предмет вначале превратился в голубые точки, а потом в крупные хлопья снега, медленно слетевшие вниз на пол.

- Основа здесь – известное вам заклинание заморозки, - возобновил урок эрудит после завороженных возгласов, - его рисует правая рука, а левая добавляет легкий символ спирали.

Хейн показательно изобразил символ в воздухе, и он вырисовался яркой линией как в учебном кабинете. Символ действительно был легким в начертании и больше походил на завиток, чем на спираль. Каспар повторил его пальцами за спиной.

- Никаких дополнительных слов не требуется. Заклинание можно рисовать и одной рукой, где ведущими будут, например, указательный и средний пальцы, а спираль изобразит большой. Главное во время заклинания представить свое творение, но представить не только в голове, но и как оно будет выглядеть в реальности. В будущем вы услышите, что школа созидания ограничивается размером вашего воображения, но это не так. Во-первых, создать возможно только существующую в мире форму, во-вторых, далеко не все формы из воображения и памяти можно качественно спроектировать в реале. Однако об этом потом. Итак, вы представили снег, его форму, цвет, запах, свойства и как можно больше мелочей.

- А можно сделать фигуру из снега? – спросила незнакомая девица.

- Можно, в пределах разумного размера.

- А как сделать лед? – прозвучал другой звонкий голос.

- Это другой уровень – тут нужно модифицировать заклинание заморозки. Модификации вы будете изучать только после успешной сдачи основ по стихиям. У вас есть несколько минут, можете попробовать, если хотите.

Младшие ученики тотчас воодушевились, принявшись повторять за учителем. Каспар, обойдя разбредшихся магов, подлетел к Филу.

- Ты ведь еще не изучал такое?

- Официально – нет. Но в прошлом году мне показала Моргана, сделав маленькое чудо в зале отдыха. Она создала два снежных облака, из которых посыпался снег. Очень красиво и натурально. Правда, за это ее заставили декаду вычищать внутренний двор после настоящих снегопадов, но она принесла нам радость в очень тоскливый вечер. Я пытался его повторить, оставаясь после тренировок, но результат не ахти.

Филипп, закрыв глаза, проделал манипуляции Хейна. В правой руке у него мелькнули голубые искры, из которых начало вырастать полупрозрачное облако. Матовым оно стать не успело и быстро рассыпалось, но восторгу Каспара не было предела. Он тщательно скопировал движения друга, и добился только занемевшей и покрытой инеем руки. На приятный сюрприз, подаренный удачей, он не рассчитывал, но попробовать стоило.

- Не гонись вперед сломя голову, - посоветовал Фил. – Я видел твои достижения в заморозке.

Он выдержал эффектную паузу и с наигранной надменностью произнес:

- Не впечатлило.

- Не впечатлило?

Приятный сюрприз для Каспара явился в виде заступившейся за него Марты.

- У него неплохо вышло, между прочим. На первом курсе ты вообще прогресса добился только в конце второго месяца.

- И откуда же сия информация?

- Подруга рассказала. Найди в себе снисходительность.

- Если я ее найду – он расслабится и распустится. Заботу и материнский инстинкт перенеси на кого-нибудь другого, а моего протеже не трожь.

- Протеже? Не смеши меня, ты даже слизням в наставники не годишься.

Они продолжали шутливо общаться как закадычные друзья, знавшие друг друга всю жизнь, но Каспар совершенно точно знал, что Филипп не дружил с Мартой и вообще довольно мало знал о ней, чтобы так спокойно разговаривать. Они оба актерствовали и делали это так легко и непринужденно, будто занимались этим всю жизнь и имели в роду минимум три поколения театралов. Если Филипп давно сложил о себе такое мнение, то вот о его близнеце женского пола Каспар даже не догадывался. Он вообще не догадывался, что Марта существует. Что вообще в соседнем крыле существует кто-то, кто заметит его среди толпы прочих. Возможно, дело было не в нем, а в его друге без комплексов, но Каспар решительно отбросил эту мысль хотя бы на этот раз. Сейчас он грелся в лучах внимания к себе и от души наслаждался зрелищем, пока сзади не подкрался другой зритель.

- Тебя впервые похвалила женщина, Каспар? – ухмыльнулся Крис. – Согласен с ней, пядь это хорошо, но только не в дальности заклинания.

- Чтимые покровители! – приглушенно воскликнул подросток, чтобы не отвлекать актеров от игры. – Где ты нахватался такой пошлости?

- Пока моих сверстников растили на огороде, в горшочках или приносили священные звери, я родился естественным путем. Тебя просветить?

От приступа гнева Каспара уберег Филипп своей репликой.

- Вот! – Он указал на мальчишку, все еще общаясь с Мартой. – Вот кто нуждается в опеке и женской ласке.

- Да, это бы мне не помешало, - нагло прищурился юнец и сделал шаг к изумленной ученице. – Мы, кажется, не знакомы. Меня зовут…

- Крис, не мешай старшим заниматься! – прикрикнул на него Хейн, собирая ненужный реквизит.

- Занудство и ворчание – не признаки взрослости. Но к вам это не относится, юная мадама.

Малец учтиво поклонился и ушел в свою группу, где ученики не теряли надежд сотворить снег. Филипп тихо прыснул, Каспар облегченно выдохнул, а Марта улыбнулась.

- Какой милый мальчик, - выразила она свое мнение, заставив Каспара несогласно скривиться. – Кто это?

- Ты не знакома с Крисом? – поднял темную бровь Фил. – Ты многое потеряла.

- Нет, ты многое сохранила. И нервы, и самоуважение, и любовь к детям.

Каспар осекся и мгновенно заробел, совершенно забыв, к кому обращался. Такие глупые шуточки с намеком на личную неприязнь к местному доставале он мог позволить только с Филиппом. Несмотря на этот конфуз, Марта нашла в его словах что-то смешное и не побрезговала это показать. За такое отношение захотелось сказать ей «спасибо», но от позора его спасла Лиена, заметившая их бездельность. Учительница неожиданно звонко свистнула, вернув Каспара на тренировочное поле.

- Троица под вымпелом. Либо практикуйтесь, либо помогите нам с уборкой.

Ученики быстро определились с выбором, и Марта заявила:

- Вы, ребята, как хотите, а я буду работать над заморозкой.

Она без промедления достала из ящика новую склянку и ушла к подругам. Филипп не заметил грустного взгляда, которым проводил ее друг, и, преисполнившись энтузиазмом, тоже взял сосуд с водой.

- Тебе лучше последовать ее примеру. Давай улучшим показатель расстояния. Я держу, а ты морозь. Только не промахнись.

Каспар понимал, что обещания давать не стоило, но говорить о том, что затея Филиппа плохая, тоже не стал. Ему действительно нужно было улучшать показатели. Может, стимул впечатлить человека, стоявшего в пяти шагах от него, и боязнь заморозить друга напротив, помогут ему в капризной магии. Подросток растер замерзшие пальцы.

- Хорошо.

- Эй, Каспар!

Ученик обернулся, и в лицо тут же прилетело что-то холодное и мягкое. Смахнув неприятную массу, Каспар услышал, как заливается смехом мелкий вредитель. Масса не слишком походила на снег, но ученик все равно ощутил укол зависти.

- У этого таракана получилось такое, а у меня даже заморозка нормально не выходит! – вспылил он, отряхивая одеяние от странного снега по версии Криса.

- Не гонись ты за ним. Это просто везение, - поддержал Филипп. – Один раз может у кого угодно получиться.

- Эй, Каспар!

Подросток оборачиваться не стал, и ему прилетело в затылок. Прикусив язык, он обратил выжидающий и злой взгляд на друга.

- Число два тоже не показатель, - растянул ободряющую улыбочку тот и убрал с волос мученика перманентный снежок. – Что у него получилось, по сути? Это? Это даже снегом не назовешь. Какая-то липкая, белая, вязкая… у меня не очень получается тебя ободрять, да?

Каспар кивнул, с еще большим омерзением счищая начавшую деформироваться массу.

- Буду честен, - сказал Фил, - то, что он сделал – это потрясающе. На первом курсе, в его возрасте, после первого показа. Я такого еще не видел, очень круто… но его ужасный характер может сыграть злую шутку. Если он не образумится, он ничего не добьется.

Филипп затих, надеясь, что вовремя вставил свое «но». Когда масса исчезла, и Каспар успокоился, он добавил:

- Иди по своей дороге, дружище. А если будешь постоянно оглядываться и смотреть на других, то либо затормозишься, либо запнешься. Возможно, скажу тебе обидную вещь, но ты уж не серчай. В мире есть люди талантливее тебя.

- Несправедливо.

- А ты старайся и достигнешь большего. А он пусть уповает на некую уникальность и продолжает лентяйничать. Время всех рассудит.

Он подмигнул и развернул Каспара к поучительной сцене. Учитель Лиена заметила готовящегося к броску хулигана, грозно надвинувшись на него. Извинения и полное раскаяния лицо не помогли мальчишке, и через миг в него прилетел огромный снежок, завалив с головы до ног. По помещению эхом разнесся смех, а довольная учительница вернулась к уборке инвентаря.

Вечер продолжился за ужином в столовой, где одна великодушная девушка поделилась пришедшими ей по посылке морсом и кренделями, а голубоглазый красавец-ученик смог уговорить кухарку заварить приличное питье. Та удивила всех, наполнив бокалы горячим пуншем. Даже каша из сбора круп не была сегодня разварена, сохраняя положенную консистенцию. Возможно, все дело было в хорошем настроении или в долгожданном прогрессе. К концу пиршества Каспар вспомнил про реквизит во внутреннем кармане, и интерес не заставил себя долго ждать. Ученик посетил библиотеку, но что искать, не представлял. Из чего был этот порошок? Из растения? Плода? Насекомого? Камня? Вычислив, что ему необходимо по меньшей мере четыре тома, он отбросил идею самостоятельного расследования и обратился за помощью. Филипп только развел руками, поэтому пришлось приплести Феда. На вопрос, откуда взялась склянка, пришлось ответить честно, так как врать Каспар не умел совершенно.

- Так ты обокрал хранилище? – посмеялся Филипп, стоя у подоконника в коридоре. – Если сегодня в зале пойдет снег, я не удивлюсь.

- Кто тебе разрешил набрать это? – осведомился Фед, рассматривая порошок.

- Никто, я сам набрал, когда ревнитель отвернулся.

- Не ври.

Пришлось рассказать все, как было, упомянув все участвующие имена. По окончании его рассказа староста хмыкнул:

- Подумаешь, так многие делают. Зачем тебе понадобилось отрывать себе краюху?

- Да, просто так.

- Хотел узнать, что такое таскает Лиена? Или проверить ее слова?

- Каспар не поверил учителю, - ахнул Филипп, в ужасе прикрыв рот.

- Нет, мне просто интересно.

- У тебя еще будут предметы по природным метаморфозам, там и узнаешь, - вернул склянку Фед. – А от нее лучше избавься. Если ее найдут ревнители, тебе не поздоровится.

Предупреждение от старшего ученика встревожило, но Каспар решил не торопиться внимать совету. Он положил свой загадочный трофей в карман и поднял голову на старосту.

- Ты ведь уже проходил природу веществ. Ты должен знать, что это такое.

- Я должен знать каждый ингредиент в хранилище? На такое способна только Джолента, пока старость не тронула ее память. Будет у вас вводный курс, там и спросишь.

- Джолента набирает группу в этом году, - поделился Каспар. – Я очень хочу туда попасть, а назначение этого порошка хотя бы издалека подсказало бы мне, что от меня потребует наставница.

- Да ну? – усмехнулся Фед. – А мне показалось, что тебе просто интересно, чем промышляет наша родная эгирка.

Каспар почувствовал, как вспыхнули щеки, и он стыдливо опустил голову. Фед тихо посмеялся над ним и покачал головой, как поймавший за провинностью опекун. Хорошо хоть, языком цокать не стал.

- Тебе надо бы посетить пару собраний о нетерпимости. И еще, пожалуй, найти репетитора по искусству лжи, если хочешь тягаться со мной. А если твое желание попасть к Джоленте – правда, нужно и по метаморфозу найти помощника. Я на эту роль точно не гожусь, уж поверишь. Давай договоримся, ты перестанешь играть в националистскую легенду сыска и потомка покровителя плутовства, и у нас с тобой не будет никаких проблем.

Фед улыбнулся, выказав, вроде, дружелюбие, а потом удалился. Филипп проводил его взглядом до угла и повернулся к Каспару.

- Он прав насчет склянки, ее лучше выбросить. Но если ты не сможешь спать, не узнав названия этой пыли, то есть выход. Мы ведь завтра идем в читальню, может, там ты и найдешь ответ.

Друзья засели в библиотеке, выбрав одинокий стол между рядами книжных стеллажей. Самое время для продумывания плана завтрашней прогулки. Ее апофеозом должно было стать проникновение в читальню. Ученики соотнесли время молитв ревнителей и наибольшей занятости преподавателей. Промежуток между шестью и семью подходил идеально.

- А если она будет закрыта? – спросил Каспар.

- Знакомый адепт говорил Теро, что ее почти никогда не закрывают на замок. А открывается она паролем. Кстати, его часто меняют, так что завтра стоит найти этого знакомого, но последний, как мне говорили, был «Аэролит».

- А если кто-то там будет?

- В такое время там никого нет. Преподавателей точно не будет, студентам плевать. А если останется охрана, я принесу им срочный вызов от кого-нибудь.

- А если кто-то зайдет?

- Спрячемся. Я знаю, что ты можешь бесконечно придумывать свои «если», так что лучше молчи. Мы будем действовать по ситуации. Ладно, с этим разобрались. Начнем мы с лектория на первом этаже. Там часто ошиваются адепты, так что можем сразу с паролем разобраться.

Филипп выглянул из-за рядов и посмотрел на библиотечные часы. Они отличались от привычных свечных или ламповых часов и представляли собой замкнутую в кольцо полую трубку, по которой циркулировал песок. Внутри кольца крепился прозрачный сосуд с темным песком, который вопреки законам природы поднимался вверх по правой тонкой трубке к кольцу в отметке «ноль». В первой четверти кольца до шести часов утра текучий песок постепенно светлел до светло-желтого цвета. Во второй, от шести до полудня, перекрашивался в золотистый. От полудня до шести вечера песок темнел, становясь коричневым, а в последней четверти темнел до первоначального цвета. Прошедший цикл песок ссыпался в опустевший срединный сосуд через левую трубку, и круг повторялся.

- Восемь вечера, - заключил Фил и, спрятав карту, встал из-за стола. – Ладно, пошли. Я ведь тебе кое-что обещал.

Недоумевающий Каспар, настроившийся на выполнение домашнего задания, пошел за другом. Выйдя в общий зал, они пошли налево. Пройдя мимо каплицы и мимо столовой, они оказались в узком коридоре, где слева располагались комнаты ревнителей и теоретические кабинеты справа. Занятий не было, у ревнителей тоже было тихо, а громкие звуки из общего зала сюда не проникали. Только иногда до чувствительного слуха доносился шепот за стенами или шуршание, похожее на мышиные проделки. Здесь среди тишины плеча Каспара коснулась чья-то рука, перепугав до смерти.

- Прости, - пролепетала Марта с довольной, но все равно милой, улыбкой на лице. – Не хотела пугать.

Филипп встретил появлении девушки кривым прищуром, каким встречал просыпающихся летом комаров. Он снова вошел в роль соперника и великого спорщика.

- Что ты тут делаешь? Следишь за нами?

- Я хотела позвать вас в зал отдыха. Там три паренька со среднего курса будут фокусы показывать. Мне говорили, на это стоит взглянуть. Не хотите?

Каспар, просияв, открыл рот, но его друг оказался проворнее.

- Спасибо за приглашение, мы тоже скоро придем, - протараторил он и незаметно дернул одеяние собрата, намекая на прощание.

- Да, - неохотно подтвердил Каспар, - мы придем. Не займешь места для нас, пожалуйста?

- А вы куда? – задала она неприятный для Филиппа вопрос. – По ревнителям соскучились или по атмосфере истории, культурологии и богословия?

- Я забыл тут учебник. Правда, не помню, в каком кабинете, - просто и со вкусом ответил Фил.

- И тебя не смущает, что все кабинеты закрыты?

Нависла небольшая пауза, за которую Каспар с Филиппом переглянулись, ища в глазах друг друга ответ.

- Перестаньте воспринимать меня как чужака, - надулась Марта. – Хотя бы ты, Каспар. У твоего друга я вряд ли найду понимание. Я ведь вижу, что вы задумали что-то любопытное.

- Может и задумали, - отрешенно ответил Фил, - но тебе в мужской клуб дорога закрыта.

Он развернулся, чванно зашагав по коридору. Через пять шагов он обнаружил, что идет один. С досадливой миной он вернулся к приросшему Каспару.

- Не смотри на меня так, - пригрозил он, но почти сразу сдался. – Бездна с вами. Ладно, сделаем исключение на сегодня, при условии, что…

- Я буду молчать как рыба, - закончила Марта.

Председатель их новообразованного клуба деловито кивнул и снова развернулся, направившись в конец коридора.

- А куда мы идем? – не выдержала ученица, обратившись к Каспару, но тот только пожал плечами.

Филипп миновал все кабинеты и уже дошел до туалетов, когда повернул к крайней двери слева.

- Последите за флангом, - приказал ученик, начав непонятные манипуляции с дверной ручкой.

Начинающие маги закрыли товарища спинами. Марта иногда оглядывалась, пытаясь понять, чем занят их проводник, а Каспар добросовестно следил за комнатами ревнителей. Вдали открылась дверь, но вышедший оттуда человек направился в другую сторону. Потом в коридор со скоростью стрелы забежала группа детей, направляясь в туалет. Предупрежденный Филипп прервал манипуляции, с безучастностью подперев стенку. Последний в группе мальчик притормозил рядом с троицей, формулируя вопрос.

- Чего остановился? Туалет за твоей спиной, если ты его потерял, - поторопила его Марта. – Иди, а то не успеешь.

Мальчик послушался ее грозного голоска и скрылся за дверью. Фил снова занял позицию, но провозился в этот раз меньше минуты.

- Все, получилось, - резюмировал он, когда дверь повиновалась, отворившись.

Марта удивленно подняла темные брови.

- Так ты взломщик? А на первый взгляд показалось, что ты звезд с неба не хватаешь.

- Ничего здесь не нужно взламывать. Эта дверь такая дряхлая, что ее просто нужно подвигать в нужной последовательности, чтобы она поддалась.

Он толкнул дверь и зашел внутрь, подозвав остальных. Каспар зашел последним и, по указанию друга, закрыл дверь, сотворив кромешную тьму. Не сказать, что боязнь темноты была его сильнейшим страхом, но в ней он все равно чувствовал себя крайне некомфортно. Чтобы ум перестал рисовать себе окружающую кольцом опасность, тело на ощупь нашло какой-то статичный предмет и прижалось к нему, не желая двигаться с места. Казалось бы, что может быть страшного в обычном отсутствии света, но Каспар все равно ухитрялся пугаться этого, как пятилетний сопляк, как бы ни старался это побороть. Против этого первородного, но глупого страха не помогали даже прямые логические доводы, которые редко подводили. В такие моменты Каспару было невозможно стыдно и противно от самого себя. Хорошо, что сейчас было темно, и никто из остальных не видел его жалкий вид, с которым он вжимался в неизвестный предмет.

Где-то рядом донесся голос Филиппа.

- Мы на месте.

- Здесь ничего не видно, - выдала очевидный факт Марта, топчась где-то сбоку.

- Поэтому мы и здесь, - сказал Фил, выделяя такую же элементарность.

Марта продвинулась по скрипящим половицам дальше и, остановившись вдалеке, усмехнулась:

- А вы умеете развлекаться, ребята. Честно, это куда веселее, чем…

Она осеклась, вынужденно зажмурившись от появившегося яркого света. Каспар тоже недолго сопротивлялся жжению в глазах и прикрыл их рукавом. Когда раздражение спало, он осторожно выглянул поверх предплечья. Часть неизвестного кабинета озарилась мягким синим светом, а его маленький источник держал в руке Филипп, как пойманную звезду. Его синего оттенка лицо расплылось в улыбке, а рука вытянулась вперед, показывая светящийся огонек. Марта подошла ближе и без опаски коснулась маленькой звезды.

- Что это такое?

- Заклинание из школы созидания, - пояснил Фил и протянул ладонь к Каспару. – Я ведь обещал тебе показать. Это магическое сияние, могу и тебя ему научить.

Каспар внимательно рассмотрел чудо неизученной школы, а когда переварил все слова друга, расширил глаза.

- Мы в четырех комнатах от ревнителей. Это плохая идея.

- Так будет даже интереснее, - загорелась желанием Марта, потерев ладони. – Давай, показывай.

Филипп отодвинул ее в сторону.

- Сначала посвященные. Каспар, закрой дверь плотно и приставь к ней стул.

Он указал на сломанный у стены предмет мебели. Каспар мог бы поелозить, поговорить с другом, и в итоге убедить не делать глупостей, но их компаньонка бы явно этого не оценила. Как и не оценила бы то, что он так долго обдумывает простое поручение. Он успокоился себя тем, что если их поймают, наказание они получат все вместе, и он не будет белой вороной и в этом случае. Когда дверь была плотно закрыта и оба новичка были во внимании, Филипп послал огонек вверх, и тот завис у потолка. Ученик наколдовал еще два огонька, послав их в дальние углы. Вся комната теперь была освещена, раскрывая свое убранство. Старые рассохшиеся парты стояли здесь в ряды, странный порядок которых мог составлять какую-нибудь сложносоставную руну из тех, что как-то показывали на уроках в качестве примера. Стулья, кто без ножки, кто без спинки, были свалены в правом углу, самостоятельно составившись в еретического идола. Его зловещую композицию дополняли ведра, ящики, корзины, тряпки и прочий хлам. В передней части комнаты видел пустой потолочный канделябр, которого из-за веса, плохого крепления и прохудившегося потолка притянуло к полу, оставив между ними меньше шага. Филипп встал рядом с ним, опершись о его металлическое кольцо локтем. Цепь раздраженно звякнула, а сверху что-то треснуло, но Филу было все равно.

- Комната была раньше кабинетом, - рассказал он. – Теперь она стала непопулярной кладовкой. Не помню, почему кабинет закрыли… а, вот почему.

Он указал ногой на прогнившие доски пола и заделанные дыры под партами. Каспар с опаской посмотрел под ноги и встал на другое место, внушающее большее доверие. Марта оперлась руками сзади на преподавательский стол, требовательно обратившись к проводнику:

- Показывай нам заклинание.

Филипп проигнорировал ее, шагнув к Каспару.

- Заклинание – проще простого. Ставишь пальцы так, - он сблизил ему указательный и безымянный пальцы. – Делаешь ими легкий завиток, сгибаешь, а потом переворачиваешь кисть ладонью вверх, расслабляя пальцы. Нужно только представить.

Он показал движение и зажег еще одну звезду, а потом зажал ее в кулаке и повернул кисть вовнутрь. Сияние в его ладони пропало. Каспар повторил заклинание, и оно получилось с первого раза, оставив в его руке светящийся шарик. Филипп, одобрительно кивнув, повернулся к Марте для индивидуального занятия, но подсмотревшая ученица уже ликующе игралась с синей звездой в руках.

- Мы иногда сюда залезаем, чтобы попрактиковаться без надсмотрщиков, - признался Фил, с любовью посмотрев на первую парту, потрепанную сильнее прочих. – Так что можете пользоваться этим местом. Вас еще будут учить заклинанию сияния, но, я считаю, такая полезная вещь должна появиться в умениях, чем раньше, тем лучше. Боюсь, это единственное заклинание, которое я могу успешно и безошибочно продемонстрировать. Остальные даже показывать не буду, еще призовете сюда тучу демонов, а я виноватым останусь. В общем, сейчас можем еще тут поколдовать, либо пойти и насладиться представлением от фокусников.

Он вопросительно посмотрел на товарищей. Каспар молчал и ждал слова дамы, но той не понравилась ни та, ни другая идея. Огибая дыры в полу, она подошла к зашторенному плотными занавесями окну и слегка отодвинула одну. В итоге она раздвинула шторы в стороны, открыв для обозрения большое окно с потрескавшейся рамой. Каспар с другом подошли к ней, посмотрев в окно. Неровные стыки между кусками стекла искажали картинку, но, если присмотреться, можно было составить картину. Внизу мелькал огонь по периметру цитадели, а вдалеке освещенные ранней луной белели бесконечные снега, а еще дальше чернел такой же бесконечный лес. Сегодня не было снежных облаков, и на темном небосводе блестели миллионы мелких звезд, пока еще тусклых. Узкие окна коридоров и спален не давали возможности посмотреть развернутой картины звездного неба и пейзажа, оттого это окно, размером шаг на два, казалось посредником между мирами. По крайней мере, так показалось Каспару.

- С астрономической башни вид лучше, - со знанием сказал Филипп. – Я там еще не был, но представляю. Оттуда, наверное, и Кариму, и даже соседний кантон видно.

- Смотрите, там дорога. – Марта указала на малозаметный желоб среди сугробов справа.

- Добираться досюда, наверное, трудно, - сощурился Каспар. – Особенно в мороз или метель.

- Или дожди, - дополнила Марта.

- Или ураган, - подхватил Филлип.

Все трое вздохнули, а Фил повертел головой.

- Стоим на отшибе, как приписка в углу картины, на которую всем плевать. А что там творится за снежными горами – один велиар знает.

- Станешь хранителем, тоже будешь знать.

- А я хочу знать сейчас. Может быть, сейчас у меня как раз проходят лучшие годы, полные сил и страсти. Я ведь не желаю всего и сразу. Я хочу хотя бы посмотреть, как цветы и трава растут за пределами горшков, или как переливается вода в резервуаре большем, чем ванна. Хочу узнать, в какие теплые края летят птицы, как вообще выглядят те края, где летом можно не носить плащ. Хочу посмотреть на свою деревню, насколько она изменилась, поменялись ли у нас соседи, как поживает старина Хенрик, что нового появилось в нашем доме, на огороде, какие новые безделушки делает моя бабушка, каких друзей завела моя сестра. Хочу, а это будет так нескоро.

Он притих, и Каспар положил ладонь ему между лопаток.

- Но это будет, - приободрил он. – Рано или поздно, обязательно будет.

Филипп ответил на улыбку, резко притянув друга к себе в грубые объятья. Марта посмотрела на них, ухмыльнувшись, но через миг была так же грубо притянута к другой стороне.

- Ну, конечно, будет, - согласился расчувствовавшийся Филипп, удушая товарищей в принудительных объятьях. – Мир за всеми этими проклятыми снегами о нас еще узнает.

Он отпустил товарищей и отступил от окна.

- А нам пора возвращаться, если хотим успеть на часть представления.

- Эй, смотрите!

Марта прижалась к стеклу и указала вниз. Там с первого этажа выступал балкончик, со вчерашнего дня занесенный снегом. Не медля ни минуты, она начала открывать окно.

- Что ты удумала? – тревожно глянул на нее Фил, зная ответ.

- Хочу туда спуститься, - продолжала отрывисто тянуть раму ученица.

- Мы туда лазим только в теплые сезоны, - попытался остановить ее Филипп. – А сейчас там холодно, скользко и ветер в лицо. Падать на снег, может, и не так больно, но здесь только фундамента на три сажени.

Ни один аргумент не стал убедительным. Юная чародейка открыла окно нараспашку, и ветер ворвался в кабинет, сметя с преподавательского стола оставленные листы. Марта поставила ногу на невысокий подоконник.

- Марта, не надо, - ухватил ее за локоть Каспар. – Случись что, мы ведь даже помочь не сможем.

- Все будет нормально, я быстро.

Она вырвала руку и встала на подоконник. Перед тем высунуться из окна, ее обогнал Филипп, отодвинув в сторону.

- Делаешь так коряво, что точно сорвешься, - осудил он ее и вылез первым, уцепившись руками.

Балкончик был немного в стороне, поэтому ноги вначале пришлось опереть об уже выдолбленные в камне выступы, а потом поставить одну ногу на засыпанные снегом перила. Фил без особых проблем оказался на балконе по колено в сугробе. Расчистив перила и сбросив мешающийся внизу снег, он посмотрел наверх.

- Спускайся, если все еще хочешь, а я тебя поймаю.

Марта, ничуточки не боясь, вылезла из окна. Немного замешкавшись на выступах, скоро она оказалась в руках Фила. Каспар мельком посмотрел вниз и отпрянул от окна, борясь с головокружением.

- Ты чего застрял? – спросил его звонкий девичий голос. – Идешь или там остаешься?

Идея колдовать под носом у ревнителей была не такой плохой, как эта. Это уже можно было причислить к попытке побега, и наказанием за такое будет далеко не обычное мытье полов. Стоило заканчивать эти глупости, пока не стало слишком поздно. Но Каспар знал, что ему не хватит настойчивости, чтобы убедить остальных, а бросить их просто так, было бы слишком подло.

Выдохнув, подросток поднялся на подоконник. Встав на колени, он, держась за все, что хоть как-то выпирало, начал спускать ноги, выискивая на ощупь опору. Он встал в вертикальное положение, и ледяной ветер ударил ему в спину, прижав к стене. Пальцы судорожно вцепились в нижнюю раму, отрицая идею спуска вниз. Все тело застыло, повинуясь работающей голове, которая все еще просила настоять на своем и вернуться в тепло.

- Ты в атланта играешь, что ли? – посмеялась снизу чародейка. – Давай уже, не трусь!

На краткий миг Каспар возненавидел эту девчонку, потому что у нее получилось вывести его конечности из паралича и дать им спуститься еще на выступ ниже. Пальцы закоченели и уже плохо цеплялись за выбитые расщелины. Спустившись еще на уровень, Каспар вытянул ногу к перилам, где его уже ждали с распростертыми руками. Он наступил на перила и оттолкнулся от стены, но подошва предательски соскользнула с перил, и, если бы не быстрая реакция Фила, его бы точно занесли в список беглецов-неудачников. Под взвизг Марты его быстро втащили на балкон.

- Молодчина, - саркастично процедил Фил. – Это плюс седой волос в моей шевелюре.

- А у меня так все двадцать плюсом, - стуча зубами от страха и холода, съежился Каспар, - и минус пять лет счастливой жизни.

- Да ладно вам, - хмыкнула Марта, расчищая свое место от снега. – Пошли, я не думала, что балкон такой длинный.

Ее энтузиазм Каспар не разделил, неуверенно посмотрев на открытое окно далеко наверху. Он был бы не он, если бы уже не жалел о своей выходке.

- А обратно как? – спросил он друга, потирая замерзшие руки.

- Обратно проще, - спокойно ответили ему, - у нас тут есть веревка с крюком, которая даст нам почувствовать себя скалолазами.

Фил запустил руки в снег, раскидывая его в стороны. Проведя в раскопках полминуты, он выпрямился и потер затылок.

- И которую мы убрали на зиму, - выдал он. – Но ничего, мы найдем другой выход.

Его бодрость была тут не уместна. Если бы не холод Каспар бы рассердился, но все внутреннее тепло уходило на попытки не замерзнуть. Он ведь полез сюда с полной уверенностью, что друг знает, что делает, а теперь из-за их союза глупости они, как минимум, подхватят воспаление легких, если вообще найдут способ вернуться лучше, чем через главные ворота на носилках. О последствиях их выходки думал только Каспар, судя по беззаботным видам остальных. Филипп рассматривал красоты на стыке сезонов, неискаженные неровным стеклом, пока Марта неспешно гуляла, расчищая балкон. Она прервала свою работу, увидев что-то вдалеке.

- Там дальше есть дверь! – сообщила она, вразвалочку направившись вперед.

- Хвала покровителям, - сказал дрожащим голосом Каспар.

Преодолев сугробы, чародейка начала тянуть за дверную ручку. Но после коротких усилий, руки ученицы соскользнули, и она по инерции врезалась спиной в перила.

- Велиар! Кажется, примерзла, - с досадой сказала она, растирая ладони.

- Или просто заперта, - допустил нехороший вариант Каспар.

Филипп тоже подергал ручку и согласился, вытаскивая платок:

- Или заперта.

Звучно высморкавшись, он осмотрел окна, но все они были плотно закрыты и завешаны шторами. В третьем от двери окне вдруг пошевелилась шторка, и Филипп скомандовал:

- Вниз!

Марта беспрекословно зарылась в сугроб, а Каспару помог лучший друг. Шторка отодвинулась и встала на место спустя мгновение. Каспар оттолкнул сопатого товарища, забрюзжав:

- Зачем ты это сделал? Это был наш единственный шанс здесь не замерзнуть! Молись, чтобы тот человек не ушел.

Он направился к окну с кулаком наизготовку, но Филипп схватил его за пояс.

- Я помню эти шторы, - прогнусавил он. – Эти окна выходят в комнату учета, там сидят самые черствые люди на свете. Еще вообразят себе, что мы побег устроили. Мы сами выберемся. Там дальше есть еще один балкон, и, раз он не занесен снегом, там точно можно выйти.

Филипп поднялся, стряхнув с себя снег, и пошел дальше. Марта с посиневшими губами пошла за ним. Каспар уже не чувствовал ни одного пальца на ногах. Как назло у него недавно порвался правый ботинок, но из-за экзаменов такая мелочь отложилась на потом, а потом и вовсе забылась. Повезло хоть, что Каспар успел заслужить одеяние, в своей протершейся тунике он уже давно бы околел. Но этот маленький плюс не мог улучшить ему настроение. Возникшая сердитость немного согрела, и ученик решил, что сейчас ему будет полезно немного позлиться.

- Как ты мог забыть, что тут нет твоей веревки? – придрался он к другу. – Нашли развлечение гулять по морозу.

- Это была идея Марты! – отвел от себя вину тот, махнув на открывшую рот ученицу.

- И ты ее мигом поддержал, вместо того, чтобы подумать.

- Чего ж ты тогда за нами полез, господин продуманность? – прошипела Марта. – Если бы ты остался, мог бы позвать на помощь Лиену и Джитту, и мы бы отделались мытьем полов в кабинете!

- Так не ты ли сама его за собой утянула? – Филипп снова обвинил чародейку. – Я так и знал, что не надо было брать тебя с нами. Что ты придумаешь какую-нибудь хрень.

- Ох, вы посмотрите, теперь еще и господин проницательность нашелся. Раз уж у вас такой мощный дуэт разумов, может, вы поделитесь гениальными мыслями?

Филипп скривил губу.

- Есть у меня одна гениальная мысль…

- Скинуть меня вниз? – посмеялась Марта. – Это все, на что способен твой ум?

- Хватит, - прошепелявил Каспар. – У меня уже уши отмерзли слушать вас, и язык – спорить. Может, вернемся к тем окнам? Может, они поймут нас и проявят сострадание?

Его не послушали и продолжили путь через снег. Филипп оказался прав: соседний балкон действительно был очищен от снега. До него осталось только добраться, хорошо хоть между перилами было около шага. Все полезли в уже установленном порядке. Хоть препятствие оказалось детским, Каспару хватило одного приключения, поэтому его друг следил за ним в оба глаза. Этот балкон был еще длиннее предыдущего, а торчащая ручка двери виднелась в самом его конце. Высокие окна и здесь были закрыты плотными темными шторами, но задубевшим магам было не до них. Марта обогнала уткнувшегося в платок собрата, ускорив шаг. От близости цели Каспар тоже обрел второе дыхание и врезался в затормозившего друга. Фил, будто ничего не заметив, припал к части окна, не закрытой шторой.

- Ребята, кажется, это лекторий. А я думал, на первом этаже только один.

Каспар с Мартой встали по бокам от него, вглядевшись в темный зал. В нем нечетко просматривались заполненные публикой ряды и мерцающие в темноте символы и слова, высеченные на видимых стенах и потолке. Неожиданно слова и знаки исчезли и на их месте плавно начали прорисовываться другие. Лекция была в самом разгаре.

- Безусловно, очень здорово, - простучал зубами Каспар и отодвинулся от окон. – Мне очень хочется посмотреть, но еще больше мне хочется не превратиться в сосульку. Надеюсь, та дверь открыта, но, если придется стучаться и сорвать лекцию, я буду не против.

На этот раз с ним единодушно согласились. Через десять окон ученики подошли к двери, затаив надежду. Фил потянул за ручку, но эффекта не последовало. Пригорюнившиеся друзья хотели уже барабанить в окна, если бы не умная Марта, додумавшаяся опустить ручку вниз и толкнуть дверь. Дрожа и стуча зубами, они осторожно вошли в тепло. Дверь, как выяснилось, выходила не прямо в лекторий, а в небольшое помещение у его начала. Радостные, они плотно закрыли дверь на балкон, подлетев к зажженному канделябру.

- Отлично, - шмыгнул оттаявшим носом Филипп, - сейчас дождемся конца лекции и тихо свалим отсюда. Я же говорил, что все будет хорошо.

Пальцы на руках Каспара плохо гнулись, а на ногах уже встали в очередь на ампутацию. Хотелось ответить что-то умное, броское, может, даже забавное и ироничное, но зуб на зуб не попадал, поэтому было решено лишний раз не позориться. Каспар посмотрел на Марту и вздрогнул: ее каштановые волосы и брови с ресницами покрылись плотным инеем и снегом, сделав из нее седую старушку, согнувшуюся над свечкой с вытянутыми дрожащими руками.

- Ты прям вылитая матушка старины Хенрика, - прогнусавил Филипп, сдерживая смех. – Ей в этом году стукнет сотка.

- На себя бы посмотрел, - огрызнулась та.

Слегка отогревшись, Каспар перевел взгляд на единственную дверь, ведущую в лекционную аудиторию, а затем поднял глаза к подпотолочным аркам. На месте одной из них чернело окошко.

- Мы можем посмотреть, - предложил он. – Только уберите свечи в сторону.

Марта переставила канделябр, и все трое выстроились у окна. На всех видимых стенах лектория мерцали буквы и знаки, причем на каждой стене текст отличался. Справа излучающий свет текст плавал в воздухе, закрывая светом место лектора и его самого. На потолке плавно перемещались странные рисунки, освещая концы аудитории. Спустя минуту в лектории нечетко прорисовались три длинных полукружных ряда, идущие по небольшой наклонной вверх и тающие там вдали. Хоть лектор так и не попал в поле зрения, его голос был слышен отчетливо.

- …не должно стать для вас преградой. Я видел вашу систему испытания страхом и пороками, и она сделана превосходно. Точнее, подправлена превосходно. У нас от нее отказались лет эдак десять назад из-за некоторых случаев… Неважно. Согласитесь, насколько это тонкая и чувствительная иллюзия. Потрясающе. Настоящее искусство! Вы, конечно, со мной не согласитесь, но в таком искусстве приятно просто находиться, что говорить о процессе создания этой красоты. Школа иллюзии стоит того, чтобы ее изучать. Как и многие другие интересные школы, которые у нас проходят. Не хочу произвести нас вас впечатление приезжего бахвала, но уровень обучения в Телли действительно выше. Пока здесь изучается пять основных школ магии, у нас проходят десять. Слышу, как вздохнули первые ряды, но, на самом деле, это очень мало. Так что держитесь сейчас, ведь в империи Дейнар проходят пятнадцать школ только на первом курсе.

По аудитории промчался шум, а лектор, увлекшись, продолжил:

- Еще лично мне не понравилось, что ваша программа совмещает школу духа, магию чар и построение рун, хотя это разные вещи, но кто я такой, чтобы придираться к сторанерской программе. Я не могу сказать, что ваша цитадель отсталая, вы идете по своему пути. Вы больше делаете упор на контроле, когда наша цитадель теперь стала делать его именно на обучении дару, полезному в обществе. В Телли несколько другая религия, хоть и похожая на вашу конкретно в том, что тоже указывает на необходимость изоляции «сырой» магии от общества. В империи на это другие взгляды. Как вы, может быть, знаете, там нет цитаделей, как и нет ограничений, как и нет изоляции. Ввести такое устройство ни в Телли, ни в Сторанер невозможно. Сами понимаете, другие ценности, другие жители, другой менталитет. Но мы стремимся, я стремлюсь дать ученикам как можно больше знаний, а контроль они должны осуществлять самостоятельно. Несмотря на темноту, я вижу, как изменилось ваше лицо, ценимый фор. Вы считаете оправданными все часы занятий контроля, богословия, изучения добродетелей и прочих религиозных дисциплин? Но ведь так уменьшается количество часов, где ученики должны постигать новое, так увеличивается время достижения звания хранителя. Вам проще держать магов здесь, чем следить за ними на воле?

В аудитории воцарилась тишина. Ошеломленные слушатели со страхом ждали реакции старшего фор-ревнителя. Тень, принадлежавшая ему, пошевелилась у стены.

- Думаю, это отдельная тема для дискуссии, - отрывисто произнес он, с нажимом добавив: - господин маг.

- Да, вы абсолютно правы, - весело согласился лектор после паузы. – Возвратимся к нашей теме… оу… - послышался звук интенсивного перелистывания страниц, - …о которой я вам все уже рассказал! Но у нас еще есть время, так что не стесняйтесь и задавайте мне вопросы. Про Росиньель, про Телли, про магию иллюзии, про что хотите!

Вопрос последовал незамедлительно:

- Вы практикуете магию призыва в Телли?

Лектор замолк, зал тоже. Все же иностранный преподаватель не стал создавать долгих пауз и осторожно ответил:

- Да, практикуем… - слушатели зашумели, и лектор поспешил добавить: - но только в дистанционном режиме. То есть мы приоткрываем червоточину, и маг общается с ее обитателями, но не вызывает их оттуда. Мы практикуем такое со второго курса обучения, и… И я считаю это правильным! Ученик не должен бояться того, что кроется в промежутках между мирами. Он должен уметь встретить гостя, понять его замысел и верно отреагировать.

- Вы неожиданно переквалифицировались, господин маг? – донесся угрожающий голос ревнителя.

- Нет, такие вещи общеизвестны для выходцев из теллийской цитадели. – Бравада в голосе лектора иссякла, и он продолжил менее уверенным тоном. – Я, конечно, не специалист, поэтому вряд ли мне будет позволено раскрыть этот вопрос…

- Отчего же? – хмыкнул ревнитель. – Извольте просветить нас, господин маг. Студентам будет полезно узнать про своих первостепенных врагов.

- Но Астрал не враг для нас. Из червоточин являются не только плохие духи, но и нейтральные с добрыми. У вас нет такой классификации астральных существ, поэтому вам будет сложно понять меня, но нужно уметь верно поступать при встрече с ними. Если проявить недружелюбие к первым – это правильное решение, то невзначай обидеть вторых или третьих своим непочтением… ох, не приведи Баланс. Проблем будет больше, чем с сотнями бесов. Главное, уметь отличать. Ориентироваться нужно не по внешности, а по намерениям. Добрые и нейтральные духи очень редко идут на контакт, проявляют небольшой интерес к индивидам и стараются отгородиться от нашего мира. Из нейтральных духов вы почти наверняка знаете неприкаянные души, призраки, если хотите. Как правило, они не вмешиваются в дела живых, потому принести вам большой вред или пользу они не в состоянии. Добрые духи чаще попадают к нам случайно и не задерживаются. В большинстве случаев они не знают человеческих языков, не проявляя интереса к общению даже на сеансах связи. Однако были случаи, когда они дарили «подарки». Благословения, знания, краткая помощь – но все это, если вы им крайне симпатизируете, либо если сами подарили им что-то, либо оказали помощь при крайней нужде. И да, - лектор неловко посмеялся, - если вы в данной ситуации грубо откажетесь от «подарка», вы обидите духа, не дай Баланс, разозлите его, и тогда… ну, будет плохо. Но все это чрезвычайно редкие случаи. В отличие от этих жителей Астрала, злые духи и прочие вредители хотят быть как можно ближе к человеку. Из них хорошо известны бесы, суккубы и, вероятно, самые известные, демоны-паразиты. Именно последние несут яркую угрозу, и именно ими вас здесь пугают. Эти демоны попадают в наш мир намеренно и сразу же начинают лихорадочно искать себе тело для существования. Поэтому, когда вы встретите такой образец, он сразу же начнет липнуть к вам, как репейник. Льстить, хвалить, соблазнять, обещать подарок за просто так, говорить, что может сделать вас сильнее, и обязательно будет пытаться склонить заключить сделку. С его стороны это будет якобы выполнение любого вашего каприза, с вашей же – часть ваших жизненных сил, а на деле – ваше тело полностью. У вас основной классификацией потусторонних существ принята классификация в большом путеводителе по Астралу Грегора Бехета, который сделал довольно странный вывод, что праведный человек защищен от соблазнов демонов. Любой может попасться на их уловку, когда есть эмоциональный дисбаланс, слабость воли, неуверенность в себе и прочие атрибуты, свойственные молодежи. Поэтому после экзаменов и испытаний нельзя расслабляться с уверением, что вас это никогда не коснется. Может, и не коснется, но надо быть готовым ко всему, поэтому необходимо постоянно работать над собой. Медитации еще никто не забраковывал.

Лектор ненадолго замолк, и стало слышно, как недовольно забурчали студенты. Не родился еще в Сторанере маг, которому бы пришлись по душе медитации.

- Еще есть неверное суждение, что демоны безобидны без покровителя. Ничего подобного, их сразу нужно воспринимать как опасных врагов. Есть еще одно ошибочное мнение, что демон остается с одним покровителем на весь срок его жизни. Нет, он может забрать жизненные силы покровителя и найти другую маскировку, если сочтет это нужным. А набрав достаточно сил, он может создать свою собственную оболочку. Но это сложный, до конца неизученный процесс, поэтому про него я лучше промолчу. У вас вопрос, я полагаю.

- Да, - прозвучал из глубины рядов взрослый голос. – Это правда, что демона невозможно убить?

- Да. Проходя через грани, некоторые астральные существа разделяют свою душу на две половины, и сюда является только ее часть. Поэтому демона-паразита, как большинство духов, можно только изгнать в его мир, откуда он через какое-то время возвращается вновь. Очень немногие маги способны вытащить вторую часть души и уничтожить духа полностью. Я знаю, что этим владеют некоторые дейнары, но они не раскрывают свои техники. Еще вопрос?

- Вы сами встречались с демоном?

- Помимо того, что я общался с некоторыми через разломы, я участвовал в операции по изгнанию одного из них. К счастью или нет, я не успел его увидеть, только видел, какие разрушение принесло то существо.

- Расскажите, что случается с одержимым человеком, - почти что приказал ревнитель, - и как его выделить из прочих.

- В начале контракта, когда человек с потусторонней помощью исполняет свои желания, он радостен и беспечен и мало чем отличается от прочих. Возможно, он привлечет ваше внимание резко улучшенными способностями, удачливостью. Когда он достигает помеченной в контракте цели и не борется с паразитом, демон персистирует, постепенно внедряясь в его сознание. Многие чернокнижники на этом этапе избавляются от демона, предлагая ему другое тело, а сами забирают подаренную магию темного астрала. На поздних стадиях может измениться поведение: появятся раздражительность, перепады настроения, потеря памяти, плохая ориентация в пространстве. Разделить заклинателя и демона уже здесь очень сложно. Потом странности поведения проходят, и начинает изменяться магия. Заклинатель становится заметно сильнее, его дар видоизменяется, становится, скажем, темным. Он оставляет негативный след после себя, и почувствовать его несложно. Когда маг начинает владеть магией темного астрала, безвредно удалить паразита не получится. Маг либо потеряет накопленные способности и память, либо полностью лишится своего дара, либо у него пострадает психика. Когда появляются внешние признаки носительства, изменяется внешность, мага как личности уже не существует, он становится абсолютной марионеткой. Тогда, чтобы остановить демона, остается только один выход... Спрашивайте.

- Это правда, что в Дейнаре специально призывают духов и изучают магию астрала?

В аудитории зашумели, не ожидая подобного вопроса. Еще неожиданней для них был ответ лектора.

- Да. В империи изучают магию светлого астрала, насколько мне известно. Там маги призывают светлого или нейтрального духа с просьбой поделиться знаниями. Это сложная техника, которая часто ни к чему не приводит. Но иногда у дейнаров получалось уговорить духов, - голос иноземца приобрел нотки пренебрежения. – Ни одна цитадель не одобряет подобную практику. Дейнары слишком много берут на себя, просто призывая духа во плоти, а их стремление завладеть чужой магией чреваты нарушением равновесия между двумя мирами. Первоначальная магия, магия астрала, пусть она содержит в себе много перспектив, должна оставаться у астральных существ. И я надеюсь, что вы со мной согласны… Наш мир стал особенным, мы стали особенными благодаря сообщению с Астралом. Это отдельный мир, о котором мы мало знаем, но у его жителей нет задачи уничтожить наш собственный. Даже злые духи являются сюда больше из любопытства. Мы всегда должны помнить об уважении и жить в гармонии со всеми живыми существами. Тогда не будет никакой катастрофы, о которой вещают религиозные фанатики и паникеры. Есть еще вопросы?

Лекторий ответил тишиной, и маг громко объявил:

- Что ж, тогда мы отлично провели время. Спасибо за ваше внимание.

Помещение заполнилось аплодисментами. Текст на черных стенах исчез, а рисунки на полотке засветились ярче, выведя лекторий из мрака. В поле зрения попал лектор, идущий к комнате. Ученики заметались, выискивая укрытие, но спрятаться было негде. Вошедший мужчина окинул трио озадаченным взором. Высокий и худощавый маг был явно не с крайнего севера, отличаясь странностью наряда. Его бритую голову покрывал завязанный на затылке длинный светло-оранжевый платок, спускаясь сзади к поясу. Он носил свободное одеяние цвета слоновой кости и длинную охровую накидку без рукавов, подпоясанную плетенным кожаным ремнем и заканчивающуюся тремя широкими полосами. На его груди висел большой амулет в виде трех дисков, в центральном из которых сиял круглый полудрагоценный камень, а на боковых переливались вставки из перламутра в виде полумесяцев.

Осмотрев трио с ног до головы, маг закрыл за собой дверь, умозаключив:

- Я еще не совсем разобрался в вашей форме, но вы слишком юны для моей лекции. Вы адепты?

- Да, - ответил Филипп и намеревался добавить еще какую-то отсебятину, но заметил изменившееся выражение лектора и умолк.

- А если честно? – улыбнулся взрослый маг.

- Мы ученики, - призналась Марта.

- Тогда что вы здесь делаете?

Каспар с Мартой переглянулись и дружно посмотрели на Фила. Уж если кто и смог бы нормально объяснить ситуацию, то только он.

- Понимаете, господин, - начал Филипп, - нас наказали и отправили очищать от снега балкон в кабинете. Но дверь от порыва ветра захлопнулась, и мы не смогли ее открыть. Мы пытались достучаться до людей, но в кабинет так никто и не зашел, поэтому мы полезли по балконам в поисках выхода, пока не замерзли. Открытой оказалась только эта дверь, поэтому мы хотели подождать конца лекции и тихо уйти.

Маг из Телли пробежался глазами по мокрой одежде подростков и сказал:

- Интересное приключение выпало вам, пусть я слабо верю во все сказанное, но я вижу, что вы долго пробыли снаружи и замерзли. Пожалуй, я угощу вас чаем, и вы отправитесь к себе.

Он подошел к шкафчику, достав оттуда чайник, а четыре чашки сами поплелись за ним по воздуху. Он согрел чайник в руках и разлил горячий напиток по вставшим на стол чашкам. Маг указал на тахту, а сам сел на придвинувшийся стул, с блаженным видом отхлебнув из чашки. Ученики разобрали чай и робко уселись на диванчик. Попробовав незнакомый, но приятный на запах напиток, физиономия Каспара стала выражать такую же блаженность, как и у лектора. Привезенный из Телли сбор трав, цветов и ягод был самым вкусным за всю историю сторанерской цитадели чаем и быстро согрел, подарив светлые эмоции. Приезжий маг удовлетворительно кивнул на их реакцию и, посмотрев на низкий столик у тахты, щелкнул пальцами. Мебель слегка искривилась, как искривляется предмет у контура пламени, и из зеленого мерцания выросло блюдо с заморскими яствами.

- Угощайтесь, - проявил гостеприимство гость, - пока ваши ревнители меня не выгнали отсюда на мороз. У вас ведь нельзя так своевольничать с магией, даже учителям.

Он сделал изящное движение пальцами, притянув к себе похожую на холодец штуку. Филипп не стал ждать персонального приглашения, сразу набив рот неизвестной едой. Марта с Каспаром подошли к делу с осторожностью, вначале сняв пробу. Проба прошла успешно: на вкус студни оказались сладкими и терпкими, не похожими ни на одну сладость, которую Каспар ел до этого.

- Вы преподаете в Телли? – спросила Марта, прожевав угощение.

- Преподавал. Был учителем школы иллюзии, теперь я работаю Росиньеле. Веду курсы философии и эстетики, а еще помогаю устраивать праздники. Росиньельцы любят красивые чудеса иллюзии.

- Там можно свободно колдовать?

- Конечно, там половина их достопримечательностей – мои заслуги.

- А вы магистр?

- У нас нет такого мудреного деление, - посмеялся маг. – Я просто преподаватель. А мои ученики – учащиеся с первого по девятый курс.

- У вас ведь маги намного раньше выходят на свободу, - присоединился к разговору Филипп.

- Не сказал бы. Все зависит от умений и стараний, а экзамены у нас сложнее здешних.

- Вы были в империи? – нетерпеливо оборвала его Марта.

- Да, один раз. Там очень строго с въездом и выездом. Не приведи Баланс тебе задержаться там на лишний час – из гостиницы сразу в тюрьму переведут.

Их разговор прервал настойчивый стук в дверь. Маг из Телли поджал губу и поставил чашку на стол.

- Кажется, пожаловал ценимый фор, мечтающий о дискуссии. Пройдете мимо него, он вас не заметит.

Учитель иллюзии поднял руку, вычертив в воздухе круговой символ, такой же видимый и яркий, как в учебном кабинете, и Каспару показалось, что его коснулось что-то невидимое. Филипп чихнул. Комнатка стала немного мутной, будто в глаза что-то попало, оттого первое, что сделал Каспар, это с усилием потер веки. Муть не спадала, но жизнь в комнате продолжалась. Маг из Телли встал, послав лишние кружки на место, и подошел к двери.

- Господин маг, я не помешал вам? – эхом раздался бас мечника-ревнителя.

- Напротив, я ожидал вас. Даже чай согрел.

- Могу я войти?

Их голоса звучали заглушено и долго не затухали в ушах, как и прочие звуки. Маг отошел в сторону, любезно пригласив гостя. Фор широким шагом зашел в комнату, а ученики затаили дыхание, но его взгляд лишь скользнул мимо мест, где они находились, и остановился на блюде со студнями. Пока он осматривался, стоя спиной к магу, тот кивнул ребятам на выход. Каспар сообразил быстрее остальных, взял товарищей за руки и, встав, потащил их к двери.

- Знаете, мне на самом деле очень понравилась ваша лекция, - повернулся ревнитель, сверкнув доспехом. – И ее дополнительная часть тоже. Хотя, конечно, кое-где я с вами не совсем согласен, но ваше выступление было очень интересным. Студенты остались под впечатлением.

- Благодарю за вашу высокую оценку, хотя моей целью не было впечатлять кого-то или пугать…

- Поверьте, это им на пользу.

Троица выбралась из комнатки, и дверь за ними захлопнулась. Они быстро вышли из лектория, оказавшись в незнакомом месте первого этажа. Каспар заметил, что еще держал Марту за руку, поэтому, раскрасневшись, быстро ее отпустил. Рядом прошел с безучастным видом хранитель, и ученики вжались в стенку, но его светло-голубой палантин проплыло мимо.

- Мы что, невидимы? – осмотрела себя Марта.

- И неслышимы, - в голос добавил Филипп, когда мимо прошел еще один старший маг.

Его довольная улыбка сползла с лица спустя мгновение.

- И надолго это?

- Хочешь вернуться и спросить? – осведомилась она. – Не думаю, что на всю жизнь, так что пошли быстрее, пока не попались.

Их повел Филипп, лучше всего ориентирующийся на местности. Через пять минут они открыли двойную дверь и оказались в знакомой части коридора. Стерегший дверь ревнитель медленно проследил, как дверь открылась и закрылась сама по себе, и сделал охранительный знак, отойдя от нее на шаг. Трио перешло на бег. Когда, миновав лестницу, они ввалились на второй этаж, Джитта в общем зале охнула.

- Вы где так поздно гуляли? – сердито спросила она. – Ну-ка быстро по койкам!

Марта, быстро попрощавшись, убежала в женское крыло. Каспар и Филипп ушли в свою часть, отметив по пути, что представление фокусников кончилось. Досады не было: вряд ли они смогли бы посоперничать с теллийцем. В зале отдыха обозначились только старшекурсники, тихо спорящие между собой. В жилых комнатах уже погасили общий свет, поэтому оставив все водные процедуры на потом, они на цыпочках подошли к кроватям. Филипп подмигнул ему, сказав: «Здорово повеселились», и ушел в свой ряд. Каспар снял с себя еще мокрое одеяние, повесив его на спинку кровати, а сам лег, укрывшись теплым одеялом. Дрема, а затем и сон пришли к нему через полчаса.

Прекрасный сон с участием цветов без горшочков, резервуара с водой, по размеру превосходящего ванну, теплых краев, разрешивших остаться в легкой рубашке, и Марты, слава Творцу, не в образе матушки старины Хенрика, прервался на самом интересном месте.

Ударенный по лицу подушкой Каспар вскочил, высвобождаясь от остатков дремы. Рядом стоял и обнимал подушку низенький Крис. Увидев, что разозленный подросток готов слушать, он обаятельно ему улыбнулся:

- Утро, Каспар. Заметь, я специально не добавил «доброе». Мне жаль, что я оборвал твой сон о некой Марте и помешал тебе стать мужчиной, но меня попросили передать, что тебя ждет твой сопатый товарищ. Он сидит в столовой.

Растрепанный Каспар поднялся, напялив на себя высохшее одеяние, и полез под кровать в поисках обуви. Когда он выпрямился, то слегка опешил, увидев необычно печальное лицо перед собой. Тускло-зеленые глаза вредителя рассматривали трещины в полу, а пальцы вцепились в подушку так, словно она была его единственным сокровищем. Видимо, Лоренц был прав, когда сказал, что у каждого второго обитателя цитадели есть душещипательная история, которую он скрывает. Вышедший из раздумий юнец перевел взгляд на подростка, выдавив фирменный прищур с ухмылкой.

- Спасибо, - неловко произнес Каспар. – Ты что-то еще хотел?

- Не видел мой мешок?

- Нет, прости.

Мальчик закатил глаза и вместе с подушкой убежал вглубь комнаты. Собравшийся Каспар перед столовой забежал в умывальню и привел себя в порядок. Готовый к новому дню, он зашел в пустую столовую, где только-только выставили тарелки для завтрака. Филипп сидел на своем привычном месте, внося изменения в карту. Заметив друга, он растянул радостную улыбку и пригласил сесть на скамейку.

- Я сказал, что мы записались на курс религиозной письменности и должны уйти раньше, - доложил он, - так что нам скоро принесут завтрак на двоих. Прости, что без свечей.

- Я думал, что проснусь в полнейшей суматохе перед визитами.

- Сейчас просто рано. Преподаватели уже жужжат как пчелы, через час и учащиеся зажужжат. Лучше уйти сейчас, пока ревнители молятся.

В столовую зашли кухарки с тележками, на которых красовалась свежеприготовленная еда. Последняя кухарка быстро поставила им две подготовленные тарелки с кружками и пошла следом за остальными. Позавтракав, ученики пошли по составленному Филом расписанию. Вначале они отправились на первый этаж, где в главном зале понаблюдали, как справляются с перестановкой. Дюжины служащих, магов и не богобоязненных ревнителей выносили из помещений и склада мебель и полные ящики. Потом брали ту же мебель и по приказу инженера переносили в другое помещение. Среди их ругани слышались звуки молотка, долота и кувалды, видимо, выдалбливающих ненужную стену. Между занятыми работой людьми бегал низенький человечек, размахивая чертежом и указывая на недочеты. Насладившись их заботами, друзья направились в лекторий левого крыла, куда должны были по расписанию слететься адепты. Устроившись под одной из арок, продольно идущих между коридорами, Каспар повернулся к Филиппу, но тот его опередил.

- Блин, надо было попросить иллюзиониста научить нас делать невидимость. Это же самая полезная способность из всех, что я знаю! Мы бы могли каждый день безнаказанно брать из хранилища любые припасы, даже вино, исследовать здесь каждый уголок, посетить крыло ревнителей и даже подшутить над мастером Агнессой. И Крис с его проказами нам бы в подметки не годились.

- А еще могли бы сбежать отсюда.

- А. Ну да, наверное.

Филипп задумался и затих, поэтому Каспар решил перейти на более легкую тему.

- Фед говорил, что ты многое знаешь о цитадели в Телли. Там действительно изучают целых десять школ?

- Ты теперь и вчерашнему лектору не веришь? – прыснул Филипп. – Да, их десять, и они немного отличаются от наших. И они сложнее, гораздо сложнее, я где-то читал, что на четвертом курсе они могут сотворить огненный дождь с помощью объединений двух школ и трех модификаций. И они колдуют по-другому, ты сам видел. Они не мучают свои пальцы и кисти всякими выгибаниями, а чертят и изменяют видимые символы. А еще они сразу изучают безмолвные заклинания.

- Тот маг сказал, что у них всего девять курсов.

- Да, первый курс начинается с шестнадцати лет.

- Стало быть, ты можешь выйти из цитадели в двадцать пять? – не поверил Каспар.

- Можешь. Но только туда, куда тебя направят. Тебя могут сослать в другой город, другую страну или оставить в цитадели учителем, не обращая внимания на твои желания. И еще там очень строго с дисциплиной. Чихнуть спокойно нельзя из-за вечных надзоров и учетов.

- И ты бы не хотел учиться в Телли при возможности?

Филипп повел головой и сердечно фыркнул:

- Нет уж. Я бы не выдержал. А ты, стало быть, собрался залезть в чемодан теллийца?

Каспар отрешенно пожал плечами, а Филипп покачал головой.

- У них там вся жизнь – сплошное расписание, Каспар. Тебе там судьбу расписывают еще до твоего рождения. И только попробуй ослушаться: тамошняя система наказаний насыщеннее священного писания. У них есть изоляторы, в которых запирают провинившихся и держат как в тюрьме. Телесные наказания, применение «поучительной» магии – пожалуйста. Их местные ревнители владеют особым даром и с радостью применяют его к любому нарушителю. А еще там полностью разделены женский и мужской корпуса. Ученики не пересекаются с ученицами, чтобы ни те, ни другие не отвлекались от учебы. Даже учителей стараются делить по половому признаку. Представь, взрослый мужчина ни разу в жизни не видел женщины вблизи и наоборот. Поэтому там… ну, не все так просто. И не каждый вышедший из цитадели готов к жизни за ее стенами. Я рад, что наша цитадель такая отсталая в этом плане.

- Когда мне говорил Фед, что ты можешь многое рассказать о Телли, мне думалось, ты будешь кидаться восторгами, а получилось все наоборот.

- Остальным я обычно говорю меньше горькой правды.

- Почему?

- Потому им нравится слушать мои романтические истории, а не страшилки. У них до меня укоренилось мнение, что лучше везде, только не здесь. Скажи я им о второй стороне медали, они бы мне просто не поверили. К тому же я не хочу распространять на них свое мнение. Наверное, кому-то пришлись бы по нраву тамошние правила, кто-то ведь любит порядок. И еще я не был там, абсолютно все знать не могу. Ты видел вчера мага из Телли. Он высказывался о своей академии довольно тепло.

- Ему невероятно повезло с работой. Я бы тоже был не прочь жить и колдовать в Росиньеле.

- В этой стране фей? Ты в курсе, что тебя там могут посадить в тюрьму за нарушение этикета? Или влепить штраф за то, что ты неправильно держишь вилку.

- В каждом месте свои тараканы.

- Это точно.

На мгновение возникла пауза, но Филипп быстро нашел новую тему.

- А что ты думаешь по поводу его лекции? Ну, про духов. Я до этого вообще не знал, что среди них есть добрые. Наши мастера, поди, не говорят, чтобы не искушать. Наверное, правильно делают. А про демонов я бы еще послушал. Интересно же.

Каспар вздрогнул. Их достаточно часто пугали рассказами про демонов и бесов, поэтому интерпретация этой страшилки от теллийца в его голове не отложилась, как полезный материал. Еще не хватало думать о ней, а тем более обсуждать – тогда точно не избежать ночных кошмаров.

В коридоре послышался топот, избавив от продолжения разговора, и скоро у лектория стали скапливаться юноши и девушки в фиолетовых одеждах.

В коридоре послышался топот, и скоро у лектория стали скапливаться юноши и девушки в фиолетовых одеждах.

- Ищи рыжего парня с серьгой в ухе, - дал указание Фил, бегая глазами по очереди.

Каспар сощурился, став похож на узкоглазых инйордов. Удивительно, но нужного адепта нашел именно он. Друзья отошли от арок, вписавшись в толпу. Искомый юноша узнал Филиппа и отдалился от группы.

- Что, Фил, Теро опять нужна моя помощь? – тряхнул он давно нестрижеными волосами.

- Нет, не сегодня. Ты знаешь пароль от читальни?

- Знаю. А что мне будет, если я скажу?

- Брось торговаться, я же почти твой кореш.

Рыжий юноша скрестил руки и вскинул бровь. Фил прикрыл очи.

- Ладно, чего ты хочешь?

- Если вы серьезно настроены залезть в читальню, мне нужен оттуда свиток с улучшенными защитными чарами.

- Мы не будем ворошить там все свитки, чтобы найти тебе подарочек.

- Тогда запоминай: третий стеллаж слева от статуи совы, двенадцатый ряд, шестая ячейка. Стащить его у вас не выйдет, поэтому перерисуете. Не принесете – я расскажу мастеру Агнессе, чем вы сегодня занимались.

- Ладно, договорились. Говори пароль.

- «Эклиптика». Желаю удачи.

Лекторий открыли, и волна адептов хлынула внутрь. Когда друг Теро ушел, Каспар покачал головой:

- Теперь мы должны еще и контрабандистами стать?

- Не переживай, он никому не расскажет, если мы ничего не принесем. Ему просто нужно задрать нос.

Филипп оббежал глазами поток безразличных адептов, а затем повернулся к Каспару. Он махнул головой на поток и приподнял угол рта. Каспару не понравилось его предложение: если они попадутся на глаза проверяющим, теллиец и его магия невидимости уже не придут им на выручку. Филипп прочел в глазах друга ответ и пожал плечами, безмолвно бросив: «Как хочешь». Вклиниться в строй ему не дал запыхавшийся сокурсник, схватив за одеяние и что-то шепнув на ухо. Филипп вначале нахмурился, а потом его лицо вытянулось в обеспокоенное выражение. Он виновато посмотрел на Каспара.

- Ко мне все-таки приехали родные, - почесал он затылок. – Надеюсь, без веского повода. Не ожидал такого поворота, но я не могу лишать тебя удовольствия от наших задумок.

Каспару вручили карту, но тот сразу же мотнул головой.

- Я никуда без тебя не полезу, ты же знаешь. Иди, расскажешь потом, почему твоя бабушка передумала.

Фил оставил друга в коридоре, а у его поворота развернулся, вспомнив:

- Совсем забыл, Марта утром просила забрать письмо от ее тетушки из голубятни. Марта Лоунс.

Он скрылся из виду за поворотом. Каспар через арку перешел во второй коридор, а оттуда подошел к воротам внутреннего двора. Возвращаться за плащом не хотелось, поэтому он просто натянул длинные рукава на вечно мерзнущие руки, спрятал их в карманы и выскочил наружу. К его удивлению, на улице было намного теплее, чем вчера, хотя снег все равно таять не собирался. Первая почтовая башня с общими письмами располагалась в конце двора, а вторая, с административной перепиской, была где-то наверху, на недоступных ученикам этажах. Забежав в приоткрытую дверь башни, Каспар поприветствовал ответственного за письма служащего, но его приветствие ушло в пустоту. Стул пустовал, на столе грудой были свалены письма. Подросток поздоровался еще раз и окончательно убедился, что в башне никого нет. Только глухое хлопанье крыльев доносилось сверху. На столе ученик высмотрел обрывок пергамента, торчащий из-под свитков и запечатанных писем. Вытащив бумагу, он прочитал короткое сообщение аккуратным почерком: «Вернусь к полудню. При необходимости искать в зале первого этажа». Бежать за служащим по пустякам не хотелось, как и рыться в чужих письмах, но Каспар выбрал меньшее из двух зол и потянулся к куче бумаг. Выискивая личное и фамильное имя однокурсницы, он невольно оказал услугу служащему, рассортировав разнородную почту. Искомое письмо, свернутое и перевязанное простой лентой, вскоре переместилось во внутренний карман Каспара. Пора было возвращаться к расписанию выходного дня, однако ученику еще никогда не приходилось бывать в почтовой башне за ненадобностью, а посмотреть на цитадель с высоты хотелось всегда. Башня, конечно, не шла в сравнение с астрономической вышкой, но у неофитов и младших учеников была самой популярной точкой обзора. Судя по всему, Каспар был единственным среди сверстников, кто ни разу не поднимался на самый ее верх. Сейчас был хороший шанс это исправить и обойтись без стычек со служащим. Проход на витую лестницу был открыт, поэтому Каспар осторожно начал восхождение по старым, но устойчивым ступенькам. Дверь на конце лестницы оказалась заперта, и пришлось спуститься на ярус ниже, где порхали птицы. Отчетливый звук крыльев раздавался за темной дверью, украшенной резьбой. На этот раз повезло: видимо, служащий очень спешил, потому просто закинул крюк на петлю. Убрав легкую преграду, Каспар осторожно вошел, сразу закрыв дверь. На его появление спокойные птицы никак не отреагировали. Голуби разной окраски сидели на балках под потолком, нахохлившись, некоторые на жердочках в клетках, сонно курлыкав. Одна птица, подумав, что Каспар принес еду, слетела с жерди, захлопав крыльями прямо перед его носом. За ней, повинуясь стадному чувству, слетели все свободные от клеток пернатые. Еле отбившись, Каспар выскочил обратно на лестницу и захлопнул деревянный заслон перед птичьими клювами. В комнате ниже все голуби сидели под замком, и Каспар решил довольствоваться этой высотой. Окно прикрывали тяжелые ставни, и возможность наслаждаться видами настала только после физического труда. Окно выходило во внутренний двор, растелившийся заурядным, хоть и гигантским прямоугольником. Отсюда хорошо очертились четыре массивных этажа цитадели, верхние пристройки, среди которых самая мощная сидела посередине, накрытая сплющенным куполом. Вдалеке по бокам виднелись уходящие вверх башни. Многие части цитадели остались недоступны для обзора. Двор обрамляли трехэтажные коридоры, и Каспару всегда было интересно, как попасть в них со второго этажа. Подросток высунулся из узкого окна, посмотрев туда, где тонкие трехъярусные строения вновь переходили в мощный четырехэтажный корпус. Что находилось в хвостовой части помимо астрономической башни и тренировочных полей, для всех младших учеников было загадкой. Среди утреннего тумана виднелись небольшие башни и пристройки, соединенные между собой и четверым этажом главного монолита подвесными мостиками. Строение цитадели даже на этом ограниченном участке представляло собой сложную конструкцию, которой мог позавидовать замок короля. Каспар перестал щуриться в туман и перевел уставший взгляд вперед на расписные флаги, закрепленные между третьими и вторыми этажами коридоров. Сегодняшний вялый и нехолодный ветер едва колебал их. На двух симметричных флагах был изображен религиозный символ трех Начал – расписное кольцо Творца, в нем завитой треугольник Разрушителя и черный узел Пустоты в середине последнего. На других флагах изображались знаки некоторых школ магии: Каспар признал две волнистые линии школы стихий, спираль школы созидания и звезду школы воздействия, остальные незнакомые знаки искажал ветер. На основном здании висело два больших вымпела с гербами сторанерской цитадели. Они спускались почти до земли, изображая огромную росомаху с семиконечной звездой вверху. Каспар никогда не видел, как выглядит почетное животное севера, но по изображению оно мало чем отличалось от медведя. На одном из вымпелов красовалось либо пятно, либо заледеневший снежный ком. Осмотрев его с помощью зрения инйордов, ученик распознал инородный предмет, повисший чуть ниже крепа. Снимать его оттуда будет та еще задачка, но служащим сейчас было не до этого: они беспорядочно мельтешили по двору из одного коридора в другой, таская ящики и мешки. Пока все были загружены работой, Каспару стоило возвращаться к себе. Вылазку до читальни без Филиппа он все равно не осилит.

Каспар составил ставни на место и тихо вышел из почтовой башни. Перед выходом со двора, он поднял голову вверх и улыбнулся. Инородным предметом на вымпеле оказался мешок хулигана. Надо было отдать Теро должное – заметить его при иных обстоятельствах было бы нелегко. Подросток зашел в тепло, но зашел недалеко, вспомнив несчастное лицо мальчишки. А ведь Каспар был сейчас единственным человеком, который мог поднять ему настроение. Возможно, от его поступка пропитанное сарказмом сердце хулигана оттает, и измывательства с его стороны закончатся. Не ожидав от себя такой доброты, подросток вернулся во двор. Все-таки задачка перепала ему. Ни во дворе, ни в здании не было ни души, и помощи ждать было не от кого. Не придумав ничего умнее, для начала Каспар схватил край полотнища, начав его трясти. Посмотри на него какой-нибудь прохожий, немедля бы отправил в госпиталь лечить отмороженную голову. Задумка провалилась: верхняя и средняя части полотна остались недвижимы. Тогда ученик стал атаковать мешок снежками, но тот крепко повис на веревке. Каспар оставил попытки добраться до предмета со двора и пошел на лестницу. Окно с лестницы второго этажа было непрозрачным, и нельзя было оценить, насколько близко к нему висит мешок. Уповая на долгую отлучку ревнителей, подросток убрал задвижки и начал выбивать примерзшую раму. Когда она поддалась, с грохотом распахнувшись, дистанция расценилась как дальняя. Вернее всего, мешок забросила чья-то тренированная рука именно отсюда. Но как бы Каспар к нему не тянулся, достать его без помощи дополнительного инвентаря было нельзя. Маг вышел в общий зал, где Джитта рассказывала новости собравшейся группе посетителей. Вспомнив про непопулярную кладовку, Каспар направился туда. Крайняя дверь на толчки не реагировала, и подросток начал расшатывать ее по схеме Филиппа, пожалев, что не был внимателен в нужное время. В итоге, от грубости дверь резко распахнулась, утянув за собой подростка. Выбросив оставшуюся в руках дверную ручку, Каспар организовал поиски палки. В мусорном идоле нашлась сломанная швабра, и подросток вернулся на позицию, немного удивив воспитателя неофитов на лестнице. Когда лестничная площадка снова опустела, и двери на второй этаж закрылись, он вернулся к окну. Подцепить мешок удалось с пятой попытки, но стащить с крепа не давала длина палки. Высунувшись до предела, Каспар смог освободить веревку, но она соскользнула с палки, и мешок упал вниз. Проклиная свою идею, мокрый насквозь подросток поплелся вниз. Вырыв из сугроба многострадальный мешок, он взвалил его себе на плечи и вернулся в здание. Там перед ним остановился ревнитель. Посмотрев на мешок за плечами Каспара и палку в его руке, друг Олиса посмеялся:

- Ты что, на поиски мудрости отправляешься?

Подросток пытался достойно ответить, но только громко и протяжно вздохнул.

- У вас в дни визитов всегда такой переполох, что крыша едет. Хватит чепухой страдать, пошли со мной.

Ученик предположил, что ему поручат работу, но ревнитель, достигнув нужной двери, отпер ее и пригласил Каспара войти. В небольшой комнатке убранство было максимально уменьшено в количестве: стол, стул, шкаф и одинокая кровать у стены.

- Здесь спит наш завхоз, - сообщил фор. – Ему сейчас не до своей пещеры, так что можешь переждать здесь, раз библиотека закрыта. Перетащи сюда свои учебники и занимайся, ты же любишь покой, по словам Олиса.

Каспар не смог представить, как Олис смог сказать другу, что он любит покой, почему он вообще решил поговорить о нем, но мечнику он был очень признателен:

- Спасибо большое, фор…

- Петри, если тебе так это важно.

Фор Петри закрыл за собой дверь, оставив юного мага в любимой тишине. Сперва-наперво он изменил своей воспитанности и с наслаждением растянулся на чужой кровати, расправив занывшую спину. Отлежавшись и согревшись, он взял со стола огниво и зажег единственную свечку. Маг намеревался последовать совету фора Петри и забежать на жужжащий этаж за книгами, но его взгляд остановился на лежащем на полу мешке. Надо было закончить это дело, и Каспар потянулся к мешку. В его пальцах многострадальная тряпка тут же порвалась, вывалив свое содержимое.

- Ну почему добрые дела даются так туго, - простонал маг, запихивая вещи обратно в остаток тряпки.

Хоть это было невежливо, но Каспар решил осмотреть немногочисленное содержимое, услужливо выпавшее ему в руки. Все-таки не каждый день выпадает удача рассмотреть пожитки малолетнего гения, портящего тебе нервы. Первыми на глаза попались металлические баночки с сыпучим содержимым, но открыть их не получилось. Кроме них нашлись тетрадки с подробными записями красиво выведенными буквами и рисунками. Каспар искренне удивился, узнав, что шалопай прилежно учится. Листая следующую тетрадь, он удивился еще больше: записи были сложны даже для него, не то чтобы для едва отошедшего от детства человека. Рисунки вычерчивали заклинания школ стихии и созидания, намного обгоняя программу. В последней тетради, спрятанной в невинной книге сказок, были нарисованы непонятные схемы, круглые символы с узорами и буквами по периферии. Вероятно, изображены были руны, хотя их изучали с уровня адепта. Кроме этого в мешке был первый том учебника по расширенному курсу природы веществ. Возможно, мальчик тоже грезил попасть в ученики к Джоленте, но где и как он достал учебник такого уровня? Каспар порылся в чужой одежде. Из одного кармана туники выпала связка тонких штырей и крючков неясного назначения, а из второго – три серебряные монеты и укушенная вафля, которая не появлялась в столовой уже больше декады. Для Каспара не было новостью, что Крис подворовывает мелочь, но, по всей сути, он делал это регулярно и не брезговал таскать книги со сложной магией… Это было опасно для окружающих. Да вообще, почему за опоздание на урок наказывали без вопросов, а на постоянное воровство под боком всем было плевать? Огромных волевых усилий стоило подростку перебороть обостренное чувство справедливости. Несомненно, вор должен быть пойман и проучен, но вторгаться в чужую жизнь – тоже не благородный поступок.

Начинающий маг оставил на потом такие сложные рассуждения, а сам взял учебник природы веществ и принялся за чтение. Первый том был посвящен ботанике и свойствам соков растений. Меж пожелтевших страниц кое-где были вложены листы пергамента с мелкими пометками. Присмотревшись, Каспар узнал почерк Лиены. Хулиган явно симпатизировал преподавателю, но какой учитель не любит способного ученика? Пролистав учебник, подросток заметил, что больше всего закладок было на главе про ядовитые растения. Здесь на пергаментах писал уже Крис, вынося ингредиент и его действие. «…Галлюцинации, помутнение разума, остановка дыхания, остановка сердца, паралич…», - читая выделенные эффекты, Каспару становилось все страшнее и страшнее от того, чем увлекался мальчишка, и что одобряла Лиена. В последней сноске большими буквами было написано: «Для тебя: узколистный кипрей, колючник, клонящийся пион, кровяной боярышник». На последней странице тоже была закладка с надписью: «Про камни и минералы ничего. Видимо, в другом томе». Подросток вернул все закладки на место и решил в это не лезть. Дела других – не его дело.

Каспар нашел у завхоза пергаменты и перо с чернильницей, решив составить краткие конспекты. Расширенные знания помогут произвести впечатление на наставницу в лаборатории.

Дни визитов подходили к концу, и измученные воспитатели и учителя провожали приехавших гостей до холла первого этажа. Линда, близкая подруга Марты, подержала в руках красивое ожерелье из бирюзы и уверенно отдала его Марте.

- Дарю, - беспечно заявила она, поймав недовольный взгляд.

- Ты каждый год передариваешь мне украшения. Твои родители хотят тебя побаловать, а не меня.

- Они прекрасно знают, что я терпеть не могу любые побрякушки, но им нравится считать меня заточенной во благо принцессой, которую из тоски может вывести лишь пара новых блестящих камешков. А тебе что принесли?

- Вязанку, как обычно.

- Колбасу?

- Увы.

Марта развернула неаккуратно связанную кофту угрюмого серого цвета. Даже Линда почувствовала исходящую от нее унылость.

- Зато твоя матушка… эм-м… старалась, - приняла колючее творение Линда, убрав его подальше.

- Моя матушка никогда спицы в руках не держала. Она либо приказала служанке, либо купила на ближайшей барахолке.

- А тетушка будет посылку передавать? Что пишет?

- Не знаю, я попросила Филиппа сходить за письмом, но к нему тоже пришли, как выяснилось.

- Смешной парень, - припомнила его Линда, - хотя таскается с таким занудой.

- По-моему, они отлично уравновешивают друг друга... Тебе не кажется, что посетителей с каждым годом все меньше и меньше?

- Да, есть такое. К старшему курсу пришло только пятнадцать человек, у адептов, наверное, на весь поток одна дюжина. Постоянно приезжать в место, которое стоит на краю мира и столетиями не меняется, скучно и накладно. Я бы тоже не стала ездить. – Линда встала с кровати. – Ладно. Пора мне постигать невероятно познавательный цикл по общественной этике. Раз сегодня был такой короткий день визитов, вам, должно быть, поставили что-то на вечер. Сходи, проверь.

Третьекурсница отложила свои подарки и вышла из комнаты. Когда она скрылась, Марта убрала массивное украшение в тумбу и проверила неизменный талисман на шее – серебряную цепочку с подвеской-бабочкой. Это был подарок от ее матери, родной матери, которая бы ни за что не послала ей тот ужас, которым отмазывалась мачеха. Оставалось надеяться, что хорошие новости от тети перебьют унылость, навеянную колючей кофтой.

Расписание в общем зале поменяли. Первогодкам поставили занятие в пять и тренировку младшей группе в семь. Дожидаясь положенного времени в зале отдыха, Марта встретилась с довольным Каспаром. В руках он держал странный мешок, в который обычно складируют мусор.

- Ты не видела Криса? – задал он не менее странный вопрос.

- Нет, а ты Филиппа?

- Только утром. У него, как оказалось, гости. И да, - Каспар залез во внутренний карман одеяния, выудив лист пергамента, - вот твое письмо. Прости, я совсем забыл про него.

Марта радостно приняла лист и пододвинулась на тахте, уступая Каспару место. Она нетерпеливо убрала ленту и развернула пергамент, принявшись читать. Пока она была занята, ученик высматривал коротышку, не желая таскать его наворованное добро, как и оставаться героем-инкогнито. Марта быстро прочитала короткое письмо и положила его в карман. После прочтения радость на ее лице несколько угасла. Каспар не был уверен, стоит ли ему завязывать разговор на личную тему, но исключительно ради вежливости поинтересовался:

- Все в порядке?

Ученица повернула к нему голову и какое-то время молча на него смотрела, будто удостоверялась, что вопрос исходил от него.

- Да, все нормально, - изобразила она улыбку с долькой огорчения. – Просто моя тетушка не сможет приехать на весенние дни визитов. Третий год обещает, но постоянно находит какую-нибудь проблему.

- Но ведь к тебе кто-то приходил?

- Мой отец.

- И часто он приходит?

- Он старается не пропускать единственный день в полугоде, в который может меня повидать, и всем своим напыщенным видом показывает мне, какой он хороший. Оправдаться пытается… А к тебе не приходили?

- Ко мне никогда не приходят. Я знаю, что у моей семьи все хорошо, и они переехали в Риндал. И им, и мне достаточно.

- Ты никогда не хотел их увидеть?

Каспар увидел сострадание и жалость в глазах однокурсницы и пожал плечами, показав мужественную отрешенность.

- Когда-то хотел, теперь стало все равно.

- Очень некрасиво с их стороны, - сморщила нос Марта. – Словно от мусора избавились. Но я рада, что ты так стойко держишься.

Теплота в улыбке перестала кричать искусственностью, и Каспар тоже невольно улыбнулся. Вроде неплохо завязавшийся разговор не хотелось обрывать, однако в голове у ученика пронесся ураган, раскидав тщательно распределенные по полкам мысли. От подбора темы его отвлек некто, резко дернувший его за руку. Сила была небольшой, но подросток все равно чудом сохранил равновесие. Рядом стоял малолетний хулиган, держась за край одолженного у завхоза мешка.

- Мне сказали, что ты нашел мои вещи, - не выказывая большого счастья, сказал он. – Но это не мой мешок.

- Твой порвался, мне пришлось найти замену.

Каспар расслабил руку, и мальчишка чуть ли не с головой залез в мешковину. Когда он, переворошив вещи внутри, выпрямился, лицо его заметно посветлело.

- Спасибо, что нашел, но тут не хватает одного учебника. Том в миртовой обложке не видел?

Каспар помотал головой:

- Не видел. Может, он выпал?

Мальчишка растянул полуулыбку с прищуром и посмотрел на Каспара так, что тот нервно сглотнул, посчитав, что его разоблачили. Зрительный контакт быстро пропал и, бросив финальное «спасибо», бандит с мешком устремился вон из зала. Марта снова повернулась к Каспару, и он настроился на восторг его бескрайней отзывчивостью.

- Ты был заодно с Теро? – усмехнулась она.

- Нет, я совершенно случайно наткнулся на его вещи.

- Так ты, значит, добряк со стражем? – прыснула ученица. – Надеюсь, ты не думаешь, что он теперь будет меньше над тобой потешаться?

Каспар отчего-то смутился, а Марта глянула на свечные часы.

- Нам переделали расписание, если ты еще не в курсе. Пошли в кабинет, урок скоро начнется.

Весь первый курс не поместился в небольшом классе, и его разбили на две половины. Каспару повезло оказаться вместе с Мартой, но та была больше рада компании своих подружек. Сейчас их должны были познакомить с новой школой – магией воздействия. Учителя тоже должны были прийти новые. Когда в класс зашла мастер Агнесса, разговоры мигом утихли. Пожилая женщина была спокойной и благодушной натурой, хотя ее серьезность всегда вселяла дисциплинированность. Мастер Агнесса статно встала перед преподавательским столом.

- Для начала хочу поздравить вас с первыми шагами в изучении магии. Учитесь прилежно и ваши труды будут вознаграждены. В этом месяце вы ознакомитесь с тремя школами: стихии, воздействия и созидания. Основной упор будет сделан на магии стихии, и в конце месяца вы должны будете сдать зачет по вашему первому заклинанию. Не сдавшие не допускаются до дальнейшего изучения школы. Через полторы декады между практическим усвоением заклинания будут расставлены занятия по контролю. Когда вы освоитесь в сотворении заклинания, вы научитесь сдерживать избыточное количество энергии, применять ее в критических ситуациях. Отнеситесь к этим занятиям серьезно, на зачете вы тоже будете демонстрировать умения в условиях стресса. К тому же из-за новшеств на зачете будут присутствовать старшие фор-ревнители, которые определят ваши способности к контролю. И еще одно объявление.

Агнесса взяла со стола пергамент, вчитавшись в него.

- Помимо основной программы в цитадели существуют вторичные кружки, в которые вы можете при желании записаться. Для вашего возраста я рекомендую следующие: основы природных явлений, изучение местной флоры и фауны, богословие, письменность, история и алгебра. Чтобы попасть в некоторые группы одного желания недостаточно. В этом году набор в группы делают: наставник точных вычислительных наук Карлос Перссон, наставник изучения свойств червоточин Георг Стенсон и наставница превращений веществ Джолента Вимбл. Наставница знахарства, Карина Лайне перенесла набор на следующий год. Все списки будут вывешены в общем зале, можете ознакомиться. А теперь вернемся к нашему уроку. Сегодня мы изучаем заклинание слабости. Оно подавляет физическую активность объекта. В будущем мы будем изучать заклинание успокоение, его диапазон воздействия шире.

Следующий час напоминал занятие первого дня. Произношение заклинания слабости было тяжелее, зато постановка рук проще. Добиться от мастера Агнессы хейновского «пойдет» было невозможно. Женщина придиралась к длительности произношения каждой гласной и чистоте ее звучания, и Каспар понял, почему Филипп ничего не умеет из школы воздействия. Как только он подумал об этом, все мысли занялись другом и нежданным визитом к нему, поэтому подросток несильно продвинулся в чистоте звучания.

Агнесса закончила урок раньше, вынужденная удалиться по делам. В перерыве ученик искал друга в апартаментах, коридорах, зале отдыха, открывшейся библиотеке, каплице, столовой и туалетах, но Филипп куда-то запропастился. До практики был целый час, и Каспар, дождавшись пустоты коридора, проник в полюбившуюся непопулярную кладовку, где спрятал том в миртовой обложке, и погрузился в мир расширенного курса ботаники пока было время.

В семь вечера учеников собрали в зале и велели зачем-то надеть верхнюю одежду. Облачившись в облезлый плащ, который выдавали всем оставшимся без попечительства родственников, и, надев теплые меховые ботинки, Каспар присоединился к остальным толпящимся у двери на лестницу собратьям. Скоро к уже вдоволь пропотевшему строю присоединилась мастер Агнесса и неизменная Лиена. Строй миновал внутренний двор, но знакомое помещение тренировок обогнул, направившись дальше. Озадаченными оказались только первогодки, второй курс и не преуспевшие старшие ученики шли уверенной походкой вперед. Преодолев довольно долгий путь, они остановились у широких расписных ворот с огромным навесным замком. Ревнители открыли его не менее огромным ключом, с усилием толкнув двери. С ужасающе громким скрипом ворота распахнулись, и Агнесса повела по короткому коридорчику все еще озадаченных новеньких и развеселых учеников постарше. Строй слегка оттеснил Каспара в конец, и он зашел одним из последних. Внутри глаза столкнулись с белым светом и блеском снега еще одного двора при цитадели. Он был меньше внутреннего двора, но основным отличием было отсутствие стены на конце. Двор был огорожен невысоким забором, а за ним темнел дальний зимний пейзаж. Площадь освещали необычные фонари, представляя собой ажурный полый металлический стержень, заканчивающийся узорной воронкой. Внутри стержня мерцали поднимающиеся кверху голубые огоньки, которые на конце объединялись в светящуюся белую сферу. Снег от их участия блистал и переливался ярче обычного. Он покрывал землю свежим ровным слоем, погружая в себя весь ботинок. Чудно было то, что следа на покрове не оставалось: он сразу же восстанавливался. Налюбовавшись, Каспар поднял голову. Кто-то тоже смотрел себе под ноги, не понимая здешних законов, кто-то рассматривал фонари, кто-то уже наслаждался вечерней пробежкой, кто-то стоял у дальнего забора, увлеченный видами впереди. Какой-то первокурсник смастерил снежок и бросил его за пределы забора, но снег столкнулся с невидимой преградой и рассыпался. Мастера Агнессу опять куда-то вызвал служащий, и во дворе остались только два ревнителя, занявшие места на лавках у ворот и мини-преподавательница, усевшаяся прямо на снег. Лиена плотнее укуталась в свой плащ, но не от холода: особо наблюдательные могли заметить серебряный блеск ее верной фляжки, мелькнувший на долю мига.

Каспар снял ставшие ему тесными рукавицы и запустил руку в необычный снег. Кожи коснулась легкая обволакивающая прохлада, совсем не похожая на те колкие ощущения, которые давал настоящий снег. Подростку показалось это неправильным, а потому мерзким, сразу напомнив о сотворенной массе, которой швырялся в него Крис, и он убрал руку, оставшуюся на удивление абсолютно сухой. Неожиданно сердцу захотелось чего-то более реального, и оно направило хозяина к забору. Каспар положил руки на широкий бортик, достающий до середины груди, и, сняв капюшон, заскользил глазами по округе. Впереди возвышались снежные горы, у предгорий распростерлась тайга, концы которой не попадали в поле зрения, между двумя горами чернел далекий водоем, возможно, уходящий в холодный океан Айвара. Чуть ближе среди снегов виднелись отделенные от цитадели постройки, освещенные огненными точками, и ученик задался вопросом: будут ли у них и там проходить занятия, приблизив к миру вне изоляции? Больше никаких признаков жизни впереди не просматривалось: ни домов северного города, ни деревушек, ни дыма от одинокого лагерного костра. Ученик заглянул вниз, неприятно стукнувшись о невидимую стену. Здесь фундамент был выше самого пятиэтажного корпуса в два или три раза, погружаясь в снеговую низину. Наверное, цитадель стояла как раз на склоне, ведь ее противоположный конец выходил вровень с уровнем земли. Несмотря на наличие вполне осязаемой стены от высоты закружилась голова, и Каспар выпрямился. По правую руку от него стояла Марта, не отрывая глаз от пейзажа.

- Это тебе не в окно шаг на два смотреть, - оживлено заключила она. – Не думала, что задняя часть так высоко над землей, зато почти все видно. Смотри, видишь у той горы черная полоса? Это озеро Снежный Монах, через реку оно соединятся с океаном. Представляешь, мы почти по соседству с большой водой. Кстати, Линда говорила, что земли справа за теми горами – это Вечная Мерзлота, а слева – граница с Каримой. То есть если сбежать отсюда, можно сразу скрыться в другой стране, а оттуда по перешейку уйти на запад.

- Ты хочешь сбежать отсюда? – перешел на шепот Каспар.

- Не говори так, будто тебе такие мысли не лезли. Конечно, я не буду этого делать, я же порядочная девица. Но когда я получу разрешение на выход, отправлюсь в Кариму на первое время.

- Ты не хочешь вернуться домой?

Марта брезгливо сморщила нос.

- К кому там возвращаться? Отец вполне доволен новой семейкой, а моя мачеха со сводной сестрой меня на дух не переносят. Они меня сюда и отправили, повлияв на отца, хотя денег у них было предостаточно, чтобы откупиться от ревнителей.

- Ты ведь не думаешь, что стала лишней?

- Конечно, не думаю. Я уверена в этом.

Каспар выдержал паузу и осмелился на разъяснение, когда кто-то схватил его за ухо, немилосердно потянув назад. В тот же миг рядом возник Филипп, душевно поприветствовав друга и с неправдоподобной надменностью кивнув Марте.

- Где ты был? – потер пылающее ухо Каспар. – Все в порядке?

- Да, все отлично. Ко мне приходила сестра со стариной Хенриком, жаль ты не пошел, их компания порядочно бы подняла тебе настроение.

- А бабушка?

- Она так и не передумала. Осталась под присмотром матери и сына старины Хенрика. Зато сестрице пришлись по душе местные диковинки. Не мог же я отказать ей в экскурсии? Кстати, Фед сказал, что ты тоже редко на этаже появлялся.

- Отсиживался у завхоза.

- Про его каморку ходит много легенд. Даже больше, чем про это место. Понравилась вам вторая тренировочная площадка?

- Она потрясающая, - высказалась Марта. – И часто вы приходили сюда заниматься?

- Всего лишь два раза. Так что ловите момент.

За спиной началась возня: вернулась мастер Агнесса. Все ученики разделились на первый и второй год и построились в шеренги.

- Поскольку большинство учеников второго года не слишком преуспели в школе воздействия, - оповестила мастер, - вы будете практиковаться вместе. Для начала я пройду вдоль вас, и каждый продемонстрирует мне то, что понял. Не сдерживайтесь. Без направления на объект заклинание не подействует, поэтому, если кому-то будет сложно сосредоточиться без направления, можете воздействовать на меня, со мной ничего не будет. Я укажу на недочеты, а потом вы будете практиковаться в парах.

Она начала обход, а Фил изобразил гримасу страдальца.

- Сейчас придет и опять будет навязывать мне кружок корректной речи для малолеток, - пробурчал он и высморкался в платок.

- Она хочет тебе лучшего.

Филипп скривил и так не особо ровную губу и жутко прогнусавил:

- Вам меня не понять.

Агнесса добиралась до них очень медленно, а Лиена покорно плелась следом, ожидая указаний. После комментариев мастера ученики оставались в ступоре наедине со своими «кривыми пальцами», «неправильными зубами», «языком-лопатой», «отсутствием такта», «плохим старанием», «тугоухостью или глухотой», «избыточной подвижностью» и «вялостью». Лишь немногие смогли услышать ее похвалу. За четыре человека до очереди Каспара, он услышал похожий на треск звук: это сработало чье-то заклинание, стукнувшись о барьер учителя. «Прекрасная работа, - резюмировала Агнесса, - продолжайте в том же духе, но обратите внимание на концентрирование энергии». Когда женщина встала напротив Филиппа, они вначале совершили странный ритуал, смущенно отведя взгляд друг от друга. Видимо, мастер тоже чувствовала неловкость, постоянно указывая ученику на плохо исправимые дефекты. Филипп быстро и ловко начертил положенный символ и прошепелявил исковерканные слова.

- Постановка рук безупречна, - начала с пряника Агнесса, - а насчет произношения… Вы не записались к Джильберту?

- Его кружок посещают дети до девяти лет.

- Джильберт берет учеников в любом возрасте. Филипп, подумайте. Даже для безмолвного заклинания необходимо вначале выполнить его вслух несколько раз.

Агнесса шагнула к волнующемуся Каспару. Он встал сначала в одну позу, потом поменял ее на другую, потом приготовил руки, потом вспомнил и снял рукавицы. Следующие на очереди начали недовольно цокать, что еще сильнее его затормозило.

- А я м-могу взять вас за объект? – запинаясь, спросил Каспар. – Вам точно ничего не будет?

Агнесса провела рукой у своего лица, показав ставшую видимой завесу зеленоватого оттенка.

- Можете не переживать, - убрала она руку за спину. – И еще, Каспар. Старайтесь не думать о том, что могут подумать о вас другие. Представьте, что вы один, и действуйте.

Подросток, как мог, сотворил заклинание, но никакого треска не послышалось. Агнесса снисходительно кивнула:

- Начертание четкое. Поработайте над синхронностью движений и голоса. И слова в конце не растягивайте, это не кружок пения.

Она направилась дальше, а подростки, получив свою долю унижений, разбились на пары и продолжили практику. Мастер Агнесса отошла к воротам, где завела разговор с ревнителями, и нелегкая доля выпала на Лиену, которая только успевала бегать от пары к паре, исправляя ошибки. Бóльших успехов добивались второгодники, и Каспар понял, почему их привели на эту снежную площадку. При удачном заклинании объекты начинали покачиваться, их колени самопроизвольно подгибались и соприкасались с полом. Некоторые объекты, стоявшие в паре со способными магами, ничком падали в снег. Некоторые даже лицом, не в силах перевернуться на бок или спину. Таким персональную помощь ему оказывала Лиена. Второй курс явно выделялся среди новичков, хотя были и исключения. Подруга Марты слегка покачнулась после ее пятой попытки воздействия, спровоцировав ее на минутное рукоплескание самой себе. Потом получилось еще у какого-то юноши, и его напарник оперся руками о колени и попросил перерыва. В дальнем конце двора сильно опоздавший на занятие малолетний хулиган быстро реабилитировался, подавляя силы так искусно, что вскоре не осталось желающих вставать с ним в пару. У Филиппа и Каспара так ничего и не получилось, хотя один раз Фил замер на месте, прислушиваясь к ощущениям. Но в итоге он только развел руками, а затаивший надежду Каспар разочарованно вздохнул. Пока Лиена приводила в порядок напарников Криса, к ним подошла Марта.

- Как успехи? – поинтересовалась она, встав около Каспара.

- Пока так себе, - честно признался он.

- Не грусти, среди всего первого курса получилось только у троих, включая меня. – Она не смогла удержаться от самодовольной улыбки. – Еще успеешь.

Она заговорщицки подмигнула, вселив уверенность в себе. Потом с вызовом посмотрела на Филиппа.

- А ты что, высморкал всю свою магию? – посмеялась Марта. – Поищи, может, в платке что-то осталось.

Филипп совершил финальное прикладывание платка к носу и, проорав слова, резкими движениями начертил символ, направив конечную черту на напарника. От его буйного старания, замолкла не только чародейка, но и стоявшие по бокам пары. Каспар вздрогнул, не успев понять, что произошло. На миг ему показалось, что заклинание вышло, и что-то толкнуло его в грудь, но других ощущений не добавилось. Марта пристально посмотрела на него и что-то спросила, вероятно, о результате, но подросток плохо ее расслышал. Свой ответ, расплывшийся в воздухе, он тоже не услышал. Его резко накрыла нега, повелительно утаскивая вниз. Марта попыталась ликвидировать его уверенный крен, но смогла только перенаправить в другую сторону. Каспар боком упал в снегоподобную массу, придавленный сверху пятой точкой, севшей на него хвастуньи. Его рука неудачно загнулась под боком, вызывая сильнейший дискомфорт и практически боль, но у него не было сил сказать об этом Марте. А той было все равно на его страдания: она весело хихикала, вдавливая его еще сильнее в неприятную массу. Не слезая с его ноющих ребер, она без усилий повернула его покорную голову к себе.

- Как ощущения?

Каспар не смог ответить. От слабости изо рта вылетел какой-то неприличный стон, и к лицу мигом хлынула кровь. Ребята рядом посмеялись. Тяжелое положение Каспара заметила Лиена, направившись на выручку.

- Марта, слезь с него. Он сейчас не может дать тебе то, что ты хочешь.

До Каспара снова донеслись гадкие смешки. Лиена согнала с него больно веселую ученицу и подняла на ноги, сняв заклятие.

- Отличная работа, Филипп, - пропела учительница. – Вряд ли Агнесса видела ваш успех, но я обязательно доложу о нем.

Она направилась обратно, где от бессилия стонали еще нуждающиеся в помощи. Телу вернулась привычная подвижность, хотя оно еще помнило недавние истощение и позор. Каспар не успел даже выдохнуть: в следующее мгновение на него запрыгнул пышущий жизнерадостностью Филипп. Раздавив остатки ребер, он метнулся к Марте, придушив в объятьях и ее, потом совершил победный круг по двору и вернулся слегка остывшим. Остаток занятия Каспар тщетно посылал чары ослабления на напарника, хотя предполагал, что окрыленного успехом друга сейчас не возьмет и заклятие от мастера.

На обратном пути Каспар пребывал в крайне подавленном настроении: впереди него топал Крис, хвастаясь легкими удачами перед сокурсниками, поверившими в его талант; рядом прыгали Филипп с Мартой, оглашая о своем прогрессе. Лишь он сам одиноко плелся в хвосте строя, отовсюду ловя ушами хвастовство.

После ужина, включавшего пресную лапшу и полусырые булки, большинство учеников отправилось в зал отдыха. Каспар хотел проскочить в кладовку к заветному тому, но левый коридор кишел ревнителями и детьми, поэтому он присоединился к Филиппу, попытавшись разделить его радость от долгожданного успеха. Каспар смирился: если друг начинал чем-то хвастать, это было как минимум на день, поэтому оставалось только поддакивать и называть его молодчиной.

- Когда у нас будет заклятие бодрости? – спросил белобрысый юноша, разминая шею и плечи. – Я сегодня вымотался.

- Через три месяца, не раньше, - осведомил Фед, раздав всем полученные письма. – Вам немного изменили программу, уплотнив ее, поэтому некоторые заклинания из школы созидания перенесут на ближайший месяц, включая защитные чары.

- Не успеешь с одним заклинанием познакомиться, тебе уже новое пихают, - пробурчал Лоренц. – А почему бы им сразу нам все школы не продемонстрировать, а потом оставить нас разгребать весь магический бум?

- Не преувеличивай, парень. У тебя вся жизнь впереди, чтобы его разобрать, - фыркнула Линда. – Мы сейчас полгода проходим исключительно болтологию. Ты еще заскучаешь по «магическому буму».

- Теро, а что изучает пятый курс?

- Не знаю, что изучает весь курс, - лениво проговорил маг, - но лично я практиковался в модификациях стихий.

- Это где вы лед делаете?

- Это модификации усиления, концентрации, расширения и удлинения действия. И да, лед мы там тоже «делаем».

- И как, получается?

- Лично у меня все прекрасно получается, а по поводу остальных не знаю, - положил ногу на ногу Теро, величаво развалившись в кресле.

- Теро у нас профи в стихиях, - шепнул Филипп Каспару. – Сдал цикл по ним два года назад. Он теперь может ходить вместе с последним курсом и изучать модификации уровня горения.

- И что ты умеешь, Теро? – спросила конопатая девушка, подвинувшись ближе к его креслу.

Юноша ненадолго задумался, а потом просто сказал:

- Все. Все заклинания школы стихии первого уровня. Мороз и тепло в основе. Снег, лед, град, метель, зной в модификациях и объединении.

- А дождь можешь сделать?

- Саму воду как стихию, здешняя отсталая программа не изучает, но я могу создать его по-другому. В теории можно повлиять на влажность в воздухе с помощью целевого захвата из школы воздействия, усилить или умножить модификацией, тогда может получиться дождь. Но лучше не усложнять себе жизнь: на уровне хранителя есть заклинание бури, провоцирующие небеса спустить вниз дождь и молнии. В Дейнаре изучают школу элементов, там можно руководить водой и землей, а не изучать материал по крупицам.

- Покажи что-нибудь! – загорелась идеей девица, не обращая внимания на неодобрительные жесты старосты.

Теро, как артист со стажем, вначале выждал паузу, наслушавшись просьб от начинающих магов. Потом встал, закатал рукава и, грациозно размяв пальцы, с невероятной скоростью сотворил безмолвное заклинание. Его рука до локтя покрылась инеем, а в ладони образовался ровный ледяной шарик, с шипением испускающий пар. Он передал его ближнему зрителю, а второй рукой создал ледяной куб.

- Заклинание льда предполагает, что вы будете ориентироваться на школу созидания, - Теро бросил кубик ученику в углу. – Без представления формы вы мало чего добьетесь.

Шар достиг Каспара и ничуть не уменьшился после теплых рук учеников, только пар стал выпускать интенсивнее. Полюбовавшись на идеально гладкую поверхность, Каспар передал творение дальше, когда руки замерзли. Ладони после шара остались сухими.

- Форма идеальная, - огласил Фед, внимательно рассмотрев куб. – Даже я не могу похвастать такими ровными гранями, а чистота льда – просто первоклассная. Словно стекло. А вот внутри шара я увидел мелкие трещины.

- Да, не самое лучшее мое творение, - нехотя согласился Теро.

- Однако в остальном – все прекрасно. У тебя явно талант к этой школе.

- И сколько ты практиковался, чтобы у тебя так получилось? – спросила Линда, бросив ему куб обратно.

- Каждый день в течение года. Но это было два года назад, наверное, оттого у меня не так хорошо вышло.

- Год ежедневных тренировок и это при наличии врожденного дара, - расстроенно вставила конопатая девушка.

На фоне уважительной тишины резко выделилась чья-то усмешка. Теро, даже не видя источника звука, заранее закатил глаза.

- Не такой уж это и дар, - скептически произнес малолетний бандит. – Неплохо, признаюсь, но для твоей ненаглядной Империи не годится, королевна.

- Меня судит малолетка, который сделал снег, похожий на сквашенное молоко? Что ж, я тоже признаю, что для твоего возраста это неплохо, но тоже не годится и для уровня Телли.

Парнишка вспорхнул со стола (почему-то он презирал мягкие сидения) и встал напротив Теро.

- Спорим, я сделаю лучше во сто крат? Если сделаю, в следующем письме своим богатеям закажешь кожаные сапоги с мехом и новый плащ моего размера. Как им объяснишь, почему ты так «осел», уже не мое дело.

- Ха! И сколько мне ждать начала спора? Три года? Четыре?

- Завтра, - улыбнулся мальчик. – Завтра я уже все выучу.

В комнате старшие в голос посмеялись, а первогодки не стали торопиться им вторить. Теро беззвучно предался смеху, похожему на кашель, и, скрестив руки и склонив голову набок, пролепетал:

- Считаешь себя гением, мальчик? Не зазнавайся, иначе будешь полгода выполнять все мои прихоти и таскать со склада все, что я прикажу.

- Идет. Готовь на завтра перо и бумагу.

Крис убежал из зала под смешки друзей Теро. Длинноволосый маг продолжил развлекать сотоварищей магией стихий, поставив двух дружков следить за входами. Каспар хотел остаться, но его ужасно клонило в сон, а завтра ему придется встать раньше, чтобы сделать домашнюю работу.

В жилых комнатах кто-то уже отошел ко сну, кто-то читал книжки при фиолетовом местном свете от левитирующей полки. Подросток умиротворенно прилег на свою кровать и прикрыл глаза. Рядом на кровать приземлился тяжелый предмет, и маг подпрыгнул.

- Почему ушел? – искрил бодростью Филипп. – Ты же любишь демонстрацию навыков, мог бы взять что-то для себя.

- В той демонстрации нет ничего полезного. Просто добротная порция тщеславия. Хотя Теро действительно молодец. Думаю, через два года он без проблем получит звание адепта. А, может, даже раньше.

- Сначала мы торжественно проводим Феда и двух клевых девчонок на верхний этаж.

Каспар задумался о том, часто ли второй экзамен сдается с первого раза, но решил изменить тему, спросив:

- Думаешь, Крис способен выиграть спор?

- Пф, ему для выигрыша надо довести до совершенства заморозку, изучить модификацию и добавить вторую школу. Едва ли он справится, только в шкуру прислужника залезет. Хотя опять же, велиар его знает, этот хулиган удивляет все больше и больше.

- Тебе не кажется это странным? – уменьшил громкость Каспар, оглянувшись по сторонам. – Он слишком быстро все изучает и не прилагает больших усилий. Я случайно увидел его тетради, когда нашел мешок…

- Ты рылся в чужих вещах? – прыснул Фил. – Нет, завтра точно пойдет огненный дождь.

- Я случайно увидел. Там были записи, обгоняющие программу, зарисовки заклинаний уровня адепта, записи из учебников, которых нет в нашей библиотеке. Он определенно ворует их, но это не главное. Это слишком много для его возраста, слишком сложно. Это уже не гениальность, а ненормальность.

Филипп немного помолчал, а потом покачал головой:

- Кажется, мы уже обсуждали эту тему. Прекрати смотреть на других.

Со стороны зала отдыха раздался грохот, заставив проснуться дремавших учеников. Фил растянул губу.

- Хе, а Теро, кажись, увлекся. Ух, достанется ему, если это услышали ревнители.

- Он обожает империю Дейнар. Со своими талантами, он бы быстро там освоился. Туда ведь можно поехать после обучения?

- Конечно. Если любишь компанию циничных и высокомерных скептиков, получить разрешение на въезд будет легко. Сложнее будет там задержаться, но если ты добьешься уважения от компании циничных и высокомерных скептиков, то для тебя откроются все двери. Теро там будет самое место, как и многим его почитателям.

- А я бы съездил в Дейнар, - замечтался Каспар. – Хотя бы чтобы увидеть его. Но если бы мне разрешили, я бы с радостью там задержался. А куда ты хочешь отправиться после освобождения?

- Для начала поеду в свою деревню. Надо помочь сестре и бабушке. Надеюсь, я успею ей помочь.

Филипп снова затих, начав нервно чесать предплечье. Каспар остановил его, помня до каких расчесов доходило дело.

- Успокойся, ты все успеешь.

- Каспар, она уже старенькая и вероятность того, что она узнает рецепт долголетия у матушки старины Хенрика, очень мала. К тому же, Лаванда сказала, что она приболела. Я каждое утро удивляю самых преданных богу ревнителей тем, что хожу в каплицу и молюсь, чтобы успеть увидеть ее добрые глаза и попробовать ее фирменный пирог. Я боюсь представить, что может случиться, если она совсем сляжет. Кто будет ухаживать за Лавандой? Кто поможет с хозяйством? Где они найдут продукты и деньги? Они будут трудиться или уже трудятся как пчелы, чтобы прожить еще один день, пока я здесь ем и сплю за счет королевской казны? Да, от моей паранойи ничего не останется через декаду, но я все равно хочу съездить домой и убедиться, что все нормально.

- Если такое дело, ты ведь можешь послать прошение главному магистру на поездку под присмотром.

- Но моя бабушка ведь не при смерти, слава Творцу.

- Но ты можешь объяснить ситуацию, сослаться на возраст и болезнь. В коалицию чародеев ведь не дураков берут, и сам главный магистр не бессердечное чудовище.

- Ты знаешь, сколько таких прошений отправляется на рассмотрение? Знаешь, сколько положительных ответов?

- Не ты ли мне вечно советуешь не смотреть на остальных? Что тебе мешает попробовать написать?

- Есть поговорка: если преждевременно разделить поток реки камнями, она не просочится меж ними, а только выйдет из русла.

- Твоя бабушка не умрет в сей же миг, если ты возьмешься за письмо, - фыркнул Каспар. – Если тебе не хватает духу, я сам напишу прошение.

- Ладно, давай через полгода…

Каспар направил на друга сердитый взгляд.

- Ладно, - сдался второгодник, - сам выбирай, когда написать. Давай пока опустим эту тему.

- И куда ты направишься после родных мест?

- Не знаю. Для начала поеду в соседние страны, в Риндал или Гарнос. А вообще я хочу на юг. Хочу посмотреть, что есть за пустырем. Там ведь тоже есть маленький кантон.

- Раз так, думаю, я составлю тебе компанию.

- Ты же собрался покорять империю.

- Пока не удостоверюсь, что суеверность и неуверенность не сыграли с тобой злую шутку, я от тебя не отстану.

Филипп криво и немного грустно улыбнулся, посмотрев на него.

- Когда-нибудь наши пути разойдутся, как ни старайся.

- Но пока есть возможность, почему бы не идти по одному? Я знаю тебя бóльшую часть своей жизни…

- У нас через год юбилей, - округлил глаза Филипп, будто сам не верил в сказанное.

- Да, и эта часть была лучшей. Ты мой лучший друг, я хочу, чтобы ты им был, даже если нам придется жить в разных частях света. И что плохого в том, что я хочу дольше оставаться рядом с тобой? Или я уже успел достать тебя?

Фил принял позу думающего философа и ввел продолжительную паузу.

- Ой, брось, - толкнул его Каспар. – Тебе надо обязательно съездить в Альконию, чтобы посоревноваться в актерстве.

- Возможно, и я буду только рад, если рядом со мной периодически будет бухтеть близкий душе зануда.

Побоявшись, что Филипп сейчас придушит его любимым приемчиком, Каспар сам полез в объятья, заняв безопасное положение. Его друг с теплотой ответил и через какое-то время выдал:

- А в Телли бы у нас на этом не закончилось.

Каспар оттолкнул смеющегося товарища и одарил недобрым взглядом.

- Умеешь же ты момент испортить.

- Ты еще хочешь путешествовать со мной? – спросил тот, просмеявшись. – У тебя есть время подумать до завтра. Доброй ночи.

Фил поднялся и ушел на свое место, а Каспар вдогонку пожелал ему спокойной ночи.

Сон к Каспару не шел, но он был не против такого расклада. Когда большинство переместилось в апартаменты, уютно устроившись на жестких постелях, ученик залез в ботинки, набросил вязаный кардиган, подаренный три года назад Филиппом, и на цыпочках покинул комнату. Зайдя в заброшенный кабинет, он плотно закрыл дверь, приставив стул, и зажег в руке магическое сияние. Книга покоилась все там же, и Каспар продолжил покорять расширенный курс ботаники, делая короткие конспекты на обратных сторонах так и непроверенных работ, найденных среди мусора. Когда Джолента будет отбирать учеников – неизвестно, и, чтобы это событие не стало неприятным сюрпризом, надо бы найти остальные тома природы веществ. Увлеченный письмом, Каспар поздно услышал, как дверь по ту сторону начали осторожно толкать. Стул дал ему время спрятаться под дальние парты и погасить свет. Когда дверь все-таки отворили, а стул тихо отъехал в сторону, зашедший быстро закрыл ее за собой и притаился, выслушивая звуки в коридоре. Видимо, убедившись в тишине, вошедший маг зажег свет в руке и осмотрелся. На стул он не обратил никакого внимания и подошел к преподавательскому столу. Каспар выглянул из-за парты и опознал в маге Лиену, искавшую что-то в ящиках сломанного стола. Когда небольшой предмет был найден, она быстро покинула кладовку, и сияние в ее руке потухло. Дверь бесшумно закрылась за ней. Обождав минуту, Каспар выглянул в коридор, где среди полумрака Лиена просеменила к общему залу. Слежка в планы не входила, но любопытство вынудило проследовать за ней. Учитель направилась в коридор женского крыла, и начинающий маг несколько помедлил. Потом стремительно пересек его, сохраняя тишину. Лиена оказалась в открытом учительском крыле, но в свой кабинет не пошла. Она воровато оглянулась по сторонам и проделала непонятную манипуляцию со стеной в нише у окна. Окно исчезло, на месте ниши из зеленых искр прорисовалась дверь. Эгирка открыла ее и зашла внутрь, а стена вернулась на место вместе с окном. Каспар подошел к нише, осмотрев ее и ощупав, но ничего необычного не нашел. Даже вид из окна казался полностью правдоподобным, хотя правдоподобие заунывного вида на снежный отрезок легко было подделать. Поведение хорошо знакомой учительницы казалось ученику все более странным, хотя он вполне мог придумать себе лишних страстей. Каспар покинул чужие территории и вернулся в кладовку. Глаза начали слипаться сразу, как только он потянулся к книге, поэтому он упрятал ее надежнее и скоро был в постели.

Глава 3. Подозрительные совпадения

Глава 3. Подозрительные совпадения

Утром один за другим прошли уроки по культурному наследию, грамматике, землеописанию и истории родины. Днем без интереса для Каспара прошло занятие по школе созидания, где Джитта рассказывала про магическое сияние. Так же без интереса прошло короткое тренировочное занятие в том же кабинете под присмотром ревнителей. Интересным было то, что за весь день Каспар не видел ни Лиену, ни Криса, предполагая, что их отлучка связана с сегодняшним пари. После обеда Филипп ушел со своим курсом на вводное занятие по ботанике, где их могли сводить в местную теплицу, и Каспар проводил остаток дня в гордом одиночестве, иногда поглядывая на веселую Марту. Она поздоровалась с ним утром и больше к нему не обращалась, смотрела в упор и не замечала, как и прочие ученики. Каспар попрекал себя, ведь его друг всего лишь боится поговорок и отказа на прошение, а сам он не может найти в себе смелость завести разговор первым. Он так и не заговорил с ней, замирая всякий раз, когда ее глаза смотрели в его сторону, и тоскливо вздыхая, когда она отводила их. В такие моменты он надеялся, что в школе воздействия есть заклинание смелости или что кто-нибудь их старших снова стащит сидр или пиво. Вновь все свободное время ученик посвятил украденной книге. Больше в закрытом кабинете его никто не тревожил. В столовой, пока полная кухарка и поварята наполняли тарелки и желали приятного аппетита, Каспар сел на свое место и придержал соседнее для Филиппа. Сидя в центре своего ряда, он смотрелся изгоем, пока остальные собирались в группы, ближе придвигаясь друг к другу. На ужин подоспел второй курс, и окрыленный Филипп начал с набитым ртом рассказывать младшим про урок ботаники и обстановку огромной теплицы, пожаловавшись, что им показали только ее первые два сектора. После его возвращения, как по волшебству, к их местам стек весь народ, включая женскую общину вместе с Мартой. Некоторые пододвинули скамьи, некоторые просто повернули голову с соседних длинных рядов. Все зачаровано слушали Фила, хотя его эмоциональный и насыщенный рассказ о теплице сводился к одному: она большая и там много растений. Разговор зашел про ботанику, и тут Каспар неожиданно для себя вышел из тени, блеснув знаниями. Филиппа оставили дожевывать и предоставили слово новому рассказчику. В течение ужина он снова стал материальным для сотоварищей и занимательным для Марты, покинувшей свою общину. Когда у непривыкшего к длительному общению Каспара начал отсыхать язык, очень кстати второй курс созвали на объявление в общем зале, и в столовой стало свободнее. Многие первогодки, закончив трапезу, почувствовали нехватку Филиппа и тоже пошли по своим делам. Рядом кашлянули, и успевший расслабиться Каспар вздрогнул, увидев Марту.

- Только не говори, что без своего товарища ты превращаешься в немого, - нахмурилась она на миг. – Откуда ты столько знаешь по ботанике?

- Брал дополнительную литературу, - замаскировал ложь под застенчивость Каспар.

- Ты хочешь попасть к Джоленте, не так ли?

Подросток кивнул.

- Я вообще-то тоже. – Она ткнула вилкой чью-то нетронутую картошину. – Вот только никто из моих подруг желанием не горит, и мне приятно, что я там не одна буду напрашиваться губить цветочки и пускать на фарш светлячков.

Она нанизала изученную картошку на вилку и отправила ее в рот. В жевательную паузу с Каспара сошло семь потов, пока он придумывал, в какую сторону лучше развернуть разговор. Он открыл рот, но однокурсница проглотила еду и перебила.

- Филипп тоже с тобой пойдет?

- Вряд ли, он не очень любит точные науки.

- Едва ли можно назвать вещественный метаморфоз точной наукой.

Марта придвинула к себе пиалу с салатом и набросила в нее все попавшиеся под руку предметы, потом перемешала все вилкой и вытащила на зубцах кусок полученного блюда.

- Берешь одно, берешь другое и получается что-то третье. Не очень точно, согласись.

Она не рискнула съесть кусок на вилке и бросила ее обратно в пиалу.

- Жаль, что Фил не захотел пойти, он ведь мог сварить себе что-нибудь полезное. Например, зелье мудрости. Если его имеющаяся мудрость позволила бы.

Каспар коротко усмехнулся, не желая смеяться над другом, даже ради нее. Марта ничуть не обиделась, напротив, расплылась в улыбке.

- Так приятно смотреть, какая у вас замечательная дружба. Странно, вы ведь такие разные. Если бы мне попался мой антипод, я бы каждый день с ним ссорилась.

- Мы тоже ссорились, но я не умею долго обижаться, а он не умеет долго молчать.

- Сколько смотрю, ты больше ни с кем особо не общаешься, - подперла руками подбородок Марта, а Каспар удивился, узнав, что на него все-таки смотрят нужные люди. – Ты никого близко к себе не подпускаешь. Мне кажется, ты очень избирателен в общении. Даже слишком избирателен.

- Я просто общаюсь с теми, с кем мне комфортно находиться.

- Значит, я проверку не прошла?

- Нет. То есть… не в том смысле.

- Я не напрашиваюсь в твои друзья, но мы можем стать товарищами, раз хотим поступить в группу превращений веществ. Но для этого тебе придется сделать одну очень трудную вещь.

Она наклонилась над столом и, когда на ее жест Каспар тоже наклонился, схватила его ухо, прямо как Филипп.

- Хватит меня бояться, - четко произнесла она и отпустила чужое ухо. – Думаешь, я не заметила, какими щенячьими глазками ты смотришь, стараясь привлечь мое внимание? И никогда не подходишь сам, только бубнишь что-то под нос, надеюсь, не какой-нибудь страшный приворот. Я не укушу тебя, если ты подойдешь и заговоришь первым. Ужас, нельзя быть таким зажатым, тем более в пятнадцать!

Раненый Каспар стыдливо опустил глаза, желая снова стать невидимкой. Марта заметила его бескрайний конфуз и смягчилась.

- Прости, если обидела, но я боюсь, что некому будет сказать тебе такие слова. Ты еще не возненавидел меня?

- Нет, - кашлянул подросток, сотворив подобие улыбки.

- Тогда давай вернемся к нашей общей цели. Согласен на товарищество или будем каждый сам по себе?

Каспар кивнул, а потом расшифровал, указав на первое. Она улыбнулась.

- Отлично. По-моему, нам обоим в обучающей обстановке будет проще общаться, поэтому давай готовиться к отбору вместе. Позаимствуешь мне свою дополнительную литературу?

Ученик заколебался, но нашелся с ответом.

- Ее нельзя брать с собой, поэтому я делаю конспекты. Могу тебе их одолжить.

- Давай лучше вместе будем по ним заниматься, одна я вряд ли что-то пойму.

Марта отвлеклась на позвавшего ее человека, и Каспар дал волю чувствам и обмяк на сидении, вытерев пот со лба. Трудно общаться, когда ты всю жизнь предпочитал молчание. Даже Олис, получается, перегонял его по общительности.

- Эй, Каспар! – окликнула его Марта у выхода. – Ты про пари не забыл?

Ученик покинул место и вышел следом за ней. Второкурсники из общего зала тоже устремились в комнату отдыха. К сожалению, к тому времени пари уже закончилось. Расстроенных учеников успокоили, известив, что противостояние длилось не больше минуты. Теро уже не было в комнате. По сведениям Линды, он поразил всех, за считанные мгновения создав все возможные виды геометрических фигур и их комбинации. Даже Фед прикусил язык, не найдя никаких изъянов. Однако никакое геометрическое чудо не сравнилось с произведениями искусства от малолетнего хулигана, отчего, увидев первое же творение, Теро с позором сбежал. Ни Каспар, ни Филипп не поверили в это, пока не увидели одну из ледяных фигурок. Первая изображала маленькую птичку, из тех что любили залетать во внутренний двор по весне. Вторая была уменьшенной копией чайника, третья – дерева с пышной кроной. Сам гений сидел в почетном кресле, грея покрытые инеем руки о кружку с чаем, а подле него собрались поклонники, прося еще развлечений. Каспар издалека осмотрел фигурку, за которую уже дрались три девицы, и не мог подобрать слов, чтобы как-то прокомментировать ситуацию. К нему с Филиппом подошел обалдевший Фед, держа в руках чашку изо льда.

- Невероятно, да? Придется признать, что у нас появился новый Октавис, - юноша упомянул своего знакомого, который покинул второй этаж в шестнадцать лет.

- С Октависом лично я знаком не был, но, по слухам, он был прекрасным учеником, вкладывавшим всего себя в обучение, - проворчал Каспар, когда староста отошел, - а не везучим оболтусом.

- Не такой уж он и оболтус, раз сам переписывает сложнейшие тексты, - сказал Филипп. – Но мне понадобится время, чтобы признать в нем нового Октависа.

У почетного кресла зашумели и расступились перед вставшим мальчишкой.

- Ладно, последний раз, - устало сказал он и закрыл глаза, прочертив символы двумя руками.

Из ничего возникла прозрачная роза, которую он с обаятельной улыбкой отдал красивой девушке рядом. Та долго любовалась недолговечным подарком и потом передала его другим. Больше всех восхищалась женская половина, не прекращая поток лести, адресованный Крису. Выбившийся из сил, он прислонился к столу и с блаженством вбирал каждую звонкую похвалу. Потом цветок достиг прочих.

- Поглоти меня бездна, она идеальна, - сказала взрослая девушка, занимающаяся в кружке растениеводства.

Филиппу посчастливилось взять фигурку в руки, и его пластичное лицо выразило десятки эмоций перед тем, как он передал цветок дальше. Роза оказалась в руках Каспара. Она была меньше оригинала, изображенного в учебнике, но точность деталей сохраняла полностью. На стебле маг воспроизвел заостренные шипы, смог повторить зубчатые листики на тонких черешках, которые было боязно трогать, чтобы не обломить. Сами лепестки были сложены в красивый бутон, и не верилось, что они сделаны из твердого льда. На листах и лепестках виднелись прожилки, придавая цветку необычайную реалистичность.

- Очень красивая, - подтвердил отошедший от эстетического шока Филипп и тихо сказал Каспару. – Ты должен признать, что его магия превосходна.

- Да такое и Агнесса не сотворит! – ахнули рядом и вернули цветок избранной девушке.

- Да. Красиво, - отрывисто проговорил Каспар.

Пусть он никогда не видел живую розу, но четко определился, что если из земли родится цветок, называемый розой, он обязан выглядеть именно так и ничуть не хуже.

Собрание ценителей прекрасного закончилось с неожиданным явлением в комнату отдыха мастера Агнессы и лысоватого ревнителя.

- Что здесь происходит? – громогласно спросила она, а ревнитель сзади как ищейка принюхался, учуяв магическое вмешательство в зале.

Агнесса тоже сориентировалась, направив взгляд на ближайшую фигуру, убранную девушкой за спину. Как только женщина подошла к ней, Крис щелкнул пальцами, и девушка протянула учителю бесформенные остатки искусственного льда. Однако жест Криса Агнесса тоже заметила. Каспар подумал про себя, что зря мальчик так сделал: увидь мастер его «незаконное баловство», она бы и не подумала о наказании.

- Кристофер, вы прекрасно знаете, что колдовать вне практических кабинетов и площадок запрещено, - сердито сказала мастер, подойдя к нему. – Это далеко не первый раз, когда я застаю вас за подобным нарушением. Вы заслуживаете наказания.

Ревнитель, поправив покосившую форму, направился к нарушителю. В комнату впорхнула Лиена, обогнав мечника и встав сбоку от мастера.

- Агнесса, - прозвучал ее полный уважения голосок, - передайте его мне для поучительной беседы.

- Ваши беседы, Мэй, уже давно не работают, - сухо ответила женщина.

- Поверьте, мастер, при необходимости я умею наказывать. Он получит по заслугам, обещаю.

Мастер высшей магии посмотрела в ее глаза и кивнула, отозвав ревнителя. Лиена жестом, как собаке, приказала мальчишке встать рядом, видом уподобившись диктатору, пока малолетний гений силился скрыть довольную физиономию. Все посторонние вышли из зала отдыха, и Марта яростно зашипела:

- Это Теро наябедничал, я уверена. Бедняжке теперь несладко придется.

- Лиена ничего с ним не сделает, - с легким сожалением сказал Каспар.

- Ты зря считаешь ее кротким одуванчиком, она может быть очень строгой.

- Поверь, не в его случае.

Марта вопросительно посмотрела на него, но не стала дожидаться ответа.

- Науку будем постигать со следующей декады, - сказала она. – Ты ведь не торопишься?

Она подмигнула и убежала к своей компании. Фед встал в середину зала, начав оглашать объявления для средних курсов. Филипп с Каспаром оставили набитый зал и вышли в коридор, где остановились у свободного подоконника.

- Это какую науку вы там постигать собрались? – заиграл бровями Филипп, провоцируя на румянец. – Ты сдвинулся с мертвой точки. Бояться заговорить с девчонкой в пятнадцать – это уже аномалия, и я боялся, что ты решишь принять обет целомудрия и ударишься в религию, как многие наши ревнители.

- Спасибо за заботу, но не пытайся строить из себя специалиста, - сморщил прямой нос Каспар. – Ты, как и большая часть здешних обитателей, тут не разбираешься.

Филипп переступил с ноги на ногу и сказал куда-то в сторону:

- Ты прям так в этом уверен?

Каспар округлил глаза, повернувшись к другу.

- Не понял. Ты хочешь сказать… да когда ты успел?

Фил обратил к нему физиономию, где каждая мимическая мышца жила своей эмоцией.

- Зимой прошлого года. Кажется, на празднике домашнего очага. Мне было грустно и скучно без твоего занудства, и мы решили собраться группкой в пустом кабинете первого этажа и выпить. Тогда не я один «успел».

- Не помню, чтобы ты рассказывал об этом.

Филипп брезгливо поджал губу.

- А я и не рассказывал. Это не тот случай, которым стоит хвастать. Знаешь Сельму с третьего курса?

- Нет.

- И слава Творцу. Она полоумная и страшная как бес. Мой тебе совет – не подпускай ее ближе, чем на три шага. Особенно если пьяный.

- Надо же, а я думал, что тут туго с такими вещами. Хотя, тут ведь не Телли, чего я удивляюсь. И много просвещенных?

- Достаточно. Не про всех знаю, конечно, но из знакомых тебе: Фед, Теро, Девор, Реко – точно. Остальных называть не буду, вряд ли тебе что-то скажут их имена.

Каспар приуныл и тут же получил локтем по плечу:

- Не дрейфь, ты хотя бы основы заложил – уже прогресс для тебя. Если нужны будут подсказки, я…

- Нет, я как-нибудь сам, - прервал его друг, став краснее самого спелого помидора на свете.

- Ну, раз уж ты все знаешь… Кстати, а откуда ты знаешь, что Лиена не накажет нашего бандита?

- Просто мне кажется, они хорошо ладят, - сдвинул брови ученик, которого внедрили в неприятную и неоднозначную тему. – Филипп, неужели ты и сейчас считаешь его дар естественным?

- А почему у тебя сомнения? Ты же сам видел то, что он сделал. На твоих глазах сделал, а не принес из кладовки. Эти фигурки: птица, дерево, а роза… ты когда-нибудь видел что-нибудь более красивое?

- Фил, ты хоть раз видел розу вживую?

- Нет.

- И я нет. И все ученики младших курсов не видели этого цветка, потому что он не растет в нашей теплице.

- Ну и что?

- Как он смог так детально все воспроизвести? Такое с картинки не сделать.

- Может, он видел его до цитадели.

- Он сюда пришел еще раньше меня. Все события жизни до шести лет я смутно помню, а он…

- Может, у него память хорошая, - повысил тон Филипп, и Каспар затих. – Порадовался бы за человека. Порадовался бы, что он для нас сегодня старался... Что у тебя сейчас по расписанию?

- Вычисление.

- А у меня философия в религии. Мне надо успеть списать домашнее задание. Увидимся вечером.

Филипп потрепал его по волосам и убежал. Каспар прихватил из апартаментов свою тетрадь с пером и поплелся в кабинет, помня, что учитель счета любит начинать урок раньше. Их вновь поделили на две группы, и Марта ушла в другой кабинет. Занятие с утомительным черчением геометрических фигур и изучением углов и площадей было бы скучным, если бы на второй половине бородатый старичок не заговорил про применение геометрии в магии. Этими дополнения в основном и отличались теоретические занятия учеников от занятий неофитов. Учитель рассказал про вычисление траектории заклинаний школы управления и воссоздание форм из школы созидания. Из этого урока Каспар заключил, что ему никогда не овладеть школой управления. Хоть он неплохо ориентировался в точных науках, вычисление угла и расстояния перемещения предмета, на которого влияют сторонние силы, казалось ему чем-то сверхъестественным для человека. Потом учитель объяснил про площадь действия рун, сказав, что размер чертежа не играет роли, нужно обращать внимание на количество колец в чертеже и промежуток между ними. Урок принес Каспару приятное, хоть и болезненное, ощущение умственной активности и, когда седобородый педагог отпустил их раньше, преданный учению подросток огорчился. Он посмотрел на часы в общем зале и присел на лавку. Из левого коридора скоро должна была выйти загруженная вычислениями Марта, а из правого – открывший смысл жизни Филипп, и ученик гадал, кто появится раньше. Перед лавочкой остановилась учитель Джитта, оборвав его мысли.

- Каспар, твои занятия на сегодня окончены? – поинтересовалась она, уже доставая приготовленную бумажонку. – Ты не будешь возражать, если я опять оправлю тебя в небольшое путешествие по цитадели?

Подросток воодушевленно вскочил с лавки и принял бумагу.

- Пойдешь на первый этаж в лаборантскую и там приготовишь лотки с указанными предметами на завтра. Вымытые склянки поставишь на полки, мензурки – на держатель, колбы протрешь и расставишь в порядке… одним словом, тут все написано. Тебя проводит дежурный ревнитель. Даю ключ и свое разрешение, если к тебе придерутся. Закончишь, закроешь комнату, вернешься, ключ положишь в ящик стола в моем кабинете.

Джитта отдала ему увесистый ключ и проворно вышла на лестницу. Каспар развернул на первый взгляд маленькую бумажку и встретился с огромным списком поручений. Скорее всего, он потратит там не меньше двух, а то и трех часов, но это был лучший вариант для вечернего времяпровождения. Он сложил бумагу и спустился на первый этаж, где принялся за поиски дежурного ревнителя. Им снова оказался фор Петри, притаившийся в своем любимом уголочке с верным товарищем. Они опять играли в карты, и, когда Каспар тихо подошел к ним, поздоровавшись, Олис испуганно дернулся. Петри нехотя закончил партию и повел ученика к заветным лабораториям. Он, как очень разговорчивый и дружелюбный человек, нашел повод рассказать малознакомому человеку все, что знал. Он начал с анекдотов, которые подросток не успевал понимать, продолжил случаями из жизни, которые тот не успевал представить, приправил свой рассказ личным мнением о некоторых ревнителях, чьи имена ничего не говорили собеседнику, и добавил несколько расширенных жалоб на них и на другие вещи, осложнявшие ему жизнь. Он даже изложил часть своей биографии, не забыв матерно ее дополнить. Каспар пытался неуклюже поддакивать, что-то добавлять, улыбаться, изображать понимание и сострадание, но в конце концов устал, и все свелось к молчаливым кивкам. Петри не был против и такой беседе. Пока он, не умолкая, шел рядом, Каспар, в уже выученном темпе кивая, следил за дорогой. Их наполненный односторонним разговором путь был похож на путь до второй тренировочной площадки. Они так же миновали внутренний двор, прошли по коридору, но на второй развилке свернули направо, войдя в более узкий коридорчик. Там выбрали второй поворот, окончившийся двумя невзрачными дверьми.

- На предыдущем повороте были входы в мелкие лаборатории, - пояснил фор Петри, принимая у Каспара ключ. – На следующем тоже лаборатории, а здесь их лаборантские.

Он подошел к левой двери и вставил ключ в замок.

- Закроешь потом тоже на два оборота. Если заест, покрутишь немного, и ключ к тебе вернется. Если не справишься, тебе поможет местный служащий. Он должен быть тут неподалеку. Мне ведь не нужно стоять тут под дверью и ждать тебя до глубокой ночи?

Каспар помотал головой, хотя его мнение тут не учитывалось. Не глядя на него, фор сам себе кивнул, с силой выдернул ключ и вручил его ученику.

- Думаю, обратно тебя проводят здешние обитатели. Ничего не разбей, пожалуйста. Удачи.

Петри, насвистывая мелодию, удалился, и Каспар остался в блаженном одиночестве, среди каменных стен и эха от насвистывания. Он зашел в лаборантскую и осмотрелся, когда комната среагировала на его присутствие и зажгла настенные белые светильники. Группа Джоленты, наверняка, занимается в одной из этих лабораторий. Сперва-наперво Каспар подошел к противоположной двери, ведущей в саму лабораторию, с надеждой дернув за ручку. Дверь ожидаемо была закрыта. Он посмотрел на горящий светильник, в котором порхала маленькая сфера. Было бы глупо поставить обычные факелы в помещение, где бывают взрывоопасные реагенты. У стены стояло два достающих до потолка шкафа, один из которых содержал заготовленные ингредиенты и был заперт, а второй был заставлен чистыми склянками. С противоположной стороны располагались столы и большие чаши с ведрами и ковшами для мытья. На самой стене висели тряпки, ершики и растворы для мытья. Мочить руки не пришлось: вся лабораторная посуда была вымыта, поэтому Каспар приступил к уборке по списку, где кратко и понятно описывалось, куда что поставить и в каком порядке. После сушки и расстановок, оставалось было протереть все от пыли, влаги и вымыть пол. Работа была простой, но заняла много времени, правда, сколько именно, Каспар не знал, но предполагал, что возился с ней не менее двух часов. Завершающим пунктом в списке было открыть подпотолочную форточку. Когда все было сделано, он вышел из помещения, вынудив свет погаснуть, и запер дверь с четвертой попытки. Маг позволил себе отдых, прислонившись к прохладному камню, и потом вышел в коридорчик, решив прогуляться. В следующем проеме были две двери шире и массивнее, ведя в лаборатории. Одна из них была приоткрыта. По ту сторону слышалось шуршание, звон стекла и тихое бормотание служащего. Каспар решил не спешить с возвратом на родной этаж и бесшумно отошел от дверей, направившись дальше. Впереди длинный коридор Т-образно расходился, оканчиваясь четырьмя дверьми: двумя металлическими срединными и двумя на концах, непримечательными и маленькими на фоне первых. Средние гиганты были надежно заперты, и Каспару не удалось увидеть, что они скрывают. Но, судя по габаритам, там была главная лаборатория наставницы. Ради интереса ученик проверил крайнюю левую дверь, потянув ее за ручку, и та внезапно открылась. Каспар вначале подумал, что сюда затесался еще один служащий, но характерного ворчания не слышалось, поэтому ученик в десятый раз осмотрелся и, убедившись в своем одиночестве, вошел внутрь. Он аккуратно прикрыл за собой дверь, оставшись в темноте. Висящие на стенах лампы почему-то не среагировали на его присутствие, и пришлось применять магическое сияние. Маг накрыл синий огонек другой рукой, чтобы мерцающий свет не бил в глаза. Помещение оказалось очень маленькой комнатой, набитой полками с заполненными склянками. Каспар подошел к ним ближе, но потом заметил еще одну приоткрытую дверь, откуда струился мягкий свет. Во втором помещении шелестели голоса. Ученик снова подумал на служащих, но те вряд ли бы говорили так воровато в своих законных владениях. Погасив сияние, подросток осторожно заглянул в комнату. Самих людей он не увидел: только их тени на стене. Зато голоса услышал хорошо.

- Варильщик из тебя не очень, - пропищал первый голос. – Может, оставишь свои эксперименты, и мы займемся делами поважнее?

- Лучше запиши, что колючник – не подойдет. Клонящийся пион только для усиления, - раздался второй женский. – Для концентрирования можно добавить эссенцию…

- Какую?

- Какую-нибудь, я же не могу все знать. Может, голубой энтоломы?

- У тебя появилась тяга к убийству?

- А она ядовитая?

- Голубая - да.

- Бездна.

Наступило затишье, только пергаментные листы шумели. Каспар высунулся чуть больше.

- Может, решеточник? – спросил женский голос.

- Он очень редкий и вряд ли есть в хранилище. Почему ты принципиально смотришь грибы?

- Потому что это том по грибам.

- Давай по порядку. Основу мы выбрали?

- Да.

- Доставку и усиление выбрали?

- Да.

- Что осталось?

- Продолжительность действия, но тут я точно знаю, понадобится красная мука. Потом нужна стабильность и соединяющее вещество.

- Жидкое стекло как соединяющее подойдет? – прозвучало после яростного шелестения бумаги.

- Ты из тома по рудам читаешь? Оно токсично, нам нужен растительный или животный компонент. Где расширенный курс ботаники, который я еле достала?

- Не знаю, он потерялся.

- В смысле потерялся? Я столько сил потратила на то, чтобы…

- Зачем нам вообще столько времени тратить на это? Нам же еще нужно расписать все наши действия по минутам.

- Это мелочи.

- Твое зелье – это мелочи.

Каспар полностью вполз в помещение, где у столов с котелками хозяйничала тонкая фигура, а на полу сидел малолетний бандит, обложенный стопками книг и кучей свитков.

- Сколько маниита ты уже собрала? – спросил Крис.

- Не помню, но лучше бы взять еще.

- Замена готова?

- Да, я поколдовала над цветом, так что стало почти идентично. Про иверит не забудь. Пока у них переполох с ремонтом, я достану осколки, а ты – порошок, но только через декаду. И не смей приплетать Олиса.

- Раз ты так за него печешься, может, все-таки позовем его? – усмехнулся мальчик. – И его толстого братка тоже, как переводчика, а тот своих друзей подтянет. Того глядишь, еще человек десять наберется.

Раздался хлопок, и со стола вниз пошел плотный дым. Мальчик вскочил с пола, и Каспару пришлось переместиться в тень шкафа.

- Что случилось?

- Ничего хорошего, - огрызнулась Лиена, стряхнув с рукавов взорвавшееся варево. – Не получается стабилизации.

- Только время зря тратим. Лучше по-быстрому свари нам по стаканчику чего-нибудь бодрящего.

- Головная боль, разбитость, головокружение, да?

- Просто обычная усталость после заклинаний.

- Такая усталость проходит за час максимум, а у тебя уже больше четырех держится. Больше не получишь. Рисковать твоим здоровьем ради выпендрежа я не намерена.

- Не выпендрежа, а нормальной одежды. По крайней мере, ради попытки ее получить.

- Только по показаниям, - отрезала Лиена.

- Как скажешь.

Эгирка призвала из угла тряпку, едва не заметив вжавшегося в шкаф Каспара, и вернулась к бардаку на столе.

- Агнесса теперь с меня глаз не сводит, - тихо пожаловался Крис.

- Ты сказал, что успел убрать заклинание.

- Да, она не видела результат, но мне все равно кажется, что она стала осмотрительней… Велиаров Теро. Я уже не могу так часто бегать руны перерисовывать, а время растягивать не хочу. Сделаешь это за меня?

- Не знаю. У меня мало свободных часов в расписании. Посмотрим.

Где-то в коридоре хлопнула дверь, и двое всполошились.

- Кто-то идет, - сказал очевидную вещь мальчуган. – Надеюсь, не сюда.

- Надо убрать все.

Они ударились в быструю уборку, а Каспар выполз из-за шкафа, попятившись обратно в маленькую комнату. По коридору стремительно прошлись два неизвестных мастера, открыли одну из срединных дверей и скрылись внутри. Каспар, оставшись незамеченным для двух сторон, выбежал в коридор и у развилки встретился с незнакомым ревнителем. Тот с подозрением отнесся к его спешке и взбудораженному виду и потребовал документы. Разрешение Джитты его вполне убедило. Ученик даже не запомнил, как его довели до его этажа, всю дорогу переваривая то, что увидел и услышал. Ключ в кабинет он занес тоже поглощенный думами. Какое такое зелье варили те двое? Про какие руны шла речь? Чем учитель усиливает способности ученика? Какие ингредиенты они таскают из хранилища? Что вообще они задумали? Даже прохладные водные процедуры не вывели навязчивые идеи из его головы. Он хотел перенести все разбирательства на следующий день, но библиотекарь сегодня задержался, расставляя возвращенные книги, и ученик воспользовался этим. В ряде по ингредиентам для зелий, Каспар еще около часа искал запомненные названия, но ничего подобного не встречалось. В секции с литературой по практическому колдовству, которую ученик долго упрашивал отпереть, он тоже ничего не отыскал. Оно и понятно: эта детская библиотека, наполненная разной информацией для простых школ, не прольет свет на новую тайну. Растения, упомянутые Лиеной, можно было с легкостью найти в ботаническом томе, а вот где искать информацию о редких грибах, было неясно: в их библиотеке были только книги на уровне «Мудростей из лукошка», предназначенные для детей. Но больше всего ученика привлекли два ингредиента, название которых он сразу записал себе на обрывке бумаги. Про некие маниит и иверит также ничего не нашлось. Поиск осложнялся тем, что Каспар понятия не имел, что эти слова из себя представляют. Когда песок в часах достиг нуля, ссыпавшись в свой резервуар, и, осветлившись, поднялся по другой трубке, библиотекарь выпроводил его и еще парочку засидевшихся книжных червей. В комнате отдыха и апартаментах бодрствовали только любители астрологии и ночного чтения. Филипп уже дрых, и Каспар не стал его будить, хотя поделиться было необходимо. Может, он стал свидетелем страшного заговора или сотворения черной магии. А, может, тут были более скучные варианты. Но ученик был уверен: эгирка с воришкой задумали что-то незаконное. В темных апартаментах он тихо подошел к пустующей койке Криса, но внаглую копаться в его вещах не стал. Однако одного взгляда на его летающую полку хватило, чтобы удостовериться в своих выводах. Среди знакомых корешков выдаваемых учебников стоял неподписанный ветхий корешок, завернутый во вторую обложку, который маг сразу же узнал. Книга связи с Астралом.

Каспар задержался у чужого места, и юноша на соседней кровати оторвался от чтения.

- Ты что, свою койку потерял?

Не став привлекать ненужное внимание, Каспар ушел к своему месту. Кровать сегодня показалась ему холодной и жесткой, а одеяло ни капельки не грело. Натянув одеяло до подбородка и набросив сверху меховой плащ, ученик повернулся на бок, где сосед умиротворенно посапывал, постепенно усыпляя и его самого.

Мысли постепенно переросли в беспорядочную дрему, а потом в беспокойный сон, где подростку виделась жуткая армия рогатых и клыкастых демонов, разносящая цитадель в пух и прах. Учителя были повержены и без сил лежали на каменном полу, а ученики хаотично носились по бесконечному коридору, прячась кто куда. Каспар тоже пытался спрятаться, но его выталкивали из каждого укрытия, а в комнаты не давали зайти, держа ручку с той стороны и повторяя: «Занудам вход воспрещен». Рогатые монстры догоняли его, а он, задыхаясь, все бежал и бежал по коридору. На следующем повороте он нашел свободную нишу и занырнул в нее. Твари пробежали мимо, рыча и клацая зубами. Тогда он смог выдохнуть и немного восстановить дыхание. Выглянув из-за ниши, он увидел пойманных в ловушку Марту и Филиппа, которые залезли на высокую статую и отбивались ногами от прыгающих на них монстров. Демоны злобно били хвостами и раскачивали статую, а ученики держались из последних сил. Каспар не знал, что предпринять: он ведь не знает ни одного стоящего заклинания, чтобы помочь друзьям, а если выйдет из укрытия и попытается отвлечь чудовищ, они точно догонят его и убьют. И не факт, что его смерть как-то спасет друзей. Он просто стоял в нише, дрожал всем телом от страха и смотрел, не зная, что делать. В ногу Марты вцепилась одна из тварей и настойчиво потянула ее вниз. Филипп попытался сбросить демона, но руки ученицы соскользнули с поверхности скульптуры, и она с криком упала вниз к зубастым гадам.

Крик стоял в ушах, даже когда Каспар проснулся и присел на кровати. Вобрав в легкие свежего воздуха, чтобы быстрее проснуться, подросток окончательно вернулся в реальность. В комнате было уже светло, хотя время, скорее всего, было еще раннее. Сладко спавший сосед Каспара тоже проснулся, лениво приоткрыв глаза.

- Шо эт было? – сонно спросил он.

Подросток не сразу понял его вопрос, но потом осознал, что громкий звук не был просто сном. Ему пришло в голову одно предположение, отчего он вначале стыдливо опустил глаза. Спустя миг он убедился, что кричал точно не он, и его глаза вопросительно поднялись. Многие в комнате проснулись, в непонимании озираясь и протирая сонные глаза. Крик повторился, и часть учеников сошла с кроватей, кинувшись на звук. Каспар последовал за ней. У одной из дальних коек собралась толпа зевак, но подростку нашлось место в первых рядах. На кровати сидел и судорожно дышал юноша с красными глазами, перебирая трясущимися руками странную черноту на своей постели. Присмотревшись, Каспар узнал искаженное шоком лицо Теро, а в черноте признал обрезанные волосы. На голове бывшего гения стихий осталась только парочка неравномерных клочков. Маг снова хотел закричать, но выдавил только горький всхлип. Его друг присел на край кровати, постаравшись успокоить.

- Ладно тебе, Теро, это просто волосы. Вырастут новые.

Теро выровнял дыхание и теперь сквозь слезы смотрел на пряди в своих руках. Скачущими словами он обратился к другу, попросив зеркало. Когда плоский предмет оказался у него в руках, его состояние ухудшилось, и кто-то крикнул ученикам, стоящим у входа, сбегать за успокоительным.

- Ничего себе, - прошептал сосед Каспара. – Кто это сделал?

- Подумаешь, тоже мне трагедия, - фыркнул юноша позади.

- Для Теро – трагедия, - обернулся сосед, - ты же знаешь, как он щепетильно относится к своей внешности.

Травяной сбор оперативно прибыл в апартаменты, и им уже пытались напоить хнычущего мага. Зеваки разошлись, кто сострадая, кто презрительно кривясь. Ни среди вставших, ни среди спящих крепким сном Каспар не нашел Филиппа. Он снял ночную рубашку и облачился в повседневное одеяние, выйдя из жилой комнаты. У выхода еще стояли ученики и с расстояния наблюдали за событиями внутри, усиленно их обсуждая. В зале отдыха не все слышали вопли потерянной красоты, занявшись утренней зарядкой под руководством Линды. Среди пыхтящих и скачущих учеников тоже не было Филиппа. После умывальни, Каспар проверил библиотеку. Поздоровавшись с безучастным библиотекарем, который опять лазал по лестнице, изучая верхние полки, он оббежал глазами помещение. Их с Филиппом любимое место между стеллажами было занято. При повторном осмотре места в занявших его учениках узнались Филипп и Марта, о чем-то горячо спорящие. Они давно перешли с шепота на обычную речь: библиотекарю было не до шиканий. Появление Каспара завершило их сердитые препирательства, и они оба улыбнулись, пригласив сесть каждый на свою сторону. Подросток выбрал место посередине.

- С добрым утром! – огласил Филипп. – Хорошо, что ты пришел. Еще бы минута с этой скандалисткой, и я бы сошел с ума.

- Ты сам начал дискуссию, - защитилась ученица.

- Я начал не дискуссию, а рассказ. Исправлять каждое мое слово я не просил.

- А я должна была молчать и слушать бред, который ты нес?

- Для тебя каждое мое слово – бред.

- Но гоблинов не существует! А если и существовали в эпоху Первых, это были не дети эльфов и карликов.

- Откуда ты знаешь? У тебя есть доказательства, опровергающее это?

- Вы в курсе, что Теро остригли?

Марта и Филипп одновременно посмотрели на Каспара, приостановив бесполезный спор.

- Что, прости? – переспросил Филипп.

- Мы проснулись от его криков. Видимо, кто-то ночью обрезал ему волосы.

- Он теперь лысый? – не сдержала ухмылку Марта.

- Нет, но кое-где сострижено почти под корень.

- Я и не заметил, когда встал, - расстроился Фил. – Блин, такую сцену пропустил. Громко он визжал?

Каспар осуждающе посмотрел на них.

- Вам обоим его нисколько не жалко?

- Пф, подумаешь, волосы, - закатил глаза Филипп, поймав грозный взгляд Марты.

- Если бы у нас такое произошло, был бы большой скандал, тщательное расследование и жестокая расправа, - протараторила она. – У парней по-другому, хотя мне действительно немножко жаль Теро. У него были красивые волосы, не то что мои жидкие угри.

Марта накрутила на палец темную прядь, с кислой миной осмотрев ее, а потом резко повеселела и откинула волосы назад, подытожив:

- И слава покровителям, что теперь у него их нет.

Филипп посмеялся.

- Я даже знаю, кто это сделал. Когда Теро перестанет быть размазней, от бедного Криса мокрого места не останется.

- Фил, можно поговорить с тобой? – спросил Каспар, стараясь не смотреть на недоумевающую Марту.

Его друг пожал плечами и встал из-за стола, отойдя с товарищем за стеллаж.

- Что за секреты от прекрасной дамы? – прислонился к книжным полкам Филипп. – Куда ты, кстати, пропал вчера вечером?

- Я вчера кое-что услышал, но пока не уверен, что именно, - прошептал Каспар, изрядно заинтересовав друга. – Версии у меня, конечно, есть, но спешить их озвучивать не буду, иначе ты опять будешь смотреть на меня как на сумасшедшего. Во сколько открывается читальня?

- Эм-м, сегодня какой день декады?

- Шестой.

- Тогда с обеда. Ты хочешь прямо сейчас туда сходить?

- Да, мне нужно сейчас. Поможешь мне?

- Но молитва у ревнителей вот-вот закончится, - засуетился Филипп. – Я не знаю, кто дежурит в той части сегодня. Туда могут зайти преподаватели в любую минуту. К тому же, скоро завтрак.

Каспар сделал щенячьи глаза.

- Пожалуйста, Фил, ты не представляешь, насколько это важно.

Друга удалось обеспокоить и убедить, и он заглянул за стеллаж, где скучала Марта.

- Мы отойдем ненадолго. Можешь отложить нам свежих лепешек на завтраке?

Чародейка надуто откинулась на стуле.

- Обязательно. В твои еще и плюну бонусом.

Каспар с Филиппом поторопились на первый этаж. Впереди шел Фил, сверяясь с картой. К читальне вел довольно сложный путь. После пока еще пустых коридоров они зашли на маленькую винтовую лестницу, осторожно спустившись на пол-этажа вниз в какое-то непонятное пространство, а потом поднялись на этаж вверх, так до конца не поняв, где находятся. Высокие двери в читальню были украшены резьбой и металлическими вставкам в виде птиц. Среди линейных узоров в середине шла широкая полоса из похожего на плотную ткань материала, и на ней виднелся темный шов, разделяющий две половинки дверей. У входа стоял небольшой стол, за которым обычно сидел смотритель и иногда вел учет посетителей. Сейчас место пустовало.

- Отлично, нам повезло, - сказал Филипп и вышел из проема на свет.

- Ты что здесь делаешь?

Рядом с ним сразу же возник проходивший неподалеку хранитель. Мужчина встал горой перед Филом, посмотрев на него сверху вниз.

- Я искал смотрителя, - мигом нашелся ученик. – Мастер Вацлав попросил взять у него записи по прошлой декаде.

Хранитель приподнял редкую бровь и плавным жестом указал на пустой стол.

- Смотрителя нет, как видишь. Тебе лучше вернуться к себе на этаж, пока тебя не увидели ревнители. Я тебя провожу.

- Я не могу вернуться с пустыми руками, - увернулся от него Филипп. – Вы же знаете мастера. Он будет бухтеть, пока не увидит записи у себя на столе. Мастер Вацлав вообще на дух не переносит тех, кто не выполняет его поручения, и тех, кто перечит ему. Сразу злой как велиар становится. Как, вы сказали, вас зовут?

Хранитель сдался без боя.

- Ладно, я поищу его. Стой здесь и никуда не ходи.

Старший маг вернулся туда, откуда пришел. Отчего-то возникла уверенность, что он предпочел просто не ввязываться и уже не вернется. Даже если так, это не давало права медлить. Каспар вышел из проема и догнал Филиппа, уже добежавшего до двери. Ручек у дверей не было, только две маленькие замочные скважины темнели на светлой древесине.

- Интересно, заперто или нет? – попробовал толкнуть дверь Фил. – Ты ведь помнишь пароль?

- «Эклиптика», - сказал Каспар, обращаясь к другу, но дверь его тоже услышала.

Массивные двери не стали с оглушительным скрежетом открываться: тканевая часть в нижней трети с тихим шорохом разъехалась в сторону, образовав проход в виде клина. Вход был узким, поэтому друзья зашли по одному. Не успев на шаг отойти от дверей, тканевая полоса с тем же шорохом съехалась обратно. Первый круглый зал читальни был заполнен шкафами с книгами, которые уходили вверх до самого потолка, а сам потолок маячил где-то далеко наверху, усыпанный стеклянными витражами и мозаикой, через которые проникал свет, освещая зал разными цветами. На каждом уровне читальни кругом проходил огороженный перилами ярус, но лестниц видно не было. По бокам открывались арки в следующие помещения, но они были погружены во тьму. В дальнем конце основного зала стояли рядами письменные столы и кресла с диванами у стен. Пол читальни тоже был выложен мозаикой, образуя несколько разноцветных окружностей. В центре ближних окружностей стоял странный мраморный постамент, и ученики неуверенно подошли к нему. Филипп почесал подбородок.

- Про что-то такое мне рассказывали, - сказал он и указал на золотую табличку у постамента.

Каспар внимательно прочитал надпись: «При необходимости поиска литературы, положите руку на постамент и подумайте о нужной вам информации. Формируйте тему как можно уже. Для отмены набора или завершения поиска поблагодарите читальню и приступайте к познанию».

- Просто взять и подумать? – дочитал Филипп и положил ладонь на каменную поверхность.

В то же мгновение к двум ученикам с разных ярусов слетела дюжина книг, выстроившись перед ними в двойную шеренгу. От неожиданности друзья отпрыгнули назад и замерли. Книги не улетали, паря и ожидая выбора. Филипп опасливо потянул руку к толстому фолианту в красивом кордовом переплете, и тот с легкостью лег ему в руку.

- Обалдеть. Эта штука читает мысли.

Филипп отпустил выбранную книгу и посмотрел на название прочих. Каспар подошел к летающему параду и тронул пальцем книгу с названием «Древности: мифы и истины».

- А о чем ты подумал?

- О гоблинах, - ответил Фил, вернув вытянутую тонкую книжечку об истории Первых в невидимый строй.

Он остановился на первой выбранной книге, потрогав ее расписную золотом обложку. Каспар остался изучать названия прочей слетевшейся литературы. Здесь были и толстенные ветхие фолианты с историей, небольшие книги с краткими очерками, сборники мифов, легенд и книги со сказками.

- Хм. – Фил открыл книгу и подошел ближе к летучей колонии. – Неплохо было бы знать, на каком языке это написано.

Он невзначай оперся рукой о пьедестал, и среагировавшая на призыв книга влетела ему в спину. Взяв ее в другую руку, Фил вслух прочитал:

- Васарско-критский словарь. Миленько. Ты знаешь васарский язык?

- Кажется, на нем говорят в Дории, - неуверенно сказал Каспар.

- Ладно, для того, чтобы сломать себе голову, мне вполне хватит, - определился с выбором Филипп и посмотрел на ждущую шеренгу. – Что с ними делать?

- Там написано поблагодарить читальню.

Филипп обвел глазами зал, потом обратил их к потолку, потом подошел к постаменту, наклонившись над ним, будто пытался найти у него уши.

- Спасибо, мне хватит, - пробурчал ему ученик.

Книги, как весенние пташки, быстро разлетелись по своим местам на полках. Друзья проводили их взглядами.

- Так в чем заключалось твое важное дело? – спросил Филипп. – Или ты так хотел убедить меня залезть сюда?

Каспар вспомнил первоначальную цель и подошел к постаменту, протянув руку, но сформулировать вопрос мешал жгучий взгляд Филиппа в спину. Пора было поделиться свежими новостями, поэтому ученик обернулся.

- Вчера Джитта послала меня в корпус с лабораториями, убрать там и приготовить посуду.

- Круто, и как там? Видел лаборатории? Большие?

- Погоди, послушай. Когда я закончил, я решил осмотреться, и нашел открытую дверь в крайнюю лабораторию. Прокравшись туда, я увидел Лиену и Криса. Они варили непонятное зелье и не могли определиться с ингредиентами. Оно у них так и не получилось, но там они находились тайно, а когда услышали шаги посторонних, сразу всполошились. Лиена упоминала про какой-то маниит, который они таскают из хранилища по небольшим порциям, и еще что-то. Еще они использовали краденые книги, говорили про руны, а еще Лиена что-то дает Крису, чтобы усовершенствовать его дар, - Каспар притормозил, восстановив дыхание. – Филипп, я не шучу и ничего не придумываю. Говорю только то, что услышал.

Лицо второгодника вытянулось и приобрело тревожное выражение, а Каспару стало спокойнее от того, что его рассказ сразу восприняли всерьез.

- Я не в первый раз замечаю странности в их поведении. Помнишь кладовку, в которую ты нас водил? Я был там поздно вечером, когда, крадучись, зашла Лиена, взяв что-то из старого стола. Понятное дело, она что-то хранит в кладовке, что не должны видеть остальные. Да, у многих есть тайники, но дальше – больше: она зашла в учительское крыло и остановилась у второй ниши с подоконником. Она как маг иллюзии из Телли провела по стене, и там появилась дверь, в которую он зашла. Когда подошел я, там опять была стена.

Каспар дал другу время все обдумать. Тот несколько раз почесал то затылок, то подбородок, и согласно кивнул.

- Да, она точно что-то скрывает. Но пока я не могу составить правдоподобную версию по твоему рассказу.

- Еще я знаю, что Крис читает фолиант по связи с Астралом. Эта книга до сих пор у него стоит. Может быть, он спер ее исключительно для чтения, может быть, там действительно нет ничего, кроме бесполезных рассуждений, но меня беспокоят все эти странности.

- И как ты собираешься разбираться с этим? Зачем тебе понадобилась читальня?

- Для начала узнаю про маниит, если я правильно запомнил название, - Каспар вытащил из внутреннего кармана склянку. – Мне кажется, это он и есть. Если поймем, что это такое, сможем понять их планы.

Спрятав свое сокровище, подросток подошел к постаменту, подумав о свойствах и применении таинственного порошка. К ученикам подлетело пять книг, и Каспар выбрал первую с названием на родном языке «Мир минералов глазами чародея». После слов благодарности, небольшая колония распалась, а Каспар принялся листать выбранный толстенный труд. Живой дух читальни подсобил ему и тут, повеяв из-за угла и быстро перелистнув ненужные страницы. Каспар с Филиппом подошли к ближнему столу и приступили к познанию. В заголовке страницы было написано: «Минералы с редкими свойствами. Чистая энергия». Филипп пододвинулся ближе, но Каспар решил читать вслух, чтобы информация доходила до них одновременно.

- «…Среди редко встречаемых минералов выделяются камни, заключающие в себе живой источник энергии. Все представители имеют цвета синих или фиолетовых оттенков на разломе и легким свечением реагируют на присутствие магии рядом. Первым известным Калтенлинду представителем является анаксит, распространенный на юго-западе. Широко применяется для изготовления резервуара с магической циркуляцией в зачарованном оружии…». Так, надо смотреть дальше.

Вопреки несогласному скулежу Филиппа, Каспар перелистнул страницу.

- Вот, - ткнул пальцем Каспар. – Иверит. Про него они тоже говорили. «…Крупнозернистый кристалл синего или пурпурного цвета на разломе. Чаще встречается среди горных пород центральных или северных районов Калтенлинда. Среди минералов своей категории, как и фенаксит, является камнем с широким диапазоном применения. Применяется как ингредиент в зельях, усиливающий свойства основного вещества. В настойках из ягод увеличивает продолжительность действия. Широко применяется в создании зелий, кратковременно расширяющих общий запас сил мага…».

- Значит, этим камнем учитель пичкает нашего хулигана? – перебил Филипп.

- Не знаю, - задумался Каспар. – Тут написано, что он просто увеличивает запас сил, а не совершенствует способности. «…В последнее время иверит стал применяться при поиске незарегистрированных магов…».

- Так, значит, благодаря этой хреновине меня сюда запрятали?! - возмутился Фил.

Каспар проигнорировал его драматический посыл.

- Может, они собирают его как ингредиент для своего зелья, но это не объясняет, откуда у Криса такая сила.

Он перескочил еще лист и нашел заветный кристалл на букву «м».

- «…Одним из самых редких энергетических минералов мира является кристалл маниит. Встречается только в магматических породах среди северных скал и льдов Вечной Мерзлоты. Представляет собой непрозрачный кристалл черного цвета, растущий из породы остроконечными скоплениями. Совмещает в себе свойства кристалла и металла. При резком нагревании трескается, при постепенном – уменьшается в объеме и плавится. Застывшая масса имеет белый цвет и металлический блеск, она тверже золота, но легче него. В этом виде маниит поглощает вибрацию при ударе, отводит тепло и магическую энергию. Есть предположения, что цивилизация Первых использовала такое его состояние для изготовления оружия, элементов доспеха и щитов. В состоянии кристалла маниит излучает чистую энергию, которую применяют в совершении сложных ритуалов, требующих больших силовых затрат. В виде порошка применяется так же, как и иверит, для усиления свойств основного вещества в зельях и ускорения действия. Свойства до конца не изучены. В виде суспензии входит в состав зелий расширяющих резерв сил и кратковременно, но резко усиливающих магические способности. Обладает высокой токсичностью, из-за чего применение его в этой сфере ограничено…».

- Значит, она пичкает его этой штукой, - закончил расследование Филипп. – И зря: раз он токсичен, скоро от несчастного пацана останется больной калека.

Каспар помассировал висок и пожал плечами:

- Может быть. Но ведь он, вдобавок к большой силе, с невероятной скоростью осваивает новые заклинания, просто увидев их или прочитав о них. Даже если бы Лиена не отходила от него, помогая днем и ночью, у него бы не получилось такого резкого прогресса. Тут что-то другое. – Каспар принялся читать статью про маниит дальше.

- А мне кажется это вполне логичным объяснением, - размял затекшую шею Филипп. – А раз этот кристалл редкий и его применение ограничено, они тайно его крадут и варят из него зелья. Может, они смешивают оба эти кристалла. Например, вчера Лиена пыталась сделать улучшенную формулу. Чем тебе не версия?

- Какая выгода у учителя?

- Может, она помочь хочет. Или похвастаться перед мастерами, что у нее такой способный ученик. Может, за свои заслуги она быстрее получит звание хранителя.

Каспару такой вариант пришелся по душе, но все равно многие детали он не объяснял, поэтому ученик не прекратил чтение. Пробежавшись по обособленному абзацу, подросток наклонился и снова внимательно прочитал строчки.

- «…с появлением на севере магии призыва, раствор с иверитом и маниитом стали использовать черные маги для поддержания сил, даримых внедренным духом. Кристаллы оттягивают момент внутреннего истощения заклинателя и замедляют процесс захвата разума, параллельно увеличивая шанс на присвоение чернокнижником магии астрала, перед тем как он изгонит духа из своего тела...».

Каспар выпрямился на стуле и посмотрел на друга. Фил долго молчал, но потом, откашлявшись, прошепелявил:

- Ты ведь не думаешь, что он… того?

- Я видел у него книгу по связи с Астралом. Его талант неестественен, поэтому он и уничтожил ледяные скульптуры, он боится, что мастер заподозрит неладное. У него есть потусторонняя поддержка. А Лиена иногда готовит ему растворы, чтобы он не стал марионеткой. Я помню, как она сказала: «Только по показаниям».

- Лиена же из эгиров! У них все боги с Астралом связаны. – Филипп поежился. – Непредсказуемые они ребята. У нас неподалеку от деревни жил один изгнанник с меткой, и он каждую ночь молился в поле голышом невидимому богу, пока бесследно не исчез. Я к тому, что Лиена вполне могла подбить Криса на такое дело.

- Может быть. Но опять же, зачем ей это?

- Может, она себя бережет, а с его помощью хочет сбежать, - ляпнул первую попавшуюся мысль Фил.

Каспар ударил ладонью по столешнице, испугав товарища.

- Сбежать, ну конечно! Он говорил, что нужно продумать время. Предлагал других взять в шутку.

- Зачем они собирают столько маниита и иверита? Про запас?

- Иверит, наверное, для зелий, хотя не знаю. Но маниит еще применяют для сложных ритуалов. А у него на руках книга связи.

- То есть они еще кого-то хотят вызвать, чтобы сбежать?

- Они что-то про руны говорили.

- В ритуалах же применяются руны. Нам рассказывали на уроках вычисления. А Лиена, уверен, знает много ритуалов.

Каспар потер заболевший висок, куда ударили все самые страшные опасения, которые только могли родиться в его голове.

- Фил, ты понимаешь, что на нас свалилось?

- Но мы ведь можем ошибаться. Нельзя наговаривать на них, пока во всем не разберемся.

- Если они еще следующую декаду будут таскать ингредиенты, значит, через две они будут почти готовы. У нас не так много времени, чтобы разоблачить их.

- Или опозориться, - добавил Филипп, почесав костяшки. – Вдруг они просто втихаря используют эти порошки и не замышляют никакой побег, тем более с ритуалом призыва? Лиену, возможно, понизят за такое, а Криса накажут, как и нас за нарушение правил и слишком смелые версии. К тому же Крис совсем не похож на одержимого.

- Маг из Телли говорил, что на первых этапах они ничем не отличаются от остальных. Только хорошим настроением, удачей и улучшенными способностями. Один в один.

- Значит, нам надо проверить его на одержимость.

- Еще убедиться в том, что они действительно хотят совершить побег и новый ритуал.

- И как?

- Пока не знаю. Но нужно понять, что происходит.

- Если тут все-таки будет банальность, мы еще долго будем смеяться над тем, что придумали. А если нет… ох, блин, лучше бы да.

Каспар вспомнил про склянку и вытащил ее на свет. Темный порошок пересыпался по стенкам и слегка искрился синим.

- Я видел целую секцию с такими камнями, - сказал он, постучав по учебнику. – Олис передал Лиене шесть полных склянок с этим порошком.

- Это маниит? – поднес нос к склянке Филипп.

- Здесь написано, что порошки минералов-энергетиков очень похожи между собой, - провел пальцем по строчке ученик. – «…Порошки иверита и маниита имеют черный цвет и искрятся оттенками синего и фиолетового при движении. Отличие состоит в том, что маниит при сильной тряске начинает искриться красным».

Филипп вырвал из рук товарища стекляшку и интенсивно потряс ее. Порошок все равно искрился тем же цветом.

- Я предполагал такое, - кивнул Каспар. – Таскать по столько склянок редкого ингредиента сразу они бы не стали.

Подросток дочитал статью в книге и закрыл ее.

- Знаешь, мне откровенно плевать, если они все-таки решатся на побег, - сказал Филипп. – Не велика потеря, если они убегут. Больших проблем цивилизации они не создадут, а если создадут, нам будет плевать на это ближайшие пятнадцать лет. Меня больше беспокоит то, что они могут натворить, пока находятся здесь. Я хочу спать спокойно, зная, что со мной рядом не живет одержимый и сумасшедшая чернокнижница.

Тканевая полоса на двери с шорохом разъехалась, но посетители задержались у входа, и ученики успели спрятаться: Филипп – за диван, а Каспар – за ближнюю колонну. В читальню уверенным маршем вошел старший фор-ревнитель, которого друзья уже видели. Вслед за ним прошмыгнул иллюзионист из Телли и, сцепив руки за спиной, деловито осмотрел помещение. Не торопясь, он подошел к пьедесталу и провел рукой по его кромке.

- Мастер Говард обещал показать мне вашу читальню, но так и не нашел свободной минутки. Приятно, что вы использовали наш подарок. И использовали его со вкусом.

Маг посмотрел на потолок, потом взглядом спустился вниз по ярусам и пробежался им по мозаике на полу.

- Вы и эфемерную лестницу использовали, - улыбнулся он, взглянув на золотой квадрат. – Очень красиво все подобрано. А такие витражи я часто вижу в Росиньеле. Вы специально их заказывали? Или их сделали местные мастера? В любом случае они смотрятся превосходно.

- Да, после реставрации читальня похорошела, - сказал фор, сдерживая нетерпение.

Иллюзионист заметил его легкую раздраженность и прервал свое обозрение.

- Простите, вы хотели, чтобы я помог вам с литературой?

Ревнитель подошел чуть ближе к нему, всем видом показывая почтение, такое же натянутое, как в лектории.

- Литературу я прочту на досуге. А пока мне бы хотелось живого общения. Вы упоминали о талисманах силы и камнях памяти, которые используете. Как они работают?

Иллюзионист на миг насупился и скрестил руки на груди.

- Вы решили подлизаться ко мне, показав читальню? Слабоватая попытка. Больше ничего мне не предложите?

- Я вовсе не…

- О таком я не упоминал и упоминать не собираюсь. А вдруг это закрытая информация теллийской цитадели? Вдруг у нас тоже есть запреты на разглашение, и я давал обет…

- Вы уже давно не работаете в цитадели и живете за тысячи верст от нее. Любые обеты слабеют на расстоянии. Разве я не прав?

Фор с надеждой посмотрел на приезжего мага, и тот задумчиво поднес палец к губам.

- А я думал, они слабеют от соблазнов.

- Медовуха подойдет? С лучшей медоварни севера. Такую пьют только генералы, но я достану бутылку. Две бутылки.

- И одну с живой водой. И не забудьте про вашу курительную смесь. Я попробовал ее в Вангене, мне понравилось.

- Плохо представляю, что вы имеете в виду, но перед вашим отъездом я ее достану. Договорились?

- При условии, что первые два пункта будут сегодня же вечером стоять у меня на столе, - серьезно сказал маг и оттаял. – О талисманах мало что могу рассказать. Я, на свое счастье, с ними не контактировал. Знаю, что при поступлении на службу охранникам цитадели вшивают их в правую руку, и они позволяют применять школу магии духа и чар.

- Охранников? То есть, простых людей наделяют даром? Неужели такое орудие действительно существует? – с напором спросил ревнитель.

- Я ожидал такую реакцию от вас, - вздохнул маг. – Я прекрасно знаю ваши сказы о Рейгане, можете, не напоминать. Я тоже считаю это кощунством по отношению к Балансу, но цитадель считает это оправданным. Считается, что силы талисмана контролировать проще, чем естественный дар, основанный на нестабильных эмоциях, а против магии может выступить только она же. Звучит мрачно, но кто я такой, чтобы спорить с кормилицей.

- И много таких чудо-охранников вы делаете?

- Я не знаю. Мне лишь известно, что эти талисманы очень трудно изготавливаются, а их хозяева пожизненно остаются в стенах цитадели.

- А контрабанда?

- Исключено. Наша кормилица следит за всем и вся. В этом ей помогают…

- Камни памяти, - закончил за теллица ревнитель.

- Да, в Телли они используются уже десятки поколений и работают без изъянов. Перед обучением каждый маг прикасается к ним. Они заполняются психеей, аурой, которая у каждого живого существа разная. Эта аура присутствует в месте, где лицо чаще всего бывает, на его вещах, ее след иногда остается на тех, с которыми оно чаще всего общается, поэтому, когда маг покидает цитадель, за ним постоянно наблюдают и при необходимости могут выследить. Так отлавливают беглецов и свернувших с верного пути.

- Стало быть, за вами сейчас тоже наблюдают?

- Конечно. Любая просветительная поездка контролируется, но, когда я вернусь на предписанное рабочее место, обо мне снова забудут. За простым фокусником на службе у фей наблюдать неинтересно, - посмеялся маг. – Главное, лишний раз не напоминать о своем существовании.

Мечник, устав от веса ненужного, но эффектного снаряжения, оперся о постамент и глубоко о чем-то задумался. Разговор прервался, и гость вернулся к экскурсии по читальне. На этот раз любовь к искусству потащила его к резным колоннам. Услышав приближающиеся шаги, Каспар напряг мышцы плеч и торса, наивно полагая, что это поможет ему стать тоньше.

- Любопытные меры, - подал голос ревнитель, снова переключив внимание иллюзиониста. – Хоть неоднозначные, но весьма эффективные, судя по тому, что у вас почти не бывает чернокнижников. Ваша цитадель умеет контролировать свою деятельность, не то что ее «младшая сестра». Вы видели, какой бардак творится у нас в комнатах учета? Мне кажется, что скоро тот бумажный хаос откроет портал прямо в бездну. А видели милые лица некоторых моих коллег? Думаю, многие уже успели показать вам свои лучшие гримасы. Не судите их строго за специфичное отношение. Большинство из них ненавидит магию, потому что страшно бороться с тем, что плохо рубится топором.

Иллюзионист посмеялся себе под нос, согласно покивав. Его серьезность и настороженность начали постепенно гаснуть.

- В теллийской цитадели больше учащихся, больше сложных и опасных школ магии, поэтому подобные меры необходимы.

- А территория Сторанера включает в себя два государства Телли и маленький Гарнос. Поэтому тут больше места, чтобы спрятаться. И больше шансов стать чернокнижником. Ваш арсенал защиты нам бы пригодился.

Маг в раздумьях поставил палец на подбородок и отвернулся от собеседника, сосредоточившись на росписях на стене.

- Так вы задумали переговоры с моей кормилицей? Не уверен, что они будут плодотворны. Глава цитадели, хоть и желает вам процветания и благополучия, просто так не станет делиться такими серьезными вещами. Во время моего преподавания он всегда твердил, что северяне – невежественные вояки, не признающие власть прогресса. Я несколько лет не был в Телли, поэтому не знаю, возможно, старый заклинатель уже отошел на покой, но его место вполне мог занять единомышленник. Вам в любом случае придется побороться за очищение своей репутации.

- Лично я не причисляю себя к невежественным воякам и, как мне очищать репутацию всего королевства, не имею понятия.

- Для начала перестаньте мерить свою родину территориями Телли и прочих стран, - предложили ревнителю.

- Прошу прощения, сказал, не подумав, - протараторил тот. – Но посудите сами, насколько бы все это облегчило нам работу. Будь у нас камни памяти, ребята из службы учета перестали бы проклинать меня при каждой встречи и желать мне скорой смерти. На пергаменты стало бы тратиться меньше средств, чем на еду. А если бы ревнители получили талисманы силы, они бы смогли проявить понимание к магам. Такой предмет дал бы им ощущение защиты, ощущение обиходности, и страх с непониманием перед чем-то сверхъестественным перестал бы прививать им ненависть. Тогда бы они лучше поняли, что этот дар, посланный Творцом, направлен не только для разрушения и запугивания обычного населения. Тогда бы столица открыла глаза, и учеников бы стали действительно учить, а не удерживать.

В иллюзионисте произошли существенные изменения. Если на первые два довода он посмеялся, то на последние заинтересовано встрепенулся и приблизился на шаг. Фор продолжал.

- Коллеги, наверное, меня не поймут, но наша система обучения, честно говоря, свое отжила. Столько недочетов и ненужных проблем, которые мы сами себе создаем, что даже наш капитан со стальными нервами ушел в отставку. На лекции вы говорили, что изучаете десять школ, десять интересных и полезных школ. Но расширить нашу программу до такого уровня невозможно: слишком опасно учить студентов мощной магии, не имея достойных средств их контролировать и защищаться при необходимости. Вы были правы, когда сказали, что нам проще держать их взаперти. А ведь сколько бы возможностей дали нам новые школы. В промышленности, в сельском хозяйстве, в знахарстве, да и просто в обиходе. Взять хотя бы ту же школу иллюзии, которую у нас не проходят. Сколько бы гостей мы привлекли к королевству, использовав некоторые безобидные заклинания для украшения торжеств, как это делают росиньельцы?

Иллюзионист склонил голову на бок и посмотрел на собеседника с тем же наслаждением, с каким смотрел на красивые витражи до этого.

- Как приятно слышать такие слова от человека, призванного защищать общество от магии, - пропел он, смахну несуществующую слезу. – В лектории я был уверен, что вы вдернете меня из-за слишком дерзких речей, но вы умеет удивлять.

- Я человек широких взглядов и не боюсь перемен, - признался ревнитель. – Правильно примененная магия – это наше светлое будущее без войн, болезней и нужды, и я верю, что здешние студенты станут его частью.

- С такой точкой зрения вы бы принесли много пользы цитадели, если бы были выше званием.

- Скорее, если бы мне позволили эту пользу принести. Но если, предположим, я все-таки закручу это колесо, есть ли шанс, что ваша кормилица воспримет меня всерьез? Есть ли у меня шанс выпросить, если уж не понимание, то хотя бы лучшее спонсирование?

- Думаю, ваши домыслы вполне могут сработать. По крайней мере, чтобы выпросить второе.

- А с вашим голосом?

Иллюзионист вскинул белесые брови.

- А зачем мне лишний раз подавать голос? Я, конечно, поддерживаю вашу точку зрения и всем сердцем желаю вам удачи, но, как я уже говорил, моей родине лучше не напоминать о себе.

- Я запакую вам очень дорогие сувениры в обратный путь.

Иллюзионист наигранно отпрянул, схватившись за сердце, пока его улыбка расползалась все шире и шире.

- Ценимый фор, я даже не знаю…

- Вы в любом случае выиграете больше, - раздраженно оборвал его жеманство ревнитель. – Чего вам стоит…

Шорох разошедшихся дверей читальни перебил его. Из клина высунулась чья-то голова.

- Дитмар? – Голова опознала старшего фора, а затем повернулась к заморскому гостю. – Глазам не верю. Ты действительно решил персонально выгулять это недоразумение, не взяв с собой дубинку?

- Слушай, я тут немного занят, - огрызнулся Дитмар. – Давай потом.

- Ты на время-то посмотрел?

Фор мельком глянул на часы у входа и раздраженно всплеснул руками.

- Ну посмотрел. Чего ты хочешь от меня? Если это из-за того собрания, то ты и все крыло слышали мое мнение. Все равно места всем не хватит.

- Тебя попросили там быть.

- Зачем?

- Ну, надо…

Старший фор шумно вздохнул и посмотрел на иллюзиониста, из которого ожидаемо улетучилось дружелюбие.

- Идите, - сухо сказал тот. – Наша дискуссия все равно не зайдет дальше. Пока что.

Дитмар, признав поражение, быстро вышел из читальни. Его товарищ задержался у порога и выжидающе глянул теллийца.

- Не беспокойтесь, я найду путь обратно, - пропел маг. – Или гостям не положено ходить без провожатого?

- Таким, как вы – нет.

- Хорошо. А задержаться здесь я хотя бы могу? Если боитесь, что я что-то украду, можете потом провести обыск.

- Я передам смотрителю.

Гадливо поморщившись, ревнитель ушел, и матерчатые двери сомкнулись. Иллюзионист посмеялся себе под нос и еще раз полюбовался витражами и мозаикой, а после громко спросил:

- Вы думаете, я не заметил вас?

Каспар с Филиппом переглянулись, подумав, что вопрос послан им. В то же мгновение они в этом убедились.

- Вы сегодня без юной леди? Выходите из своих зыбких укрытий, я вам ничего не сделаю.

Филипп вышел первым, остановившись в пяти шагах от мага. Каспар тоже не стал ждать персонального приглашения. Маг осмотрел их с головы до пят и усмехнулся.

- Вы, как погляжу, любите нарушать правила. Вам повезло, что вы учитесь здесь. На моей родине одно наказание запомнилось бы вам на всю жизнь. Хотя одновременно, я считаю неправильным, что читальню могут посещать не все и не всегда. Нашли искомые знания, или вы просто пришли насладиться архитекторской задумкой?

- Господин, вы ведь хорошо разбираетесь в Астрале? – не стал тянуть кота за хвост Фил.

Каспар пнул его по ботинку, но было поздно: все слова были сказаны, а лицо иллюзиониста вытянулось.

- Вы знаете способы разоблачить одержимого?

Маг из Телли приподнял брови.

- Вы нашли у себя в группе одержимого? – не сдержал он смешок. – Боюсь вас расстроить, но это невозможно. Как я знаю, магию призыва могут практиковать только хранители под присмотром мастеров. И дело не столько в правилах, сколько в умениях мага. Ученик физически не сможет совершить ритуал такого уровня.

- Ему помогает учитель, - встрял Каспар.

- С чего вы взяли, что тот человек одержимый?

- В своем возрасте он обладает слишком большой силой. Его способности резко улучшились, - сказал наблюдательный подросток. – Два года назад он был обычным ребенком, а теперь совершает заклинания уровня адепта.

- Занимательный экземпляр, - протянул приезжий маг. – Бывает, что в период ростового скачка резко улучшается и магия. Такое редко, но встречается, и здесь нет никакого потустороннего вмешательства.

- Тогда зачем он крадет энергетические кристаллы?

Вопрос сильно озадачил гостя, и он снова нахмурился, поставив палец на подбородок.

- Очень сомневаюсь, что ваш подозреваемый одержим. Может, у него обычное пристрастие к энергетикам, что тоже не есть хорошо, но не настолько. Но если вы хотите успокоить свое воображение и провести собственное расследование, - иллюзионист подошел к постаменту, положил на него руку и призвал несколько книг, - то вам подойдет что-то из этого. Думаю, вам в любом случае будет полезно почитать об одержимости.

Выбор решил сделать Филипп и без долгих раздумий взял самую тонкую и не слишком потрепанную книгу, а остальные быстро разлетелись по местам. Иллюзионист щелкнул пальцем по выбранной книжке, пробормотав что-то.

- Только верните ее потом, я не горю желанием заклеймить себя вором, - улыбнулся маг. – Надеюсь, этого маленького развлечения вам будет достаточно, чтобы перестать бродить по неположенным местам. А пока вам стоит вернуться к себе.

Он вырисовал зеленый символ, и в учеников врезался знакомый порыв ветра, притупив восприятие реальности. Среди смазанного интерьера читальни они увидели, как иллюзионист развернулся и направился к дверям. Ученики поспешили туда же. Когда ткань раздвинулась, маг вышел, оставив в проходе носок ботинка, параллельно задав смотрителю, вернувшемуся на место, расплывшийся в собственном эхе вопрос. Друзья мигом просочились сквозь проход и быстро ушли с трофеем из читальни. Когда они зашли в общий зал второго этажа, они все еще были невидимыми, поэтому они притаились в непопулярной кладовке, чтобы их неожиданное явление на свет не стало для кого-то причиной заиканий. Тонкая обложка выбранной книги гласила: «Пособие для чародеев. Скрытая черная магия: разоблачение». Филипп буравил взглядом обложку и не спешил ее открывать.

- А надо ли нам все это? – неуверенно пробормотал он. – Если мы ошиблись, наш позор запомнят до конца обучения. А если худшие догадки окажутся правдой – мы ввяжемся в опасную историю, в которой сами можем пострадать.

- Хочешь оставить все, как есть?! – воскликнул Каспар. – С нами, возможно, демон в одной комнате дрыхнет, а мы будем делать вид, что ничего не происходит? А если станет поздно? Помнишь, что говорил теллиец на лекции? Со временем безвредно изгнать паразита все труднее.

- Ты думаешь, Лиена позволит ему загнуться?

- Она мне уже не кажется заботливой и внимательной учительницей.

- Может, все-таки расскажем об этом преподавателям? – предложил Филипп.

Каспар подумал было согласиться, но в голове успели прокрутиться возможные последствия. Если сейчас разболтать все сердобольной Джитте, об этом тут же узнает Лиена и, будь она в чем-то повинна, заметет все следы, а если нет – от нее ученикам будут обеспечены худшие оценки в году, а от Криса – лучшие отмороженные шутки. Если рассказать Хейну или Вацлаву, они оба только покрутят у виска. А если рассказать все Агнессе, она мигом построит цепочку причин и следствий, и раскроются все незаконные действия, в первую очередь, самих Каспара и Филиппа. И тогда им будут обеспечены худшие оценки в столетии, а подозреваемые опять успеют залечь на дно.

- Ох, Творец, - страдальчески пискнул Каспар. – Нам в любом случае нужны доказательства. Тут должны быть безопасные методы. Открывай.

- Что вы читаете?

Друзья подпрыгнули, быстро обернувшись. Серые глаза Марты светились удовлетворением.

- Что ты здесь делаешь? – изобразил негодование Филипп. – В мужской клуб без приглашения нельзя!

- Если это мужской клуб, то здесь должны быть мужчины, – посмеялась Марта, повертев головой в безуспешных поисках, а потом заметила убранную за спину руку Филиппа. – Что вы там от меня прячете? Мне опять нужно обещать молчание?

Не дождавшись ответа, она внезапно начала атаку, но отобрать что-либо у Фила силой было нереальной задачей. Скоро она сдалась и, надув губы, посмотрела на Каспара. Ему хватило мужества и ума отвести от нее взгляд. Тогда шпионка махнула на них обоих рукой и отвернулась. Фил совершил ошибку и расслабился, когда в тот же миг чародейка одним прыжком оказалась у него за спиной. С вырванным трофеем она отскочила к окну, принявшись его изучать.

- Зря мы показали ей, как открывается дверь, - скривился Филипп. – Зря мы вообще показали, что эта дверь открывается.

Захватчица осматривала трофей недолго. Ей хватило трех мигов, чтобы разобрать название книги и бегло пролистать ее. Она с подозрением глянула на товарищей.

- Зачем вам такое пособие? Где вы вообще его взяли? Такого не выдают в нашей библиотеке.

Филипп скривился сильнее, не зная, с чего начать рассказ и стоит ли его начинать. Каспар решился сделать это за него.

- Мы взяли его у мастера Вацлава. Заинтересовались темой, и он сказал…

- Можешь не продолжать свое вранье, - прервала его ученица. – Что вы удумали?

После двух попыток озвучить более правдоподобное изложение, ученикам пришлось посвятить Марту в тайну. К удивлению, она не стала обрывать их на полуслове истерическим смехом, а дослушала историю до конца. После их речей наступила пауза, после которой Марта изрекла:

- Ваши выводы, по-моему, полная ересь, но давайте его проверим. Хоть какое-то развлечение.

- Ты хочешь нам помочь только потому, что тебе скучно? – уточнил Каспар.

- Ну, да. Такое поведение наказуемо в вашем мужском клубе?

Каспара неприятно удивил ее легкомысленный ответ в их непростой ситуации, но он решил воздержаться от лишних слов. Филипп хмыкнул и скрестил руки на груди.

- Я ошибался в тебе, - нехотя признал второкурсник. – Возможно, клуб не пострадает от такого незначительного расширения.

Марта довольно оскалилась и положила пособие на стол.

- Значит, вопрос решен. И с чего мы начнем? Как будем проверять его на носительство? Надеюсь, среди здешних методов есть что-нибудь оригинальное. Очень уж руки чешутся.

- Я сильно ошибался в тебе, - поправился Филипп, пододвинув пособие к себе.

Он открыл его, пролистав на нужную главу. Пока он вчитывался, Каспар напомнил:

- Нам нужно подобрать что-нибудь самое безобидное, но действенное.

- О, тут написано, что демон всегда выходит из хозяина, если чувствует приближение его смерти…

- Я сказал: безобидное!

- Тогда придется читать, - сникнул Фил, пролистав пособие.

- За ним надо бы еще проследить.

- И это сделаешь ты, - быстро определилась Марта. – Из нас троих ты самый неприметный. Без обид. Я думаю, тот мальчишка замечает каждую юбку рядом, а Филипп слышен за сто шагов из-за шмыганья.

- Согласен с ней, - кивнул Фил. – Мы можем пока продумать алгоритм проверки, а ты начать слежку. У тебя ведь до этого неплохо получалось. С нашей стороны обещаю, что мы будем рассматривать только безвредные методы, несмотря на энтузиазм некоторых.

- Действовать придется осмотрительно, не выбиваясь из нашего расписания, иначе привлечем к себе ненужное внимание учителей, - добавил Каспар и получил согласие в ответ.

Вечерняя служба должна была стать знаменательной: в цитадели назначили нового капитана ревнителей. Главная каплица, чье расширение уже было в разгаре, собрала в себе толпу заинтересованных. В первую очередь – большинство ревнителей и мастеров высшей магии. Торжественное избрание задерживалось уже на час. Ожидание начало утомлять, а присутствующие стали сильнее кашлять и чихать от пыли, поднятой строителями. Из снесенных наполовину стен туда-сюда шнырял сквозняк, обдувая скопище народа. Не всем достались сидячие места: привезенная мебель еще ютилась в общем зале, а архитектор еще не решил, вписывается ли она в задуманный стиль.

Фор Петри и Олис стояли в конце каплицы, отодвинутые в угол. Вначале они стояли с гордо поднятыми головами и прямыми спинами. Спустя полчаса спины стали распрямляться только при входе кого-то в каплицу. Теперь они оба расслабленно подпирали стену лучше любого головореза. Петри повернул голову к входу, где из зала выглядывали часы, но теперь их полностью закрыли новоприбывшие.

- Если они не явятся сию же минуту, я приросту к этой стене и на пост меня придется заносить вместе с ее куском, - пожаловался он Олису.

Маг-ревнитель хотел показать успокоительный жест, но его сильно придавили с боков, и он только согласно вздохнул. В каплице становилось все душнее, несмотря на шальные сквозняки. От былой тишины ничего не осталось: все, не стесняясь, разговаривали в голос. Чувствительные уши Олиса вбирали шум, оставляя его долго трезвонить внутри. Когда звон едва не довел его до истерики, шум в каплице разом стих. Среди каменных стен раздались тяжелые шаги двух старших фор-ревнителей, облаченных в парадную форму. Петри увидел их начищенные доспехи, мелькнувшие между рядов скамеек, а Олис безуспешно пытался увидеть вход в каплицу, вставая на цыпочки. Мечники встали по бокам от алтаря, и один из них открыл рот, но генерал-архиерей не стал ждать объявления. Все собравшие ревнители встали и распрямились, подняв подбородки, хотя глаза многих были направлены на генерала. Ни Олис, ни его приятель не смогли его разглядеть, пока он широкими шагами не достиг алтаря, забравшись по пяти ступеням наверх. Его форма выделялась покрытой позолотой мелкой и сложной гравировкой на пластинах, отполированных с большим усердием, но ближние ряды хорошо могли видеть трещины и следы частого ремонта, превращая носителя авторского доспеха не в городского пижона, а в опытного бойца. Шлем с такими же мелкими орнаментами был зажат у него подмышкой и был лишен перьев и драгоценных камней, как у некоторых сынов именитых генералов, никогда не знавших боев, лишь стершаяся кое-где позолота переливалась при свечах. На поясе слева выглядывала потертая рукоять длинного меча. Генерал, ничуть не моложе фора Петри, посмотрев в сторону дверей, на шаг отодвинулся влево, заранее уступив место. Через мгновение в каплицу зашли еще два человека: старик в багряной рясе с изумрудной накидкой и молодой на его фоне мужчина в простом боевом доспехе. В красных рясах обычно ходили магистры, набрасывая белую накидку, а кого собой представлял старик с бородой длиннее, чем у мастера Вацлава, Олису было неясно. Друг заметил его вопросительный взгляд и шепнул:

- Если не ошибаюсь, невзрачный старик – главный магистр, а солдат с ним – велиар знает, кто это. Может, сопровождающий.

Два главных лица цитадели встали у алтаря, а солдат расположился в конце первого ряда. Старик дал согласный кивок генералу, и тот вышел на шаг вперед, обратившись к собравшимся похожим на гром басом:

- Да смилуется над вами Творец, и благословят вас избранные покровители. Недавно мы проводили капитана Клосса на заслуженный отдых. Он посвятил цитадели тридцать пять лет исправной службы, но пост его не может пустовать. Мы, как и все поколения до нас, избираем капитана из проявивших себя старших форов и фэсс.

Архиерей сделал паузу. Некоторые в ряду ревнителей, заслуживших звания старших, занервничали. Рядом с Олисом тоже стоял претендующий на должность ревнитель, и пот волнения градинами скатывался по его скуластому лицу. Когда почти все кандидаты напряглись как струны лютни, генерал вновь заговорил:

- Фор Дитмар Роккеф, вы назначаетесь новым капитаном священного отряда храма.

По каплице пронеслась волна одобрительных трелей и разочарованных вздохов. Петри тихо хмыкнул:

- Даже не удивил. Был бы генералом, сам бы Дитмара назначил.

Названный ревнитель стоял в самом дальнем углу каплицы и потому очень долго преодолевал кучные ряды коллег. Генерал взял с алтаря приготовленный освещенный меч, вручив его добравшемуся-таки капитану.

- Фор Дитмар, пусть этот меч верно служит вам и будет свидетелем вашей доблести и справедливости, проявленной на должности капитана священного отряда.

Бывший старший ревнитель принял оружие с очередным поклоном и, скрывая довольнейшую улыбку, спустился в первый ряд, где его сердечно поздравили сотоварищи. Почувствовав окончание торжественной части, народ расслабился и по дюйму начал отход к дверям. Бас генерала снова разошелся по помещению.

- В связи с увеличением числа учащихся и персонала, мы приняли необходимые новшества, продиктованные столицей, - заинтриговал он. – Поэтому с сегодняшнего дня в цитадели будет два капитана.

Застав всех врасплох, генерал указал на подошедшего солдата, что сопровождал магистра.

- Нашу цитадель посетил фор Варнел Бренс. Четыре года жизни он посвятил службе в восточных войсках, затем поступил в бастерлонскую академию и тридцать лет отдал защите центрального региона в качестве ревнителя, пять лет из которых состоял на службе в столичной гвардии специального отдела. Теперь он назначен Бастерлоном на пост капитана цитадели.

Солдат коротко поклонился, не выказывая ни радости, ни огорчения. Не дождавшись его ответа, генерал подвел итоги:

- Фор Варнел, надеюсь, что цитадель также станет свидетельницей ваших доблестных и справедливых деяний. На этом собрания окончено.

Сказав последнее слово, генерал развернулся к гвардейцу, которого уже донимал вопросами старший магистр. Ревнители и мастера затолпились к выходу. Пока все продвигались к дверям, Петри заворчал:

- Кто тот пень из столицы? Чем он так провинился, что его сюда закинули?

Олис пожал плечами и, указав в сторону гвардейца, показал на свои опущенные углы рта и помотал головой.

- Да, он не выглядит расстроенным, подавленным или просто недовольным, - согласился Петри. – Хотя радостью тоже не пышет.

Часть людей покинула каплицу, и фор, теперь уже капитан, Дитмар остался стоять в конце первого ряда, ожидая, когда главы цитадели закончат со вторым капитаном и перейдут к нему. Однако уделять внимание другим те не спешили.

- Не волнуйтесь, новые игрушки надоедают быстрее старых, - донеслось сзади.

Дитмар повернул голову, встретившись с хитрыми глазами теллийского фокусника. На начальный слог вопроса, маг быстро объяснился:

- Ваш коллега любезно разрешил этому недоразумению подождать вас у каплицы.

- Не верится, что вы променяли читальню на эту душную толкучку, - коротко усмехнулся капитан.

- Она принесла мне больше знаний, чем я рассчитывал. Знаете, я бы хотел продолжить нашу дискуссию.

- Вам интереснее общаться с большими шишками?

Теллиец неправдоподобно выразил обиженность и встал рядом.

- Позвольте поздравить вас с новой должностью. Похоже, вы заслужили ее усердной работой и гибким умом. Как и мой голос. Теперь шансов на то, что к нам прислушаются, стало больше.

- Да, как и шансов на то, что ваши сувениры станут дороже.

Пойманный с поличным теллиец ни на малость не устыдился, только довольнее прищурился.

- Если вы победите и здесь, ценимый капитан, это стоит отпраздновать. У меня как раз по случаю найдутся две бутылки лучшей медовухи и аквавит.

Улыбка вернулась на серьезное лицо Дитмара.

- Вы рискуете остаться без согрева на обратный путь.

- Что мешает мне заказать еще?

- Может быть, воспитание?

Капитана из столицы наконец оставили в покое, и Дитмар быстро заполнил пустоту между главами.

- Генерал, старший магистр, я бы хотел устроить собрание коалиции чародеев, чтобы обсудить некоторые вопросы.

- Дитмар, вы на посту не больше десяти минут, а уже требуете собрание? – поднял седые брови магистр. – Я, конечно, ценю такое рвение к службе…

- Когда вы хотите назначить собрание? – спросил генерал.

- Когда будет наиболее благоприятное время.

Архиерей задумался, постучав по своему шлему.

- Через декаду я должен быть в столице для устного доклада. Собрание проведем после моего возвращения. Вы как раз успеете освоиться.

Фор Дитмар сморщился.

- А нельзя ли провести его раньше? – заерзал он. – Наш гость из Телли тоже хотел на нем поприсутствовать.

- Наш гость может подождать возвращения генерала, - проскрипел магистр. – Мы создадим для этого все условия.

- По какой теме будет собрание? – прогремел генерал.

- По поводу улучшения системы учета в цитадели и ее охраны, - выступил вперед иллюзионист.

Дружелюбие в старшем магистре выветрилось, и он помрачнел.

- Вы хотите занести в сторанерскую цитадель теллийские навороты?

- Это значительно упростит работу и позволит шагнуть дальше, - оправдался Дитмар.

- На этот счет стоить поговорить, - решил генерал и добавил. – Через месяц.

- Ваше Преосвященство, - влез в разговор назначенный столицей капитан, - я считаю, вопросы по улучшению системы обучения и его контроля должны решаться чем скорее, тем лучше. Я поддерживаю необходимость провести собрание в более ранний срок.

Старший магистр нахмурился сильнее, а генерал начал отбивать непонятный ритм на рифленой поверхности шлема. Архиерей посмотрел в глаза избранных капитанов и прекратил стук.

- Завтра в восемь утра в зале заседаний, - отчеканил он слова.

Время текло непростительно медленно. На скучных уроках, нисколько не затрагивающих магическое искусство, в голове блуждали мысли, такие же нисколько с учебой не связанные. Взяв на себя роль разведчика, Каспар выждал время, в которое апартаменты стали почти пустыми, и взялся за обыск. Многие тетради с записями чудного ученика пропали, и корешка запрещенной книги тоже не было на полке. Видимо, Крис заходил к себе, пока они с Филом прохлаждались в читальне. В комнате отдыха Каспару подтвердили, что мальчишка появился на короткое время, похвалил стрижку Теро и снова пропал на весь день. Лиену подросток видел один раз, когда, отпросившись с урока, пересекал общий зал. Она как раз выходила из коридора, и ученик подозревал, что она опять навещала кладовку и свои запасы в ней. В обед он тоже побывал там, но, обыскав все ящики скрипучего стола, нашел только засохшие чернила, старые учебные планы и облезлые перья. В расширенном курсе ботаники тоже не нашлось достойных ответов, так как Каспар напрочь забыл, какие ингредиенты перечисляла учитель. Вспомнить про колючник и пион помогли заметки мальчишки. Прочитав про выписанные растения, он заключил, что, скорее всего, подозреваемые избрали их успокоительный эффект. Плохо запоминающиеся названия грибов, которые он нигде не записал, вылетели из его головы. На ужине Филипп и Марта тоже не порадовали, мало продвинувшись в алгоритме. Как выяснилось, самые достоверные и доступные для них проверки были связаны с вещественным метаморфозом, а именно с влиянием специальных зелий и отдельных ингредиентов на одержимого. И многие варианты сложно было назвать безопасными. Физические методы, по мнению Каспара, были похожи на придуманные предками изощренные пытки. Методы, воздействующие на дух, были самыми ненадежными, но товарищи решили начать с них.

Каспар убрал в сторону недоеденную крупу и сосредоточился на деле.

- И что предлагает автор?

- Предлагается вывести его из душевного равновесия, - прокашляла Марта и закусила горький компот из рябины. – Испуг, эмоциональная нестабильность, стресс и прочее в том же духе.

- Но это малоэффективно, - добавил Фил, проглотив варево. – Лучше попробовать увеличить влияние порока, которым его соблазнили. Тогда проявится носительство.

- Каким образом?

- Не знаю, тут просто написано, что проявится. Либо его глаза заискрятся потаенной сущностью, либо он полезет на стенку.

- И что, нам надо будет все восемь грехов в жизнь воплотить? – занервничала Марта.

- Не только. Тут в придачу добавляются прочие слабости: страх, накопительство, любовь ко лжи и лицемерию, любовь к жестокости, властолюбие, невежество, неучтивость, слепая покорность, угодливость, безразличие…

- Погоди, почему тут так много всего? – ознакомился с длинным перечнем Каспар.

- Не знаю. Может, для точности.

- И что мы будем подбирать каждую, пока он не среагирует?

- Тебя же он доставал больше всего, - смекнула Марта, - ты и говори, что ему больше свойственно.

- Да всего хватает. Но если бы мне пришлось его охарактеризовать, я бы сказал, что он пошлый врунишка с огромным самомнением. Есть еще какие-нибудь способы?

- Если паразит в нем уже давно, у него должна быть метка на теле, - прочитала Марта. – Примеров тут нет, но пишется, что они выглядят, как нарисованные на коже символы. Обычно метки располагаются на спине, груди, плечах, одним словом, там, где не видно под одеждой. Отсюда следующий вопрос: кто любит подглядывать в умывальне?

- Специально его рассматривать мы не будем, - скривился Филипп. – Но, если он решит устроить марафон голышом, я, так и быть, присмотрюсь.

- Что-нибудь еще?

- Остальное пока не прочитали, но там больше про влияние всяких веществ, которые нам не достать. Что с твоей слежкой?

- Сложно следить за тем, кого нет, - приуныл Каспар. – Он был здесь около полудня, чтобы убрать свои книги и тетради. Он будто чувствовал, что их стоит убрать. Прогуливать он мастер, поэтому, когда он придет снова, большая загадка.

- Я бы на его месте дня два не показывался, - сказал Филипп и кивнул на третий от них ряд столов.

Теро с чалмой на голове уже окончательно пришел в себя и теперь сидел в окружении близких друзей, пыша злобой и ненавистью изнутри.

- Может, засесть в кладовке и подождать, когда туда вернется Лиена? – предложила Марта. – Она ведь любит ее использовать.

- Ее можно ждать там день и ночь и ничего не добиться, - отверг идею Каспар. – Мне кажется, они стали внимательнее.

- Тогда в ее кабинете нам тоже ничего не светит, - сама отклонила свою идею Марта.

- Как им удается спокойно воровать книги, ингредиенты, забираться в лаборатории у всех под носом? - недоумевал Фил.

- Они, скорее всего, перемещаются по скрытым коридорам. Помните про потайную дверь у учительского крыла? Если бы нашелся способ ее открыть, мы бы смогли ходить за ними по пятам.

Каспар задумался на минуту и высказал рассуждения друзьям.

- Ее скрывает какая-то иллюзия, а сама дверь, возможно, тоже заперта. На ключ или магией. Надо найти заклинание, которое снимает иллюзию.

- Мне кажется, маг из Телли нас уже ненавидит, - понял его намек Филипп.

- Он гость, а, значит, скоро уедет. Лучше спросить у него, чем пытаться проникнуть в верхнюю библиотеку.

- В читальне тоже есть раздел с заклинаниями. В свиточной. Хотя там не поймешь, что искать, у нас ведь нет отдельной школы по иллюзиям. Но сегодня мы точно не пойдем на поиски знаний. У меня занятия допоздна у мастера Вацлава. Если пропущу – он загрузит меня дополнительной работой.

- Фор Петри дежурит на первом этаже до конца декады. Он может помочь нам встретиться с теллийцем.

С соседних рядов поднялись второкурсники, направившись на выход. Филипп быстро дожевал и тоже поднялся:

- Мне пора. Увидимся.

Каспар с Мартой переместились в библиотеку, но пособие изучали недолго. Первой сдалась ученица, устало выдохнув.

- Ты так серьезно настроен, - посмотрела она на Каспара. – Для тебя, видно, это не просто игра. Ты и впрямь считаешь, что на твои догадки стоит тратить время?

- Я уверен в том, что видел и слышал, не более, - не слишком вежливо ответил подросток.

Он пробежался глазами по главе, где подробно описаны все метаморфозы носителя, и нервно сглотнул, прочитав описание внешнего облика на последних стадиях. Дальше «заплывших глаз, кровоизлияний, огрубления кожи, частичного некроза и деформации костей» он читать не стал, боясь, что опять проведет ночь в кошмарах. Он отодвинулся от пособия, закрыв глаза, а Марта издалека прочла оставшееся описание.

- Хм, не все так страшно, - заключила она. – Я представляла одержимых существами с выгнутыми с разные стороны руками и ногами, с обнаженными костями и мясом, с наростами и язвами на теле, с рогами, когтями, клыками, гноем и пеной, лезущими изо рта.

- У тебя хорошее воображение, - поежился Каспар, пострадав от воображения собственного.

Ученик перелистал мерзкую главу про превращение, ненадолго остановившись на методах борьбы и изгнания. Пожалуй, это последнее, что они будут делать своими силами. Даже при большом желании и, не дай Творец, необходимости, у них заочно ничего не выйдет: все описанные методы в главе содержали от одного до одного десятка «но», хотя некоторые абзацы были весьма обнадеживающими. Если верить книжке, даже на поздних этапах одержимого можно было спасти, но при этом должно было выполниться столько условий, причем выполниться в последний момент перед гибелью несчастного носителя, что это можно было сравнить с попаданием в падающее яблоко с завязанными глазами, кривой стрелой и без лука. Оставалось только надеяться, что их случай до такого не дойдет. Или случая не будет как такового вообще.

Марта между тем тоже ознакомилась с нелегкой главой, сделав разумеющийся вывод.

- Да уж, с таким делом лучше не связываться.

- Там что-нибудь написано, как изменяется магия? И что вообще представляет из себя магия астрала?

Марта пролистала до закладки и пересказала страницу:

- Такой же невнятный бред, который говорил лектор. Магия становится «темной». Что они имеют в виду, не знаю. Может, лед чернеет или снег становится пеплом. Говорится только, что она оставляет следы и, если самим не попасться под влияние демона, их можно различить.

Каспар погрузился в думы, а ученица закрыла книгу и убрала ее со стола.

- Надо было не к Джоленте настраиваться идти, а к Георгу, - сказала ученица. – Раз он изучает свойства червоточин, про то, что в них обитает, знает на отлично.

- Я и забыл про его группу. У вас есть девушки, которые к нему ходят?

- К нему попасть сложнее всего, как мне известно. Но его учеников я не знаю. Лучше у Феда спроси.

Марта встала и протянула ему пособие.

- Ты как хочешь, а я пойду отдохну. И еще я не хочу, чтобы наше «расследование» мешало нам учиться. Нам надо заниматься ботаникой.

Она быстро ушла из библиотеки, а Каспар вернулся к привычному укладу жизни и взял учебную литературу.

Спрятать пособие в кладовке не получилось: в коридоре то и дело стояли ревнители, ежеминутно что-то обсуждая. Как заметил подросток, их количество сильно увеличилось. Дабы отвлечься, остаток дня он с Филиппом провел в веселой компании, игравшей в шарады, но вернуться в привычное русло оказалось сложнее, чем он думал. Пока остальные, включая быстро расслабившегося Филиппа, дурачились, Каспар все крутил в голове возможные последствия от поставленной задачи, периодически рассматривая учеников вокруг. Крис так и не появился на глаза. Когда ближе к ночи с астрологии явился Фед, выяснилось, что единственный ученик, который входил в группу Георга, жил своей жизнью, спал в отдельной комнате с одногруппниками и являлся на этаж лишь раз в месяц или реже. Похоже, наставник отделил своих учеников, чтобы запретные знания не достигали ушей прочих неучей. Задача усложнялась.

Несмотря на то, что Каспар лег позже обычного, проснулся он рано и чувствовал себя хорошо выспавшимся. Первым делом он осмотрел кровать объекта слежки: пусто. Кровать не изменилась со вчерашнего дня. Кажется, ее хозяин вообще не ночевал сегодня. Пока была возможность, Каспар решил уделить время своим делам. Умывальня была полностью свободна, поэтому он заперся в одной из комнат и принял обтирания с теплой водой. Вода смыла вчерашние озабоченности, и подросток был готов снова влиться в обычную жизнь, хотя бы на пару часов, приняв, что сейчас лишние переживания напрасны, а лишние телодвижения бесполезны. К тому же все могло оказаться тривиальной историей великого обворовывания цитадели. К счастью, новый день принес больше веры в это, и Каспар вернулся к своему расписанию.

В общем зале его ждал приятный сюрприз.

- Доброе утро, Каспар, - встретилась учитель Джитта. – Прости, я не находила времени, чтобы поблагодарить тебя за работу.

Она вручила ему в руки свернутый серебряный свиток, чье предназначение подросток уже знал.

- Выбери что-нибудь из предложенных поощрений и занесите свиток мне.

Она еще раз поблагодарила его и пошла в сторону учебных кабинетов. Каспар вернулся в комнату, где начал изучение списка. Он уже пользовался системой поощрений, которые получал за помощь учителям, уборку или за успехи в учебе. Больше всего таких свитков он получал именно от Джитты, хотя среди учеников больше ценились свитки с юморком от Лиены и, редчайшие, золотые свитки от Агнессы, чтобы получить которые, приходилось выкладываться целиком и полностью. Список на этот раз был небольшим, включая освобождение от нескольких уроков, оценки автоматом или заказ. Обычно учитель помечала на пергаменте пределы желаний, но сегодня Джитта или забыла, или решила проверить, насколько далеко зайдет жадность ее ученика. Каспар взял в руки перо и достал чернильницу. Свиток был новым: вверху было написано только его имя. Верхняя строчка была единственной, записи на которой сохранялись на все время жизни пергамента. Остальные пометки исчезали с прикосновением к листу нового пера, запоминаясь бумагой, и появлялись вновь, когда учитель выделял специальным пером имя ученика, чтобы посмотреть его выбор. Среди вещей под заказ была одежда, обувь, набор письменных принадлежностей, литература, безделушки, средства гигиены, выпечка из булочной «Кренделя и баранки от мадам Фелики» и прочая мелочевка, что набирали служащие на рынке в Вангене. Подобные вещи можно было заказывать и не владея свитком поощрений. Если были деньги и желание, можно было скупить хоть полмагазина еды или диковинок, что и делали каждое лето ученики, которым монеты заменяли связанный мамой свитер, испеченные пирожки от бабушки, эксклюзивный подарок от папы или рисунки младших братьев и сестер. Далее в списке из автоматических оценок предлагались результаты контрольных по любым предметам, которые вела Джитта. Пропустить можно было тоже любые занятия, кроме тех, что вели мастера. Всегда получая такой свиток, Каспар сталкивался с трудностью выбора, поэтому определиться помогал Филипп, крепко спящий в данный момент. Подростку предстоит прогулять какие-то уроки, если он все-таки хочет организовать достойную слежку, но какое время и какие уроки выбрать, пока что было невдомек. К тому же его меховой плащ давно прохудился, ботинки порвались, а выпечку из общепризнанной булочной он пробовал последний раз год назад. Решив не ломать себе голову, подросток подчеркнул слово «заказ», подписав ботинки своего нынешнего размера. Немного подумав и посмотрев на свой дырявый плащ, он записал и его. Свернув гладкий с обратной стороны свиток, ученик занес его преподавателю и отправился в библиотеку. Попросив у сонного библиотекаря пергамент для письменных обращений, он принялся заполнять его на имя главного магистра и коалиции чародеев. Запортив два экземпляра, третий он закончил подписью Филиппа, без труда скопировав сильный наклон букв. Каспар посмотрел на результат и довольно улыбнулся.

Утренняя молитва в каплице подошла к концу, когда подросток вышел из библиотеки. Выбрав ревнителя с не самым злобным взглядом, он отдал ему аккуратно свернутый пергамент с обращением. Ревнитель, увидев имя получателя, ухмыльнулся и ушел на лестницу. Пока каплица медленно выпускала прихожан, Каспар посмотрел в конец коридора, где неизвестный служащий возился с дверью кладовой. Подойдя ближе, подросток смог расслышать его ворчания и ругательства, адресованные двери.

- Эй, парень, - заметил его мужчина в сером балахоне. – Не знаешь, где у вас можно гвозди достать? Скряга-завхоз дал мне сплошную ржу.

- Что-то не так с дверью?

- Она сломана уже лет десять. Ревнители жалуются, что сюда залезает ребятня, хотя пол там в таком состоянии, что можно запросто застрять в червоточине между этажами.

Служащий убрал в карман железные ручки и приготовленный навесной замок, с хрустом распрямив спину. Каспар не стал впадать в ступор.

- Можете спросить у учителя Джитты. Она в первом учебном коридоре. Пятый кабинет.

Не озвучив слов благодарности, служащий пошел по указанному маршруту. Когда он слился с последними спинами выходящих из каплицы, подросток по выученной инструкции растолкал дверь и зашел внутрь. Забрав том по ботанике, он в последний раз заглянул в ящики стола. Ничего нового и загадочного в них не появилось. Ученик был рад, что теперь Лиена тоже не сможет использовать кладовку, и ее малолетний протеже ничего с этим не сделает: новый замок из прочного сплава было не отпереть никакой самодельной отмычкой. Попрощавшись с нуждающимся в ремонте кабинетом, Каспар безрадостно покинул его и у выхода столкнулся с группой проснувшихся учеников, выходящих из умывальных комнат. Никто из юношей и девушек не повернул к нему голову. Подросток вновь признал, что быть невидимкой – полезное умение, хотя немного обидное. Пока он провожал взглядом учеников, его плеча коснулось что-то холодное и мокрое. Каспар сбросил руку Филиппа, любящего бодрящий ледяной душ по утрам, но вода все равно достала первокурсника, когда его друг по-собачьи встряхнул мокрые волосы.

- Доброе утро, - огласил он, вытерев полотенцем шевелюру. – Ты с утра пораньше встал, чтобы запереться в заброшенной кладовой?

- Чтобы с ней попрощаться. Служащий запрет ее сегодня. Придется все хранить у себя.

Фил посмотрел на миртовую обложку, зажатую у товарища подмышкой.

- Не думал, что кроме пособия у нас есть еще запретные книги, - он приподнял густую бровь.

- Это один из учебников Криса. Я взял его почитать…

- Каспар! – изобразил шок его собрат, а потом, посерьезнев, добавил. – Ты не увлекайся этим, дружище. Ты ведь не хочешь стать воришкой?

- Я обязательно его верну, когда у нас пройдут циклы по ботанике. Он ведь не грезит попасть к Джоленте, а если и грезит, то для того, чтобы варить яды, - Каспар исказился в лице, вспомнив выписанные эффекты. – Странные у него увлечения, тебе скажу.

- Кстати, он пришел, - сообщил Филипп, пока они шли по коридору. – Ввалился в апартаменты и, проигнорировав упреки Феда и угрожающий взгляд Теро, сразу же рухнул на койку. На чужую. Он был пьян в дугу.

- Пьян?

- Очень похоже на то. Его мотало в разные стороны, язык заплетался, но Феда он послал довольно красноречиво. Ты давно встал?

- Около часа назад. Я отправил прошение магистру от твоего имени.

Филипп притормозил, издав звук, похожий на скрип двери. Каспар беззаботно улыбнулся:

- Все равно к этому шло. Ничего плохо не случится. Без меня ты бы собирался его писать еще пару лет.

- Говоришь, конечно, верно, но все же предупреждай меня, прежде чем такое делать, - пробормотал Фил. – Чем займемся?

- Надо сходить к теллийцу, - тут же ответил Каспар.

Филипп с замешательством посмотрел на полотенце в своих руках, на сырое одеяние, натянутое на мокрое тело, и на каплю воды, повисшую на кончике пряди у лба.

- Прямо сейчас? Может, дашь мне время…

- Я не хочу все это растягивать. Высохнешь по дороге.

- Ладно. Надеюсь, у него найдется еда. Еще одного прогулянного завтрака я не переживу.

На пути вниз им не попалось ни одного ревнителя, что было неестественно для этого времени суток. Главный зал первого этажа был закрыт, но за воротами слышались звуки работы строителей. Дежурный фор Петри нашелся прогуливающимся вдоль стены, увешанной портретами генералов и капитанов цитадели.

- Привет, ребята! – воскликнул фор, бросившись к ученикам как к своему долгожданному спасению. – Ну хоть какая-то живая душа тут появилась. Некомфортно стоять здесь в такой ведьмовской тишине.

- Мы тоже заметили, что стало пустынно, - без стеснения подошел Фил. – Почему, не знаете?

- Вы в курсе, что у нас новые капитаны?

Фор Петри насладился тишиной незнания и дал волю языку:

- Да, да, их теперь два. Первым стал Дитмар, второго назначила столица. Дитмар – свой человек, целеустремленный и усердный, а еще мой очень хороший друг, так что я рад за него. Он всегда заслуживал этот титул, хотя, уверен, никогда о нем не думал. А вот тот второй похож на воюющего без передыху солдата, который не знает, что такое улыбка. Уж не знаю, что это за бес такой, но, по-моему, он родился сразу в стальных рукавицах. Цитадель запомнит их дуэт, в этом я уверен. А пусто из-за того, что капитаны организовали собрание по очень щепетильному вопросу. Какому, не знаю, но он привлек внимание всех ревнителей и преподавателей. Даже приезжий фокусник ним присоединился.

- Маг из Телли? – расстроился Каспар после утвердительного кивка.

- Посмотреть на него хотели? – растянул губы мечник. – Ну, собрание по-разному длится, не могу сказать вам точное время. Подойдите к обеду, я скажу, пришел он или нет. Только не попадитесь мастерам, они запретили тревожить гостя.

- Спасибо, фор.

- Да не за что. Заходите, я все равно весь день здесь.

Петри тяжело вздохнул и повернулся к портретам, что-то найдя в усах изображенного генерала. Начинающие маги отошли от него, и Каспар предложил другую идею.

- Раз почти все на собрании, мы можем снова зайти в читальню.

- В прошлый раз нам невероятно повезло, - Фил сделал паузу. – Хоть в этот раз все может обернуться по-другому, отказываться и отговаривать тебя я не буду. Иначе это будет слишком сильной аномалией.

Дорога к читальне была абсолютно чиста – друзьям не пришлось красться и оглядываться. Каменные стены всегда разносили любые шаги, даже самые далекие, но сейчас все было погружено в тишину. Стол смотрителя опять пустовал. Филипп обогнал собрата и, встав у дверей, выпалил:

- «Эклиптика».

К их удивлению, ткань осталась недвижима. Филипп повторил пароль еще раз, но ничего не изменилось. Каспар провел рукой по плотной ткани, но и на его слова она не среагировала.

- Они изменили пароль?

- Не должны, - помотал головой Филиппа. – Он как минимум две декады действителен.

Каспар внимательно осмотрел замочные скважины и заметил, что окружающий их узор сегодня повернут в другую сторону.

- Она заперта, - заключил он, упав духом. – Такой хороший шанс, а воспользоваться нельзя.

В глазах Фила блеснула идея, когда они столкнулись со столом смотрителя. Через миг он уже ворошил ящики. Каспар скептически отнесся к его действиям.

- Думаешь, смотритель оставляет тут ключ?

- Если бы я был смотрителем, которому скучно сидеть на одном месте, я бы сделал копию, чтобы один ключ носить с собой, а вторым смогли пользоваться преподаватели в мое отсутствие.

Он целиком вытащил верхний ящик, набитый сшитыми листами, и, поставив на стол, начал выкладывать все предметы.

- И я бы положил его туда, куда порядочные ученики не стали бы лазить.

Выложив бумаги, он пошарил рукой по дну ящика и, надавив на него, отодвинул его часть назад. Вытащив маленький ключ, он затолкал все предметы на место величаво подошел к двери.

- И ты вот так просто догадался? – не поверил Каспар. – Если бы это было общеизвестно, так бы делал каждый.

- Во-первых, далеко не каждый так любит читать как мы. – Фил вставил ключ в первую скважину. – А во-вторых, мне подсказал тот рыжий адепт.

После манипуляций во второй скважине, узор над ней тоже повернулся, и на команду Фила, ткань раздвинулась. Читальня сегодня не была такой светлой и приветливой как в прошлый раз. Искусственного освещения не было, а витражи на полотке одиноко серели, просвечивая затянутое снеговыми тучами небо. Пока Филипп относил ключ на место, Каспар зашел внутрь, и на стенах тусклым белым светом зажглись стеклянные шарики, похожие на фонари в лаборантской. Убедившись в безлюдности зала, первокурсник протянул руку к постаменту. На вопрос: «Как снять заклинание иллюзии с предмета» читальня ничего не нашла, подтвердив догадки ученика.

- Может, мы найдем нужное заклинание в свиточной комнате? – указал он на темную арку слева.

- А ты знаешь, что именно искать? Мы можем там вечность провести.

Каспар согласно покивал и вернулся к постаменту, молча спросив о демонах.

К нему подлетело пять книг, на одной из которых большими буквами кричало знакомое имя Грегора Бехета, и Филипп сразу же ткнул в него.

- Помню, теллиец говорил о нем.

- О нем говорил не только он, Фил, - закатил глаза Каспар. – На него ссылается каждый учитель, если речь заходит об Астрале.

- Давай тогда возьмем этот бестиарий. – Фил коснулся другой мрачной обложки. – Тут хотя бы будут картинки.

Каспар покачал головой, присмотревшись к остальным вариантам.

- Это не то. Нам нужно конкретнее.

Он прикоснулся к постаменту с новым мысленным вопросом: «Как выглядит магия темного астрала».

В ряд неспешно добавились два гигантских древних фолианта, которые, казалось, могли развалиться от одного лишь прикосновения. Оба почти стершихся названия на черных переплетах были написаны на неизвестном языке. Каспар выбрал наименее дряхлую книгу, отозвав все остальные. В читальне наверняка работала магия, которая снижала вес книг, отчего фолиант можно было держать одной рукой. Подросток прикоснулся к постаменту снова, спросив про себя на каком языке выданная литература. Рядом возник не менее старый словарь. Взяв и его, Каспар пошел к письменным столам. Усевшись, он открыл обе книги, не зная, как ему переводить странные символы. Всмотревшись, ученик узнал буквы.

- Похоже на язык альвов, - сказал он подошедшему Филу. – Нам показывали его на уроке истории.

- Кого?

- Это те, кто основал империю. Думаю, это единственный народ, который мог бы написать об Астрале что-то внятное… Как переводить это все?

Филипп гордо выпятил грудь.

- Теперь я сумничаю.

Он взял перо с подставки, провел оперением по обложке словаря и по первой странице фолианта. Символы постепенно преобразились в буквы критского алфавита. Каспар с изумлением посмотрел на улыбающегося друга.

- И откуда ты все это знаешь?

- Связи, Каспар. Все связи.

Каспар снова подумал о вопросе и коснулся книги, чтобы читальня пролистнула ненужные страницы. Он начал перевод с помощью черно-золотого пера.

«…Магией, названной астралом, владеют не все обитатели мира духов. Духи, светлые и темные, владеют соответствующей магией. Из-за того, что светлые духи редко посещают чужие миры, о них известно мало. Обычно они выражают определенное качество или чувство, присущее человеку. Призванный дух может наложить на человека благую ауру или поделиться определенной магией. Так известно, что философ и общественный деятель Гаффар Вафа инд Ваиз из юго-восточных халифатов пользовался подаренной духом Мудрости способностью читать мысли. Посол-чародей Ринго Лигинс с северо-запада мог, медитируя, замедлять старение тела. Колдунья Изабелла Моронид во время гражданской войны обрела способность вселять в солдат мужество и подчинять себе чужую волю. Целительница Марли де Леруа владела силой очищения, изгоняя из сознания людей плохие воспоминания и помыслы. Духи представляют собой эссенцию энергии, бесформенную или же оформленную в силуэт живого существа или же предмета. С индивидом они контактируют только при крайней нужде. Духов нельзя отнести к разумным существам, так как их мышление строго ограничено чувством, которое они несут в себе…».

Каспару хотелось прочитать все от корки до корки, но изучать фолиант полностью не было времени. Он перелистнул страницы с подробным описанием известных духов, наткнувшись на следующий заголовок.

«Среди светлых духов иногда выделяют нейтральных. К ним относятся неприкаянные души и создатели сновидений. Если говорить о душах умерших, многие религии разделяют мнение, что после смерти душа живого существа отделяется от тела и переносится в новый мир для вечной жизни. Место обитания душ неизвестно, но считается, что они являются в мир живых из Сердца Сна – этапа, который проходит любое умирающее живое существо...».

Снова пришлось проигнорировать многие страницы.

«Темных духов принято называть демонами, однако кроме них существуют прочие вредные обитатели Астрала. Духи, выражающие негативные человеческие качества и чувства, не несут прямой цели навредить человеку, но могут склонить повиноваться разрушительным эмоциям и слабостям, что особенно опасно для заклинателей. Бесы подразделяются на обычных вредителей, вестников болезней, создателей кошмаров и бесов, вызывающих бешенство. Последних часто путают с опасными демонами-паразитами. Бесы часто появляются в местах червоточин, не требуя ритуала призыва, поэтому представляют большую опасность для не-магов. Применяют в основном чары. Приспешники хаоса стоят обособленно и представлены сгустками энергии, призванными творить беспорядок в любом его проявлении. Являются чаще в периоды войн или стихийных бедствий через более явные червоточины, не требуя ритуала призыва. Применяют огненную магию. Часто причисляемые к демонам суккубы обходятся без тела хозяина, являясь в своем собственном обличии из плоти. Магией, как таковой, они не обладают, активно используют маскировку и скрытность. Их основная цель – получение удовольствия в чужом мире. Суккубы, бесы и приспешники не могут разделить свою душу, оставив вторую часть в Астрале, как настоящие духи и демоны, поэтому их легко убить…».

Каспар перелистнул дальше, хотя заинтригованный Филипп пытался ему помешать.

«…магия темного астрала используется демонами. Демоны чаще являются после ритуала призыва, однако могут пробираться и самостоятельно через выраженную червоточину, потому они опасны не только для магов. Большинству демонов для существования в чужом мире необходимо набрать силу в носителе. Они могут пользоваться магией астрала только после циклов развития в хозяине. В не-магах паразиты способны жить не более трех лет. В магах могут существовать до десяти лет, в зависимости от сил заклинателя. После этого срока тело хозяина приходит в негодность, и паразит начинает искать новое. Если демон забрал достаточно сил, обычно это два-три носителя, он может трансформироваться в свою плотскую оболочку. Во всех случаях демоны представляют опасность. Исаак Джентон разделил их на три порядка, где первый является наиболее сильным. С распространением новых религий появилось суждение, что демоны используют слабости и грехи индивида. Считается, что более сильные демоны соблазняют другую сторону более тяжким пороком или обещают исполнить заветное желание. По некоторым версиям, они могут убедить индивида принять контракт, внушив желание или порок, даже если они ему не свойственны. Третий и второй порядок демонов используют силы мага, усиливая их, или используют собственную магию у не-мага. Первый порядок применяет и то и другое. Темная магия астрала преобразует некоторые способности мага. Школа разрушения становится более развернутой у одержимого, школа созидания наоборот ограничивается в возможностях. Целевой захват сбивается, захватывая большие участки. Ранее безобидные заклинания из школы духа могут серьезно навредить цели. Любое измененное заклинание оставляет тяжелый след после себя. После нее могут ощущаться резкие запахи разложения или плесени, появиться головокружение или шум в ушах, безосновательное чувство страха или стремление к слабости, которую несет одержимый. У тех, на кого подействовала темная магия, остается отпечаток на всю жизнь и может проявляться в виде расстройств здоровья. Если демон полностью уничтожил личность носителя, его способности расширяются, усиливается защита, появляются новые элементы воздействия на цель. Демоны первого порядка могут использовать заклинание вытягивания жизни, несвертываемости крови или мгновенной смерти на ослабленной цели…».

Что-то тронуло щеку Каспара, и он подпрыгнул на стуле.

- Ты чего? – испугался Филипп, приглаживая свои волосы, которые, высохнув, растопырились в разные стороны.

- Прибери свою шевелюру и не придвигайся так близко, - отдышался Каспар, убрав руку от сердца.

Подросток вернулся к книге, но дальше шло краткое описание каждого известного вида, распространяющееся страниц на пятьдесят, не меньше. Поразившись объемом, он откинулся на стуле.

- Бездна меня поглоти. Их тут штук сто, не меньше. Но ведь Бехет выделял только восемь!

- Наверное, он обобщил, - аккуратно предположил Филипп.

- Как можно обобщить сто тварей в восемь?!

- Не паникуй. Дай сюда, сейчас разберемся.

Каспар отдал фолиант воодушевившемуся другу, а сам постарался успокоиться дыхательными упражнениями. Им всегда, везде и всюду говорили, что демонов ровно столько, сколько духовных грехов, и ни на гада больше. Что будет достаточно жить согласно священному писанию, и у них никогда не будет проблем, но судя по знаниям тех, кто жил задолго до Бехета, эти проблемы сейчас возросли в двенадцать с половиной раз. Роковое число восемь уже пугало до смерти, но оно и в сравнение не шло с местными числами.

- Тут есть демоны страха, демоны скорби, демоны жестокости, ненависти, - бегло перечислил Филипп. – В общем, тут намешано все и со всем.

- И кому верить?

- Если честно, не знаю. Но ознакомиться надо со всеми вариантами.

Он ради интереса остановился на средней странице, которая рассказывала о второй вариации демона алчности. В фолианте не было картинок с попытками художников изобразить тысячу воплощений выбранного гада или вывести в рисунке их среднее значение. Были изображены только варианты меток, которые ставились хозяину. И то рассмотреть предлагалось лишь пять из них, хотя это уже было много. Все они издалека походили на кольцо с узлами, но Каспар убрал этот параметр из определяющих, когда друг перелистнул на другие страницы.

- Ну и бурда, - заключил он.

- Почему? По-моему, это полезные сведения. Нам как раз нужны изображения меток.

Каспар придержал несколько листов и раздраженно ткнул в разные страницы.

- Смотри. Вот этот символ один в один, как этот, но первый – это знак жадности, а второй – расточительства. И где тут правда? А это описание? Половина из характеристик – вопросы, половина – слова: «считается», «возможно», «бездоказательно», «предположительно».

- А у Бехета все четко написано?

- Да… Знаю, это не показатель абсолютного знания, даже напротив. Он ведь ничего не писал про обычных духов чувств, но, по всей вероятности, они существуют. Может, он и здесь что-то упустил… но их не может быть сто!

- Сто двадцать шесть.

- Этого не может быть! Если бы по ту сторону все было так плохо, нас бы вообще отсюда не выпускали или сжигали толпами. Может, альвы просто были настолько скрупулезными, что посчитали необходимым записать различие каждой чешуйки в отдельный вид?

- У демонов есть чешуя?

- Нет… не знаю, просто…, - Каспар горько вздохнул. - Кажется, я просто не хочу верить, что все так сложно. Но, может, в этом есть смысл. Может, нам пихают Грегора Бехета, чтобы успокоить, или потому что не могут объяснить лучше.

Каспар поддался унынию и закрыл лицо рукой.

- Наверное, зря мы сюда полезли. Но я не могу пустить все на самотек. Если это правда, и одна из этих дряней сидит в нем…

Он прикусил губу и посмотрел на друга. Тот понимающе кивнул.

- Мы разберемся тут. Если найдем хоть какие-то доказательства, сразу пойдем к учителям. Верно?

- Да, верно.

- Думаю, тут слишком много лишнего, - озвучил свое мнение Филипп. – Читать все подряд даже я не хочу. Тут есть описание реальных случаев. Хочешь, прочту?

- Не надо, мне пока хватит.

Каспар почти закрыл книгу, но Филипп просунул ладонь.

- Подожди, тут еще что-то написано.

- Тебе еще не достаточно страшилок на сегодня?

Филипп все равно настоял на своем, но его ждало разочарование: следующая глава была всего на одну страницу и служила, по-видимому, лирическим отступлением.

«…Старший чародей из Дейнара, Цэрин-чад-Нэву, после глубокого сеанса связи описал встречу с существом, по его словам, не похожим ни на одного из известных представителей. Во время общения через завесу он завел разговор с духом, использующим язык Астрала. По записям Нэву, когда духа спросили, кто он, тот сказал, что его имя ничего не даст, ибо Цэрин знает лишь тех, кто есть «сажа, выстилающая холодные окраины». Себя же дух назвал «тот, кто живет в свете пламени и горит вместе с ним». Следующий сеанс связи Цэрин не записал: от второго медитативного сна он не смог проснуться...». Хм-м, - почесал затылок Филипп. – Интересно, правда или нет? Как думаешь, что это значит?

Он отпрянул от фолианта и внимательно посмотрел на Каспара. Тот закрыл книгу, отодвинув ее к краю стола.

- Что с Астралом нельзя связываться, никогда и ни при каких условиях. Меня вообще поражает, что находятся люди, которые готовы пойти на такой риск ради какой-то редкой магии.

- Есть такие, кто хочет владеть улучшенной школой разрушения, высасывать жизнь и стрелять заклинаниями мгновенной смерти. Избежали одержимости, стали могучими черными магами, - рассудил Филипп и притянул к себе отодвинутый фолиант. – Ну-ка, тут же написано про знаменитых чернокнижников. Что они могли делать?

Фолиант сам раскрылся на нужном месте, и ученик зачитал вслух:

- Вот, например, некий Ривель Ужасающий. «…Чернокнижник с центральных предгорий графства Линаро. Заключил контракт и после присвоения магии темного астрала отдал демону свою жену. Одним взглядом мог вселить ужас в любого, даже в самого мужественного солдата. По слухам, погиб при извержении вулкана. Графиня Мелисана Аверская смогла победить демона, захватившего рассудок ее сестры. Отобрав силы темного духа, овладела способностью жизненного поддержания и прельщения…». Ого, да эта дамочка была сердцеедкой почти в буквальном смысле. «…Чародей Гарсон Фрост из Бризена захватил власть в нескольких разрозненных государствах с помощью стихийных бедствий. Наслал зверскую метель, в которой за миг погибло все население города Бос. Погиб в дуэли с магистром Вандером Тихим. Чернокнижник-некромант с южных холмов собрал армию ходячих мертвецов, захватив пять южных держав. Погиб от руки охотника за головами Арамуса…».

- Как видишь, ни про кого из них не написано: «Жил долго и счастливо».

- Сердцеедка жила двести четыре года, оставаясь вечно молодой, - отметил Филипп. – Думаю, она была более чем счастлива.

- Такая сила не должна быть в руках подверженных искушению людей. Она вообще не должна быть в руках людей.

Каспар поджал губу, захлопнув фолиант, и посмотрел на лежащие перед Филиппом книги.

- А ты что взял?

Фил сдвинул раскрытую книгу на середину стола.

- Нашел, как варить зелья разоблачения. Тут есть глава о том, на что реагируют одержимые. Например, некоторые демоны не переносят резких запахов. «…У одержимых начинается приступ чихания и кашля на запах полыни, чубушника или императорской лилии...». Хотя, знаешь, я тоже от них чихаю. «…На отвар корневищ голубой синюхи проявляется парадоксальный синдром с сильным возбуждением, может выявиться неадекватность поведения. На порошок белого лопуха на коже появляется зуд и трещины. При приеме настоек с полынью и желтым спорышом одержимые начинают задыхаться. На корень стелящегося пырея появляются судороги…».

- Мы убьем его раньше, чем что-либо поймем. Ты что-то говорил про разоблачающие зелья.

- Да, есть такие. Есть зелье Расслабления. Если он его выпьет, сущность паразита может выползти на поверхность. Хотя эффективность у него ниже среднего. Есть зелье Сирены. Оно сложно варится, но если все сделать правильно, то одержимые сразу упадут в обморок, а простому человеку ничего не будет.

- И эти зелья обязательно подействуют на любого?

- Нет. Написано, зависит от порядка демона и особенностей индивида. Но, как вариант, попробовать стоит. Есть еще зелье, которое варится на соляном рыжем камне. Оно в большинстве случаев отделяет паразита от носителя, но к нему нужны такие ингредиенты, что перед готовкой нам придется совершить кругосветное путешествие. Но, на мой взгляд, зелье Сороки самое действенное. Ни на каких демонов оно не влияет, просто у выпившего так развязывается язык, что он может рассказать все, что спросят. Эффект выражен слабее, чем у зелья правды, но его мы точно не сможем сварить: к нему рецепт на две страницы.

Филипп помолчал и хмыкнул:

- Когда в меня влили три рюмки аквавита, я тоже мог разболтать хоть государственную тайну. Может, начнем с этого?

- Сомневаюсь, что демон тоже опьянеет. Он ему не позволит рассказать.

- Тогда выбираем из этой книги. Тут еще много разных трав и средств, которыми можно его проверить. И все они должны быть в нашем хранилище, - Фил встал. – Надо найти еще методы.

Он направился к пьедесталу, а Каспар перечитал страницу книги по зельям. Как они будут все это делать: пичкать Криса настойками, дарить ему цветы, бросаться порошком в лицо – все это тема для долгого и изнурительного обсуждения. Больше всего подросток опасался за возможные эффекты. От предложенных средств обычному человеку непременно станет плохо, а одержимый запросто может погибнуть. Цитадель от демона они, может, и спасут, но ученика спасти надо бы тоже.

Каспар отвлекся от книги и увидел, что друг изменил путь, продвигаясь медленными и осторожными шагами вдоль левого ряда парящих шкафов. Филипп обернулся и подозвал его нетерпеливым жестом. Подросток оставил книги и тихо подошел к нему.

- В свиточной комнате кто-то есть, - прошептал Филипп, прислушавшись.

Он затих, подняв вверх палец. Каспар тоже прислушался. Действительно, за стенкой очень неявно слышалось шуршание, хотя это мог быть и ветер.

- Тут точно никого не было до нас? – спросил Фил, сделав еще шаг к темной арке.

- Да. Ты же сам замок отпирал. Не думаю, что дух читальни позволит, чтобы здесь кого-то закрыли. Это ветер, Фил.

- Сейчас проверим.

Он зашел в арку, где находился короткий проход, и после него выглянул во второй проем. Каспар последовал его примеру, но ничего среди темноты не увидел. Справа было темно, а левую часть скрывали высокие статуи птиц. Ученики зашли в свиточную комнату, но Филипп почти сразу выставил перед другом руку.

- В глубине что-то светится.

Он указал на смазанное отражение в бронзовой скульптуре напротив. Повелев Каспару остаться у арки, он, пригнувшись, прошел дальше, выглянул в щель между скульптурами и тут же спрятался обратно в укрытие.

- Там человек, - практически одними губами произнес ученик, когда Каспар подполз к нему. – У дальней стойки.

Товарищи выглянули вместе. В помещении для свитков было еще темнее, а свет из главного зала сюда не проникал и на шаг. Вдалеке у правого угла мерцал голубой огонек, повисший в воздухе. Привыкнув к новому освещению, Каспар сощурился и различил темный силуэт стоящего на лестнице человека. Он перебирал свитки в ячейках. Когда зрение окончательно сфокусировалось, подросток даже заметил, как силуэт выставил ногу в сторону, и как ступеньки сразу подстроились под нее. Продвинувшись вправо, человек нашел искомый свиток, развернул его и заставил парить в воздухе рядом, а сам полез в карман.

- Она что-то перерисовывает, - шепнул Филипп.

- Почему «она»? – пригляделся Каспар и сам различил в силуэте тонкую женскую фигуру.

Женский силуэт закончил рисовать на пергаменте, убрав его обратно в карман. По повелению руки свиток свернулся в трубку и вернулся в свою ячейку, а силуэт сделал еще несколько шагов право, перейдя от угла к длинному ряду. Просматривая ячейки, он начал медленно двигаться по ряду, пока подвижная лестница не позволяла ему упасть, заботливо подставляя разделенные ступени.

- Кажется, это Лиена, - опознал Фил силуэт, когда тот пододвинулся ближе.

Каспар прищурился сильнее, но фигура осталась просто фигурой. Было слишком темно для таких точных определений. Единственное, что он смог различить в силуэте, это наличие объемной ткани на плечах. Это было похоже на палантин. Женщина вытащила еще один свиток, став аккуратно его перерисовывать. Пока Каспар запоминал избранные ячейки, отсчитывая приблизительный номер, Филипп все силился найти наиболее выгодную позицию. Оставив тело за скульптурой, он вытянул шею, и полотенце с нее упало вниз. Ученик мигом вернулся в укрытие, подтянув тканевого предателя. Все звуки были тихими донельзя, но силуэт все равно заподозрил неладное. Он развернулся к предполагаемому источнику шума, выставив перед собой магическое сияние. Его синий отблеск пробежал рядом с соседней скульптурой. Каспар с Филиппом отодвинулись еще дальше, чтобы случайно не попасть в отражение металлического блюда. Когда отблеск пропал, Каспар наклонил голову, чтобы сориентироваться по отражению, но ничего в нем не увидел. Огонек погас, а тень женщины пропала. Проскочить мимо них, как и испариться за мгновение, она не могла, поэтому, удостоверившись, что в свиточной они остались одни, ученики неуверенно вышли из укрытия. Последний раз тень была у стеллажей, но, завернув за него, маги оказались в тупике. Филипп осветил это место сиянием, чтобы отыскать пропущенную дверь. У части открытой стены стояла статуя горностая, а дальше начинались длинные ряды из камня для свитков. Никаких дверей и проходов, никаких окон и арок: только стены и стеллажи. Каспар внимательно осмотрел и стену с мозаикой, и скульптуру, и выпяченную часть стены ячеек, и пол, но ничего подозрительного не нашел.

- Тут должна быть потайная дверь, - убежденно сказал он. – Она не могла просто испариться.

- Согласен. – Филипп прошелся ладонью по стене. – Но где она, неясно.

- Почему ты решил, что это Лиена?

- Похожа силуэтом. Худая, невысокая. Хотя, конечно, я могу ошибаться. Очень уж тут темно.

- На ее плечах точно был палантин. Это был либо эрудит, либо хранитель, либо мастер. Может быть, ты и прав. Пока что Лиена – единственная, кого я уличил в исчезновении за стенами. Вся цитадель пронизана тайными ходами, которыми она активно пользуется.

Каспар зажег более яркое сияние и еще раз оглядел место за стеллажом, исследовав его руками. На определенном участке стены по пальцам пробежалось слабое напряжение.

- Кажется, тут опять магия иллюзии. Но мы все равно ничего не можем сделать. Пока не можем.

Ученик посмотрел на противоположную стену, усыпанную темными ячейками. Филипп быстро сообразил и запрыгнул на плавучие ступеньки.

- Лучше начни с угла, - посоветовал Каспар, про себя отсчитав уровень. – Второй или третий столбец от него вправо. Пятый или шестой ряд сверху.

Ориентируясь на неточные указания, Филипп осторожно направился к углу, смотря, как лестница следует за его ногой. Оказавшись на месте, он вытащил первый свиток.

- Что там? – поднял голову Каспар.

- Не знаю, - взял второй свиток Фил, - тут кружки какие-то.

- Руны?

- Да. Тут почти везде руны. Написано «Вспомогательные».

- Они используются для ритуалов. Мне это уже не нравится.

- Рано бить тревогу. Где еще она лазила?

Филипп передвинулся на другое указанное место.

- Она поднималась выше. На две ступени, - поправил его Каспар.

Филипп аккуратно поднялся практически до потолка с указаниями смотреть где-то справа. Он вытащил первый большой свиток, но не стал его разворачивать и сразу убрал.

- Читай названия всех, - скомандовал Каспар.

- Я видел, что она вытаскивала небольшой свиток.

Он выбрал другую ячейку и извлек ее содержимое.

- Какой-то из этих трех, - заключил Филипп и развернул первый свиток. – Здесь руны… кхм… «Перевода питания». Что-то про еду?

- Вряд ли. Что в других?

- Не лучше. «Станционная концентрация» и «Соединение источника». Вообще понятия не имею, что это такое.

- Сейчас разберемся. Слезай.

Филипп сложил все на место и спустился. В главном зале читальни по-прежнему никого не было. Пока странные названия рун не стерлись из памяти, Каспар коснулся пьедестала. Перед ним выстроилось около тридцати книг, спровоцировав у него жалобный стон.

- Сформулируй конкретнее, - предложил Филипп, искоса посмотрев на книгу «Плодовитость. От огорода до колыбельной».

- Конкретнее не могу. Видимо, эти руны в разных ритуалах применяются.

- Спроси, применяются ли такие в ритуалах призыва.

Каспар вновь положил руку на мраморную поверхность. Как он не силился донести свой вопрос до читальни, ее умный дух не желал ему отвечать, даже когда он спросил вслух.

- Не выйдет, - убрал он руку. – Учителя не будут помещать такую информацию в общий доступ. Ладно, благодарю за набор о рунах.

Книги упорхнули, а Каспар забрал с письменных столов выбранную Филиппом книгу.

- Не хочу здесь задерживаться, изучим ее у себя.

Не дойдя до двери, он резко остановился, почувствовав сопротивление. Книга идти дальше не желала, сколько бы ее не тянули.

- Помнишь, адепт говорил, что у нас не получится отсюда ничего вынести? – посмеялся Филипп.

- Я думал, он говорил о свитках, - прокряхтел Каспар, продолжая бессмысленную борьбу. – Маг из Телли же как-то вынес для нас пособие.

- Наверное, он знал способ. Давай я перепишу некоторые рецепты и ингредиенты, а ты последи за коридором. Если увидишь или услышишь кого, сразу говори.

Каспар припал к замочной скважине, а специалист быстрого письма занялся своим делом. Так прошло еще полтора часа, за которые Филипп пытался переписать как можно больше информации, пока его друг поглядывал за территорией. Потом до ушей ученика дошли звуки из коридора, за которыми сразу последовала толпа из учеников, учителей и служащих, идущих вдали коридора.

- Филипп, там толпа. Идет далеко, но может и сюда свернуть. Бездна, кажется, одна группа так и делает.

Второкурсник бросил перо, отозвал книги, а пергаменты с записями запихнул себе под одеяние. Они быстро выбежали из читальни и нырнули в проход на лестницу, а мастер из группы преподавателей успел только окликнуть их тени. Очутившись в крыле первого этажа, им пришлось передвигаться осмотрительнее: крыло заполнилось ревнителями, идущими на свои посты и неугомонно спорящими между собой. Оставшись незамеченными, ученики миновали запретные для них области и приостановились. Филипп поправил вываливающие из-под одеяния пергаменты и, посмотрев на один, выругался.

- Велиар задери, чернила не засохли! - развернул он лист с черными разводами. – Последние несколько страниц точно смазались. Чтобы все оттуда переписать, нам придется бегать туда каждый день.

- Может, кого-нибудь из адептов попросим?

- Думаешь, они будут тратить свое время на наши бредни? Надо спросить иллюзиониста, как он смог стащить пособие.

Каспар посмотрел на часы в коридоре.

- У меня урок мастера Агнессы вот-вот начнется. У тебя в обед будет перерыв?

- Не больше получаса, - Филипп скомкал испорченные записи и затолкал в карман. – Лучше вечером.

Проходя стену с портретами, ученики наткнулись на счастливого фора Петри, к которому вернулся умеющий слушать приятель. Мечник заметил их и подозвал к себе.

- Собрание кончилось, но фокусник здесь не проходил, - оповестил он.

- Спасибо. А о чем было собранием, не знаете?

Каспар посмотрел на Олиса, но тот помотал головой, быстро изобразив что-то руками.

- Олис не был на собрании, - перевел Петри. – Он сегодня мальчик на побегушках. Ах да, вспомнил! Мастер Корнелия просила тебя зайти, когда ты освободишься.

Фор виновато улыбнулся, встретившись с рассерженным взглядом. Олис махнул на него и вместе с учениками покинул его пост.

- Я стар, я имею право что-то забыть! – оправдался Петри вдогонку.

Каспар еще не встречался с мастером Корнелией, но много слышал о ней. И это многое сводилось к тому, что с ней лучше не ссориться, но разозлить ее было так же легко, как местного специалиста учета. Поэтому Олису сейчас была простительна раздражительность и торопливость, с которыми он возвратил учеников на второй этаж. Перед тем, как ревнитель метнулся выполнять указ женщины с тяжелым характером, Филипп хитро ему улыбнулся.

- Олис, а ты знаешь, что у Лиены сегодня день рождения?

Маг-ревнитель слегка нахмурился, а Фил в подтверждении кинул.

- Она не любит оглашать это: не нравится, когда все знают о ее возрасте, но получить приятное внимание со стороны, думаю, она не будет против. А тебе, думаю, не помешает это знать.

Лицо ревнителя потеряло озабоченность и просияло. Он схватил руку Филиппа и сердечно ее пожал, перед тем, как набрать скорость стрелы и убежать восвояси. Каспар непонимающе посмотрел на друга.

- Зачем ты его обманул?

- Во-первых, ему давно пора дать стимулирующий пинок, а во-вторых, он прилипнет к ней на пару дней точно и помешает творить темные дела.

- Умно, - признал Каспар и посмеялся. – Тебе не в прорицатели нужно идти, а в свахи.

- Сводить туфяков с гадюками и женоненавистников с монашками? Нет уж, увольте, портить людям жизнь я не люблю.

Каспар увидел, как начали стекаться первокурсники у учебных классов. Пока что нужно было забыть обо всех теориях, подозрениях и находках, и он, в надежде, что их открытия подтвердят лишь их совместную и безосновательную истерию, поторопился на урок, а Филипп – в столовую в надежде, что еду еще не убрали.

- Господин старший магистр, успокойтесь.

- Я руководил сторанерской цитаделью почти полвека и не позволю, чтобы за один день ее превратили в копию теллийской тюрьмы!

- Вы слишком смело и негативно отзываетесь о цитадели Телли. То, что вам было предложено, принесет вам лишь удобство…

- Коли так охота советами разбрасываться, езжайте обратно в цитадель и там хоть завалите главного магистра своими разглагольствованиями! Фор Варнел, вы показались мне рассудительным человеком, почему вы за эту чудовищную идею? А вы, фор Дитмар? Что наговорил вам этот иноземный чудодей, что вы его сразу же послушали?

- Господин старший магистр, - прохрипел столичный гвардеец, - мы не можем вечно стоять на месте. Сам король, отправляя меня сюда, говорил о прогрессивных введениях.

- Он самолично говорил вам о камнях памяти? О талисманах силы? Что дальше? Будем практиковать магию призыва? Оживлять мертвецов? Устраивать дуэли с духами?!

У старика перехватило дыхание, поэтому он оборвал гневную речь и закашлялся. Отдышавшись, он сбавил громкость голоса.

- Хотите предложить сотрудничество Телли, флаг вам в руки и барабан на шею. Если их нынешний глава не сумасшедший, читая ваше письмо, он трижды отплюется и бросит его в камин. Неужели вы всерьез думаете, что вам с радостью предоставят эти материалы?

- Мы будем вести переписку или вызовем представителя цитадели, чтобы обсудить договор, - выступил Дитмар.

- Столица предоставит средства на закупку в небольших размерах, - подхватил Варнел. – Вначале испытаем образцы, а после примем окончательное решение.

- Господин магистр, камни памяти – это большая возможность для системы контроля, - осторожно заметила пожилая женщина в золотой ризе. – Вспомните, сколько учеников сбежало пять лет назад. Вспомните, скольких из них нашли и вернули на истинный путь.

- В лесной глуши и городских центрах все еще орудуют непойманные чернокнижники, которые вышли из вашей цитадели, - с нажимом произнес Варнел. – По отчетам, только в центральных регионах зарегистрировано пятьдесят три случая сокрытия и выкупа необученных магов. И они, и беглецы, и выпущенные хранители в любой день могут связаться с темной магией или случайно встретиться с тварью из червоточины, погубив себя и сотни прочих людей. Я много лет посвятил борьбе с такими людьми, я видел этих несчастных. Не каждый чернокнижник является на свет прирожденным убийцей. Чаще всего их несчастная доля – дело случая. Никто не застрахован от бесконтрольных чувств, и от встречи с Астралом – тоже. В гвардии мне очень часто приходилось работать с тяжелыми случаями одержимости. Разум этих людей был настолько отравлен чужим внушением, что все их действия: разрушение, насилие и убийство – казались им полностью оправданными. Когда отпетый бандит убивает случайного человека ради кошелька, и ты отправляешь его на десять лет в Острог, ты чувствуешь чувство свершенного правосудия. Но когда тринадцатилетний мальчик, веря, что сам вершит правосудие, сжигает живьем родную бабушку, и оказывается в том же Остроге среди насильников и убийц, ты уже не ощущаешь торжества справедливости. Ты чувствуешь, что здесь случилось что-то неправильное, что-то нелогичное и непрогнозируемое. Мы не должны сажать на цепь всех магов Сторанера, мы просто должны знать, где и кто они, и при необходимости оказаться рядом и помочь все исправить. Не заставляйте меня повторять уже рассказанные случаи, магистр.

- Господин магистр, большинство учителей и ревнителей проголосовали за. Упрямитесь лишь вы и…

- И все староверы вроде меня, вы хотите сказать?

- Если мы улучшим систему контроля, мы сможем ввести новые программы для учеников, - в который раз повторила свою реплику молодая мастер. – Хотя лично мне тоже не нравится затея с талисманами силы. Генерал-архиерей, неужели вы готовы пойти против природы и повести за собой остальных ревнителей?

- Готов, если это облегчит нам походы против астральных тварей. Я потерял четырех человек в прошлом году. Мне надоело воевать с теми, кому не может дать отпор простой человек.

- Процент чернокнижников увеличивается, а магов, служащих в отделах по борьбе с ними, уменьшается, - снова предоставил статистику Варнел. – Сейчас отдел магов-ревнителей сокращается с каждым днем все больше. Служащие увольняются или пропадают, убежденные, что их действия приравниваются к предательству собратьев по способностям. Они начинают считать, что мы ограничиваем их права и свободы. Возможно, на них влияют речи мятежников и чернокнижников, но ситуация такова, что вскоре их может не остаться вовсе, а без них – мы пятая спица в колеснице. Генерал прав, идти против черной магии с одним мечом – это как идти с рогаткой на конницу. У вас самих во всей цитадели служит лишь семь магов-ревнителей, и не все их способности полезны против демонов.

- Как показала практика, против астральных существ эффективна школа духа, которая тут изучается лишь поверхностно, сливаясь с прочими дисциплинами, - сказал маг из Телли, вновь зацепив на себе враждебный взгляд старшего магистра. – Талисман силы дает обладателю как раз необходимые способности…

- Это противоестественно! – отрезал старший магистр, и несколько чародеев рядом согласно закивали. – Может, Телли, как и империя, стремится приветствовать всякую противоестественность, называя это прогрессом, здесь такого не будет. В Сторанере, как и во всем Калтенлинде, не будет искусственно созданных магов! Здесь уже шли против природы и чуть не сгубили весь мир.

- Вы держитесь за разваливающийся фолиант, о котором нельзя точно сказать, исторический ли это очерк или сборник сказок! – рассердился хранитель из коалиции. – Нельзя жить легендой, события которой больше похожи на роман, чем на правду!

- Повторите эти слова, когда сюда придет новый Рейган.

- Червоточин становится больше, - раздался из угла голос Георга Стенсона. – Пока закрываются одни, из источенной завесы образуются другие. Активность потусторонних существ растет с развитием цивилизации, но это не значит, что, если мы останемся стоять на месте, нас не коснется их развитие.

- Мудрые слова, - обронил фразу Дитмар. – Господин старший магистр, вы…

- С меня довольно, - поднял вверх руки старик. – Делайте, что хотите. Пишите письма, вызывайте делегацию, но, если ум вернется в ваши головы или не выскользнет из голов теллийцев, ни камней памяти, ни уж тем более талисманов силы здесь не будет.

Сопровождаемый чародеями магистр вышел из зала собраний. Немного погодя зал покинули священники во главе с епископом, потом ушли преподаватели и ревнители. Фор Варнел подошел к капитану Дитмару и иллюзионисту.

- Нужно отправить письмо сегодня же, - обратился он к ним.

- Я не желаю ждать полдекады ради кратких ответов, - процедил Дитмар.

- Поэтому мы пригласим сюда делегацию. Если они не согласятся выехать, выедем к ним сами. – Капитан из столицы посмотрел на опустившего лицо теллийца. – Сколько примерно займет дорога?

- Через Ветреный перешеек зимой не меньше месяца. Это для вас, - озадачил маг. – Если они согласятся приехать, и чародей Грин отправится с ними, они прибудут быстрее. Грин обладает магией быстрого перемещения…

- Отлично. Капитан Дитмар, нам нужно многое обсудить.

Капитаны удалились из зала, а к теллийцу сзади подошел служащий с предложением проводить его до комнаты гостей.

Вечерняя практика проходила вяло и без удачных заклинаний слабости. Мастер Агнесса покинула группу через пять минут после начала занятия. Во дворе за ними остался следить одинокий ревнитель, предпочетший компанию неизвестной литературы. Ни Марта, ни Филипп не смогли повторить своих успехов, а Каспар их и не начинал. Всем троим было не до того: они дружно составляли план проверки выбранной жертвы. Особый энтузиазм проявляли именно Фил с Мартой, порой удивляя своей кровожадностью. Объект сегодня на тренировку не явился, как и на все прочие занятия, продолжая мучиться от жуткого похмелья в апартаментах.

Борцы с нечистью устроились прямо на полу, не сумев отбить ни одной захваченной скамьи. Филипп дописал строчку на подготовленном пергаменте и отдал заклинательнице портативное перо.

- Итак, как мы и думали, пока легче всего начать проверку духовными методами.

- Начнем с запугивания? – потерла ладони ученица.

- Не надо, - перехватил реплику друга Каспар. – Пока он спокоен, нужно взять мягкую тактику. Например, расспросы и обычная беседа. Так мы поймем, с чем приблизительно будем иметь дело. Нужно постараться узнать, чего он хочет, что любит, какие у него слабости, а потом уже опираться на них.

- Не факт, что так мы узнаем что-то полезное, - почесал подбородок Филипп. – Хотя в пособие было написано, что он на первых этапах может быть более расположен к беседе. Может, и вправду взболтнет что-нибудь. Поэтому эту задачу возьмет на себя Марта.

- Вы с ним больше времени вместе проводите, - запротестовала та. – У вас будет больше шансов поговорить с ним по душам.

- Неприятно признавать, но Филипп прав. Мне кажется, с тобой он будет охотнее разговаривать.

Марта обозленно посмотрела на него, заставив опустить голову.

- Приманкой меня сделать хотите? Ладно, но за вами должок. И долго я буду ему глазки строить?

- Пока мы не сварим зелье Сороки или Расслабления.

- То есть нам еще придется в лабораторию забираться?

- Не обязательно, - сказал Филипп, хитро посмотрев на Каспара. – Джитта ведь любит пускать тебя там прибираться. Возьмешь котелок, пару склянок, горелку или огниво, остальное – организуем, а место найдем. Хотя…

Филипп обратил взор вдаль, начав кусать ногти.

- Зую даю, зелья Расслабления есть заготовленные. В хранилище, может, нет, но вот на складе при лабораториях они точно есть. Попросишь у Джитты дополнительную работу там, можешь сделать большие глаза и упомянуть свое желание быть ближе к науке по превращениям. Обчистку хранилища беру на себя: я давно планировал устроиться на подработку. Буду там сортировщиком или носильщиком.

- Там проверяют всех без исключения, - разволновался Каспар.

- Но ведь тебя не стали проверять. К тому же, я найду более оригинальные способы прятать вещи. А до тех пор мы завоевываем доверие и ждем от тебя сувенир из лаборатории.

- А как же Лиена, ее тайные двери и ритуал?

- Идем к иллюзионисту после занятия.

Во дворе показалась Лиена, неважной походкой пройдя на его середину и призвав бездельников к практике нечетким набором слов и звуков. Выглядела она не лучше отца Каспара после длительного приступа жалости к себе. Смирившись с пропавшим авторитетом, она перестала вбивать свою политику в головы ленивых учеников и, махнув на них рукой, бухнулась на скамью рядом с ревнителем. Через минуту она уже спала. Когда практика завершилась, ученики вернулись в свою обитель, а Филипп и Каспар были уже на подходе к посту фора Петри. Мечник невозмутимо дрых на принесенном стуле под портретом усатого генерала, когда его разбудили мягким тычком.

- А, это вы, - протер сонные глаза ревнитель. – Не пугайте меня так, здесь бродит один старший фор, которому я почему-то не по душе…

- Фор Петри, гость из Телли у себя? – оборвал его Фил.

- Да, видел его недавно, - зевнул мужчина. – Или давно. Но он точно больше не уходил, я бы заметил. Комната для гостей справа по коридору, она третья от конца. Только не попадитесь старшому, а если фокусник вас выгонит – я не виноват.

- Спасибо.

Ревнитель развалился на маленьком стульчике, затрещавшем под его внушительным весом, и снова закрыл глаза. Дойдя до указанной комнаты, Каспар нерешительно застыл у двери.

- Давай стучи, - приказал ему друг. – Лучше пусть он на нас прикрикнет, чем ревнители.

Каспар постучал и приоткрыл дверь, разомкнув губы.

- Входите, - раздалось из комнаты, освободив подростка от вопроса.

Ученики зашли внутрь, закрыв за собой дверь. Сторанерская цитадель явно заботилась о своих гостях: комната была просторной, со всеми удобствами. У стены напротив стояла большая кровать, накрытая меховым покрывалом, от которого с расстояния веяло теплом. Рядом стоял письменный стол с вполне целым стулом, большой шкаф и обеденный столик, накрытый ажурной скатертью. Картину уюта несколько портило висящее над дверью чучело головы лося с огромными рогами, тень от которых падала на потолок устрашающими фигурами, похожими на лапы монстра. На тумбе и комоде горели свечи в блестящих канделябрах, а на обеденном столике стоял чистый стакан, открытая бутылка и накрытая салфеткой ваза со знакомыми студнями. Каспар услышал, как сзади его друг подобрал выступившие слюни. В стороне от кровати темнел проход в другую комнату, в которой, скорее всего, и находился гость. Голос прозвучал снова:

- Я уже решил, что вы не придете, поэтому начал без вас, прошу простить. Ваш старший магистр ощутимо поддел меня своими колкими репликами. А что сказал вам столичный статистик?

Иллюзионист вышел из темной комнаты, зафиксировав недоумевающий взгляд на учениках. Когда спустя миг не первой свежести разум справился с оценкой ситуации, теллиец осушил стакан в руке и поставил его на комод.

- Простите, ребята, но вы не вовремя, - хрипло сказал он, поправив покосившийся платок на голове. – Я сейчас, если и нуждаюсь в чьей-либо компании, то только в очень специализированной.

Он метнул взгляд в сторону двери, куда механически попятился Каспар, но Филипп наоборот шагнул навстречу.

- Простите за беспокойство, но нам нужна небольшая помощь. Это не займет много времени, - криво улыбнулся Фил.

Гость из Телли шумно выдохнул и, не слишком ловко обогнув кровать, присел на край стула, а начинающих магов жестом пригласил сесть рядом. Каспар встретился с не очень трезвыми глазами теллийца и опустил свои собственные, пока Филипп буравил накрытую вазу. Иллюзионист, поняв его желание, снял салфетку и придвинул к нему вазу. Он терпеливо подождал, пока Филипп прожевал сладкий кусок, а Каспар справился с неловкостью, подняв глаза, и спросил:

- Так какая помощь вам нужна?

- Нам интересно, как вы вынесли книгу из читальни, - сказал Фил, наблюдая, как подлетевший чайник наполняет прыгнувшую ему в руки чашку. – У нас ничего не получилось.

- Вы хотите воровать книги оттуда?

- Нам нельзя находиться там по правилам, а в нашей этажной библиотеке ничего путного нет.

- Не нравятся мне ваши правила, но у меня нет прав хулить их. А у вас нет прав становиться воришками. Какие книги вы хотите оттуда взять?

- Кое-то по вещественному метаморфозу. В нашей библиотеке вообще ничего нет по этому поводу.

Иллюзионист призвал с комода свой стакан, приказав бутылке налить еще.

- Это как-то связано с вашими играми в одержимых?

Филипп увлекся чаем и передал слово товарищу, но Каспар вошел в ступор, увидев серьезное и недовольное лицо теллийца. Тот сделал большой глоток и фыркнул:

- Вам помимо вашего расследования заняться больше нечем?.. Хотя, учитывая вашу программу, вам действительно нечем заняться.

Он подпер щеку рукой и задумался. По меркам Фила его размышления длились ровно три холодца. Иллюзионист сделал еще один глоток и звонко поставил стакан на стол.

- Покажу, как это сделать, если вы пообещаете вынести не более пяти книг с их обязательным возвратом. Мне уже вряд ли разрешат покинуть цитадель до ответа с моей родины, и сам в этом виноват. Зачем я вообще ввязался в эту историю… Все книги вы должны вернуть до моего отъезда, обещаете?

Друзья закивали, а иллюзионист закатал длинный рукав и поднял руку.

- Это проще некуда. Когда призовете книгу, соедините пальцы так и тихо скажите: «Эниг. До следующего раза» и прикоснитесь к ней. Все.

Каспар повторил простое движение и слова, заключив их в памяти, а иллюзионист постучал пальцами по дереву, с надеждой спросив:

- Вам больше ничего не нужно?

- Вы ведь все знаете об иллюзиях: и как сотворить, и как их убрать? – вышел из ступора Каспар.

Теллиец сдвинул светлые брови, ожидая пояснения. Подросток включил обаяние.

- Мы видели, какие чудеса вы творили, но нас здесь никогда такому не научат.

- Надеюсь, что когда-нибудь вашу программу подправят. Магия иллюзии действительно достойна восхищения, она полезна, а вреда за собой почти не несет.

- Но не факт, что мы застигнем эти поправки.

Каспар сделал грустные глаза, установив их на уровне груди иллюзиониста. Теллиец быстро расчувствовался и встал, подойдя к шкафу. Он вытащил оттуда прямоугольную сумку из плотной кожи и стал перебирать вещи внутри. Он извлек небольшую, но толстую книгу, передав ее Каспару.

- Привез ее с собой, чтобы показать вашим преподавателям. Тут азы школы иллюзии. Описания заклинаний тоже есть. Захватить мир с их помощь вы не сможете, так что изучайте на здоровье, дарю.

Каспар посмотрел на гладкую обложку с серебреными уголками и четкой надписью с узором. Символ школы иллюзии представлял собой две полуокружности и круг между ними и чем-то походил на амулет теллийца. Ученики поблагодарили мага за щедрый подарок, и тот красивым жестом указал им на дверь.

- А теперь, если вы не возражаете, я останусь в тишине и покое. Сразу скажу, что, если ваши игры выйдут из-под контроля, и вы упомяните мою персону, я буду все отрицать. Так что будьте осторожны.

Каспар первым покинул стол и потянулся за ручку двери, столкнувшись с готовящимся к стуку ревнителем в красивой форме.

- Вы что здесь делаете? – сохранил тот сердитый вид, пряча за спину кисет.

- Все в порядке, они принесли мне кувшин воды, - прошелестел иллюзионист и подтолкнул Филиппа к выходу.

Учеников быстро вытолкали в коридор, а капитан не стал уделять им внимание, закрыв за собой дверь.

- Вроде все, что хотели узнать у него, мы узнали, - подвел итоги Каспар, когда они прошли храпящего на посту Петри. – Когда пойдем в читальню?

- Лучше до выходных. Надеюсь, завтра у меня будет ненагруженный день.

- Ты хочешь туда один сходить?

- Ну да. Это дело на пять минут. Мне взять нужно одну-две книги, не больше.

- А тайные двери когда обнажать будем?

- Тебе для начала надо найти заклинание и попытаться его вызубрить, - Филипп заметил замешательство во взгляде друга. – Ты нашел эти двери, Каспар. То, что они сокрыты за магией иллюзии – твоя идея, так что ты лучше в этом разберешься, чем я или Марта. Твоя задача будет ее просто почитать, пока Джитте не понадобиться помощь в лабораториях, я буду разбираться в книгах, а Марта в скрытых желаниях нашего подозреваемого.

Олис вернулся в жилые комнаты ревнителей под утро, когда солнце еще ютилось за горизонтом. Когда оно начало подниматься по светло-голубому небу с белыми разводами, маг-ревнитель все еще лежал и смотрел в окно. Больше сон его не посещал. Умывшись и переодевшись в камизу и льняные штаны, он приготовился к новому дню, наполненному обилием звуков и голосов. Обязательной молитвы сегодня не было, но молодой человек все равно преданно отдал пару минут своей жизни на безмолвное поклонение бронзовому символу Начал, который стоял в углу их спальни. В небольшой обеденной комнате он взял из шкафа слегка засохший батон и колбасу каменной консистенции и с кружкой ягодного морса уселся за стол. К нему подсели еще проснувшиеся ревнители, с улыбкой поздоровавшись. Общаться без бумажки с ним мог только Петри, поэтому остальные товарищи старались не задавать открытых вопросов. Роль Олиса в их насыщенных разговорах сводилась к кивкам или соответствующей эмоции на лице. Когда авторский бутерброд был съеден, а чужие голоса стали звучать хаотичным шумом, Олис вернулся в спальню. Петри разбудил сосед справа, запнувшийся о свои манатки на полу. Увидев приятеля, мечник пересилил лень и встал с койки, с хрустом распрямив спину.

- С добрым тебя утром, - протер он глаза, посмотрев на мага. – Или не с добрым?

Олис видел свое отражение в зеркале, и его мешки под глазами мог не заметить только слепой, поэтому он вздохнул и отмахнулся.

- Сразу видно, что выходные ты провел отлично, - напялил на себя камизу Петри. – Как поживает твоя подружка?

Маг жестами попросил сменить тему. Фор сдвинул бровь.

- А ты хотел, чтобы она сразу записала тебя в перечень будущих отцов своих детей? Конечно, она будет скованна, она даже к общению с тобой не привыкла. К тому же ты ревнитель – ее враг на подсознательном уровне, еще и предатель крови. Не смотри на меня так, это не мои слова. А, забудь. Ты поздравил ее от меня хотя бы? Сколько ей лет исполнилось? Мне кажется, ей не больше тридцати, хотя, попробуй пойми этих эгиров, они всегда выглядят моложе своего возраста. Вот, возьми хотя бы Веса. Ты знал, что ему сорок? У него даже борода не растет. Может, они знают ритуал какой омолаживающий? Или это идолы их помогают…

Олис знал, что с утра его друга часто пробивает на восполнение упущенного ночью времени для разговоров, поэтому он отвечал ему по порядку, стараясь не сбиться с его темпа. Когда колчан слов Петри опустел, товарищи по службе перешли на карты, подключив к игре еще троих. Эта декада должна была быть насыщенной: реконструкция главного зала и молельни была закончена, остались мелочи, вроде мебели и уборки, но из-за суеты пришлось отложить регистрацию продуктов жизнеобеспечения и опись хранилища за месяц. Беря во внимание объем работы, служащим точно понадобится помощь младших ревнителей, в число которых входили Олис и Петри. Возможно, сегодня продолжительная рутина их не коснется, но завтра-послезавтра можно было хоть не показываться в цитадели, запершись в конюшне или укрывшись на погребенном под снегом стрельбище. Около девяти часов Петри ушел, чтобы потренироваться в навыке фехтования, вернее в его остатках, а маг вплоть до обеда оставался в крыле ревнителей, впитывая радость от безделья. Развивать свои способности у него не было желания, у него вообще не было желания быть магом. Если бы существовал безопасный способ отдать талант в обмен на голос, он бы сразу же согласился. Но наследственность решила иначе. Плод любви потомственных магов, ему было не избежать наследования дара. Родившись в цитадели, он распрощался с родителями через пять лет. Ребенок ребенком, но разрешение на свободу дороже. Видимо, родителей настолько доконала изоляция, что, выйдя из нее, они решили оборвать все связи с цитаделью, поэтому больше Олис ничего о них не слышал. В обучении он продвинулся не дальше уровня адепта и больше делал акценты на уроках контроля. Преподаватели быстро заметили его пассивность и предложили посвятить себя защите цитадели и мира от неуместного колдовства. В отличие от фор-ревнителей, не владеющих магией, он еще с шестью своими коллегами не имел прав покидать цитадель, и был тому рад. В большом и жестоком мире его бы растоптали в первый же день, а здесь есть все для спокойной и размеренной жизни.

Жирная клякса упала на пергамент, и маг осторожно вытер ее другим клочком бумаги. Сегодня или завтра, рано или поздно он снова увидится с Лиеной. Однако теперь это обстоятельство больше не внушало ему легкость предстоящего счастья, а провоцировало серьезный мандраж. Это было так необычно. До вчерашней ночи он бегал за Лиеной, пропускал молитвы и собрания, отлынивал от работы, чтобы лишний раз увидеть ее семенящей по каменным полам или попробовать поздороваться, а теперь, когда ему хватило духу обратить на себя долгожданное внимание, он прячется от нее в крыле ревнителей. Если бы Петри узнал об этом, он бы выделил целый день для шуточек над ним.

Когда клякса окончательно высохла, ревнитель начал четвертый вариант письма для учительницы. И снова, как только он дошел до основной части, ему показалось, что он начал слишком грубо и прямо, поэтому он скомкал пергамент и бросил его в камин.

- Эй, Олис… - подошла к нему скуластая ревнительница и принюхалась. – Жжеными пергаментами пахнет. Если хочешь сильнее растопить камин, подкинь дров, а свои неудачные оды просто выброси, мы все равно ради них в мусор не полезем. Хватит сидеть и вздыхать, тебя дожидаются с поручением.

Убрав приготовленные чернила и пергаменты, Олис встал с кресла, быстро надел форму и направился к выходу из большого крыла ревнителей. Там у него возникло непреодолимое желание развернуться кругом и, не сбавляя шаг, вернуться обратно, но его заметили.

- Привет, Олис, - прозвенела Лиена, помахав ему издалека.

Мандраж вернулся в тело крупной дрожью, и маг резко дернул головой, как сумасшедший со страшными тиками. Он быстро успокоил тело и дух, натянул на лицо улыбку и подошел ближе. С тем же держащимся на честном слове Лейнира спокойствием он взял из рук Лиены стопку приготовленных желтых листов. Преподавательница растерла худенькие предплечья, занемевшие под тяжестью, и полезла в сумку.

- Вот еще, - она достала тонкую книжку, показав ее Олису.

Ревнитель продолжал смотреть ей в глаза, хлопая ресницами и ожидая дальнейших указаний, пока не сообразил посмотреть на название книги. Буквы на обложке затерлись и в название так и не сложились. Лиена почувствовала его замешательство и сама глянула на название, поняв свой просчет.

- Да, плохо видно, согласна. В этой книге описан язык жестов. Тот, который чаще используется в кантоне.

Подчеркнув, что ревнитель был позван не для работы, Лиена сделала лицо попроще.

- Я не обладаю способностью как у твоего друга, а пергамент с пером не всегда есть под рукой, поэтому мне придется найти другой способ тебя понимать. Или ты уже не хочешь со мной общаться?

Олис сначала замотал головой, потом осекся и закивал, а потом закусил губу и задумчиво отвел глаза. Лиена ударила себя по лбу, сконфуженно посмеявшись:

- Бездна, извини. Ты хочешь со мной общаться?

Ответом были кивки, и девушка отступила на шаг.

- Тогда пошли, будем разбираться.

Она мелкими, но очень быстрыми шагами ринулась вперед. Едва поспевая, Олис не совсем понимал, зачем она, а теперь он, таскает с собой столько бумаги, если суть поручения была не в работе. Может, это было сделано для отвода глаз, или она просто хотела найти повод зайти к чужакам… Прямо как он все предыдущие годы. От этой мысли в Олиса вначале ударила радость, а потом вернулась глупая тревога. Он до сих пор не понимал, от чего сейчас она возникает: от неизвестной новой стадии их отношений, или… это было неважно. Олис решил, что разберется в этом потом.

На втором этаже Лиена сбавила шаг, осмотрительно оглядываясь по сторонам.

- Не хочу попасться мастеру Агнессе, - объяснила она свое поведение. – У нее всегда в рукаве припасена работа для меня.

Обойдя учеников, они оказались в учительском крыле, где девушка отперла свой личный кабинет. В маленькой комнатушке, по размерам наминающей комнату для швабр, ухитрилось вместиться полчище разных предметов. Заставленные полки были поставлены друг на друга, сливаясь в единую неустойчивую конструкцию, доходящую до потолка. Книги и ящики были выставлены в похожие конструкции или просто были свалены в кучу на полу. В углах стояли два узких стульчика, которые не смогли бы удержать на себе мягкие места людей, схожих с фором Петри по конфигурации. По бокам стола, на котором закончилось свободное место, как две башни росли своеобразные полки из заваленных всякой всячиной дощечек, составленных друг на друга. Все в кабинете напоминало детскую игру в башню, в которую уже давно проиграли, но какая-то сила извне продолжала держать зыбкие постройки, вселяя в душу крайний дискомфорт.

Лиена взяла один стул из угла и поставила его у своего стола, пригласив ревнителя. Он положил листы на относительно свободный край, стараясь не уронить ни одного предмета. Чтобы освободить свое рабочее место Лиена поступила проще, сметя все на пол. Она села на свой учительский стул, положив перед собой книгу, и заметила оторопевший взгляд ревнителя.

- Агнесса тоже делает такие глаза, когда это видит, но мне проще ориентироваться в бардаке. Такая уж у меня индивидуальная особенность.

Олис улыбнулся и, пока преподаватель вчитывалась, еще раз осмотрел ее пристанище. Каким-то необъяснимым чудом он нашел среди лежавших, стоявших, висевших, паривших и просто валявшихся вещей свой позорный подарок: три дохленьких цветочка и вазочку с отколовшимся краем. Каждый раз, когда он дежурил на складе с изъятыми и потерянными вещами, там лежали то произведения искусства, то расшитые платья, то меховые шубы, то драгоценные украшения, то лучшие вина, но именно в день рождения учительницы там поселился сплошной хлам, из которого Олис раскопал лишь старую вазу. Три белые хризантемы ему с улыбкой вручила эксперт по растениеводству, с сочувствием и умилением встретив его записку: «Помогите с подарком для девушки». Цветы до сих пор хранили относительно свежий вид и в вазе неплохо гармонировали с общей обстановкой. Бутылку вермута он донес ей чуть позже, выменяв у дежурного по складу на месячное жалование, которое обычно спускал в один день на покупки в Вангене. После такого разорения он четко зарубил себе на носу, что в цитадели лучше иметь собственный алкоголь, чтобы не остаться без последней рубашки.

- Ну, хоть основной текст не стерся, - пролистала книгу Лиена. – Кстати, спасибо за вино. Предложила бы тебе, но, кажется, уже ничего не осталось.

Она на мгновение исчезла под столом, где прогремела не одна бутылка, и вылезла с грустным скулением:

- Нет, не осталось. Но так даже лучше: после десятого бокала мне уже до фени процесс обучения.

Она странно хохотнула, и ее зрачки быстро забегали по округе, стараясь не останавливаться на ревнителе. Ее конфуз от лишних слов распространился на Олиса, и он на своем языке попросил ее успокоиться, уверив в пустячности ее пристрастия.

- Я, как и предполагалось, тебя не поняла, потому это неимоверно интересное чтиво сейчас лежит перед нами, - постучала она по книге. – Надеюсь, ты не станешь болтать о моих привычках в своем крыле. Ну, то есть… ты понял.

Лиена протянула ему перо с чернильницей, а сама взялась за чтение.

- Здесь предлагается два варианта: либо учим по каждой букве, либо словами с движениями губ, что кажется мне проще. Перед началом какого-либо разговора тебе следует донести, что ты слышишь, но не говоришь. Четко губами произносишь сначала: «Слышу» и показываешь, потом: «Не говорю». Ну, логично. Жесты выглядят так.

Она, как смогла, изобразила, ориентируясь на картинку. Получилось довольно забавно, но смешок Олиса источал больше замешательство, чем веселость. Хоть ревнитель дал себе установку забыть неприятности вчерашнего дня, которые не давали расслабиться сейчас, они не выходили у него из головы. В его ситуации сложно было назвать виновного. Все сложилось таким образом, кто одно привело к другому, второе к третьему, а от того третьего уже нельзя было отвертеться. Вчера он нарушил закон и проник в хранилище. Не сказать, что он раньше никогда этого не делал, правдоподобней будет сказать, что он делал это почти регулярно, однако вчера он совершенно не был настроен на то, чтобы таскать что-либо. Он бы не стал лезть туда, если бы его не попросил знакомый, простывший на днях. Так уж ли сильно он нуждался в том клятом корне имбиря из хранилища. Наверное, нет, но он был последним виновным здесь. Если бы Олис был чуть тверже, он бы отказал ему, а если бы вчера не задержался, то вообще бы не встретился с жалобным лицом, залитым соплями. Но считать виноватым себя Олис тоже не мог. Он бы не задержался, лишний час поскуливая под дверью кабинета Корнелии, если бы вовремя вернул ей ключи. Но она тоже могла пойти на встречу. Будь она хоть чуточку человечнее, она бы нашла в себе силы и снисхождение оторваться от работы всего лишь на миг, чтобы просто открыть дверь и принять свои ключи. А если бы она не загрузила Олиса дополнительной работой в отместку за его минутное опоздание, он бы все сделал вовремя. Его предупреждали все кому не лень насчет ее стервозной натуры, поэтому он должен был быть готов к тому, что она запомнит его оплошность, из-за которой она «ждала больше часа, пока некоторые соображали, что такое деловое поручение от мастера, и что представляет собой пунктуальность», и среагирует, сделав его своим личным рабом на весь день. Но Корнелию тоже нельзя было назвать виновницей: если она и была в чем-то виновата, то только в своем скверном характере, а это было делом сугубо личным. Возможно, был виноват Петри, забыв о том, что поручения от Корнелии забывать нельзя, но он ведь тоже сделал это не нарочно, а из-за возраста. Получалось, что виновных не было.

- Довольно сложно все это воспроизводить без зеркала, - оправдалась девушка за свои рваные жесты. – Да и автор явно не был художником. Наверное, ты пока не повторяй, а то еще запомнишь неправильно. Я сначала сама пойму и покажу.

Олис ответил улыбкой и указал рукой на книгу, попросив продолжить. Она с веселостью посмотрела на него и резко посерьезнела, когда опустила глаза в рукопись. Преподавательница умела быстро менять ребяческую беззаботность на сосредоточенность ювелира. Подобное преображение ревнитель уже видел. Оставалось неизвестным, кем она была чаще: живущей одним днем девчонкой или продумывающим каждый ход игроком. Могло оказаться, что ее милая затея выкроить время ради него, на самом деле имела совсем не такой милый смысл. Олис никогда бы не подумал об этом варианте и сейчас был бы счастлив безо всяких «но», если бы не их случайная встреча вчера.

- Потом идут местоимения. Они легкие, поэтому я могу их показать.

Она вновь старательно зажестикулировала, и Олис посмотрел на ее руки. Ревнителям не давали читать досье каждого педагога и студента, но слухи все равно расползались, и только ленивому не было известно, как в цитадель попала острая на язык эгирка. Он никогда не думал о ее прошлой жизни: все-таки у всех было право на прошлое, даже на подлое и гнусное, если оно не встраивалось в новую жизнь. Но, видимо, Лиена была не из тех, кто готов забыть навыки прошлой жизни, полученные трудом и болью, ради настоящего, которое ей не нравилось. Сложно было винить ее в этом, даже теперь, когда Олис сам видел доказательства тем словам, из-за которых он иногда грозно хмурился на товарищей, пытаясь защитить честь хрупкой чародейки, о которой судили вдвойне предвзято. Даже если не было той чести, которую он отстаивал, даже если образ хохотушки, любящей пошлые шутки и хмель в любой форме, был всего лишь прикрытием, это было только ее дело. Олиса это не касалось. Он не имел чувства долга, которое требует безропотного служения во имя Кодекса: он сам нарушал его не раз и не два. Он вполне мог забыть то, что видел. Притвориться, что не понял или не заметил. Тогда она ведь его тоже не заметила… а, может быть, как раз-таки заметила, и именно поэтому он сидел сейчас здесь. Только поэтому она неожиданно решила обратить на него внимание. Исключительно для того, чтобы избежать проблем.

- …простые ответы, вроде «да» и «нет». Здесь, честно скажу, какой-то маразм. Нужно сделать так, - она как-то изогнула пальцы и выбросила руку вперед, - и это будет «да». Или вот так. В обоих случаях, по-моему, это больше похоже на жуткое проклятье, так что лучше просто кивай или мотай головой. Согласен?

Она долго ждала ответа, но вместо ожидаемого кивка, ревнитель взял верхний лист пергамента, медленно выведя на нем неровные буквы. Стараясь не поднимать глаз, нетвердой рукой он пододвинул лист к Лиене. Учительница взяла пергамент и округлила глаза.

- «Что происходит»? – озвучила она фразу. – В смысле, «что происходит»? Я пытаюсь научить тебя общаться с окружающими.

Ее невинные глаза еще больше вывели Олиса из душевного равновесия, и он начал жестикулировать, сам не понимая, что пытается донести. От его бессловесного красноречия, девушка удивилась сильнее, и осторожно спросила:

- Тебе интересно, почему я решила уделить тебе время?

Лиена отбросила лист, как театральная актриса бросает письмо надоевшего ухажера, но, посмотрев на Олиса, отвела глаза, а улыбка ее стала еще более неловкой.

- Ты, наверное, слышал сказки про бессердечную Лиену, которой легче выпить озеро эля, чем проявить доброту и отзывчивость, но это неправда. Я умею быть доброй, а про озеро эля вообще молчу. Мечтаю, но молчу. Да, на большинство здешних обитателей мне насрать, но на тех, кто ко мне добр… Велиара мне в зад, не заставляй меня объяснять!

Она раскраснелась, причем так натурально, что Олис уже начал сомневаться, что ночью видел именно ее. Ревнитель сам себе помотал головой: он уже сделал первый шаг, а свести все в шутку и подыграть не хватало таланта. Размашисто он очернил второй лист и снова протянул его учительнице. По мере того, как Лиена разбирала почерк, краска с ее лица сползала, а сложенные в смущенную улыбку губы распрямлялись в жесткую прямую линию.

Он написал только один вопрос из трех слов: «Зачем шестая секция», но она все поняла. Он видел ее вчера. Видел, когда был в хранилище, которое ночью всегда закрыто на десять замков и две щеколды. По особому случаю знакомый Олиса выпросил у дежурного ключ. Ревнитель должен был стрелой залететь на запретную территорию, взять нужное и так же быстро покинуть ее, но кто-то из служащих затащил на склад старые лавки, не найдя им место лучше, чем между четвертой и третьей секцией, из-за чего Олису пришлось делать крюк, чтобы ненароком не запнуться о сваленную мебель, наделав шуму. Тогда его боковое зрение заметило легкую струю света, идущую от шестой секции. Тяжелая дверь была слегка приоткрыта. Он знал, что металлический сейф, у которого стояла преподавательница, хранил в себе действенные и опасные редкости. Он увидел ее сосредоточенный взгляд, когда она с ловкостью опытного взломщика подбирала инструменты для замка, уже сняв защитную руну. Конечно, он не имел права задерживать ее прямо на месте. Он даже не мог осудить ее за это. Почти все знакомые ему преподаватели и ревнители что-то подворовывали с хранилища или складов, но воровство в шестой секции – это был новый уровень, который не могла позволить себе даже Джолента. При блеклом свете сложный замок защищенного сейфа она отперла за считанные мгновения и так же быстро нашла необходимое. Она уже знала, что и где брать, и это был дурной показатель. Олис не знал, что именно лежало в шкатулках, которые она вытащила, однако знал, что все ингредиенты шестой секции выдавались только записанным в очередь, под обязательную роспись и всегда помечались в учете с особой пометкой. Из-за бардака с недавним ремонтом не все отчетные переписи были сделаны в срок, и это удачно сыграло Лиене на руку. Вдобавок она перестраховалась, заменив выкраденные вещи чем-то похожим по форме. Когда все было сделано, одним движением ее руки вернули замку первоначальный вид и восстановили руну. С той же резвостью она заперла за собой тяжелую дверь и убежала вглубь рядов, где исчезла в темноте. На поручения от Джоленты, которыми она обычно объяснялась, это уже не было похоже. Это было уже что-то серьезное и темное, с чем Олис не хотел иметь дело, но он также понимал, что не сможет спать, не разобравшись до конца.

Лиена отложила пергамент и посмотрела на ревнителя прямым взглядом. Она вздохнула.

- Если честно, я не думала, что все получится именно так. – Она адресовала улыбку столешнице. – В следующий раз придется сверять расписания наших ночных похождений. Ты хочешь знать правду? Я не хотела втягивать тебя в это, но, видимо, придется. Так что постарайся понять все правильно.

Глава 4. Награда за старания

Глава 4. Награда за старания

Все шло своим чередом. Внешне цитадель продолжала плыть по невидимой линии, по которой, по словам астрономов, плывут по небосводу звезды, и лишь единицы знали, что школа магов и ревнителей отошла от линии, по которой, не сворачивая, следовала многие века, и вот-вот перейдет на соседнюю. А, может, линия притянет ее обратно, вернув привычный уклад, и эти единицы даже не смогут выделиться тем, что когда-то знали нечто сокрытое от остальных. Тем не менее Каспар, как большой почитатель философа Дарния, придерживался мнения, что, если на порядок воздействовать, он, если и восстановится, все равно будет нести на себе отпечаток воздействия. То есть ничего не будет так, как прежде. И пусть таинственная идолопоклонница стала образцовым учителем, а ее любимый ученик перестал чудить, пусть товарищи Каспара воспринимали его идеи больше как повод для веселья, он был убежден, что увиденное и услышанное им повлечет за собой неотвратимые последствия, если он не успеет все понять. Через декаду «неотвратимые последствия» уже перестали казаться подростку предстоящим кошмаром, а через две он все больше склонялся к заурядности произошедшего с ним. Песок в затухающий огонь подсыпали неудачные попытки изобличить одержимость в юном гении. Приставания и вопросы Марты не работали, а атака на разум с треском провалилась. Устойчивость духа не поддалась проверке страхом. Марта с Филиппом ответственно подошли к задаче, но после череды их проверок ничего нового не открылось, мальчик только стал чаще оглядываться по сторонам и подпрыгивать от любого движения рядом. С помощью легкого жеста от иллюзиониста Филипп смог добыть еще два тома о всевозможных способах разоблачения, и с этого момента в ход пошли специфические раздражители. Толку от них было мало. Но как-то после совместной ловушки Теро и Филиппа (Фил сразу сообразил заручиться поддержкой старшекурсника) Криса на два дня захватила паранойя, и он упорно не желал вылезать из-под одеяла. Однако никакого носительства демона не проявилось. Достать готовые зелья из лаборатории не получилось, поэтому товарищи решили приготовить варево сами. При помощи ловких рук Филиппа и его подработки нашлись компоненты, Марта наткнулась на тихое место на первом этаже, а Каспар выкрал котелок. Увы, их сплоченность не принесла положительного результата: неправильно приготовленное зелье Сороки моментально свернулось, а удачное на первый взгляд зелье Сирены не произвело никакого эффекта, кроме приступа большой привязанности к туалету у всех, кто попробовал пунш в зале отдыха. Слежка тоже не помогла. Запретная литература окончательно покинула полку малолетнего хулигана, лишив последних зацепок. Спустя еще декаду Каспару стало жаль жертву экспериментов, и он отозвал Марту и Филиппа, которые, войдя во вкус, готовили новый план атаки. На новые странности Каспар не натыкался, наблюдение не помогло выявить уже известные. Книга школы иллюзии оказалась сложнее, чем выглядела на первый взгляд. Все упрашивало ученика отпустить навязчивые идеи и принять банальность действительности.

На просторах верхнего левого угла отрезка карты под названием «Сторанер» воцарилась зима. Несколько дней подряд шел тяжелый крупный снег, завалив все дороги и полностью отрезав цитадель от внешнего мира. Ученики заметили это по оскудевшему меню в столовой. Следующие дни холодное солнце выглянуло из-за плотных облаков, но, чтобы дороги стали вновь проходимы, светилу было необходимо задержаться на месте не меньше трех дней, не пуская новые снежные облака. В то же время на местности установился сильный ветер. С одной стороны, он отгонял настырные облака, желавшие добавить больше снега, а с другой – заметал дорогу еще сильнее снегом уже имевшимся. Ко всему прочему добавился собачий холод, пропитавший каменные стены. Спать приходилось в верхней одежде, есть приходилось в верхней одежде, учить приходилось в ней же, а после ванной склонным к простуде ученикам был необходим двойной слой мехового покрова. Каспар в лишний раз поблагодарил себя за то, что заказал новый плащ и обувь, а не свободное время для непонятных занятий. Повешенный на непопулярную кладовку новенький замок продержался недолго: через декаду среди старшекурсников нашелся эксперт по взлому и поделился с избранными своим знанием. Филиппу посчастливилось стать одним из них. Теперь непопулярную кладовку стало сложно называть именно так. Наплыв посетителей возрос, отчего невольно подумалось о том, что скоро у нее появится график посещений. А еще Каспар беспокоился за некоторые вещи, которые они периодически хранили в кладовой. Хотя было не страшно случайно отдать особо любопытному посетителю учебник иллюзий или что-то из читальни, но это бы официально знаменовало их поражение без возможности реванша. Каспар хоть и согласился с друзьями взять небольшой перерыв и вернуться к старому расписанию, бросить все в один миг он еще не был готов.

В перерыве между занятиями библиотека была забита, и для занятий был выбран заброшенный кабинет, который сегодня посчастливилось не делить с другой компанией. Том по ботанике в вещественном метаморфозе сегодня хранился у Марты (скрывать от нее всю запретную литературу уже не было смысла), и она без промедления достала его и свои конспекты.

- Я не сделала закладку, - сообщила ученица. – Не помнишь, на чем мы вчера остановились?

- Кажется, была глава про первоцветы, - напряг память Каспар, приготовив все для письма.

- Хорошо.

Марта пригладила страницы тома, но начинать диктовку не спешила, хотя сегодня была ее очередь. Каспар в недоумении поднял на нее глаза.

- Я рада, что ты отставил на второй план свое расследование, - улыбнулась она. – Представляю, насколько тяжело тебе было это сделать.

- Ну, это не самый тяжелый выбор в моей жизни. Просто я рассудил: зачем прилагать столько усилий и тратить столько времени, если пока больше не за что ухватиться? – пожал плечами подросток. – Может быть, я попросту не отличаюсь упорностью, но сейчас мне кажется, нужно просто ждать. Если что-то начнет происходить, я благодаря своей уникальности быть в центре событий обязательно стану свидетелем этого чего-то.

- Приятно знать, что меня окружают люди, которые умеют рассуждать, - Марта ненароком спровоцировала у товарища румянец.

- Да, рассудительность – наше все. Жить без нее нельзя. Хотя Филипп бы со мной не согласился. Он считает, что умение мечтать, а не думать, определяет качество жизни.

- Я и не сомневалась, - хмыкнула Марта, закатив глаза. – У него в голове лютня бренчит, как и у многих здесь романтиков. Но жить надо умом, а не сердцем. Ладно, у нас урок не философии, а ботаники.

Каспар согласился с ее словами, и они начали разбирать главу. Через пару записанных абзацев, подросток снова отвлекся, погрузившись в глубокие мечты. Жить сплошным умом рядом с Мартой не получалось.

- Марта… - робко прервал он ее чтение, - ты ведь тоже хочешь получить ученую степень?

- Конечно, а кто не хочет? Это намного проще, чем добиваться звания хранителя. Если ты стараешься, то проще. Мне говорили, ученым чаще разрешается выезжать под присмотром в окрестности Сторанера и практиковаться там. Но для этого нужно произвести впечатление на Джоленту.

- После выпуска нас распределят по городам Сторанера.

- Да, скорее всего. Лучших из лучших, возможно, сошлют в Риндал.

- Но я думал, ты хочешь в Кариму.

- Я постараюсь туда попасть. Если не выйдет, риндальские аптеки тоже хороший вариант. Главное, не остаться здесь. Этим местом, как и королевством, к которому оно относится, я сыта по горло.

- Ты расскажешь семье о своем выборе?

Марта оторвалась от учебника, то ли с укоризной, то ли с недоверием посмотрев на Каспара.

- Какая разница? Моя семейка – мои проблемы, как и все мое будущее. Откуда я знаю, что будет дальше? Ты расспрашиваешь меня так, будто у меня есть проработанное расписание, по которому моя жизнь обязательно пойдет пункт в пункт. Ты хочешь знать обо всех моих планах на полвека вперед, когда я планирую, максимум, ближайшие пять дней. Не все такие, как ты. Если это способ поддержать разговор, то смени тему, потому что это раздражает.

- Прости, мне просто интересно, - вжал голову в плечи Каспар. – Мне интересно, встретимся мы после обучения или нет.

Юная чародейка слегка успокоилась, хотя холодность в голосе осталась.

- Я не знаю, - выделила она каждое слово. – Мне интересно, что будет в ближайшие дни на завтрак, и не умрем ли мы с голоду из-за метелей, а так далеко вперед я не смотрю.

Марта прокашлялась, спрятав руки под меховую накидку: никто не приложил усилий как-то прогреть заброшенный кабинет, и сейчас из дыр и щелей вырывались сквозняки, гуляя то по поясницам, то по спинам, то по конечностям. Холод хоть и остудил рассерженную чародейку, места для тепла в ее сердце он не дал.

- Извини, - попыталась она сказать как можно ласковей, но слова все равно выстукивались молотком по льду, - я понимаю, ты просто хочешь получше меня узнать… Вот же я поганка, ты и так не большой мастер в общении, а я так жестко обрываю тебя на попытках.

- Это лучше, чем ты будешь мило кивать на каждую глупость, которую я выдавлю из себя. Фил давно свыкся с моими причудами, он уже не замечает, когда я начинаю неправильно себя вести. Так что спасибо за откровенность, - Каспар коротко усмехнулся. – Еще пару наездов от тебя, и я начну говорить, как нормальный человек.

Марта тоже издала смешок.

- До нашего знакомства, я думала, что твоя неразговорчивость – это следствие нежелания общаться. И я была уверена, что, если предложу совместную работу, наш разговор будет ограничен только ей. Я и все мои подруги считали, что ты заносчивый и чопорный зануда, а с Филиппом общаешься только ради выгоды. Я рада, что ошиблась. И ты не должен стремиться стать нормальным человеком, ты и так нормальный. Очень зажатый ненужными боязнями, но нормальный. Смело шли взашей всех, кто попытается доказать тебе обратное.

Она поежилась, выпустив согревающий пар на ладони.

- А хочешь избавиться от своих причуд – начинай общаться и не пугайся, выискивая укрытие, если тебе ответят грубо: не все разбрасываются улыбками как Филипп.

Каспар поднял на нее взгляд и выпрямил спину. За хороший совет надлежало поблагодарить, на теплые слова ответить теплом, но подросток понятия не имел, как это сделать, не выставив себя дурачком.

- Хочешь продолжить урок ботаники или разговор по душам? – нарушила некомфортную тишину Марта.

- Наверное, я ошибаюсь, но, кажется, мы неплохо начали разговор.

- Ты откуда такой смешной? – посмеялась ученица. – Тебя случаем не феи растили? Или ты в детстве вдохнул волшебную пыль и превратился в доброго недотрогу?

- Нет. Я из Лаки, это город у Больших озер.

- Это недалеко от Скоглада, да?

- Да, прямо на границе. Наш городишко так и не определился к какой земле относится больше. А ты откуда?

- Пригород у Горна. Даже не помню, как он назывался. Для меня большей частью мира был наш дом и двор.

- Твоя семья сейчас живет там?

- От моей семьи остался только отец, и он теперь живет в городе.

- У вас, видимо, сложные с ним отношения. Но раз он навещает тебя, ты для него не просто имя. Так почему ты думаешь, что стала ненужной для него? Если я опять залез туда, куда не следовало, лучше накричи на меня.

- Мы ведь разговариваем по душам, так что я готова к откровениям. Тем более это не секрет. – Марта заметно опечалилась. – Скоро я действительно стану просто именем для него. У него есть престижная работа, большой дом в центре города, красивая жена и замечательная приемная дочь, которая является обычной милой девочкой. Кажется, он говорил, что его горгулья родила ему горгуленка. Колдунье в счастливой семейке места нет. После смерти мамы мне была одна дорога. Мне было около десяти.

- Тебе, наверное, нелегко пришлось. Сдерживаться, скрываться каждый день, выслушивать угрозы от взрослых. У девочек ведь раньше проявляются таланты к магии.

- В нашем пригороде не было ревнителей. Их пост находился в самом Горне, и извещать его или нет, было волей семьи. Мама удерживала меня до последнего, даже когда я побила всю посуду, однажды неудачно махнув рукой. Даже когда все папины договоры подчинились моему капризу и вылетели вон из дома. Даже когда я случайно подожгла кота. У Дымка так и не отросла шерсть на левом боку. Моя мама легко относилась к моей ненормальности, потому что сама отчасти была не из мира сего. Все время упоминала про ауры, порчи и благословения, занималась спиритизмом, рассказывала мне истории про лесных ведьм, к которым относилась ее бабка. С каждым годом все чаще. Когда папа злился, то называл ее сумасшедшей, больной и даже опасной. – Марта покачала головой и пренебрежительно фыркнула. – Иногда доходило до того, что он запрещал мне с ней общаться. Боялся, что я помимо своей заразы еще подхвачу ее больные фантазии. Правда, потом она по-настоящему заболела. Так сильно, что каждый целитель, побывавший у нас, только разводил руками. Ни одно лекарство не помогало ей. Через год ее не стало. – Глаза Марты блеснули влагой. – Я до сих пор не знаю, отчего она умерла. Не знаю, сделал ли отец все возможное, чтобы спасти ее. В последние годы жизни она стала для него обузой, вызывая только стыд. Он держал траур не больше месяца, а потом перевез меня в город, где женился на своей давней любовнице. В новом доме со своими способностями я продержалась недолго. В конце концов меня передали ревнителям, а они передали меня сюда. Вот и вся моя история. Несколько грустная, но она ничем не выделяется на фоне остальных.

- И ты считаешь, что без тебя им будет проще, - понимающе кивнул Каспар, - что они заслужили спокойной жизни без тебя.

- Это я заслужила спокойной жизни без них! Отца, возможно, буду вспоминать добрым словом, он все-таки что-то делал для меня, а вот мачеху с ее выводком буду рада не видеть до конца своих дней. Наверное, ты считаешь меня злой, но ты ведь тоже не горишь желанием воссоединяться с родными.

- Я не собираюсь направленно их искать. Хотя, если у меня появится такое желание, я навещу их.

- А как отдали тебя?

- По общему согласию. Из-за… случая.

Каспар замедлился, а потом и вовсе замолк, почувствовав, как тяжело стали даваться слова. Будто бы в рот попал вязкий и горький пчелиный клей, не давай нормально шевелить челюстью. Было бы неправильно и очень некультурно замолчать именно сейчас: ему только что открыл душу новый в его жизни человек, человек, который ему нравился, и который сам захотел продолжить душевный разговор. Каспар предполагал, что его не осудят, если он остановится сейчас, что его не будут ни заставлять, ни упрашивать. Ни с кем, кроме Филиппа он не обсуждал эту глубоко личную тему, которая ранила его так долго и метко, что даже система испытаний цитадели избрала ее в виде экзамена на прочность. Марта не знала об этом, но она была умной и очень сообразительной, чтобы понять это за долю мига, за который Каспар осекся и поджал пересохшие губы.

- Можешь не рассказывать, если не хочешь.

Она очень постаралась, чтобы придать голосу абсолютную гладкость и не пропитать его невзначай обидой или упреком. Видимо, она хотела показать, что, если Каспар сейчас молча кивнет, это не будет означать немедленный конец их дружбы. За сравнительно небольшой срок их общения, маг успел заметить, что Марта живет и общается по принципу: ты – мне, я – тебе, и сейчас ее решение очень льстило ему. Льстило до благодарных поклонов и красных щек. Оно же придало уверенности, и Каспар спокойным тоном продолжил:

- На празднике урожая у нас в доме собрались гости. Мой отец был общим любимцем, хотя для меня до сих пор остается загадкой, как его могли полюбить соседи за такой скверный характер, но, может быть, с ними он был другим. В тот день он разозлил меня сильнее обычного, и я сотворил какое-то ужасное заклинание. Я не понял, как его применил. Я даже не понял, что сделал что-то. Помню только, как невесть откуда подул сильный ветер, как среди гула от него закричали гости. Потом посуда и мебель начали буквально взрываться, а сидящих ближе к выходу гостей отбросило к стене. Осколки керамики, отломки дерева начали летать в разные стороны, и часть полетела на моих сестер, которые не успели спрятаться под стол. Отец заслонил их, и я хорошо запомнил, как расползлись мелкие красные пятна на его любимой рубашке за тридцать серебряных. Потом он подбежал ко мне и схватил за руки, потому что я держал их на весу и дрожал, не понимая, что происходит. Я чувствовал, как из меня выходит нечто мощное, и я не могу это остановить. Мне казалось, что я единственный повелитель всего живого и одновременно его заложник. Отец прокричал мое имя и дернул меня за руки, а я очнулся и резко вырвал их, потому что испугался. Сила ударила его и остановилась. Он упал на спину и замер. У него была кровь на лице и руках, на рубашке и на полу под ним. Я подумал, что убил его, и сам сполз по стенке. Когда ко мне подбежали сестры, я, наверное, потерял сознание, потому что не помню, что было потом. Остальные события пронеслись так быстро, что я не запомнил деталей. Сюда меня сопровождала матушка. Она боязливо обняла меня и сказала, что того хочет Создатель. Больше я ее не видел.

- Ничего себе, - без наигранности опешила Марта. – Твой отец остался жив?

- Да. И сейчас, думаю, вполне счастливо живет, переехав с остальными в Риндал. Я слишком долго винил себя за случившееся, но система испытаний помогла мне это понять, принять и отпустить. Теперь мне спокойнее. – Откуда-то изнутри Каспара вырвался горький смешок. – Хотя, все равно трудно это вспоминать.

- Я представляю. Спасибо, что рассказал.

Марта тепло улыбнулась, но Каспар не смог ответить тем же. Мужества хватило, чтобы сдержать лишние эмоции во время рассказа и не опозориться, разревевшись после. Плакать и сейчас не хотелось, но внутри разошлось опустошение. Он не привык чувствовать столько всего сразу, да еще связно говорить в то же время. Он уже заработал на медаль или хотя бы на письменную грамоту за личный прорыв в вопросе общительности, так что теперь вполне мог замолчать как минимум на ближайшую вечность.

Марта заметила его потерянность и продолжила тему, немного изменив ее направление.

- Говорят, что какой тип магии проявился в самый первый раз, в том и будешь преуспевать даже без учебы. Видимо, скоро ты станешь ассом школы управления.

- Вряд ли. Да и этот первый всплеск я не могу назвать управлением. Это был просто сгусток неуправляемой ярости, который разрушал все, что видел.

- Такой всплеск энергии может быть только у очень сильных магов.

- Это все из-за сильных негативных эмоций.

- Чтобы эмоции сложились в такую мощь, нужно иметь для этого резервы. Так что ты вполне можешь стать одним из великих магов.

Каспар придумал, чем еще оспорить выводы о своем таланте, но решил не озвучивать их. Все-таки приятно было слышать такое, особенно от Марты. Он еще раз прокрутил в голове ее слова, расплывшись в довольной улыбке, а потом смутился, почесав затылок.

- Да уж. Если у меня был такой всплеск, могу только гадать, какой был у Криса, раз он все же не одержимый. Он, наверное, город стер с лица земли.

Марта, задумавшись, сдвинула бровь.

- Насколько я поняла, он здесь почти с рождения.

- Правда?

- Так говорит наша староста. Ее саму почти грудничком привезли сюда для проверки, потому что оба родителя – чистокровные маги, а отец – один из нынешних мастеров. В цитадели есть пристройка, где растят совсем маленьких, она росла там под опекой отца и иногда приезжавшей из города матери. Она дочь мастера Говарда, не знаю, кто это, но старшекурсникам он известен. Так вот он и рассказал ей, что она не одна такая, и есть еще подобные дети, среди которых – Крис. Мне недавно рассказала Линда.

- Он тоже сын преподавателя?

- Все говорят, что он сирота. Он сам так говорит. Сиротам назначают опекунов, кто его отважился взять под крыло, неизвестно.

- Не удивлюсь, если это была Лиена. Видно, что они очень тесно общаются.

- По-моему, она слишком молодая для опекуна, хотя все может быть. По возрасту она вполне может догонять Джитту.

- Я читал ему морали о почитании родни, а у него никого нет. – У Каспара кольнуло в груди, когда он вспомнил вид мальчишки на день визитов. – Что ни история, то трагедия.

- У Теро история на трагедию не похожа, - опротестовала ученица. – Он потомственный маг, а его матушка входила в коалицию чародеев. Еще их семья богата и знаменита, и я уверена, что, когда ему исполнится двадцать один, от него здесь и духу не останется, несмотря ни на какие звания. Семья Линды тоже состоятельная, хотя в роду у нее магов нет. Как она выразилась, ее семья «очумела», когда узнала об ее способностях. Отдавать тоже долго не хотели, вначале откупались, поили зельями, которые подавляют магию, но в конце концов поняли, что без обучения никак. Уже потом они провели расследование по генеалогическому древу и нашли какого-то дальнего родственника, от которого она «заразилась». Наследственность – безжалостная штука.

- А у тебя дар от прабабки по линии матери?

- У нас все по женской линии причастны к магии. Маму она коснулась слегка, а вот моя тетя – другая история. – Марта подалась вперед и перешла на шепот, будто рядом были нежелательные уши: - Она колдунья, но скрывается. Ее талант обнаружили только в четырнадцать, забрав из семьи, но в цитадели она пробыла не больше года, сбежав в Кариму. Как она это сделала, никто не знает. Ее до сих пор не поймали, хотя определенное время ревнители причисляли ее к чернокнижникам. Но прошли года, все забылось так основательно, что, когда однажды она приехала сюда меня навестить, ничего не произошло. Ее никто не узнал, а она вела себя так непринужденно, словно ее здесь никогда и не было. Она моя героиня.

- Если она такая мастерица скрытности, наверное, могла бы спокойно тебя с собой забрать, - пошутил Каспар.

На лице Марты дернулась мышца, но ученик сделал вид, что не заметил этого. Заклинательница непринужденно заявила:

- Кто знает, кто знает. Может, скоро она заберет и меня, и половину моих друзей, сделает из нас банду мятежников и свергнет короля. Ее намерения понять сложно. Твоя очередь. Признавайся, чья ветка на твоем дереве зацвела пурпурными листьями?

- Не знаю, - честно признался подросток. – У моей мамы было много братьев и сестер, о которых она часто говорила, и которых я никогда не видел. Может, как и у Линды, какой-нибудь далекий родственник.

- Кто бы он ни был, он могущественный колдун.

- Да, он волне мог прятаться среди озер или на болотах, собирая армию лягушек.

- Ты заметил? – удивила его вопросом Марта. – Заметил, как быстро ты вылез из скорлупы? Видишь, тебе не обязательно дожидаться с занятий Филиппа, чтобы поговорить. У тебя вполне может быть больше одного друга, если ты этого захочешь.

- Да, мне действительно стало легче. Спасибо.

Улыбка упорно не желала сползать с лица Каспара, сколько он не принуждал мышцы расслабиться. Марта тоже приметно расслабилась, даже перестала дрожать и ежиться от холода. В непопулярной кладовке вообще стало будто бы теплее, а вечно мерзнущие руки Каспара немного согрелись от неизвестного источника.

Поздним вечером Филипп ушел на философию, Марта воссоединилась с подругами, а Каспар остался наедине с самим собой. Он выбрал нишу у конца мужского крыла, вытащив из-под одеяния книгу школы иллюзии. Начинающий маг не ставил цель прослыть лучшим иллюзионистом века, но для общего развития продолжал чтение и разбор заклинаний. Чары иллюзий были простыми на вид, но воспроизвести ничего толкового не вышло ни у него, ни у товарищей. Каспар погрузился с головой в чтение, забыв поставить песочные часы. Когда он обратил взгляд на окно, небо за ним стало совсем черным. В его крыле еще слышались громкие разговоры, донеся, что еще не слишком поздно. Вторая ниша пустовала, и Каспар ощутил острый край вины, на который успел напороться. Он отбросил грызущие мысли и снова с головой ушел в прописанные буквы. Текст страниц и их тихий шелест как обычно отбили у подростка ощущение времени. В минуты чтения он полностью закрывался от мира и становился невидимкой для прочих, потому не опасался, что мимо пройдет преподаватель и посмотрит на странную книгу. В реальность его вернул собственный чих. Он успел слегка простыть наравне с остальными, поэтому подумал поменять место, пока неощутимые сквозняки не унесли его в местный госпиталь. По ту сторону окна уже не различалось очертаний пейзажей, разговоры в стороне жилого крыла тоже утихли. Ученик засунул книгу под одеяние и слез с подоконника. Многие в апартаментах уже отошли ко сну, среди них крепким сном спал Филипп, закутавшись в одеяло с головой. Каспар спрятал книгу иллюзий под матрас, пообещав себе перенести ее завтра в кладовку, а сам, несмотря на сонливость и холод, не смог представить себе предстоящую ночь без водных процедур. Им отремонтировали ванную комнату рядом с апартаментами, и ученик направился туда, надеясь, что служащие сделали что-то с замерзшей водой в резервуарах.

Его надежды сбылись. Посвежевший и согревшийся он вышел из умывальни, когда мимо него пролетели Джитта, Хейн и младшая воспитательница, спешащие в общий зал. Компания была в приятном возбуждении, перешептываясь между собой. Каспара они не заметили, а он ухватил ушами только обрывок разговора.

- Ты вполне можешь остаться здесь, Хейн. Нас двоих вполне хватит.

- Нет уж. Не каждый день к нам приезжает столько гостей.

Они ушли по коридору, но Каспару не пришло в голову спросить о происходящем или начать любимое шпионство. Вместо этого он направился в учительское крыло. Оставшийся там ревнитель сидел в открытом кабинете, гипнотизируя переносную печь. Он только повернул голову к мелькнувшей в коридоре тени, не захотев выходить из теплого помещения. Несмотря на провалившееся расследование, Каспар заимел привычку приходить к таинственной двери раз в три дня и практиковаться в школе иллюзии. В прошлый раз у него на мгновение получилось заклинание выявления искажения, и скрытый проход вырисовался полупрозрачным прямоугольником. О прогрессе друзьям он пока не сообщал, решив довести дело до конца. Если он не сможет доказать виновность учителя, то хотя бы обратит внимание Джитты на дверь, если она о ней не знает.

Вычертив в воздухе непривычно сложный символ, Каспар мысленно произнес слова, и символ очертился в воздухе тонкой светящейся ниткой. Прямоугольник в этот раз продержался на два мига дольше, и ученик решил, что такого результата достаточно для привлечения учителя Джитты. Вот только она может не знать, как обнажать иллюзию, и раскрытие тайны прямоугольника затянется. Каспар стер первый рисунок и начал чертить второй. Убрать иллюзию было сложнее, чем просто выявить ее, но ученик не стал сдаваться так скоро, как в прошлые приходы. Если даже Марта искренне считает его способным магом, значит, в этом есть доля правды, поэтому нельзя так быстро опускать руки. Сложный рисунок засветился после комбинации мысленных слов и растворился, ударившись о стену. Каспар посчитал заклинание сорвавшимся, начав рисунок заново, но на стене неожиданно появились мелкие зеленые искры, ссыпавшись вниз как песок и погаснув на полу. Распираемый радостью подросток приготовился бежать за учителями, но до этого проследил за каждой искрой, скатившейся вниз. Лишь последняя не стала падать на пол, словно ждала чего-то. Каспар присмотрелся к месту, которое обнажил. Вместо окна в нише темнела ожидаемая дверь, но на ней не было ни ручки, ни замка – просто толстенная монолитная доска. Застывшая внизу искра ожила, поднявшись вверх, и с большой скоростью начала множиться, закрывая дверь. Каспар шагнул к деревянной доске ближе, и иллюзия приостановила восстановление. В то же время у другого конца крыла мелькнут свет, и в коридоре показался силуэт ревнителя, лениво двинувшего в сторону Каспару. Не придумав ничего умнее, маг вжался в дверную нишу, слившись с темнотой. Оставалось надеяться, что ревнитель не станет светить факелом на каждый отрезок стены. В нише ученика ждала другая неожиданность: опора для спины с тихим шорохом отошла куда-то в сторону, и подросток упал назад. Третья неожиданность заключалась в том, что иллюзия по сигналу закончила восстановление, замуровав мага в темноте. Снова послышался шорох: видать, встала на место дверь. В панике Каспар поднялся на ноги и врезался ладонями в твердую поверхность недавнего выхода. Сообразив зажечь синий огонек в руке, маг всмотрелся в деревянную преграду. От света она стала слегка прозрачной, и он увидел, как часть коридора озарилась светом от факела. Ревнитель прошел мимо двери и остановился, почесал плечо и огляделся: возможно, он видел тень Каспара на этом участке. Не найдя ничего подозрительного, мужчина развернулся и ушел. Ученик перевел взгляд на дверь, на которой и с этой стороны не было ни ручки, ни замочной скважины. На каменной стене рядом не было ни рычагов, ни подвижных плит, ничего из того, что встречалось в книгах о приключениях. Маг поборол приступ паники и принял решения искать другой выход. Развернувшись, он посмотрел в непроглядную темень тайного хода. Медленными и осторожными шагами он пошел вперед. Пройдя большое расстояние, он не заметил никаких намеков на двери. Только темные камни давили на него со всех сторон. После нескольких петель и лестницы вниз коридор расширился и разветвился на три хода. Выбрав наугад, Каспар двинулся дальше. В первом ходе его ждал похожий тупик с дверью без ручки. Выбрав на развилке средний ход, подросток после крутого поворота спустился еще ниже по скользким ступеням. Здесь дверь была открыта. Сразу за ней почувствовалась сырость, холод и запах плесени. Каспар решил, что идет где-то по подвалам. Вдалеке засветился белый огонек, и ученик прибавил шагу ему навстречу, но, сколько бы он ни шел, свет никак не хотел приближаться. Потом до ученика дошло, что точка движется, как и он. Когда точка остановилась, ученик смог подойти ближе. Рассмотреть владельца белого сияния не вышло: человек открыл нужную дверь и просочился внутрь. Каспар открыл дверь следом, но человек исчез, как и свет. Ученик запнулся о порог, отчего его собственное сияние погасло, и не зря. За ширмой из кованого металла на миг мелькнули тени. Среди темноты Каспар не смог ничего увидеть, но, напрягши слух, различил шепот.

- Медлить больше нельзя. Нужно действовать сейчас, пока они хлопочут с гостями.

- Все готово. Ревнитель поможет запереть выходы. Вот последние осколки. База уже на винограднике, тебе останется вычертить связи.

- Ты все правильно срисовала? Тут нельзя ошибаться: одна неверная деталь, и все полетит в червоточину. В прямом смысле.

- Не дрейфь. Мы уже делали нечто похожее, а это просто немного масштабнее.

- А если не получится?

- Получится. Легко пригласить того, кто сам просится в гости. Встречаемся через час.

Звуки пропали. Каспар выждал еще минуту и снова зажег сияние в руке. Никого рядом не было, и ученик осмотрелся. Он сориентировался по последнему услышанному шороху и выбрал сторону предположительного выхода. Одна из дверей была открыта, и занемевшими на сыром холоде пальцами маг повернул оставленный в скважине ключ. Ученик убедился в правильности выбора, когда увидел идущие вверх ступени. В конце ступеней оказалась черная доска без ручки. Не захотев плутать по подземельям оставшуюся жизнь, Каспар внимательнее осмотрел дверь. Сквозь нее впереди увиделся горящий факел на стене и картина со знакомым натюрмортом. После внимательного обыска новичок нащупал зазор у края доски, за который потянул на себя. Дверь без особого сопротивления сошла с места, отодвинулась немного назад и мягко погрузилась в камень левой стороной. Стена была затянута плотным мутно-зеленым барьером, но Каспара пропустила беспрекословно. Когда горе-путешественник вышел через него, черная доска встала на место, а зеленые искры за миг восстановили иллюзию, соединив ее в единую ровную стену. Каспар бы ни за что не подумал на тайный проход за ней, настолько ровно все состыковалось. Иллюзию выдало только быстро уходящее напряжение, пробежавшее под пальцами. Ученик остановил взгляд на картине напротив с изображенной дымящейся колбой и набитыми разным содержимым мензурками. Каспар вспомнил свой путь к лабораториям. Не медля, он направился прочь.

Каждое воздействие несет за собой последствия, и теперь они действительно могут быть очень нехорошими, если не вмешаться. Как назло, среди ночной тишины не попадалось ни одной живой души. Каспар нацелился на главный зал. Пробежав коридоры у внутреннего двора, на повороте он со всей дури врезался в чью-то могучую спину, закрытую стальной пластиной. Раздался болезненный ох. Боль короткими ударами поселилась в носу Каспара, вынудив его зажмурить заслезившиеся глаза.

- Ох, бездна, за что? Почему именно спина?

- Прекратите стонать! Мальчик, кажется, нос сломал.

Чьи-то мягкие руки коснулись кистей Каспара, которыми он зажимал пульсирующий нос. Расслабив веки, он увидел светловолосую женщину с голубыми глазами, всматривающуюся в его лицо.

- Так, - она достала кусок ткани, прижав его к разбитому носу подростка, - держи платок. Твои преподаватели тут недалеко, они тебе помогут.

- Каспар?! – воскликнул согнувшийся Петри, узнав ученика. – Сколько можно шляться, где и когда попало?!

Каспар попытался оправдаться, но дыхание перехватывало из-за забитого соплями и кровью носа, из-за платка, который к нему прижимали, и сильной боли, которую еще не доводилось чувствовать. Наверное, он действительно сломал нос. Он не знал, как это выглядело это со стороны, но решил не представлять, чтобы остаться в сознании. Чувствовалось это точно очень ярко и серьезно. Женщина и ревнитель, не обращая внимания на его невнятные реплики в платок, подхватили его и куда-то повели. Петри без стука открыл дверь, затащив Каспара в комнату.

- Что случилось? – раздался голос Джитты.

Подросток смог раскрыть глаза и убрал от лица платок, выпачканный кровью. Его усадили на табуретку.

- Каспар? – изумилась рыжая учительница.

- Вы распустили своих учеников, господа, - сказала светловолосая женщина, когда в комнате показался Хейн. – Он так спешил, что не заметил фора Петри. Творец милосердный, зачем сегодня вы нацепили на себя доспех?

- Ну, гости же приедут, - поерзал ревнитель. – Парадная форма и все такое…

Светловолосая женщина в бордовом палантине изобразила гневное лицо и приоткрыла рот, но ее перебили знакомые Каспару учителя.

- Спасибо, мастер Корнелия, мы разберемся.

Джитта подошла к подростку, осторожно осмотрев его лицо, но Хейн издалека заключил:

- Ничего серьезного.

- Все равно надо показать Карине. Куда же ты так несся? Откуда?

- Учитель Джитта, - перехватил ее руку ученик, удивив еще сильнее, - готовится что-то нехорошее. Я кое-что услышал в подвалах…

- Где услышал? – вмешался Петри.

- В подвалах. Я случайно туда забрел. Я услышал разговор двух человек, они говорили о ритуале призыва. Скорее всего, об этом, потому что это подходит один в один. И они начнут прямо сейчас, пока все будут заняты гостями. И они скрывались по тайным ходам, и… и… и где Лиена?

- Мэй? – не теряла серьезности мастер Корнелия, пока прочие хлопали ресницами.

- Да, это она была там. Это был ее голос. Скорее всего, ее, потому что…

Каспар замялся, проглотив смешанную с кровью вязкую слюну. Его моментально замутило, отбив желание вести заговор дальше. Паузу тут же заполнил Хейн, негодующе высказавшись:

- При чем здесь Лиена? Она помогает мастеру Агнессе на приеме. Я видел ее пять минут назад!

- Но я… - сглотнул Каспар, уже не понимая, что происходит, - я же слышал ее.

Блестящая версия рухнула, хотя в ней все подходило идеально. Но он ведь слышал чей-то план, план тайный и непохожий на безобидный сюрприз.

- Как ты оказался в подвалах, велиар тебя подери? – не унимался Петри. – Какие такие тайные ходы?

- Еще раз, Каспар, что ты слышал? – присела рядом Джитта – единственная, кто не смотрел на него как на больного.

- Я не видел их, но их было двое. Был женский шепот и вроде мужской, но молодой. Они говорили, что нельзя медлить и нужно начинать сейчас, пока «они с гостями».

Он вопросительно посмотрел на Джитту, пока сам вспоминал слова из разговора.

- Сюда действительно прибыли гости из Телли, - ответила Корнелия. – Мы помогаем их встретить с тяжелой дороги.

- Они говорили про базу, связи и осколки, - прогнусавил Каспар, зажав все еще ноющий нос. – Это связано с чертежами. Речь может идти о ритуале, так ведь?

- Может, - сощурился Хейн. – Что дальше?

- Что база на винограднике, - сдерживал слезы ученик, понимая, что несет абсолютный бред. – Что при ошибке все полетит в червоточину в прямом смысле. Что легко пригласить того, кто хочет в гости…

Помимо носа у Каспара нещадно заболела голова, а тошнота нахлынула с новой силой, и он спрятал лицо в ладони, принявшись за дыхательные упражнения.

- И ты все это услышал в подвалах? – Корнелия спросила таким снисходительным голоском, будто общалась с буйным сумасшедшим. – Но как ты туда забрел? Туда могут попасть только старшие маги.

- Каспар, тебе надо в госпиталь, - заботливо пролепетала Джитта, а Хейн сзади закатил глаза.

Каспар разозлился не на шутку.

- Я здоров, и у меня нет слуховых галлюцинаций! Я уверен в том, что услышал! Вы считаете, что это был самый обычный разговор двух закадычных друзей? Только мне кажется это ненормальным?!

- Они действительно сказали: в прямом смысле? – перебил его яростную речь Хейн.

- Что?

- Они сказали, что все полетит в червоточину в прямом смысле?

- Да.

- И что легко пригласить того, кто этого хочет?

- Да! – Каспар вздохнул, нехотя испустив жалобный стон. Он покачал головой и пожал плечами. – Я знаю, никаких прямых доказательств нет, но фразы ведь наводят вас на нехорошие мысли? Будь это простым разговорами, они бы не стали это обсуждать, скрываясь в темноте, как крысы.

- Если и наводит, то слегка, - заключил Хейн и добавил: - Но проверить стоит.

- А что проверять? – задала хороший вопрос Корнелия. – Где проверять? На винограднике?

- Это в теплице? – задумался Петри.

- Голоса были молодые? – обратился к Каспару Хейн.

- Да… Вроде как.

- Где их искать? – голос Корнелии напряженно дрогнул. – Объясни нам, где у нас в цитадели находятся виноградники?

- Ох, если бы они были… - вознес взор к полотку Петри.

- Это крыло управления, - подошел к выходу Хейн. – Раз голоса молодые, значит, это студенты. Только они его так называют.

Учителя с Петри пошли следом. Каспар тоже встал со стула, но Джитта усадила его обратно.

- Нет, тебе лучше быть здесь.

- Я их слышал, я примерно знаю, как они передвигаются. Я могу помочь.

Джитта уверенно мотнула головой.

- Тебе самому нужна помощь.

Каспар почти согласился с ней, но в тот же момент его коснулось что-то невидимое, и слабость с болью растворились глубоко внутри. Следом за их уходом возникло чувство небывалой мощи и бодрости, которые нельзя было призвать даже ледяным душем поутру, отчего Каспар вскочил с табуретки. Он был готов в одиночку свернуть горы, что уж говорить о помощи учителям. Джитта сама поразилась такому преображению, но, когда поняла, адресовала грозный взгляд замешкавшейся в дверях Корнелии.

- На первое время хватит, - сказала мастер. – Если про тайные ходы – правда, твой ученик нам понадобится, Джитта. Идемте.

Джитта заколебалась, но не посмела тянуть время.

- Хорошо, - согласилась она и посмотрела на Каспара, - но держись рядом со мной.

Хейн шел быстро, ведя за собой остальных. Они пересекли внутренний двор, зайдя через арку в другую часть многоэтажного здания. На лестнице фор Петри немного отстал, тихо ругаясь на возраст и тяжелый доспех, но ни Хейн, ни Корнелия не стали ждать его. Достигнув второго этажа, мастер открыла запертую дверь своим ключом, а Хейн указал рукой вдоль открывшегося коридора.

- Во всех кабинетах единая продольная стена, так что они все «виноградники», - тихо пробормотал он. – Что ж, поищем.

- Второй кабинет, - прикрыла глаза мастер Корнелия. – Во втором что-то есть.

- Ох, надеюсь, это просто парочка глупых сектантов, - отдышался поднявшийся Петри.

- Все в порядке, великодушные?

Рядом возникла ревнительница, порядком удивившись явившейся делегации.

- Фор… то есть фэсс…

- Аделаида, - помогла она Петри. – Что-то случилось?

- У вас кто-то занимается в кабинетах, - без тени сомнения заявила мастер.

- Да, группа адептов заняла кабинет для практики с разрешения наставника Асманда.

- Асманд используют собственный кабинет для дополнительных занятий, - приняла боевую позу Корнелия, а ревнительница занервничала. – Фор Петри, возьмите ее временно под стражу.

Женщина попыталась объясниться, но фор быстро скрутил ее, пока мастер и эрудит встали у двери. Каспар не отходил от Джитты, а она подошла к тихо причитающей женщине.

- Простите, хранитель, - раскаялась та. – Я ничего не знаю. Они просто попросили посторожить, чтобы им не мешали. Сказали, готовятся к зачету.

- Покровители, храните нас! Фэсс Аделаида, - укорил ее, как нашкодившую малолетку, Петри, - нельзя идти на поводу у учеников, не все арендуют кабинеты для интеллигентного отдыха. Они ведь и учудить мо…

Раздался громоподобный треск. Каспар зажал уши, пытаясь перебороть дикий визг, залетевший в них. Джитта сорвалась с места и бросилась к открытому кабинету. Петри, чьи смелые ругательства отчетливо слышались даже сквозь визг, бросил Каспару:

- Будь здесь!

Подросток повернулся в сторону кабинета, где скрылась спина Петри. Визг в ушах прошел, и его место заняли другие громкие звуки. В кабинете слышался периодический треск, а следующие за ним вспышки отражались в плитках на стене. Подросток вспомнил про ревнительницу, но ее уже не было рядом. Рядом никого не осталось, и Каспар прочувствовал все прелести лишнего сейчас одиночества. Страх подсказал ему, что безопаснее будет в любом месте, только не там, где сейчас находится он. Ученик выпрямился, неуверенно шагнув к проему, где на петлях болталась дверь. Заглянув одним глазком внутрь, он увидел сидящих за перевернутым столом Хейна и Корнелию. Джитта пряталась за сервантом у стены. Каспар высунул голову сильнее и ощутил, как неприятно закололо в груди. В центре кабинета на полу переливались и искрились знаки, соединяя пять колец, где чернел и дымился черный порошок кристалла. Все кольца шли в середину к зловеще-красной пылающей руне. Лишь одно кольцо не соединялось со средней руной: черный осколок с начерченного круга съехал в сторону, а рядом на боку лежал недвижимый Петри. В противоположном конце кабинета лежали обломки мебели, за которыми прятались еще маги. Корнелия начала чертить незримое заклинание на потолке. Хейн сделал движение пальцами, что-то соорудив в руках, но чуть только он высунулся из укрытия, как с противоположного конца посыпался град белых искр. Каспару пришлось схорониться. Три такие искры вылетели за пределы кабинеты и врезались в плитку, заморозив и расколов ее часть. За стенкой продолжился бой, и подросток не рискнул становиться его частью. Не прошло и минуты, когда все грохоты и вспышки прекратились. Спустя еще минуту, ученик заглянул в кабинет. Хейн припер двух нарушителей к стенке, третий валялся на полу в неестественной позе. Корнелия водила руками рядом с горящими рунами, заставляя символы гаснуть один за другим. Джитта склонилась над Петри. Каспар подошел ближе, оттолкнув летающий мусор, и с облегчением выдохнул: фор был жив, хотя морщился от боли и зажимал обожженную руку. Мастер Корнелия погасила последний знак, и летавшие ранее предметы и их остатки вернулись на свои места.

- Ну все, ребята, вы допрыгались. – Хейн взял двух нарушителей под руки, предварительно связав их магическими веревками, и повел к выходу.

- Хейн, - окликнула его мастер. – Сколько лет вы эрудит?

- Три года.

- У вас очень хорошая реакция. Думаю, вы без пяти минут хранитель. Петри, Джитта, вам и вашему ученику отдельная благодарность. Я доложу о ваших… Каспар!

Подросток вздрогнул, замерев на месте. Корнелия, еще не сбившись с боевого настроя, приказала:

- Выйдете, нам нужно проверить место. Джитта, закройте все входы и выходы и позовите Георга. Фор Петри, вы ранены?

- Несильно. Я смогу вам помочь.

Рыжая учительница вывела подростка и отвела ближе к лестнице.

- Не знаю, как именно ты об этом узнал, - выдохнула она, убрав растрепанные волосы с лица, - но, если бы не ты, все могло бы плохо кончиться.

- Это ведь была она? Магия призыва?

Учитель еще раз вздохнула.

- Не распространяйся об этом, очень прошу. Ты не должен был все это видеть. Они не успели завершить ритуал, но мы все равно должны все осмотреть. Я знаю, что у тебя сейчас полная сума вопросов, но они подождут. Поверь, у нас к тебе их не меньше.

Из кабинета вышли мастер и ревнитель.

- Джитта, ничего не вышло из червоточины. Однако Георг все равно нужен здесь. Сопроводите мальчика и фора в больничное крыло, а наставника позовите.

- Хорошо. – Учитель повернулась к Каспару. – Она права. Это лучшее, что я могу сейчас для тебя сделать.

Ночь у первокурсника была беспокойной. Помимо головной боли и зудящей повязки на носу, его мучили расспросы от Хейна и Корнелии. О случившемся не стали распространяться, чтобы не испортить долгожданный визит группы профессоров из Телли. В известность поставили только Георга Стенсона, который так же, осмотрев кабинет, не нашел никаких следов остаточной магии. Каспару приходилось подбирать слова о тайных ходах, по которым он проник в подвалы, но ни одно объяснение не нравилось Корнелии. Хейн больше налегал на упоминание имени Лиены. Здесь ученик тоже не мог ничего ответить. В ту же нескончаемую ночь его тихо привели на второй этаж, где он подробно описал потайную дверь. Мастер, чувствительная к магии, не нашла никаких следов воздействия на стену, а Каспар объяснил это тем, что хорошая магия иллюзии не оставляет следов. Чтобы ему поверили, он решился на отчаянный шаг, применив заклинания из школы иллюзии. Оба должны были выйти безупречными, но на стену не подействовали, даже не заявили о себе, как о реальных заклинаниях. Все попытки ученика запечатлелись учителям как кривляния пребывающего в стране воображения мальчишки. В тот момент рвущему волосы на голове Каспару показалось, что где-то у поворота мелькнули наглые зеленые глаза. Учителя дружно заявили, что никаких тайных ходов в цитадели нет. На ученика стали поглядывать уже не только с недоверием. Чтобы не стать невзначай подозреваемым в сговоре, пришлось сказать, что в подвалы он попал через склады, откуда обещал выкрасть бутылку сидра, и заблудился. В это почему-то учителя поверили больше. Все, кроме Джитты. На вопрос о диковинных заклинаниях Каспар сказал, что подсмотрел движения у гостившего иллюзиониста. Железа вранья (если такая и имелась в теле человека) полностью истощилась у него, сдав годовой план работы за один день. Даже за пару часов. Несчастного первогодка отпустили под утро, и он без ног рухнул на койку, моментально заснув, хотя книга иллюзии под матрасом больно давила на ребра.

Не поспав и двух часов, пришлось ответить на будящий возглас Феда, призывавший к началу нового дня. Каспар медленно присел на кровати, плавно качаясь в стороны.

- Доброе утро! – прыгнул на его койку счастливый Филипп, но тут же вскочил, встав напротив. – Шмеля мне за щеку! Что с тобой? Выглядишь просто ужас как ужасно.

- Спал плохо, - потер веки первокурсник. – Кошмары снились.

- Кошмары? Пожалуй, они могли подсобить твоему превращению в живого мертвяка с похмелья, но не думал, что они еще и покалечить могут. Что у тебя с носом?

- Ударился о косяк, когда в туалет ходил.

- Ну даешь. На занятия идешь?

- Придется.

Каспар встал, сразу поморщившись и приложив холодные пальцы к виску, в который будто стучал настырный посетитель.

- Утро, Каспар.

Подросток осторожно повернул голову в сторону, где стоял Крис, довольно ухмыляясь.

- Плоховато выглядишь, - подметил наглец. – Спать надо больше.

День Каспара прошел кошмарно: головная боль не покидала его ни на минуту, еда не приносила удовольствия, на уроках ничего не запоминалось, контрольную у мастера Вацлава он основательно завалил, мастер Агнесса не сжалилась над ним, поставив жирный минус за неготовое домашнее задание, Джитта упорно его игнорировала, не веря, что ее любимый ученик оказался вором и вруном. Лишь Лиена заботливо суетилась рядом, но ученик был уверен, что под маской сострадания учительница без остановки насмехается над ним. На практику он не пошел, вынужденный обратиться к целителям их небольшого госпиталя. Ему сменили повязку на разбитый нос и дали отвар из трав для снятия боли. Головная боль утихла, но разбитость сохранялась. Узкие койки госпиталя были пусты, поэтому он решил, что никому не помешает, если поспит здесь в тишине и покое. После глубокого сна без сновидений он пробудился малость отдохнувшим. У его прикроватной тумбы сидела рыжая учительница, гоняя по поверхности тумбы крышку от пузырька. Дождавшись, когда ученик прогонит остатки сна, она перевела глаза на него.

- Прости, мы забегались ночью и не успели тебя поблагодарить, хотя основная заслуга принадлежит именно тебе. Корнелия и Хейн тоже передают тебе благодарность. Возможно, я уговорю мастера подготовить золотой свиток для тебя.

Она замолчала и вернула крышку на ее законное место, а потом провозгласила:

- Я не верю. Не верю. Ты не мог согласиться на такое низкое воровство, ты не мог нарушить правила ради бутылки хмеля, не мог соврать без веской на то причины. Скажи мне правду, Каспар. Я ведь на твоей стороне. Всегда была.

Каспар мог ей не отвечать. Убедить ее все равно не выйдет: он не обладает таким ярким красноречием, чтобы рассказать ей правду. В его ситуации любая ложь смотрелась правдоподобнее, и все же он скрестил пальцы в последней попытке.

- Я говорил правду в самом начале. Знаю, мои слова больше похожи на сказку, но там правда была дверь. У меня получилось ее открыть, но выйти я не смог и начал искать другой выход. Так я и наткнулся на тех двоих. Просто кто-то принял меры, чтобы дверь стала невидимой.

- Как ты понял, что там есть потайная дверь?

- Случайно ночью увидел, как туда кто-то зашел. Просто взял и растворился в стенке. Тогда я заподозрил иллюзию, а маг из Телли укрепил мою версию.

Преподавательница предпочла Каспару вид из окна, отчего он издал грустный вздох:

- Вы не верите мне.

- Раньше на месте цитадели стояла академия Семи Созвездий, построенная еще в начале эпохи Вершений, - затронула историю женщина. – Ее строили северные и западные народы. Строили продуманно и по совести. Цитадель – несколько разрушенная, несколько переделанная академия. Тут может быть все что угодно, включая тайные ходы, существование которых отрицают остальные учителя. Их вполне могли скрыть от прочих неизвестной магией, поэтому я верю, что ты мог попасть в тот лабиринт. Я даже верю, что ты мог открыть вход туда. Но как ты понял, что осколки и руны связаны с ритуалами? Тем более с ритуалом призыва.

- Я читал в книге…

- Какой?

- Не помню, это было давно.

- Откуда ты знаешь теллийца?

- Я был на его лекции.

- Он читает лекции только для эрудитов и хранителей. Или туда ты тоже проник по тайному ходу?

- Нет, но это тоже вышло случайно.

- О боги.

Джитта помассировала надпереносье.

- Бездна с ритуалом, - тяжело изрекла она. – Почему ты упомянул Лиену?

- Я уже говорил, что был под впечатлением и сказал глупость.

- Ты доложил нам все точь-в-точь, что слышал и видел, а тут сказал глупость?

- Просто силуэт девушки напомнил мне силуэт Лиены. И голоса у них немного похожи. Кто были те люди?

- Учащиеся. Два адепта и эрудит. Эрудит организовала это. Сказала, что хотела получить потустороннюю поддержку. Надеюсь, мне не надо рассказывать тебе, почему то, что она сделала, плохо?

- Нет. Я слышал на лекции теллийца, почему. И что с ними будет?

- А что мы можем с ними сделать? Накажем дополнительной работой, запретим на год переписки, визиты, заказы. У адептов понизят уровень, переведут к младшей группе. Эрудит снова пройдет курс адептов, принудительно изучит циклы по контролю магии. Будем надеяться, что беседы донесут до нее темную сторону медали ее поступка.

Каспар вспомнил, как они с Филиппом стали свидетелями происшествия в читальне. Если это была не Лиена, тогда ни она, ни Крис не связаны с черной магией, а просто таскают дорогие предметы из хранилища. Пускай и так, но мысль о побеге ученик хоронить не стал.

Джитта заметила, что Каспар снова закрылся от мира, перебирая думы в голове.

- Я твой друг, Каспар. Не молчи, если что-то не так. Я знаю, ты привык все решать сам, но не со всем на свете можно справиться одному. Не закрывайся от тех, кто может и хочет помочь.

Джитта изобразила улыбку, поместив в нее искренность и заботу, но ученику уже опротивела такая улыбка. Она не верит ему, так же как и все. Все такие милые и правильные становятся в последний момент, все хотят помочь, когда помочь уже нечем. А когда открыто просишь помощи, без колебаний обвиняют во лжи и отворачиваются. Зато с каким энтузиазмом бегут, чтобы пожалеть лишний раз. Зачем он вообще показал им ту злосчастную дверь, зачем ляпнул про тайные ходы, про Лиену? Сам себя в болоте утопил. Любитель правды, убежденный в непоколебимой справедливости дурак. Филипп бы на его месте за упавшую песчинку придумал такое оправдание, что главный магистр бы не придрался. Марте бы тоже легко далось водить всех за нос. Любой бы вышел из ситуации с меньшими потерями, чем он.

Каспар не стал возвращаться на родной этаж после госпиталя, а долго невидимкой бродил по коридорам цитадели. Выходил во двор, где холод, как ржавчина в металл, въедался в каждую трещину на коже, а морозный воздух продирался через горло внутрь, не оставляя ничего, кроме большего раздражения. Каспар так и не смог заморозить выплескивающееся через край уныние. Шнырявшие мимо люди не замечали его серую тучу, грузно плывущую куда глаза глядят. Всем было не до ушедшего в себя человека: важные персоны из Телли замерзли и нуждались в тепле и уюте. Куда ни глянь, сплошные помощники, сплошная доброта и забота, а на сердце все равно тошно. Тошно практически до боли. Еще немного и его опять доведут до госпиталя. У подростка отбило все желания о расследовании, о чтении, об изучении школы иллюзии, о времяпровождении с друзьями. Ему просто хотелось найти место, где ему станет легче. Такое место нашлось.

Разбитый кабинет управления был уже прибран. Осколков на полу больше не валялось, пол был отмыт от чертежей и пыли, сломанная мебель убрана в дальний угол и накрыта полотном. Ничего особенного, просто последствия неудачного заклинания. Подросток находился в прострации и не помнил, как пришел сюда, как ему удалось проскочить мимо ревнителей на постах, как ему поддались закрытые двери. Что ж, бывает, когда не замечаешь мир, он тоже тебя не замечает. В кабинете на место расставили невысокие постаменты, на которых стояли целые предметы: вазы, тарелки, кувшины. Школа управления предполагает действие на предмет, и Каспар примерно представлял, как проходят здесь занятия. Скоро он тоже будет изучать такое. Подобная перспектива настроение не подняла. Каспар поставил глиняный кувшинчик на место, сам не понимая, зачем взял его в руки. Основание глухо стукнулось о постамент, а рядом четко донеслось:

- Помогите.

Подросток оглянулся по сторонам, но в кабинете был только он, однако снова слабый голос попросил о помощи. Каспару понадобилось время, чтобы унять подступивший к горлу страх и определить, что звук идет от кувшина.

- Вы со мной говорите? – ученик с опаской покосился на сосуд.

- О недостижимое Пламя! – судорожно выдохнул голос из кувшина. – Ты пришел! Хоть кто-то услышал меня.

Ученик сделал шаг назад.

- Вы кто?

- Заложник, - простонал кувшин. – Имя кричало величием, а поступки глупостью. Разумное существо оказалось ничуть не умнее попавшей в капкан лисицы.

Дрожащий голос выражал столько боли, что даже Каспар почувствовал себя плохо. Но настороженность брала вверх над жалостью, и он не стал спешить с утешениями.

- Вы демон?

На вопрос голос завыл жалобнее раненой собаки, разлетевшись тихим эхом по кабинету.

- У вас считается, что каждый вышедший из разлома – демон? – грустно посмеялся некто из кувшина. – Ты как они. Они тоже ждали тварь – остывшее существо, способное лишь творить хаос. И они будут верны тому, чего ожидали. Я ошибся, когда решил, что ты поможешь мне…

- Говорите, кто вы, и как оказались здесь! – неправдоподобно изобразил командира Каспар.

Кувшин послушался, снова заговорив. Ученику показалось, что предмет, то есть существо в нем, тщательно подбирает слова, чтобы они были ему понятны.

- Дыра открылась, мне хватило глупости подойти ближе, и меня затащило сюда. Дыра быстро закрылась, а меня отбросило в ближайший предмет. Везде были вспышки света, я решил не показываться. Потом все прекратилось, но выйти я уже не смог.

- Два сильных мага и ревнитель осмотрели это место, и ничего не нашли.

- Я не хотел, чтобы меня обнаружили сразу. Они бы сделали слишком поспешные выводы. Мне показалось, что ты лучше поймешь меня.

- Я почти ничего не знаю в магии. Подождите, я позову кого-нибудь.

- Нет! – Подросток съежился от крика заложника сосуда, впитав его страх. – Они убьют меня!

- Но разве вы не вернетесь к себе домой, если погибните?

- О, дитя, ты ничего не знаешь. Они убивают по-другому. Они закрывают тебя в стеклянном сосуде как бабочку и наблюдают, как ты медленно усыхаешь, изредка давая тебе подпитку для существования. Пройдет не один год, прежде чем я умру, но я умру слабым намеком на живое существо, настолько истощенным и истлевшим, что уже не смогу вернуться домой и даже вспомнить, что называл домом. И тогда моя пленная жизнь закончится окончательно. Им невдомек, какие муки ждут меня в облике немого экспоната, они оценят мое существо не дороже глиняного горшка из коллекции. Какое-то время я буду напоминанием их сомнительной победы, а потом они забудут обо мне, как забывают свои воспоминания.

Говоря, голос становился все тише, и в конце напоминал шепот умирающего старика. Каспар не отпускал оправданный страх и опаску, но оставаться бесчувственным иродом тоже не мог.

- Как вернуть вас домой? – он подошел к кувшину. – Учтите, никаких червоточин я открывать не буду.

- Тебе не придется, - вздохнул дух. – Мне просто надо покинуть эту темницу, но я боюсь, мне не хватит сил сделать это самостоятельно.

- Что нужно сделать?

- Пар от маниита оседает и снова твердеет. В нем еще есть остатки энергии. Его пыль могла забиться в трещины пола.

Переварив информацию, Каспар наклонил голову, сощурившись. Трещин в полу было много, но все они были вычищены до блеска. Лишь в одной глубокой расщелине нашлась темная полоска порошка, но его было никак не достать, ни ногтем, ни кончиком пера. Если бы Каспар знал что-то из школы управления, у него бы не возникло проблем. Не успев повесить разбитый нос, ученик вспомнил про улику, которая периодически кочевала из кладовой в его карман, и от которой он хотел на днях избавиться. Он достал склянку со щепоткой порошка в ней. Это, конечно, не маниит, но тоже энергия. Этого должно быть достаточно. Вопрос был в другом: стоит ли так покорно помогать неизвестному духу. Может, все-таки стоит позвать кого-нибудь? Но если духа пожизненно запрут, его тоже пожизненно будут терзать муки вины. А если дух, запертый по его вине, вдруг выберется, не трудно догадаться, на ком будет срываться злость в первую очередь. А если звать педагогов, поверят ли они Каспару снова? Он уже подпортил себе репутацию из-за иллюзорных дверей, а теперь ему надо сообщить, что он разговаривает с кувшином, причем в том месте, где было несколько раз проверено и перепроверено опытными мастерами.

Не отпуская настороженность, Каспар откупорил склянку, подошел к кувшину и положил руку на его мелкую крышку, но открывать не решался. Дух тоже молчал, будто в надежде затаив дыхание. То, что его не подталкивают к действию, показалось Каспару хорошим знаком, и он быстро открыл сосуд и засыпал в него порошок. Кувшин засветился и задрожал, крышка вылетела из рук начинающего мага, а сам он в испуге попятился назад. Свечение погасло, кувшин принял устойчивое положение. Больше ничего не происходило, и никаких дальнейших указаний не слышалось. Ученик набрался храбрости и шагнул навстречу, когда сосуд треснул и выпустил из себя светло-серый дым. За дымом из горлышка вылетел мерцающий янтарный огонек. Он мягко упал на пол, жалко пытаясь взлететь. Дым начал сгущаться вокруг него, создав похожий на человека силуэт. Дух оперся на тонкие руки, осторожно поднявшись на дрожащие ноги. Огонек переместился в грудь тощего тела, мерцая слабо, но часто, как последняя искра в камине. Как сердце. Каспар не увидел большой опасности в слабом существе, отложив план зова на помощь. Тем временем дух пришел в себя, выпрямившись и посмотрев на подростка. Нетвердой походкой человеческая фигура подошла ближе.

- Поверить не могу! – радостно воскликнул дух. – Ты помог мне! Ты и вправду это сделал. Я уже мысленно попрощался со всем, что любил, а ты помог мне. Я не ошибся, когда позвал тебя.

- Вы демон?

Пар, вырисовавшийся в силуэт, замер в изумлении от вопроса.

- Я думал, что ответил на твой вопрос. Нет, я не демон. Я далек от этих жалких безвольных существ, как звезды далеки от земляных червей. Твоя недоверчивость меня оскорбляет.

- Это вы меня сюда завели? – сообразил Каспар. – И двери открыли?

- Ты сам их открыл. И путь выбрал сам. Тебя привели сюда собственные чувства, а пропустили скрытые способности. Я здесь ни при чем.

Дух сделал еще шаг к ученику, а тот сделал шаг назад.

- Не бойся, дитя, я не причиню тебе вреда.

- Как я открыл двери? – посмотрел на свои руки Каспар. – Я не знаю такого заклинания.

- Ты многого не знаешь. Но у тебя превосходные задатки, которые ты душишь то страхом, то неуверенностью. Это все твои особенности, с частью из которых ты был бы рад распрощаться.

Дух качнулся на ватных ногах, и пол начал тянуть его вниз, а тело назад. Чтобы не упасть, он шагнул назад и оперся локтем о край постамента. В таком положении он застыл, создав длительную паузу. Каспар тоже не двигался, пораженный, как ловко существо залезло к нему в голову. Он сжал страх в кулаке и даже постарался улыбнуться.

- Вы читаете мысли?

- Я читаю души, в мыслях слишком много лишнего. Так я прав? Твои слабости так сильно огорчают тебя? Я знаю, что это такое. Они как мошки вечно лезут в лицо, когда ты пытаешься на чем-то сосредоточиться. Природа наградила тебя силой, но одновременно дала ограничитель, слегка с ним переборщив. К остальным она не была столь придирчива. Почему-то, к несчастью, досталось лишь тебе. Мне тоже сегодня изменила удача.

- А вы можете избавить меня от моих слабостей?

- Я не в силах это сделать. Избавиться от них можешь только ты сам.

Уловка Каспара не сработала, и он был тому рад. Если верить пособиям и словам теллийца, перед ним стоял явно не паразит. Существо склонило голову набок, и подросток почувствовал, как загудело в его собственной. Чтение души было очень неприятной процедурой.

- Прекратите, - отряхнул волосы ученик, считая, что это поможет от назойливого духа.

- Прости, но я даже на расстоянии чувствую, как тебя гложет печаль. Это из-за учителей. Ты проделал такую опасную работу ради общей безопасности, а не только не получил благодарности, но еще и упал в их глазах. Ты бы мог просто закрыть на все глаза, как привык это делать, но ты переживал за остальных и решил стать героем. И что в итоге? Тебя, вора и лгуна, едва не причислили к сообщникам любителей запрещенной магии. Меня бы тоже не отпускала грусть от такой несправедливости.

- Они выпрашивают правду, я им ее говорю, а они все равно мне не верят, - расстроился ученик, вспомнив утешающее лицо Джитты. Через миг он зло добавил: - Это подстроил тот мелкий бандит со своим покровителем.

Маг не хотел произносить последние слова, но чувства взяли вверх. Они часто брали вверх, когда внутри был их переизбыток. Обида была слишком сильной, чтобы прятать, тем более сейчас, когда ее увидели и ткнули в нее пальцем.

- Ты всегда был для них невидимкой. Для всех, - продолжал душевную беседу дух, не сумев побороть притяжение и сев на пол. – Поэтому никто не стал воспринимать твои слова всерьез. Им легче прислушаться или к ответственному старшекурснику, или к потомку чародеев из коалиции, или даже к прославленному на всю округу хулигану, или к любому другому, о чьем существовании они знали бы.

- Джитта знала о моем существовании.

- Но ее задавило мнение других. Ты не слишком заметная фигура в ее жизни, чтобы она ревностно заступалась за тебя.

Каспар тоже сел на пол, подогнув под себя ноги. Дух ничего не знал о Джитте, но у него получилось охарактеризовать ее, как нельзя лучше. Если бы не один минус, она бы смогла стать для Каспара щитом и мечом, и он бы никогда не нуждался в редкой и непостоянной спине Филиппа, но Джитта была очень податливой женщиной. У нее самой было много комплексов, из-за которых она никогда не могла отстоять свое мнение, а Каспар действительно не был такой заметной фигурой, чтобы зазря храбриться ради него.

Каспар не знал, какие именно сведения дает его душа, может ли она рассказать не только о нем, но и о людях, составляющих его жизнь, в любом случае дух оказался хорошим ее чтецом. А еще отличным собеседником. Даже Филипп не всегда мог так чутко направлять разговор.

- Знаете, - вздохнул ученик, - раз уж вы и так видите почти всю мою подноготную, думаю, не будет хуже, если я выставлю себя еще большим болваном, правда?

Дух заинтересовано кивнул, и подросток возобновил разговор.

- Я смог помешать группе учеников призвать демона… то есть помешать выйти ситуации из-под контроля. Я смог помешать здесь, но есть еще странности, о которых знаю только я. Мне кажется, что моя учительница и ее ученик задумали что-то нехорошее. Я знаю, что мне ничего не приснилось из того, что я видел и слышал, но доказательств у меня нет. Мне никто не поверит.

- И ты хочешь найти истину?

- Да.

- А если честно?

Каспар не понял вопроса, в замешательстве посмотрев на создание из дыма. Дух поднялся на ноги, снова опершись о постамент.

- Почему ты так яростно хочешь доказать их вину? Хочешь реабилитироваться в глазах педагогов? Сказать: смотрите, я был прав, а вы – нет? Если бы ты действительно этого хотел, то не стал бы рушить мост, отказавшись от своих слов и переделав их в ложь. Так почему?

- Я хочу знать правду.

- Ты жил без правды пятнадцать лет. Жил, ограждаясь от конфликтов и любых неприятностей – обычное поведение невидимки. Почему здесь все не так?

Дух ждал ответа, но Каспар только открыл рот и помотал головой. Существо задало другой вопрос:

- Кто такой Крис?

- Обычный ученик... Как оказалось.

- Обычный ученик, которому выпало слишком много таланта? – усмехнулся дух. – Мне понятно твое желание выставить его в дурном свете.

- Я не этого хочу! Просто он может быть опасен для других из-за…

- Давай будем честны друг с другом.

Каспар скривил губу. Первым, что он ощутил, был гнев. Как смела астральная тварь обвинять его сейчас во вранье и желании зла другом человеку? Каспар никогда не хотел выставлять Криса в дурном свете, насколько бы он того не заслуживал… Подумав об этом, подросток ненадолго отпустил гнев, рассудив о его причине логически. Злость – это всегда щит, способ укрыться от чего-то. Зачем же ему укрываться от правды? Прокрутив эти мысли в голове еще раз, он заключил, что соврал самому себе. Первая мысль была ложью. Неприятной, нежеланной, постыдной, но все-таки ложью. Он был бы рад, если бы нахал получил по заслугам. Хотя бы раз в жизни, чтобы понять, к чему может привести его легкомыслие и незаслуженная сила.

Поняв, что его разоблачили, причем быстрее, чем это сделал он, Каспар встал с пола, скрестив руки на груди.

- Может быть, не все мои намерения чисты, - туманно согласился он. – Но причинять ему вред я не хочу. Меня просто выбивает из колеи, когда…

- Природа благоволит недостойным?

- Все мои умения пришли ко мне через годы тренировок, годы усердия и учебы. Почему он, бездельничая, получает все, а я остаюсь в вечном проигрыше? И не только он. Мои друзья и другие собратья все делают с блаженной улыбкой на лице, когда я извиваюсь ужом, чтобы получить хоть мизерный результат. Я знаю, что мне мешают мои «заморочки», мне постоянно говорит это Фил, говорит выбросить боязни из головы. Все так говорят. Великие советчики, знали бы они, как это тяжело! Почему у них нет такого же треклятого «ограничителя», как у меня? Почему я не могу быть таким же спокойным как они? Они припеваючи живут без ежедневных боев с самими собой и вечно говорят мне, как и что делать, не понимая меня. Но Крис… он другой. Он прекрасно понимает, что мне не избавиться от своих внутренних страхов, и он пользуется этим, открыто надо мной потешаясь!

Каспар так разошелся, что сбросил стоящее на постаменте блюдо. Когда оно разлетелось на осколки, гнев ученика ушел, и тот со страхом посмотрел на духа. Создание все еще стояло у постамента, наблюдая. Перед тем, как маг открыл рот, оно перебило его.

- Так чего ты хочешь? – сохранял спокойствие дух.

- Не знаю, - жалобно всхлипнул Каспар, но тут же снова рассердился. – Чуть представлю, как он смотрит на меня, сразу удавиться хочется. В его взгляде все: издевка, смех, чувство собственного превосходства, презрение.

Подросток спрятал лицо в ладони, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы выровнять сбившийся ритм. Он успокоился, вытерев горячую кожу прохладными ладонями. Дух переместился ближе к нему, оставив шаг между ними. На его лице из серого дыма не было ни глаз, ни носа, ни рта – ничего, один лишь пар медленно кружился в замкнутом сосуде его тела. Живой янтарь в его груди мерцал уже спокойнее, и сердце Каспара тоже стало выбивать правильный ритм.

- Легко живется тем, кто жизнь не осложняет, - ученик зачем-то процитировал вспомнившийся отрывок из стихотворения. – Он такой беззаботный, но в то же время умеет сосредотачиваться. Он умный, веселый, его не беспокоят лишние заботы, он умеет контролировать свои чувства. Возможно, поэтому он лучше меня. Фил прав, есть люди талантливее меня. Возможно, у меня тоже есть талант, но вывести его на поверхность я не смогу.

- Чего ты хочешь?

Каспар внимательно посмотрел на безликого духа, остановив взгляд там, где должны были быть глаза.

- Я хочу стать таким же, как он. Я хочу, чтобы у меня появилось то, чего я достоин, а я достоин стать лучше него. Это будет справедливо.

- Это и привело тебя сюда, - победно сказало существо. – Ты жаждешь справедливости, как жажду ее я, всякий раз видя ее противоположность. Мы боремся за одно и то же, поэтому и услышали друг друга.

Дух вытянул вперед свою тонкую нематериальную руку.

- Я помогу тебе, - кивнул он, но Каспар уверенно помотал головой.

- Нет, не нужно. Я не буду заключать контракт.

- Я что-то говорил о контракте? Я не заключаю договор, он предполагает двусторонние услуги, но мне ничего от тебя не нужно. Ты спас меня от медленной и мучительной смерти, а это мой искренний подарок, который я сам буду рад отдать.

- Мне он не нужен.

- Ты всегда отвергал помощь, и все получалось через долгий и тернистый путь, от которого ты устал. Не хочешь попробовать свернуть на другую дорогу?

Каспар еще раз глянул на протянутую руку, но боязнь не давала разрешения принимать подарок. Дух опустил руку и отвернулся, шагнув к стене.

- Как хочешь. Мне нужно возвращаться.

- Стойте!

Ученик догнал обернувшееся существо.

- Вы точно ничего от меня не потребуете?

- Ты спас мне жизнь. Разве я могу еще что-то требовать от тебя? – слабо посмеялся дух. – У меня есть желание помочь тебе, но, видя твою недоверчивость, оно быстро тает.

Маг прикусил губу до крови и сжал поднятую руку в кулак. Будь сейчас на его месте Филипп, он бы сравнил его муки с выбором между булкой с медом и булкой с вареньем, который проклинал на завтраке каждого шестого дня декады. Ему было позволительно выносить такую мелочь в крупные проблемы: с остальным у него в жизни было проще. Могло стать проще и у Каспара. Мысль о том, что он сравнил завтраки с предложением потустороннего существа, позабавила его. Следующая мысль о том, что ничего не гарантировало то, что перед ним не мог стоять демон и нагло врать ему, тоже встретилась с улыбкой. Ему надоело предполагать худшее. Перед ним вполне мог стоять дух, выражающий чувство справедливости, и предлагать безвозмездный подарок, от которого, как говорил теллиец, лучше не отказываться. Пока что это было больше похоже на правду. Все необязательно должно было быть настроено против Каспара. Хоть раз в жизни ведь ему должно было повезти. Хоть раз. Он ведь никогда не рисковал в таких моментах, всегда поддавался страху и отступал. Возможно, поэтому все всегда проходило мимо него. Поэтому он всегда был на самом последнем месте. Всегда оставался самым большим неудачником в худшем случае, а в лучшем – невидимкой. У него сейчас был шанс это исправить.

Каспар глубоко вздохнул, закрыл глаза и протянул руку. Тощая конечность из пара коснулась его плоти как легкое дуновение ветра. Каспар осмотрел свою ладонь, на которой ничего не осталось, спросив:

- И это все?

- Ты думал, я сотку из воздуха пергамент и заставлю тебя расписываться кровью? – весело поинтересовался гость из Астрала. – Однако есть деталь, которую нужно решить.

Он посмотрел на разбившийся кувшин.

- Летать за тобой по пятам я не могу, мне нужно где-то жить.

- Я могу найти другой кувшин.

- Хорошо, но тебе придется держать его там, где никто не сможет его найти и периодически подбрасывать мне кристаллы. Если я встречу угрозу обнаружения или буду голодным, я сбегу, имей в виду.

Глаза Каспара забегали от неуверенности.

- У нас часто проходят проверки, а доставать вам иверит с маниитом каждый день я не могу. Может, есть другой способ?

- Есть… - расплывчато протянул дух, - но он тебе не понравится.

Ученик догадался, о чем идет речь. Но менять свое решение он не стал и потому молча кивнул. Существо положило руку на грудь ученика, а потом, на миг отстранившись, резко завело ее в плоть. У подростка перехватило дыхание не то от боли, не то от неожиданности. Он сжался, закрыв глаза, а когда сведенные мышцы отпустило, сделал глубокий вдох, и остатки существа из пара проникли внутрь через его рот и нос. Отдышавшись, подросток осмотрел себя, заглянув под одеяние, где на уровне груди еще сочилась тонкая нить из серого дыма.

«Не паникуй, - прозвучало где-то в голове. – Это ненадолго, если будешь меня слушаться. Сейчас возвращайся к себе и отдыхай. Держишь левой стороны, чтобы не столкнуться с ревнителем внизу».

Голос внутри затих, сколько Каспар не пытался до него докричаться. Смирившись с его молчанием, маг направился прочь из «виноградников».

Каспар уже больше месяца не видел приятных снов, но в этот раз все было так ярко и насыщено, что не хотелось просыпаться. Разбудивший его чей-то звонкий смех совершенно не трогал его. Какой-то юноша приволок в мужскую спальню девушку, на что старый Каспар бы раскраснелся, постаравшись слиться с одеялом в одно целое, или, в крайнем случае, возмутился бы и выбежал прочь из комнаты. Но новому Каспару было все равно. Его это не касалось. В ванной комнате было пусто, и ученик осмотрел себя с головы до ног. Ничего не изменилось в нем внешне, только повязка на нос сползла немного, и небольшая ранка темнела на светлой безволосой груди. Он придал большее значение первой детали и снова посмотрел на повязку. Ее нужно было сменить в госпитале, но идти туда было неохота, поэтому он решил избавиться от нее самостоятельно. Отдирать ее было слишком болезненно: затвердевшая мазь сцепила ткань и кожу лучше любого клея, и, наплакавшись, ученик оставил свою затею. Одевшись, Каспар вышел из ванной и подвергся атаке.

- Вот ты где! – прыгнул на него Филипп, совершенно не заботясь о его здоровье. – Ты что, нежить погребная, теперь прятаться от меня решил?

Пришлось применить все имеющиеся борцовские способности, чтобы высвободиться из дружеского захвата. Каспар отряхнулся и пригладил растрепанные волосы.

- Нет, с чего ты взял? – слегка застеснялся первокурсник, увидев, как посмеялись над ними прошедшие мимо ученики.

- Где ты был вчера от обеда до ночи? Марта сказала, что на занятия ты не ходил.

- Я был в госпитале.

- Неужели тебя так замучил твой нос? – прищурился Фил. – Или ты что-то скрываешь?

- Ничего я не скрываю.

Мимо прошла компания, удержав подозрительные взгляды на лице Каспара. Когда они удосужились перевести их вперед, подросток украдкой вздохнул, слезливо спросив друга:

- Заметно, да?

- Достаточно. Не сказать, что у нас редко долбятся носами о двери, но… Она не так ужасно смотрится на самом деле. Просто как маска на нос. Я помню, сын старины Хенрика рассказывал, что такие маски носят бывшие куртизанки на юге. Им якобы Творец носы отсекает за похоть.

Каспар скривился, и повязка сильнее впилась в кожу. Ее нужно было снять, хотя бы для того чтобы перестать цеплять лишние взгляды. Он подошел к другу ближе, указав на повязку.

- Сними ее с меня. Только аккура-а-а-а…

Когда Каспар унял слезы и открыл глаза, Фил протянул ему кусок клейкой ткани.

- Вах, ты прям как матерый солдат, - восхитился второкурсник. – Надеюсь, ты не успел всем разболтать про неудачный поход в туалет? Скажи, что подрался. Нет, что получил травму в бою на секретном задании вчера ночью. Марта оценит.

- Травма на секретном задании? – изобразил иронию ученик. – Она меня раскусит на втором же слове.

- Да, но все равно оценит.

Каспар заметил, что его друг сегодня счастливее, чем обычно, но спросить его о причине не успел.

- Ты вчера был таким убитым, я уж начал думать, что случилось что-то плохое. Хотел расспросить тебя, но испугался, что тебе станет еще хуже, а потом ты еще смылся. Я рад, что сегодня ты снова в строю.

Фил улыбнулся своей кривой губой. Каспару показалось, что он обязан рассказать ему часть своего приключения. Пусть это нисколько не облегчит его жизнь, но Фил имеет право знать. Тайный советник внутри молчал, хотя обещал сделать жизнь проще. Ученик посчитал, что может сам сделать выбор и решил поведать все после завтрака. Все, кроме его нового приятеля. О таком пока распространяться не стоило. Это все равно было ненадолго.

- Может, они тоже были в сговоре? – предложила Марта, когда они втроем шли в зал отдыха.

Каспар хотел шикнуть на нее: слишком уж громко она решила вставить слово в людном месте, однако внутренний голос убедил его, что его опасения излишни.

- Не знаю, - покачал головой ученик. – Может быть и нет. Но они все еще темнят. Они не хотели, чтобы тайные ходы стали известны преподавателям и позаботились об этом. Хейн вполне мог все разболтать Лиене про мои выводы, а она приняла меры. Что плохо, теперь они знают, что я точил на них зуб.

- Они тебе ничего не сделают, - отрезала Марта.

- Не сделают. Они уже выставили меня идиотом в глазах преподавателей. Я слишком мелкая сошка, чтобы навредить им.

- Поверить не могу!

Филипп притормозил у стены, побарабанив пальцами по камню. На вопросительные взгляды друзей, он округлил глаза.

- Вы что, оба в хладнокровные разведчики записались? У нас под носом чуть демона не вызвали. По-настоящему. За пару шагов от нас творилась запретная магия, и об этом умолчали!

- Но ведь ничего страшного не произошло, - сказала Марта, выискивая поддержку у Каспара.

- Но это было! Сколько еще от нас скрывают таких случаев?

Мимо бросающегося возмущениями Филиппа проплыл квартет девиц, подозрительно на него посмотрев.

- Такое не случается каждый день, трусишка, - своеобразно успокоила его Марта. – Подвяжи себе слюнявчик и засунь большой палец в ротик, если не можешь успокоиться простыми способами. Мы предполагали нечто плохое, это частично произошло, хоть и с другими актерами. Теперь все относительно в порядке, так что продолжаем спокойно жить и наслаждаться жизнью. А ты, Каспар, будь начеку. И оставь шпионские игры, раз тебя раскрыли, тебе лучше снова не соваться.

«Девушка неглупая, послушай ее», - пронеслась чужая мысль у Каспара.

В зале отдыха ученики играли в шарады. Детская забава, но день скрашивала. Среди игроков весело и непринужденно выделывался Крис, пытаясь донести слово до ничего непонимающей партнерши. От ее безнадежных предположений, которые она истерично визжала, поглядывая на песочные часы, у всех наблюдателей не унимался приступ смеха, а безмолвный, но эмоциональный укор от мальчишки дополняли картину как нельзя лучше. Когда время кончилось, и он назвал загаданное слово, стихший смех снова разлился по залу. Мальчишка уже полностью восстановился после зверских проверок страхом и раздражителями, хотя на его месте Каспар бы остался заикой.

«И это твой соперник? М-да, - протянул голос внутри, сдерживая смешок, - прямо монстр во плоти. Даже холодом от него веет…».

Каспар прогнал голос, решивший посмеяться над ним, и сел с друзьями на свободное место. Фил не успел приземлиться на диван, как его позвали в игру. Освободившийся Крис увидел занервничавшего Каспара и запрыгал в его сторону. Марта уже не считала мальчика милым дитем человеческим и тоже насторожилась.

- Привет, Марта, - поднял уголок рта юный гений и, переведя наглые глаза на подростка, потянул: – Каспа-а-ар.

Заклинательница поздоровалась так естественно мило, словно ничего про него не знала. Еще одна чужая способность, которую не мог позволить себе Каспар.

- Ничего себе! – бандит всмотрелся в лицо шпиона. – Где ты так здорово треснулся?

- Он подрался, - заступилась за собрата Марта, случайно обратив внимание прочих учеников.

- Правда? – встряла какая-то девушка, входившая в клуб поклонниц Теро. – С кем?

- В твоем вопросе и ответ, милая, - ухмыльнулся Крис и посмотрел на Марту. – Боюсь тебя огорчать, но он тебе соврал. Если бы он действительно с кем-то дрался, он бы сейчас лежал в госпитале, покрытый повязками с головы до ног. Но такой, как Каспар, предпочтет притвориться мертвым, чем вступать с кем-то в схватку.

- Ладно, ты прав, я не дрался, - сдался Каспар. – Я ударился ночью о дверь. Доволен?

- Что, Каспар, длинный нос помешал? – хитро прищурился малец. – Ну, так теперь покороче станет.

Подросток почувствовал страх вперемешку со злостью, и голова его начала вжиматься в плечи. Ему не дали принять любимую позу побитого пса, заставив распрямить спину.

- А ты себе язык не прикусывал последние дни? – полюбопытствовал Каспар.

- Вроде нет, - задумался мальчик.

- Тогда готовься, это вот-вот случится.

Марта повернула голову к другу, не скрывая приятное удивление. Ученик продолжал озвучивать мысли.

- Как твои посиделки под одеялом? Нашел секрет истины?

- Будем считать, что это был сложный период моей жизни, - легко ушел от удара Крис, изобразив смущение. – Кто-то решил пошутить. Понимаю, сам шутки люблю.

- Довольно жестокие шутки, не находишь? Вспомнить хоть, как ты отказывался сесть за свою парту, убеждая мастера Агнессу, что в нее встроена ловушка.

- О, я помню! – посмеялся первокурсник рядом.

- Я просто подыгрывал, - так же непосредственно отмахнулся мальчик, но Каспар и без подсказок со стороны понял, что задел его.

- Да? Так натурально, я бы не смог повторить. Но почему ты решил, что сложный период твоей жизни закончен? Знаешь, чего стоят длинные ухоженные волосы?

- Нет.

- Как минимум того, что засунули тебе в кровать.

Крис сморщился, попытавшись улыбнуться, но после недолгой зрительной дуэли он отошел от дивана и широкими шагами вышел вон из зала. Под общие одобрительные шепотки Каспар расслабился, а Марта легонько ткнула его в бок.

- И этот человек пел мне о том, какой он добрый и хороший?

- Я не пел такого.

- Но всем таким представился, - сказал кто-то из слушателей.

- Я не хотел его обижать… но он просто меня достал.

Марта понимающе положила руку ему на плечо.

- Все в порядке. Можешь даже делать так почаще. – Она подмигнула. – Тебе идет.

- Повторите.

- Все было чисто, ничего не выбралось…

- Не это. – Варнел эффектно сдерживал внутри себя вулкан, заставляя нервничать самого Георга Стенсона, признанного титана безмятежности и спокойствия. Капитан произносил слова четко и отрывисто, выделяя нужное легким, но заметным нажимом, как человек, которого природа с ранних пеленок готовила для того, чтобы он сейчас стоял здесь и отчитывал провинившихся. – То, что вы сказали до этого.

- Совершенный ритуал призыва удалось прервать.

- Повторите.

Георг закрыл глаза и тихо вздохнул, но приказ выполнил.

- Совершенный ритуал призыва…

- Вы услышали себя?

- Да, вполне.

Тяжелая рука капитана ударила по столешнице так громко, что вздрогнул стоящий сбоку Дитмар.

- Так почему вы позволяете себе говорить, что ситуация под контролем?! Какого хрена вы за всех решили, что о ней не должно быть донесено нам?!

- Капитан Варнел, я этого не решал. Я был с этим не согласен, оттого и пришел к вам…

- Вы должны были сделать это немедля, а не спустя сутки с лишним!

Варнел отвернулся, приложив ладонь ко лбу. Чуть только наставник позволил себе расслабиться, капитан пронзил его взглядом, рыкнув:

- Убирайтесь!

Не став спорить с высшими и сердитыми чинами, Стенсон встал со стула и вышел из кабинета. Дитмар любезно подал коллеге стакан воды и тот, поблагодарив, осушил его полностью. Варнел посмотрел на стоящих у входа старших ревнителей, обратившись к ним:

- Где та троица первооткрывателей? Привести!

Через миг в кабинет были оперативно доставлены Хейн с Джиттой. Без пяти минут хранитель ожидал подобного исхода и стоял, скрестив руки на груди и отрешенно гипнотизируя стенку, а женщина понурила голову и сосредоточилась на своих пальцах. Дитмар не очень хорошо держался на ногах, но, смотря на стоящего коллегу, решил тоже обойтись без стула. Вчерашнюю ночь он помнил плохо. После знакомства с любителем выпить и покурить память вообще стало уносить в бездну с невообразимой скоростью. С прибывшими земляками фокусника стало еще хуже. Иллюзионист успел разболтать всем профессорам, какой Дитмар хороший, и уже вторую ночь делегация теллийской цитадели не отпускала его, как не отпускали ее угощения в знак уважения. Как назывался тот предмет, который фокусник вчера предложил ему? Как вообще зовут того фокусника? Они ведь больше месяца знакомы. Или не месяца?

Капитан Дитмар очнулся, глянув на коллегу, который немигающим взглядом таращился на закрытую дверь кабинета. Позванные маги тоже заметили слишком длинную паузу, начав уставать показывать бесконечное раскаяние. Решив заполнить тишину хоть чем-то, Дитмар наклонился к бывшему гвардейцу.

- Сказали, был еще ревнитель, который…

- Я знаю, - перебил его фор Варнел. – С ним я поговорю отдельно.

Капитан ожил, когда старшие ревнители завели Корнелию, и она неторопливо и гордо подошла к капитанскому столу, проигнорировав коллег.

- Вы хотели меня видеть, форы? – фыркнула она последнее слово.

- Мы хотели видеть всех вас, - ответил за двоих Варнел. – Магистр Стенсон оказался более благоразумным человеком, чем вы. Однако он недостаточно осведомлен о том, что произошло от начала и до конца. Просветите же нас, что произошло вчера ночью.

Хейн хмыкнул, а Джитта зашевелила губами, но роль арбитра взяла на себя мастер высшей магии.

- Вчера ночью группа учащихся решила попрактиковаться в запретной магии, - начала женщина. – Я проходила по внутреннему двору, когда почувствовала возмущения энергетического баланса.

- С такого расстояния? – не поверил Варнел. – Стенсон утверждал, что учащиеся применяли защитные чары, чтобы скрыть эти самые возмущения. Как же вы их почувствовали?

- Она умеет такое, - защитил женщину Дитмар.

- Ладно, допустим. Вы почувствовали неладное, что сделали дальше?

- Обратилась за помощью. На посту недалеко был фор Петри, в комнате для согрева воды были эрудит Хейн и хранитель Джитта. Я попросила помочь мне проверить округу. Так мы и наткнулись на кабинет. Его охраняла ревнительница, вероятно, подкупленная. Вероятно, она не знала, что на самом деле происходит за стенкой: учащиеся сказали, что решили попрактиковаться во внеурочное время. Я и Хейн зашли первыми, ожидая, что нарушители мирно сдадутся, но они захотели убежать и начали агрессивно обороняться. Они применили заклятие вопля и рождения звезды, чтобы оглушить нас. Из-за этого сбежала задержанная ревнительница. Когда мы все зашли в кабинет, учащиеся применили заклинание морозного порыва с осколками, и мы втроем, - Корнелия указала на стоящих сзади учителей, - были вынуждены искать укрытие. К тому времени руна призыва уже работала, и червоточина медленно начала открываться. Фор Петри смог проскочить до залпов и сбить энергетический кристалл с одной из рун, нарушив систему. Червоточина затянулась, но из-за резкого торможения возник сильный выброс энергии, оглушив фор-ревнителя. Он обжег руку о кристалл, но сейчас с ним все в порядке, если вам это интересно. Я применила заклятие разгоняющего дождя, а Хейн перенес его в сторону укрытия нарушителей. Выбежавшая девушка наступила на руну паралича Джитты, а двое других сдались Хейну. Я убрала остатки от ритуальных символов, и мы все провели полную проверку округи. Ничего не обнаружилось.

- Как они смогли сотворить запретную магию? Откуда они взяли информацию?

- Думаю, нашли в верхней библиотеке.

- Хотите сказать, у вас в библиотеке есть описание ритуала призыва?

- В закрытом отделе магистров есть. Там хранятся старинные фолианты с описанием многих форм магии, которую сейчас называют запретной. Уничтожить их нельзя, они очень ценны в историческом плане, но мы храним их под хорошей защитой…

- Которую смогли преодолеть учащиеся?

- К несчастью.

- Как они смогли вынести осколки редкого кристалла из хранилища?

- Не знаю. По всем материалам шестой секции ведется строжайший учет.

- Я осмотрел хранилище, - влез Хейн. – Все указанные в списке кристаллы маниита на месте.

- По-вашему, они взяли его из воздуха?

- Может быть, на протяжении нескольких лет они крали по одному кристаллу, подделывали записи, подкупали служащих и охрану, - дернул плечом эрудит. – Других объяснений у меня нет.

- Руны?

- Вспомогательные руны находятся в общем доступе, - ответила Корнелия. – Они могли срисовать их в читальне. Это все. Могу ли я идти? У меня много работы.

Варнел, не сводивший с женщины грозный взгляд, смежил веки и тихо посмеялся, мотнув головой.

- Творец, какие же вы до омерзения спокойные и безучастные. Как написано в отчетах, и, уверен, как вы мне скажете, у вас до этого не было случаев использования черной магии и проникновения посторонних существ.

- На моей памяти не было, - выговорила немолодая Корнелия.

- Что ж, поэтому вы и не можете правильно оценить ситуацию. Вас бы на один день отправить куда-нибудь в город или поселок, где вам бы встретились ваши ученики и их деяния. Может, после этого вы бы изменили свое отношение.

- У вас нет полномочий ссылать меня куда-либо. Такое вправе решать лишь главный магистр и генерал.

- Ненадолго. Можете идти.

Корнелия круто развернулась и, не меняя направления взгляда, покинула кабинет.

- Вы тоже, - рявкнул на оставшихся учителей Варнел; они так и не поняли, для чего были позваны.

Когда в кабинете остались лишь капитаны, бывший гвардеец пробормотал:

- Все хуже, чем я думал. Ученики нисколько не бояться экспериментировать с опасностью, ревнители отлынивают от работы, а учителя умалчивают о каждом своем просчете. Я уверен, такие случаи, как вчерашний, здесь бывали не единожды, но им повезло остаться неизвестными.

Столичный капитан сел за стол, подперев подбородок. Его коллега рухнул на стул у подоконника.

- Вряд ли, - небрежно отозвался Дитмар. – Если бы такое произошло, мы бы знали и…

- Вы разобрались с контрабандой?

- Какой контрабандой?

- Контрабандой материалов из хранилища. Доступ к записям о поставках в столице я не получил, но услышал, как возмущались о дороговизне закупаемых товаров для вас. Судя по тому, что сюда поставляется, вы уже должны были найти эликсир бессмертия. Я мельком ознакомился с отчетами за последние пять лет, и там творится что-то странное с некоторыми материалами к концу зимнего сезона. Я уже спрашивал об этом у служащих хранилища, и все они разом оправдали это циклами по вещественному метаморфозу. Я бы поверил им, если бы по этим некоторым «материалам» цифры не выделялись так сильно. Взгляните сами.

Варнел достал из ящика стола топку пергаментов, исписанных такими мелкими цифрами и буквами, что можно было сломать глаза.

- Я попросил писаря сделать кое-какие выписки. Я обвел те самые некоторые материалы, чтобы вам было проще увидеть.

- Что увидеть?

- Последовательность. Посмотрите, какие неаккуратные числа в летний и осенний сезон, сколько исправлений и приписок, а теперь для сравнения взгляните на зиму. Идеально. Либо у вас зимой приходит иная учетная бригада, собранная из идеалистов высшего класса, либо кто-то пытается списать больше, чем надо. И пытается списать наперед, чтобы не было резких переходов. Как бы противоречиво это ни звучало, но когда человек пытается разбить огромное число на составляющие и придумывает первое число, его ум механически достраивает остальные в последовательность, насколько бы хаотичными они ни казались на первый взгляд. Тут явно просчитывали и аккуратно распределяли каждую декаду, чтобы к концу зимы не было видно обвала. Вспомогательные материалы и некоторые дешевые ингредиенты тоже немного подогнали для красоты. Вот, сравните по годам. Видите последовательность? Числа очень похожи по всем месяцам и даже декадам, только зимой прошлого года они чуть больше, но очень несущественно, чтобы привлечь внимание. Обведенные материалы пошли не на зимние уроки, а на третий месяц весны прошлого года. И незначительное повышение расхода в том году тоже случилось неспроста. Догадываетесь, почему? Потому что глобальная ветвь имперского торгового пути заглядывает в Сторанер каждые пять лет, и вся контрабанда привязана к этому промежутку времени как к графику. Поэтому все расчеты тоже делаются по графику, ровно и прилизано, чтобы не вызвать подозрений, но это же их и вызывает. Вот вам еще одно противоречие.

Варнел убрал выписки обратно в ящик и устало вздохнул.

- С шестой секцией будет труднее. На нее придется потратить несколько дней, чтобы понять куда что пропало.

- Мельком ознакомились? – почесал затылок Дитмар, унимая вращение комнаты в глазах.

- Я свяжусь со столицей, чтобы сюда направили более квалифицированных ревнителей и служащих. Они тут лишними точно не будут. Подготовьте отчеты по шестой секции и проверьте ее лично. Проверьте защиту верхней библиотеки. Вообще стоит пересмотреть заложенные в нее материалы…

- Подождите, вы уверены насчет контрабанды? Может, это ученики воруют?

- Учащиеся с постоянным доступом к письменным отчетам и хранилищу? Это организовала группа учителей, ревнителей и писарей. Но это вторично. Разберитесь с тем, о чем я сказал. Назначьте педагогов, которые проведут беседы с нарушителями. Расскажите все старшему магистру, пусть даст разрешение на использование вспомогательных зелий при необходимости. Мне нужно проверить место призыва.

- Георг и Корнелия – отличные маги, они хорошо чувствуют всякие дисбалансы.

- Я верю в их способности, но не в них самих. Запомните, Дитмар, работу всех магов необходимо проверять.

Варнел встал и зашагал к порогу, на ходу бросив Дитмару:

- И разберитесь со своими отношениями с гостями. Ваш внешний вид выводит меня из себя.

Потайной ход на родном этаже все так же не поддавался Каспару, над вторым у лабораторий тоже успели поработать, а совершать опасный маневр в ныне пристально охраняемой свиточной только ради того, чтобы заблудиться в неизвестных закоулках, ученику не захотелось, поэтому он решил, пусть тайные лабиринты останутся для него тайной. Каспар решил оставить их Лиене с Крисом, как и в целом оставить этот дуэт в покое, избрав себе более привлекательную цель. Пускай парочку воров ловят ответственные за это люди, а маг будет заниматься собой, становясь все лучше, пока не утрет нос наглому задаваке.

Цитадель стала охраняться усерднее, но ученик все равно находил способы проникать в запретные сектора и без тайных ходов. Каким-то невообразимым чудом подростку удавалось оставаться незамеченным у всех под носом. Для таких смелых прогулок Каспару уже не нужна была компания Филиппа. Он больше не чувствовал себя одиноким, а потому больше не был слабым и беспомощным. Незримый помощник внушал уверенность, и она пока что ни разу не подвела. В читальне не хранились отдельные книги школ заклинаний, они заполняли полки верхней библиотеки, откуда их брали учителя и могли на короткий срок дать ученику для ознакомления. Но проникнуть туда – было слишком безрассудной идеей. Пусть у Каспара появились некоторые умения, абсолютным невидимкой он стать не мог. Не предлагающий помощь дух тоже тихо отсиживался внутри, практически не разговаривая с ним. Поэтому ученик решил пользоваться тем, что есть, собирая по крупицам строчки с описанием заклинаний из кишащих скучным текстом толстых фолиантов. Один раз ему повезло: рассеянный преподаватель как раз оставил начальный курс школы управления в кабинете первого этажа, и ученик быстро обратил это себе в пользу.

Каспар упорно тренировался несколько дней, чтобы стать уверенным в положительном результате. К слову, результат появился уже с первого раза, чего не случалось ни с одним заклинанием, кроме сияния. Возможно, Марта была права, и именно школа управления дастся ему без боя. Если, конечно, он не забудет время от времени практиковаться. Бросаться с головой в пучину беспросветного учения Каспар пока не планировал: у него все-таки были друзья, и нельзя было допустить, чтобы его долгожданные счастье и удача их не коснулись.

Дождавшись заветного дня, Каспар выхватил из толпы в столовую Филиппа и потащил за собой.

- Очень надеюсь, что это что-то стоящее, - покосился на большие часы в главном зале Фил. – Вацлав поставил занятие так, что на обед остается не больше десяти минут. Я успею схватить что-нибудь съедобное?

- Не думаю, - радостно помотал головой подросток, не переставая улыбаться. – Ты, наверное, и на занятие опоздаешь.

- Ого. Интрига. И ради этого чуда я останусь голодным и с кучей дополнительных заданий?

- Я надеюсь на это.

Преодолев лестницу, Каспар обернулся на друга, которого сегодня насморк мучил больше обычного.

- Что с твоим прошением, не знаешь? – спросил он, дождавшись, когда тот завершит обряд с платком.

- Нет. Как в бездну улетело. Но я понимаю, у коалиции сейчас дела поважнее, чем решать, ехать ученику в гости к бабушке или нет. Будет проще, если я просто забуду о нем.

- А если тебе разрешат?

Филипп проронил смешок, с укором посмотрев на товарища.

- Святая наивность. Разрешают одному из десяти учеников, при условии, что визит необходим. Мой знакомый адепт второй год добивается проведать инвалида-отца. А сейчас они могут спустя год только найти мою бумажку.

Настроение второкурсника упало еще сильнее, и Каспар пожалел, что спросил. Помочь с коалицией мог только напрямую связанный с ними человек. Но просить что-то у Теро – все равно что учить курицу летать. Предложить что-то взамен тому, у кого все есть – тоже проблема. Подросток отставил эту задачу на второй план и зашагал быстрее, приведя друга в безлюдное крыло первого этажа, к уставленной досками двустворчатой двери.

- Услышал об этом месте от адептов, - отодвинул доску в сторону Каспар. – Сейчас, куда ни глянь, сплошные ревнители и замки, и побыть наедине с самим собой нельзя.

- Немудрено. После того, как капитаны узнали про ритуал, им сделали втык за разгильдяйство.

- Узнали? Откуда такие сведения?

- От Феда. Видимо, учителя не стали тебя упоминать, иначе тебя бы давно увели на допрос. Пусть они те еще свиньи неблагодарные, тут хотя бы не стали тебя приплетать. Хотя к награде тебя тоже не представят. Как будто тебя там и не было.

Освободив створку от досок, Каспар приоткрыл ее и просочился внутрь. Филипп зашел следом, осмотревшись. Во всем крыле, в котором они сейчас находились, шел оставленный на потом ремонт, и комната вошла в эту зону «обещаний продолжить». Часть мебели была вынесена, остальная накрыта пыльными тряпками. Камень еще не зашлифовали, мозаику на одной стене не доделали, потрескавшийся пол еще не познал прелести реставрации. Через мутные стекла узких окон бил холодный свет. Камин здесь не разжигали давно, и прохлада успела основать свое царство.

- Был здесь? – осведомился Каспар, увидев, как забегали глаза у Филиппа.

- Да. В прошлом году мы как раз тут и отмечали день домашнего очага, - удивил его друг. – Тогда тут было уютнее.

Каспар слегка замялся и подошел к закрытой покрывалом мебели.

- Значит, я немного промахнулся с местом, но, надеюсь, воспоминания тебя не поглотят, потому что… вот.

Ученик откинул покрывало, открыв стол, расположивший на себе две берестяные шкатулки и металлические кружки. Филипп подошел к столу и, не отрывая недоумение от друга, осмотрел предметы.

- Это то, о чем я думаю? – заглянул под крышку первой шкатулки Фил. – Пахнет первоклассными товарами из булочной «Кренделя и баранки от мадам Фелики». Откуда ты взял их?

- Обменялся с адептами. – Каспар залез под стол, извлекши оттуда «Бушующий сбитень», который любили покупать в Вангене ревнители. – Кто-то попросил написать за него конспект, кто-то – принести ограниченное издание из читальни.

- Марта говорила мне, что ты учишься общаться, - прожевал сдобу Филипп, пока его друг открывал бутылку, - но я не думал, что ты так продвинулся. Давай я сам налью.

Пока Филипп был занят сбитнем, Каспар выудил спрятанный сверток и протянул его другу.

- С днем рождения.

Филипп немного растерялся, но потом поставил наполненные кружки, вытер об себя запачканные глазурью руки и принял подарок. Мышцы на его лице синхронно дернулись, изогнувшись в слишком сложную для Каспара эмоцию.

- Честно признаться, я думал, ты забыл, - тихо сказал Фил. – Я бы точно забыл на твоем месте. Да я бы свое имя забыл на твоем месте.

Он быстро вскрыл не слишком искусно завернутый подарок. Там оказалась пара добротных меховых рукавиц.

- Помню, как ты расстроился, когда твои порвались, - не выдержал молчания Каспар. – Ты их раз десять штопал. Упрямо зашивал прорехи, даже когда ниток стало больше, чем меха. Эти не слишком новые, но меня уверили, что их надевали всего два раза.

Примерив подарок и налюбовавшись, Филипп посмотрел на друга, потом на накрытый стол, потом опять на рукавицы. Он выглядел таким растерянным и счастливым, что Каспар не смог скрыть довольство. Он мысленно поставил заслуженную жирную галочку в своем коротком списке.

- Я это… не знаю, что сказать. Я столько подарков сразу в жизни не получал. Спасибо тут явно мало, и я еще не могу найти свою отпавшую башку.

Филипп несколько раз коротко посмеялся, тщетно пытаясь прекратить улыбаться. Он снова внимательно осмотрел надетый подарок, и только после этого посерьезнел. Улыбка сползла с его лица.

- Каспар, откуда у тебя такие вещи? Такие подарки на дороге не валяются, и их вряд ли отдадут за конспекты или краденые книги.

- Ну, я правда писал за них работы.

- Бобровый мех за конспект?

- Рукавицы мне дал адепт. Он иногда заходил в кабинет мастера Говарда и пририсовывал себе оценки или поощрения. Я как-то случайно застиг его за этим делом и…

«Не говори».

- …В общем, его поймали и наказали уборкой. Я сделал за него работу, а у него к случаю оказалась вещица, которая стала ему мала. А с остальными подарками: я просто ловил момент, когда кому-то очень нужна была помощь, и когда они были готовы продешевить за нее.

- Ого, - прогнусавил Фил, и его глаза заметались по помещению. – Ты очень быстро научился общаться. Это потрясающий прогресс. Ты столько сделал, еще и как-то успел найти отменный тайник прямо под носом у ревнителей, и все для того, чтобы сделать мне подарок. Сколько мороки… столько, что невольно вопрос напрашивается: неужели я того стою?

- Ты мой лучший друг, - пожал плечами Каспар, стараясь не мямлить. – Конечно, ты стоишь этого и даже большего. То, кем я являюсь сейчас – частично твоя заслуга. Даже больше, чем частично… Слушай, я не готовился к такому разговору. Не буду размусоливать: мы мой лучший друг со всеми вытекающими из этого обстоятельствами.

Филипп громко шмыгнул носом и распростер широкие объятья, от которых у Каспара вечно трещал позвоночник. Заведомо попросив прощения у костей, первокурсник шагнул к растрогавшемуся другу. Когда нос вынудил Филиппа ослабить захват и припасть к платку, Каспар отошел на безопасное расстояние и посмотрел на забытые кружки со сбитнем. Сосредоточившись, он прошептал заклинание и призвал их легким жестом. Безукоризненного перемещения не произошло: кружки сильно тряслись, норовя выплеснуть свое содержимое, но все-таки обе достигли конечных точек: первая прыгнула в руку по-праздничному игривому Филиппу, вторая, не рассчитав траекторию – на одеяние Каспара.

- Ужасно получилось, но я буду тренироваться, - оправдался новичок, вытирая сладкий и липкий напиток.

- Мне бы таким «ужасом» владеть. И когда ты успел стать гением? Я скоро на вашем с Крисом фоне съежусь в клубок и буду учиться считать по кубикам. – Филипп отпил и осенился идеей. – Так что же получается: если ты – это моя заслуга, то я тоже немножко гений?

- Да, в своих отраслях.

Фил вылил в поднятую кружку Каспара половину своего напитка и прыснул:

- Даже не пытайся набить мне цену таким образом. Все равно это слишком дорогие подарки. Я ведь не король.

Филиппа всегда отличала простота, но именно сегодня она пробудила в Каспаре обиду за друга. Теро тоже не был королем, но тем не менее жил не хуже. Этому местному принцу каждый день что-нибудь передавали. Все дорогое, все изысканное и даже запрещенное, половину из чего он принимал с равнодушной физиономией, как должное, а на вторую надменно фыркал и как подачку бросал своим прихвостням. Ревнители, проверявшие его посылки, постоянно закрывали глаза на предметы роскоши, которыми он без ограничений распоряжался, хотя: «…Учащиеся не должны иметь бросающиеся в глаза предметы из имущества, чтобы не выделяться на общем фоне…». А сколько дорогущего вина ему слали, хотя это тоже было запрещено. Если он со своей надменностью имел право такое получать, то Филипп был ничем не хуже. Как человек он был лучше по всем параметрам и был достоин лучшего. Вот только Каспар, даже если бы переворошил всю цитадель, не смог бы найти достойный подарок для него. Он вообще сомневался, что на свете существует подарок, способный показать, насколько он ценил их дружбу.

Каспар подумал озвучить свою цепочку мыслей, но она, как показалось ему, имела негативный оттенок, который не должен был звучать именно сейчас, а последняя ее часть была слишком сопливой, поэтому подросток просто сказал:

- Иногда можно и королем побыть.

Тем же днем во время перерыва, отправив друга в зал отдыха, где того уже ждало внимание от остальных, Каспар выудил из толпы собравшихся Марту, намекнув, что Филипп будет открыт для поздравлений и позже. Основной подарок для нее еще находился в разработке, поэтому подросток ограничился неумелыми любезностями и конфетами, которые сообразил не показывать обжорливому имениннику. Застенчивой чародейка не слыла, но раскованной вульгарностью тоже не отличалась. Разговор снова вышел двояким и непонятным для начинающего романтика. По поведению Марты шансы было невозможно оценить. Она явно выражала дружелюбие и искреннюю симпатию, но какого рода симпатию – загадка. Улыбка, жесты, похвала – вроде намеки, а вроде просто улыбка, жесты и похвала. Тему более личного характера Марта с удовольствием продолжала, а потом резко перескакивала на что-то несуразное или серьезное. Умеренно кокетничала, млела от комплиментов и вроде была в шаге от более понятного намека, но снова обрывала нить повествования смешком и новой темой. Возможно, она не одна так себя вела, возможно, были куда большие мастера вводить в заблуждения, возможно у всех женщин была с рождения предписана неясная миссия запутать мужчину, которому они нравились, прежде чем ответить ему что-то понятное. Одним словом, осознающий свою необразованность Каспар не стал торопиться, чтобы все не испортить, вбив себе в голову, что искусно умеет делать только это. По крайней мере, пока что.

Каспар встал посреди ночи ради уединенного чтения в кладовке, на ходу отметив, что подозрительный бандит сегодня, как и предыдущие дни, мирно дрыхнет в постели. Всю дополнительную литературу подросток искусно прятал среди местного хлама, используя разные приемы. Десять книг, доставшихся при нарушении правил цитадели, хоть и внушали серьезность своим числом, на деле пользы в себе заключали мало. Каспару было необходимо достать еще хоть чуть-чуть. Хотя бы одну книгу школы более старших уровней, в идеале – что-нибудь из программы адептов, но открыто воровать из кабинетов преподавателей он не мог. Он – не Крис, к тому же лишний скандал на этаже не нужен. Новый капитан призвал из столицы таких же скрупулезных коллег, каким был сам, и оттого пополнение личной библиотеки сильно затягивалось. Однако ученик чувствовал, что дальше будет еще тяжелее и хуже. Правил становилось больше, как и замков, как и охраны, а доступных знаний становилось все меньше, как и времени, как и возможности оставаться невидимкой. Каспару нужен был новый источник – верхняя библиотека. Если бы он достал хотя бы один продвинутый учебник оттуда, этого бы хватило на ближайшие месяцы, сохранив ему силы и время, которые тратились на мелкие вылазки в бесполезную читальню, могшие запросто столкнуть его с защитниками законов цитадели. Ученик знал, что рано или поздно ему придется посетить запретную библиотеку, а внутреннее чутье подсказывало, что медлить нельзя и нужно быстрее выбирать день посещения. И Каспар выбрал завтра.

Фор Петри не привык чувствовать себя нашкодившим щенком, но теперь, сидя перед кабинетом нового капитана, он ощущал себя именно так. Фор Варнел не внушал ему страха: любому стоило сильно потрудиться, чтобы внушить ему страх, а вот волнение – другое дело. Сейчас оно лилось через край. Остальных замешанных в курьезе на «виноградниках» уже давно допросили и применили к ним карательные меры, его же оставили на десерт. Это не могло не вызывать тревогу.

Сбоку мелькнули тени, и рядом с Петри возникли капитан Дитмар и Олис. У обоих на лицах было крайнее замешательство. Варнел буквально творил, что хотел, не считаясь с коллегой. Даже вернувшийся генерал-архиерей не смог помешать его неугасимому новаторскому видению. Архиерей вернулся не один, а в компании выделенного столицей отдела. Выпускники бастерлонской академии ревнителей, молодые и не очень, вошли в цитадель как полноправные владельцы, преимущественно прислушиваясь к своему прямому начальнику, нежели к генералу. Однако архиерей до сих пор терпел дерзость нового лица, жестко отчитанный в столице после письма от любезного капитана. Бастерлон со своей академией снова взялся за контроль деятельности цитадели. Такое уже было и было не единожды, но каждый раз в концовке всем становилось лень, и каменную твердыню среди снегов оставляли в покое. Теперь с живым приветом от Бастерлона генерал, старший магистр и все остальные обитатели цитадели все больше и больше убеждались, что контроль затянется на неопределенный срок.

- Дитмар, что происходит? – Спина Петри с хрустом разогнулась, и он встал напротив капитана.

- Если бы я знал, - озлобленно хмыкнул тот. – Видимо, у них в столице не принято разделять полномочия.

Дитмар бросил грозный взгляд на дверь капитанского кабинета, который в ближайшем будущем планировал брать штурмом. Олис прислонился к стенке рядом с товарищем, а капитан скрылся за дверью. Петри не успел открыть рот, а Олис выказать беспокойство, как еще сильнее разозленный Дитмар вышел, бросив на ходу:

- Можете заходить.

Товарищи переглянулись и, про себя помолившись, зашли в кабинет. Еще не видевший столичного капитана так близко, Петри с первого взгляда подумал о снаряде для баллисты. Капитанскую тушу наемничьего строения можно было выпустить во вражеский полк и выиграть от одного только удара. Учитывая предполагаемый вес, габариты кулаков и плеч, а также совсем не мягкосердечный взгляд, Петри просчитал, что в бою Варнел ведет себя умеючи, а, значит, ссориться с ним было бы неумно.

Варнел тем временем решил не растягивать момент, сразу перейдя к делу.

- Фор Петри, - опустив приветствие, начал он, - я дал вам достаточно времени, чтобы вы подумали о своем проступке и поняли его весомость. Вы его поняли, или мне нужно пояснять?

- Нет, я понял.

- В отношении виновных преподавателей и студентов я могу только написать прошение о наказании старшему магистру. Добрый старикан, естественно, лишь погрозит им пальчиком больше так не делать, как, думаю, всегда поступает. Вы же – в моем прямом подчинении, поэтому я могу сломать вам жизнь без дополнительных инстанций. За преднамеренное умалчивание о преступлении вам грозит до года работ на руднике. Как думаете, ваше здоровье выдержит такое?

Олис напрягся сильнее товарища, обратив к нему лицо. Петри все еще молчал, и капитан снова взял право на слово:

- Если вы не поняли, это был не риторический вопрос. Отвечайте, фор Петри, ваше здоровье бы выдержало годичную работу на руднике?

- Нет.

- Так почему вы решили, что оно может выдержать работу действующего ревнителя в цитадели? Это опасная и сложная работа, которую должны выполнять хорошо подготовленные лица. Вы быстро прошли обучение, исправно служили цитадели долгие годы, но эти же годы берут свое. Суставы болят, движения становятся более неуклюжими, память подводит, все больше тянет ко сну. Если вы решитесь спорить со мной – будете спорить с природой. Ваш предыдущий командир закрывал на это глаза, помня ваши прошлые заслуги, но я не могу закрывать глаза на то, как вы спите на постах или постоянно жалуетесь на больную спину. Ваша неповоротливость привела к тому, что подкупленная ревнительница сбежала, а ваша халатность на дежурствах меня попросту злит. Королем подписан указ о создании новых розыскных отрядов, что позволит выявить больше одаренных детей и искоренить откуп от обучения. Количество учеников возрастет, возможно, усложнится программа, поэтому нам нужны здоровые, физически крепкие люди, которые понимают важность законов и правил. За ваши проступки я мог бы отправить вас на принудительные работы, но фор Дитмар уважает вас и доказал мне, что мне тоже следует вас уважать за прошлое, поэтому спорить не буду. Мне следует вас уволить, но я опять же пойду на уступки. Многие в вашем возрасте отходят на заслуженный покой, чего вам и я советую.

- Капитан Варнел, цитадель – вся моя жизнь, и я буду служить ей до тех пор, пока способен двигаться и мыслить.

- Да, вы служили ей многие годы…

- Не многие годы, а тридцать шесть лет. Я не так стар, как вы считаете, мое здоровье позволяет…

- Вы сами мне сказали, что нет. Вернетесь к себе домой, к семье, где будете жить в свое удовольствие и получать пособие из казны.

- Но…

- Довольно споров! – гаркнул утерявший спокойствие Варнел. – Вы не подходите как ревнитель по новым нормам. Либо вы уходите добровольно под общие уважительные напутствия, либо я с позором увольняю вас за нарушение закона. Олис, надеюсь, мне не нужно объяснять, почему не подходите вы. Я предлагаю вам, как и некоторым другим вашим собратьям, пройти обучение в бастерлонской академии под надзором, где вы получите специализированное образование. Подтверждение о вашем переводе придет завтра. Свободны.

Капитан посмотрел им за спины, где маячил зашедший после стука старший ревнитель, показав капитану жест, смысл которого был понятен только ему. Не попавших под норму товарищей вытолкали за дверь, и капитан, повернув ключ в замке, поспешил вслед за мечником. Петри прикусил язык, а Олис не нашел в себе ни сил, ни желания двигать руками. Они отошли от кабинета, каждый смотря в свою сторону и стараясь сдерживаться, чтобы не отыграться друг на друге. Подняв глаза, Петри разглядел в углу фигуру Дитмара. Твердым шагом он направился навстречу, а Олис поволочился за ним спустя миг.

- Стучитесь, перед тем как войти, - выдал Дитмар, вопреки открывшемуся рту Петри. – Мне нужно стучаться, чтобы войти в собственный кабинет. Что возомнил о себе этот столичный пижон? Как мне это все…

- Дитмар, - Петри изменил тон на тот, которым общался с мечником до его повышения, - меня отправляют на отдых, а Олиса переводят в столицу. Ты можешь что-то с этим сделать?

- Мог бы. Все предыдущие столетия здесь на этом посту мог бы, а сейчас ответить затрудняюсь. Генерал игнорирует мои жалобы: за благосклонность главнокомандующего он готов сделать из цитадели новую тюрьму. Петри, а, может, действительно тебе отдохнуть? У меня предчувствие, что скоро здесь начнется такая невообразимая бесовщина, что все захотят на заслуженный покой.

- Ты вторишь Варнелу. Он приказал мне вернуться домой, к семье, и выращивать картошку на грядках. Вот то, что ждет любого ветерана, променявшего все на службу: вернись в дом, который гниет и разваливается, к семье, которую не завел, к грядкам, на которых ничего не растет – вот награда за преданность делу.

- Значит, не стоило быть таким преданным, - огрызнулся Дитмар. – Хватит причитать, та зверюга вполне могла отправить тебя на копи. Олису тоже нужно сделать лицо попроще. Тебя в столицу везут, в престижную академию, где твои способности направят в нужное русло, как ты сам хотел. Город повидаешь, общаться научишься…

Олис обнажил зубы и вскинул руки, но жестов показывать не стал, только сжал до хруста кулаки.

- Не трудись подсунуть нам это, Дитмар, - прорычал Петри. – Медом запах дерьма не перебьешь. Нельзя людей, которые тут служат большую часть своей жизни, взять и выбросить из-за негодности!

- По новым нормам – можно.

- А сам ты в эту норму вписываешься?

Дитмар умолк и отвернулся от собеседников. Что-то пробурчав себе под нос, он отпрянул от каменной статуи, которую подпирал.

- Не думаю, что я сам здесь задержусь, - вздохнул капитан. – Но пока я здесь, и мое слово еще что-то значит, я постараюсь вас удержать. Генерал помнит тебя, Петри. Помнит про пожар и про браконьеров в Вангене. Олис ему тоже всегда нравился. Он поймет.

- Подтверждение о переводе Олиса придет уже завтра.

- Значит, в голубятне случится переполох, и оно потеряется. Если это место вам дорого, месяц-два я точно смогу вам выиграть. А дальше посмотрим. Может, вы еще сами за ворота попроситесь.

Петри собрал волю для улыбки и пихнул локтем молодого товарища. Дитмар на миг приподнял уголок рта, что больше походило на нервный тик, чем на ободрительный жест. Капитан подошел на шаг ближе, убавив громкость голоса.

- На вашем месте я бы не цеплялся так за эту твердыню. Делегация из Телли приняла предложение, их ректор тоже дал согласие. Одним словом, все может очень сильно измениться. И не думаю, что многим будут по нраву такие изменения.

- А не ты ли сам заварил кашу с теллийцами? – осуждающе поморщился Петри. – Ты ведь специально выделывался перед фокусником. На что ты рассчитывал? На бесплатную дурь?

- Я действительно хотел привлечь внимание к нам. Теллийская цитадель цветет и пахнет, пока мы медленно покрываемся мхом. Я не думал, что дойдет до таких дебатов, я посчитал, что, если мы дерзнем покуситься на их меры безопасности, они решат, что тут действительно все плохо и пойдут на небольшое спонсирование. Откуда мне было знать, что они окажутся настолько сердобольными, а столица сможет уговорить староверов согласиться? Не знаю, что из этого выйдет: добро или зло, но как раньше уже не будет… Я опаздываю, а вам советую держать сумку наготове.

Бродить одному по темным коридорам было непривычно, но Каспар бы не простил себе, если бы Филиппа или Марту поймали из-за его выдумок. В верхнюю библиотеку было невозможно попасть привычным маршрутом: слишком высока вероятность попасться на глаза, несмотря на открывшееся умение Каспара скрываться. В тайном лабиринте он бы остался незаметным, и единственный вход в него, над которым не должны были поработать недруги, находился в свиточной. Увы, сама она теперь запиралась на ключ, и смотритель больше не позволял себе оставлять дополнительный в столе. Идея о незаконном проникновении должна была отклониться, если бы начинающий маг не заметил, что ночь и часть утра малолетний бандит снова отсутствовал в апартаментах. Здесь подростку пришла в голову мысль: как мальчишка, который вечно терялся на пути в соседний кабинет, мог так легко ориентироваться во внутристенных лабиринтах. Дождавшись времени наибольшей занятости учащихся, Каспар попросился выйти и забежал в жилые комнаты. Он уже видел вещи Криса и помнил, где тот хранил разные чертежи и странные рисунки. Что-то из тех каракулей определенно было картой. Лист, который в первый раз он принял за схему странной руны, быстро открыл ему свое истинное предназначение. Чертеж был незаконченным, с частыми пробелами и тупиками в виде вопросов. Неуловимый дуэт оказался не так всеведущ и неуязвим, как представлялся. Все же в целом неточности карту не портили: ориентиры были просты и понятны даже неофитам, поэтому спустя десять минут перерисовки и изучения Каспар определился с новым входом в лабиринт.

Занавески с уродливыми рыбами украшали или же портили большие окна в крыле усложненной медитации. В разрезающем тьму ночи лазурном сиянии они выглядели еще уродливее. Если верить карте, спрятанная за заклинанием иллюзии дверь, находилась как раз за крайней правой занавеской. На пути сюда подростку пришлось часто нырять за колонны: из залов каждую минуту кто-то выходил, но, когда песок в часах, похожих на библиотечные, достиг двух ночи, все резко затихло. Заклинания, которые подвели его в прошлый раз, сейчас подействовали беспрекословно. Когда открывшаяся взору дверь отошла назад и в сторону, Каспар опустил глаза в копию карты, одновременно шагая в узкий проход. Верхняя библиотека располагалась на пятом этаже, обозначаясь мелкой точкой на рисунке пятого уровня. По крайней мере, так понял Каспар и теперь просто надеялся не заплутать здесь навеки. Чем больше многочисленные развилки, повороты и лестницы совпадали с набросками на бумаге, тем больше спокойствия вселялось в мага. После долгого пути наверх избранный путь закончился дверью. Открыв ее вспомнившимся способом, Каспар встретился с новым препятствием, на этот раз металлическим. В гладкой поверхности начинающий вор нащупал трещину, за которую с силой потянул в сторону. Преграда слегка отодвинулась, пропустив худое тело вперед, и сразу же встала обратно с тихим скрежетом. Расслабленный ученик прервал свое чествование, заметив мелькнувший свет впереди. Он резво спрятался за высоченный стеллаж, но свет не стал приближаться, сосредоточившись на своих делах. Помещение было заполнено полутьмой, но зажигать сияние Каспар не решился. В библиотеке было еще по меньшей мере три человека, таскающих кипы книг и занимающихся бумажной работой. Один из них уселся за стол, взяв перо.

- Может, будет легче, если мы просто подожжем здесь все? – расслышал приблизившийся Каспар. – Скоро они сочтут «Теории естественного порядка вещей» опасными для молодых голов.

- К нам подослали охранников, а не проповедников. Хотя частицу клерикализма из столицы они вынесли, тут уж не поспоришь.

- Цитадель всегда славилась библиотекой и ее многовековой историей, а теперь они хотят оставить ее гнить в подвалах, - пробурчали с другой стороны стеллажа.

- Камины ей не топят, уже хорошо.

- Может, и до этого дойдет. И растопкой будут не только книги.

- У тебя слишком предвзятое мнение о Храме.

- Я знаю, что, если духовенство решило вмешаться, оно доведет дело до конца. Помяни мое слово, скоро цитадель превратиться в школу богословия.

Еще одну книгу забраковали и отбросили неподалеку от Каспара. Ползком ученик придвинулся к ящикам, куда была составлена не прошедшая проверку литература. Растянувшись на полу как коврик, он на ощупь залез рукой в ящик и понадеялся на удачный улов.

- Стой!

Ученик резко отдернул руку и сжался в клубок почти как еж, но восклицание адресовали не ему.

- Отложи эту, пока я не найду второй том.

- «Углубленный курс», - осмотрели том, недовольно цокнув. – Теперь преподавателям каждый раз придется запрашивать разрешение, чтобы провести урок?

- Запиши ее в семнадцатый раздел.

- Бред.

Человек положил том на край стола, а сам потянулся за свитками на соседнем, случайно обрушив зыбкую стопку книг.

- Пусть я тебя не вижу, но я знаю, что ты сделал с моим десятый разделом, - прозвучал издалека бас. – Немедленно все составь. В алфавитном порядке.

Выругавшись, человек покинул стол, а ученик позволил себе подняться на колени, скользнув глазами по широкому столу. Отложенный том блестел надписью: «Углубленный курс школы воздействия».

«То, что нужно», - обрадовался Каспар, потянувшись к сокровищу.

Подросток убрал руку, юркнув под стол, когда человек неожиданно вернулся на рабочее место, что-то черкнув в ведомостях. К несчастью для Каспара, уходить он не стал, воссоединившись со стулом. Как заметил ученик, служащий сидел боком, занятый своей стороной стола. Не вылезая из-под стола, начинающий вор вложил все силы в пластичность своей конечности. Азы школы управления дались ему довольно легко, но применять их здесь он побоялся. Нащупав книгу кончиками пальцев и придвинув ее ближе к краю семь потов спустя, Каспар дал занемевшей руке отдохнуть, пока служащий искал на столе новое перо. Когда ненужные глаза снова зафиксировались вне точки действия, ладонь подростка полностью легла на обложку, но частично соприкоснулась с чем-то мягким. Одного мига хватило Каспару, чтобы увидеть выросшего из щели между стеллажами зеленоглазого мальчишку. В это же неудобное мгновение служащий повернул голову, с визгом подпрыгнув на стуле. Крис не стал теряться и, прихватив себе томик, проворно нырнул в щель. Каспар выскочил из-под стола под крик: «Нарушители!» и кинулся к металлической статуе. От гладкой поверхности отразился приближающийся сбоку свет, ударив Каспару в глаза, отчего ему пришлось быстро менять направление. Так начался его тернистый путь среди узких стеллажей. Стукаясь о дерево и выпирающие книги, подросток завидовал маленьким плечам и груди соперника. Не представляя, куда бежать, ученик на бегу развернул скомканный рисунок и выбежал из узких проемов, ловя лунные лучи из окон. За короткий освещенный промежуток ничего полезного на бумаге не обнаружилось. Сбавив ход и мимолетно попавшись на глаза служащим, Каспар скрылся за стеной, вжавшись в пространство между ней и шкафом. Две точки света пролетели мимо, а ученик снова сверился с картой, ругая себя, что не продумал все возможные пути отхода. Не придумав ничего умнее, он решил возвращаться к входу в лабиринт. Среди звуков в библиотеке, где преобладали шорохи и шелест, начали отчетливо различаться тяжелые и торопливые шаги с громкими разговорами. В ту же минуту в дальнем конце библиотеки стали зажигаться свечи на стенах, одна за другой. Каспар сорвался с места, бросившись в спасительную темноту. Его рывок был коротким: впереди заплясали огни, увеличившись в числе с двух до четырех. Отрезанный от всех возможных выходов, ученик прислонился к прохладному камню, ожидая своей участи. Дух-подсказчик молчал. В последнее время он пристрастился игнорировать своего спасителя, даже в таких ответственных моментах. По вспотевшему затылку пронесся ощутимый холодок, и Каспар повернулся к стене. Рядом колыхался большой гобелен, снизу заваленный свитками. Сквозняк шел из приоткрытой дверцы позади гобелена, где и нашел спасение маг. Уже закрывая за собой тонкую дверь, он заметил, как чуть поодаль от него тщетно ищет укрытие малолетний бандит, прижимаемый с двух сторон настигающим светом.

- Эй, - высунулся Каспар, - сюда, быстрее.

В голове ученик расслышал тяжелый вздох, полный недовольства и разочарования, а мальчишка тем временем преодолел гору из свитков и пролез за гобелен. Каспар плотно закрыл дверь и зажег синее свечение в руке, осмотревшись.

- Пошли, - пискнул ему Крис, зашагав вперед.

- Ты знаешь, куда идти?

- Нет. Но стоять тут и ждать – тоже не вариант.

Доверившись товарищу по несчастью, Каспар осторожно двинулся следом. Впереди из черноты прорезалась дверь, к которой без тени сомнения шагнул Крис. «Заперто», - заключил Каспар после неудачной попытки недруга убрать преграду. Мальчик порылся в карманах, вытащив самодельные отмычки. Минутой погодя он выпрямился.

- Раз плюнуть, - повернул ручку Крис. – Раз уж ты тоже решил в воры податься, советую научиться. Такую глупость я могу с закрытыми глазами взломать, хоть я и не такой профи.

- Как Лиена?

Синий свет отразился в глазах Криса, сделав их еще менее дружелюбными, но его губы не шевельнулись. Второе помещение было не таким темным, но Каспар не заинтересовался его убранством, глядя на проводника с готовностью к его вероломству.

- Не ожидал от тебя такой отзывчивости, - оглянулся через плечо Крис, шагая впереди. – Я думал, ты меня так ненавидишь, что уже запасся досками для моего костра.

- Ты не занимаешь такое значимое место в моей жизни, - соврал подросток, скрипнув зубами.

- Смотрю, ты уже огрызаться научился. Что случилось, пай-мальчик? Джитта перестала кидать тебе косточки? Есть у них такая черта: недоверчивыми становятся, когда ловят на лжи.

«Когда же тебя на лжи словят, велиарово отродье?» - закусил губу Каспар.

- Как некрасиво сморщилось у тебя лицо, - обернулся Крис, не останавливаясь. – Смотри не увлекись, иначе на цепь посадят. Все еще обижаешься? Брось. Представь, если бы про ходы узнали. Сегодня, думаю, ты понял, насколько они удобны. Как ты нашел вход в библиотеку? Рассказал кто-то?

- Какая разница?

- Успокойся, я просто хочу знать, сколько еще человек знает о лабиринте и способах зайти в него. Не хочу, чтобы в следующий раз моя невинная прогулка совпала с собранием секты чернокнижников-юниоров.

- Не морочь мне голову. В святость твою я не верю.

- А зря. Ты ведь про меня ничего не знаешь. Может, я помазанник и слышу глас божий, а все мои дела идут на мирское благополучие? Не нравится такое оправдание? Странно, у большинства королей срабатывало.

- А этот глас говорил тебе, что ритуал призыва – это плохо?

- Думаешь, я вызывал Астрал?

- А ты знаешь, как это делать?

- А какая разница?

Крис притормозил, развернув свою карту, поражая подростка своим бесстрашием идиота. В любой момент из-за угла мог выйти какой-нибудь дежурный ревнитель или страдалец от бессонницы, и их прогулки под луной обошлись бы втридорога. Мальчик долго вертел в руках пергамент, вытащил еще один, но ничего конструктивного не предложил. Каспар остановился и прислонился к подоконнику.

- Не знаешь, где мы, не так ли? – спросил подросток, посмотрев на ночное небо сквозь стекло.

- Ошибаешься.

- Хорошо, тогда где мы?

Мальчик опустил карту, исподлобья зыркнув на однокурсника.

- Ну, допустим, я знаю не все лазы в этой тюряге, - сдался хулиган.

- Я вижу отсюда созвездие двуглавой змеи, - вгляделся в вид за окном Каспар. – Спасибо, что звезда Гасла нашлась. Сейчас около двух-трех ночи, а, значит, окна выходят на северо-запад. Где здесь вход в лабиринт, не знаю, но главная лестница дальше и левее.

- Доведи до лестницы, а там я разберусь.

Проводник передал полномочия, свернув лист пергамента, а Каспар отошел от окна.

- Из нас бы вышла неплохая команда, - не приглушая голос, сказал Крис спустя пять минут. – Конечно, я привык работать один, но с компанией веселее, особенно если компания перегоняет муху по умственному развитию.

На эфемерный комплимент подросток отозвался хмыканьем.

- Если на чистоту, - не унимался Крис, - ты до сих пор хочешь возмездия? Очистить свое имя и замарать мое? И не только мое. Даже не думай отмахнуться, от этого зависит, кем мы будем друг другу в будущем.

Каспар резко затормозил, развернувшись к мальцу. Тот поднял голову, самодовольно ухмыльнувшись. Сверху-вниз сейчас смотрел не Каспар.

- Не знаю, кем мы станем, но уж точно не друзьями, - удержал злость подросток. – Я буду счастлив те дни, в которые забуду о твоем существовании.

- Тогда договоримся, что мои дела – только мои, а твои – только твои.

Юный гений протянул руку, но оппонент не спешил принимать его жест.

- В чем дело, Каспар? Если ты не знаешь, то это называется рукопожатием. Это делают взрослые, когда заключают взрослые сделки. Или этот жест кажется тебе слишком интимным?

«Не верь ему».

То ли копившаяся годы искренняя неприязнь, то ли появившееся наконец-то самоуважение к себе, то ли подсказка внутреннего голоса не дали сделке совершиться. Со словами: «Ну, может, потом созреешь», Крис выдал холодный прищур, добавив мерзкую полуулыбку. Их путь больше не освещался окнами, поэтому на свой страх и риск пришлось использовать освещение.

- Лучше погаси его, - шепнул Крис, довольно долго молчавший.

До лестницы оставалось немного, но старший ученик не стал спорить. После двух шагов в кромешной темноте, оба вора застыли на месте, а шаги, которые они приняли за эхо, не стихли.

- Бездна, - прошипел Крис, когда впереди зажегся белый свет, стремительно приближаясь к ним. – Сюда.

Снова вверившись проводнику, Каспар побежал за ним.

- Я знаю, где мы, - оповестил Крис, когда они оторвались. – Не тормози.

Не успев отдышаться, подросток снова перешел на бег. Когда грудь начало неприятно давить, мальчишка остановился у угла.

- Знаешь, что за место, звездочет?

- Там боковая лестница? - предположил Каспар, прищурившись.

- Она ведет в крыло стихий. Там никого нет в это время, но ты со звездой Гасла можешь выбрать любой маршрут отсюда. Нам не стоит возвращаться вместе, поэтому я пойду своим путем. Прежде, чем мы разойдемся…

Убедившись, что за углом никого нет, Крис залез под ворот одеяния и выудил том школы воздействия. Он протянул книгу Каспару.

- Без тебя меня бы словили, так что держи. Первый и последний знак признательности от меня.

Подросток неподдельно удивился, даже допустив, что бандиту не чужда благородность, однако к книге потянулся, не сводя глаз с неприятеля.

- Может, подумаешь о командной работе? – придержал конец тома Крис.

- Я не думаю, что это хорошая идея, - с легким сожалением покачал головой Каспар.

- Как знаешь, - сказал мальчик, выпустив свой улов. – Тогда я пошел.

Он хлопнул сокурсника по плечу и юркнул в первую же дверь сбоку. При свете луны Каспар полюбовался на переливающуюся надпись на обложке и, выйдя из-за угла, нос к носу столкнулся с магистром и фор-ревнителем.

- Любой мир построен на эгоизме. Это заложено природой в вас. Это норма: думать только о себе, обманывать, жалеть и прощать себя. Это ваш избранный путь и метод выживания. Он был избран самым первым амтисом и будет избран последним из вашей цивилизации. Поэтому не думай, что ты должен быть другим. Не стоит сыпать добротой, когда земля покрыта гнилью – то, что посеешь, не взойдет. Остальные живут, думая лишь о себе, чем ты хуже них?

- Спасибо за совет, - фыркнул Каспар, вытирая лоб рукавом. – В который раз спасибо, но лучше бы ты дал мне его чуть раньше.

- Во-первых, я сразу сказал тебе не верить ему. Во-вторых, я не навязываю тебе свое мнение: у тебя есть собственное, которое я уважаю. Его просто надо усовершенствовать, а подобные уроки тебе помогут.

Дух восседал на скамье, любуясь, как его спаситель натирает пол каплицы. Он больше не походил на пораженное чумой привидение, приобретя форму здорового человека, хотя в его отношении сложно было употреблять слово «форма». Сквозь прозрачные потоки живой энергии мерцало горящее сердце, уже не сжимаясь судорожно и неравномерно, как при их первой встрече. Третий день Каспар исполнял роль ночной уборщицы, вымывая туалеты, натирая окна и вылизывая полы. Третий день его помощник назидательно повторял свою речь, пока ученик расплачивался за слепую наивность.

- Тебе не страшно находиться здесь? – спросил его маг, сполоснув тряпку в грязной воде.

- На кого ты намекаешь? На ревнителя, которому приспичит помолиться, или на Него?

- В Астрале не верят в высшую силу?

- Верят? – Дух вначале прыснул, а затем горько посмеялся. – Можно сказать и так. Мы верим в нее и в то, что однажды сможем соединиться с ней вновь. Видишь ли, у меня в мире тоже есть те, кому повезло больше. Без заслуг, без трудов, без идей они имеют все и навсегда, просто потому что им повезло. Они распоряжаются такой силой, что могли бы сами стать богами в любом ином мире, но они слишком ленивы и чопорны, чтобы задуматься об этом. Многие преподаватели здесь такие же. То ли трусливые, то ли смиренные. Твой соперник не стал им уподобляться, потому и обладает силой.

- Не верю, что только из-за своей эксцентричности и тщеславия он распоряжается такими способностями.

- И правильно, что не веришь. Кроме стимуляторов, что он принимает, есть еще что-то.

- Так он все-таки одержимый?

- Нет, тут что-то иное. Я чувствую, что он отличается от прочих. Он слишком ярко горит.

- Что, прости?

- В нем неестественно много силы для его небольшого ума и возраста. Чем больше ты находишься рядом с ним, тем больше я чувствую эту неестественность. Не знаю, что это, но ты выбрал хорошего соперника. И ты поразишь его. Ты превзойдешь его. Пусть ваша вера учит, что всем воздастся после смерти, тебе воздастся задолго до этого. Как и ему. Все получат то, что заслужили. И наша возлюбленная справедливость восторжествует.

Лица у духа так и не появилось, но Каспару было легко представить, что он сейчас улыбается. Подросток улыбнулся ему в ответ. Было легко выражать согласие с тем, чья точка зрения так ровно совпадала с его собственной, но в то же время была более объемной и острой, как у наставника. Дух поразительно легко рассуждал на темы чужого мира: о богах, о человеческих качествах, о людях в целом, и редко ограничивался одним чувством, в пределах которого должен был мыслить…

Кто-то прошел мимо каплицы, разбрасываясь громкими речами, и Каспар отвлекся на резкие звуки, потеряв прошлую мысль. Его астральный помощник на всякий случай растворился, вернувшись в укрытие. Ученик ощутил жар в груди, где теперь красовался шрам, который, как надеялся маг, исчезнет с уходом духа.

Утром пол в главной каплице блестел, как новое зеркало. Витражи на отмытых окнах доставляли свет от утреннего солнца, озаряя новую статую божественных Начал. Каспар слегка разминулся с первым посетителем каплицы. Капитан Дитмар преклонил колени перед статуей.

- Творец, ты справедлив, как и содеятели твои. Я грешен, ты знаешь это. Твоя воля, если мне придется очищать свою душу после смерти, но поверь, все грехи мои я искуплю сполна еще при жизни. Каждый грех взойдет как десять добродетелей. Я верю, что избранный мной путь приведет меня к счастью, верю, что так могу принести миру больше пользы. Я не та тиранская сволочь, я не стану использовать свою силу ради власти, насильственного насаждения мнений и прочего узаконенного беззакония. Надеюсь, ты видишь его помыслы и не отведешь взгляд. Не дай сорняку захватить, пусть не идеальное, но плодоносящее дерево. И не оставь меня в трудный момент. Пойми и прости меня.

Дитмар поцеловал основание пьедестала и выпрямился. Сегодня был особенный день. Сегодня может исполниться мечта, которую он лелеял с детства, не смея ни с кем делиться ею. В сторанерскую цитадель прибыл реквизит по программе сотрудничества. Дитмар был уверен, что это либо сделает цитадель тюрьмой, либо развалит ее окончательно, захлестнув волной сопротивления непокорного и непривыкшего к такому народа. Но это будет в будущем, а будущее твердыни не волновало капитана. Теллийский талисман силы либо убьет его, либо исполнит его мечту, и он уедет далеко отсюда, начав жизнь, о которой грезил.

Не поворачиваясь к выходу, капитан понял, что в святом месте он не один.

- За все время нашего знакомства я даже не мыслил, что вы так близки к богу, - бесшумно приблизился иллюзионист.

- Вы правы, я никогда не был близок к нему. Но сегодня может быть моим последним днем, поэтому…

- Богу нужно напомнить о своем существовании?

- Да. Как бы плохо это не звучало.

- Не стоит думать о плохом исходе. Некоторые мысли материализуются.

- Ваши коллеги не скрывают неоднозначную статистику.

- Если вы сомневаетесь, вы еще можете отказаться. После вживления думать уже будет поздно.

- Я не сомневаюсь. Я принял решение уже давно.

- Тогда пускай статистика вас не волнует. Я верю, что с вами все будет хорошо. Почему бы вам не поверить в это же?

Иллюзионист замолчал, воззрившись на статую, а Дитмар опустил глаза на рукоять меча. Капитан не запомнил никаких значительных моментов в своей жизни. Вся она почти сорок лет текла равномерно, тихо и уныло. Для кого-то этого было достаточно, но он родился максималистом. Жаль, что его врожденные стремления смылись тягучей водой. Если уж такой жизни настанет сегодня конец, он не будет против.

- Скажите, чего вы добивались? – прервал священную тишину маг. – Вам ведь глубоко наплевать на цитадель и учащихся. Вы не хотели ничего в ней менять. Чего вы хотели, когда упрашивали меня заговорить про средства защиты Телли?

- Я думал, что Телли немного раскошелится для своей сводной сестры.

- Неправда. В вас было столько живого интереса, я видел его в ваших глазах. Не может быть, чтобы все это было навеяно возможной прибавкой к жалованию.

Слова иллюзиониста ударились в новую статую, отразившись от нее и разлетевшись эхом по каплице в минуту паузы, что выдержал Дитмар. Дождавшись, когда последний отраженный от дальних поверхностей звук сойдет на нет, капитан отвернулся от статуи Начал, задав вопрос:

- Вам никогда не казалось, что вы не на своем месте? Что где-то там, далеко, Творец отвел глаза, и за это мгновение порядок вещей на земле нарушился? Что за этот короткий промежуток судьба кинула кости, и они преждевременно стукнулись о мелкий зазор на игральной доске? И что теперь, когда высшая сила, в конце концов, заметила свой давний просчет, она пытается вернуть все на прежнее место? Я родился в семье магов пяти поколений и с ранних лет был уверен, что у меня есть дар. Все так думали, но надо мной жестоко подшутили. Это как несмешная и пошлая шутка в компании сознательных богомольцев. И вот теперь, спустя столько лет, мне снова дан шанс, о котором я и мечтать не мог. Да, я хотел, чтобы вы помогли мне выбить деньги из бывших наставников, а мои вопросы в читальне были простым любопытством старого мечтателя, но, когда вы сами сказали мне, что я, возможно, смогу прикоснуться к мечте, и предложили мне помощь, я не мог не воспользоваться ей. Талисман нужен мне для личных целей. С ним я восстановлю тот порядок, который случайно нарушился в моем детстве. Я действительно люблю магию, я стал ревнителем только чтобы быть ближе к ней. Теперь у меня есть возможность полюбить ее по-настоящему.

- Телли будет жестко контролировать всех, кому достанутся ее сокровища. – Теллиец дернул плечом. – Вы не представляете, как там любят порядок. Они заставят вас любить порядок, а не магию, и вы проклянете и то и другое.

- Поэтому я не намерен тут оставаться. Как только я получу то, что мне суждено, я покину Сторанер.

- Зачем вы мне все это рассказываете? Не втягивайте меня в свои планы, очень вас прошу.

- То, что вы слышали, не слышал до этого никто из всех моих начальников, подчиненных, друзей и знакомых. Вы уже втянуты, простите. Я поступил подло, и если я умру, на то будет причина. Но если нет, вы должны будете помочь мне исчезнуть.

- Это очень дорогой фокус, друг мой.

- Я смогу расплатиться с вами.

- Вы обворуете короля или соберете мне пару тысяч кисетов в дорожку? – посмеялся маг.

- Вас интересуют книги? Древние, написанные бездна знает в какую эру. Правильные купцы отдадут за них целое состояние, к тому же они могут и вам пригодиться. Варнел все равно половину выбросит в подвал.

Теллиец поднял тонкие брови, но его удивление было, скорее, приятным.

- Продадите историческое достояние родины? Это сродни предательству. Такой грех не зацеловать.

- Я не боюсь, и в вас не вижу особого страха.

Иллюзионист заговорщицки растянул губу.

- А я тоже никогда не был близок к богу.

Глава 5. Отпечаток воздействия

Глава 5. Отпечаток воздействия

- А где Каспар?

Филипп отвлекся от лапши, повернув измазанное лицо к спросившей девушке. Прошло около месяца с того момента, как первый ученик назвал Каспара по имени, а не термином «тихий друг Филиппа». Фил так и не понял, что послужило отправной точкой к таким переменам, но факт был на лицо: его друг делал большие успехи и в общении, и в магической практике, и это позволило ему выползти из кокона. О всеобщей популярности речи пока не шло, но Марта уже упомянула о термине «сопливый друг Каспара».

- Он отказался от обеда, - проглотил еду второкурсник. – Мне кажется, он прочел столько литературы, что достиг просветления и уже свободен от земных потребностей. Ну, или он ест книги.

- Он до сих пор читает? – изумился комнатный сосед Каспара. – Я выходил ночью в уборную – он читал, я проснулся утром – он читал, я вернулся на перерыв – он читал. С ним все в порядке?

- Любовь к чтению для тебя аномалия? – нахмурилась первокурсница. – У него есть цель, и он к ней идет. Он всегда так себя вел, просто раньше этого не замечали.

- А ты новая защитница каспаровских интересов? Филипп, у тебя появился конкурент.

Филипп посмеялся, а парень, заметив смущение ученицы, повел шутки в более личном направлении. Раскрасневшаяся девушка повысила тон, сразу же спровоцировав реакцию от ревнителя рядом. Без особых нежностей он положил ладонь на плечо шутнику и заплевал в уши обоих, напомнив о порядке. Новые ревнители из столицы сразу бросались в глаза: на них сверкала легкая кольчуга из неизвестного ученикам светло-голубого металла с гравированной пластиной на груди, а пояса рисовались отличительными знаками академии ревнителей. На этаже у них было два таких избранных Храмом франта, один краше и суровей другого. После такой поддержки из столицы остальные ревнители в цитадели начали активно подражать прибывшим коллегам, превращая былое наплевательство в насаждение ненужной дисциплины. Филиппу не составило труда составить портрет одного из двух капитанов, которого боготворил генерал и ненавидел старший магистр. Учитывая скорость, с которой в цитадели устанавливалась политика гвардейца, магистр с меньшинством сторонников позорно проигрывал битву поколений. Придерживавшийся нейтралитета Дитмар не мог совладать с энтузиазмом коллеги и отошел на второй план. По неизвестной причине он был направлен в госпиталь в Вангене, отдав бразды правление в единоличное пользование Варнелу. Он был единственным человеком, способным приструнить реформатора, поэтому все молились за здоровье Дитмара, считая дни до его возвращения в цитадель. А пока Фил, как и все его друзья, просто надеялся, что за это время их жизнь не превратиться в тюремное заключение.

Ревнитель отошел за выделенный служебный стол, чванно продолжив набивать брюхо. Несмотря ни на что, приструненный парень снова заговорил:

- Мой друг недавно видел профессоров из Телли. Не всех, конечно, но он видел женщину, которая возглавляет школу лечения, и от которой у нашей Карины возникает неконтролируемое слюнотечение. Так вот, эта женщина – самый настоящий виткер.

- Кто? – не понял первокурсник рядом.

- Раса такая, неуч. Эта целительница один в один как в книжках пишут: бледная кожа, белые волосы, белесые брови и ресницы и дико яркие золотые глаза.

- Говорят, виткеры мысли умеют читать. А некоторые влиять на разум. А еще они все маги без исключения. Хотя их раса очень малочисленная и живет на каком-то изолированном острове в океане Айвара.

К столу подошла девушка и оборвала разговор, рухнув на скамью рядом с сокурсником.

- Моему возмущению нет предела! – театрально изрекла она, не обращая внимания, как ревнитель снова оторвался от еды. – На носу зачеты по циклам философии, а они убрали из общего доступа трактаты о естественном порядке вещей!

- Правильно. На все воля божья, - иронично подметил ее друг.

- И дополнительные часы тренировок убрали. Чтобы записаться на практику с наставником воздействия, нужно подписывать какие-то бумажки с разрешениями! Что за бред?!

- Смените тон, - прошипела приблизившаяся ревнительница. – Не в вашей власти осуждать распоряжение коалиции. Они знают, что вам нужно.

- Это распоряжение им надиктовали из столицы, - не успокаивалась девушка, сбросив с плеча сдерживающую руку товарища. – Столица знает, что нам нужно? Спустя несколько эпох непрерывной работы цитадели она решила, что нам нужны дополнительные разрешения на обучение?

- Советую закрыть рот сейчас, иначе вы пожалеете, что начали этот спор, - гаркнула женщина и, насладившись своим превосходством, удалилась за стол.

- Чувствую, скоро тут будет весело, - так же иронично прокомментировал старшекурсник.

Филипп доел свою порцию без аппетита и вернулся в зал отдыха, по пути удивившись, как тихо в последние дни стало у маленьких неофитов. Кто-то был рад их усмирению, но второкурсник уже скучал по веселой и жизнерадостной атмосфере за стенкой. В комнате его друг все так же сидел в угловом кресле, листая очередной учебник.

- Что в программе сегодня? – осведомился Филипп, плюхаясь рядом.

- «Слово о верности», - показал обложку Каспар.

- А на самом деле?

Каспар улыбнулся шире.

- «Уровни превосходства». Здесь написано, как грамотно выставлять порядок изучение школ магии. Ты знал, что нельзя практиковаться в созидании после управления? Уму сложно переключится с существующих объектов на воображаемые. А наоборот – можно, после освоения базы управления.

- Сколько у тебя еще таких замаскированных книг?

- Пять. Еще две по школам и один сборник сочетанных заклинаний. Менять на них обложки – лишняя морока, любой, кто откроет их, все поймет.

- Нам угрожают в столовой из-за откровенных разговоров, а ты коллекционируешь запрещенную литературу. Да еще читаешь ее у всех на виду. Ты больше не невидимка, ты это понимаешь?

- Да, и я этому рад. На следующей тренировке с третьим курсом я покажу, чему научился в управлении. Сборник с сочетаниями еще труден для меня, найти бы что-нибудь полегче. Надо бы вылазку совершить.

- Меня беспокоят твои вылазки, - признался Фил. – Верхняя библиотека – не игровая площадка. Ты уже почувствовал это, вымывая нечистоты.

- Можешь сегодня снова подменить меня в крыле медитаций? Дежурит сегодня Хербс: ему начхать, кто моет окна.

- А ты побежишь снова воровать? Каспар, я выдраю хоть каждый угол цитадели за тебя, если в это время ты будешь отдыхать. Серьезно, когда в последний раз ты спал больше четырех часов? То, с каким рвением ты подходишь к учебе, замечательно, но не перегибаешь ли ты палку?

- Все нормально, Фил. Если я ее перегну, ты увидишь меня валяющимся без сознания посреди коридора, а пока все под контролем.

Глаза Каспара неотрывно скользили по тексту, и Филипп снова стал для них неразличим. Второкурсник принял это и отвернулся, посмотрев на отложенную книгу о религии. На деле это было еще одно творение чародея, писавшего о влиянии различных факторов на силы. И без данного творения Филипп знал, что банальный отдых – самый главный положительный фактор и для мага, и для простого человека. Но объяснить это другу теперь могли только выведенные пером буквы.

- Ты не боишься хранить все по углам и под матрасом? – осведомился Фил. – Не забудь, что мы еще не все книги в читальню вернули, хотя иллюзионист еще позавчера уехал.

- Я как раз собирался переместить их в кладовку, а потом попросить адептов занести ненужные. Сколько у нас их?

- Одна у тебя, две у меня.

- Мы что, только часть Марты отнесли? Надо бы закончить здесь. – Каспар наконец отвлекся от чтива, задумчиво посмотрев на друга. – Ты ведь не говорил ей?

- Что ты книжный вор? Нет. Тебе стоит возвращаться к роли хорошего мальчика. Не нужно копировать Криса.

- Я не копирую его, - прыснул первогодок. – Он полагается на остаточные умения и удачу, а я – на усердие. Мы идем разными путями.

- Главное, чтобы не кончили одинаково.

Каспар закрыл книгу, тепло улыбнувшись.

- Об этом можешь не переживать. Он останется самовлюбленным мятежником, и поэтому его никогда не выпустят отсюда. А я стану полезным способным магом и смогу выбрать любое место в кантоне, где буду приносить пользу. И это обязательно будет место недалеко от твоего.

Филипп постарался изобразить облегчение, но оно появилось только спустя десять эмоций, затронувших его лицо. Все же основной из них было беспокойство, но Каспар вряд ли придал этому значение.

- Фил!

В зал отдыха забежала девушка, заведя за собой большую группу учащихся.

- Учитель Джитта просила тебя задержаться после урока. Куда ты убежал? – Она подошла ближе, а группа столпилась за ней, вновь вызвав у Филиппа мимический марафон, а у Каспара спазм в животе.

- Да я забыл, - хлопнул себя по лбу студент. – Сейчас зайду.

- Не нужно.

Девушка протянула запечатанный маленький свиток. Фил узнал его уже по тесьме, что его перевязывала, и пояснительные слова были лишними:

- Ты ведь писал коалиции прошение. Это…

Он принял свиток, удивленно сморщив подбородок.

- Не думал, что это будет так скоро. – Филипп обвел взглядом толпу, сконфуженно почесав затылок. – Я потом прочитаю его.

- Да ты его открывать будешь еще месяца два, если мы не проконтролируем, - возмутился кто-то из толпы. – Мы удивлены, что ты вообще нашел в себе храбрость написать им. Открывай.

- А вы уже и поздравительную, и утешительную речи подготовили? – грустно посмеялся Фил. – Я и так прекрасно знаю ответ. Серьезно, ребята, не стойте над душой.

Пока Филипп признавал свою беспомощность перед желанием толпы, Каспар разглядел стоящего в дальнем углу Теро. Когда их взгляды встретились, злость исказила лицо юноши, и, поджав губы, он вышел из зала. Каспар удержал рвущееся наружу довольство, а Филипп развязал тесьму, неуверенно развернув бумагу.

- Нет, - выдохнул он спустя минуту слепого изучения пергамента и отдал бумажку Каспару. – Не могу. Ничего не понимаю, ты прочти.

Не дожидаясь ответа, Филипп освободил руки и отошел от кресла, начав чесать предплечье. Все глаза впились в Каспара, и, сглотнув, он направил взор в бумагу.

- «Студент-ученик второго курса…»… Мне все читать вслух?

- Все равно, - буркнул маг, застыв у стены.

Пробежавшись по строчкам, Каспар замялся.

- Фил… - нечетко произнес он, не смогши удержать улыбку, - да… они разрешили. Через три месяца на пять дней с вычетом времени поездки! Да посмотри же ты!

Второкурсник выхватил бумагу, быстро прочитав все от строчки до строчки, пока группа собравшихся уже дала фанфары, окружив недоверчивого собрата поздравлениями. Осознание к нему пришло резко и с мощным эмоциональным сопровождением. Повторяя слово «разрешено», переполненный бескрайним счастьем Филипп тряс бумагу, вешался на шею всем попавшимся под руки, утирал рукавом влажные глаза и нос и никак не мог устоять на месте.

- На пять дней! На целых пять! – под общий гам прыгал и задыхался второкурсник, без стеснения целуя принесшую ответ сокурсницу.

Когда изнуряющая радость приутихла, Филипп остановил на Каспаре такой ошалелый взгляд, что того передернуло. Не успев убежать, новичок был придавлен прыгнувшим на него собратом.

- Оно подписано Дитмаром! Если бы ты не написал его за меня, я бы еще год тянул с этим, а другой капитан никогда бы не подписал его мне!

Филипп оторвался от друга, отойдя в угол, где принялся перечитывать разрешение с сокурсниками. На Каспара воззрились уважительные взгляды, и дискомфорт от их присутствия притупился.

- Через три месяца, - возвел глаза к потолку Фил. – Творец, какой это будет день?

- Кажется, десятый после Пробуждения, - высчитал в уме парень с жидкой бородкой. – Как раз снег немного сойдет, освободив дорогу.

- Где мой календарь?

Филипп ринулся прочь из комнаты отдыха. Часть учащихся направились за ним, остальная разошлась по залу, зараженная чужим счастьем. Среди всех их лиц Каспар за мгновение нашел одухотворенное лицо Марты, обрамленное непослушными каштановыми локонами. Она заметила его взгляд, зашагав навстречу.

- Мне кажется, нет эмоции, которую бы не смог прочувствовать и изобразить Филипп, - с веселостью подытожила она. – Ты тоже смотрю, на небосвод вознесся. Приятно видеть, как искренне радуются друзья друг за друга.

Каспар хотел как-то ответить на ее слова, но почувствовал, как глупая улыбка сковала губы, лишая движений.

- Когда ты написал за него прошение? – подняла темную бровь девушка. – Если верить Линде, а я верю ей, это было каких-то один-два месяца назад. Его так быстро рассмотрели, просто удивительно. Либо коалиция лично уважает твоего друга, либо у тебя волшебное перо.

Юную чародейку окликнули подруги, и она сделала шаг назад.

- Сегодня в шесть, если не забыл, - напомнила она вещь, которую было невозможно забыть, и ушла в свою сторону.

Несмотря на все тайные вылазки, ночное чтение, групповые занятия со старшекурсниками, практику в безлюдных местах, Каспар помнил о часе занятий по вещественному метаморфозу, ради которого мог пропустить все остальное. Простые посиделки за учебником и конспектами то в кладовке, то в библиотеке, то в свободном кабинете, заряжавшие подростка энергией на последующие дни, он предпочитал про себя называть свиданиями.

С блаженным ликом начинающий маг вышел из зала отдыха, полагая, что его друг потратит на поиски своего календаря полдня без его помощи.

- Какой ты замечательный друг, Каспар. Буквально на все готов ради ближнего.

Посыл, с которым это сказали, оказался таким едким, что у Каспара зажгло в желудке. Не смогши проигнорировать эти слова, подросток подошел ближе к стоящему поодаль от дверей Крису, боясь, что он продолжит разговор на той же громкости.

- Чего тебе надо? – гневно зашептал Каспар.

- Знания – власть, особенно если применить их в нужный момент. Правда?

Паника закралась внутрь подростка, но он мысленно внушил себе: «Он не может знать, просто придуривается».

- Хорошая цитата, кажется, из собрания сочинений Клауса Ундлига, - сухо сказал старший ученик, отвернувшись от вредителя. – Если это все, то у меня много дел.

- Каких? Отдать Теро то, чем ты его шантажировал?

Паника пробежалась легкой дрожью, и ученик, опустив голову, закрыл глаза, чтобы не видеть, как довольно облизнулся мальчишка.

- Согласен, королевна не заслужила целования ног, но и такой подлости тоже.

- Ты ничего не знаешь.

- Может, знаю. Может, я сегодня же расскажу об этом мастеру Агнессе.

- Мои дела – только мои.

Крис прикусил язык, и Каспар быстро понял, что малец плохо осведомлен по этому поводу, чтобы делиться с мастерами. Маленькая победа приятно сняла напряжение, но тут Крис выдал неожиданный вопрос:

- Что случилось, Каспар?

Подростка больше смутил не сам вопрос, а выражение, с которым его произнесли. Не было ни мерзкой улыбки, ни самодовольного тона, ни унижающего блеска в глазах, только внимательный взгляд и тихий голос с оттенком… жалости?

- В жизни должно встать все вверх дном, чтобы так изменить человека. Что у тебя случилось?

«Посмотрите-ка на этот экземпляр, - зародилась чужая мысль. – Он теперь тебе в душу залезть пытается. Даже не думай поддаваться».

- Я взрослею. Тебе еще не скоро предстоит понять меня. Если вообще предстоит.

Каспар устремился в жилые комнаты, пихнув плечом навязчивого мальчишку.

На тренировочном поле снова не обошлось без восхищенных шушуканий, но Каспар не был против. Два часа назад он добился отвисания челюсти у третьего курса, продемонстрировав заклинание притяжения, способное встать вровень с техникой Феда, что говорить о впечатлительных младших группах. Следующее занятие было по воздействию. Слабость и бодрость были не единственными заклинаниями, которые знал ученик, но свободно оперировать ими на учебных часах – как минимум подозрительно. После показательного выступления перед мастером Агнессой, она приняла решение записать Каспара в группу более сложного курса школы воздействия. Похожее решение принял и Хейн, получив ящик замороженных склянок за один миг. По новым расписаниям начинающий маг вполне мог уложить два года обучения в один, присоединившись к Филиппу в углубленном изучении школы созидания.

Живущий полной жизнью ученик покинул тренировочную площадку под руки с Филиппом и Мартой, слыша, как сзади шипят завистливые голоса. Наконец-то роли сменились в верном направлении.

- Видел бы ты его сегодня. Он же заставил полезть на лоб надбровные кусты самого Вацлава! Я не могу заставить предмет шевельнуться на ровном месте, а он отправил его в полет с первой же попытки, да еще прямо себе в руки!

Вечером комната отдыха была заполнена из-за общего у двух групп перерыва, поэтому Каспар с Филиппом остались в жилых комнатах, где продолжались хвалебные речи в честь нового гения. Тот самый гений был лишь слегка разочарован, что их не слышит его соперник.

- Не веришь? Каспар, покажи что-нибудь!

Подросток занервничал, снова поймав на себе любопытные взгляды. Ревнителей поблизости не было, и опасения были излишни, поэтому резная фигурка с чьей-то тумбочки в мгновение ока оказалась в руках ученика. Филипп уже видел такой трюк, но удивление изобразил на сто баллов. С легкой застенчивостью дослушав овации, заклинатель вернул вещь ее подошедшему владельцу. Облегчение вырвалось заметным выдохом, когда студенты сменили тему разговора. В переменах есть и плюсы, и минусы, но ничто не может соперничать с плюсом, благодаря которому Каспар не слышит имя «невероятно талантливого» Криса на каждом углу.

- Популярность – тяжкая стезя, - предупредил Фил, - но мне кажется, ты справишься.

Каспар постарался сосредоточиться на игре в карты, которой его пытались научить второй год, но в груди неприятно ныло и жгло. Не в силах терпеть нарастающий дискомфорт, он встал с кровати.

- Я сейчас вернусь.

Филипп услужливо перевернул рубашкой его колоду.

- Давай, я жду.

Каспар практически бегом вышел из спален и запер за собой дверь в небольшой уборной, стягивая синее одеяние. В зеркале шрам смотрелся еще уродливее, выдаваясь над поверхностью и окружаясь сильной краснотой, которую так и хотелось расчесать. Не успев подумать о том, что происходит, Каспар получил ответ:

«Я предчувствую неладное. Лучше бы ты тогда убрал свои книги, чем изучал цветочки с девчонкой».

В тот же момент в запертую дверь забарабанили. Ученик кое-как натянул одеяние обратно, отперев скрипящую дверь. Внутрь влетел взбаламученный и злой Лоренц.

- Зачем запираться? – заворчал он, сразу же оккупировав умывальню. – У тебя что, задница особенная, что ты ее стережешь от сглаза?

Лоренц извлек из-под одеяния флягу, наскоро пихая ее в щель позади умывальни.

- Что происходит? – запаниковал Каспар, услышав шум в коридоре.

- Якобы общий сбор, перекличка. На деле – внеплановая проверка. Самая точная информация. – Запрятав свое сокровище, Лоренц выпрямился. – Советую позаботиться о своих секретах.

Филипп не успел привыкнуть к яркому освещению общего зала, когда к нему прыгнула взволнованная Марта.

- Где Каспар? – было первым ее вопросом.

- В туалете, - ответил он, вставая в строящиеся ряды. – А что происходит? Вечерняя перекличка? Неужто сбежал кто?

- Линда говорит, что это проверка учителей и учеников. Мол, пропали ценные книги. Ты понимаешь?

- Боюсь, что догадываюсь.

Марта перешла на еще более взволнованный шепот:

- А вы все убрали?

- Боюсь, нам хана, - скривил губу Филипп, тише добавив. – Особенно ему. Велиар, его предупредить надо.

Филипп сорвался с места, но у входа в коридор был остановлен вначале толпой, а потом двумя ревнителями.

Потоки неофитов и учеников стекали из коридора под подгоняющие жесты ревнителей и служащих. Один из стражей порядка стоял прямо напротив дверей в комнату отдыха, выгоняя оттуда всех собравшихся. Поймав момент, когда он отвернулся от коридора, а ревнителей у выхода припер поток, Каспар проскочил в уже пустую спальню. Два тома школ хранились под матрасом, толстый сборник под тумбой, три книги с замененной обложкой – на полке, две – в сумке под кроватью. Собрав увесистую кипу, потный ученик не просто слышал, а затылком чуял, как стадо уже согнали в загон, а пастухи рыскают в поисках отбившихся овец. Собрав литературу Филиппа, Каспар оказался обложенным запрещенными детищами великих авторов, не представляя, куда их прятать. Бежать в туалет с этой охапкой – слишком долго и заметно. Скинуть их на общий стол – избежать личного наказания, но подставить сразу всех учеников. Затоптав сапогами ноющую в грязи совесть, Каспар потащил все в одном направлении.

- Ты что, не слышал про общий сбор?

Ревнитель обернулся как раз, когда Каспар вышел в коридор, успев отойти от дверей спальни.

- Я был в уборной и не слышал, - неровным голосом промямлил ученик.

Фор-ревнитель подхватил его под руку, под личным контролем отправив в общий зал. Каспар присоединился к нервно жующему губу Филиппу. Последние отставшие закончили построение. Группы ревнителей и служащих направились в женское и мужское крылья. Часть служащих рыскала в учебных кабинетах, еще двое помогали потрошить библиотеку.

- Успокойся, - Каспар пихнул локтем испуганного друга, - я успел все убрать.

Филипп вздрогнул:

- Чтимые покровители, это же просто книги, зачем ради них такой погром устраивать?

Недоумения, брань и прочие посторонние шумы прекратила учитель Джитта, холодным кивком передав слово старшему ревнителю.

- Мы приносим извинения за подобную операцию, - без капли сожаления объявил он, - но она необходима. Из верхней библиотеки пропали ограниченные сборники, которые, мы надеемся, у вас не найдем, но…

- Вы думаете, кто-то из здешних преподавателей или учеников держит «ограниченные сборники» у себя под подушкой? – подошел к мечнику Хейн. – Скажите, что вы ищите?

- Я же сказал, что сборники из верхней библиотеки, - процедил сквозь зубы фор. – По крайней мере, такой мы получили приказ. Должен напомнить, что именно учащиеся вашего этажа чаще всего при проверках попадаются на хранении незарегистрированной литературы. Есть случаи чуть ли не ежемесячного воровства.

Фор направил выразительный взгляд в сторону группы учеников, и Каспар заметил, как там ухмыльнулся Крис. Ревнитель заговорил снова:

- Зачем вспоминать старые случаи, ведь буквально декаду назад был пойман ваш ученик, разгуливавший ночью с книгой из верхней библиотеки.

Взгляд мечника вскользь коснулся Каспара и застыл на Джитте, заставив ученика подавиться комом стыда.

- В библиотеках произошел ряд изменений, поэтому теперь все книги с описанием заклинаний и техник выдаются только учителям с рангом от хранителя и выше и только под запись, - обнародовал новость мечник. – После занятий все книги хранятся под замком, после цикла – возвращаются в библиотеку, а при необходимости увеличения срока пользования – записываются в отдельный список у служащих. Теперь касательно учеников. Вся переданная по посылкам литература заносится в протокол после предварительной проверки. Все непрошедшие проверки предметы будут уничтожены. Пишите своим родственникам, чтобы не присылали занесенные в черный список предметы, вроде пособий «Как организовать побег» или «Как свергнуть ненавистную систему», иначе цитадель превратится в одну большую печку.

Старшего фор-ревнителя прервала вышедшая из мужского крыла группа. Один из служащих быстро подошел к мечнику, протянул толстую книгу и указал на стопку остальных в руках коллеги. Фор вместе с Хейном осмотрел названия на обложках, и преподаватель в поражении отвернулся.

- Сборник сочетанных заклинаний, школа управления и воздействия под редакцией Каро, - перечислил ревнитель, - это материалы верхней библиотеки, найденные в жилых комнатах мужского крыла. Надеюсь, уважаемые педагоги, вы не будете убеждать меня, что это входит в какую-нибудь нелепую углубленную программу обучения. Оправдываться, что вы сами это дали ученикам, тоже не стоит, так как в записях мы вряд ли найдем эти труды. Здесь же том «Ботаника в вещественном метаморфозе», пропавший у наставницы Джоленты еще год назад. Еще «Пособие для чародеев. Скрытая черная магия: разоблачение», «Эликсиры для защиты»… я вообще не знаю, откуда такие...

- Это из читальни, - подсказал лысоватый служащий. – Здесь есть еще материалы из нее. А еще «Уровни превосходства» с замененной обложкой.

Мечник убрал все в составленную стопку и, выслушав еще одну тихую подсказку от служащего, обратился к народу.

- Все это было найдено у одного ученика, и если он сознается сразу… Сотри эту ухмылку со своей физиономии, Крис, это ведь у тебя нашли!

- Брехня, не мое это.

- Седьмой ряд справа, шестнадцатая койка. Как было и на старом месте: снова в матрасе и под кроватью.

Учащиеся стоящие рядом с Крисом слегка расступились, и Каспар хорошо различил, как мальчишка пытается скрыть смятение за непосредственной улыбкой.

- Не брал я такие книги.

- Ты достал меня, парень.

- Да не мое это! На кой хрен мне пособие чародея или какие-то уровни и эликсиры?

- У тебя под кроватью нет червоточины, чтобы туда что-то забрасывалось без твоего ведома. Откуда они взялись тогда?

- У Каспара спросите. Его поймали у верхней библиотеки, а не меня.

- Я прекрасно знаю, что ты тоже там каждый день бываешь!

- Докажи, гад!

Их словесная стычка резко оборвалась, когда с лестницы зашла еще группа столичных и местных ревнителей во главе с капитаном Варнелом. Большинство учеников видели его в первый раз и были несколько разочарованы, представляя совсем другим. Филипп, составивший внешний и внутренний портрет капитана, вытянул лицо и прищурился. Представлявшийся незыблемой глыбой капитан выглядел ужасно: у него была кожа с бледным оттенком, красные глаза с большими синими кругами под ними, тяжелая и усталая походка, а пот градинами скатывался по его скуластому и осунувшемуся лицу. Рядом, не сводя с капитана глаз, шла женщина в небесно-голубом одеянии, которая когда-то меняла Каспару повязки.

- Капитан Варнел, - заботливо просюсюкал старший ревнитель, - вам надо отдыхать. Мы уже со всем разобрались.

- Разобрались? – слабо прохрипел капитан.

Ревнитель поднял стопку изъятых материалов, довольно встав перед капитаном.

- Да. Очень много пропавших из верхней библиотеки книг, давние пропажи, материалы из читальни. Виновный уже найден.

Варнел изучил стопку по корешкам, пренебрежительно рыкнув. Он остановился на книге с замененной обложкой. Когда он стащил с «Уровней превосходства» защитное облачение, его сердитое лицо разгладилось так резко и так сильно, будто он увидел перед собой нечто жуткое и невозможное. Его и без того бледное лицо, стало меловым. Казалось, он вот-вот упадет в обморок. Эту перемену заметили и прихвостни гвардейца, потому не посмели проронить лишних слов. Каспар не понимал, почему эта невинная книжка с теорией была в такой немилости у капитана, но он был рад, что ее не свяжут с ним. Спустя очень долгий миг Варнел все-таки пришел в себя. Он осторожно вернул книгу в общую стопку и, удивив всех разом, мотнул головой.

- Это не то.

- Капитан Варнел, - подала усталый голос Джитта, - ради Творца, скажите, что вы ищите? Подобная стопка не подняла бы вас с койки в разгар болезни.

- Ради учебной литературы не организовывают экстренные поиски, - подхватил Хейн. – Мы учителя, мы имеем право знать, что творится.

Мышцы на лице капитана судорожно дернулись пару раз, и он вздохнул.

- Из раздела магистров исчезли древние фолианты. Включая «Могущество» Галмара.

Неосведомленный персонал синхронно ахнул, а сдержанный Хейн взбесился.

- И вы решили начать поиски отсюда? – Эрудит бесстрашно подошел к компании недружелюбных мечников. – У детей и подростков?!

- Мы ведем поиски везде, - оппонировал Варнел. – Проверке подвергнуты все студенты и учителя цитадели. Крыло ревнителей тоже обследуют. Не нужно так гневаться, господин эрудит: похвастать дисциплинированностью ваш этаж не может.

- Забудьте про свою поганую дисциплинированность хоть на мгновение. Это – учебники, а то – опасные записи. Те фолианты хранились здесь с того времени, как в академию Семи Созвездий заложили последний камень, а теперь, когда вы решили все здесь переворошить, руководствуясь собственными видениями, они неожиданно пропали!

- Я руководствуюсь не собственными видениями, а интересами столицы и Творца. Если вам хотя бы немного не наплевать на благополучие места, где живете, вы поможете в поисках.

Хейн хотел продолжить схватку, но Джитта вовремя удержала его пыл простым прикосновением. К несчастью, удержать пыл возникшей рядом Лиены она не успела.

- В бардаке, что вы учинили, легко стащить все, что угодно. Но почему вы подумали на тех, кто всю жизнь живет лишь этим местом? Возможно, есть лица, которых стоит подозревать в первую очередь.

- В первый день приезда гостей вы носили им чай, а теперь обвиняете в краже? – ощерилась ревнительница по правый бок от капитана.

- Я просто советую обратить внимание на тех, кто в скором времени должен будет покинуть цитадель, а не на тех, кто пробудет в ней еще десятки лет. Или поищите среди подвалов, куда скидываете историческое достояние. В любом случае, ученикам явно надоело стоять здесь и слушать о ваших проблемах.

Ревнительница нехотя согласилась, сказав:

- Мы проверим учительское крыло и уйдем.

Расследование по команде Варнела начало сворачиваться. Воспитатели взяли руководство над неофитами, которых напугала сцена в общем зале, и повели их обратно в комнаты. Количество человек в общем зале постепенно уменьшалось, а когда очередь дошла до учеников, Филипп не выдержал.

- Зачем ты его подставил? – зло шепнул он Каспару.

- Я не хотел, но это был единственный выход.

Совесть снова немного кольнула в грудь, но Каспар успокоил себя тем, что Крис все равно выкрутится. Он опять получит нагоняй от Лиены или Агнессы, может быть, зрительный укор от капитана и месяц работы уборщика, но не более. Вот если бы поймали Каспара, у него бы отобрали все дополнительные занятия и оборвали все возможности обучаться. Вот это было бы плохо. А Крису было все нипочем.

Каспар отошел от основной массы собратьев, заинтересовавшись в продолжении спектакля, как сделали некоторые ученики. Варнел еще не ушел, изучая изъятые книги, пока один из его подчиненных вел ожесточенный спор с Хейном. Криса допрашивал его хорошо знакомый старший ревнитель, а Лиена пыталась снять обвинения со своего протеже.

- У вас есть задача поважнее наказания этого ученика, - звонким, но твердым голосом настаивала эгирка. – Велиары вас заклюйте, у вас пропали сочинения самых заядлых чернокнижников, а вы хватаетесь за такой пустяк!

- Уважаемая, где вы тут пустяк увидали?

- Вас прислали, чтобы вы нашли запретные фолианты, а не обчищали моих учеников.

- Даже если нам поступил приказ найти другой предмет, мы не можем закрыть глаза на случайно обнаруженное преступление. Литературу мы изымем, а ученик понесет наказание.

- Я более чем уверена, что ему все это подбросили. Посудите сами, среди чуть ли не сотни учащихся вы нашли запрещенную литературу только у него. Почему? Вы знали, где искать? А не вы ли сами их туда положили?

- Вы забываетесь, Мэй!

- Довольно быстро вы нашли все книги. На обыск одного спального места уходит не менее трех минут. Кровать Криса далеко не ближняя к входу, но, по-видимому, вы начали с нее. Почему? Из-за предвзятости?

- Нет, я увидел, что на… Почему я должен отчитываться перед вами? Вы – никто. Капитан Варнел!

И без крика помощи от подчиненного капитан направился к проблемному месту. Заинтригованные ученики придвинулись ближе. «Сейчас что-то будет», - шепнули рядом с ухом Каспара, но тот только разочаровано покачал головой: «Она его из любой паутины выпутает».

- Капитан Варнел, этот ученик…

- Я знаю, но вашу загвоздку не понимаю, - бывший гвардеец перевел глаза на уставшего ждать Криса. – Кристофер, верно? Я успел познакомиться с твоим характером со слов других и очень надеюсь, что ты опровергнешь составленное о тебе мнение. Ответь на пару опросов, только честно. Ты был в верхней библиотеке?

Крис скрестил руки на груди и помотал головой.

- Нет.

- Ты брал что-то у преподавателей без разрешения?

- Нет.

- Ты пользовался читальней?

- Нет.

- А судя по письменным жалобам на тебя, которые копились несколько лет, ты все это делал. Тебя ловили в запертых кабинетах, на складах с набитыми карманами ворованного, в лабораториях с пропавшими у учителей рецептами. Смотритель два года назад случайно закрыл тебя в читальне, невесть как там оказавшегося. Год назад наставник медитаций поймал тебя ночью за руку в своем кабинете, а недавно наставник Стейн вблизи верхней библиотеки видел двух молодых человек и готов поклясться, что одним из них был ты. Я снова попрошу тебя быть честным, отнесись серьезнее. Ты сам выносил книги из читальни или просил кого-то?

- Нет, это не мое, мне их подкинули!

- Ты трижды соврал мне.

- Я никогда не вру. В читальне я был один раз, я заблудился и оказался там. Я ей не пользовался, а ждал, когда меня оттуда выпустят! У преподавателей я брал все только с разрешения, и не мои проблемы, если они постоянно забывали про это. И в верхней библиотеке я ни разу не был, а Стейн – злопамятный старикашка, который в темноте каждую занавеску принимает за меня. Я как-то ему на ногу наступил, и он до сих пор на меня зуб точит.

- Так это не твои книги?

- Нет.

- И «Уровни превосходства» ты тоже не читал?

- Я их впервые вижу.

Глаз Варнела дернулся, поэтому фор раскрыл книгу, что держал подмышкой и уткнулся в нее носом. Лиена переглянулась с повеселевшим Крисом и постучала пальцем по могучему плечу старшего ревнителя.

- Он может быть свободен?

- Не думай, что мы оставим это без внимания, - сгорбился фор, увидев приближающихся Джитту и Хейна.

- Но пока у вас нет оснований, чтобы подтверждать его виновность. Поэтому могу лишь пожелать удачного расследования.

Зрители перед Каспаром одобрительно присвистнули, девушки сбоку перевели дыхание, лишь сам подросток скрипнул зубами.

- Он опять вышел сухим из воды! – раздосадовано сказал он Филиппу.

- Порадовался бы за человека, которого нехотя подставил.

- Чему тут радоваться? Он ведь догадался, что это я сделал. Теперь будет ежедневно мстить мне. Как ему это удается? Все годы, что я его знаю, он постоянно вытворял, что хотел, и ему ничего не было, и тут то же самое. Я думал, этот грозный капитан сможет его на место поставить, но горбатого только могила исправит.

- Надеюсь, твое обостренное чувство справедливости не заставит тебя добиваться этого.

Филипп пошутил, но Каспар оскорбился до глубины души, позволив грубости вылиться на друга.

- За кого ты меня принимаешь?

Не став дожидаться, когда открытый рот Фила произнесет извинения, Каспар снова повернулся к сцене. В тот же момент Варнел, пролистав том в миртовой обложке, протянул Джитте какую-то записку.

- Вы проверяете работы учеников?

- Конечно, - озадаченно нахмурилась женщина, всматриваясь в бумажку.

- Скажите, вам знаком этот почерк?

- Да, похоже на почерк Криса.

- А это?

- А это на…

Джитта осеклась, взглянув на Лиену, и Варнелу не понадобилось ее дослушивать. Он вложил бумажку обратно в книгу, показав обложку.

- Твои заметки с конспектами педагога тоже подбросили?

Крис закатил глаза.

- Ну, именно эта книга – моя, а остальные – нет. Клянусь.

- То есть из всех книг меня угораздило вытащить именно твою?

- Вы везучий.

- Или ты вор и лгун.

Варнел отдал книгу завилявшему хвостом мечнику, а сам болезненно простонал, схватившись за перевязанную правую руку. Прежде чем ему напомнили про необходимый отдых, он посмотрел на сохраняющую твердость Лиену.

- Ваш спектакль не удался, и актеры из вас никудышные. Вы давно защищаете своего ученика. Защита – это похвально, но вы слишком сильно к нему привязались. Мало того, что вы выгораживаете его, несмотря на его однозначную виновность, вы еще и ворованные книги ему поставляете. Вы думаете, после таких уроков он станет хорошим человеком?

- По крайней мере, он будет образованным, - сказала Лиена тоном, которого от нее никогда не слышали. – У мальчика есть тяга к знаниям, и я, как его учитель, это поощряю.

- Вы перешли грань с поощрениями. – Капитан указал рукой на стопку вдали. – Остальное тоже выдали ему вы?

- А вы поверите, если я скажу «нет»?

Варнел попытался удовлетворенно улыбнуться, но новая волна боли оставила на его лице мерзкий оскал.

- Лиена Мэй, вы ужасный педагог, - на грани стона посмеялся он. – Вы учите не тому, и поощряете тоже не то. Ваш ученик далеко не подарок, и частично в этом виноваты вы. Я не могу допустить, чтобы по вашей милости в цитадели появились похожие ученики. Я лишаю вас права преподавать. В качестве воспитателя у неофитов вы, возможно, вспомните о добродетелях, а удлиненный курс адепта позволит вам это закрепить.

- Вы не имеете права запрещать мне преподавать!

- Могу. Генерал несколько расширил мои полномочия относительно младшего и среднего персонала, пока находится в отъезде.

Варнел отвернулся от потерявшей самообладание девушки, зашагав прочь. Она шагнула следом, крикнув:

- Я не могу проходить курс адепта, я эрудит!

- Еще как можете. Вы теперь адепт третьего уровня.

- Дерьмом умойся и глаза протри! Я здесь столько лет зад надрывала не для того, чтобы какая-то шестерка столичная мне сроки накидывала!

- Второго уровня.

- Да пошел ты…

- Первого уровня! - громоподобно рыкнул капитан, сотрясся стены. – Еще одно слово, я тебя вышвырну отсюда на помойку, где тебе и место! Будешь там себе задницу рвать, шваль сквернодушная!

- Начнете лекцию о том, что я – никто? – истерично посмеялась эгирка. – Давайте, рассказывайте, мне не впервой.

- Я тебе это покажу и доказать смогу.

Варнел угрожающе развернулся к ней. Пока Джитта удерживала рвущуюся в бой Мэй, Хейн преграждал путь рассвирепевшему капитану, а ревнители отошли на шаг, Крис неожиданно сделал два шага вперед.

- Что вы хотите ей доказывать? Она – мой лучший учитель и отличный маг, и добилась она этого сама, хотя у нее ничего не было. А вы чего добились? Вы нечисто вылизали последний зад, и вас выкинули из столицы, заслав сюда. Вы пытаетесь нам что-то доказать, но это вы здесь – никто, и вам не доказать обратное.

Каспар уже не понимал, где находится, и когда успел купить билет в лавку представлений. Пока кто-то боролся с шоком, а кто-то улыбался во все зубы, подросток дрожал от страха, боясь увидеть плохую развязку.

Варнел не стал багроветь, а сразу побелел, сжав кулаки так сильно, что хруст услышали все в общем зале. Несмотря на ярость, капитан набрал в грудь большую порцию воздуха и с очень хлипким спокойствием на лице сказал:

- Я уже встречал похожего на тебя, Крис. Закончил он плохо.

- Хуже, чем вы?

Зубы капитана скрипнули. Не разжимая их, он еле слышно процедил:

- Слава богам, твои создатели сделали верный выбор.

Не медля ни минуты, он отвернулся от мальчишки и двинулся к лестнице. Педагоги и Каспар с Филиппом в облегчении выдохнули, но Криса не порадовала такая концовка. Такой же разгневанный, как забравший себе последнее слово Варнел, он поспешил за ним.

- Не смей сбегать, урод!

Крис бросил в капитана какое-то заклинание, что не смогли предотвратить ни педагоги, ни ревнители. Белая вспышка отразилась в глазах успевшего обернуться капитана, и он попытался отмахнуться от нее как от какой-нибудь хилой мошки. Что произошло дальше, не понял никто, но часть вспышки отразилась от перебинтованной руки Варнела и, приобретя ярко-синий оттенок, ударила в грудь Криса. Маг пошатнулся и, запутавшись в ногах, рухнул на пол, начав судорожно дергаться. Зал заполнился криками. Варнел схватился за руку, где задымились повязки, и соприкоснулся коленями с полом. К нему сразу же подбежала группа преданных подчиненных. К Крису подоспели Джитта и Лиена, а Хейн бросился к лестнице. Каспара пихнули в спину, заставив приблизиться к сцене, которую он не хотел наблюдать. Дрожь Лиены усилилась, теперь ее руки ходили ходуном и не слушались, когда она попыталась повернуть голову ученика к себе. Каспару показалось, что мальчик потерял сознание, но его глаза были широко распахнуты, зрачки испуганно метались, редкие подергивания продолжались, а плотно сомкнутые губы начали быстро синеть.

- Что вы с ним сделали?! – крикнула шокированная Джитта не менее шокированному Варнелу. – Он не может дышать!

Служащая госпиталя в одно мгновение оказалась рядом. Не сумев снять странный эффект заклинанием, женщина начала бить ученика в худую грудь, но вдохнуть он так и не мог, сведенные мышцы не расслаблялись. Каспар увидел, в какие грубые тяжи превратилась шея погибающего неприятеля. Растолкав столпившихся зевак, к преподавателям пришел на помощь Хейн, пропустив вперед мастера Агнессу.

- Разойдитесь, уйдите отсюда.

Пожилая женщина встала на колени рядом с Крисом, положив одну руку ему на лоб, а второй начертила сложный знак на его груди. Криса перестало дергать, и Агнесса перевернула его на бок, наклонившись к нему.

- Крис, я тебя отпущу, и ты сделаешь вдох.

Она убрала руку от его груди, и мальчишка прерывисто сделал свистящий вдох. Он разжал кулаки и согнул шею, на которой исчезли тяжи. Заплаканная Лиена потянула руки к ученику, но мастер остановила ее. Агнесса не убирала руку со лба ученика, снова заговорив:

- Сейчас ты сможешь нормально дышать, но появится…

Не послушавшиеся Хейна зеваки подпрыгнули, потому что Крис истошно заорал. Стоящие поодаль ученики прикрыли рты руками, девушки поспешили уйти в свое крыло. Филипп оттащил приросшего к месту Каспара, приводя его в чувства. Покидая душераздирающую сцену, Каспар заметил, что ни Варнела, ни его свиты в общем зале уже нет. Зайдя в спальню и плотно закрыв дверь, подросток все еще слышал крик, но была большая вероятность, что это гудит у него в ушах.

Мечник приоткрыл глаза, почувствовав легкое прикосновение к себе. Так часто его будили целители или сестры в госпитале. Место, в которое его поместили, было огромным по сравнению с их больничным крылом. Отвлекшись от потолка, мужчина перевел взгляд вбок, где встретился с глазами отнюдь не добродушной сестры.

- Как себя чувствуете? – наклонился ближе теллиец, что-то высматривая в зрачках больного.

- Вроде неплохо. А как я выгляжу?

- Ужасней не бывает, друг мой.

Иллюзионист взял с тумбочки зеркало, поставив его перед больным. Увидев свое отражение, Дитмар не сдержал смех.

- Этот леший действительно я? Творец, наверное, пятидневные трупы выглядят лучше.

- Не смейтесь так громко, иначе нас разоблачат раньше, чем надо.

- А от вашего зелья есть противоядие? – приподнялся капитан, ощупывая достаточно реальные складки обвислой кожи на похудевшем лице. – Я не хочу так выглядеть до конца дней.

- Если только очень попросите.

Дитмар поймал хитрый взгляд фокусника и выставил ладони с просьбой подождать. Палаты пустовали, поэтому он без опаски наклонился и вытащил из-под кровати сумку со своими вещами, поставив ее на койку.

- Представляете, они сами мне ее запаковали с прочими моими вещами, - опять затрясся капитан от подавляемого смеха. – Даже не посмотрели, что там. Так что ваша зачарованная сума была лишней.

С каждой новой вытащенной реликвией, теллийца все больше захватывала нирвана, а с появлением на свет записей Галмара, он со стоном выдохнул, смахнув ненаигранную слезу.

- Друг мой, если мы продадим все это, мы станем богачами!

Радостные восклицания маг постарался перевести в шепот, но получилось все равно громко. Он бросился капитану на шею, попутно надавив на правую руку, отчего больной грубо отшвырнул его от себя.

- Осторожней, чтоб тебя. Я хоть и не при смерти, но эта штука все равно дает о себе знать.

Счастье выветрилось из Дитмара, и он недоверчиво глянул на компаньона, прижимающего к себе Галмара. Понятливый иллюзионист интенсивно замотал головой.

- Что вы, друг мой, у меня и в мыслях не было оставлять вас…

- Да уж как же.

- Возможно, было, но лишь как редкое помутнение разума. Если я обещал идти с вами до конца, я пойду. К тому же мне понадобится помощь на границе, и дорога зимой будет тяжелее, особенно в одиночку…

Дитмар без сопротивления отобрал у иллюзиониста сувениры и запаковал их обратно в суму.

- Ты получишь их, только когда вытащишь мня отсюда. Иначе до границы ты не доберешься, - пригрозил он и лег обратно на подушку. – Долго мне еще тут отлеживаться?

- Вы должны поболеть еще хотя бы два дня, чтобы скандалы успели улечься. Поиграете еще умирающего?

- Раз надо, значит, надо. Да и у меня, вроде бы, неплохо выходит. Хотя здесь до смерти скучно.

Иллюзионист достал свою верную трубку, заправил новой смесью и подпалил легким движением пальцев.

- Потерпите немного. Скоро вы умрете окончательно.

Капитану не понравилась последняя фраза, но задумавшийся теллиец не увидел его изменившееся лицо. Раскурив тонкую трубку, он прикусил губу и дал волю новой идее:

- В Росиньеле вам точно скучно не будет.

Дитмар нахмурился, слегка приподнявшись, а иллюзионист учтиво затолкал ему в рот трубку.

- Я не рассматривал обитель фей как свой новый оплот, - прожевал мундштук Дитмар, брезгливо поморщившись.

- А вы попробуйте, - забрал себе трубку фокусник. – Если вы любите магию и свободу, то это именно то место, где вы сможете разгуляться. Я уже даже придумал, куда можно выгодно вложить деньги, но, конечно, вы вправе самостоятельно распорядиться своей долей. У вас еще будет время подумать.

После глубокого вдоха иллюзиониста повело в сторону, и он завалился на прикроватную тумбу, откинул голову назад, что-то высматривая на полотке.

- Вы еще не чувствуете, как ваша карма поменяла направление?

- Не понял, - кашлянул фор.

- Как бог увидел ваше предательство и расписал вам страдания на десятилетие вперед?

- Опять не понял. Я после ваших трубок не могу ни чувствовать, ни думать, как трезвый человек. Вы самый настоящий подручный Разрушителя.

- Это комплимент?

- Относительно… Меня точно не выследят по талисману?

- Нет. Его не успели зарегистрировать.

- Как мы выберемся отсюда?

- Вы умрете, и я заберу вас из покойницкой.

- А тело?

- В Вангене много бродяг без имени. Один из них побудет вами на прощальной речи и на пути домой. Возможно, иллюзия продержится даже до похорон, но мы в любом случае будем уже очень далеко. Есть еще вопросы?

- Только один.

- М-м-м?

- Как тебя зовут, велиар тебя загрызи?

Следующие четыре дня Каспару снились кошмары, ночью он ненавидел спать, а днем ненавидел бодрствовать. Совесть и чувство вины грызли изнутри, как мыши грызли старую мебель, в то время как внутренний голос снова и снова навязчиво, но бесполезно пытался успокоить его. Дух признал свое поражение на второй день самоистязаний ученика, но на четвертый вновь заговорил о необходимости отпустить прошлое. Он уже не упоминал, что всем воздается еще при жизни, лишь повторял, что Каспар ни в чем не виноват, и ученик начал верить ему. За это время подросток резко ограничился в общении, отдалившись от друзей, но никто не осуждал его за это: весь второй этаж погрузился в мрачную атмосферу, словно соблюдая траур. На второй день после происшествия общий обет молчания начал таять, на третий все осторожно вернулось на свои места, а на четвертый Фед рассказал про талисманы силы.

- И что же получается?.. – сглотнул юноша-третьекурсник. – Он теперь тоже маг?

- Нет, но он может применять одну или две школы магии, смотря какая заложена в талисмане, - Фед глотнул замаскированный под чай крепкий напиток.

- У меня в семье все глубоко верующие, - проронила слово зеленоглазая девушка. – Они считают, что магия – проклятье, и искренне верят в легенду о Рейгане и его армии. Искусственно созданная магия для них вообще смертный грех.

- Часть коалиции и старший магистр тоже так считали, но они были в меньшинстве. Теперь великодушные гости пошли навстречу нашей нищенствующей и погибающей цитадели, отдав в пользование такие талисманы и камни памяти. Про второе, уверен, вам рассказывал Филипп.

- И что, теперь все ревнители ими оснащены?

- Нет. Насколько мне известно, выдали два-три талисмана, но они передадут еще.

- Они выбросят их, - уверенно выставил свою точку зрения Реко. – Такое происшествие не может быть оставлено без внимания. Они поймут, что пошли не той дорогой, вытащат из Варнела эту дрянь и прогонят теллийцев.

- Или они пожмут плечами, договорятся, что это был несчастный случай, и сторанерская цитадель станет копией теллийской, - предположила Линда.

- Кто вообще предложил эти чудеса прогресса? – спрятал голову в колени рыжий старшекурсник.

- Наверное, Варнел и предложил, а раз он из столицы – он все знает, все понимает. А генерал сразу же согласился со всеми его взглядами.

- Почему Дитмар не вмешался? Где он вообще сейчас?

- Я слышала, ему тоже вживили талисман силы, - огласила сплетни Линда, - но он не прижился. Дитмар пролежал день или два в нашем госпитале, ему не стало лучше, поэтому его отправили в госпиталь Вангена.

- Творец, так он, наверное, умер!

- Не знаю, но больше о нем я ничего не слышала.

- Как-то резко полная бездна запустилась, - почесал нос Филипп.

- И не говори. То эта тварь из столицы со своей сворой, то добродушные теллийцы, то пропавшие фолианты. Что это вообще за книжки такие, что из-за них такой скандал разгорелся?

- В них описана сильная черная магия, - осушил чашку Фед. – Галмар был основоположником некромантии. Может, описал все ее направления.

- Не только, - неожиданно отозвался Теро. – В «Могуществе» Галмар описал все, что умел, а умел он не только оживлять мертвецов. Он знал, как проникнуть в Сердце Сна и вытащить оттуда души умерших, знал, как попасть в Астрал. Мог призвать оттуда любого духа, какого хотел, и отобрать его силу. – Обросший юноша посмотрел на Линду. – Не надо только рассказывать это всем направо и налево.

- Это точно дело рук теллийцев. Они всегда облизывались на нашу библиотеку. Они заныкали их куда-нибудь себе под платки и ходят, ресницами хлопая.

- Или книги уже на полпути к дейнарским купцам.

Собравшиеся повернулись к Филиппу. Он пояснил.

- Я думаю, это теллиец-иллюзионист их украл. Я видел, как он делал предметы невидимыми, вынести реликвию ему бы не составило проблем.

- Он покинул цитадель за несколько дней до исчезновения, - покачала головой Марта. – Пропажу реликвий заметили бы раньше.

- Да к велиару эти книги, - плюнул Девор. – Их либо найдут, либо гости сделают их достоянием своей цитадели, либо кто-то купит их в свою зловещую коллекцию. Что с нами будет? Нас уже на днях начнут регистрировать теми камнями, все ревнители смогут поголовно заиметь талисманы силы и извести нас за день, почувствовав власть и ненависть к нам. Тут и до этого был не эмпирей, так теперь станет хуже любого...

- Не погружайся в уныние, - оборвал его товарищ.

- А ты хоть раз подумай головой! У тебя вместо мозгов радужное облако!

- Значит, у него есть хотя бы что-то на них похожее.

Все повернулись в сторону звонкого голоса. В комнату отдыха зашла Лиена, засеменив в их сторону. Фед уступил даме почетное место, а она указала пальцем на снова полную чашку у него в руках.

- Это зерновой аквавит? – спросила она.

- Да.

- Давай сюда.

Она в два глотка опустошила чашку, протянув ее Феду.

- Представляю, что сейчас творится у вас в головах, - вздохнула Лиена, - но на деле творится не меньший бардак.

- Все очень плохо? – выделил среднее слово Фед.

- Каждому по-своему, конечно, почувствуется. Я считаю, что плохо – это когда ты стоишь на заполненной счастливым народом площади, привязанный к столбу, а под твоими ногами разгорается хворост. Одно могу сказать точно: наше место жизни претерпевает изменения.

Ее общие фразы не восприняли, поэтому преподаватель устроилась в кресле поудобнее и начала уточнения, стремясь скрыть собственные чувства.

- Вчера использовали первые камни памяти. Прошли регистрацию мастера и магистры, сегодня очередь хранителей. Всех ревнителей, кто получил или в дальнейшем получит талисманы силы, тоже заставят пройти процедуру с камнем. Лично я не видела те заморские чудеса, поэтому описать вам их не смогу. С нашим этажом повременят, пока не прибудут еще заказанные партии. Делегация уедет после их передачи, а сколько будет длиться этот этап, одному велиару известно.

- Фолианты не нашли?

- Нет. Старший магистр в бешенстве из-за пропажи и из-за несчастного случая. Коалиция частично тоже, но она боится поддерживать магистра. Все ждут возвращения генерала для собрания, но мне кажется, они возлагают на него слишком большие надежды.

- Учитель Лиена, - осторожно осведомилась одна из девушек, - а вы правда больше не преподаватель?

- Правда. Спасибо капитану. Я теперь даже не эрудит. По идее у меня сейчас занятия с другими адептами. Я буду учиться с теми, кого недавно сама учила. Какой позор.

Она вытянула руку с пустой кружкой, и Фед без промедления наполнил ее из чайника.

- Самое мерзкое в этом то, - она выпила, слегка поморщившись, - что даже когда генерал вернется и сузит полномочия капитана, я, как младший персонал невысокого разряда, останусь в его прямом подчинении. И в подчинении у его псов.

Она вскинула голову к потолку, потом с неописуемой грустью посмотрела на чайник, а затем на учеников.

- Как вы поняли, столица любит порядок и покорность, так что с такими вещами у вас буду проблемы. Я серьезно советую вам изучить черный список, чтобы знать, что нужно прятать лучше. И это касается всех. Боюсь, Теро, твои связи тоже не помогут. Возможно, они расширят список, возможно, будут исправлять его каждый день. Возможно, введут ограничение на письма, отменят поощрения. Ни для кого не секрет, что многие ревнители не любят нас, считая угрозой для обычных, нормальных людей. До этого они боялись показывать свою неприязнь, теперь у них появится власть и, возможно, они будут напоминать нам о ней каждый день. Возможно, они заставят нас ходить по струнке, возможно, придумают новые наказания, а вместо магии вы будете изучать сплошной контроль и медитации. Возможно, и так не особо любимое место станет нам ненавистно уже завтра – в любом случае останется одна неизменная вещь. Мы все равно будем друг у друга. Мы все здесь – единое целое, если проблема у одного – это проблема всех. Одного из болота легче вытащить всем вместе. Отвечать на их грубость грубостью мы не станем, иначе начнется борьба, но затаптывать себя в грязь мы тоже не позволим. Если они решат объединиться, чтобы сжить нас со свету – мы тоже объединимся и покажем им силу. И пусть тогда попробуют сказать, что мы порченные, что мы неправильные, что мы сквернодушные, что мы никто в их мире.

Лиена прикончила очередную порцию, что ей подлил Фед, встала с кресла и шаткой походкой направилась на выход.

- Ах, да, - притормозила она. – Крис передает вам привет.

- Как он себя чувствует? – обеспокоилась Марта.

- Относительно неплохо. Идет на поправку. Он вернется к вам в конце декады. Постарайтесь не закидывать его вопросами в первые дни.

- Что Варнел сделал с ним?

- Случайно применил какое-то заклинание из воздействия. К моему удивлению, он действительно сожалеет об этом. В госпиталь к Крису, конечно, не заходит, но он приятно подавлен. Ревнители будут использовать талисманы только после специальной подготовки. Как ее организуют теллийцы, не знаю, но нужно быть готовым к любому навозному дождю, что польется сверху.

Она покинула полупустую комнату отдыха, оставив студентов в глубокой задумчивости и унынии. У входа в учительское крыло эгирку поймал один из столичных ревнителей.

- Что ты делала в комнате учеников? – мечник ощутимо сдавил ее тонкое плечо. – Тебе можно ходить только к неофитам и слюни им вытирать. Что ты делала? Собирала группу мятежников?

- Нет, рассказывала, где и когда ты обычно спишь, и как было бы хорошо, если бы ты не просыпался каждое утро, чтобы меня доставать!

Она вырвала руку, ступив на свою территорию. Новый ревнитель с первого дня своего пребывания здесь начал оказывать извращенные знаки внимания, пользуясь невыгодным положением Мэй. В некотором роде Варнел оказался прав: теперь она действительно никто, и помочь ей некому. Олис с Петри, как и еще несколько ревнителей, составили компанию генералу в его поездке. На вопрос о цели поездки Олис лишь пожал плечами, но Мэй и без того догадывалась, что дело не обыденное. Сколько еще в цитадели не будет сдерживающих генеральский цепей, никто не знал, оставалось только терпеть, в то время как нити новаторов с каждым днем проникали все дальше и глубже, пугая тем, что, если генерал сильно задержится, даже он не сможет распутать их паутину. Растущая нелюбовь со стороны определенных ревнителей может затронуть больше лиц, может перерасти в открытый гнет, во что не верят некоторые наивные души. Вопрос в том, сможет ли генерал подавить такое отношение и захочет ли.

Было время, когда мастер Агнесса помогала искоренять презрительные физиономии, направленные на Лиену, но, если раньше к уважаемому преподавателю прислушивались все без исключения, теперь ее слова будут весить ничуть не больше, чем на торжестве знати слова неимущего монаха о равноправии. Как рассказала история, и как показывает практика: быть женщиной без мужской поддержки и гроша в кармане трудно, быть женщиной-эгиркой вне общины – очень трудно, а быть вдобавок еще и магом в том же королевстве – так можно удивиться, что пропитанная общепризнанными мнениями земля сама не разверзлась и не поглотила ходящее по ней проблемное существо. Лиена не знала, что такого ужасного она сделала в прошлой жизни, что ей послан сей тяжкий путь искупления. Не знала, почему в священном писании, говорившем о доброте к ближнему, все в последнем слове увидели «полезному, стандартной внешности и взглядов человеку признанной национальности». Не знала, почему ее род не смог в свое время договориться с Храмом и безапелляционно стал изгоем. Даже те из эгиров, кто прилюдно отказался от принадлежности к общине и идолопоклонничеству, приняв новую веру, все равно считались еретиками, только теперь еще и коварными лгунами. Не нужно было поклоняться идолам, чтобы стать опасным еретиком, достаточно было иметь скуластое лицо, прямые брови и зауженные глаза. Лиена знать не знала об идолах и древних родах: она никогда не жила в общине. Ее родители отказались от прежней жизни и попытали счастье в городе, но ничего лучше трущоб им не светило. Они надеялись, что их потомки смогут прижиться среди обычных людей, поэтому пошли против вековых традиций и не стали уродовать дочь родовой руной. Но они просчитались по всем пунктам. Лицо предало Лиену, и Храм, признав в ней эгира, приказал поставить отличительную метку, снова выбросив на улицу. Она так и не поняла, когда и где успела обидеть нового бога, превратившись в изгоя. Не найдя ответов ни в новой, ни в старой религии, она создала свою, веря, что нужно просто жить. И в этой вере не было потаенного смысла, ее не подтверждал невидимый кивок от богов, она не украшалась абсурдным стремлением к несению мира во всем мире и праведной жизни. Вера говорила, что нужно жить всем назло, и ничего не нужно ждать от жизни, особенно поблажек.

Запершись, Лиена оглядела усугубленный беспорядок в крошечном, пока еще ее собственном, кабинете: его разворошили вражеские муравьи в поисках того, что потеряли сами. Прибираться не было ни смысла, ни настроения. Перешагнув через груду бумаги и сломанную мелочевку, вызывавшую приятную ностальгию, воспитательница остановилась у шкафа, открыв его потайной отсек. Уж чему ее и научила жизнь, так это прятать, потому пять ее искусных тайников так и не были обнаружены. Кто украл фолианты, Лиена не знала и не стремилась узнать, лишь желала, что эта информация дойдет до главнокомандующего в Бастерлоне, плотно связанная с именем Варнела. Лиена прислонилась к прохладному дереву и, отгородившись от давящих каменных стен, поразилась своему красивому лицемерию: она толкала ученикам вдохновляющие речи, когда сама не верила ни в единое целое, ни в общую проблему. Все равно вся жизнь сводилась к тому, что каждый был сам за себя. По крайней мере, у Мэй всегда был под рукой помощник. Она остановила взгляд на содержимом первого тайника. Бутыль живой воды была закупорена и оставлена на черный день, и сейчас было бы логично устроить ей торжественное открытие. Кто-то назвал бы это пагубной привычкой, ядом замедленного действия, но для Лиены это было спасением от всех напастей и страданий. Это был путь, подводящий к истине, к сожалению, слишком короткий, чтобы дать коснуться ее. Это было снадобьем от воспаленного разума: оно, как кусок материи, протирало запотевшее стекло или же оставляло еще более непроглядные разводы, через которые все казалось таким простым и понятным. Лишенная крепкой защиты от бывшей наставницы, друзей на стороне неприятелей, поддержки от ныне подавленных коллег, острых шуток никогда неунывающего ученика, Лиена еще раз подумала о наплывающем со всех сторон мраке и потянулась к бутылке.

Ночные прогулки по цитадели стали невозможными: преданные делу служащие запирали все попадающие на пути двери, дежурные ревнители без капли сна в глазах патрулировали коридоры, на всех лестницах и больших площадках горели холодные огни, освещая все кругом. Как теперь жить, Каспар не имел понятия. Ревнитель, дежуривший на этаже сегодня ночью, почему-то больше внимания уделял учительскому крылу, и подросток смог выйти в общий зал. Тяжелая дверь на лестницу была закрыта не на ключ, но от ее скрипа могли проснуться даже мертвые, поэтому территория прогулки улеглась в территорию второго этажа. Все окна в коридорах замерзли, а ученику был необходим вид открытого неба и далеких пейзажей, которые все еще ждали его в будущем. Сколько служащий не пытался прибить новый замок на непопулярную кладовку, старая дверь отвергала железное украшение. Конечно, скоро с этой проблемой разберутся, а пока Каспар проделал легкую манипуляцию и проскользнул внутрь заброшенного кабинета. Если цитадели когда-нибудь понадобится символ вечной неизменности, он без тени сомнения предложит эту кладовку. Даже когда все видимые полы и стены покроют золотом, а практические кабинеты превратятся в расписные бальные залы, тут все так же будет свален позабытый хлам, покрытый толстым слоем пыли, разбитая и облезлая люстра будет так же склонено качаться под сквозняками, пол будет таким же хилым и гнилым, и дыры продолжат открывать черные порталы в никуда. Увлекшийся созерцанием ученик невольно вздрогнул, наткнувшись на силуэт у дальнего окна. По росту он не походил ни на преподавателя, ни на ревнителя, поэтому начинающий маг осторожно подошел ближе.

- Здесь единственное место с такими большими окнами, и мне почему-то предвиделось, что не только у меня пробудится нужда в них.

Силуэт узнал Каспара быстрее, но отводить взгляд от незамерзшей части прозрачного стекла не стал. Ученик тоже не стал концентрировать на себе внимание, молчаливо встав рядом. Все-таки эти окна вполне могли сойти за новое чудо. Обычно стеклодувы составляли большой пласт из многих вырезок, мутных и неровных, сцепленных между собой в композицию, напоминающую куклу, сшитую маленькой девочкой. Здесь же у ремесленника вышли чистые крупные пласты, не искажающие вид за собой своей неровностью. Лишь на стыках и у рам они имели изъяны, откуда сочился морозный ветер, отчего в кабинете всегда было холодно, но это не смущало одетую в тонкую сорочку Марту. Не смея показывать свою слабость, Каспар приструнил появляющуюся дрожь и предпочел забыть об иголках, колющих чувствительные кисти.

- Мне кажется, Лиена сильно преувеличила, - сказала Марта, будто сама себе. – Сживать нас со свету никто не будет: мы должны будем вернуть королевству долг, окупить всю еду, воду и жилье за назначенной работой. Пока мы этого не сделаем, на нас никто не покусится. Поэтому меня не беспокоят ревнители.

- А что тебя беспокоит?

Марта на миг сверкнула глазами в его сторону, но Каспар не увидел в них привычной ласковости.

- Крис лежит в госпитальном крыле из-за нас с тобой. А после койки его ждет наказание из-за нас с тобой.

- Это не так, Марта…

- Я прекрасно знаю, что это ты подбросил ему нашу книгу. Ты не успел ее как следует спрятать и бездумно кинул на кровать или тумбу. Поэтому ревнители решили осмотреть его место и нашли остальное.

- Они решили все проверить потому, что он прославился у них тем, что постоянно воровал. К тому же тот том был его, я просто не хотел тебе говорить.

- Ты обокрал его? Он ведь именно про него тебя спрашивал еще тогда. Ты вернул его вещи и соврал ему в глаза?

- Нет. Я уже потом случайно нашел ту книгу…

- Мог бы хотя бы мне не врать.

«Такую свинью, как я, еще поискать надо», - грустно подумал Каспар и тяжело вздохнул, приготовившись к атаке едкими замечаниями и подозрениями, но Марта молчала. Она беззвучно шевелила губами и в конечном счете произнесла:

- Помнишь сказку про красильщика, который нашел свой счастливый камушек? При первом взгляде ему показалось, что он синий, потом камень поменял свой цвет на красный. Человек показывал свой разноцветный талисман всем друзьям и те ахали, не успевая запоминать его цвета. Только когда пришла зима и работа приостановилась, он отмыл свои руки и понял, что камень прозрачный. Не все вещи оказываются такими, какими кажутся на первый взгляд. Знаешь, что сделал с камушком красильщик?

- Выбросил его?

- Положил обратно в карман и сказал: «Какая разница?». Да, ты не такой, как думала я, как думали многие, да, ты иногда поступаешь не совсем по совести, позволяешь себе вранье и лицемерие для того, чтобы казаться лучше. Ну и какая разница?

Небрежно брошенная фраза стала для подростка самым искренним и правдивым комплиментом. Ни одна другая, вроде: «Я прощаю тебя» или «Ты больше хороший, чем плохой», не прозвучала бы лучше. Продолжая буравить тусклые звезды невидящим взглядом, он дотронулся до кисти ученицы такой же холодной, как и у него. В ответ чужие пальцы слегка сжали его собственные.

- Вы считаете оправданными ваши продвинутые занятия? – ревнительница продолжала будить в наставнике Асманде зверя. – На что вы опираетесь, когда намеренно сокращаете прописанные в норме годы обучения для учеников?

- На их талант и рвение к совершенствованию, - пробурчал мужчина.

- Именно такие «таланты» чаще всего развлекаются в дальних деревнях, экспериментируя над беспомощными людьми. За способными студентами нужно больше следить, а не стремиться вбить в них как можно больше силы. Магия создана, чтобы служить простому народу, поэтому по выходе ваши студенты должны стать полезными работниками, а не сверхоружием.

- Сверхоружие из наших выпускников делает беспомощный простой народ. Сколько несчастных было эксплуатировано и принуждено к насилию? Скольких из них сделали телохранителями, наемниками, убийцами? И сделали это далеко не маги. Что говорит ваша статистика?

Ревнительница ощерилась и отошла к стене, а наставник продолжил превратившийся в зрелище урок. О продвинутости речи сегодня не шло: занятие собрало группу отстающих от программы адептов и преуспевающих старших учеников. Вообще сделать из сторанерских магов-студентов сверхоружие было задачей непростой даже для объединившихся магистров. Как один из наставников школы управления, Асманд старался добиться от учащихся не мощи заклинания, а его направленности. Заставить парить или танцевать все предметы в кабинете – эффектно, но бестолково.

- Вы должны подчинить себе оболочку неживого предмета, а не потакать ей, - в который раз повторил учитель, смотря как кривляется адепт, пытаясь держать плавную левитацию серебряной ложки. – Не нужно изгибаться в такт ее движениям. Застыньте, заставьте и ее стоять на месте. Да куда вы клонитесь!

Фед тихо посмеялся, вспомнив, как в первый раз сам пустил ту же самую ложку в глаз товарищу. Следующим выступил он, зафиксировав предмет на необходимое время и переправив по всем указанным направлениям. В конце под тишину кабинета он аккуратно вернул ложку в стакан, и тот не двинулся, лишь тихо прозвенел. Адепты стыдливо понурили головы, а однокурсники Феда только пожали плечами, ни на миг не усомнившись в ином результате.

- Отлично, Фед, - оценил Асманд, подойдя ближе. – Лишь одно замечание. Вы довольно резко разрываете заклинание. На небольших предметах этого не видно, но когда вам понадобится, например, переместить статую, вы можете ее расколоть. Укажите предмету направление остановки. Ложку наклоните в сторону наименьшего сопротивления и, когда она тихо соприкоснется со стенкой стакана, мягко отпустите. Попрактикуйтесь в сторонке и в следующий раз сделайте так, чтобы я не услышал звона.

Фед отошел в сторону, и колонна возобновила движение. Когда очередь достигла последнего студента, заметно припоздавшего, Асманд скрестил руки на груди, а наблюдавшая ревнительница дернулась.

- Вы явно не с шестого курса, юноша, - прищурился педагог.

- Все в порядке, наставник, - отозвался Фед. – Это Каспар. Его направила сюда мастер Агнесса.

Старшие ученики повернули головы к новичку, а адепты заранее скорчили презрительные рожи. Асманд лишь слегка повел светлой бровью, тщетно пытаясь вспомнить ученика.

- Вы просто посмотреть пришли? – с надеждой спросил учитель, затылком чувствуя, как насторожилась ревнительница.

Каспар сильно припозднился, поэтому скоро занятие подошло к концу, но он успел показать все, на что был способен в данный момент. Старшие ученики поспешили покинуть кабинет первыми, и почему-то ни один из них не удосужился взглянуть в сторону ученика первого курса. Даже Фед воздержался от поздравлений, развернувшись к дверям под общую тишину, которой во славу юному гению остались покорны и стакан, и проклятая ложка. На лицах адептов сохранилось презрение. Один из них ощутимо пихнул Каспара у выхода в коридор.

Изучая свои расписания, адепты подошли к витым колоннам, стоящим неподалеку от лектория.

- Что это был за шут? – спросил адепт, когда часть его группы разошлась. – Новое воплощение Криса? Довольно неудачное. Тот хотя бы был смешным.

- Этот зазнайка – та еще звезда над озером, - фыркнул его собрат. – Держит высокомерное молчание, пока грубо лицемерит. Гесту и Берси уже от него досталось. Им пришлось чуть ли не ноги ему целовать, чтобы не отхватить от ревнителей. Крайне подлая личность.

Их небольшая группа закончила короткий перерыв и собралась в дальнейший путь постижения магии.

- Куда ты? – окликнули свернувшего в противоположную сторону юношу. – Перерыв закончился.

- Лопну, если флягу не опорожню. Я успею.

Убедившись, что ревнитель, которому он не понравился, закончил пасти его, адепт зашел в неприбранную уборную.

- Ну что у тебя там? – выпалил он, захлопнув дверь за собой.

- То, что нужно, приятель.

Вошедшему быстро протянули полупрозрачный пузырек, который тут же оказался в других руках.

- У кого взял? – внимательно рассмотрел содержимое адепт.

- Почему сразу взял?

- Скажешь, что сам сделал? Не выставляй себя болваном. Лучше расскажи, чего мне ждать от этого?

- Целый флакон – двадцать минут эффекта, советую разделить на два применения. Только второй раз не задерживай: через декаду после откупоривания он бесполезен. Великим чародеем ты от него не станешь, но любой цикл сдашь с первого раза… Ты ведь для этого берешь, верно?

Юноша помедлил с ответом и отошел подальше от двери.

- Ты серьезно думаешь, что освобождения стоит добиваться через все эти циклы и экзамены? – прошептал он, пряча флакон в карман. – Скоро у нас отберут любые права на свободу, так, может, лучше не ждать этого?

- Что ты сможешь сделать в пятнадцать-двадцать минут? Это зелье немного улучшит твои способности, исправит недочеты, уберет осечки, но путь на свободу оно тебе не пробьет, даже если ты накопишь десятки ящиков с ним.

- Но ты ведь тоже задумывался над этим, верно?

Второй адепт не ответил, только коротко усмехнулся, потерев большим пальцем указательный. Покупатель полез в карман, вытащив несколько темно-серых кусков металла.

- Десять серебряных и кольцо с малахитом.

- Мы так не договаривались.

- Мы договаривались на двадцать, тут даже с избытком.

- Нужно только монетами. Их я заберу, а долг отдашь потом.

- Таких условий не было.

- Так теперь желает поставщик, это не моя прихоть.

- Что-то резко этот поставщик активизировался. Думаешь, для чего он себе деньги набирает?

- У тебя навязчивая идея, которая… Ах ты, крыса болотная!

Глаза из дверной щели исчезли, но лазутчик убежать не успел: первый адепт взмахнул рукой, и дверь резко распахнулась, а силовой порыв затащил за собой и человека. Другой адепт быстро подскочил и, закрыв дверь, поднял за шиворот невысокого лазутчика.

- Легок на помине, - прорычал юноша, толкнув Каспара к стенке.

- Я просто зашел умыться, - затрясся подросток, когда подошел второй маг.

- В том-то и дело, что не зашел.

- Я ничего не слышал.

- А что ты думал услышать?

Чародей в фиолетовых одеждах придержал тяжелую руку вспыльчивого товарища.

- Брось, он не расскажет.

- Это – ученическая крыса по имени Каспар. Сияющая и смердящая средь бела дня звезда. Не верь этим невинным глазкам, он всегда в ноги кланяется, прежде чем в яйца вцепиться.

- Вам ничего не нужно со мной делать, – держал стойкость ученик. – Давайте не будем усугублять. Да, я слышал то, что слышал, и теперь у меня есть знание, но отнять вы его у меня не сможете, даже кулаками. Просто не делайте ничего необдуманного, и оно не будет применено против вас.

- Угрожать нам вздумал, малявка? Применить ты его не сможешь, если месяц будешь валяться в госпитале со вторым гением. Как тебе такая угроза?

- Пожалуйста, давайте я просто буду молчать, а вы успокоитесь.

- Лучший выход, - быстро согласился менее агрессивно настроенный адепт.

- Не будет он молчать. Гесту он то же самое обещал, а потом сделал из него марионетку. Как еще пятерых моих друзей. Возомнил себя возвышенным над смертными! Пора сойти с облака.

Каспара схватили за грудки, вдавив в грязную стену. Его затылок ощутимо стукнулся о камень, и уши захватил гулкий звон. Подросток, конечно, причислял себя к хилякам, но он никогда не думал, что не сможет дать даже мизерный отпор в критической ситуации. Уж пнуть по ноге и убежать или хотя бы попытаться это сделать мог позволить себе даже абсолютный слабак, но сейчас страх взял вверх и унес всякую способность двигаться и думать. Ученику оставалось только наблюдать. Хоть второй адепт и не выказывал прямой агрессии, вмешиваться в правосудие он тоже не спешил. Кулак судьи и исполнителя остановился из-за неожиданной реплики виновника.

- Высокомерным меня считаешь? Лицемерным? А чего добился ты, раз считаешь себя лучше? Ничего! Ты просто хочешь на мое место. Завидуешь мне, так завидуй молча.

Адепт отпрянул от ученика и замер на миг, но лишь для того, чтобы скопить ярость. Он вновь поднял кулак, направив обидчику в лицо. Подросток превзошел соперника реакцией, ударив его ладонью в грудь. Бессловесное заклинание порыва отправило адепта в полет до глиняных умывальников, которые сразу же раскололись, залив его водой и засыпав крупными осколками. Второй адепт подпрыгнул к ученику, но тот увернулся от захвата, метнувшись к двери. Адепт устремился за ним, но ученик неожиданно пробежал мимо двери, на бегу махнув рукой. Дверь резко распахнулась, врезавшись гранью в лицо адепта. Подросток аккуратно закрыл дверь и осмотрелся. Противник, столкнувшийся с нежданной преградой, валялся у его ног и тихо поскуливал, находясь в полуобморочном состоянии. Тяжелая дверь расшибла ему нос и лоб, но ученик заключил, что это не требует немедленной помощи. Второй адепт, который обзывал его кукловодом теперь лежал без сознания под обломками, а сам бывший кукловод, повинуясь внутреннему голосу, подошел к пораженному юноше, постепенно возвращаясь в реальность. Каспар хотел повернуть его лицом к себе, отбросить острые куски умывальников, оттащить от воды и убедиться, что ничего страшного он не сделал, но плохо слушающаяся рука только нырнула в чужой карман и извлекла небольшой флакон. Лишь когда стеклянный предмет погрузился в карман одеяния ученика, тело вернулось в его подчинение. А когда звон в ушах начал таять, Каспар, борясь с приступом тошноты, вывалился в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Прикрывая лицо мокрым от воды и слез рукавом, он, ничего не видя перед собой, продолжал бежать, пока сквозь влажную пелену глаза не встретились с возникшей на пути приоткрытой дверью. Никем незамеченный ученик зашел внутрь, и ему в нос ударил сильный запах пряностей и специй, отчего слезы хлынули с новой силой.

«Оставь свои бесполезные эмоции», - четко донеслось в голове, когда прочие мысли приутихли.

- Зачем ты это сделал?! – воскликнул Каспар, не научившись мысленному общению.

«Мне показалось, ты был в опасности, но сам ничего бы не смог сделать».

- Я тебе не марионетка! Не смей так больше делать!

«Тогда научись за себя постоять, вместо того, чтобы дрожать как мышь. Дифирамбы петь тебе здесь не будут, а в горло вгрызутся с удовольствием».

- Все считают меня монстром, - горько захныкал ученик. – Я не сделал ничего из того, чего бы ни делали другие, но заметили именно меня! Лучше бы я остался невидимкой.

«Увы, за все приходится платить. Их немые нападки – обыкновенная зависть. Раньше ты завидовал чужому успеху, а теперь роли сменились. Ты ведь сам хотел этого».

- Но почему его до сих пор любят, а меня уже ненавидят?! – сорвался ученик, врезав кулаком по полке, откуда посыпались металлические банки.

«Потому что он выставляет себя дурачком. Для всех он шут, что не может догадаться, как применить свои таланты. Оттого его всерьез не воспринимают и воспринимать не будут. А ты умный, теперь еще и сильный. Ты опасен для их самооценки, но им еще предстоит понять, что проявлять к тебе дружелюбие выгоднее. Ты уже становишься лучше, и остальные замечают это. Скоро ты достигнешь совершенства, нужно лишь подождать».

- Ждать? Ждать, когда ты ополчишь всю цитадель против меня? Когда я уже не буду контролировать и соображать, что творю? Когда ты окончательно сделаешь меня своей игрушкой?

Ученик уперся лбом в стену, смахивая с уголков глаз остатки влаги. Он ощутил легкое прикосновение к плечу, теплое и успокаивающее.

- Прости, - донесся голос у его уха, - я признаю, что перешагнул черту дозволенного. Но все это было ради тебя. У меня нет цели приручать тебя, делать невольником, издеваться над тобой и вытворять прочие зверства, что ты воображаешь своей бурной фантазией. Я знаю, ты страдал, когда мы встретились, ты страдаешь сейчас, но скоро все наладится. Я искренне желаю тебе добра, я хочу того же, что и ты. Ты все еще не доверяешь мне. Тобой руководит образ, что ты составил по жутким книжкам. Злые духи, демоны, черные маги – это фантазии романтиков, ничего не знающих о чужих мирах. Я твой друг, Каспар, я хочу помочь тебе, но мне сложно сделать это, пока ты не доверишься мне.

Ученик выпрямился, неуверенно посмотрев на свое отражение в полированной банке.

- Ты неплохой человек, - сжал его плечо бесплотный дух, - но зачем-то стараешься доказать себе обратное. Ты лучше многих здешних обитателей. Прекрати корить себя, ты не сделал ничего плохого…

Шепот астрального существа становился все тише, а посторонний звук – все громче. Смеживший веки Каспар открыл глаза, когда из глубины помещения вынырнула полная женщина с необъятной корзиной трав в руках.

- Ты что тут делаешь? – прокудахтала она, поставила корзину и твердо зашагала к нарушителю. – Опять таскаете у меня по мелочи?

- Нет, – попятился юнец. – Простите, я заблудился…

- Знавала я такого вечно теряющегося кретина. Постоянно не досчитывалась чего-нибудь после его блужданий. Пора бы вас ревнителям отдать: они наконец-то за ум взялись.

Женщина неуклюже потянулась к Каспару, и дальнейшие оправдания подростка ее не волновали. Поднялся шум.

«Вмешиваться по твоей просьбе не буду. Однако на твоем месте, я бы позаботился о тишине».

Ученик отпрыгнул назад и протараторил заклинание слабости, но ошибся при изображении рукой. Кухарку поразил ступор, она раскрыла рот и выкатила глаза, не ожидав от ученика такой дерзости. А потом ее рот и глаза начали закрываться, она накренилась в бок, приземлившись на перевернутый ящик на полу. Еще через миг по помещению разлился ее храп.

«Магия – это искусство, - пояснила чужая мысль недоумевающему подростку. – В ней можно творить без ограничений и до конечного результата прийти разными путями. Это заклинание сна тебе лучше запомнить. В школе воздействия есть много интересного среди скучного мусора».

Первый и второй курс снова тренировались вместе, но теперь учителей обязали ограничивать поле барьером. Хейн потерял всякий энтузиазм и лениво выполнял все указания ревнителей с плотно сжатыми губами. Вместо Лиены ему теперь помогала другая эрудит, такая же отстраненная и послушная. Филипп непривычно для себя много молчал. Не потому, что им жестко запрещали посторонние разговоры, просто не было никакого желания открывать рот лишний раз. Вздохнув, ученик еще раз посмотрел в сторону второй половины поля, где тихо переговаривались первокурсники. Его друга среди них опять не было. Возможно, он снова опоздает или придет под конец, или вообще не придет. Ему уже было в пору заниматься с адептами, ориентируясь на мастеров, и от второкурсника уже не нужны были ни наставничество, ни поддержка, ни показательное выступление. Хоть в свободное время все вроде как было по-прежнему, Филипп знал, что повзрослевшему другу куда приятнее проводить время со своей пассией, которую он вроде как мечтал добиться. Его измененное расписание, как и смененные приоритеты, делало жизнь Фила капельку скучнее.

Среди первокурсников Филипп увидел Марту, которая так же периодически бросала взгляды на входные ворота. А ведь именно после знакомства с ней, Каспар стал так резко меняться. Может, она наговорила ему что-то, пока они занимались своими цветочками, а открытый ум впечатлительного Каспара воспринял все слишком серьезно.

Заметив взгляд Филиппа, заклинательница вопросительно сморщила лоб на его прищур, который должен был донести до нее: «Я знаю, что ты что-то с ним сделала, и я узнаю, что именно». Марта уперла руку вбок, встав в самодовольную позу, и выражением лица передала: «Ревнуешь?». Филипп фыркнул и сместил челюсть, выставив вперед подбородок: «Нет, я беспокоюсь за его вкус. И что он в тебе нашел?».

Хейн и ассистентка закончили приготовления, и по их команде с двух сторон поля начал наплывать мутный барьер, разделяя курсы. Перед тем, как скрыться за пеленой, Марта успела показать Филу неприличный жест, на что тот ответить не успел. Занятие началось.

- Фор, вы не хотите перейти на другой участок? – вежливо поинтересовался эрудит. – Моей ассистентке сложно будет следить за дисциплиной одной. Фора Хербса мне вполне хватит.

Столичный гость потоптался и согласно кивнул, пройдя за барьером на вторую половину поля. Когда его силуэт растаял за пеленой, Хейн оживился.

- Сегодня мы должны были повторять школу стихии, но, так как почти все из вас владеют заклинанием заморозки, мы пройдем основы школы управления. Браян, вы не против?

Учитель повернулся к ревнителю у дальней колонны.

- Конечно, против. Я немедленно составлю жалобу на вас, чтобы отправить на рудники, - саркастично пробурчал Хербс и закурил.

У половины второкурсников зачесались руки, когда они начали делиться на пары. Другая половина воздержалась от радостных эмоций, обмениваясь замешательством. Вставшая в пару с Филиппом приятельница с опасением посмотрела на Хейна.

- Идти вне основной программы теперь запрещено. Говорят, скоро и занятия для продвинутых прикроют. Все серьезно. Ему влетит.

- Думаешь, было бы лучше, если бы мы еще два месяца практиковали то, что знаем назубок?

- Я боюсь, что скоро так и будет. И лишь немногие учителя вроде Хейна пойдут против правил, чтобы научить нас новому.

Она встала напротив, а эрудит шагнул в середину рядов.

- Самое простое заклинание из школы управления – порыв. Ошибочно считать, что оно основано на воздушной стихии. Мы не создаем воздух, а направляем его. Кто не знает, ветер – это движение воздуха из-за разного давления между основными воздушными пластами, а не приступы чиха у Творца. Не смейтесь, вполне может быть, что в скором времени вас будут заставлять думать именно так. Для всех воздействий, основанных на давлении, применяются две руки. Одной создаем нужную среду рядом с собой, второй действуем на предмет, одновременно определяя уровень его перемещения. Если уменьшите давление рядом с собой, а в области предмета повысите, он притянется к вам на тот уровень и с той скорость, что вы зададите. И наоборот, если вам необходимо оттолкнуть предмет. Порыв перемещается преимущественно горизонтально, помните об этом. Вес предмета имеет значение, поэтому пока вы сможете перемещать лишь то, что не превышает веса тарелки. Чтобы заставить сдвинуться с места нечто приближенное к вашему весу или превосходящее его, есть дополнительные модификации с усилением и концентрацией, об этом вам пока рано думать.

Хейн отвлекся на дверь за колонной. По его велению она открылась, и оттуда вылетели простенькие на вид штативы с прикрытой тканью рамой на вершине.

- С левитацией сложнее, - прокомментировал Хейн, расставляя инвентарь между шеренгами. – Здесь порывов уже нет, все должно быть гладко. Давление работает с точкой приложения силы. Для начала объект поднимают по той же схеме с разностью давления, только энергию концентрируют плотнее. Потом в поле объекта устанавливается нейтральная среда, а с помощью точек приложения силы, вы перемещаете его в горизонтальных направлениях, для вертикальных – меняете давление в среде объекта. Для перемещения по диагонали уже мысленно составляется траектория, как вы рассчитываете у мастера Вацлава. Да, Элиас, не все так просто, но это не значит, что ты можешь браниться на моем уроке.

- Должно быть, есть методы проще, - предположил другой ученик, когда штативы замерли между парами.

- К одному результату можно прийти разными путями, - изрек Хейн, дистанционно закрывая дверь в инвентарную комнату. – Теллийцы колдуют, ориентируясь на те же законы, просто компонуют все действия в одно изображение заклинания. В Дейнаре есть заклинатели, управляющие воздухом, как стихией. Они пренебрегают всякими законами, отчего их возможности широки и опасны. Есть отдельные заклинатели, обладающие телекинезом. Они могут двигать предметы силой мысли. Другие мыслят творчески. Как вариант, чтобы поднять что-то невероятно тяжелое, они не тратят силы на концентрацию давления, а применяют магию искажения, отчего предмет начинает притягиваться к невидимой планке в воздухе, как если бы падал на землю. Мы все здесь – художники, а не рабочая сила. Может, когда-нибудь до общественности дойдет это.

- Когда безделушки из сувенирной лавки будут стоить дороже добытой руды, тогда дойдет, - цинично заявил Хербс.

Хейн тихо вздохнул и выставил перед собой руки, показав их простую постановку, и четко произнес односложные слова. Повторив свои действия несколько раз и направив порыв на штатив, где в рамке колыхнулась ткань, он встряхнул уставшие руки и направился в начало шеренг.

- Главное – целевой захват и направленность. Если не сконцентрируетесь на цели, вы оттолкнете и притянете не то, что надо. Начните не с рамки, а с пера, что лежит сверху на штативе. Пробуйте оба направления порыва, чтобы сбить перо. Соседние порывы ваше место практики не потревожат.

Мелкое перышко лежало на раме, стоящей между Филом и его напарницей, и следующий час они упорно пытались «сдуть» его. Пару раз Хейн останавливался на них, поправляя руки и давая оценку либо «так себе», либо «пойдет». Их перо так и не колыхнулось. У остальных тоже не было прогресса, несмотря на все их усердия. Когда урок начал подходить к завершению, Хербс дал знак сворачиваться, чтобы не попасться на глаза ревнителю по ту сторону, и инвентарь начал плавно слетать в свою обитель. Последний штатив заскочил в комнату как раз перед возвращением столичного ревнителя. Барьер быстро растаял, как туман в лучах вышедшего из-за облаков солнца, и учеников поторопили к выходу. Среди первого курса так и не показалось серьезное и задумчивое лицо Каспара.

- Он так и не пришел? – спросил Филипп, когда сбоку подошла Марта.

- Зачем глашатаю приходить учить азбуку? У него теперь новая планка.

- Как бы он не задрал ее выше, чем надо.

- Никак не можешь смириться, что твой клуб почитателей уменьшился на одного человека, который скоро организует свой собственный?

На ее ехидство парень предпочел не отзываться, продолжив тему разговора.

- Говорят, люди из столицы хотят отменить группы с продвинутым обучением.

- Он выкрутится.

- Вот этих его выкрутасов я и боюсь.

Они остановились неподалеку от главного зала, заняв свободную скамейку в тени разросшегося цветка, пока через ворота шел разнородный поток студентов.

- Думаю, он хорошо запомнил урок, и больше ничего таскать не будет, - достаточно уверенно сказала Марта. – После случившегося я ни разу не видела его за чтением чего-то запрещенного.

- Мне кажется, он не все мне рассказывает.

Филипп вцепился испепеляющим взглядом в Марту, отчего та подавилась воздухом.

- Ты думаешь, он затевает темные дела со мной? – хихикнула она.

- Откуда мне знать, что твоя больная фантазия надоумила его сделать? Он действительно темнит. Уж не знаю, что именно, но он что-то скрывает.

- У тебя паранойя. Как обычно.

- Десятый год настает нашей дружбе, уж я могу заметить изменения в ней, - Фил сбавил тон. – Некоторые адепты его почему-то недолюбливают. Это не просто завистливые фырканья, а настоящая лютая неприязнь. Они не слишком разговорчивы о нем, но видела бы ты, какими уродливыми и злыми становятся их лица, когда они слышат имя Каспара. Наши старшие курсы тоже часто затевают разговор на тему «странности первогодка». Я спрашивал подробности у Феда, но он, как и его товарищи, пожимает плечами и резко меняет тему.

Марта громко прыснула.

- Каспар насолил адептам? Думай, что говоришь. Он и мухи не обидит.

- Девять лет с хвостиком я был в этом уверен, а теперь у меня сомнения. Теперь мне сложно говорить с ним по душам, я чувствую, что он что-то умалчивает. Наверное, он отдалился и перестал доверять мне.

Марта долго смотрела на Филиппа так, словно вычисляла, на каком уровне он находился по шкале идиотизма ее личной разработки. Потом она встала со скамейки и затесалась в группу служащих. К ее недовольству, Филипп все же нашел ее, догнав в главном зале.

- Не хочу даже продолжать, - отгородилась от него ученица. – Раздувай свою паранойю с другой сумасшедшей.

- Я просто…

- Он вырос, Фил. Ему больше не нужен опекун вроде тебя. Ему не нужно сваливать все свои проблемы на тебя, чтобы решить свои собственные. А козни адептов не воображай. Линда ежедневно закапывает меня такой кучей сплетен, что голова болит, но я умею просеивать слухи. Если проблема и есть, он с ней разберется.

- Как-то резко он повзрослел, но спорить с тобой не буду, а то слягу как Крис. Просто, скажи, ты знаешь что-то, чего не знаю я?

- Да. То, что ты дурак и параноик. Нет у него от тебя секретов, и я с ним заговоры против тебя не плету. Он ведет себя как обычно… может, немного взрослее.

- Это не взрослость, а скрытность. Не хочу тебе ничего доказывать, ибо это несусветно тяжко. Просто обрати на это внимание: на то, каким им он был в первое наше знакомство, и какой он в последний месяц.

- Ладно, сделаю, если ты отстанешь от меня.

Марта ускорилась, прошмыгнув между снующими туда-сюда служащими. На узкой лестнице образовался затор, и чародейка обреченно застонала, когда снова поравнялась с неприятным собеседником. Они пропускали спешащих вниз хранителей, мелкими шагами продвигаясь выше. Оба не знали, что было для них лучше: неуютное молчание или разговоры, после которых хотелось прибить друг друга. Актерская неприязнь готовилась стать настоящей.

Решив закончить паузу, Филипп почесал затылок и, отвернувшись в сторону, спросил висящий на стене цветочный горшок:

- У вас с ним все хорошо?

- Эм-м, да, наверное, - выкашляла Марта.

- То есть ты уже официально его… сердечная хворь?

- Бумаги пока не подписывали. Я на эту тему даже с подругами не откровенничаю, с чего ты взял, что я тебе все изложу? Хочешь знать, насколько для тебя все упущено?

- Скорее, насколько близко ты добралась до его мозгов и сколько уже успела высосать. Такие хладнокровные дамочки как ты крутят такими мякишами как Каспар как хотят, а потом отсылают куда подальше и оставляют мякиш кваситься в одиночестве. Ты, к несчастью, его первая убийственная любовь, а он неопытный, наивный, безвольный и робкий мальчишка, и, если ты собираешься сделать его еще и мальчишкой с обгрызенным сердцем, лучше отстань от него сейчас, а я найду ему такую, у которой характер мягче мельничных жерновов, и у которой внутри сидит прекрасный и нежный цветок, а не суровый дедок с темным прошлым.

Идущие впереди них маги обернулись, но косыми взглядами учеников было не разнять.

- О боги, девять лет он тебя терпел. Я бы на его месте удавилась.

- А я бы на его. На второй же день наедине с тобой.

- Ради такого я бы потерпела эти два дня!

- Мне нужно знать, что я отдал его в хорошие руки, а не в лапы хищника. Ты вообще как настроена? Серьезно?

- Намотай себе на воображаемый ус, который никогда не вырастит: я не собираюсь ничего обещать, проходить проверки и испытания. Я не собираюсь немедля признаваться ему в некой любви и нести ее до конца своих дней, и не собираюсь делиться с тобой, на каком уровне у нас отношения и есть ли они вообще. Я хочу хорошо проводить время в хорошей компании, а если ты, хранитель каспаровского целомудрия, еще раз заведешь со мной этот разговор, я из тебя евнуха сделаю. Я серьезно настроена, как думаешь?

Когда они добрались до второго этажа, половина ярости из них ушла, а вторая даже трансформировалась у Фила в легкую ухмылку.

- Хорошо, больше об этом не заикаюсь, - подытожил он. – Но присмотреться не забудь.

Марта сформировала в голове новую колкость, но отвлеклась на оживленных на этаже студентов. Все торопливо стекались в зал отдыха. На миг Филипп с Мартой подумали о новом происшествии, но тревоги на лицах студентов не было, только интерес. Кроме учеников у входа в зал столпились и неофиты, пытаясь выудить новости у старших. Марта под локоть выудила кого-то для разъяснительной миссии, но не успела она вопросительно поднять брови, ей был дан ответ:

- Не слышала? Крис вернулся.

Раскидывать всех в сторону они не стали, но зрительские места у дверей заняли. В зале бушевало гудящее столпотворение, но Фед в конце концов сумел подавить неприятный шум. Крис сидел на столе, с подозрением разглядывая собравшихся людей, и хоть старался вести себя непринужденно, посыпавшийся град вопросов заметно на него давил.

- Успокоились! – гаркнул Фед. – Дайте моим и его ушам отдохнуть. Он жив, здоров и готов вернуться к нормальной жизни. Он ничего не знает про состояние Варнела, Дитмара, не знает новости о талисманах, камнях и генерале. Он был в госпитале, чтобы лечиться, а не собирать сплетни. Остальные бредовые вопросы оставьте себе.

Несмотря на попытки Феда угомонить любознательный народ, он опять загалдел. После двух прибоев вопросов четко прозвучал последний:

- Крис, как ты себя чувствуешь?

Все резко замолчали, согласившись с первостепенной важностью этого вопроса, и уставились на малолетнего бандита. В поисках помощи тот посмотрел на Феда, но староста тоже ждал его реплики. Губы у Криса странно задергались, изобразив на одной стороне ужасно неестественную ухмылку, пока другая сторона осталась неподвижной, а его всегдашний прищур дался с большим усилием. Снова задергав губами и открыв рот, он добавил угловатые жесты и пожал плечами.

- Да н-н-нор-р-рмально.

Опешившие ученики не смогли скрыть свои эмоции, и лицо Криса перекосило сильнее. Он отмахнулся.

- М-мне с-ск… с-ск… сказали, это п-п-пр-р-ройдет.

Выдохнув и вытерев пот со лба, он опустил голову и обратил глаза в пол.

- Конечно, пройдет, - суховато обнадежил его Фед, слегка коснувшись его плеча. – Карина и не таких исцеляла. Мы рады, что ты вернулся, Крис.

Староста адресовал собравшимся однозначный взгляд, заставив прикусить языки и тихо разойтись. Марта и Филипп вернулись в общий зал и решили скоротать время в библиотеке. Уже сидя за столом с выбранной литературой, чародейка неожиданно ударила ладонью по столу, и предметы на нем, как и Филипп на стуле, подпрыгнули.

- Вот же ирод! Это ж как надо было постараться, чтобы паренек заново говорить учился!

- Это был несчастный случай.

- Если так, то та свинья должна быть здесь и просить у него прощения, а не прятаться в своем кабинете!

- Между прочим, Крис первым начал тот глупый бой. Варнела я не защищаю, но вины его я тоже не вижу.

Марта зло посмотрела на товарища, но потом резко отвернулась. Уже жалея о последующем вопросе, Филипп отложил книгу.

- Марта, все в порядке?

- Тот скандал разгорелся из-за дурацкой книжки, - повысила она тон. – Если бы я оставила ее в кладовке, а не подсунула Каспару, ему бы не пришлось подбрасывать ее.

- Марта, там было дело далеко не в одной книжке…

- Но разоблачили Криса именно из-за этой клятой ботаники.

- Это все равно была его вещь.

- Но он бы смог ее по-умному спрятать. Из-за моей глупости пришлось согрешить другу, пострадать малолетке и хорошему учителю. Я виновата.

Она замолчала, трагично понурив голову. Не дождавшись ответа от товарища, она обратила к нему недовольное лицо.

- Я сказала, я виновата.

- Да, я услышал.

- Но на самом деле это не так.

- Тогда зачем ты говоришь, что виновата?

- Чтобы ты убедил меня в обратном.

- Зачем? Чтобы ты почувствовала себя лучше, после того как оторвешься на мне? Мне мое здоровье дороже споров с тобой.

Филипп потерял интерес к избранному сочинению и вышел из-за стола. Он слегка наклонился над странной персоной, подкрепив следующие слова грозным жестом.

- Не трогай меня. Свои грязные приемчики оставь для Каспара. Хотя нет, лучше не надо: вы тогда на пару завоете.

Филипп покинул библиотеку, мысленно опечатав ее до конца дня. На сегодня с него было достаточно такого общения. Это уже не было весело. Веселить было некого, а дуэль с Мартой без зрителей, не вызывала у него радости. Если той злыдне нужно было плеваться в кого-то ехидством, пускай это будет любой другой дурень, только не Филипп. И не Каспар. Тогда все будет почти идеально.

В жилых комнатах второкурсника ждал приятный сюрприз в виде старого друга, скучающего на своей койке.

- Ты так редко показываешься на глаза, что скоро станешь сказочным персонажем и окажешься в книжках про гоблинов, о которых я только что читал.

На приятельскую шутку Каспар растянул неестественную улыбку, продолжая вытягивать из подушки мелкие перья.

- Видел Криса? – спросил он, когда Филипп присел на край койки.

- Да. Выглядит неплохо.

На Фила посмотрели, как на ребенка, выдающего речной камушек за бриллиант, и второкурсник подозревал, что этого его друг нахватался от своей сердечной хвори.

- Есть, конечно, проблемы, но он скоро придет в норму, - выразился более правдиво Филипп.

- Он не самый хороший человек на земле, но ему досталось слишком сильно. Мне вроде и жаль его, а вроде и нет. Он вор и обманщик и должен был получить по заслугам, а моя подстава не играла решающей роли. А вроде и играла. Мне так плохо, Фил. Мне кажется, что в мою голову швыряют камни, и каждый из них приносит с собой разные, иногда абсолютно противоположные мысли. Меня ровно полчаса мучает совесть, которая плюется в меня жгучими порицаниями, и я готов идти к нему с признанием своей вины и рыдать у его ботинок. А потом откуда ни возьмись появляется гадкое злорадство, и мне приятно лишний раз услышать, как он запинается или сидит тише воды, ниже травы. И через миг где-то между ребрами мне вставляют прут, начиная его проворачивать, и я боюсь, что он вспомнит, что это я его подставил и начнет мстить. Меня постоянно терзает эта неопределенность и с каждым днем сильнее. Я знаю, что поступаю плохо, но в момент поступка, я уверен, что все оправдано, а через час я причисляю себя к грешникам, которым вечно суждено падать в бездну и терпеть клыки и клювы велиаров.

Каспар смахнул горькую слезу, а лицо Филиппа расплылось в улыбке. Он подсел ближе и запустил руку товарищу в разросшиеся волосы.

- Ты все тот же, - выдохнул Фил, погрузившись в полное спокойствие. – Я уж испугался, что у тебя появились какие-то чересчур большие беды, которые ты даже со мной не хочешь обсуждать.

- Прости, что так долго молчал. Сложно жаловаться, когда не понимаешь, с чего начать. Еще и эта популярность, чтоб ее. Очень уж быстро она перешла в неприязнь у некоторых.

- Да в бездну этих некоторых. Они ничего тебе не сделают, а на их кислые морды даже внимания не обращай. Ты, главное, помни, что я готов услышать все, что у тебя на душе. Не обязательно оформлять все в поэму. Бессвязный бред я тоже и послушаю, и пойму, и постараюсь дать совет. Идет?

Каспар на миг глубоко задумался и опустил пустой взгляд на пол, будто что-то соединяя у себя в голове, а потом поднял благодарные, но все еще беспокойные глаза на Филиппа и постарался улыбнуться. Фил понимающе кивнул.

- Это все происходящее давит на тебя. Сначала поклонники Астрала, теперь поклонники консерватизма, я тоже едва держусь. Тебе не стоит воспринимать все так близко к сердцу, я помню, как тебе говорила это Карина. А еще тебе не стоит замыкаться. Не спорю, надо стремиться к самостоятельности, но не укладывать все в один день. Пока ты будешь на пути к этому, я буду тебя поддерживать… ну, и Марта тоже будет. У вас с ней, кстати, все хорошо? Ты как настроен? Серьезно?

После обычных и немного глупых разговоров, которые они всегда раньше вели, чтобы выкинуть тревожные мысли из голов, Каспару немного полегчало, и Филипп признал свою миссию выполненной. Его опасения, к счастью, не оправдались: его друг всего лишь отреагировал на ком общих проблем, который без предупреждения свалился на его хрупкие плечи. Наверное, будь у Филиппа похожий характер, он бы сам так замкнулся на его месте. Если только это было причиной скрытности Каспара, о такой мелочи можно было не беспокоиться: такое проходит и довольно быстро. Скоро все вернется в прежнее русло, и тогда они вместе дадут отпор унылым новшествам в цитадели.

На перерыв у второго курса сегодня не поскупились, и повеселевший Филипп еще долго чесал языком со всеми возможными собеседниками. Не дождавшись никак не наступающего ужина, он решил прокрасться в столовую и стащить что-нибудь залежавшееся для перекуса. В коридоре его перехватил вышедший из тени староста, применив слишком серьезный тон.

- Можно с тобой поговорить?

Тяжелый взгляд у Феда держался уже несколько дней, не меняя степени выраженности, и это было связано не только с деятельностью ревнителей.

- Фил, мой вопрос может показаться тебе странным, - начал Фед, - но… Как хорошо ты знаешь своего друга?

- Надеюсь, ты не про Каспара и его успехи у Асманда?

Приняв молчание как согласие, Филипп не удержал в узде раздражение и всплеснул руками.

- Почему вы все резко начали считать его странным? Фед, ты знаешь его чуток меньше, чем я. Я знаю его вдоль и поперек. В чем твой вопрос?

- Неужели тебе не кажется, что он несколько… преобразился?

- Мне кажется, что парень после стольких стараний добился своего и спровоцировал у всех завистливый понос.

- Это очень резко произошло, не считаешь?

Досада прилила к голове жаром, и Филипп прикрикнул:

- Нет! Открой глаза, приятель. Он утер тебе нос на тренировке, чего ты не ожидал, и ты теперь на него что-то копаешь. Я очень хорошо знаю Каспара. Я помню, как он занимался, сколько сидел за скучнейшими текстами, сколько времени уделял самым пустячным мелочам. То, чего он добился – не странность, а результат. Он заслуживает всего, что умеет сейчас.

- Ты доброго мнения о нем. Несомненно, я бы тоже так думал, если бы он достиг такого уровня на третьем курсе. Однако никто не может, стоя на ногах в первый раз, сразу дойти до конца горизонта без дополнительной помощи.

- Крис же вполне смог…

- Вот ты и ошибся.

Филипп непонимающе сдвинул брови, а Фед перевел взгляд с собеседника на отдыхающих в зале.

- Думаешь, я только к Каспару придрался? Когда Крис оказался в наших кругах, мне сразу показалось, что тут нечисто. Вначале я подумал о покровительстве от Лиены, ведь мастер Агнесса была ее наставницей, а она слишком часто ей угождает. Но тут оказалось другое. Мальчишка действительно казался гением на первый взгляд. Он воровал учебную литературу и занимался по ней, схватывая все налету. Ему постоянно помогала Лиена, но все таланты это не объясняло. Я копнул поглубже и обнаружил, что она не только книжки ему доставала. Есть такое зелье из энергетического кристалла, полыни и не особо полезного гриба, оно обладает тонизирующим свойством на силы, особенно магические. Я поймал Криса за приемом такого. За постоянным приемом. Сейчас их лавочка с Лиеной вроде накрылась, но я не уверен, что она прекратила варить эти зелья. Через дюжину посредников такой пунш мог оказаться и у твоего друга. Это бы многое объяснило.

Филипп издал смешок.

- Перед тем как что-то съесть, Каспар определяет возраст еды, состав, способ доставки и приготовления, выясняет, не будет ли плохо кому-то, если он ее съест, и не состоит ли она в черных списках. Можешь быть уверен, он никаких зелий не принимает.

- Приглядись. Может, ты просто не замечал.

- Предлагаешь мне в вещи его залезть?

- Приглядись, Фил. Я ведь вижу, что ты тоже немного сомневаешься в его святости.

Староста посмотрел на ученика как на единственного наследника трона в период кровопролитной войны. К выразительному взгляду добавилась рука на плечо, определив Фила к вечному символу опоры и надежды. Отказать такой комбинации было нельзя.

- Посмотрю, что можно сделать. Только если ты объяснишь мне, что тебя вынудило начать этот разговор.

Фед на миг замялся, чего раньше в нем не замечалось, но все же рассказал.

- Меня приглашал на беседу Варнел. Еще до несчастного случая. Он говорил, что собирает группу помощников, которые бы следили за порядком. И старосты обязаны входить в эту группу. Короче говоря, нужно доносить на учеников и учителей. Я отказался, хотя он далеко не тонко намекал мне, что я пожалею об этом. Меня не интересуют личные дела всех живущих здесь, но я хочу, чтобы за личные дела одного не получили все. Варнел – не тупой медведь, как думают некоторые, он многое видит и знает. Поэтому, если у Каспара проблемы, давай вначале узнаю я и ты, и мы вместе подумаем, как бороться с ними.

Филипп кивнул и остался в одиночестве. Каспар, как любой нормальный человек, давно перешагнул ту черту, за которой с ним еще можно было соотнести святость. Однако у каждого грешника есть и порок, и порог, поэтому второкурсник был уверен, что его друг свой предел знает и переступать его не собирается. В этом нужно было просто убедиться.

- Мы правильно идем?

«Да. Почти на месте. Тебе нужно научиться мысленному общению, иначе ты привлечешь слишком много внимания».

- Угу.

Ученик остановился по сигналу в неизвестном небольшом помещении. Дух выбирал укромные места с поразительной быстротой, вычисляя каждый миг для своего спасителя, чтобы не попасться снующим туда-сюда дежурным. Если бы ни он, подростка бы поймали спустя минуту. Много плохого могло бы произойти, если бы не его помощь, но любая сказка заканчивается ближе к кульминации. Такой кульминацией Каспар посчитал драку с адептами.

«Мы на месте, - пропел будто ничего не подозревающий дух. – О чем ты хотел поговорить?»

- Выходи, я хочу видеть тебя.

В груди кольнуло, и собравшийся из дыма силуэт был готов слушать. Твердость подростка некстати покинула его и начал он с привычного лепетания.

- Ты, наверное, знаешь уже, зачем мы здесь. Ты ведь умеешь читать души.

- Ты просил меня не лезть в твою голову, и я не лезу.

- Очень мило с твоей стороны, но… в общем… думаю, нам пора разойтись. В смысле, ты, должно быть, уже соскучился по дому, а я уже добился всего, чего хотел…

Каспар со страхом взглянул на духа, но тот продолжал неподвижно стоять, а его сердце билось ровно и мирно. Подросток немного расслабился.

- Я хотел стать лучше того, кто несправедливо получил слишком много. Я стал, но теперь меня на дух не переносят многие студенты. И на это есть все причины. Я поступал неправильно, когда шантажировал некоторых из них. Пусть я хотел добиться благих целей, хотел сделать приятное друзьям, но я делал больно тем, кого знал плохо. И это было твоим советом.

Реакции от астрального существа не последовало, и ученик вновь осторожно заговорил.

- И я не думаю, что дальнейшие твои советы помогут мне восстановиться в их глазах.

- Ты боишься.

- Да. Хоть ты и стараешься оградить меня от страхов, я тот, кто я есть. В цитадели становится опасно, и я опасаюсь и за себя, и за тебя. Мои друзья начинают что-то подозревать, учителя, возможно, тоже, и я не хочу, чтобы дальше стало хуже. Думаю, на этом пора заканчивать. Мы… мы ведь оба получили выгоду от нашего сотрудничества. Поэтому прощай… наверное. Ты ведь не сердишься?

Дым рядом с духом заколебался, а сам он тихо посмеялся:

- Мне не на что злиться, дитя. Я сказал, что буду с тобой столько, сколько ты сам захочешь. Я не жажду обосноваться в вашем мире, как некоторые мои сородичи, я хочу занять положенное мне место в своем. Когда я уйду, тебе придется самому справляться с внутренними страхами, самому искать доступные знания, рассчитывать путь в обход тех, кто будет пытаться мешать тебе, самому научиться постоять за себя, но твои умения и твой талант останутся с тобой. Просто научись не душить его.

- Ты думаешь, я справлюсь?

Каспар прикусил язык. Он ведь обещал самому себе, что не будет показывать неуверенность. Да ни за что он не справится без него. Должны пройти годы, прежде чем он сможет стать таким же идеальным магом самостоятельно, но он сам совсем недавно говорил, что с Астралом лучше не связываться, ведь дух, злой он или добрый, это все равно не питомец. Слишком опасно держать его рядом так долго.

Неуверенность не давала отпускать помощника, а боязнь – оставлять. Избрав превалирующее чувство, ученик звучно выдохнул:

- Да, я справлюсь. Рано или поздно мне все равно придется стать самостоятельным.

- Хорошо, - ласково сказало существо. – Значит, ты определился?

- Да. Вполне.

Прежде чем Каспар договорил последнее слово, бесплотное тело духа вытянулось в полоску дыма и исчезло, выскользнув в щель у окна. Расстроившись такому быстрому прощанию, о котором подросток уже жалел, он подошел к выходу из комнатки. Теперь действительно было необходимо все делать самому. Не став испытывать свой нюх на ревнителей сегодня, студент выбрал движение по тайным коридорам. Ближайшего прохода туда он достиг без происшествий. Каспар, уже неплохо ориентируясь в лабиринте, выбрал путь прямиком до второго этажа. Если Лиена и сделала так, чтобы дверь открывалась только перед ней и ее прихвостнем, то сделала это с помощью хлипкой руны, которую можно было легко убрать при желании. Теперь это не было проблемой для подростка, потому что он уже знал разоблачающие и ломающие руны заклинания. Так и вышло: прямо у выхода заботливая учительница поставила для него ловушку, из-за которой Каспар не смог бы дотронуться до двери. Должно быть, с другой стороны тоже стояла руна, делая дверь невосприимчивой для заклятий. Убрав незримые преграды, довольный ученик наклонился, чтобы открыть дверь, когда заметил еще одну помеху. Длинные гвозди, коряво прибитые к монолитной доске и камню сбоку, образовывали петли, которые держал самый обычный ржавый навесной замок. Каспар тихо фыркнул, ударив замок сильным заклятием порыва, но замок не то чтобы не слетел, а даже не шелохнулся. Потом к нему были применены заклятия заморозки с грубой силой, жара, их комбинации и прочие мелкие заклинания – все, что знал ученик. Ноль реакции. Либо замок был зачарован от магии, либо мешала руна с другой стороны. Негодованию Каспара не было предела. Его, начинающего великого чародея, остановил дурацкий замок, который, наверное, с крысиным смехом-писком вешал сюда Крис, представляя его беспомощность. Позволив себе немного ругани, Каспар вынужденно избрал другой путь. Пришлось выходить у крыла медитации, где его, крадущегося в темноте, через минуту поймала ревнительница. Еще через мгновение он был оперативно доставлен не куда-нибудь, а прямиком в кабинет капитана Варнела.

Оставленный в кабинете Каспар сидел и трясся так, что дрожал не только стул, но и пустующий стол перед ним. Капитан должен был зайти с минуты на минуту, и нашкодивший ученик затылком чувствовал его приближение. Потусторонней помощи сейчас очень не хватало. Дверь открылась.

- Хорошо, можете идти, - якобы поблагодарил женщину капитан и захлопнул дверь, оставшись наедине с нарушителем.

Варнел похромал к столу и присел в свое кресло, посмотрев на Каспара. Выглядел он уже намного лучше, приобретя вид, достойный своему чину.

- Здравствуй, Каспар, - холодно произнес он. – Я обычно беседую только со злостными нарушителями, но ты тоже вот-вот попадешь в этот список, поэтому это будет профилактическая беседа. Я давно хотел с тобой познакомиться.

Каспар вытянулся, удивившись и испугавшись странному желанию капитана, которого он видел второй раз в жизни. Варнел положил перед собой заготовленное досье.

- Каспар Венли, - вытащил он один желтый лист. – Сын Алрика Венли и Оды Стил. Я ознакомился с отчетом о событии, предшествовавшем твоему вселению в цитадель. У тебя очень большой резерв сил, которому необходимо уделять повышенное внимание. Я понимаю твое стремление научиться как можно быстрее, чтобы снова увидеть семью и зажить нормальной жизнью, но ваши курсы составлены не просто так. Учителя не дают новичкам изучать некоторые заклинания не потому что они зануды, которые мешают твоему развитию, а потому что ты по возрасту не готов изучать такое.

Варнел направил на скукожившегося Каспара выразительный взгляд, и тот увидел в нем вопрос, поспешив ответить кивком. Это капитана не удовлетворило.

- Я занимался многими случаями, когда скрывающиеся маги переходили на «домашнее обучение». Ничего хорошего из этого не выходило. Вначале это была безобидная теория, потом свитки и учебники по школам, купленные на черных рынках, потом среди этого добра попадалась рукопись чернокнижника, и все. Точка невозврата этими магами была пройдена. Половина из них поддавалась собственным эмоциям, вторая связывалась с демонами. Никто из них не оставался в выигрыше от своей самостоятельности. Все учителя, которые тебя знают, в голос твердят мне, какой ты прилежный студент, какой тихий и смирный человек, какая большая у тебя тяга к знаниям. Это похвально, но прежде чем бежать впереди ветра, нужно всегда думать о последствиях. Пойми, что с твоими данными оступиться очень легко, а заметить это трудно. Ты не хочешь идти по составленной программе, которую ты, возможно, считаешь отсталой…

- Я так не считаю, фор.

- Не перебивай меня, - пригрозил капитан. – Я говорю, возможно. Возможно, ты считаешь себя особенным. В этом нет ничего дурного, пока это не переходит в одержимость. Очень многие душегубы, пойманные мной, исходили из этого принципа. Я отказался бороться с черными магами, потому что верю, что неправильные ценности рождаются в детстве, и их легче обнаружить и переправить заранее. Ты ведь не хочешь стать чернокнижником?

- Нет, фор.

- Тогда будь внимательным прежде к самому себе. А потом уже к остальным. Было бы неплохо, если бы ты еще кое-что сделал для меня.

Варнел выудил перо с чернильницей.

- Я набираю добровольцев из учащихся для поддержания порядка. Твои учителя расхваливали тебя как мальчика, любящего справедливость и уважающего закон, поэтому мне показалось, что тебя это заинтересует. Ничего сложного нет. Просто слушаешь и, если что, докладываешь.

- Мне нужно ябедничать на учеников, фор?

- Тебе нужно прилежно учиться и посматривать, чтобы остальные тоже прилежно учились, а учителя прилежно преподавали. У меня есть черные списки и тех и других, и я просто хочу убедиться, что они самостоятельно перешли на путь истинный. Ни за кем пристально следить не надо. Просто обращай внимание на странности вокруг. Со стороны ревнителей и учителей для тебя будут поощрения. Согласен?

- Не знаю. Я не привык обращать внимание на прочих…

- Не ври мне, - повысил тон Варнел, но Каспар твердо помотал головой.

Капитан вздохнул и вновь взял хилый желтый листик.

- Ты хочешь стать ученым, я смотрю. Горишь желанием посещать группу Джоленты. Ее выпускников с руками и ногами забирают в любую лабораторию, даже бастерлонскую и риндальскую. Это можно устроить. Представь, что ты выходишь из моего кабинета, и уже числишься в списках на работу в столице. Здорово, да? А теперь представь, что в день, когда ты должен будешь выйти из цитадели, я положу на нужный стол лист, где написано, что ты не чуждаешься воровства. Ни одна лаборатория не захочет себе вора в работники. А теперь представь, что к этому листу добавится тот, в котором говорится, что ты чуть не убил родного отца. И в тот же день ты остаешься в цитадели и работаешь в ней же до конца своих дней. Не очень здорово, да?

- Я согласен, - пробубнил под нос повесивший голову первогодок.

- Не надо причислять меня к иродам, парень, - гаркнул капитан, сделав пометку у себя в пергаменте. – Я заинтересован исключительно в светлом будущем всех учеников. Записывать свои наблюдения будешь специальными чернилами. Отчеты будешь оставлять в молельне у себя на этаже, за дощечкой Атоса. Твои друзья тебя не вычислят, не бойся, эти чернила исчезают после засыхания.

Капитан вышел из-за стола и полез в громоздкий шкаф у окна. От его резких движений один из листов на его столе слетел вниз. Механически ученик поднял его, протянув капитану. Получив какой-то рык, вроде «спасибо», Каспар сел обратно на стул. Что было написано на листе, он не успел прочитать, но глаза случайно напоролись на имя Джитты. Ученик про себя помолился, что она не вошла в черный список ревнителей. Тем временем мужчина вернулся в кресло и поставил на край стола маленькую баночку, которую Каспар без радости взял и спрятал в карман. Варнел бросил на него последний взгляд, не содержащий ни капли добросердечия и заинтересованности в его светлом будущем, а потом принялся за прочие документы у себя на столе, выдав:

- Твоим преподавателям не доложат о тебе на этот раз. Ты свободен. Ревнитель проводит тебя до этажа.

Все еще ватными ногами ученик нашел выход из кабинета, где его ждал безучастный ко всему фор Хербс. Когда ему прорычали приказ сопроводить нарушителя, он лениво поплелся его выполнять, не удосужившись даже обернуться на Каспара. Подросток полагал, что сбеги он сейчас, Хербс бы не заметил этого, даже когда бы дошагал до второго этажа, даже когда бы вернулся на пост, даже если бы Каспар в открытую сказал ему, что уходит. Ничто не могло отобрать у этого ревнителя его величайший пофигизм: ни новое начальство, ни прогрессирующие перемены, ни апокалипсис за дверью, ни смерть на пороге. Подумав об этом, подросток ненароком испортил себе настроение еще сильнее, поэтому прикусил губу, чтобы не сорваться. На лестнице, уже перед дверьми на этаж, Хербс все-таки вспомнил об ученике, которого конвоировал.

- Отсюда, поди, ты не потеряешься, - съязвил мужчина и протянул неизвестную книжку. – Ее изъяли с остальной запрещенной литературой, но к нашей библиотеке она не принадлежит и в черный список тоже не входит, поэтому мы ее возвращаем. Отдай владельцу или оставь у себя. Сказки Эвертского. Вроде интересные.

Каспар вернулся с двумя подарками, но ни один из них не подавлял желание спрыгнуть с астрономической башни. В родной обители подросток зашел в пустую ванную, закрыл за собой дверь и забился в угол. Холодная вода остудила заплаканное лицо, но чуть только ученик вспоминал, что его жизнь находится в руках самого скверного ревнителя в мире, мышцы живота снова сводило, и он, тихо воя, сгибался над умывальником. Только он решил вернуть все в свое русло, его снова заставили встать на скользкий путь. Но теперь у него нет никакой поддержки. Дух ушел, а друзьям нельзя рассказывать, ведь Варнел все узнает.

- Ты не прав, дитя.

Сотрясающийся от хныканий Каспар выпрямился, обернувшись. Расплывчатый силуэт стоял у ванны, излучая доброту и сострадание.

- Я ведь сказал тебе уйти, - прыгающими словами обратился к нему Каспар. – Ты мне не нужен.

- Разве?

Каспар опустил голову и руки, понимая, что врать и скрывать все уже бесполезно. Дух бесшумно подошел к нему, положив руки на плечи.

- Я твой друг, дитя. Ты испугался, когда я решил вмешаться в ту злосчастную разборку. Ты все еще не доверяешь мне, но это естественно. Раньше меня это расстраивало, но теперь я понимаю тебя. Сейчас настали неспокойные времена, не слишком подходящие для твоих самостоятельных побед. Я чувствую, что ты еще не полностью удовлетворен результатом, что справедливость в нашем понимании еще не наступила, что тебе еще нужна моя помощь.

- Обещай, что больше никогда не будешь действовать через меня и предлагать мне то, о чем я потом пожалею. И что не бросишь и поможешь мне в трудный момент.

- Обещаю.

Каспар обнял бесплотный силуэт. Когда ученик открыл глаза, рядом никого не было. Только в груди разлилось знакомое успокаивающее тепло. Он надеялся, что принял верное решение.

Глава 6. Чужие тайны

Глава 6. Чужие тайны

Наконец настало то время, когда ему можно было освободиться от короткой цепи, причислявшей его к покорному слуге. Невидимый металл больше не впивался ему в несуществующую шею, не давая возможности ступить на шаг дальше своего нынешнего хозяина. Однако он был бесконечно благодарен мальчишке: еще никогда этот позорный этап тесной привязанности не был столь короток, как сейчас. А ведь у некоторых он длился весь этап покровительства. Бедные никчемные псины. Их было бы жаль, не вызывай они такое лютое отвращение, что рассуждения об их способе существования надолго вселяли в него ненависть. А ее нельзя было обличать. Нужно было быть благодарным за то, что он от них отличался. Что он сам добился таких разительных отличий, и теперь мог передвигаться сам. Мог смотреть, слушать и ощущать самостоятельно, а не через чужое тело. Вторым талантом, или, справедливее будет сказать, умением, которым он обладал, была его незаметность. Он шел среди потока жителей каменного замка, огибая его скользким угрем, либо прорезая острой саблей, либо расталкивая его осадным тараном, но никто не замечал этого.

Мимо пролетели два щуплых служащих, похожие на ос: такие же упорно копирующие пчел бесполезные и злобные твари, на которых постоянно жалуются все, кому доводилось с ними сталкиваться. Независимо от сезона и времени суток они были сердиты и готовы сыпать колкостями, лишь бы показать свою агрессивность и значимость. В его мире тоже были такие: наводя на всех страх грозным жужжанием, они могли очень больно ужалить, но никогда этого не делали, хотя постоянно грозились. А эти жалились всегда, и не было в них ни жалости перед слабыми, ни трепета перед сильными. Они создавали видимость работы, таская перепачканные чернилами пергаменты, и делали это так старательно, что у них даже получалось выжимать из своей сухой кожи мелкие капли пота. Рядом с их напряженными лицами труд рудокопов не казался настолько тяжелым.

Он ухватился рукой за выбившийся из стопки отчетный лист, представив, как вспыхнет бывшее дерево и, ведомое местью за свои посмертные муки, перебросит огонь на худых ос, и те сгорят, беспомощно подергивая тонкими лапами. Рука прошла сквозь стопку, и ни один лист в ней не шелохнулся. Пока что он не мог повлиять на реальность. Только смотреть, слушать и рассуждать. Он шел дальше, игнорируя неинтересные персоны, копирующие друг друга внешне и внутренне. На пути встретилась группа одаренных женщин, со страстью обсуждавших вещи, которые их не касались. Внимательные, но легкомысленные, рассудительные, но глупые, прелестные, но гнусные. Такое прекрасное противоречие. Он запустил несуществующую руку в распущенные волосы одной из них, представив себя гребнем, скользящим по ним медленно и ласково, с заботливой тщательностью разделяя их на мелкие пряди и упорядочивая в ровные шелковые ряды. Он переместился к самым кончикам и представил себя мельничными жерновами, которые с каждым оборотом затягивали все сильнее. Когда он убрал руку, этого не ощутили, продолжив беспрерывно создавать шум. Дальше по коридору встретилась еще одна женщина, которую он уже видел. Она стояла рядом с двумя мужчинами и отдавала им распоряжения, как властная царица. Он был счастлив, что у него нашлось сравнение для нее: все же он видел в чужом краю далеко не все, но это не определяло его кругозор. Его целью было не зримое – только оно могло избавить его от участи паразита.

Властная женщина закончила повышать тон и вернулась в свою обитель, дав разрешение мелочным душам ей подчиниться. Он зашел следом за ней и встал рядом настолько близко, насколько мог, а он мог стать с ней одним целым, и этого бы не заметили. Ни она и никто другой не заметит его близости, пока он сам того не захочет. А ведь эта женщина была той, кого называли чувствительной к чужеродной магии. Если он мог позволить себе стоять с ней лбом ко лбу, или крепко держать ее за плечи, или скользить по ее оболочке сверху вниз и снизу верх, или сжимать ее голову, представляя, как выкалывает ее очаровательные глаза, то он мог позволить себе все. Скоро так и будет. По-иному не должно быть. Он слишком долго шел к этому. Слишком долго страдал на пути. Он заслужил. Заслужил.

Женщина, с красивым именем Корнелия, прошла сквозь него и села за стол, приготовив предметы для письма. Он не мог читать души других в таком жалком виде, но зрение, похожее на человеческое, тоже доставляло удовольствие. Понаблюдав за той, что должна была уничтожить его, он вышел из кабинета и спустился на несколько этажей ниже. Идущие впереди него воины перекрикивали друг друга, не желая приходить к компромиссу. Для них главное было выразить свое негодование и вдоволь накричаться. «Иногда просто хочется эмоций», - подумал он и согласился с этим. Мир был пуст для бесчувственной твари, с которой он начинал. Он был пуст по-прежнему для тех, кто звался его братьями и сестрами, но они не видели этого. Немногие поняли замысел и осмелились идти тем же путем, что и он, но чем выше риск, тем ценнее награда.

Он пошел следом за громкими воинами и оказался в небольшом помещении перед еще одной властной натурой. Тот, кто напугал его покровителя, снова злился, и его гнев подогревали спорящие подчиненные.

- В этой твердыни собрался отборный шлак! – воскликнул один из подчиненных. – Будто ее специально сделали приютом для убогих, мерзких и грязных подражателей человека. Спаси Творец, тут даже эгиры бродят! Уж кто и способен вызвать сюда саму Пустоту из бездны, так это они.

- Держи свои опасения при себе, трус! – рявкнул второй. – Проблем тут действительно выше крыши астрономической башни, но она не в эгирах, не в увечных и даже не в магах, а в каждом здесь. У меня нет доверия даже к местным ревнителям и служащим, что говорить о колдунах.

- Доверия и не должно быть, - подтвердил Варнел. – Любое доверие обязано быть заслужено. – Он бросил уничтожающий взгляд на первого спикера. – Но ненависти здесь тоже не место. Еще раз услышу от тебя и от любого другого подобные рассуждения, ты вернешься в столицу, но уже не в теплые покои академии, а в шалаши на границах. Одно мое слово, и Дагер сделает эти временные пункты твоим постоянным местом жительства.

На угрозу прыснули.

- Брось, капитан. Я же знаю, что ты тоже ненавидишь этих нелюдей. Ты был бы рад, если бы вернулись старые времена, когда с колдунами и ведьмами не церемонились. Когда они не успевали стать угрозой. Здешние прокаженные уже не помнят этого и слишком распустились. Для них это, видите ли, школа.

- Это и есть школа, Оден.

- В школу должны ходить нормальные дети, а эти ошибки природы и их взрослые продолжения должны, если не стать дровами, то содержаться в изоляции.

Варнел издал звук, похожий на вздох усталого вола, и уронил голову в ладони. Воин, названный Оденом, не отступал.

- Раз уж мы берем все в свои руки, тут должно стать жестче. Они должны понять свои места. Прежде всего, верхушка с магистрами и та середина, которая называет себя учителями. Если тебе жалко деток, пока про них говорить не будем, но ты ведь сам понимаешь, что они не святые. Человек, хранящий под подушкой «Уровни превосходства» вместо сказок не может быть святым. Не так ли?

Варнел убрал от лица руки и глянул на подчиненного исподлобья. Он встал из-за стола, подошел к Одену и внимательно посмотрел ему в глаза цвета чистейшего льда. Ответом ему была самоуверенность во взгляде, которая через миг сменилась резкой болью. Капитан ударил еще раз, потом еще, потом схватил Одена за челюсть, и его правая рука наполнилась энергией зачарованного минерала, вшитого в нее.

- Ты еще в академии показался мне странным, - сказал капитан. – Ты рвался сюда так рьяно, чтобы потешить свой садизм?

Капитан отпустил подчиненного, оставив у него на челюсти красный след от ожога.

- Раз ты понимаешь только язык боли, отныне мы будем разговаривать так, - оскалился Варнел.

- Скоро ты сам поймешь, какой доступный это язык.

- Убирайся.

Подчиненные решили, что фраза относится к ним обоим, и вышли из кабинета почти одновременно. Варнел вытащил из ящика стола пергамент и вписал в него что-то. В пергаменте значились имена, в том числе имя Каспара, но оно стояло в самом низу пергамента. Имя Одена капитан втиснул в верхнюю часть списка, поставив рядом вопросительный знак, и склонился над столом, покачивая головой.

Он остался стоять поодаль, размышляя. С каждым перерождением что-то из памяти бесследно и бесповоротно стиралось. Такова была плата за ошибки, но он все равно уловил что-то знакомое. Он помнил название упомянутой книги. Она фигурировала в его существовании лет двадцать или тридцать назад, но он не помнил, где именно. Не сумев пробудить утраченные воспоминания, он перевел взгляд на Варнела, который сменил положение и теперь стоял, опершись спиной о стол, и смотрел на неплотно закрытую дверь, словно боялся новых посетителей. Его лицо было знакомо. Он видел его ранее те же двадцать или тридцать лет назад. Да. Это определенно был он. Постаревший, помрачневший и озлобившийся. Он был мало знаком с ним в то время. Все же тогда были другие амтисы, мешавшие ему достичь цели. И не только они.

Он вздрогнул, забыв, что научился чувствовать страх одним из первых составляющих настоящей жизни. То было прошлым, неудачной попыткой, которая могла закончиться хуже, но Пламя дало ему второй шанс. Страх сейчас был лишним. Варнел не был ему интересен тогда, не был и сейчас. Это был очередной житель цитадели, беспомощный перед его умениями.

Он ощутил прилив самодовольства, собственной силы и особенности. Ему никто не был помехой, тем более какой-то жалкий ревнитель. Он посмотрел на Варнела, чей взгляд переместился с двери на стену, у которой стоял он. Он обернул бесплотное тело, чтобы оглянуться, но позади ничего не было, кроме голой стены. Он снова повернулся к Варнелу, но направление его взгляда не поменялось. Он знал, что амтисы любят периодически смотреть в никуда, ничего не желая там увидеть, но тогда их взгляды были пусты и заняты глубокими мыслями. Варнел же смотрел четко и прямо на него. Но он не мог его видеть. Это было невозможно.

Капитан отошел от стола, сделав несколько шагов четко вперед. Что-то ощущалось в воздухе рядом, но ничего не было. Он был абсолютно один в кабинете, но не мог избавиться от чувства, словно рядом присутствовало что-то. Такое ощущение было у него не впервые. Оно постепенно развивалось за весь срок его службы ревнителя. Дагер, его друг и главнокомандующий священным отрядом, говорил, что с его талантами ему прямая дорога к настоящим профессионалам, но Варнел никогда не понимал их прогрессивных взглядов. То была ересь, а он был ревнителем, хорошим ревнителем, и сейчас он готов был дать голову на отсечение, что рядом есть что-то чужое. Ему говорили, что в цитадели живут призраки, и Варнел верил в это, но до сих пор не ощущал их присутствия, полагая, что они просто бояться подходить к людям. Но тут, видимо, нашелся смельчак. Однако он помнил, как ощущаются призраки, и в присутствии ни одного из них ему не было так тоскливо. Это не было ощущением потерянной души рядом, просто чувством, которое некоторые называли чутьем. Чутьем на что-то нехорошее. Он вспомнил прошлое, про которое ему напомнил скотина-Оден. Именно оно навеяло эту дикую тоску, но она слишком долго держалась, будто поддерживалась чем-то. Когда она стала тихо отдаляться, Варнел сделал шаг вперед и снова нагнал ее, потом еще раз.

Проклятый амтис не отходил от него, стоя лбом ко лбу. Он должен был что-то сделать, иначе ему грозило разоблачение самым нелепым и невозможным образом. Он сделал шаг назад, а человек сделал шаг вперед. Он снова сделал шаг назад, и капитан вытянул вперед руку, коснувшись его груди. Будь его сердце сейчас при нем, рука человека бы почувствовала его жар, но она коснулась несуществующего. И тем не менее ее владелец все равно не успокаивался.

Неровно лежавший пергамент на краю стола поддался сквозняку и тихо упал на пол, чем отвлек капитана. Он успел выйти из кабинета и направился прочь. Это было невозможно. Его никогда не могли заметить. Именитые умы чужого мира не замечали, когда он сновал рядом с ними. Его не замечал и сам Варнел те самые двадцать или тридцать лет назад, позволив ему спокойно гулять по академии ревнителей. Он допускал, что амтисы тоже умеют совершенствоваться, поэтому сейчас лучшим выходом было дистанцироваться от Варнела. А, значит, мальчишку от него тоже следовало держать подальше. Но как, когда он стоит в его проклятом списке? Надо было что-то придумать, надо было переключить внимание.

Идя по коридорам, он был наполнен спокойствием, но оно улетучилось, когда сзади показался Варнел. Как человек мог видеть его?! Как мог следовать за ним?! Может, он поспешил, отделившись сейчас? Может, у него накопилось недостаточно сил. Нужно было возвращаться. Возвращаться и совершенствоваться. Пока что, как бы стыдно не было это признавать, ему был не силам этот враг. А ревнитель шел за ним по пятам, непонятно по каким следам его вычисляя. Страх снова обосновался внутри и не отпускал вплоть до второго этажа цитадели. Слегка оторвавшись, он остановился, готовый разорвать самого себя в приступе гнева. Зачем он пошел сюда? Он же привел Варнела прямиком к покровителю! Его враг миновал лестницу и вошел в главный зал второго этажа. Нужно было срочно что-то придумать, и он придумал.

Варнел буквально залетел в обитель неофитов и учеников, не зная, зачем сюда пришел. Он уже не ориентировался на здравый смысл, только на ощущения. Возможно, он выглядел странно со стороны. Возможно, его окликал и звал кто-то в этот момент, но он отгородился от лишних чувств. Глухой и слепой, он остановился там, где чувство из его прошлого ощущалось наиболее ярко, и только тогда вернул себе зрение и слух.

- Капитан Варнел? – в очередной раз обратилась к нему ревнительница.

Рядом с ней был еще служащий и мальчик, которого Варнел зацепил талисманом. Эта неожиданная встреча, которую он постоянно откладывал на потом, вызвала такой дискомфорт, что он практически смутился. А вот мальчишка его смущение явно не разделил. Он скривил такую гадкую рожу, что Варнел отвел от него глаза, обратив их к ревнительнице.

- Крис идет в госпиталь, - доложила она. – Он проходит лечение от… недуга.

Варнел смутился еще сильнее, а Крис фыркнул, заставив снова посмотреть на него. Странное ощущение, появившееся в кабинете, не покидало Варнела и указывало прямо на пыжащегося ученика. А ведь именно он был тем, кто держал «Уровни превосходства» под подушкой. Он был тем, кто врал, крал, зазнавался и не стыдился. Он мог стать тем, с кем приходилось сталкиваться Варнелу.

- Крис, я надеюсь на наш скорый разговор с тобой, - подал голос капитан. – Я позову тебя, когда у нас обоих будет на него время.

Ревнитель резко развернулся и покинул этаж. Надзиратели приболевшего мальчишки переглянулись между собой, но не стали менять его расписание. Ни капли не удивленного Криса повели в госпиталь.

Он остался стоять на месте. Он надеялся, что Варнел замкнет свое чутье на сопернике его покровителя, и даст им обоим покой. Он должен перевести внимание на этого мальчишку. У него тоже есть, к чему придраться. Есть, в чем усомниться. В нем тоже есть много противоречий. Он тоже в чем-то особенный.

Увлеченный Филипп не заметил, как напротив него села Марта, а, может, заметил, но старался это не показывать. Однако даже ее безмолвное присутствие мешало ему вернуться в свой мир воображения.

- Что ты так увлеченно читаешь? – не выказывая интереса, спросила она, когда маг поднял на нее глаза.

- Книгу, представь себе. Я думал, ты весело проводишь время с моим протеже.

- Он недавно ушел в больничное крыло. То ли с поручением, то ли по собственному желанию…

- В смысле по собственному желанию? Хочешь сказать, ты даже не знаешь, зачем он пошел к целителям? Может быть, он заболел, а тебе до фени. Ты его сердечная хворь, ты должна хотя бы немного интересоваться его здоровьем.

- У нас каждый третий здесь простуженный из-за сквозняков. С тебя самого капает, как с водяного. И хватит называть меня сердечной хворью, это меня оскорбляет.

- Он ни на что не жаловался конкретно? У него ничего не болит?

- Боги, да нормально все с ним. С чего ты…

- Он не чудит?

- Я за ним не шпионю, - процедила сквозь зубы девица. – Если тебе интересен каждый его шаг и вздох, почему ты с утра пораньше сбежал от нас?

- Потому что сегодня твой день.

- Не поняла.

- По четным дням декады ты с ним время проводишь, по нечетным – я.

- Очуметь, у нас что, есть расписание на Каспара?

Филипп переиграл ее выражение лица, возникавшее, когда она говорила что-то «само собой разумеющееся».

- Да, есть, - пакостно прогнусавил он, - с правилами и штрафами за их нарушение. Я тебе все показывал декаду назад.

- Ничего не знаю об этом. Ты на ходу что ли выдумываешь?

- Незнание от ответственности не освобождает.

- Если ты опять решил поиграть, то я пас. Хотя вообще-то незнание – не порок.

- Так говорят душегубы в свое оправдание.

- Надо же, как быстро меняется у тебя представление обо мне. Вчера я была бывшей метлой злой ведьмы, позавчера недоразвитым драконом, на днях дедком с суровым прошлым, а теперь я просто душегуб? Странно, что остальные считают тебя находчивым и оригинальным. Открытка с надписью «поздравляю» более оригинальна, чем твои сравнения. Знаешь, твой протеже ценит мои правдивые замечание, поэтому пора бы и тебе узнать правду: твои истории неинтересные, а шутки несмешные. У тебя просто глаза жалобные.

- По крайней мере, мои глаза не говорят: «Я убила триста человек, и ты будешь триста первым», - сморщился Филипп. – Мне боязно спать по ночам, зная, что в соседнем крыле расположилось создание, смогшее затуманить разум учителям и остаться нераскрытым. А что уж говорить о том, чтобы оставлять моего лучшего друга рядом с тобой. У меня все мысли связаны с тем, каковы твои истинные намерения.

- Все твои мысли связаны с тем, чем набить свое безмерное брюхо сегодня, и на каком боку дрыхнуть.

- Я парирую, сказав, что я просто человек, живущий сегодняшним днем.

- Ты человек, живущий лишь потому, что колдун, случайно превративший тебя в него из осла, пока тебя не нашел.

Разыграв словесную партию, маги долго буравили друг друга немигающими взглядами, пока Марта не махнула на неприятного приятеля.

- Ладно, думаю, на сегодня мне хватит душевных бесед с тобой.

- И мне хватит. А то скоро ты из меня все соки высосешь.

Марта поджала губы, удержав ехидное дополнение. У них тоже были правила, которые стоило соблюдать, и они не позволяли продолжать споры после обоюдного слова «хватит». Тем не менее она не наговорилась, поэтому сменила тему.

- Так что это за книга? – посмотрела она на объект, от которого так и не оторвался Фил.

- Сказки Эвертского.

- И по какому кругу ты их уже прочитываешь?

- На удивление, по первому. Я такие еще не читал.

Марта заинтересовалась, грубо притянув книгу, на обложке которой блекло было выведено: «Холгер и король маскарада».

- Не очень похоже на Эвертского, - с тоном знатока заключила она, подметив общую неаккуратность рукописи. – Наверное, труды любителей. Настоящего Фанда у тебя бы уже по листочку разобрали. Незаметно в нашу библиотеку такое событие бы не просочилось.

- Да и пусть. Все равно увлекательная книжка. Не знаю, где Каспар нашел ее, но я ему благодарен.

- Ты взял ее без разрешения?

- У нас иной уровень доверия друг к другу, поэтому, в отличие от тебя, я могу обойтись без этого.

- Зачем ты лазил у него в вещах?

- Тебя это волновать не должно.

Марта уже обнажила зубы, чтобы опротестовать, но рядом тихо, как призрак, проплыл Крис, который теперь довольствовался лишь прогулками по этажу, либо до госпиталя и обратно. Если вообще ими довольствовался. Заклинательница опять почувствовала укол совести и усмирила пыл. Филипп наклонился к ней.

- Думаешь, они с Лиеной все еще хотят сбежать?

- Отсюда теперь все хотят сбежать, но ни он, ни она этого не сделают. Сомневаюсь, что они вообще серьезно намеревались сделать это.

- Каспар сам слышал.

- И ты веришь во все версии, что он построил?

- Да… ну, может, не во все.

- Крис – талантливый хулиган, но в остальном он обычный мальчик. А Каспар просто… Привет, Крис.

Мальчик подошел к ним незаметно, поздоровавшись грустной полуулыбкой. Последние дни он старался не разговаривать лишний раз.

- Слышала, тебе помогает целитель из Телли. Как успехи?

Он кивнул.

- Л-лучш-ш-ше. С-спасибо.

Как он ни старался смотреть на Марту, глаза его то и дело падали на книжку в руках Фила. Тот заметил чужой интерес.

- Тоже любишь сказки? – дружелюбно полюбопытствовал Филипп. – Это Каспара. Можешь спросить у него. Уверен, он охотно даст тебе почитать.

Улыбка Филиппа быстро сошла с лица, когда его глаза встретились с мрачным прищуром. Это выражение длилось мгновение: Крис быстро сменил его на якобы добрую улыбочку. Он услужливо кивнул, будто откланивался королю, и без лишних слов пошел обратно в крыло. Фил сглотнул неприятный комок.

- Может, он и обычный, но долька ненормальности в нем есть. Ты заметила, как он посмотрел на меня?

- Как будто он убил триста человек и посчитал тебя триста первым?

- Как будто я отобрал у него семью и сжег его дом.

- Ты, наверное, опять назовешь меня ведьмой, но я скажу тебе слова, которые однажды услышала от одного осла. Не заморачивайся.

Каспар проснулся среди ночи в холодном поту, удивившись внезапности своего пробуждения. Не было ни кошмаров, ни сползшего предателя-одеяла, ни беспощадных сквозняков, ни посторонних звуков. Даже соседский храп звучал тихим сопением. И все-таки сон обратно не шел, а не утихающее напряжение стреляло в затылок. Вчера были похожие симптомы, но в больничном крыле уверили, что его просто продуло, и беспокоиться не о чем. Подросток несколько минут тщетно утешал себя этим воспоминанием. Это не помогло. В итоге он надел ботинки и, замотавшись в накидку, вышел из спальни. Вода в небольшой уборной быстро остыла, но ее свежесть не уняла зачатки непонятных чувств. В груди и животе неприятно ныло, и Каспар испугался, что у него новый приступ, но сердце билось спокойно, боли не было. Воздуха тоже хватало, хотя, несмотря на прохладу, с вдохом он становился сухим и мерзостно теплым. Напряжение еще било в шею и затылок, и подросток подумал, что, наверное, так себя чувствует человек, испытавший на себе удар ручной молнии или заклинание шока. Чего-то хотелось, хотелось безумно и до помутнения в глазах. После дыхательной гимнастики подросток закрыл глаза и мысленно обратился к духу, считая, что это его проделки, но гость в сознании не откликался. В свободные от вылазок ночи он предпочитал спать. Не падая до того, чтобы лезть на стенку, Каспар прислушался к ощущениям. Внезапно он вспомнил про то, о чем долго не вспоминал. Как и многие другие ученики, он сделал себе тайник, которым послужил дефект каменной кладки под дальним умывальником, и который он защитил слабым заклинанием иллюзии. Пальцы аккуратно вытащили отобранное сокровище адептов. Красивый флакон из прозрачного стекла со светло-голубым содержимым и деревянной пробкой в виде хвоста рыбы. Зачем он был ему нужен? Зачем он оставил его у себя? В голове стало стучать сильнее, а в живот будто вселили кошку, которая пожелала выбраться. После десятого цикла дыхательных упражнений все резко прекратилось. Подросток еще раз посмотрел на флакон, так и не поняв, зачем вытащил его, и спрятал его обратно в невидимую дыру стены. В зале отдыха маг выпил приготовленный еще одним лунатиком теплый травяной чай и вернулся в спальню, накрывшись с головой одеялом.

Ученик разомкнул веки, когда солнце уже зрело резало глаза через плотное одеяло, хотя сам он был уверен, что только пару раз моргнул. Он уже был уставшим и разбитым, будто вчера совершил марш-бросок до Бастерлона. Все обессиленное тело ломило, и не было никакой энергии для обучения сегодня. Кое-как повернувшись на другой бок, чтобы спастись от навязчивого солнца, он столкнулся с другим навязчивым посетителем.

- Утро доброе! – прозвучало жизнерадостное восклицание, и на койку приземлилось что-то тяжелое.

Каспар попытался сопротивляться, когда с него начали стягивать одеяло, но сейчас его был сильнее любой карапуз, а Филипп тем более.

- Давай, соня, тебе через десять минут топать к Джитте на урок, - встряхнул его Фил.

Сквозь муки подросток присел на кровати, пока его друг бросал в него одеяние, штаны, пояс и расческу. Он понимал, что за подобную заботу нужно при жизни ставить памятник и читать хвалебные речи, но желание было только ворчать и браниться, поэтому маг просто молчал, выдавливая теплую улыбку. Наконец Филипп закончил гуманитарную миссию и убежал по своему расписанию, до этого в подробностях описав меню сегодняшнего завтрака. Более-менее придя в себя, первогодок оделся и отправился в путь к водным процедурам. Место у любимого, неиспорченного временем зеркала, было некстати занято таким же бедолагой с беспокойной ночью. Некомпетентный сегодня ум узнал в бедолаге Криса, лишь когда подросток уже зашел в помещение. Разворачиваться и отступать было бы слишком броско, поэтому, не отвлекая соперника от созерцания стоячей воды в тазу, Каспар встал у другого умывальника. Подросток удовлетворенно отметил, что в зеркале он смотрится вполне прилично, несмотря на внутреннее состояние. Проделывая привычные манипуляции в три раза медленнее обычного, он силился смотреть прямо перед собой, хотя боком чувствовал чужой взгляд. Каждый раз, сталкиваясь с зеркалом, глаз ненароком съезжал в сторону, а маг мысленно повторял: «Не смотри, просто не смотри на него». Уже вытирая лицо жестким полотенцем, ученику угораздило напороться на чужой взгляд в отражении и обнаружиться. Пришлось идти на контакт. Съежившись, Каспар заметил, что зеленые глаза недруга стали еще холоднее. Должно быть, так смотрят призраки на своего убийцу.

- Д-доброе утро, - сказал Каспар и закусил губу, испугавшись, что его случайную запинку могут засчитать передразниванием.

Крис ни на капельку не изменился в лице. Он буравил Каспара ненавидящим взглядом еще добрую минуту, после чего криво ухмыльнулся и молча вышел из комнаты.

- Он меня убьет, - тихо простонал Каспар себе под нос. – О боги, что мне делать?..

«Есть предложение».

- Если снова что-то плохое…

«В этот раз никто из невинных не пострадает. Твой соперник тихо тебя ненавидит и уже что-то затевает против тебя. Ты должен восстановиться в его глазах и глазах прочих. Раз тебе не нравится нелюбовь окружающих, тебе снова придется стать пай-мальчиком».

Каспар выслушал краткую инструкцию без особых пояснений и, как ему посоветовал Фил, пошел на урок.

Ревнители теперь контролировали все занятие, где хоть как-то произносилось слово «магия». Джитта, снисходительно кивая, выслушивала все замечания со стороны, которые не давали ей спокойно провести свой положенный час. Когда час наставлений закончился, она тихо села за стол заполнять огромную кипу заметок, учетов, прошений и разрешений, которую была обязана заполнять каждый день. Еще она обязана была наблюдать за своими коллегами, особенно пристально за одной из них, иначе ей организуют очень неприятную встречу в цитадели. Джитта надавила на перо указательным пальцем, сломав его. Пока она искала новое в столе, рядом вырос ее ученик.

- Здравствуй, Каспар. Хотел что-то?

- Просто узнать, нужна ли вам помощь. Столько письменной работы добавили. Будто необходимо фиксировать каждый свой шаг.

- Боюсь, что так и есть, - печально вздохнула она.

- Вам помочь с заполнением? Или, может, нужно прибрать кабинет или что-нибудь принести со складов? Или подготовить лаборантскую?

- Каспар, я… у меня нет новых поощрительных пергаментов. Комиссия по оценке продуктивности процесса обучения… - старательно выговорила она, - …еще не решила, является ли такая система полезной для учащихся.

- Мне не нужны поощрения. Я хочу помочь.

Учитель подняла голову, посмотрев так, что у подростка защемило сердце.

- Ты поможешь мне, если я больше никогда не услышу, что ты бродишь где-то по ночам и воруешь. Хорошо?

- Хорошо.

- Мне сказали, ты ушел с продвинутых занятий. Почему?

- Их все равно отменят, а тех, кто ходил на них, запомнят ревнители.

- Да, наверное, ты прав. В конце концов мы готовим из вас не чародеев века, а тех, кто сможет жить мирной жизнью в сегодняшних условиях. У меня пока нет работы для тебя, но, когда появится что-нибудь, я тебя попрошу.

- Учитель Джитта, капитан выбрал меня доносчиком.

Лицо учителя стало еще более страдальческим, а ученик продолжил сдавленным голосом:

- Он просит следить за учениками и педагогами, но я пока не написал ни одного доноса. Я знаю, что капитан делает это ради порядка, и я готов ему помогать, но не таким способом. Знаю, что он и без моей помощи найдет нарушения и устранит их любым способом… без снисхождения. Я часто видел, что воспитатель Лиена… выпивает, иногда слишком много. А когда она это делает, начинает грубо выражаться о ревнителях, их системе и вере в целом. Иногда она говорит такое, что капитан может принять за мятеж и ересь.

Джитта слушала не перебивая, пальцами доламывая писчее перо.

- Поговорите с ней, пожалуйста. Если вы не сможете на нее повлиять, пусть повлияет Агнесса. Будет лучше, если ее остановят свои, чем чужие.

- Лиена такой типаж, что на нее уже никто не повлияет, - беззлобно сказала педагог. – У нее такой характер, что она может ляпнуть все что угодно и кому угодно. И да, ее пристрастия ситуацию усугубляют. Не знаю, Каспар. Я попробую…

- А вы верите слухам? Что она якобы втихаря варит зелья и продает их ученикам?

- Она была лучшей у наставницы Джоленты какое-то время. Когда она ушла от нее, метаморфоз веществ остался для нее хобби, но не более. Лиена никогда бы не сделала для учеников то, что могло бы им хоть как-то навредить.

Соврав ученику, Джитта осталась одна в кабинете, нервно перебирая пальцами всклокоченное оперение. Ее коллега в последнее время прицепила к себе лишком много плохих слухов, включая пьянство, воровство, варку опасных зелий, причастность к контрабанде и даже планирование мятежа и побега. Защищать ее было сродни тяжкому физическому труду, который она не ценила. Столичная охрана порядка сразу ее невзлюбила, вначале за принадлежность к роду, а потом за характер. Ее сумасбродный выпад на капитана подлил масла в огонь, но ей было плевать. И это было самое досадное для Джитты. Пока остальные кусали губы, беспокоясь за нее, ей было плевать и на себя, и на остальных. Своим поведением она подставляла не только себя, но не понимала этого. Благодаря ее бутылкам, снижающим чувство ответственности. Не один раз с ней говорили на эту тему, даже привлекали мастера, но от разговора толку мало. Джитта была уверена, что пойди она сейчас к капитану и укажи на тайник в кабинете коллеги, там обнаружится груда жидких дурманов. А может, и еще что. Рано или поздно ревнители сами все найдут. Тогда Мэй получит хороший урок, а имя Джитты вычеркнут из гнилого списка капитана. Но подставлять так коллегу, сестру по несчастью ради собственного благополучия… Джитта решила, что пока просто поговорит с ней.

«Ты скоро полностью придешь в норму», - безмолвно проговорила виткер, улыбнувшись маленькому пациенту.

Она получила кивок от Криса и отпустила его ладонь. Прежде чем телепат покинула больничное крыло, она задала личный вопрос, на который мальчишка дал отрицательный ответ. Ему еще не хватало, чтобы теллийские травокуры лезли ему в душу. Первая помощница Карины задержала его, выискивая обещанную валерьянку, которую совала каждому нытику, пришедшему в соплях и слезах, вызванных «сильнейшим стрессом», но Крис прекрасно понимал, что лекарство это было для него бесполезно. По-настоящему помочь ему могла лишь одна живая душа, которой сейчас и без него хватало проблем.

Пока найденный пузырек четко отсчитывал капли в его кружку, голова Криса повернулась к выходу, чтобы посмеяться над собравшейся очередью жертв стресса. Среди них вырисовался персонаж, от которого лицо Криса перекосило. Ни одна живая душа в цитадели, кроме Варнела, конечно, не вызывала у него такое отвращение. Наивного святошу обслужили вне очереди, попросив подождать заветное лекарство. На удивление, служащая принесла не валерьянку. Поодаль от толпы она развернула тонкий шуршащий пергамент и извлекла высушенные листья. Дальше она быстро приготовила раствор по выведенной в дневнике схеме и оставила его готовиться на подоконнике. Она забрала дневник, а пустой пергамент выбросила в ведро у входа в комнату запасов. Любопытство взяло вверх, и Крис подошел к ведру и освободил свои карманы от мусора, мельком заглянув в ведро. На все ушел жалкий миг, и он вернулся на койку, когда его достиг приготовленный с любовью и лаской успокаивающий напиток. Вливая в себя неприятное пойло, мальчишка неотрывно смотрел на ждущего свое угощение подростка, и его отвращение гасло с каждым новым глотком. Когда кружка опустела, Крис забыл все прошлые обиды и был готов простить Каспару все последующие, и дело было не в успокоительном. Мальчишка спрыгнул с койки, обогнул очередь и, по-хозяйски махнув своему ревнителю-надсмотрщику, направился в свое прибежище. И без дурацкой книжки по цветочкам он помнил, для чего именно используют шерстистую наперстянку.

Своеобразное лечение от виткер выматывало, поэтому в такие дни Крису выделяли выходной. Перед тем как залечь спать, что было его единственным сейчас желанием, он заглянул к неофитам, прогулялся по коридорам с кабинетами, понаблюдал за учительским крылом. Лиены не было на этаже. Ей было тяжело смотреть на фаворита, с нынешним состоянием которого она мало что могла поделать, поэтому предпочитала прятаться и квасить где-нибудь под лестницами. Смирившись с ее отсутствием, Крис зашел в зал отдыха, чтобы прочесть зашифрованные от ревнителей новости и слухи, которые любил составлять белобрысый третьекурсник, но ничего нового не было. Там его увидел возвратившийся Каспар.

- Привет.

Крис скорчил кислую мину. Разговаривать сейчас ни с кем не хотелось, особенно с ним. Но было бы слишком позорно уходить без ответа. Вместо слов он перевел усталый взгляд на подростка, и это было разрешением вещать дальше.

- Хербс отдал мне книгу со сказками. Сказал, ее случайно забрали при проверке. Она не твоя?

Уже все кому не лень знали об их тихой вражде, поэтому нашлись слушатели даже для такого пустячного разговора. Крис лениво повертел головой, якобы разминая шею. Мерзкие рожи зевак и не думали отворачиваться. Он принял потрепанную книжечку и без особой надежды пролистал страницы. Ни злости, ни досады не появилось: все было предсказуемо, и Крис всучил бесполезное чтиво обратно.

- Я не ч-читаю детские ск-ск-сказки. И не общ-щ-щаюсь с теми, кто этим з-занимается.

Крис снова попытался разозлиться, но это чувство он больше не испытывал к Каспару. Он вообще не мог сердиться на тех, кто был слабее его физически. Наравне с досадой осталась только бесполезная жалость, которая не должна была всплыть на поверхность. Не желая продолжать разговор, он ушел в спальную комнату, однако от него отстали.

- Прости, что пристаю, но мне надо поговорить с тобой, - осторожно проговорил подросток, оглядевшись по сторонам.

Крису пришлось покорно кивнуть.

- Я в последнее время вел себя как… ты понимаешь, как. Я был несправедлив к тебе, не знаю, заслуживаю ли я прощения от тебя, но знай, что мне очень стыдно, и я не хотел причинить тебе вреда.

Крис хотел послать приставучего однокурсника, но язык уже плохо слушался, а слабость притягивала к жесткой, но желанной койке. Поэтому он выговорил: «Из-звинения п-приняты» и оставил повеселевшего Каспара, вжавшись подушку. Голова кружилась, а слабость не давала отлипнуть от подушки. Лиена предупреждала его, что так будет, когда последует вынужденный перерыв, но она обещала помочь ему преодолеть этот этап. Хотя с его «лекарствами» были проблемы. Готовить новые не получалось, а старые предназначались не только ему. Но Лиена помнила о нем и обещала принести помощь на днях.

Последний богобоязненный ревнитель вылетел из проема, боясь опоздать на молитву. Скоро Разрушитель даст дорогу богине испытаний Юлик, и на округу нападет первый морозный удар. Нужно было успеть воздать ей хвалу, чтобы зимой не остаться отрезанными от внешнего мира голодными узниками замка. Так подумал не он один, и крыло ревнителей заметно опустело. Посты остались тем, кто боялся капитана больше бога, но самого капитана в цитадели не наблюдалось с раннего утра: он отбыл в Ванген и вполне мог задержаться там на весь день. Потому все мелкие таинства начали совершаться почти по расписанию.

Нервный писец кусал ногти, дожидаясь в полутьме винтовой лестницы, как какой-то заговорщик, хотя дело было житейское, и он постоянно себе это повторял. Сверху спустились, и разговор начался.

- Ты переделал записи, как я просил?

- Да. Но это откровенная бессмыслица. Только маразматик не поймет подвоха. Мы взяли слишком большую партию в этот раз. Я оформил лист учета как в прошлом месяце, но нельзя не заметить несоответствие количества на бумаге и наяву. Куда списать остальное? Запихнуть все в прошлый месяц?

- Остальное ты должен был раскидать на пять прошлых месяцев.

- В комнатах учета осталось досье только за прошлый месяц. Остальное забрал Варнел. Ты хочешь, чтобы я в его кабинет наведался?

- Он забрал только учеты «дорогих» секций. Запиши, как есть, и подложи в досье по первой или третьей. Если что, скажешь, что молодой помощник перепутал. Письмо пришло?

- Да. Нас уже ждут. Он поедет завтра.

- Пусть остерегается бастерлонских псов. И некоторых из старой группы тоже.

- Нельс знает, кому доверять. Доля ведь не изменилась?

- Изменилась, - получил он неожиданный ответ. – В общую пользу. Лиена вышла.

- Почему?

- Я так решил. Она уже не способна адекватно соображать. Из-за своих мелких подработок, о которых теперь знает полцитадели, она может и нам схему завалить.

Писарь простонал что-то невнятное и засуетился.

- Не нравится мне твоя последняя схема. Ох, как не нравится. Полхранилища исчезнет за одну ночь, а ты думаешь, что нам сойдет это с рук.

- Нужна прибыль.

- Уж лучше мизер, чем мешки золота в тюрьме.

- Нет гарантий, что мы сможем пользоваться схемой дальше. Дитмар уже вел расследование, нам просто повезло, что бредовые талисманы на время убрали и его, и Варнела.

- Они заметят…

- Они вначале полезут в документы и только потом в хранилище.

- Я почти уверен, что они уже догадались.

- Хватит скулить. Делай, что говорю.

Разговор закончился. Писец продолжал бубнить, что дело житейское, усмиряя ненужные эмоции, а педагог успокаивался мыслью, что историю нельзя оставлять незаконченной. Он как ни в чем не бывало занес отчетные листы и прошел рядом с крылом ревнителей, где увидел тень Лиены, снующей у вдоха как неприкаянный призрак. Ее дела больше его не касались, и педагог поспешил уйти.

Мэй потопталась у чужого крыла и, тихо прокляв злополучное место, вышла в коридор.

- Ты что здесь делаешь? – услышала она ненавистный голос.

- Присматривалась к твоей койке.

- Она удобнее, чем выглядит на первый взгляд, - блеснул глазами столичный ревнитель и бесцеремонно ухватил ее за подбородок. – Хотя такой, как ты, койка вообще не нужна. Зачем присматривалась?

Сгорая от ярости, Мэй сбросила его руку.

- Ночью ляжешь, увидишь.

- А на язык-то остра. Порядочную барышню из себя строишь? Или цену набиваешь?

Она увернулась от вновь потянувшихся к ней рук, борясь с желанием отрезать их. Даже если зачарованная сталь, в которую были закованы эти лапы, не даст ей применить магию, у нее всегда оставался беспроигрышный вариант на крайний случай. Этот вариант был хорошо заточен и никогда не покидал свою хозяйку. Лиена решила оставить его на потом и зашагала прочь. Вдогонку ей швырнули до боли знакомые угрозы:

- Скоро сама будешь передо мной коленки стирать, еретичка!

Лиена пролетела мимо как сплошной сгусток негатива, едва не сбив вышедшего с кипой свежих бумаг Каспара, которому все-таки нашли работу. Постаравшись забыть этот инцидент, он остался ждать застрявшего в кабинете служащего.

«Видел, откуда она пришла?» - неожиданно заговорил дух.

- Да, - побормотал подросток, убедившись, что рядом никого нет. – Кажется, из крыла ревнителей.

«Знаешь, зачем так часто она туда ходит?».

- Думаю, ждет, когда вернется Олис.

«Она как сорока. Таскает по мелочи и прячет по всем уголкам цитадели. Но там она хранит что-то действительно стоящее».

- Не думаю, что под боком у ревнителей она будет оставлять что-то стоящее.

«Хочешь что-то хорошо спрятать, спрячь там, где не будут искать враги, и спрячь на виду у всех».

- Спрятать на виду у всех ревнителей? Она бы не смогла ничего там сделать, даже с помощью магии, ее бы сразу заметили.

«Значит, она прибегла к другой помощи».

- Что ты там лепечешь? – скривился служащий, подтолкнув его идти вперед. – Шагай, колдун.

Колдун донес увесистую стопку бумаг, которую не удосужился помочь донести гордый слуга цитадели, до учебного кабинета, но Джитты не было на месте. Прибирающий уборщик сказал, что она только что отошла в крыло к Лиене. Каспар ощутил гордость, что смог подействовать на учителя так быстро, вот только Джитта, видимо, разминулась с Мэй, потому что та осталась в главном зале первого этажа. Ждать ее у кабинета было бесполезно. Охранник учительского крыла еще не вернулся с молитвы, и ученик спокойно подошел к кабинету эгирки. Свет бил через щель, поэтому маг коротко постучал и толкнул дверь. Дверь оказалась запертой, но в то же время такой хлипкой, что миниатюрный замочек сам вылетел из своего плена. Рыжеволосая женщина резко распрямилась, частично выглянув из-за шкафа, но, увидев посетителя, перевела дух.

- Слава Творцу. Каспар, ты меня до смерти напугал.

- Я принес новые бумаги, а вас просили зайти и получить литературу на завтра.

- Хорошо, я сейчас приду.

Ученик несколько помешкал, но не решился сказать что-то против. Для него было главное – дать толчок, а уж как дальше поедет тележка, была не его забота. Главное, чтобы доехала и доехала без происшествий. Он сделал вид, что ничего не заметил и ничего не понял, и пропал из виду.

Джитта терялась в сомнениях, нужно ли ей пояснять свои действия, чтобы ученик правильно понял. Все-таки он был помощником Варнела. Когда подросток безмолвно вышел, закрыв за собой дверь, женщина тряхнула головой, выкинув плохие мысли. Во-первых, Каспар был не такой, во-вторых, она не обязана была отчитываться перед ребенком. Это дело сугубо ее, построенное на солидарности к коллеге. Она знала практически каждый тайник бунтарской эгирки, поэтому, быстро сняв защитную руну со шкафа, извлекла из потайного ящика оставшиеся три бутылки и замотала их в ткань, чтобы не гремели. Если слов недостаточно, она перейдет на действия. Это ускорит процесс отрезвления и снизит риск, что ревнители найдут эту кладезь пьянчужки. Джитта вышла из кабинета, недовольно цыкнув на сломавшийся замок. Хранитель прекрасно понимала, что когда коллега обнаружит пропажу, то перенесет на этаж еще запасы, а она повторит манипуляцию, и будет ее повторять, пока все прочие источники не иссякнут.

Глава 7. Зло во имя добра и наоборот

Глава 7. Зло во имя добра и наоборот

Научившись отличать добрые советы от плохих, Каспар добился более-менее устойчивого положения в обществе прочих учеников. Адепты все еще недолюбливали его, но теперь он с ними не пересекался. С продвинутыми занятиями было покончено, на тренировках он больше не показывал свой огромный потенциал и смущенно отказывался, когда его просили показать что-нибудь эдакое, опасаясь заинтригованных ревнителей. Хоть он и продолжал тайком совершенствовать таланты, хвалиться ими в его планы больше не входило. Вместо этого он помогал отставшим в теоретических вопросах, прилежно учился и делал все возможное, чтобы никто из учеников не попался надсмотрщикам за чем-то незаконным. Писать доносы он не решался, хотя дощечка покровителя порядка маняще зазывала его, обещая избавить от компромата. Проходя мимо каплицы, он снова услышал это зазывание. Покровитель порядка направлял на него неведомую силу, которая взывала к обостренному чувству справедливости и требовала торжества для него. Когда эта сила внезапно трансформировалась в живое прикосновение, Каспар подпрыгнул, но это была не божественная длань, а рука столичной ревнительницы, мягко подхватившей его под локоть. Как прямой исполнитель воли покровителя она напомнила Каспару о том, о чем он и так думал, обозначив, что на его этаже нет праведников и подросток знает это. Как обольстительный демон она ласково напомнила, что всего десять молитв покровителю отделяют ученика от мечты, и что ему стоит пересмотреть свои ценности.

Когда женщина отцепилась и улетела к лестнице, пораженный Каспар остался стоять приросшим к полу. Сердце истерично забилось, и он полез в карман за отваром.

«Не паникуй. Эти обыватели ничего тебе не сделают. Продолжай жить в своем порядке».

Оспорить такой совет подросток не успел: сзади на плечо легка чья-то рука.

- Давай-ка поговорим.

Серьезный, как никогда, Филипп отвел его в свободный кабинет.

- Показывай карманы.

- Фил, ты чего?

- Показывай!

Каспар вывернул все складки ткани, вытащив минимум принадлежностей. Больше всего друга заинтересовала фляга с его лекарством. Он откупорил ее и понюхал.

- Странный запах, но вроде знакомый, - принюхался наполовину дышащим носом второкурсник. – Что это?

- Мое лекарство. В госпитале выдали.

Подозрительная физиономия Фила сменилась на встревоженную.

- Снова повторяется? И ты тут благотворительной работой занимаешься на износ?!

- Все в порядке. Правда. Тогда было намного хуже, а сейчас что-то непонятное. Я рассказал целителям, но у них такой наплыв приболевших, что они просто дали мне это.

- Ты с каждым днем пугаешь меня все больше.

Друг вернул флягу и отвернулся. Фил был единственным человеком, кто беспокоился о других больше, чем о себе. И этот проклятый год был единственным, когда у Каспара накопилось столько секретов от него. Этот год должен был стать самым любимым в жизни каждого начинающего чародея, но успел стать проклятым сто раз подряд.

- Здоровье – не шутки, Каспар, - наконец обернулся Филипп. – Пожалуйста, не скрывай от меня ничего. Если ты забываешь следить за своим состоянием, это буду делать я.

- Хорошо.

Фил посмотрел ему в глаза и слегка утихомирился. Обошлось малой кровью. Он указал на флягу.

- Помогает тебе эта штука хоть?

- Не особо, но я только начал ее пить. Вроде и легче иногда, а вроде эти облегчения от нее не зависят.

- У тебя голова кружится? Или грудь болит? Или дышать трудно?

- Нет, тут другое, что-то непонятное. Нахлынет что-то и потом пройдет. Чаще по ночам. Как будто… не знаю. Как будто хочется чего-то, но тело не может понять, чего. Мне кажется, это не сердце.

- А спать не хочется постоянно? Разбитости нет?

- Бывает.

- Ты все-таки пил эту дрянь, да?

Не странный вопрос сразил наповал Каспара, а гнев и разочарование, с которыми его произнес лучший друг. Ненамеренно он сам разозлился.

- О чем ты, велиар побери?

- Зелье-энергетик. Ты либо купил его у Лиены через посредников, либо спер у Криса. У вас с ним один в один симптомы! Хорошо, хоть тебе, господин гениальность, ума хватило бросить, иначе был бы такой же мумией. Я поверить не могу, что ты умолчал об этом. Я ведь верил тебе…

- Я ничего такого не пил!

- Ты разбрасывался сложнейшими заклинаниями направо и налево, а теперь снова сидишь тише воды ниже травы. Что, просто так что ли? Или ты думал, что я последний болван и не замечу этого?

- Ты действительно последний болван, раз думаешь, что я пробовал эту гадость.

- Поэтому у тебя и самочувствие ухудшилось. С твоим набором вообще нельзя делать ничего подобного. Ай, в бездну все! Плевать. Ты бросил или нет?

- Я и не начинал, олух!

- Да пошел ты.

Фил вылетел из кабинета, а у Каспара опять появилось знакомое мерзкое ощущение, скребущее где-то глубоко внутри.

- Чтец души, а ты хоть знаешь, что со мной происходит?

«Это стресс. Продолжай жить в своем порядке».

- Я тут ни при чем, клянусь Творцом!

- Не смей упоминать Творца своим поганым ртом! Это твой почерк, и это уже подтвердили твои однополчане. Что на это скажешь?

- Мне подбросили!

- Написали твоей рукой, а потом подбросили? А деньги? Чем вы столько заработали? Автобиографии на заказ писали? Хватит. Уведите его.

Фэсс-ревнительница показала изящный жест, и писаря подхватили под руки. Житейским дело уже не было. Служащий не понимал, как все провалилось в бездну так быстро. Все было гладко вплоть до того момента, когда он залез в привычный тайник, куда Нельс откладывал его с педагогами долю. Он почуял неладное, когда коробка показалась слишком легкой. Но раз всевидящий Варнел все узнал, почему дал сделке совершиться? Нет. Их не вычислили, а сдали. Сдали свои же. Те, кто сделку и проводил. Либо один из группы, либо сам Нельс, забравший себе все деньги. Писарь закусил губу. Он ведь знал, что нельзя доверять ревнителям: они сейчас все озлобились и загордились, чтобы делиться с простыми служащими и магами. Зря он уничтожил все старые документы с мелькающими именами Нельса и его дружков. Он ведь хранил их на случай, если произойдет что-то подобное. Но Хейн убедил его, что эта партия будет последней и всех нужно отмывать. Ох, этот «заботливый» эрудит, ради безопасности избавился от проблемной коллеги, а к врагам по призванию не пригляделся. Теперь они оба отхватят по полной. Наверное, ревнители узнали, что компромат на них уничтожили, и сорвались с цепи. Еще и ухитрились подбросить писцу его подсчеты пятилетней давности, хотя удивительно, где эти грамотеи их раскопали. И как незаметно смогли подсунуть их. Наверное, Лиена подсобила в отместку за то, что ее из доли убрали. Что за нелюди, могли бы просто забрать деньги и тихо злорадствовать, но нет, надо было довести все до конца и подставить остальных.

Писарь горько вздохнул и помотал головой, удостоверившись, что мир слишком жесток для таких мягкотелых дурней, как он. Его вывели в холл, где собрались все виновники торжества. Старая группа ревнителей оказалась на месте в полном составе. Нельса не было.

- Это еще не все. – Писаря толкнули писаря к прочим преступникам. – Был еще учитель-эрудит.

- Его уже ведут.

Пока продолжалась поимка виновных при свечах, писарь немного отошел от шока, снова окунувшись в беспорядочные размышления. Где они раздобыли его счетные записи? Он ведь все уничтожил. Те старые, наверное, когда-то выбросил по глупости в не разгоревшийся камин, откуда Нельс их выудил. Не он один, оказывается, хотел иметь гарантии в рукаве. Но что насчет новых? Половина точно сгорела в камине, половина осталась в тайнике. Его личном тайнике. За ним следили? Мелкая эгирка вполне могла сесть ему на хвост и все вынюхать. Значит, она подбросила. Но ведь был еще один педагог, тоже эрудит. Из лаборатории. Писарь никогда лично с ним не встречался. Вполне возможно, он тоже решил открыть себе счет за пределами цитадели. Либо он, как был неприметной фигурой, так ей и остался, выйдя сухим из воды.

В холл зашли еще ревнители, впереди которых шел скученный товарищем Нельс, за ним – молодой эрудит, а позади конвоиров шли несколько учителей-зевак. Прежде чем писарь смог вновь переоценить ситуацию, из главных ворот вышел Варнел вместе с фэсс, которая допрашивала служащего.

- Это все, - улыбнулась она, вздернув нос.

- Неплохо, но и не хорошо.

Женщина сдвинула брови, вызвав негодование вспыльчивого капитана.

- Очнитесь, фэсс Ада! Вы поймали шайку глупых поставщиков, но упустили всю партию! Полцитадели уже упорхнуло из Вангена и отправилось по торговой ветке. А потом перекупщики поставят все в города и деревни, где этим закупятся скрытые маги, начиная обучение «на дому»… А вы что здесь делаете? Вас это не касается.

- Меня касается все, что происходит здесь, - ощерился старый мастер, за которым прятались его помощники. – Уводить у меня из-под носа служащих и учителей не в вашей компетенции.

- Младший и средний персонал в моем прямом подчинении. Но, исключительно из уважения к старшему магистру, я не буду передавать виновных в руки стражи Вангена. Их разместят в камерах предварительного заключения, пока мы не закончим расследование. Тут могут быть еще непойманные члены шайки.

- У нас в цитадели нет камер для заключения!

- Теперь есть, - довольно оскалилась фэсс-ревнительница.

Она дерганым жестом обратилась к подчиненным, и они с силой толкнули всех приведенных контрабандистов к первой партии. Дрожащий эрудит чуть не врезался в писаря, но тому было не до того. Его шокированный взгляд вцепился в пришедших посмотреть на расправу магов-зевак. Варнел продолжал негодовать.

- Этой шайке не один год существования, а вы, мастер, ни капли не стыдитесь проступков ваших коллег.

- Ваши товарищи тоже отличились.

- «Моих» среди виновных нет. А вы, как я наблюдаю, слишком много сил вкладываете в защиту недостойных собратьев. Вполне возможно, они причастны и к пропаже древних фолиантов.

- В закрытые отделы верхней библиотеки могут пройти только мастера и магистры, а чтобы вынести из цитадели нечто подобное, нужно быть невидимкой.

- Как я и предполагал. Вам лучше знать, кем надо быть.

- Да как вы смеете?! – сжал зубы мастер, но это единственное, что он смог сделать. Капитан потерял к нему интерес.

- Я позже с вами побеседую, - заключил Варнел и еще раз осмотрел пойманную шайку. – Уведите их, фэсс Ада.

Женщина тряхнула длинными волосами и повела нарушителей порядка в боковой коридор. Конвоиры прижали со всех сторон, и Нельс еще раз плюнул в сторону бастерлонских псов. Даже когда шея писаря заныла, он продолжал смотреть в сторону холла, где один из группы зевак подошел к Варнелу, и тот пожал ему руку.

- Отличная работа. Рад, что в этом вшивом месте остались те, кто больше ценит закон и порядок, чем непонятную мне солидарность, из-за которой мы стремительно мчимся в объятья Пустоты. Но работа еще не закончена. Вес их добычи не совпадает с тем, который должен быть.

- Значит, в цитадели есть еще получатель.

- Да. Но с этим я разберусь, а вы поможете моим ребятам проверить хранилище. Хотя по документам все сходится, я предполагаю, что оттуда пропало больше, чем кажется. А пока вы молодец, Хейн. Вы бы очень помогли нам в столице. Через месяц-два вы уже сможете начать свою помощь королевству.

Вновь без пяти минут хранитель сдержано поклонился и отошел от ревнителей. Он мимолетно встретился с прожигающим взглядом писаря, но того увели за поворот, и холл исчез из поля зрения преступников.

Лиена всегда строила сложные руны, убрать которые было под силу только опытному хранителю. Поэтому очень немногие могли найти ее тайники, даже если они были у всех под носом. Однако такие меры защиты для Джитты были чепухой на постном масле. Она заходила в кабинет воспитательницы пару часов назад, но вынести последнюю оставшуюся бутылку не успела: какой-то воспитатель услышал шум в кабинете, и педагогу пришлось импровизировать. Она наскоро построила простую руну и, как обещала сама себе, вернулась в скором времени. Лиена все-таки забегала в кабинет: руна отличалась, хотя тоже была сделана без большого мастерства. Видимо, хозяйка аналогично дала обет скоро вернуться. Джитта ускорила темп. Когда хранитель открыла потайное отделение, что-то вывалилось оттуда и зазвенело в темноте. Припомнив все нехорошие слова, она дала магическому сиянию засветиться ярче, высматривая упавшие предметы. Уже по звуку было понятно, что гремело не стекло. С пола, усыпанного мусором и сваленной мелочевкой, она подняла сверкающую серебряную монету. Потом нашлась еще одна, потом еще. Собрав их, Джитта осветила глубокое отделение, где засверкало серебро. И это были не только монеты, но и кубки, украшения, кольца с самоцветами, позолоченные религиозные символы. Поодаль от них лежала тряпка, которую вытащила и развернула хранитель. Там были завернуты две маленькие склянки со светло-голубым содержимым. К горлу подкатила горечь, и Джитта присела на чужой стул, перебирая пальцами. Сейчас внутри нее разразились жестокие баталии между солидарностью и своим благополучием. «…Только один донос», - вспомнила она слова Варнела. Один донос. Она давно могла бы донести на неприятную для капитана личность, но подтверждений слухам у нее не было, а доносить только о ее пагубной привычке, Джитта считала глупой подлостью. Но это... Варить для учащихся энергетики из токсичного камня, который просто так не выдается, и продавать – это уже явный перебор. К тому же хранительница беспокоилась не за себя, а за цитадель и ее обитателей. Лиена тоже тот еще фрукт. Сколько раз с ней непрозрачными намеками общалась Агнесса, сколько раз это делал Хейн, видимо, оба знавшие о ее заработках на стороне. Слова Джитты здесь будут вообще незначимы, а вот поучительный урок от ревнителей – может быть. Это будет ради ее же блага, иначе дальше она распустится окончательно.

Хранитель вернула все в вид первозданный, разве что руну высекла с усердием. Если капитан захочет найти что-то у Мэй, пусть попыхтит. Женщина направилась в его кабинет. Он, видимо, уже ждал гостей.

- Доброй ночи, хранитель Джитта, - он предвкушено облокотился о стол. – У вас есть новости?

- Да. Вам стоит тщательно проверить кабинет Лиены Мэй. Особенно ее мебель третьего уровня.

- Спасибо за информацию.

- Что насчет нашего уговора?

- Все будет, как только я получу результат вашего наблюдения. Если он будет значительным и положительным, думаю, плановая проверка, которая посетит дом вашего друга, окончательно заключит, что девочка будет учиться в бастерлонской академии ревнителей, а не в цитадели.

- Но я думала, что проверки не будет вообще.

- Я такого не обещал. У меня не настолько широкие полномочия.

- Тогда сделайте так, чтобы проверка решила, что она обычный ребенок.

На глаза Варнела легла тень скрытого бешенства.

- Вы забываетесь, Джитта. Я – не торгаш с рынка, а капитан священных защитников Храма и правосудия. Если маг был обнаружен, он должен быть отделен от общества и обучен. А раз вы не хотели, чтобы девочку, которую вы так ревностно прятали, поместили сюда, она будет учиться в столичной академии. Вы свободны.

- Но…

- Мой подчиненный за дверью вас проводит.

По мысленной команде в кабинет зашли ревнители и выпроводили женщину. Перед столом начальника остался стоять только один подчиненный, которому был тут же дан приказ: организовать внеплановую проверку учительского крыла второго этажа, обыскать мебель в кабинете воспитателя Мэй, найти и обезвредить руну третьего уровня, при наличии нарушений воспитателя задержать и привести. Дослушав, маг-ревнитель поклонился и, прихватив трех помощников, направился исполнять приказ.

Посередине учительского крыла располагались спальные комнаты некоторых воспитателей, потому что в отличие от учителей они должны были находиться рядом с младшими учащимися круглые сутки. Сегодня Лиена вернулась поздно, еле доковыляв до своего места и заснув прямо в одежде. Она быстро свыклась с новой спальней и компанией, не осуждавшей ее жизненные принципы. К ней здесь были добры (воспитателей всегда набирались из числа самых добродушных служащих и адептов), а возиться с детьми было не так сложно, как она представляла, и даже весело, но все равно ностальгия по привычной работе педагога преследовала ее ежедневно. Если бы она тогда попридержала свой язык и не скатилась до первого уровня, ей не приходилось бы бегать по учебному расписанию, вновь сдавая контроли по каждому предмету. На третьем уровне она бы могла просто сдать заново все экзамены и вернуться в строй педагогов. Мэй любила помечтать об этом на досуге. Хотя Варнел все равно сделает все, чтобы она не вернулась к прежнему званию с правом преподавать. Но ничего: когда она накопит на самостоятельную жизнь и дождется нужного момента, все прошлые проблемы окажутся далекими воспоминаниями, вызывающими усмешку и не более.

Ее сон без сновидений, как и сны прочих воспитателей, потревожили голоса ревнителей, вынудив встать с коек и объявив о проверке. Не до конца протрезвевшую Лиену пригласили пройти к своему кабинету, и она ничуть этому не удивилась. Пусть хоть все там разнесут, лишь бы по карманам не шарили.

- Я искренне не понимаю, что вы там пытаетесь отыскать, - прозевала она, отворив перед инспекцией незапертую дверь. – Флаг вам в руки.

Обыск длился недолго благодаря магу-ревнителю, без особых трудностей проникшему в тайник Мэй, но та лишь закатила глаза.

- Хранение ценностей в крупных размерах, - заключил ревнитель, а воспитатель расхохоталась.

- Какие крупных? Там одна жалкая…

Ревнитель показал ей горсть монет и кольца с бирюзой, которые Лиена, вытянув лицо, мгновенно узнала.

- Плюсом незаконное хранение зелий из кристаллов чистой энергии, - показал остальным склянки ревнитель. – Вам стоит пройти с нами к капитану.

- Отпустите! – вырвалась из рук воспитательница. – Я впервые вижу все это.

- Ссылаетесь на то, что вам подбросили?

- Замок на моей двери сломан, туда мог кто угодно зайти.

- Вы давно подозревались в незаконном изготовлении и продаже зелий студентам. И в воровстве ингредиентов.

- Что ж. Но я как-то не вижу полноценной связи между слухами, этими деньгами и моим именем. Хотя вы рачительно попытались ее составить. Бедненькие, вы этот клад, небось, всем составом собирали.

Пока воспитатели сзади озабоченно кудахтали, Мэй со свойственной ей простотой заключила:

- Это теперь не мой кабинет, я почти в нем не бываю. Я все еще утверждаю, что это не мое, и вы не можете доказать обратное.

- Вы задерживаетесь по подозрению…

- Отлично. Ведите сюда капитана, путь лично объяснит мне все подозрения и тогда задерживает.

Возвращение к капитану с не до конца выполненным поучением было сродни возвращению беглеца на плаху, и охранников порядка поразил ступор. Они начали переглядываться между собой, не зная, что делать дальше. Маг-ревнитель оказался сообразительнее.

- Выверните карманы, пожалуйста.

Мэй пару раз качнулась, просчитывая, как далеко она сумеет убежать, прежде чем ее схватят. Скрыться можно в лабиринте, но ни один ход в нем не ведет за пределы цитадели или хотя бы ближе к выходу, так что все игры в прятки будут бесполезны. Ей лучше продолжать игру или проиграть достойно. Лиена подчинилась, протянув ладони с содержимым карманов. Ревнитель на расстоянии осмотрел мусор, и вновь вежливо обратился к ней:

- Все содержимое, пожалуйста.

- Больше у меня ничего нет. А если желаете стянуть с меня панталоны при всех, то вставайте в очередь.

Маг вскинул руку, прошептав простое заклинание, и все содержимое складок серого одеяния Лиены взлетело ввысь и зависло рядом с ней. Кроме зачарованного от порчи стилета, который все так же приятно холодил бедро. Ревнитель притянул к себе флакон, идентичный найденным, и Мэй молча поплелась следом за стражей. В кабинете капитана воспитательница продержалась не долго: как только прихвостни Варнела озвучили доклад, их хозяин кивнул, беззвучно задав конвоирам новый маршрут, и в кабинете опять остался только он и маг-ревнитель.

- Стало быть, мы нашли последнего участника контрабанды, - гордо выставил грудь ревнитель. – Она воровала из пятой и четвертой секции, как минимум, чтобы варить такие зелья. А походя набирала материал для партии.

- А потом спрятала долю в не самом продуманном тайнике за незапертой дверью? – иронично спросил гвардеец.

- На тайнике была сложная охранная руна, на одну ночь защиты бы хватило. А потом бы она перенесла все в другое место. Она просто не успела сделать это сразу. Мы ведь просчитали остаточную долю от продажи материалов. Суммы почти идентичны.

- Вы считали только по бумажкам, а по существу…

- Этим мы тоже займемся. Это дело не одного дня.

- Не смейте перебивать меня. Есть еще деталь. Монеты самой разной величины, кольца, серьги, сувениры какие-то – контрабандисты таким не платят. Это не она. У нее тоже достаточно прегрешений, за которые ее ждет правосудие, но эти побрякушки не связывают ее с контрабандой. Это внутристенные доходы. Только студенты могли расплачиваться с ней бабушкиными реликвиями.

- Можно надавить на пойманных. Они назовут ее имя.

- Слова этих идиотов – не доказательство. Они и так называли имена всех вспомнившихся знакомых, чтобы выпутаться. Писарь вообще два часа выл, что с ними был заодно Хейн.

- Может, его тоже стоит проверить?

- Я уже проверил. Здесь он ничего не держит. Если он и темнит, прицепиться к нему пока не за что. Он не дурак, а потому его будет лучше держать в столице. Под надзором.

- Капитан Варнел, быть может, меня тоже будет лучше держать в столице?

Капитан искоса взглянул на невзрачного подлизу и рыкнул:

- Занимайтесь своим делом.

Операция по поимке Лиены прошла так тихо, что никто из учеников и неофитов не проснулся. Кроме тех, кого мучила бессонница. Среди них снова был Каспар и его ночной недуг. Снова необоснованное пробуждение, снова когти царапающейся внутри кошки, снова непонятное напряжение. Подросток схватился за свое лекарство, хотя и так пил его чаще, чем надо было. Как и ожидалось, легче ему не стало. Вдобавок он выпил заваренный неизвестным лунатиком травяной чай с пустырником, но эффекта снова было ноль. Теория стресса провалилась. Ученик ушел в уборную, и там снова принялся за дыхательные упражнения, которые сегодня было очень трудно делать. Ему опять было жарко, хотя целители говорили, что лихорадки нет. В холодной уборной, куда он раньше ходил только в трех покровах, стало невыносимо, и он стянул с себя ночную рубашку, прислонившись голым торсом к камню. Медленно его загадочный недуг отступал, но полностью уходить не хотел. Каспар протер лицо и грудь холодной водой, случайно наткнувшись на что-то пальцами. Он посмотрел в зеркало. Ранка на груди затянулась и больше не выдавалась покрасневшим бугорком. Теперь там образовался шрам причудливой формы. Как будто, пока Каспар спал, кто-то вырезал тонким лезвием аккуратные треугольники, один под другим. Он еще раз дотронулся до шрама и вспомнил о чем-то, но тут же забыл, о чем именно. Первая мысль через миг сменилась другой, и ученик снова полез к дыре в стене. Во флаконе все так же переливалась густоватая жидкость, и каждое ее движение зачаровывало ее хозяина. Ему зачем-то нужно было это зелье. Быстро проанализировав все в голове, Каспар четко пришел к выводу: зря он тогда поддался чувствам… Подросток поморщился, не на шутку изумившись, что только что выведенная мысль улетучилась без следа. Оставив флакон на тумбе и сконцентрировав внимание на своем отражении, он начал ход рассуждений заново: «Зелья из кристаллов-энергетиков используют для улучшения способностей и…». Каспар замычал, прислонившись лбом к зеркалу. Он ведь где-то читал, что они применяются не только для этого. Но в какой книге он это читал, когда, и что там было написано?.. Подросток оставил эту сухую, готовящуюся обломиться ветку размышления, и вернулся к стволу. «Для улучшения способностей. Значит, оно действует на силы, на запас энергии. Бесплотные духи живут в нашем мире только благодаря чужой энергии: либо живого существа, либо кристалла. Если появляется желание к дополнительным источникам, значит ли это, что мой…». Каспар вдавил лоб сильнее в зеркальную поверхность: мысль опять ускользнула как скользкая рыбина, даже не успев выдвинуть итог в осознание. Сколько бы ученик не напрягал память, цепочка не возвращалась, и попытки начать все сначала тоже провалились с треском. Перестав насиловать свое уставшее сознание, он еще раз умылся и взглянул на влекущий флакон. Ничего ведь не будет, если он просто попробует? Филипп и так причислил его к злостным потребителям этой гадости, так что, какая уже разница? Каспар выдрал плотно сидящую пробку и сделал маленький глоток. На вкус зелье было гадким донельзя: будто самую горькую вещь на свете приправили перечной мятой. Но о вкусе маг думал недолго: в голову ударило быстрее и сильнее, чем когда он впервые попробовал хмель. Мерзкие ощущения прошли. Ему стало лучше. Даже больше, чем лучше. От такой резкой перемены подросток испугался, ведь теперь он вполне мог стать таким же, как мучающийся сейчас Крис.

«Ты не станешь. Тренируй силу воли и до следующей декады не пей его. Оно пригодится тебе в других целях».

Мысленно поблагодарив за подсказку, Каспар убрал флакон, натянул сорочку и вернулся в спальню, грезя лишь об одном: выспаться и не быть завтра ходячим мертвяком.

Филипп проснулся раньше общего будильника от Феда и первым делом посмотрел в сторону койки лучшего друга, отчего-то переставшему ему доверять. Тот спокойно дрых и блаженно улыбался во сне, и Фил тоже ненароком улыбнулся. Если сила воли позволит ему, он изобразит обиду и будет придерживаться политики молчания хотя бы день. В зале отдыха стоял остывший травяной чай, что постоянно заваривал ночью Долан, от бессонницы которого сегодняшнее знахарство не изобрело лекарства. Сейчас он сидел в кресле и тщетно пытался заснуть снова. Жаворонок-староста тоже встал и уже готовил новую порцию, неспешно помешивая отвар. Глаза Долана застыли на однотипных манипуляциях, увидев в этом что-то гипнотическое, вот только сна по-прежнему не было ни в одном из них.

- Долан, найди кухарку и попроси у нее каких-нибудь сушеных ягод, - распорядился Фед.

Третьекурсник тяжело поднялся на ноги и ушел из зала, а староста обратился к Филиппу.

- Ты сделал, что я просил?

- Да, - покивал тот, - я понаблюдал за ним. Посмотрел некоторые вещи. Ничего.

- То есть, я могу не опасаться, что при следующей внеплановой проверке у него что-то найдут?

- Он пьет только отвар, что выдали ему в больничном крыле. А если кто-то из ревнителей отважится забрать это у него, я отважусь врезать этому кому-то.

- Хорошо, - кивнул Фед. – А то я уже начал переживать за его здоровье.

- В смысле?

- Длинноногая волоконница. Это гриб, щепотку которого добавляют в зелья-энергетики, чтобы улучшить настроение. Да, Фил, я и еще несколько адептов год назад проводили расследование об этих варевах. Но тогда они еще не были так популярны. Анализировать нам помогала Джолента, так что можешь быть уверен в моих словах. Зелья эти – редкостная гадость. Кристаллы энергии токсичны, а волоконница ядовита. Мало того, что такую дикую смесь не стоит глотать обычному человеку, Каспару с его здоровьем вообще это противопоказано. Я рад, что он все-таки просто гений… Ты в порядке?

Изменившийся в лице Филипп спрятал глаза и поднялся с кресла.

- Да. Мне надо… кое-куда.

Он стремглав выбежал из зала, а Фед продолжил готовить утренний пунш для остальных.

Через десять минут этаж постепенно начал оживать, и в зале появились еще жаворонки. Отлично выспавшийся сегодня Каспар увидел среди проснувшихся учениц Марту и уверенно двинулся к ней.

- Доброе утро, - первым поздоровался он.

Настроение было приподнятым, поэтому он рискнул и заключил Марту в объятья.

- Рад, что ты здесь, - он примостился на диван и пригласил подругу сесть рядом.

- Ты сегодня прямо пышешь радостью. Твоя простуда прошла?

- Да. Я отлично себя чувствую. Ты рано сегодня.

- Моим подругам дали столько валерьянки, что ее запах пропитал всю комнату, а с ними самими теперь разговаривать невозможно, - она закатила глаза. – Как мухи сонные. Так что я буду с тобой весь день, хотя сегодня день Фила.

- День Фила?

- А, - махнула она кистью. – Очередная его выдумка, чтобы позлить меня. Не обращай внимание. Он еще пролеживает бока?

- Нет. Ушел, пока я спал. Мы с ним вроде как не разговариваем.

Марта изобразила легкое удивление.

- Поссорились? Ничего страшного, ты ведь сам говорил, что это всегда ненадолго.

- Надеюсь. Я вчера слишком резко выразился. Извинюсь, когда его увижу.

- На резкие выражения тебя просто так не спровоцировать. Я уверена, что он это заслужил, а ты не должен бегать за ним с извинениями.

- Мне скоро придется писать пособие по твоим советам, упростившим мне жизнь, - позволил себе влюбленную улыбку подросток.

Выражение лица Марты немного поменялось. Вечно напряженные черты лица сгладились, глаза стали более открытым, а улыбка – теплее. Извлечь из этого выгоду маг не успел: в зал отдыха ворвался страшный как бес Крис, буквально вжав старосту в стену.

- Ты видел Лиену? – без запинок спросил он.

- Нет, - холодно ответил Фед, оттолкнув мальчишку, и без заинтересованности спросил: - Ты был в учительском крыле?

- Был. Ее т-там нет. Вос-с-спитатели молчат, но точно что-то з-з-знают. Знают что-то нехорошее.

Шатаясь в разные стороны, мелкий вредитель с пятой попытки нашел выход из зала и поймал в коридоре заспанного ученика, схватив за грудки.

- Ты в-видел Лиену?

Округливший глаза подросток уверенно помотал головой и был отпущен. Дергаясь от странного похмелья, Крис пошел пытать неофитов.

Марта в зале отдыха гневно посмотрела на Феда.

- Кажется, ты прекрасно знаешь, что с ним не так, но помогать не хочешь, - язвительно подметила она.

- Ты проницательная, - равнодушно сказал юноша и снял пробу приготовленного напитка.

Чародейка не смогла разделить чужое хладнокровие. Она поднялась с дивана, увернувшись от неуклюжего захвата Каспара, и догнала страдающего сокурсника, который уже тряс избранного неофита.

- Крис, что случилось?

- Отвали.

Крис отстал от напуганных маленьких собратьев и вышел в главный зал, цепляя взгляды проснувшихся для молитвы ревнителей. Там он перехватил появившуюся в поле зрения Джитту, в отчаянии вцепившись в ее голубой палантин.

- В-видели Лиену?

- Нет, - промямлила женщина, спрятав глаза. – Со вчерашнего дня не видела. Крис, ты в порядке? Мне кажется, тебе нужна помощь.

- Да не нужна мне п-помощь! Мне нужна Лиена!

Каспар наблюдал за душещипательной сценой из-за угла. Он и не знал, что длительный прием зелий дает такие побочные эффекты. От этой мысли его передернуло.

«Он гнушался правил и не умел себя контролировать. С тобой такого не произойдет, не тревожься понапрасну. Тебе нужно попрактиковаться в магии. Захвати книгу иллюзии. Я скажу, когда выпадет удобный момент».

Хозяин духа мысленно кивнул, продолжая наблюдать за тем, как позорится его соперник. К мальчику, у которого начиналась истерика, подоспели служащие, а ревнители заняли места наблюдателей неподалеку. Марта, разбрасываясь сердобольностью, повернулась к Каспару.

- Принесу ему валерьянку.

Она убежала в свое крыло. У Каспара начались бои между чувствами. Сочувствие и злорадство столкнулись вновь, прося то помочь товарищу, то остаться на месте и улыбаться во все зубы. Их разняла разумность, напомнив, что Каспару нужно подружиться с бывшим неприятелем, и он вспомнил про чай с пустырником. В зале отдыха он столкнулся с его создателем. Долан с радостью протянул ему чашку, наполнив почти до краев.

- Рад помочь собрату по несчастью, - сказал он, немного смутив.

- Да, я тоже иногда просыпаюсь, но не на полночи, как ты.

- Ну конечно, - протянул он, подмигнув. – Я отлично знаю, что ты опять возобновил свои ночные вылазки. Я видел тебя этой ночью.

- Погоди, что? Я выходил только в туалет.

- Нет, ты выходил явно подальше. Я видел, как ты вышел с лестницы, пересек главный зал, зашел в мужское крыло, а потом уверенным шагом направился в учительское. Не бойся, я никому не расскажу, просто поражаюсь, как ты ухитряешься не попадаться ревнителям.

На осмысление у Каспара ушла добрая минута, но для окончательного понимания понадобилось больше времени.

- Может, ты кого-то другого видел?

- У тебя вроде бы нет брата-близнеца, так что я уверен, что это был ты.

- Но я ничего не помню из этого.

- Значит, ты лунатик, - быстро вынес вердикт Долан. – И, значит, я правильно поступил, что не стал окликать тебя. Говорят, будить лунатиков нельзя, они сами не свои становится.

- Да. Точно. Сами не свои.

Долан занялся своими делами, а Каспар мысленно спросил: «Твои проделки?». Чужая мысль ему не ответила.

Варнел примерно представлял, какой бардак творится в цитадели и сколько сил нужно будет вложить, чтобы хоть частично его разобрать, но на деле все оказалось гораздо сложнее. Иногда ему казалось, что его работа приносит нулевую пользу, потому что сколько бы мусора не выносилось, все время появлялся какой-то новый. Иногда появлялся назло предыдущей уборке. Иногда оказывался спрятан за первым чистым слоем: когда после тщательной чистки огромного ковра под ним все еще хрустел какой-то навязчивый сор, хотя на первый взгляд все казалось чисто. Даже если капитан с помощью высших сил сможет содрать этот приросший ковер и выдраить пол под ним, в глубоких трещинах все равно останется невидимый мусор, который будет копиться и выползать на поверхность при переполнении. И опять получится вычистить только поверхностный пласт, пока основная часть, как упорный сорняк, будет сидеть и тихо расти дальше. Чтобы избавиться от корней бардака Варнел полагал, что кое-где придется ломать камень. Но он боялся, что, убрав полы и откопав те самые корни, столкнется с тем, что фундамент окажется полностью заросшим мусорным сорняком, а стены – держащимися только за счет этого. Лишнее движение, и можно доломать цитадель окончательно. Тогда так глубоко лезть не стоит, но как понять предел?

Помимо уборщика и садовника, Варнел еще чувствовал себя чернорабочим, которого нагрузили сверх меры. С одной стороны на нем висела цитадель и ее обитатели, видя в нем некомпетентного засланца, пытающегося сломать ее сложившую систему беззакония и хаоса. С другой на него давила столица и командование, требуя ежедневного отчета о всех найденных проблемах и безотлагательного их решения, если оно совпадало планами самого командования. А с третьей на него полагалась теллийская твердыня, видя в нем единственного достойного носителя прогресса после «ухода» Дитмара. Столица продиктовала Варнелу употреблять именно это слово в цитадели, чтобы не баламутить и так неспокойные воды в ней. Теллийцы крайне спокойно восприняли смерть первого капитана: у них это было в порядке вещей, что не скажешь о местных ревнителях, если бы им позволили это узнать. Командование решило, что неудачный случай пагубно скажется на общем мнении ревнителей о талисманах, и реновация вновь затянется, поэтому Дитмар для всех остался просто не здоров, хотя пару дней назад капитан сам провожал его в последний путь. Точнее то, что осталось от статного ревнителя после долгой борьбы с заражением крови. На удивление, Варнела ничуть не пугало то, что он сам мог быть тем осунувшимся трупом, лишь издали напоминающим свой прежний вид. Его больше волновала мысль, что все опять могло быть не так просто. После долгой службы в столице это теперь была его первостепенная мысль во всех простых делах. Эта же мысль упорно не желала признавать в изуродованной мумии, лежавшей в покойницкой, Дитмара и отрицать присутствие там следов магии. Он озвучил свои подозрения командованию, но там решили, что дополнительное расследование может никуда не привести, зато основательно испортить отношения с Телли. Поэтому Дитмару лучше было быть мертвым, его сообщникам невинными, а записям чернокнижника просто потерянными. Хоть Дагер обещал не закрывать глаза на это дело и провести тихое расследование, Варнелу все равно уже будет не узнать результат: он теперь пленник цитадели и не покинет ее, пока не наведет в ней порядок. Значит, он останется здесь до конца жизни.

Необходимый отдых закончился и настало время бодрствования и работы. Отставив на второй план омовение и утреннюю молитву, Варнел открыл свой кабинет и извлек из защищенного ящика пергаментный лист, назначение которого было понятно лишь ему. Взяв перо, он позволил себе довольное лицо и вычеркнул из небольшого списка имен сразу три из них. Один упертый старовер из коалиции чародеев, одна бывшая эрудит из секты призывников, которая слишком легко отделалась, и один склонный к мятежу идолопоклонник. Мусор потихоньку выбрасывался. Лишь бы стремглав не посыпался новый.

Кто-то постучался в дверь, и капитан бессознательно рыкнул: «Да», дав зайти мастеру Агнессе. Без лишних вежливостей женщина вплотную подошла к столу Варнела. Тот еле успел убрать заветный пергамент, быстро утратив душевное спокойствие.

- Моя бывшая ученица исчезла загадочным образом. – Агнесса не дала вставить ревнителю возмущенные реплики, взяв первое слово. – И несколько запуганных воспитателей после долгой беседы заикнулись, что к этому причастны ваши люди.

- Я не понимаю, о какой ученице идет речь.

- Все вы понимаете. О Лиене Мэй, которую вы увели неведомо куда под покровом ночи.

- Я ее не уводил, а отправил с просветительской миссией в Ванген со своими подчиненными. Они проведут пару лекций и вернутся в цитадель. Это займет не больше декады.

- Вы просто так взяли и распорядились магом-воспитателем?

- Она – младший персонал. Я могу распоряжаться ей как и когда угодно. Поездка пойдет ей на пользу. Мне показалось, она начала чувствовать себя некомфортно, запертой в четырех стенах. Когда она вернется, мы посмотрим, есть ли улучшения в ее состоянии и, если что, введем программу обязательных выездов учителей и воспитателей под надзором.

- Даже если вы действуете в пределах своих полномочий, потрудитесь объявить о своем решении, а не прикрываться ночной тишиной. Вы позволяете себе слишком много в последнее время. Старший магистр…

- Не имеет прав препятствовать моей деятельности.

- Когда вернется генерал-архиерей, у него волосы встанут дыбом, когда он увидит вашу деятельность.

- Он увидит ее результаты и останется доволен.

В дверь снова постучали и, не дождавшись ответа, внутрь влетел дежурный ревнитель. Он не успел получить выговор, протянув капитану письмо.

- Из столицы. Только что прилетел голубь.

Варнел отпустил подчиненного, таким же жестом указав Агнессе на дверь, но женщина предпочла остаться. На короткое время забыв о мастере, капитан развернул запечатанный свиток и ушел с головой в чтение. Постепенно его лицо вытягивалось, пока, вздохнув, он не бросил письмо на стол.

- Есть новости? – обратила на себя внимание Агнесса. – Или снова скажете, что знать об этом вне моих прав?

- Боюсь, вашим ожиданиям сбыться не суждено, мастер, - без ехидства сказал Варнел. – Генерал погиб. Их отряд возвращается в цитадель. Объявите преподавателям о срочном собрании в главной каплице через час. И не трезвоньте о смерти генерала. О ней должны узнать достойно, а не в сплетнях. Идите.

Следующий час капитан старался придерживаться привычного расписания, но гибель архиерея выбила его из колеи. Это не входило в его планы. И в планы командования тоже. Генерал показался отличным союзником, надежным и умным человеком. Найти соответствующую замену теперь будет очень непросто. Варнелу срочно нужен был сподвижник с высоким чином, чтобы окончательно решить все вопросы, которые ему удалось поднять в неизменном царстве тайн и сговоров, пока старший магистр не замел весь показавшийся мусор.

Набросав ответ командованию и прочитав несколько пустых на первых взгляд листов с несущественными доносами, капитан взглянул на часы, мысленно отрепетировал речь и направился в каплицу.

Старший магистр уже знал печальные вести, но это было приемлемо. По определенным веткам его обязанности и полномочия были шире капитанских, потому утаивать от него такое было бы чревато нежелательными распрями. Варнел не спешил сживать упертого старикана со свету: менять верхи нельзя было так быстро. Теперь особенно. Народ уже собрался и ждал. Варнел посмотрел на магистра, но тот полностью отдал ему слово.

- Мы собрали вас здесь для объявления срочных новостей. Пришло письмо от командования. По его приказу генерал-архиерей Фолкор Хоир и его отряд выполнял задание по обезвреживанию одержимого чернокнижника в Эверомене. С прискорбием и тяжестью в сердце сообщаю, что генерал Фолкор погиб при исполнении долга. Кроме его имени я вынужден назвать еще имена. Фор Брокк, фор Петтер, фэсс Тира, фор Петри, фор Одд. Они проявили мужество, защитив город и его жителей от опасности ценой своей жизни. Выжившие из отряда вернутся в цитадель через месяц. Это событие лишний раз доказывает, насколько важна работа каждого из нас здесь, чтобы не допустить подобного. И в следующий раз, закрывая глаза на творящийся рядом хаос и занимая позицию немого свидетеля, мы вспомним имена наших друзей. А пока я хочу, чтобы вы помнили эти имена и почетно встретили носителей тех имен, что я не назвал. Все они являются примером отваги и доблести. Покровитель Бэскит проводит усопших, даруя им вечный мир, и благословит живущих. Над ними смилуется Творец и Разрушитель, и отведет свои очи проклятая сестра.

- Утренняя молитва еще не началась, - недоверчиво сказал Каспар, но духа все равно послушал. – Если меня поймают, это будет твоя вина.

«У них собрание. Час у тебя точно будет».

- Откуда ты это знаешь?

«Я умею пользоваться твоими ушами, в отличие от тебя».

- Ты, смотрю, вообще лучше пользуешься моим телом.

Дух не ответил. Каспар молча дошел до свободного помещения, организовав себе место для учебы. Он решил начать со школы управления.

«Ты должен выучить заклинание сокрытия».

- Ты видел мои успехи в нем. Ничего лучше того посмешища в туалете у меня не получилось и не получится. Школа иллюзии дается только редким магам.

Дух выбрался наружу, взглянув на человека.

- Но ты и есть редкий маг. В тебе столько нераскрытого потенциала. Ты особенный.

- Это Крис особенный. А я вообще не хочу с тобой разговаривать.

- Дитя…

Ученик зло глянул на бесплотного помощника.

- Ты обещал не делать ничего из того, о чем я буду жалеть. Обещал, что не будешь действовать через меня, а сам бродил по ночной цитадели в моей оболочке, как в каком-то вшивом халате.

- Я хотел, чтобы твое сознание отдохнуло. Мне нужно было кое-что сделать. Сделать исключительно для тебя. Обещаю, такое было в последний раз.

- Надо было выгнать тебя раньше.

- Сейчас не лучшее время, чтобы учиться самостоятельности.

Каспар проигнорировал его, занявшись школой управления. Порыв у него получался уже значительно лучше и отлично работал в обоих направлениях и на тяжелых предметах. Дух тихо посмеялся, вновь обратившись к нему.

- Теперь ты не желаешь меня слушать. Какой же ты ранимый и нерешительный. С такой политикой ты многого не добьешься. Позволь мне немного помочь тебе. Ты не раб, дитя. Это я твой слуга, а ты – мой хозяин, и это не изменится, как часто бы ты не думал об этом… Что ж, не хочешь меня слушать, тогда и я не буду утруждаться.

Дух снова растаял в воздухе, переместившись в шрам на груди Каспара, откуда вырвался расстроенный вздох. Когда разговоры перешли в действия, слуга и хозяин перестали понимать друг друга, и это было началом конца. Астральная помощь была слишком чуждой и непредсказуемой, чтобы полагаться на нее так часто и так сильно. Ученик пока не отваживался полностью отпускать помощника, но он уже просчитывал возможную дату, когда это сделает.

В груди зажгло, предвещая очередное появление духа, и Каспар приготовился встречать помощника. Хоть он и обещал не читать ни мысли, ни души, ученик был уверен, он знает все, о чем его хозяин думает и что чувствует. Он знал, что Каспар хочет от него избавиться, но в то же время боится отпускать. Наверное, он опять придумал успокаивающую речь, способную вернуть доверие. И ведь каждая его речь действительно возвращала доверие, и это немного радовало Каспара, потому что доказывало, что его помощник был мудрее, чем описано в книгах. Но в то же время это пугало. Если бы Каспар завязал глаза и поговорил с духом, он бы не смог отличить его от человека. А ведь Бехет и все прочие знатоки Астрала писали, что духи не могут вместить в себя все, что способен выразить человек. Даже демоны не могут такого. У всех них должен был быть предел чувств, качеств и грехов. С кем же тогда, получалось, Каспар связал себя узами? Или в книгах об Астрале не было ни строчки правды? Где тогда искать эту правду?

Ученик задумался, но потом встрепенулся, вспомнив, что ждет появления своего наставника. Прошло уже больше минуты, но дух так и не появился, хотя Каспар совершенно точно мог сказать, что он покинул его тело. Но дух не мог гулять сам по себе. Это было бы совсем странно. Маг снова ощупал себя, прислушавшись к чувствам и мысленно позвав духа, но ответом была полная тишина. Возможно, недоверчивость снова задела его, и он снова решил показать, насколько Каспар беспомощен без него, чтобы укрепить их связь. Точнее, привязанность человека к нему. Добрый дух не стал бы так делать…

В висках у Каспара зашумело, и он зажмурился, прогоняя головную боль. Когда он открыл глаза, в его руках была книга школы управления, которую он недавно читал. Вокруг был пустой кабинет, в который его сопроводил помощник. Здесь они снова беседовали о чем-то, и Каспар совершенно точно что-то вынес из этого разговора. Вот только что? В последнее время он стал слишком забывчивым. Наверное, это был эффект от наперстянки, которую он наглотался больше положенной нормы. А, может, просто стресс давал о себе знать. Каспар снова воззвал к духовному наставнику, но тот снова промолчал, поэтому подросток убрал книгу под одеяние и вышел из кабинета. Понадеявшись на шестое чувство, он просчитался: оно не работало без духа, поэтому он не смог избежать встречи с дежурной ревнительницей. Каспар скрылся от нее за углом, хотя понимал, что не успеет от нее убежать или спрятаться, а она определенно отведет его опять к капитану. А он опять наткнется на запретные учебники у него в руках. Тогда он точно испортит его будущее. Надо было сделать хоть что-то.

На положенной длительной службе присутствовало все крыло ревнителей. Не было лишь некоторых выпускников из столицы, но Варнел был рад, что их равнодушные лица не будут портить тожественный, но трагичный момент. Ему в помощь прислали очень разных людей. От некоторой части он был бы рад избавиться, хотя по обрисованным Храмом нормам к ним не было претензий. Ирония была в том, что капитан мог повлиять на кого угодно из цитадели: он мог сделать зазнавшихся магистров безгласными свидетелями, переоцененных мастеров – внимательными сторонниками, хранителей и эрудитов – послушными псами, младшие звания мог затолкать на самое дно и исключить из списка проблем, а ревнителей и служащих – убрать одним щелчком пальцев, но со своими прямыми подчиненными, точнее с той ее частью, которую добродушно выслала столица, он ничего сделать не мог. Уж по какому принципу отбирались эти ревнители, и кто отбирал их, оставалось тайной, потому что Дагер не допустил бы, чтобы здесь обосновались такие уроды, которых было боязно пускать даже в камеры смертников. Может быть, он слишком буквально воспринял слова Варнела, что сюда нужны исключительно жесткие контролеры? Потому что по-другому его выбор было не объяснить. И ведь именно эти избранные получат вторую партию талисманов. Если помимо скрытничающих магов, подхалимистых служащих и двуличных коллег ему придется контролировать еще и своих земляков, он снова сляжет и на этот раз не встанет. Может, ему повезет, и некоторых радикалов, вроде Одена, убьет отторжение, но статистика показывает, что здоровье тела и крепость духа у подонков выше, чем у обычных людей.

Словно решив напомнить о своем существовании и о болезненном этапе приживления, чужеродный предмет под кожей начал жечься. Сначала несильно, потом ощутимо, потом больно и еще больнее, пока не появилась стойкая ассоциация с погружением руки в кипящее масло, а потом и всего тела. Варнел терпел столько, сколько мог, но скоро понял, что больше не может изображать мирный траур на лице, и покинул поминальную службу. Теллийцы выдавали ему лекарство, которое, вроде как, снимало часть побочных эффектов, но Варнелу было легче проглотить яд, чем принять что-то из рук этих травокуров. Карина из цитадельного госпиталя внушала большее доверия, и он направился прямиком к ней. В идеале, конечно, стоило отправить кого-то, чтобы не позориться самому, но искать сейчас дежурных – только растягивать его удовольствие. От боли начало мутить, и он ускорить шаг. Оказавшись на месте, он на выдохе буркнул помощнице целительницы о своей нужде, надеясь, что она поймет его с первого раза. Он дергано выхватил у вздрогнувшей женщины приготовленное снадобье и без вопросов и уточнений выпил все без остатка, проигнорировав лепет, исходящий от помощницы. Через минуту ему стало лучше. Он постоял еще немного в проеме с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом, когда, поняв свое поражение, боль начала суетливое отступление, чтобы продумать иную тактику и собрать силы для нового удара в неизвестный день и час. Зато теперь Варнел был первым искусственным колдуном во всем Калтенлинде. Наверное, старший магистр за глаза называл его вторым Рейганом. Не сказать, что он был счастлив такому повороту, но, если порядок больше невозможно было наводить привычными методами, нужны были изменения. А для них нужен был первый шаг. Если не он, то кто, в конце концов?

Варнел разомкнул веки и встретился с глазами неестественного цвета перед собой. Обосновавшаяся в госпитале необычная теллийка не вызывала у него никаких хороших чувств, насколько бы благородным не было ее ремесло. Еще одна нелюдь, от которой можно ждать всего, чего угодно. Капитан знал, что это существо умеет лезть в чужие головы, выбирать оттуда необходимые мысли и помещать свои собственные. Поэтому он четко подумал о том, что сделает с ней, если она еще раз посмеет провернуть такое с его разумом. Золотые глаза тут же опустились, и чужестранка сказала вслух:

- Это лекарство не подходит вам, ценимый капитан. Оно только ненадолго снимет боль. Почему вы не принимаете то, что дала вам я?

- Я не знаю ваших лекарств.

- Мне казалось, вы не из тех, кто открещивается от нового и незнакомого.

Варнел нахмурился, и теллийка сменила тон на более почтительный.

- Если вы не хотите принимать неизвестные снадобья, я могу помочь вам своими силами. Эффект будет дольше.

К сдвинутым бровям добавилась искривившаяся губа. Капитану, конечно, приходилось прибегать к магической помощи, ведь только она была способна снять порчу, которую он неоднократно получал в боях с чернокнижниками и их питомцами, но в вопросе своего лечения он бы лучше доверился цирюльнику, чем этому недочеловеку. Теллийка без помощи своих уникальных талантов все поняла и кивнула.

- Как знаете.

Она, на миг обернувшись, ушла из помещения. Капитан проследил за направлением ее взгляда и увидел на одной из дальних коек человека, беседу с которым откладывал до сих пор. Неизвестные силы вновь организовали им встречу, и Варнел решил, что пора. Он подошел к койке и встал напротив сидящего на ней Криса. Тот, не поднимая головы, знакомо скривился.

- Здравствуй, Крис. Как ты себя чувствуешь?

Капитан сделал все, чтобы его голос звучал однозначно нейтрально, но мальчик все равно умудрился найти в нем издевку. Он поднял ненавидящие глаза на капитана и неровно улыбнулся.

- З-з-замечательно.

- Я очень долго планировал этот разговор, но он постоянно срывался из-за неотложных дел. Я сожалею о том, что так вышло. Хоть я сделал это неосознанно, я навредил тебе, и…

Сторонний эффект от обезболивающего лишил Варнела красноречия. Если бы он действительно планировал этот разговор, ему бы сейчас ничего не стоило высказать свои извинения, выслушать ответные и провести необходимую беседу согласно лично составленному протоколу. Крис не стал ждать, когда капитан соберется с мыслями, и прошипел:

- В-вы плохо в-в-выполнили свою работу.

Варнел готов был согласиться, но все-таки приподнял бровь для уточнения, а Крис снова бросился колкостью.

- В-вам нужно было убить меня тогда.

- Парень, что ты такое говоришь?

- Что вы з-з-заимели ещ-ще одного врага.

Удивление держалось на лице Варнела недолго. Никто не говорил, что этот субъект среагирует так же, как остальные. Он ожидал, что это будет непросто.

- Где Лиена? – требовательно спросил мальчишка.

- Она проходит необходимое обучение. Надеюсь, оно поможет ей расставить приоритеты. Тебе тоже стоит пересмотреть свои.

Крис ощерился, и Варнел понял, что стоило начать мягче. Еще он понял, что эта беседа будет очень непростой.

- Я не знаю, насколько ты привязался к своему учителю. Я уважаю, когда ученик защищает своего наставника, но не всегда эта защита оправдана. Нельзя так слепо идти по чужому пути. Ты ведь не глупый мальчик, ты сам понимаешь, что он неправильный.

Ученик ухмыльнулся, дерзко вскинув голову.

- Можете не с-с-стараться. Я не такой, как ос-с-стальные. Покорно з-закрывать глазки и открывать ротик, чтобы вы п-пихали туда свои поучения, я не б-буду.

Варнел удержался от того, чтобы закатить глаза. Эгирка успела прочно обосноваться в голове несчастного малолетки и научить тому, что вынесла с грязных трущоб. Предвкушая долгий разговор, капитан присел на другую койку, наклонившись к испорченному ученику.

- Я вижу, что ты усиленно копируешь свою учительницу, но она не лучший объект для подражания.

- Я н-никого не копирую.

- Ну, конечно. Это нянечки из приюта научили тебя так разговаривать. Ты хочешь произвести впечатление самостоятельного взрослого, но ты ребенок, Крис. Твои ужимки и шипения выглядят нелепо, как выглядели нелепо бравады Лиены. Не хочу трогать вопросы культуры и этики. Велиар с ними, мне будет достаточно знать, что ты ограничиваешься только плохими словами.

- Я ими не ограничиваюсь.

Капитан много раз слышал подобные угрозы и от взрослых, и от детей, которые пытались казаться страшными и опасными, но все они под конец бесед рыдали в платочек, оставляя в нем свою бесконечную обиженность на мир. Если для понимания собственной неправоты нужно было довести до слез, Варнел это делал. Возможно, местные няньки попадали бы в обморок, увидев его методы, но по итогу все остались бы довольны результатом. Какого будет их удивление, когда он сможет поставить на место ученика, на которого все единогласно махнули рукой, признав безнадежным.

- Не надо ершиться, парень. Своими иглами ты забросал уже достаточно людей в этом месте. Ни один ревнитель здесь, ни один учитель не может сказать о тебе больше хорошего, чем плохого. Ты этого добивался? Хотел стать изгоем и собраться вокруг себя врагов? Хочешь и меня к ним добавить?

- Да, хочу.

- Зачем? Ты хочешь остаться один до конца своих дней?

Крис слишком сильно разозлился и потерял гибкость ума, чтобы быстро придумывать колкости, и Варнел воспользовался этим моментом.

- Я знаю, тебе нелегко приходится. Ты сирота со сложным характером, который в довесок получил не лучшего наставника. Я не буду больше оскорблять и осуждать Лиену. То, как она реагирует на замечания, и как ведет свою жизнь – ее дело, а твое – не уподобляться ей. Я совершенно не желал с ней конфликтовать, но, когда мне отвечают грубостью на замечание, я не угодничаю. А я начал именно с простого замечания. С тобой я тоже начинаю с простого замечания и хочу на нем же закончить.

Как бы капитан не старался смягчить свои слова относительно борзой эгирки, мальчишке этого было мало. Ему нужно было, чтобы ревнитель немедля доставил ее обратно в цитадель и расцеловал ей ноги на виду у всех, чтобы заслужить его зыбкое доверие. Идти на встречу подобным унизительным образом было бы самой большой ошибкой и самым глупым решением, которое почему-то любили в этой твердыни. Поняв, что не сможет пойти по этому пути, Варнел избрал другой.

- Крис, у тебя есть друзья? – спросил он, моментально спровоцировав выражение полной неприязни. – Кто-то, кроме твоей наставницы?

- Мне не н-нужны друзья. Они бес-сполезные.

- С чего ты так решил?

Крис слишком долго придумывал ответ и злился оттого все сильнее, и ревнитель понял, что он просто его не знает.

- Тебе так Лиена сказала?

Ответом снова была тишина и гадкая гримаса, но Варнел удержал расплывающееся на лице довольство.

- Значит, это опять не твои слова, а твоего учителя. А ты не хочешь попробовать составить свое мнение? Знаю, тебе сейчас не по возрасту рассуждать о глобальных проблемах жизни, но не нужно так далеко заходить. Простые вещи ты ведь можешь воспринять сам, без помощи своей учительницы, верно? Ты хочешь быть один, Крис?

Это был один из беспроигрышных вопросов, если, конечно, дело не касалось заядлых отщепенцев и их прямых потомков. Варнел понятия не имел, кто был в роду Криса, и это добавляло проблем. Ревнитель всецело верил в теорию наследственности, потому что она никогда не подводила. Когда он какое-то время работал простым блюстителем порядка, ему часто попадались дети из приличных семей, ухоженные, наряженные, не с одним серебряным в кармане, но почему-то ведшие себя не так, как им причиталось вести. Проводилось небольшое расследование, и по семейной ветке попадался родственник с такими же талантами, увлечениями, ценностями и похожим списком грешков за собой. А иногда и вовсе выяснялось, что проблемный ребенок – приемный, настоящие родители которого прославились как неисправимые грешники, которых уже забрала к себе Пустота. Некоторые нехорошие черты у Криса уже проявились, и это могли быть как плоды учительства Лиены, так и врожденные подарки. А если это был все-таки второй вариант, Варнелу действительно можно было не стараться. Статистика показывает, что врожденные пороки ни тела, ни ума не лечатся.

Крис все еще молчал. Будь его создатели из отщепенцев, он бы снова фыркнул Варнелу в лицо, но в его забитой глупостями голове активировался медленный, но правильный мысленный процесс. Варнел кивнул.

- Стало быть, не хочешь. А ты сейчас делаешь все, чтобы так и было. Я не сирота, и не могу до конца разделить твою боль, но я могу понять, почему ты стремишься к одиночеству. Может быть, ты даже не стремишься к нему, а просто так получается. Но, скажи, ты хочешь быть один? Не надо сейчас рассуждать, иначе ты опять пойдешь по пути чужого мнения. Просто скажи то, что сейчас приходит в голову. Хочешь или нет?

- Какая разница…

- Хочешь или нет? – повысил тон ревнитель.

Мальчишка опять оскалился, но только для того, чтобы отвлечь от покрасневших глаз. «Получилось», - про себя подумал капитан и позволил себе облегченный вздох. Еще немного, и можно будет заканчивать. Повезло, что его худшие опасения не подтвердились. После плохих новостей, порядком измотавшей траурной службы, оставившей осадок боли, было бы приятно вычеркнуть еще одно имя из списка или, по крайней мере, сдвинуть его ниже.

Капитан придвинулся к краю койки, чтобы стать ближе к объекту беседы, и уже открыл рот, когда снова почувствовал что-то недоброе. Ему неожиданно стало невозможно обидно за себя. Он столько страдал из-за легкомыслия одаренных, столько ночей не спал, коря себя в одной единственной ошибке. Но он позволил такому случиться только раз. Жизнь умеет учить, и ревнитель вынес хороший урок. Отныне даже Дагер не подходил к делу с той осторожностью, которой оперировал его подчиненный, за что слишком часто ловил нож в спину. Это все-таки маги. Они не совсем люди, насколько бы не были похожи на них. Этот их дар или болезнь, или проклятье – он родом из чужого мира, населенного злом и ненавистью. Многие друзья и знакомые капитана, как и он сам, отхватили от этого мира сполна, а теперь что? Они обязаны плясать перед творениями Астрала и надеяться, авось слова подействуют на их нестабильные головы. Авось они не всадят нож в спину, когда ты отвернешься. Авось не превратятся в чудовищ. Авось не уничтожат весь твой мир. Да, Варнел хотел попасть в цитадель, чтобы бороться со злом на самых ранних его этапах, но дети здесь необычные. Как и все маги, они слишком непредсказуемы, чтобы гарантировать успех от профилактических бесед. Они ведь не обычные школьники. Обычного школьника можно напугать грозящим перстом, позорным углом, сердитостью родителей, лишением вкусного ужина и потребовать послушания. Обычный школьник не может убить взрослого человека простым жестом, а ведь Крис мог сделать именно это, не обернись Варнел тогда. Тогда Оден был в чем-то прав: цитадель – не школа, а Варнел в ней не учитель и не душевный советчик, чтобы разжевывать непонятливым детишкам то, что они и так должны понимать. Если они хотят быть среди людей, хотят свободы, прав и понимания, они обязаны сами понять свою опасность для окружающих и принять помощь, какой бы они ни была. Но они умеют только фыркать. Даже те, кто утирает слезы рукавом, могут за момент изменить свое мнение и ощериться. Нельзя доверять ни одному из них.

Капитан плотно сжал губы и глянул на ученика перед собой исподлобья. Глаза у того уже давно высохли и смотрели в сторону, пока их хозяин о чем-то размышлял, позабыв о ревнителе напротив. В этих глазах не было ни капли раскаяния, ни капли страха и согласия. Они были пустыми, и только импульс изнутри мог поселить в них что-то. Как вообще можно было быть уверенным в чем-либо, когда дело касалось того, кто на днях пытался тебя убить? Как вообще можно было работать с такими существами?

В глазах Криса блеснуло что-то новое, и он резко перевел их на Варнела. Его ядовитость вернулась.

- Чего з-затихли? Слова з-забыли?

Варнел всегда встречал такие неуклюжие выпады со снисходительным кивком, понимая, что это просто защитный механизм, но почему-то сейчас он не ощущал в себе этого понимания. Реакция проблемного ученика была понятной и донельзя изученной, но шея капитана отчего-то дернулась. Возможно, опять было виновато обезболивающее, а, может, Крис действительно был не таким, как остальные, и чутье непрозрачно намекало на это. Капитану стоило больших усилий, чтобы прогнать прочь все «но» и продолжить беседу в том же направлении. Вот только в голосе его появилось железо.

- Нет ничего дурного в том, чтобы считать себя особенным, пока…

- Пока это не п-переходит в одержимость, - неожиданно точно закончил за него мальчишка. – Вы думаете, вы п-первый, кто говорит со мной об этом? Я же с-сказал, не с-старайтесь.

- Я пытаюсь понять тебя, парень.

- Вы не сможете. Вы не были на м-моем м-месте.

- Ах ты бедная овечка. Ты так себя жалеешь, будто у тебя нет ни крова над головой, ни теплой постели, ни нормальной еды.

- Мне досталось б-больше, чем вам!

Варнел удержался от того, чтобы продолжить спор, хотя за такие слова он был бы рад дать дураку заслуженную пощечину. Как же любила эта мелочь говорить о том, что увидела и испытала всю боль жизни на собственной шкуре, и что никто не в силах понять их чувства. В бездну. Ревнитель проглотил это.

- Я уже ловил человека, который видел в «Уровнях превосходства» новое священное писание, - процедил Варнел. – Ты знаешь, во что превратился этот человек?

- Мне насрать.

- Он перестал видеть в людях своих собратьев, и стал воспринимать их как материал, расходуемый на пути его совершенства…

- Мне насрать.

Капитан повысил голос.

- Эта гнида пресмыкалась перед всеми, корча из себя невозможно обиженного и обделенного человечка, а сама убивала и увечила тех, кому в жизни повезло больше. Вначале ради мнимой цели, а затем просто ради того, чтобы убивать и увечить! Ты хочешь себе того же? Хочешь стать таким же монстром?

- Если вы настаиваете. – Крис мерзко ухмыльнулся. – Я ведь м-монстр с рождения. Мои с-создатели с-сделали правильный выбор.

- Та фраза вырвалась. Она не была основана на выводах, но сейчас…

Варнел успел сообразить, что злится слишком сильно. В тот раз он тоже не проконтролировал свои эмоции, и все пошло наперекосяк. Если Крису было в какой-то степени позволительно резко прыгать с эмоции на эмоцию, ревнителю нужно было уметь держать себя в узде. Нельзя было рушить мосты, у которых только заложили первый камень. Капитан медленно глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Он снова повторил:

- Та фраза вырвалась.

- Нет, не вырвалась, - быстро опротестовал малолетка. – Тогда вы лучше с-соображали, чем сейчас.

- Любой человек достоин понимания, - процедил Варнел, пытаясь убедить больше себя, нежели мелкого беса перед собой. – Любого можно перевести на правильный путь.

- И вы перевели того, кто читал в-вашу любимую книжку?

Капитан осекся. Он отвел глаза от чужой гримасы и прикусил язык. Если беседа окончательно перерастет в спор, и уровень непонимания превысит грань, с Крисом уже будет бесполезно разговаривать. Он станет тем, кем уже считает себя сейчас. А, может, он уже и есть тот, кем себя выставляет. Во всяком случае, малявка умела давить на больное. Эгирка многому его научила.

- Я бы п-пожал ему руку, будь он жив.

Варнел поднял тяжелый взгляд, встретившись с дерзкой ухмылкой. Крис остался доволен тем, что прочитал на лице ревнителя.

- В-видите, капитан. В-ваши методы на меня не действуют. И на Лиену тоже не п-подействуют. В-верните ее обратно, пока я не з-заставил вас жалеть об этом.

- Крис, не надо враждовать со мной. Я не желаю тебе зла, но пресмыкаться перед тобой, как учителя я не буду. Не нужно так сильно стараться меня разозлить.

- Я еще не с-старался.

Гадкое чувство стало давить так сильно, что Варнел не выдержал. Больше всего на свете ему сейчас хотелось быть как можно дальше от этого ученика, поэтому он поднялся с койки и шагнул назад, с облегчением ощутив, как на скрупул ослабла его тревога. Крис сидел сгорбившись, положив руки на колени, и довольно улыбался. Варнел больше не стал сердиться. Это было бесполезно. Наверное, он упустил свой шанс. Здешние служки сильно запустили этого ученика, и выбить из него такой плотный негатив простыми фразами уже не выйдет.

- Значит, мы будет разговаривать по-другому.

Крис только фыркнул, и Варнел твердым шагом покинул госпиталь. Когда спина капитанской туши скрылась из виду, ученик уронил голову в ладони. Его опять затрясло, хотя виткер по секрету помогла от его наиболее выраженного недуга, пообещав, что эффект продержится до конца дня. Еще одна врунья. Ну и в бездну ее, как и всех остальных. Забиваться в угол и реветь, как некоторые, Крис не собирался. Если теперь в его расписание добавятся беседы с капитаном, это будет с одной стороны замечательно: у него появится больше шансов слинять от конвоиров и заняться своими проблемами. Раз Лиены нет, он поможет себе сам. Он уже запланировал на сегодня прогулку по цитадели: он помнил, где они с Мэй спрятали ингредиенты на «черный день». Пора было воспользоваться этим резервом. Оставалось только без происшествий добраться до этого места. Вот только это была сложная задачка в его нынешнем состоянии. Его начало трясти сильнее.

Помрачневший Варнел направился к кабинету. Не успел он дойти до своего поворота, ему встретилась как всегда довольная собой фэсс Ада, которая сегодня дежурила в западном крыле. Она держала за руку очередного нарушителя территориального порядка.

- Я поймала его в западном крыле первого этажа. Вероятно, он занимался запрещенной магией.

Женщина протянула капитану деформированные книги, и сердце Каспара замерло. Этого бы не произошло, не покинь его помощник в самый неподходящий момент. Без него он был никчемен, как ни крути. Даже если ничего не предвещало беды, даже если он был максимально осторожен, даже если он продумал все до конца, он все равно плошал всегда и во всем. Он был самым невезучим человеком на всем белом свете. А вот его соперник мог бы на его месте выпутаться откуда угодно. Без планирования, без осторожности, без помощи каких-либо покровителей. Проклятый бес. Бедный страдающий проклятый бес.

Каспару пришлось сжечь все прихваченные учебники. Он успел повторить некоторые заклинания из управления и стихии, но закрепить и улучшить заклинание сокрытия, на котором настаивал дух, не успел. И теперь у него не было того, откуда можно было черпать новые знания. Что ж, зато у него отлично получилось заклинание горения.

Капитан пролистал почерневшие листы. На первый взгляд они были неотличимы от угля и не подлежали восстановлению, но Каспару все равно казалось, что капитан найдет за что зацепиться и понять, что это за книга. За пределами цитадели он видел достаточно, чтобы понять. Так и вышло: капитан поднял суровые глаза на ученика, но слова его взгляду не соответствовали.

- Запретной магией здесь не пахнет, фэсс Ада. Вы так запугали детей, что они уже сжигают все, что читают вне пространства положенного этажа.

- Но он находился в неположенном месте.

- Этот мальчик часто помогает учителям и служащим. Скорее всего, его сопровождал ревнитель, предпочетший задержаться на собрании, нежели проводить его обратно.

Капитан замолчал, снова взглянув на Каспара. Тот тихо, но уверенно обратился к женщине.

- Так и было, фэсс. Простите, я вначале думал, что дождусь провожатого, а потом решил добраться самостоятельно.

- Самостоятельно перемещаться по цитадели…

- Хватит цепляться за каждый пустяк, - оборвал ее начальник. – Проводите его и не беспокойте меня просто так.

- А книги?

- Им положено догореть в ближайшем камине, - ответил Варнел и, забрав обугленные вещи, скрылся в кабинете.

Немного не понимая того, что произошло, Каспар быстро оказался у себя, снова избежав наказания.

«Я ведь говорил тебе, что эти обыватели тебе ничего не сделают».

Ученик поджал губу, прошептав:

- А еще обещал не бросать и помогать.

«Это только ради того, чтобы ты убедился в своей неприкосновенности».

- Но я не понимаю…

- Чего ты там не понимаешь?

Рядом возник Лоренц, у которого чесался язык поделится свежей сплетней.

- Говори, раз так хочешь, - устало выдохнул Каспар.

- Архиерей умер. И еще несколько ревнителей. Информация абсолютно точная.

Он изобразил самодовольное выражение, и это взбесило перенервничавшего мага:

- Чему ты радуешься, дурень? Это ужасно!

Каспар кинулся в забитый зал отдыха, где царила траурная тишина. Из надсмотрщиков в зале был только Хербс, но ему было плевать, даже если при нем начнут обсуждать захват мира. Без тени стеснения он курил в уголке, гипнотизируя стенку напротив. Каспар осторожно влился в компанию рядом, услышав:

- Не сделают они его генералом. Им не может стать человек, вошедший сюда пару месяцев назад.

- Такой, как он, может.

- Коалиция не позволит. Половина ее членов открыто его ненавидит.

- Уже не половина, - раздался голос Теро. – Он постепенно избавляется от тех, кто ему не нравится в коалиции.

- Как? Он не может их уволить.

- Нет, но он делает так, что они сами отказываются от членства и уступают капитанским почитателям. Столица знала, кого выслать наводить порядок.

- А Дитмар? Он вернется или нет?

- С ним что-то мутно. Или его перевезли в другой госпиталь… или он умер, а сторонники теллийских порядков не хотят, чтобы талисманы признали опасными. Кажется, во втором правды больше.

- Дитмар и генерал были единственными, кто мог не пустить все в объятья Пустоты.

- Тихо, не поминай ее.

- Ой, будто ты веришь в этот бред!

- Дитмар не один, о чьем исчезновении умалчивается, - сообщила старшекурсница, посещающая кружок метаморфоза. – Пропал один учитель из лаборатории. И эрудит, которую наказали за запретную магию. И Лиена тоже.

- О боги!

Кто-то звучно фыркнул. У другого конца зала собралась большая группа скептиков, не разделяющих мнения паникеров. Их арбитр снова заговорил.

- Послушать вас, так кажется, что конец света наступил. Что наш капитан – жестокая зверюга, а нас скоро превратят в рабов или сожгут. Здесь будет жестче, но в остальном все будет по-прежнему. И нет никаких таинственных исчезновений. Лаборанта отправили на стажировку, эрудита – на общественные работы в деревню, а Мэй – в Ванген с лекциями.

- И вы в это верите?

- А вы во что верите? Что Варнел убил их и закопал в теплице? И Дитмар жив и здоров, просто не хочет возвращаться сюда. Сбежал, поди, а ревнителям стыдно об этом рассказать. Прекратите разыгрывать трагедию. Фор Хербс, вы что думаете?

- Ничего, - не удивил мечник. – Мне по барабану.

Расколовшаяся община начала спорить. Почувствовав приближающуюся головную боль, Каспар не стал выискивать своих друзей и покинул зал. В спальнях тоже причитали, а коридор оказался свободным. Ученик нацелился на любимую нишу, но заметил в соседней движение. Там сидел все еще страдающий Крис, мерно покачиваясь и кусая костяшки. В борьбе между неприязнью и сочувствием победило добро, и ученик подошел к несчастному. Не смотря на него, возможно, даже не узнавая, Крис промычал что-то очень нечеткое, но Каспар вроде услышал имя Лиены и сам составил его вопрос.

- Она уехала в Ванген, Крис. Она скоро вернется. – Он утешительно сжал его худое плечо, добавив: - Так Хербс сказал.

Мальчишка никак не отреагировал на прикосновение и продолжил издеваться над своими руками, сдерживая крупную дрожь. Каспар на минуту оставил его. Когда он вернулся, его недруг искусал себя до крови. Уверенный в своих действиях Каспар присел у ниши.

- Я помогу тебе.

- Мне не н-н-нужна…

Глаза Криса сделались совсем сумасшедшими, когда он увидел протянутый флакон со знакомым содержимым. Он резво потянул руки, но подарок придержали.

- Это не совсем то, что ты пьешь, но, как понимаю, что-то похожее. Дам, если никому не расскажешь. Идет?

Тот кивнул, с силой вырвал зелье и одним махом осушил флакончик, а Каспар даже не успел сказать: «Один глоток». Крис закончил свои покачивания, посмотрев на собрата уже более трезвым взглядом.

- Я думаю, нам об-боим лучше молчать. Обо всем, что з-знаем.

Каспар без слов согласился, и Крис спрятал флакон к себе.

- Я в-выкину. У тебя еще есть?

- Нет. Он был единственным. И, видимо, последним.

Подросток приуныл, не представляя, что с ним самим будет через декаду. Если ночные приступы вернутся, он ничем не будет отличаться от своего бывшего неприятеля.

- Я з-знаю, - вдруг отозвался Крис, - з-знаю, как их делать. Раз тебе тоже надо.

- У тебя есть ингредиенты?

- Немного. За ними н-надо с-сбегать.

- Ты сможешь достать еще? Ты ведь знаешь, как попасть в хранилище через лабиринт?

- Уже нет. Я п-потерял карту.

- Могу дать тебе свою в обмен на рецепт.

Игра в бартер с Крисом не прошла. Он ухмыльнулся и развел руками.

- Я не з-знаю его н-наизусть. Я п-подберу, опробую и под-делюсь.

- Не пойдет. Я хочу знать, как их делать. Достань компоненты, которые есть.

- Тогда ты н-найдешь нам безопасный кабинет.

- Договорились.

Каспар неловко улыбнулся, но этот жест не вызвал у его вынужденного напарника позитивный отклик. Крис выглянул в замерзшее по краям окно и что-то просчитал в голове.

- Ладно. П-пойду ближе к вечеру.

- Нет, - мигом отрезал Каспар, услышав тихий совет, - лучше иди сейчас, пока твой надсмотрщик отвлекся.

Временный союзник подозрительно прищурился, и подросток поспешно добавил:

- Я видел его в главном зале. Его вызвала мастер Агнесса.

- Ну, допустим.

Все еще излучая яркое недоверие, Крис покинул нишу, а Каспар присел на подоконник и оперся о коленки в раздумьях: правильно ли он поступил и вообще почему решил так сделать? Дух бы предупредил, если бы он выкинул что-то сумасбродное: значит, пока все было в норме.

Урок богословия был слишком долгим в этот раз. А, может, это время тянулось слишком медленно в нынешней обстановке. Уныние затронуло даже самых ярых весельчаков, погрузив их в раздумья. Расстроенная Марта не смотрела в сторону своего ухажера, но и тот периодически думал о другом. Когда урок закончился и студентов вывели в коридор, рядом как ни в чем не бывало возник Крис.

- Уже достал? – не поверил Каспар.

Тот кивнул, побормотав:

- Твоя очередь. Веди.

- Прямо сейчас? – глянул в свое расписание подросток. – Но сейчас тренировка с Хейном.

- Он свой. Уже з-знает, что нас не б-будет. Веди.

Крис занял положение ведомого, а Каспар неуверенно посмотрел на выход к лестнице, слишком оживленный сейчас, чтобы пытаться играть в невидимок. Подросток упорно ждал подсказки от духовного наставника, но она пришла от кое-кого более материального.

- Ты собираешься п-прорываться с б-боем? – сморщил подбородок Крис. – Лучше через кладовку. У меня там н-нычка. Ты ведь з-знаешь, как слинять оттуда?

Каспар кивнул и осмотрелся. Коридор кишел хоть и хмурыми, но внимательными ревнителями, и, идя по нему к популярной кладовой, ученик понятия не имел, как у всех на виду они смогут взломать в который раз обновленный замок, но внутренний голос призвал просто наблюдать и вовремя отдавать распоряжения. Каспар не до конца понял, что именно требует от него помощник. В поисках блестящих идей он развернулся к Крису, но тот стоял рядом бесполезной статуей. Что ж, он хотя бы не выказывал недовольство по поводу медлительности товарища. Он был просто эталоном послушания и покорно ждал указаний, скрестив руки на груди. Каспар снова обратил глаза к ревнителям и заметил, что они периодически косились на Криса, насколько бы обычно он сейчас не выглядел, и этот лишний интерес мог утянуть их обоих в омут нескончаемых проблем.

«Я дам вам минуту покоя», - прозвучала долгожданная подсказка.

Каспар опять не совсем понял ее, но продолжал наблюдать за не покидающими коридор ревнителями. Разговор они вели очень тихо, сохраняя мрачную обстановку, но потом до ученика долетел неожиданный едкий тон одного из форов. В ответ на его тон раздался точно такой же со стороны, потом к желчи добавилась ярость, и через миг ревнители уже ожесточенно собачились между собой, забыв о том, что их окружает.

- Сейчас. Ломай замок, - отдал распоряжение Каспар.

Крис не стал удивляться такому подозрительно полезному совпадению, или же уточнять, или же препираться, а сразу же приступил к работе. Когда Каспар закрывал за ними дверь, многоуважаемые форы все еще спорили, пока их товарищи пытались успокоить их, чтобы избежать драки. В кладовой юный гений вытащил из-под шкафа большой мешок, пока Каспар открывал окна. Ностальгия нахлынула на подростка, когда они знакомым ему путем залезли в пустой лекторий. Они покинули темную аудиторию и по мысленным подсказкам незримого помощника построили маршрут в небольшой кабинет, который запер за собой Крис. Он скинул с себя мешок и вывернул карманы, выставив на стол все, что принес, включая котелок, полые трубки, горелку, мешалку и скромный набор ингредиентов. Один из материалов Каспар узнал сразу. Черный порошок пересыпался в склянке и искрился насыщенной синевой.

- Я думал, ты используешь маниит, - поделился сведениями Каспар.

- Использовал. Его сейчас не д-достать. В хранилище пересчет. После этого нужно б-будет в-выждать время до занятий Дж-дж-джоленты.

Каспар нашел себе стул и занял зрительское место.

- Зачем тебе понадобился именно кабинет? В лабиринте нам бы точно не помешали, хотя с проветриванием там проблемы, не спорю.

- Да. А еще там нельзя н-наколдовать н-ничего, кроме сияния, - усмехнулся Крис и с легкостью зажег горелку пальцами.

Крис не шутил, когда говорил, что не знает рецепт наизусть. Пробуя разные дозировки веществ и расходуя и без того скудный набор, он постепенно выводил себе формулу. Каспар, к сожалению, помочь ему не мог. Неудачные зелья то сворачивались, то дымились со зловонным запахом, то с хлопком взрывались. Со студента, отвечающего за общую безопасность, сошло семь нервных потов, хотя дух периодически напоминал ему, что беспокоиться не о чем. Ингредиенты сократились наполовину, когда у варщика получилось что-то стабильное. Но это был еще не конец. Юнец собрал странную систему трубок, начав по ложке выпаривать и охлаждать варево. Весь котелок ушел на половину склянки. В итоге жидкость получилась слишком тягучая, а цвет мутный и больше серый, чем серебристо-голубой, но Крис пожал плечами.

- Я не м-мастер. Сойдет.

Он хитро улыбнулся, поднял руку, будто собирался произнести тост, и сделал глоток. Его слегка тряхнуло, но спустя минуту, справившись с головокружением, он севшим голосом заключил:

- К-к-крис-сталлы плохо растворились. Но сойдет.

Юнец закашлялся, и Каспар протянул ему свой платок. Скоро его вещь вернулась к нему, покрывшись пятнами крови.

- Это нельзя пить, - вынес свой приговор Каспар, отобрав у собрата склянку. – Мы быстрее загнемся с твоим пуншем.

- Нужно выпаривать дольше, а конд-д-д-денсировать меньше. Это долго. По сути, оно и д-должно быть таким. Во вз… во взвеси должны быть частицы. Они должны… кхам… царапать. Так оно б-быстрее всасывается.

- Тебе скорость важна? – Каспар посмотрел на все еще кашляющего товарища, как на сумасшедшего. – А о безопасности ты подумать не хочешь?

- Ты не п-первый, кто мне это говорит.

Остряк похихикал, а Каспар недовольно повертел в руках склянку. Лиену бы сюда, а не ее полоумного протеже. Детища его гениальности и фантазии нельзя использовать, хотя, если прижмет, подросток будет рад даже такому варианту. Он развернулся к Крису, который не сводил с него чрезмерно любопытный взгляд.

- З-зачем оно тебе вообще? – начал лезть в душу малолетка. – Ты ведь не из отходящих. Какие чудеса м-магии ты собрался творить на днях?

- Мои дела – только мои.

Подросток затих и прислушался к застучавшим в сознании мыслям. Он улыбнулся.

- Я вспомнил место, которое должно быть свободно завтра целый день. Тебе хватит столько времени и средств, чтобы сделать то, что нас не убьет?

Крис, недолго думая, кивнул, а Каспар поморщился, вспомнив завтрашнее расписание.

- Я не смогу пойти с тобой завтра. У меня безвылазный день.

- А кто будет следить за б-безопасностью?

- Если все выйдет, как надо, тебя никто не потревожит.

- И откуда же ты это з-знаешь, м-малыш-Каспар?

Подросток сдвинул брови, но едва ли это могло напугать его собрата, принудив замолчать. Придумывать очередное объяснение у него не было ни желания, ни воображения. Снова отвернувшись от напарника, он бросил:

- Просто знаю.

- Ты д-думаешь, я тебе поверю?

- Тебе придется.

Крис криво улыбнулся, покачав головой. Каспар крепче сжал в руке полученную отраву.

- Мне тоже нужны эти зелья, Крис. Я хочу выучить кое-какие заклинания, но они сильно выматывают, и я не смогу сделать это своими силами. Это будет слишком долго. У меня нет цели тебе навредить, я наоборот хочу доказать тебе, что я не слизкий гад, которым ты меня считаешь.

Подросток достал из кармана сложенную карту, которую создал по наброскам юного гения, и, успев частично снять с нее иллюзию, протянул ему свой труд. Конечно, Крис был достаточно сообразителен, чтобы догадаться, как Каспар обнаружил столько скрытых ходов, но его возмущения не сыграли бы роли. Каждый должен уметь пользоваться моментом. Крис, как никто другой, это знал. Каспар снова заговорил:

- Я смогу выкроить время в полдень, чтобы определиться с местом и проводить тебя туда. Встретимся с тобой в лабиринте у западного выхода на четвертом этаже. Он помечен у меня перечеркнутым квадратом.

- Хочешь, чтобы я готовил у м-мастеров под носом? – поднял брови Крис, посмотрев на карту.

- Я отведу тебя в кабинет. Ты останешься там в полной безопасности, я обещаю. Потом к вечеру я зайду за тобой, и мы вместе доберемся до нашего крыла.

- Знай, Каспар. Если настучишь или кинешь, я ис-с-спорчу тебе жизнь.

«Пожми ему руку. Теперь можно».

Жест сделки был совершен и, собрав реквизит и избавившись от издержек, они пошли к себе на этаж через лабиринт. Решив не мудрить, они воспользовались выходом в учительском крыле, где Крис соизволил отпереть глупый замок. Каспар так и не поинтересовался, откуда он знает заклинания иллюзии.

Распрощавшись с временным напарником, подросток даже не успел отдохнуть, как его снова одарили работой. Прознав, что ученик прогулял тренировку, Джитта решила занять его очередной курьерской доставкой. Сперва хотелось отказать, но лицо учителя было таким измученным, что Каспар против воли сказал «да».

Служащий сказал подождать его в коридоре. Нагруженный до макушки ученик покорно выполнил указание.

«Я хочу сделать тебе подарок. Отложи груз».

Дух никогда не решался вести с ним беседу, когда рядом были свидетели, а сейчас по коридору бродила целая орда. Однако любопытство взяло верх, и маг положил кипу на подоконник.

«Ничего не говори. Просто слушай. Это поможет тебе самому находить безлюдные места. Закрой глаза. Сконцентрируйся только на одном звуке – биении своего сердца. Слушай его до тех пор, пока все остальные звуки не затихнут».

Служащий вел с кем-то беззаботную беседу, поэтому времени у Каспара было достаточно. Прочие шумы было очень сложно подавлять, но через какое-то время, подросток слышал только свой ритм.

«Рядом с тобой стоит хранительница. Не смотри на нее. Ты должен услышать ее сердце».

Почти в тот же момент ритм изменился. Стал четче, равномернее и сильнее, отчего ученик немного позавидовал здоровью немолодой женщины.

«Теперь посмотри на мечника в тридцати шагах от тебя. Услышь его. Хорошо. А теперь сконцентрируйся на комнате, где застрял твой сопровождающий, и скажи, сколько человек в комнате?».

- Четыре, - вспомнил Каспар, вызвал у духа разочарованный вздох.

«Не память задействуй, а чувства. Слушай их ритм».

Спустя долгие десять минут Каспар все-таки определился с числом, насчитав в комнате пять сердец. Одно из них двинулось в его сторону, и Каспар «услышал» это.

- Что за дела? – пискнул служащий. – Где материалы? Бери и пошли. Время из-за тебя теряем.

Каспар одним глазком заглянул в комнату, чтобы проверить свои результаты, но в ней было три человека. Когда он нагрузил себя вещами, к трем людям присоединился четвертый, скрывавшийся за стеллажом.

«Развивай это чувство. Слушай, когда живая душа подходит, когда уходит. Научись различать расстояние».

- Но как ты смог предсказать, - тихо заговорил Каспар, когда служащий отдалился от него, - что определенное место в определенное время будет свободно?

«Я слушал далекие разговоры. Ты тоже можешь научиться это делать».

- Но ты ведь раньше не мог такого.

«Как и ты не мог многих вещей. Мы оба совершенствуемся. Но это еще далеко не предел».

Филиппу хватило выдержки на весь день, но на следующий он уже начал сдавать позиции, пока его другу было все равно. Тот снова стал невидимкой, засев с книжкой в закуток. Но теперь он не читал, а просто смотрел в раскрытую книгу на одной и той же странице. Целый час. Загадочности на этом не закончились: Фил узнал, что злейшие враги в лице его друга и Криса помирились и теперь были рады лишний раз перекинуться парой фраз. Вчера Каспар отказался от тренировки, а сегодня от посещения крыла медитаций с группой, в которую входила Марта. Филипп чувствовал, как теряет друга, которого когда-то знал. Еще и эти опасения от Феда. Будто Филипп и так недостаточно переживал. Два дня назад Каспар мучился от непонятного недуга, что занимал все его мысли, а теперь стал безмятежным, как познавший нирвану монах из Приюта. И Крису неожиданно полегчало. Подозрительно. А, может, нет никаких причин для тревоги. Каспар следит за здоровьем, ничего дурного не употребляет, и зря Филипп так накинулся на него тогда. Воистину олух.

- Фил, ты идешь? – позвала сокурсница, и ему пришлось покинуть наблюдательный пост.

Каспар не видел, но почувствовал, как ушел Филипп. Почему-то именно за ним наблюдать было легче всего. Хотя ученик не сказал бы, что его ритм, частота и сила выделялись чем-то неповторимым. Единственным отличием его ритма, как и всех прочих, была его чистота. На фоне всех жителей цитадели сердце Каспара слышалось кашляющим старцем, которому недолго осталось. От этого подросток злился сильнее, ощущая себя обиженным природой. Ну вот почему Творцу захотелось сделать его именно таким? Больным, боязливым, наивным и неуверенным в себе. Таким слабым. Неужели он решил отомстить ему за грехи отца или кого-то еще из его туманной родословной, кто передал ему свой проклятый дар? Как будто Каспар был виноват в чем-то ужасном и непростительном. Будто он был виноват во всем на свете.

Уходя все дальше в самобичевание, подросток не заметил, как покрылась серым налетом книга, которую он все еще держал на коленях. Дух предотвратил трагедию:

«Очнись, великомученик. Погружать все в огонь еще не время».

Ученик встрепенулся, успев погасить начавшее расползаться пламя. Никто не заметил его промашки. Чужой смех разлился в разуме Каспара, убрав лишний негатив.

- Привет, Каспар, как дела?

Маг поднял голову, встретившись с Доланом, который почему-то стал проявлять признаки дружелюбия по отношению к нему. Первогодок улыбнулся в ответ и убрал книгу из поля зрения.

- Отлично. Как у тебя?

- Тоже. Карина мне вчера вечером дала новый отвар. Выпил его и спал как убитый. Хочешь, поделюсь?

- Нет, спасибо. Мне уже не нужно: я больше не хожу по ночам… Я ведь больше не хожу по ночам?

- Не знаю. Я спал до пяти утра, так что насчет ночи не знаю. Но ты очень рано ходил в каплицу вчера, и я подумал, что у тебя остались проблемы со сном.

Каспар сжал кулаки и криво улыбнулся, почти как Крис.

- В каплицу? – процедил он вопрос, озадачив Долана. – И что я там делал?

- Не знаю, - занервничал тот. – Молился… наверное.

Долан поспешил уйти. Каспар тщетно удерживал кипящую внутри ярость, задерживая дыхание. Последней каплей стала нелепая попытка духа оправдаться.

«Дитя, успокойся…».

Каспар звучно выдохнул, ударив себя по коленям. Не слишком приметные действия, если бы одно но: одновременно с его движением подлетели и с грохотом рухнули все стоявшие рядом предметы. Ученики поблизости отпрыгнули. Разговоры товарищей затихли. Все воззрились на источник беспорядка.

- Ты чего буянишь, Каспарище? – посмеялся малознакомый юноша. – Тебе нереально повезло, что ревнитель вышел.

- Простите. Простите, что напугал. Я задумался, - засуетился ученик, расставляя разбросанные предметы по местам.

- Не надо, иди умойся, а мы приберем.

Каспар беспрекословно послушался, забежав в маленькую уборную и закрыв за собой дверь.

- Что это был за спектакль? – сердито высказался выбравшийся дух, плюнув на то, что рядом скитались и ученики, и педагоги, и ревнители. – Ты едва не выдал нас обоих.

- А что ты делаешь, пока я сплю? Зачем ты был в каплице, ты, вероломный и лживый сгусток пара?!

- Я все делаю ради тебя, неблагодарный. Хватит злиться, Каспар. Гнев здесь тебе не друг.

- А как еще я должен реагировать на твои попытки захватить мое тело!

- Да сдалось мне твое больное тело!

Каспар подавился воздухом и в испуге схватился за сердце, выудив дрожащими пальцами флягу. Постепенно ритм начал выравниваться. Дух подлетел к нему, виновато уронив голову.

- Прости, дитя. Однако я в смятении: я уже не знаю, как завоевать твое доверие.

- Может, не обманывать меня ежедневно?

- Да, ты прав. Но твои просьбы очень противоречивы. Я обещал помочь справедливости восторжествовать и сделать тебя счастливым. Сделать тебя лучше. Понимаешь, чтобы достичь того, чего мы хотим, нужно немного подумать о себе, а ты называешь это эгоизмом и подлостью. Ты пожалел бы, если бы я убедил тебя сделать нечто подобное, но ты также просил, чтобы я не действовал сам твоими руками. Но как еще мне действовать, когда сам я бесплотен?

Каспар задумался над его словами и проглотил последний гневный комок.

- Мне нужно знать, что ты делал за моей спиной. Так или иначе. Даже если я пожалею о том, что спросил тебя.

Житель Астрала кивнул и неожиданно для ученика исчез. В дверь уборной постучали.

- Каспар? – очень приглушенно раздалось по ту сторону двери.

Ученик еще не мог в совершенстве определять владельца по стуку сердца, поэтому для него было сюрпризом увидеть Марту. Та зашла на чужую территорию, плотно закрыв дверь.

- Что случилось? – с тревогой осведомилась она. – Я слышала, что ты вспылил.

- Мне до жути стыдно. Но просто… просто…

- Я понимаю, - облегчила задачу заклинательница. – У нас тут каждый на грани, но так бросаться эмоциями нельзя. Особенно в дни дежурств столичных ревнителей. Впредь будь внимательнее, ладно? Я тоже последние дни чувствую себя отвратительно. Даже стараюсь лишний раз не разговаривать, как и ты, в принципе. Иногда кажется, что земля уходит из-под ног, особенно если послушать паникеров.

Она растеряно потупила взор, на миг став такой же беззащитной как Каспар. Постаравшись сохранить зыбкие остатки самообладания, он приподнял брови, с наигранной простотой сказав:

- Мы все здесь немного эгоисты, потому и отдаляемся в сложные моменты и жалеем себя, хотя должны быть вместе и поддерживать друг…

Его прервали самым восхитительным образом, но все длилось одно мгновение. Марта отпрянула от него, начав беспорядочные телодвижения.

- Извини, это эмоции. Я скоро окончательно свихнусь в такой обстановке. Не в смысле, что я бы никогда не сделала это в нормальном состоянии, но я бы никогда не сделала это вот так. После такого разговора. В мужском туалете… Мне лучше уйти.

Все еще впечатленный Каспар потянулся к ее удаляющейся спине, но замедленная реакция не позволила предотвратить уход подруги. Это жалкое мгновение смогло принести в душу столько радости и счастья, сколько сейчас не приносила ни одна победа, заслуженная кровью и потом. А ведь раньше Каспару было достаточно получить хорошую оценку за домашнюю работу или найти в библиотеке непрочитанную сказку, чтобы стать таким же счастливым. И ведь это было всего-то чуть больше месяца назад. Когда все успело стать таким сложным?

Ученик вспомнил о проблемах, и они навалились тяжелым камнем, задавив всю кратковременную радость.

- Не думай, что я забыл, - неровным голосом обратился к самому себе Каспар. – Я должен знать.

«Иди в лабиринт. Поговорим там».

Чужие биения удалились от несуществующей ниши, откуда Крис любезно убрал руну, и ученик смог войти в темные коридоры. Он зажег сияние, выпустив его в потолок. Дух снова выбрался на волю.

- Варнел, - то ли с любовью, то ли с желанием убить пропело создание. – Он отличный пример хорошего работника. Его научили в столице, что шантажировать ради благой цели – оправдано, и теперь ему не важно, кого коснется шантаж, даже если это будет порядочный неиспорченный мальчик, который просто хочет быть счастливым. Все хотят стереть свое прошлое, делающее нас слабыми.

- Ты писал доносы? – перебил его Каспар, показав гримасу страдальца.

- Я не написал ни одного. Просто проверял. На этаже есть еще доносчики помимо тебя. Ревнители, служащие, другие ученики, некоторые педагоги и воспитатели – у капитана много глаз и ушей. Пусть ты, раб совести и порядочности, не хочешь взяться за перо, пустых бумажек за доской покровителя правосудия достаточно. Читать исчезающие чернила трудно, поэтому я не знаю, что конкретно там было написано и кем. Я лишь хотел убедиться, чтобы нигде не всплывало твое имя.

- Но зачем кому-то доносить на меня? Я ведь исправился, помогаю остальным и снова живу как невидимка.

- И ты думаешь, что твои завистники растворились сами по себе? Адепты до сих пор помнят наши прошлые заслуги. Возможно, они уже не один раз писали на тебя жалобы. Следить за всеми каплицами сразу – тяжело. Надо убедиться, что хотя бы здесь ты в безопасности.

- Почему у тебя так неожиданно возникли сомнения в моей безопасности? Ты узнал, что кто-то хочет навредить мне?

- Я не умею читать мысли и потаенные желания прочих. Но я заметил, что есть ученики, которые следят за тобой больше других.

- Я невидимка…

- Не для всех. Кто ведет себя подозрительно по твоему мнению?

Каспар сморщил лоб и после паузы нерешительно предположил:

- Филипп странно себя ведет. Сначала обвинил меня в приеме зелий, потом периодически ворошил мои вещи, а теперь не разговаривает со мной, но я чувствую его рядом. Но ты ошибся, Фил – мой лучший друг, он никогда не навредит мне, как и я ему. Ему и незачем это делать.

- Варнел умеет искать компромат. Что он может предложить твоему другу, заставив его служить порядку? И что может отнять?

- Его разрешение на поездку домой. Вполне может, если захочет… но я не верю. Фил не пойдет на такое.

- А Теро? Ты ведь крепко запечатлелся в его памяти.

Каспар сжался, обхватив себя за плечи, озябшие на невидимых сквозняках лабиринта. Это была больная тема. Тогда ему хватало глупости слушать все советы, поступающие от активного подсказчика. Он был уверен, что поступает правильно. Все-таки нельзя закрывать глаза, когда узнаешь о произволе сына великих чародеев из коалиции. Каспар просто воспользовался моментом, подстрелив сразу двух зайцев: наказал зазнавшегося сноба и сделал драгоценный подарок для лучшего друга. Но ведь та девушка ничего не помнила о случившемся. Ей легче было кивнуть на те фразы, которые озвучил Каспар по чужому наставлению. Ей легче было выставить себя жертвой. Ученик убедил ее молчать, а Теро убедил, что она может перестать это делать, если кто-то сделает первый шаг.

Дух понял, о чем рассуждает его хозяин, и успокаивающим голосом произнес:

- Не нужно корить себя. Ты поступил правильно.

- Но ведь это могло быть неправдой.

- И что с того?

Каспар тяжело вздохнул, но его бесплотный наставник продолжал гнуть свою линию.

- Та глупышка забыла о своем позоре, а Теро – нет. Варнел мог пообещать вернуть его положение. И таких примеров можно привести огромное количество. Ральф, Ив, Арин – все, кто шел сдавать с тобой экзамен, кто провалился и знал, что ты тоже не отличился. Марта…

- Сразу нет. Не превращайся в параноика и не обращай меня в него. Ей вообще незачем на меня доносить. И на других тоже.

- Капитан весьма ловко нашел на тебя управу. Что ему стоит узнать о ее тете и пообещать предать ее в руки закона?

Ученик усмехнулся и отошел от духа, всплеснув руками.

- Ты говоришь так, будто у Варнела вся цитадель в подчинении. Если так, то скоро невинных здесь не будет. Останутся только нарушители и доносчики. А, может, только первые. Зачем ему наказывать всех?

- Ему нужны не все. Только некоторые.

- И кто они?

- Тебя должно волновать лишь твое положение. А ты есть в его списке.

Дух осекся и замолчал. Каспар подошел ближе к нему.

- Ты смог проследить за Варнелом? Тогда тебе должно быть известно обо всех странностях, что тут происходят!

- Я не знаю, дитя. Есть персоны, от которых лучше держаться подальше. Капитан определенно входит в их число. Он может разоблачить нас, поэтому тебе тоже не стоит лишний раз встречаться с ним. Нам нужно быстрее исчезать из списка Варнела.

- И как нам это сделать?

- Имей терпение, а пока следуй своему расписанию. Не забудь вечером забрать своего временного союзника.

Дух занял законное положение в груди Каспара, а тот успел задуматься о том, что планы его помощника могут оказаться куда сложнее и шире, чем он предполагал.

Крис расправил уставшие плечи и вытер пот со лба. Формула вспомнилась ему после третьей попытки, если не считать первый полный провал, в котором он угробил часть ингредиентов лишь для того, чтобы успокоиться. С утра пораньше его вызвали в кабинет капитана, где столичная туша возобновила попытки вернуть горе-ученика на путь истинный. Варнел все еще верил, что его воспитательные беседы, любимая статистика, интересные случаи с работы и грозная рожа способны напугать Криса и сравнять его с остальными покорными трусами или сделать очередной ручной собачонкой. Хотя бы на этот раз от ревнителя не несло той натянутой добротой, от которой воротило в госпитале. Возможно, глупой идеей было враждовать с капитаном, но дружить с ним Крис тоже не мог, как и игнорировать. Этот столичный пижон слишком много о себе думал, чтобы не поиздеваться над его потугами. Наверное, он, как и прочие, считал, что маги – это что-то среднее между человеком и кучей отбросов, что у них нет своего мнения, и они привыкли только вонять по любому поводу. Капитан еще не успел понять, что некоторые отбросы могут дать сдачи, и Крис будет рад доказать ему это, если его не оставят в покое. На покой ему можно было уже не надеяться: если капитан загорелся целью сделать из него праведника, он не отступит, пока не перепробует все возможные способы. Сегодняшняя его попытка растянулась почти на четыре часа, отняв утреннюю бодрость. Но, с другой стороны, Варнел подсобил Крису, потому что сбежать от надсмотрщиков в оживленных коридорах было намного проще, чем с этажа, где тебя пасет каждый второй. Крис даже не опоздал на встречу в лабиринте, на которую все-таки пришел его подозрительный провожатый. Он не обманул его и в том, что избранное место будет безлюдным. Во всяком случае, Криса пока что не тревожили.

Четвертый раз оказался удачным. Получившееся зелье уже не распарывало горло с пищеводом, и консистенция перестала быть такой тягучей, что могла перекрыть дыхание. Среди запасов вспомогательных ингредиентов хватало еще на десять флаконов, но склянок порошка осталось только две, а надо было достать еще как минимум дюжину. Тогда ему хватит, чтобы избавиться от синдрома и еще немного отложить в запас «будущего». Крис пробормотал ругательства, проникшись плохими предчувствиями. Он не верил, что Лиену отправили с просветительской миссией после того, что она наговорила капитану. Столичные хлыщи слишком сильно невзлюбили ее, чтобы катать по городам с лекциями. Но тогда нужен был повод посерьезнее резких словечек. Может быть, ее поймали за распитием или за чем-то еще. Крис соображал лучше после внезапной помощи от стороннего, но составить точную причину задержания Лиены не мог. Она, наверное, несла ему зелье, когда ее скрутили, но за один флакон ей бы достался выговор и ночная работа. Если только они не доказали слухи. Но Лиена обещала выйти из сделки, когда дотошный капитан взялся за дело, а если она соврала, чтобы успокоить Криса, тогда ее тоже поймали вместе с остальными. Но будь так, Хейн сказал бы. Как бы то ни было, пока что придется выживать в одиночку.

Юный маг взглянул на часы. Было около пяти. Его сообщник обещал вернуться вечером, но определенный час не назвал. По идее, можно было успеть отлучиться и смотаться в хранилище, пока пересчет не закончился. Тогда дополнительные потери можно будет списать на контрабанду, а еще не делиться с временным помощником. Вот только тот, к несчастью, оказался не полным болваном. Хоть его вариант карты был подозрительно похож на ту, что годами рисовал Крис, бóльшая ее часть была такой неразборчивой, словно кто-то специально размазал сырые чернила. Возможно, это было особым заклинанием, которому каким-то образом ухитрился научиться местный тихоня, и оно было наложено так, чтобы показать только то, что владелец посчитал необходимым. Но Крис, как ни старался, не мог снять его, только больно обжигался о спрятанную защитную руну. Часть лабиринта, по которой он добирался до хранилища, была смазана, чтобы он не распускал руки без команды. Гулять по лабиринту, ориентируюсь по памяти, было самоубийством, особенно для такого топографического кретина, как Крис, и Каспар это знал. Данный факт заставил юного колдуна скривиться. Больше упертых козлов он недолюбливал только притворных святош. Каспар умел пользоваться ситуацией, но Крис умел это и до неожиданного взросления сокурсника. У него так и не появилось идей, почему трусоватая мямля так резко сменила образ жизни, но это было последним, о чем ему стоило сейчас думать. Ему еще не хватало собирать чужие проблемы. Решив сконцентрироваться на собственных, Крис свернул портативную лабораторию, припрятал заполненные склянки и осторожно выскользнул из кабинета. Хоть путь в хранилище был недоступен ему сейчас, он хорошо помнил места закладок Лиены, одна из которых как раз таки была на этаже мастеров, о чем не знал предусмотрительный Каспар. И если там хранилось то, что помнил Крис, он мог запросто сорвать куш. Осталось только немного подсуетиться.

Свободное окно появилось, когда часы остановились на половине шестого вечера. Джитта больше не отправляла его с поручениями, но Каспар уже не нуждался в ее помощи, чтобы покинуть второй этаж. Когда новой воспитательнице понадобилась пара рук, он оказался рядом, и девушка невзначай облегчила ему путь к лабиринту. Возможно, за свою невнимательность она получит наказание. Хотя Каспар надеялся, что она поступит по-умному и промолчит, он чувствовал себя ответственным за ее будущий позор. Пора, когда он был неофитом, закончилась не так давно, и он хорошо помнил, какими добродушными и терпеливыми людьми были воспитатели. Обидеть их, а уж тем более подставить, было сущим злом, после которого нельзя было рассчитывать на приют чистых душ. Рассуждая об этом, Каспар добрел до места, где оставил сообщника. Избранное крыло скоро начнет оживать, поэтому нужно было закачивать и уходить. Когда Каспар обнаружил кабинет пустым, он пришел в бешенство. У него была идея запереть неразумного напарника, но никакой замок не смог бы остановить чужую глупость. То, что Крис так рано вышел из сделки, показалось подростку странным: воришка бы точно захотел восстановить карту, которую Каспару помогли зачаровать так, чтобы наказать любого, кто попробует расколдовать ее методом проб и ошибок. Немного осмотревшись, Каспар обнаружил наскоро припрятанные снадобья и заключил, что малость тронутый товарищ отлучился ненадолго. Может, просто вышел в туалет. Но так как на карте Каспара не были обозначены такие места, малец вполне мог потеряться где-нибудь и попасться ревнителям. Или специально привести слуг порядка к наивно ждущему ученику, вертящему в руках сосуды с готовым зельем. Вот это было бы зрелище. Поняв, что просто так ждать невесть чего не стоит, маг положил все на место и вышел в западное крыло. В пустом коридоре шестое чувство ухватилось за далекую быструю пульсацию. Рядом с ней возникла еще одна.

Крис нутром чуял, что подцепил хвост, поэтому сбавил шаг, притворяясь, что просто гуляет, как делал это раньше. Ампула находилась за щекой на случай, если снова будут шмонать по карманам. Тогда он просто окажется праздно шатающейся жертвой талисмана силы, которой плохо помогают мозгоправы. Его хвост не заставил долго ждать.

- Что ты здесь делаешь?

Каспар из-за угла наблюдал, как к собрату подошел ревнитель в головном платке и форме с бастерлонскими знаками отличия. Крис приготовил достаточно зелий на первое время, и можно было плюнуть и растереть, как говорится, но первое время могло быстро кончиться, а Каспар так и не узнал, как готовится заветный энергетик. Возможно, стоило вмешаться.

- Отвечай на вопрос.

- Нь… нь… не з-знаю.

- Чего ты не знаешь? Ты находишься на этаже магистров и мастеров.

- Я нь… нь… не з-заметил.

Дежурный как-то недобро посмотрел на малолетнего ученика. Крис продолжал убедительно играть дурачка, но его затея провалилась. Дежурный узнал его.

- Ты Крис. Наслышан о тебе. И о твоей несуществующей смекалке.

Ряженый шут из колоды Варнела скорчил самодовольную морду. Крис мысленно фыркнул и приготовился к обыску, но ревнитель поступил по-другому. Он толкнул нарушителя в грудь, заставив запутаться в еще слабых ногах и приземлиться на пятую точку. И все бы ничего, если бы не проклятая ампула, застрявшая в глотке.

Каспар увидел опасность. Ревнитель спокойно стоял над издающим жуткие звуки мальчишкой и улыбался. Решив действовать, Каспар вышел из-за угла и бросил в ничего не подозревающего мечника заклинание сна. Тот даже головы не повернул, без чувств свалившись на спину. Ученик подбежал к кашляющему собрату, силясь понять, что с ним сделал защитник храма. Попытки Криса донести до него информацию, а его понять, напоминали шараду, в которой их пара проигрывала. Наконец до Каспара дошло, и он с силой ударил товарища между лопаток. Какая-то стекляшка вылетела изо рта сообщника, а сам он обессиленно завалился на бок с выдохом:

- Ох, ма-мать.

Каспар поднял обслюнявленный миниатюрный сосуд из стекла, рассматривая его содержимое. Крис пришел в себя, посмотрел на лежачего фора и поморщился.

- Что ты с ним с-сделал?

- Усыпил.

- Он н-ничего не вспомнит?

- Последние несколько минут до сна – нет.

- Круто. Д-давай уб-берем его.

Они оттащили столичного ревнителя в ближайший закуток и вернулись в безопасный кабинет. Крис вытащил из тайника три пузырька с готовой мешаниной, но потом подумал и все-таки достал четвертую. Наверное, сообразил, что Каспар уже видел его труды.

- Четыре готово. Еще д-две склянки с п-порошком осталось.

- И это, - добавил Каспар, вытащив на свет ампулу.

Он потряс закупоренный черный порошок, который сразу бешено заискрился красным цветом. Ученик одарил вора вежливой улыбкой, и тот сквозь недовольство растянул уголок рта.

- Где ты достал маниит?

- Н-нашел.

- Нашел? Мне бы твои таланты, - тихо посмеялся подросток и посмотрел на спрятанные предметы. – Оставлять все здесь нельзя. Оборудование можно скинуть в кладовку, готовые зелья – в тайники, но это, - он показал сияющую в его руках ампулу, - будет реагировать на любую магию рядом. Думаю, ее, как и остальное, лучше спрятать в лабиринте.

- Плохая идея, - потряс головой Крис. – В лабиринте с-сыро и темно. Там ходим не только мы. А маниит светится рядом с м-магом.

- Что предлагаешь?

- Мелочь по кладовкам, ампулу – мне. Я спрячу ее в надежном м-месте и помечу на карте, когда ты ее п-починишь.

Каспар долго думал над словами склонного ко лжи товарища, но ампулу все же отдал.

- Я не знаю, когда снова выпадет еще удобный случай, поэтому пока берем, что есть и делим. По два зелья и одной склянке порошка. И еще мне нужен рецепт энергетиков.

- Потом напишу упрощенным языком для тебя, - довольно оскалился Крис, пряча свое сокровище.

- И рецепт на зелье из маниита?

- Я его не знаю. И п-подобрать тоже не с-смогу. С ним н-нельзя ошибаться. Нужно дождаться Лиену.

- Зачем она тебе их готовила?

Вопрос Каспара удивил его самого, хотя он определенно исходил от него, а не от духовного наставника. Насколько бы сильно не хотелось получить ответ хотя бы на этот вопрос, ученик понял, что зря задал его так скоро. Крис, как и ожидалось, нахмурился.

- Тебе какое дело? Я п-просил, она д-делала.

- Ты тоже хотел стать лучше?

Если первый вопрос вызвал у сообщника сердитость, второй явно озадачил, потому что Крис поспешно отвел взгляд и задумался. Возможно, Каспар в какой-то мере попал в точку, но пока что решил отложить эту беседу.

- Ладно, пошли.

Разобравшись с ненужными вещами, Каспар вернулся на этаж один: Крис мигом скрылся со своей долей где-то на середине пути. Сотрудничество с мелким бандитом оказалось не таким противным, как ученик себе представлял, но заниматься этим ежедневно он бы тоже не смог. Когда с незаконной и оттого неприятной частью двойной жизни Каспара было покончено, он вернулся к жизни обычного подростка, которая тоже успела знатно преобразиться. Марта до сих пор смущалась или же стыдилась своего поступка, поэтому ученик ни разу не смог поймать ее взгляд. Кажется, она даже не заметила его отлучку ни сейчас, ни днем. Сидя на уроке мастера Вацлава, Каспар не сводил глаз с отрешенной подруги и тихо вздыхал, вспоминая ее одурманивающее касание. Он намеревался поговорить с ней после урока, но так и не придумал, с чего начать. С подобным он еще не сталкивался, и теперь отчаянно нуждался хоть в каком-то совете, но о таком можно было не мечтать. Дух, насколько бы образованным не был, не мог помочь в таком деле. А со вторым своим советчиком подросток был в ссоре, и мириться с ним только ради подсказки было очень некрасиво. Вынужденный действовать по зову сердца, Каспар проследовал за Мартой в библиотеку и застенчиво встал за стеллажом, ожидая, когда подруги заклинательницы от нее отстанут. Выждав нужный момент и мысленно отрепетировав речь, Каспар вышел из укрытия, когда Марта, словно по приказу, отделилась от толпы и направилась к дальнему столу. Маг смог сделать только один уверенный шаг, когда за тот же стол сел вынырнувший из потока учеников Филипп. Друзья Каспара поприветствовали друг друга легкой улыбкой. Они завели разговор на какую-то очень щекотливую тему: подросток понял это по пластичному лицу Филиппа и жестам Марты, вначале резким и протестующим, а затем мягким и успокаивающим. Услышать их разговор подросток не смог, но слышал, как часто и сильно бьются их сердца. Особенно странно было слышать такой ритм у Марты. Такого волнения у нее не было даже во время поцелуя. Разговор его друзей закончился, когда заклинательница наклонилась к второкурснику, понурившего плечи, и осторожно коснулась его руки. Для Каспара было странно видеть такую картину: он привык к их театральной вражде и был бы только рад, если бы она продолжилась без изменений. Конечно, Марта с Филиппом не были врагами и не обязаны были ими стать, но хорошо подружиться у них бы тоже не вышло: они были слишком разными или, наоборот, слишком похожими, чтобы сблизиться без весомой причины. Хотя, Каспар ведь ни разу не видел, как они вели себя без его участия. Может, он проморгал этот момент. Может, уже довольно давно. Пусть все это было необычно, подросток помотал головой, убежденно заверив себя, что он себе накручивает, и его друзья имеют право дружить между собой. В какой-то мере. Подросток вышел из библиотеки, выкинув навязчивые мысли из головы, но осадок от них все равно остался.

Каспар погрузился в легкую хандру и испугался, когда перед ним выскочил малолетний бандит и, подмигнув, указал в сторону кабинетов. Учебная комната, в которой чаще всего проводила свои занятия Агнесса, была заперта, но Крис взломал ее одной левой, будто делал это уже сотни раз. Он элегантным жестом, который, видимо, нашел в учебниках заморского этикета, пригласил Каспара присесть. Сам он сел за соседний стол и вытащил листок, протянув его напарнику.

- После п-прочтения – сжечь, - весело сказал он. – Но у тебя вроде память хорошая. Кстати, заклинание сна п-покажешь?

- Нет.

- Тогда с тебя н-нормальная карта.

Крис услужливо развернул зачарованную карту на столе и послушно сложил руки. Подсказок от наставника не было, но Каспар и без них сообразил, как следует поступить. Ловким жестом он снял защитные чары, дав мелкому ворью пробежаться глазами по точной копии его же карты и время на то, чтобы это осознать. Когда полуулыбка Криса искривилась сильнее, став уродливой гримасой, Каспар сложил карту и убрал к себе.

- Она пока что будет у меня, - уверенно огласил он, поймав злющий взгляд. – Я не хочу, чтобы ты, почувствовав свободу, нацеплял проблем. Ты не умеешь себя контролировать, ты это понимаешь?

Мелкий бандит закатил глаза, а Каспар продолжил тем же тоном.

- Когда появится удобный момент для похода в хранилище, я дам тебе ее. Пообещай ее не копировать или хотя бы не использовать без моего разрешения. Без моей помощи ты попадешься, и тогда влетит нам обоим. Сейчас особенно нельзя вызывать подозрений. Не знаю, как ты, а я не хочу быть на слуху у Варнела. Мы теперь какая-никакая, но команда, понимаешь?

- Ненадолго, - пробурчал Крис.

Каспар счел это небольшой победой и внимательно прочитал рецепт со списком ингредиентов, дозировками и последовательностью действий. Услышав тихую подсказку, подросток, подозрительней и мрачнее обычного, поднял на собрата глаза.

- Здесь все верно?

- Абсолютно.

- Точно? – Каспар начал терять сдержанность. – Не многовато полыни?

- В-вовсе нет. Само то. Ты ч-чего придираешься? Ты о зельях знать ничего не знаешь.

- Каждый день не варю, но за идиота меня держать не надо. – Ученик взял со стола перо, окунул в чернильницу и протянул мелкому бандиту. – Исправляй. Я прекрасно знаю, что здесь что-то не так.

- И откуда же ты это з-знаешь, м-малыш-Каспар?

Нахальный прищур окончательно разрушил барьер, за которым подросток удерживал неприязнь к самоуверенной малолетке. Маг вцепился в левую руку вредителя, вызвав у того изумление.

- Исправляй.

- К-какого… ай, твою мать…

- Пиши!

Мальчишка попробовал вырвать руку, но в минуты гнева Каспар был сильнее его. Оставив тактику сопротивления, Крис начал ныть, но вскоре понял, что все его уловки только растянут неприятные ощущения, поэтому все-таки взялся за перо свободной рукой и быстро переправил цифры. Когда все было готово, он отшвырнул перо.

- Все, все, хватит! Теперь п-правильно!

Каспар ослабил хватку, и мелкий вредитель вырвал обожженную кисть, пряча болезненное хныканье за кашляющим смехом. Получилась гадкая комбинация и на слух, и на вид.

- Прости, - вздохнул Каспар, - но ты меня вынудил. Ты поступил более подло, чем я.

- У тебя бы б-башка поныла на минуту дольше! Большая п-подлость тоже мне.

- Прости меня…

- Заткнись, - прошипел Крис. Он немного помолчал, пока его обиженная мина сходила с лица, а потом глянул на Каспара. – Забыли. Надо израсходовать ингредиенты. С-стабилизирующие вещества быстро портятся вне нужной среды.

Каспара вновь посетила чужая мысль, и он озвучил ее.

- Завтра пойдем вместе во время утренней молитвы. Поэтому приготовь все заранее.

Заснуть у подростка долго не получалось в отличие от Филиппа. В библиотеке он казался таким подавленным, что плакать хотелось, но раз измучивающие терзания не нарушали его сон, значит, все было в порядке. Каспар сел на кровати, посмотрев на койку в третьем ряду: Долан спал. Потом его взгляд переместился на седьмой ряд и шестнадцатую койку. Крис тоже спал. Никого не мучили ни кошмары, ни муки совести, ни отсутствие желания спать. Кроме него, как всегда. Каспар зашел в освещающийся мягким светом зал отдыха. Он сел в кресло, заглянув в чайник. Сегодня он был пуст. Вчера ученик обезвредил ревнителя, ни капли не побеспокоившись о его здоровье, хотя тот мог здорово стукнуться головой и не проснуться. А в тот закуток могли не заглянуть и не оказать ему помощь. И еще он сделал больно товарищу, намного младше его самого. И все это сделал он сам. Когда он успел стать жестоким? Таким эгоистичным и недоверчивым? Это и есть взросление?

Его самобичевание прервала чужая мысль:

«Пора заканчивать дела с Варнелом. Раз ты не хочешь, чтобы я вмешивался, ты должен сделать это сам, ведь обратного пути не будет. Но предупреждаю, ты какое-то время будешь жалеть об этом, но результат того стоит».

- Что надо делать?

«Возьми бумагу и перо. Я продиктую».

Подросток послушался, взял предметы и уселся за стол.

«Не эти чернила».

Каспар догадывался, что все шло именно к этому. Эта нелепая дружба из острой необходимости, которая готова была рухнуть в нужный момент, неискренние извинения, которые не были заслужены, улыбки сквозь плотно сжатые зубы, которые с трудом давались им обоим, – все было ради собственного благополучия. Он определенно пожалеет об этом, но оно определенно того стоит. Ведь если он не сделает ход сегодня, его сделают против него завтра.

Крис проспал, рассчитывая, что его разбудят. Но торопиться он никогда не любил, тем более торопиться ради такого поганца, как Каспар. Как только они закончат сотрудничество, он оборвет с ним все связи и забудет все, что было с ним связано. До этого момента, по общей задумке, осталось совсем недолго, если, конечно, святоша не додумается сделать из Криса ручного зверька. Но он все-таки не такой идиот, как Варнел, значит, они расстанутся без сложностей.

Юный гений сладко потянулся, неспешно зевнул и открыл готовые к встрече с солнцем глаза. Подле его койки стояли два фора, служащий и маг-ревнитель. Крис обнажил зубы в кривой улыбке, сыпля радостью и вежливостью, как его учила Лиена.

- Д-доброе утро! Я спал отлично, чувствую себя хорошо и очень рад, что вы все за меня п-переживаете.

Он огляделся: большинство учеников все еще дрыхло, а ранние пташки щебетали в сторонке. Щегол, который мнил себя коршуном и назывался старостой, стоял позади ревнителей, деловито скрестив руки на груди. Его длинное лицо выражало разочарование – чувство, которое Крис вызывал в окружающих чаще всего.

Маг-ревнитель, являвшийся полной противоположностью Олиса, с той же вежливостью обратился к разбуженному ученику.

- Доброе утро. Пожалуйста, встаньте с кровати и разложите на ней все имеющиеся у вас предметы. Содержимое карманов тоже. Побыстрее.

- Линс, п-правильно? – вспомнил его имя Крис. – Мне говорили, ты м-мечтаешь стать любимой п-подстилкой Варнела. Хочешь п-попасть в его койку, лучше обыщи ту, которую я с-скажу.

Каспар был в главном зале, невидящим взглядом читая книгу. Конечно, у Криса нашли все, что должны были найти: два готовых зелья и склянку с иверитом, которые составляли долю Каспара. Подросток применил к ним заклинание иллюзии, неидеальное, но сделавшее предметы более-менее невидимыми. Ради такого чуда пришлось немного отхлебнуть из сосуда. Невидимый подарок он подбросил, еще когда Крис бродил по лабиринту, хотя где-то глубоко внутри надеялся, что у него не хватит мужества довести дело до конца. Утром, убедившись, что неприятель не собирается вставать и перепроверять свои вещи по десятому разу, он снял заклинание. Теперь осталось где-то найти его долю, расфасованную по цитадели. Почти все оборудование он определенно оставил среди кучи мусора в кладовке. С ингредиентами тоже проблем не было: раз он все подготовил заранее, значит, все лежит в пределах этажа. Зелья тоже должны были быть в пределах этажа, по крайней мере, одно точно. Раз следующие несколько дней после похода к виткер за ним должны были следить и проверять на уроках, он оставил все под рукой. Кроме маниита. С поиском редкой ампулы придется повозиться.

Криса вывели в главный зал, и Каспар поднял голову. Юнец будто почувствовал глаза на себе и обернулся, задержавшись, чтобы одарить подростка самой обворожительной улыбкой. Его подтолкнули, и их группа скрылась на лестнице. К Каспару подошел фор-ревнитель, попросив показать содержимое сумки и карманов. Ученику стоило больших усилий, чтобы изобразить удивление и непонимание причины проверки. Когда фор ожидаемо не нашел ничего запрещенного, подросток пожал плечами и проводил его взглядом до лестницы. Он посидел какое-то время на скамье, а потом вернулся в спальню, где его койку должны были разворошить по просьбе Криса. Он угадал: его место было перевернуто вверх дном и срочно требовало привычного порядка. Как только Каспар взялся за уборку, рядом возник его участливый сосед.

- Представляешь, этого мелкого беса опять поймали за какой-то гадостью, а он сказал, чтобы тебя тоже обыскали. Не знаю, на что он рассчитывал.

- Я тоже не знаю. Я никакой гадости не держу.

Каспар выровнял тонкий матрас и аккуратно расправил простынь, когда на его плечо легла знакомая рука. Маг подчинился и вышел в свободную часть коридора.

- Снова обыск? – язвительно спросил он Филиппа. – Меня только что обыскал ревнитель, но если тебе невтерпеж перепроверить, то пожалуйста.

Он покорно расставил руки в стороны, и лучший друг быстро осмотрел его карманы и складки ткани. Внимание второкурсника привлекла округлая чернильница.

- Так значит, ты его сдал, - печально покивал Филипп. – Опять подбросил ему свое добро и настучал?

- Добро, найденное у него – только его добро, - отрезал Каспар, а потом довольно прищурился, кивнув на чернильницу. – Смотрю, предмет для тебя знакомый. Меня сдать пытаешься?

- Что? Нет! – воскликнул Филипп, но потом мигом приглушил голос. – Я слышал, что доносчики пользуются такими чернильницами.

Каспар отобрал у него свою вещь и опять пустил в ход едкости.

- Слышал, видел, ощущал. Опять твои связи. Ну конечно. Я прекрасно знаю, что ты под меня копаешь.

- Я пытаюсь помочь…

- Ты здорово поможешь, если отстанешь от меня!

Каспар сбежал, не став продолжать перепалку. Они помирятся или разругаются окончательно в другой раз, а сейчас нужно было начинать поиски добычи, иначе ее найдет кто-нибудь другой. В главном зале подростка взяли под локоть и знакомо пропели:

- Милый, с тобой хочет поговорить капитан Варнел.

Каспар скрыл улыбку: он знал, что эта встреча будет их последней. Теперь ему и духу не о чем будет беспокоиться.

Филипп догнал друга, но того успела перехватить ревнительница и увести за собой. На лице Каспара не было привычного испуга, и Филипп предположил, что друг чувствует себя уверенней в роли доносчика, насколько бы странным и неожиданным не был его выбор. Тут точно была оборотная сторона медали, но времени разобраться с ней не дали: младшие курсы предупредили, что дневная тренировка была перенесена на утро. Агнесса сделала ускоренную перекличку, не назвав имени Каспара. Марта слегка приподняла бровь на эту деталь и адресовала бессловесный вопрос Филиппу, но тот только помотал головой. Он был слишком расстроен тем, с какой скоростью перестает понимать своего друга и теряет его, несмотря на все попытки помочь. Раньше бы Каспар оценил его заботу, раньше он бы сам пришел просить прощение за все болезненные слова, которые наговорил. Да он бы вообще не стал говорить такие слова раньше. Возможно, Марта была права: это было просто взрослением, но если так, то это было не исправить. Оставалось только смириться, вот только Филипп не хотел иметь ничего общего с тем человеком, которым стал Каспар.

Второкурсник продемонстрировал отличные заклинания слабости, несмотря на подавленное состояние, и даже получил похвалу от мастера. Филипп заметил, что престарелая женщина тоже не выглядит бодрой. Она рано завершила тренировку и удалилась, но ученикам разрешили задержаться и попрактиковаться под присмотром помощницы-эрудита и ревнителя из старого состава. Тогда к Филу подошла Марта.

- Что стряслось? Тебя нашел твой создатель?

Ученик поджал губы, но все равно не удержал за ними смешок, после того как вспомнил недавний разговор. Иногда ему казалось, что даже на его похоронах эта дамочка начнет молитву за упокой с какой-нибудь издевки. А он ей ответит. Все же на этот раз он не стал продолжать дуэль и отвел чародейку за колонну, подняв ту тему, на которую они беседовали вчера.

- Все серьезно, Марта. Каспар съехал с катушек.

- Я слышала, что он настучал на Криса. Это правда, что он доносчик?

- У него круглая бронзовая чернильница, как у Ви. Так что да, правда.

- В это слабо верится, - нахмурилась ученица. – Он бы ни за что не стал ябедничать на других. Даже на Криса.

- Мне тоже не верилось, но так оно и есть. Он сделал это не по собственному желанию, это точно.

- Думаешь, Варнел что-то пообещал ему?

- Скорее, запугал. Он запугивал Теро, что его родителей лишат почетных должностей и отправят в глухомань. Феда, что у него будет «тяжелая стезя обучения». Они оба отказались, но, видимо, на Каспара повлиять легче. Но это полбеды.

Филипп извлек из кармана штанов пустой флакон с пробкой в виде хвоста рыбы.

- Я нашел это утром в старом плаще Каспара. Он действительно пьет это. Если бы я не полез в его вещи, это бы нашли ревнители и увели его вместе с Крисом.

- Может, это одно из его лекарств?

- Понюхай.

Он откупорил сосуд и поднес к лицу ученицы. Марта отпрянула от резкого запаха.

- Кажется, полынь с мятой.

- Именно. Фед говорил, что они делаются из этих трав. А еще гриба и камней, этих маниитов и иверитов. А ему нельзя их пить, ему хуже станет.

- Ну, так поговори с ним.

- Так он уверен, что я доносчик и хочу его сдать Варнелу! – оскорбленно воскликнул Филипп. Когда он перешел на более спокойный тон, обида в голосе так и не пропала. – Он доверяет только тебе. Умоляю тебя, поговори с ним.

- Фед же просил тебя сообщать, если найдется что-то такое. Скажи ему, он быстро Каспару мозги вправит.

- Да, - с иронией согласился второкурсник. – И Каспар возненавидит меня еще больше. Марта, давай сначала ты.

- Ладно, я попробую, - вздохнула ученица, закатив глаза, а потом указала на флакон. – Если не хочешь говорить старосте, от этой штуки лучше избавиться.

- Согласен.

Фил сжал сосуд в левой руке, а второй изобразил символ. Уровень горения им еще не показывали, но ученик уже в совершенстве владел заклинанием жара с модификацией усиления. Деревянная пробка мигом обратилась в золу, а стекло – в бесформенную массу. Ученик выбросил мусор и улыбнулся, посмотрев на свою красную ладонь.

- Знаю, что круто. Но больно, зараза.

Марта решила пожать ему руку. Филипп ответил на жест уважения и усиленно потряс руку поклонника его талантов. Марта опять закатила глаза. Ученик почувствовал успокаивающую прохладу на саднящей ладони.

- Спасибо что ли, - почесал он затылок. – Надеюсь, ты ограничилась только морозным заклинанием? А то ты вполне могла наложить проклятье.

- Сколько раз тебе повторять, я не ведьма и проклятья не накладываю. Только привороты.

Филипп недоверчиво покосился на нее.

- Кажется, у тебя не получилось.

- А я не на себя.

- И что же меня ждет?

- Будешь сгорать от страсти к хранящим целибат монахам.

Филипп состроил гримасу отвращения, но потом пожал плечами.

- Ладно, главное не к тебе.

Они беззаботно посмеялись, будто их вообще не касалось ничего, что происходило вокруг. Такими беспечными и счастливыми их застал Каспар, отпущенный Варнелом. Вроде бы повеселевший от победы над капитаном, подросток снова впал в мрачные думы. Теперь он не мог доверять никому, кроме своего бесплотного советника.

Криса пихнули в спину и закрыли за ним дверь. Юнец оказался в пустой комнатушке, и там на него немедля напала слабость: видимо, кто-то, боясь слабоумия и отваги задержанных, поставил защиту от магической порчи, причем такую мощную, что она начала давить на голову. Решив не растягивать это удовольствие, маг поднялся, отряхнулся и подошел к двери. Та была не заперта. Слегка удивившись, он отворил ее и столкнулся с мутным барьером, который наверняка наколдовал Линс. Палец неприятно ударило энергией, и, потрясся его, маг отошел от барьера. Он оставался один недолго: барьер тихо растаял, впустив надменную рожу Варнела. Крис саркастично захлопал, громко объявив несуществующей толпе:

- Явление торца народу! Потряс-сающе.

- Оставь сарказм для нянек, парень, - рыкнул капитан. – Хочешь или нет, тебе придется научиться со мной разговаривать.

- Думаете, смена д-декорации мне поможет?

Варнел проглотил это почти что в прямом смысле: Крис видел, как дернулся его кадык. Ревнитель снова начал со спокойных нот.

- Ты не похож на остальных, Крис. Ты особенный мальчик…

- О как. Мне уже раздеваться?

- …Я встречал много особенных магов, но большинство из них неправильно поняли свою особенность. Ты встал на очень скользкий путь. В цитадели нет педагога, который бы при упоминании твоего имени не добавил бы к нему слова: вор, лгун, богоненавистник, возмутитель спокойствия и порядка…

- Ого, с-сколько у меня т-титулов!

- …И просто проблемный студент. Ко всему этому у тебя очень большая сила, которая в купе с твоими, как ты выражаешься, «титулами», делает тебя не просто вредителем, а вредителем опасным. Обычно до людей в зоне риска доходит смысл профилактических бесед, но я сомневаюсь, что это тот формат, который тебе нужен. Я говорил, что если ты не пойдешь навстречу, мы будем разговаривать по-другому…

- Так это еще не сам разговор? – простонал Крис, и Варнел взорвался.

Что-то врезалось в стенку рядом с головой непокорного мага, заставив того на миг прикусить язык. Каменная крошка засыпала его волосы и попала в глаза. Маг заморгал, медленно подняв ошалевший взгляд на капитана.

- Велиара мне за п-пазуху…

- Ты трижды перебил меня! Не принимай меня за одного из стариков-педагогов или робких воспитателей. Будешь вести себя как преступник, отношение к тебе будет таким же, а цитадель превратится в твою тюрьму!

- Ой, напугал. Я тут всю жизнь ж-живу. Так что я п-привык.

- Никто из вас не ценил цитадель, когда она была добрым приютом для всех испорченных. Посмотрим, как вы завоете, когда она превратится в то, чем должна была быть изначально.

Варнел несколько раз шумно выдохнул. Одарив мелкого бандита карающим взглядом, он отвернулся к выходу.

- Скоро вернется Линс, - бросил капитан через плечо. – Он задаст тебе некоторые вопросы, касательно вещей, которые ты, уверен, знаешь. Будь вежливым и честным, тогда вернешься в теплую комнату к друзьям.

- У меня был один друг. Но я б-боюсь, вы сожрали его на завтрак.

- Крис, я хочу, чтобы ты исправился. Если ты не захочешь это сделать, я тебя заставлю. Цитадель никогда больше не выпустит магов, неспособных себя контролировать. Не будешь послушным, ты навсегда останешься здесь.

- Ничего с-страшного. Тогда я смогу с-сделать вашу жизнь невыносимой.

Крис приподнял уголок рта, а Варнел покачал головой и шагнул за дверь, самолично создав после себя барьер.

- Где Лиена, урод? – крикнул вдогонку ученик, но барьер поглотил все звуки.

В пустой комнатушке некуда было присесть, поэтому Крис разлегся на полу в ожидании Линса. Этого подлизу он знал достаточно хорошо, чтобы тоже достать по полной программе. Особенно хорошо у ученика получалось выводить из себя притворных святош, а таких размазней, как Линс, можно было ковырнуть одной фразой и уже заставить реветь в тряпочку. Таких, как он или Каспар, нельзя было жалеть: именно они, по словам Лиены, били больнее всего. Хотя Крис пока что не сталкивался с таким сам, он знал, что Мэй не просто так сделала это заключение. Она была умной и предусмотрительной, и даже если ум и предусмотрительность не срабатывали в какой-то ситуации, она всегда могла выбраться из нее без потерь. Что бы ни сделал с ней Варнел, ей все будет по зубам. И Крису тоже все должно быть по зубам. По-другому быть просто может.

Крис почувствовал, что часть давящей энергии покинула комнату: должно быть, растаял барьер, пропустив задержавшегося ревнителя. Не вставая, ученик встретил его язвительностью:

- Чего это Варнел такой з-злой, а Линс? Я ведь тебе услугу оказал, а ты все з-запорол.

- Линс не смог прийти.

Мелодичный голос показался слегка знакомым. Крис нахмурился и запрокинул голову, посмотрев на вошедшего. Ученик резко поднялся на ноги, но, когда картинка перестала быть вверх тормашками, его ждало разочарование: тот, кого он спутал с Хейном, был столичным пижоном, которого вчера уложил Каспар. Сегодня он был без своего форменного платочка. Крис изобразил кислую мину.

- Я ведь помню тебя, любитель стекла на закуску, - проворковал мечник. – Сегодня ты говоришь значительно лучше. Может, стоит пересмотреть твой рацион питания?

Он демонстративно почесал подбородок, чтобы показать свежий шрам на правой руке.

- Линс сказал, что ты не умеешь отвечать на вопросы и вообще плохо поддаешься беседам, а это как раз мой профиль. В столице я работал с такими, как ты. Мне всегда поручали сложных и несговорчивых, когда общепризнанные методы не работали. Жаль, их не приводили сразу, могли бы столько времени сэкономить. По итогу ведь все признают то, от чего поначалу открещиваются. Варнел тоже скоро это поймет, и мы станем встречаться чаще.

- Л-ладно, - легкомысленно пожал плечами Крис. – Вам же хуже.

Малолетний хулиган ожидал первичного недовольства, легкого изумления или разочарованного вздоха, но новый надсмотрщик просто мило улыбнулся. Вот только от этой улыбки мага почему-то повело: появилось ощущение, что она не предвещает ничего хорошего.

- Ты был прав, когда говорил, что я пожалею. Я действительно жалею, но не так сильно, как ожидал. Я не могу перестать мысленно благодарить тебя: ты избавил меня от капитанского шантажа, от недругов, выставивших меня в дурном свете и от недругов, собиравшихся это сделать.

- Твой главный соперник устранен ненадолго, но пока не будет мешать тебе. Ты хочешь знать, что я делал той ночью?

- Нет. Я понял. Мне только немного жаль Олиса, ведь мне казалось, он ей действительно нравится. Если он вернется, он жутко расстроится, когда узнает, что был обычной выгодой.

Каспар тяжело вздохнул, тихо добавив:

- Мне казалось, что я нравлюсь Марте. Но она такая же, как остальные.

- Дитя, ты скоро станешь лучше всех, кого знаешь. У тебя будут сотни почитательниц. Это не та вещь, от которой стоит расстраиваться.

- Ты снова прав. Поэтому у меня есть подарок для тебя.

Подросток вытащил склянку найденного зелья и посмотрел на духа.

- Ты жаловался, что бесплотен. Ты сможешь создать себе оболочку, если я дам тебе подпитку для этого?

- Думаю, да. Но тебе придется выпить все до дна. Для тебя такой резкий прием не будет столь гладок, как у твоего недруга. И потом у тебя могут появиться похожие симптомы.

- Я потерплю. Мне надоело быть куклой. Твое здоровье.

Каспар в несколько мелких глотков выпил гадкое зелье. Все в комнате завертелось, зрение затуманилось, слух пропал. Дух вселился обратно в него, и подросток потерял сознание. Он очнулся на том же месте, прислоненный к оконной раме. В выбранном месте все еще было тихо, никто не проходил мимо, а если проходил, то, вероятно, не заметил его. Маг поднялся на ноги и, покачиваясь, пошел вперед. Той же нетвердой походкой он через лабиринт добрался до своего крыла и, уже ничего не видя перед собой, рухнул на кровать, предположительно свою.

Глубокой ночью он проснулся сам, услышав зазывания духа.

«У меня тоже есть для тебя подарок. Вставай».

Следуя его подсказкам, сквозь сон он пришел на первый этаж, в его дальние пристройки, в которых никогда не был и о которых никогда не знал. Подросток ощутил очень частые ритмы сердец и остановился.

«Все в порядке. Иди».

Живых душ было очень много в помещении, в которое призывал зайти дух. Дверь была заперта, но Каспар порывом вырвал замок и зашел внутрь, осветив пространство. В помещении раздались посторонние звуки, и ученик пригляделся. На длинных столах стояли клетки, в которых ютилась живность, перепугавшаяся от взлома двери. Здесь были разные птицы от больших воронов до маленьких вьюрков, крысы, мыши, кролики, ежики и еще какие-то мелкие зверьки, которых Каспар видел в первый раз. Кроликов и ежей им показывали, когда они совсем маленькие ходили с воспитателями на экскурсию. Тогда их привели в большую комнату с бескрайним мягким ковром и притащили этих милых трусишек. Тогда выяснилось, что у Филиппа была реакция на шерсть, от которой он покрылся волдырями, а его красные глаза и нос не переставали выпускать лишнюю жидкость еще три дня. Филипп. От упоминания этого имени что-то колючее как еж прокатилось внутри Каспара. Проводив этот негатив, подросток остановил взгляд у ряда с кроликами, которые всегда ему нравились. Еще в детстве он мечтал завести себе питомца, о котором мог бы заботиться и который любил бы его, несмотря на все минусы, но его отец удавил бы любую тварь, принесенную в дом, как поступил с вороненком, которого почти месяц выхаживали сестры Каспара. Мать тоже никогда не одобрила бы идею содержать дома лишний рот, дрожа за каждую соринку, несмотря на то, что они никогда не голодали и даже могли помочь не голодать другим людям, но оба родителя Каспара были невозможно жадными, хотя не признавали это: один оправдывался тяжелым трудом, который нельзя было разбазаривать на глупости, а вторая – черным днем, который грянет по воле проклятой сестры и к которому нужно собрать запасы. В такой семейке страшно было заикнуться о новой игрушке, что говорить о питомце.

«Выбирай любого и пошли».

Каспар удивился такому неожиданному подарку, но даже не подумал озвучивать свое замешательство. Возможно, дух прочитал его душу и решил выполнить его детскую прихоть, ведь в этот момент подросток хотел именно такой подарок, каким бы глупым и ненужным он не был. Каспар был рад спасти несчастную зверушку от тесной клетки и подарить ему любовь, но истинное его желание было не в том, чтобы стать кому-то спасителем. Ему просто хотелось знать, видеть и чувствовать рядом с собой живое существо, которое во всех отношениях было слабее его. Которое зависело только от него и потому замечало бы каждое его отсутствие. Которое не могло жить без него и потому слушалось бы его во всем. Для которого он сам стал бы чем-то значимым, чем-то великим и недостижимым. Каспар бы не стал играть в бога, как могли бы поступить некоторые его знакомые. Ему не нужны были почитание и зависть: он попробовал и то, и другое, оставшись несчастлив. Он был бы просто хорошим хозяином и без устали заботился о своем питомце, потому что сильные должны помогать слабым, а слабые должны быть радостными и благодарными за то, что для них делается. Каспар еще не мог причислить себя к сильным существам мира человеческого, но он уверенно шел к этому. Что ж, спустя столько времени и усилий он хотя бы перегнал немощного кролика. Подросток грустно посмеялся, подумав над своими результатами. А ведь он начинал с планки еще ниже. Каким же все-таки слабым он был. Какой же он слабый до сих пор.

Маг поднял глаза на пушных зверей, и печаль мигом ушла, когда в его руках оказалась клетка с избранным белым кроликом с черным пятном на ухе и мордочке.

- Я назову его Пуфик, - сказал куда-то в воздух Каспар, шагая по коридору и играясь со зверьком через клетку. – Всегда мечтал о питомце, когда жил с родителями, но они на дух не переносили любую живность. Правда, я не знаю, где буду его держать. Это все-таки не книга и не снадобье. Наверное, ему придется жить в лабиринте. Надеюсь, ему не будет тоскливо в темноте, хотя там все равно лучше, чем в той комнате. Я и не думал, что в цитадели есть столько животных.

«Это лабораторный реквизит. Наставница Джолента испытывает на них новые зелья».

- Какой ужас! Как можно испытывать на них что-то?

«Считается, что это просто животные. Животные глупые и ничтожные побочные производные жизни. Проще говоря, они не люди».

- Но они тоже живые. Ты ведь тоже не человек, но лучше большинства из них.

«Да, ты прав. Любая жизнь имеет ценность. Существо определяет личность, а не его название. Нельзя предвзято относиться к тому, кто родился животным. И среди зверья может найтись интеллигент».

- Ты сейчас говоришь о себе?

В момент паузы Каспар ощутил чужую тоску. Такую же горькую и вязкую, как лечебная микстура, у которой в детстве не было названия, и которой его пичкала ложками мать, чтобы помочь ему выжить. И жизнь с тех пор пропиталась этой горечью, напоминая о несправедливости мира, в котором он появился на свет больным и жалким.

«Мне не повезло при рождении, как и тебе, - раздался вздох в его голове. – Я должен был жить в тепле и уюте, но я родился далеко от очага и был вынужден выживать в холоде, среди невежественного зверья и бесцельных отголосков жизни».

- И ты хочешь справедливости?

«Кто ее не желает? Если мне удастся добиться ее в твоей ситуации, значит, я смогу разрешить и свою».

- И как тебе занять положенное место?

«Доказать свое родство с ним. Вряд ли я смогу объяснить. Да и зачем тебе мои тревоги».

- Может, я смогу помочь.

«Ты уже мне помогаешь, дитя. С того момента, как ты спас мою несчастную душу, и до сих пор. Как сильный помогает слабому, хоть ты и не считаешь себя таким. Я буду счастлив доказать тебе это заблуждение».

Чужие мысли снова затихли. Каспар оказался в зале с окнами от пола до потолка. Стекло было необычным: оно мерцало и пульсировало, испуская легкие волны от света магического сияния, которое Каспар научил летать рядом с собой. Рассмотрев окна поближе, подросток понял, что это не стекло, а магическая пленка, поглощающая его заклинания. Пуфик испугался колдовства, и маг оставил его клетку на полу, осмотревшись. Обитатель клетки зашумел и после очередного прыжка опрокинул свой дом. Каспару пришлось выпустить буяна и взять его на руки. Кролик присмирел только на миг, чтобы набраться сил и снова начать интенсивно вырываться. Маг присел на пол, чтобы лучше контролировать питомца.

- Чего ты боишься, глупый? – посмеялся он, успокаивающе поглаживая мягкую шерстку. – Я ведь не страшный.

Несмотря на старания, подросток чувствовал, что бешено колотящееся сердце животного готово разорваться от страха. Наверное, он впервые был вне темной комнаты. Не удержав зверька, Каспар выронил его и разочаровано простонал, увидев, что тот убежал куда-то за арку. Маг поднялся и ощутил прикосновение к плечу. С ним рядом был только дух, чей ритм совпадал с его собственным, но прикосновение было иным, больше не похожим на легкую прохладу чужой энергии. Каспар повернул голову к расплывчатой руке духа, но увидел вполне материальную конечность, от вида которой ему стало не по себе. Он повернулся полностью и, запнувшись о клетку, свалился на каменный пол.

- Чего ты боишься, глупый? – повторили его слова. – Я ведь не страшный.

Назвать духа страшным действительно было нельзя. Страшным могло быть привидение из простыни или пауки в тарелке, а сюда больше шли определения жуткий, ужасающий, омерзительный и зловещий. Если он пытался создать себе тело по образу и подобию Каспара, на такое следовало оскорбиться до глубины души. Дух был высоким, ростом в целую сажень, с непропорционально длинными тонкими руками и слишком узкой талией, которая будто держалась на одном позвоночнике и грубой серой коже. Его слишком длинная шея была украшена золотыми обручами, которые так туго обхватывали ее, что должны были задушить. Такой же обруч были надет на его частично голый череп, деформируя нос и сдавливая пустые глазницы. Его одеждой были лохмотья, обрывками свисающие до пола, а истощенный торс был замотан черными матерчатыми полосками. Под ними в груди бился янтарный огонь, разливаясь по коже тлеющими искрами.

- Это временно, - прохрипел дух в свое оправдание. – Потом мой внешний облик скорректируется. Но я счастлив. Теперь благодаря тебе, я могу жить вне полной зависимости от тебя. Тебя так сильно напугал мой вид?

- Нет, - сглотнул Каспар, убрав неровные ноты из голоса. – Просто он был неожиданным для меня. Я… я привыкну.

- Не сомневаюсь. Подойди ко мне, дитя.

Подросток выпрямился и встал рядом со своим наставником, таращась на его несуществующие глаза.

- Ты, кажется, упустил своего нового друга. Найди его.

Концентрироваться на маленьком существе было значительно труднее. Каспар повернулся в сторону, куда предположительно убежал кролик, и закрыл глаза. Трепещущее сердце было услышано спустя долгие минуты, но дух позади терпеливо ждал.

- Да, - кивнул ученик, открыв глаза, - он забежал за какую-то скульптуру и трясется там. Ты сильно напугал его.

Мелкая ладонь с длинными пальцами взяла руку Каспара, отчего тот вздрогнул.

- Не отвлекайся, - сказал житель Астрала. – Закрой глаза и слушай ритм. Я хочу подарить тебе то, что я постиг в своей прошлой жизни. Одно заклинание, которое понадобится тебе в будущем.

Каспар подсмотрел, как дух изобразил что-то пальцами, коснувшись его собственных. В сознании загорелись новые мысли и знания, которые будто вселили в голову. Следуя мысленной инструкции, маг сделал простое, но резкое движение пальцами, и дух отпустил его руку.

- Ты способный ученик, дитя. Будь в твоем мире больше таких, как ты, в нем было бы больше порядка. Забирай своего питомца и пойдем.

Не получив разъяснений, Каспар выполнил указание и вытащил из-за скульптуры уже не упирающегося кролика. Ученик стоял на коленях и долго не понимал, что он сделал не так. Кролик не двигался, на его грудке расплылось грязно-серое пятно, будто шерсть подгорела в этом месте. Его ритм Каспар тоже не слышал.

- Что я сделал? – одними губами произнес он, но дух его услышал.

- Ты успешно освоил мой подарок. Это не то заклинание, которым стоит разбрасываться направо и налево. Но, как у любого великого чародея, у тебя будут враги, которых придется обезвреживать. Когда я уйду, ты не останешься без защиты.

- Я убил его.

- Ты спас его. Его бы ждала намного более долгая, мучительная и страшная смерть в качестве подопытного пленника. А сейчас он в лучшем мире.

Дух взмахнул рукой, и кролик сгорел янтарным пламенем, не оставив после себя следа. Наставник помог своему ученику подняться и, обхватив его плечи, повел прочь из зала.

- Не грусти, - усыпляюще пропел дух, - тебе ведь все равно негде было держать его.

- А тайный лабиринт?

- Ему было бы тоскливо в темноте.

Сегодня ученикам официально удосужились доложить о смерти генерала и некоторых фор-ревнителей. Особенно сильно ударила по сердцам учеников гибель фора Петри. Этот неуклюжий балабол был самым добрым и приятным человеком из всех стражей Храма. Теперь у Олиса не будет ни переводчика, ни хорошего друга. Если он сам остался цел. Траурная обстановка уже надоела, поэтому, узнав, что Варнел, часть его свиты, некоторые магистры и почти все теллийцы уехали в Ванген на несколько дней, бóльшая часть учеников плюнула на расписание и ушла в разгул. Этаж опустел, оставив у себя только рьяных зануд и трусов, и Марта была приятно удивлена, не увидев среди их числа Каспара. Ее робкий приятель давно показал свою вторую сторону, не самую порядочную и довольно притягательную, однако до сих пор эта сторона поворачивалась очень редко, несмотря на то, что Филипп описывал своего друга как совсем отбившегося от рук грешника. Занятий не было, и чародейка проводила время с компанией подружек. Их разговорная активность усилилась с опустевшим кувшином сидра, и слушать их хаотичные речи стало тяжело. К счастью Марты, рядом с внутренним двором проходили адепты, и она вклинилась в их группу. Где-то на середине длинного коридора ее зрение ухватило знакомую фигуру и, оборвав историю, она извинилась и отдалилась от взрослых студентов. Каспар с отчужденным видом сидел на скамье в узком закутке и разговаривал сам с собой. Фил был прав, когда говорил, что тот чудит в последнее время, и Марта решила проверить. Подросток созерцал фреску и обсуждал что-то с ее изображениями, но быстро затих, заметив приближение однокурсницы третьим оком. Изобразив улыбку подвыпившего человека, Марта бухнулась рядом.

- Не помешала тебе окультуриваться? Мы хотели позвать тебя с нами. Нас была целая орда, пока не Теро не отделил избранных от прочих.

- И ты не вошла в их число?

- Я не захотела. Этот обрезанный себялюб периодически меня бесит. Но я знаю, где засела их компания. Можем присоедини…

- Нет, не хочу.

Каспар явно был не в духе, и ученица решила сменить тему на ту, что могла быть ему интересней.

- Знаешь, я не слишком хорошо поступила, сбежав от тебя тогда. Я просто немного смутилась и не хочу, чтобы ты думал что-то нехорошее. Я ни о чем не жалею.

- Как твоя тетушка?

Марта сдвинула черную бровь, не поняв расстановку приоритетов ухажера.

- Нормально. Я ведь рассказывала новости от нее. Она не пишет мне так часто, как это делает мой отец. Недавно он с подробностью описал весь свой рабочий день. Скоро будет присылать мне меню своего завтрака, лишь бы показать, что еще помнит обо мне.

Каспар некрасиво посмеялся, вынудив Марту сдвинуть вторую бровь.

- Какой же мерзкий тип твой папаша. Как мог он посметь прислать тебе такое скучное письмо? Ты уже, наверное, прокляла его за заботу.

- Мне не нравится твой тон.

- А мне не нравишься ты. Ты вечно жалуешься, какая мразь твой отец и его новая семейка, хотя они делают все, чтобы поддерживать с тобой контакт. Я был бы безмерно рад, если бы моя объявившаяся семья прислала мне хоть один клочок бумаги, вспомнив обо мне. Но мой старикан, если и вспоминает обо мне, то лишь как о выродке, испортившем его жизнь, а моя безгласная мать уже вряд ли осознает, что кроме прекрасных глупых дочерей у нее был когда-то порченый сын. У тебя уже есть, куда пойти после обучения, но ты сломя голову рвешься к тетушке, которой на тебя плевать, и всерьез думаешь, что она рискнет своей свободой, чтобы выкрасть тебя или просто проведать.

- Если думаешь, что я буду покорно слушать твои оскорбления, как…

- Филипп? Еще один несчастный, которого ты утешаешь? Тебя коснулась рука покровительницы милосердия, что ты взяла на себя миссию помогать ущербным и обиженным? Я не один из них, так что ищи другого слабака, которого успокаивают рыдания на твоем бюсте.

Каспар оставил чародейку раскрывшей рот в закутке, а сам двинулся в другое неприметное место. Шок постепенно покидал Марту, уступая сидение гневу. Уже не понимая, что происходит с ее ухажером, она несколько раз ругнулась, а потом разделила тост с какими-то девушками неподалеку. После нескольких бессмысленных тостов, сводившихся к простому желанию выпить, она заявилась в закрытый клуб Теро и его поклонников. Филипп отвлекся от своей сокурсницы, отдав ей стакан.

Второкурсник подошел к свалившейся в кресло приятельнице.

- Все в порядке? – с аккуратностью реставратора спросил он, мигом получив эмоциональный ответ.

- Твой друг говнюк, а так все в порядке.

- Ты пыталась с ним поговорить?

- Я даже к теме толком не подошла. Он с разбегу начал меня оскорблять.

- Не очень похоже на Каспара.

- Думаешь, я разговаривала со своей тенью? Я не настолько пьяна!

- Ладно, ладно, - жестами утихомирил ее Фил, оглянувшись на других. – Успокойся. Каспар, наверное, решил, что это я тебя подослал шпионить за ним. Долго он сердиться не умеет, нужно немного подождать.

- Ты сам вопил, что ждать нельзя, что он ходит по лезвию и все такое! А теперь он нас обоих презирает не пойми за что.

- Мы что-нибудь придумаем.

Марта закатила глаза и отмахнулась, отвернувшись к стенке. Филипп обвел зал глазами и с завистью посмотрел на чужую беззаботность. Сегодня мог быть единственный день, когда все шло в таком свободном режиме, и они не обязаны были упускать его только из-за того, что один человек запутался в себе. Филипп взял со стола авторские закуски и протянул их хандрящей Марте.

- Слушай, сейчас мы тут все пытаемся забыть обо всем плохом. Присоединишься?

Ближе к вечеру их компания начала распадаться: кто-то ушел дремать, кто-то доводить ревнителей, которые не справлялись без своего начальника и талисманов, кто-то пошел грабить склады или блуждать дальше. Потом какой-то радетельный эрудит шепнул, что по первому этажу шастает прихвостень Варнела, но студентов это не напугало, и они продолжили шутить о перевороте. Филипп с Мартой не стали оставаться в душном помещении, перекочевав в просторную комнату приема гостей. Здесь до сих пор все было обставлено на теллийский лад: многослойные скатерти, шторы, ковры и гобелены на стенах, волшебные фонарики из бумаги на потолке и много-много растений, расставленных по всем свободным местам. Очевидно, такое окружение гостям понравилось: в воздухе еще держался запах их ароматических свечек и табачных смесей. Возможно, кто-то из оставшихся был тут днем.

Еле держащийся на ногах Фил оперся о стол с вазой, чуть не опрокинув последнюю. Марта, которой казалось, что она лопнет, если еще хоть раз хихикнет, не смогла удержать смех от несуразных движений собрата. Она присела на длинный диван, совладав с заплетающимся языком.

- Если тот одаренный дружок капитана увидит нас такими, то отправит в путешествие до приюта для зависимых, куда отослал Лиену.

- Он ничего не сделает. Ревнители понимают, что сегодня бесполезно разговаривать с нами, как с душев… душевно здоровыми людьми.

- С тобой это бесполезно делать в любой день.

Фил медленно моргнул и все-таки нашел опору у стола.

- Знаешь, почему я так час… часто читаю сказки? – поинтересовался он, икнув.

- Потому что более сложную литературу не осиливаешь?

- Потому что ищу тебя в описании сказочной нечисти. Кажется, вчера нашел. В Сторанере живет длинноносая старуха, портящая дорогу путникам. Заводит в глушь, в топь, настраивает друг против друга. Ехидна зовут. Может, линия твоей прабабки уходит как раз в эту степь?

- Откуда ты знаешь про мою прабабку?

- Каспар рассказывал. Какой-то период он только и говорил, что о тебе, - ученик поежился. – Сложный период моей жизни. А откуда у меня талант знать не хочешь?

- Нет. Я и так знаю о твоих родителях. Был период, когда Каспар говорил только о тебе.

- Сложный период твоей жизни?

- Убийственный.

Филипп посмеялся чуть грустнее, вынул из кармана почти пустую флягу и осушил ее. Как бы он не топил эту неприятную тему, она все равно находила, где ей всплыть.

- Как думаешь, какая муха его укусила? Он ведь не был таким.

- Это стресс, - недолго думая, заключила Марта.

- У него раньше стресс был на каждом шагу, просто потому что он Каспар. Но этот тип не он.

- Стоило ему один раз тебе в ноги не кинуться, так ты сразу признавать его перестал.

- Ладно, я тоже был не подарок, но ты… Ты-то где смогла напортачить? Ты хотя бы мягко начала разговор? Ты ведь любишь сначала за грудки хватать, а потом нежничать.

- Я была веселой, заботливой и игриво настроенной. Я была идеальной, а он плюнул мне в лицо. Буквально за день до этого он невидящими и влюбленными глазами пилил меня, когда я его поцеловала, а здесь…

- Пф.

Фил снова рассмеялся, покачав головой, а затем положил руку на грудь и выдохнул:

- Одной загадкой меньше. Я уж боялся, что он подумал на твою вербовку с моей стороны, а тут полностью твоя вина. Даю голову на отрез, ты загубила лучший момент в его жизни.

- Чушь! Все было замечательно… Для первого раза приемлемо.

- Вино, свечи, укромный уголок?

- Только третье. Это было в мужском туалете.

Лицо Фила затронули множественные мышечные сокращения, но смех он подавил.

- Я бы похлопал тебе, - кашлянул он. – Но ты, наверное, рассердишься.

- Ты опоздал.

- А я ведь сразу сказал ему, чтобы не присматривался к тебе. Что ты – не его дама сердца. Ты же вообще на даму не смахиваешь. Плечи, как у вышибалы, космы, как у пыльного грабителя, брови, как у командора на портрете. И я даже отсюда вижу твои усы.

- Ты, кажись, перепил.

- Да. Но даже мой затуманенный взор видит их. И Творец видит их. И целоваться ты не умеешь.

- У тебя после игрищ с Сельмой, планка не туда съехала. Помочь ничем не могу, поэтому придется тебе верить на слово. Ты не прав.

- Докажи!

Марта подлетела к нему и, притянув за воротник, звучно чмокнула в уголок рта, немного не рассчитав траекторию. Неприятный приятель возобновил издевки, фыркнув:

- Как будто плюнула.

Марта пихнула его в грудь, и ваза позади опасно пошатнулась. Маг вытер губы.

- У командора с портрета и то мягче бы получилось. И я отчетливо почувствовал усы.

- Как часто ты мечтаешь об этом командоре? У тебя точно планка не туда съехала. А твои «усатые» галлюцинации – это призраки не родившихся твоих собственных…

Филипп вцепился в нее губами, и та ответила, снова вдавив его в стол. Ваза все-таки свалилась. Звон стекла и керамики отрезвил парочку, и они в молчании отошли друг от друга.

- Будем считать, ничего не было, - протараторила ученица.

- А разве что-то было?

- Ты впервые применил свой дохленький ум.

- Отсюда лучше уйти. – Филипп покосился на прогоревшие благовония. – Думаю, эти свечки – не то, чем кажутся.

Марта молча согласилась. Так же молча они единовременно признали, что время настало достаточно позднее, чтобы отправиться спать. Весь путь до главного зала они молчали и не смотрели друг на друга. Филипп проводил Марту до лестницы и круто развернулся.

- Там, поди, сама дойдешь.

Убедившись, что на него не смотрят, второкурсник перешел на бег и плотно закрыл за собой дверь в уборную. Холодная вода не помогла. По ту стороны раздались быстрые шаги. Фил закрылся в кабинке, усиленно думая обо всем самом непривлекательном на свете. О Сельме в том числе. Спустя минуту его вроде отпустило. От открыл дверцу, и увиденное окончательно отбило нежелательные желания. Крис как мог изворачивался, намазывая какой-то дрянью свою изуродованную спину. Он увидел второкурсника в отражении зеркала и тоскливо помотал головой, схватившись за бортики умывальника.

- Д-давай ты не видел, - не оборачиваясь, процедил он.

- Кто это сделал? Тебя что, били раскаленными кнутами?

- Нет, - он надел свою накидку обратно. – Это была п-профилактическая беседа.

Он повернулся к Филиппу, не забыв про улыбку и прищур, несмотря на красные глаза.

- Только не н-надо меня жалеть. Я не глиняный – не сломаюсь.

- Ни один из наших ревнителей бы до такого не скатился. Даже те, кто принял культ Варнела. Это сделал один из столичных? Который с талисманом?

- Фил, если ты не с-сменишь тему, я тебе врежу.

Филипп сегодня плохо менял темы, поэтому решил, что сейчас будет лучше просто помолчать. Ученики находились в прохладном помещении долго, стоя каждый на своем месте и получая друг от друга незримую поддержку. Второкурсник частично протрезвел, и головная боль набатом застучала в его виске.

- Крис, раз уж ты здесь. Ты можешь помочь мне…

- Если это с-связано с Каспаром, то н-нет.

- Я знаю, что он подставил тебя, но это на него не похоже. Какая-то бесовщина с ним творится… ай, ну и бездна с этим! Скажи, вы вместе варили ту дрянь и пили ее?

- Я не видел, как он ее пил, но н-новичком он мне не п-показался.

- Я никогда не прощу себе, если он умрет от этого.

- От энергетиков не умирают. Они выводятся быстро, и п-побочные не длятся дольше д-декады. Они почти безопасны.

- Как ты можешь так говорить об отраве, которая варится из волоконницы?! У Каспара здоровье хромает, и если ты надоумил его…

- Нет там волоконницы, - усмехнулся Крис. – Если б-бы была, меня б тут не было.

- Фед анализировал их вместе с Джолентой.

- Фед пугает этим, чтобы другие не п-пробовали и не портили ему с-статистику! Не помрет твой ненаглядный от энергетиков, а вот от своего с-с-скотства – может.

Новая информация не принесла мир в душу второкурсника, и он посмотрел на дверь.

- Поздно уже, - обратился он к пострадавшему собрату.

- Ты иди, я потом.

Фил сейчас не мог и не хотел уговаривать упертого товарища, поэтому уверенно шагнул к двери, но у выхода все-таки обернулся, всплеснув руками.

- Нет, это нельзя так оставлять. У меня твоя спина перед глазами стоит…

- Оставь свои ф-фантазии при себе, - сострил Крис, но Филипп не оценил, продолжив гневную тираду.

- Они не имеют права применять силу к студентам! Тем более калечить. Это не тюрьма, в конце концов, а ты – ребенок, а не душегуб какой-нибудь. Такого не было до прихода Варнела и бастерлонских выпускников. Надо рассказать мастеру Агне…

- Нет! – неожиданно громко отозвался малолетка. – Никто не должен знать. Фил, ты не т-трепло, поэтому п-просто п-пообещай, что будешь молчать. Это м-мои проблемы.

- Но…

- Пожалуйста.

Глаза малолетнего хулигана блеснули, и Филипп осекся. За все время, которое он знал прославленного озорника, он ни разу не видел, чтобы тот плакал. Вряд ли неунывающие шуты часто о чем-то слезно просят.

- Не думаю, что это правильно, - неуверенно протянул Филипп. – Обещаю, если сходишь к Карине. Твоя чудо-мазилка тебе вряд ли поможет, даже если она из крови дракона.

- Хорошо.

Второкурсник покачал головой, но все же покинул уборную. Убедившись, что остался в одиночестве, Крис медленно сполз по стенке и, обхватив колени руками, понурил голову. К ужасной боли добавилось отвратительное чувство собственной беспомощности. Его столько часов расспрашивали о контрабанде, что под конец Крис перестал понимать смысл этого слова. Лиену не могли поймать за контрабанду, ее вообще ни за что не могли поймать, кроме хранения незарегистрированных зелий. Но даже с его порцией в карманах она бы выкрутилась: она и мертвому докажет, что тот живой. Хейн избавился от неприятных сподвижников, но Лиену он бы не сдал. Иначе она бы преподнесла Варнелу всю «страховку» и утянула его за собой. К тому же он был плох в рунах, чтобы найти ее тайники. Но ее все равно сцапали. И сделали так, что она не смогла отпираться. Что они нашли такого в ее кабинете, Крис так и не мог представить. Ее определенно подставили, и, кажется, он знал, кто это сделал.

И спальные комнаты, и залы, и библиотека, и даже коридоры заполнились одним и тем же звуком: шуршанием пергаментной бумаги. Когда бури прошли, башню писем засыпало горой писем озабоченных попечителей студентов и служебных знакомых. Изложившие свои размышления на бумагах, родители паникеров присылали длиннющие свитки, от вида которых начинаешь жалеть птицу, которая их несла. Другие попечители слали успокаивающие письмеца, разглагольствуя о том, что все неприятности их чад закончатся, когда они вернутся в их теплые объятья. После того, как стало общеизвестно о новом устройстве цитадели, даже самые равнодушные родственники и друзья хотели знать о невольниках. Лишь ленивый и безрукий не писал в цитадель письма.

От мерзкого шуршания Каспару было негде спрятаться. Даже в тайный лабиринт было не проскользнуть: ревнители придумали идиотскую систему пропусков, и зайти в учительское крыло без него стало невозможно. Ученик лишний раз порадовался, что на вчерашних поминках успел потратить все ингредиенты к зельям. Его сила росла быстрее его самого, и депо для нее не хватало. Чтобы лишний раз отработать что-то, приходилось пить гадкое варево. По крайней мере, его больше не беспокоили ночные приступы, и настой наперстянки стал не нужен. Вместо этого появилось другое всепоглощающее чувство, которое подросток не мог описать. Некоторые описывают его фразой: кошки на душе скребут. И эти кошки скребли усерднее всякий раз, как Каспар слышал поблизости разворачивающийся бумажный пергамент. Кладовку со вчерашней ночи заперли на славу: даже Лиена не смогла бы подобрать стоящую отмычку. С друзьями-предателями маг видеться не хотел, он был бы рад вообще ни с кем не видеться, мечтая, чтобы ему дали пустую комнату, где он бы мог спокойно постигать новые чудеса магии и делиться успехами со своим персональным наставником. Пока вчера все буянили и затуманивали себе разум, он залез в записи старших товарищей по этажу. Хоть теперь настрого запрещали перерисовывать символы и транскрипцию заклинаний, не все были такими гениями, как Каспар. Ученик запоминал все новшества слету, тихо поражаясь самому себе. Оставалось только поймать момент и все отрепетировать в большем масштабе. Но староста сегодня заделался настоящим пастухом: вчера ему и без помощи капитана сделали умопомрачительный выговор, из-за которого снова пришлось стать в его глазах прилежным студентом. Когда наконец-то начался ученый день, под одобрительный кивок старосты Каспар первым забежал в кабинет Джитты, спасаясь от общей радостной обстановки. Но и здесь до него долетела общая лихорадка: хранитель тоже строчила ответы на задержавшиеся письма. Когда места заполнились, она нехотя отвлеклась от письма, начав искать программу занятия. Она была растрепанной и рассеянной сильнее, чем когда Каспар разговаривал с ней в последний раз. Где-то глубоко внутри кольнула совесть, но ее копье было затуплено, и подросток остался хладнокровен. Слишком задумчивый вид Марты, старавшейся не смотреть в его сторону, его тоже больше не заботил.

- Извините за задержку, - пропыхтела женщина, приглаживая рыжую гриву, которую она не успела оформить в косы.

Она осмотрела ряды, недосчитавшись нескольких учащихся.

- А почему вас так мало?

- Многие наказаны за вчерашние… - Лоренц осекся, подбирая слова, - прогулки.

- Ладно, тогда не будем их дожидаться.

Контроля со стороны сегодня не было, но Джитта все равно взялась писать на доске вручную. Ученики взялись за перья, но отвлеклись на опоздавшего, толкнувшую дверь так сильно, что та треснулась о стену и недовольно заскрипела. Внутрь зашел мрачный, как грозовая туча, Крис, и потрескивающая злоба била из него мелкими молниями. Каспар отвернулся от него и незаметно приподнял уголок рта: он знал, что с мелким вредителем хорошо побеседовали, возможно, припугнули, и теперь он едва ли будет прежним соперником.

- Крис, ты опоздал, - без назидательных ноток произнесла Джитта. – Проходи, са…

- Где Лиена?

Брови находящихся в кабинете поползли вверх. Хранитель занервничала, начав теребить край палантина.

- Она проводит курс лекций в Вангене. Мы ведь уже обсуждали…

- Да? А мне к-кажется, вы знаете, куда ее действительно отправили.

- Крис, тебе нужно к Карине. Тебя проводит…

- Это вы с-сдали ее! – истерично посмеялся Крис, один в один копируя наставницу. – Она в-верила вам, делила с вами рюмку по секрету, а вы ее с-сдали. Только вы знали, где ее т-тайники и как открыть их. Что та заросшая морда обещала вам за ее голову?

Джитта подавилась слюной, а один из учеников покрутил пальцем у виска.

- Крис, - неумело показала она полное непонимание, - когда ты ходил к теллийскому целителю в последний раз?

- Ее бы не забрали из-за глупых бутылок. Что вы туда п-подложили? Что-то из хранилища?

- Крис…

- Я хочу знать!

Разошедшийся юнец выцепил затылок непричастного ко всему Каспара. Он без стеснения подскочил к нему и схватил за воротник.

- Ты п-подсобил? Ты ведь тоже ее не любил. Отвечай!

Каспар был плохим актером, но страх и хлопающие ресницы он легко умел изображать. Крис увернулся от рук учителя и попятился, схватившись за голову как настоящий сумасшедший.

- Вы оба з-заодно. Варнеловские подс-с-стилки! С-с-стукачи!

Он выкрикнул последнее слово еще два раза, прежде чем подоспевший фор выволок его из кабинета. Проследив за сценой до конца, ученики воззрились на хранителя, и та не совладала с собой.

- Откройте… учебники на-а-а… сто второй странице и читайте, - запинаясь, сказала она.

Женщина вылетела из кабинета, а Каспар, ограждаясь от шепотков, послушно выполнил ее поручение. Он не смотрел в сторону Марты, но ощущал, как она пилит его взглядом и как сильно бьется ее сердце.

Когда эта пародия на занятие закончилась, Каспар слился с толпой в главном зале, исчезнув, и Марта побеждено подняла руки. Там же перед ней вырос Филипп и, проигнорировав ее протесты, оттащил к скамьям, где подозрительные разговоры прикрывались снова ожившими неофитами. Чародейка втянула голову в плечи, поймав сконфуженный взгляд собрата.

- Скажи, что это не о Каспаре…

Филипп на миг сделал движение неровной губой и в растерянности приложил к ней палец.

- Бездна с тобой, - выдохнула ученица, - говори.

- Там нет волоконницы. Крис вчера сказал. Фед соврал мне.

- Так поступил бы любой, кто беспокоится о своей репутации и о здоровье тех, за кого несет ответственность.

- Это было немного не по-федовски. Он заставил меня переживать, торопиться, из-за чего я начал не тогда и не так. – Выпустив первичный поток слов, Фил заметил бегающий взгляд подруги и осведомился: - Все в порядке?

- Что за тупой вопрос? Ты прекрасно видишь, что нет!

- Это из-за вчерашней… путаницы?

- Да причем здесь ты, эгоист недоношенный! Крис такую сцену устроил Джитте час назад. Обвинил в том, что это из-за нее Лиену поймали. Обвинил Каспара. Если у него крыша поехала из-за сработавшего талисмана, мне пора вешаться.

- Тебя никакая веревка не удержит. – Фил получил мысленную пощечину. – Хватит себя жалеть. Если ты так хочешь, чтобы тебе это сказали, то пожалуйста: ты ни при чем. Довольна? Что еще говорил Крис?

- Творец, какая тебе разница?

- Он не выглядел сумасшедшим, когда я вчера его видел. Что еще?

- Что-то про тайники Лиены, что Джитта туда что-то подбросила из хранилища, спелась с Каспаром. Что они оба доносчики. Обыкновенный бред. Хотя Джитту, кажется, задело.

Марта села на скамейку, а Филипп начал ходить туда-сюда. В итоге он двинулся в каплицу. До молельни таинственным образом не доходили звуки из главного зала. Молящихся тоже было не слышно: только свечи мирно горели, издавая свои непревзойденные звуки. Филипп пристроился в углу, где к нему присоединилась Марта.

- Некоторые ученики и служащие стали чаще ходить сюда и молиться, - поделился он сведениями.

- Ты в разведчики записался?

- А диакон стал чаще собирать записки с мольбами. Мне кажется, не мольбы он собирает, а доносы. Если так, то доносчиков у нас очень много. Каспар в их числе и, возможно, Джитта тоже.

- С чего ты взял?

- Не перебивай меня и просто послушай очередной бред, пришедший мне в голову. У Варнела миссия – навести порядок любой ценой. Мелкие дела он оставляет подчиненным, а сам берется за большие проблемы. Помнишь девушку, которая организовала секту призывников? Ее, как и Лиену, и имевшего терки с Варнелом мастера отправили невесть куда. Они и были большими проблемами. И Крис тоже в их числе. Что если Варнел завербовал Джитту, чтобы та донесла на Лиену, а Каспара, чтобы он донес на Криса?

- Наш капитан не король шантажа, а обычная чернильная крыса из столицы.

- Почему ты так думаешь?

- Если он такой умный и внимательный, по твоей логике, он уже давно бы прознал про странное поведение Каспара и его секреты.

- А, может, он знает. Может, Каспар тоже большая проблема, но капитан придерживается очереди. Может, он получил от него, что хотел, и теперь его тоже ждет расправа.

- Каспар в безопасности. Никто не знает его секреты кроме нас и Криса. Но мы бы не стали стучать, а Крис – сотрудничать с Варнелом.

- Мне кажется, неспроста меня так просили позаботиться о здоровье друга.

Марта вытянула лицо и смерила собеседника глазами.

- Ты теперь и на старосту наговариваешь? Это его работа, Фил. Он не делает это для Варнела.

- А мне кажется, не зря я тогда промолчал о флаконе.

- Даже если весь твой бред – правда, - потерла лоб чародейка, - что нового для себя мы узнали? Что никому нельзя верить? Это и так было понятно. И я не думаю, что Джитта подставила Лиену, ей было незачем это делать. У Каспара было больше поводов.

- Может, они были заодно.

- Хватит. Меня больше беспокоит наш общий друг. Если ты так уверен, что Фед стукач, нам нужно предупредить Каспара. И, по-хорошему, убедить его бросить пить зелья.

- Интересно, как? Он ведь буквально прячется от нас.

- Сегодня тренировку проводит какой-то эрудит, заменяющий Агнессу, и привередливый ревнитель. Он точно не сможет ее пропустить.

- Тогда и припрем его.

Негатив захватил разум Криса, и только напоминание одного очень смышленого ревнителя об Одене оборвало его истерику. Юный педагог, едва доросший до эрудита, коснулся его дрожащей рукой и промямлил:

- Давай я отведу тебя в больничное крыло.

Строить из себя дебошира уже не было ни смысла, ни желания. Мелкий хулиган послушно поплелся к жилищу целителей.

Виткер сидела за письменным столом у входа и вела беседу с Георгом Стенсоном. Увидев своего пациента, виткер ослепила его золотыми глазами, бегло пробежавшись по его мыслям, хотя ей неоднократно запрещалось это делать.

- Я рада тебя видеть, Крис, - на одной интонации сказала она, поднимаясь со стула. – Раз ты, наконец, удосужился прийти на наше занятие, я принесу необходимый реквизит.

Когда она скрылась в складском помещении, Георг с едва уловимым весельем посмотрел на юного вредителя.

- Что за реквизит у нее? Свечи с галлюциногеном?

- Вы тоже п-пришли ради этого?

Стенсон издал тихий смешок, и, пока он не переключился на тему о проблемах Криса, вырисовавшихся печальной миной на его лице, тот поинтересовался:

- Вы же всегда фыркали на теллийцев. Теперь решили п-подружиться?

- Фыркай, не фыркай, а эти травокуры много знают об Астрале. Она вела пациентов, переживших одержимость. Она рассказывает довольно занятные случаи.

Крис слегка поежился, но Георг не заметил этого: мелкий хулиган часто интересовался этой темой, поэтому наставник решил поднять ему настроение и поделиться любопытными фактами.

- Мне нравится, как мыслят теллийцы, - признался Георг, - несмотря на их любовь летать в облаках. Они критикуют труды Бехета и уже хотят изъять его из учебной литературы, чтобы у учеников не появилось ложных суждений. Поспрашивай ее, если интересно. Может, ее страшилки тебе понравятся больше, чем мои, и ты, наконец, дашь мне покой.

Наставник освободил место ученику, а тот приблизился и жестом попросил наклониться.

- Она читает мысли, - шепнул ему Крис. – Есть с-способ обдурить ее?

- Она делает это не для забавы, а для твоего лечения. Она все равно никому не расскажет о том, что прочитала.

- Да знаю, не в этом д-дело. Это мое личное п-пространство. Вы бы тоже не с-стали разбазаривать свое.

Стенсон усмехнулся, безмолвно похвалив мелкого бандита за догадливость, и попросил его протянуть ладонь. После неизвестного заклинания на ладони Криса прорисовалась светлая руна, которая, показавшись, сразу же исчезла с кожи.

- Это не навечно, - предупредил Георг. – Хватит на день или два, но не больше.

- Н-научите?

- Может быть. Наслаждайся личным пространством.

Стенсон покинул крыло, и его место заняла виткер. В процессе очередного занятия Крис чувствовал, как телепат неудачно пытается зайти на его территорию, видел, как она хмурится от озадаченности, и это подняло его загубленное Каспаром настроение.

Вспомнив о подростке, Крис не мог забыть о нем до конца занятия. Когда виткер потушила свои «медитативные» благовония, он обратился к ней с вопросом.

- Вы с Георгом говорили о д-демонах, д-да? Так что не так с Бехетом?

- Тебе не стоит сейчас перегружать голову мыслями.

- Разве мне не полезно узнать об этом?

Виткер согласно кивнула.

- Я не хочу придираться к вашей программе, но Бехет допустил ошибку. Он считал, что демоны олицетворяют пороки, которые навязывают людям, но это не так. Они ничего не олицетворяют, а цепляются за сильные негативные чувства, которые обычно индивид скрывает. Я работала с бывшими одержимыми, и они, пусть не сразу и не с охотой, но говорили, что демоны ни к чему их не принуждали.

- То есть, одержимый д-делает то, что сам хочет?

- Да, в самом широком смысле. У нас у всех есть, так сказать, «ограничители», которые не дают нам бездумно следовать желаниям и эмоциям. Демоны их убирают, и человек становится одержим не ими, а своим собственным негативом, который не гасит разум. Так что демонов сложно назвать злыми духами, они ведь сами зло не несут, поэтому нужно быть внимательным, прежде всего, к самому себе. Однако такое трудно объяснить.

Она невесело посмеялась и покачала головой.

- Георг верно сказал, проще убедить нас верить в другого бога, чем в то, что нет злых духов, а есть только мы и зло внутри нас.

Глава 8. Путь к изобличению

Глава 8. Путь к изобличению

На занятии, посвященном новому заклинанию из школы воздействия, Каспар, как бедный родственник, сидел за последней партой, не слишком внимая учителю-эрудиту. Марта периодически наблюдала за ним в отражении начищенного чайника на столе. Защитные чары, как всегда, подразделялись на уровни, и им продемонстрировали лишь первый, и так довольно сложный. Учитель обнадежил тем, что в дальнейшем они могут усовершенствовать его, и уже не тратить столько сил на полную форму заклинания. И тогда они будут отмахиваться от враждебных заклинаний, как от мушек. На слова «враждебные заклинания» сидевшая рядом с Мартой ученица вздрогнула. Когда их собирали для смежной тренировки, она все еще держала эту мысль в голове.

- О каких таких враждебных заклинаниях они говорили? На нас же никто не собирается нападать.

- В жизни все возможно, - ответила Марта, сама выискивая опять пропавшего из виду товарища. – Я была бы не против лишний раз провести дуэль с кем-нибудь из чернокнижников, одержимых или бесов.

- Чушь какая. Лучше бы от обычных людей научили защищаться.

Подруга изрекла интересную мысль, и Марта занялась ей, пока их группа не достигла поля тренировок. Здесь они слились с группой второго курса. Привередливый немолодой ревнитель посчитал всех по головам и запустил внутрь. Из числа последних зашли Каспар и отпущенный под честное слово Крис. Напряжение между ними чувствовалось даже на расстоянии. Однако роли в этот раз сменились: теперь юнец скрежетал зубами, пока стукач равнодушно хмыкал.

- Попахивает чем-то недобрым, - заметила подруга Марты, вставшая с ней в пару.

Та кивнула и посмотрела на Филиппа, беспокойство которого бегало по лицу периодическими подергиваниями. Эрудит плотно закрыл ворота и, заняв видное положение, объявил:

- Разбейтесь на пары. Первый курс с первым, второй со вторым. Второй уже знает схему, поэтому могут начинать.

Учитель приблизился к части с новичками, разбивающимися на пары. Марта убедилась в правоте подруги, когда увидела, как быстро Крис определился со своим напарником.

- Чтобы попрактиковаться в защитных чарах, нужно блокировать заклинание напарника. Первый уровень предполагает только блок. Вы кратковременно воздействуете на окружающую вас среду и гасите в ней чужое заклинание. Второй уровень, предполагающий сочетание со школой созидания, будет действовать как длительная защитная оболочка, либо как перемещаемая барьерная стена, третий, к которому добавляется модификация из школы управления, позволит вам не только отразить заклинание, но и перенаправить его. Четвертый предполагает совмещение барьера и отражения. Естественно, применять к паре мы будем безобидные вещи. Например, заклинание краски из школы созидания. Вы уже проходили его…

- О да, - перебил его ревнитель. – Раскрасили нам полцитадели вчера. Маляры велиаровы.

- …но вам, наверное, не пояснили истинное назначение этого заклинания. Но не будем тратить на это время. Задача, думаю, ясна: первый ряд пытается попасть меткой на второй, а те блокируют заклинания, потом наоборот. Делаем медленно, это не дуэль. Кто останется чистым до конца занятия получит максимальный балл. Для второго курса я задание усложню.

Хотя эрудит и призывал делать все медленно, скоро поле превратилось в стрельбище. Большинство не блокировало заклинания, а просто отпрыгивало, либо получало желтой краской в грудь. Получив такое же пятно, Марта глянула в сторону парочки неприятелей. Они искусно блокировали быстрые заклинания друг дружки. Вот только их вспышки мало походили на остальные. Будто они бросались далеко не безобидной краской. Агнесса, обещавшая прийти на тренировку, так и не явилась, и эрудит быстро выдохся, бегая из одного конца поля в другое. Он только успел показать Марте, на каком уровне нужно держать руки, когда в ушах всех присутствующих раздались странные звуки. Педагог резко оборвал практику, и звук отчетливо прозвучал где-то в воздухе, заполнив всю округу.

- Внимание, - громко объявил мужской голос. – Всем свободным педагогам и ревнителям первого этажа пройти в крыло медитации.

Эрудит и ревнитель переглянулись. Первым поле покинул учитель, оставив ревнителя следить за заинтригованными учениками.

- Что это было? – спросил новичок Филиппа.

- Сбор на срочное собрание, наверное.

Разрывающийся от любопытства ревнитель заерзал на месте и в итоге взял под локоть взрослого второкурсника.

- Остаешься за главного. Скоро придет мастер Агнесса.

На бегу фор крикнул:

- Будьте здесь!

Филипп поморщился, как и его сокурсник.

- Просто так оставили нас одних. Вах ты, давно такого не было.

- Наверное, произошло что-то серьезное.

Когда ступня ревнителя оказалась за тренировочным полем, а тяжелая дверь поодаль закрылась с грохотом, переросшим в эхо, одна из пар возобновила практику. Теперь их вспышки вообще перестали быть похожими на безобидные заклинания. Запыхавшийся Каспар пропустил мощный порыв от соперника, отлетев на шесть шагов назад. Оценившие ситуацию ученики ойкнули и отошли к стенке. Оставленный за старшего юноша прикрикнул на них:

- Вы что творите, идиоты?!

Каспар быстро поднялся на ноги и выпустил в Криса яркую синюю вспышку, которые все, кроме Криса, видели впервые. Тот за мгновение ока перенаправил заклинание, и модифицированный удар врезался выставленное для защиты предплечье Каспара. Его рукав моментально обратился в труху, а сам он схватился за занемевшую конечность.

- Крис, ты что делаешь?! – снова крикнул юноша, не решаясь подходить к парочке.

- Я делаю? – усмехнулся мальчишка, на миг отвлекшись, за что получил хлесткий удар по ногам, свалившись лицом вниз.

- Я не хочу драться с тобой! – распрямился Каспар, строя из себя доблестного дуэлянта.

- Я тоже не хочу. Я тебя прос-сто с лица мира с-сотру.

Рядом стоящие первокурсники вовремя отошли от ненормальных собратьев: в сторону Каспара копьями полетел лед, от которого он только успевал уклоняться и защищаться. Острая льдина распорола щеку, и подросток разозлился. Сократив расстояние между собой и врагом, он наколдовал морозные порывы, которые облаком пересекли поле и заморозили пол рядом с неприятелем. Юнец превосходил соперника прыткостью и смог спастись от его шквала. Тонкая, как стрела, вспышка опять поразила Каспара, заставив болезненно согнуться. Не разгибаясь, он пустил непродуманное заклинание в сторону мерзкой крысы. Черная точка попала в стену и расползлась трещащим дымом, скрыв оступившегося Криса. Пока дым спадал, Каспар усмирил боль, успев заблокировать подло пущенное в спину заклинание. В Филиппа впились полные злости глаза, которые не могли принадлежать его другу. Незнаковый ему колдун махнул в сторону второкурсников, и те, повинуясь сильному порыву, вжались в дальнюю стену. Дым окончательно рассеялся, и кашляющий Крис поднял заслезившиеся глаза на недруга, ощерившись как волк. Он выплюнул изо рта бордовый сгусток и снова поднялся на ноги, приподняв руки.

- Лучше утихомирься, - крикнул Каспар, осознав, что и так натворил делов, а его незримый помощник не успел или не захотел его остановить.

Подросток снова получил хлесткий удар по лицу, но терпеливо выдержал боль и остался стоять на месте.

- Боишься проиграть, малыш-ш-ш Каспар?

Крис одарил соперника тем взглядом, который тот возненавидел сразу же после их знакомства. Он опять смотрел свысока, с чувством собственного превосходства, тихо посмеиваясь над его слабостью. Дух, раньше успокаивавший в нужный момент, теперь бросил это занятие, и подросток ослеп от разгоревшейся внутри ярости. Крис только выразительнее растянул усмешку, приготовившись к встречной атаке. Неожиданно дуэльную линию перекрыла Марта.

- Прекратите немедленно!

Ее отрезвляющий жалобный крик подействовал на Криса, успевшего прервать заклинание, а вот Каспар свое прервать не успел. Огненный порыв полетел в чародейку, но от первой волны она смогла защититься блоком. От второй ее спас невесть как поборовший ветреное заклинание Филипп, повалив ее на пол и прикрыв их барьером. Бушующее красное пламя преследовало Криса, параллельно делая угрожающие выпады в сторону вопящих у стен учеников, но Каспар не видел этого, желая только сжечь мерзкую личность. Неконтролируемый огонь уже сам вырывался у него из рук, сжигая их. Когда непослушный язык пламени ударил по лицу, Каспар оборвал заклинание. Сквозь муть в глазах он увидел очередную тонкую вспышку, и резким движением перенаправил ее в стену. Вспышка ударила в камень с оглушительным треском и расколола его. Вымпел на стене загорелся, его кронштейн покачнулся и упал рядом с Каспаром. Подросток отскочил и наступил на ловушку. Невидимая руна засветилась, и вырвавшиеся из нее нити связали ноги Каспара, а когда он наклонился, чтобы освободиться, связали и руки, а сильное притяжение заставило опуститься на колени, позорно склонившись перед подошедшим соперником. У подростка не хватало сил, чтобы отодрать от пола связанные запястья: его запас сил, даже увеличенный иверитом, иссяк полностью. Маленький гений вообще еле держался на ногах, но его удовлетворенный оскал не спадал с лица. Юнец присел рядом с поверженным соперником.

- Ты сдал Лиену? – прошипел Крис.

- Нет. Джитта.

- Не отп-пирайся, я знаю, что ты п-приложил к этому руку. Тебе было выгодно. Что ты с-сделал?

Каспар повернул голову к дрожащим у зеркальной стены сокурсникам, где в отражении увидел отталкивающий силуэт духа. Это придало ему уверенности.

- Нашел ее заначку у ее молчаливого любовника и подложил в кабинет. Доволен? Очень надеюсь, что Варнел выполнил обещание и выкинул ее на помойку. Надеюсь, ты будешь следующим.

Гнев сполз с лица Криса, разгладив морщины. Юный гений оставил лишь холодный прищур и едва заметную полуулыбку. От него повеяло холодом.

Давно выбежавшая в поисках помощи ученица натолкнулась на невысокого писаря и неторопливо вышагивающего ревнителя с глазами цвета льда.

- Пожалуйста, помогите! - вцепилась она в руку фор-ревнителя. – Они поубивают друг друга!

Рука юного гения легла на грудь Каспара, и тот почувствовал, как заныл его шрам.

- Ты волк в овечьей ш-шкуре, Каспар. И я с-сделаю все, чтобы наше с-стадо баранов это поняло.

Он начертил какой-то символ, но применить заклинание не успел: в его руку врезалась серебристая вспышка и расползлась по ней мерцающим светом. Сам заклинатель покачнулся, завалившись на бок. Ревнитель подошел к тяжело дышащему и хнычущему от боли Каспару, убрал руну и поднял того на ноги. Обожженные руки подросток прижал к груди, побоявшись, что ревнитель поймет, как именно он обжегся. Довольно молодой фор-ревнитель взял Каспара за подбородок, заставив посмотреть на него. На белой щеке ученика зияла рана, но сильно не кровоточила из-за держащегося морозного эффекта. Ревнитель, будто проверяя чувствительность, немилосердно надавил на рану пальцем, отчего ученик прослезился.

- Сходи к Карине. Писарь у выхода тебя отведет.

Он неаккуратно убрал руку, порвав край раны, и отпустил Каспара. Тот в мгновение ока покинул тренировочное поле, а ревнитель обратил внимание на валяющегося в его ногах Криса.

- Вы тут в дуэль играли? Кажется, ты выиграл, - радостно сказал фор, заставив непоколебимого вредителя вздрогнуть. – Тебя ждет от меня награда.

Ревнитель поднял голову, осмотрев разрушения и застывших от страха учеников. В это время Крис, обретший способность двигаться, вскочил на ноги, ударив ревнителя в бедро. Тот заорал, попытавшись пнуть бандита, но юнец вовремя отполз от него. Фор вытащил тонкий осколок льда, прижав ладонь к бедру.

- Простите, - выдохнул Крис, - в следующий раз б-буду точнее.

Оден вдруг посмеялся, оценив шутку. Он выпрямил спину, дав нескольким каплям крови упасть на пол, поднял правую руку, и в ней появилась линия света, которая, изогнувшись, опустилась на Криса. Хлесткий удар пришелся на грудь и плечо, разорвав одеяние, и маг упал на спину. Ревнитель вскинул руку для следующего удара, но его запястье перехватило что-то напоминающее паутину. Озадаченный мужчина повернул голову к выходу, где появились преподаватели. Кнут в его руке исчез. Агнесса подошла ближе.

- Освободи меня, старая ведьма! Если ты не умеешь учить этих мелких гадов, это буду делать я!

Нити пропали, но ревнитель порадоваться не успел: незримая сила потянула его вниз, заставив прижаться всем телом к полу. Крис нашел в себе силы посмеяться над его неестественной позой.

- Вставай, - приказала мастер ученику.

Женщина помогла Крису удержаться на ногах и повела прочь с тренировочного поля, провожаемая выкриками ревнителя:

- Варнел со всех вас шкуру спустит! Вы идете против столицы! Новый генерал самолично соберет хворост для твоего костра, стерва!

В просторном зале осталось два педагога: Хейн и эрудит, которую второй курс помнил воспитательницей. Однозначным жестом они указали ученикам на выход. Девушка бросила взгляд на страдающего ревнителя и, расчувствовавшись, шагнула к нему, но коллега придержал ее за локоть.

- Заклинание само пропадет. Нужно проводить учеников на этаж.

Учительница кивнула. Пока она поторапливала студентов, Хейн встал рядом с поверженным ревнителем. Заклинание Агнессы не давало буйному блюстителю порядка даже поднять головы, но Хейн видел его гримасу бешенства в отражении пола. Когда последних учеников вывели из зала, эрудит, не сказав ни слова, развернулся к выходу. Ревнитель ухмыльнулся.

- Неужели упустишь такой шанс? Кого ты строишь из себя, гнида?

Хейн не ответил ему и покинул зал, закрыв тяжелую дверь, через которую успели вылететь слова:

- Не притворяйся, что изменился!

Раны Каспара затягивались сами. Медленно, болезненно, не полностью, но достаточно, чтобы ученик не обращался за помощью. Чтобы быстрее прийти в себя, он сделал маленький глоток из нового флакона, убрав его в карман. Разбитость и уныние сохранялось, ведя его дальше по пустым залам первого этажа. Он не знал, что за собрание организовалось в крыле медитаций, но оно собрало все живые души, дав ему насладиться одиночеством и тишиной. Устав идти, подросток юркнул в пустую комнату, присев на скрипучую табуретку. Темноту комнаты озарил янтарный цвет, и подросток отвернулся. Пылающее сердце духа просвечивало через его новый костюм, сливающийся с телом. Плоти на черепе прибавилось, хотя смотрелся он все равно пугающе.

- Я не хочу с тобой разговаривать.

- Что гложет тебя на этот раз, дитя?

- Я напугал товарищей и чуть не сжег своих друзей, а ты не остановил меня.

- Ты сам должен уметь себя контролировать.

- Я раскрыл себя.

- Нет, не беспокойся. Ученики и так знали, что ты способный маг. Ты разозлился, а когда злишься, магию сложно контролировать. Ничего сверхъестественного. Главное, что педагоги не видели.

Ученик полностью повернулся к советчику, посмотрев на него исподлобья.

- Я уверен, что этот проныра что-то понял, - сказал Каспар. – Он догадывается. Я не знаю, как, но догадывается.

- Он давно догадывается.

Подросток нахмурился, а дух растянул ехидную улыбку.

- Ты еще не понял? Ты думаешь, эта нелепая дуэль была для того, чтобы отомстить тебе за его покровительницу? Он просто тебя провоцировал.

- На что?

- Чтобы ты истощился и выпустил меня. Если бы ты не позволил мне создать собственное тело, такое вполне могло случиться.

- Но он будет продолжать попытки открыть нашу тайну, не так ли?

- Да. Поэтому нужно перестраховаться. Он должен перестать тебе мешать.

- Криса не переубедит даже глас божий.

- Значит, нужно что-то действеннее слов.

- Мне что, убить его?

Каспар грустно посмеялся, но быстро затих, увидев, что советчик не смеется. Подросток встал с табурета, пригрозив пальцем.

- Даже не думай. Я не такой!

- Разве я говорил об убийстве? Тебе будет достаточно сделать так, чтобы он обрел новый дом в больничном крыле или у ревнителей под надзором.

- Это не лучше.

- Ты думаешь, он пожалеет тебя? Почувствует угрызения совести, когда тебя отдадут в лапы закона?

- Закона? Но я ведь не чернокнижник.

- Думаешь, они будут разбираться? Ты перешел границу, отделившись от серой массы незаконным способом. Тебя ждет суровое наказание. Ты живешь в мире эгоистов, дитя. Зачем тебе становится мучеником?

Каспар отвел глаза от металлического обруча и обратил их на свои кисти, пораженные зудящими ожогами.

- Что мне сделать? – готовясь к худшему, смиренно спросил он.

- Пока будь внимателен ко всему, что происходит рядом с тобой. Особенно сейчас. По цитадели бродит еще одно существо из Астрала. Грязная и охладевшая тварь, живущая ради своего удовольствия. Его цель не такая благородная, как у нас.

Подросток побледнел, зачесавшись сильнее.

- Из-за этого все ушли в крыло медитации?

- Да. Это существо оставило следы, и его по ним ищут. Нельзя, чтобы его история смешалась с твоей.

Дух пропал, будто скрывшись за невидимой стеной, а Каспар направился в тайный лабиринт.

Агнесса ушла, успев что-то обсудить с Кариной. Теперь целительница лично занималась Крисом. Женщина с косынкой на голове обработала вдавленную полосу на плече больного какой-то жгучей настойкой. Недавно усмиренная боль накатила с новой силой. Потом верхнюю часть его туловища замотали тряпками и оставили в покое. Но, к несчастью, ненадолго.

- Крис, тебя пришли навестить друзья, - изобразила глупую улыбку помощница Карины.

Маг медленно прикрыл уставшие глаза.

- Общались бы вы с-со мной чаще, знали бы, что у меня нет друзей.

Помощница не расценила его замечание как очевидный протест, и позволила двум ученикам подойти к его койке. Завидев посетителей, Крис жалобно простонал:

- Не-е-ет. Только не вы.

Помощница уже вежливо отошла от них, занявшись своими делами, и не увидела вытянутой к ней руки. Крис опустил слабую конечность, угрюмо вздохнул и обратил глаза к собратьям. Филипп, беспрестанно шмыгая, подошел первым и прислонился к прикроватной тумбе.

- Как ты? – гнусаво спросил он.

- Уж-жасно. Я не хочу ни с кем разговаривать.

- Мы скоро уйдем. Тебя расспрасывали о случивсемся?

- Сдавать вашего любимца я не б-буду. К другим приставайте.

Крис уронил голову на подушку, смежив веки. Но посетители уходить не спешили.

- Ну что еще?

- Ты знаешь что-то, чего не знаем мы, - присела на край койки Марта. – Ты ведь неспроста так злишься на Каспара. Ты знаешь, что с ним?

- Да. Он засранец. А теперь отс-станьте от меня.

- Он стал таким из-за васых зелий. – Филипп наконец достал платок, ненадолго усмирив насморк. – От них ведь есть способ отвыкнуть? Помоги отучить его, пока ни ревнители, ни учителя не поняли.

- С чего мне помогать парочке садистов, которые пугали меня на каждом углу и поили какой-то гадостью? Зачем вы в-вообще это делали? Каспар велел вам?

- Нет, - пролепетала Марта, покосившись на товарища. – Не совсем.

- Мы думали, ты одержимый.

Крис поджал губы и обратил взор на дальний ландшафт из окна напротив, создав длительную паузу.

- А вот теперь точно п-проваливайте, - кивнул головой Крис, указав изящным жестом на выход.

- Прости нас, мы просто были под впечатлением от случайных совпадений. И еще нам было очень скучно, уверена, ты понимаешь, о чем я.

- Ну, допустим.

Крис помолчал еще какое-то время, но друзья терпеливо ждали, и он, наконец, сдался.

- Зелья тут ни при чем. Я не з-знаю точно, что за бесовщина с вашим другом, поэтому п-пугать не буду.

- Нет уж, лучше скажи сразу, - оживился Филипп, озираясь по сторонам.

- Мне кажется, он связался с чем-то запретным, - тихо сказал Крис, и Марта осторожно уточнила:

- С чем-то опасным?

- С потусторонним.

Филипп сразу же фыркнул на него и снова был вынужден припасть к платку.

- Брехня.

- У тебя есть доказательства? – придвинулась ближе чародейка.

- Нет. Я хочу п-проверить. Но не вашими дурацкими с-способами.

- Мы с тобой. Он наш друг и мы тоже беспокоимся за него.

- Да п-плевать я хотел на вашего Каспара. Он просто может стать большой п-проблемой… Я выйду отсюда послезавтра, и кое-что п-проверю. Все, что узнаю, передам, но вы должны обещать мне сейчас, что все останется только м-между нами.

- При чем здесь потусторонние силы? – не унимался защитник Каспара. – Это последнее, на что можно подумать!

- Ой, думайте, что хотите. Мне с-сейчас не до этого.

Он закрыл лицо руками и поставил точку в их разговоре.

Марта с Филиппом возвращались к себе, сопровождаемые напевающем себе что-то под нос Хербсом. Первый этаж был погружен в тишину и был необычно пустынным. От этого тревожность усиливалась.

- Ты веришь в это? – заговорил Филипп, не обращая внимания на ревнителя впереди. – В то, что он сказал о потустороннем?

- Рано во что-либо верить. Надо дождаться Криса и все прояснить.

Филипп громко шмыгнул.

- Но это ведь невозможно! Каспар бы никогда… Может, просто попробуем поговорить с ним? Кажется, я уже забыл, как звучит его голос.

- Он чуть не убил нас сегодня! Пусть идет в бездну, и ты, его персональный хранитель, можешь идти туда вместе с ним!

- Тихо там, - для блезиру буркнул Хербс.

Их проводили на этаж, и Хербс зачем-то закрыл дверь на лестницу. На вопрос Фила он пожал плечами:

- Как приказали, так и делаю. Идите к себе.

В главном зале служащий пометил галочкой их имена в своем длиннющем вписке и отправил каждого в свое крыло. Они встретились в зале отдыха, где как дозорный сидел Фед, единственный обитатель большого помещения. Филипп широким шагом направился к нему, но староста опередил его с репликой.

- Служащий отметил вас?

- Да.

- Тогда идите в свои спальни. Занятия отменены. Входы в крылья будут закрыты.

- Фед, что происходит?

- Видимо, опять что-то стряслось, но меня в тайну не посвятили. Просто идите и отдыхайте. Может, завтра что-то скажут.

Марта моментально согласилась и, кивнув обоим магам, тотчас отправилась к себе.

- Каспар пришел? – строго спросил Филипп.

- Кажется, да. Я не могу запоминать всех и каждого.

- О, думаю, еще как можешь.

Фед сморщил лоб, передав непонимание, но Филипп расшифровывать не стал и, прикрывая лицо мокрым платком, направившись в спальню. Там кто-то открыл окно, чтобы избавиться от духоты, сотворенной скопищем учеников. Никто не спал, оно и понятно: был еще только вечер. После сегодняшних событий Филиппу хотелось лишь забыться глубоким сном, уткнувшись в подушку носом, по неизвестной причине объявившим сегодня ему войну. На сухом языке все еще присутствовал горький вкус тревоги, стресса или чего-то похожего, отзываясь внутри тошнотой, которая усиливалась из-за невозможности нормально дышать. К сожалению, кровать Филиппа находилась недалеко от места Каспара, и пройти мимо было невозможно. У места героя дня собралась группа младших курсов, а он сам тихо сидел, опустив голову так низко, как мог. Его сосед периодически клал руку ему на плечо. Подошедший Филипп услышал одного из группы.

- Успокойся, Каспар, мы знаем, что ты не хотел. Заклинание горения очень чувствительно к злости. А не разозлиться на твоем месте никто бы не смог.

- Крис – просто сумасшедший сын фурии, - экспрессивно добавил Лоренц. – Раньше он был гениальным счастливцем, а теперь им стал ты. Он просто тебе позавидовал и решил отомстить.

- Странно, он ведь раньше не был таким, - промямлил ученик постарше, на что Лоренц забрюзжал.

- Да ничего подобного. Всегда он был таким: ненормальным, пошлым, жестоким и циничным мелким бесом.

Каспар осторожно приподнял голову, встретившись взглядом с Филиппом. Зареванные глаза за момент разжалобили Фила, но он собрал всю свою волю, чтобы сохранить строгость, и подошел ближе.

- Я тебя не покалечил? – прокряхтел осипший ученик.

- Нет, хотя попытки были.

- Как Марта?

- Нормально, - сказал он, высморкавшись. – Хотя она немного обижена на тебя. Я плохо понимаю женский ум, но, кажется, это потому что ты ее чуть не убил.

- Фил, - с нажимом прошептали ему на ухо.

- Он поступил хуже некуда и пусть осознает это, а не плачется!

- Я осознаю, - еле слышно сказал ученик. – Лучше бы я сгорел там. Это было бы справедливо.

- Ну хватит уже! – заныл сосед Каспара, держась за лоб. – И так голова болит от драмы, вы еще тут ее продолжаете.

- Да, пережили и все, - согласились рядом. – Вы как хотите, а я иду спать.

Пока остальные решали, заканчивать сегодняшний день или нет, Фил протиснулся к другу и наклонился к нему.

- Каспар, даже если между нами существуют неурядицы, знай, что я всегда хотел и хочу тебе только добра.

- Спасибо, дружище.

Каспар улыбнулся, и второгодник отошел от него. Филипп лег на кровать, повернувшись спиной к неуверенно расходящемуся сборищу. Тревога и ее горечь во рту не проходили. Фил был уверен, что в его друге что-то сильно изменилось. Даже улыбка показалась ему уже не такой, как прежде. Возможно, в этом был повинен Крис со своей дерзкой версией, но она поразительно стройно объясняла и поведение Каспара, и его силу, и странные заклинания, и вынужденный прием гадких зелий.

- Это невозможно, - уперто промычал Филипп, отгоняя навязчивые мысли. – Этого не может быть.

Ни на следующий, ни на последующий день никто на втором этаже так и не узнал, что стряслось в крыле медитаций. Младшие по званию учителя и воспитатели искренне мотали головами, а мастера почти не заглядывали, оставляя свою работу юным помощникам. Не было даже слухов, которые раньше всегда откуда-нибудь да прилетали. Все работало в изолированном режиме. Второй этаж иногда покидали средние и старшие курсы, провожаемые под надзором. Часы, оставленные для практических занятий, либо переносились, сдвигая расписание, либо создавали пустые окна. В одно из таких окон явился Крис. Филипп с Мартой быстро приметили его и увязались следом. Тот без радости принял их компанию, хотя перед этим протянул:

- Вам не обязательно идти со мной. Я кое-что п-проверю и все вам доложу.

Марта сразу же отвергла его предложение.

- Если это связано с Каспаром и его закидонами, мы точно идем с тобой. Он наш друг, значит, разбираться будем вместе.

- Крис, - подал голос второгодник, - хочу сразу прояснить один момент. Откуда ты знаешь, что Каспар связан с… тем самым?

- Я не знаю.

- Но ты ведь высказал предположение. Оно ведь у тебя не на пустом месте возникло. Что тебя насторожило?

- Не знаю, - проворчал Крис. – П-просто чутье.

Пройдя спальные комнаты, Крис оглянулся, видимо, в надежде никого там не увидеть, но в итоге вздохнул и спросил:

- Чем з-занимается ваш дружок?

- Читает и не устает просить у всех прощение, - хмыкнула Марта. – Но с нами по-прежнему не разговаривает.

- Ну, как бы, разговаривает, - почесал затылок Филипп, - только без желания. Он думает, что мы предатели, решившие сдать его Варнелу. А еще, что мы милуемся.

Марта пихнула его локтем в бок, но Крису было все равно. Судя по его лицу, к делу он отнесся настолько серьезно, насколько мог себе позволить, и это заставляло Филиппа нервничать сильнее.

Учительское крыло было заперто. Его можно было открыть только специальным пропуском, но малец позаботился об этом заранее. Открыв дверь, он показал медаль-печатку двоице сопровождающих.

- С-стащил у Агнессы. Уверен, она уже поняла, но ей пока не до того.

Они плотно закрыли дверь и, убедившись в тишине крыла, остановились у ниши, о которой все члены трио уже знали достаточно.

- Он так и не показал, как открывать эту дверь. – Фил тронул обычный на вид и ощупь камень. – И, хоть говорил, что не пользовался ей после того случая с сектой, уверен, открывал ее регулярно.

- Да. И не только ее.

Крис изобразил символы, идентичные тем, что показывал когда-то Каспар. Камень осыпался вниз зеленой крошкой, обнажив темное дерево.

- Кхе-кхе.

Трио испуганно повернулось к наблюдающему за ними ревнителю. Хербс подошел ближе.

- Если вы думаете, что я оставлю это без внимания, вы очень сильно ошибаетесь.

- Ладно, - пробурчал Крис и полез в карман. – Подожди.

Мальчик извлек серебряную монету, протянув ее мужчине, но тот только сильнее нахмурился.

- Ты за кого меня держишь?

В руке ученика возникла вторая монета, но ему опять ответили отрицательно. Показавшаяся третья монета исчезла вместе со своими подружками в кармане Хербса.

- Ладно, валите, куда вам там надо.

Крис прыснул:

- Перед тобой тайная дверь, о которой п-почти никто не догадывается, и которую я открыл неизвестной даже мастерам м-магией. Может, мы идем в тайное место, где в-вызовем весь народ Астрала. Неужели тебе н-настолько все равно?

- Да.

Хербс развернулся и ушел своей дорогой. Марта с Филиппом не успели рассудить о том, будет ли ревнитель сообщать об их выходках: Крис отворил дверь без ручки и зашел в проход за стеной. Друзья не стали мешкать, потому что их странноватый проводник вполне мог отправиться один, замуровавшись от нежелательных помощников. Они одновременно втиснулись в узкий коридор, ведущий в неизвестность. Дверь с тихим шорохом сама встала на место, погрузив маленькое пространство в кромешную темноту. Марта вцепилась в руку Филиппа.

- Творец, ты что, когти отращиваешь? – болезненно пискнул маг. – Или наоборот стричь не успеваешь?

Впереди ухмыльнулся третий член вылазки и зажег магическое сияние, осветив коридор холодным светом.

- Крис, ты только не бросай нас, пожалуйста, - попросила Марта, щурясь в черноту, растянувшуюся впереди.

- Если бы хотел, я бы уже это с-сделал.

Синеватый огонек оторвался от ладони юного мага и полетел на шаг впереди него. Все посетители тайного лабиринта медленно пошли вперед по коридору.

- Сразу п-предупреждаю, - нарушил тишину Крис, поселив между стенами пугающее эхо, - карты у меня нет, так что я м-могу путаться.

- То есть, мы можем тут заблудиться? – простым языком изъяснился Филипп. – Спасибо за предупреждение. Очень вовремя.

Юнец оскорбился и его огонек возмущенно вспыхнул впереди.

- Выход п-прямиком сзади. Идите, пока можете. Все равно м-мешать будете.

- Нет, шагай вперед, - твердо сказала Марта. – Нам тоже нужно понять, с чем имел дело Каспар, прежде чем стать таким. Мешать тебе мы точно не будем, как и торопить, так что вспоминай без спешки.

- Но тянуть тоже не надо, - подхватил Филипп, заранее доставая платок. – Тут жутковато и промозгло.

Крис провел их до конца длинного коридора и встал у первой же развилки, задумчиво почесывая подбородок. Второкурсник наклонился к подруге.

- Гиблое дело, - шепнул он, а потом обратился к Крису. – Так как мы должны проверить твою теорию?

- Во-первых, нужно н-найти и забрать ампулу с маниитом, которую я спрятал. Если Каспар найдет ее п-первым, будет…

- Что?

- Не знаю. У меня только пред-д-по-положения. Но будет п-плохо. Надо убедиться, что другие мои тайники т-тоже на месте. Так, нам сюда.

Его сияние снова полетело вперед. Они прошли еще несколько развилок, периодически возвращаясь по вине плохо ориентирующегося гения. В очередной такой раз Филипп не выдержал.

- Ты же бегал сюда чуть ли не каждый день, учитывая твой распорядок дня, - упрекнул он хулигана. – Почему ты вообще ничего не помнишь?

- Потому что это сраный лабиринт, а не п-прогулочная аллея, - экспрессивно прошипел Крис, а потом, немного повеселев, добавил: - А еще потому что во всем идеальном должен быть м-маленький изъян.

- Откуда ты вообще знаешь про эти ходы? Откуда они взялись?

- Их построили вместе с академией, которая раньше тут с-стояла. Входы скрыли заклинаниями иллюзии, которые сейчас не изучают, поэтому в них п-почти никто не м-может попасть. Не знаю, как ваш друг выучил н-нужные заклинания.

- Нам подарил книжку теллийский иллюзионист, - признался Филипп, виновато сгорбившись. – Мы поручили ее изучение Каспару, потому что решили, что у него больше шансов в ней разобраться. Получилось, что мы неудачно не прогадали.

- Да уж.

- А сам-то ты откуда научился?

- Потом расскажу.

Крис ускорился, чтобы избежать лишних вопросов. Новым гостям лабиринта оставалось только поспевать за быстрым провожатым, стараясь не упускать из виду его огонек. После узких ветвистых и извитых коридоров они ступили на скользкие ступени, начав долгий путь вниз. Преодолев лестницу, они наткнулись на монолитную деревянную доску. Крис подцепил ее сбоку, и та среагировала, погрузившись в камень. Еще на лестнице новоиспеченным путешественникам показалось, что с каждой ступенькой становится прохладнее. Особенно явно это чувствовал нос Филиппа. Узкие коридоры закончились, теперь они передвигались по помещениям, отделенных друг от друга мрачными арками. Место пустовало. Тишину, кажущуюся на первый взгляд абсолютной, прорезал едва слышимый гул, отражающийся эхом от четырех поверхностей. Где-то вдалеке иногда слышалось, как капает вода. Здесь было очень влажно, и холод ощущался сильнее. Марта невольно застучала зубами. Крис остановился у одной из стен, похожих на все прочие. Его послушный шарик света застыл на месте, освещая древнюю кладку темного камня. В нижней части стены располагались толстые щели, и маг залез в одну из них рукой. Погрузив ее до локтя во тьму, он долго шарил там, и в итоге выпрямился. Его настроение стало скверным.

- Ну что? Проверил? – прогнусавил Филипп, роясь по карманам в поисках платка.

- Да. Ее здесь нет.

- Ампулы?

- Нет. Я еще не вспомнил, где оставил ее.

Крис снова порыскал в расщелине, потом поискал в похожей за следующей аркой, потом за предыдущей.

- И все-таки нет, - отплюнулся он. – Чтоб меня. Моя книга по связи с Астралом пропала. Я точно помню, что она б-была здесь.

- Думаешь, Каспар?

- Не з-знаю. Есть еще знатоки, бродящие тут.

- Слушай, - покачала головой Марта. – Он, конечно, тот еще книжный червь, но особого нюха на литературу у него нет. Он бы не нашел такой тайник.

- Нашел бы. Еще до п-проверки я избавился от части книг, а некоторые спрятал и отметил на карте, где именно. Ваш дружок успешно своровал ее и п-перерисовал на свой лад.

- Ты хранил карту лабиринта у себя на тумбочке, что ли?

Юный гений смерил Филиппа холодным взглядом.

- Нет. Я вклеил ее в сказки Эвертского, но Каспар вырвал страницу. А потом невинно спрашивал меня, не мое ли это добро.

Филипп вспомнил неаккуратную книгу сказок и рассудил:

- Может быть, ее вырвал не Каспар. Он говорил, что книгу ему отдал Хербс. Вполне возможно, твоя карта оказалась в руках Варнела.

Направленный на второгодника взгляд стал еще менее добрым.

- Спас-сибо. Утешил.

- Я просто говорю, что Каспар не обязан быть виноватым во всем подряд. – Фил продолжал очищать репутацию друга. – Не факт, что и муть про Астрал взял именно он. Может, ее действительно случайно нашел кто-то еще. О каких таких знатоках ты говорил?

Крис проигнорировал вопрос и жестом приказал огоньку возобновить движение.

- Надо еще кое-что уточнить. – Крис на миг повернул голову к второгоднику. – Потом верни мне те сказки, Фил.

- Нет проблем, - растянул тот улыбку. – Только следи на ней получше. Если у нас узнают, что ты владелец нечитанного Эвертского…

- Его подражателя, - поправила Марта, заслужив осуждающий взор исподлобья.

- Ты хотя бы его под дых не бей, - тихо попросили ее, но Крис тоже услышал, бросив через плечо.

- Да мне насрать и на вашего любимого писаку, и на его п-подражателей, и на его книги. Просто верните. Это м-моя вещь.

Крис заметно помрачнел, и товарищи не стали донимать его разговорами. Через пару минут он остановился у полуразрушенной арки в стене и снова применил заклинание из школы иллюзии. Путь по темному коридору в этот раз оказался очень коротким: они вышли в небольшую комнату с одной единственной дверью с навесным замком. Влажность здесь просто зашкаливала: накидки учеников мигом отсырели. Где-то рядом шумела вода. Крис присел на корточки у двери и извлек из трещины пола тонкий ключ, отперев им замок. Маг встал в проеме, недоверчиво посмотрев на туристов сзади.

- Вам, н-наверное, лучше тут остаться.

- Крис, мы никому не расскажем ни твои, ни чьи-либо еще тайны, - убедительно сказала Марта, на что Филипп уверенно кивнул. – Если уж ты решился ввести нас в дело, так вводи до конца.

- Дело не в тайнах, - отвел от них глаза Крис, начав водить пальцем по дверному косяку. – Вы можете пос-считать меня н-ненормальным.

- Ой, - легкомысленно отмахнулся второкурсник. – Об этом уже поздно думать.

Словив странный прищур, не то шутливый, не то угрожающий, туристы миновали освободившийся проем. Помещение было не таким темным, как прочие местечки в недрах фундамента. Здесь сквозь узкое окно-решетку пробивался свет рано заходящего солнца, попадал на отполированный водой почти до зеркального блеска камень, отражаясь мелкими лучиками, пронизывающими все помещение. С дыры в потолке ленивым водопадом текла вода, падала в искусственный водоем в углублении пола, лилась по мелким неровностям созданного своими силами русла и уходила в большую расщелину. По краям своеобразного водоема рос необычный белый мох с голубыми ростками. Помещение снова было разделено арками, и Крис забежал за одну из них, пока Филипп с Мартой осматривались. Когда более взрослые маги спохватились, они увидели провожатого за кованной перегородкой. Тот разговаривал с кем-то, но, подойдя ближе, друзья так никого и не увидели. В стене напротив было углубление, где стоял серебряный горшок. В нем, несмотря на холод и влажность, росла и цвела белая роза. Юный маг замолчал, посмотрев на товарищей. Он подошел к ним чуть ближе, раздраженно прошептав:

- Либо рядом со мной встаньте, либо отойдите.

- Ты сам с собой разговариваешь? Или с тем цветочком? Скажи, что да, - умоляюще прохныкал Фил, таращась на вид позади собрата.

- Нет. К вашему несчастью, я еще б-более с-сумасшедший.

Он хитро улыбнулся и вернулся на свое место. Марта смело встала рядом, а Филипп еще немного потоптался и потом все же сделал один шаг вперед.

- Можете не б-бояться. Здесь нет того, кто причинил бы вам вред.

- Да мы не боимся, - пробормотал Фил, озираясь по сторонам.

- Я не вам.

Крис указал рукой перед собой, и друзья с опаской поглядели на цветок, но он к делу не относился. Юный гений начертил сложный символ в воздухе, прорисовавшийся ярким зеленым орнаментом. Орнамент трансформировался в светящуюся белую линию и, растянувшись от стены до стены, скользнул вперед, выведя на свет незримого гостя. Полупрозрачный человеческий силуэт до смерти напугал обоих туристов. Марта, вскрикнув, отпрыгнула назад, столкнувшись с Филиппом, и они оба свалились на скользкий пол. Призрак пожилой женщины тоже испуганно встрепенулся, положив руку на грудь.

- Ты хочешь, чтобы я умерла второй раз, Кристофер?

Ее голос эхом разнесся по помещению, но ничего устрашающего в нем не было. Парочка магов пришла в себя и поднялась на ноги, поддерживая друг дружку. Светло-серый женский облик внешне ничем не отличался от ныне живущих людей, разве что одеждой. На женщине была надета рубаха под горло и длинная мантия с вышитой семиконечной звездой.

- Простите их, они никогда н-не видели н-никого подобного.

Женщина осмотрела гостей с головы до ног и протяжно вздохнула:

- Ученики, не видевшие ни магии, ни чудес. Во что превратилась академия…

- Это Ладомира Лучезарная, - представил неприкаянную душу юный гений. – Она была проф… профессором академии. Лет эдак пятьсот назад. Не з-знаю точно, если честно.

- Это уже не важно, - грустно улыбнулся призрак. – А кто твои друзья?

- Это Марта и Филипп, м-мои вынужденные сотрудники.

Филипп невнятно поздоровался, а Марта с натянутой улыбкой помахала кистью. Женщина вежливо поклонилась.

- Печально, что ты все еще изображаешь взрослого. Надменность и отчужденность – не признаки взрослости. Но, как я понимаю, ты навестил меня не для поучительной беседы.

- Кто кроме меня п-посещает сейчас тайные коридоры?

- Регулярно – одна живая душа с крайне противоречивыми чувствами.

- Это точно Каспар, - резюмировал Филипп, пока призрак вспоминал еще посетителей. – Я его даже из описания мертвого узнаю.

- Есть еще редкий гость, - снова заговорила душа. – Он взрослее и у него есть непреодолимое желание, о котором он никому не рассказывает. Он уже был здесь раньше. Один раз с девушкой.

- Девушкой-эрудитом?

- Да.

Крис поник головой и проворчал:

- Теперь все запуталось еще сильнее.

- Что уж говорить о нас, - тихо подал голос второкурсник.

Создалась пауза, слишком короткая, чтобы друзья Каспара успели связать все воедино. Быстро что-то обдумав, Крис вновь обратился к неприкаянной душе.

- Вы чувствуете в цитадели еще астральных существ? Кого-то к-кроме душ?

- Мы хотим знать о конкретном человеке, - вмешалась Марта. – Нашем друге. Он…

- Я не всевидящее божество, и конкретика не мое море, - строго оборвала ее женщина. – Однако если в общем…

Призрак обратил лицо к потолку и закрыл глаза. Вскоре ученикам был дан разочаровывающий ответ:

- Очень много дисбаланса. Мне сложно сосредоточиться.

- Я знаю, вы не любите уходить отсюда, но нам н-надо знать. Пожалуйста. Мы вас п-подождем.

Профессор молча согласилась и прошла сквозь стену позади себя, а донельзя довольный Крис повернулся к туристам, ожидая оценки своей экскурсии.

- Ты более чем сумасшедший, - серьезно сказала Марта, спровоцировав смех у мальчишки.

- Я з-знаю. – Он развел руками и направился к водопаду. – Такой уж я.

Он присел у края водоема, набрал в пригоршню ледяную воду и умылся. Филипп тоже подошел к водопаду и принюхался забитым носом, подставив руку под струю потока.

- Я сначала подумал, что это от умывален. Но тут вряд ли стоят свечки, перебивающие аромат.

- Канализация в противоположной части. Это талые воды. Цитадель, так с-сказать, размораживают, и все сливается с-сюда.

- Интересно, как они ее размораживают…

Марта с Крисом переглянулись и выразительно посмотрели на Фила. Их одинаковые мысли озвучила Марта.

- Ты только что наяву видел пятисотлетний призрак, живущий в цветочном горшке, и спрашиваешь про систему обогрева?

- Может быть, я немного под впечатлением? – беззлобно огрызнулся Филипп. – Ладно, пора разбираться. Но только медленно и по порядку.

Эта затея определенно не понравилась малолетнему гению, и он вжал голову в плечи, сосредоточившись на ряби в водоеме. Марта присела рядом.

- Ты можешь нам рассказать, Крис, - с мягкостью, внушающей доверие, сказала она. – Мы сохраним все в тайне, обещаем.

Она дождалась кивка от однокурсника и только тогда сформулировала первый вопрос, но Филипп обогнал ее, громко брякнув:

- Как ты вызвал призрак, велиар меня заклюй?

Марта закатила глаза, но Крис не стал злиться от неосторожных вопросов. Дождавшись, когда неприятное эхо спадет, он помотал головой.

- Я не вызывал. Я случайно н-нашел ее, когда жил в здешнем п-приюте.

В него вцепились любопытные и несколько ошарашенные глаза, отчего он сконфуженно покачался и, сгорбившись сильнее, обратил все внимание на свое отражение в воде.

- Не смотрите н-на меня так.

- Прости, - подошел ближе Фил. – Просто это невероятно. Вряд ли кто-то другой видел ее, правильно?

- Ее никто не видит, кроме меня. И других тоже. Вы бы тоже ее не увидели и н-не услышали, если бы не мое з-заклинание. Нас пугали страшилками про п-привидений, но Ладомира очень д-добрая. Она иногда приходила в п-приют и смотрела, как играют дети. С ней иногда приходил еще один старый п-профессор. Они, как и несколько других человек, умерли здесь. Старик моложе ее на пару десятилетий. Он п-погиб, когда менялась власть в королевстве. Ладомира п-погибла от неудачного заклинания своей ученицы. Есть еще призраки, которых я видел. По комнатам гостей бродит парень с обожженным лицом, а по крылу м-медитации – девочка в длинной мантии, но они з-застенчивые и не хотят общаться. А с некоторыми не хочу общаться я. В галерее бывает призрак воина, который умеет двигать п-предметы, и п-постоянно меня п-пугает. Не ходите туда по н-ночам… Кстати, это Ладомира рассказала мне о лабиринте и п-показала, как в него попасть.

- Она не оскорбилась, что мы так среагировали? – спросила Марта, приподняв уголок рта.

- Нет. Лиена в-вообще в обморок упала.

Мальчик ненадолго затих, сделавшись совсем грустным, но рассказ продолжил.

- Есть магистры и м-мастера, которые тоже знают о призраках. Но они не видят их так четко, как вижу я. И не м-могут поговорить с ними без п-помощи магии. Но я никому не говорю об этом, и вы тоже молчите.

- Шутишь? – поднял брови Филипп. – У тебя дар один на миллион! Тебя в любой точке королевства с руками и ногами оторвут, а учителя будут биться за то, чтобы обучать тебя.

- Не думаю, - сморщила нос Марта. – С новым руководством в лице Варнела лучше и вправду молчать. Еще посчитают черным магом… Погоди, раз ты видишь астральных существ, ты мог видеть и того, кто рядом с Каспаром.

- Не факт, что рядом с ним кто-то есть, - в очередной раз заступился за друга Фил.

- Но Крис же не просто так заподозрил его.

- Ну, я…

Малолетний гений замялся, и друзья вытянули шеи к нему. Он развел руками.

- Я вижу только п-призраки, но у вашего друга было что-то странное, - он положил руку себе на грудь. – Мне показалось, б-будто его сердце бьется еще где-то. Такое б-бывает у одержимых. Но это не точно.

- То-то и оно, - усмехнулся Филипп. – Любого можно спутать с одержимым. Мы же тебя тоже спутали.

- Однако все неплохо сходится, - призадумалась Марта. – Нельзя отвергать возможность.

- У нас есть еще, что обсудить, кроме мнимой одержимости Каспара, - раздраженно проворчал второкурсник. – Что еще за редкий гость в компании девушки?

- Его я не знаю, но девушка – это эрудит, которую поймали за ритуал п-призыва. Она – потомок бывших учителей академии. Возможно, с ней поделились фамильным с-секретом о лабиринте, а она рассказала своим п-пособникам. Вполне возможно, это они нашли мою книгу и ампулу и п-понавызывали велиар знает кого. А Каспар просто засранец.

- Это правдоподобнее, - нехотя сказал Филипп, хотя уже сомневался в своих убеждениях.

Марта заметила растерянный вид приятеля и, поняв, что его сил не хватит продолжать дискуссию об одержимости, резко сменила тему.

- Ты поэтому столько заклинаний знаешь? – спросила она сокурсника. – Тебя учила профессор?

- Да, частично. – Крис заробел. – Она говорит, что за всю жизнь не видела, чтобы кто-то так быстро учился. Наверное, я д-д-действительно гений.

Филипп отвлекся от тяжелых дум.

- А она рассказывала о смерти? Что там? И как было в ее время? И она видела Рейгана Хладнокровного?

- Нет. Она не любит рассказывать о таком. И я не хочу обижать ее расспросами о смерти.

На лице Криса мелькнула боль, заставив сжать раненное плечо. Филипп вспомнил события недавней дуэли и перешел на еще более щекотливую и неприятную тему.

- Тот ревнитель. Это он тогда тебя?

Мальчишка исподлобья глянул на него, напомнив об обете молчания, но, тем не менее, кивнул. Марта тактично промолчала.

- Он мне сразу не понравился, - начал бросаться едкой характеристикой старший маг. – Леденящие душу глаза и жестокая ухмылка. Ему вообще ничего не стоит поднять руку на старика, ребенка, женщину или калеку. Наверное, Варнел таких очень ценит в своем отряде миротворцев. Но теперь, уверен, мастер Агнесса его прищучит. Прищучит ведь?

Друг призраков покачал головой.

- Чтобы его прищучить, ей нужно, чтобы я все рассказал коалиции, но я не б-буду.

- Почему?

- Не хочу п-плакаться.

Филипп хотел добавить еще какой-то аргумент, но жест Марты вынудил его развернуться и пойти погулять по окрестностям за арками. Расчувствовавшаяся чародейка уходить не спешила и придвинулась к мальчишке, гипнотизирующему воду.

- Это правда, что у тебя нет друзей среди учеников? – осторожно спросила она неосторожный вопрос.

- Да, - с простотой и уверенностью изрек Крис. – Мне лучше одному.

- Никому не бывает лучше одному. Ладомира права, ты зря корчишь из себя взрослого.

- Я никого не корчу. Я такой, какой есть. У меня были друзья в приюте, обычно на д-декаду или два д-дня. Когда они узнавали, что я ненормальный, они н-начинали меня бояться.

- Ты нормальный. С причудами, может быть, но бояться тебя не за что.

- Не факт. Я как-то чуть палец не отгрыз воспитателю за то, что он отобрал сушенные грибы, которые я украл из хранилища… Н-наверное, это из-за того, что я до этого успел один из них съесть, но меня потом все побаивались. Зубастым б-бесом назвали.

- Подумаешь, один случай…

- Еще я подманивал и ловил п-пауков в теплице и подкидывал в койку соседям. Говорил, что это их черные души вылезают наружу.

- Это же простая шутка.

- Да, правда, пауки оказались кусачими. Еще я как-то п-приклеил всех воспитателей к кубкам. Тоже шутка, но теперь все они вынуждены носить усы. Даже женщины. А когда нас сводили в п-пристройку к домашним животным, и я как-то смог заставить козла исчезнуть и появиться в главной каплице. Тогда з-здешние священники уверовали в другого бога.

- Ты просто любишь пошутить. – Марта попыталась сохранить серьезность, но долго сдерживаться не смогла и прыснула. – Но шутки у тебя отмороженные, конечно.

Юный маг посмеялся вместе с ней, и печали в нем поубавилось.

- Я здесь почти с рождения. Короче, я бывалый м-малый. Я даже застал времена, когда отсюда выпускали летом. Многих из приюта тогда разобрали, обещая, что отправят учиться в цитадель, если сопля окажется колдуном, но никто н-никого н-не вернул. Меня п-прорвало еще в четыре, и все сразу поняли, что на меня хозяев не н-найдется. Обучать начали рано, хотя к неофитам перевели намного позже. Лиена была одной из немногих, кто не б-боялся меня учить. Я с ней п-познакомился, когда она только стала адептом и подрабатывала воспитателем. Если у меня и есть друг, то только она. И мне, в принципе, никого больше и не надо. Ну, - он хлопнул себя по коленям, - вроде бы все тебе рассказал. Всю душу открыл. Про тебя я и так все з-знаю, поэтому, раз Каспар з-засранец, а вы с сопливым нюхалом не милуетесь, будешь моей дамой?

Марта слегка опешила, не зная, то ли дать нахалу подзатыльник, то ли от души посмеяться. Крис выставил ладонь.

- Можешь пока не отвечать взаимностью. Знаю, я выгляжу с-слишком мелким, но через два-три года я стану с-самым завидным парнем. Тебе т-точно будет со мной нескучно.

- Тебе сколько лет, чудик?

- Это конфид-д-д… конфид-д-д… это закрытая информация.

Крис отчего-то закашлялся и выплюнул изо рта багровый сгусток. Марта с отвращением отпрянула.

- Это от самодельных зелий, - успокоил он ее, хотя сам поежился. – Это п-пройдет.

Крис о чем-то задумался и переместился к белой розе, оставшись ожидать там. Марта тоже поднялась и шепотом обратилась к Филиппу.

- Помнишь, ты читал мне о темной магии? О любимых заклинаниях чернокнижников?

- Ну и что?

- Тебе не показались странными заклинания Каспара?

- Они высокого уровня.

- Они вообще не нашего уровня. Дым, от которого кашляют кровью? Никто бы из наших учителей не стал учить такому.

- Он же сказал, это от зелий.

Филипп выстроил мимические мышцы в выражение из десяти эмоций и дернул плечами. Марта придвинулась еще ближе к нему.

- Ты ведь сам допускаешь, что это возможно. Знаю, тебе сложно поверить…

- Нет, Марта. Я не могу в это поверить, - он страдальчески простонал и всплеснул руками. – Мы ведь уже ошибались, верно? Можем ошибаться и здесь.

- А можем отрицать очевидное и упустить момент.

Крис окликнул парочку неумелым свистом и любезно вычертил неизвестное заклинание, выявив возвратившийся призрак.

- Вы что-то обнаружили?

- Да. В цитадели есть два незнакомца.

- Ка-как два? - содрогнулся Филипп, но на него шикнули.

- Я не знаю, кто они, - прошелестела неприкаянная душа. – Я чувствую, что первый холоден на ощупь, а второй почти раскален. Они оба прячутся, и следить за ними трудно, однако жар почувствовать проще. Я чувствую, что они оба осязаемы.

- Теплые, холодные, осязаемые, - непонимающе помотала головой Марта. – Скажите, они опасны?

- Не ведаю. И все же вам лучше держаться от них подальше. Боюсь, это все, что я могу сказать.

- Вы в-видели их сейчас?

- Не ищи их, Кристофер. Незнакомцы не желают быть найденными, - ее лицо выразило тревогу. – Ты можешь пострадать. Мне приятна твоя редкая компания, но я ничего не хочу менять, если ты понимаешь, о чем я.

- И который из них якобы с Каспаром? – шепнула Марта сокурснику, но ей ответила профессор.

- Я не знаю. Прошу вас не ищите их сами. Сообщите наставнику Стенсону или мастеру Корнелии. Они сами их найдут и поймают.

- Я как раз с-собираюсь к Георгу. Если вы знаете, где они, прошу, с-скажите нам. Нам нельзя медлить.

- Обещайте, что не будете ничего делать без Георга.

- К-конечно.

Женщина печально посмотрела на мальчика и, вновь протяжно вздохнув, изрекла:

- Я видела одного в западном крыле четвертого этажа, у служебных комнат. Он вел разговор с молодым магом.

- Спасибо вам, - засветился Крис, уже настроившись на бег. – Я з-загляну к вам позже.

Бывшая профессор растаяла в воздухе, а Крис, обретя второе дыхание, рванул к выходу, не удосужившись пояснить, куда именно собрался. На одной из развилок он застопорился, и подростки догнали его. Марта придержала его за локоть.

- Крис, куда ты бежишь?

- Надо поймать тех д-двоих, пока она не удрали.

- Самим?! – ужаснулся Филипп. – Тебе же только что сказали идти за помощью к Стенсону!

- Да, я не глухой.

- Я не дам тебе все испортить, - твердо решил Фил, загородив узкий коридор. – Если это Каспар, он не должен пострадать от твоей любви к приключениям. Мы идем к Стенсону и точка.

Мальчик холодно глянул на второгодника и опустил мечущиеся глаза. Дернув уголком рта, он сказал куда-то в пол:

- Ладно. Идем к Стенсону.

Они вышли из тайного лабиринта в башне восточного крыла. На ее втором уровне обитал наставник изучения свойств червоточин. В его кабинете горел свет, и Крис по-хозяйски вломился туда. Мужчина с темной сединой на висках и бороде даже не поднял головы на вошедшего.

- Тебе нельзя сейчас гулять. Возвращайся к себе и не мешай мне.

За Крисом зашли остальные ученики, вызвав у Стенсона легкое изумление. У Филиппа с Мартой тоже был боевой настрой, дополненный тревогой и страхом, и они твердо шагнули вперед, уже подготовив пламенную речь для Всея Червоточин, который профукал целых двух астральных тварей. Крис не дал им начать наступление и быстро протараторил:

- Я знаю, вы ищите нового гостя.

- Этим занимается Корнелия.

- Он на этаже магистров, у с-служебных комнат. Либо он был там пятнадцать минут назад.

Стенсон почти неслышно выругался и сурово оглядел троицу.

- Если ты опять шутишь, достанется не только тебе, - пригрозил он.

Он отвел взгляд от учеников и зафиксировал его на черной палке, стоящей в углу. Наставник выпрямился и направился к ней, но мелкий хулиган опередил его.

- Но вовремя вы туда не успеете, - заявил он, захватив чужую трость. – Без меня.

- Без нас всех! – дерзко подхватила Марта.

- Вы будете год полы натирать, - начал сердиться Георг. – А ты, Крис, два. Живо отдай мне трость.

- З-значит, мы идем с вами?

- Вы остаетесь здесь.

- Оставите учеников одних во время з-закрытого режима? А вдруг мы учудим что-нибудь?

Георг исказился в лице, и Крис с самодовольством ухмыльнулся, вручив наставнику трость. Стенсон мимолетно махнул рукой и стукнул тростью по полу, пробормотав что-то вроде: «Сами напросились». Незнакомым с наставником ученикам показалось, что пол ушел у них из-под ног, и они с испугом вцепились друг в дружку. Перед глазами обоих все зарябило, а потом поплыло. Как после заклинания иллюзиониста, очертания кабинета вначале смазались, а потом расплылись в единую кружащую спираль, которая водоворотом затянула их куда-то под пол.

Кабинет наставника моментально превратился в комнату с пыльными партами. Филипп с Мартой быстро сдали, не сумев справиться с головокружением, а Георг с Крисом начали беглый осмотр. Кажется, они опоздали: нарушители успели скрыться, это подтвердил и Стенсон. Он выглянул из комнаты и вышел в коридор, бросив ученикам:

- Будьте здесь, пока я осматриваюсь.

- Я п-помогу!

- Обойдусь.

Георг применил быстрое заклинание и закрыл дверь перед носом настырного мальчишки. Заклинание обратилось защитным барьером, выстроившимся вокруг комнаты, но Филипп все равно затрясся как мышь.

- Он оставил нас там, где был, возможно, демон? – в его голосе появились истеричные нотки.

- Ключевое слово – был. А еще мы под защитой, - Марта увидела, как периодически появляется на стенах защитный рисунок. – Так что утихомирься.

Крис давно отделился от них, заползши под столы. Собрав всю пыль, он чихнул и расстроено вернулся к компании.

- Мы были здесь с Каспаром, - утолил он пытливость второкурсника. – Зелья варили. Думал, он оставил что-нибудь.

- Если тут никого нет, что ищет Георг?

- Следы. Он сможет по ним отследить и гостя и того, кто его п-призвал.

- Почему бы сразу не сказать, чтобы он проверил Каспара? – нервно зашагал взад-веред Филипп. – Мы просто время теряем.

- Если демон воплотился, его лучше поймать п-первым. Чтобы он не навредил хозяину.

Фил стал еще более нервным. Он усмирил свои позывы к беспорядочным телодвижениям и оперся о ближайшую парту.

- А если тут был не Каспар? Мы будем охотиться за абсолютно другими магами, пока он будет трансформироваться в одержимого.

- Будем идти по порядку.

- Пока мы идем по порядку, он сто раз умереть успеет!

Подошедшая к приятелю Марта больно ударила его по щеке.

- Хватит паниковать, - приказала она. – Мы пока ни в чем не уверены, поэтому действуем осторожно и идем только по самым явным следам, а не по предположениям.

- То есть мы будем сидеть сложа руки, а всю работу свалим на наставника?

- Мы все равно не справимся с астральными существами. Ни с добрыми, ни со злыми.

Закончив мыслительный процесс, парень согласился с ее словами и немного успокоился. Юный гений обратился к сотрудникам.

- Если к вашему гаденышу п-пристал опасный дух, то это, скорее всего, демон-паразит.

- Спасибо, Крис. Я только его успокоила.

- Да не мог он сам призвать демона! Он даже читать о них без мурашек по телу не мог!

- Он мог не з-знать, что это демон. Они любят косить под д-добрых духов.

- Он бы ни с каким не стал связываться! Страх бы не дал ему!

- Значит, с-страх п-проиграл.

Филипп поднял неуемные руки и сцепил за головой, заходив из стороны в сторону.

- Теперь я точно отказываюсь сидеть без дела, - решительно заявил он. – Мы ведь не неучи. Мы достаточно знаем об этих тварях. У нас ведь целое пособие было.

- Даже не вздумайте имп… импр-р… импровизировать, - с усилием выговорил Крис. – Те методы, что на мне п-проверяли, вообще забудьте. Иначе вспугнете.

- Тогда пускай Георг этим займется! – настоял Фил. – Ему все равно надо рассказать о Каспаре. Он должен знать.

- Вряд ли он вам поверит. Он верит только фактам.

- У нас доказательств воз и маленькая тележка.

- Но ни одного прямого, - осадил его Крис. – Я п-попробую его убедить. У меня больше ш-шансов, чем у вас.

Филипп вновь захотел опротестовать, но Марта оборвала его на полуслове.

- Хорошо, Крис, - дала она добро. – Но обещай, что расскажешь ему. Я не хочу ждать прямых доказательств.

Филипп дернулся и рыкнул на подругу.

- А нам прикажешь ничего не делать?

Продолжить спор не вышло: барьер, созданный наставником, вспыхнул и зарябил. Крис оживился.

- Кажется, он что-то нашел. Пойдем, п-проверим.

Возникшая мысль остановила его у двери, и он обернулся на товарищей, добавив:

- Если хотите помочь, п-постарайтесь помириться с ним и держать в п-поле зрения. Он не должен знать, что его разоблачили.

Крис, не став дожидаться ни согласий, ни протестов, выскочил за дверь. Марта шагнула следом, но Филипп придержал ее.

- Это мелочи, - недовольно сказал ученик. – Мы можем больше, чем просто не вмешиваться.

- Что ты предлагаешь?

- Использовать пособие и хотя бы определить вид духа. Это не будет лишним.

- Фил, это уже не игры.

- Я прекрасно это знаю. Раз всем нужны доказательства, нам они тоже не помешают. Если он одержимый, у него будет метка на теле.

Филипп исказился в лице и издал шипящий звук, будто обжегся обо что-то. Его лицо скривилось в дюжину негативных эмоций, прежде чем он сказал:

- Это будет неопровержимым доказательством, и его сможешь увидеть только ты.

Марта стала пунцовой, и второкурсник приготовился к пощечине, но от своего предложения не отказался.

- Крис прав, с ним нужно снова подружиться, но я чувствую, меня он больше не подпустит слишком близко. Из всех живых существ ты сейчас единственная, кого он не так сильно ненавидит. Он будет рад, если ты снова начнешь с ним общаться.

- Он чуть не убил меня!

- А если он сам на грани жизни?

Марта замерла на вздохе, не зная, что ответить. От терзаний ее отвлек Крис, заглянувший в кабинет.

- Вы где застряли?

Ученики вышли в коридор по зову товарища, а сам он отчего-то помедлил, уставившись на дальние парты. Филипп легонько толкнул его, выведя из транса.

- Все в порядке?

Крис промычал: «Угу», и тоже вышел из кабинета, плотно закрыв дверь. Георг как раз шел им навстречу.

- Есть что-нибудь? – осведомился гений, кося под профессионала.

- Есть следы, - Георг показал два круглых флакона. – Обработаю их, и завтра всех поймаем. Задание: успокоиться и никому ничего не рассказывать.

Филипп с опаской глянул на своеобразные следы.

- Это был демон?

- Узнаем только когда поймаем.

- Откуда он вообще взялся? – с упреком спросил второгодник. – Как он прошмыгнул мимо вас?

- Это мы тоже узнаем, когда всех поймаем, - сохраняя спокойствие, сказал Георг. – Главное, не паниковать и не распространяться. Это очень важно для успешной операции.

- Но как…

- Еще одно слово, парень, и я перемещу тебя с подружкой в крыло ревнителей, - сорвался Стенсон. – Как объясните им свое чудесное появление – не мои проблемы.

Георг спрятал сосуды в поясную сумку и вытащил свою неповторимую трость, но Марта пихнула Криса в бок, и тот выступил вперед.

- Наставник Стенсон, есть еще кое-что, что нужно п-проверить.

- Я даже не сомневался.

Перед тем, как наставник подошел к ним, малец успел подмигнуть чародейке.

- Я все устрою, не переживай. Я тут б-блатной.

Он и наставник пропали из виду, а этаж магистров трансформировался в знакомый коридор. Когда все очертания встали на место, ученики поняли, что оказались у непопулярной кладовки. На этот раз Марта пришла в себя быстрее, а ее товарищ был вынужден воспользоваться уборной. Когда он, посвежевший, вышел в коридор, он, прочистив горло, спросил:

- Свинью мне в родословную… что это такое было?

- Видимо, он со мной заигрывает.

- Чего? Я не про твоих поклонников, а про эти скачки в пространстве.

- Заклинание перемещения, наверное. Спроси у Георга на досуге.

- Не нравится мне все это, - пожаловался Фил. – Особенно то, что твари две. А если Георг выйдет на след другого демона, Каспар так и останется чахнуть. Может, расскажем Агнессе, пока не поздно?

- Так мы можем сделать хуже. Она же не спец по одержимым. Не дай Творец еще ревнители узнают, - испугалась Марта. – Ты сомневаешься в опыте наставника Стенсона?

- Я уже ни в чем не уверен… Ох, мне сегодняшних приключений на всю жизнь хватит. Крис тот еще чудик. Я даже не сомневался, что ты ему приглянешься. Раз его так тянет на нечисть всякую.

Попытавшись разрядить обстановку, Филипп улыбнулся, но Марта, к большому его удивлению, шутку не поняла, среагировав совершенно не так, как раньше. Второкурсник получил еще одну звонкую пощечину и пинок по ноге, отчего, айкнув, соприкоснулся коленом с полом. Марта удивила еще сильнее, залившись слезами и спрятав лицо в ладони.

- Мерзавец!

Она всхлипнула и убежала прочь, оставив шокированного Филиппа с разбитой коленкой. Проморгавшись, второкурсник взглянул в сторону коридора, но спина Марты уже скрылась из виду. В тени стены он увидел другую фигуру и понял, что к чему. Каспар стоял и злорадно улыбался, глядя на него. Не говоря ни слова, он ушел в обратном направлении.

Глава 9. Особенный ​

Глава 9. Особенный

На следующий день закрытый режим неожиданно отменили, и Филипп решил, что это связано с деятельностью Георга. Варнел со свитой еще не вернулся, позволив немного свободы в тактике. Крис на глаза не попадался, якобы пребывая в больничном крыле, чтобы лишний раз не злить своего соперника. Возможно, он помогал Георгу, но их работа не просматривалась: Каспар продолжать жить как ни в чем не бывало, притворяясь невинным подростком. Теперь он уже не был таким подавленным и отчужденным. У него появился личный клуб почитателей, как и предсказывала Марта, хотя он продолжал играть скромнягу и не показывал свои умения. Но те, кто хорошо его знал, то есть, только Филипп, прекрасно видели, как сильно изменилось его поведение. Маг стал немного похожим на Теро: самолюбивым, нахальным и колким на замечания.

Уловка Марты сработала, и теперь она сидела в ближнем кругу нового гения, с удовольствием шептала ему что-то и указывала на проходящего мимо Филиппа, отчего они оба смеялись. Ей тоже было не занимать актерского таланта. Вряд ли она была в восторге от своей роли, но она хотя бы не превратилась в изгоя, как Филипп. Его неизменно славное положение в обществе неожиданно резко ухудшилось: видимо, Каспар распространил необходимую клевету Марты и свои личные выводы, и теперь над Филиппом посмеивалась женская община, а мужская – презрительно фыркала. Его хорошие друзья и постоянные слушатели превратились в защитников каспароских интересов. Иногда Филиппу казалось, что ему выпали слишком плохие карты за то, что он просто пытался помочь. Он бы с радостью поменялся местами с Мартой, будь он хоть немного в милости у бывшего лучшего друга. А ведь они дружили почти десять лет, но Каспар не оценил этого и предпочел водиться с тем, кого едва знал. Филиппу было обидно за его выбор. Ему было обидно за себя. Мир казался таким путанным и несправедливым, и особенно ярко это ощущалось, когда Филипп приближался к бывшему лучшему другу, который ловко сместил его в сторонку и незаслуженно стал всеобщим свояком, несмотря на то, что понятия не имел, как правильно им быть. Это было не его место, и с виду он был совсем не рад обладать им, но был счастлив отобрать его у другого. Так он поступил с Крисом, а теперь и с Филиппом. И так он поступит с любым другим, чье место ему приглянется, и сделает это быстро и почти незаметно. Кем бы ни был незримый помощник Каспара, он знал, что делает.

Солнце теперь садилось непристойно рано, и день стал похож на глубокий вечер. Освещение цитадели перешло на искусственные источники, и ее внутреннее убранство стало смотреться еще более хмурым. Филипп отсиживался на скамейках у внутреннего двора, стараясь быть самим собой в компании оставшихся друзей среди адептов, но его то и дело перетряхивало, когда он вспоминал призрачную подружку Криса и ее слова о двух астральных существах, которые могли прямо сейчас наблюдать за ним. Но Стенсон должен был знать свое дело, раз уж на то пошло. Они все-таки здесь под защитой дюжины мастеров и магистров, так что беспокоиться, по идее, не о чем.

Второкурсника отвлекли от мыслей, подозвав на приватный разговор. Марта была вымотана своей игрой, но бросать дело явно не собиралась.

- Что-нибудь узнала?

- Ничего нового, лишь убедилась, что у него поехала крыша, из-за демона или еще чего. Вчера он поливал грязью невинных неофитов и с радостью глумился над тобой, а сегодня припер к стенке адепта, плохо о нем высказавшегося.

- Может, все-таки не стоит ждать Стенсона? Велиар знает, когда он там удосужится помочь. Надо идти к Агнессе.

- Не беги вперед головы. Пока идем по плану. Я долго с тобой языком чесать не могу. Завтра я постараюсь вывести его на более откровенные разговоры, хотя он не слишком мне доверяет, если честно, - пожаловалась она, остудив щеки прохладными ладонями. – Я уже устала притворяться хорошей, а ведь прошел всего день.

- Да. Бедная ты, несчастная.

Уловив язвительность, Марта убрала руки от лица и направила пронзительный взгляд на друга.

- Это ты случайно таким тоном сказал или нет?

- А какая разница? Кому какое дело, что я чувствую, кружа тут белой вороной над вами?

- Думаешь, мне легко на моем месте?

- У тебя оно хотя бы есть! – прикрикнул Филипп. – А меня гонят, как крысу чумную, отовсюду, потому что я такая скотина, дружбу предал, тебя охомутал и извел, и все это благодаря твоим усилиям!

- Это был наш план, идиот!

- Это был твой план, о котором ты даже мне не сказала. Большое спасибо, что смешала меня с навозом. Мне сейчас только этого не хватало!

- Знаешь, мне тоже несладко приходится.

Филипп хохотнул, и ученица взорвалась, обрушив на него град ударов маленькими, но острыми кулаками. Филипп перехватил ее руку, больно сдавив, и только это смогло немного отрезвить драчунью. Но оборвать ее крики у него не получилось.

- Хочешь на мое место – пожалуйста! Если ты мечтал стать живой наживкой, то милости прошу! Я как-то не видела себя в роли преходящей потаскухи, но если ты чувствуешь, что это твое, - валяй!

- Молодые люди, потише.

Проходившая мимо хранительница остановилась, чтобы окинуть их осуждающим взором, а потом направилась дальше, отвлекши их от ссоры. Филипп поморщился от ударившей в виски и затылок головной боли. Та же мина затронула лицо Марты, но длилось это всего одно мгновение. Когда звон прошел, Филипп с ужасом посмотрел на подругу.

- Творец, прости, - пробормотал он, отпустив ее покрасневшую руку. – Не знаю, что на меня нашло.

- Я знаю, кажется, - неуверенно сказала Марта, содрогнувшись.

Филипп без уточнений понял, к чему она ведет, и прислонил пострадавший затылок к холодной стене, смежив веки.

- У нас ведь еще есть шанс, что это просто совпадение, и Каспар связался не с демоном?

- Не знаю. Не хотела тебе говорить, но с ним вообще тяжело находиться рядом. Мне тяжело смотреть на его поведение уже не морально, а физически. У меня почти постоянно болит голова, но это не самое страшное. Вчера я смеялась и прыскала ядом, как и он, и мне… нравилось. Уже перед сном я накричала на Линду, обвинив в том, что она красивее меня. Причем злилась я по-настоящему и только через час осознала, какую ерунду нагородила. Мне становится не по себе. Ты ведь рассказывал, что черная магия оставляет следы.

- Тогда нам обоим лучше держаться подальше от Каспара. Всем нужно держаться от него подальше.

- А кто тогда будет присматривать за ним?

Филипп склонил голову, не зная, что ответить. Марта тяжело вздохнула и отступила на шаг.

- Мне пора.

Она отгородилась от попыток друга остановить ее и исчезла в потоке учеников, чтобы вернуться к своей роли. Второкурсник вернулся к своей.

Второй и первый курс должен был вновь тренироваться вместе. Их условились собрать у внутреннего двора, и Фил с нетерпением ждал появления Каспара. Тот явился вместе со своими поклонниками, от которых, судя по выражению лица, начал уставать. Он с недовольным видом и прозрачным взглядом молчал, периодически поворачивая голову к идущей рядом Марте. Тогда его выражение менялось, становясь капельку теплее. Это обнадеживало. Филипп занял стратегически выгодное положения для наблюдения, но все равно ему казалось, что Каспар его давно заметил. В коридор зашли адепты, направляясь в лекторий. Некоторые из них бросали настолько зловещие взгляды на равнодушного ко всему Каспару, что Филу становилось страшно за него. Если они спасут его от демона, кто спасет его от своих же?

Висевший на цепочке светящийся шарик, один из тех, что освещали коридор, мигнул и сорвался с места, отделившись от полотка. Как толстый светлячок он медленно подлетел к толпе, где студенты, посмеиваясь, пытались его схватить. Шарик подлетел к скамейкам, на которых устроились первогодки, и пробежался рядом, будто приветствуя каждого ученика. Марта догадалась, что это как-то связано с деятельностью знатока червоточин, но безукоризненно повторила удивленные выражения прочих первогодков, когда светлячок покрутился рядом с ними. Шарик улетел в сторону лектория, исчезнув в толпе адептов. Через мгновение с потолка оторвались другие шарики и начали пляски в воздухе, приковав взгляды остановившегося потока студентов. Пока все разглядывали странное явление, взгляд Филиппа направился в арочный проем, выходивший во двор. Там, быстро пересекая заснеженную местность, шел высокий человек в строгом одеянии и тащил под руку шатающегося адепта. Эта сцена длилась пару мигов, и Филипп оглянулся по сторонам: остальные продолжали отмахиваться от приставучих светильников и больше ничего не видели. Второкурснику сильно наступили на ногу, и он обернулся.

- Доставка, - без выражения произнес Хербс и вручил записку.

Ревнитель ушел, а маг развернул короткое послание, написанное Крисом: «Есть загвоздка. Встретимся с тобой и Мартой в оранжевой комнате в крыле медитации вечером. Хербс проводит».

Тренировка прошла без эксцессов. Почти. Отрабатывая заклинание слабости, Каспар несколько раз подряд ослабил больше человек, чем надо, и случайно пробил барьер заместителя Агнессы, стоявшей за пять пар от него. Разочарованный в себе, остальное время он сидел в уголочке, не подавая признаков существования. К вечеру его тяга к невидимости и одиночеству достигла таких высот, что он сам попросил прощения у Марты и оставил ее в покое. Филипп сразу же занял его место.

- Нас ждет Хербс. Крис хочет поговорить.

Ревнитель проводил их до входа в крыло и отпустил на все четыре стороны, забыв пояснить, какую такую оранжевую комнату они должны найти. Крыло медитации было все еще оцеплено тоненькой веревочкой с малозаметной табличкой, где было написано самым мелким в мире почерком: «Временно закрыто». Филипп пожал плечами и пролез под веревкой, придержав ее для спутницы.

Крыло оказалось огромным, и они слонялись по нему около получаса, пока не нашли сектор с надписью: «Хромотерапия». Двери в комнаты были расписаны разными цветами, и Марта быстро нашла оранжевую краску. Комната полностью оправдала свое название. Присев на софу с оранжевым чехлом и взяв с тумбы, накрытой оранжевой расписной салфеткой, рыжий пушистый шар, Филипп невольно улыбнулся, взбодрившись.

- Интересная эта штука, хромотерапия. У меня даже привкус на языке появился. А это, случаем, не морковный сок?

Он подошел к прозрачному кувшину, стоящему на охлаждающей руне, налив себе немного в чистый стакан.

- Не трогай ничего и тем более не пей! – окликнула его ученица. – Тут же гуляло существо из другого мира. Мало ли что оно сделало с этим местом.

- Думаешь, оно проникло сюда именно ради того, чтобы плюнуть в каждый здешний кувшин? Не смеши меня.

Филипп отхлебнул напиток и блаженно заключил:

- Точно морковный сок. Еще прохладный.

- Во сколько Крис назначил встречу?

- Вечером. Там не уточнялось.

- Может, ты просто не все прочитал?

- Я вообще-то очень внимательный человек. Пока ты обжималась с Каспаром, я видел, как Стенсон увел под шумок адепта. Видимо, это его следы обнаружились вчера. И его зверушки.

- Ты будто расстроен, - подметила чародейка.

- Да, это так нелепо, - грустно посмеялся Фил. – Я до последнего не хотел подтверждать одержимость Каспара, до сих не хочу, но в то же время мне хотелось, чтобы все это закончилось.

Марта понимающе кивнула, и Филипп почувствовал, как она сама впадает в уныние. Не став доводить до этого, он мигом нашел светлые стороны.

- По крайней мере, Стенсон разобрался с половиной проблем. Осталось только вывести Каспара на чистую воду. Наверное, об этом и будет наш разговор с Крисом.

Он снова повозился с кувшином и протянул Марте второй полный стакан.

- Не будем же унывать и взбодримся силой охлажденных магией овощей.

Он уселся на софу, заботливо освободив от подушек место для Марты.

- Сядь, отдохни. Ты опять выглядишь уставшей.

- У Каспара очень изменчивое настроение. Мне приходится постоянно подстраиваться, чтобы продолжать нравиться ему. Это изматывает.

- Я думаю, это необязательно. – В голосе Фила снова проскользнула печаль. – Я видел, как он смотрел на тебя сегодня. Даже если завтра он захочет сжечь всех своих поклонников, ты будешь для него константой, которую он ни за что не променяет, даже если это от него потребуется. Он любит тебя.

- Да уж.

- А ты его?

Марта не по-доброму глянула на него.

- Фил, думай, что ты говоришь и момент, в который ты это говоришь. Сейчас я борюсь с собой, чтобы лишний раз не ударить его и в ужасе не броситься бежать. Я боюсь, понимаешь, нет? Я под впечатлением. Мне кажется, он уже совсем не похож на Каспара, а его оригинал только периодически мелькает слабыми попытками проявиться. Меня напугали все эти рассказы о демонах, и я сижу рядом с ним и постоянно думаю, что вот-вот эта гадость вылезет из него и убьет нас обоих, хотя у нас так и нет доказательств, что он одержимый. Если я еще раз встречусь с Георгом, я от него не отстану, пока он лично не проверит Каспара и не даст мне прямой ответ. Иначе я свихнусь!

Она прерывисто простонала, уронив голову, а потом, будто вспомнив, резко вскинула ее.

- И пусть это случится скорее, чтобы мне не пришлось лезть к нему под белье.

- Марта, ты не обязана это делать.

- Но я должна сделать хоть что-то.

Филипп вдруг вскочил, расплескав свой сок, и встал прямо перед чародейкой.

- Нет. Я неправильно сказал. Ты не будешь это делать. Я тебе запрещаю.

- Ты пытаешься спровоцировать меня на противоположные действия, вызвав мою бунтарскую сущность?

- Чего? Нет. Я просто не хочу, чтобы ты лишний раз делала то, что не хочешь. Тем более я не хочу подвергать тебя опасности. Мне до сих пор стыдно, что мы тогда с Каспаром решили использовать тебя как наживку для Криса, а теперь мне вообще тошно, что я предложил то же самое для Каспара. Все. Мы решили. Поняла?

Марта молча кивнула, отхлебнув сока, чтобы убрать горечь на языке. Филипп крутил в руках свой стакан так быстро, что вполне мог загладить все его грани. В итоге он уронил его на ковер, и Марта подняла сосуд, выпрямившись перед приятелем. Тот осторожно склонился к ней, но быстро отодвинулся, увидев, что Марта скривила губы.

- Я опять все порчу, да? – скорбно вздохнул он.

- Нет. Я просто вспомнила, что терпеть не могу морковный сок.

Она сильно покраснела и отвела взгляд, что-то лихорадочно выискивая в комнате.

- Здесь есть обычная вода? – раздраженно спросила она невесть кого, завертевшись на месте.

- Не знаю.

Филипп увидел дверной проем, прикрытый шторкой, и Марта без пояснения двинулась туда. Второгодник бухнулся на софу и растянулся на ней, запрокинув голову. Крису надлежало явиться сию же минуту, либо не приходить до завтра. Не было хуже момента, когда не знаешь, можно ли забыть о проблемах и расслабиться или стоит держать себя в постоянной боевой готовности. Конечно, им обоим сейчас не помешал бы перерыв и бодрый настрой, но любой просчет может привести к последствиям. Что будет, если они перестанут быть внимательными? Что будет, если Каспар узнает об их театральной постановке или, не дай Творец, сам увидит их вместе? От такого потрясения ему станет во сто крат хуже, а если его состояние уже можно было описать, как «ужасно», Филипп даже представить не мог, какая степень последует за этим. Да и сам Филипп не горел желанием стать тем, кем его, согласно плану, представила Марта. Тогда выбор был очевиден. Маг потряс головой, полагая, что таким образом можно вытрясти ненужные мысли, и сжал кулаки, тихо процедив сквозь зубы:

- Ради тебя, идиот. Все ради тебя, только стань прежним.

Второкурсник успокоил тревожный рой в голове. Скоро все станет как прежде. Наставник поможет и все исправит. Каспар снова будет застенчивым пай-мальчиком, будет неуклюже ухаживать за Мартой, веселиться с лучшим другом и радоваться тому, что у него такая замечательная жизнь.

- Не заснул еще?

Марта заразилась бодростью от комнаты и вернулась с жизнерадостной улыбкой, принеся с собой две чашки воды. Допрыгав до софы, она протянула ему чашку, а сама села поодаль, не теряя в лице искусно поддерживаемую беззаботность. От ее ребяческой игры, которая, возможно, давалась ей с большим трудом, стало заметно легче на душе. Она так расстаралась, чтобы успокоить себя, что невзначай порадовала и Филиппа. Ее стоило расцеловать только за это. Второкурсник больно прикусил язык, спешно выбрасывая еще одно порождение своего воображения. Он осушил стакан воды за один глоток и отставил его на тумбу. Марта протянула ему свою кружку, и ту ждала такая же судьба.

- Так, женщина, - твердо сказал маг, придя в себя. – Пора внести ясность в наши отношения. Раз и навсегда. Ты – любовь моего лучшего друга, и я не хочу тебя у него отнимать. Ни сейчас, ни потом. Будь ты хоть самой сногсшибательной дамой на всем белом свете, моя дружба сильнее прочих чувств, и я не хочу ее портить. Хотя, конечно, она уже испортилась, а Каспар сейчас не лучший воздыхатель, и я с самого начала был против ваших шашней, да и ты сейчас не горишь желанием… Мне лучше остановиться, да?

- Да.

Филипп набрал в рот воздух и задержал дыхание. Когда он набрался смелости, чтобы повернуться к приятельнице и продолжить беседу, его лицо оказалось в горячих ладонях, а губы накрыты чужими. В этот раз их поцелуй не был пьяным посмешищем, хотя все равно включал в себя элементы борьбы и нетерпения. Марта оторвалась от него и встала напротив.

- Ну, вот и поговорили, - заплетающимся языком проговорил Филипп.

Как оказалось, это был не конец разговора, потому что, неожиданно для парня, чародейка мгновенно сняла свое одеяние, оставшись в майке. Второкурсник закашлялся.

- Слушай, мне кажется, мы перегибаем палку. – Он вжался в низкую спинку софы.

- Ты не хочешь?

- Это не тот вопрос, который смог бы вытащить нас из этой ситуации. Чистыми.

- Ты что, верующий?

- Нет. В смысле, я верю, но без фанатизма. А еще я верю в солидарность. Пока ты и Каспар официально вместе, и он все еще до безумия тебя любит, я не могу так наплевать ему в душу, особенно сейчас, когда он такой ранимый. Я не хочу, чтобы ему стало хуже, а ему станет, если мы заиграемся, и он это увидит, а мы точно заиграемся. Не хочу, чтобы он пострадал. Я, между прочим, люблю его. По-братски.

- Больше, чем меня?

- Естественно. Без обид.

- Но ты ведь не собираешься спать с ним?

- Конечно нет.

- Тогда не вижу проблемы.

Филипп попытался оспорить, но Марта нависла над ним, сделав ненадолго безмолвным.

- Это ведь не тренировка перед твоей миссией? – вспомнил он, отпрянув. – Мы ведь все с этим решили?

- Конечно. Хватит болтать.

Она снова приникла к нему, и его руки сами потянулись навстречу. Филу дали отдышаться, и он снова включил болтуна:

- Я уж боялся, ты опять начнешь ворчать про мою планку, командора и Сельму.

Марта хихикнула, выдохнув ему в ухо:

- Кем бы ни была твоя Сельма, я сделаю лучше.

Филипп положил ей руку на грудь, слегка отодвинув. Он посмотрел ей в глаза, заметив, что они стали немного другими.

- Ты там точно воду пила? – Он с опаской покосился на принесенные чашки. – Если теллийцы и здесь побывали, они могли оставить свои заначки где угодно.

Он мягко оттолкнул ее на софу и поднялся на ноги.

- Пойду посмотрю, что ты там нашла.

- Нет, - жалобно протянула она, вцепившись в его руку. – Зачем? Нам же так хорошо.

Его усадили обратно. Марта села ему на колени, обвив шею руками.

- Я за тебя беспокоюсь, - выдавил Фил. – А еще за себя. Я ведь выпил две кружки велиар знает чего.

- Это просто вода.

- Точно?

- Точно. Могу тебе поклясться… чем там у вас клянутся? Велиаром?

- «У вас»?

Филипп окончательно потерял настрой, уступив место недоумению. Это заметили.

- Я что-то делаю не так? Скажи мне, как тебе нравится?

- Марта?

- Хочешь другую?

Пурпурные искры прошлись по телу Марты, и вместо нее появилась взрослая девушка с длинными светлыми волосами. Филипп в ужасе вскочил, скинув с себя девушку. Блондинка разлеглась на ковре и обратила на парня всю свою соблазнительность, на которую была способна. Перепуганный маг выпалил:

- Ты кто?!

- Та, кто хочет сделать тебе приятно. Прости, у меня больше нет вариантов для тебя, но поверь, внешность не главное.

Она элегантно поднялась, сделав шаг навстречу. Фил взял с тумбы пушистый шар и применил заклинание жара. Шерсть загорелась ярким пламенем, и девушка испуганно отпрянула.

- Где Марта?!

- Там. – Она обиженно махнула рукой на проем с занавеской. – С ней все в порядке. Она спит, и ей снятся приятные сны. Почему бы и нам не расслабиться?

Блондинка встала в кокетливую позу, до сих пор не поняв, что больше не может вызвать ничего, кроме страха и отвращения. Филипп, не выпуская ее из поля зрения, ринулся ко второй комнате. Марта лежала полу, подперев щеку ладонью. То, что осталось сидеть в первой комнате, сняло с нее ученическое одеяние и накрыло фиолетовой одеждой адептов. Чародейка действительно спала, но так глубоко, что на пощечины и воду не реагировала. Рядом валялся платок, облитый какой-то жидкостью. Филипп взял приятельницу на руки и вернулся в оранжевую комнату. Странный субъект сидел на софе и игриво выделывался перед стоящим перед ним Крисом. Увидев белого как мел Филиппа с Мартой без сознания на руках, мальчишка нисколько не обеспокоился. Только ухмыльнулся.

- Ничего ты затарился. Может, д-дашь одну?

Шокированный второкурсник прирос к месту, а субъект продолжал строить им обоим глазки.

- Вы оба мне нравитесь, - проворковала девушка и повернулась к Филиппу. – Ты превзошел бы любого своей доблестью. Твоей подруге так повезло. Хотела бы я быть на ее месте.

- А что насчет меня?

Субъект одарил мальчишку не менее очаровательной улыбкой.

- А у тебя самые красивые глаза, что я видела.

- С-спасибо.

Крис отпрыгнул в сторону в тот момент, когда в комнату ворвался Стенсон, наколдовав браслеты, сковавшие руки девушки. Та смиренно приняла свой плен, не меняя позу искусительницы, а Георг смахнул пот со лба.

- Поймать вас было непростой задачей. Теперь пора ответить на вопросы.

- Значит, вы уже поймали того милого парнишку?

- Как он призвал вас?

- По книжке.

- Зачем он призвал вас?

- Для помощи. – Субъект надул губы, не стараясь скрывать ни правду, ни эмоции. – Он хотел другую помощь, более сильную, поэтому сильно расстроился, когда узнал, что я не подхожу.

- Для чего?

- Для побега.

- Он был один?

- Он упоминал друзей, но я никого из них не видела.

- Какова была ваша роль?

- Помочь сбежать. Он обещал мне свободу за это.

Гостья тряхнула волосами и оборвала диалог, осмотрев наставника с головы до пят.

- Вы уничтожите меня? – ровным голосом спросила она.

- Нет, мы вернем вас домой. Обещаю.

- Клянись мне велиаром, амтис, - абсолютно серьезно сказала гостья.

- Боже, прости, - коротко вздохнул Георг. – Клянусь велиаром.

- Я попробую вспомнить имена его друзей, если хотите. Но мне понадобится время. И приятная компания.

Она прикрыла глаза, не сводя их с Георга. Он подошел к гостье, помог ей подняться и, придерживая за плечо, повел на выход. Крис не забыл ухмыльнуться, саркастично добавив:

- Вижу, п-помощь вам тут не нужна.

На ходу Стенсон одарил его тяжелым взглядом и, махнув головой на парочку пострадавших, бросил:

- Объясни им все и скажи ревнителю, чтобы проводил.

Наставник ушел. Его малолетний помощник подошел к Филиппу и пару раз провел ладонью перед его глазами, возвращая в реальность.

- Все в п-порядке. Ты можешь п-положить ее.

Второкурсник уложил Марту на софу, укрыв чужим одеянием, а потом его поглотил эмоциональный ураган.

- Что за бесовщина тут была?! Что она сделала с Мартой?!

- Обычный эфир глубокого сна.

- Почему ты себя вел так, будто это твой обычное буднее развлечение?!

- А, может, так оно и есть.

Крис достал из кармана какой-то пузырек и, откупорив, поднес его к носу чародейки. Та поморщилась, слабо задвигала руками и, перевернувшись на бок, снова заснула.

- Теперь ее можно разбудить обычным с-способом. Но лучше ей обо всем этом не рассказывать.

- Это был суккуб, да?

- Хорошо, когда имеешь дело с частично ч-читающими лицами. Да, ее и призвал адепт, чей след мы вчера поймали. Она просто м-мастер м-маскировки. Копии получились у нее на славу, скажи?

На него посмотрели как на сбежавшего из дома душевнобольных, но он обрадовался еще больше.

- Самое интересное, что ее способности – не магические, п-потому отследить ее очень сложно. Я ее вчера заметил. Она не показывалась, но охотно общалась. Ты ей понравился, и я предложил ей п-притвориться Мартой. Неплохой план, а? – Он тихо прыснул. – Кстати, если бы она сейчас с-сбежала, она бы пользовалась именно этими копиями в течение всей с-своей насыщенной жизни. Еще один повод не рассказывать Марте.

Крис осекся, заметив, как изменился в лице товарищ. Филипп начал угрожающее движение к нему, и тот, выставив вперед руки, протараторил:

- Все было продуманно. Безопаснее некуда. Эфир я тоже сам готовил. По-другому ее было не п-поймать!

- Она же могла убить Марту и меня, гений!

- Нет. Суккубы никогда не вредят людям, только развлекают. Он-ни д-даже д-драться не умеют.

- Напомни мне надрать тебе задницу, когда все закончится! – рявкнул Филипп и раздраженно дернул шеей. – Это ведь не дух Каспара. Значит, тот еще на свободе. Ты хоть рассказал Георгу о нем? Он будет что-то делать или как?

- Рассказал. Он уже делает. С-сейчас главное не вмешиваться.

- Так он уже проверил его? Он действительно связался с демоном?

- Не з-знаю. Георг не говорит, чтобы мы не испортили все. Он все делает в одиночку, по-тихому, поэтому м-мешать не стоит.

Филипп поборол первичный шок и присел на тумбу, смахнув с нее чашки. Крис воспользовался моментом и отошел к выходу. Второгодник бросил на него недовольный взгляд.

- Опять прикажешь сидеть и ничего не делать?

- Да. Пока п-просто наблюдай за ним. Вспомни, что именно в нем изменилось. – Малолетний гений с отвращением поморщился, добавив: - И изменилось ли вообще.

- Мне надоело наблюдать! Нужно что-то делать!

- Просто не п-порть ничего. Это уже будет д-достижением, - холодно сказал Крис и вышел из комнаты.

Корнелия проверяла списки дозволенной литературы, когда вновь почувствовала присутствие дисбаланса. Она ощущала его еще до случая в крыле медитаций, и это ее беспокоило. Этот дисбаланс ощущался, как нарастающий жар, двигающийся потоком по невидимым коридорам цитадели. Сейчас, казалось, он двигался к ней.

Женщина убрала пергаменты и встала из-за стола, подойдя к расписной стене. Жар тек по ней, как струя воды, а потом сжался и замер, застыв перед мастером. Корнелия приложила руку к прохладной стене, и тепло переместилось к ее ладони, обжегши контрастом. Казалось, будто за тонкой стеной стоит человек, приложив свою жаркую ладонь, но это было невозможно: несущая стена была наружной, за ней не было ничего, кроме холодного воздуха. Жар под ее ладонью резко пропал, переместившись к шее и обившись вокруг нее шерстяным шарфом. Корнелия подумала, что сошла с ума, когда услышала тихий смех над своим ухом.

Сзади вспыхнул синий шар, и женщина с криком подскочила.

- Корнелия, зайди в мой кабинет, - сказал шар голосом Георга. – Я нашел нужные благовония.

Испуганная мастер не сразу поняла, о каких благовониях идет речь, и зачем они ей нужны, а потом вспомнила обговоренное кодовое слово. Перед тем как отправиться к наставнику, она еще раз проверила странную стену и свои ощущения. Жара уже не было, как и его следов, как и следов дисбаланса вообще. Ничего не понимая, женщина направилась к Стенсону.

Георг был приятно взволнован, хотя внешне оставался той же каменной статуей с вечно угрюмым видом. Едва Корнелия убедилась, что ни один радетельный ревнитель не увязался за ней, и закрыла дверь кабинета, Стенсон выпалил:

- Оно поймано. Призванное существо из крыла медитаций. Оно сидит там, - он указал на неприметный шкаф, за которым была скрытая комната. – Это обычный суккуб. Она говорит, с адептом были другие. Их надо найти. Книга по связи осталась у них и…

- Когда ты ее поймал? – перебила его женщина.

- Где-то полчаса назад. Пришлось задействовать некоторых учеников, но…

- Полчаса? Ты уверен?

Стенсон нахмурился, не поняв причину сомнений коллеги. Корнелия тоже ее не до конца понимала, но, не теряя вида профессионала, распорядилась:

- Дай мне увидеть существо.

Георг без лишних слов отпер потайную дверь, пригласив зайти. Корнелия брезгливо сморщила нос, увидев скопированное тело студентки, чье лицо приветливо улыбалось ей во все тридцать два чужие зуба.

- Привет, я рада тебя видеть, - заверещала гостья. – Ты подружка Георга? Если так, то ты, наверное, расстроишься…

Мастер применила заклинание из школы воздействия, и гостья с болезненным стоном сомкнула губы, сведенные спазмом. Корнелия закрыла глаза и протянула к удивленному существу руку. Энергия, сочившаяся из гостя, была ничтожно мала, и представляла собой далеко не жар и не тепло. Пальцев коснулась легкая прохлада, больше похожая на обычный сквозняк, и мастер отдернула руку. Она раздраженно щелкнула пальцами и вышла из комнаты, захлопнув дверь в виде шкафа. Гостья, обретшая вновь способность говорить, облила ее всеми бранными словами, которые успела выучить за краткий визит.

Корнелия с тревогой посмотрела на ждущего ответа Георга.

- Есть еще одно существо, - заключила мастер.

- Это невозможно. Руны пропустили только одного. Ты ведь сама это подтвердила.

- Значит, то выбралось раньше…

- Каким образом, Корнелия?

- Не знаю.

- Ты его чувствуешь?

- Не всегда. Оно будто скользит по стенам, а потом пропадает.

- Ты уверена, что это не дисбаланс от бывшей червоточины?

Корнелия обратила на наставника неуверенный взгляд и пожала плечами.

- Мне надо прислушаться к ощущениям, - изрекла она и отошла от потайной комнаты. – Я скоро вернусь. Хорошо, что эта мерзость поймана.

Женщина вышла из кабинета, начав прогулку по коридору с закрытыми глазами. Не знавший таких ее приемов, Крис с изумлением проводил ее взглядом, и тихо прокрался в кабинет наставника, плотно закрыв за собой дверь.

- Уходи, - буркнул Стенсон. – Если тебя поймает Корнелия, наказания не миновать.

- Где же ваше хорошее н-настроение? Вас что-то беспокоит?

- Не меня – Корнелию. Она все еще ощущает дисбалансы…

- Это остатки от червоточины.

- Да, - задумчиво изрек наставник. – Может быть.

Перебирая мысли, Георг постучал пальцами по столу, а потом поднял голову на юного гения.

- Ладомире больше ничего не казалось?

- В смысле?

- Она указала на одного чужака. Ей не показалось, что она чувствует еще кого-то?

Подвижная часть лица Криса все еще выражала спокойную уверенность, а вот на второй, еще не прирученной, дернулся мускул, но мелкий вредитель скрыл это, убедительно помотав головой.

- Нет, больше она н-ни о чем не говорила.

Георг опять опустил взгляд на стол и занялся мыслями, а Крис подошел к потайной двери, кивнув на нее.

- Она там?

- Да.

- Можно с ней поговорить? П-пожа-а-алуйста.

Наставник без слов отворил дверь, и счастливый юнец заскочил внутрь. Суккуб встретила его грустной улыбкой.

- Привет. А я думала, мы подружились. Зачем ты обманул меня?

- Прости, так было надо.

Крис тихо закрыл дверь, оставив легкие защитные чары, чтобы до Георга невзначай не долетело ничего лишнего, а гостья запричитала:

- Меня обидела белобрысая злыдня. Она точно уничтожит меня, - имитация по-детски захныкала. – Мне так плохо здесь. Отпусти меня. Тогда я тебя прощу, и мы сможем снова стать друзьями.

- Я отпущу тебя, но сначала расскажи про второго.

- Какого второго? – попыталась увильнуть гостья. – Я тебя не понимаю.

- Второй гость. П-паразит. Я уверен, ты его видела.

- Может и видела.

- Кто он?

- С чего мне рассказывать? – заупрямилась копия адепта. – Я для вас ничтожная тварь, и вам все равно на мои страдания. Тогда на вас мне тоже все равно.

- Тебе все равно, если умрет н-невинный человек?

Гостья убрала с лица равнодушную и гордую гримасу, и Крис всеми силами изобразил сожаление.

- Он терзает одного ученика. Бедолага может п-погибнуть, если демона не поймать. Ты хочешь, чтобы тот мальчик умер?

- Нет, я не хочу, чтобы кто-то умирал.

- Тогда скажи, что это за д-демон.

Пленница потупила взор и создала длительную паузу, не собираясь в ближайший час ее обрывать и принимать решение. Время уходило впустую.

- Я не могу ждать, - нетерпеливо процедил Крис. – Надо все решить с-сейчас, пока его дружки ничего не з-запороли.

- Тот дух не такой простой, как ты думаешь. Он очень сильный, почти как целый.

- Мне нужно вытащить его из того п-придурка. Как мне это сделать?

Копия выразила неподдельное волнение.

- Ты не сможешь. Не приближайся к нему.

- Я справлюсь.

- Он не хочет жить в нем. Он не хочет жить в этом мире. Он использует его и сольется с огнем…

Дверь шкафа открылась, и злой голос Георга объявил:

- Сеанс связи окончен. Выходи.

- Одну м-минуту, я…

- Я считать не буду, Крис.

Ученик невольно промычал ругательство, а потом тихо шепнул гостье:

- Не говори Георгу о втором. Я сам с ним с-справлюсь.

Он выскочил из потайной комнаты, задвинув тяжелую дверь, за грохотом которой скрылся обрывок:

- Нет! Он хочет использовать…

- Выметайся отсюда, - сурово скомандовал Георг. – Либо я перемещу тебя сам.

- А как же лимит? – хитро прищурился Крис. – Не боитесь, что мне п-плохо станет?

- Тогда сам возвращайся в больничное крыло. Только бегом.

- Что-то не так, Георг?

- Не твое дело. Выметайся.

Стенсон вышвырнул его из кабинета прямо перед приходом Корнелии, но мастер даже не посмотрела на малолетнего нарушителя (чем тот незамедлительно воспользовался) и сразу обратилась к наставнику.

- Я что-то чувствую, - тревожно сказала она. – Но не могу понять, где…

Раньше Феда забавляло, что прочие считали его слепым и безучастным, но теперь это начало выводить из равновесия. Крис опять смылся, прикрываясь больничным крылом, хотя его там не было. Марта с Филиппом потерялись ближе к вечеру, но до них потерялся Каспар. После тренировки он стал будто приобретать невидимость и тихо ускользать из поля зрения ревнителей, но не старосты. К сожалению Феда, Варнела рядом не было, чтобы прочитать скопившиеся доносы разной мелюзги, напугавшейся на прошлой тренировке. Не было и улик, чтобы немедленно приструнить секретничающего подростка.

Фед видел, как Каспар незаметно отделился от своих, скрывшись в ответвлении коридора. Староста без промедления проследовал за ним, миновав короткий участок и выйдя в просторное помещение. К его удивлению, место пустовало, и не было даже намеков, что здесь кто-то проходил.

Зашедший в потайную дверь Каспар видел в недоумении озирающегося юношу и слышал, как сердито бьется его сердце. Его нелепый вид побудил подростка к усмешке. Каспар прошелся по темным ходам как хозяин, наслаждаясь их холодом и сыростью. Ученик почти не различал плохие и хорошие чувства, негативные и позитивные эмоции. Еще со вчерашнего дня его доминирующим чувством было никакое. Иногда мелькала радость, хотя она была несколько иная и приходила совершенно от других вещей, но подросток не видел разницы. Были и неприятные чувства, но они быстро сглаживались. И, если его и одолевала тоска от неудачи или неприязнь от некоторых собратьев, весь негатив трансформировался в приятное тягучее чувство, холодящее жилы. Лишь одно чувство не сглаживалось и било наотмашь, но его становилось все меньше и меньше. Ощущение своей силы и осознание этой силы другими, напротив, приносило немыслимое наслаждение. Особенно, если шло с приправой в виде хвалы от Марты. Ее справедливые замечания в сторону прочих и горькая для них, но сладкая для Каспара правда из ее уст звучала, как молитва, исполняемая хором чистых душ. Каспар был практически счастлив. Осталось лишь немного самосовершенствования, и все наконец-то встанет на свои места. Подросток выбрал погруженные во тьму подвальные помещения. Практиковаться в магии здесь было сложно, зато никто не мешал. К набору обычного ученика-старшекурсника присоединилось заклинание алого пламени, болевого шока, невидимого лезвия, чумного дыма, колебания и, конечно, подарок от духа: заклинание мгновенной смерти, усовершенствованное и отработанное в разной интенсивности на шести кроликах, пяти птицах и девяти мышах. Сейчас Каспар работал над школой управления и стихии, заставляя влажность подвалов собраться в одной точке и прорасти ледяными шипами. Заклинание сработало, но вышло нестабильным, сделав все стены и часть пола похожими на ежей. Один из шипов чуть не проткнул ступню заклинателя. Сколько маг не пытался сконцентрироваться на одной точке, минимальная площадь в шесть шагов оставалась прежней. Каспар решил, что так даже лучше: пока остальные будут биться, чтобы расширить диапазон, он будет изначально оперировать огромными масштабами. И остальные увидят, как сильно ошибались на его счет. Когда вернется Варнел, он трижды пожалеет, что посмел использовать что-то против ученика, которого посчитал беспомощным нытиком.

Каспар покинул подвалы, когда почувствовал, как похолодели пальцы на руках. Иверит быстро восстановил потраченные силы, хотя подросток все еще грезил об ампуле. Если маниит хранят в таком количестве и под таким надзором, он может быть настолько действенным, что позволит разнести стену цитадели, не то чтобы впечатлить педагогов на экзаменах. Подросток задумался. Они с духом не обсуждали подобную тему, хотя сейчас половина студентов мечтала лишь об этом.

Дух опять гулял без него, но Каспар хорошо ориентировался по их связи. Он нашел его на первом этаже, где тот любовался собой в огромном зеркале. Его тело больше не было омерзительным, хотя, может, Каспар просто привык к нему. Дух еще немного вытянулся, перестав мозолить глаза своей чрезвычайной угловатостью. Но его тело все еще было неестественно худым и вытянутым, слишком длинную шею по-прежнему сковывали обручи, пальцы были тонкими и жесткими, как штыри, а глазницы, уже частично прикрытые оборванными почерневшими веками, все еще были пусты и плотно обжимались металлической полоской. Янтарное сердце в прикрытой одеждой груди ярко светилось и билось мерно и спокойно, как и сердце Каспара.

- Чего изволит мой верный ученик и спаситель? – прошелестел дух, повернувшись к человеку.

- Мне стало интересно, почему ты ни разу не предложил мне сбежать отсюда. Цитадель больше не будет учить магии, она будет учить только контролю.

- Она и до этого не была похожа на школу колдовства.

- Так почему?

- Это не наша цель. Мы хотели…

- Добиться справедливости. Да, я помню. Но мы уже это сделали. Я стал способным магом, меня почитают и хотят быть на меня похожими, ко мне вернулась подруга, друг-предатель окончательно отстал от меня, а мой соперник растерял весь свой авторитет. Теперь его называют сумасшедшим дикарем, а сам он оправляется в госпитале. А когда прибудет Варнел, его изведут окончательно. Но я не хочу, чтобы успели извести и меня.

- Ты зря боишься этого. Тебя никто не тронет. И, если захочешь, ты всегда сможешь сбежать отсюда. Но ты ведь пока не хочешь.

Каспар ухмыльнулся, подойдя к зеркалу. Выглядел он замечательно, как и чувствовал себя.

- Я хочу застать момент, когда Криса выпустят из больнички. Хочу увидеть его лицо, когда он увидит меня на своем месте. Ты не проведывал его? Долго мне еще ждать его возвращения?

- Я стараюсь не гулять в людных местах, а госпиталь – как раз такое место.

- Он больше ничего не роет на меня?

Каспар посмотрел на духа через зеркало, откуда ему подарили улыбку и заботливое прикосновение к плечу:

- Я не был в больничном крыле, но не думаю, что у него в приоритете козни. Тебе лучше побеспокоиться о тех, кто рядом с тобой.

- Я давно это сделал.

- Нет, не полностью.

Каспар сбросил руку и развернулся к советчику, обозленно скривив губу.

- Ты опять о Марте? Я говорил тогда и повторяю тебе сейчас: я не собираюсь от нее отказываться.

- Я не понимаю, чем она держит тебя. Если так сильно ее хочешь, бери и сразу же убирай с нашего пути. Большего внимания она недостойна.

- Я люблю ее!

Дух гадко посмеялся. Он снова положил руку на плечо ученика, но в этот раз надавил.

- Любви не существует, дурачок. Ее придумали такие барышни, как твоя ненаглядная, чтобы манипулировать и получать то, что хотят.

- Марта не такая!

- Она человек, а, значит, эгоистка.

- У тебя неверное представление о людях.

- Нет, это ты ничего не знаешь про собственный род. Сейчас ты считаешь ее частью своей жизни, но вспомни, как ты так же думал и о своем лучшем друге. И что в итоге? Он надрывался, чтобы доставить тебя на блюде капитану, а теперь лишь молча завидует, с такой силой, что не хочет ни видеть тебя, ни говорить с тобой. И ты когда-то был готов идти на все что угодно, чтобы поселить в него радость.

- Он тоже многое делал для меня… Может, до сих пор делает.

Дух резко убрал руку с плеча ученика, разодрав кожу, и ударил его когтями по лицу, сбив повязку на щеке. Уже безо всякой ласки он прошипел:

- Сколько времени я потратил на тебя, а ты все еще не прозрел! В этом мире, как и во всех мирах, не существует любви, дружбы, преданности и других наивных детских бредней. Есть только выгода. У твоего соперника нет ни друзей, ни любимых, ни родителей, и он ни по кому из них не плачет, потому что знает этот закон. А ты, почти мужчина, которого учит высший разум, до сих пор не находишь места этому в своей голове!

- Я стал лучше него!

- Ничего подобного! Ты развиваешь силу, пока твой ум остается на уровне личинок твоего рода, и ты даже не замечаешь этого! Твоя невнимательность просто вопиюща!

- Тебе так нравится этот мерзавец? Так забирай его и учи!

- Я выбрал тебя, дитя, потому что ты особенный. Но видеть, как уходят в никуда мои старания – это мука, которую я уже не выдерживаю. Ты безобразно невнимателен.

Дух больно ткнул его в грудь острым когтем и плавно перевел его куда-то в сторону. Поняв, что его разоблачили, наблюдатель отскочил от колонны и бросился наутек. Каспара захватил страх, и душа его ушла в пятки. Бóльшим потрясением для него стал поучительный урок наставника.

- Раз ты такой самостоятельный, разбирайся сам.

Дух исчез, а Каспар ринулся в погоню. Шпион бежал очень быстро, и скоро в глазах преследователя начало темнеть, а нехватка дыхания и рваный ритм петлей сковали горло и грудь. Поняв, что упустил цель, Каспар согнулся, опершись руками о колени, и выплюнул вязкую слюну. Дух теперь имел свое оформленное сильное тело и спокойно мог бросить его в опасности, особенно теперь, когда так разочаровался в нем. Усмирив панику, ученик выпрямился и, заглушив прочие звуки, попытался услышать чужой ритм сквозь свое хаотичное биение. Колотящееся сердце бегуна было найдено. Каспар выбрал низкую интенсивность, сделал движение рукой, и чужой ритм изменился. Заставляя сердце то бесноваться в груди лазутчика, то резко замирать, причиняя жгучую боль, ученик почувствовал, как слабеет неприятель, и разорвал заклинание перед тем, как стало бы поздно. Лазутчик потерял сознание, и Каспар нашел его лежащим на животе в смежном коридоре. Теперь он был внимателен, прочувствовав округу: других душ не было. Он подошел к темной фигуре на полу, перевернув ее. Паника вернулась. Каспар схватился за голову и упал на колени. Фед был жив, но был смертельно бледен и едва дышал. Подросток разорвал его одеяние на уровне груди, но черного пятна не было, и это слегка его успокоило.

- Он выживет, - подтвердил его мысль дух, осмотрев старосту. – Но ты был невероятно близок к провалу.

- Как он выследил меня? Я ведь смог скрыться от него.

- Он ждал тебя в том же месте, где ты вошел в лабиринт. Тебе хватило глупости показаться снова в том месте. Там он к тебе и прицепился.

- Ты прекрасно знал, что он идет за мной, и даже не предупредил меня?

- Ты больше не слабое существо, чтобы я оберегал тебя от каждой напасти. Ты понял свой просчет?

- Да.

Дух положил руку на грудь Феда и вытащил из него что-то, напомнившее отсеченные волосы Теро. Дух выбросил черноту и встал в величественную позу перед стоящим на коленях учеником.

- Пора стать осмотрительнее. Ни ты, ни я отныне не станем оставлять следов. Он не вспомнит то, что видел, но ты забывать не смей. Раз уж не умеешь учиться по указаниям, учишь на ошибках. Но будет лучше, если ты больше ошибаться не станешь.

Каспар кивнул, и его советчик провел ладонью по его окровавленному лицу и плечу, стерев следы своего вмешательства.

- Возвращайся к себе, - уже без привычного заботливого тона сказал астральный гость. – Отдыхай.

- А как же Фед?

- Оставь его здесь. Рано или поздно его найдут и помогут.

Дух снова исчез, отправившись гулять сам по себе, а Каспар покорно поплелся обратно.

Крис опять заплутал в лабиринте. Без карты ходить по нему стало неимоверно трудно, а время сейчас было самым ценным ресурсом, если он хотел претворить свой рискованный план в жизнь.

Помимо дюжины развилок, которые он преодолел наугад, возникло еще одно неожиданное препятствие, заставив врасплох.

- Кристофер, что ты задумал? – беспокойно поглядела на него Ладомира.

- Я думал, вы не любите гулять.

- Я не знаю, какую авантюру ты придумал, но знаю, во что она может вылиться. Остановись, пока не поздно.

- Да что вы з-знаете.

Нагрубив, Крис прошел сквозь профессора, но душа не отставала от него, настырно холодя спину.

- Кристофер, одумайся. Я знаю, это связано с тем созданием, но оно тебе не по силам.

- Это еще посмотрим.

- Почему ты не рассказал Стенсону о втором существе и том мальчике?

- Потому что он бы с-сделал все не так.

- Чего ты хочешь?

Крис остановился и развернулся к слишком заботливой покойнице.

- Я хочу, чтобы все увидели, какой Каспар на самом деле, - оскалился маг. – Все. Ученики, учителя, пусть даже ревнители. Чтобы его перестали п-причислять к пай-мальчикам. Георг любит делать все втихую, а я не хочу, чтобы этот с-святоша отделался мытьем п-полов и выговором. Пусть все узнают, каким гадом он является.

- Он не со зла все это сделал.

- Нет, со зла! Он сам этого хотел!

Злоба выбралась наружу гадким оскалом, а боль попыталась просочиться слезами, но Крис решительно загнал ее обратно.

- Он сдал Лиену, я сдам его, - прошипел он. – Мне н-надоело, что он для всех с-святой, а я м-монстр. Я всем докажу, кто есть кто. Я п-прилюдно вытащу из него эту штуку и всем ее покажу. И уже тогда позову Стенсона.

- Ты тоже попал под влияние его магии. Ты бы не придумал такое в здравом уме.

- Не надо меня запугивать и отговаривать. Я п-поставлю на м-место и Каспара, и его зверушку, - Крис самоуверенно хмыкнул. – Может, даже силы ее заберу.

- Это не простой паразит!

- Я справлюсь, - отмахнулся он. – Я же гений.

Он прибавил ходу, и Ладомира не смогла догнать его. Крис знал, что профессору придется переступить через себя, чтобы выйти из лабиринта, и сегодня она уже это делала, поэтому он выскочил через первый попавшийся выход и остался доволен собой.

Этаж мастеров и магистров пустовал по причине очередного собрания, видимо, устроенного в честь поимки неведомого гостя, не подозревая о существовании второго. Крис ощерился, вспомнив про Каспара. Филипп и Марта все-таки умудрились влезть в историю их противостояния. Крис тихо хмыкнул, вспомнив их удрученные лица. Паразит будет жить в их любимом дурне по меньшей мере еще месяц, прежде чем как-то навредит ему. Хотя…

Внутрь самопровозглашенного гения закрались сомнения. Каспар изменился слишком уж радикально за столь короткое время. И его магия явно усовершенствовалась и приобрела темный окрас. Уж очень быстро эта неизвестная тварь жрала нерадивого студентишку. И дух как-то быстро создал себе оболочку. Ни один паразит бы не успел столько сделать. Может, те астральные трусихи были правы? Если так, Крису вообще не стоит вмешиваться. Развратная альтруистка все равно разболтает Георгу о втором демоне, а Филипп не выдержит и сегодня же все разболтает Агнессе или Джитте. Жаль только, что только ими все и ограничится. Но жизнь дороже плана мести. Однако когда все разрешится, Каспар вновь будет эталоном невинности, а завистливый малолетка так и останется изгоем. Как же так получилось, что Крис вдруг стал таким плохим? Он хотел помочь, думал о благополучии остальных, а оказался жестоким злодеем. Каспар думал о себе, и стал несчастной жертвой, а теперь общим любимцем. Дурак, что вынудило его связаться с теми, кого он боялся больше всего на свете? У него ведь было все: талант, стремление, уважение от педагогов, верный друг, подружка, сокурсники, не считающие его монстром или посмешищем и ревнители, не следящие за ним круглые сутки. Чего ему не хватало в жизни? Злорадства? Поэтому он отнял все у Криса?

Юный гений притормозил, напрягая память, но ничего в голову не шло: он действительно не сделал ничего плохого своему неприятелю. Так, совсем по мелочи. Подумаешь, его же флакон подкинул. Этот план он бы не применил, если бы его не предали. Но ведь план полностью провалился. Неужели на него так сильно обиделись из-за шуток? Крис возобновил движение, окончательно умозаключив, что Каспар просто козел, не ценящий ничего, что имеет, и радующийся тому, когда прочие что-то теряют. Он изначально был засранцем и просто сдерживался, пока не появилась возможность исполнить тайные желания. Как такой человек вообще мог иметь друзей? Даже одного? Да Крис бы в свое время убил за возможность иметь такого преданного сотрудника как Филипп. Возможно, даже бы пересмотрел свое мнение о дружбе. А Марта? За такую забавную, уверенную в себе, но в то же время милую девушку нужно Творца благодарить. А талант? У Каспара он есть и его более чем достаточно. И у него нет бесполезных талантов, делающих его ненормальным. У него нет глупой тяги развеселить самого себя нелепой выходкой: у него есть те, кто сам может его развеселить. У него нет постоянных снов без сновидений, нет проблем, о которых некому рассказать, нет терзающего за горло чувства одиночества. Он боится позора неудач и чужого мнения? Крис повзрослел раньше него, чтобы не обращать внимания на такие мелочи. Он чувствует себя невидимкой? Как хотел бы Крис провести хотя бы один день без обвинений в воровстве, лжи и своей странности. Бросила семья? Подумаешь. Не хотят знаться с ним? Ну и что? Никак о себе не напоминают? У Криса вот есть напоминание от родителей: рваная книжка с незаконченной и на сто раз переправленной сказкой, которую ему сунули под пеленки, перед тем как швырнуть к чужому порогу. Очень полезное напоминание. Напоминает, насколько его посчитали порченым, раз даже не дождались взросления. Что же с ним было не так? Призраки прошлых жизней проявились в глазах? Было что-то с голосом? С лицом? Где же именно эта порча была видна? Что он такого сделал…

Крис шмыгнул носом, потерев рукавом зачесавшиеся глаза. Лиене всегда можно было рассказать о проблемах, хотя у нее было достаточно собственных, и она вообще считала, что нет проблемы, которую нельзя запить. Крис пробовал разделить ее стратегию, но проблемы почему-то оставались, только голова чаще болела. Эгирки очень не хватало. Она была единственной… и Каспар знал это. Бедный, обделенный, больной мальчик. Конечно, он несчастен, а Крис просто притворяется. Раз он улыбается, значит, пышет радостью и счастьем. Значит, ему положено немного погрустить.

- Ну что за срань, - пробурчал Крис, вытерев последнюю слезу, так и не вынесшую с собой часть грусти.

На этаже стало холодно. Так холодно, что даже Крис почувствовал. Пальцы перестали слушаться и затряслись. Даже в обители Ладомиры не было так холодно. Какой-то умник открыл окна на этаже, и зимний мороз захватил чужие земли. Жестокий ветер бил из окон, а тонкие занавески вырывались и выгибались, получая новый удар в спину. Крис содрогнулся. К собачьему холоду некстати подъехал животный страх, и юнец остановился. Стало так тошно, что новая слеза скатилась по щеке, и Крис мысленно проклял себя за свою слабость. Среди холода и безнадеги вдруг появилось нечто уютное и теплое, даже горячее. Крис чувствовал его желанное приближение, но острое чувство, которое он привык обзывать чутьем, не давало насладиться, больно давя на затылок. И все же маг не мог пошевелиться из-за отмерзших конечностей, а обернуться не давал страх. Он почувствовал, как тепло заботливо потянуло руку к его плечу. В коридоре неожиданно зажглись факелы, и неизвестный жар пропал в мгновение ока. Вдали показалась фигура, которую Крис узнал даже ослепленным ярким светом.

- Кристофер, - подала голос мастер Агнесса, - следуй за мной.

- Мастер, я н-ничего плохого не делал. Клянусь.

- Следуй за мной. Немедленно.

Женщина долго шла вперед, даже не оглядываясь за плетущегося за ней мальчишку. Но Крису все равно было хорошо. С ней он чувствовал себя в какой-то мере защищенным. Агнесса остановилась у своего кабинета. Сюда она часто приводила мелкого беса для наказаний, которые уже сама уставала назначать. Мастер открыла дверь и пригласила Криса зайти первым. Тот смиренно зашел внутрь, нацепив снисходительную улыбочку.

У порога его улыбка сошла из-за отпавшей челюсти. Лиена встала со стула, не менее шокированная. Она взглянула на мастера, как на предателя высшей степени подлости, но та отошла от порога и прикрыла за собой дверь. Не успев ничего сказать, Мэй вздрогнула от вопля радости протеже. Тот прыгнул ей на шею, едва не сбив с ног. Бывшая учительница тоже сдавила худое тельце, не сдержав эмоции. Когда оба слегка успокоились, Крис приготовил вопросы, на которые та не была готова отвечать.

- Где ты была? Почему так д-долго? За что Варнел схватил тебя?

Лиена жалобно на него посмотрела, и юнец упростил задачу.

- Ты была в Вангене?

- Да. Только что вернулась. Там было неинтересно, так что не спрашивай. Лучше скажи, как у тебя дела? Я пока своими делами занималась, постоянно думала о тебе.

- Да вот, ж-живой.

- Ну, и я тоже.

- Как Варнел тебя п-поймал?

- Нашел у меня в кабинете заначку с деньгами и зельями. И еще одно в кармане. Было не отвертеться. Не знаю, как все это добро оказалось…

- Это Каспар! Он уже сознался.

- Не смеши меня. Мои тайники не могли и ревнители найти без подсказок, а руны я делаю совсем нелегкие.

- Их взломала Джитта. Они з-заодно. Мы им теперь обоим покажем.

Лиена приподняла бровь, выдавив смешок.

- Брось, Крис. Кому они нужны?

- Они д-должны ответить за то, что сделали! Мы сами проучим их.

- Откуда в тебе столько злости? – удивилась эгирка. – Я не хочу ни мести, ни расследования. Я просто хочу все поскорее забыть.

Она провела ладонями по измученному лицу, стирая с него боль, потом выдохнула оставшийся сгусток гадких эмоций и, посмотрев на скорбное выражение Криса, щелкнула его по носу:

- Что за моська у тебя на лице? Успокойся, меня не пытали. Кормили, поили по расписанию.

- Так что они д-делали?

- Разговаривали. Сначала Варнел расспрашивал о моих грешках, но это был короткий разговор. Потом этот Линс-подлиза начал давить, чтобы я созналась в контрабанде, но я прекрасно знала, что у них ничего на меня нет. Поэтому он тоже отстал. А потом я поехала кататься в Ванген.

- Ты п-правда читала лекции?

- В основном их читали мне. Вообще мое путешествие должно было закончиться в другом месте, но Варнел понял, что от меня не так просто избавиться. Ему пришлось ограничиться «профилактическими беседами», - смешно пробубнила Лиена, возведя очи к полотку. – Сам он поехать не смог, поэтому послал какого-то служащего с ужасно монотонным голосом, который как молитву читал мне историю.

- Что? Историю?

- Да. Историю моего рода. Видимо, Варнел очень хотел, чтобы я поняла свое место. Потом мне читали новые приказы по поводу магов рода эгиров, потом какие-то статистические сводки, потом монографию о вреде дурманов. Вроде и глупость, но мне было не смешно, потому что каждый день было одно и то же. Одним словом, они убили кучу моего времени, и это было самое паршивое. Зато теперь я могу вести уроки истории.

- Это с-самое скучное наказание, о котором я слышал.

- Мне было не скучно. У меня была компания.

Она посмеялась, но это получилось так неестественно и жутко, что она быстро затихла, отведя глаза. Крис тоже отвернулся, вспомнив свои будни без нее, которые тоже не отличались радостью. Лучшим наказанием для малолетнего бандита стало ощущение собственной беспомощности и полного одиночества, которое на отлично организовал Варнел и для него, и для Лиены. Негатив, которого за последние несколько дней накопилось слишком много, застыл некрасивой маской на лице Криса. Он интенсивно заморгал, чтобы просушить глаза, и коротко усмехнулся.

- У м-меня тоже была своя компания.

- Приятно, что ревнители так ревностно заботятся о нашем благополучии, да?

- Да уж, не говори.

Лиена погладила его по голове и стерла с его щеки проступившую слезу.

- Никто не сможет нас сломать, верно?

- Да. Я так рад, что ты з-здесь. У меня с-столько новостей для тебя…

Мэй оборвала его, прижав палец к губе и указав на дверь. За ней отчетливо доносился голос мастера Агнессы, оживленно с кем-то спорящей. Крис не узнал голос ее собеседника, но его узнала Лиена.

- Это служка, который помог мне выйти из-под надзора.

- Тебе помог п-простой служащий? – не поверил Крис.

- Мне кажется, он не так прост. Они с Агнессой часто спорят между собой за закрытыми дверьми. Но сегодня, кажется, они слегка запутались.

Во взгляде Лиены появилась искра привычного озорства, и она подмигнула Крису. Они оба тихонька приоткрыли дверь кабинета и устремили взгляды за угол, где отбрасывали тени два спорщика. Привыкнув к тишине коридора, им стали различимы слова:

- Мы сами во всем разберемся, - настаивала Агнесса. – Не нужно им сообщать.

- Если слухи, что долетели до нас, правда, об этом стоит доложить.

- Вы один раз уже доложили. Все, что мы сейчас жнем, посеяли вы своей паникой. Думаете, у меня еще осталось желание с вами чем-либо делиться?

- Вы ведь можете пострадать. Они более сведущие…

- Довольно стороннего вмешательства в дела цитадели! Эта твердыня стояла веками и без вашего участия, и столько бы простояла, если бы не ваши длинные языки. Вы служите кучке неотесанных зазнаек, которые не способны разобраться в собственных познаниях, зато способны бездоказательно их навязать. Вы кормитесь и живете здесь только по нашей милости. Вздумаете что-то доложить им, минуя меня, я и магистр вмиг вышвырнем вас вон.

Крис с Лиеной уже полностью высунулись из кабинета в попытках не пропустить ничего мимо ушей, когда рядом оказался хранитель. Он слегка застопорился, увидев парочку ползающих шпионов, но потом все же дал знать о своем присутствии. Его кашель услышала и Агнесса, поторопившись к кабинету. Тень странного служащего скрылась в другом направлении.

Когда мастер подошла к хранителю, тот обратился к Крису:

- Наставник Стенсон просит тебя зайти к нему. Сейчас.

Дежурные у ворот молча пропустили их внутрь, тактично промолчав. Только выпрямили спины и кивнули, будто встречали народных героев. Они должны были явиться завтра, но лошади оказались проворнее, чем требовало расписание. Они уже знали, что Варнела нет в цитадели, и лишний раз поблагодарили Творца за это замечательное совпадение, благодаря которому их возвращение не превратилось в фарс. Их вернулось всего трое, остальные были вынуждены задержаться в местных госпиталях. Олис, как выяснилось, родился в рубашке, отделавшись сломанной рукой и ссадинами. Его товарищам тоже сравнительно повезло. Встретившись с родными стенами, которые он все еще не хотел покидать, Олис отчего-то не почувствовал былой неги. Наверное, дело было в окружении, сократившемся на одну единицу. Товарищи Олиса сразу же направились в крыло ревнителей, а он – к центральной лестнице. В главном зале пришлось немного притормозить: прямо у входа на заветную лестницу стоял фор-ревнитель, которого не любили за его излишнюю дотошность. Он по пунктам отчитывал Хербса, которому, как всегда, было плевать. За спиной равнодушного защитника народа и храма стояли ученики, променявшие отдых на поздние прогулки.

- …и так можно продолжать до бесконечности. Тебе нет дела ни до чего. Ты открыто пренебрегаешь законами, хотя должен сам блюсти их и следить за их исполнением. Может, завтра ты начнешь организовывать побеги? Может, это была их репетиция?

- У тебя с головой беда. Зачем мне это?

- Я считаю, тебе за это платят.

- Студенты? Они ж неимущие.

- Некоторые могут себе такое позволить.

- Я, например, не могу, - вмешался Филипп. – Я себе не могу позволить новую одежду заказать, а вы говорите о сумме, за которую ревнитель смог бы предать свое дело.

- Нам сказали найти писаря, - зевнула растрепанная Марта, стараясь изящно врать. – Но мы не нашли и… Ой, Олис.

Все посмотрели на не успевшего спрятаться мага. Чего ему сейчас не хватало, так это лишних расспросов. Дотошный ревнитель потерял интерес к нарушителям и подошел к раненому собрату.

- Вы только что вернулись? Сколько вас?

Олис кивнул и выставил три пальца.

- Остальные в крыле?

Он снова кивнул, и мечник быстро ушел. Ученики тоже подошли к Олису, а Хербс остался дожидаться у лестницы.

- Олис! Мы рады тебя видеть, приятель, - душевно потряс его здоровую руку Фил.

- Мы слышали о Петри. Творец, нам так жаль.

Маг покивал и опустил глаза, а потом направил их на лестницу, показав хилый жест.

- Эмм, Олис, - догадался Филипп. – Лиены, как бы, нету. Она в Вангене на лекциях. Хотя, тут что-то нечисто…

Марта, несмотря на свою слабость, ощутимо пихнула друга под ребра, но Олис уже потух окончательно. Он подошел к скамейке, с выдохом опустившись на нее. Язык у Филиппа по-настоящему чесался: Олис был одним из немногих, кто не просто знал об одержимых и чернокнижниках, а встречался и боролся с ними лично. Он мог бы помочь и сохранить все в тайне. Марта поняла замысел друга без слов, и они оба уселись рядом с ревнителем, а Хербс сошел с поста, бросив коллеге:

- Сам тогда их проводишь.

Филипп бегло продумал разговор, плавно подводящий к основной теме, но его сбили с мысли. Свет в главном зале зловеще моргнул и погас.

Свет погас во всей цитадели, и стоявшие у кабинета Стенсона мастера без стеснения вспомнили все матерные слова. Тихо дело провести не удалось. Вацлав отправил сообщение, распространив его по всем уголкам твердыни, объявив о чрезвычайной ситуации. Все входы и выходы закрылись. Ревнители были срочно мобилизованы. Главной проблемой оставалась неизвестность, куда прикладывать все силы.

Недавно вышвырнутого Криса буквально запихнули обратно в кабинет Георга. В скрытой комнате, освещенной белым и розоватым сияниями, в той же позе сидела прикованная гостья, по бокам от которой стояла мастер Корнелия и Георг. Оба мага были взведенными до предела. Гостья увидела мальчишку, и радость расползлась по ее симпатичному одолженному лицу. Корнелия будто не заметила появления ученика, вновь презрительно плюнула в сторону существа:

- Все, как ты хотела, тварь. Говори.

- Корнелия, не усугубляй…

- Пусть эта мерзость оставляет свои игры и говорит! – взбесилась мастер, угрожающе взглянув на копию. – Иначе заставим.

- Попробуй, сладкая.

Гостья безупречно скопировала гримасу отвращения Корнелии, а непонимающий Крис занял место рядом с наставником, шепотом спросив:

- Что случилось?

- Где-то есть скрытая червоточина и, видимо, она заработала.

- Эта гадина открыла червоточину, и молчала об этом несколько часов! – взбунтовалась Корнелия.

- Вы не спрашивали, - невинно пожала та плечами и повернулась к Георгу. – Не вините меня. Я лишь хотела помочь детишкам. Я ведь не подошла им.

- И решили призвать того, кто подойдет? – утвердительно спросил Георг.

- Никого я не призывала. Я вообще не думала, что моя руна заработает. Я в первый раз делала нечто подобное.

- Где червоточина?!

- Не помню.

- Мы должны знать.

- А я не должна нарушать обещание, - выкрутилась суккуб. – Детишки просили не рассказывать, я не буду.

Не дав Корнелии рассвирепеть окончательно, Георг быстро шепнул Крису: «Поговори с ней», и вывел мастера из комнаты, оставив мальчишку наедине с потусторонним созданием.

- Вы сами хотели, чтобы я п-пришел?

- Да. Твое присутствие меня успокаивает. И пока что ты единственный, кто не хочет моего уничтожения.

Печаль в лике астрального создания сменилась на злорадную ухмылку.

- Кто бы ни выбрался из той дыры, надеюсь, он научит эту злыдню уважать наш род.

- Пожалуйста, п-простите ее, это все возраст и одиночество. Но ее тоже можно понять. Она боится, что кто-то п-пострадает.

- Будешь снова выдавливать из меня сострадание? – неожиданно подловила она. – Я уже поняла твою уловку, так что больше на нее не поведусь. Раз я дала слово, я его сдержу.

Гостья выдержала положенную по времени паузу и хитро улыбнулась.

- Хотя могу передумать в обмен на свободу.

- Раз Георг обещал вернуть в-вас домой, он это с-сделает. Вас не убьют, клянусь.

- А я не хочу домой, - капризно изрекла копия. – Я хочу на свободу. Ты выведешь меня из цитадели.

Крис усмехнулся и открыл рот. Его пламенная речь из одного выразительно поданного вопросительного слова «как» уже была готова, но он удержал ее и сказал:

- Конечно. П-проще п-простого.

Гостья еще не выучила, что такое сарказм, поэтому приняла слова за правду.

- Чем поклянешься?

- Ради вас, чем угодно. Хоть велиаром, хоть торцом.

Копия адепта сверкнула глазами и подалась вперед.

- Подойди и убери с меня оковы.

Юный гений про себя тяжело вздохнул и мимолетно оглянулся на закрытую дверь. По ту сторону громко препирались Георг с Корнелией, обвиняя друг друга в непрофессионализме. Они не помогут Крису принять решение. Ему как раз не хватало такого груза на шею как собственноручно отпущенный астральный пакостник. И все же один суккуб на воле – глупость по сравнению с работающей бездна знает где червоточиной. Из двух зол выбирают меньшее, поэтому он шагнул к стулу и выполнил указание. Заклинание рассеивания энергии отлично справилось с задачей, хотя и не с первой попытки. Крис не стал убирать заклинание полностью, оставив обручи на руках пленницы гореть прежней яркостью, а лишь ослабил, чтобы физической силы оказалось достаточно для их разрушения.

- Спасибо.

Суккуб просияла, почувствовав облегчение, но через миг посерьезнела.

- Я не сказала Георгу о втором, как обещала, - она вытянула лицо, ожидая похвалы. Когда Крис неуклюже изобразил благодарность, она быстро заговорила: - Я сделала небольшую червоточину для маленьких душ, так что больших проблем она не принесет. Я скажу, где она. Зови своих покровителей и уходи.

Маг кивнул и потянулся к выходу. Суккуб сказала ему напоследок:

- Берегись того второго. Он хочет и тебя поглотить.

Юнец сохранил поразительную стойкость, встретившись с прожигающими взглядами преподавателей, которые приостановили личную перепалку. Корнелия проскользнула в комнату первой, и ей сразу же ответили:

- Она в западной башне, на третьем уровне, в четвертом секторе.

- Ложь! – мгновенно выпалила мастер. – Во всех башнях по три сектора!

- А в этой четыре. Войти туда можно только через стену. Проход туда вам откроет пойманный адепт. Или я.

Крис так и не узнал, что выбрали маги: его по велению Стенсона вывели из кабинета и отдали под присмотр двум хранителям. Что может произойти дальше было непостижимой загадкой, и Крис сам приложил к этому руку. Он не был уверен в правильности своего поступка. Надо было поделиться с Лиеной. Скорее всего, она уже ушла в свой кабинет. Собравшиеся маги организовались в поток и быстро направились в противоположную башню. Воспользовавшись общей суматохой, Крис нырнул в этот поток, сбросив руку хранителя. Он проскользнул между людьми в пустой коридор и быстро оказался у скрытой иллюзией двери.

Джитта получила тревожное сообщение от трясущихся служащих, нашедших на первом этаже старосту учеников без сознания. Педагог отправилась с ними в больничное крыло. С сообщением от Вацлава они разминулись, и его перехватил эрудит, замещавший Агнессу. Он не позволил извещению залететь к впечатлительным ученикам, готовящимся ко сну, и погасил его. Он экстренно проверил списки у служащего. Когда на второй этаж завели Марту, Филиппа и Олиса, он вычеркнул оставшиеся имена и успокоился: остальные двое точно были в больничном крыле.

- Что происходит? – пристал к нему с расспросами Филипп.

- Ничего серьезного, - отвязался учитель, быстро дав приказ умной, но медлительной двери на лестницу закрыться. – Идите к себе в комнаты и не высовывайтесь.

- Все пришли?

- Да, все кто надо.

Филипп без разрешения пробежался глазами по списку с вычеркнутыми именами, увидев имя Криса и Феда обведенными.

- А эти?

- Все в порядке, они в больнице, - вякнул эрудит, и Филипп выпучил глаза.

Второкурсник, вспомнивший про встреченную на ступенях Джитту, бросился обратно на лестницу, и замешкавшийся учитель не успел его ухватить. Зато успел среагировать Олис, выбежав следом, как раз перед тем, как дверь на этаж, наконец, закрылась, запершись на замок. Издавший то ли вой, то ли рык эрудит расколдовал дверь обратно, но та не пожелала открыться. Не сумев справиться с этой задачей даже с помощью служащего, он отправил Марту в женское крыло, а сам, излучая нервозность, пошел искать помощь по кабинетам.

Факелы на этаже не горели, только жалкие светящиеся точки оставшихся учителей и воспитателей летали под потолком, но большинство учеников уже спало и не заметило сменившейся обстановки. Марта разнервничалась окончательно. В пустом зале отдыха кстати оказался травяной отвар. Чашка тряслась в руках чародейки и упала на пол, когда ее окликнули. Марта обернулась и подавилась оставшейся во рту жидкостью. Каспар выглядел, как вернувшийся из бездны скиталец. Его кожа была почти серой, и некрасиво затянувшийся порез на щеке выдавался сильнее. Под запавшими красными глазами расположились синие круги, а лицо осунулось так сильно, будто он не ел несколько дней. Самым пугающим моментом было то, что Марта видела его всего несколько часов назад, за которые нельзя было так сильно измениться. Подросток подошел к ней, попробовав растянуть сухие губы в улыбке, но болезненные заеды не дали сделать этого.

- Марта, скажи, ты любишь меня?

Ученица не нашла в себе силы для актерства, поэтому с шоком на лице просто интенсивно закивала, но этого было достаточно для Каспара. Он положил руки ей на плечи, и их немыслимый холод почувствовался даже через одежду.

- Он говорит, что ты эгоистка, но я знаю, что это не так. Он считает, что я глупый и невнимательный, что я разочаровал его. Но я докажу ему обратное…

Не найдя Лиену среди воспитателей и в кабинете, Крис влетел в зал отдыха, где застал Марту и… какого-то ученика, внешне малость напоминающего Каспара. Подросток заметил его и отошел от подруги. Мольба в его глазах заменилась ненавистью.

- Ты… - выдохнул Каспар, сжав перед собой кулаки, - ты продолжаешь портить мне жизнь даже с расстояния. Даже из больничного крыла. Он считает, что ты все еще лучше меня. Он считает тебя сильным, а меня слабым, но я докажу ему и всем, что это не так. Мне надоело, что меня сравнивают с тобой.

Филипп резко остановился на седьмой ступени, столкнувшись с Хейном и незнакомым мастером. Эрудит, сдерживающий внутри ком негодования, изучил ученика стальными глазами.

- Тебе полагается быть на этаже и нигде более, - изрек Хейн, мельком взглянув на Олиса.

- Наш староста в больнице. Вы знаете, что с ним?

Педагог не ответил, а мастер костлявой рукой подхватил Филиппа, подведя обратно к двери на этаж. Он дал команду двери открыться, но она не подчинилась. Физическая фила тоже не помогла. Непонимающий мастер попытался мысленно связаться с кем-нибудь по ту сторону, но только покачал головой. На тяжелые стуки от Хейна тоже никто не реагировал. Приняв отчаянную попытку, эрудит ударил дверь заклинанием, но та, как ему было известно, была зачарована против порчи.

- Что за дела с ней? – снова дернул за ручку Хейн. – Раньше она так сильно не заедала.

Мурашки пробежались по спине даже у мастера, когда по округе эхом разлился низкий гул, от которого задрожали стены.

Смывшиеся Олис с Филиппом сошли с лестницы и уже на первом этаже испуганно переглянулись, услышав гул. Ревнитель махнул головой в обратном направлении, но Филипп страдальчески открыл рот.

- Как, раз даже они не могут открыть ее? О боги, там же Марта осталась с Каспаром! А вдруг это его фокусы?

По темному помещению снова разнесся оглушительный звук, застряв в ушах. Двери на лестницу вдруг захлопнулись, чуть не прибив Филиппа. На рывки Олиса преграда не поддавалась. Магические светильники вспыхнули ярким светом, быстро замерцали и, в конце концов, взорвались, обратив в осколки свои сосуды. Олис с Филиппом вжались в двери. Ревнитель был напуган не меньше второкурсника, несмотря на свой опыт. На месте старых светильников появились мелкие огни, озарив главный зал тусклым красноватым светом. По стенам поползли тени.

- Бежим отсюда! – сорвался с места Филипп, отодрав от двери Олиса.

Крис попытался сбежать, но выход из зала отрезали языки кроваво-красного пламени, мгновенно обратив в золу все находившиеся рядом предметы. Он вынужденно отпрыгнул назад. В его сторону полетели вспышки, одну из которых Крис попытался перенаправить, но его защитные чары не сработали, и враждебное заклинание врезалось в него, расползшись мелкими кровоточащими ранками по всему телу. Каспар применил вторую часть заклинания, и кровь недруга потекла быстрее. Крис в ужасе бросился к другому выходу, пока Каспар выстраивал последний составляющий символ заклинания. Довести дело до конца ему не дала Марта, опустившая чайник на его голову. Крис выскочил в коридор женского крыла, вызвав у Каспара отчаянный вопль. Одержимый бросил взгляд на чародейку, но в ее глазах читался не страх, а смешанная со слезами решимость. Подросток оставил ее в зале, бросившись за неприятелем. Раны Криса перестали кровоточить, но слабость в теле уже чувствовалась. Он издалека увидел, что с дверью на лестницу что-то случилось, и, на бегу крикнув собравшимся у нее людям: «Помогите!», резко свернул к заброшенной кладовке, спасшись от удара в спину. Маги и служащий с оставшимися двумя ревнителями обернулись, но вовремя понять ситуацию не успели: Каспар тоже забежал в коридор, заблокировав его огнем. Крис вынес дверь кладовки руной, а окно порывом, выпрыгнув на балкон. Несколько помедлив от ударившего в лицо морозного ветра, Каспар тоже полез вниз.

Воспитатели зажужжали, выбравшись из своих обителей. Ученики и неофиты проснулись от шума, но выбраться из спален не смогли из-за живших своими жизнями замков. Воспитатели пришли им на помощь, но повлиять ни на что не смогли, и теперь только бесполезно суетились. Лиена вышла из потайной двери, зайдя в настоящий хаос. Не понимая, что происходит, она прошла рядом с залом отдыха, где к ней подлетела Марта.

- Каспар одержимый, он хочет убить Криса! – без запинок и заиканий выговорила ученица, заставив кровь отлить от лица эгирки. – Они побежали к кладовке.

Лиена вспомнила схему протеже и предположила его выход у лектория. Немедля она выскочила из зала отдыха. Растолкав паникующих воспитателей и учеников, она вернулась в учительское крыло и открыла вход в лабиринт. Она быстро заскочила внутрь и, оттолкнув увязавшуюся Марту, запечатала за собой дверь. Не сумевшая смириться с таким положением дел, ученица выбежала в главный зал.

В одном из коридоров полыхал ужасающий огонь, который маги тщетно пытались потушить. Либо у них получилось, либо заклинание спало само, но огонь исчез, зато на его месте образовался камень с зеркальной поверхностью, который уже не реагировал ни одно из заклинаний. Пол задрожал, и яркий свет возник из двери на лестницу, вынудив собравшихся взломщиков зажмуриться и отойти назад. В двери появилась полупрозрачная дыра, через которую показался мастер, сумевший обмануть защитные чары. Хейн зашел первым, пока мастер держал проход. Марта воспользовалась случаем и стрелой пронеслась мимо, прыгнув в проход, сразу после того как оттуда вышел мастер. Старик не успел помешать ученице. Проход закрылся и, сколько бы мастер не пытался создать его снова, не желал появляться вновь. Необычно злой сегодня Хейн сорвался и набросился на старика с кулаками.

- Дряхлый недоумок! Куда ты смотрел?!

Эрудит врезал ошалевшему мастеру. Прижимая разбитую губу, тот отполз от Хейна, наколдовавшего линию света у себя в руке. Изо рта эрудита повалил черный дым, но он успел это заметить. Кнут растворился в его руке, а сам он схватился за голову, потеряв равновесие. Его товарищи подхватили его уже без сознания.

- Творец милостивый, - выплюнул кровь старик, спешно поднимаясь. – Здесь черная магия!

По залу снова прошел гул.

Двери в главный зал не желали выпускать Марту, поэтому она выбила узкое окно и, изловчившись, вылезла во внутренний двор. Она поставила ступню на стержень флага, но та соскользнула, и чародейка зацепилась за ткань, которая, разорвавшись, обеспечила ей безопасный спуск.

Крис едва не сорвался с балкона, когда искусственный ветер ударил его в спину, пустив в короткий полет. Выбив окно в лекторий, он запрыгнул внутрь, пользуясь своей ловкостью. Он был на середине просторного помещения, когда внутрь залез Каспар. Столы и скамейки с треском сорвались с места, полетев в мальчишку. Едва увернувшись, он выскочил из лектория, направившись, предположительно, к главным воротам цитадели, где всегда были дежурные. Он замешкался на развилке коридоров, и Каспар помог ему определиться, заблокировав несколько из них. Крис ринулся к внутреннему двору, где показался силуэт ревнителя.

- На помощь!

Мечник повернулся на его крик, но тут же, повинуясь заклинанию сна, рухнул на пол.

Каспар прибавил ходу, но Лиена увидела его удаляющуюся спину, бросившись следом. Красноватые огоньки спорхнули со стен, замельтешив перед ее глазами, и ученики скрылись из виду. Мэй раскидала огоньки яростным порывом, и те, словно осерчав, враждебно выстроились перед ней. В тот же момент, собрав вокруг себя часть огней, из пола выросла тень. Стараясь не поддаваться трепету, Лиена резко сменила направление, выбрав огибающий внутренний двор восточный коридор. Прочие огни сорвались с полотка и слетелись к ней. С каждой попыткой отмахнуться, их становилось все больше. Когда их собрался целый рой, Лиена уже ничего не видела, кроме красных вспышек. Бежать стало очень тяжело. С новым оглушительным гулом пространство прорезала ослепительная полоса, и стены с полотками покрылись черными пятнами, откуда градом посыпались уродливые существа. Как бешеные псы они накинулись на Лиену, вцепившись в нее зубами и когтями, притягивая ее своим несущественным весом к полу. Эгирка раскидала их силовым заклинанием из школы управления и помчалась прочь, когда перед ней опять появились красные огоньки, преградив путь. Заклинательница применила к ним то же умение и проскочила в появившуюся прореху. Девушка не успела порадоваться: что-то схватило ее за ногу, рывком потянув назад. Ударившись грудью, воспитательница пустила несколько заклинаний в черную фигуру с четырьмя конечностями, но ее вспышки прошли насквозь существа, а оно продолжило подтягивать мага к себе. Еще одна мощная вспышка врезалась в существо, и оно выпустило Лиену, растворившись в темном углу. Воспитательница обернулась на спасителя и узнала в нем Ладомиру.

- Куда они побежали? – задала единственный волнующий ее вопрос эгирка.

- Думаю, к открытому тренировочному полю.

Новая полоса прошлась по стене, и призрак снова стал невидим. Мощная энергия от червоточины начала размывать границу между мирами, и это был не единственный ее сюрприз. Лиена поднялась на ноги, стараясь не думать о существе из тени.

Марта спихнула с себя тяжелую ткань, вылезла из сугроба и прижалась к стене, когда мимо нее пронеслись два ученика. Чародейка юркнула в восточный коридор, где вновь встретилась с воспитательницей.

- Куда они бегут?

- Марта, не вмешивайся!

- Я приведу помощь. Скажите, куда?

- Не смей от меня отходить!

Из противоположного коридора раздался крик, и Марта первая бросилась туда.

Филипп с Олисом были в западном коридоре, когда через арку увидели мелькнувшего Криса и спешащего за ним Каспара. Худшие кошмары Филиппа становились явью. Они с Олисом побежали следом. Олис плохо двигался после травм, поэтому, в очередной раз запнувшись, вынужденно остановился, согнувшись к коленям. В это время Филипп заметил странное поведение красных огоньков, заменивших привычные светильными. Огоньки переместились в их сторону, подозрительно замерцав. Едва отдышавшийся Олис увидел скользящую по полу тень, не принадлежащую ни ему, ни ученику. Он пустил в нее заклинание, и та воплотилась в фигуру. Красные огни построились вокруг нее и гневно замерцали. Две из четырех конечностей удлинились и веревками набросились на ревнителя и ученика. Увидевший чудовище второкурсник издал вопль, а Олис высвободил здоровую руку и попытался заморозить сдавливающую его конечность, но заклинание не подействовало. Не придумав ничего оригинальнее, Олис применил горение и угадал: существо почувствовало боль и убрало веревку. Следующее заклинание маг отправил во вторую конечность создания, но оно успело растворить веревку, высвободив Филиппа. Олис огненным порывом вытолкнул тварь в смежный коридор и последовал за ней. Он запечатал узкий проход барьером, жестом приказав Филиппу уходить. Ученик побежал дальше по главному коридору.

Увидев друга, Марта ускорилась, оторвавшись от ругающейся воспитательницы. У конца внутреннего двора пробивался свет от периодических заклинаний. Существо из тени оказалось сильнее Олиса. Оно сломало его барьер, как сухую кору, и ревнитель вылетел через арку во двор. Вымотанный маг не смог подняться на ноги с первой попытки. Со второй ему помогло существо, рывком подняв его и вжав в колонну.

- Не мешайте нам, - внезапно зашипела тень. – Мы никого не тронем, если вы не будете настаивать.

В фигуру из тени с оглушительным треском врезалась молния, воспламенив ее черную кожу. Лиена подскочила к ревнителю, успев защитить их барьером от вражеской атаки. Создание сбило слабый огонь и исчезло в темноте. Оно появилась сбоку от магов, застав их врасплох. Мощный кнут пробил ослабший барьер и придавил чародеев к полу. Руна Лиены сработала вовремя, застав создание врасплох. Руна не нанесла ни одного повреждения монстру, но заставила убрать конечность и отступить в тень колонны. Существо превратилось в черное пятно, которое вскоре исчезло с поверхности пола. Вместо него появились пятна поменьше и оттуда выпрыгнули мелкие твари, в которых Олис признал бесов.

Филипп ориентировался теперь только по звуку, и постепенно его начинали одолевать подозрения, что он упустил свою цель. В тот момент, когда он уже опустил руки, рядом возникла Марта. Она вцепилась в до смерти напуганного приятеля, выведя его из оцепенения пощечиной.

- Ты не представляешь, что я видел!

- Плевать. Куда делись Каспар и Крис?

- Они просто бегут прямо по коридору. Думаю, Каспар гонит его туда, где тот не сможет спрятаться или сбежать. Есть идеи?

Червоточину закрыли, но из нее успели выйти существа, о которых не слышал даже Стенсон. И эти существа оказались крайне опасными и почти неуловимыми. Георг с Корнелией не успевали отслеживать их мгновенные перемещения по огромному замку, а путающиеся под ногами бесы отвлекали от настоящей угрозы. Еще и суккуб сбежала. Когда Варнел узнает о таких масштабных просчетах, магам будет голов не сносить. Если они сохранят их до его возвращения.

На уровне груди одного из мастеров появилась гладкая веревка, утянувшая его к потолку. Не успевший вскрикнуть мастер скрылся в черном пятне, исчезнувшем с потолка и через мгновение оказавшемся на полу рядом хранителем. Вацлав не дал своему протеже стать жертвой, бросив в пятно руну шока. Существу пришлось выбраться наружу. Женская фигура с шестью конечностями окружила себя барьером и вступила в схватку с чародеем. Ни разу не видевшие подобного маги не успели отойти от ступора, когда рядом с ними появилась похожая фигура мужского пола с четырьмя длинными конечностями. В нее тут же полетел град разных заклинаний, но шипеть ее заставляла только огненная стихия. Вперед вышел маг из Телли, скомандовав:

- Барьер!

Корнелия защитила людей, а теллиец дал знак Георгу, вырисовав заклинание и пустив его в черную фигуру. Та растворилась как дым, слившись с полом, и восстановила форму позади теллийца, куда Георг порталом перенаправил его ловушку. Световая ловушка пронзила мужскую фигуру, и она покачнулась. Магистры и мастера в тот же момент направили на нее огонь, а теллиец ударил световым острием. На этот раз заклинание не пролетело насквозь, а врезалось точно в грудь. Создание упало на пол, бесследно растворившись в круговой руне. Уход собрата разгневал женский облик, и она бросила свои кинжалы в теллийца и Георга. Тонкие клинки угодили теллийцу в шею с такой силой, что пробили ее насквозь. От немедленной смерти Стенсона спасла Корнелия, создав барьер. Клинок отклонился и затормозился, но все равно прорезал барьер, ранив наставника в плечо. Вацлав сотворил мощное заклинание рождения звезды, ослепив почти всех присутствующих, а его протеже – звон, попрощавшись со слухом. Идеальный барьер Корнелии выдержал, и она без страха бросилась на дезориентированного врага, но тот неожиданно бросился на нее и провалился под пол, утащив за собой. Георг вытащил обсидиановое лезвие из плоти и прыгнул в собственный портал.

Крис понял, куда Каспар пытается его затащить, но противостоять его желанию не мог, поэтому скоро оказался на открытом тренировочном поле. Он попытался запереть ворота, но Каспар вышиб их и, не глядя, захлопнул обратно, заперев. Несмотря на общую аварию, здешние светильники были целы и ярко освещали местность, и подростку это играло на руку: так он четко увидит смерть неприятеля. Ученик одним движением снял невидимые барьеры с открытых участков поля.

- Здесь нет ни потайных дверей, ни комнат, ни коридоров, ни прочих укрытий для тебя, крысеныш. Поэтому у тебя два варианта: либо дерешься со мной, либо прыгаешь.

Запыхавшийся Крис распрямился и, издав смешок, простонал:

- Но исход у всего один, да?

- Да, - равнодушно подтвердил подросток, подойдя ближе. – Но первый мучительно болезненный, поэтому рекомендую второй.

- Да ты п-просто само милосердие.

- Так что выбираешь?

Крис отпрянул назад и, оглянувшись на темный ландшафт сзади, повернулся к сокурснику.

- Очнись, идиот! – заплакал он. – Каспар, как ты мог попасться на уловку д-демона? Ты же боялся и с-сторонился всего с-страшного, непонятного и незаконного!

- Нет никакого демона. Во всем виноват только ты. Ты получил слишком много, и я хочу добиться справедливости. Лишь это движет мной.

- Да не справедливость это, а зависть!

- Пусть так, я уже сделал выбор.

Каспар сделал шаг вперед.

Марта с Филиппом оказались у расписных ворот тренировочной площадки, но они оказались заперты.

- Другого пути нет? – Марта обратилась к задумавшемуся другу, но тот покачал головой.

Чародейка вскрикнула, почувствовав острые зубы на своей кисти. На ее руке повисло низкорослое создание, издавая звуки, похожие на недовольства разозленной кошки. Филипп крикнул заклинание слабости, и бес разжал челюсти, брякнувшись на пол. Марта с отвращением осмотрела точечные отпечатки на коже. Ученица подняла ногу над сплющенной головой уродца, но Фил ухватил ее за руку.

- Стой! Раз они так легко могут запирать двери – открывать тоже могут.

Крис начал бой первым. Барьеры Каспара почти не работали, но этот недостаток он с лихвой компенсировал мощью, которой бы хватило, чтобы побороть трех взрослых хранителей. Рунные ловушки, которые соперник успевал разбрасывать по снегу, подросток теперь видел достаточно хорошо, чтобы не попадаться в них. Юный гений заблокировал сильный порыв, но ослабшая волна все равно впечатала его в бортик забора. Снег рядом с ним пошевелился и начал трансформироваться в колья. Везло только в том, что Каспар плохо целился. Крис вспомнил о плохом зрении подростка, пока убегал от выраставших один за другим шипов. Он запрыгнул на скользкий бортик, прицелившись в белые фонарики. Заклинание ударной волны сносило фонарь за фонарем всякий раз, как Крису удавалось остановиться и прицелиться. Кода на площадке стало значительно темнее, юному гению оставалось только выманить безумного сокурсника подальше от выхода.

Четкие линии превратились в смазанные очертания, и Каспар разозлился. Он позволил нескольким слабым вражеским заклинаниям ранить себя, пока вкладывал все силы в концентрацию. Он мог бы уничтожить неприятеля одним простым движением пальцев, но он твердо решил, что победит его без дареных умений, и дух увидит его истинный потенциал, и вернет свои слова обратно. В школе воздействия можно было не целиться на глаз, и Каспар с легкостью поразил противника заклинанием болевого шока. Его враг вскрикнул и упал в снег. Оставить интенсивность высокой не вышло, и ученику пришлось приложиться к флакону с последними каплями зелья. Он выбросил пустую стекляшку, приблизившись к тяжело дышащему мальчишке. Заклинание оборвалось, но успело обезвредить врага. У Криса не осталось сил даже думать о побеге: после боли, расползшейся по всем поверхностям тела, осталась иссушающая слабость и холод. И без лишней помощи он был в шаге от потери сознания, поэтому покорно закрыл глаза, когда Каспар присел рядом, положив ему руку на лоб.

- Прости меня, - без сожаления вздохнул подросток, - но ты сам меня вынудил.

Сзади послышался шум, и заклинание Каспара сорвалось. Он поднялся на ставшие ватными ноги, обернувшись на незваного гостя.

- Каспар, не надо, - выставил перед собой руки Филипп. – Ты ведь не такой…

- Ты прав, я уже не такой, как раньше. И отговорить ты меня не сможешь.

- От убийства малолетки? Да очнись же ты, дубина! Ты бы не стал такое творить, если бы не эта гадость внутри тебя. Я ведь знаю тебя…

- Да ничего ты не знаешь! Ты знаешь, каково это просыпаться каждый день с чувством собственной никчемности? Каково знать, что ты талантлив, но никогда не сможешь этот талант проявить из-за своих слабостей? Или знать, что эти же самые слабости могут не позволить тебе жить полноценной жизнью? Или жить вообще?! Ты ничего из этого не знаешь. У тебя есть семья, уверенность в себе и здоровье.

- И это означает, что нужно убивать всех, кто как-то отличается от тебя? Я давно говорил тебе не смотреть на других, предостерегал, что ты можешь оступиться. Так и вышло. Что ты наделал, Каспар? Ты причинил боль тем, кто никогда не желал тебе зла, и даже тем, кто любил тебя. Джитта думает, что капитан что-то сделал с Лиеной исключительно из-за ее доноса, хотя это ты подставил нашего молодого преподавателя. Ты наговорил на Теро, сделав его насильником, а среди адептов не осталось человека, который бы не пострадал от твоего шантажа. А Фед? Готов спорить, он оказался в госпитале по твоей вине.

- Он хотел отдать меня на растерзание ревнителям.

- Он выполнял свою работу. По желанию или по принуждению. Как пришлось тебе.

Филипп подошел ближе, заметив, как его друг поник головой, и внутри появилась надежда, что все может обойтись малой кровью.

- И я никогда не желал тебе зла. Я лишь беспокоился за тебя.

- Поэтому спелся с Мартой?

- Не было у нас ничего. Сколько можно засыпать себя самого землей? Ты мой лучший друг с детства, я был и буду готов на все для тебя, и знаю, что ты тоже когда-то был способен на такое. Ты хороший, Каспар. Единственный плохой здесь тот, кто помогает тебе.

- Он желает мне добра.

- Это не так, и ты уже сам понимаешь это. Он тебе не друг, не бойся признать это. Я с тобой.

Голова у Каспара нещадно загудела, а шрам зажгло так, словно к груди прижали клеймо. Филипп сделал еще шаг вперед, но Каспар, восстановив силы, угрожающе выставил вперед ледяное лезвие.

- Стой на месте.

- Прости меня. Мне следовало быть внимательнее. Я проморгал момент, когда все пошло не так. Еще не поздно все исправить.

- Как исправить? – всхлипнул Каспар. – Меня же запрут здесь навечно!

- Нет. Наставник Стенсон поможет тебе, как и мы. Но ты должен сам начать бороться с ним.

- Он не позволит…

- Не он здесь хозяин.

Фил остался стоять в пяти шагах от друга, сдерживая эмоции и желание отвести взгляд от него. Каспар стал похож на пораженного чумой бедолагу, но сам он того не чувствовал. Будь у Филиппа зеркало, возможно, доказать другу его правоту было бы проще. Каспар согнулся, схватившись за сердце, но сорвавшегося с места Фила оттолкнул слабым порывом. Ученик выпрямил спину, и отчаяние на его лице сменилось равнодушием.

- Мне уже не помочь, - тоскливо пробормотал он, сжав лезвие в ладони. – Я сделал слишком много, чтобы отступить сейчас.

- Каспар, не смей…

- Прости, Фил. Слишком поздно.

Второкурсник успел только открыть рот, когда синяя вспышка врезалась ему в ноги, и он упал на снег, растирая занемевшие конечности. Каспар повернул голову к лежащему без сознания мальчишке. В поле зрения вдруг попала еще одна фигура.

- Здорово ты его, - посмеялась Марта, надменно взглянув в сторону мучающегося второкурсника. – Сам виноват: нашел время для любимого трепа.

- Ты тоже считаешь, что мне нужна помощь? – прошипел маг, сжав лезвие сильнее.

- Нет. Я всегда верила в тебя, не то что некоторые. Я же люблю тебя.

- Поэтому ударила меня?

- Прости, я немного испугалась. Но я была уверена, что тебе это не принесет вреда. Это ведь такая мелочь для тебя.

Ученик убрал оскал, впившись в сокурсницу изучающим взглядом.

- Я ведь стал лучше?

- Конечно. Уже давно.

Марте разрешили подойти чуть ближе. Каспар не сводил с нее глаз, но прежняя теплота в них не появлялась. Только холодная заинтересованность. Он кивнул в сторону Криса.

- Даже лучше него?

- Во сто крат. Тебе больше не нужно ничего доказывать.

- Но ему будет недостаточно. И мне тоже.

- Зачем тебе одобрение помощника, который не оценил тебя по достоинству? Зачем тебе убивать того, кто и так скатился на самое дно? Оставь его и прочих. Пускай они тихо завидуют, вспоминая твое имя.

Лезвие уткнулось в шею опасно близко подошедшей Марты, но она без страха убрала ледышку в сторону и положила руки на плечи Каспара, прошептав:

- Мы прямо сейчас можем сбежать. Это ведь намного интереснее, не находишь?

После недолгих раздумий Каспар растянул уголки рта, порвав их, и положил холодную ладонь на щеку подруги.

- Ты права. Впереди целый мир, и замыкаться на здешних проблемах глупо. Но мне будет легче, если этой крысы не станет. Тогда и у него не останется того, с кем меня сравнивать. Это будет быстро.

- Как я люблю, когда ты такой решительный.

Чародейка поцеловала не ожидавшего Каспара, но тот не стал ее отталкивать. Из-за сильного напора ему пришлось отойти назад, и, когда он сделал третий шаг, Марта отпрянула, с силой толкнув его. Подросток наступил на руну, и знакомые нити вырвались из нее, связав правую руку и отобрав значительную часть сил. Левой рукой он поджег тонкие путы, попутно направив пламя на предательницу и крысу-притворщика, но блок Марты справился с задачей, а Крис прервал следующую атаку Каспара, вновь ненадолго ослабив его. Чужое заклинание иссякло, и, вновь почувствовав ноги, Филипп встал, направившись на подмогу.

- Лгунья! – выдохнул Каспар, не давая руне притянуть себя к полу. – Ты все еще с ним. Он был прав, вы все предатели! Он будет рад, когда узнает, что у меня больше нет слабостей!

Он выдернул правую руку из пут. От нее во все стороны разошелся ураганный ветер, сразу же сбив Филиппа с ног. Марта защитилась от атаки, а Крис, не попавший в зону защиты, отлетел к забору, ударившись спиной. Туда же прилетел сжатый янтарный шар, и юный маг едва успел откатиться в сторону, когда шар врезался в ограду, взорвав ее. Рука Каспара заблокировала заклинание слабости, но помешать Марте приблизиться не смогла, и та с силой ударила подростка в грудь, применив заклинание заморозки. Он почувствовал, как холодно стало там, где недавно жгло сильнее раскаленного металла. Отогревая пораженное место, Каспар сжег одеяние, кожу груди и рук, но холод все равно стремительно распространялся по телу. Злость и страх смешались в единое целое, ослепив мага. Он отмахнулся от заклинательницы, и порыв отбросил ее к разрушенной части забора, где она пропала из виду.

- Марта!

Филипп набросился на спину друга, утягивая его вниз. Крис видел, как Марта исчезла в дыре, но сил двигаться больше не было, и он лишь надеялся увидеть ее забирающейся обратно на площадку. Его сердце билось так же неистово, как и сердце Филиппа. Каспар услышал, как громко выкрикнули имя Марты, и он испугался, что сделал что-то не так. Тьма в глазах не проходила, слабость нарастала, а бывший лучший друг только приближал его к потере чувств. Дух не являлся помочь. Каспар знал, что он был рядом, но помогать тому, кого уже списал со счетов, не решался. Магу нужно было срочно действовать. Сконцентрировавшись, Каспар сотворил заклинание, и упал на снег без сил.

Темнота отступала, как и злость, как и страх. Что произошло, подросток не помнил. Последним, что он четко помнил, была грусть за Пуфика: он ведь уже придумал ему место. Остальные события проносились отдельными мутными воспоминаниями. Периодически мелькало веселое лицо Марты и разочарованное лицо Филиппа. Еще был Фед, но воспоминание, связанное с ним, растворилось на фоне прочей мути. Каспар посмотрел перед собой, увидев снег, не оставляющий следов, а затем в сторону, увидев разрушенный забор. Почти в его середине чернела большая дыра, ведущая прямо в пропасть, а рядом лежал недвижимый Крис. Каспар затрясся, почувствовав, как начало давить в груди. Боль не отпускала, но родной фляги в кармане не было. Подросток попытался подняться на ноги, нащупав что-то рукой. Рядом на боку лежал Филипп, и дыхание ученика сорвалось. Ритм сбился окончательно.

- Фил…

Каспар закашлялся. В ушах стучало собственное сердце, и подросток, уняв последний раздражающий позыв, отобравший возможность нормально дышать, подполз к другу.

- Филипп!

Ученик потряс его за плечо, но не дождавшись реакции, перевернул на спину, счистив с его лица снег. Каспар не знал, что случилось с другом, но тот на его рыдания не отвечал и дышать отказывался. Счистив снег с накидки, Каспар наткнулся на грязь, приставшую к ней. Кинжал вонзился в сердце, когда, разорвав ткань, он увидел черное пятно на коже друга. Каспар положил руку на неподвижную грудь, но что делать, не знал: его научили только останавливать сердца. Сзади кто-то хмыкнул.

- Браво, - коротко сказал дух, хладнокровно оставшись стоять поодаль.

- Помоги…

- Ему не помочь. Ты убил его, смирись.

Каспар попытался еще что-то сказать, но изо рта вырвался лишь слабый кашель, забрав последний воздух. Ученик сощурился, но очертание четче не стали, и уставший от страха и боли он прилег на снег, успев увидеть, как что-то мелькнуло у входа.

Лиена с лету атаковала высокую фигуру, но та легко заблокировала ее удар, как и удар Олиса. Трое учеников лежали на земле, не двигаясь, но Лиена пересилила себя, чтобы не отвлекаться на это. Сначала нужно было спасти Каспара, пока еще был шанс. Демон выпустил черные стрелы в магов. Даже их совместный барьер затрещал под натиском чужеродной магии, но ни воспитателю, ни ревнителю было не до опасения за свои жизни. Не дав отдышаться, на них стеной пополз жуткий огонь. Пришлось разделиться и бежать почти вслепую: от погасшего огня по площадке растелился густой дым, из-за которого было невозможно сделать вдох. Откашлявшись, Мэй пустила порыв в сторону демона, слегка оттолкнув его в сторону. Олис применил заклинание рассеивания, увидев, где стоит враг. Его вспышка, направленная в пылающую янтарную точку, врезалась в выставленное предплечье. В барьер ревнителя попало невидимое заклинание, но сломать его защиту не смогло, хотя у человека неприятно кольнуло в груди. То же самое произошло с Лиеной, и это порядком разозлило астральное существо. Дым немного спал, и из почерневшего снега рядами начали вылезать острые пики, заставив магов поменять местоположение. Спрятавшись за высокими пиками, Олис встретился с Лиеной глазами и показал на свою грудь. Дым снова растелился по полю, и демон сошел со своего места, разыскивая недругов традиционными методами. Лиена рассеяла дым, пустив вперед широкую полосу заклинания. Ее тут же заметили, и одна из стрел угодила ей в плечо. Через свободную от дыма полосу Олис сокрыл барьером Каспара с Филиппом и поднял ветер, разогнав черный дым. У ног показавшегося демона прорисовалась руна, парализовав его, а выбежавшая из укрытия Лиена выпустила молнию в янтарную точку. Демон справился с параличом и увернулся, а порыв отбросил воспитателя к торчащим пикам. Олис успел перехватить ее, но новая волна переместила их к стене. Первую мощную вспышку ревнитель смог перенаправить прямо в демона, но вторая, поменяв траекторию, с треском врезалась в стену над их головами. Обломки статуй и колонн рухнули вниз. Лиена воспользовалась руной взрыва, и ударная волна, стукнувшись об их барьер, разнесла обломки в стороны. Сквозь пыль Олис увидел мчащийся к ним пурпурный шар, но на достойную защиту сил не осталось, поэтому он оттолкнул воспитательницу, а сам прижался к земле. Шар попал в стену рядом, распространив газ, и мелкие разряды от него поразили ревнителя. Силы Лиены истощились, и она пошла в рукопашную, создав ледяное лезвие. Демон не спешил отталкивать ее и дал подойти ближе. Заклинательница перешла в наступление, предприняв попытку поразить сердце демона, но вновь только ранила его, получив болезненный удар в живот. Согнувшись, она замахнулась еще раз, но демон перехватил ее руку, выломав у плеча и кисти. Не сумев больше драться, Лиена соприкоснулась коленями с полом, борясь с оцепенением. Демон потерял к ней интерес, подойдя к разрушенной ограде. Крис отполз недалеко: его прислонили к забору, заставив посмотреть вверх. Над ним склонилось худое лицо, перетянутое обручем. Оно обуглилось и потрескалось, как древесина в камине, и из трещин вырывались искры от шипящего внутри огня.

- Не бойся, дитя, - ласково сказал изогнувшийся демон. – Я не причиню тебе вреда, я лишь хочу сделать тебя лучше. Ведь ты особенный.

Существо коснулось шеи юнца, но оставило лишь неглубокую царапину, болезненно зашипев. Лиена повернулась к воротам, откуда появилась мастер Агнесса, Джитта, Карина, магистр Риг, Варнел и чародейка из Телли. По площадке прошелся звон, от которого Лиена согнулась еще сильнее. Выдыхаемый пар приобрел темные оттенки. На фоне жуткого холода поля ее вдруг обожгло горящее чувство, которое вызывали из потаенных глубин. В ее голове застучали мысли, озвученные чужим голосом:

«Тебя считают сквернодушной нелюдью те, кого ты называешь братьями и сестрами. Большинство нарекло себя царями, а тебя своей обслугой. Твой род обречен покорно кланяться им в ноги ради подачки либо гордо умирать в голоде и грязи. У большинства всегда все есть, и им нет дела до таких, как ты. Твоя бывшая покровительница отвернулась от тебя, когда тебе нужна была помощь, твоя коллега предала тебя ради личной выгоды, а ты продолжаешь строить из себя покорную слугу, называя себя их другом, пока они идут вверх, а ты катишься вниз. Они недостойны быть теми, кем являются, и ты знаешь это…».

Лиена закричала и вжала лоб в снег, закрыв ладонями уши, но голос не пропадал. Примерно в такую же позу согнулась Джитта, пока магистр рядом что-то кричал ей прямо в закрытые уши. Карина тоже слышала голос существа, раздувающий ее скрытые чувства зловещими мехами. Она первой поддалась искушению и набросилась на Агнессу. За ней разум потеряла и Джитта, оттолкнув магистра и нацелившись на Варнела. Заняв педагогов, демон снова развернулся к Крису, но напоролся на загвоздку в виде незаметно переместившейся теллийки и ее зачарованного копья, едва не пробившего его сердце. В ярости он сломал деревянную палку и развернулся лицом к промахнувшейся чародейке. Та не успела защититься, и демон схватил ее за горло, раздавив хрящи.

Пока Агнесса пыталась обезвредить Карину, Варнел отшвырнул ополоумевшую хранительницу к магистру, а сам ринулся к демону, заставив его выпустить теллийку. Защищаясь от сил талисмана, демон болезненно рычал, но умело отгонял от себя любую атаку капитана. Плюнув на магию, ревнитель пошел напролом, обнажив клинок. От первых ударов темной магии его спас талисман, от вторых – зачарованная броня, но третий поток пробил защиту. Теллийка, удерживая себя в сознании, пришла на помощь, направив удар в спину демона, но тот успел отпрянуть от ее выпада, как и от отчаянной атаки Варнела. Меч пролетел мимо цели и попал лишь по конечности демона, отрубив ее. Из черной культи вырвался огонь, и демон рассвирепел, оставшейся рукой расплавив вновь поднятый капитаном меч. Четвертый поток черной магии уничтожил всю броню капитана, обратив ее и тело под ней в единую обугленную массу. Грубая сила помогла Агнессе привести в чувства Карину. По той же тактике магистр успокоил хранительницу, и маги сосредоточились на главном противнике. По воле Рига обруч на уровне глаз демона сорвался с его лица, а сам он завыл, закрыв оставшейся лапой несуществующие глаза из-за заклинания рождения звезды, воспарившей над площадкой. Сила Агнессы заставила его попятиться и пошатнуться. Капитан навалился на спину паразита и заставил его колени соприкоснуться со снегом. Задыхаясь, теллийка подняла обломок копья и вогнала его в пылающее сердце демона. Тот в отчаянии что-то воскликнул, но его слова утонули в гулком реве. Ударная волна от неизвестного взрыва отбросила Варнела к Крису. Тело существа воспламенилось, и ослепляющий огонь в момент перекинулся на копьеносца. Пока маги бесперебойно атаковали демона, Риг пытался на расстоянии сбить пламя с чародейки, но скоро помогать ей стало бесполезно. Магистр закрыл барьерами Лиену и учеников, когда по снежной площадке заметалась свирепая стихия, которая беспорядочно хлестала все видимые фигуры. Не справляясь с ее мощью, барьеры Рига таяли быстрее, чем он рассчитывал. Придя в себя, Лиена постаралась помочь ему, но сил все равно не хватало. Заклинания педагогов перестали действовать на существо, и люди отступили, прячась от его буйства. Магистр Риг попал под хлыст стихии, пробившей его щит, но упорно продолжал держать защиту над учениками. Вскоре его задача полностью легла на плечи слабеющей Лиены. Барьер Агнессы нагрелся, и воздух внутри высушился, не оставив ей и остальным возможности дышать.

Все закончилось быстро. Огонь резко пропал вместе с жаром и светом. Стихия выжгла весь искусственный снег на площадке, оставив темные следы и клубы пара. Голый каменный пол у центра поля потрескался, быстро остывая на зимнем ветру. Когда пар слегка разошелся, маги увидели фигуру демона. Он стоял на коленях, полностью покрывшись серым налетом. Маги неуверенно подошли ближе, и существо завопило.

- Не-е-ет! Я должен был стать целым! Я должен был уйти в огонь!

Из его раны, оставленной копьеносцем, выпорхнула последняя искра, погасши на холодном ветру, и демон выдохнул:

- Ох, Пламя Пророка…

С тихим шелестом он рассыпался в пепел, и ветер разметал его по полу.

Теллийка и Риг бесследно пропали с площадки, будто их вовсе здесь не было. Барьеры Лиены выдержали, и, увидев живого протеже, исполнившая долг воспитательница бессильно упала на колени. На тренировочном поле появились ревнители и другие маги. Карина уже достигла середины поля и села подле учеников, начав свои быстрые манипуляции. К ней присоединилась Джитта. Рядом с шокированным Крисом из воздуха возник Стенсон. Лежавший рядом Варнел неуверенно подал признаки жизни, и к нему слетелся отряд подчиненных. Один из мечников заметил Олиса у расколовшейся стены, ринувшись к нему. Он дал остальным знак, что тот жив, и от сердца Лиены частично отлегло. Она обвела глазами округу, махнула Агнессе, что она в порядке, и, поднявшись, захромала к Крису, но тут заметила, как что-то блеснуло под ногами. С протяжным стоном Мэй наклонилась к предмету, но, потеряв равновесие, свалилась с ног. Агнесса поторопилась к ней.

Уставшая от тщетных ручных манипуляций Карина положила руку на недвижимую грудь ученика и пошла на риск, применив одно из модифицированных заклинаний. Тело дернулось несколько раз, но сердце осталось глухо.

- Я знаю, ты можешь, - сдавленно сказала хранительница, по пятому кругу активируя руны доставки зелий на мертвом теле.

Целитель в последний раз прислушалась и, не почувствовав уже структурного единства призываемого к работе органа, тихо обронила:

- Не могу.

- Нет, можешь! – запротестовала Джитта, увидев, как переносит свою сумку Карина. – Нельзя его так бросать!

- Тут уже ничего не сделать.

Карина еще раз посмотрела на Каспара и отвела глаза. Лайне переместилась к другому ученику, отгородившись от рыданий педагога рядом. Целительница приложила руку к шее второго ученика, а потом заметила грязь на его порванном одеянии. Откинув в сторону ткань, она отпрянула и быстро замотала обожженную руку.

- Не трогайте, - поздно приказала явившаяся виткер.

Целительница из Телли направилась к ним, а Агнесса растворила обсидиановую стрелу в плече бывшей ученицы. От наконечника осталась неглубокая, но коварная рана с омертвевшими краями.

- Не так много черной магии, как могло быть, - заключила мастер, помогши Лиене подняться. – Карина справится.

Лиена не слушала ее. Ее взгляд застыл на середине поля, где утопала в слезах и горе Джитта, наблюдая, как фор накрывает плащом Каспара, и как слабо Карина помогает виткер с Филиппом, уже зная исход. Агнесса применила к бывшей ученице заклинание бодрости и подошла к Крису, который не отвечал на вопросы Стенсона и пустым взглядом созерцал дыру в заборе. Виткер нарисовала над телом Филиппа пять круговых символов, соединив их в один, и вычертила последний узор наверху, куда из черного пятна вверх потянулась тягучая жидкость, исчезнув в воздухе. Пятно на груди ученика пропало, оставив грубый рубец. Неожиданно для Карины тело Филиппа сменило серый оттенок на теплый. Виткер убрала руку с груди ученика, и он вдохнул, закашлявшись. Карина начала оказывать свою часть помощи.

Стоявшие поодаль педагоги с прикрытыми ладонями ртами, выдохнули, но многие сохранили скорбное выражение лица. Увидев, что Филипп открыл глаза, Лиена вытерла рукавом слезы, прислонившись к забору. В ее руке что-то зазвенело, и она обратила внимание на предмет, что подняла. Это была тонкая цепочка с подвеской в виде бабочки, которую, кажется, она где-то видела. Мэй вспомнила, кого не досчиталась на площадке, и округлила глаза, посмотрев на дыру в заборе и на Криса, так и не сведшего с нее глаз. Воспитательница подбежала к забору и, наклонившись к темноте пропасти, громко позвала:

- Марта!

Ее голос утонул в темноте. К склонившемуся над пропастью воспитателю подоспели маги, обратив взгляды вниз. Потерявшую самообладание воспитательницу отволокли от опасной зоны, поэтому она не увидела, как темноту прорезал слабый огонек, и как заметившие это маги дали знак Стенсону.

Часть II. В пределах досягаемости. Глава 10. Проблемное существо

Глава 10. Проблемное существо

Все проходит со временем, и все возвращается на круги своя. Тревожившие воспоминания, плохие и хорошие, сглаживаются и исчезают. Нарушенный порядок восстанавливается, и система, которую нельзя сломать одним маленьким фактором, вновь начинает функционировать в прежнем режиме. В цитадель все так же приводили новых учащихся, юных и не очень, все так же периодически выпускались из нее опытные маги, отравленные на службу королевству. Круговорот продолжался. Начали применяться камни памяти, которых бы хватило, чтобы зарегистрировать половину населения королевства, а не только обитателей незаметной точки на левом верхнем крае карты Сторанера. Талисманы силы успешно внедрили хозяевам, избранным из числа новой столичной партии. Отправленный по программе сотрудничества меченосец из Телли ответственно и усердно подошел к своей миссии и организовал курс подготовки для избранных ревнителей на совесть. Выделенный столицей генерал-архиерей, хоть практически не появлялся в цитадели, четко справлялся со своими обязанностями, пока дряхлый старший магистр постепенно угасал, не проявляя никакого интереса ни к твердыне, ни к своей жизни. В тот злополучный день, что окончательно подорвал его ранее отличавшееся нерушимостью здоровье, магистр составил компанию группе в Вангене. Его пребывание там должно было уложиться в один день, и он хорошо запомнил, как подумал тогда: что может случиться без него за один несчастный день? Не он один в цитадели утонул в океане вины. Хотя Варнел поступил довольно великодушно, не став ежедневно напоминать виновникам о великом провале, унесшему не одну жизнь, напоминания время от времени находили своих жертв сами.

Все, кто мог, забыли произошедшее. Или, скорее, притворились, что забыли. Пока непричастные свидетели тайком перешептывались о случившемся событии, те, кому не посчастливилось поучаствовать в нем, солидарно условились не вспоминать об этом и не уходить с головой в разбирательства. Ведь для того, чтобы разобраться, необходимо было не только освежить в памяти жуткие подробности, но и признать собственную некомпетентность и телегу наделанных ошибок, ставших роковыми. Поэтому все просто притворились, что ситуация пройдена, прожита и не требует упоминаний. К сожалению, вине было это не объяснить.

Крис наравне с прочими соучастниками подвергся многодневным расспросам от ревнителей и особо участливых служащих. Когда все расспросы закончились, и от него отвязались даже дотошные служки, вина продолжала напоминать о том, что случилось, как бы он не силился обо всем забыть. Для этой цели пошли все мыслимые средства, которыми он оперировал до этого. Теперь они лишь увеличились в масштабе и частоте. Всякий раз, вспоминая о Марте, Криса грызла вина за то, что он сдался страху и молчанию. Вспоминая Филиппа, Крис жалел, что плохо знал его в свое время. Вспоминая Каспара, он чувствовал обиду.

В целях безопасности тело одержимого предали огню, как чумного усопшего, хотя это была форменная глупость, выдвинутая боязливыми богомольцами. Недалекий епископ запретил проводить службу, чтобы проклятая душа не попала в приют для «чистых». Такие же излишне верующие воспитатели и ученики предпочли забыть об оскверненной персоне, что жила у них под боком. Имя Каспара для них приравнялось к имени Рейгана или самой Пустоты и больше всуе не произносилось. Старший магистр сразу написал письмо его семье в Риндал, но, видимо, бумага затерялась, случайно или же специально, так как ответ не пришел ни через декаду, ни через месяц, ни через два года. И за это было обидно до глубины души, ведь ученик не заслужил подобного равнодушия. Жизнь с лихвой наказала глупого мальчишку, проявившего слабость, за одну ошибку, не дав даже возможности ее исправить. А ведь Каспар был далеко не из тех, кого стоило так жестоко наказывать. По сути, он просто искал справедливости. Наверное, в этом была своя ирония.

Крис неоднократно вспоминал, как когда-то у него родилось желание, которое (по воле демона или же нет) вылезло наружу, чтобы Каспару досталось по полной программе. Но такое наказание ужасало Криса, и он хотел бы сказать, что никогда бы не пожелал подобного никому на свете, но астральное существо доказало обратное, заставив поразиться, насколько иным можно оказаться без тех самых «ограничителей». А если Крис внутри именно такой, а жизнь карает строго и безжалостно, его может ждать похожая участь.

- Как ты себя чувствуешь? – задала стандартный вопрос Карина, который не успел надоесть ей за столько времени.

- Неплохо.

Целительница осмотрела его с головы до ног, но ожидаемо ничего не обнаружила. По приказу генерала все телесные наказания в отношении студентов были запрещены, но Оден все равно находил способы потешить свою садистскую натуру. Следы от его забав больше не оставались на теле, а Лайне умела лечить только то, что видела. Последним ее пунктом была тонкая полоска на шее ученика, которая почти зажила, не став трансформироваться в грубые рубцы как у остальных пострадавших от инородной магии. Закончив свою часть работы, целительница удалилась, и ее место быстро заняла виткер, оставшаяся в цитадели, чтобы помочь с реабилитацией пострадавших. Помимо Криса к ней все еще ходили Лиена, Фед, Джитта, Георг, два хранителя и мастер, получившие свою порцию темной магии от астральных тварей. Госпиталь не посещал лишь Варнел, получивший столько порчи, что целители удивлялись, что он смог прожить так долго, но конец его истории был уже предрешен, и он это отлично знал. Двух ревнителей и трех пропавших магов, включая наставника Стейна и мастера Корнелию, так и не нашли, но, на всякий случай, отпели. Крис ухмыльнулся на этот факт, и целитель из Телли обратила на него золотые глаза.

- Верующим быть не плохо, Крис, - опять залезла она в его голову, хотя это давно было под запретом. – Религия – это вид мировоззрения. Ее нельзя считать глупостью.

- Считаете, что поклоняться чучелам на небе – это умно?

- Кажется, есть вещи, которые терзают тебя сильнее разговоров о боге.

Крис отвел глаза, устремив их в приоткрытое окно. Весна пришла рано в наступающем году, и тепло просочилось в твердыню. По этому редкому случаю организовали дополнительные дни визитов, а учитывая, что в последнее время они привлекали больше внимания, первые партии радетелей могли приехать еще до дня Пробуждения. Скоро снова будут галдеж и суматоха, которые снова обойдут Криса стороной. Ничего не менялось.

- Тепло, - вздохнул Крис, наивно полагая, что произнесенное слово поможет лучше его почувствовать.

- Мы долго не общались с тобой. – Виткер плотнее задернула прикроватную шторку, сев на табурет напротив пациента. – Мне показалось, у тебя нашлось, что рассказать мне.

- Вам показалось.

- Тебе несладко пришлось, я понимаю. Но прошло уже достаточно времени, чтобы сдвинуться с мертвой точки. Я хочу, чтобы ты начал говорить, иначе терапия не будет успешной.

- Ну так пошлите меня в эти дацаны, или куда вы там отправили Филиппа.

- С душевной травмой он справится, так как охотно идет на контакт. Сейчас он проходит лечение физического недуга, с чем тоже, думаю, у него не будет проблем. Болезни души лечатся намного тяжелее болезней тела.

- То есть, пробитое копьем сердце лучше разбитого от несбывшихся надежд? Ну, допустим.

Привыкшая к колкостям целительница покивала и поднялась на ноги, обратившись к так и не повернувшемуся пациенту.

- Я уезжаю сегодня, Крис. Реабилитация остальных пострадавших подходит к концу, и я не могу задерживаться ради того, кто не заинтересован в выздоровлении. Я думала, что хотя бы последняя наша встреча пройдет более продуктивно.

- Я не верю вам. Это просто попытка меня разговорить.

- Можешь спросить у Карины.

Она подошла к шторке, взявшись за краешек, и Крис слегка повернул к ней голову.

- Смотрите, чтобы Карина ничего не подсыпала вам в кружку. Боюсь, ее поклонение вам не позволит так просто вас отпустить.

Белобрысая женщина сдержанно улыбнулась.

- Желаю тебе успешной учебы.

- Подождите.

Крис потер виски, неуверенно посмотрев на целительницу.

- По-вашему, я ненормальный?

- Вовсе нет.

- То есть, по-вашему, мои ма-а-аленькие отличия от ровесников неопасны?

Женщина расправила шторку и вернулась на жесткий табурет.

- Что пугает тебя? – спросила она без надоевшего радетельного кудахтанья, которое порядком надоело проблемному пациенту.

- Мои особенности. Таланты, умения. – Крис заговорил очень тихо, - и скрытые помыслы.

Он сделал паузу, ожидая, что виткер подтолкнет его к верному пути разговора, но, видимо, она решила не помогать и теперь молча ждала его реплики. Запретная тема, так долго скрываемая из-за неуверенности и страха, сама вырвалась наружу.

- Я хотел зла Каспару. Не простой неудачи, а именно несчастья, - выдавил Крис и пристыженно отвернулся. – Я не рассказал о нем Стенсону в нужное время, хотя уже тогда явно чувствовал его одержимость. Я хотел, чтобы все знали, что он лицемер, что он заключил контракт с темным духом ради своего благополучия. Я хотел, чтобы все не прошло бесследно для него.

Он затих и добавил едва слышно:

- Я был не против, если он умрет. И сейчас меня это пугает.

- Ты попал под действие порчи. Она поднимает на поверхность темные помыслы, настолько глубокие, что иногда не догадываешься об их существовании. Вне порчи ты бы не пожелал такого своему собрату. Твой учитель, Хейн, тоже попал под ее действие и нанес вред коллеге, которого уважал и ценил.

- Да, я знаю про это. И про Джитту с Кариной тоже. Но только о них. Получается, никто, кроме нас четверых, под порчу не попал. Мы с ними особенные какие-то или как?

Виткер приоткрыла тонкие губы, но пациент перебил ее.

- Джитту и Карину демон искушал намеренно, но стоял за целое поле от них. Лиена стояла в шаге от него, но внушению не поддалась.

- Ослабленные стрессом люди более подвержены…

- Сомневаюсь, что они напрягались сильнее Лиены, но, допустим. А что с Хейном? У него был стресс? Он был слаб? Нет, тут другое. Вы не знаете, как это объяснить, а я знаю. Говорят, Хейн с Оденом родня, и это очень похоже на правду. У него вполне могут быть те же замашки, что у того урода, только скрытые. Он так легко поддался порче, потому что скрытого зла в нем было больше, чем поверхностного добра. Может, я тоже такой?

- У всех есть нечистые помыслы…

- Но у некоторых их больше, чем у других.

- Значит, ты считаешь себя плохим человеком. Хорошо, - спокойно допустила виткер. – Каспар тоже был плохим?

- Ну, он…

- Он бы сотворил то, что сотворил, без влияния демона? Он действительно был завистливым лицемером, желавшим погубить всех, кто был лучше него?

- Нет… но глубоко внутри…

- Глубоко внутри даже у непорочных монахинь найдется порок. Выйти ему на поверхность не дают сознательные ограничители, но я уже говорила тебе, что происходит под влиянием демона. Есть те, кто более подвержены этому влиянию, и это не зависит от количества зла или добра. Порче подвержены те, кто носят дисбаланс или много энергии внутри. Если ты нашел в себе силы затронуть эту тему, тебе стоит поговорить с наставником Стенсоном. Он может рассказать больше, чем я.

- Он теперь не разговаривает на темы, которые раньше были ему интересны.

- Ему тяжело вспоминать случившееся.

- Или он просто не хочет говорить со мной, - посетовал студент. – Он считает меня странным. Как и все здесь.

Он переступил через себя и с вызовом посмотрел в золотые глаза.

- Почему я такой? Вы ведь руководите целой школой для больных и немощных, неужели никто из них не жаловался на странности, похожие на мои? Почему я вижу призраки и говорю с ними, пока остальные не могут? Почему ко мне цепляются духи? Почему я чувствую их, даже когда их не замечают учителя? Чем я такой особенный?

- Все по той же причине. Ты сильный, вот и все.

Крис язвительно посмеялся, возведя руки к потолку, но виткер не дала ему плюнуть сарказмом.

- Я встречалась с детьми, которые быстро росли. Их магический дар проявлялся в год, в три они уже могли заставлять предметы двигаться по своей воле, а в семь – заставлять других делать то, что они хотят. Обычно это были дети, у которых до восьмого поколения все были сильными магами. Из-за того, что они были сильны, к ним часто цеплялись потусторонние обитатели, желая быть ближе к их энергии. У некоторых из этих детей были особые умения, которые не могли позволить себе даже взрослые чародеи. Они могли видеть сквозь параллели и общаться с духами. Не только с призраками. Так что, прости, если обижу тебя, но ты не такой уж и особенный. Надеюсь, что не обижу тебя больше, если скажу, что многие таланты, проявляющиеся в детстве, со временем угасают. Как и сила.

- Значит, у меня есть шанс стать нормальным?

- Смотря что для тебя есть нормальность.

Невзирая на усилившуюся недоверчивость, Крис поверил в слова мага из Телли. По крайней мере, постарался поверить. Больше ответов виткер не получила и скрылась за шторкой. Крис выглянул из-за ткани спустя пару минут. Ревнители, которые теперь постоянно следили за ним, стояли у выходов, наблюдая за колебаниями его шторки. Маг вернулся на койку и развернул на ней смятую бумажку с молитвой к Творцу, которую ему торжественно вручил не кто-нибудь, а сам Варнел. Сами неудачные стишки его не интересовали. На обратной стороне он смог воспроизвести копию карты. Оригинал, сменивший несколько хозяев, нашелся у адепта, виновного в ритуале призыва, и был возвращен Георгом. Только старая карта недолго бы грела душу истинному владельцу, поэтому тот воспользовался исчезающими чернилами, что отдал ему Фед, окончательно оборвавший связи с капитаном. Или не оборвавший, во всяком случае, Крис больше никому не верил в цитадели. Оставалось надеяться, что суровая рожа Варнела не догадается проверить собственную бумажку. Сложное модифицированное заклинание рассеивания, единственное, которое действовало на чернила, на несколько мигов проявило чертеж, на котором теперь появилось много крестов. Варнел, хоть по-прежнему не знал о лабиринте и не мог войти в него, после слов некоторых боязливых магов о «двери в стене» организовал проверки, в результате которых обнаружились «магические дисбалансы неясной природы». Все найденные входы были навечно запечатаны рунами и грубой силой, сократив количество маршрутов. Тем не менее Крис смог определиться с одним.

Свернув бумажку, маг открыл окно у своей койки и вылез наружу. Цитадель окружал невидимый барьер, который якобы предупреждал несчастные случаи выпадения безмозглых студентов из окон, но на деле между камнем и защитой был зазор в полшага. Проще говоря, достаточно худощавый безмозглый студент выпадет и разобьется, но убежать не сможет. В больничном крыле не было балкончиков, зато был уступ, успевший лишиться ледяной корки. Крис вытянул руку к шторке, слегка потянув ее на себя. В тот же момент он отошел от окна и закрыл его за собой.

Шторка отъехала в сторону, но больной не появился, поэтому один из ревнителей направился к койке. Поняв, что больной пропал, мечники начали рыскать по помещению, заглядывая под кровати. Пока они натирали собой полы, Крис вылез из соседнего окна и спокойно вышел через освободившийся проход. Столичная или же нет, его охрана умом не блистала. Смогши остаться незамеченным в толпе, маг добрался до пока еще нетронутого входа и зашел в лабиринт.

Ладомира теперь нечасто появлялась на своем привычном месте. Любовь к прогулкам нежданно появилась у нее через полгода после встречи с другими существами Астрала, похожими на тени. Кто это были, она так и не смогла сказать. В последнее время она предпочитала компанию других призраков, и теперь снова отсутствовала на месте, но Крис твердо решил дождаться ее. Белая роза продолжала цвести, но, как всегда, выглядела насколько безупречной, что казалась искусственной. Профессор говорила, что приговоренный чарами к вечной жизни цветок оставили на ее символической могиле, которую Крис любезно отыскал среди разрушенных подвалов. В настоящее время кладбища как такового в цитадели не было: всех почивших старались хоронить в родных краях, лишь останки преданных магистров, проведших всю жизнь в одиночестве, почетно покоились где-то в башнях. Каспар и здесь остался обделенным, отправившись в путешествие по ветру, а, может, ему наоборот повезло под конец выбраться на свободу, о которой мечтал здесь каждый третий.

Крис ждал призрак больше часа, успев промокнуть насквозь и продрогнуть. Бывшая профессор появилась у дальней стены, приведя с собой товарища. Маг не успел порадоваться и сразу же скис, узнав в госте Форсваса, воина-искусствоведа. Воин благодаря своему умению часто расхаживал в шумных экспонатных латах, чем любил пугать посетителей галереи и из-за чего не покидал ее лишний раз. Сегодня же по особому случаю он был в собственной призрачной кирасе, отдававшей древностью, и грубо сделанном шлеме. Форсвас подлетел к магу первым.

- Почему не ходишь в галерею? – рявкнул он с обвинением. – Твои конвоиры превратили тебя в ненавистника искусства?

- Ну, я…

Рядом оказалась Ладомира, прервав человека на полуслове.

- Кристофер, дай мне свою карту и чернила.

Тот покорно развернул для женщины бумажку и поставил на пол открытую бронзовую чернильницу, не представляя, что хочет сделать бесплотная душа. Воин заставил белую розу обломиться у бутона, стеблем окунуться в чернила и по указаниям профессора сделать несколько пометок среди чертежей. Когда все было готово, призрак воина растаял в воздухе. Роза упала под ноги Крису, а сам он повернул карту к себе. Где-то на уровне подвалов Форсвас коряво набросал прямоугольник, к которому вел чрезвычайно долгий и плохо понятный путь, больше похожий на движение сколиозной змеи, фрагментарно порубленной топориком.

- Что это?

- Место, куда не добраться обычным способом.

- Там что-то интересное?

Ладомира оказалась рядом с магом, посмотрев на него с теплотой, которую, возможно, дарят матери. Крис слегка опешил и занервничал, но голос профессора был спокоен как никогда.

- Да. Но тебе туда еще рано.

- А можно без загадок?

- Я призрак уже очень много лет, могу я позволить себе хоть раз такую роскошь? Не переживай, в свое время это место принесет тебе пользу, но пока не беспокойся о нем. – Профессор с интересом осмотрела своего посетителя и подарила ему похвальную улыбку. – У тебя новое одеяние, значит, ты повысился в звании. Как теперь мне обращаться к тебе?

- Адепт первого уровня, - безрадостно сказал Крис. – Я уже почти три месяца ношу это звание. Вы постоянно сбегали куда-то и не замечали, даже не слушали меня, хотя я говорил. Летом я должен пройти экзамен на следующий уровень, но Варнел не допускает меня. Он меня ненавидит и все еще считает виноватым в одержимости Каспара, уж не знаю, почему. Он не даст мне подняться выше.

- Раз он разрешил тебе пройти первый экзамен, через определенное время разрешит пройти и второй.

- Тогда мне помог старший магистр, но теперь он едва ли не при смерти. Бездна, я ведь и это вам говорил!.. Меня никогда не выпустят отсюда.

Крис сел на холодный пол, взяв в руки испорченный цветок. Ладомира сняла капюшон своей мантии и села напротив. Вместо ожидаемых утешений, она изрекла другое:

- Ты самый замечательный мальчик, которого я когда-либо встречала. После гибели своей ученицы я поклялась, что если возьму нового ученика, то спасу его от всех напастей и трудностей. Но я не всесильна. Я делала то, что могла, даря тебе знания, советы и укрытие.

- Еще вы спасли Лиену. Спасибо за все это, но почему вы начали такой разговор?

Призрак закрыл глаза и блаженно улыбнулся.

- Я сделала то, что хотела. То, что была в силах сделать. Я горжусь тобой, Кристофер, но я больше не нужна тебе…

- Это неправда! – Маг вскочил с пола. – Вы нужны мне. Пусть не как учитель, как друг…

- Я мертва, и в друзья не гожусь. Тебе пора присмотреться к живым.

Призрак выпрямился и, положив руку на макушку адепта, ласково произнес:

- Ты вырос, тебе пора учиться общаться с настоящими живыми душами, пусть это и тяжелее. Ты не останешься один, поверь мне.

- Да кому я нужен, кроме Лиены? Я же настоящий псих!

Крис почувствовал легкую прохладу, когда душа попыталась обнять его.

- Ты чудесный мальчик, которого окружение заставило поверить в обратное. Я верю, что ты поймешь это, и найдутся те, кто помогут тебе это сделать.

Прохлада пропала, как и Ладомира. Роза в руках Криса рассыпалась, превратившись в белую пыль. Горечь встала комом в горле, но, сколько бы адепт не силился заплакать, глаза оставались раздражающе сухими. Отряхнув руки, он вышел из помещения с водопадом, посмотрев на карту. К его удивлению, каракули фора не проявились и после пятого заклинания. Лучезарная никогда не оставляла ему загадок, что раньше расстраивало мальчика, но сейчас ему было не до головоломок, приключений и тайн.

Убрав бумажку в карман, Крис вернулся к прогулке по лабиринту, где теперь он был единственным гостем. Лиена почти не заходила сюда. Ее день и ночь напролет пас мерзкий на вид ревнитель, которого бесстрашная эгирка старалась избегать. Крис лишь недавно понял, почему. Варнел умел подбирать надсмотрщиков для «больших проблем». Ком вернулся, и адепт постарался отпустить воспоминания.

Маг вышел из иллюзорной стены, дождавшись, когда лишние свидетели пройдут мимо. Он уже наверняка знал, что у входа на родной этаж его ждут ревнители, и способов обойти их нет. Большой беды от их злости не будет. Главное, чтобы среди них не было Одена.

Пока Крис пребывал в раздумьях, его метающийся взгляд наткнулся на спешащую по коридору фигуру, на миг обретя способность не только смотреть, но и видеть. Узнав Георга, вернувшегося с очередной командировки, адепт резво направился к нему.

- Что тебе надо, Крис? – раздраженно сморщился наставник уже без всякого намека на дружелюбие.

- Я тоже рад вас видеть. Как прошла поездка?

- Нормально. Я очень устал, так что, если это не срочно, давай отложим разговоры на завтра.

- Можно я тогда просто кое-что вам покажу?

Наставник сдвинул брови, а Крис воодушевленно полез в карман, но мужчина придержал его руку и вынужденно дернул шеей. Под разочарованный вздох любопытной служащей, притормозившей у поворота, Крис последовал за Стенсоном. Наставник попросил у знакомого ключ от кабинета и занял его для разговора строго на десять минут. Стенсон оставил свою дорожную сумку на столе, а сам занял место педагога. Безучастно он обратился к студенту.

- Показывай, что там у тебя.

Георг с минуту таращился на пергамент с молитвой, не понимая, в чем суть вопроса.

- Ладомира что-то нарисовала на ней, - помог Крис. – С обратной стороны.

- Что?

- Не знаю. Кажется, карту какую-то. Она не пояснила. Лишь сказала, что дотуда простым способом не добраться. Поверх исчезающих чернил она наложила какую-то магию, и я не могу ее развеять.

- Если не знаешь, тебе лучше спросить у Лучезарной.

- У нее уже не спросить. Она ушла, - понурил голову студент.

Георг глянул на него поверх листа пергамента и вновь сердито сдвинул брови.

- Ты должен радоваться за нее. Она упокоилась с миром и воссоединилась со своими родными и близкими. Это лучшее, что может ждать неприкаянную душу.

- Да я рад за нее, просто… Так вы можете расколдовать это или нет?

- Не думаю, - покачал головой Георг, возвращая пергамент. – Ее уровень мастерства мне не по зубам, как и прочим педагогам, поэтому лучше играть по ее правилам. Раз она так задумала, ответ сам придет. В свое время.

- Зараза.

Раздосадованный Крис неаккуратно сложил бумажку по изгибам и засунул в карман. Георг привстал со стула, но его снова удержали.

- Знаю, вам пофиг, но теллийка сказала мне с вами пообщаться.

- По поводу?

- Да просто пообщаться. Все равно мне надо привыкать к живому общению.

Георг прекрасно понял, к какой теме подойдет «просто общение», и его каменное лицо на миг скривилось в непередаваемую гримасу гнева, пренебрежения и страха, но потом все эмоции разгладились в безысходное спокойствие.

Наставник сел на место, а Крис примостился на краешке стола.

- Как ваша командировка?

- Нормально. Все прошло гладко.

- Вы в последнее время зачастили с выездами. Кажется, за эти два года вы наездились больше, чем за всю жизнь.

- Может быть.

- Что было в поездке? – стараясь показать заинтересованность, спросил Крис. – Одержимый?

- Да, - равнодушно начал Георг. – Девочка не-маг. Обычный паразит, питавшийся от ее страхов. Она заключила контракт, чтобы дух охранял ее от чудовищ, но он лишь усиливал ее паранойю. Все было довольно просто. Она не пострадала.

Стенсон достал бутылку, размером с половину дорожной сумки, и отхлебнул из горла, а затем добавил с легким гневным оттенком:

- Все один в один по бестиарию, даже метка сошлась. И одержимость была на лицо, и паразит сразу определился, и с изгнанием проблем не было… Видимо, раз на раз не приходится.

- Вы не увидели одержимость Каспара даже с близкого расстояния…

- Крис, не береди мне душу. Я уже признался самому себе, что я некомпетентный дурак, и ржавая чешуйка мне цена.

- Да плевать мне на вас. Почему я его почувствовал?

- Что? Когда?

- За три дня до происшествия. Я чуял что-то рядом с Каспаром, а потом и Ладомира подтвердила, что в цитадели два духа, и один из них явно сильный и опасный.

Воцарилась тишина, которую Крис совершенно не хотел слышать. Он пытливо смотрел в глаза наставника, но те оставались такими же, как и всегда: холодности в них не увеличилось, злости не появилось, раздражение осталось на уровне легкого. Педагог по-прежнему молчал, возможно, дожидаясь истечения десяти минут, чтобы оправдать оборванную беседу.

- Бездна, да скажите что-нибудь! – не выдержал Крис. – Вы меня вообще услышали?

- Да. Я пытаюсь понять.

- Что понять? Почему я знал о демоне, а вы – нет?

- Почему ты скрыл это, - поправил Георг. – Почему ты два года молчал?

- Не знаю… Мне было стыдно и страшно.

- Я ведь спрашивал тебя тогда открытым текстом, и ты солгал мне.

Адепт закрылся от глаз Георга ладонями и устало простонал в них:

- Да, помню. Я виноват, и мне действительно стыдно. Виткер сказала, я сделал это из-за порчи, которая прицепилась из-за моей силы, но… - Крис убрал руки и, содрогнувшись, прыснул, чтобы прогнать дурные чувства. – А что вы скажете? Только не соглашайтесь с лету, а то это…

- Я не могу с ней согласиться, - неожиданно выдал наставник, - потому что я ничего не могу утверждать, когда дело касается демона Каспара. Это было что-то иное.

Крис открыл рот, чтобы продолжить разбирательства насчет него, но Георг перевел разговор в русло, которое больше интересовало его.

- Я видел далеко не одного демона и спас не одного одержимого, ориентируясь на наши учебники и пособия, на свои собственные знания, но я до сих пор не понимаю, почему с Каспаром все пошло не так. Это определенно был демон, питавшийся от его зависти, но я изгонял подобных, даже чаще всех прочих, но ни один из них не был ровней той твари… - он быстро отхлебнул из бутылки. – Как она попала в цитадель, тоже остается загадкой. Однако я склоняюсь к тому ритуалу в кабинетах управления, который Каспар же и помог остановить. Наверное, именно тогда демон повлиял на него.

- Но вы ведь осмотрели то место вместе с Корнелией…

- Да, и ничего подозрительного не почувствовали! Только потом Корнелии начал чудиться дисбаланс, видимо, уже когда та мерзость расхаживала по цитадели в собственной оболочке. Я ни разу не встречал демона, который мог бы прятаться ловчее суккуба. Он хотел быть невидимым, и был невидимым для всех…

Стенсон вдруг осекся. Он утвердительно покивал собственной мысли и посмотрел на Криса тем взглядом, которым когда-то встретил его откровение о способности видеть неприкаянные души.

Адепт сглотнул и раздраженно зашипел:

- Вашу мать, ну говорите уже.

- Я думаю, он хотел показаться тебе, поэтому ты его почувствовал. После Каспара он планировал переселиться в тебя.

- Потому что я сильный?

- А у тебя другая версия?

Крис ощерился и почувствовал, как спазм захватил пораженную мышцу на лице. Он с силой растер ее, однако лицо не перестало кривиться.

- Нет у меня версий, - буркнул он. – Я тоже ничего не знаю и не понимаю. Я боюсь и не хочу повторений. Поэтому хочу разобраться.

- Я пытался сделать это два года, и мне не хватило этого срока. Думаешь, сейчас на нас снизойдет озарение?

- Ладомира говорила, что это был необычный паразит.

- Да неужели? - плюнул сарказмом Георг. – Он все равно остается загадкой, несмотря на то, что метка сошлась с теми вариантами, что оставляют питающиеся от зависти. Три треугольника, это ведь так просто…

- А что говорят бестиарии?

- Ничего нового. Ответ надо искать не в них.

Георг задумался, и Крис не посмел мешать его мысли.

- Тот паразит вел себя не как все, - тихо рассудил наставник. – Он планировал, а на такое обычные твари не способны. Он играл с нами, играл с Каспаром и с тобой, преследуя какую-то определенную цель. И действовал он больше не через хозяина, а сам. Простой сгусток энергии на такое не способен. Это поведение человека, а не духа.

- По-вашему, он был человеком? – усмехнулся Крис.

- Я не знаю, чем он был, - резюмировал Георг и покачал головой. – Странный паразит. Непонятно, как появился, непонятно, как жил, как ушел – тоже непонятно… Ты точно не видел руны на полу, когда он рассыпался?

- Нет.

- Опять-таки странно, - нервно хмыкнул Стенсон. – Все духи уходят через руны.

- Может, это к лучшему? – с надеждой предположил Крис. – Может, это значит, что он не вернется?

- Очень на это надеюсь.

Стенсон механически сделал еще один глоток, не поморщившись.

- Я всю жизнь посвятил изучению червоточин и их населения. Столько трудов, прочитанных и написанных, столько учеников, и в итоге оказывается, что я ничего не знаю. И ничего не умею. И со мной работают такие же знатоки. Получатся, мы бесполезны в борьбе с Астралом, ничего о нем не знаем, и выпускаем таких же ничего не знающих олухов, из-за которых страдает вечно страдающее простое население.

Георг отвернулся и замолчал, жмурясь на солнечный свет, бьющий из не зашторенного окна. Потом он посмотрел на бутылку с таким презрением, будто не мог понять, что делает эта наполовину выпитая отрава в его руке.

- Наша ошибка была в том, что никто не сомневался в своих знаниях и способностях, - изрек Георг. – Иногда правила не работают, и я запомню этот урок на всю жизнь.

В дверь ненавязчиво постучали, и Стенсон посмотрел на студента.

- Нам стоит стать более осмотрительными. Тебе с твоими данными особенно.

Вопросов не уменьшилось, а вот число тех, с кем можно было их обсудить, стремительно сводилось к нулю. В первый же год: минус Филипп с Мартой, минус Олис, минус Корнелия, во второй: минус Хейн и Вацлав, теперь ушла Ладомира, и Крис полагал, что Георга тоже придется вычеркнуть в ближайшем будущем. Думать об Астрале не хотелось, но ситуация вполне могла повториться, и тогда цитадель встретит ее как неизменное вместилище дурней. Если уж Крису на роду начертано задержаться здесь на всю жизнь, нужно обезопасить хотя бы себя, он же все-таки в зоне риска. Ненормальный мальчишка со странностями, темными помыслами и огромной силой. Самое проблемное существо на свете. Не хватало еще одержимым стать. Такая убойная смесь будет способна вызвать Пустоту из ее обители вечного падения. И тьма захватит мир, и земля поглотит людей, и священники разом ахнут и обосрутся, и все такое прочее. И тогда к титулам Криса добавится: «Зачинщик мирского конца». Что ж, это хотя бы звучит.

На полпути к третьему этажу, Крис почувствовал, что его там ждут неприятности. Чутье не подвело: у дверей стояли ревнители, и их обиженные и хмурые рожи не предвещали ничего хорошего, поэтому нарушитель в нерешительности помедлил, а потом спустился на пару ступеней вниз, где со второго этажа его окликнула Джитта.

Учитель пригласила его в свой кабинет, где небрежно сбросила на стол пачку листов, призванных ублажать чернильных крыс. Хранитель, хоть оправилась от последствий инородного воздействия, сильно изменилась. Она больше не искрилась интересом к обучению и всесторонней активностью. Приняв политику смирения в безнадежном для себя положении, она изменилась и внешне, состарившись на десять лет. Расползшаяся серыми полосами седина смотрелась непривычно в рыжих волосах, которые она теперь неаккуратно собирала в пучок.

- Пришел к Лиене? – постаралась она намекнуть на приветливость. – Она все еще у сирот. Обычно приходит ближе к восьми. Тебе уже разрешают с ней общаться?

- Не больше часа в день. Еще четыре декады в таком духе.

Джитта что-то сочувствующе промычала и развернула перед собой чистый пергамент, начав поспешно писать.

- Когда у нее выпадет свободная минутка, я сообщу тебе. А пока займу тех двоих работой, и ты вернешься к себе. Если к тебе прицепятся, отдашь это.

Она протянула бумажку с поручениями, которыми, бывало, вытаскивала его из самых сложных ситуаций, чем вызвала еще больше жалости к себе.

- Почему вы не покинули цитадель? – спросил студент. – Вы ведь знаете, что тут теперь не будет ничего хорошего. Вы ведь можете прямо сейчас собрать вещи и уйти.

Она тяжело вздохнула.

- Теперь не все маги от уровня хранителя получают разрешения на выезд. Нужно писать заявление через коалицию в столицу, откуда должно прийти разрешение и направление. Это не так просто.

- Но Хейн же легко уехал. Почти сразу же после экзамена.

- Я не Хейн. Я не столь везучая. А еще я сильно привязываюсь к месту, составляющую основную часть моей жизни. Я не вижу себя нигде, кроме цитадели.

- Олис тоже так думал.

- Крис, не надо…

- Неужели вас никто не ждет там, снаружи?

Джитта устало смежила веки, помассировав надбровья.

- Я там не нужна. Тебе пора идти. Когда освободится Лиена, я позову тебя.

Хранитель направилась на выход и у двери повернулась к адепту.

- Выходи на лестницу через пять минут. – Она шагнула за порог, но, вспомнив, снова повернулась к магу. – И найди Феда. У него есть для тебя кое-что.

Когда педагог ушла, Крис решил заглянуть в крыло учеников. В зале отдыха жизнь шла по-прежнему. Адепт удержался от почти неуловимого желания зайти поздороваться. Заметившие его ученики тоже не выразили большой радости встречи. Младшие курсы спешно отвели взгляды или покинули зал через другой выход. Пока его не начали подгонять к выходу, адепт сам нашел дверь на лестницу. Наполнившись не самой доброй ностальгией, Крис без эксцессов вернулся на свой этаж.

Общий зал третьего этажа содержал в себе вход в маленькую каплицу, небольшую секцию с учебными кабинетами, дверь в учительское крыло и два входа в жилые крылья для адептов и эрудитов. Комнаты для ревнителей здесь отсутствовали, уменьшая утреннее столпотворение в зале. Просторная столовая для здешних магов находилась на первом этаже. Сектор адептов был значительно меньше обители учеников и неофитов, зато был более благоустроен. Во всех пяти залах отдыха шла подготовка к дням визитов. Фед нашелся в последнем, распивая свой неизменный гадкий отвар и давая указания в оформлении подопечным. Он снова был старостой, на этот раз адептов второго уровня. Вполне возможно, что через полгода он выйдет на третий уровень, заняв похожий пост, а Крису уже будет его не догнать.

- Привет, мелюзга.

Криса дружелюбно пихнули под ребра и хлопнули лапищами по плечам, быстро удалившись. Такие же своеобразные жесты приветствия оказали другие прошедшие рядом адепты. Потирая ушибленные места, юнец подошел к старосте. Прошлые терки между ними давно забылись, хотя в голосе Феда оставалась серьезность, несмотря на то, что он уже не отвечал за проделки мелкого беса своей головой. По идее, его не должно было трогать поведение Криса и его судьба, но, видимо, юноша был не из таких равнодушных, к счастью или же нет.

- Тебя опять сегодня обыскались, - без интонации высказался он. – Ты, конечно, не прислушаешься ко мне, но, если планируешь когда-нибудь стать хранителем, сократи время своих вылазок. Говори, что ты хотел.

- Джитта сказала, что…

- Да, - отозвался тот, протянув ему свернутый пергамент. – Утром прилетели птицы из Телли. Чудные создания, чуть служащему пальцы не отгрызли.

- Это от Марты?

- Да. Она решила писать каждому личные письма.

- Писать? Интересно, каким образом, - прыснули неподалеку.

Спесивая барышня со своей свитой тихо посмеялась, пригубив из стакана. При первом же глотке посудина лопнула, забрызгав ей лицо горячим глинтвейном. Вскрикнув, она под суматошные повизгивания подружек выскочила из зала.

- Кажется, мне пора искать для тебя ремень, - покачал головой Фед, не скрывая улыбки.

- Она ведь получила по заслугам.

- Ты не судья и не бог, чтобы проводить экзекуции.

- Ты прав. Я умею рассуждать и быть обаятельным, - ухмыльнулся Крис, забрав у старосты пергамент. – А еще я существую.

Крис зашел в спальные комнаты, запрыгнув на свою койку, не такую жесткую и узкую, как раньше. Еще пять минут он крутил перед собой письмо и никак не мог определиться, хочет ли он его читать. Все же он сдернул шнурок с восковой печатью и развернул пахнущий травами пергамент. Если прошлые письма явно писала не Марта, а помощники, тут Крис сразу же узнал почерк чародейки, к его большому удивлению, исказившийся не так сильно, как ожидалось. Из-за полученных осложнений после обморожения писать для нее стало проблематично, как и колдовать по схемам сторанерской цитадели. Но цитадель Телли неплохо справилась с задачей, дав девушке возможность снова стать той, кем она являлась. Вероятно, письмо тоже было написано с помощью магии, но от сердца Криса уже немного отлегло. После каждой строчки краткого текста магу становилось легче.

«…Я не успела узнать тебя лучше, но уверена, что ты из тех, кто любит лишний раз позаниматься самобичеванием. Если ты действительно это делаешь, приписывая себе вину за все случившееся, немедленно прекрати. И найди друзей, чудик, они тебе пригодятся. Скучаю, Марта».

Крис сложил пергамент с неприсущей себе аккуратностью, положив в свою тумбу, рядом с цветастой личной открыткой от Филиппа, присланной год назад.

- Не было бы счастья, да несчастье помогло, - подметил глазастый сосед, раннее друживший с Филиппом. – Они оба выбрались из этой мерзкой груды камней.

- Думаешь, в Телли лучше?

- Во всяком случае, там интереснее. А в дацанах Приюта обучают боевым искусствам. И в обоих местах теплее раз в сто. Я им завидую.

- А на свободе еще лучше. Вот только я не знаю, какое несчастье должно случиться, чтобы выпало такое счастье.

Крису протянули флягу.

- Не уносись так далеко в мечты, малявка. Особенно в такие дерзкие, - шутливо произнес сосед и отошел к поманившей его знакомой.

До продолжения муторного дня с уроками и тренировками оставался час. Крису и до усовершенствования цитадели было скучно в ней образовываться, а сейчас это стало вообще невозможно. Знания давались на уровне священного писания, а из умений развивались лишь общественно полезные глупости, либо все сводилось к вечным урокам контроля. Стараясь не погружаться в уныние, Крис предпринял попытку занять себя чем-нибудь. Он залез под кровать, рассмотрев свои разрешенные книги, и ради интереса выбрал самую пыльную из них. Ей оказалась запутанная сказка, которую он уже давно не читал. Раньше эта бесполезная вещь служила ему прикрытием карты лабиринта, но теперь вновь стала объединенными клочками бумаги с написанным на них бредом про приключения выдуманного путешественника, про которого всегда писал Эвертский. Когда-то Крис стеснялся читать ее при всех, пряча не как популярное чтиво среди малолеток, а как постыдное, но все-таки родное сокровище. Решив поностальгировать снова, он посвятил час неаккуратной сказке, а потом направился за толпой на занятия.

Безликий день близился к завершению. Последним занятием был час практики по выбору, но в случае Криса это слово существовало в самой своей относительной форме. Ему наряду с другими молодыми талантами навязали уроки контроля, которые теперь проходили в отремонтированном крыле медитации. Однако в крыле остались места, не подлежащие ремонту. Последняя червоточина выпустила в цитадель около сотни бесов, которые, следуя чьему-то приказу, рассредоточились по всем ее уголкам, забаррикадировав для людей входы и выходы. Однако после исполненного долга основная часть бесов, привлеченная яркими цветами, переместилась в сектор хромотерапии и устроила здесь гулянку. Теперь вход туда был перекрыт простой бечевкой, хотя боязливые служащие требовали более радикальных мер, вплоть до вечного замуровывания. Стена здесь была ни к чему: бечевка работала превосходно, особенно в паре с воспоминаниями и байками на их основе. Никто не желал заходить в этот сектор, в котором все еще оставались следы нашествия. Хотя, конечно, находились любопытные бунтари, которые забегали в цветные комнаты и хвастались своей отвагой. Крис тоже побывал в комнатах, но ничего пугающего в них не нашел. Их именитость заключалась в паре десятков несмываемых пятен, из которых выбирались бесы, а эти жители Астрала, по сравнению с прочими, казались просто шкодливыми щенками и не вызывали трепета. Другое дело, создания из тени, о которых слышал Крис. Они тоже оказались загадкой для чародеев двух цитаделей. Все, что веками раскрывалось об Астрале, было крупицей в общей картине, и Крис уже допускал, что самые бредовые записи в бестиариях вполне могли оказаться правдой.

Адепт покорно выдержал урок самоконтроля, хотя до сих пор не понимал, как медитации и дыхательные упражнения могут помочь ему стать магом, способным бороться с опасностями. Прочие студенты отсидели положенный час и разошлись. Ревнитель приветливо встретил желание Криса задержаться и оставил его наедине с собственными мыслями, закрыв единственный выход из кабинета. Это время Крис посвятил невидимой карте, вновь попытавшись изобличить чернила. Добиться ему так ничего и не удалось, лишь листик прохудился окончательно от беспрерывных воздействий.

- Привет, что делаешь?

Крис подпрыгнул от неожиданности, спрятав карту за спину. Помимо него в кабинете задержалась девушка в платье и палантине эрудита, которую он, вероятно, не заметил. Он долго рассматривал ее эксцентричную стрижку, похожую на результат изнасилования ежа белкой, но потом все же перевел взгляд на ее размалеванное лицо и с тяжелым вздохом узнал его.

- Нельзя так обращаться с чужими вещами, - скривился Крис, - то есть, с телами. Что ты здесь делаешь? Тут же ревнитель за стенкой стоит.

- Тогда давай найдем укромное место.

- Нет. Мне уже прилетело за сегодняшние гуляния. Еще один просчет, и они позовут Одена.

- А мы будем осторожны, и никто не узнает.

Дружелюбная имитация прицепилась к нему, но маг твердо оттолкнул ее от себя. Та задорно хихикнула и развернула стащенный листик.

- Это молитва? Вот это неожиданность! – еще пуще засмеялась она, совершенно не боясь тонких стен.

Крис заметно вытянулся за прошедшие годы, но рост имитации все равно заставлял унижаться в попытках отобрать последний подарок Ладомиры.

- Отдай, тебя это не касается!

- Хочешь стать праведным человеком? Ладно. Но дай мне в последний раз напомнить тебе, как приятно грешить…

Она отступила на пару шагов и, поманив пальцем, развернулась и пустилась наутек, хотя Крис слабо представлял, как она собирается сбежать. Тем не менее у нее это получилось: она исчезла в узком пространстве за колоннами. Перед тем как сдаться, почесывая затылок, Крис проверил стену на предмет иллюзии и оказался прав. Протиснувшись, он попал в короткий коридор, который привел в закрытое крыло с разноцветными комнатами. В лиловой комнате, где черный цвет бесовских пятен превалировал над основным цветом, имитация уже ждала его, усевшись на испорченную лежанку и обмахиваясь заветным листочком как веером.

- Приятное место. Оно мне еще тогда понравилось, - ностальгически пропела она.

- И много таких скрытых лазов ты знаешь?

- Да. Тут таких много, но, увы, ни один не ведет наружу.

Крис встретил жирный намек с кислой миной и устало сел на погрызенный стол. Имитация заботливо поставила перед ним поднос с бокалом какой-то подозрительной мешанины цвета «выколи мне, боже, глаза».

- Я сама сделала, - похвасталась она, настойчиво придвигая поднос к адепту. – В знак того, как сильно я тебя люблю.

Она оперлась локтями о стол и положила подбородок на руки, вкладывая в улыбку столько обаяния, сколько позволяло ей чужое лицо. Ее уже сложно было называть гостьей: за два года она освоилась в цитадели лучше любого учителя, хотя по-прежнему не могла обойти защиту периметра, уповая на помощь студента. Периодически она выбиралась из своих укрытий, проводя время либо с призраками, либо с рассеянным персоналом, с невероятной легкостью избегая обнаружения. Иногда она даже навещала ревнителей, совершенно не опасаясь за свою жизнь. Крис уже не знал, переживает ли он за гостью или напротив хочет освободиться от своего обещания. Он, можно сказать, успел подружиться с этим созданием, несмотря на его практически прямое отношение к демонам. Сколько бы Крис не силился, вспоминая жуткие сцены из прошлого и ставя их рядом с суккубом, боязни и ненависти тот не вызывал, став уже чем-то обыденным и почти что родным.

Имитация какое-то время ждала, пока ее собеседник нарушит паузу, но потом, вырисовывая круги на столешнице ногтем, осторожно обратилась к нему.

- Так… ты уже придумал, как мы сбежим, мой маленький гений?

- Нет. И не приставай ко мне с этим вопросом. Я в сортир без конвоя выйти не могу, а ты просишь проводить тебя до ворот.

- Но ты же умеешь сбегать от охраны.

- Ненадолго. И часто это аукается мне в тройном размере. Если сейчас поймут, что я снова пропал… Просто отдай мне мой листок, если не хочешь, чтобы я страдал.

- Может, я смогу помочь тебе с тем плохим ревнителем?

- Можешь его убить?

- Нет.

- А покалечить?

- Нет.

- Тогда ничем.

Накатило мерзкое чувство безысходности, которое было необходимо чем-то запить, и Крис взял с подноса напиток и, зажмурившись, выпил. Смерть от искренних трудов ничего непонимающего в вещественном метаморфозе и кулинарии суккуба уже не казалась жутким абсурдом. Осчастливив копию тем, что попробовал ее «знак любви» и остался жив, Крис нацепил сердитую гримасу.

- Ты слишком часто гуляешь среди ревнителей и студентов. Девушку, которую ты копируешь, очень многие знают.

- Я ее не копирую. У меня прическа другая.

Маг растянул более подвижный уголок рта.

- Да, как я мог не заметить.

- Мне ничего не грозит, - уверенно сказала имитация. – Я могу хоть всю жизнь здесь прожить и не попасться, но, надеюсь, это не понадобится. Я верю, что ты придумаешь план.

Она погладила его по голове и легкомысленно бросила:

- А пока я буду притворяться студенткой. Или педагогом. Еще я подумывала вписаться в воспитатели в приюте у сироток.

- Бедные маленькие сиротки… Это неправильно, - встрепенулся Крис. – Так не должно продолжаться. Я должен рассказать Георгу о тебе, пока он снова не уехал.

- Зачем? Он точно не выпустит меня, и я опять окажусь в своем однообразном мирке. Либо он расскажет еще кому-нибудь, и меня уничтожат.

- Меня уничтожат, если узнают, что я прячу астральную тварь! – маг встретился с грустными глазами суккуба и немного смягчился. – Прости, но таким, как ты, не место здесь.

- Но я ведь не такая, как те. Я и мухи не обижу.

- Знаю. Просто мы все равно можем пострадать. Оба. Тебе лучше вернуться домой. Я уверен, там не скучнее, чем у нас.

Жительница Астрала отвела глаза и замолчала. Она не любила говорить о родном мире и его созданиях, оправдываясь местным кодексом неразглашения. Свой кодекс она не собиралась нарушать в ближайшие лет десять, лишь по истечению которых, как сама посчитала, Крис сможет стать для нее кем-то вроде единомышленника, достойного лишиться статуса чужака и узнать все, что хочет. Преданная родине гостья имела двойные стандарты, ведь, по ее же словам, Крис мог добиться того же статуса, выведя ее на волю. Однако спешить было некуда: в сложившейся ситуации первый вариант был проще и быстрее, да и новые сведения об Астрале уже не казались магу любопытными мелочами, знание которых граничило с приятной забавой. Случившееся научило Криса лишний раз задумываться о том, действительно ли он хочет знать о мире, из которого является подобное демону Каспара. Хотя, с другой стороны, врагов нужно знать.

Не любящая пауз гостья снова нарушила тишину.

- Почему ты молчишь? Мы ведь с тобой так давно не общались. Расскажи что-нибудь. Как поживают твои друзья?

Адепт звучно вздохнул, не став сразу отвечать на вопрос. Копия, плохо понимающая его чувства, терпеливо ждала ответ, облокотившись о края стола.

- Филипп присылал открытку декаду назад. От расписания не отходит и по-прежнему расписывает все так красочно и ярко, будто каждый день там для него первый. Его семья опять приезжала, хотя он просил их не ездить, потому что дорога через Слеттенский пустырь опасная из-за всякой бандитской швали. Пишет, что ему намного лучше, хотя в это слабо верится.

- А Марта?

- У нее нет расписания для открыток. Когда захочет, тогда напишет.

- Я видела, как колдуют теллийцы, думаю, ей понравится учиться там. У них обоих все будет хорошо. Почему ты повесил голову?

- Это из-за вины. Ты не поймешь.

- Ох, милый, я понимаю, но ты слишком часто думаешь о ней. Позволь я тебя успокою.

Маг ударил по потянувшимся к нему рукам и слез со стола, погрозив девушке пальцем.

- Нет, ты не понимаешь. Это ведь из-за твоих игрищ пострадали люди.

- Но я ничего не делала.

- Если бы той червоточины не было, их всех, включая Каспара, можно было бы спасти. Ты могла бы сразу сказать, где она, могла бы не слушать мой бред и сказать Стенсону о том демоне. Ты виновата наравне со мной и остальными.

- Я никому не вредила! – обиженно воскликнула она, а потом умоляюще посмотрела на собеседника. – Прошу тебя, давай сменим тему.

- Конечно! Ты тоже заразилась от остальных этим… отрицанием. Никто не хочет вспоминать об этом.

- Но ты ведь тоже не хочешь.

- Нет, но пора уже расставить все по местам.

- И я, по-твоему, основной вредитель? – сделала она грустные глаза. – Я даже не думала, что придет кто-то сильный. Я делала небольшой портал для маленьких душ. Я думала, придут только бесы. Хотя я вообще сомневалась, что это сработает. Я допустила много ошибок…

- И как же так вышло?

- Я думаю, тот второй изменил мои руны и дал им больше энергии.

- Что же это за всесильный паразит такой? И что это были за твари, которых он вызвал? Можешь не повторять ту ересь про почти целого и огонь, я все равно не пойму. Если ты не захочешь разъяснить.

- Не захочу.

Крис хлопнул себя по бедрам и устремил взор в потолок. Голова закружилась то ли от его резких движений, то ли от напитка, заставив найти опору под пятую точку и смежить веки. Гостья, видимо, обиделась на его слова и ушла из комнаты. Крис был рад ненадолго остаться в одиночестве, но засиживаться тоже было нельзя, иначе встречи с экзекутором было не избежать. Когда он открыл глаза, перед его носом появился лист пергамента.

- Я долго думала, стоит ли тебе рассказывать, стоит ли мне вспоминать тот момент, но раз для тебя это так важно, держи. Изобразила как смогла.

Гостье, как она поделилась, было едва три года, и это был ее первый визит к людям, поэтому, хотя она быстро всему училась, рисунки вышли не ахти. На пергаменте изображались фигуры с четырьмя и шестью руками. У первой четыре конечности обвисали как рукава растянутой кофты, у второй в каждой руке была какая-то палка.

- Это ножи, - пояснила гостья, заметив замешательство. – И это была вроде женщина, а это – мужчина.

- А это рога?

- Наверное, там сложно было понять. Они не задерживались на одном месте.

- А где глаза, рот, хоть какие-нибудь детали?

- Не было ничего. Я таких сама ни разу не видела, но тот демон призвал именно их. У них была сильная магия, от которой становилось тяжело. Они выползали из тени. А рядом с ними кружили красные огоньки. – Она свела плечи, неловко добавив: - Наверное, те, кого они похитили, застряли между мирами. Боюсь, с ними не все хорошо.

- А что у этого с руками?

- Они были как веревки или кнуты. Жуткие твари.

- Да уж.

Крис спрятал художество в карман и потер шею, где забилась жилка. Палец неприятно нащупал царапину, и воспоминания нахлынули снова, заставив дернуться.

- В моем мире есть страшные существа, - понимающе произнесла гостья, - но у вас они тоже есть.

- Да, осталось понять, кого нужно сильнее бояться… Мне правда нужно возвращаться.

- Какая жалость, - всплакнула она. – Но мы еще свидимся, верно?

- Да уж. Время найдется.

Крис покинул сектор хромотерапии тем же путем и вышел к ревнителю, который уже собрал трех служащих, доложив им об исчезновении вечной проблемы. Слуга простого народа ненадолго сконфузился, но потом все же признал, что проглядел, и маг на время вышел сухим из воды. Если ревнители додумаются, а они определенно додумаются проверить кабинет на наличие дисбалансов, Крису можно будет забыть этот удобный лаз и ждать нового допроса про «двери за стенами».

Уже добравшись до третьего этажа, юный гений с руганью вспомнил, что оставил свою карту у имитации. Оставалось надеяться, что та не уничтожит ее до следующей встречи. Рисунок суккуба был бесполезной мазней, которой не заинтересуется даже Георг, хотя в то же время в нем что-то было. Крис не видел этих существ, и никто не удосужился поделиться, как они выглядели, даже Лиена, но ему казалось, что он где-то их видел. Решив на декаде перечитать бестиарии, он расположился у лестницы, где с часами под боком стал ждать. Лиена уже должна была освободиться к этому времени, и, если Джитта не забыла об обещании, Крис наконец-то встретится с любимой компаньонкой. Через два часа пустых ожиданий начала собираться группа по астрономии под предводительством Теро, восстановившего свои драгоценные волосы. Юноша подошел к засыпающему у часов Крису.

- Тебе лучше пойти с нами, - ненавязчиво предложил он.

- Мне неинтересны звездочки.

- В твоих вещах роется ревнитель, ответственный за хранилище.

Крис возвел очи к потолку и двинулся прямиком к проблеме, стерегущей его в спальной комнате. У его места топтался знакомый мечник, никогда не державший в руках предмет, в честь которого назывался.

- В чем дело, фор? – постарался проявить любезность маг, хотя его улыбка опять трансформировалась в усмешку.

- Из хранилища снова пропала мелочевка, Крис. Та, что обычно расхищалась тобой. Я более чем уверен, что ты приложил к этому руку, поэтому тебе лучше все рассказать мне, иначе…

- Я ничего не брал, балбес.

- …Иначе с тобой поговорит Оден.

Ревнитель неумело изобразил сострадание и подошел к адепту ближе.

- Я знаю, что ты не хочешь лишний раз встречаться с тем иродом, поэтому просто признайся. Тогда отделаешься обычной уборкой.

- Ладно, признаюсь. Что я хотя бы украл?

- Прекрати театр. Просто скажи, куда все спрятал.

Крис наобум назвал место, предположительно существующее в твердыне, и от него отстали. Он был почти уверен, что у этой истории будет продолжение, которое опять выйдет ему боком. Маг посмотрел на часы, которые заполнились до полуночной отметки. Он подождал еще полчаса, но когда стало понятно, что никакой встречи сегодня не будет, он спрятал рисунок имитации и лег спать.

На следующий день Крис, проучившись, как прилежный студент, по привычке заглянул в больничное крыло, стараясь не обращать внимания на пасущего его чабана, которым в этот раз был престарелый служащий. К его удивлению, виткер не врала по поводу своего отбытия. Не сказать, чтобы маг сильно расстроился такому повороту, хотя их занятия по излечению души успели войти в привычное расписание наряду с проказами и мелкими кражами. Крис посмотрел на оставленные «медитативные» свечки и фыркнул на самого себя. Травокурка уже была не нужна: речь у адепта восстановилась, все мышцы на лице заработали в синхронном режиме, кроме одной, которая по-прежнему не давала улыбаться ровно, а лечить его душу было бесполезно. Праведником ему уже не быть, роль обычного человека он запорол, а на главного злодея не тянет. Значит, остается быть собой.

Чабан застопорился, встретившись с потоком учеников, покинувших комнаты управления, а Крис, с легкостью слившись с подростками, снова избавился от неприятной компании. Вчерашнее обвинение больно ударило по самоуважению. Маг решил, что раз наказание все равно придет за ним, так пусть это будет заслужено. Тащить вещи со складов стало сложнее из-за запечатанного тайного хода, но все равно имелась возможность вынести какую-нибудь посылку, попавшую в черный список. Один адепт со старших курсов обладал уникальным даром отлично воспроизводить почерк Джиты, и Крис заказал у него стопку распоряжений для доставки лабораторной посуды, воды и прочей мелочи, хранившейся в общем доступе. Сегодня, как по предписанию, был отличный день для кражи, ибо склады с общим доступом охраняли двое: столичный ревнитель, ревностно хранящий не столь важный ключ, и Хербс, согласившийся подлить коллеге отвар ломкой крушины в причастное вино. Когда на складах остался только Хербс, Крис спокойно прошел мимо него, взломав дверь с запрещенными товарами. Бутылки с домашними напитками нельзя было незаметно пронести мимо служащих, поэтому все пришлось быстро перелить в лабораторную посуду и накрыть тряпкой. Мелкие, предположительно дорогие, безделушки были тоже аккуратно уложены в коробку и спрятаны под складками ткани. Знал бы Крис больше заклинаний из школы иллюзии, все было бы куда проще. На выходе его остановил Хербс, затребовав монету, и Крис отдал ему посланное кому-то украшение с кварцем.

- Я не буду искать скупщика, - брезгливо осмотрел побрякушку ревнитель. – Мне нужны монеты.

- У меня их нет. Предлагаешь по карманам пройтись?

- А это что, выше твоего достоинства? Не принесешь деньги, на склад больше не пущу.

- Куда тебе еще больше? – возмутился воришка. – Ты и так уже богаче любого ревнителя на этой земле. Представляю, сколько ты срубил за одну лишь мою карту.

- Какую к велиару карту?

- Которую ты вырвал из книги сказок, а потом продал одному из адептов два года назад.

Хербс фыркнул:

- Пф, ты думаешь, я помню, что было два года назад? Продал, не продал, какая уже разница? Помогать тебе за спасибо я все равно больше не буду. Ищи деньги.

Жалобные глаза не помогли, и Крис поджал губы, осмотрев переделанный коридор, ведущий к хранилищам. По слухам, их расширили, но выглядело все наоборот. Там, где должна была стоять дверь, теперь была стена, которая, судя по всему, была далеко не однослойной.

Крис указал на стену.

- Шестая секция теперь там, да? – озвучил он свою давнишнюю догадку.

- Бес его знает. После переделок Варнела тут даже он сам не разберется.

Лабораторный реквизит покинул хранилища и в условленном месте был разобран проверенными адептами. Когда все было доставлено до зала отдыха, Криса встретили там почти как героя. Принесенным дарам не радовался разве что Фед, угрюмо потягивая горький травяной отвар. Когда хвалебные речи во славу добытчика закончились, староста приблизился и тихо шепнул ему:

- Надо поговорить.

Фед отвел его в дальний угол большого зала, и Крис начал атаку первым.

- Я знаю, что это было опасно и глупо, но тот ревнитель сам нарвался. Я ничего не крал уже две декады, так что он сам меня спровоцировал.

- Что у тебя за привычка топить самого себя? Если тебя обвиняют в воровстве, надо сидеть и не высовываться, а не тащить еще.

- Еще? – оскорбленно взвизгнул Крис. – Я же сказал, я чист две декады. Если помимо меня завелись еще воры, я не виноват. Чего ты хочешь, Фед?

- Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

- Да, конечно, - ядовито протянул малолетка. – Поэтому я могу поплакаться у тебя на коленках, высморкав всю подноготную.

- Крис, я больше не с Варнелом. Я просто хочу…

- Хоти дальше, а меня не трогай.

Крис отвернулся от жалостного лица старосты, глянув на часы.

- Джитта не приходила? Она еще вчера обещала зайти.

Староста помотал головой, и интерес к нему пропал.

После каждого занятия Крис заглядывал к Джитте с одним и тем же вопросом, пока ей это не надоело, и она не закрыла свой кабинет. После восьми она также не зашла. Служащий объявил об окончании дня у неофитов и учеников, и Криса перестали пускать на второй этаж. Лиене было совершенно не до него. Либо у нее было работы невпроворот, либо она больше не нуждалась в общении с ним. Ее можно было понять: последнее время Крис только и делал, что жаловался на свою нелегкую долю, не заботясь о том, что чувствует Мэй. Но с другой стороны, это не было поводом отстраняться. Она ведь знала, что кроме нее у Криса нет единомышленников. Может, она намеренно его отталкивает? Значит, у нее тоже есть предел для странности, которой она позволяет находиться рядом с собой.

Прошел еще час. Ни Лиена, ни Джитта так и не появились. Из-за беспрерывного наблюдения за часами, сыпучий песок стал мерещиться везде, где только можно, и, чтобы избавиться от иллюзий, Крис присоединился к группе внеклассного чтения, направляющуюся в читальню.

Темой занятия была история языка и посвященный ей экзамен, маячащий на горизонте, но маг смог взять пару книг по собственному желанию. Крис был уверен, что, хоть Георг пролистал все существующие бестиарии, он все равно мог упустить что-нибудь, но с каждой перевернутой страницей, с каждой отложенной книгой это казалось все менее и менее вероятно. Лишь в одном здоровенном фолианте он нашел одну интригующую строчку, напомнившую слова суккуба и демона Каспара, но поверить в ее достоверность было практически невозможно. Вообще трудно было поверить, что одна жалкая строчка из лирического отступления может пролить свет на ситуацию больше, чем вся книга. Им повезло столкнуться, как выразился Георг, с чем-то иным, незаписанным даже известными учеными. Чем-то неординарным и оттого пугающим. В Дейнаре наверняка имели дело с подобным и знали, как выпутываться из положений, в которых не работают правила, но проще было додуматься самим, чем ждать, когда империя снизойдет до помощи отсталой замухрышке, скованной льдами и снегом. Вот уж действительно, повезло так повезло.

Пока педагог вручную искал ненайденные постаментом книги, к Крису подошел сокурсник, оценив выбранную литературу.

- Что ты такое читаешь, малявка? Не похоже на историю языка.

- Это как посмотреть.

- Зачем тебе читать об этом? Какой тебе от этого прок?

- Просто хочу разобраться.

- Тот мальчик тоже хотел.

Крис отодвинулся от фолианта, недобро глянув на юношу.

- Думаешь, это чтение доставляет мне удовольствие? – ощерился он.

Сокурсник отпрянул от него, превратив лицо в осуждающую каменную маску.

- Думаю, да. Мне говорили, что у тебя с пеленок были ненормальные интересы. Не хватало, чтобы история повторилась.

- Я потому это и читаю, что не хочу повторения! Да, когда-то эти страшные картинки мне нравились, мне нравилось пугать ими другую мелочь, но тогда это была всего лишь сказка…

Крис замер с приоткрытым ртом, зафиксировав взгляд в дальнем углу. Сокурсник с опаской проследил за направлением его взгляда, но, ничего страшного там не найдя, несколько раз провел ладонью перед его застывшими глазами, а потом щелкнул пальцами. Это привело Криса в сознание, и он вскочил со стула, опрокинув чернильницу на ветхий фолиант.

- Мне пора, - кинул он, выскочив из читальни.

В спальню Крис вернулся мгновение спустя, достав из-под кровати томик со сказками и сдув с него оставшуюся пыль. Немного порыскав меж страницами рукописного бреда, он наткнулся на обрывок, который припомнил, и с этим направился к ближайшему педагогу, слишком открыто наслаждающемуся бездельем.

- Не могли бы вы проводить меня к наставнику Стенсону? – вежливо обратился он к мастеру. – Я пишу работу под его руководством. Мне надо кое-что уточнить у него.

Студент залетел в кабинет без стука, что-то нечаянно уронив. У Георга частенько бывал бардак на рабочем месте, но в этот раз он превзошел самого себя: на полу валялись размотанные пергаменты, по которым успел потоптаться их владелец и его гость; диковинные приборы непонятного назначения были свалены в кучу в углу, периодически двигаясь по воле заключенного внутрь механизма; все шкафы в кабинете были распахнуты, и их внутренности были разбросаны по полу, создавая видимую дорожку от каждого шкафа к сундуку на столе. Сам наставник стоял у стола, продолжая паковать сундук. Имевший третий глаз Стенсон сразу же пробурчал ругательство и, не оборачиваясь, сухо поприветствовал гостя.

- Что-то хотел, Крис?

- Снова уезжаете?

- Да, есть одно дело…

- А не много вещей для «одного» дела?

Георг соизволил уделить внимание гостю и развернулся к нему. Крис осторожно закрыл дверь в кабинет, стараясь не зацепить испорченные пергаменты.

- Когда вы уезжаете?

- Завтра утром.

- И когда вернетесь?

Георг указал Крису на стопку списанных книг, в которой увидел подобие сидение, и снова принялся за сборы.

- В худшем случае через пять лет, в лучшем – никогда. Вместо меня уже назначили нового наставника, так что я ухожу без груза за плечами. В столице меня ждет более интересная работа, ориентированная на практику. Буду хотя бы немного полезным обществу.

Крис, конечно, шока не испытал: он уже был готов к подобному, но не так скоро. Не тогда, когда он решился заговорить о случившемся.

Уловив момент, когда наставник пройдет рядом, Крис преградил ему путь, развернув угловатый рисунок.

- Вы не стали рассказывать о существах из тени, но я обзавелся своими источниками. Это ведь они тогда напали на цитадель?

Георг был слишком вымотанным, чтобы злиться, поэтому просто прикрыл глаза, сменив направление движения.

- Мы уже обсудили с тобой эту тему.

- И все списали на загадку, которая никому не по зубам. Да, я помню. Но что если я скажу, что нашел, за что зацепиться?

Стенсон на мгновение приостановил сборы, и Крис раскрыл перед собой книгу.

- Я сам слабо верю, но это довольно занимательно. «…Лица, как такового, не было: под эксцентричным рогатым шлемом была лишь гладкая поверхность, переливавшаяся разными цветами. Вокруг него танцевали светлячки, показавшиеся Холгеру феями, которые то и дело подлетали к его лицу, изучали, а потом быстро возвращались к хозяину. Страж сам уставал от их назойливых перелетов, отмахиваясь тонкими конечностями. «Меня тебе не стоит бояться, - успокоил путешественника страж. – Мой хозяин рад приветствовать тебя в своем городе. Я могу проводить тебя к нему». Он протянул Холгеру одну из своих конечностей, и та обвилась вокруг его руки, как веревка. «Главное, не потеряйся», - предостерег его страж, и шагнул в стену, где они оба растворились в тени...». Ничего не напоминает? Я ведь уверен, что напоминает. Тут написано, что это существо являлось из тени, исчезая и появляясь в разных местах. И могло уводить за собой других.

Георг все же подошел к Крису, хотя его недоверчивость так же лилась через край. Одного взгляда на обложку литературы хватило ему, чтобы окончательно плюнуть на затею приставучего малолетки.

- Знаю, выглядит тупо, но…

- Мне надо собираться. Пускай тебя проводят.

- Бездна, да что с вами такое?!

Крис швырнув раскрытую книгу на стол, и, не зная, куда девать руки, интенсивно ими зажестикулировал.

- Вы столкнулись с тем, что никогда не встречали в своей практике и что вас чуть не убило! Вы не нашли ответа ни в одном учебнике, а тут вам под нос тычут явными сходствами, и вы фыркаете на все это?

- Ты тычешь мне под нос сказки, Крис.

- Я просматривал нормальные книги, и там ничего нет об этих тварях. Ничего даже слегка напоминающего.

Лицо Георга немого оживилось, и он все же бегло прочитал отрывок и сравнил его со своими воспоминаниями и рисунком. Крис посчитал это хорошим знаком.

- Знаю, трудно относиться к этому серьезно, но скажите, каков шанс, что описание таких сильных и необычных существ из Астрала найдется только у простого сказочника? Он один на миллион, как и наш случай в целом. Так, может…

- Кто нарисовал тебе это? – прищурился Георг, указав на каракули.

- Лиена.

- Не ври.

Наставник сверкнул проницательными глазами на Криса, и, поняв несложную истину, со стоном закрыл лицо руками.

- Только не говори, что она еще здесь…

- Ну… - юнец робко опустил взгляд, - по плану, я со дня на день должен вывести ее за ворота.

- О покровители, что ж ты делаешь?

- Так получилось. Не сказать, что она сильно осложняется мне жизнь…

- Это не питомец, Крис! Она тебе ничего хорошего не сделает!

- Ну, вообще-то она…

- Ты хоть представляешь, что будет, если тебя с ней поймают? – Георг не на шутку разнервничался, забродив по захламленной комнате. – Я был уверен, что она исчезла в день происшествия. Творец, где ты был эти два года? Почему ты не рассказал мне о ней раньше?

- Вы же намеренно сторонились меня! – рассердился Крис. – И всех разговоров о демонах. Вы не поняли, почему все так сложилось, поэтому вас доканывает вина, и сейчас я нашел единственную зацепку, способную все прояснить, а вы на меня кривитесь, еще и обвиняете в чем-то! Может, это не совпадение, может, автор реально видел тех существ? Может, у него найдется и описание демона Каспара, и объяснение его целостности, и об огне, в который он должен был уйти.

- Погоди, что?

Крис, еще чувствуя обиду, невежливо махнул рукой.

- Это суккуб рассказала. Я тоже не понял. Она сказала, он был почти целый, и что он не хочет жить в нашем мире. Якобы он просто хотел использовать силу Каспара и уйти.

Георг насупился и растер занывшие виски.

- Что за вздор? Все демоны стремятся к жизни среди людей, для этого они и попадают сюда. Они хотят реальной жизни, они ведь не больше, чем сгустки слабой энергии. Или я и сотни исследователей ошибаемся уже и в их мотивах?

Крис искренно пожал плечами, а Стенсон устремил взгляд в пол, периодически мотая головой, словно в неверии.

- Если он не хотел этого, чего он хотел?

- Не знаю я!

- А что ты говорил про огонь?

- Не я говорил, а он сам, перед тем как рассыпаться. Он должен был уйти в огонь.

- Он сказал?

- Неужели Агнесса вам не доложила? – хмыкнул адепт. – Она же помешана на мелочах. Она бы не стала умалчивать о таком.

- Может, она не расслышала.

- Да он буквально орал про огонь и какого-то пророка. – Крис прыснул. – Даже у этих тварей есть бог. Видимо, это популярно.

Наставник снова смотрел на Криса, как на ненормального, боясь сказать это вслух и хоть немного разрядить обстановку. Адепт поджал губу, норовя запросить уточнение, но быстро понял, что не хочет этого, и, сменив злость на печальную отрешенность, он остался молчалив. Стенсон отвернулся от него, продолжив лениво паковать вещи.

- Я передам своему заместителю, чтобы он помог тебе в вопросах, - сказал наставник, не оборачиваясь. – Я не знаю, что он за человек, поэтому огорошивай его постепенно и очень осторожно. Про суккуба тоже расскажи так, чтобы это не было связано с тобой.

Георг взял рисунок имитации и тоже положил его в сундук. Книгу сказок он долго вертел в руках, но в итоге оставил ее на столе.

- В столице есть люди, которые могут знать больше, чем вся цитадель. Я, так или иначе, найду за что ухватиться, а ты…

Наставник создал паузу, и Крис через силу улыбнулся, ехидно протянув:

- Да-а-а?

- Попробуй рассказать об этом Агнессе или… Я попробую поговорить с новым наставником…

- Вы знаете, в каком дерьме я плаваю. Если хотя бы один преданный Варнелу или Храму человек услышит, что я сказал «демоны», я пропал. Из меня всю душу вытрясут. Они споят меня зельями правды, узнают, что я общаюсь с призраками, узнают, что я прячу суккуба, узнают, что я умолчал об одержимости Каспара… - голос Криса задрожал, - да меня же уничтожат.

Адепт прикусил губу и глубоко вздохнул, прежде чем посмотреть Георгу в глаза.

- Я рассказал виткер обо всем, но она не могла мне помочь, свалив эту работенку на вас, перед тем как уехать. Я рассказал вам все, и вы, получается, тоже меня бросаете?

- Новый наставник…

- Да срал я на него! Он первым же делом меня отправит к Варнелу с таким набором!

- У тебя есть здесь те, кому можно доверять, - продолжал настаивать Георг.

- А какой толк от них? Что сделает Агнесса, если она в этом ничего не понимает? Чем мне поможет Лиена? Вы единственный, кому я доверяю, и кто разбирается…

- Но это не так!

Стенсон сломал какой-то прибор, который намеревался взять с собой, и запустил его в мусорный угол. Он не смотрел на Криса, не желая встречаться с его красными глазами, оттого пялился в дефект каменной кладки на стене.

- Я не могу помочь тебе, - шепотом изрек он. – И дело не в тебе. Я потерял уверенность в себе, а это основа для наставника, поэтому я не могу им называться. Я очень благодарен тебе за то, что ты нашел, и я все приму к сведению и обещаю, что использую это в поисках. Но пока что мне нужно вернуть уверенность, а находясь здесь, я только больше ее теряю. Я все равно не смогу помочь ни тебе, ни кому другому с похожими вопросами. Мне жаль.

Георг подошел к Крису, вернув ему его единственную собственность. Он похлопал адепта по плечу и подождал, когда тот поднимет на него голову.

- Ты прав, - спокойно согласился Стенсон. – Тебе лучше не касаться этой темы. Не привлекай внимание.

- Ладно, - простецки ответил Крис, горько усмехнувшись. – Если честно, не больно-то и хотелось. Какой смысл? Меня в любом случае не ждет ничего хорошего.

- Не накручивай, - попытался улыбнуться педагог, но вышло неестественно из-за по-прежнему холодных глаз, нацеленных куда-то за Криса. – Просто старайся держаться подальше от неприятностей. Будь прилежным студентом, внимательным и осторожным, тогда у тебя все будет хорошо.

Крис удержался, чтобы не дать усмешке испортить трогательную, по меркам Стенсона, прощальную речь. Настроение упало на самое дно, и виноват в этом был только Крис. Зачем он вообще задумал эти расследования? Какой ему толк от этого? Если он станет одержимым, его сведут в могилу, если он будет искать ответы, как не стать одержимым, его тоже сведут в могилу. И если он не будет ничего делать, исход будет такой же. Какой смысл тогда бояться неизвестности и демонов? Какой смысл пытаться бороться с ними, если все ведет к одному? Крис действительно боялся повторения, боялся оказаться в ловушке с «иными», для которых не придумали правила великие умы, и приход которых обязательно свяжут с ним, потому что больше не с кем. Он даже переживал за других узников цитадели и чуть-чуть за глобальные последствия, но карты раскладывались так, что ему лучше не лезть в это и забыть обо всем наравне с остальными, даже имея шанс помочь. В бездну помощь. Самостоятельность и альтруизм в прошлый раз чуть не стоили ему жизни, сейчас цена тоже не упала. В бездну Астрал и все с ним связанное. Пускай демоны вернутся, пускай стадо неотесанных придурков встретит их с теми же тупыми мордами, Криса не будет это касаться. Плевать на все: у него и без того гора проблем.

Глава 11. Уже не проказы ​

Глава 11. Уже не проказы

Утром Криса разбудил служащий и отвел на первый этаж, вручив швабру и ведро, назвав это расплатой за гуляния. Тот помахал шваброй, а когда служащий ушел, отбросил ее и примостился на подоконнике. Вдалеке он увидел силуэт Лиены, спешащей к внутреннему двору. Не дав эгирке опять сбежать, адепт перехватил ее. Возмущения ее новым поведением застряли в горле, когда он увидел внушительный синяк у нее под глазом.

- У нас бойцовский клуб открылся? – попытался улыбнуться Крис, но воспитателю было не до этого.

- Ты опять отбываешь наказание?

- Да, я сегодня уборщик.

- Тогда возвращайся к работе.

Она обогнула его фигуру незначительных габаритов и торопливо ушла. Пускай в последнее время она старалась не контактировать с протеже, но никогда раньше так грубо от него не отвязывалась. Видимо, Варнел со своей командой персональных надсмотрщиков неплохо поработали, подчинив даже ее мятежный характер. Загасив гнев, адепт вернулся к своей швабре, но вернувшиеся мысли здорово ударили его в сердце, и он расколол уборочный инвентарь в щепки.

Скопившуюся лишнюю энергию хотелось выпустить наружу. От ее переизбытка буквально чесались руки. Оставшееся время до дневной тренировки Крис провел в нетерпеливом ожидании. В назначенный час их проводили на тренировочное поле. У входа любящий придирки ревнитель положил руку на грудь младшего адепта.

- На тренировки уровня адепта не допускаются лица младше шестнадцати лет. Новый приказ.

- А ничего, что это моя программа?

- Возраст должен соответствовать, либо отличаться не более чем на пять лет от регламентированного. То есть, быть не меньше шестнадцати.

- Вы издеваетесь, что ли?

Пока не дошло до перебранок, к студенту на помощь пришел эрудит.

- Когда вышел такой приказ?

- Вчера был рассмотрен и одобрен контрольной комиссией.

- В письменном виде есть?

- Капитан еще не оформил…

- Значит, и приказа пока нет.

Проиграв бюрократическую битву, ревнитель нехотя отошел от прохода, с неприязнью посмотрев на взрослого мага.

- Будет сегодня же, не беспокойтесь.

Эрудит провел Криса внутрь, шепнув:

- Мы решим этот вопрос, не бойся.

Крис кивнул, хоть прекрасно понимал, что ему опять соврали. Перевес сил уже давно свел на нет лишние разбирательства. Ходить по шаткому мостику, ведущему к туманному результату его обучения, уже надоело, и адепт решил сломать его окончательно. Так он хотя бы повеселится.

Среди их контролеров показался надсмотрщик Лиены, выглядевший по сравнению с ней гигантской глыбой с каменными ручищами. Представив его рядом с воспитательницей, Крис оскалился, спрятав нижнюю треть лица за ладонью. Кажется, этого ревнителя звали Томан. Томан весело болтал с сотоварищами, и по его проскакивающим откровенным жестам Крис быстро понял, на какую тему. От созерцания ненавистной личности отвлек учитель, призвавший к тренировке. Адепт проглотил разрушительную ярость и продемонстрировал очень слабый уровень горения, оставив в недоумении своих знакомых. Мастер, не знавший юного гения доселе, записал его в группу отстающих, с чем тот не стал спорить.

На небольшом перерыве Томан заметил, как часто на него посматривает мелкий бес, и подошел ближе.

- На что засматриваешься, волчонок? – применил насмешливый тон мужчина. – Зубы-то тебе повыдирали, кусаться больше не сможешь.

- Я и не думал, фор. Просто решил вам глазки построить. Прошел слушок, что вы имеете слабость на тощих адептов, не могущих дать сдачи.

На лице Томана расплылась ухмылка, и он открыл рот, но его реплику перехватили.

- Наверное, больше этого вы, как и Варнел, любите только статистику. Знаете, что она говорит? Что мужчины, показывающие силу через насилие над слабыми, так пытаются избавиться от комплекса из-за недоразвитого хозяйства. Если я подорвал вашу самооценку, у вас есть шанс доказать свою мужественность. Мне интересно, как вы это сделаете.

Ревнитель сжал кулак, но поднимать его не стал, только посмеялся, поняв иронию, и погрозил малолетке пальцем.

- Можешь не пытаться, неприкасаемый. Ты – набивная груша Одена, и я не посягаю на его собственность.

- Боитесь его ревности?

Томан махнул на мальчишку, самодовольно сощурившись.

- Не трудить меня провоцировать, волчонок. А хочешь доказательств моей мужественности – спроси у своей подружки. Она тебе во всех красках…

Лишь с божьей помощью удачливый мечник успел отскочить от удара ледяного лезвия, нацеленного в пах. Ревнитель перехватил руку Криса, сжав ее своей недюжинной силой. Лезвие быстро растаяло, и Томан с размаху дал адепту пощечину. Студенты рядом охнули, но остались недвижимы. Подлетевший педагог с другими ревнителями пресекли новый порыв ярости фора. Крис театрально застонал, спровоцировав приступ жалости у эрудита, и тот помог ему встать и отвел к стене, сверля Томана грозным взглядом. Тот вынужденно отступил к подошедшим товарищам.

- Ты видел? – негодующе обратился к коллеге Томан, отходя от потрясения.

- Что? Как ты ударил ребенка? Блестяще, я бы не смог повторить.

- Их нельзя бить, - вставил свое слово другой. – Хочешь лишних разговоров с капитаном?

- Он чуть не убил меня, идиоты!

Товарищи Томана, пришедшие из новой партии, переглянулись и молча отошли от него. Пока потерпевший пытался им что-то доказать, Крис тихо посмеялся. План не удался, но у него еще будет не один шанс: уж чего у него предостаточно, так это времени.

- Хочешь, тебя проводят к целителям или в комнаты? – обратил на себя внимание эрудит, прижимающий прохладную руку к красной щеке Криса.

На тренировочную площадку зашли три человека. Лидер группы в лице красивой фэсс подхватил Криса под руку, защебетав:

- Милый, что случилось? Ты обжегся на тренировке? Не беда, я провожу тебя в больничное крыло.

Не успевшего ничего сказать адепта повели прочь. Ревнительница привела Криса в знакомый сектор, в который до сих пор не верили наивные дуралеи. Одна из последних комнат в узком коридоре была уже почти родной для вечного нарушителя. Ответственные за зал временного задержания лица называли ее изолятором, хотя она не была похожа на страшные каморки с кандалами и орудиями пыток, описанными в некоторых сочинениях, но тоже умела сделать день незабываемым. Криса бережно завели в комнату, усадив на жесткую койку, появившуюся здесь сравнительно недавно. Сопровождавшие фэсс коллеги давно удалились, и в комнате адепт остался с женщиной.

- Ты назвал неверное место, - звонким голосом пропела ревнительница. – Хранилище – это не склады с житейскими безделушками. Постарайся вспомнить и правильно назвать место, куда ты все положил.

- Знать бы, что «все».

- Ты ведь признался фору Награнту, что это твоих рук дело. Изволь быть честным до конца.

- Я соврал. Я понятия не имею, что у вас опять исчезло из хранилища. Извольте работать лучше, а не вешать на меня все свои косяки.

Фэсс смежила веки и покинула комнату, закрыв за собой тяжелую дверь. В прошлый раз Криса держали здесь два часа за инцидент в крыле ревнителей. Тогда он смог сварить достойную восхищения отраву, заставив муравейник всполошиться из-за едкого газа. Особенно смешно было наблюдать за ними через полупрозрачный барьер, который никто из них не мог снять, пока не появился Оден, один из немногих, кто умело обращался с талисманом. Не считая Варнела, конечно. Доказать однозначную причастность Криса не получилось, но ему все равно запретили посещать кружок вещественного метаморфоза. Некоторые из пострадавших упрашивали капитана доложить в городской суд, уверяя, что шутка вредителя чуть не стоила им жизни. Пусть шутки Криса воистину были отмороженными, опускаться до убийства, прямого или косвенного, он бы никогда не стал. Увы, не все это понимали.

Старые воспоминания заняли мысли гения, и он не сразу заметил, как в комнату тихо зашел новый посетитель. Увидев ревнителя, Крис против воли содрогнулся, вжавшись спиной в стену.

- Приятно видеть, как меняется твое лицо в моем присутствии, - так же бесшумно закрыл за собой дверь Оден.

Он встал напротив адепта и застыл, рассматривая убранство комнаты и ее заключенного ледяными глазами.

- Чего прим-мерз? – ощетинился Крис. – Бей, раз так неймется.

- Я больше не буду увечить тебя. Ка-пи-тан, - по слогам выговорил Оден, недовольно поморщившись, - считает, что битая собака становится злее, поэтому придется пойти на небольшие уступки.

- Жаль. Я надеялся, что однажды ты не рассчитаешь силу и убьешь меня. И тебя за это вздернут.

Оден хмыкнул, подойдя на полшага ближе.

- Я не убийца. Другое дело – ты. Томан сказал, что ты пытался зарезать его сегодня. Знаешь, он бестолковая груда мышц, но я ему верю. Я верю, что ты способен на такое. Все маги способны на такое. Пусть ты одурачил прочих своими невинными глазками и нежным возрастом, со мной это не пройдет. Вы все здесь оскверненные чудовища. Будь моя воля, вы бы все грели избы в суровые морозы. Но, кажется, я отвлекся. Недавно ты опять сбежал из-под охраны, которую я мечтаю казнить на досуге, и в тот же день нам сообщают, что из хранилища пропали твои любимые ингредиенты. Клонящийся пион, мак, кипрей, иверит… опять готовишь сюрприз для нас?

- Если я расскажу, сюрприза не будет, - беззаботно пожал плечом Крис. – Но если честно, я понятия не имею, о чем вы. Я не ходил в хранилище с ингредиентами.

- Где же ты был после больницы позавчера?

- Гулял.

- Думаешь, я не смогу причинить тебе боль без кнута? Скажи правду.

- Да не был я… ой, иди в бездну.

Голова у Криса нещадно заболела, и звон передвигался внутри перебежками от уха до уха. Если бы не проклятое поле в комнате, Оден давно бы лежал ничком на полу, воя от чувства, которое боготворил. Сегодня лишающее сил поле было особенно сильным, возможно, к этому приложил руку Оден. Ревнитель подошел опасно близко, и Крис зажмурился, но тот только взмахнул рукой и стукнул пальцами по его лбу. Изверг отошел к двери и у порога улыбнулся.

- Я еще зайду к тебе. Посиди, может, вспомнишь чего.

Оден прекрасно пользовался школой духа, подходя к магии творчески, пока остальные избранные бросались смехотворными вспышками непонятного назначения. Крис не знал, что за воздействие наложил ревнитель, но от мыслей уже стало не по себе.

Звон постепенно сгладился, и голова перестала дико болеть. Заклинание действовало постепенно. Через час появился дискомфорт, который раньше преследовал Криса после отмены приема энергетиков. Еще через час что-то случилось с телом: ему становилось то холодно, то дико жарко, и маг не успевал раздеваться и одеваться снова. Потом появилась жажда, которая не утолилась и целым кувшином с водой на полу. Уже выпив все до дна, Крис осознал, что в сосуде вполне могло быть зелье правды. Еще через полчаса это перестало его волновать: дискомфорт достиг таких высот, что хотелось лезть на стенку. Проведенные дни без маниита вспомнились во всех подробностях. Чтобы избавиться от желания грызть костяшки, маг начал ходить по комнате, а спустя час уже таранил дверь. Апофеозом стали слуховые галлюцинации, похожие то на угрожающий шепот за стенкой, то на бьющий неподалеку ключ. Прошло около пяти часов, прежде чем Оден появился вновь, искрясь самодовольством.

- Где украденные ингредиенты?

- Не знаю.

- Где ты был позавчера?

- Гулял в лабиринте.

- Каком лабиринте?

Крис не понимал, куда делась его воля. Даже самое сильное зелье правды, если оно было в кувшине, давно бы вывелось. Он и раньше пробовал такое зелье, но десятки способов уйти от влияния всегда срабатывали. Теперь же язык практически не слушался его.

- Старом, - выдохнул маг, приложив все усилия к перефразировке мыслей.

- Где он находится?

- В стенах цитадели.

- Что ты там делал?

- Разговаривал с другом.

- Кто твой друг?

- Он… умер. Теперь окончательно.

- Что ты делал потом?

- Разговаривал с… другим.

- Кто это был?

- Девушка.

- Как ее имя?

- У нее нет имени. Она… странная.

- О чем вы с ней разговаривали?

- О… доме. И… тенях.

- Где ты с ней разговаривал?

- В крыле медитации, в цветной комнате.

- Что ты хотел сделать с фором Томаном?

- Укоротить его в определенных местах.

Говорить магу стало легче, и Оден заметил это, удовлетворенно кивнув.

- На сегодня хватит.

- Думаете, можете каждый день так меня изводить без причины? Только слепой не заметит пятичасовое отсутствие студента.

Оден ослепительно улыбнулся и посмотрел на Криса, склонив голову на бок.

- Пятичасовое? Ты здесь двадцать минут.

Насладившись реакцией испытуемого, ревнитель распахнул дверь, отступив от проема.

- Неплохо, а? Варнел подал идею, а я ее воплотил. Следующий сеанс проведем вместе с ним. Может, ты еще что-то расскажешь. Пойдем, провожу тебя.

Фед окончил внеплановое собрание для прибывших на дни визитов гостей, освободившись от приставучих родственников адептов. Староста спрятался во втором зале отдыха, населенном студентами, которых обошли сегодняшние хлопоты. Фед сел на диван и растекся на нем.

- Когда я был старостой учеников, мне все твердили, что у адептов почти не бывает посетителей. Где обещанный покой?

- Это всего лишь на два или три дня, - успокаивающе сказала его старая подруга. – На втором этаже будет еще хуже, так что не драматизируй.

- Да, Фед. Посмотришь на тот разгром через декаду и лишний раз порадуешься за свой новый статус. Не делай вид, будто у тебя забот полон рот.

На соседнем диване разлегся Теро, оставив собратьев без мягких сидений. Не найдя в себе силы встать и подойти, староста запустил в него подушкой.

- Теро, у тебя ведь одно расписание с Крисом?

- И что?

- Он ходил на занятия сегодня?

- Ходил. А если бы и нет, это уже не твоя забота.

Фед будто бы не услышал слова друга и, все еще надеясь на чужую заинтересованность, задумчиво произнес:

- Мне вчера показалось, что он был не в своей тарелке. Выглядел очень измученным. Кажется, у него продолжаются неприятные стычки с ревнителями.

- Если он и получает что-то, то получает заслуженно, - подал голос другой адепт. – С ним сюсюкаются, как с малышом, хотя розги для таких, как он, - самый подходящий метод воспитания. Жаль, что его отменили.

Фед не стал оспаривать чужое мнение, снова пристав к длинноволосому магу.

- Ведет он себя нормально?

- Да. Абсолютно спокойно.

Фед недоверчиво приподнял бровь, не смогши соединить словосочетание «абсолютно спокойно» с образом Криса. Почувствовав неладное, он оставил Теро и прочих, заторопившись на разведку. У двери его обогнала и остановила адепт третьего уровня, встав к нему вплотную.

- Только не говори, что собираешься вмешиваться, - строго сказала девушка. – Ты ведь сам раньше говорил мне, что на перевоспитание того мальчишки не стоит тратить сил.

- Когда я говорил тебе это, я был уверен, что он осознавал и контролировал свои проказы. Боюсь, теперь у него начинаются безумства.

- Зачем тебе лишние заботы? Он – личная заноза капитана. Ты же ежедневно жаловался мне, когда был его старостой в ученические годы. Теперь что не так?

- Я уже доверил капитану одного проблемного ученика, рассчитывая на его помощь, и что в итоге?

Фед попытался обогнуть собеседницу, но она блокировала все его попытки сбежать.

- Забудь о прошлом.

- Пока Каспара еще можно было спасти, я ждал помощи, теперь я не желаю отворачивать голову. Я не хочу потерять и его.

- В тот раз ты тоже не стал отворачивать голову, - девушка ткнула его в грудь, где под одеждой крылся рубец, - и чуть не умер. Я не для того затягиваю с экзаменами, чтобы ты снова рисковал своей жизнью, спасая всех ненормальных на свете.

- Он не ненормальный…

- Хватит, Фед!

Прежде чем сестра разошлась окончательно, староста кивнул и резко сменил тему.

- Тебе не передавали письмо от родителей?

- Нет. Потому что его нет. У них проблема на проблеме. Таким темпом они доберутся до нас только к лету.

- Раз писали, что уже проехали Лидвалль, значит, приедут в ближайшие дни. К расписанию, конечно, не успеют, но не выгонят же их.

- Ты должен в этом году пройти два экзамена, - вдруг огорошила сестра.

- Ты шутишь?

- Мне надоело ждать тебя. Маме с папой надоело ждать. Ты спокойно это осилишь, если захочешь. Хватит лениться.

- Ты же знаешь, что это не от меня зависит.

- Варнелу неинтересно портить тебе учебу. После зачета поговори с мастером Натом. Он пойдет тебе навстречу и сможет уговорить капитана.

Сестра ушла, а Фед повел свободную от встреч группу на зачет. Просторный кабинет все еще был занят адептами первого уровня, признанными отстающими, и Фед был сильно удивлен, увидев среди них Криса, до смешного молчаливого и отстраненного. Решив не обращать внимания на отстающих, староста сконцентрировался на фигуре мастера. Нат высоко оценил его заклинание горения, усложненное направленностью действия.

- Превосходно, юноша. Вам не составит труда сдать любой зачет по модификациям, - пометил себе в пергаменте Нат.

- Мастер, я бы хотел преждевременно сдать экзамен на третий уровень.

Мастер ненадолго задумался и затем улыбнулся.

- Что ж, думаю, это можно устроить.

Преподаватель переместился дальше. У следующего адепта заклинание сорвалось, опасно вспыхнув, но вреда никому не причинило. Оден даже не стал напрягаться, хотя его товарищ вытянул шею, для вида встав в позу готового к труду и обороне. Избранный ревнитель с нетерпением ждал окончания зачета, чтобы лично показать Варнелу плоды своих стараний. Пока что хвастать перед капитаном было нечем, но новая беседа могла принести намного больше информации.

Когда мастер вернулся в группу отстающих и встал напротив Криса, Оден обратил к нему все внимание. Заклинание юного гения вышло смехотворно слабым даже с третьей попытки, и это показалось Феду аномалией, заставив заволноваться, пока педагог беззаботно черкнул минус и двинулся к следующему адепту. Оден тихо посмеялся и повернулся к товарищу, завязав разговор.

Подождав, когда Нат примет зачет у следующего адепта, Крис осторожно обратился к мастеру.

- Разрешите мне еще одну попытку, пожалуйста.

- У вас и так их было три, - нахмурился педагог и присмотрелся к нему. – Вы неважно выглядите. Думаю, сегодня не ваш день.

- Пожалуйста, всего одну.

Разжалобленный мастер согласился, повернувшись к студенту. Стоявшие у стены ревнители не смотрели в сторону магов. Крис вспомнил всю недавнюю ненависть и ярость, которые он так долго копил, насильно оставляя на потом. Его губы тронула ухмылка, и в то же мгновение он послал огненный порыв в мечников. Ни тот, ни другой не успели среагировать. Один из ревнителей загорелся сразу же, в панике бросившись бежать, а вот Оден смог погасить пламя. Не дав ему передышки, Крис увернулся от заклинания мастера, кинувшись к надсмотрщику, на ходу контратаковав. Пульсовая волна врезалась в правую руку фора, сломав кости, и уже в беспомощном состоянии он получил еще один удар огнем. Второе заклинание педагога все же настигло Криса, и он упал на колени, прекратив атаку. Нат с помощниками принялись срочно тушить ревнителей, но, как показала практика, магический огонь не любит незавершенного дела. Этот факт позабавил Криса, и из его рта вылетели звуки, похожие на смех сквозь дикую одышку. Закончив с ревнителями, потрясенный педагог выпрямился и повернулся к посмеивающемуся студенту. Дорогая кольчуга Одена отвела огонь, но открытые руки и лицо пострадали достаточно. Полюбовавшись новым образом своего надсмотрщика, адепт взглянул на преподавателя.

- Я сдал, мастер?

Крис отчасти привык к нестандартной атмосфере изолятора, и проведенные в заточении минуты перестали ощущаться часами. Ревнители и без главного изверга справились с наказанием для опасного вредителя: Линс, мечтавший впечатлить требовательного капитана, наложил на изолятор смесь заклинаний из школы воздействия. После того как он, в очередной раз прочитав воспитательные назидания, ушел, виновник насчитал около тысячи минут. Хотя он мог и ошибаться. Линс не смог воспроизвести постепенно нарастающий кошмар Одена, хотя у него все равно получилось создать гадкий дискомфорт, от которого сохло горло и постоянно хотелось пить. Крис в очередной раз заглянул в пустой кувшин, наивно полагая, что тот чудом наполнился. Свой двухдневный запас воды он выдул почти за час, но легче от этого не стало. Возможно, это была не вода. Проверять натуральность принесенной еды даже не хотелось. Маг лишний раз поразился своему упрямству: чтобы закончить свои объективно несуществующие страдания, ему всего лишь надо было согласно покивать ревнителям при их следующем визите, признав свою вину и пролив одну горькую слезу. Видимо, не в этой жизни он выйдет отсюда. От сильной жажды Крис вспомнил версию пытки Одена со звуками невидимого источника, и они, как назло, застряли в его голове. Среди приближающих к грани безумия звуков послышался шум где-то в коридоре. Прошелестел ключ в замке, и дверь приоткрылась.

- Уже соскучились? – не отворачиваясь от угла, спросил Крис. – Или заповеди успели резко измениться?

Настрой быстро сбился, когда маг повернул голову, увидев мастера Агнессу. В такие моменты у нее часто бывало разочарованное выражение лица, но сейчас оно выражало горестную безнадежность. Крис снова упер взгляд в угол комнаты.

- Что ты делаешь, Кристофер? – с нажимом произнесла она, оставшись стоять в проеме.

- Развлекаюсь. Мне больше все равно нечего здесь делать.

- Ты делаешь только хуже.

- А какая разница? Зачем мне плясать под их дудки, если они все равно меня не выпустят отсюда? Если они хотят сделать мне плохо, я отвечу им тем же!

- Они не всегда были правы, но это не значит, что тебе нужно отвечать на каждый их плевок. Ты хочешь вечно идти по пути, который зациклился из-за твоей принципиальности? Уступи хотя бы раз, признай ошибку и промолчи хотя бы раз, тогда все выровняется в линию.

- Обойдутся.

- Тебе повезло, что капитан не стал докладывать об этом. Тебя могли отправить в тюрьму. Усмири свою гордость.

- Раз они хотели, чтобы я до конца дней остался в цитадели, я останусь, но попутно сделаю кошмаром каждый их день рядом со мной.

- Ты не был раньше таким…

- Я всегда таким был, вы просто не замечали! На неведомую порчу тут уже не свалишь.

Агнесса так и не подошла, но разворачиваться и уходить тоже не спешила. Типичное бесполезное участие.

- Если ты до такой степени себе противен, подумай хотя бы о тех, кто переживает за тебя. Твои друзья постоянно спрашивают о тебе. Фед ежеминутно упоминает твое имя…

- У меня нет друзей.

- …Лиена места себе не находит, заботясь о твоей судьбе больше, чем ты сам…

- Да. Поэтому и не общается со мной. Она ни разу не пришла ко мне, когда я тут торчал. Только вы ходили сюда. С тем же видом и теми же словами. Все бесполезно. Поймите это и отстаньте от меня, наконец!

- Кристофер не уходи с головой в болото. Иначе однажды не сможешь оттуда выбраться.

- И что? Какая вам разница? Вы мне не мать!

- Я твой опекун. И я буду вытягивать тебя каждый раз из твоего болота, пусть за волосы, пусть больно, нравится тебе это или нет.

Крис прислонился виском к камню. Заклинание Линса пропало, однако дискомфорт не исчез.

- Зачем вы вообще стали моим опекуном? – посетовал Крис. – У вас ведь на то время уже висела Лиена на шее. Вас тянет на сложные случаи? Хотите очаровать бога и заработать себе лучшее место на той стороне?

- Я хочу, чтобы у тебя было будущее, Крис. Светлое и доброе. Но в одиночку я не смогу такого добиться. Тебе тоже нужно приложить к этому усилие.

Мастер затихла, ожидая ответа, но адепт не нашел остроту, поэтому просто одарил ее мимолетным взглядом и слабо кивнул.

- Я приглашу фора Варнела, и ты скажешь ему все, что он попросит. Ясно?

- Да, мастер.

Агнесса пропала, и скоро на ее месте оказался капитан. Крис уже довольно давно не встречался с ним лицом к лицу: тот решил не тратить оставшееся время на воспитательные беседы, сводившиеся к бесполезным спорам, передав проблемное существо верным подчиненным, а сам занимаясь глобальными перестройками. Это у него выходило замечательно: еще никогда цитадель так не напоминала клетку для бешенных животных, которых приручали к безвозмездной службе простому народу. За это поистине великое достижение столица выделила ему почетную медаль из чистого золота, которую обещали положить ему в самый просторный и роскошный гроб, когда он наконец-то откинется. Для медленно умирающего человека Варнел выглядел неплохо, не растеряв свой величавый вид и грозную рожу. Неожиданно для себя Крис понял, что где-то глубоко внутри чувствует уважение к этой роже за ее грамотность. В тот злосчастный день капитан был единственным ревнителем, кто, забеспокоившись о судьбе неконтролируемой цитадели, прервал особую встречу с командованием в Вангене и вернулся к твердыне как раз в начало представления, когда зачарованные ворота замуровались перед его носом. Пока сопровождавшие его магистры тщетно колдовали невесть что, а идиоты-стражники ломали армированное дерево ржавыми топорами, Варнел был единственным, кто догадался использовать против бесовских сил лошадиные. Он же был единственным, кто среди хаоса сумел собрать более-менее компетентных магов и вычислить источник основной угрозы, пока все остальные воевали с неуловимыми тенями и бесами. Возможно, не будь его тогда, для всех, включая Криса, все обернулось бы куда хуже. Но петь капитану дифирамбы маг отказывался, ведь его единичный героизм не мог оправдать то, во что он превратил жизнь Криса. Маг ненавидел его. Ненавидел и не мог простить за свою до сих пор пораженную мышцу на лице и периодические запинки в речи. Не мог оправдать его методы с шантажом и игры в доносчиков, настроивших каждого друг против друга, когда нужна была сплоченность. Не мог простить за его открытую неприязнь к Лиене и ее роду, которую он навязал остальным ревнителям. Не мог понять его упорство, с которым он так долго капал Крису на мозги, пытаясь наставить его на нужный путь. Упорство, с которым он доказывал Лиене ее истинно положенное место. Не мог простить его за Томана, которому он поручил выдрессировать непокорную эгирку. Не мог простить за его неожиданную усталость, из-за которой он полностью передал воспитательные беседы Одену, о деяниях которого отлично знал, но предпочел закрыть на это глаза.

Поборов отвращение, Крис встретил капитана положенными словами.

- Я искренне сожалею, - процедил он. – Простите.

- Снова скажешь, что заклинание сорвалось?

- Нет, я просто разозлился. Мне жаль. Спасибо, что не передали меня властям.

- Ты затеял опасную игру, парень. Еще один проступок, и ты отправишься в очень неприятное место. Твой опекун тоже отхлебнет из этой чаши, как и твоя наставница. Ты все понял?

- Да.

- Еще что-то скажешь мне?

- Мне жаль, что из-за меня пострадал ревнитель. Который стоял рядом с Оденом. Он не умер?

- Нет. Если бы кто-то из них погиб, ты бы сидел в другом месте. Вставай, беседа окончена.

Крис покорно поднялся и подошел к капитану, специально встав слишком близко, отчего тот заметно напрягся. Маг не стал упускать возможность, чтобы уколоть этим столичного статистика.

- Странно. По правилам, это я должен вас бояться.

- Я тебя не боюсь, парень. Ты меня беспокоишь.

- О как. Жаль вы не в моем вкусе.

Варнел не стал отвечать на остроту. Услышавший сигнал об окончании экзекуции служащий любезно распахнул дверь, пригласив всех на выход. Агнессы уже и след простыл.

- Я хочу, чтобы ты исправился, - шел бок о бок с ним Варнел. – А для этого необходимо, чтобы ты понял свои ошибки.

- Я их понял.

- Что именно?

- Что сжигать людей живьем плохо.

Капитан резко остановился, придержав юного мага.

- Мне вернуть тебя обратно в камеру?

- Я понял, что не умею контролировать свои чувства и силы, и мне необходима изоляция.

- Хорошо. Еще несколько бесед и ты закрепишь это в своем уме.

Варнел отпустил его, заменив себя другим ревнителем, но Крис не поверил, что за его выходку наказанием будут обычные беседы, которые даже не будет вести Оден. Варнел явно придумал для него какое-то сладенькое блюдо, но пока не спешил его подавать, ожидая чего-то. Это настораживало.

Проходя у внутреннего двора, Крис поначалу решил, что очень сильно ошибся в расчетах времени, так как земля была покрыта тонким снежным покровом, а ощутимый холод просачивался сквозь арочные барьеры. Однако это просто были выкрутасы неустойчивой весенней погоды.

- Сколько время? – обратился к провожатым Крис.

- Около полуночи, - ответил ревнитель. – Ты тихо вернешься в жилое крыло и уснешь.

Среди полутьмы коридора прорезался огонек свечи, и к ним подошла знакомая Крису воспитательница с тонким шрамом на верхней губе, причина которого ему тоже была хорошо известна.

- С ним хочет поговорить Лиена Мэй, - ткнула она пальцем в студента и посмотрела на благословленного стража порядка, но тот отрицательно мотнул головой.

- Сейчас не время для встреч.

- Пожалуйста.

Крис занервничал, разбираясь в своих прямо противоположных желаниях. Он уже не помнил, как давно беседовал с Лиеной дольше, чем десять мигов, не помнил, как часто мечтал это исправить, но сейчас он был сыт по горло любыми разговорами. А если эгирка прознала про его выходки и тоже начнет с наставлений, он лучше потерпит еще какое-то время без встреч. Пока он пребывал в раздумьях, охрана уже согласилась и привела его к нужной комнате. Воспитательница поискала коллегу глазами, но та успела переместиться в соседнее помещение, откуда четко донося разговор на повышенных тонах.

- И что ты мне сделаешь? Зарежешь? Один промах с твоей стороны…

- Я никогда не промахиваюсь, да будет тебе известно!

- Навредишь мне и сразу же вылетишь отсюда! Капитан подберет тебе место под стать, где моя компания покажется тебе эмпиреем. И там ты даже слова в несогласие не скажешь. А если твой обожаемый сопляк продолжит скалиться, окажется в том же месте.

- Только подойди!

- Совсем рехнулась?!

Ревнитель и воспитательница бросились в сторону криков. Крис под надзором служащего заглянул в соседнюю комнату. Воспитательница удерживала Лиену, пока два ревнителя буравили друг друга взглядами. Всякий раз, когда надсмотрщик что-то шипел и делал шаг навстречу, собрат с силой отталкивал его назад. Взбешенный Томан выхватил короткий меч, приставив острие к шее ревнителя. Оружие в его руках засияло.

- Ты мне ничего не сделаешь. Пойдешь против меня, я тебя уничтожу.

- Ты позоришь Храм. Творец стыдливо отводит от тебя очи.

- Кому ты читаешь нотации, выродок подзаборный?

- Томан, ты ходишь по краю бездны.

Ревнитель перехватил руку вооруженного товарища, оттолкнув того к стенке. Томан позорно сбежал, вылетев в дальнюю дверь.

- Клянусь Творцом, он скоро доведет меня до греха, - сжала кулаки Лиена, освободившись от хватки коллеги.

- Может, сделаете что-нибудь? – повизжала взрослая воспитательница, посмотрев на ревнителя. – Что-нибудь помимо молитв?

- Что? Он из защищенной элиты. Я даже руку на него поднять не в силах: он убьет меня своим талисманом раньше.

- Давайте не сейчас, - подняла руки Лиена. – Я не с вами хотела разговоры водить.

Мэй вопросительно посмотрела на служащего, а тот, осмотревшись, виновато почесал затылок.

Крис шел точно по следу Томана, хотя на деле не знал, зачем именно. На драку сейчас не было сил, а для переговоров ему нечего было предложить. Но можно было попробовать сделать хоть что-то. След ревнителя пропал в арочных коридорах третьего этажа. Побродив по безлюдному месту, Крис выглянул на балкон, к которому шла извилистая лестница от дальнего угла внутреннего двора. На ее конце в полумраке блеснула сталь дорогого доспеха. Преследователя оставили с носом. Слегка расстроившись, маг вернулся в коридор, где его тут же схватили выросшие из темноты руки и приперли к стене. Крис вдохнул тошнотворный перегар, от которого было некуда деться.

- В кого ты играешь сегодня? – надавил ему на горло Томан. – Я прекрасно знаю твои намерения. Хочешь расправиться со мной, малявка? Думаешь, силенок хватит?

Правая рука Томана засияла, и Крис почувствовал исходящее от нее напряжение. Можно было сдаться страху и навзрыд заплакать, унизительно прося пощады и надеясь на понимание, но Лиена осуждала такое поведение даже в качестве уловки, называя запросом на оральные ласки. Вспомнив это, Крис сдавленно рассмеялся.

- Столько силы, - прохрипел он, - а все равно меня боишься. Ты знаешь, что я сделал с Оденом. Знаешь, как легко мне было это сделать. Все, кто причинил мне боль, получат свою порцию, и ты боишься, потому что знаешь, что будешь следующим.

Томан исказился в лице, надавив сильнее.

- Ты – сущее отродье Пустоты. Да простит меня Творец.

Крис пнул ревнителя по коленке и вырвался. Далеко убежать он не успел: Томан прыгнул к нему, схватив за пояс. Маг извернулся и перехватил опасную правую руку, применив заклинание онемения. Ревнитель разозлился окончательно, повалив вредителя на пол и сдавив левой рукой ему горло. Пока в глазах не потемнело окончательно, Крис собрал последние силы и ударил недруга в пах. Не дав ему очухаться, маг оттолкнул его порывом к балконам. Ревнитель замешкался на скользком балконе, но смог удержаться за перила. Откашлявшись и восстановив дыхание, Крис увидел, как спало его заклинание, и рука мечника снова засияла. Томан взмахнул рукой, и маг послал в нее хилую волну. Чужая вспышка поменяла направление, угодив в колонну чуть правее головы Криса. Остаточная магия ударила его по щеке, заставив зажмуриться, а глаза заслезиться. Справившись с головокружением, маг открыл глаза и поднялся на ноги, со страхом оглядевшись. Врага рядом не было. Шаткой походкой адепт подошел к краю балкона. Падение с третьего этажа обычно к смерти не приводит, но Томан не слетел с балкона, а крайне неудачно прокатился по скользкой лестнице, и теперь неподвижно лежал в темном углу. Все же его падение заметили, и к лестнице заспешил дежурный. Крис отпрянул от балкона, направившись прочь. Испуганного, слабого и бледного его обнаружил писарь, недавно закончивший работу. Не став разбираться, он быстро проводил адепта до жилого крыла.

Утром Фед все-таки получил письмо от родителей. Из-за ухудшившейся погоды они были вынуждены задержаться на придорожной стоянке. Дочитав, сестра Феда отложила письмо, недовольно промычав.

- Ладно, - успокоила она сама себя. – По крайней мере, они в пути. Приедут, наверное, к дням визитов для учеников или неофитов.

В зал отдыха ввалилась небольшая группа адептов, о чем-то яростно перешептываясь, чем переключила на себя внимание.

- В чем дело?

Девушка, внешне очень похожая на Линду, оставила группу и села рядом, нетерпеливо трясясь от кучи собранных и невысказанных сплетен. На каждом этаже была своя Линда.

- У нас вроде как несчастный случай, - пробормотала она. – Опять. Фор Томан ночью слетел с лестницы. Говорят, он был жутко пьян и поскользнулся.

- Он сильно ушибся?

- Ну-у-у, да. Он сломал шею.

Услышав новость, кто-то присвистнул, кто-то округлил глаза и приложил ладонь к груди, а Фед откинулся на спинку дивана, и в его поле зрения попал стоящий в проеме Крис. Поняв, что его заметили, юнец быстро скрылся из виду. Староста привстал с сидения, но внимательная сестра положила руку ему на плечо, усадив обратно.

- Прошу тебя, не вмешивайся. В его истории лучше не вмешиваться.

Она жалобно посмотрела на него, вынудив согласиться.

Крис промчался мимо зевающего ревнителя, который успел только возмущенно его обругать. Долго искать необходимую помощь не пришлось: уже на лестнице он врезался в худую Лиену. Прижав его к себе, Мэй быстро повела его на четвертый этаж. Кабинет Агнессы был отперт отмычкой, и адепты нашли в нем временное прибежище. Воспитательница и здесь ухитрилась создать себе тайник, поэтому на столе быстро оказалась бутылка. Извинившись, она приложилась к горлышку первой и потом протянула сосуд трясущемуся протеже. Обжигающий напиток заставил закашляться, зато дал возможность заговорить.

- Лиена, я убил человека, - на выдохе произнес юнец и снова судорожно задышал.

- Успокойся, - присела рядом эгирка, сжав его холодную ладонь своей. – Расскажи, что произошло.

- Я пошел за ним вчера. Я… я… я не знаю зачем. Я думал, что смогу запугать его или еще что, а он напал на меня! Мы были на балконах коридора, и я толкнул его. Я б-боялся, что он меня прикончит, а в итоге с-сам… О б-боже, я убийца!

Крис спрятал лицо в ладонях, но Мэй оттянула их, заставив посмотреть на нее.

- Это вышло случайно, - тихо, но четко произнесла она. – Запомни, ты никуда за ним не ходил. Он был пьян и его падение – его вина. Это был несчастный случай, Крис. Здесь даже врать не придется. Ты ни в чем не виноват.

- Варнел все равно догадается. Он изведет меня. И тебя с Агнессой тоже.

- Ни с тобой, ни со мной он ничего не сделает. Агнессу жалко, конечно. Она, бедная, от нас обоих натерпелась, но Варнел может только рявкнуть на нее. Мы в безопасности.

Ее уверенный тон слегка успокоил Криса, хотя в ее слова сложно было поверить. Чтобы снова не удариться в истерику, он выпил еще, но совладать с нервами это не помогло. Он рассерженно глянул на наставницу.

- Почему ты не хотела со мной разговаривать?

- Варнел запрещал мне «пагубно влиять» на тебя.

- Это не причина. Почему?

Лиена на миг отвернулась, выискивая подсказку в убранстве дальнего угла кабинета.

- Я работаю над одной затеей, - туманно сказала она шепотом. – Поэтому стараюсь вести себя согласно предписанному уставу.

- Что за затея?

- Это лично мое дело. Я не хочу и не буду тебя втягивать.

Крис дернулся, вскочил со стула и развернулся к ней спиной.

- С какого момента ты стала такой скрытной? – процедил он с новыми обвинениями. – Мы всегда были одной командой, почему ты решила, что теперь каждый должен быть сам по себе? Что не так со мной?

- С тобой всегда что-нибудь не так, - сморщила нос Мэй, - но это норма для тебя. Я не хочу, чтобы ты лишний раз злил Варнела. Ты менее защищенный, чем я, потому что я привыкла к кошмарной жизни, когда жила на улице, а ты – нет.

- Зачем ты так возишься со мной? Я твой напарник, а не сыночек. Почему ты тогда отказалась от госпитализации в Ванген? Ты же еще не была зарегистрирована, ты могла бы просто сбежать вместе с Олисом. Почему ты осталась?

- Напарники ведь не бросают друг друга.

Крис театрально закатил глаза, вновь отвернувшись от воспитательницы. Та побеждено вздохнула.

- Эта моя затея – настоящее безумие, за которую при обнаружении нам не сносить голов.

- Как будто раньше было не так…

- Я хочу проникнуть в кабинет капитана.

Крис посмотрел на нее через плечо, захлопав глазами.

- Ты не права, - с тревогой сказал он. – Это не безумие, а самоубийство. Зачем тебе это?

- Хочу вернуть свой стилет.

- И только ради этого?!

- Эй, не осуждай то, что не знаешь, - оскорбленно провизжала эгирка. – Он мне как память дорог.

- Дороже, чем здоровье и жизнь вне тюрьмы?

Лиена вздохнула, сдавив пальцами переносицу.

- Поэтому я и не хотела тебя втягивать.

Ее дурная идея была совершенно не к месту, но Крис действительно не мог осуждать то, что не знал. Если бы Варнел отобрал у него что-то дорогое и хранил у себя, чтобы вечерком позлорадствовать, он бы тоже не смог оставить все, как есть. Поменяйся они местами, Лиена она бы тоже не была в восторге от его идеи, но она бы все равно пошла с ним. Потому что напарники не бросают друг друга.

- Я с тобой, конечно, но… - Крис замялся, заговорив максимально тихо. – Как ты собираешься туда проникнуть?

- Нам повезло, что Томан погиб. Его поедут провожать завтра утром, поэтому у нас будет полдня точно. С прочей охраной можно разобраться.

- Но его кабинет – непреступная крепость. Дверь не взломать, не пробить, как и стены, как и потолок. Он все защитил своими новыми умениями. А ключ он носит с собой. Если она вообще открывается ключом.

- Мы сможем открыть его дверь.

- Как? У тебя есть на примете гениальный взломщик?

Лиена хитро улыбнулась.

- Да. И это вторая часть безумства.

Глава 12. Простое соучастие

Глава 12. Простое соучастие

Повозка медленно ехала по неровной дороге, трясясь и вскакивая на постоянных кочках и ухабах. Старая кляча, устав от долгой дороги, спотыкалась практически о каждую неровность, затрудняя и так нелегкую поездку. В итоге заднее колесо наткнулось на острый камень и, скрипнув, отвалилось. Повозка накренилась, и наемный ямщик натянул поводья. Из повозки вышел один из пассажиров, сразу оценив ситуацию.

- Видимо, нас прокляли, - почесал затылок мужчина, толкнув колесо сапогом.

- Потому что ты не умеешь выбирать транспорт! – подобрала платье знатная особа, выходя следом. – Второй раз уже в такую же лужу садимся. У тебя был год, чтобы продумать все мелочи, сложности и пути их преодоления, и что ты делал?

- Сейчас все починим, моя драгоценная…

- Ты уже пятый раз мне такое говоришь.

Она посмотрела на закончившего осмотр ямщика, направив негодование на него.

- А вы? Почему ваша повозка развалилась через два часа после отправления?

- Простите, она доселе людей мало возила. А ежели возила, то людей неблагородных и тощих.

Дама в теле нахмурилась, но сердитость уже выветрилась, и она подошла к мужу, взяв его за руки.

- Прости меня. Конечно, ты не виноват. Просто я уже устала трястись по всем неровностям и… Ох, ты только посмотри, сколько тут грязи! Когда мы уже сможем забрать детей домой?

- У них там какая-то система званий, но Риика говорила, что они почти со всем разобрались. Так что, думаю, уже в новом году мы отправим направление на подписание, и на том наши визиты в это королевство грязи закончатся.

Услышавший их разговоры ямщик что-то пробурчал себе под нос, вновь попытавшись восстановить положение колеса, но от его настойчивых действий опорная дуга обломилась, и извозчик упал в подтаявшую на солнце грязь. Кряхтя, он поднялся и, посмотрев в сторону дороги, указал туда пальцем.

- Слава Творцу! Попросите их, авось подбросят до Вангена.

Рядом с ними остановилась кибитка, запряженная четырьмя ухоженными лошадьми. Извозчик в пыльной накидке слез с козлов, и благородный господин первым пошел устанавливать контакт.

Пассажирка кибитки выглянула в окошко, зацепив о раму пышную прическу. С болезненным шипением она уселась обратно, поправив стянутый жемчужными нитями пучок.

- Мы ведь не собираемся им помогать? – в надежде посмотрела она на соседку. – Выручая всех бродяг на дороге, мы никогда не доберемся.

Соседка промолчала и бросила на подругу суровый взгляд, доступно выразив свое мнение. К пассажирам заглянул извозчик, перекинувшись парой фраз с немногословной дамой, и через несколько минут особе в жемчугах пришлось потесниться. И так не самое довольное ее лицо преображалось с каждой минутой, и через час мало походило на лицо красивой состоятельной женщины. Все это время она с подругой молчала, пока вынужденные соседи болтали без умолку. Через час обе женщины знали все досконально про неких Риику и Феда, которые, судя по описанию, были святыми душами, лично помогающими Творцу в будничных делах.

- А вы куда путь держите? – вдруг проявил интерес к своим спасителям господин.

- Сердечно прошу простить, - начала раздраженная особа, выдергивая запутавшиеся светлые пряди из испорченного пучка, - но это не ваше…

- Мы тоже едем в цитадель, - отозвалась другая женщина.

- К детям?

- Мы с поручением, - сказала блондинка. – К Агнессе Печейской. Вы знаете ее?

- Конечно! – растянула широкую улыбку мать прирожденных лидеров и великолепных заклинателей. – Очень рачительная и достойная женщина. Она, если я не путаюсь в их званиях, там мастер высшей магии. Мой сын, Фед, много рассказывал про нее. Добиться ее признания – задача трудная, но не для тех, кто действительно его заслуживает. Мы постоянно получаем от нее благодарственные письма, а как она хвалит Риику…

- Риика – наша дочь, - добавил ненужное пояснение отец земных форм высшего разума.

- Ей всего лишь двадцать два года, а она уже практически эрудит, и в этом году должна выйти…

Муж осторожно оборвал ее речь, но хозяйке кибитки стала интересна эта тема.

- Выйти на свободу? – Она впилась в занервничавшую женщину темно-синими глазами. – Я думала, такое могут только хранители.

- Могут и эрудиты, - решился поделиться господин, - если есть направление от учреждения. Академия наук Фельнара нам его выдала.

- Это довольно далеко. Цитадель разрешает отправлять своих выпускников на противоположный конец кантона?

- У них теперь новые средства контроля и учета, поэтому такое возможно. Нужен будет только документ, подтверждающий их звание, и подписи в Бастерлоне.

Синеглазая персона кивнула и расслабилась на сидении, окунувшись в размышления, пока попутчики вновь завели разговоры о наследниках.

- Ты что удумала? – шепотом спросила подругу богато разодетая дама.

- Пока ничего.

- Что значит «пока»? Мне сразу не понравилась твоя идея, и она мне не нравится до сих пор, поэтому я предлагаю организовать все в виде экскурсии…

- Возможно, так все и будет.

- Зачем мы вообще поехали?

Она продолжила тихо причитать, а хозяйка кибитки обратилась к попутчикам.

- Если вы голодны, могу предложить вам скромный перекус, - прервала она их однотипные повествования и повернулась к подруге. – Кэтрин.

Оставив жемчуг в покое, Кэтрин потянулась за шторку, где располагалась еда. Вытащив первую попавшуюся корзину, она любезно швырнула ее гостям. Те сняли крышку и озадаченно посмотрели на оставшиеся крошки.

- Странно, - хозяйка приняла корзину обратно. – Она ведь точно была полной.

- Может, мыши?

Женщины недобро посмотрели на ляпнувшего глупость господина. Кэтрин, уже не могущая держать спину прямо, наклонилась вперед, заставив попутчика отвести глаза от ее декольте. Сил у особы больше не было: корсет сдавил все внутренности, лишая возможности дышать полной грудью, а жемчужные бусы запутались со свалявшимися в ком волосами на затылке, добавив болезненные ощущение при любом движении головы. Она снова высунулась из окна.

- Роланд! Сколько еще ехать?

Кибитка остановилась, и особа с блаженством на лице выбралась наружу первой. Остальные пассажиры, решив не спешить, оценили преобразившийся вид из окна. На первый взгляд Ванген был крупным городом с большим количеством старых построек, отдававших богатой историей. Личный охранник хозяйки кибитки, исполнявший роль извозчика, разговаривал с городовым, но синеглазая особа не смогла прислушаться к их речам: к ней обратилась мать общепризнанных гениев.

- Пожалуйста, не распространяйтесь о направлениях, о которых мы рассказали. Уговорить комиссию и коалицию в цитадели было очень сложно и дорого.

- Безусловно. Вы ведь уже бывали здесь? Знаете, где тут можно разместиться и как добраться до самой цитадели?

- Мы все знаем и все покажем. Тут есть гостиница…

- Оливия!

Хозяйка вынужденно покинула попутчиков, направившись на зов. Кэтрин стояла у задней части кибитки, откинув плотную ткань. В грузовом отделении уютно устроились двое юнцов, дожевывая запасы провизии.

- Вы что здесь делаете?

Пока спикер молодого поколения в лице юной девицы вытирал рот, Оливия обратила осуждающий взгляд на своего охранника. Тот виновато улыбнулся.

- Простите, госпожа, они пробрались тайком, а я поздно их заметил. Возвращаться уже было контрпродуктивно.

- Матушка, что за тайны у тебя от нас? – привела себя в порядок аристократка. – И почему ты решила не брать нас с собой? Ты ведь прекрасно знала, как я хотела посмотреть на цитадель.

Она выпрыгнула из транспорта и скрестила руки на груди. Ее младший брат сделал точь-в-точь то же самое. К ним подошли попутчики, решив оценить воспитательные способности мадам. Оставив непокорных потомков, она, держа осанку, поторопилась к городовому, отгородившись от умиленных физиономий попутчиков. Не хватало тратить нервы на дополнительные проблемы.

***

Рассветные лучи не проникли в комнату, столкнувшись с преградой в виде плотных штор. Гостья явилась незамедлительно.

- Они отбыли, - сообщила она, приняв от Криса посылку.

Заглянув в мешок, женская имитация пересчитала содержимое и, проведя расчеты в уме, заключила:

- Вполне хватит.

- Ты уверена, что сможешь это сделать? – заколебался Крис.

- Конечно. Тут все просто.

- Погоди, я неправильно сказал. Ты уверена, что не переусердствуешь?

- Не волнуйся. Материалов хватит только на крохотную щель. Я успею вытянуть из нее двух-трех бесят, и она тут же выдохнется. А если вдруг потянется кто-то лишний, я его прогоню.

- Этой мухобойкой?

Юнец недоверчиво посмотрел на ее невпечатляющий прутик, но та продолжала излучать уверенность.

- Не бойся, это быстро и просто. Я уже так делала. Я заберу одного беса, а остальные отвлекут дежурных. Ждите меня через час.

Весь положенный час Крис нервно покусывал костяшки, предвкушая новую катастрофу, но она все не случалась: свет в глухих помещениях не мерк, звенящий гул не резал уши, люди вокруг не сходили с ума, и многорукие тени не являлись терзать всех и каждого. Возможно, суккуб знала, о чем говорила, и магу не нужно было так волноваться, хотя его все равно смущала ее слишком яркая уверенность. Она сказала, что уже делала такое, но это было ложью: прошлую ее неуверенную попытку явно перехватил демон Каспара. Откуда же теперь возникла эта уверенность? Или она делала это снова? Но как, когда и зачем? Возможные игрища с Астралом знатно пугали Криса, и он несколько раз пожалел о своем согласии участвовать в них.

Когда время пришло, и ревнителей собрала утренняя молитва, Крис отвязался от еще не проснувшегося служащего и быстрым шагом направился в нужную часть первого этажа. В небольшом закутке уже ждала Лиена, следя за округой. Если в части, где находились маги, не было ни души, ближе к кабинету капитана то и дело проскакивали двое дежурных.

- Не могу поверить, что мы это делаем, - пробормотал Крис. – Не могу поверить, что мы делаем это именно так. Я думал, после тех событий ты не захочешь ничего знать об Астрале и связываться с ним.

- Я и не хочу, но это необходимо.

- Ради ножичка?

- Не только. Потом объясню.

- Надоели уже твои тайны.

Оконные ставни вдали затряслись, обратив на себя внимание ревнителей. Раздалось несколько хлопков, и дежурные неуверенно направились в сторону звуков. Мэй резво переместилась к кабинету и у двери встретилась с гостьей. В руках та держала большой мешок, шипящий и трясущийся. Имитация вытряхнула на пол покрытое сажей низкорослое существо со сплющенной большой головой, торчащими заостренными ушами, неровными острыми зубами и маленьким телом. Гостья держала его на самодельном поводке, нацепив на короткую шею импровизированный ошейник, который он все силился сорвать. Крис проявил былое любопытство, склонившись над чудиком. Тот обратил на него желтые глаза, угрожающе клацнув мелкими зубами, но адепта это только повеселило.

- Когда был мелким, всегда думал, что на свободе заведу кошку или собаку, - признался он. – Но это ведь гораздо лучше: экзотично, компактно и полезно. С ним можно куда угодно залезть.

- Не спеши с выводами, - поморщилась воспитательница, приняв поводок.

Она указала маленькому уродцу на дверь.

- Открывай.

Бес повернул морду к земляку и, получив кивок, подошел к непримечательной на первый взгляд двери, начав свои манипуляции. Защитные чары пару раз ударили его по лапам, но в итоге поддались специфической магии. Встроенный дверной замок заскрежетал, и преграда отворилась под легким толчком от ворчащего взломщика. Лиена издала победный клич и потерла руки, сделав шаг вперед. Озорная улыбка сошла с ее лица, когда она больно треснулась лбом о вторую невидимую преграду. Воспитательница сердито потянула поводок, указав пальцем на новую проблему. Взломщик два раза стукнул по барьеру и помотал головой, что-то проворчав.

- Он не может это открыть, - пояснила гостья. – Это антимагический барьер. Он не пропускает никого…

Она осеклась, когда Лиена без предупреждения схватила ее за перешитое платье и, притянув к двери, пихнула внутрь. Ожидаемо копия девушки беспроблемно влетела в кабинет.

- Ищи то, что его убирает, - скомандовала Мэй.

Имитация спустя минуту нерешительного осмотра развела руками и вышла обратно к компании.

- Ладно, - почесала затылок Лиена, - поступим по-другому.

Не теряя авантюрный настрой, она залезла в карман и извлекла знакомый Крису черный осколок, размером с большой палец. Она сжала его в руке, применив какое-то заклинание. Камень стойко засветился темно-синим цветом и был отдан суккубу.

- Попробуем ввести барьер в заблуждение. Якобы маг уже внутри, - разъяснила она. – Зайди и сломай его.

Гостья исполнила поручение, но со второй частью задания возникли проблемы. Маниит был не самым ломким минералом, поэтому имитация изрядно с ним повозилась, сгибая, выгибая, грызя и топча, пока не наткнулась на металлическую дубинку в углу. Пока она занималась миссией Разрушителя, Мэй нервно приплясывала на месте, периодически озираясь по сторонам. Друзья беса начали свои проказы, и бои с ними велись в опасной близости от кабинета. Утреннее солнце проникало в эту часть этажа так, что те, кто находился за поворотом, отбрасывали искаженные тени на дальнюю стену, отчего со стороны это выглядело, будто два уборщика, вооружившись швабрами, пытаются выгнать отъевшихся за зиму птиц. Эта невинная картинка держалась в сознании Криса недолго: как только он вспомнил разговоры о неведомых тварях, путешествующих по теням, и их карикатурные рисунки, он поспешно отвел глаза.

- Велиар! – прорычала Лиена, понимая, что ее план затягивается. – Крис, поди посмотри, что во втором коридоре.

Адепт выполнил ее указание. Там, откуда они пришли, были служебные комнаты, чьи обитатели были слишком заняты рутиной, чтобы проявить интерес к окружающему. Но если бесы заиграются и расшумятся, служки не смогут усидеть на местах, и плану по незаметному вторжению придет конец. Крис вернулся к тому моменту, когда в битве между камнем и существом из другого мира победил последний. Когда осколок разбился, оставшаяся в нем энергия разлетелась по комнате, и барьер на короткий миг пропал, дав Лиене поставить нужную руну в проеме. Зайдя в кабинет, эгирка наскоро привязала беса к ножке массивного шкафа и бросила вошедшему протеже связку новых отмычек.

- Поищи что-нибудь интересное в его столе. А ты, - она пригрозила пальцем мелкому созданию из Астрала, - закрой дверь и жди. Если почувствуешь, что твои дружки ушли, дай знак.

Крис не был уверен, что бес понял ее указания, он вообще был удивлен, что эта астральная версия двуногого порося что-то понимает на их языке, но решил не углубляться в эту тему и аккуратно закрыл за собой дверь. Лиена с гостьей уже нашли себе работу, занявшись взломом двери в дальнем углу. Крис сел в капитанское кресло, начав с верхнего ящика, замок которого с легкостью поддался на первой же минуте.

- Не такая уж и непреступная крепость, - хмыкнул он. – Сам он тоже не большой мастер защиты собственности.

Лиена взломала дверь и зашла в соседнее помещение, взяв с собой гостью, а юный гений принялся ворошить документы, пока бес тщетно грыз ножку шкафа. Ни один из них не заметил, как на неприметной полке сверкнул стеклянный шар, заполнившись туманом.

Капитан стоял справа от выхода из молельни, где проходила первичная служба. Тело выходца из столицы должны были перевезти домой, где оно после окончательной панихиды должно было с миром упокоиться в земле. Скоро наступит черед и Варнела. Он уже устал ждать этого момента. Смерть, обещанная ему в первую декаду после получения ран, необычайно дерзко запаздывала, отчего ревнитель боялся, что она уже никогда не придет. Когда целители увидели его обширные ожоги, срастившие деформировавшийся металл с кожей, они уже предполагали его уход от шока, а ведь еще оставалась порча, всегда пробиравшаяся глубже видимых ран. Она держалась и сейчас, оставив черные участки на теле, из-за которых Варнел буквально разлагался заживо. Возможно, талисман силы боролся с коварными ранами, но делал это недостаточно упорно, чтобы вылечить, и недостаточно слабо, чтобы быстро проиграть, чем только оттягивал неизбежное и заставлял капитана проклинать тот день, когда он согласился вживить его себе. Варнел ума приложить не мог, почему его, без пяти минут мертвеца, так долго держат в этом мире, пока полные жизни и сил его товарищи уходят из-за глупой неосторожности. Вот только была ли здесь просто неосторожность или было что-то еще? Во всяком случае, у Томана уже было не спросить.

Стоявший рядом с капитаном друг Томана опустил глаза. Увидев нечто странное, он, прочистив горло, шепнул начальнику:

- Капитан, у вас… бедро светится.

Варнел нахмурился, посмотрев на указанное место. Извинившись перед священниками у выхода, он выскользнул из молельни. Небольшой медальон в его кармане действительно светился, и его владелец быстро понял, почему. Варнел зашагал прочь от каплицы.

- Капитан Варнел, - перехватил его служащий из Бастерлона. – Повозка готова и оборудована. Погода благоволит, поэтому доберемся дня за четыре. Необходимо, чтобы с нами поехал хранитель Финн для поддержания заклинания заморозки. Нужно ваше разрешение.

Не сбавляя шага, ревнитель быстро черкнул пером на пергаменте во всех указанных местах.

- Благодарю, - аккуратно свернул документы служащий. – Есть ли еще что-нибудь, что мне необходимо сделать?

- Мне нужна лошадь.

Первый ящик оказался неинтересным, и Крис взломал второй, давшийся уже с трудом. Замки были защищены незаурядными чарами, от которых даже отмычки Лиены, зачарованные от порчи, плавились при каждой попытке. Внутри оказались стопки с разглаженными листами тонкого пергамента. Положив на стол самую тонкую стопку, адепт начал изучение с конца, где встретился с малознакомыми именами, которым были посвящены страницы. Через пару листов он наткнулся на имя Лиены, вчитавшись.

«Лиена Мэй, эгир из рода идолопоклонников, еретиков и опасных отступников…».

Дальше шла красочная характеристика, которую не смог бы написать лучше и Эвертский. Крис по себя улыбнулся, местами даже посмеялся, пообещав непременно показать документ напарнице, когда она освободится.

«…и потому не имеет права преподавать. Данные о наследственности: потомственный эгир, чернокнижников в роду до известного третьего колена не наблюдалось. Доставлена в цитадель контрольно-розыскным отрядом города Висколь. Была передана в руки отряда стражами общественного порядка. В списке преступлений: воровство, бродяжничество, ересь, похоть. Назначенный цитаделью опекун: Агнесса Печейская. Рекомендованы профилактические, учебно-воспитательные и исправительные беседы. В случае неэффективности – заключение в секторе номер семь в тюрьме Горнего Острога…».

- Лиена…

Крису не ответили, и он заглянул во вторую комнату. Мэй возилась со сложными замками настенных сейфов, пока гостья подавала ей инструменты, стараясь быть полезной.

- Лиена, - осторожно позвал ее адепт, - тут документ…

- Не сейчас!

Крис вынужденно вернулся к столу, прыгнув в кресло. Следующий лист был посвящен ему, и характеристика была очень похожа на предыдущую.

«…Отличается мятежным характером, трудно поддающимся корректировке. Отсутствует понимание действительности, признание ошибок, раскаяние за совершенные проступки. Отличается высокими показателями магической силы. Социально отрешен, отсутствуют понятия морали и этики. Вероотступник. Данные о наследственности отсутствуют. Рекомендованы профилактические, учебно-воспитательные и исправительные беседы. В случае неэффективности – изоляция в исправительной колонии номер тридцать один Бастерлона или заключение в секторе номер семь в тюрьме Горнего Острога…».

Сточки про тюрьмы были зачеркнуты, а дальше более темными чернилами было подписано:

«Рекомендована ПНООМС терапия.».

Крис попытался придумать расшифровку странному слову, но не стал тратить на это много времени, просто запомнив его. Возможно, это было название придуманной Варнелом комнаты с галлюцинациями, а, возможно, было тем, что Крису еще предстоит узнать. Следующий лист был посвящен Каспару. Через весь пергамент шла чернильная диагональ, спровоцировав тоску. Крис и без краткой выписки знал о бывшем сопернике достаточно, чтобы понять его и многое ему простить. Краткая сводка о подростке заканчивалась возмутительной строчкой, гласившей: «…Скончался от болезни сердца…». Очевидно, капитан не хотел писать о своем просчете на официальной бумаге, как и многие его сподвижники. Такое, наверное, тоже кто-то мог понять и простить, но только не Крис.

Маг положил пергаменты на место, и в нижнем ящике, запортив все оставшиеся отмычки, нашел заботливо уложенный в шкатулку стилет напарницы. Он снова заглянул к товарищам, где они уже перебирали десятки ключей, вытащенные из взломанного сейфа.

- Нет, это тоже не тот, - покачала головой гостья. – Тот был необычным.

- Насколько необычным? – раздраженно спросила воспитательница, вешая на место трехгранный ключ мудреной конструкции. – У тебя должна быть феноменальная память и внимательность, раз ты умеешь копировать внешность людей.

- Но это не относится к ключам. Это тоже не тот.

- Может, он в кабинете генерала?

- Нет. Туда ходил только капитан, я видела. Ключ был какой-то фигурный. Необычный. Его тут нет. Наверное, Варнел носит его с собой.

- Надеюсь, что нет. Если так, то мы его не добудем.

- Я могла бы его соблазнить…

- Его соблазнит только твоя смерть, глупая. Ты точно уверена, что ключа тут нет? Посмотри внимательно.

Лиена отобрала несколько ключей, начав прикладывать каждый к глиняной дощечке. Крис решил не мешать им, закончив осмотр последнего ящика. Из интересных вещей попались мелкие предметы неясного назначения, зато красивого и блестящего вида, которые воришка расфасовал по карманам, пообещав себе, что потом найдет им применение. В дальней части ящика нашелся зазор, и адепт открыл потайное отделение, в котором лежал потертый пергамент, о котором в цитадели уже слагались легенды. Он представлял из себя длинный список со сложной схемой из стрелок и пометок, но его смысл был понятен Крису. Он был тем самым яблоком раздора, из-за которого в цитадели не осталось людей, которым можно было верить, и мест, в которых можно было расслабиться. Если в первые месяцы игры в доносчиков собрали только десятую часть цитадели, теперь среди ее обитателей практически не осталось человека, против которого не нашел компромат заботливый капитан и не предложил его ликвидировать в обмен на помощь. Любой донос, даже самый глупый, был полезен: достаточно крупный проступок сразу наказывался, а мелкий превращался в новый компромат для нового доносчика, отчего лист пергамента все удлинялся и удлинялся, а стрелок, связующих имена, и пометок над ними становилось все больше. Крис поднял голову на массивные шкафы, в которых хранились личные дела всех интересных капитану жителей цитадели, которые с каждым месяцем становились все красочнее и подробнее. Среди этого количества очерненной бумаги точно было собрание, посвященное жизни Криса. Даже той ее части, которую он сам не помнил или не знал. Маг призадумался о том, хочет ли он найти это собрание и изучить или же сжечь его и все остальные к велиарам, как и легендарный пергамент, как и краткие выписки о больших проблемах, как вообще все в этом кабинете. Увы, но такой мощный костер стал бы только временным решением. У капитана явно не было проблем с памятью, и ему ничего не мешало восстановить свои схемы хотя бы на половину. А еще, если капитан уже два года готовился к своей кончине, у него вполне мог быть уже хорошо обученный преемник с такими же схемами. Тогда любая борьба была бесполезна.

Задумчивый взгляд Криса обрел способность видеть и скользнул к двери, которую осторожно открывал бес, перегрызший свой поводок.

- Эй!

Взломщик стремглав юркнул за дверь, а Крис соскочил с кресла, пустившись вдогонку.

- Стой! Ты должен еще дверь закрыть!

Крису повезло, что прыткий гаденыш выбрал длинную часть коридора. Адепт успел догнать его на развилке, прыгнув на него и прижав к полу. Усмирив существо магическим щелчком по носу, Крис схватился за болтающийся ошейник, потащив его обратно.

- Сбежать от работы у тебя не выйдет, дружок.

Упирающееся существо не давалось без боя и рвалось к шкодящим собратьям неподалеку, вынудив подключить все силы. Крис смог протащить его еще пять шагов, когда от усилия у него заискрило в зажмуренных глазах. В тот же момент бес резко сменил тактику, и тяга пропала, уронив мага на пятую точку. Выдохшееся существо растелилось рядом, а маг оперативно поднялся. Бес совершенно потерял интерес к происходящему, лежа на полу мертвым грузом. Адепт пнул его, но реакция была нулевой. Только спустя мгновение он увидел точечное пятно на его левом виске. В то же мгновение тяжелая рука опустилась на плечо Крису.

- Тебя и на минуту нельзя оставить без присмотра, - сжал его плечо Варнел. – Что ты делал в моем кабинете?

- Читал. У вас там есть достойная литература. Понравилось про острог и ПНООМС лечение.

- Хочешь знать, что это такое?

- Не особо. Характеристику вы писали? Такой слог, такие сравнительные обороты. Вы прирожденный писатель, а это – ваш шедевр.

Крис вытащил прихваченный легендарный пергамент, и Варнел стал медленно белеть.

- Наверное, много времени ушло, чтобы все так красиво составить. Обидно будет рисовать по-новому. И как долго.

Капитан потянулся к своему сокровищу, а адепт пнул его по колену и отпрыгнул назад.

- Хотите обратно своего друга? Попробуйте, отберите!

Крис пустился наутек, надеясь отвести ревнителя подальше от кабинета, но его план грубо сорвали, выпустив меткую энергетическую стрелу, которая болезненно вклинилась в ногу. Нога мгновенно отнялась, и Крис, жалко попрыгав на здоровой конечности, свалился на пол. Варнел был натурой вспыльчивой, но сейчас он был взбешен так сильно, что Крис нервно сглотнул, когда капитан встал напротив него. Воришку рывком поставили на ноги, выдернув из рук улов.

- Тебе, видимо, доставляет большое удовольствие выводить меня из себя, - процедил фор.

- В точку.

- А мне доставляет удовольствие, когда нарушители начинают сожалеть о своих деяниях.

Варнел внезапно отпустил вора, развернувшись в сторону кабинета. Не согласившись с таким раскладом, Крис ударил его заклинанием в спину. Магия полностью погасилась талисманом и не причинила ему никакого вреда, но обернуться заставила.

- Почему вы так люто ненавидите магов?! – выкрикнул адепт достаточно громко, чтобы было слышно в кабинете. – Вы думаете, это был наш выбор стать такими?

- Мне плевать на всех магов, меня беспокоят проблемные.

- Вы считаете, что когда я выросту, я непременно стану сумасшедшим убийцей? Лиена станет?

- Ты уже им стал, - как-то плаксиво выдал Варнел. – Все худшее, что здесь случилось, связано с тобой. Томан был моим соратником, Оуан – моим учеником, а Оден, прости боже его душу, моим верным подчиненным. Первого уже отпели, а насчет остальных до сих пор сомневаются.

- Я просто хотел освободиться от них. Ваш соратник измывался над моим другом, а ваш подчиненный избивал меня до полусмерти! И вы одобряли эти уроки, хотя прекрасно знали, что никакого воспитания в них нет!

- Я не одобрял, но что мне оставалось делать, раз вы ни на что другое не реагировали?

- Вы сами делаете нас жестокими!

- Я делаю? Я ежедневно видел зверства, что творили те, кто пренебрегал правилами и моралью. Это дисциплина. Нормальные люди принимают ее, а такие, как ты, скалятся на каждое правило. Когда собака скалится, ее не гладят, а наказывают, а если она не понимает и продолжает щериться…

- Ее забивают, - закончил за него Крис. – Мне этого ждать в ближайшем будущем?

- Зря ты так, парень. Я относился к тебе очень гуманно, но вечно подставлять тебе лицо для плевка я не намерен. У тебя был шанс закончить эту глупую войну. Твой опекун мне в ноги кланялся, чтобы выбить его тебе, но ты не оценил этого. Считай, что сегодня ты сломал все свои шансы и шансы своих покровителей исправиться. Они были готовы идти на компромисс, но ты утянул их за собой. Это ты сломал жизнь этим сердобольным простофилям, задурив им головы. Лишь твои проницательные создатели догадались тебя выкинуть.

Варнел опять надавил на больное, и Крис рассердился, но ничего полезного из этой эмоции сделать не мог. Капитан позволил себе разжать кулаки, а потом ничком свалился на пол, получив смачный удар по голове. Воспитательница убедилась, что капитан стал безвредным, и бросила биту шокированной гостье.

- Долбани, если очнется.

Она подошла к разгоряченному протеже, присев рядом.

- Как у него язык не отсох столько болтать, - пожаловалась Лиена, снимая с Криса чары. – Жаль, я не знаю заклинание, стирающее память, но, пожалуй, он и без него не вспомнит про это. Эй.

Она поймала его бегающий взгляд, удержав голову за подбородок.

- Ты ведь не собираешься принимать близко к сердцу всю его бредятину? Плюнь и разотри.

- Лиена…

Воспитатель обернулась на гостью, которая показывала пальцем на Варнела. Мэй подошла ближе.

- Это он. Ключ.

Эгирка сняла с шеи капитана металлический амулет в виде пирамиды. В середине одной поверхности было отверстие, которое она подцепила отмычной, повернув. И без того сложная резьба на ключе повернулась, сделав из треугольной поверхности многогранник.

- Я такое ни на одной дощечке не отпечатаю, - округлила она глаза.

- Так все это было ради этой штуки? – с обидой уточнил Крис, вытаскивая стилет Лиены. – Зачем надо было врать мне про нож? Может, объяснишь для чего это все?

Мэй моментально вернула свою вещь, поймав крайне осуждающий взгляд.

- Я потом тебе все расскажу, - пообещала она, - но сначала надо как-то скопировать ключ.

- Есть заклинание запечатления, - нехотя предложил Крис. – Оно ведь может лица запоминать, прочие мелочи тоже сможет.

Ранее хорошо слышимые звуки затихли, и Мэй поняла это быстрее прочих, начав чертить заклинание. Крис заметил, как вдали показались тени. Лиена закончила запечатление и, когда схема ключа была перенесена в осколок маниита, пирамидный амулет вернулся капитану на шею. Тени замелькали совсем рядом, а дыхание Варнела перестало быть ровным и спокойным. Нога Криса так и не отошла окончательно. О ходьбе не могло быть и речи, не то что о беге. Лиена быстро это сообразила и уже исчезла из виду, хотя напарники, вроде как, не бросают друг друга. Потусторонняя имитация задержалась, попробовав тащить Криса на себе, но он тоже понял, что это плохая идея.

- Нельзя, чтобы тебя поймали, - отмахнулся он от помощи. – Уходи. Мне ничего не будет.

Гостья молча согласилась и направилась прочь, но очнувшийся Варнел пустил в нее парализующую стрелу. Крис прыгнул на него, надавив на глаза. Отбиваясь, ревнитель двинул мальчишке в челюсть, спихнув с себя. Явно не пожалевший сил кулак поместил в голову мощную вибрацию, оставив муть перед глазами. Пока нормальное зрение возвращалось, Крис буквально существом чувствовал, как Варнел взял старт для погони за хромающей нарушительницей, которую Лиена явно больше посвятила в свои дела, и которая вряд ли будет так радеть за общие тайны, как Крис. Пока капитан не отошел, маг бросил ему в лицо ледяной шквал, который, хоть и не мог пробить барьер искусственного колдуна, должен был хорошенько затуманить ему взор. Но что-то пошло не так. Либо страх перед полным провалом миссии дал Крису слишком много энергии, либо защитные чары капитана не успели полностью восстановиться, но заклинание достигло ревнителя в полном объеме, и ветер с сотней мелких ледяных крошек врезался в часть его лица. Капитан вскрикнул, прижав ладонь к глазу. Жительница Астрала успела спрятаться, но Крис порадоваться за нее не успел: подошедший сзади дежурный ударил его по затылку, и свет померк.

Оставалось меньше декады до праздника Пробуждения. Еще до череды очередных несчастных случаев служащие планировали ответственно подойти к организации праздника и хотя бы в этот раз встретить новый год как подобает. Со второй и, видимо, основной волной визитеров должны были прибыть люди из столичного банка, и им, прежде всего, стоило видеть и знать, что в цитадели все хорошо и замечательно, только не хватает новой мебели, обновки кухонного инвентаря и посуды, небольшого ремонта крыла медитации, замены кровли в почтовых башнях, окон в астрономической, пола в секторе хромотерапии, докупки коек для больничного крыла и лекарств от тревожности, а также мелочи, вроде пергаментов, перьев, чернил, дров, шерстяных одеял, садового инвентаря и всего подобного, что компактно уместилось на пяти пергаментных листах мелким почерком избранного писаря из комнат учета. Спонсоров следовало встретить по высшему разряду, показав лучшую сторону цитадели, поэтому все надлежало привести в идеальный порядок, достать запасы лучшего провианта и выискать среди хлама украшения для главного зала. У служащих был хороший шанс сделать все, как надо, пока капитан «отдыхал на свежем воздухе» и не наседал с дисциплиной, а некоторые его особо активные подчиненные «временно выехали» и не создавали лишних проблем. Чтобы избежать проблем со стороны малолетних вандалов, их было достаточно припугнуть запретом на визит, а со случаями тяжелого вандализма обещали помочь ревнители. Защитники интересов Храма по приказу капитана не стали распространяться о новом несчастном случае с магией призыва, взломом и кровопролитием, чтобы не тревожить рой и без того нервных служащих и педагогов. Капитан пока не отдал прямых распоряжений в отношении сложного случая, при упоминании которого у него резко ухудшалось самочувствие, но обещал разобраться с ним самостоятельно чуть позже. Пока пострадавший поправлял здоровье, сложный случай было решено запереть в зале задержания.

Крис еще не знал, что его опять запрятали в изолятор по приказу оставшихся в цитадели ревнителей, а не капитана, а те, в свою очередь, не знали, что держать человека в этом месте столько времени, сколько они запланировали, равнялось издевательству в духе Одена. Маг очнулся в знакомой комнате без окон и тяжелой дверью с небольшим окошком в верхней части. Рядом с его койкой стоял деревянный поднос с тарелкой какой-то мешанины и большой кувшин. В горле успело пересохнуть, и адепт потянулся к кувшину, но тут же отдернул руку. Теперь ему точно нельзя было болтать лишнего. Через полчаса к нему зашел малознакомый ревнитель, обрушив на него гору вопросов. Талантом допроса, как Оден, он не обладал, поэтому плюнул на остроты мальчишки и ушел. Видимо, Варнел успел поработать над изолятором, и теперь фальшивая жажда появлялась уже без стороннего вмешательства. Чтобы не спятить от нее и не совершить ошибку, Крис заранее избавился от манящей воды. После того, как ревнитель, зайдя снова, увидел разбитый кувшин, он понял, что допрашивать вредителя бесполезно, и дал ему покой. Больше никто не пытался выбить из него признание, хотя Крис слышал, как к двери несколько раз подходили и заглядывали в окошко, проверяя, на месте ли задержанный, и сразу же уходили. Адепт насчитал около десяти таких визитов, пока не перестал их замечать. На этот раз его заперли очень надолго. Ему повезло, что рядом не было Одена, чтобы корректировать поле изолятора, добавляя «огонька» для опасного преступника, и часы в камере текли не так мучительно. Однако время все равно сказывалось на ощущениях. Поле во всех смыслах иссушало, не оставляя сил, чтобы буянить или строить план побега. Когда мысли вообще перестали появляться в голове, к Крису зашел служащий, принеся новую порцию еды и воды, от которой, к негодованию ревнителя, маг снова избавился. Крис уже не понимал, зачем выливает воду, полагаясь только на чутье или уже привычку. Где-то к этому времени к нему снова пристал звук капели, который со временем трансформировался в шепот людей за стенкой, отчего адепт испугался, ведь галлюцинации ему подсовывал только Оден, но он никак не мог вернуться так скоро… А, может, «скоро» уже давным-давно прошло. Может, Крис сидит тут уже месяц, но не замечает этого, как уже не замечает служащего, приходящего и оставляющего свежие порции воды, от которой у него нет сил избавляться. Может, ему уже вынесли приговор, и он состоит в пожизненном заключении здесь. Может, он уже глубокий старик, оттого не может даже встать с койки и повернуться к двери.

Криса разбудил жуткий скрип. Не поворачиваясь, маг услышал голос служащего:

- Твой завтрак. Съешь хотя бы его. Ты же не собираешься заморить себя голодом?

Служащий немного подождал активности от заключенного, но тот не собирался ни вставать с койки, ни поворачиваться, ни двигаться вообще. Крис чувствовал, что иссушающее поле ослабло, вернув немного сил, но шепот за стенкой не пропал. Когда служащий наклонился, чтобы проверить, жив ли он, маг ударил его в челюсть, но причинил больше боли себе, чем контролеру. Тот выругался, оттолкнул драчуна и мигом выбежал из изолятора, заперев дверь. Крис не успел даже полностью повернуться к выходу. Заглушив ненастоящие звуки собственной руганью, маг немного пришел в себя и другими глазами посмотрел на принесенную еду. К жажде добавился голод, но воли хватило, чтобы убрать соблазн подальше от глаз. Ощущение времени вернулось снова. Пролежав на койке около двух часов и вспомнив все известные песенки, чтобы заглушить шепот за стенкой, Крис повернул голову к двери и заметил через окошко чужой затылок. Шаткой походкой он подошел к выходу.

- Хербс! – узнал он голову ревнителя. – Сколько я тут уже?

- Понятия не имею.

- А сколько мне нужно тут быть?

- Не знаю.

- В любом случае, хорошо, что ты тут. Еще минута без собеседника, и я бы свихнулся.

- Я не хочу с тобой разговаривать.

- Ты сердишься на меня за то, что я подвел Агнессу и всех, кто за меня заступался?

- Мне плевать на тебя. Я просто не хочу слушать твою хаотичную ерунду.

- У тебя есть вода?

- При мне служащий занес тебе целый кувшин.

- Ее нельзя пить. Туда подмешано зелье правды.

- Долго ты намерен вести свое противостояние?

- Тебе же плевать. Дай нормальной воды. Пожалуйста, Браян.

Ревнитель просунул флягу в узкое оконце, и маг осушил ее за один присест.

- Слушай, выпусти меня, а? – прошептал наглец. – У меня найдется для тебя лишняя монетка.

- Обойдусь.

- Сверху побрякушек добавлю.

- Отстань. Я не буду так подставляться.

- Ты стал ужасно скучным. Где твой дух авантюризма? Где огонь в глазах и слюни во рту при упоминании награды? Варнел смог и тебя нагнуть.

Шепот начал звучать отчетливее, пока не преобразился окончательно. Теперь он заполз Крису в уши двумя разными людьми, и те пели каноном непонятные песни с приставучим мотивом.

- Ты точно не знаешь, сколько приказали держать меня здесь? – обреченно спросил маг.

- Нет. Мне приказали пробыть тут час и валить на все четыре. Я так и сделаю.

- А как же беседы? Кому я буду излагать свои мысли? Может, ты окажешься везунчиком, которому я случайно проболтаюсь. Доложишь Варнелу, и он посмотрит на тебя с уважением и будет драть не так грубо.

- Наверное, час я не выдержу…

- Тогда можешь потом снова забежать ко мне и принести затычки для ушей? Иначе я рискую стать психом.

- Ты и так псих! Ты вызвал бесов, залез в капитанский кабинет, обокрал, а потом напал на того, кто держит в руках твою судьбу, и выколол ему глаз. Тебе хана, ты понимаешь?

- Я не хотел ему вредить, - промычал Крис, почувствовав нахлынувшую безнадегу. Жизнь в последнее время любила пошутить в его случае и часто не рассчитывала объем подколки. – У него всегда был непробиваемый барьер, а тут он его подвел. Просто несчастный случай. И с Томаном тоже был несчастный случай.

- И с Оденом?

- Ну-у-у… практически.

Ревнитель шумно выдохнул, и его макушка качнулась, но маг не думал оставлять его в покое. Пусть Хербс был не лучшим собеседником в цитадели, сейчас стоило цепляться за любое живое общение, чтобы не уйти в мир галлюцинаций. Крис на всякий случай просунул тонкую кисть через оконце, дернув ревнителя за волосы. Убедившись, что его охранник настоящий, он тряхнул головой, выбросив их ушей забравшиеся в них звуки.

- Так ты принесешь мне затычки для ушей?

- Обязательно. Вместе с кляпом.

- Я твои увлечения не разделяю. Ну, могу уступить по дружбе и за доплату.

- Опять шутки ниже пояса? Среди талантов Лиены есть то, что можно вобрать, но только не ее чувство юмора.

- Ты думаешь, я ей подражаю? Я такой, какой есть. Однако, что все время обо мне? Может, про себя расскажешь?

Устав от болтуна, ревнитель сошел с места. Его голова отдалилась от окошка, и Крис не смог помешать этому, только выдрал с затылка несколько коротких волос. Хербс выругался, но оборачиваться на вредителя не стал, проигнорировав его жалобный призыв остаться. Фор не успел дойти до выхода, встретившись с товарищем. Новый охранник, которого Крис видел очень редко, подошел к изолятору и отпер его, дернув шеей.

- Ты свободен.

- Неплохая шутка, - слабо ухмыльнулся Крис, прикрыв веки, когда иссушающее поле исчезло. – Я бы вам похлопал, но плохо чувствую руки.

- Ты свободен, - повторил мечник.

Маг вскинул бровь.

- Да ладно? У Варнела что, через глазницу полмозга вытекло? Ну, допустим.

- К тебе пришли визитеры, - нехило удивил ревнитель.

Надежды на неожиданное воссоединение, коей питались такие же покинутые сверстники Криса, давно не было в живых, однако он все равно был рад выбраться из изолятора. Скорее всего, это была ошибка, которая случалась с ним каждый второй год визитов. Кто-то из посыльных опять забыл фамильное имя чада, к которому его отправили, и теперь оперативно собирал всех возможных Крисов. А, может, это снова были сердитые родители нажаловавшихся дитяток, пострадавших от его шуток, плохого поведения или непристойных слов. Или же, это были контрабандисты, которые однажды внаглую просили его вынести дорогие вещи из хранилища. А еще могло быть, что это пришли частные вербовщики, которые, как слышал Крис, вызнавали брошенных способных магов и пытались выкупить их заранее. Но такая незаконная практика была чрезвычайно редкой проделкой еще задолго до глобальных изменений, а вместе с ними так вообще перестала быть возможной, и вряд ли бы нашлись смельчаки, согласные пойти войной за нового сотрудника. Так что этот вариант, к несчастью, отпадал. В любом случае все возможные визитеры Криса просто отнимали у него время, но именно сейчас они были как нельзя кстати. Встречу с ними следовало растянуть как можно дольше. Может, к тому времени Варнел вернется с лечебных процедур и вынесет свой вердикт.

Маг покинул зал предварительного заключения, отметив, что после отбытия Одена и Томана свободных камер стало значительно больше, и двинулся по коридору под конвоем двух надсмотрщиков. Без лишних слов его довели до третьего этажа и втолкнули в зал, где собралась толпа гудящих адептов. Завидев Криса, собравшиеся синхронно повернули к нему головы, насторожив его конвоиров. Крис неуверенно шагнул вперед, и из толпы вылетел староста его курса.

- Это правда, что ты залез к Варнелу и покалечил его?

Конвоиры не стали вмешиваться, лишь нацепили угрожающие морды. Вредитель вжал голову в плечи и приготовился к нравоучениям, но староста отчего-то развеселился.

- Так это правда, что ты уничтожил все личные дела, которые он отобрал?

Новый вопрос, заданный со счастливым утверждением, ненадолго ввел Криса в ступор. Через минуту он вспомнил и сообразил, что Лиена с имитацией достаточно долго были в кабинете, пока Крис громко ругался с его хозяином. Раз с тихим проникновением ничего не вышло, они могли оставить сюрприз.

- Эм-м, да, - нерешительно произнес Крис, и староста пожал ему руку.

Кто-то из толпы захлопал и заразил этим жестом всех остальных. Морды ревнителей стали еще злее, но адептов это не испугало, и зал заполнился оглушительными овациями в честь малолетнего бандита. Он, как мог, откланялся и вошел в толпу, желающую пожать ему руку.

- Отлично сработано, - похвалил его Теро. – Ты освободил нас от избранных уродов, включая их командира. Варнел получил по заслугам. Он выгнал моих родителей из коалиции и грозился отправить просвещать захолустье.

- Моего дядю вообще отправил в шахты, - сказал сын писаря, подделывавшего отчеты хранилища. – Даже не дал шанса оправдаться. Нашел великого контрабандиста, видишь ли.

- Он многим профессию поменял, - дополнила дочь высланного из цитадели некомпетентного служащего.

- Теперь, авось, присмотрится к тому, что творит.

- Творец, я так рада, что теперь мое дело не будут использовать против меня, - с облегчением выдохнула студентка. – И что можно избавиться от этого.

Она вытащила из кармана округлую чернильницу и отшвырнула ее в дальний угол. Ее протест поддержали, и скоро в немилый угол полетели чернильницы всех действовавших и сомневавшихся доносчиков. Ревнители, присутствовавшие в зале, всеми силами пытались выглядеть опасными и сердитыми, но взбушевавшимся адептам уже было все равно. Им показали, что даже помазанные искусственным даром ревнители и даже их страшный капитан не были непробиваемыми, и, если одному мелкому вредителю хватило сил противостоять, они тоже что-то могли. Крис не стал омрачать им праздник своими домыслами о преемниках и о, возможно, крайне суровом наказании, сейчас он был не против побыть в роли зачинщика маленького бунта. Его мосты к прощению уже сгорели, так что он мог позволить себе и такой титул. Вот только радости от своего нового звания он не испытал, как и не почувствовал общую атмосферу воодушевления. После иссушающего изолятора хотелось только выдуть кувшин чистой воды и заснуть глубоким сном, отгородившись от всего происходящего.

Смогши оторвать Криса от благодарной публики, ревнители повели его к комнатам отдыха. К их компании добавился неприметный служащий. Тот самый, который любил спорить с Агнессой и в последнее время делал это все чаще. Он положил руку на предплечье одного из форов и прошелестел:

- Все в порядке. Дальше я сам.

Конвоиры безропотно согласились с ним, и Крис присмотрелся к любопытному служке. Лиена уже давно занесла этого типа в список подозрительных, но на первый взгляд ничего необычного в нем не было. Судя по обрывкам его разговоров, он был чьим-то представителем, возможно, столичного командования, но четких версий у Криса не было. Как и версий, зачем он мог ему понадобиться.

По пути к дальней комнате отдыха встретилась Карина. Крис успел только распознать ее искреннее замешательство, когда его завели в то же место.

Маленькая комната, кропотливо украшенная ко дню визитов, содержала в себе только двух человек: оба деловито сидели в дорожной одежде, под которой блестели кольчуги, похожие на те, что носили столичные ревнители, хоть и без отличительных знаков Храма. На поясах обоих человек висели храмовые талисманы и медальоны, настолько дешевые, что их побрезговал бы купить самый бедный ревнитель. Если, конечно, такое существо вообще существовало в природе. Среди талисманов одного из людей Крис заметил языческий оберег, очень похожий на тот, который носил Реко, пока богобоязненные служащие не отобрали его, подвергнув сожжению. Крис присмотрелся к этому человеку, но тот совершенно точно не был эгиром, а, значит, был просто сумасшедшим, по собственной воле таскающим еретический символ. Оба визитера производили впечатление крайне странных людей. Мало того, что они были вооружены топорами и мечами, как отъявленные наемники, хотя должны были пройти досмотр и сдать все, что было запрещено, так они еще и вели себя как-то необычно для визитеров. В них не было боязни или изумления, как у новичков, не было усталости и уныния от принятия необходимости, как у завсегдатаев. Они вели себя почти что по-хозяйски и были недовольны находиться здесь, сидеть в местных креслах и тем более ждать. Судя по тому, что видел в них Крис, в цитадель они заскочили вынуждено и всего на минутку.

Служащий подтолкнул Криса к визитерам.

- Не бойся, - пробасил один из них. – Мы хотим задать тебе несколько вопросов.

- О чем?

- О том, что случилось два года назад. Ты ведь был непосредственным участником тех событий, правильно?

Необычный воин вопросительно посмотрел на Криса, но, по его меркам, тот слишком долго соображал, поэтому он обратился к служащему.

- Кто еще остался из свидетелей?

- Еще эгирка и одна хранительница, но пригласить их в обход Агнессы не получится. Еще есть юноша-адепт, пострадавший от порчи демона. Он был в госпитальном крыле, когда случилось вторжение. Могу привести его потом.

Воин дернул губой и снова посмотрел на ничего непонимающего адепта.

- Я хочу, чтобы ты рассказал все, начиная с самого начала, про одержимого мальчика и вторжение существ из Астрала.

- Вы из столицы что ли?

Один из людей утвердительно кивнул, и Крис немного расслабился.

- Я уж думал Варнел смог замять свой огрех, - довольно хмыкнул он.

Первый визитер снова выразил недовольство лишними словами и приоткрыл рот, чтобы, видимо, повторить свое желание, но Крис остановил его жестом.

- Все расскажу, как есть, - на радостях выпалил адепт. – С самого начала, во всех подробностях. В общем, тут два года назад в ученика вселился демон, а Варнел со своей командой знатоков его в упор не видел…

- Педагоги тоже его не чувствовали?

- Нет. Ни они, ни ревнители…

- Демон воплощался в оболочку? Ты ее видел?

Крис не поспевал за вопросами из-за их скорости и собственной заторможенности. Решив не торопиться, он еще раз осмотрел двух визитеров, но не нашел в них ничего похожего на карательный отряд халатности Варнела. Если они явились сюда не ради наказания капитана, то Крису не было до них дела. Временное воодушевление прошло, и снова нахлынула усталость, попросив перерыв.

Воин возобновил допрос.

- Так ты видел его?

- Вроде как, - безразлично ответил Крис, не собираясь делиться подробностями.

Первый визитер заметил перемену его настроения и отступил. Незамедлительно его место занял второй.

- У него были обручи на лице и шее?

- Вроде как.

Адепт даже не расслышал вопрос, прежде чем на него ответить. Только потом голова сообразила, что он все-таки поделился подробностями, и предупредила быть внимательным. Воины тем временем бегло переглянулись между собой.

- Он был изгнан? – снова атаковали они Криса.

- Вроде того, - подумав, осторожно ответил он.

- Его забрали черные тени?

- Нет, он…

- Тогда для чего они приходили? Что они искали?

Пока Крис не утерял способность адекватно соображать, ему на помощь пришла Агнесса, ворвавшись в комнату разозленной фурией. Служащий отшатнулся от нее, а воины одновременно встали с кресел.

- Через какую щель вы сюда заползли?! – прогромыхала мастер.

- Не беспокойтесь, мы уже уходим, - моментально ответили ей.

Визитеры направились к выходу, а один из них притормозил рядом с мастером, бесстрашно выразив протест.

- Ты зря кривишься, Агнесса. Скрывать от нас ваши ошибки – глупость, а отказываться от помощи…

- Знаю я, чем заканчивается ваша помощь, так что обойдемся.

- Если бы на то время в цитадели был хоть один из нас…

- Вы бы смогли сделать из этого происшествия глобальную катастрофу, - закончила за него женщина. – Я знаю, что вы умеете это делать.

Осаженный воин отодвинулся, оскорбленно выпятив грудь, и тут же получил еще один словесный удар.

- Вас тут никогда не будет, - прошипела Агнесса и указала на волнующегося служащего. – И ваших поборников отныне тоже.

Не став продолжать перепалку, воин присоединился к товарищу и вышел из комнаты. Приведший их служащий приготовился к ярости мастера, но та без дополнительных пояснений указала ему на дверь, и скоро в комнате остались только она и Крис. Адепт побоялся что-то спрашивать у опекуна в таком расположении духа, но та сама оборвала тишину.

- Останься здесь и отдохни, пока есть возможность. Это тебя не касается.

- А кто это были?

- Вербовщики в наемники. Каждый раз, как становится тепло, они просачиваются сюда, как крысы…

- Зачем они тогда они расспрашивали меня о Каспаре?

- Ты что-то сказал им?

- По мелочи…

Агнесса сегодня уже успела удивить своим поведением, но явно не собиралась останавливаться на достигнутом. Она подлетела к Крису с таким бешенством, что тот невольно попятился и вжался в стол позади.

- Что ты сказал им? – нависла над ним разъяренная женщина.

- Ничего такого.

Испуганный вид не отрезвил мастера, и Крису пришлось протараторить:

- Сказал, что Варнел скрыл подробности от столицы. Что он с учителями и ревнителями прозевал одержимость Каспара. Что я видел его демона, что вы изгнали его, но ничего конкретного... Кажется, эти типы и так много знают, чтобы нас допрашивать.

Мастер закрыла глаза и с обреченным стоном выдохнула, отойдя от адепта.

- Ладно, - уже спокойнее сказала она. – Впредь, если к тебе снова пристанут странные люди с вопросами, не отвечай им. Будь здесь.

Агнесса вышла из комнаты, оставив Криса стыковать рассуждения в одиночку. Долго оставаться один на один с сотнями версий не пришлось: через минуту после ухода Агнессы в комнату зашла Лиена.

- Прошел слушок, что тебя досрочно выпустили, - виновато улыбнулась она. – Прости, что убежала тогда, но, если бы меня поймали, все бы полетело к велиарам.

- Я понимаю, - скрепя сердце признал адепт. – Ты сделала все, что хотела с тем ключом?

- Да, почти. Раз ты не в камере, помоги мне.

- Опять бесов вызывать?

- Нет, - посмеялась Лиена, хищно улыбнувшись. – Просто помоги мне с праздничным столом.

- Со столом? А правду сказать не хочешь?

Мэй скривила тонкие губы, недовольно пробрюзжав:

- Давай отложим разбирательства на потом.

Она дернула шеей, призывая не мешкать, но Крис не горел желанием помогать ей именно сейчас. Человека после изолятора нужно было встречать горячим напитком и теплой постелью, а не разнородной суматохой, которую он не понимал.

- Лиена, я хочу отдохнуть, - честно признался он. – Может, хотя бы через час?

К его удивлению, эгирка не проявила сочувствия.

- Хочешь дождаться ревнителей, чтобы они снова заперли тебя в изоляторе? – Она нахмурилась. – Как хочешь, у меня нет времени тебя уговаривать.

Напарница вышла из комнаты, на миг задержавшись в дверном проеме. Крис с грустью предположил, что ему все равно не дадут отдохнуть и при удобном случае отправят обратно в зал задержания, поэтому направился следом.

Глава 13. Моему самом преданному поклоннику

Глава 13. Моему самом преданному поклоннику

Перед входом в огромные ворота цитадели, всех визитеров проверили три раза, два раза обыскали, пять раз спросили и переспросили цель их прибытия, отметили в списках. Таких сложностей избежали лишь двое «лично приглашенных», которые добротно оплатили свой быстрый визит. Про быстроту они не врали: не прошло и пятнадцати минут, как они уже выскочили за ворота, всего на минуту разминувшись с первой официальной группой визитеров, в которую вошли Оливия и Кэтрин.

Цитадель предстала огромным замком, который бы не смог позволить себе король Сторанера даже за два срока правления. Ее основной корпус на внушительном фундаменте возвышался монолитной скалой, обрамленной башнями, где самая высокая из них терялась в низких облаках. Посетители-новички еще в Вангене поразились масштабами твердыни, но вблизи эти масштабы уже не просто поражали, а нещадно давили, заставляя ощущать себя мелкой букашкой перед вставшим на задние лапы медведем.

- Никогда не думала, что меня бросит в дрожь от обычного замка, - пролепетала Кэтрин, и многие посетители согласно ей кивнули.

- Это не обычный замок, - поспорил с ней проводник из Вангена, пока они подходили к массивным воротам. – Его построили более пятисот лет назад при Рейгане. Он выстоял Жестокую войну и все войны после нее, когда Ванген и все королевство отстаивались заново. Если кто и остался из свидетелей тех смутных времен, так это цитадель. Вот только, как ни старайся, расспросить ее не получится.

Визитеров впустили внутрь, и толстые стены навалились со всех сторон. Судя по лицу, Кэтрин уже жалела, что настояла на своей компании. Она и Оливия старались держаться рядом с родителями прославленных старост. Проходя мимо стражников, Оливия проявила неподражаемое спокойствие, и ожидаемые триста проблем и вопросов обошли их стороной. Во всяком случае, пока что. Роланд остался следить за непокорными потомками, и, не чувствуя мужской поддержки, Кэтрин заметно занервничала.

- Это точно школа? – Она поправила воротник накидки, когда ворота за ними захлопнулись, и поток ветра ударил в спины. – Охраны как в тюрьме. Маги настолько опасны?

Оливия не смогла ей ответить: ее приостановил ревнитель, обратив на нее ждущий взгляд. Женщина даже примерно не могла представить, что может потребоваться от нее сейчас, но не позволила себе панику и отдала проверщику личные бумаги. Кэтрин мигом повторила ее действия, не заметив, что подозрительность ревнителя от этого только усилилась: никто из других визитеров не догадался принести с собой официальные документы, а некоторые вовсе их не имели.

Ревнитель еще раз прошелся глазами по бумагам с восковыми печатями.

- Госпожа Оливия Манс и госпожа Кэтрин Тибальд…

- Тирбальд, остолоп!

- Простите, но вас нет в списках для визитов. Вы родители учеников?

- Мы не для визитов, - отобрала свою бумагу Тирбальд, перехватив реплику подруги. – У нас назначена встреча.

- Опять лично приглашенные? – недоверчиво усмехнулся коллега фора. – По какому поводу?

Кэтрин с Оливией начали говорить одновременно и совершенно разные вещи, введя ревнителей в недоумение. Их неожиданно спас заполошный служащий, узнавший фамильное имя Тирбальд и герб на ее документах.

- Вы из банка? – со страхом спросил он, и Кэтрин тут же кивнула.

От женщин незамедлительно отстали, лишь подсказали, как пройти к комнатам учета, где их будет ждать «необыкновенная экскурсия».

- Никогда не думала, что в твоей авантюре мне поможет имя мужа, - весело сказала Тирбальд. – Похоже, нас выгодно спутали с важными персонами.

- Нужно скорее найти Печейскую, пока они не спохватились.

Оливия направилась следом за первым потоком визитеров в холл, где суетились служащие, которые без осложнений могли подсказать, как найти мастера. Пока посетителей разбивали по группам, а благородные особы определялись с возможным помощником, к ним подошел другой ревнитель, заметив их отчужденность.

- Вы к кому? – зевнул он, с легким интересом оглядев богатые одежды особ.

- К Агнессе Печейской, - снова потянулась за пергаментами Оливия. – У нас…

- Неважно. Идемте за мной.

В холле пахло сырым камнем, сушенными травами и факельными обмотками, пропитанными смолой. Все это было таким едким и навязчивым, что хотелось скорее открыть окна и проветрить, лишь бы избавиться от раздражения в носу, от которого постоянно хотелось чихать, но что-то постоянно мешало это сделать. Никто из благородных визитеров не питал иллюзий насчет уюта и красоты, но они все-таки надеялись увидеть пристойное место, похожее на масштабную школу, которое наполняло бы желанием учиться и совершенствоваться, но каменная крепость была слишком мрачной, темной и промозглой, чтобы вселять светлые чувства. Должно быть, так выглядели старые замки скрытных лордов Дории, которые не хотели иметь ничего общего с солнцем и свежим воздухом. Оттого пыльные тканевые цветы и грязные ленты, развешанные по плотным шторам и аркам, выглядели абсолютно нелепо и наводили хандру.

- Ну и аромат здесь стоит, - пожаловалась Кэтрин, морща нос. – Куда голову не поверну, отовсюду гнилью веет.

Личный проводник обогнал вереницу посетителей, ступив на лестницу.

- Вас куда лучше? – обернулся он на благородных посетителей. – К ней в кабинет или к ней самой?

- Наверное, самой…

Ревнитель протиснулся между людьми и провел дам на второй этаж. Оставив их в общем зале, он ушел в правый коридор. В большом помещении организовалась группа слушателей вокруг педагога в светлом одеянии и голубом палантине. Оливия сделала шаг к ним, но подруга придержала ее за локоть, отведя к стене.

- Творец, я только сейчас задумалась о том, что мы скажем этой женщине, - заволновалась Кэтрин. Она почувствовала жар и сняла накидку, по привычке отдав ее служащему, проходящему мимо. – Наша цель – настоящая глупость. Еще не поздно вернуться в Ванген.

- Мне надо знать. Если она ответит отрицательно, то мы уедем.

- А если положительно? Что ты будешь делать? Ты вот так просто придешь и поставишь несчастного перед фактом? И что потом?

- Я не знаю, ясно тебе! Я уже сотни раз с тобой это обсуждала.

- Ты не обязана это делать. Даже для него.

Оливия упала духом, горестно вздохнув.

- Он был всем для меня.

- А ты для него – нет. Признай, это его вина, его ошибка. Ты не должна отвечать за его проступки.

- Достаточно, Кэтрин. Эта была его последняя просьба, и я ее выполню. Нужно просто узнать.

- И ничего более?

- И ничего более.

Оливия переключила внимание на речь педагога. Сопровождавший их ревнитель вернулся с новостями.

- Мастер здесь, но у нее сейчас собрание. Могу проводить в комнату гостей или к ее кабинету.

- Нет, мы подождем ее здесь.

Слуга Храма равнодушно пожал плечами, но почему-то остался стоять на месте. Кэтрин сообразила быстрее компаньонки и вручила ему недавно отчеканенную крупную монету, от блеска которой на лице ревнителя засияла счастливейшая улыбка, а сам он поспешно удалился. Проводив его глазами, Тирбальд перевела их на Оливию, но та не захотела возобновлять с ней беседу. К беспокойным на вид посетителям подошла молоденькая служащая с желтой лентой на воротнике, которая, по информации создателей непревзойденных умов, достойных имперских академий, причисляла ее к воспитателям.

- Впервые здесь? Вам помочь? – звонко поинтересовалась она.

- Мы бы хотели узнать больше об этом месте, - сказала госпожа Манс.

- У нас проходят экскурсии в разных местах. Можете послушать.

- А можно персональную экскурсию? – подошла Кэтрин, сунув ей еще одну монету номиналом тридцать серебряных.

Воспитательница округлила и без того большие глаза, а Оливия стыдливо спрятала лицо в ладони. Все же девушка забрала монету и, странновато улыбнувшись, пригласила следовать за ней.

- Они, наверное, даже монет таких не видели, - тихо усмехнулась Тирбальд.

Служащая начала быстрое ознакомление с этажом.

- На втором этаже живут и обучаются ученики и неофиты. – Воспитатель развела руки в стороны. – От главного зала идут коридоры с учебными кабинетами. Здесь же имеется этажная библиотека, столовая и каплица. В коридоре слева от нас расположены комнаты ревнителей. Впереди идут два коридора в женское и мужское жилые крылья. Сначала идет сектор неофитов, затем учеников, а в конце находится учительское крыло. Что бы вы хотели посмотреть поближе?

- Думаю, комнаты учащихся, - неуверенно сказала Оливия, поймав недоумевающий взгляд компаньонки.

- У вас сын или дочь?

- Оба, - механически ответила мадам, но быстро поправилась. – Мальчик. Оба мальчики.

Экскурсовод завела их в длинный правый коридор, снова заговорив.

- Это сектор неофитов. Они еще не изучают магию, только учатся ее контролю и грамоте. Слева находятся входы в залы отдыха неофитов. Справа – две спальных комнаты. Первая для детей от семи до десяти, вторая – от одиннадцати до четырнадцати. По достижению пятнадцати лет сдавших экзамен переводят в сектор учеников. Ваши сыновья неофиты или уже ученики?

Манс не услышала вопрос, как и Тирбальд, погрузившись в изучение обстановки. Дети разных возрастов то и дело перебегали из комнат в залы отдыха, где царил оглушающий гомон. Обе особы побаивались навещать цитадель, потому что им обеим говорили, что малолетние маги – безумцы с огромной силой, которые не знают, как ее контролировать, но на первый взгляд неофиты казались обычными детьми, беззаботными и жизнерадостными, какими совсем недавно были дети Оливии, и то, что они насильно содержатся здесь, на холодном краю королевства, в закрытом замке, вдали от семей, казалось чем-то сверхмерным и неправильным. По крайней мере, для Оливии.

Благородные посетители молчали довольно долго, чтобы спровоцировать повторный вопрос.

- Госпожи, так вы к кому?

- Я к сыну, - неубедительно сказала Оливия и запнулась. – Не к своему, мы…

- Мы от его родителей, - помогла ей Кэтрин. – Сами они приехать не смогли, но пару слов передали.

- Хорошо. Как его зовут и сколько ему лет?

Отвечать не пришлось: к воспитателю подошла коллега и, извинившись, она покинула особ, пообещав скоро вернуться. Кэтрин с гневной гримасой развернулась к подруге.

- Наш план был – поговорить с Агнессой, а не встречаться тет-а-тет с прошлыми заслугами Джонаса.

Оливия проигнорировала ее недовольство и занялась быстрыми размышлениями. Сколько же лет было тому мальчику? В письме говорилось, что ему двенадцать, но оно пришло с задержкой…

- Оливия?

- Видимо, ему четырнадцать. Пошли.

Она двинулась ко второй комнате неофитов и зашла внутрь, несмотря на протесты компаньонки. Спальная комната была полупустой. Большинство обитателей уже умчалось к гостям. Оставшаяся часть сидела на кроватях, тоскливо читая письма или же попросту изучая пол под ногами.

- Вы что-то хотите, мадам? – К визитерам подошел белобрысый мальчик с голубыми глазами. – Я могу помочь.

Вся оставшаяся часть моментально закончила свои занятия, обратив полные надежды глаза к благородным особам. Вероятно, каждый здесь думал, что это давно потерявшиеся родители пришли навестить их. От этих глаз у Оливии защемило сердце, и она вмиг отказалась от своей затеи, однако Кэтрин это понять не успела.

- У вас есть четырнадцатилетний мальчик по имени Кристофер? – спросила она. – Мы от его родителей.

- Да, есть, - ответил блондин после недолгих раздумий, - сейчас приведу.

Госпожа Манс не успела остановить угодливого неофита, а Кэтрин тишайшим образом выругалась, понадеявшись, что их нелепая поездка окончится словами: «Такого мальца здесь нет и никогда не было». Светлая голова быстро умчалась вглубь комнаты, выкрикивая: «Крис, к тебе пришли!». Тут же просящие глаза исчезли, прислушивавшиеся ранее к разговорам дам дети теперь снова принялись за свои дела. Через мгновение разведчик вернулся в сопровождении второго неофита, которого теперь пожирали глаза, полные зависти. Блондин поклонился дамам и отошел. Перед мадам предстал полный мальчик с темно-каштановыми волосами, совсем как у Джонаса, но только это от него в нем и было. Остальное: торчащие уши, широко посаженные, но милые карие глаза, длинные ресницы, нос картошкой, широкая улыбка и пухлые розовые щеки – все досталось от неизвестной матери.

- М-да, Джонас тогда сильно по женщинам соскучился, - тихо съехидничала госпожа Тирбальд, но Оливия притворилась, что не услышала ее.

Вдова была рада, что мальчик нашелся: теперь ей можно было спать спокойно, зная, что последняя воля супруга исполнена. Хотя это событие также влекло за собой новые проблемы.

- Слава Творцу, я уже думал, что про меня забыли! – обрадовался мальчик и заглянул за спину Кэтрин. – А где мои родители?

Совершенно неготовая к этому разговору Оливия забыла все мысленные репетиции и застыла на месте. Ее подруга нашлась с ответом.

- Они не смогли приехать, но передают тебе привет. Видим, у тебя все хорошо, поэтому мы пока поговорим с твоими воспитателями, а потом вернемся.

Оставив толстячка хлопать ресницами, Кэтрин вытолкнула компаньонку из комнаты. Особы на всякий случай отошли от сектора неофитов подальше, забредя в оплот учеников, где метались подростки в темно-синих одеждах.

- Зачем ты влезла? – рассердилась вдова.

- Ты ведь хотела на него посмотреть.

- Но не разговаривать. Что я сейчас ему скажу?

- Вот мы и пришли к вопросам, которые я тебе задавала еще в Клейдене, - проговорила Кэтрин, сложив руки на груди. – Поздравляю, плод длительных разъездов твоего преданного избранника нашелся. Что будешь делать теперь?

- Он просил просто разыскать его.

- Значит, можем ехать домой?

- Я хочу поговорить с ним, но позже. Сначала с мастером. Потом периодически буду присылать ему письма, посылки. Может, приезжать…

- Зачем тебе лишние хлопоты?

- А когда он станет хранителем…

- Ты же не собираешься забирать его к себе? – осторожно спросила Тирбальд.

- Я хотя бы его обеспечу.

- Ох, покровители, зачем? Он тебе никто. Если уж так хочешь почтить память Джонаса, высылай мальчику по мелочи, но без подписи. Вам лучше не встречаться, понимаешь? Подумай о своих настоящих детях. Что они скажут, если узнают? Может, объявится его настоящая мать, а если нет, у него есть опекун. Он без тебя не пропадет.

- Я ведь хотела поступить по-другому…

Кэтрин закатила глаза, решив не продолжать уговоры. Поразмыслив, она прищурилась и поделилась другими мыслями.

- Он так уверенно спросил, где его родители, будто их видел. Сомневаюсь, что ему вообще сказали, что у него они есть, и есть надежда, что они приедут.

- Думаешь, мы ошиблись?

- Я практически уверена в этом. А, раз это не сын Джонаса, значит, его здесь нет, и нам можно ехать домой.

- Я не уеду, пока во всем не разберусь.

Чужое упрямство вывело Кэтрин из себя, и она отвернулась от компаньонки, тут же заметив красный палантин мастера, мелькнувший вдали. Она поторопилась навстречу, надеясь поскорее со всем покончить, пока Оливия не придумала что-нибудь еще.

Помощь Лиене не заключала в себе ничего, с чем бы та сама не справилась, поэтому Крис искренне не понимал, почему ему не дали отдохнуть. Ему было сказано перетаскать в главный зал кувшины с каким-то дорогущим вином, которое стоило как «десять ручных велиаров», но почему-то не подошло для гостевого стола, и потому должно было отправиться обратно на склад. Еще Лиена набила сумку протеже глиняными горшочками, назвав их «крайне ломкими штуковинами» и не соизволила объяснить, что это такое. Крис предполагал, что это связано с ее неизвестным планом, но он никак не мог составить действия Мэй в понятную цель, а сама она не спешила выкладывать карты на стол и вообще вела себя так, будто Крис был простым исполнителем, а не ее напарником. Она даже не поняла, что обижает своим поведением, но Крис был слишком уставшим, чтобы предъявлять ей претензии или пытаться понять самому. Он просто старался закончить все как можно быстрее, чтобы успеть подремать и напиться перед неизбежным наказанием. Прошел слушок, что Варнел оклемался и готов вернуться к обязанностям. Встречать его одноглазую рожу трезвым было бы слишком жестокой пыткой.

Лиена замотала протеже в вонючую и колючую шаль, чтобы он не сильно выделялся на фоне озябших воспитателей, и теперь он думал только о том, как бы быстрее снять эту маскировку. Оставалось донести последние кувшины, но было бы неправильно оставить их без дегустации. Пока воспитатели кудахтали, носясь по учительскому крылу, Крис не без помощи магии откупорил плотно запечатанный кувшин, из которого сильно пахнуло хвоей. Из сотни видов хмельных напитков, о которых ему рассказывала Лиена, Крис вспомнил тот, что вроде бы делался из сосновых шишек. Такой напиток действительно мало подходил для элиты и вообще не мог называться вином, но, раз Мэй не собиралась травить им гостей, его все равно стоило попробовать.

Боковое зрение зацепилось за что-то красное, заставив вздрогнуть, но мастер Агнесса промчалась мимо. Крис слегка отошел от стены, чтобы посмотреть, не в сторону ли кабинета Лиены та пошла, когда в него влетела спешащая дама. Содержимое откупоренного кувшина моментально оказалось на чужой одежде, а сам он, выскользнув из рук, вместе с товарищем упал и раскололся. Тихо ругаясь, Крис наклонился к осколкам, убрав с плеча мешающуюся сумку. Облитая богачка жалобно попискивала, с отвращением смотря на жирное пятно, расплывшееся на ее платье. Принюхавшись, она сморщила нос и расстроилась еще сильнее.

- Ты испортил мне платье, растяпа!

Высокомерный тон никогда не успокаивал Криса, но он не захотел тратить силы на злость и беззаботно улыбнулся.

- Зато теперь оно стало ровно на десять ручных велиаров дороже.

От таких слов на душе у Кэтрин легче не стало. Придумав колкое возмущение, она посмотрела на нахала в упор, но смогла только открыть рот. Шокированная Оливия снова впала в оцепенение.

- Знаю, я обворожителен, - признал маг, - но мне надо идти. Можно?

Он указал глазами на подобранную Оливией сумку, но реакции не последовало.

- Чтоб мой муж еще сто лет прожил, - отошла от потрясения Тирбальд, придвинувшись к подруге. – У меня что-то не так с глазами, или он действительно его копия?

Крису стало не по себе от впившихся в него женских взглядов и он, плюнув на сумку, решил обогнуть дамочек.

- Как тебя зовут? – приостановила его Кэтрин.

- Какая разница? – Маг подозрительно оглядел ее. – Если вы от тех типов, лучше уйдите сами, иначе Агнесса вышвырнет вас лично.

Упомянутая персона не заставила долго ждать, снова трансформировавшись в страшный дух мщения. Крис тихонько отошел к стенке, но все равно схлопотал первый удар.

- Что ты здесь делаешь? Разве я не велела тебе сидеть на месте и не высовываться?

У мастера не вышло обрушить все свое негодование на Криса: одна из благородных дам слишком громко вдохнула и моментально переключила внимание на себя. Агнесса придала лицу такое свирепое выражение, что гостьи вытянулись по струнке. Крис занял зрительское место чуть поодаль, но подоспевшая Лиена настойчиво потянула его за локоть и мигом увела с представления.

- Что вам нужно? – процедила мастер, и Оливия взяла на себя смелость ответить ей.

- Мы хотели поговорить…

- Вы решили разбиться по двое? – враждебно сощурилась педагог. – Умно, только допрашивать моих студентов за моей спиной у вас больше не выйдет.

- Признаться, мы хотели поговорить с вами. Вы ведь Агнесса Печейская?

- Мы визитеры, - на всякий случай добавила Кэтрин.

Агнессу слегка удивил такой расклад вещей, и через миг она немного смутилась, но все равно сохранила серьезность.

- Что ж, идемте за мной.

Дамы проследовали за мастером и скоро оказались в крохотном кабинете, напоминавшем свалку. Мастер указала им на два узких стула, а сама села за стол. Оливия заняла указанное место, а у второй госпожи возникли проблемы из-за пышной подкладки платья. Терпеливая Агнесса дождалась тишины и, плотно закрыв дверь одним взмахом руки, хорошо поставленным голосом обратилась к посетителям.

- Прошу меня извинить за столь нерадушный прием, - извинилась мастер. – Я спутала вас с другими людьми, но, надеюсь, не успела оскорбить вас. Так по какому вопросу вы явились сюда?

- Достопочтимая мастер Агнесса, меня зовут Оливия Манс, а мою компаньонку Кэтрин Тирбальд. Мы…

- Мы просто спросить, - перебила Тирбальд. – Это довольно щекотливая ситуация…

- Выйдете, пожалуйста.

- Прошу прощения?

- Раз ситуация щекотливая, она должна обсуждаться без посторонних лиц. Выйдете.

Возмущенная особа посмотрела на подругу, но та лишь утвердительно моргнула, и спустя минуту сложных манипуляций с узким стулом Кэтрин вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Агнесса впилась взглядом в женщину, которая могла быть еще более скандальным и неожиданным визитером, чем предыдущая парочка, и Оливия почувствовала неловкость.

- Вы, вероятно, догадались, зачем я здесь, - тихо сказала благородная особа.

- Расскажите все как есть. Вас никто не торопит.

- Я прихожусь матерью учащемуся по имени Кристофер Манс. Не знаю, использует ли он здесь свое фамильное имя, не знаю точно, как он выглядит, но ему примерно четырнадцать лет. Скажите, вы знаете такого мальчика?

- Да. Я прихожусь ему опекуном.

От тона педагога, стыд еще больше сдавил Оливию за горло, несмотря на то что ей было нечего стыдиться.

- Это был он там, да? Он показался мне как две капли воды похожим на моего мужа.

Мастер сцепила пальцы в замок и положила на них подбородок, уставившись на захламленную столешницу. Оливия посчитала это хорошим шансом, чтобы доказать свои слова документально, и положила личные бумаги прямо под взгляд Агнессы.

- Если вы не верите моим словам, поверьте печатям. Свое происхождение я не придумываю. Да и зачем мне напрашиваться в матери чужому ребенку?

Мастер равнодушно скользнула глазами по печатям и снова сконцентрировалась на точке, которую видела только она. Манс снова заговорила:

- У нас была сложная ситуации, из-за которой мы не могли оставить мальчика в семье, и решили отнести его сюда.

- Почему в цитадель? Чем вам не угодил обычный приют? Или вы были уверены, что ваш сын с даром?

- Нет. Я испугалась, что в любом другом приюте вскроется правда о том, кто его родители, и мы потеряем статус. А цитадель изолирована от прочей жизни и не сможет повлиять на нашу.

- Ясно.

Агнесса снова замолкла, что-то просчитывая в уме, пока Оливия усмиряла дрожь и экстренно придумывала продолжение истории. Мастер начала уточнения:

- Если вы хотели изолировать мальчика от своей жизни, зачем указали его фамильное имя? Зачем придумывали личное?

- Я не знала, что указал Джонас в записке. Это он принес сюда мальчика и не делился со мной подробностями до сего момента.

- Кто принес сюда Кристофера – неизвестно, он предпочел сразу же удалиться. – Мастер подняла глаза на женщину. – Но он оставил не записку.

Оливия силилась не показывать замешательство, хотя отвечать становилось все труднее. Видимо, собеседница увидела это и решила помочь, либо поняв ее волнение, либо уличив во лжи.

- Видимо, у него не нашлось клочка бумаги, поэтому он написал все на первой странице книги. Знаете, какой?

- Не уверена, - задумалась мадам, напрягая память, - но, может, на книге со сказками? В то время он долго работал над своей библиотекой и часто носил с собой черновики. Фанд Эвертский – это его псевдоним. Может, знаете такого.

Агнесса не ответила, продолжив испепелять особу взглядом, по которому сложно было понять, разоблачила ли она визитершу, или той стоит продолжать игру. Сполна разволновавшая особа потеряла сдержанность.

- Я прошла вашу несуразную проверку или нет? – спросила она в лоб.

- Зачем вы здесь спустя столько лет?

- Мой муж перед смертью хотел, чтобы я навестила сына.

- Вы навестили. Вы его увидели, я могу вам о нем рассказать, но иного я вам не позволю.

- Не позволите? Но я…

- Вы ему не мать. А если ей и являетесь, ему не подходите. Ни одна нормальная мать ради статуса не спрячет в самый изолированный и дальний приют своего ребенка и забудет о нем на четырнадцать лет, вспомнив только по просьбе умирающего мужа. Вы либо лгунья, либо невозможно гнусная персона, добивающаяся выгоды. В любом случае я не хочу продолжать с вами разговор.

- Стойте!

Приподнявшаяся мастер все-таки села на место, и Оливия сдалась.

- Простите. Все было не совсем так. Два года назад скончался мой муж, Джонас Манс. На днях я получила написанное им, предположительно, перед смертью письмо, где он сообщает, что имеет внебрачного сына по имени Кристофер Манс, и просит меня найти его. Он указал, что мальчик живет в цитадели двенадцать лет, и о нем следует спросить женщину по имени Агнесса Печейская. Больше в письме ничего не указывалось.

Мастер снова уронила голову на руки, а Оливии стало стыдно за собственную ложь, запутавшую их обеих. Когда Агнесса осмыслила рассказанную историю, ее голос смягчился.

- Что ж. Вы его нашли. Чего еще вы хотите?

- Я хочу с ним познакомиться. Хочу, чтобы он знал, что у него есть семья, которая его любит и будет о нем заботиться.

- Я очень сомневаюсь, что Кристофер воспримет ваше явление с радостью.

- Понимаю, но закрыть глаза на его существование – подлость. Такого я не могу себе позволить.

- Я не разрешаю вам общаться с ним, - непреклонно помотала головой мастер. – Кроме собственных взглядов меня связывает правило, установленное в отношении Кристофера и его контингента, которое гласит, что лица, не связанные с этими учащимися прямыми родственными связями, к встрече не допускаются. Ваша преданность мужу похвальна, но вы этому студенту не родственница, поэтому я ничего не могу для вас сделать.

Агнесса окончила разговор и поднялась на ноги, как и Оливия. Новый тон аристократки заставил мастера застопориться.

- Вы лично заставили меня отказаться от своих слов и теперь используете это против меня? Вы преподаватель или судебный обвинитель? И вы еще называете меня гнусной персоной? Я приехала сюда сразу же, как только узнала о ребенке, и мне нет дела, внебрачный он или нет. Я хочу стать ему настоящей матерью и готова принять на себя всю вину за упущенное время, выслушать от вас и прочих обвинения, какая я ужасная родительница, готова принять оправданный плевок в лицо от сына, и вы не имеете права запретить мне это.

Оливия выпрямила спину и выжидающе посмотрела на мастера. Будь у Агнессы выбор, она бы лучше пережила новую стычку с членами ордена зазнаек, умеющих превращать «плохо» в «ужасно», чем встречу с этой персоной, которая не должна была произойти. Она уже слабо понимала, что происходит, но ей стоило разобраться с тем, в какую сторону все повернуть, чтобы не сделать хуже. От дум разболелась голова, и Агнесса прижала пальцы к надбровью.

- Он не поверит вам, - изрекла она неоспоримую истину. – Даже если я ему скажу, он не поверит. Вам лучше не говорить ему правду и вообще не упоминать его родителей. При таких условиях я подумаю о вашей встрече. А сейчас мне необходимо идти.

Не дожидаясь ответных реплик, мастер отгородилась от визитерши и выбралась из кабинета, где за порогом общались воспитательница и компаньонка госпожи Манс.

- Проводите особ в гостевые залы, - бросила она младшему персоналу и покинула учительское крыло.

Оливия разочаровано отвернулась от нового проводника, и ее жест заметили. Подождав, когда спина мастера пропадет из виду, Кэтрин вытащила из тайного кармана очередную монетку, показав воспитательнице.

- Дам, если отстанешь от нас. Мы сами доберемся до этих залов.

Оставшись без лишних слушателей, Тирбальд нетерпеливо обратилась к Оливии с уймой вопросов.

- Уж очень много непочтительного гонора в этой Агнессе, - заключила блондинка после быстрого пересказа. – Она не имеет права тебе что-то запрещать. Хотя насчет мальчика я бы лишний раз подумала…

- Мне нужно с ним встретиться. – Оливия посмотрела на чужую сумку, которую все еще держала в руках. – Хотя бы для того, чтобы отдать ему вещи. Но где его искать?

- Его сверстники точно знают.

Оливия не хотела возвращаться к ребенку, которому они успели обмануть, но Кэтрин уже составила себе маршрут. Мадам повезло: одноименного неофита в комнате не было, хотя услужливый белобрысый мальчишка чуть не убежал вызывать его обратно.

- Нам неправильно сообщили, - улыбнулась ему Кэтрин. – Нам поручили найти другого Криса. Ему тоже четырнадцать, он стройнее и выше того. Зеленоглазый такой нахал. Такого знаешь?

- Да, - нерешительно протянул неофит. – А вы от его… родителей?

- Практически. Вот, передай ему его вещи.

Тирбальд схватилась за сумку в руках Оливии, но та не пожелала ее отдавать. Кэтрин слишком настойчиво пыталась все закончить как можно быстрее, но Оливия тоже отличалась настойчивостью. Выиграв в маленькой драке и оставив трофей у себя, Оливия обратилась к еще более озадаченному мальчику.

- Лучше позови его. Он ведь здесь?

Дамы стали свидетелями того, как быстро изменилось выражавшее любезность лицо мальчишки. Светлая кожа стала еще бледнее, а на симпатичном лице расползлась некрасивая гримаса, будто он вспомнил вкус самой горькой настойки на свете. У стоявших рядом неофитов в глазах прочитался страх, словно дамы спросили не про то, как найти их ровесника, а как вызвать сюда армию проклятой сестры. На этот раз от своих дел отвлеклись все в радиусе распространения слов Кэтрин, а цепная реакция разнесла слова еще дальше вглубь комнаты. Дети начали шушукаться.

- Вы из суда? – задал странный вопрос другой неофит.

- Творец, он опять кого-то убил? – подхватил его сосед. – Ему давно пора в тюрьму.

Оливии на короткий миг стало не по себе, но столбенеть на этот раз она не стала.

- Ты знаешь, где он?

- Его здесь нет, - выдавил из себя мальчик.

- Ладно, а где он тогда?

- Спросите на третьем этаже. Он теперь адепт.

Пока женщин не съели чужие взгляды, они покинули жилое крыло, и у лестницы госпожа Тирбальд оживилась.

- Надеюсь, мне надо объяснять тебе, почему мы сейчас пойдем вниз и уедем отсюда?

- Не надо. Это успеется.

- Ты же сама видела, как отреагировали дети! Это точно не просто так.

- Что может быть не так с обычным ребенком?

- Его только что назвали убийцей!

- И ты поверила всем их страшилкам?

- Ему ведь четырнадцать, почему его отделили от его ровесников? Адепты же взрослые. Ты не можешь его забыть только потому, что он оказался похож на Джонаса? По сути, что там такого похожего? Подумаешь, внешность у многих бывает похожа. А вдруг это абсолютно чужой ребенок, а письмо было подделкой? Прошу тебя, пусть этот Кристофер останется проблемой Джонаса…

- Он мой сын.

- В том и дело, что нет!

Оливия постаралась закрыться от доводов Кэтрин, которую взяла с собой лишь по старой дружбе и из-за толстого кошелька ее супруга. Она начала жалеть о своем решении с первой минуты поездки, но воспитанность не позволяла выкинуть подругу по дороге, а теперь это было невозможно. Хотя на Тирбальд нельзя было сердиться: она заботилась об Оливии больше, чем она сама, и умела находить самое выгодное решение. Возможно, и сейчас она была в чем-то права, но Манс уже приняла решение, и отговорить ее уже было невозможно.

На лестнице Тирбальд снова принялась отговаривать ее от затеи.

- Боги, ну почему ты такая упертая! Раз уж так не терпится обзавестись новой обузой, предъяви права на того пухленького Криса. Так ты хотя бы сделаешь доброе дело, а Джонас не осудит тебя за то, что ты их перепутала.

- Кэтрин, замолкни.

- А вдруг он бандит какой-нибудь? А ты собираешься взять на себя ответственность за все его прошлые и будущие деяния.

На третьем этаже Кэтрин воспользовалась элементом неожиданности и отобрала у Оливии сумку, принявшись ее осматривать.

- Уверена, его принадлежности докажут тебе мою версию!

Их словесную и физическую стычку остановили вышедшие из левой двери люди.

- Вы с визитом? – косо посмотрел служащий на дерущихся дам.

- О, это наши знакомые! – изобразила жабью улыбку бывшая попутчица. – Вы уже нашли мастера? Тогда идемте, с вами хотят познакомиться.

Госпожа Тирбальд смогла выпутаться из цепких пальцев, а Оливию буквально затащили следом за собой и усадили в одном из залов.

- Вот, это наша добрая спасительница, - проворковала женщина и толкнула вперед не успевшего расслабиться сына. – А это Фед, мой сын. Он адепт второго уровня. Староста, между прочим. Риика, к сожалению, ушла с отцом, но, полагаю, наша скромная компания вас устроит.

- Приятно познакомиться, но мне нужно встретиться с адептом по имени Кристофер.

- Зачем? – насторожился Фед.

- Ох, опять этот негодяй нашкодил, - закудахтала пышная дама. – Нашему Феду так не везет с этим. Когда он был учеником, тоже был старостой этого бандита, а теперь он его и здесь достал. Такие ужасы тут творит, что волосы дыбом становятся. Слава Творцу, после приказа капитана Фед больше не отвечает за таких дурней, как он. Вы не поверите, буквально на днях…

Фед увидел, что каждое слово больно ранит неизвестную гостью и смог прервать шторм материнских разглагольствований. Статная мадам поникла головой и протянула ему сумку.

- Я лишь хотела отдать ему вещи.

Сумка не достигла старосты и была ловко перехвачена владельцем.

- Наконец-то. Спасибо.

Оливия не дала мальчишке сбежать, вцепившись в его одеяние, чем вызвала всеобщее недоумение и испуг, но зато смогла основательно рассмотреть адепта. Пускай ей пытались внушить, что внешность бывает похожа без оснований, здесь не было никаких сомнений, что Крис был сыном Джонаса. Можно было даже сказать, что он был слишком похож на него, не оставив места для материнских черт. Оливия сопоставила с мужем все: вытянутое лицо, тонкий нос с небольшой горбинкой, темно-каштановые волосы, убранные за прижатые уши, мимику, жесты; но особую схожесть придавали именно глаза. Никто из их детей не унаследовал этот редкий параметр, и вновь увидеть яркую зелень было сродни чуду. Женщина грустно улыбнулась и убрала со лба ошарашенного адепта странно обрезанную прядку волос. Крис почувствовал отвращение, смешанное с чем-то пугающе непривычным, и отодвинулся от чужих рук. Сконфуженно поправив воротник одеяния, он быстро вышел из зала, пока его не нашли ревнители.

Оливия тяжело вздохнула, проводив его глазами. Наблюдавшие за этой сценой медленно отвели от нее взгляды, а мать старосты издала легкий смешок и, придумав, что сказать, открыла рот.

- Простите, - перебила ее Оливия, поднявшись, - мне нужно идти.

В молчании они с Кэтрин дошли до гостевого зала, и служащий, предложив все удобства, любезно откланялся. Они заняли обделенное вниманием место у приоткрытых окон, расположившись на тахтах.

- Ты можешь идти, Кэтрин, - тихо предложила вдова. – Переубедить ты меня не сможешь, а я твердо решила дождаться, когда мастер решит организовать разговор.

- Я останусь. Когда он огрызнется на тебя, тебе понадобится утешение. Хотя я бы на твоем месте подумала договориться с его опекуном по поводу ответственности. Все-таки она больше привыкла к нему и будет лучше разбираться в его проблемах.

- Спасибо за очередной совет. Что у тебя в руках?

- Это? – Женщина показала маленький запечатанный горшок для приправ. – Случайно вытащила из его сумки.

- И это должно доказать мне твою версию?

Кэтрин обидчиво надула губы.

- Ладно, считай, как знаешь. С тобой спорить – все равно что волка с ложки кормить.

Она выбросила вещицу из окна, взявшись за бокал горячительного напитка. Где-то снизу донесся приглушенный грохот, и на платье Кэтрин расплылось еще одно пятно.

Когда за окном начало смеркаться, в гостевую зашла мастер Агнесса, и напряженная Оливия стремглав направилась к ней, оставив задремавшую Кэтрин.

- Я разрешу вам пообщаться, - обрадовала мастер, - но вы сыграете роль душевного беседчика из госпиталя. Вы не должны говорить ему о своем родстве, о его отце и вообще заикаться на эту тему.

- О чем же мне говорить с ним? – Оливия несогласно нахмурилась, но Агнесса будто не услышала ее вопрос.

- После вашей встречи я попрошу вас уйти. Можете присылать сюда вопросы, я буду по возможности вам отвечать. Лишь укажите обратный адрес. Хотите отправлять пожертвования – отправляйте, мое вам слово, они достигнут нужного получателя. Остальное оставьте как есть.

- Но это бессмысленно! Я прибыла сюда не для того, чтобы оставить все как есть. Я понимаю, вы боитесь его травмировать, но…

- Если бы он был младше и имел более сговорчивый характер, то я бы, конечно, сделала все, чтобы вас познакомить, но сейчас от такого будет хуже и вам, и ему. Вам не нужно погружаться в его проблемы, а ему – набирать новых. Вы исполнили волю почившего, больше от вас ничего не требуется.

Аристократка быстро поняла, что торговаться с Агнессой бесполезно, поэтому вынужденно согласилась на ее условия. Мастер слегка смягчилась, заметив ее неподдельную грусть, и что-то достала из своей сумки, протянув Оливии. Манс сразу же узнала почерк мужа, которым было выведено название его очередного черновика. Таких рукописей Оливия в свое время начиталась с лихвой, посвященная в главные критики известного сказочника. У нее напрочь отсутствовало воображение, поэтому любая помещенная на бумагу идея мужа казалась ей невероятной и интересной, из-за чего Джонасу пришлось обзавестись сторонними критиками, но он все равно просил Оливию прочесть и оценить свое творение, дорожа ее всегда одинаковым мнением. Это воспоминание потревожило немного зажившую рану, и на глаза Оливии нахлынули слезы.

- Кристофер попал в цитадель с этой книгой, - сказала Агнесса, когда аристократка уняла слезы. – Сам он периодически выбрасывает ее, как поступил и на днях, поэтому я подумала, для вас она будет ценнее.

Мастер открыла черновик на первой странице, куда вложила оторванный лист с бегло написанным именем: Кристофер Манс.

- Я вырвала эту страницу прежде чем отдать ему книгу. Мы стараемся не называть покинутым детям их известных фамильных имен, потому что… они для них бесполезны и болезненны.

Агнесса закрыла книгу, прижав ее к Оливии.

- Оставьте ее у себя и ничего не говорите Кристоферу. Очень вас прошу.

Госпожа Манс снова согласилась, заботливо уложив черновик в сумку Кэтрин. Следующие полчаса она пребывала в подавленном состоянии, ощущая собственное поражения: она ведь планировала сделать все совершенно иначе… вот только как именно «иначе», она не могла вспомнить. Оливия долго напрягала память, но потом все-таки приняла горькую правду: она ничего не планировала. С того самого момента, как в ее руках оказалось письмо, ее ум перестал выстраивать действия в ровную цепочку, как обычно это делал, и возложил все на интуицию и импульс, которые вкупе никогда не приводили ни к чему хорошему. Возможно, именно поэтому Оливия взяла с собой госпожу Тирбальд, рассчитывая на голос разума с ее стороны, но тогда ей следовало считаться с ее мнением. Тогда бы она уже держала путь домой и без проблем смогла бы придумать оправдание для своих озадаченных детей и Роланда. У нее еще был шанс повернуть назад и уйти до оговоренного времени визита. Однако она понимала, что не сможет забыть о том, что нашла в цитадели. Как бы она не силилась вызвать в себе неприязнь или хотя бы равнодушие к сыну Джонаса, внутри откликалась только жалость. Мальчик не был виноват в этой ситуации. Джонас скрывал его столько лет, заставляя чувствовать себя ненужным и забытым, пока их семья жила, ни в чем себе не отказывая. Но это не было похоже на заботливого и доброго мужа Оливии. Неужели он так сильно стыдился своей измены, что избавился от собственного сына, как от побочного продукта короткой интрижки? Зачем нужно было прятать его в таком ужасном месте, а потом неожиданно вспоминать и просить найти? Неужели у него проснулась совесть лишь спустя столько времени. А где мать ребенка? Она тоже была не против отдать его в изолированную крепость? Оливия давно привыкла к тому, что в жизни мужа было много непонятных вещей, от которых он старался оградить семью, но почему сейчас он решил поступить по-другому? Почему он сразу не рассказал о мальчике? А если решил сохранить его в тайне, почему резко передумал? Зачем он просил найти его? Что он подразумевал под этим? Что Оливия будет присылать ему деньги в конверте или что она выкрадет его под покровом ночи и втиснет в их семью? Или он ничего не подразумевал, а Оливия сама все усложнила. Мастер была права: она исполнила последнюю волю, какой бы странной она ни была, и могла быть свободна. Зачем ей навязываться в матери чужому ребенку, который сам может того не хотеть? Зачем ей строить из себя виноватую и раскаивающуюся мерзавку? От ее выдумки никому легче не станет. Тогда лучше будет молчать.

После долгой битвы мыслей, Оливия решила, что ради собственного спокойствия и ощущения исполненного долга все равно поговорит с мальчиком, но будет строго придерживаться плана мастера Агнессы. Ей кратко разъясняли, о чем она должна говорить с пасынком, и что он собой представляет, а потом повели в госпиталь.

- Крис недавно закончил реабилитацию благодаря целителю из Телли, - пояснила свой выбор мастер. – Ему будет привычнее в этой обстановке.

- А что за реабилитация?

- Это вас не касается, - отрезала педагог. – Рассказывать вам всю его прошедшую жизнь у меня нет ни времени, ни желания. У вас есть список наводящих вопросов, которым пользовалась целительница, и я прошу вас не отступать от него.

- Хорошо.

- Это важно, госпожа Манс. Вы не должны все усложнять.

- Я знаю, - обреченно вздохнула Оливия.

Светлое на фоне остальных мест цитадели, помещение с койками и ширмами было полупустым: Оливия заметила только двух человек в серых балахонах, которые получали от целителя лекарства. Аристократку проводили к дальней ширме, куда услужливо поставили два стула.

- Будьте здесь, - приказала мастер, - я приведу его.

- А если он не захочет беседовать?

Агнесса снова не ответила и ушла, задернув за собой шторку. Оливии ничего не оставалось, кроме как сидеть и ждать.

Крису дали подремать и забыть о странностях сегодняшнего дня. Но только на полчаса. Пробудившись по чужой воле, он уже мысленно приготовился к возвращению в изолятор или к встрече с местью капитана, но, открыв глаза, увидел Агнессу. Этот вариант его совершенно не порадовал.

- Потом, - проворчал он, пряча лицо в подушку.

- Тебе нужно пройти со мной.

- Мне нужно отдохнуть, прежде чем ревнители вспомнят про меня и вернут в изолятор.

Жалобный вид и убедительные доводы не подействовали на чересчур взвинченную сегодня Агнессу, и через несколько минут Крис оказался в госпитале. Возмущаться, жаловаться, противиться или сбегать он не стал: мастер пострадала достаточно из-за его выходок, поэтому, какую-бы несуразицу она ни придумала на этот раз, он решил, что примет ее без сцен. За указанной ширмой сидела та самая подозрительная особа, в нетерпении постукивая пальцами по коленке, на которой покоился пергаментный лист. Женщина встретила Криса натянутой улыбкой, пригласив сесть на стул напротив. Шторка позади мага плотно задернулась. Прикусив язык, Крис подчинился.

- Здравствуй, Кристофер, меня пригласили провести с тобой беседу, - сказала дама.

- Я догадался, - бросил адепт. – Точно так же со мной уже беседовали.

Женщина, будто подтверждая его слова, несколько раз кивнула, не сводя с него глаз. С таким вниманием на него раньше смотрела виткер, залезая в голову, поэтому маг напрягся, но ничего похожего на штурм от телепата не было. Женщина просто смотрела, долго и упорно, словно пыталась прожечь сквозь Криса дырку или найти в его сонных глазах ответ на вселенский вопрос, почему он такая скотина, но ничего из этого у нее не получалось, поэтому ее взгляд был грустным и тяжелым. От такого Крису стало еще больше не по себе. Он вопросительно приподнял бровь, выведя собеседницу из транса, и та вспомнила про лист на коленях, опустив в него глаза.

- Как ты себя чувствуешь сегодня? – прочитала она первостепенный вопрос виткер.

- Неплохо, - дал он ей неизменный ответ. – Устал только немного. Я сегодня просто нарасхват. Цитадель не может справиться без моей помощи.

- Правда? Это хорошо, что тебе есть, чем заняться здесь.

Женщина снова растянула фальшивую улыбку с таким старанием, что, казалось, мышцы не выдержат и лопнут, обвиснув бесформенной тряпкой. Она снова заглянула в шпаргалку.

- Как ты спал сегодня?

- Не совсем хорошо.

- Почему? Тебе снилось что-то плохое?

- Слушайте, у меня идея, - оживился Крис и хлопнул себя по коленям, заставив женщину вздрогнуть. – Давайте сразу перейдем к монологу о том, что мне нужно помнить. Про минусы одиночества, позитивный настрой и прочую чушь. Он на обратной странице.

Маг переместился со стула на койку и устроился на ней, отвернувшись от изумленной собеседницы.

- Вы мне его прочтете, а я отдохну, - распорядился Крис, сомкнув потяжелевшие веки. – Извините, просто я устал от допросов.

- Каких допросов?

- Да всяких, - зевнул он.

Адепт услышал тихий шелест перевернувшегося листа, за которым последовала долгая пауза, в которую женщина ознакомлялась с прописными истинами от травокурки. Когда она закончила читать и со вздохом подняла голову, маг тоже услышал.

- Крис, мне необязательно читать тебе это, если ты не хочешь. Мы можем поговорить о чем угодно. Если ты устал от разговоров, я могу что-нибудь рассказать, что тебе интересно, а ты послушаешь и заснешь. Хочешь, поступим так?

Крис хотел фыркнуть, но даже презрение требовало энергии, которой у него не осталось. Ему стало жаль женщину, отчаянно пытающуюся играть душевного беседчика, и он присел на койке, повернувшись к ней.

- Как я уже говорил, со мной раньше беседовала другая женщина. Она, между прочим, умела читать мысли, но все равно ничего не смогла добиться. – Крис еще раз внимательно осмотрел особу, слишком шикарно одетую для своей роли. – Хотя у нее определенно не было таких диамантов на шее. Думаете, это ключ к успеху?

Женщина прикрыла ладонью сверкающее ожерелье и придала лицу такой вид, будто ее охватил болезненный спазм, от которого она даже не могла подать голос.

- Может, хотя бы вы не будете врать мне сегодня, - ненавязчиво предложил Крис. – Кто вы такая?

- Меня зовут Оливия Манс. Я твоя мама.

Крис создал продолжительную паузу, в которую ни на миг не опустил кривую улыбку, едва не доведя нервничающую женщину до истерики. Все же он нашел в себе снисходительность и подал голос.

- Интересная уловка. Что еще у вас есть в арсенале?

- Это не уловка. Крис, я знаю, в это сложно поверить, но я не лгу.

- Агнесса заставила вас это сказать?

- Нет, она напротив отговаривала меня. Я приехала сюда лишь для того, чтобы познакомиться с тобой и рассказать, кто ты на самом деле.

Оливия опасливо глянула на шторку ширмы, но та не собиралась с треском обрываться и впускать разгневанного педагога ни через миг, ни через два, ни через пять. Агнесса либо не стала подслушивать их, понадеявшись на благоразумие Оливии, либо молча приняла исход и решила не вмешиваться. Крис воспринял ее молчание, как возможность съязвить.

- Так я рависская принцесса? – усмехнулся он. – Не сказать, что я очень удивлен…

- Тебя зовут Кристофер Манс и ты мой сын. Твой отец принес тебя сюда четырнадцать лет назад. Он оставил тебе книгу со сказками, почему-то некрасиво оформленную и местами недописанную. Это был его черновик. На первой странице он написал твое личное и фамильное имя. Агнесса вырвала ее, чтобы не давать тебе ложных надежд, но она поступила неправильно. Ты должен знать, что ты не сирота. У тебя есть семья, которая тебя всегда помнила и любила, а теперь без страхов может сказать тебе об этом лично.

Оливия снова замолчала, обратив глаза на оказавшийся рядом стакан с водой, который она тут же осушила. Снисходительное и слегка равнодушное выражение начало сходить с лица Криса, уступая место злой гримасе. Его губа задергалась, периодически обнажая угрожающий оскал, который он пытался скрыть.

- Это розыгрыш? – прошипел он. – Вас подослал Варнел, не так ли? Это часть его терапии, которая, видимо, должна сделать из меня безмозглого и безобидного дурачка. Или это все-таки идея Агнессы? Она решила, что сможет повлиять на меня таким образом?

- Я не знаю, кто такой Варнел, а про Агнессу я тебе уже сказала. Ты имеешь полное право не верить мне, ненавидеть меня и требовать, чтобы я ушла, но пока просто выслушай.

- Мои родители давно умерли, или я умер для них, - поставил точку Крис. – Я ничего не слышал о них, а если и слышал, то только предположения, причем нехорошие. А теперь спустя до хрена лет про меня неожиданно вспомнили, да еще и богатая на вид мадам. Вы и вправду думаете, что я на это клюну?

- Твой отец скончался два года назад. Незадолго до этого он попросил тебя навестить. Я просто хочу, чтобы ты знал, что не один. Что у тебя есть семья, которая всегда будет на твоей стороне, что у тебя есть дом, где тебе будут рады. Я буду писать тебе и присылать деньги. Если захочешь, приезжать, а когда ты покинешь цитадель, я сделаю все, чтобы ты ни в чем не нуждался.

Крис помассировал виски и уронил голову на руки. Мысленно проклиная себя, Оливия незаметно вытерла заслезившийся глаз, пробормотав:

- Если ты больше не желаешь ни слышать, ни видеть меня, скажи, и я уйду. Если нет, мы продолжим разговаривать.

- Да хватит уже! – прикрикнул Крис, вскинув голову. – По-вашему, ваши сопли должны доказать правду? Да ни хрена они не доказывают, только раздражают. Для чего эти игры? Зачем издеваться-то?

Глаза аристократки заблестели, и она с силой зажмурила их, проглатывая колючий комок, засевший в горле. Адепт с отвращением фыркнул, а потом издал нервный смешок, переросший в приступообразный смех.

- Ладно, - поднял он руки, не переставая кривиться. – Ладно, сдаюсь. Допустим, сопли что-то доказывают. Но если вы действительно моя матушка, то я вас расстрою еще сильнее, сказав, что вы припозднились.

Женщина перестала вещать свою чушь, спрятав лицо в ладонях, и Крис разозлился сильнее. Если эту уловку подсунула ему Агнесса, то это было худшей ее идеей. Маг четко определился, что не простит ей такую подлость. Это ж надо было додуматься подослать к нему второсортную актрису, которая якобы должна была наставить его на путь истинный, тыча под нос трогательной историей с долгожданным воссоединением. Видимо, в его тяжелом случае в ход шли любые меры и способы: сначала идеи Варнела, затем эксперименты Одена, а теперь и опекунша, которой, как думал Крис, можно доверять, влезла с новой пыткой – все ради «его же блага». Учитывая, сколько он страдал ради своего же блага, ему уже должны были выдать мешок денег, отдать в распоряжение лучший публичный дом королевства и роскошную медоварню Риндала, снарядить паланкин и под фанфары выпроводить за ворота, сделав так, чтобы он ни в чем не нуждался на свободе… Проклятая буржуйка знала, что предложить. Агнесса или кто-то другой хорошо знали, что ей нужно говорить и делать, чтобы было убедительно и больно. Не желая проигрывать, женщина продолжала свои игры, умело изображая слезы и силясь довести до них неисправимую ошибку природы. Для чего все это было сделано? Для того, чтобы Крис моментально поверил в ее бред, прыгнул в ее объятья, с этого момента и навсегда став нормальным человеком? С чего Агнесса и тем более Варнел решили, что это сработает? Он никогда не был одним из тех слюнтяев, которые холодными ночами сосали большие пальцы и звали мамку, потому что никогда не знал, что из себя представляет это загадочное существо, что его так страстно желают все остальные, и как оно сможет избавить его от всех напастей. Пусть он не знал потаенного смысла таких слов, как мама, папа и семья, чтобы грезить о них, но он не был хладнокровным пресмыкающимся, и иногда ему тоже хотелось тепла и ощущения, что он кому-то нужен и кому-то дорог. Хотелось, чтобы хоть кто-то понял, что ему не нравится быть одному. Каждый день он смотрел, как другие сироты, попавшие сюда намного позже, уходили раньше. Потом смотрел, как к другим детям приходили их объявившиеся семьи, друзья и дальние родственники, как тошнотворно они лобызались и клялись, что всегда будут рядом даже на расстоянии. Иногда Крис наивно верил, что в мире найдутся визитеры и для него. А если нет, то найдется кто-то внутри стен, для кого он станет кем-то большим, чем ненормальным вредителем, полоумным шутом или вечной проблемой. Но все это было так давно, что сложно было сказать, когда у него в последний раз возникали такие мысли.

Крис глянул на актрису и гадливо поморщился.

- Чего вы от меня хотите? – рыкнул он на нее. – Я не б-буду играть в ваши игры и изображать вашего сыночка.

Он снова вспомнил ее слова, вызвавшие бурный негатив, и усмехнулся.

- Когда ты покинешь цитадель… все, чтобы ты ни в чем не нуждался… - передразнил женщину Крис, уже не могший сдерживать смесь усмешки и оскала. – Да я бы больше поверил, если бы мне пообещали личную встречу с Творцом. Меня никогда отсюда не выпустят. Об этом знаю и я, и Агнесса, и Варнел, и все прочие. Я опасный уникум, без минуты чернокнижник и убийца. Я ненавижу здесь всех и каждого, и мне не стыдно и не страшно показывать это. Все, кто плюнул на меня, предал и сделал больно, получат от меня личный ответ. Надеюсь, когда они все передохнут, их ненаглядные чучела на небе, которых я тоже ненавижу, не выйдут их встречать. Надеюсь, сопливые сиротки здесь никогда не дождутся своего чуда и станут такими же, как я. Надеюсь, когда они наберутся храбрости, то сравняют это проклятое место с землей!

Женщина перестала реветь, и Крис придвинулся к ней, заглянув в опущенные глаза.

- Ну что, мадам, все еще хотите быть мне м-мамочкой? Я бы не советовал. Я бы никому не советовал называться моей родней даже понарошку. А если бы это было правдой, так тем более.

Богачка все-таки решилась поднять на него глаза, но Крис не увидел в них положенный страх и разочарование. Там по-прежнему была неясная грусть, отчего он взбесился еще сильнее.

- Велиар вас загрызи, на что вы рассчитываете? Приходите сюда, корча из себя непонятно кого, когда я успел стать таким, заявляя, что вы – моя семья и всегда б-будете на моей стороне. И вы думаете, что после этого все будет хорошо? Что я в это поверю? На что вы, мать вашу, рассчитываете?!

Глаза у Криса дико защипало, будто в них бросили песок, пропитанный кислотой. Внутри скопилось столько гадости, но выпустить ее через слезы опять не вышло. У него уже полгода не получалось это сделать: видимо, он слишком часто злоупотреблял этим на сеансах «ради своего блага». Он подавил в себе желание завыть и с силой протер веки, опустив руки на колени, где их осторожно коснулись чужие теплые пальцы.

Оливия молчала, не зная, с чего начать оправдания, и стоит ли начинать их вообще. Она лишь знала, что не может сейчас сделать то, чего от нее ждут, и что должно считаться самым правильным решением, а именно, встать и молча уйти, забыв об этом дне. Раз уж она выбрала этот путь, ей нужно было довести все до конца, насколько бы жестоко это ни было. Она была ни в чем не виновата, но чувствовала себя единственной причиной страданий этого мальчика. Не почувствовав сопротивления, она озвучила только что придуманную историю.

- Я очень сожалею, Крис, что нам пришлось тебя отдать. Наше положение было очень сложным, тебе грозила большая опасность, если бы ты остался с нами. Но теперь все улеглось, и я хочу, чтобы ты узнал, что мы никогда про тебя не забывали. Так хотел твой папа. Мы бы ни за что не отдали тебя, будь тогда другие условия, и не было ни дня, когда бы мы не вспоминали тебя и не считали дни, когда смогли бы с тобой воссоединиться. Как я могла забыть, что у меня есть такой замечательный и любимый всем сердцем сын?

Женщина через силу улыбнулась и попыталась еще что-то сказать, но Крис, бросив на нее испуганный взгляд, рывком высвободил свои руки и поднялся с койки. Маг шагнул к ширме. Молчать было не в его стиле, но сейчас он не мог придумать подходящих слов. Он даже не знал, что чувствовал в этот момент: отвращение, обиду, злость или уныние. Просто было очень больно, и он не хотел это показывать. Он взялся на край шторки, но рука застыла на месте. Определиться ему помог страх, что женщина начнет вещать снова, и он поверит в ее ложь. Тогда у него снова появится глупая надежда, которую тут же растопчут самым безжалостным образом. Уж лучше пусть все останется как есть.

Адепт вышел за ширму, встретившись с дюжиной людей, заполнивших дальнюю часть госпиталя. Среди неизвестных чинных людей в камзолах, воинов без знаков Храма и незнакомых ревнителей выглядывали и старые знакомые, вроде Линса, Дейна, Клемента и парочки безымянных прихвостней Варнела. Где-то далеко сзади стояла Агнесса, смотря в сторону, и Карина, ломая себе пальцы. Когда разнородный отряд немного приблизился, Крис увидел и самого Варнела. И так сурового вида лицо капитана теперь украшала тряпичная повязка на глаз, а открытая часть лица блестела, покрытая больной испариной. Ему явно стало хуже, и заклинание Криса тут вряд ли сыграло роль. Тем не менее капитан держался хорошо, не выставляя на показ свою боль, и адепт не стал выставлять свою.

- Вам очень идет, - подметил Крис, когда капитан подошел ближе. – Это прям ваше. Надо было сразу так сделать. Может, не стоит на этом останавливаться? Я с удовольствием внесу в ваш лик симметрию.

Ожидаемый приступ гнева у капитана не случился, и это было плохим знаком. Он остался стоять во втором ряду процессии, пропустив одного из ряженых господ вперед. Тот, развернув толстый пергамент, торжественно произнес:

- Приказ из центрального отдела по делам общественно опасных магов, одобрен контрольной комиссией академии ревнителей Бастерлона, - прочитав названия инстанций, остальное он пересказал своими словами. – Тебя перевозят в столицу для ПНООМС терапии. Ты отправляешься завтра.

- А тут масштаб не такой впечатляющий, что ли? – устало усмехнулся Крис, пока вышедшая на свет Оливия метала недоуменные взгляды на столпившихся людей.

Господин в камзоле вопрос не понял, и слово взял довольнейшего вида Линс.

- Ты серьезно думал, что твоя воспитательная комната – это прописанная тебе терапия? Нет, это другая вещь, и она, наконец, рассмотрена и одобрена в отношении лиц, не достигших совершеннолетия. Ее уже использовали, и она дала хорошие результаты. С ее помощью ты пересмотришь свои взгляды на жизнь и перестанешь быть всеобщей угрозой. Терапия, подавляющая неконтролируемые общественно опасные магические способности, превратит тебя в достойного человека, полезного обществу.

Крис слабо понял, что именно ему прописали, поэтому вопросительно посмотрел на Варнела, но тот, на удивление, все еще молчал. Тогда маг посмотрел в сторону Агнессы, но той уже не было, только Карина осталась стоять и продолжать ломать пальцы с таким усердием, что хруст стоял на все помещение. Доверие к опекунше уже испарилось, и новое ее предательство не ранило так сильно, как могло. Крис повернулся к Варнелу.

- Что это за дрянь такая? – с легкой злобой спросил он, но ответ перехватил Линс.

- Это лечение…

- Я не тебя спросил, слизняк, - прошипел маг, не сводя взгляд с капитана. – Что это, капитан? Еще одна ваша блестящая идейка? Она ведь провалится, как и остальные. Если так мечтаете, чтобы я перестал быть всеобщей угрозой, просто повесьте или сожгите меня.

- Я ведь не монстр.

- А я – да?

Варнел насупился от плаксивого тона. Крис сам удивился своему голосу, и от этого ему стало еще хуже. Он стыдливо опустил глаза, закусив кривящуюся губу. Капитан хладнокровно произнес:

- Сегодня ночью ты заснешь и проснешься уже в Бастерлоне. В цитадель ты уже не вернешься. Может, потом ты будешь вспоминать ее со слезами на глазах, понимая, что отверг. У тебя есть еще остаток дня и ночь, чтобы поностальгировать и пообщаться с друзьями.

- Нет, - моментально отозвался маг. – Я хочу побыть один. Отведите меня в изолятор.

Капитан изумился такому ответу, но перечить не стал. Криса обступили со всех сторон и вывели из больничного крыла. По пути к залу задержания дюжинный отряд постепенно рассеивался, пока не остался только Варнел с личными прихвостнями.

- Ты точно больше ничего не хочешь сказать? – поинтересовался капитан. – И сделать ничего не хочешь?

- Нет.

- Что-то больно ты мирный сегодня.

- Да и вы не особо разговорчивый.

- Мне недолго осталось, Крис.

- И вы решили подгадить мне под конец? Не боитесь, что Творец не одобрит, и у вас на границе возникнут проблемы?

- Нет. Это единственное верное решение в твоем случае. Хотя оно нелегко мне далось.

Варнел тяжело и отрывисто выдохнул, слегка замедлившись, и его подчиненные покорно сбавили шаг. Капитан покачал головой.

- Как бы я ни пытался отнестись к тебе с пониманием, у меня ничего не выходит. Слишком поздно для понимания и прощения в твоем случае, но это не только твоя вина. За тебя слишком поздно взялись. Если бы здесь раньше заметили, куда ты катишься, все было бы по-другому.

- Как же здорово вас заклинило на идее меня исправить. Почему вам так это важно? Прошлый случай покоя не дает? У вас не встает после этого? Почему нельзя просто отстать от меня?

- Ты уже слишком опасен, чтобы закрывать на это глаза. Ты, как и многие до тебя, попал в плен своей силы. Ты теряешь контроль не только над ней и эмоциями, но и над своими мыслями. Скоро ты перестанешь видеть границу между допустимым и безумным, но я поклялся, что не допущу этого, как и любой подобный случай. Любыми способами.

- Ваши способы заставили меня делать то, что я не хотел делать.

Варнел притворился, что не услышал. Они почти достигли зала задержания. Если бы сейчас Крису удалось оттолкнуть ревнителя справа и ломануться вперед, можно было успеть спрятаться в лабиринте и остаться там жить. Крис не знал, что будет для него лучше: стать призраком в холодных и темных коридорах за стенами, высовываясь, чтобы красть еду и одежду, пока здесь не догадаются по камешку разобрать толстые стены, или согласиться со своим приговором и отправиться в неизвестность, которая не предвещает ничего хорошего. Но, соглашаясь, он признает общую теорию о том, что он монстр и стал таким только по собственному желанию. Хотя он все равно не докажет обратное.

Капитан отпер камеру изолятора, а его прихвостень всучил Крису флакон с хорошо известным ему зельем. Ревнители расступились, молча пропустив приговоренного вперед. Маг неожиданно для себя замешкался на пороге: дальше его ждала неизвестность, и это было страшно. Это точно будет хлеще кратких заключений в изоляторе, хлеще постоянных бесед с нравоучениями, может, даже хлеще трудов Одена.

- А в чем будет заключаться терапия? – тихо спросил он капитана, хотя не был уверен, что ему ответят.

Варнел без лишней грубости, как и нежности, надавил ему на спину, заставив зайти в изолятор. Он зашел следом, прикрыв дверь, и приказал магу сесть на койку.

- В твоих руках – зелье глубокого сна, - пояснил очевидное Варнел. – Оно сделает твою поездку незаметной. Если ты откажешься пить его, на тебя наложат заклинание с похожим эффектом.

- Вы не ответили на вопрос.

На лице Варнела сохранилось абсолютное равнодушие, но он все-таки нашел в себе сострадание и слегка пояснил.

- Твое поведение сильно усугубляет дар, который трансформирует каждую твою эмоцию в слишком большую для тебя и остальных энергию. Когда его не станет, с тобой будет проще работать. Тебе и самому станет проще понять простые истины без бури, свирепствующей внутри.

- Так вы будете убирать из меня магию? – не поверил Крис. – Будете дубинками ее выбивать или как?

- Ты будешь принимать лекарства.

- Да ладно? У нас изобрели лекарства от магии? Что ж вы их тут вместо супов не наливаете?

- Оно пока что экспериментальное.

- И не самое безвредное, да?

- Эффект от него в любом случае будет достигнут.

Слова Варнела спровоцировали у вредителя кашляющий смех. За время, пока он ждал расплаты за свои прегрешения, он успел вообразить себе очень много изощренных вариантов этой самой расплаты, но жизнь лабораторной крысы ему на ум не пришла. Наверное, души зверьков, которых он в научных целях загубил на уроках Джоленты, решили отомстить ему таким образом. Скрытые способности безобидных на вид цветочков и их комбинации всегда вызывали у мага интерес и уважение: капля их скрытой силы, правильно приготовленная и использованная, могла остановить любую серьезную угрозу. Изучение этой силы стало для Криса хобби бóльшим, чем изучение собственных возможностей. И теперь она же будет использована во имя его преображения. Лиена бы посмеялась от такой иронии. Вспомнив эгирку, Крис сникнул. Ее вряд ли поставили в известность о его дальнейшей судьбе. Еще сегодня он бегал с ее поручениями, воплощая в жизнь очередной сумасбродный план, а уже завтра они никогда больше не встретятся. Лиена, наверное, опешит, может, даже психанет и что-то вытворит. И за ней придет похожий отряд карателей, отправив в тюрьму, в которой, как слышал Крис, маги живут недолго. Может, и его терапия надолго не затянется, но опять-таки для чего придумали такие сложности, если их обоих, как всех проблемных существ, по итогу ждет один конец?

- А не проще меня один раз ядом угостить? – предложил рассерженный маг Варнелу. – Я даже могу подсказать, каким именно, в зависимости от ваших предпочтений. Хотите, я буду медленно задыхаться, не в силах пошевелиться? Или буду биться в конвульсиях, пока у меня не остановится сердце? Или захлебнусь собственной рвотой, выдавив все свои внутренности? Смотрите, с-сколько возможностей! На любой вкус и цвет!

Крис осмотрел зелье в своих руках.

- В лаборатории Джоленты можно достать уже готовое «лекарство». Давайте вы просто случайно перепутаете его с этим флаконом, и мы закончим. И тогда я не буду п-просить Пустоту забрать вас в вечный полет.

- Терапия необязательно должна убить тебя, Крис, - снова равнодушно мотнул головой Варнел. – Не надо драмы. Если получится, ты станешь обычным человеком. Нормальным человеком, за которым потом присмотрят.

- То есть, меня посадят под надзор после этого? А если не получится, то я сдохну. И сдохну не сразу. Сука, зачем все так усложнять и растягивать? Такая идея могла бы прийти Одену, но не вам. Неужели я до сих пор был слишком хорошего мнения о вас?

Бровь Варнела дернулась, но он остался непреклонен. Он сместил взгляд с глаз Криса на флакон в его руках.

- Ты будешь пить зелье или мне звать магов?

Спорить и что-то доказывать уже было бесполезно, и Крис покорно выхлебал зелье, вручив пустую стекляшку Варнелу. Зелье действовало быстро. Не так быстро, как его эфирный аналог, но через миг Крис уже почувствовал легкую сонливость, заранее устроившись на койке. Варнел, все так же не глядя на него, решил высказать финальные напутствия:

- Ты заслуживаешь хорошей жизни, парень, и я думаю, она у тебя будет. Но мы с тобой уже не встретимся. Прощай, Крис.

- Прощайте, капитан. Приятного полета.

В госпитальном крыле осталось несколько человек, но ни от одного из них Оливия не смогла добиться ответа. Важного вида чинуши притворялись, что не замечают ее, солдаты дружно ссылались на свой кодекс, а ревнители первыми поспешили убраться из крыла. Только один из них приостановился и, когда госпиталь опустел, тихо подошел к Оливии.

- Вас просили проводить в гостевые комнаты.

Аристократка неожиданно для себя так разозлилась, что отвесила фору звонкую пощечину. Тот выпучил глаза и аккуратно попятился. Сбоку на него набросилась целительница со словесной атакой.

- Клемент, разъясни-ка мне, потому что моих лечебных познаний недостаточно. Что такое эта ПНООМС терапия?

- Она подавляет магию. Обычно используется на чернокнижниках, приговоренных к длительному заключению или смерти. Терапия предполагает беседы и постоянный прием антимагических зелий особого рецепта, который идет до тех пор, пока способности не пропадают.

Слова столичного ревнителя немного успокоили Оливию: она уже успела накрутить себе самое плохое, но тут все было не так страшно. Она уже сталкивалась с похожей терапией: ее муж принимал подавляющие зелья, чтобы лучше себя контролировать. Правда, он пил их редко и совсем не для того, чтобы полностью лишиться способностей. И в то время, в которое он проходил свою терапию, он выглядел слишком болезненным и уставшим, чтобы думать о ее благом эффекте.

Вроде бы успокоившаяся Оливия снова начала тревожиться, исходя из последней мысли, а целительница, чье лицо приобрело бордовый цвет, подтвердила ее опасения.

- Что вы изучаете у себя в академии? – завелась колдунья. – Какой изувер придумал это? Вы не знаете, что потеря магических сил непременно ведет за собой потерю сил жизненных?

- Есть риски, но это гуманнее, чем казнь.

- Это же то же самое! Только дольше длится.

- Были положительные случаи, после которых чернокнижники меняли мировоззрение и становились полезной структурой общества.

- Были положительные? То есть, в основном отрицательные?

- Нет. Просто много побочных эффектов…

- Вроде летального исхода?

- Что вы на меня взъелись? – жалобно пропищал ревнитель. – Не я изобретал эту терапию, не я ее назначал, и не мне перед вами оправдываться.

Фор развернулся к Оливии, но приближаться к ней не рискнул. Тихо пробурчав о том, что даму проводят служащие, он направился прочь из госпиталя. Однако Манс не собиралась просто так его отпускать и немедля догнала у выхода.

- Вы не имеете права проводить такое с несовершеннолетним без участия его родителей, - насела она с той же темой.

- Он сирота, а так как опекун – маг, по закону он не может выступать с защитой ввиду неадекватного восприятия…

- Я его мать, и я обычный человек, который затаскает вас по судам, но добьется отмены приговора вашего самосуда.

Бегать в тяжелом платье было трудно, поэтому Оливия все-таки упустила фора. Оставшись без провожатых, она четко определилась в том, что ей первостепенно нужно найти Агнессу и прояснить ситуацию. Оставалось только понять, в какой части огромного замка ее сейчас искать и как при этом не попасться в заботливые руки слуг цитадели. Рассуждения Оливии на ходу внезапно и грубо прервали, толкнув в сторону и вжав в стенку. Вначале опешившая аристократка хотела выразить возмущение, но, впритык столкнувшись со скуластым лицом, обезображенным жуткой черной меткой и злой гримасой, возмущение моментально трансформировалось в страх, вынудив остаться молчаливой. Хозяйка лица не спешила начинать разговор, буравя Оливию оценивающим взглядом, полным такой отборной ненависти, что аристократка думала, еретичка сейчас зарежет ее на месте. Интуиция подсказывала Манс, что эгирка способна сделать такое: несмотря на хрупкий вид и желтый воротник доброжелательных воспитателей, внутри нее бушевала страшная сила, питаемая сильными чувствами. Джонас как-то говорил Оливии, что стоит бояться не способного мага, а эмоционального. Все же аристократка взяла себя в руки и уверенным взглядом бросила вызов разгневанной воспитательнице. Только тогда та удосужилась объяснить суть претензии.

- Вы действительно его мать? – угрожающе прошипела эгирка.

Не грубый тон, а сам вопрос крайне оскорбил госпожу Манс, и она потеряла всякое желание рассказывать запутанную, но правдивую историю своего прибытия. Вместо этого она огрызнулась.

- Вам повитуху найти, чтобы это подтвердить?

Эгирка ощетинилась, но убрала от Оливии руки и отступила на шаг.

- В ином случае я бы с радостью отрезала вам язык и глаза высосала, - призналась она, - но вы можете помочь. Скажите мне, мамаша, вы хотите, чтобы ваша первая встреча с сыном оказалась последней и денежки на подарок ушли на похороны? Если нет – слушайте. Сейчас вы вернетесь в гостевые залы и соберете все имеющиеся у вас деньги и драгоценности. Потом в служебных комнатах, недалеко от гостевых, найдете извозчика по имени Андер, скажете ему, что семья Рунов желает уехать раньше срока и уже собирается. Потом вернетесь и дождетесь меня в залах. Возьмите это, - Лиена сунула в чужой карман маленький пузырек, - и выпейте через два часа. Все поняли?

- Да.

Эгирка еще раз метнула на Оливию уничтожающий взгляд и ушла. Последнее, что хотелось сейчас Манс, это участвовать в каких-то заговорах и безумствах, но, если то, что она услышала за последний час – правда, то это нельзя было пускать на самотек. Каким бы противоречивым мальчиком не представлялся сын Джонаса, он заслуживал лучшей жизни, чем вечный контроль с изоляцией и рискованная терапия, которая могла отобрать у него даже такую жизнь. Оливия заключила, что ее муж был бы в ужасе, если бы она вылила на пасынка правду о семье и тут же согласилась отдать его на казнь. Это было бы еще более подлым поступком, чем тот, из-за которого мальчик рос здесь и стал таким, каким сам не хотел быть. Пусть Крис не верит в их родство, пусть хотя бы поверит, что есть люди, неравнодушные к его несчастьям, и что Оливия одна из них. Но ведь она ничего не знает об эгирке. С виду сложно было назвать ее другом, да и про ее план не было ничего известно. Стоило ли верить в ее добрые намерения хотя бы по отношению к Крису? Может, она просто хотела обвести богатую особу вокруг пальца, сыграв на чувствах? К сожалению, прояснить ситуацию не было времени. Оливия будто шла над пропастью по узкой и кривой перекладине с завязанными глазами и должна была решать, куда ей ставить ногу, пока не налетел ураган. Ей совершенно не нравилась эта неясность, в которую ее поместили, и стремительность, с которой эта неясность нарастала, не оставляя времени подумать. Конечно, ничто не запрещало ей уподобиться Кэтрин, подремав и продегустировав местную кухню перед тем, как уехать и все навсегда забыть, но будет ли она способна на такое?

Оливия уже сбилась со счета, сколько времени прошло, после того как она попробовала содержимое пузырька. На вкус оно не было столь отвратительно, как предполагалось, но его вкус волновал женщину меньше всего. Выждав час и не почувствовав никаких эффектов, она выпила все остальное, выбросив пузырек. Как и было велено, она сообщила извозчику необходимое послание. Оставшееся время она вначале попыталась скоротать за разговорами, потом за игрой в тафл, потом за дремой, но ни то, ни другое, ни третье не шло. Хорошо отдохнувшая Кэтрин нашла в себе интерес посетить несколько экскурсий и послушать историю старого замка, но через два часа все воодушевление выветрилось из нее, и она начала ныть, настаивая на отбытии. Через три часа в ход пошли грязные приемы с упоминанием непосед Оливии, которые определенно могли найти себе нехорошее занятие в ее отсутствие, но Манс проявила стойкость, оставаясь верной чужому плану. Она еще раз пересчитала свой капитал. Эгирке следовало хотя бы приблизительно сказать сумму, которую она должна была собрать. По-хорошему ей вообще следовало рассказать о своем плане. Из ее кратких инструкций аристократка самостоятельно заключила, что они каким-то образом попытаются сбежать, но ей слишком часто говорили, что теперь это сделать невозможно, поэтому она слабо верила в успех. Кэтрин заметила ее беспокойство, но для себя решила, что не хочет интересоваться ее глубокими чувствами и новыми грандиозными мыслями, тем самым возобновляя их споры, хотя она все равно периодически, якобы вскользь или ненароком, доносила до сведения Оливии некоторые услышанные факты из жизни студентов, которые должны были доказать ее точку зрения. Но Манс больше не слушала ее и не позволяла себе сомнений по поводу своего решения.

К вечеру основные экскурсии закончились, и большинство гостей вернулось в залы, заполнив их разговорами, которые по мере сгущения сумерек постепенно стихали. К этому времени Кэтрин устала искать себе развлечение, ныть и грозиться уехать самой, поэтому просто заснула. Не ее одну утомило пребывание в доме чудес: некоторые визитеры прикорнули на мягких диванах, несмотря на то, что через два часа должны были собираться отчаливать. Оливия тоже хотела хотя бы на несколько минут броситься в объятья сна, но, видимо, из-за переживаний это было неисполнимым желанием. В последней попытке она смежила веки.

Упало что-то тяжелое, и Манс быстро открыла глаза, осмотревшись. На пол свалился служащий, разбив керамический чайник, и захрапел. Весь гостевой зал был погружен в сон, и лишь Оливия была чужой на этом непонятном торжестве. Она подошла к подруге, попробовав ее разбудить, но все было безрезультатно. Звуки падения начали приглушенно раздаваться за пределами зала, и женщине стало страшно. Когда ее сзади кто-то коснулся, она подпрыгнула. В темноте этот кто-то показался ей неведомой сущностью без лица, но при детальном рассмотрении узнался ревнитель, с которым она недавно имела неприятный разговор. Исказившим его лицо предметом оказалась тряпичная маска, прикрывавшая нос и рот. Похожую тряпицу он протянул аристократке.

- Надевайте. Вы собрали деньги?

- Да.

Обычная на вид тряпица оказалась не такой простой, но ее особенность заключалась не в особой пропитке. Надев ее, аристократка почувствовала покалывание по коже и прохладу, а ее голос стал сильно приглушен, будто она говорила через подушку, а не через тонкую ткань. От этих странных ощущений хотелось избавиться, но Оливия удержалась от того, чтобы снять с себя магический предмет.

Лиена терпеливо подождала, когда богатая мадам свыкнется с дополнительной мерой защиты и вспомнит про деньги. Когда кошелек был отдан Клементу, Мэй первая заглянула внутрь. Переведя недовольный взгляд на спонсора побега, она сквозь маску буркнула:

- Этого мало, велиар вас выдери.

- У меня с собой больше ничего нет. Остальное в гостинице у моего друга.

- В какой гостинице?

- «Пятое созвездие».

- Что ж, одной проблемой меньше, - кивнула Лиена и мотнула головой. – Идите к выходу.

- Где мой сын?

- Я скоро приведу его.

Ничего больше не поясняя, эгирка шустро покинула зал. Ревнитель тоже развернулся к выходу.

- Подождите, - спохватилась Оливия. – Я не могу оставить свою подругу.

- Мы ее заберем, когда разберемся с воротами, - уверил ее фор.

В коридоре аристократка чуть не споткнулась о спящего служащего. Вся цитадель была погружена в полумрак, а ревнитель не пожелал прихватить с собой свечку. Лишь воспитательница хорошо выделялась среди темноты: над ее головой кружил голубой огонек, постепенно уходя вдаль. В коридоре показалась еще одна тень бодрствующего.

- Что с воротами? – обратился к нему ревнитель.

- С механизмом я разберусь, - определился тот со своей задачей, - но защиту придется снимать тебе.

Мужчины направились к выходу, но госпожа Манс помедлила, взглянув на огонек воспитательницы. Поняв, где должно быть ее место, женщина отдала столичному ревнителю кошель.

- Мне нужно помочь воспитателю. Пожалуйста, не забудьте о моей компаньонке.

Не дождавшись ответа, она быстро направилась туда, где в последний раз видела голубое сияние. Найти его вновь не составило труда, и подоспевшая аристократка перепугала эгирку.

- Я с вами, - твердо сказала она. – Помогу, чем смогу.

Воспитательница поморщилась, но спорить не стала. У входа в другое крыло пришлось оттаскивать от двери бронированного мечника, и аристократка смогла пригодиться.

- Как вы усыпили всю цитадель? – все-таки спросила Оливия. – Через вентиляцию?

Эгирка с подозрением оглядела ее, но увиливать не стала.

- Можно и так сказать. Через систему разморозки. Нашла главную трубу и выпарила в нее несколько котлов.

- Если вы дали мне противоядие, зачем еще маска?

- Для дополнительной защиты.

- Значит, вы действительно не все продумали.

- Знаете что…

- Сколько будет длиться эффект?

Эгирка резко затормозила, ткнув Оливию в грудь тонким пальцем.

- Я не знаю, ясно? Я вообще не уверена, что заснули все, поэтому давайте без лишних вопросов.

Она подошла к пустой стене, выведя рукой сложные символы. Со стены опали зеленые искры, и за ними показалась дверь.

- Внутренний двор и лестница точно не вошли в зону действия, - пояснила заклинательница, заметив страдальческий и непонимающий взгляд Оливии. – Пойдем так.

Обладающая феноменальной памятью аристократка разочаровалась в себе, мигом запутавшись в узких и ветвистых коридорах, по которым ее вела воспитательница. Оливия никогда не страдала боязнью замкнутого пространства, но ей все равно было некомфортно среди давящих стен, выстроившихся вокруг нее сложным лабиринтом. Переполниться дискомфортом и волнением не давала быстрота, с которой пробиралась вперед эгирка, поэтому все мысли визитерши были заняты лишь тем, как бы не упустить проводника из виду. Добравшись сложным маршрутом до лестницы, эгирка остановилась и прислушалась. Почти минуту она стояла молча и неподвижно, и Оливия расценила это как шанс обсудить их план. В этот же момент раздался приглушенный грохот, и пол под ногами затрясся, вселив еще больше тревоги. Воспитательница вышла из ступора и ускоренно запрыгала по ступеням, а аристократке пришлось подобрать юбку и попытаться не отстать.

- Что это было? – запыхавшись, спросила она, когда гул, наконец, улегся.

- Неважно. Нужно торопиться.

Лиена целиком положилась на внутренние часы, с режима которых нельзя было сбиваться. Она с буржуйкой на хвосте выбралась из лабиринта у скрытого сектора, где были организованы камеры предварительного заключения. У входа в него Лиена перевела дух: Хербс, как и обещал, испортил механизм пропуска в сектор, который понимали лишь те, кто успел войти в закрытый клуб Варнела. К остальным замкам она подобрала ключи из недавно созданной большой связки. Свежие ключи были сделаны на скорую руку из олова, поэтому могли и гнуться, и ломаться, как погнулись и сломались выполнившие работу копии ключей от общих хранилищ. Лиена надеялась, что ее попытка воспроизвести механизм пирамиды сыграет и не будет разваливаться в руках, как остальные ключи, требующие слишком бережного отношения и медленных манипуляций, пока песок во внутренних часах неумолимо сыпался дальше. В конце концов воспитательница преодолела все преграды и зашла на запретную территорию. Здесь царила тишина, раскинувшаяся на двадцать с лишним задействованных комнат и еще тридцать неадаптированных, каждая из которых глухо запиралась на сложный замок, и ключей от них у Мэй не было. Лиена приблизилась к первой двери, со второй попытки смогши отодвинуть тугую ставню, перекрывающую маленькое оконце. Внутри была абсолютная темень, и сколько бы адепт не светила в оконце, свет отказывался проникать внутрь и показывать содержимое комнаты. Внутренние часы велели торопиться.

Помощница почувствовала замешательство Лиены, быстро поразмыслила и неожиданно упростила задачу.

- Он попросил, чтобы его отвели в изолятор.

Мэй еще не приходилось бывать в изоляторе, и она понятия не имела, где он расположен и чем внешне отличается от остальных комнат. Следуя предположениям, она направилась в конец коридора. Не дойдя до последних дверей, Лиена ощутила давящий дискомфорт, помогший определиться с нужной комнатой.

Сон без сновидений резко прервали, сначала едким запахом, подсунутым прямо под нос, а потом тряской и парой неслабых пощечин. Крис почувствовал себя рыбой, которую выловили из воды и велели немедленно начать дышать. Когда очертания комнаты более-менее состыковались, он увидел перед собой страшное лицо с одними глазами и инстинктивно отпрянул. Лиена дала ему только один миг, чтобы окончательно прийти в себя, и сунула в руки пузырек.

- Пей, - приказала она.

- Что происходит? – приложил ладонь ко лбу Крис, когда вращение комнаты вернулось.

- Мы тебя спасаем. – Мэй снова нетерпеливо указала на пузырек. – Пей.

Крис перевел глаза на сосуд с неизвестным содержимым и печально посмотрел на Лиену.

- Мне будет больно?

- Это не яд, трагик ты несчастный. Это защита от зелья сна. Мы сбегаем. Помнишь наш старый план?

Крису понадобилось немного усилий, чтобы вспомнить их глупую выдумку двухлетней давности, когда они кропотливо продумывали рецепт идеального зелья сна, которое планировали распространить по цитадели, как невидимый морок, но проблемы нашлись уже на первой стадии разработки. У них никак не выходило стабилизировать концентрированное варево, и в больших количествах оно моментально сворачивалось. Чуть позже у них получилось сделать эфир, действенный, но очень нестойкий и требующий близкого контакта. Может, не помешай им сторонние события, у них бы вышло довести его до совершенства и сбежать под сопение охраны прямо через главные ворота, которые они хотели вынести многоступенчатой взрывной руной с помощью собранного маниита и таланта Крису к обучаемости. Лиена даже продумала их маршрут и собрала неплохую сумму для старта, но потом случился Варнел с его расследованием контрабанды, потом Каспар с его паразитом, и все полетело в бездну. Почему ностальгия нашла на компаньонку именно сейчас, Крис не знал, но отлично понимал, что старый план совсем не годился в нынешних условиях. Поэтому, вместо того, чтобы немедля повеселеть и сорваться с места, Крис предоставил факт:

- Все будет без толку, нас все равно найдут.

- Не найдут, если не будем копаться.

Крис на мгновение подумал вразумить буйную эгирку, но в итоге признал, что не имеет право рушить ее надежды, даже если они приведут ее в бедственное и отчаянное положение. К тому же, судя пот тому, как она тряслась, про себя отсчитывая каждый потраченный миг, ее обновленный план, которым она так и не поделилась, не терпел задержек. А Крис сейчас не терпел новых безумных выходок и ложных надежд.

- Иди без меня.

Лиена на короткое мгновение потеряла дар речи от такого ответа. Крис увидел ее дерганную мимику и выдохнул:

- Я устал кривляться и бегать. Пусть я уже получу то, что заслуживаю.

Эгирка не смогла унять бешенство и снова дала протеже звонкую пощечину.

- Так, шмакодявка, либо ты сейчас же вправляешь себе мозги и глотаешь эту жижу, либо я насильно вливаю ее тебе в рот!

- Я никуда не пойду.

Крис дал окончательный ответ, улегшись обратно. Мэй больно вцепилась в его плечи в попытках стащить с койки.

- У меня нет времени на твои выкрутасы!

- Ну так иди одна. Что ты за меня цепляешься? Я тебе ничем не смогу помочь. Не теряй время, если решилась.

Место трясущейся Лиены заняла наемная актриса, непонятно каким велиаром занесенная сюда же. Пока эгирка не набросилась на непокорного протеже с кулаками, мадам мягко вывела ее из камеры, оставшись с Крисом один на один. Тот выдавил из себя протяжный стон:

- Бездна, за что мне это. Оставьте меня в покое.

- Неужели ты хочешь закончить все так? – насела женщина. – У тебя появился шанс стать свободным, и ты упустишь его?

- Я сыт по горло всякими шансами. Дайте мне отдохнуть.

- Крис, нельзя так быстро сдаваться…

- Быстро? – Крис поразился чужой способности, которая моментально трансформировала его безысходное смирение в лютый гнев. – В каком месте ты это «быстро» увидела, шаболда ряженая?! Как вы мне все надоели, знатоки души!

- Ты не из тех, кто перестанет бороться из-за обычной усталости.

- Да что вы знаете обо мне!

- Я знаю достаточно!

Женщина наконец-то убрала слащаво-заботливый тон.

- Прекрати истерику и возьми себя в руки, - жестко сказала аристократка, подойдя ближе. – Если тебя не заботит твоя собственная судьба, подумай о своей подруге, которая рискует всем ради тебя. Ты дорог ей, как и она тебе. Она не уйдет без тебя, но благодаря тебе может лишиться всего, что имеет. Раз ты пожелал себе такого, значит, ей тоже такого желаешь?

- Да она уже на полпути к границе. Что я, Лиену не знаю?

- Значит, не знаешь.

Крис ощерился, сжав кулаки. Поле изолятора пропало достаточно давно, чтобы вернуть немного сил, которые напрашивались примениться против наглой притворщицы. Но женщина совсем не заметила опасности перед собой, подойдя еще ближе и применив приказной тон.

- Думай быстрее, Крис. Прекращай жалеть себя и вставай, иначе я не дам тебе покоя.

- Ой, да будьте вы прокляты.

Маг встал с койки, обогнув неприятную личность, и вышел в коридор, где металась Лиена.

- Пошли, раз у нас времени в обрез, - скомандовал Крис, на ходу проглатывая зелье и надевая протянутую маску.

Лиена поспешила к выходу. Ряженая актриса, несмотря на свое узкое платье, не думала отставать, и Крис брезгливо поморщился, обратившись к компаньонке:

- На кой хрен она нам сдалась? Кто это вообще такая?

- В данный момент это наш спонсор.

- Ну, допустим.

У входа в безопасный лабиринт Крис все-таки решился на уточнение.

- Но как мы теперь спрячемся? – скачущими словами спросил он, когда они перешли чуть ли не на бег. – Нас сразу же отыщут.

- Камни памяти уничтожены.

- Что? Как?

- Потом.

На первом этаже пришлось резко изменить маршрут из-за зашнырявших теней. В восточном коридоре показался чужой огонек, и Мэй затолкала Криса и визитершу в нишу, оставшись встречать угрозу один на один. Увидев живую душу, к воспитательнице подбежали два эрудита и служащий, догадавшиеся соорудить себе маски из одежды.

- Что произошло?! – провизжала высокая учительница. – Почему все спят? Откуда запах гари?

- Не знаю, сама пытаюсь выяснить.

- Это, наверное… - второй маг широко зевнул, - эксперимент Джоленты сорвался. Мы слышали взрыв. Наверное, пары из лаборатории распространились по этажу.

- Тогда надо срочно спасать ее и изолировать лаборатории. Идите, а я буду открывать окна.

- Туда уже направились ревнители.

- Эти тупоголовые дурни закроют наставницу там и носами не поведут.

Эрудиты молча согласились и, борясь со сном, двинулись вперед, а служащий решил любезно помочь Лиене. За свой широкий жест он получил точечный разряд в затылок и рухнул на пол. Спонсор что-то обеспокоенно пикнула, но Лиена так разгорячилась, что вполне могла убить следующую помеху на своем пути к свободе. Крис решил не злить компаньонку сильнее и без задержек обошел недвижимого служащего, убедив себя в том, что он в порядке и скоро полностью придет в норму. Несясь дальше по восточному коридору, они периодически сталкивались с дуэтами и одиночками, вышныривающими из проходов от внутреннего двора и непонимающими, что происходит. В основном это были испуганные служащие и гости, которых Лиена неумолима отправляла в обмороки разными заклинаниями, на ходу поглощая серебристое зелье из иверита. Когда из проема вынырнул хранитель, моментально разобраться с ним не вышло, и затянувшееся противостояние, хоть и стало победным, привлекло к себе ненужное внимание. Внезапно вылетевший навстречу беглецам ревнитель быстро понял ситуацию и накинулся на не успевшую отдышаться Лиену, без дополнительных разъяснений занесся над ней даже не дубинку, а самый настоящий острый меч. Крис, до этого остававшийся зрителем, смог скопить силы для преждевременного ответа, и его порыв вырвал оружие из рук мечника. Тот неуклюже запнулся и тут же налетел на стилет Лиены. Трижды налетел. Спонсор, до этого стойко боровшаяся со страхом и нерешительностью, ужаснулась от этой картины и оцепенела, прижавшись к стене. Крис тоже не смог мирно это принять.

- Твою мать, Лиена…

- Не тормози хотя бы ты.

Эгирка схватила его за все еще выставленную после заклинания руку, испачкав ее горячей кровью. Крис не стал упираться, но решился оглянуться на затихшего ревнителя, который точно не придет в норму, и на приросшего к стене спонсора, который вряд ли пойдет за ними.

Холл был уже близко. Лиена ускорилась так сильно, что Крис чувствовал, что еще миг, и он свалится, но компаньонка этого не заметит. На развилке коридора их окликнули. Не успев ничего понять, первым удар схлопотал Крис, по инерции влетев в Лиену и придавив ее своим наполовину парализованным телом. Эгирка резво выползла из-под него, но недостаточно резво поставила блок, и заклинание Линса ударило ее по рукам, лишив возможности колдовать. Она издала отчаянный звериный рык, но слабость взяла свое, и ее колени соприкоснулись с полом. Маг-ревнитель в сопровождении двух мечников и хранителя догнал беглецов.

- Так и знал, что это ваши проделки, - отплюнулся Линс.

Он подошел опасно близко к Лиене, и Крис впервые испугался не за нее.

- Стой!

На его крик больше среагировал Линс, успев заметить подготовленный для него клинок. Еще миг, и он с остальными успели заметить кровь на рукаве эгирки. Ревнители моментально изменили свои установки, но Линс не дал мечникам подойти ближе, скомандовав:

- Нет! Их нужно доставить капитану невредимыми.

Он наложил воздействие на эгирку, и та судорожно вытянусь, оцепенев. Крис послушно поднял руки, и для него ограничились заклинанием слабости. Грандиозный побег был провален. Безумная надежда избежать приговора рухнула. Желание не утянуть за собой своих заступников не сбылось. Все было просрано. Лиене теперь светит минимум вечность в тюрьме или просто казнь за то, что она сделала. А ведь она вполне могла успеть разминуться и с этим отрядом, и с ненужными свидетелями, и с агрессивным ревнителем, не жди она Криса. Он ведь даже не хотел идти. Он прекрасно знал, что этим все кончится. Маг уже не знал, на кого он сердится больше: на ее упрямство или на свою усталость. С одной стороны, он бы с удовольствием сейчас растянулся на полу и дождался окончания спектакля, а с другой ему не давали покоя мысли о возможных путях отхода. Пусть колдовать сейчас не выйдет, у него есть еще достаточно сил, чтобы вскочить и пнуть Линса, оборвав его воздействие на Лиену.

- У вас там товарищ умирает в восточном коридоре, - подал голос Крис, заставив мечников напрячься. Один из них уже повернул голову в нужном направлении, но Линс снова состроил из себя командира:

- Не расходиться!

Подлиза, все еще мечтающий стать главной подстилкой Варнела, не был в почете у большинства ревнителей, и отряд врагов сократился на один. Разбранившийся маг грозно глянул на Криса, на всякий случай усилив заклинание слабости. Лиену он тоже не оставил без внимания, с опаской отойдя от них обоих.

- Вы меня не проведете, - нервно хохотнул он. – Сбежать у вас не выйдет.

- Отчего же? Сейчас это как раз таки у любого желающего выйдет. Быстро, надежно и без последствий.

- Что ты такое мелешь?

- Как вы думаете, где рвануло?

Пока ревнители лихорадочно соображали, Крис с надеждой глянул на хранителя. Он никогда не пересекался с этим магом, но страстно рассчитывал, что тот не входит в клуб сторонников общих правил и любителей изоляции. Момент, в который хранитель оценивал ситуацию и свои предпочтения, показался Крису вечностью, но ожидание оправдалось. Когда ревнители с ужасом поняли, что имел в виду малолетний бандит, они потеряли бдительность, и хранитель быстро обезвредил мечника. Линс продемонстрировал потрясающие рефлексы, контратаковав хранителя. Маги сцепились, и Крис ощутил, как спадает сила воздействия на него. Судорога Лиены тоже проходила, и в безвыходном положении снова появился свет в конце туннеля. Но горел он недолго. Линс оказался на удивление способным заклинателем, быстро отправив хранителя в страну грез и успев прервать выпад Лиены. Эгирка полностью вышла из игры, зато дала возможность вступить в нее протеже. Крис превзошел рефлексы ревнителя и дал ему под дых. Сил было мало, но временно ослабить его было возможно, и маг рискнул, напоровшись на моментальную кару, подло врезавшуюся ему в спину. В западном коридоре показалась подмога из магов, но Крис уже не был уверен, что сможет уговорить их сменить сторону, потому что паралич, которым в него запустили, достиг даже губ. Юному адепту было вполне достаточно, чтобы усмириться, но Линс решил добавить сверху. Навредить беглецу сильнее не дала неожиданная спонсорская помощь, навалившаяся на спину защитника Храма. Ревнитель ненадолго растерялся, но показать ему все боевые приемы буржуйка не успела, поймав порцию магии от приблизившейся подмоги. Она, охнув, согнулась, и Линс без усердия оттолкнул ее от себя. Подмога поравнялась с беглецами, и Крис повесил голову: мастер и два его ученика-эрудита были в поклонении у Варнела, вероятно, находясь в его списке, поэтому их можно было не пытаться соблазнить свободой. Они бы вообще не поверили, что какая-то воспитательница смогла уничтожить камни памяти и пошатнуть репутацию капитана. Если честно, Крис сам не верил в это.

- Их нужно доставить капитану, - выдохнул Линс, и мастер беспрекословно согласился с ним, связав нарушителей ослабляющими путами.

Ревнитель, оценив старания подчиненных, отдышался и встал в позу победителя. В той же позе он внезапно взлетел в воздух, даже не успев удивиться, когда его, взвизгнувшего, притянуло к полотку. За ним к полотку направились два эрудита, но мастер успел защититься от нападения исподтишка. Увидев перед собой Агнессу, мастер выставил вперед руки, безмолвно воззвав к благоразумию, но его не последовало, и мастера сошлись в схватке. Ранее мечтавший посмотреть на дуэль настоящих титанов магии, Крис быстро пересмотрел свои желания, когда перед его глазами замелькали вспышки, и остаточная энергия от блокирующихся чар начала хлестать в разные стороны, а он оказался ближе всех к этому представлению. Ему снова пришла на помощь спонсор, бесстрашно подойдя и оттащив к стене. Агнессу будто не касался факт о том, что резерв сил у магов не был бесконечным, и она проводила атаку за атакой, не давая сопернику времени ответить на удары. Страшащийся гнева капитана мастер пропустил один из легких ударов, не успев поднять руки для второго, и его сырой барьер с треском пробился. Последнее заклинание в дикой цепочке Агнессы отправило его в полет по западному коридору, отнесся за сто или все двести шагов вперед спиной. В такой же полет отправились прикованные к потолку маги. Агнесса запечатала проход в коридор толстым слоем льда и коротко выдохнула. Потом она взмахнула рукой, растворив путы на руках беглецов. Со скоростью стрелы она привела в чувства Лиену и даже успела осмотреть пострадавшую визитершу.

- Синяком отделаетесь, - заключила мастер и выпрямилась.

- Агнесса, идемте с нами, - озвучил дерзкое предложение Крис. – Иначе вам несдобровать.

- Я знаю, Кристофер.

- Камней памяти больше нет, - прохрипела Мэй. – Нас не найдут.

- Не говори глупостей, Лиена. Я уже слишком стара для шалостей на свободе. Да и ваш помощник не смог бы взорвать весь отдел, оставшись при этом целым. Охрана ушла к лабораториям, я попробую ее там задержать. В холле пока никого нет, поэтому поторопитесь. – Мастер перевела взгляд на благородную госпожу, сдержанно улыбнувшись. – Все, кто слышал ваше имя, забудут его. Я рада, что ошиблась.

Агнесса с тихим хлопком растворилась в воздухе, и следующие слова Лиены ушли в никуда. Огорчившись из-за такого скорого прощания, маги несколько приуныли, но больше задерживаться не стали, захромав к заветному выходу.

- Наш помощник? – вспомнил Крис. – О ком она говорила?

- О притворщице. Надеюсь, она не оплошала. И наши ревнители тоже.

Холл был преодолен на одном дыхании. В его конце как два гиганта расположились массивные двери, сделанные из самых высоких деревьев Калтенлинда, обитые самым прочным металлом мира, запираемые самым долговечным механизмом, охраняемые самыми преданными делу ревнителями и зачарованные самыми способными профессорами бывшей академии. И они были открыты. Пусть не настежь и не взорванные великой руной, их нынешний вид все равно приравнивался к чуду, но Крис все равно слабо верил в него. Даже когда он вместе с остальными вышел за порог твердыни, не столкнувшись с невидимыми барьерами, он все еще не верил в это чудо. Наверное, это был его сон на пути в Бастерлон, где ему уже приготовили назначенное лекарство.

- Не могу поверить, что я стою здесь, - усиленно заморгал Крис. – Кажется, я все еще сплю.

- Если нас заметят здесь, можем и не проснуться, - оттащила его от порога Лиена. – Андер должен был запереть пристройки и ждать нас здесь. Но, кажется, со второй задачей он дал промашку.

Стараясь сохранять самообладание, Лиена начала рыскать по округе, придумывая, где еще мог спрятать целую повозку Андер. Пока она металась, а Крис пытался поверить в реальность вида перед собой, Оливия наткнулась на силуэт у бокового фонаря, подозвав остальных. У столба лежали Клемет и другая ряженная аристократка в необычной позе. Видимо, фор нес даму на руках, когда его застали врасплох. Лиена мигом оказалась рядом, приведя ревнителя в сознание.

- Что стряслось?! – Она наложила корявое заклинание бодрости на него, для верности ударив по щеке. – Где Андер? Где Хербс?

- Не знаю, - потер тот затылок, болезненно поморщившись. – Помню, как мы еле как открыли ворота. Я снял барьер, а Хербс пошел платить извозчику. Потом я ушел за мадам. Больше ничего не помню.

- Где деньги?

- Боюсь, что не у меня.

И так находящаяся на грани срыва воспитательница взорвалась, с силой пнув по фонарю.

- Тебе в руку засунули штуковину, сила которой сопоставима с тремя магами, а тебя вырубил богомолец с коневодом?! Идиот! Кретин разиняротый!

Ее фонтан остановила спонсор, указав в сторону дороги. Через минуту к цитадели подъехала полуразваленная повозка, и молодой ямщик слез с козлов и подошел к ним.

- Извините, мы припозднились немного, - сообщил юноша, который явно был впервые за работой. – Доставка провизии. Мне сказали, вы можете помочь.

- Кто сказал?

Из кузова высунулась знакомая голова и помахала собравшимся у ворот. Лиена запрыгнула в повозку первой, и за ней последовали остальные, проигнорировав открывшего род извозчика. Непонимание захватило его еще больше, когда мимо него прошел мечник с похрапывающей женщиной на руках, скрывшись позади.

- Разворачивайся и езжай в Ванген, - приказала юноше Лиена. – Так потребовали в цитадели.

- Зачем? Вы кто?

- Без вопросов, новичок. Раз ничего не знаешь, молчи и выполняй. Нам срочно нужно в город.

- Но моя телега не выдержит…

Воспитательница щелкнула юношу по лбу, и фор-ревнитель занял его место, освободившись от лишнего груза. Скрипя всеми опорами, повозка тронулась. Пассажиры начали поспешно избавляться от ящиков, бочек и прочих предметов, наваленных в кузов. Лошадь почувствовала легкое облегчение, но скорости повозке не добавила. Лиена выругалась и недобро посмотрела на спящую аристократку.

- Это еще что за щеголиха?

- Это моя спутница, Кэтрин Тирбальд, - представила подругу Оливия, загородив ее собой. – И мы не станем ее бросать.

- Расслабься, Лиена, - простецки сказала имитация девушки, сегодня по торжественному случаю напялив самый свой бесстыдный наряд. – Самое сложное уже позади.

- Как раз таки наоборот, тупица! – оспорила эгирка. – Что это вообще за развалюха? Андер должен был приготовить нормальную упряжку.

- О, это другая, - улыбнулась суккуб, разозлив еще сильнее своей глупой репликой. – Я вернулась на ней для отчета. Я все сделала, как ты сказала…

- Ты видела Хербса и Андера?

- Да, я же с ними ехала. Меня любезно пригласили. С нами было еще несколько студентов и младший педагог, поэтому я подумала, что вам бы не хватило места, а тут очень кстати нарисовалась встречная повозка…

- Где деньги?!

- У них, а что?

Мэй издала полурык-полувопль и уронила голову на колени. Имитация не поняла сути ее поведения и продолжила доклад.

- Я взорвала хранилище, - довольно сказала она. – Сектор с камнями адептов точно стерся в пыль. Маленький сектор, отвечавший за талисманы, тоже. Наверное, и эрудитов зацепило. Смолы оказалось больше, чем селитры, поэтому ее остаток я подожгла в секторе хранителей. Может, камни треснут от огня и тоже сломаются, и тогда мы освободим почти весь замок.

Лиена нахмурилась, не разделив ее ликование. Звучно проклиная скрипящую телегу, медленную клячу, предателей Андера и Хербса, она сидела как на иголках, бросая частые взгляды на постепенно удаляющийся замок, как и остальные, боясь увидеть скорую погоню.

- А что дальше? – вывела ее из этих тревожных мыслей Оливия, погрузив в новые. –Узнав о побеге, они сразу же возьмутся искать и начнут с Вангена.

- Хозяин «Пяти Созвездий» поможет нам, - ответила Лиена и добавила: – Если у вашего друга окажется достаточно денег. Вашу подружку разбудить?

- Нет, пока не надо, иначе у нее случится нервный припадок.

Крис снова посмотрел на спонсора и ее храпящую спутницу, но так и понял, какая у них была выгода. На вид ряженые аристократки не представляли собой ничего большего, но маг сомневался, что все знатные дамы скрашивают свободное время, отдаваясь бунтарству, отчего время от времени нарушают сотни законов, высвобождают опасных преступников и обогащают их пособников. Хотя он мало что знал о жизни богатеев. Может, они действительно так развлекались. Или Лиена с Крисом были нужны им для какой-то определенной цели. Или актриса со сценическим именем Оливия говорила правду.

Особа заметила пристальный взгляд на себе, но Крис не пожелал встречаться с ней глазами, спровоцировав у нее очередной печальный вздох. Никто в повозке так и не выразил радость от хотя бы частичной победы, беспокоясь о последующих проблемах. Только имитация девицы разрывалась от счастья, вслух составляя планы на дальнейшую жизнь, которая в основном заключалась в поиске и посещении всех имеющихся в королевстве публичных домов. Крис молча похвалил ее идею, пока знатная дама с недоумением и смущением таращилась на нее, не понимая, откуда в цитадели взялась такая вульгарная персона. Ей определенно не стоило знать ее историю происхождения, как и историю происхождения плана побега и тем более историю его реализации, хотя Крис до сих пор сам не знал ее, надеясь, что, когда Лиена немного успокоится, ему все разъяснят.

Чтобы отвлечься от дурных мыслей и перестать оглядываться, Лиена обратила внимание на оставшийся лишний груз в виде маленького предмета, чья ликвидация вряд ли бы добавила бодрости лошади. Она сняла с него покрывало, и перед ней предстал аккуратно запечатанный ящик с надписью: «Горячительные смеси от Варма и Дри». Затаив дыхание и преисполнившись надеждой, эгирка дрожащими руками вскрыла ящик и выдохнула часть своей уставшей души.

- Творец, как же вовремя, - хныча, вытащила она бутыль. – Спасибо тебе, боже, что не бросаешь меня.

Крису еще не доводилось бывать в Вангене вначале в силу возраста, затем в силу поведения, но оценивать настоящий город по достоинству было некогда. На пространстве, не ограниченном четырьмя стенами, страх возможной поимки начал чувствоваться острее, и Крис совсем не был этому раз. С каждой минутой, которую он проводил на этом пространстве, вдыхая воздух, не пропитанный сыростью давящего камня, он все больше верил в свою свободу и все больше вспоминал их с Лиеной фантазии о большом мире, которыми они развлекались вместо вечерних шарад. Если он поверит в эту свободу окончательно, терять ее будет тысячекратно больнее, а произойти могло все, что угодно. Хоть Лиена продумала достаточно мелочей, даже их не хватило бы для полной уверенности в безопасности. Она все-таки довела, хоть не до идеальности, но до ума их сонный эфир, распространив его по сложной системе обогрева, о которой немного поведала в свое время Ладомира. Как воспитательница, она заботливо напомнила всем гостям, которых ей довелось увидеть, что сквозняки в цитадели непременно приводят к чахотке неподготовленных людей, поэтому окна лучше держать закрытыми. Гости в свою очередь распространили это предупреждение между собой, и особо чуткие на эти дни визитов служащие исполнили все их прихоти. Но эти прихоти коснулись лишь четвертой части цитадели, по которой планировалось выгуливать визитеров, про оставшуюся часть оставалось надеяться, что законные обитатели замка тоже не любят холодные весенние ветры. Особенно это касалось ревнителей, за которых Мэй опасалась больше всего, поэтому здесь пригодились помощники. Клемент не отличался добродушием, как Петри, но был достаточно сговорчивой личностью. Ему не понравился путь, на который сошла цитадель, но как мелкая сошка, он не смел спорить с одобренной политикой новшеств. Когда ему ненавязчиво предложили стать одним из почетных носителей талисмана силы, он сердечно отказался, но новый ультиматум от капитана: либо он вписывается в новую норму охранника цитадели, либо ищет себе другой оплот, уговорил его принять этот дар. Об этом решении пришлось сразу же пожалеть, и все следующее за тяжелым этапом приживления время Клемент думал, как избавиться от заразы, проросшей в его руке. Он и сейчас надеялся, что сможет найти в королевстве умника, который безвредно вытащит из него талисман, несмотря на все уверения теллийцев о том, что это было невозможно сделать. Вторым своим среди чужих стал Хербс, которого можно было уговорить и на призыв Пустоты, если это хорошо оплачивалось. Авансом для друзей-недругов стала часть изъятых накоплений Лиены, которые пришлось достать из недр хранилища, и которые успели уменьшиться в объеме несмотря на дотошный контроль капитана. За эту мелочь форы любезно согласились закрыть окна в крыле закаляющихся ревнителей, сославшись на свое недомогание. За нее же Хербс, которого какой-то недалекий назначил в сменные охранники сектора временного задержания, слегка упростил доступ к запретным землям и присоединился к Клементу в их главной задаче: открытии ворот цитадели и подготовке повозки. Но любой побег был бы бесполезен с новыми методами отслеживания из Телли, которые хранились там, не знаю где, и открывались так, не знаю как. С этим секретом частично помогла Ладомира, вычислив незаурядный проход в новую секцию хранилища, который поселился на карте Крис, но был предназначен не ему. Предполагалось, что Лиена станет первой, с кем поделится секретом призрака ее протеже, но неуловимый суккуб стал еще более подходящим вариантов. Мэй мигом завербовала любопытную гостью для своих попыток пробраться в секцию. Дверь туда оказалась непреступной, поэтому первое, о чем подумала гостья, были бесы. Мэй потребовалось поскрести по своим давним заначкам, чтобы собрать немного маниита для быстрого ритуала, но усилия оказались напрасными: бес не справился с мощными защитными чарами и моментально поджарился. Счищая его остатки с пола, гостья решилась на небольшую слежку из укрытия. Обнаруженный у капитана необычный ключ стал новой целью Лиены. Капитан, со слов ревнителей, любил все контролировать сам и держать ключи от всех значимых мест цитадели у себя в кабинете. Дверь туда тоже не была из разряда простых, но гостья уверила, что уж она-то покорится ее собрату. Получив доступ в запретную секцию, Лиена столкнулась с проблемой ее уничтожения: магия в секции не работала ни в каком виде, поэтому пришлось искать житейские материалы между лабораториями и теплицей. Подготовленную селитру Лиена запечатала в глиняные сосуды, которые вместе с горючей смолой должны были переместиться в общее хранилище, а оттуда с помощью гостьи достичь конечной точки. Конечно, весь этот план предполагал строгое соблюдение условий и тайн, поэтому Крис сам не зная того, тоже сыграл в нем роль, хоть и самую скверную, но он простил Лиену за это. Простил за то, что ему пришлось отвечать за ее воровство материалов, ненароком проболтавшись Одену о своих личных тайнах и запустив плохую цепочку причин и следствий, от которой крупно пострадал сам. Он простил и то, что до последнего не знал, чего хотела Лиена в кабинете капитана, и то, что его так быстро оставили на растерзание ревнителям. Конечно, он бы все равно не смог рассказать ничего путного, даже не страдая в изоляторе, но сам он этого не знал. Как и не знал, что в день визитов таскал туда-сюда грузы из селитры и смолы, которые из-за усталости и неуклюжести несколько раз ронял. «Крайне ломкие штуки» и вино ценой в «десять ручных велиаров» могли быть обеспечены куда более радетельным обращением, если бы Крису сказали, что они могут рвануть у него в руках и вкупе организовать его самосожжение. Что ж, это было уже неважно. Главное, напарница все-таки вернулась за ним, рискнув всем своим планом. Будет очень обидно, если их лишняя задержка и наделанный шум сорвут оставшуюся часть плана. А эта часть состояла в том, чтобы попросить помощи у хозяина гостиницы, с которым Лиена познакомилась еще во время своих «лекций», доехать под прикрытием до поселка и там сбежать с одним из заморских караванов. Мэй честно признавалась, что не проработала эту часть плана, ожидая, что все провалится уже на начальных этапах. Но она все равно не желала отступать даже в случае неожиданных преград. Она слишком много сделала, чтобы оказаться здесь, и не собиралась останавливаться на достигнутом. Ее целеустремленность вдохновляла, но одновременно пугала Криса. На его глазах напарница зарезала человека, что нельзя было отнести к несчастным случаям, но это, казалось, совсем не беспокоило ее. Хотя ей и так было о чем беспокоиться, чтобы еще заниматься самобичеванием.

Гостиница не представляла собой ничего невероятного, поэтому Крис решил воспринимать ее как временное укрытие и никак более. Спонсор побега совместно со своим другом, похожим на косящего под ямщика солдата, расплатилась с довольно скромным ревнителем и имитацией девушки, а затем скрылась в гостинице. Суккуб, озадаченно покрутила в пальцах блестящие кружочки, что ей дали, и о чем-то задумалась.

- Это деньги, - подсказал ей Крис.

- Да, я знаю, - тоном знатока сообщила гостья. – Просто почти весь наш план держался на них. Кажется, они у вас очень ценятся.

- На них можно позволить что угодно, - неуверенно сказал Кис, хотя сам был тем еще «знатоком». – В теории.

- Правда? Так я теперь богаче всех на свете!

Она снова похвасталась своими крупными монетками, как маленький ребенок. В ее не совсем настоящих глазах искрила доступная ей радость, а, может, это чувство тоже было просто ловкой имитацией, но оно было заразительно, и Крис тоже улыбнулся. К нему наконец-то пришли светлые эмоции, поборов опасения. Маг решил не возвращаться к настороженным подергиваниям, которым предавалась его напарница, и хоть немного расслабиться. Они действительно сделали это, они покинули цитадель. Возможно, дальше все пойдет наперекосяк, и уже утром они снова вернутся туда, но Крис заработает по крайней мере еще один титул и, возможно, войдет в историю. От такого поворота событий можно было немного повеселеть.

- Здорово получилось, - заключила астральная гостья, подтвердив мысли адепта. – Но на этом пора прощаться. В вашей компании, особенно в твоей, было приятно находиться, но мне пора знакомиться с другими местными прелестями.

Ее бегающие глаза перескочили на прошедшего рядом Клемента, а руки вцепились в его локоть.

- Мне было неприятно и страшно наблюдать, как вас бьют по голове, - начала она подлизывание. – Мне очень не нравилась эта часть плана, но вроде у вас все в порядке. Может, возьмете меня с собой?

- Я еду в Стенстрон. Могу подбросить вас до ближайшей стоянки или довезти до города.

- Не представляю, где это, но я поеду. – Она поглядела на чудом дотащившую их телегу и указала на нее. – Нам нужна такая штука. Только новая.

Мечник согласно кивнул и, пересчитав свою долю, нехотя направился обратно к спонсору. Суккуб взяла Криса под руку, уведя в маленький амбар.

- Времени у нас немного, - протараторила она, воровато оглядевшись. – Но ты выполнил свое обещание и заслужил мою благодарность.

Адепт сконфуженно поправил одеяние и потер шею.

- Это… мило с твоей стороны. Но тут столько всего навалилось…

- Я обещала рассказать тебе, что знаю, - неожиданно изрекла она. – Я попробую тебе объяснить.

Крис открыл было рот, чтобы остановить ее, но копия уже определилась с видом награды за свободу.

- У меня появилась одна мысль о тех страшилах из тени. Возможно, это были разведчики.

- Разведчики? Что это вообще за демоны такие?

- Это не демоны. Это…

Она покусала губу, подбирая подходящие слова, а потом выдала полную бессмыслицу.

- Такие, как я, как бесы и даже как дух погибшего мальчика, живут одном месте, а Они в другом. Они как бы в центре, где тепло, а мы поодаль, где темно и холодно, потому что Они целые, а мы – нет.

- Разведчики?

- Не разведчики. Они. Разведчики служат Им.

- Что еще за они? Главные духи?

- Наверное. Не спрашивай, я не знаю, кто это, - резко ответила она. – Может, кто-то взрослый знает. Мне просто говорили, что Их надо уважать. Что Они – огонь, а я – всего лишь черная пыль от него.

Она изобразила легкую грусть на чужом лице.

- У некоторых есть шанс оказаться там, где тепло, - тихо сказала она. – Такие собирают силу, чтобы вернуться домой уже целым. Такие, как дух того мальчика. Он был очень силен и брезговал со мной общаться. Он считал себя особенным и не хотел жить жизнью паразита, но ему не хватило сил войти огонь, и он погиб. Он вызвал разведчиков, чтобы они забрали его туда, где тепло, но они не успели помочь ему.

- Тебе жаль его? – поинтересовался Крис.

- Не знаю, я пока еще не поняла.

Шум снаружи отвлек имитацию, и она моментально перескочила на другую тему.

- Зато, кажется, я поняла, что такое вина. Думаю, мне стоит попросить прощения за свои прошлые игры.

- Прощу при одном условии: ты никогда не будешь пользоваться образом Марты в своей жизни.

Девушка положила руку на грудь и поклялась велиаром. Пока их не потеряли, Крис с гостьей вернулись в главное помещение, где группа сообщников разговаривала с хозяином гостиницы. После недолгого обсуждения было оперативно подготовлено чердачное помещение, куда Лиена направилась после того, как дала Кэтрин вдохнуть резкий запах настойки. Будить ее сразу Оливия не стала, попросив друга устроить ее в комнате. Отдав хозяину щедрое вознаграждение, аристократка села за стол, с сожалением осмотрела свой прохудившийся кошель и глубоко задумалась. Когда она осталась одна в холле, Крис тихо подошел к столу и встал сбоку. Заметив его, актриса снова вложила в улыбку убедительную теплоту и приоткрыла рот, но подходящих слов не нашла. Несмотря на тьму неясностей, Крис тоже не смог сформулировать первостепенный вопрос. В том же молчании он сел напротив нее. Когда все-таки нашлась фраза, с которой стоило начать разговор, он едва слышно выговорил:

- Спасибо за помощь. Знаете, у меня к вам вопросов больше, чем звезд на небе, но сейчас я в слишком хорошем настроении и не хочу его портить.

- Тогда завтра?

В вопросе спонсора прочиталась мольба, и Крис, утихомирив смесь неизвестных чувств, тряхнул головой и попытался вернуть себе непринужденность.

- Может быть.

Ему хотели сказать что-то еще, но осеклись и перевели взгляд на балкончик второго этажа. Адепт тоже посмотрел наверх. Там стояла молодая девица, чем-то отдаленно напоминающая Марту, хотя едва ли ее можно было назвать похожей на нее. Скорее, это сравнение шло откуда-то из подсознания, хотя Крис плохо разбирался в философии духа. Ухоженная девица с шелковыми темно-русыми волосами не была увешана жемчугами и дорогими тряпками, как подруга мадам, но выглядела настоящей молодой королевой, осанкой сравниваясь, может, лишь с дамой, сидящей напротив мага. Рядом с ней стоял мальчик, ростом немного уступая ей и Крису, но его взрослый благородный вид и широкоплечий стан, почти как у солдата, что прислуживал Оливии, заставил мага завистливо прикусить губу. И эти идеальные персонажи впились глазами в Криса, который и так по всем параметрам смотрел на них снизу вверх. Девица осталась неподвижна, а паренек бегом спустился до третьей ступени и замер там, не сводя взор с Криса.

- Матушка, кто это?

Настроение все же испортилось. Дискомфорт смешался с обидой, хотя маг не понимал, откуда она могла взяться, когда он ни на что не надеялся.

- Где Лиена? – спросил он спонсора.

- На чердаке.

Крис быстро удалился, оставив знатную особу разбираться в своих махинациях самостоятельно. Поднимаясь по лестнице, адепт всеми силами старался не замечать подозрительных взглядов исподлобья от мелких везунчиков. Найти путь на чердак ему помогла жена хозяина. Туда вела отдельная выдвижная лестница, и Крис ловко вскарабкался наверх. Напарница сидела на полу и ужинала принесенным пайком при свете огарка свечи.

- Ползи сюда, - игриво подманила она его. – У нас почти романтический вечер.

Крис сел напротив, взяв с тарелки кусок хлеба, но утолять голод не спешил.

- Что мы будем делать дальше? Тайны уже кончились, правда?

- С минуты на минуту мы поедем в ремесленный поселок. Въехать туда без приглашения не получится, но хозяин гостиницы выбил его для нас. Там нас спрячет его брат, и мы останемся у него на ночь, а утром залезем в любую понравившуюся купеческую повозку, которая не пойдет в Ванген, и мы вольные птицы. А пока ешь, нам доложат о готовности.

- А наш спонсор с нами не поедет?

- Поедет. Я не уверена, что там все будет гладко, а тратить свою кадку, пока рядом стоит корова, я не хочу.

- А это обязательно?

Лиена нахмурилась, запив еду остатками горячительных смесей.

- Я думала, у тебя к ней вопросы.

- Ты знаешь, кто она такая?

- Нет. Но Агнесса сказала, что ей можно верить. Пока она довольно убедительно оплачивает нашу экскурсию, поэтому я ей верю.

- Она назвалась моей матерью, представляешь? – Крис хмыкнул и покачал головой. – Ее подослала Агнесса, но я так и не понял, зачем.

- Так, пока не забыла, - прервала воспитатель его рассуждения, поставив на пол очередной флакон. – Один глоток надо сделать сейчас. Ревнителей в поселок не пустят без веских причин, но, если они нас учуют, причины найдутся.

Крис откупорил флакон, принюхавшись к зелью, но запаха не было. По цвету оно тоже ничем не отличалось от воды.

- Это антимагическое зелье, - Лиена достала второй флакон. – Оно гадкое, но на шесть часов оно обеспечит нам защиту. Утром тоже надо будет выпить. Еще тебе нужно переодеться. Наши новые модные тряпки лежат в мешке у стены.

Она чокнулась с протеже и сделала глоток, потом протерла лицо и закусила кусочком вяленой говядины. Крис снова понюхал зелье и аккуратно просил.

- Оно уберет из нас магию?

- Да. На шесть часов и не минутой больше.

- А есть его более действенный вариант?

Лиена сдвинула черные бровки. Возможно, Агнесса успела вкратце рассказать ей о назначенном Крису наказании, поэтому голос ее стал холоднее.

- Более действенные варианты сведут тебя в могилу.

- Варнел говорил, что есть экспериментальное лекарство…

- А ну-ка хватит! – прикрикнула воспитательница. – Наш дар – это не болезнь, и в лечении мы не нуждаемся. Я не рада использовать эту мерзость, тем более давать ее тебе, но иногда приходится идти даже на самые скверные средства ради цели.

- Как с тем ревнителем?

Крис прикусил язык, не зная, зачем он напомнил напарнице об инциденте, но та не стала злиться сильнее, только слегка помрачнела. Она вытащила свой отмытый стилет, проверив пальцем его остроту.

- Я не святая, Крис. Я никогда такой не была и теперь уже никогда такой не буду. Я жила на улице и не брезговала делать больно тем, кто делал больно мне. Этот кинжал я пускала в ход не раз и не два. Хотя он до этого еще не отнимал чужую жизнь, но… Я не планировала никому вредить, но иногда приходится идти на крайность. Тот ревнитель хотел убить меня, неужели я должна была покорно упасть ему в ноги? Мы должны обращаться с людьми так, как они обращаются с тобой.

Она посмотрела на Криса, вскинув брови в ожидании согласия, но в ее уме родилась другая мысль, и она неуверенно отвела взгляд.

- Наверное, мне не стоит учить тебя такому. У тебя есть свое мнение и свой путь, которые я не имею права менять под стать своим.

Она переключила внимание на стилет, внимательно рассматривая полированную поверхность зачарованной стали, будто видя в ней свое незавидное прошлое. Крис не посмел возобновлять разговор на эту тему, хотя ему хотелось о многом пооткровенничать. Совсем недавно он был готов получить по заслугам, потому что его с каждым месяцем все более дерзкие выходки требовали наказания, и часть Криса была согласна его принять, пока вторая наотрез отказывалась признавать свою вину. Он тоже совсем не был святым, но монстром тоже не был и не собирался им становиться, что бы не говорил Варнел. Но ему все равно было страшно за будущего себя, ведь в чем-то капитан был прав. В чем-то был прав и демон, вытянувший на поверхность его любовь к злорадству. Из-за некоторых особенностей и большой, но не нужной ему силы Крис мог стать худшей версией себя. Но под радетельным надзором ответственных ревнителей он мог стать ей еще быстрее. Перебрав в уме разные мысли, Крис заключил, что может стать нормальным и без наказаний с изоляцией. Он, как и Лиена, заслуживает этой свободы и будет биться ради нее до последнего.

Лиена прекратила свои размышления и спрятала верное оружие.

- Пойду гляну, что там с нашим транспортом, - протараторила она и поползла к лестнице.

На пути вниз она сорвалась, но быстро встала и шаткой походкой пошла дальше. Закрыв за ней люк, Крис вернулся на место, увидев две пустые бутылки, что прятались в дальнем углу чердака. Хмеля не осталось даже на донышке, и Крис смирился, что гадкое зелье придется заедать всухомятку. Маг задержал дыхание и сделал глоток. Зелье оказалось вовсе не гадким. На вкус это была обычная вода, но по последовавшим ощущениям – сущий кошмар. Слабость прошибла Криса так сильно, что у него не нашлось сил держать голову на плечах. Уронив ее на колени, он тихо простонал, вспомнив, сколько длится эффект. Но раз Лиена может справиться с этим, сможет и он. Это все-таки не та обещанная терапия, которая теперь воспринималась с куда большим страхом. Если его будут заставлять пить похожее лекарство на завтрак, обед и ужин, это будет пыткой. Эта показательная дегустация стала для мага новым стимулом для борьбы за свободу.

Подготовленная новая одежда была неприглядной и неказистой на вид, но вполне удобной. С радостью стащив с себя одеяние адепта, которое не так давно холил и лелеял почетный носитель этого звания в своем юном возрасте, Крис облачился в наряд простого человека. На эту легкую манипуляцию потратилось очень много энергии, и клонить в сон стало сильнее. Спустя несколько минут тщетной борьбы со слабостью, Крис решил не мучить себя зря и прикорнул на мешке, погасив свечку.

Оливия едва освободилась от вопросов приставучих потомков. Придумывать для них отдельную историю и объяснять не было ни желания, ни сил. Дочь проявила снисходительность к уставшей матери и усмирила пытливость младшего. Когда он послушно сжал губы, мадам ласково обняла детей и, пообещав все потом рассказать, отвела их в комнату. Она вернулась на балкончик, где за дальним столиком примостилась тощая воспитательница. Оливия двинулась к ней.

- Не знала, что у вас есть дети, - сказала Лиена, когда знатная дама присела к ее столику.

Вдова оценила укол чужого презрения, но промолчала. Мэй возобновила разговор на основную тему.

- Нужно, чтобы вы поехали в поселок с нами. Или ваш охранник с деньгами.

- Мы поедем полным составом, а оттуда – домой. Кристофер спит?

- Наверное.

Холодность во взгляде недружелюбного мага нарастала, однако мадам не стала стыдливо отводить глаза. Лиена посчитала это вызовом.

- Вы хотите забрать его с собой?

- Да.

- Вы действительно его мать?

- Очередная проверка?

- Я сейчас решаю, стоит ли вам доверять. Так что потрудитесь доказать мне, что, если я разрешу вам пообщаться, вы не продадите его ближайшему каравану.

Всего несколько минут потребовалось Оливии, чтобы поведать полную историю своего визита, в конце которой Лиена подперла кулаком подбородок и стала изучать неровную поверхность стола.

- …он не поверил мне, - горько вздохнула вдова, закончив рассказ. – Кажется, он не хочет меня видеть.

- Неправда. Он просто боится. Вы, конечно, зря не рассказали ему всю правду, но менять вашу историю уже нельзя, иначе доверия точно не добьетесь.

Оливия коротким кивком согласилась. Раз ее уже записали в ряды актрис, она должна была продолжать свой спектакль настолько натурально, насколько возможно. А если она хотела удержать подле себя зрителя, ей надо было получить отклик от него: обрадовать и вызвать искреннюю улыбку или же причинить боль и довести до слез. Или все сразу. Тогда он поверит ей. Но даже если поверит, захочет ли он поехать с ее труппой дальше?

- Он не желает обретать новую семью, - сказала аристократка. – Он видит ее в вас и хочет идти с вами.

Оливия внимательно посмотрела на собеседницу и с осторожностью спросила:

- Но вы этого не хотите, так ведь?

- Я всегда этого хотела. Это было нашим планом, но… я воровка и дитя улиц, а вы – богачка, еще и без корыстных помыслов. Опробуй отыщи такую Я хочу себе хорошей жизни так же, как и ему. Но Крис не младенец, он должен сам решить, с кем хочет остаться. Я поговорю с ним, и завтра утром он скажет, хочет ли он как-то менять наш план.

В поле зрения попал хозяин гостиницы, и вторая часть побега запустилась. Кэтрин некстати пробудилась, и Роланд взял на себя задачу вкратце ввести ее в курс дела. Оливия направилась поднимать детей, молясь богам, чтобы сейчас обошлось без сцен.

Через два-три часа они миновали заставу и въехали в поселок. Лиена с Крисом сидели в товарной повозке, накрытые плотным покрывалом. Контролирующий въезд маг-ревнитель их не заметил, прицепившись к следующей повозке. Брат хозяина гостиницы смог уговорить стражей порядка пропустить кибитку, когда те не нашли ничего подозрительного в пассажирах. Однако за «экскурсию» пришлось снова раскошелиться, благо, что тут помогла Кэтрин. Оливия не знала, как Роланд смог все ей объяснить, но жена банкира вела себя крайне спокойно. Дети тоже не впали в истерику и, утомившись, мечтали только о крепком сне. Больших удобств в местном трактире не было, но госпожа Тирбальд решила, что одну ночь здесь она переживет при условии, что подруга будет с ней откровенна. Пока госпожа Манс вела приватный разговор с подругой, Лиена с Крисом, держась друг за дружку, направились следом за доверительным лицом. Им предоставили очередное маленькое чердачное помещение, зато в нем можно было стоять в полный рост. Хотя этого шибко не хотелось. Крис сразу же свалился на подготовленное спальное место, но со сном повременил.

- Куда мы направимся в первую очередь? – смежая веки, спросил он. – Может, сразу за границу? Через море в страну фей или через пустырь в страну монахов. Давай поедем к Филиппу. Вот он удивится, нас увидев.

- Крис, ты не хочешь поговорить с нашим спонсором?

Крис насупился, сморщив подбородок.

- Зачем? Ну ее.

- Разве тебе не интересно, откуда она столько про тебя знает?

- Ей все разболтала Агнесса. Не знаю, что у них за план был, но мне уже плевать. У нас с тобой начинается новая жизнь, и это единственная вещь, что меня интересует. Наш план воплощается в реальность, и это не сон, я… я даже слов подходящих найти не могу.

Мэй ненадолго замолчала, а потом хитро улыбнулась.

- Знаешь, ты прав. Ну их. Мы с тобой можем завоевать полмира, если захотим.

Она присела рядом и взъерошила ему волосы, а ее походный мешок зазвенел.

- Какова наша первоначальная сумма? – указал Крис на накопленный капитал.

- Благодаря некоторым личностям не такая большая, но спасибо спонсорам. Первоначально будем пользоваться их деньгами, остальное придется продавать по дороге.

- Мы еще и купцами поработаем?

- Скорее, мошенниками.

- Отлично!

Мэй не сдержала эмоции и заключила протеже в объятья, настолько крепкие, насколько сейчас можно было позволить. Криса захватила безмятежность, и это стоило всех прошлых бед. Для него иметь понимающего друга было во сто крат лучше, чем иметь богатого спонсора или незнакомую мать.

- Я боялась, что тебя сломили неприятности, - прохныкала ему в плечо эгирка. – Но твоей силе воли еще нужно поучиться.

- Я попытаюсь тебя научить. Но это будет сложный урок.

Растрогавшаяся воспитательница вытерла слезы и выдохнула.

- Знаю, расслабляться пока рано, но, Творец, наши мечты сбываются… У нас все получится, я уверена. У нас будет то, что мы заслужили.

Когда наступила ночь, беглецы закончили обсуждать свои будущие путешествия и затушили свечи. Лиена прижала к себе протеже, и они оба мгновенно заснули. Крис теперь точно знал, что он проснется здесь же, в новой жизни, а не в проклятом изоляторе, откуда его повезут к продолжению страданий.

Солнечный луч нашел себе путь через щель между створками и лег на лицо юного мага. Просыпаться из-за зелья было сложно, но именно эта мысль заставила его подняться и снова глотнуть из флакона. Еще пять минут ушло, чтобы справиться с нахлынувшими эффектами, но воля мага теперь была сильнее концентрированных настоек. Напарницы рядом не было. Наверное, она уже присматривала им торговую телегу, хотя вчера обещала, что они будут выбирать ее вместе. Крис зевнул и случайно напоролся рукой на какой-то предмет на холодном месте друга. Отбросив в сторону покрывало, он нашел самодельные ножны, в которых блестела рукоять любимого стилета Лиены. Нехорошее чувство поселилось в душе Криса. Осознание постепенно вгрызлось внутрь и пробежалось по телу леденящей дрожью. Забыв усталость, маг сорвался с места. На пути к лестнице его несколько раз занесло в ненужные стороны, но сбавлять ход он не стал. У выхода из трактира его поймал недавно проснувшийся спонсор, встревоженно посмотрев на его перепуганный вид.

- Где Лиена? – выпалил Крис. – Вы видели ее?

- Со вчерашнего дня не…

Маг высвободился и выбежал наружу, больно ударившись плечом о косяк. Хозяин трактира только возвращался с утреннего обхода, и мальчишка подбежал к нему.

- Вы в-видели девушку-эгирку, что была со мной?

- Нет. Ты бы не носился здесь как угорелый. Иди-ка лучше внутрь.

К нему потянулись руки, но он ловко увернулся, бросившись дальше. Он ловил по дороге каждого встречного, повторяя один и тот же вопрос. Даже не побрезговал и не побоялся спросить ревнителей у каплицы.

- Ты потерялся? – заботливо спросила его служительница храма, но Крис отмахнулся, невероятным везением не привлекши к себе большого внимания.

Он забежал в торговый квартал, где посетил каждую лавку по очереди. Лишь владелец девятого склада приостановил его отчаянные поиски.

- Видел, кажется, такую, - призадумался он. – Навязалась купцу какому-то. Закупались во-о-он там.

Он указал на лавку через дорогу, и Крис рванул туда, сразу начав диалог с описания Лиены.

- Да, была, - кивнули ему. – С темнокожим купцом. Села с ним на лошадь и уехала.

- Куда?

- Откуда я знаю? Это был частник, южанин, а они не делятся местами своего промысла. Попробуй спроси на заставе. Хотя он, думаю, купил сюда проезд нелегально.

Крису указали на названную заставу, и он с наивной надеждой побежал туда.

Оливия не находила себе места, узнав, что Кристофер сбежал. Хозяин трактира причитал себе под нос:

- Чтобы я еще раз связался с магами, да чтоб мне пусто было. Одни проблемы, одни убытки…

- Как вы могли не заметить, что девушка ушла? – обвинила его Оливия. – Как вы могли отпустить мальчика? Если сейчас сюда явится охрана цитадели, он пропал!

- Я пропал, если она заявится! И вы, кстати, тоже.

Посланные на розыски Роланд и местный страж порядка так и не вернулись. Устроив собственное расследование, трактирщик нашел след беглеца, и через двадцать минут Крис был доставлен в трактир в сопровождении двух солдат.

- Слава Творцу, - Оливия обняла мальчика, и тот криво подыграл ее «спектаклю».

- Он искал какую-то девицу-эгирку… - начал солдат, но трактирщик перебил его, выдав в руки бутылку медовухи.

- Мы все что-то ищем, а что-то находим. Я вот нашел отличный мед в своих запасах. Не желаете опробовать?

- Спасибо, что нашли моего сына, - заняла второго солдата Оливия сердечными благодарностями. – Он постоянно теряется. Может в трех соснах заблудиться, поэтому его всегда сопровождает наш слуга, но в это путешествие он с нами не отправился…

- Это твоя матушка? – решил удостовериться страж порядка.

- Да, - смиренно сказал Крис и поплелся обратно на чердак.

Не проведя в спасительном одиночестве и пары минут, Крис был потревожен тихим стуком в дверь. После разрешения Оливия медленно зашла в помещение, но у входа помешкала, боясь, что следующим шагом может вспугнуть убитого горем мальчика. Тот сидел у мелкого окошка, обхватив руками колени. На аристократку он так и не обернулся, устремив взгляд в окно. Оливия неподвижно стояла, терпеливо ожидая действий от мага. Крис перевел на нее потухшие глаза и криво улыбнулся.

- Так, значит, вы – мой с-спонсор?

Он издал кашляющий смешок и резко зажмурился, уронив голову на колени. Оливия мигом оказалась рядом, легко коснувшись его макушки. После долгожданных долгих слез стало немного легче, и Крис, перестав судорожно вздрагивать, увидел, что особа до сих пор стоит рядом, и глаза у нее такие же красные.

- Она бросила меня, - всхлипнул маг, едва усмирив желание зарыдать снова. – Мы с-столько планировали с ней, столько мечтали, а она меня обманула. Я не был ни ее напарником, ни другом, одн-ной обузой.

- Это не так. Она очень любит тебя, Крис, поэтому решила, что так будет лучше.

Крис нам миг задержал недоверчивый взгляд на женщине и снова отвел его в сторону, сжавшись в комок. Рискнув, Оливия коснулась его и, не почувствовав сопротивления, приобняла.

- Я заберу тебя отсюда, Крис. Заберу и больше никому никогда не отдам. У тебя начнется новая жизнь, которой тебя лишили обстоятельства, которую я в нужное время не смогла тебе дать. Теперь все встанет на свои места. Я люблю тебя и обещаю, теперь никто тебя не обидит. Пока я живу, тебя никто не посмеет отнять у меня.

Крис сидел в том же положении, спрятав лицо, и Оливия прижалась лбом к его виску.

- Это правда, я твоя родная мама. Прости, что говорю это так поздно. Теперь все будет хорошо, я тебе обещаю, - сказала Оливия и сама поверила в свою ложь.

Крис выпустил закушенную кожу на руке и всхлипнул в последний раз. Он против воли поверил словам женщины и даже не почувствовал обиды и ненависти к ней. А Оливия для себя решила, что на протяжении всей своей жизни больше никогда не вспомнит о том, что Кристофер не ее сын.

Слабость взяла свое, и Крис задремал, успокоенный лаской. Когда госпожа Манс спустилась вниз, ее уже ждали пробудившиеся дети. В этот раз молодая аристократка не пожалела облитую чужими и собственными слезами мать и начала атаку первой.

- Как ты думала представить нам чужого ребенка, которого привела бы в дом? Сиротой, которого ты нашла на улице? Обитателем детского дома? Сыном почившей подруги, о котором обещала позаботиться? Или ты думала, мы просто его не заметим?

- Зачем тебе еще один сын? – подхватил ее брат. – Еще и колдун? Тебе нас мало или мы тебе надоели?

Слезы Оливии высохли, и она гневно посмотрела на Кэтрин с Роландом, но те синхронно помотали головами.

- Я слышала твой разговор с идолопоклонницей, - пояснила дочь. – Зачем тебе подбирать этого бастарда? Это же позор.

- Он ведь не будет жить в нашем доме? Если будет, я сам уйду.

- Замолчали немедленно!

Оливия рявкнула необычайно грубо, отчего вздрогнули даже Тирбальд с Роландом. Трактирщик, желавший поторопить гостей с отъездом, решил подойти со своим предложением позже и скрылся с глаз. Младший сын съежился и покорно опустил голову, но дочь, впитавшая в себя не самые хорошие черты отцовского характера, лишь добавила взгляду дерзости и выпрямила спину.

- Уясните раз и навсегда, - убавила громкость голоса Оливия, но не смягчилась. – Это ваш родной брат, и его зовут Кристофер Манс. И не приведи Творец, хоть раз вам заикнуться при нем или при ком-то другом, что это не так – получите от меня вечный обет молчания. А теперь собирайтесь, мы уезжаем.

Она пронеслась грозовой тучей, занявшись поиском трактирщика. Кибитка уже ждала их с запряженными лошадьми. Роланд усадил приструненных Леннарта и Клэрити, а сам ушел улаживать последние мелкие дела.

- Творец, что теперь будет? – схватился за голову мальчик, посмотрев на сестру. – Наша жизнь теперь полетит в бездну.

- Не паникуй.

- Но он же колдун!

- Папа тоже был магом. Дару он нигде не учился, и никаких проблем не было.

- В том и дело! Он не учился в школе, где показывают, как рушить горы и поджигать реки. А этот начал изучать такое и недоучился. А если он станет чернокнижником?

Клэрити отвернулась от паникера, хотя не все его слова показались ей глупостью.

- Это не может быть наш брат, - не успокаивался Леннарт.

- Ты считаешь, что дети заводятся только у женатых пар?

- Папа был не таким…

- Неважно. Раз матушка хочет, чтобы мы играли роль его родственников, пусть так и будет. Но глаз мы с него не спустим. Пусть только попробует учудить.

У выхода начали собираться остальные, и среди них показался Крис, вызвал у Леннарта гримасу отвращения и страха одновременно. Клэрити осмотрела новоиспеченного родственника и повернулась к брату.

- Он наш брат, заруби себе на носу.

- Но он же…

- Но любить его необязательно. Сделай лицо проще и молчи. Думаю, это ненадолго.

Знатные особы заняли свои места в кибитке. Крис сел рядом с дочерью Оливии, и той удалось разглядеть его во всех деталях. Юному гению было все равно, что сейчас он играл роль диковинного экспоната. Пусть хоть глаза сотрут, ему не до них. Прижав к себе сумку со своими немногочисленными вещами, он не отрываясь смотрел на вид за окном, боясь, что в этот самый момент рядом проскачет отряд из цитадели и узнает его. Но страхи не оправдались. Заставу они миновали без проблем, следующий час их путь был абсолютно спокоен. Крис слегка перевел дух и оторвался от окна. Все это время в кибитке царила напряженная тишина. Оливия до сих пор смотрела в окно, Кэтрин перебирала какие-то записи, а дети, чьи имена Крис так и не узнал, прижались друг к другу, разговаривая на своем безмолвном языке. Решив разрядить обстановку, Крис открыл рот первым.

- А куда мы едем?

- В Клейден, - вернулась из омута мыслей Оливия. – До него два дня пути с остановками.

- Остановками?

- По дороге есть несколько стоянок. Мы дадим лошадям отдохнуть или сменим их.

- Через шесть часов я смогу наложить на них заклятие бодрости, и тогда останавливаться лишний раз не придется.

На его предложение у Кэтрин на лице дернулась жилка, а со стороны Криса послышался приглушенный скулеж. Юная аристократка пихнула брата в бок, и вновь образовалась некомфортная тишина.

- Не будем привлекать к себе внимание лишний раз, - сказала госпожа Манс. – Путь до Клейдена относительно недолгий, но отдыхать тоже надо.

- Значит, это не так далеко от цитадели?

- Достаточно далеко.

Крис принял смутный ответ. В конце концов Сторанер был слишком большим, чтобы в нем было так просто найти беглеца, ориентируясь лишь по его внешности и неполному имени. Об упоминании имени Манс должна была позаботиться Агнесса. Опекун спасла его в последний раз. Вспомнив пожилую женщину, которая так часто оставалась недооцененной и напрасно обруганной, Крис стыдливо потупился. Он даже слова доброго на прощание ей не сказал.

В этот раз тишину нарушила Кэтрин, собрав воедино свои записи.

- Вас в цитадели учили только магии?

- Нет. У нас было много обычных уроков.

- Например?

- Счет, грамота, история, учение о природе… Если вы спрашиваете, грамотный ли я, то мой ответ – да, вполне.

- Хорошо, - сделала пометку в записях Кэтрин. – Значит, с обучением проблем не будет. Теперь следующее: у тебя есть какие-нибудь недуги?

- Что?

- Болезни. Непереносимости.

- Не переношу дураков и притворных святош, а болезней вроде нет.

- А что насчет других проблем? Я слышала, твое имя упоминали со словом «суд»…

Кэтрин не заметила рассерженное выражение у Оливии, и на ее последнем слоге та выхватила ее записи и вышвырнула в окно, вернувшись к созерцанию пейзажа. Крис робко усмехнулся и последовал ее примеру. Хоть маг никогда не видел такие обширные пейзажи, его взгляд скользил мимо них и не особо из различал. Ум был занят делами поважнее, чем созерцание местных красот.

Они ехали весь день, остановившись лишь один раз на придорожной стоянке, сменив лошадей и размяв ноги. Чтобы не попадаться на глаза лишним свидетелям, Крис гулял и перекусывал за кибиткой. Когда их поездка возобновилась, внутри кибитки атмосфера осталась почти такой же. Мадам иногда переговаривались между собой, обсуждая финансы, а соседи мага отодвинулись от него, заняв себя неизвестной ему игрой. Когда начало спешно темнеть, лошади свернули с главной дороги. До ночной стоянки оставалось рукой подать, и Крис считал минуты, устав от скучной и напряженной обстановки, которая вполне могла занять основу новой жизни. Не так он это себе представлял… Спина снова затекла, и он наклонился вперед, зацепив зрением сороки крупную брошь на платье Кэтрин, прикрытую накидкой.

- Это сапфир?

- Да, - изумилась его догадке Кэтрин, оглядев свою драгоценность. – Огненный сапфир. Один из самых редких камней в королевстве.

- Я изучал том по минералам, там очень подробно описывали свойства драгоценных камней. Позволите посмотреть?

Заинтриговавшись, она сняла украшение и протянула его оценщику. Повертев его в руках, Крис определил вес камня, огранку, посмотрел чистоту на свет.

- А оправа золотая?

- Естественно.

- А какая проба?

- Не знаю. Наверное, лучшая.

- Тогда боюсь вас огорчать, но камень ненастоящий.

- Вздор! Это подарок моего мужа на годовщину. Выбирать украшения он умеет.

- Он работает с минералами?

- Нет, с деньгами. Он банкир.

- Значит, его обманули. Огненные сапфиры очень капризны к металлу оправы, поэтому их сочетают только с желтым золотом. Это золото, судя по ярко-красному оттенку, явно с крупными примесями меди, и настоящий камень бы помутнел в местах контакта. Еще эти сапфиры задерживают в себе лучи солнца, из-за чего кажется, что они внутри «пылают». Но этого здесь тоже нет. То есть, это обычный кварц.

Кэтрин брезгливо поморщилась, посмотрев на свою брошь.

- Ты уверен? – расстроено спросила она.

- Нас учат запоминать мелочи, поэтому, да, уверен. Носить такую дешевку не пристало такой даме, как вы, поэтому я бы на вашем месте требовал у мужа другой подарок, а сам бы позориться не стал.

Он снова забрал у женщины брошь и выбросил ее в окно. Оливия хотела возмутиться, но Кэтрин пустячно отмахнулась. Скоро лошади остановились, и все пассажиры поспешили выйти из транспорта. Пока благородные особы разбирались с управителем остановки, Крис пристроился позади кибитки, где к нему подошла дочь Оливии, потребовав беседы.

- Мы ведь так и не познакомились, - начал разговор маг. – Меня…

- Ты только вошел в нашу семью и уже испортил о себе впечатление. Верни госпоже Тирбальд брошь!

- Как я ее верну? Я выбросил ту дешевку по дороге.

Аристократка посерьезнела и самостоятельно полезла к нему в карманы. Крис немного смутился, когда рука начала рыскать в кармане штанов.

- Тебе, наверное, еще не сказали, но я как бы твой брат. Но если ты выше всех этих моральных табу…

Свободной рукой девица влепила ему звонкую пощечину, и ослабленный юнец отшатнулся, болезненно простонав.

- Мать твою, за что? Я же пошутил!

Не успев отойти, он получил такой же удар по второй щеке, посмотрев на девицу совсем ошалелым взглядом, но решил промолчать.

- Первый раз за пошлость, второй раз за брань. И если не вернешь это, - она показала найденную брошь, - получишь третий. Нам не хватало вора в семье… И еще одного лгуна. Я отлично знаю, что ты нес чушь.

- Тоже камешками увлекаешься?

Ему не ответили. Девица всучила ему украшение и, последний раз сверкнув на него серыми глазами, скрылась из виду. Крис не хотел портить отношения с вынужденной родней так скоро, поэтому подчинился, но у сумки богатой дамы снова помешкал.

Когда Оливия разобралась с владельцем конюшни, она собрала детей и завела их в небольшую пристройку для путников. Дождавшись, когда от него отцепятся наблюдатели, маг вышел во двор и шепнул владельцу добротной конюшни.

- Сколько у вас стоит лошадь?

- Смотря какая. Тяжеловозная, упряжная, верховая…

- Последняя.

Тот прикинул габариты мальца и указал на гнедого жеребца.

- Двадцать два золотых, и он твой.

Маг никогда раньше не сталкивался с золотыми монетами до знакомства с аристократами, поэтому пришел в замешательство.

- А сколько это в серебре? – спросил он.

- Две с половиной тыщи, неуч. Брать будешь, нет?

Крис кашлянул, не представляя, что что-то может стоить так дорого. Маг достал из кармана сапфир, протянув мужчине.

- Есть лошадь, которую я могу купить за это?

Коневод осмотрел камень и посмеялся.

- Самая дешевая тебе обойдется в десять, не меньше. А камень стоит около пяти.

- Это же огненный сапфир!

- Воры обычно со мной не спорят.

Крис оскалился и развернул стащенный мешочек с золотом, отсчитав необходимое количество переливающихся монет. Мужчина принял оплату и указал на третий загон с конца. Крис понятия не имел, как стоит вести себя с четырехногой громадиной, учитывая, что так близко он видел лошадей впервые. Он знал только, что ей надо сесть на спину, и она поедет. До седлания дело не дошло: капризная животина дернула шеей, и под ее ехидное фырканье плохо державшийся на ногах мальчик свалился, наделав шума. Когда он, кряхтя, поднялся, рядом уже стояла Оливия.

- Я знала, что ты попытаешься сделать нечто подобное, - тяжело вздохнула она.

За ее словами не последовало ни ругани, ни наказания. Она даже не рассердилась, только стала еще печальнее. Крис ожидал от нее любого ответа, но только не такого. От неловкости захотелось провалиться сквозь землю. Юнец отряхнулся и всплеснул руками.

- Я признателен за все, что вы для меня сделали, но мне не по пути с вами. Я никогда не стану вам хорошим сыном, только разочарую вас. Вы не знаете, какое я проблемное существо.

Мадам не перестала его удивлять, одарив легкой улыбкой.

- Оставь животное в покое и пойдем. Я хочу тебе кое-что сказать.

Криса завели в пустую комнатку и попросили присесть. Оливия тоже, подобрав платье, села на скрипучий табурет.

- Я верну госпоже Тирбальд ее вещи. Я ничего ей не скажу, но ты должен пообещать, что такое больше не повторится.

- Не могу, - развел руками Крис. – Я мог бы вам соврать, но переборю себя, потому что вы должны знать. Я лгун, вор, прохиндей и бандит.

- У тебя было много проблем, но все это осталось в прошлом. Память сложно контролировать, но постарайся не утопать в нехороших воспоминаниях.

- При чем здесь память? Я говорю о своем характере. Я не могу оставить его в прошлом.

- У тебя характер твоего отца. Джонас всегда находил себе приключения, творя проблемы из ничего. От его выходок пострадало людей больше, чем в неурожайные годы. Так что ты не должен считать себя плохим, потому что я тебя таким не считаю, как и не считала таким твоего отца. И предупреждать меня о возможности разочарования не надо: я знаю, что нам будет сложно поначалу, но мы все преодолеем. Твоему брату с сестрой тоже будет тяжело привыкнуть, но не обижайся на их холодность в первое время.

- Они не знали обо мне, да? Или были уверены, что со мной не встретятся. Тогда их легко понять. Я бы на их месте со свету себя сжил.

- Они привыкнут, но и ты должен помочь им это сделать. Здесь не желают тебе зла, Крис. Понимаю, мир внезапно перевернулся с ног на голову, и ты не понимаешь, где тебе стоять. Твои мечты сбылись, но не так, как хотелось. Творец проявил благосклонность, но Юлик решила добавить огня. Это испытание для тебя. Если ты снова решишься сбежать, я пойму, хоть это и разобьет мне сердце.

Крис вжал голову в худые плечи, борясь с желанием выпрыгнуть из окна и сбежать без гроша в кармане на своих двух. Мечта сбылась и одновременно рухнула в бездну. Вместо находчивого путешественника ему теперь предстояло стать примерным сынком богатой аристократки. Действительно, самое настоящее испытание, которое он, скорее всего, с треском провалит. В итоге он все равно разобьет наивной женщине сердце и испачкает его остатки в болотной грязи. Жаль, что аристократке было это не объяснить.

Пойманный в ловушку маг растянул кривую улыбку и поднял голову на женщину.

- Расскажите мне об отце. Каким он был?

- Остроумным, неусидчивым, мятежным, находчивым и не умеющим быть серьезным. Ты даже внешне похож на него как две капли воды. Он тоже был магом, но открыто презирал правила и законы, чем постоянно ставил под угрозу свою свободу и жизнь, но везение всегда выводило его сухим из воды. Поэтому не нужно говорить мне, что мне будет легче без тебя. Я знаю твой характер, и отца твоего любила, несмотря на все его причуды.

- Он был магом? И ему удавалось скрываться?

- Да. Это не было проблемой для него, хоть он нигде не учился контролировать дар. В нашем городе нет розыскных отрядов, как в столице, а ревнителей всего трое. Поэтому, думаю, у тебя проблем тоже не будет.

Крис на миг дернул губой, но решил обойтись без замечаний.

- И чем он занимался? – изобразил интерес чародей-недоучка.

- В последнее время он занимался продажей ткани. А еще был… - Оливия возвела очи к потолку и неуверенно ответила, - путешественником, хотя не уверена, что это правильное название его работы. Он часто был в разъездах, расширял дело и параллельно изучал историю, искал и разгадывал ее тайны, за что надеялся получить награду. Некоторые свои путешествия он называл экспедициями, но я, увы, мало что могу рассказать тебе о его приключениях. Просто не помню всего, что он рассказывал.

Оливия положила перед Крисом его настрадавшуюся книгу сказок, которую он был уверен, что выбросил.

- В свободное время он писал книги под именем Фанда Эвертского. Я сама попросила его начать записывать истории, потому что не у каждого жителя мира найдется такое же бурное воображение.

Оливия открыла книгу и любовно провела пальцем по строчкам.

- Он даже черновики ухитрялся писать красиво и аккуратно. Дома хранится целый шкаф его сочинений, наряду с другими книгами и вещами, предназначение которых я не понимаю. Но, может, поймешь ты.

- Мне больше никогда нельзя будет колдовать?

- Это не моя прихоть. Кэтрин узнавала, как выглядит документ у направленных хранителей. Подделать его не получится, поэтому лучше будет просто не привлекать внимание.

Оливия подошла к спальному месту и отдала Крису заранее приготовленный сверток. Это была простая на вид, зато теплая одежда, и маг благодарно улыбнулся, признав, что успел замерзнуть в новых обносках. Как он заметил, рядом с кроватью стояла новая пара обуви из дорогой кожи. Видимо, из лавки «Элитных товаров Гудхлефа» в Вангене, где постоянно заказывал себе шмотки Теро.

- Спасибо, - развернул он шерстяную телогрейку, - но у меня вроде нет дня рождения… А когда он у меня, кстати? Агнесса поздравляла меня где-то в начале весны. Кажется, она отталкивалась от того момента, когда меня принесли.

- Он на восемнадцатый день месяца Солнечных Крокусов, - мигом придумала Оливия. – Так что это еще не подарок. Мне так хочется узнать, как тебе жилось в цитадели, какие друзья у тебя там остались, какие у вас были интересные случаи…

Крис сделал кривую улыбку непринужденной и пожал плечом.

- Я бы вам рассказал, но вы сами сказали, чтобы я отпустил прошлое.

- Да, ты прав. Но если тебе захочется чем-то поделиться, я всегда тебя выслушаю. Отдыхай, завтра выезжаем до рассвета.

Оливия забылась и потянулась к нему, на что Крис вздрогнул и отпрянул. Женщина виновато улыбнулась и, пожелав спокойной ночи, вышла из комнаты. Действие зелья прошло, поэтому в этот раз заснуть Крису было тяжелее. Как ему жилось в цитадели? Нормально, прыгать с башни почти не хотелось. Какие у него там остались друзья? Если Агнесса не считается, то, наверное, только Фед. Хотя нет, они ведь почти не общались. И до этого кроме Лиены больших друзей не водилось. Марта вряд ли напишет снова, а Филипп давно перешел с личных открыток на общие. Так что там ничего не осталось. Интересные случаи? Хоть отбавляй. Правда, далеко не все хотелось вспоминать.

Крис раскрыл книгу со сказками, которая никак не хотела его покидать, и наткнулся на вложенный лист, от которого он помнил только едва заметный обрывок. На нем тем же каллиграфическим почерком, которым был написан черновик, было выведено: «Кристофер Манс». На обратной стороне незнакомого элемента своего наследия обнаружился другой текст, гласивший: «Моему самому преданному поклоннику! Холгер возвращается для новых приключений! Надеюсь, они покажутся тебе достаточно интригующими и захватывающими. Надеюсь, эта книга поселит в тебя то же вдохновение, что снизошло на меня, когда я начал писать ее. Да, это всего лишь черновик, и я не успел закончить его, но, может, это сделаешь ты. Удачи в постижении!». Похожие предисловия нередко попадались в разных книгах, в том числе и в трудах Эвертского, но именно этот текст разозлил мага не на шутку. Он искренне надеялся, что эту муть отец сочинил и написал задолго до своего решения подкинуть книжку в оставленную у порога корзину, и она никак не связана с Крисом. Иначе шутка расценивается как дохлая. Маг не стал накручивать себя сильнее и швырнул книжку на пол, где покоился его мешок, а сам обессиленно упал на кровать. Богатая мадам была права насчет его характера и схожести с родителем, которого он никогда не видел и не увидит, но лишь отчасти. Тайны и приключения, забытые склепы с горой ловушек и золота, мечты о насыщенной жизни, навеянные прочитанной сказкой, - все уже записалось в ряды детского мировоззрения. Теперь Крис повзрослел, несколько раньше срока, и ему было плевать на этот романтизм. На удивление, у него не было даже желания расспрашивать об отце, о своем прошлом, о ситуации, из-за которой он оказался якобы сиротой, об опасности, что ему угрожала. Маг даже допускал, что будь отец жив и стоял бы сейчас перед ним, у него бы не возникло желания с ним говорить. А, может, он просто устал. Оставив рассуждения о туманном будущем, он положил под подушку прощальный подарок Мэй и через час ухитрился заснуть, погрузившись в сон, где они с языкастой воспитательницей пытались выгодно продать студенческие ценности, набивая цену всеми известными способами, чтобы заработать себе на путешествие к южной границе. Маг с головой окунулся в жизнерадостное веселье. Таким счастливым он ни разу себя не чувствовал.