Король Лаву. Том 3. Альбертик Алхимик

Глава 1

Глава 1. Последняя воля короля

В главном зале королевского замка сегодня было непривычно шумно. Лорды, бароны и зажиточные торговцы со всех уголков государства съехались ради одного — Великих Выборов. По законам этих земель, когда правитель старел, совет должен был утвердить преемника. В воздухе пахло дорогим вином, жареным мясом и... назревающим скандалом.

Наглый майор Лукас, выпятив грудь в сверкающих доспехах, громко спорил у самого помоста:

— Государству нужен воин! Тот, кто поведет армию вперед! Эпоха Лаву прошла, нам нужна новая кровь!

Король Тикос, сидевший на троне, лишь снисходительно улыбнулся в седые усы. Он лениво подпер щеку рукой. Рядом с ним, заложив руки за спину, стоял его верный друг — алхимик Альбертик. На его кожаном фартуке поблескивали склянки с непонятными жидкостями, а на лице блуждала легкая, едва заметная усмешка.

— Ну что, Лукас, раскричался? — спокойно произнес Тикос, и зал мгновенно притих. — Ты говоришь про выборы, про честную борьбу... Но по сюжету этой жизни вы все уже проиграли.

Майор Лукас осекся и удивленно захлопал глазами. Лорды переглянулись.

— Я ухожу на покой, — продолжил Тикос, поднимаясь с кресла. Старая спина хрустнула, но голос звучал твердо. — И трон я передаю человеку, который умнее всех вас вместе взятых. Встречайте вашего нового правителя — Короля Альбертика!

Зал взорвался криками. Лукас схватился за рукоять меча, но Альбертик лишь мягко поправил сумку на поясе, в которой тихо звякнули яды и сонные порошки. Алхимик посмотрел на разъяренного майора, затем на притихших лордов и весело подмигнул другу:

— Ну что, старый друг Тикос, выборы прошли без сучка и задоринки. Пойду займусь делом, а то у меня там зелье закипает.

Тикос рассмеялся, похлопав нового короля по плечу. Сложный политический день подошел к концу. Королевство Лаву снова победило, даже не обнажив мечей.

Альбертик не соврал — зелье у него действительно закипало. Пока лорды в главном зале шумели, пересчитывали свои бесполезные сундуки с золотом и пытались понять, как их только что обвели вокруг пальца без единого взмаха клинка, новый король уверенно шагал по каменным коридорам замка в сторону своей личной лаборатории.

Тикос шел чуть позади, слегка опираясь на резную трость. На его лице до сих пор блуждала довольная улыбка. Видеть растерянную физиономию майора Лукаса, который уже мысленно примерял корону Лаву, было лучшим лекарством для старого правителя.

— Ты видел его лицо, Альбертик? — негромко рассмеялся Тикос, когда они миновали караульный пост. — Клянусь, Лукас в этот момент забыл, как дышать. Он ведь полгода подкупал лордов окраинных земель, обещал им новые виноградники и вольности, если они проголосуют за него.

— Видел, конечно, — отозвался алхимик, даже не оборачиваясь. Его шаг был быстрым и упругим. Несмотря на статус грозного бойца, способного уложить в рукопашную троих гвардейцев, Альбертик двигался с грацией кота. — Лукас слишком глуп для этой игры. Он думает, что если у него на плечах тяжелые доспехи, а в подчинении пара сотен наемников, то мир упадет к его ногам. Он забывает, что армию нужно кормить, а золото для этого берут из казны, ключи от которой всегда лежали в моем кармане.

Они подошли к массивной дубовой двери, обитой листами потемневшей от времени меди. Это было сердце особняка Альбертика, примыкающего к королевскому крылу. Из-под щели доносился едва уловимый сладковатый аромат ментола, жженого сахара и чего-то острого, от чего у обычного человека сразу начинали слезиться глаза.

Альбертик толкнул дверь. Внутри все было заставлено длинными столами, на которых аккуратными рядами стояли стеклянные реторты, колбы, глиняные кувшины и медные ступки. В дальнем углу на специальной спиртовой горелке тихо бурлила объемная круглая бутыль с жидкостью красивого янтарного цвета. Именно ее ИИ так старательно пытался изобразить на обложке, и, надо признать, цвет угадал идеально.

— Так что это за варево? — спросил Тикос, усаживаясь в глубокое кресло у окна. Старая спина давала о себе знать, и каждый час на ногах давался ему с трудом.

— Настойка из корня горного ясеня и сушеных ягод терновника, — Альбертик ловко подхватил тряпку, снял бурлящую колбу с огня и перелил часть жидкости в небольшой граненый стакан. — Специально для тебя. Убирает ломоту в костях и возвращает бодрость. Пить по три капли перед едой. Если выпьешь всю чашу — проспишь трое суток и пропустишь собственную коронацию... Точнее, мою коронацию.

— Хвала богам, теперь это твоя головная боль, — Тикос с благодарностью принял стакан, принюхался и поморщился. — Запах, конечно, как из болота. Но твои штучки всегда работают.

— Естественно, работают, — алхимик аккуратно расставил пустые флаконы по полкам. — В нашем мире нет магии, Тикос. Только чистая наука, физика и химия. Если ты знаешь, как смешать порошок серы с селитрой, тебе не нужны заклинания, чтобы разнести ворота вражеского замка. А если ты умеешь правильно рассчитывать дозировку спящего корня, то целая армия майора Лукаса уснет прямо в казармах, если они вздумают устроить бунт из-за итогов выборов.

Тикос сделал маленький глоток, зажмурился от резкого вкуса и тепло, разливающееся по телу, почти сразу принесло облегчение его уставшим суставам.

— Ты ведь понимаешь, что Лукас просто так не отступит? Он сейчас сидит в таверне на нижней рыночной площади со своими верными капитанами и разрабатывает план. Он объявит, что выборы были подстроены.

Альбертик весело хмыкнул, вытирая руки полотенцем.

— Пусть объявляет. На рынке сейчас как раз шумно. Мои люди докладывали, что там сегодня знатная потасовка среди торговцев тканями. Один кричал другому: «Твой шелк настолько паршивый, что из него даже саван для тещи не сошьешь!», а тот ему в ответ: «Зато твоя жена в моем шелке выглядит куда приличнее, чем в твоих объятиях!». Весь город хохотал. Обожаю наш народ. Если Лукас попытается задвинуть им свою пафосную речь про «честь и великую армию», его просто поднимут на смех. Люди устали от войн, Тикос. Они хотят мира, хорошей торговли и возможности спокойно выпить эля вечером.

— И всё же, у тебя действительно есть тайная армия, о которой ты говорил на Совете? — старый король хитро прищурился.

— Конечно есть, — Альбертик подошел к окну и посмотрел на раскинувшийся внизу город. — Только это не громилы с топорами. Моя армия — это гильдия аптекарей, торговцы зерном, трактирщики и даже нищие на углах улиц. Они знают всё и обо всех. Майор Лукас еще только думает отправить гонца к южным баронам, а я уже знаю, сколько золота он пообещал этому гонцу на дорогу. Информационная война, мой дорогой Тикос, куда эффективнее, чем беготня с мечами по грязи.

Тикос покачал седой головой, восхищаясь умом своего преемника. В этот момент на пороге лаборатории показался заместитель Альбертика — молодой, вечно суетливый парень по имени Бертольд. На нем лица не было, глаза округлились от ужаса, а дыхание сбилось так, словно он бежал от самой границы.

— Ваше... Ваше Величество! То есть, господин Алхимик! Король Альбертик! — закричал Бертольд, хватаясь за косяк двери. — Тревога! Настоящая тревога! У ворот замка... Там... Там люди Лукаса! Они вооружились! Они идут сюда! Сердце заходится, мы пропали!

Альбертик даже не вздрогнул. Он спокойно повернулся к перепуганному парню, заложил руки за спину и посмотрел на него с легким укором.

— Бертольд, успокойся. Сделай глубокий вдох. Что конкретно делают люди Лукаса?

— Они... они катят бочки! — в панике вопил заместитель, брызгая слюной. — Огромные бочки! Я уверен, там порох! Они хотят взорвать особняк! У меня чуть сердце не остановилось, когда я это увидел с башни! Надо бежать через тайный ход!

Тикос в кресле напрягся и уже потянулся к своей трости, но Альбертик лишь весело расхохотался. Голос нового короля разнесся по всей лаборатории, отражаясь от каменных стен.

— Эх ты, Бертольд, — сквозь смех произнес Альбертик, подходя к парню и дружески хлопая его по плечу. — Ну какой порох? Порох во всем королевстве умею делать только я, и все запасы заперты в моем подвале. Ты поверил им, что ли?

Бертольд замер, переводя взгляд с веселого алхимика на успокоившегося короля.

— А... а что тогда в бочках?

— Да Лукас просто проиграл выборы и решил залить свое горе! — хохотал Альбертик. — Это виноградный эль из его южных поместий. Он везет его в дар замку, чтобы показать, что он принимает поражение и не держит зла. Ну, или пытается со мной задобриться, чтобы я не лишил его должности майора. Эх ты, паникер! Поверил все-таки!

Бертольд тяжело выдохнул, прижал руку к груди и медленно сполз по стенке.

— Хах... Ну и шутник же вы, господин Альбертик. У меня действительно чуть сердце не остановилось. Я думал, штурм начался.

— Штурма не будет, — твердо сказал Альбертик, его взгляд на мгновение стал серьезным и величественным, как и подобает настоящему правителю. — В моем томе войн не предвидится. Только мир, процветание, хитрые комбинации и много хорошего настроения. А теперь иди, Бертольд, и скажи Лукасу, что новый король принимает его эль. Мы разопьем его прямо на главной площади вместе с народом!

Заместитель кивнул, уже улыбаясь, и поспешил выполнять приказ. Тикос поднял свой стакан с настойкой, салютуя новому правителю:

— Ну, за твое мирное и веселое правление, Король Альбертик. Похоже, скучно нам точно не будет.

Бертольд умчался выполнять приказ, а в лаборатории наступила приятная тишина, нарушаемая лишь ленивым потрескиванием дров в камине. Старый король Тикос, сделав последний глоток бодрящей алхимической настойки, со вздохом облегчения поднялся со своего кресла. Ноги его уже почти не болели — зелья Альбертика всегда действовали быстрее и надежнее, чем любые молитвы деревенских знахарей.

— Ну что, Его Величество Алхимик, — с доброй усмешкой произнес Тикос, поправляя свой роскошный, но уже изрядно потертый королевский плащ. — Пойду и я на площадь. Нельзя пропускать зрелище, как грозный майор Лукас будет самолично наливать эль простым торговцам и делать вид, что он без ума от счастья. Ты со мной?

— Чуть позже, друг мой, — Альбертик аккуратно протер стеклянную трубку чистой тряпицей и вернул ее на стойку. — Сначала мне нужно закончить одну маленькую, но крайне важную заготовку. Государственные дела делами, а реактивы сами себя не смешают. К тому же, Лукасу нужно дать время. Пусть привезет бочки, пусть выставит их на столы, пусть соберется побольше народу на рынке. Чем больше свидетелей увидит его покорность, тем меньше шансов, что ночью его капитанам придет в голову глупая мысль схватиться за мечи.

Тикос понимающе кивнул, хлопнул друга по плечу и не спеша вышел из лаборатории, тихо постукивая своей тростью по каменным плитам пола.

Оставшись один, Альбертик подошел к дальнему стеллажу, скрытому в тени тяжелой портьеры. Там, в глубокой деревянной нише, стояли его самые ценные изобретения. Никакого золота, драгоценных камней или древних корон Лаву — здесь хранились аккуратные ряды запечатанных сургучом флаконов. В мире, где не существовало никакой магии, эти склянки были сильнее любой королевской гвардии. В одних спал концентрированный порошок, способный вызвать у человека безудержный чих на три часа, в других — вытяжка из болотных трав, лишающая сил любого богатыря, едва тот сделает глоток из отравленного кубка.

Но Альбертик не собирался никого травить. Как он и обещал сам себе, этот том должен был стать мирным и веселым. Хватит с королевства былых войн, разрухи и бесконечных сражений за кусок земли, через которые когда-то пробивался великий Лаву. Настало время править с умом и улыбкой на губах.

Алхимик взял со стола небольшую круглую коробочку из полированного дерева, насыпал туда мелко истолченную смесь из сухих лепестков дикой розы, мятного листа и щепотки особого шипучего состава, который он вывел в прошлом месяце. Если бросить эту щепотку в обычную воду, она начинала бурлить, пениться и выпускать тысячи ароматных пузырей. Жители деревень наверняка упали бы на колени, крича о колдовстве, но Альбертик лишь тихо посмеивался над их суевериями. Это была просто наука.

Спрятав коробочку в потайной карман своего неизменного кожаного фартука, Альбертик наконец снял рабочие перчатки, накинул на плечи легкий дорожный плащ и направился к выходу. Пора было официально явить себя народу в качестве нового правителя.

Когда Альбертик спустился на главную рыночную площадь, там уже яблоку негде было упасть. Слухи в столице государства Лаву распространялись со скоростью лесного пожара. Буквально час назад все думали, что у них будет новый суровый король-воин в лице майора Лукаса, а теперь на помосте стояли огромные дубовые бочки, вокруг которых суетился перепуганный Бертольд, расставляя глиняные кружки.

Сам майор Лукас стоял чуть поодаль. Его тяжелые доспехи, начищенные до зеркального блеска, сейчас выглядели немного нелепо в окружении веселящихся горожан. Лицо майора было багровым то ли от злости, то ли от смущения, но он изо всех сил старался держать марку. Рядом с ним стоял Тикос, который с самым невинным видом о чем-то беседовал со старыми лордами, то и дело поглядывая на бочки с элем.

— А вот и наш новый король! — громогласно объявил Тикос, заметив приближающегося Альбертика.

Толпа мгновенно зашумела. Торговцы, ремесленники, крестьяне и даже нищие обернулись, расступаясь перед алхимиком. Альбертик шел спокойно, без пафоса и охраны, дружелюбно кивая знакомым лицам. На рынке его знали все — он не раз бесплатно раздавал целебные мази беднякам и помогал чистить колодцы с помощью своих хитрых очищающих порошков. Поэтому народ встретил его не испуганным молчанием, а радостными криками и приветствиями.

— Ваше Величество! — Лукас сделал шаг вперед и, через силу преклонив одно колено, протянул Альбертику огромный серебряный кубок, до краев наполненный темным, пенящимся южным элем. — Прошу принять этот скромный дар в знак моего почтения и верности. Южные земли признают твою победу на выборах. Пусть твое правление будет... крепким, как эта сталь.

Майор похлопал рукой по эфесу своего тяжелого меча, словно тонко намекая, что сталь у него все еще имеется. Лорды вокруг затаили дыхание. Все ждали, как поведет себя новоиспеченный король-алхимик.

Альбертик принял кубок, поднес его к губам, принюхался и весело прищурился. Его острый ум мгновенно определил состав: отличный дорогой эль, без всяких примесей. Лукас действительно не посмел подсыпать туда отраву — слишком хорошо знал, что Альбертик раскусит любой яд за секунду.

— Благодарю тебя, майор Лукас! — громко, так, чтобы слышала вся площадь, произнес Альбертик. — Твой эль пахнет замечательно. Но раз уж мы празднуем начало новой, мирной эпохи, давай сделаем этот напиток по-настоящему королевским!

С этими словами Альбертик запустил руку в карман, достал ту самую деревянную коробочку и на глазах у изумленной толпы бросил щепотку своего секретного шипучего порошка прямо в серебряный кубок.

На секунду все замерли. Майор Лукас даже отшатнулся, ожидая взрыва или едкого дыма. Но вместо этого эль в кубке Альбертика вдруг бешено забурлил, и из него вверх поднялся огромный, каскадный фонтан густой, белоснежной пены, которая заискрилась на солнце всеми цветами радуги. В воздухе тут же разнесся потрясающий, сладкий аромат свежей мяты и лесных ягод, напрочь перебивая тяжелый запах хмеля.

— Ого! — ахнул Бертольд, едва не выронив из рук очередную кружку. — Настоящее чудо!

— Какое чудо, глупец, это же просто реакция щелочи и фруктовой кислоты! — негромко шепнул ему на ухо проходящий мимо Тикос, едва сдерживая смех.

Толпа разразилась восторженными криками и аплодисментами. Люди на рынке начали подталкивать друг друга локтями, вовсю шутить и смеяться. Один старый зеленщик на площади громко ляпнул своему соседу-мяснику:

— Слышь, Михась, наш новый король-то из обычного пива устроил целое представление! Твоя колбаса так точно не умеет, даже если ее неделю на солнце держать!

— Сам ты колбаса, — огрызнулся мясник, но тоже довольно заулыбался. — Зато теперь на пирах у нас всегда будет весело. Не то что при этих генералах, которые только и умеют, что приказы орать да налоги собирать.

Альбертик поднял бурлящий кубок высоко над головой:

— За государство Лаву! За мир, торговлю и за то, чтобы у нашего дорогого майора Лукаса эль никогда не заканчивался! Наливайте всем! Сегодня пьем за счет короны!

На площади началось настоящее веселье. Бертольд и другие слуги едва успевали поворачивать краны на огромных дубовых бочках. Горожане подходили, шутили, поздравляли Альбертика. Даже суровые гвардейцы Лукаса, сменив гнев на милость, вовсю уплетали жареные колбаски и перемигивались с местными девушками.

Сам майор Лукас, поняв, что его пафосный жест с мечом и признанием полностью растворился в этой атмосфере всеобщего праздника и смеха, лишь махнул рукой. Он подошел к одной из бочек, сам налил себе кружку эля и, подойдя к Альбертику и Тикосу, неловко улыбнулся:

— Ну, признаю, Ваше Величество... Умыл ты меня. Я-то думал, выйдешь в короне, начнешь речи толкать про великое будущее, а ты... пену пустил. Но пахнет, чертяка, действительно вкусно.

— Власть, Лукас, — Альбертик сделал глоток из своего кубка и хитро посмотрел на майора, — удерживают не страхом. Страх заставляет людей точить ножи в темноте. А когда люди смеются и сытно едят, им просто некогда думать о бунтах. Так что служи королевству честно, командуй своими гвардейцами, следи за порядком на дорогах, а интриги оставь мне. У меня для этого есть целый подвал готовых рецептов.

Лукас громко рассмеялся, его былая спесь окончательно испарилась. Он стукнулся кружкой с новым королем и сделал огромный глоток.

Праздник на рыночной площади продолжался до самой темноты. Светились яркие факелы, на улицах играли музыканты, а горожане еще долго вспоминали сложные выборы, которые закончились самым веселым пиром в истории государства. Король Альбертик сидел на помосте рядом со своим старым другом Тикосом, лениво наблюдал за танцами и понимал, что начало его личного тома получилось именно таким, как надо — легким, мирным и чертовски увлекательным.

Глава 2

Глава 2. Власть алхимика и пернатый дипломат

Правление короля Альбертика началось на удивление тихо. Пока соседние государства спешно укрепляли границы, ожидая от преемника великого Лаву привычных военных походов, новый правитель занимался куда более важными, по его мнению, вещами. Например, изобретением дрожжевой закваски, от которой крестьянский хлеб становился пышным и не черствел неделями.

В просторном и светлом особняке Альбертика, который теперь фактически заменял королевский кабинет, пахло сушеной ромашкой, медом и свежим воском. Новый король сидел за массивным столом в одном лишь легком холщовом халате, закатав рукава. Корона Лаву скромно лежала на углу стола, служа прессом для стопки бумаг с отчетами о налогах. Сам Альбертик был полностью поглощен процессом: он аккуратно, по капле, добавлял из тонкой пипетки прозрачную жидкость в небольшую глиняную плошку. Его движения были идеальными, рука не дрожала — сказывались годы тренировок и абсолютное отсутствие слабостей.

— Еще полкапли... — бормотал он под нос, хитро прищурившись. — И этот состав сделает так, что у любого, кто выпьет утренний чай, настроение поднимется на весь день. Никакой магии, чистая концентрация витаминов из лесных ягод. Жители будут самыми счастливыми в мире.

Вдруг тишину особняка разорвал дикий, истошный крик, донесшийся со двора. Дверь кабинета с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге стоял Бертольд. Его глаза буквально вылезали из орбит, шапка съехала набок, а сам он хватал ртом воздух, как вытащенный из воды карась.

— Ваше... Ваше Алхимическое Величество! Тревога! Настоящая тревога! В городе бунт! На особняк нападают! Нас окружили! — вопил заместитель, размахивая руками так сильно, словно пытался взлететь. — Там у ворот... стража Лукаса! Мечи наголо! У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидел эту толпу с балкона! Мы все погибнем!

Альбертик даже пипетку из рук не выпустил. Он медленно поднял взгляд на перепуганного парня, зафиксировал последнюю каплю в плошке и со вздохом отставил склянку в сторону. На его лице появилась та самая фирменная, ироничная усмешка.

— Бертольд, — спокойно и мягко произнес король, закладывая руки за спину. — Сделай глубокий вдох. Выдох. А теперь включи голову. Если бы на нас нападали, ты бы услышал звон стали и крики гвардейцев на стенах, а не просто крик во дворе. Ты поверил им, что ли? Опять?

Заместитель замер на месте, судорожно сглотнув. Переводя взгляд с абсолютно спокойного Альбертика на мирно лежащую корону, он неловко поправил шапку.

— А... а они не штурмовать нас пришли?

— Конечно нет, — Альбертик подошел к окну и со смехом посмотрел вниз. — Эх ты, Бертольд! Ну какой штурм в моем мирном томе? Посмотри внимательно. Они никого не бьют. Они просто ведут кого-то под конвоем. Пошли, разберемся, из-за чего у тебя снова чуть инфаркт не случился.

Когда Альбертик и его взбудораженный заместитель спустились во внутренний двор особняка, картина оказалась действительно комичной. Посреди двора стоял майор Лукас. Его лицо полыхало от ярости таким густым вишневым цветом, что казалось, у него сейчас пойдет пар из ушей. За спиной майора переминались с ноги на ногу несколько хмурых гвардейцев. А в самом центре гвардейского кольца стоял обычный испуганный торговец с рынка, который судорожно сжимал в руках большую деревянную клетку. Внутри клетки сидел огромный, наглый зеленый попугай с ярко-красным хохолком.

— Что здесь происходит, майор? — весело спросил Альбертик, выходя на крыльцо. — Вы решили устроить военный парад в честь редкой птицы?

— Ваше Величество! — Лукас едва не задохнулся от возмущения, чеканя шаг к крыльцу. — Это не просто птица! Это государственное преступление! Измена! Этот... этот пернатый гад оскорбляет армию и лично меня! Я требую смертной казни для этого торговца и его проклятого питомца!

Альбертик удивленно приподнял бровь, а Бертольд снова испуганно пискнул за его спиной.

— И как же он тебя оскорбил, Лукас? — поинтересовался король.

Майор Лукас набрал в грудь побольше воздуха, стал еще краснее и рявкнул:

— Эта тварь сидит на рыночной площади и на весь город орет: «Лукас — жирный боров! Лукас проиграл выборы! Алхимик — топ, майор — в суп!». Весь рынок хохочет! Мои солдаты не могут спокойно пройти мимо прилавков, торговцы им в спину хихикают! Это подрыв авторитета власти!

Едва майор закончил свою тираду, попугай внутри клетки вдруг встрепенулся, захлопал крыльями и пронзительно, на весь двор, заорал человеческим голосом:

— Майор — в суп! Хр-р-рум! Жирный боров! Попугай хороший, Лукас — дурак!

Гвардейцы за спиной майора судорожно закашлялись, пытаясь скрыть смех, а Бертольд испуганно прижал ладони к губам. Альбертик же просто не выдержал и громко, от души расхохотался. Его смех был настолько заразительным, что даже старый Тикос, который как раз выходил из сада с чашкой чая, едва не пролил его от хохота.

— Ха-ха-ха! Ну и шутник же у нас завелся на рынке! — отсмеявшись, произнес Альбертик. Он спустился по ступеням и подошел к клетке. Торговец при виде короля задрожал еще сильнее и упал на колени.

— Смилуйся, государь! — запричитал бедолага. — Я не учил его этому! Клянусь! Этот птиц три дня назад прилетел с заморского корабля, наслушался матросов и местных пьяниц на рынке, и теперь его не заткнуть! Не казни меня, кормилец!

— Встань, никто тебя казнить не будет, — ласково сказал Альбертик, помогая торговцу подняться. Затем король повернулся к багровому майору. — Ну полно тебе, Лукас. Казнить птицу? Лорды соседних земель со смеху умрут, если узнают, что великая армия государства Лаву воюет с попугаями. Твой авторитет пострадает куда сильнее от такой казни, чем от его болтовни.

— Но что с ним делать?! — процедил сквозь зубы Лукас, сжимая кулаки. — Он же продолжает орать!

— А вот это уже моя забота, — Альбертик хитро улыбнулся. Он залез в карман своего халата, достал оттуда крошечный пузырек с мутной сонной настойкой и аккуратно капнул одну каплю на кусок яблока, который лежал на кормушке в клетке. Попугай тут же склевал угощение, сыто крякнул, зажмурился и... мирно завалился на бок, тихо захрапев.

— Вот и всё, проблема решена, — подмигнул Альбертик. — Чистая алхимия и никакого насилия. Я выкупаю эту птицу у торговца. Бертольд, выдай человеку три золотых из казны.

Торговец от радости чуть снова не упал на колени, быстро забрал золото у все еще подрагивающего Бертольда и поспешил скрыться за воротами, пока майор не передумал.

— Зачем он тебе, Альбертик? — удивленно спросил подошедший Тикос, разглядывая спящего зеленого нарушителя спокойствия.

— О, это будет мой главный дипломатический инструмент, — Альбертик поднял клетку и весело посмотрел на старого друга и притихшего майора. — На следующей неделе у нас заседание Совета лордов. Некоторые из них, я знаю, опять полезут со своими глупыми требованиями поднять налоги ради войны. Так вот, вместо того чтобы тратить на них свои нервы, я просто поставлю эту клетку на стол Совета. Пусть попугай объясняет им, кто они такие на самом деле. А Лукасу мы подберем новые, более пафосные фразы для птицы. Например: «Лукас — гроза южных границ!». Как тебе такой план, майор?

Лукас посмотрел на спящего попугая, затем на улыбающегося короля, и его злость окончательно улетучилась. Он неловко почесал затылок под шлемом и коротко хохотнул:

— Ладно... Твоя взяла, Ваше Величество. Пожалуй, на Совете это действительно будет выглядеть знатно. Разрешите идти?

— Иди, Лукас, иди. И не принимай всё так близко к сердцу, — Альбертик похлопал его по наплечнику.

Когда двор опустел, Бертольд, все еще тяжело дыша, подошел к Альбертику:

— Эх... ну вы и шутник, господин король. Выходит, я зря так паниковал? Все-таки поверил... У меня чуть сердце не остановилось, думал, гвардия переворот устраивает.

— Поверил, поверил, — рассмеялся Альбертик, уходя обратно в особняк вместе с клеткой. — Привыкай, Бертольд. В моем королевстве теперь всегда будет так: много смеха, хитрые решения и абсолютно никаких войн. Пошли пить чай, пока моя успокаивающая настойка не остыла!

Бертольд, всё еще нервно поправляя свою съехавшую набок шапку, поплёлся следом за королём, тихо бормоча под нос что-то о том, что его лекарская страховка явно не покрывает ежедневные сердечные приступы. Старый Тикос шел чуть позади, весело постукивая тростью и с явным удовольствием разглядывая дремлющую в клетке птицу. Попугай нагло посапывал, засунув клюв под крыло, и даже во сне умудрялся выглядеть так, словно только что выиграл главную битву в своей жизни.

Они вернулись в просторный кабинет Альбертика. На столе всё так же мирно исходила ароматным паром плошка с успокаивающим витаминным отваром. Новый король аккуратно поставил клетку с пернатым дипломатом на широкий подоконник, рядом с горшками, где росли редкие лечебные травы, и плавным движением накинул сверху плотную тёмную ткань. Попугай внутри лишь сыто крякнул и затих окончательно.

— Ну и ну, — Тикос с кряхтением опустился обратно в свое любимое кресло у камина. — Знаешь, Альбертик, если бы мой отец, великий Король Лаву, дожил до этого дня и увидел, как его преемник решает государственные кризисы с помощью спящего яблока и трех золотых, он бы... наверное, сначала долго молчал, а потом выпил бы с тобой целую бочку эля. Мы в своё время тратили месяцы на то, чтобы усмирить недовольных лордов налогами и силой мечей. А ты просто превратил всё в балаган, и все довольны.

— Сила — это инструмент для тех, у кого не хватает ума придумать что-то поинтереснее, — Альбертик скинул с плеч легкий плащ и вернулся к своему рабочему столу. — Когда ты бьешь человека мечом, ты создаешь врага, который будет ждать, пока ты постареешь, чтобы отомстить. А когда ты заставляешь город смеяться над глупостью этого человека, ты лишаешь его всякого оружия. Лукас теперь костьми ляжет, но не поднимет бунт, потому что иначе его до конца дней будут звать «майором, который испугался попугая». Холодный расчет, Тикос. Чистый холодный расчет.

Король-алхимик взял со стола чистую глиняную кружку, налил туда немного теплого отвара из плошки и протянул Бертольду, который всё еще сидел на стуле у двери, бледный и взъерошенный.

— На, выпей. Это вытяжка из мяты и корня валерианы. Специально для твоего многострадального сердца. А то ты мне живой нужен, кто мне будет отчеты по зерну из амбаров носить, если ты от очередной «тревоги» в обморок упадешь?

Заместитель с благодарностью принял кружку, сделал несколько жадных глотков и почти сразу шумно выдохнул. На его щеки начал медленно возвращаться нормальный румянец.

— Спасибо, господин Альбертик... Вкусно. Пахнет как на лугу после дождя. А можно спросить? Вы ведь действительно не собираетесь брать этого... кхм, пернатого бунтаря на настоящий Совет лордов? Они ведь гордые, они такого юмора не поймут. Герцог Вальдемар из восточных провинций и так на вас косо смотрит. Он на выборах открыто говорил, что алхимику место в подвале с горшками, а не на троне.

Альбертик весело хмыкнул, присаживаясь на край стола и скрестив руки на груди.

— Бертольд, мой дорогой заместитель, ты до сих пор мыслишь как обычный писарь. Герцог Вальдемар косо смотрит на всё, что движется, просто потому, что у него вечные проблемы с пищеварением из-за его любви к жирному гусиному мясу. Я, кстати, выслал ему коробку со слабительным чаем от имени короны в знак дружбы. Думаю, к Совету он станет гораздо мягче. А что касается попугая — о да, он пойдет со мной. И сядет на самое почетное место.

Тикос в кресле откровенно расхохотался, едва не поперхнувшись своим чаем.

— Альбертик, ты безумец! Вальдемар — старый консерватор, его предки воевали еще с первыми кочевниками! Он этого не переживет!

— Переживет, куда он денется, — подмигнул новый король. — Нам нужно сломать старую систему, где каждый лорд считает себя пупом земли и пытается выбить из казны деньги на личную гвардию. Пусть поймут, что новые законы государства Лаву — это не шутка. Точнее, это как раз шутка, но очень обязательная к исполнению. Кстати, Бертольд, раз уж твое сердце вернулось в ритм, хватай пергамент и перо. Пора составить план нашей великой реформы столичного рынка.

Заместитель быстро вскочил, на ходу доставая из походной сумки письменные принадлежности, обмакнул гусиное перо в чернильницу и замер, готовый записывать мудрые королевские указы. Он ожидал услышать про пошлины, стражу или новые налоги, но у Альбертика, как всегда, были свои планы.

— Пиши, — скомандовал алхимик, прохаживаясь по кабинету. — Пункт первый. Отныне на главном рынке запрещается продавать протухшую рыбу под видом «особого посола для гурманов». На прошлой неделе я проходил мимо лавки старого Томаса, так от его прилавка мухи падали на лету. Напиши, что если я еще раз увижу у него зеленую селедку, Томас будет обязан самолично съесть одну штуку прямо перед королевской стражей. Чисто в целях проверки качества.

Бертольд удивленно моргнул, но перо быстро заскрипело по бумаге.

— Э-э... съесть селедку... Записал. А если он откажется?

— Если отказался — значит, признал, что рыба ядовитая, а за попытку отравления подданных короны у нас штраф — десять мешков свежей, хорошей картошки в пользу городского приюта. Двигаемся дальше. Пункт второй. Касательно бродячих музыкантов на нижней площади. Лорд Вальдемар жаловался, что они поют непристойные песни про его лысину. Напиши указ: музыкантам петь разрешается, но если песня про лысину лорда — они обязаны в конце куплета добавлять, что эта лысина блестит ярче, чем солнце над нашими границами, и символизирует мудрость государства. Пусть старик порадуется, а парни заработают лишнюю монету на улыбках прохожих.

Тикос, слушая эти указы, лишь качал головой, вытирая слезы от смеха. За долгие годы своего правления он привык подписывать сухие, скучные свитки о казнях, постройках крепостей и заготовках фуража для лошадей. Слушать указы Альбертика было настоящим глотком свежего воздуха.

— Пункт третий, — продолжал Альбертик, подойдя к окну и наблюдая, как на город медленно опускаются теплые вечерние сумерки. — Самый важный. Мы открываем королевскую кондитерскую на углу ратуши. Я лично разработал рецепт карамели с мятным соком, которая успокаивает нервы не хуже моей настойки. Каждую субботу Бертольд будет выдавать по одной такой конфете каждому стражнику, который дежурит у ворот. Добрый стражник — это залог мирного города. Когда у тебя во рту сладкая карамель, тебе как-то не хочется орать на крестьян и тыкать в них копьем.

— Господин король... — Бертольд поднял глаза от пергамента, его лицо выражало крайнюю степень благоговения. — Вы... вы действительно хотите править с помощью конфет и шуток?

— Именно так, Бертольд, — Альбертик повернулся к нему, и в его глазах блеснул огонек истинного гения. — Мой отец и отец Тикоса построили это государство на крови и стали. Они сделали самую тяжелую работу — заложили фундамент. Но если мы продолжим строить стены из того же самого камня и страха, этот дом рано или поздно рухнет под собственным весом. Мой том — это время, когда люди должны понять, ради чего их предки проливали кровь. Ради мирной, сытой и веселой жизни. И если для этого мне нужно будет скормить Томасу его собственную тухлую селедку или посадить попугая на Совет лордов — я сделаю это с огромным удовольствием.

В кабинете воцарилась теплая, вдохновляющая атмосфера. Даже Бертольд, кажется, окончательно перестал бояться вымышленных штурмов и переворотов. Он аккуратно свернул исписанный свиток, сдувая лишние чернила, и с уважением поклонился новому правителю.

— Указы будут готовы и оглашены на площади завтра утром, Ваше Величество, — тихо произнес заместитель.

— Вот и отлично. А теперь марш отдыхать, у тебя был тяжелый день, полный «смертельных опасностей», — Альбертик весело подмигнул парню.

Бертольд улыбнулся, попрощался со старым королем и тихо вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. В комнате остались только двое старых друзей — Тикос и Альбертик. За окном зажигались первые столичные факелы, а из-под темной ткани на подоконнике донеслось тихое, сонное: «Алхимик... топ... хр-р-рум...».

— Ну что, Король-Алхимик, — Тикос поднялся со своего места, опираясь на трость. — Пойду и я спать. Твоя настойка сотворила чудо, спина вообще не болит. Завтра великий день. Посмотрим, как город примет твои новые законы.

— О, они будут в восторге, Тикос. Вот увидишь, — Альбертик тепло улыбнулся другу. — Доброй ночи.

Когда старый король вышел, Альбертик подошел к столу, взял корону Лаву, повертел её в руках, рассматривая тусклые от времени насечки на металле, и с тихим стуком аккуратно убрал её в выдвижной ящик. На сегодня государственные дела были окончены. Он затушил свечи, оставив лишь мягкий свет от догорающих углей в камине, и сел в кресло, обдумывая, какую шутку он приготовит для герцога Вальдемара на грядущем Совете. Вторая глава его правления только начиналась, и она обещала быть невероятно веселой.

Глава 3

Глава 3. Великий Совет и секретное оружие

Утро субботы встретило столицу государства Лаву колокольным звоном и ароматом мятной карамели, которая, согласно вчерашнему указу короля, уже вовсю раздавалась стражникам на воротах. Гвардейцы майора Лукаса стояли на постах с таким благостным выражением лиц, словно охраняли не суровую средневековую крепость, а кондитерскую лавку. Конфеты Альбертика работали безупречно — ни одной драки на въезде в город зафиксировано не было.

Однако в самом королевском замке атмосфера была далека от благостной. Сегодня здесь должен был состояться Великий Совет лордов.

Король Альбертик стоял перед большим зеркалом в своем кабинете. На этот раз он сменил привычный кожаный фартук на роскошный темно-зеленый камзол с золотым шитьем. Корона Лаву гордо восседала на его голове. Альбертик поправил воротник, улыбнулся своему отражению и подмигнул. Слабостей у него по-прежнему было ровно ноль, и к встрече с капризной знатью он был готов на все сто процентов.

Рядом суетился Бертольд. Заместитель выглядел так, словно его снова собирались вести на смертную казнь. Руки у парня дрожали, а в пальцах он судорожно сжимал длинный пергамент с королевскими указами про тухлую селедку и блестящую лысину лорда Вальдемара.

— Господин Альбертик... То есть, Ваше Величество! — испуганно прошептал Бертольд, косясь на подоконник. — Вы... вы серьезно? Мы действительно берем его туда? У меня сердце заходится каждый раз, когда я представляю лицо герцога Вальдемара! Он же сотрет нас в порошок!

На подоконнике стояла большая клетка, накрытая плотной темной тканью. Из-под ткани доносилось глухое и очень довольное чавканье — попугай доедал утреннюю порцию яблок с легкой дозой бодрящей алхимической настойки.

— Бертольд, — Альбертик повернулся к заместителю и дружески похлопал его по плечу. — Сделай вдох. Выдох. Ты опять поверил в то, что эти жирные боровы в шелках могут нам что-то сделать? По сюжету нашего тома они уже проиграли. Хватай клетку и иди за мной. Пора устроить этим консерваторам настоящий дипломатический переворот.

Большой зал Советов встретил короля гулом голосов. За круглым дубовым столом сидели самые богатые и влиятельные люди королевства. В самом центре, насупившись как грозовая туча, сидел герцог Вальдемар — грозный старик с абсолютно гладкой, блестящей лысиной и огромными седыми усами. Напротив него устроился майор Лукас, который, в отличие от остальных, выглядел на удивление спокойным и даже сытым — южный эль и мятные конфеты явно пошли ему на пользу.

Когда Альбертик вошел в зал, лорды неохотно поднялись, склонив головы. Бертольд, бледный как полотно, сел по правую руку от короля и с грохотом водрузил прямо на центр стола накрытую клетку.

— Это еще что за фокусы? — громогласно пророкотал герцог Вальдемар, уставившись на странный предмет. — Ваше Величество, мы собрались здесь, чтобы обсудить налоги на армию и укрепление южных рубежей, а ваш писарь таскает в зал Советов какие-то корзины! Нам нужна сталь, новые крепости, а не алхимические амфоры!

Альбертик лениво опустился на свой трон, подпер подбородок рукой и мягко улыбнулся:

— Не шумите, герцог Вальдемар. Из-за вашего крика у вас снова обострится несварение желудка. Мой чай со слабительным, который я выслал вам вчера, еще не подействовал?

По залу пронесся тихий смешок. Майор Лукас поспешно закашлялся в кулак, чтобы не заржать в голос. Вальдемар багровел на глазах, его лысина заблестела еще ярче под светом факелов.

— Так вот, касательно налогов и войны, — продолжил Альбертик, кивнув Бертольду. — Войн в моем томе не будет. Южные рубежи в полной безопасности благодаря бдительности майора Лукаса и... моему хорошему настроению. Поэтому все лишние деньги мы пустим на постройку дорог и открытие королевских кондитерских.

— Да это же абсурд! — Вальдемар со всей силы бабахнул кулаком по столу. — С каких пор государством управляют конфетами?! Король Лаву завоевывал эти земли мечом! А вы... вы просто алхимик! Вы не смыслите в настоящей мужской политике! Вы окружили себя шутами!

Альбертик ни разу не изменился в лице. Он лишь плавно протянул руку и одним движением сорвал темную ткань с клетки.

Зеленый попугай, внезапно оказавшись на ярком свету, встрепенулся, захлопал крыльями, уставился своим круглым наглым глазом прямо на взбешенного герцога и во всю мощь своего пернатого горла заорал:

— Старый дурак! Хр-р-рум! Лысина блестит ярче солнца! Вальдемар — жирный боров, алхимик — топ!

В зале Советов повисла гробовая, звенящая тишина. Лорды замерли, боясь даже вздохнуть. Бертольд зажмурился, мысленно прощаясь с жизнью, и судорожно схватился за сердце.

Герцог Вальдемар медленно поднялся со своего стула. Его усы затряслись от неописуемой ярости. Он указал дрожащим пальцем на птицу:

— Что... что это?! Казнить! Немедленно отрубить этой твари голову! Измена!

Но прежде чем стража успела сделать хотя бы шаг, попугай, подмигнув Альбертику, выдал новую фразу, которую король лично разучивал с ним всю ночь:

— Мудрость государства! Лысина символизирует мудрость! Лукас — гроза границ, Вальдемар — великий мудрец! Дай яблочко!

Лорды за столом переглянулись. Гнев Вальдемара на секунду дал осечку. Слово «мудрец» в сочетании с похвалой его лысине прозвучало настолько неожиданно, что старик растерялся.

Альбертик весело рассмеялся, откинувшись на спинку трона:

— Видите, герцог? Даже заморская птица признает вашу невероятную мудрость! Мой новый указ, который Бертольд сейчас зачитает, как раз гласит: отныне бродячие музыканты обязаны воспевать вашу блестящую голову как символ процветания нашего государства. Ну разве это не прекрасно?

Майор Лукас первым не выдержал и громогласно расхохотался, стукнув ладонью по столу:

— Клянусь богами, Вальдемар, тебе теперь стихи будут слагать! Птица врать не станет!

Вслед за Лукасом начали улыбаться и остальные лорды. Напряженная атмосфера Великого Совета мгновенно лопнула, как мыльный пузырь. Суровые правители земель, приехавшие делить казну и ругаться из-за налогов, вовсю хохотали, разглядывая наглого попугая, который сыто крякал и требовал добавки.

Вальдемар медленно опустился обратно на стул. Посмотрев на веселого и абсолютно уверенного в себе Альбертика, старик понял, что его только что публично и очень изящно обезоружили. Против стали он воевать умел, а вот против пернатого дипломата и всеобщего смеха у него не было никаких рецептов.

— Ладно... — проворчал герцог, но на его губах впервые за много лет появилась подобие стальной улыбки. — Твоя взяла, Король-Алхимик. Музыка про лысину — это, пожалуй, забавно. Но дороги ты построить обязан.

— Обязательно построим, друг мой, обязательно, — подмигнул Альбертик.

Когда Совет завершился и довольные лорды отправились на праздничный обед, Бертольд наконец-то смог нормально вздохнуть. Он вытер пот со лба, посмотрел на Альбертика, который уже снова накидывал на клетку ткань, и тихо произнес:

— Эх... ну вы и шутник, Ваше Величество. Поверил все-таки... Я думал, нас прямо в этом зале гвардия Вальдемара на копья поднимет. У меня чуть сердце не остановилось.

— Поверил, поверил, — со смехом ответил Альбертик, бережно подхватывая клетку. — Привыкай, Бертольд. В моем королевстве теперь Советы будут проходить именно так: весело, мирно и с огоньком. Пошли кормить нашего нового министра иностранных дел, он сегодня заслужил самое лучшее яблоко в королевстве!

Бертольд, бережно прижимая к груди свиток с только что утверждёнными указами, засеменил вслед за Альбертиком. Его ноги всё ещё немного подкашивались, но настойка валерианы определённо делала своё дело — мир вокруг казался уже не таким пугающим, а наглый попугай под тёмной тканью воспринимался почти как родной.

Они вышли из душного зала Советов и направились по крытой галерее в сторону королевского сада. Солнце уже стояло в зените, щедро заливая золотом ухоженные клумбы и аккуратно подстриженные кустарники. На одной из мраморных скамеек в тени раскидистой яблони сидел старый король Тикос. Перед ним на небольшом столике стояла пустая шахматная доска — он лениво перебирал резные фигурки пешек, явно скучая без государственных забот.

— Ну, как всё прошло? — приподнял бровь Тикос, заметив приближающуюся процессию. — Я не слышал звона стали, значит, Вальдемар не вытащил свой фамильный двуручник. Хотя, признаться, крики из зала доносились знатные.

— Всё прошло идеально, мой дорогой друг, — Альбертик с улыбкой водрузил клетку прямо на шахматную доску, бесцеремонно сдвинув деревянных коней и ладей в сторону. — Герцог Вальдемар оказался весьма чутким к поэзии человеком. Особенно когда эта поэзия касается его выдающейся причёски.

Из-под ткани снова донеслось приглушённое: «Мудр-р-рец! Дай яблочко, боров!».

Тикос не выдержал и негромко рассмеялся, качая головой:

— Ты играешь с огнём, Альбертик. Но должен признать, твоя тактика работает. Лорды ушли с Совета не с мыслями о заговорах, а с желанием поскорее добраться до столичных таверн и обсудить пернатого оратора. Но скажи мне, что ты будешь делать дальше? Одними конфетами и шутками королевство сыто не будет. Рано или поздно Вальдемар вспомнит, что он герцог, и потребует реальных дел.

— А реальные дела уже в процессе, — Альбертик заложил руки за спину и повернулся к Бертольду. — Мой верный заместитель, ну-ка, зачитай нашему уважаемому экс-королю четвёртый пункт, который мы вчера не успели обсудить, но который я сегодня контрабандой вписал в финальный свиток под шумок.

Бертольд спешно развернул пергамент, откашлялся и начал читать своим чистым, поставленным голосом писаря:

— «Пункт четвёртый. Об учреждении Королевской Академии Прикладных Фокусов... кхм, извините, Прикладных Наук. Отныне каждый способный юноша или девушка из любой деревни, включая родную деревню Лаву — Terhas, имеет право приехать в столицу и пройти обучение у Его Величества Альбертика. Обучение включает в себя: варку полезных мазей, расчёт прочности мостов без магии, а также основы правильного смешивания шипучих порошков для праздников».

Тикос замер, его рука с зажатой в ней шахматной королевой так и осталась висеть в воздухе. Он внимательно посмотрел на Альбертика:

— Ты хочешь обучить чернь своим секретам? Альбертик, это же твоя главная сила! Твоё секретное оружие, благодаря которому у тебя, как ты сам говоришь, ноль слабостей. Если каждый встречный будет знать, как приготовить спящую настойку или порох, ты потеряешь контроль.

— Наоборот, Тикос, — лицо Альбертика на мгновение стало серьёзным, в глазах мелькнул холодный, стратегический блеск истинного гения. — Если эти знания будут только у меня, после моей смерти они исчезнут, и королевство снова вернётся к эпохе, где всё решает тупая сила меча. Но если я обучу сотню умных парней, они построят здесь такие дороги, такие мельницы и такие защитные орудия, что ни один безумный завоеватель из соседних земель даже не помыслит двинуть на нас свои войска. Зачем воевать с государством, где даже обычный сельский староста может выстроить идеальную оборону с помощью пары бочек с хитрым составом? Это и есть высшая форма безопасности. Мир через интеллект.

Старый король долго молчал, переваривая услышанное. Наконец он со стуком опустил фигуру на доску и тепло улыбнулся:

— Знаешь... Мой отец, великий Лаву, всегда говорил: «Ищи тех, кто умеет думать, а не только махать топором». Похоже, на этих выборах я сделал самый лучший выбор в своей жизни. Извини за тавтологию.

В этот момент тишину королевского сада нарушил топот тяжелых сапог. По дорожке, тяжело дыша и звеня доспехами, бежал один из гвардейцев майора Лукаса. На его лице читалось явное замешательство.

Бертольд мгновенно подпрыгнул на месте, выронив свиток:

— Опять! Опять тревога! Ваше Величество, я же говорил! Вальдемар передумал! Он собрал верных рыцарей у фонтана! Нас сейчас точно на копья поднимут! У меня сердце... сердце сейчас точно лопнет!

— Бертольд, прекрати немедленно, — Альбертик даже ухом не повёл, лишь лениво повернулся к бегущему солдату. — По сюжету нашего тома у тебя физически не может случиться инфаркт, так что выдыхай. Ну, служивый, докладывай. Что там у вас стряслось? Герцог Вальдемар подавился мятной конфетой?

Гвардеец остановился перед королём, вытянулся в струну и, с трудом сдерживая глупую улыбку, доложил:

— Никак нет, Ваше Величество! Герцог Вальдемар в полном здравии. Но... тут такое дело. Он самолично отправился на нижний рынок, как раз к лавке старого Томаса.

Альбертик приподнял бровь:

— И что же наш великий мудрец там делает?

— Он... он заставил Томаса вскрыть бочку с той самой зеленой селедкой, — сглотнув смешок, продолжил гвардеец. — Герцог зачитал ваш указ, усадил Томаса прямо на прилавок и теперь лично следит, чтобы тот съел целую рыбину! Вокруг собралась половина города, люди хохочут так, что кони пугаются! Томас плачет, обещает вместо штрафа привезти не десять, а двадцать мешков картошки, лишь бы не доедать хвост! Майор Лукас просил узнать: нам вмешиваться, или пусть старик развлекается?

В саду повисла секундная пауза, а затем все трое — Альбертик, Тикос и даже бедный гвардеец — разразились громогласным хохотом. Попугай в клетке, словно почувствовав общее веселье, начал бешено прыгать по жердочке, крича из-под ткани: «Хр-р-рум! Селедку в суп! Томас — дурак, алхимик — топ!».

— Передай Лукасу, — сквозь смех вымолвил Альбертик, вытирая выступившие слезы. — Пусть стража просто следит за порядком и следит, чтобы Томас не сбежал. И пусть проконтролируют доставку картошки в приют. Вальдемар нашёл себе идеальное применение на сегодня. Похоже, у нас появился новый министр по контролю качества продуктов.

Гвардеец чётко козырнул, кругом повернулся и весело побежал обратно к рыночной площади.

Бертольд медленно опустился на траву, подбирая испачканный пергамент. Он тяжело вздохнул, посмотрел на сияющего короля Альбертика и тихо, с улыбкой произнёс:

— Эх... ну вы и шутник, господин Альбертик. Все-таки поверил... Я ведь действительно подумал, что Вальдемар пошёл штурмовать замок, а он просто пошёл кормить торговца тухлой рыбой. У меня чуть сердце не остановилось от страха, а тут такое...

— Поверил, поверил, — добродушно потрепал его по волосам Альбертик. — Привыкай, Бертольд. Моё правление только начинается, и впереди у нас ещё много таких «страшных» дней. Пошли в особняк, надо подготовить учебные классы для нашей новой Академии. Время не ждёт, а великие дела сами себя не сделают!

Когда солнце начало медленно клониться к закату, окрашивая шпили королевского замка в мягкие багровые тона, Альбертик всё ещё сидел за своим рабочим столом. Перед ним лежали чертежи будущего здания Академии Прикладных Наук. Новый король набрасывал план вентиляционных шахт для лабораторий — безопасность учеников была превыше всего, ведь даже примитивный шипучий состав в закрытом помещении мог устроить знатный переполох.

Бертольд, окончательно успокоившийся после «селедочного кризиса», аккуратно расставлял по местам новые книги и свитки, которые слуги только что принесли из архива Лаву.

— Ваше Величество, — тихо позвал заместитель, не отрываясь от работы. — А вы не боитесь, что среди будущих учеников окажутся шпионы из соседних государств? Ну, знаете... приедет какой-нибудь хитрый парень из южного султаната, выучит все ваши рецепты, а потом уедет обратно и построит там армию алхимиков?

Альбертик отложил угольный карандаш, лениво потянулся и с улыбкой посмотрел на Бертольда:

— Бертольд, ты опять ищешь подвох там, где его нет. Во-первых, по сюжету нашего тома у нас полная идиллия, и никакие южные султаны нам не угрожают. А во-вторых... даже если шпион приедет, чему я его научу? Варке карамели, очистке колодцев и созданию удобрений для капусты. Ну приедет он обратно к своему султану, ну построит ему кондитерскую фабрику. Султан станет сытым, добрым, у него перестанет болеть голова, и он вместо войны решит открыть торговый путь с государством Лаву. Наука, Бертольд, она не разделяет людей на своих и чужих. Она делает всех чуточку цивилизованнее.

Вдруг со двора особняка снова донеслись странные звуки. На этот раз это был не испуганный крик, а какой-то непонятный, ритмичный грохот, сопровождаемый весёлым девичьим смехом и громкими аплодисментами.

Бертольд мгновенно замер со свитком в руках. Его уши забавным образом дернулись, а лицо снова начало медленно бледнеть.

— О боги... Опять? Господин Альбертик, вы слышите это? Это... это точно таран! Они притащили стенобитное орудие! Вальдемар всё-таки сошёл с ума от селедки и решил разнести наши ворота! У меня... у меня сердце...

— Бертольд, замолчи, — Альбертик со смехом поднялся со стула и заставил парня опустить руки. — Какой таран, глупец? Слышишь же — люди смеются. Пошли посмотрим, какую еще глупость сотворили наши подданные, пока мы тут чертежи рисовали.

Они вышли на широкий балкон, выходящий во внутренний двор особняка. Картина, открывшаяся им, заставила даже невозмутимого Альбертика весело хмыкнуть.

Посреди двора, прямо на брусчатке, стояла огромная деревянная телега, доверху нагруженная мешками с картошкой — теми самыми двадцатью мешками, которые старый Томас честно приволок в качестве штрафа. Но самое интересное было не это. На вершине этой картофельной горы, скрестив ноги и весело ухмыляясь, сидел майор Лукас. В руках он держал длинную поварешку, которой ритмично лупил по медному тазу, задавая такт.

А вокруг телеги, задорно подпрыгивая и размахивая руками, танцевал... герцог Вальдемар! Старый, суровый консерватор, гроза восточных провинций, сейчас полностью лишился своей былой спеси. На его сияющую лысину была нахлобучена смешная поварская шапка Томаса, а сам он, весело улюлюкая, выкрикивал:

— Эх, хорошо пошла селедочка! Томас плачет, картошка едет, алхимик — топ, майор — в суп!

Гвардейцы, слуги, кухарки и простые зеваки окружили телегу плотным кольцом, хохоча до слез и хлопая в ладоши. Весь двор превратился в один сплошной балаган.

— Что здесь происходит, майор?! — весело крикнул Альбертик с балкона, опершись на перила.

Лукас перестал лупить по тазу, лихо козырнул поварешкой и проорал в ответ:

— Докладываю, Ваше Величество! Штраф принят в полном объеме! Томас осознал свою вину, селедка уничтожена путем поедания, а герцог Вальдемар так вошел во вкус контроля качества, что решил лично сопроводить картошку в приют! Но по дороге мы заглянули в таверну, и... в общем, Вальдемар открыл в себе талант к народным танцам!

Вальдемар остановился, тяжело дыша, посмотрел вверх на короля, поправил поварской колпак на своей блестящей голове и громогласно объявил:

— Альбертик! Твой указ — закон! Селедка была паршивая, но картошка — высший сорт! Завтра лично проверю лавку с мясными колбасами! Пусть город знает, что у Короля-Алхимика порядок везде!

Толпа снова взорвалась восторженными криками. Попугай, чью клетку Альбертик предусмотрительно вынес с собой на балкон, прямо из-под ткани пронзительно заорал:

— Вальдемар — топ-модель! Хр-р-рум! Дай картошку, боров!

Двор окончательно зашелся в безудержном хохоте.

Бертольд, который еще минуту назад готов был упасть в обморок от страха перед «тараном», медленно сполз по стенке балкона, садясь прямо на каменный пол. Он прижал руку к груди, прерывисто вздохнул, но на его лице уже сияла широкая, глупая улыбка.

— Эх... ну вы и шутник, господин Альбертик, — тихо, сквозь кашель от смеха, произнес заместитель. — Поверил... Я ведь действительно поверил, что это штурм замка начался. У меня чуть сердце не остановилось от страха, а они просто картошку привезли и танцуют... Ну и денек.

— Поверил, поверил, — Альбертик спустился к нему, присел на корточки и дружески взъерошил парню волосы. — Я же говорил тебе, Бертольд — привыкай. В моем томе войн не будет. Только мир, сытые люди, хитрые указы и много-много хорошего смеха. А теперь вставай, хватит протирать королевские полы. Пошли вниз, надо помочь Лукасу разгрузить эту картошку, а то Вальдемар со своей новой должностью министра качества сейчас всю столицу заставит плясать!

Бертольд поднялся, отряхнул штаны и уже совершенно спокойно, без капли прежней паники, кивнул:

— Слушаюсь, Ваше Величество. Пойду распоряжусь, чтобы к картошке выдали еще и мятных конфет. Гулять так гулять!

Альбертик довольно улыбнулся. Третья глава его правления плавно подходила к концу, оставляя позади все страхи, заговоры и старые обиды. Государство Лаву уверенно вступало в свою самую сытую, мирную и веселую эпоху, где главным оружием короля были не мечи, а чистый разум и крепкая шутка.

Глава 4

Глава 4. Золотой этикет и синий порошок

— Ваше Величество, вы не понимаете! Они же буквально плюют на королевский регламент! — заместитель начальника канцелярии, граф Криспи, выглядел так, будто у него прямо сейчас случится инфаркт. Он заламывал пухлые пальцы и безостановочно мерил шагами личную лабораторию Альбертика.

Альбертик даже не повернулся. Он аккуратно, до сотой доли грамма, отмерял на весах мерцающий синий порошок из сушеных крыльев болотной жабы-пересмешницы.

— Криспи, вы слишком громко дышите. Из-за ваших вздохов у меня сбивается маятник весов, — ровным, леденящим тоном произнес король-алхимик. — Расслабьтесь. Налейте себе мятного отвара. На третьей полке слева. Только синий флакон не трогайте, от него выпадают зубы и пропадает дар речи. Навсегда.

Криспи мгновенно замер и убрал руки за спину, боязливо косясь на полки.

— Но Альбертик… то есть, Ваше Величество! Лорд Брант и советник Валлен демонстративно пропустили утренний совет. А вчера их людей видели в портовом кабаке в компании доверенных лиц майора Лукаса. Это измена! Их нужно арестовать! Срочно созвать гвардию!

— Арестовать? — Альбертик наконец повернулся, держа в руках стеклянную колбу, в которой лениво бурлила темно-фиолетовая жидкость. — Криспи, мы больше не в эпохе первого короля, когда все проблемы решались хорошим ударом топора. Сила — это прекрасный инструмент, но крайне неэстетичный. Если я их казню, Лукас сделает из них мучеников. Зачем мне это?

— И что вы предлагаете? Оставить саботаж безнаказанным? — заместитель сглотнул, наблюдая, как король капает в колбу ровно три капли маслянистой эссенции. Жидкость с шипением сменила цвет на ярко-золотой.

— Зачем наказывать, если можно перевоспитать? — Альбертик тонко улыбнулся. — Сегодня вечером Брант и Валлен устраивают закрытый званый ужин для местной знати. Празднуют «удачную сделку». Наша канцелярия ведь получила приглашение?

— Получила, но я думал, мы его проигнорируем…

— Ошибаетесь. Мы туда пойдем. И мы принесем подарок. Лорд Брант очень гордится своими виноградниками и старыми погребами. Будет крайне забавно, если его лучшее коллекционное вино внезапно приобретет… новые свойства.

Альбертик аккуратно закупорил колбу пробкой.

— Этот состав не убивает. Назовем его «Сыворотка искренней лояльности». Всего одна капля на бочку, Криспи. И через полчаса после употребления человек начинает вслух говорить ровно то, о чем думает в данный момент. Без фильтров. Без дворянской вежливости.

Глаза Криспи округлились от ужаса. Как чиновник до мозга костей, он понимал, что для высшего общества говорить правду — это гораздо хуже, чем смертная казнь. Это социальное самоубийство.

— Представьте картину, — Альбертик подошел к заместителю и по-дружески похлопал его по плечу, отчего тот вздрогнул. — Сидит лорд Брант, выпивает с союзниками Лукаса, и вместо тостов за «процветание» вдруг громко заявляет, сколько золота он украл из казны на прошлой неделе. А советник Валлен добавляет, что считает Лукаса безмозглым солдафоном, но связывается с ним только ради скидки на контрабандную соль.

Король-алхимик весело усмехнулся, глядя на побледневшее лицо Криспи.

— Они сами уничтожат свою репутацию. Сами переругаются. А мы просто придем под конец ужина с парой бланков для чистосердечных признаний. Изящно?

— Из… изящно, Ваше Величество, — пролепетал Криспи, незаметно вытирая пот со лба. — Но если они поймут? Если у них есть свой алхимик?

— На этой территории есть только один алхимик, способный распознать мою работу, — Альбертик поднял колбу на уровень глаз, и в золотистой жидкости отразился холодный блеск его глаз. — И этот алхимик сейчас носит корону. Собирайтесь, Криспи. Надевайте ваш лучший камзол. Вечер обещает быть незабываемым. А майор Лукас пусть пока думает, что контролирует ситуацию. Тем больнее будет его падение.

Карета с королевским гербом катилась по мощеным улицам столицы на удивление тихо. Альбертик лениво крутил в пальцах пустой стеклянный флакон, а граф Криспи, сидевший напротив, судорожно проверял пуговицы на своем парадном камзоле. Бедняга дышал так часто, что в замкнутом пространстве экипажа начал скапливаться отчетливый запах лавандовых капель, которыми чиновник пытался заглушить паническую атаку.

— Ваше Величество, а если у них на входе стоит артефакт-ищейка? — в сотый раз спросил Криспи, нервно поправляя кружевной воротник. — Старый Брант параноик. Он нанял магов из бывших наемников Лукаса. Вдруг они почувствуют алхимический след?

— Криспи, — Альбертик даже не поднял взгляда. — Маги-наемники умеют искать боевые плетения и скрытые кинжалы. Моя эссенция — это не магия. Это чистая органическая химия, смешанная с вытяжкой из подвального грибка. Для их поисковых амулетов эта бутылка выглядит как обычное дешевое виноградное сусло. Перестаньте ерзать, вы протираете обшивку сиденья.

Экипаж плавно остановился перед массивными коваными воротами особняка лорда Бранта. Из окон двухэтажного поместья лился яркий свет, доносились звуки лютни и раскатистый хохот. Заговорщики гуляли с размахом, уверенные в своей безнаказанности.

Когда лакей распахнул двери кареты, Альбертик изменился в лице за долю секунды. Холодный, расчетливый взгляд исследователя мгновенно сменился мягкой, чуть расслабленной улыбкой добродушного правителя, который просто приехал навестить преданных вассалов. Криспи, едва поспевая за его широким шагом, мысленно молился всем богам алхимии, чтобы вечер не закончился резней.

В бальном зале было душно от аромата дорогих духов, жареного мяса и хмеля. За длинным дубовым столом сидело около двух десятков человек — цвет местной аристократии, недовольной новыми налогами и железным порядком алхимика. В самом центре, с кубком в руке, восседал лорд Брант — грузный мужчина с багровым лицом. Рядом с ним о чем-то тихо шептался советник Валлен.

Появление короля вызвало секундную немую сцену. Лютнист сфальшивил и умолк. Брант едва не поперхнулся вином, но быстро взял себя в руки и тяжело поднялся со стула, растягивая губы в лицемерной улыбке.

— Ваше Величество! Какая неожиданная… и великая честь для моего скромного дома! — Брант отвесил на удивление изящный для его комплекции поклон. — Мы не смели надеяться, что государственные дела позволят вам почтить наш ужин.

— Ну что вы, лорд Брант, — Альбертик прошел вглубь зала, приветливо кивая замершим гостям. Гвардейцы, пришедшие с королем, вежливо, но твердо заняли позиции у всех выходов. — Разве я мог пропустить праздник моего самого… преданного подданного? К тому же, я пришел не с пустыми руками.

Король кивнул Криспи. Тот, с трудом сдерживая дрожь в коленях, выступил вперед и поставил на стол покрытую вековой пылью бутылку без этикетки.

— Особый резерв из королевских подвалов, — мягко произнес Альбертик. — Личный подарок. Настоятельно рекомендую разлить его прямо сейчас. Его букет раскрывается всего за несколько минут после откупоривания.

Брант подозрительно прищурился, глядя на бутылку. В его глазах на миг промелькнул страх — все знали, что Альбертик в первую очередь алхимик. Но отказаться от подарка короля при всех гостях означало нанести прямое оскорбление короне. К тому же, Брант знал, что его личный дегустатор уже проверил всю еду на столах.

— Подарок короля — закон для нас! — громко объявил Брант, подавая знак слуге. — Наливай! До капли! Разделим эту милость со всеми верными друзьями!

Слуга дрожащими руками откупорил бутылку. По залу разлился удивительный, тонкий аромат лесных ягод с легкой ноткой миндаля. Жидкое золото наполнило кубки Бранта, Валлена и еще троих ключевых заговорщиков, сидевших во главе стола. Остальным досталось обычное вино — Альбертик не любил переводить ценные ингредиенты на массовку.

— За здоровье нашего мудрого короля Альбертика! — провозгласил Брант, поднимая кубок.

— За короля! — нестройным хором поддержали гости и дружно осушили бокалы.

Альбертик сел в предложенное кресло во главе стола, подпер подбородок рукой и достал из кармана массивные карманные часы. До щелчка механизма оставалось ровно три минуты. Криспи за его спиной, казалось, перестал дышать вовсе.

Первые две минуты ничего не происходило. Брант продолжал улыбаться, Валлен аккуратно промокал губы салфеткой. На третьей минуте взгляд Бранта внезапно стал неестественно чистым и сфокусированным. С его лица сползла маска вежливого радушия.

— Ну что, Ваше Величество, — вдруг громко и отчетливо произнес Брант, ставя кубок на стол с глухим стуком. — Пришли вынюхивать? Думаете, мы не знаем, что вы под нас копаете?

В зале мгновенно повисла мертвая тишина. Криспи тихо пискнул. Guests замерли с кусками мяса у ртов.

— Лорд Брант, вы, должно быть, перебрали вина… — попытался вмешаться один из дальних родственников, но Брант яростно отмахнулся.

— Молчать, щенок! — рявкнул хозяин дома. — Хватит либезить перед этим аптекарем! Да, Альбертик, я ненавижу твой новый порядок. Первый король хотя бы давал нам грабить крестьян и забирать их земли, если они не платили. А ты? Карантины, отчеты, налоги в королевскую казну до единого медного гроша! Ты задушил свободную торговлю своими указами!

— Брант, остановись, что ты несешь?! — побледневший советник Валлен вскочил со своего места, пытаясь зажать рот другу. Но как только его пальцы коснулись плеча Бранта, «Сыворотка искренней лояльности» подействовала и на него. Валлен дернулся, его глаза округлились, и он выпалил на одном дыхании: — И вообще, Брант, завали хлебало! Ты тупой как пробка! Если бы я не переписывал твои отчеты для канцелярии, тебя бы вздернули еще полгода назад! Ты же половину золота майора Лукаса на шлюх в порту спустил, скотина жирная!

— Что?! — Брант развернулся к Валлену, его лицо налилось яростью. — Это я-то тупой?! Да если бы не мои люди, которые перехватили обоз с королевской селитрой, твой хваленый Лукас вообще не стал бы с нами разговаривать! Он считает тебя канцелярской крысой и планирует прирезать сразу после того, как мы свергнем этого алхимического выскочку!

— Ах ты предательская свинья! — взвизгнул Валлен, хватая со стола серебряное блюдо с поросенком и швыряя его в Бранта. Жирный соус полетел во все стороны, испачкав парадные камзолы соседей. — Да Лукас мне лично обещал место министра финансов новой республики! Мы уже подписали договор с контрабандистами! В следующую пятницу его наемники должны войти через южные ворота, которые мне сдал капитан стражи за пятьсот золотых!

За столом начался абсолютный, неконтролируемый хаос. Еще трое дворян, испивших королевского вина, повскакали со своих мест и принялись наперебой орать, вываливая самые грязные тайны друг друга. Один кричал о том, как подмешивал мышьяк в чай собственной теще ради наследства, другой признавался в тайной симпатии к гвардейцам короля, а третий во всю глотку материл майора Лукаса, обзывая его «безмозглым солдафоном с манией величия, который не умеет даже правильно составить карту наступления».

Остальные гости, не пившие вина, в ужасе прижимались к стенам, понимая, что на их глазах верхушка заговора только что добровольно и в деталях сдала всю свою агентурную сеть, планы переворота, имена сообщников и даже сумму взяток.

Альбертик спокойно сидел в кресле, уклоняясь от летящих брызг соуса, и методично записывал ключевые тезисы в небольшой блокнот.

— Пятница. Южные ворота. Пятьсот золотых. Капитан стражи… — бормотал король, аккуратно выводя буквы перьевой ручкой. — Криспи, запишите имя капитана, нужно будет заменить его на кого-то более… экономного.

Заместитель начальника канцелярии стоял с открытым ртом, переводя взгляд с дерущихся лордов на совершенно спокойного короля. Паника Криспи сменилась глубоким, религиозным благоговением перед алхимией.

— Ваше Величество… это… это же гениально, — прошептал Криспи, утирая пот. — Они сами все рассказали. Нам даже пыточные подвалы не понадобятся.

— Пытки — это прошлый век, Криспи. Слишком много крика, слишком мало чистой информации, — Альбертик закрыл блокнот и поднялся. — Ну что ж, шоу затянулось. Пора заканчивать. Гвардия!

По команде короля тяжелые кованые двери бального зала распахнулись шире, и внутрь ровным строем вошли королевские гвардейцы в начищенных кирасах. Брант и Валлен, которые к этому моменту уже катались по полу, таская друг друга за волосы и выкрикивая оскорбления, даже не сразу поняли, что их заковывают в тяжелые кандалы.

— Лорд Брант, советник Валлен, — Альбертик подошел к тяжело дышащим заговорщикам. Действие сыворотки начало плавно угасать, оставляя после себя лишь жуткую головную боль и леденящее осознание содеянного. — Благодарю за чудесный вечер. Ваше вино было… на редкость откровенным.

Брант посмотрел на короля глазами, полными дикого ужаса. К нему наконец вернулся контроль над разумом, и он понял, что только что уничтожил свой род, свое состояние и свою жизнь собственным языком.

— Вы… вы чудовище… — прохрипел старый лорд, сплевывая кровь из разбитой губы. — Лукас все равно придет за вашей головой. У него тысячи людей в лесах…

— Пусть приходит, — Альбертик безразлично пожал плечами. — Теперь, когда я знаю точную дату, время и место его визита, мы устроим ему очень теплую встречу. Криспи, опечатать поместье. Все имущество заговорщиков изъять в пользу королевской казны. Гостей… гостей отпустите под подписку о невыезде. Думаю, после увиденного они будут шелковыми.

— Будет исполнено, Ваше Величество! — Криспи вытянулся в струнку, сияя от гордости. Теперь он чувствовал себя частью великого и безошибочного механизма.

Альбертик вышел на крыльцо особняка. Ночной воздух приятно холодил лицо. Впереди была неделя напряженной работы: нужно было перестроить оборону южных ворот, приготовить пару сотен бочек с горючей алхимической смесью для «встречи» наемников и, самое главное, отправить майору Лукасу небольшое личное послание. Которое заставит того действовать импульсивно и совершать ошибки.

Карета плавно покатила обратно к королевскому замку, мягко покачиваясь на рессорах. Внутри царило молчание, но теперь оно было наполнено совершенно иной энергией. Граф Криспи больше не дрожал и не тянулся к лавандовым каплям. Вместо этого он судорожно, ломая грифели карандашей, строчил в своем планшете списки имущества, подлежащего немедленной конфискации. Его глаза горели хищным блеском истинного бюрократа, дорвавшегося до золотой жилы.

— Так, поместье Бранта — в пользу короны... Виноградники на южных склонах — передать под управление министерства снабжения... Дома Валлена в торговом квартале — выставить на аукцион... — Криспи бормотал это себе под нос, едва успевая переворачивать страницы. — Ваше Величество, по самым скромным подсчетам, сегодняшняя «беседа» принесет в казну не менее сорока тысяч золотых монет. Это покроет дефицит бюджета на два квартала вперед!

Альбертик не слушал его. Он смотрел в окно, где в ночной темноте проплывали силуэты столичных крыш. Его разум, привыкший к четким алхимическим формулам, сейчас просчитывал совершенно другие уравнения.

Майор Лукас. Человек, который умудрился собрать под своим знаменем остатки недовольных наемников, контрабандистов и обиженных дворян. До сегодняшнего дня Лукас был призраком — опасным, но неуловимым, действующим через третьи руки. Теперь же заговор обрел четкие контуры. Пятница. Южные ворота. Пятьсот золотых за предательство.

— Криспи, — не оборачиваясь, негромко произнес Альбертик.

Канцелярский лев мгновенно замолк на полуслове, замерев с поднятым карандашом.

— Да, Ваше Величество?

— Завтра утром, ровно в шесть, капитан южных ворот должен быть арестован. Тихо. Без шума в казармах. Скажите, что его вызывают в министерство для получения внеочередного ордена за доблестную службу. Когда он зайдет в кабинет — наденьте на него колодки.

— А если его люди поднимут тревогу? — Криспи снова проявил свою природную осторожность. — Стража ворот предана своему командиру, они могут заподозрить неладное и подать сигнал контрабандистам Лукаса.

— Не заподозрят, — Альбертик тонко улыбнулся, повернув голову к заместителю. — Потому что на его место мы назначим человека, которого никто не заподозрит в лояльности короне. Вы помните лейтенанта Корда? Того самого, которого я разжаловал два месяца назад за пьяную драку в таверне и лишил квартальной премии?

Глаза Криспи округлились.

— Но... Ваше Величество! Корд же спивается в сточных канавах предместья! Он открыто проклинает вас в каждом кабаке! Он же первый побежит сдавать ворота Лукасу, если тот пообещает ему мешок монет!

— Именно этого я и добиваюсь, Криспи, — Альбертик откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. — Корд — идеальный кандидат. Шпионы Лукаса в городе прекрасно знают о его обиде на меня. Когда Корд внезапно получит назначение на Южные ворота из-за «острой нехватки кадров», Лукас решит, что сама судьба идет ему навстречу. Он не станет менять план. Он просто выйдет на связь с Кордом и предложит ему те самые пятьсот золотых.

— Но Корд возьмет эти деньги! И откроет ворота!

— Возьмет, — согласился король-алхимик. — Но откроет он их ровно тогда, когда я ему прикажу. Завтра на рассвете вы приведете Корда в мою личную лабораторию. Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться. В буквальном смысле. Небольшая инъекция «Сердечного стабилизатора» творит чудеса с человеческой верностью. Если человек знает, что без ежемесячного противоядия его сердце превратится в кусок сухого угля, его исполнительность возрастает на тысячу процентов. Это гораздо надежнее любых клятв на крови.

Криспи сглотнул, чувствуя, как по спине побежали ледяные мурашки. Он в очередной раз напомнил себе никогда, ни при каких обстоятельствах не пить и не есть ничего, что предлагает Альбертик. Даже если это будет обычная чистая вода из королевского колодца.

Карета въехала во внутренний двор замка. Альбертик вышел первым и, не заходя в жилые покои, направился прямиком в подземное крыло, где располагалась его святая святых — Главная Лаборатория. Здесь пахло серой, сушеными травами, кислым спиртом и застоявшимся озоном после недавних электрических опытов с громоотводами.

Король подошел к массивному рабочему столу, заваленному чертежами фортификаций, рецептурными книгами и предметными стеклами. На краю стола стояла небольшая клетка, в которой сидел крупный почтовый ворон с необычно глубокими, почти человеческими глазами — результат долгого скрещивания и поения птицы особыми стимуляторами мозговой активности.

— Ну что, старик, — негромко обратился к птице Альбертик, доставая из ящика стола тонкий лист пергамента и острое воронье перо. — Пора написать нашему дорогому майору небольшое письмо. Он ведь так ждет вестей от своих столичных друзей.

Король обмакнул перо в чернила, в которые заранее была подмешана капля особого летучего состава. Этот состав не имел запаха для человека, но собаки наемников Лукаса, натасканные на определенные виды болотных трав, должны были безошибочно определить, откуда прибыло послание. Альбертик начал писать, намеренно копируя убористый, чуть кривоватый почерк советника Валлена:

*«Майор. План в силе. "Аптекарь" ничего не подозревает. Сегодня он весь вечер провел в своей лаборатории, пытаясь выделить экстракт из хвоста ящерицы. Старый дурак теряет хватку. Лорд Брант подтверждает готовность южного направления. Но возникли непредвиденные расходы — капитан стражи ворот затребовал еще двести золотых сверху за молчание его сержантов. Деньги нужны к четвергу. Пришлите доверенного человека к старой мельнице за рекой. Не медлите. Корона почти в наших руках. В.»*

Альбертик аккуратно высушил пергамент над пламенем спиртовки, свернул его в плотную трубочку и запечатал фальшивым перстнем Валлена, который был изготовлен в королевских мастерских еще месяц назад «на всякий случай».

— Лети, — король привязал капсулу к лапке ворона и открыл узкое смотровое окно, выходящее на крепостную стену. — Лети к лагерю у Черного ручья. Твой хозяин ждет новостей.

Птица беззвучно взмахнула мощными крыльями и растворилась в ночном тумане.

Альбертик закрыл окно и повернулся к огромной карте королевства, занимавшей всю стену лаборатории. Его палец скользнул по линии южной границы, миновал болота и остановился на узком дефиле, где располагались те самые Южные ворота. Это было идеальное место для ловушки. Узкий каменный коридор, зажатый между двумя оборонительными башнями. Если запереть внешнюю решетку и опустить внутреннюю — любой отряд, вошедший туда, окажется в каменном мешке.

— Ты хочешь войны, Лукас? — тихо произнес Альбертик, и в его голосе прорезались те самые жесткие, стальные нотки, которые когда-то заставляли трепетать врагов первого короля. — Ты думаешь, что если я ношу фартук алхимика, а не латы, то я разучился убивать? Что ж. Я покажу тебе, что такое настоящая наука ведения войны.

Король подошел к дальнему стеллажу, запертому на три тяжелых замка. Отперев их по очереди, он открыл тяжелую дубовую дверцу. Внутри, на бархатных подложках, стояли массивные стеклянные бутыли, оплетенные медной проволокой. Жидкость внутри них была густой, антрацитово-черной, и казалось, что она слегка светится в темноте собственным зловещим светом.

Это был «Гнев Земли» — самый разрушительный состав, который Альбертик сумел синтезировать за последние три года. При контакте с воздухом и малейшем трении эта жидкость воспламенялась с такой силой, что могла плавить крепостной камень, превращая его в жидкое стекло. До сегодняшнего дня Альбертик ни разу не использовал этот состав в полную силу, опасаясь масштаба разрушений. Но майор Лукас и его наемники явно заслужили право стать первыми испытателями королевского триумфа.

— Криспи! — крикнул Альбертик в сторону двери.

Заместитель, который все еще дежурил в коридоре, мгновенно вырос на пороге.

— Да, Ваше Величество!

— Прикажите интендантам тайно, под видом бочек с соленой сельдью, доставить на склады Южных ворот сорок пудов селитры, древесного угля и очищенной серы. И подготовьте команду моих личных учеников-лаборантов. К пятнице они должны развернуть смесительные аппараты прямо на верхних ярусах башен. Мы будем варить для наших гостей очень горячий суп.

— Будет сделано! — Криспи вскинул руку в приветствии, его глаза лихорадочно блестели.

Альбертик повернулся обратно к столу, беря в руки чистый бланк. До пятницы оставалось всего четыре дня. Четыре дня, чтобы превратить Южные ворота в самый изящный и смертоносный капкан в истории этого мира.

Глава 5

Глава 5. Королевский аудит и польза концентрированного слабительного

Утро в тронном зале не задалось с самого рассвета. Альбертик сидел на королевском стуле, который до сих пор казался ему слишком жестким для монаршей задницы, и меланхолично рассматривал глубокую трещину в гранитном полу. Трещину оставил покойный Лаву, когда в прошлом году в порыве праведного гнева прихлопнул тут особо наглого дипломата вместе с его дипломатической лошадью.

— Ваше Величество, вы меня вообще слушаете? — раздался надрывный писк снизу.

Альбертик перевел взгляд на источник звука. Перед троном стоял лорд палаты сборов, граф Кисель-Дурманский. Граф полностью оправдывал свою фамилию: он был склизким, постоянно потел и пах старым подвалом, в котором забыли мешок с квашеной капустой.

— Я слушаю, Кисель, слушаю, — вздохнул Альбертик, лениво помешивая пальцем в кубке с утренним тоником. Палец слегка окрасился в синий цвет, но короля-алхимика это не пугало. Синий — к деньгам. Ну, или к гангрене, тут как повезет с пропорциями купороса. — Ты говорил, что казна пуста. Как она может быть пуста, если мы три дня назад ввели налог на воздух, которым дышат крестьяне в радиусе мили от замка?

— Воздух нынче не тот, Сир! — запричитал министр, судорожно листая пергаменты. — Крестьяне пошли хитрые. Они задерживают дыхание, когда проходят мимо стражи! Некоторые умудряются добегать до рынка на одном вдохе, падают там в обморок, торгуют репой в бессознательном состоянии и возвращаются обратно, не заплатив ни медного гроша! Экономика трещит по швам! Нам нечем платить наемникам майора Лукаса!

В углу тронного зала послышалось тяжелое лязганье. Майор Лукас, закованный в латы по самые уши, оторвался от полировки своего гигантского тесака и мрачно посмотрел на министра финансов. Из-под забрала донеслось глухое, но крайне многозначительное рычание. Если Лукасу не заплатят вовремя, первым, кого он пустит на фарш, будет именно Кисель. И судя по выражению лица майора, он уже мысленно подбирал специи для этого блюда.

— Спокойно, майор, — поднял руку Альбертик. — Насилие — это метод Лаву. Мы же теперь цивилизованное государство. Мы действуем умом, интригами и... химией. Кисель, покажи мне списки главных должников по налогам. Кто у нас самый зажравшийся?

Граф Дурманский судорожно ткнул жирным пальцем в свиток.

— Барон Фон Брюхо! Владелец трех пивоварен и пяти свиноферм. Заявил, что его свиньи — это суверенная территория, и налог на навоз он платить отказывается, так как навоз является интеллектуальной собственностью хряков.

Альбертик искренне восхитился такой юридической наглостью.

— Интеллектуальная собственность хряков? Мощно. Лаву бы просто отрубил ему голову и скормил этим самым хрякам. Но я же гуманист. Я несу просвещение. Лукас, собирай парней. Мы идем с визитом вежливости. Захватите побольше пустых бочек.

Через два часа королевская делегация уже стояла у ворот роскошного поместья барона Фон Брюхо. Сам барон, напоминающий формой идеальный пивной бочонок, лениво жевал окорок, сидя на веранде.

— А, новый король-аптекарь пожаловал! — громогласно расхохотался барон, даже не думая вставать. — Что, Ваше Величество, принесли мне микстуру от кашля? Или, может, мазь от мозолей? Налоги я платить не буду! Мои свиньи — свободные граждане, у них хартии есть!

Наемники Лукаса синхронно положили руки на эфесы мечей. Воздух вокруг мгновенно потяжелел. Но Альбертик лишь приветливо улыбнулся и достал из кармана мантии небольшую глиняную бутылочку с ярко-розовой жидкостью.

— Ну что вы, барон, какие налоги между друзьями? — елейным голосом произнес Альбертик, проходя на веранду. — Я пришел сделать вам подарок. Это новейшее достижение алхимической мысли. Экстракт «Королевский нектар». Всего одна капля в чан с вашим пивом — и вкус станет настолько божественным, что к вам съедутся купцы со всего континента. Бесплатная промо-акция в честь моей коронации.

Барон подозрительно прищурился. Жадность в его глазах отчаянно боролась со страхом быть отравленным.

— А чего это вы такой добрый? Сами-то выпьете?

— С удовольствием, — Альбертик достал из кармана вторую точно такую же бутылочку, но с едва заметной царапиной на донышке (там был обычный клюквенный морс), и лихо отхлебнул половину. — Видите? Жив, здоров и полон сил.

Жадность барона предсказуемо победила. Он выхватил бутылочку у короля и единым махом влил её содержимое себе в глотку.

— Ух! Горчит немного. И в животе как-то... заурчало. Это так магия работает?

— Именно, — улыбка Альбертика стала шире и напоминала оскал довольного кота, запертого в сметанной лавке. — Это начинает работать магия концентрированного касторового масла, смешанного с вытяжкой из корня бешеного огурца и щепоткой сушеной пурген-травы. Мой личный рецепт. Я называю его «Ураган в низинах».

Барон Фон Брюхо внезапно побледнел. Его лицо приобрело нездоровый зеленоватый оттенок, а глаза округлились до размеров королевских монет. Из глубины его огромного живота раздался звук, похожий на отдаленный раскат грома перед началом всемирного потопа.

— Ты... ты что сделал, аптекарь?! — прохрипел барон, хватаясь за пояс.

— Я оптимизировал налогообложение, — любезно пояснил Альбертик, отступая на шаг назад, чтобы не попасть в зону поражения. — Через три минуты у тебя начнется такой теологический диспут с собственным кишечником, что ты отдашь все золото мира за один чистый лист пергамента. А так как все туалеты в радиусе мили по моему приказу заколочены наемниками Лукаса...

Барон издал жалобный писк и попытался побежать в сторону дома, но Лукас вовремя перегородил дорогу своим огромным щитом. Из живота барона снова громыхнуло, на этот раз ближе и угрожающе громко.

— Пощади! — взмолился Фон Брюхо, переминаясь с ноги на ногу так быстро, будто под ним горел костер. — Где свиток?! Где подписать?!

— Лукас, выдай барону бланк строгой отчетности, — скомандовал Альбертик. — Итак, барон, пишем: добровольный взнос в казну в размере пяти тысяч золотых. Плюс штраф за неуважение к алхимии — еще две тысячи. И налог на свиной навоз за три года вперед.

— Согласен! На все согласен! Только дайте ключ от уборной! — рыдал барон, выводитель каракули трясущейся рукой прямо на спине одного из наемников, который использовался вместо стола.

Когда бумага со всеми печатями была готова, Альбертик благосклонно кивнул и бросил барону связку ключей. Тот развил скорость, которой позавидовал бы породистый скакун, и скрылся в глубине особняка. Через секунду оттуда донесся звук, напоминающий взрыв небольшой пороховой фабрики. Наемники Лукаса уважительно перекрестились.

— Сир, — майор Лукас с явным благоговением посмотрел на Альбертика. — Я думал, что круче Лаву, который рубил врагов пополам вместе с доспехами, быть ничего не может. Но вы... Вы страшный человек, Ваше Величество. Вы убиваете их изнутри, бесконтактно.

— Это называется инновационный менеджмент, Лукас, — Альбертик бережно свернул свиток с подписью барона. — Насилие порождает сопротивление. А хорошая алхимия порождает непреодолимое желание сотрудничать с государством. Кисель!

Из кустов испуганно высунулся министр финансов.

— Да, Ваше Величество?

— Иди оформляй конфискацию пивоварен Брюхо, пока он там занят. И объяви по королевству, что завтра у нас по плану аудит текстильных мануфактур. У меня как раз завалялся ящик порошка, вызывающего чесотку в самых неожиданных местах. Посмотрим, как их ткачи запоют про налоговые льготы.

На обратном пути в замок Альбертик ехал на своей кобыле и думал о том, что править страной с помощью науки — занятие чрезвычайно веселое. Главное в этом деле — всегда держать при себе правильные реагенты и никогда, ни при каких обстоятельствах, не путать бутылочки с собственным утренним тоником. А то мало ли, государственные дела — вещь непредсказуемая, а трон и без того слишком жёсткий.

Едва королевский кортеж пересек ворота замка, а Лукас отправил парней разгружать изъятое у барона золото, наперерез Альбертику снова выскочил неугомонный граф Кисель-Дурманский. На этот раз его лицо выражало не просто панику, а самый настоящий первобытный ужас, какой бывает у зайца, зажатого в угол стаей голодных оборотней.

— Ваше Величество! Беда! Катастрофа геополитического масштаба! — заверещал министр финансов, едва не запутавшись в собственной мантии. — В малом зале ожидания сидит посол маркиза де Карамеля! Тот самый, шевалье де Понт! Он привез ультиматум!

Альбертик неторопливо слез с лошади, поправил слегка съехавшую набок корону и скептически посмотрел на чиновника.

— Кисель, успокойся. Из твоих уст любая новость звучит так, будто настал конец света. Что там за ультиматум? Опять требуют снизить пошлины на ввоз эльфийских кружев и поддельных гномьих топоров?

— Хуже, Сир! Намного хуже! — граф судорожно сглотнул. — Маркиз де Карамель заявляет, что если мы не подпишем новый торговый договор на его условиях, он перекроет нам поставки стратегического сырья! Соли, селитры и... и элитного вина для королевских погребов! Лукас уже пообещал вздернуть меня на крепостной стене, если из рациона его гвардейцев пропадет полусладкое!

В этот момент к ним подошел сам майор Лукас. На его латных перчатках все еще поблескивали капли касторового масла после визита к барону Брюхо.

— Сир, этот эльфоподобный щеголь в кружевах сидит там так, будто он тут хозяин. Мои ребята очень хотят проверить, насколько хорошо его шелковые панталоны защищают от прямого удара алебардой. Разрешите устроить ему небольшую дегустацию нашего гостеприимства?

— Отставить алебарды, Лукас, — Альбертик скрестил руки на груди. — Мы — цивилизованная монархия. Мы не рубим послов, это дурной тон и ведет к падению туристического потока. Мы решим вопрос тоньше. Кисель, тащи контракт, который хочет этот шевалье. Лукас — за мной. И прихвати тот самый чугунный котел, который мы вчера конфисковали у подвальных фальшивомонетчиков.

Через пять минут Альбертик вальяжно зашел в малый зал. Посол маркиза де Карамеля, шевалье де Понт, действительно выглядел как ходячий анекдот: напудренный парик высотой с хорошую стопку блинов, кружевной воротник, закрывающий половину обзора, и выражение лица, будто он только что случайно понюхал те самые носки Лаву, которые тот не стирал со времен Первой Демонической войны.

— А, господин аптекарь... простите, Ваше Величество, — процедил шевалье, даже не подумав сделать приличный реверанс. — Я уж думал, вы так и будете ковыряться в своих пробирках, пока великие державы решают судьбы мира. Вот договор. Подпишите здесь, здесь и вот тут, где кровью мелких налогоплательщиков скреплены наши права на беспошлинную торговлю.

Альбертик взял свиток, бегло пробежал глазами по строчкам и усмехнулся. Маркиз де Карамель хотел ни много ни мало — забирать восемьдесят процентов прибыли со всех южных трактов, отдавая взамен лишь тухлую селедку и обещания «вечной дружбы».

— Забавный документ, — тихо сказал Альбертик, передавая свиток Киселю. — Скажи мне, шевалье, а что это у тебя за карета стоит во дворе? Такая вся позолоченная, с бархатными шторками и гербом в виде общипанного павлина?

— Это личный экипаж маркиза! — гордо выпрямился посол. — Шемдевр каретного мастерства! Стоит как три ваших пограничных форта! Чистый дуб, рессоры из гномьей стали, внутри обивка из кожи девственных лам!

— Отлично, — кивнул Альбертик. — Лукас, прикажи парням содрать этот нелепый герб и намалевать там наш, с алхимической ретортой и перекрещенными костями. Карета теперь конфискована в пользу государства в качестве компенсации за моральный ущерб от прослушивания этого ультиматума.

Шевалье де Понт аж подпрыгнул на месте, отчего его парик угрожающе накренился влево.

— Да как вы смеете?! Это объявление войны! Маркиз сотрет ваше королевство в порошок! У нас армия! У нас наемники! У нас...

— У вас очень плохая вентиляция в карете, шевалье, — мягко перебил его Альбертик, доставая из-за пазухи массивный стеклянный флакон, внутри которого бурлила ядовито-желтая, фосфоресцирующая жидкость. — Видишь эту штуку? Это моя новая разработка. Газ «Дыхание Бездны». Одного вдоха достаточно, чтобы у человека навсегда отвалились уши, а голос стал тоньше, чем у придворного кастрата.

Посол испуганно отшатнулся, вжавшись в спинку кресла.

— Вы... вы не посмеете! По законам дипломатии...

— По законам дипломатии, Лаву бы тебя уже сожрал, — любезно напомнил Альбертик, плавно покачивая флакон прямо перед носом шевалье. — А я всего лишь предлагаю альтернативу. Сейчас граф Кисель достанет правильный вариант договора. Там написано, что маркиз де Карамель обязуется поставлять нам селитру со скидкой в девяносто процентов, а вино — бесплатно, в рамках гуманитарной помощи начинающей демократии. Иначе... Лукас, закрой-ка двери на засов.

Майор с грохотом опустил тяжелую дубовую балку на петли дверей. В зале сразу стало как-то очень тихо и неуютно.

— Но... это же грабеж! — пропищал шевалье, чья спесь испарилась со скоростью чистого спирта на горячей плите. — Маркиз не простит!

— Маркиз далеко, а флакон близко, — философски заметил Альбертик, делая вид, что случайно ослабил хватку на пробке. Из горлышка с тихим шипением вырвалась струйка пара (на самом деле это была обычная смесь уксуса и соды, подкрашенная люминофором, но посол об этом знать не мог).

Этого скромного спецэффекта хватило с избытком. Шевалье де Понт издал нечленораздельный звук, выхватил у Киселя перо и начал судорожно подписывать страницы нового договора, оставляя кляксы и крестики везде, где тыкал пальцем министр финансов.

— Прекрасно! Прекрасно! — Альбертик бережно спрятал «опасный» флакон обратно в карман. — Дипломатия — это так просто, когда у тебя есть базовые знания неорганической химии и внушительный майор за спиной. Лукас, открой двери, пусть господин посол бежит радовать своего маркиза. Да, и не забудьте выдать ему лошадь. Одну на двоих с кучером. Пешком до Карамеля идти долго, а мы ведь не изверги какие-нибудь.

Когда заикающийся шевалье, придерживая падающий парик, улепетывал по коридору, Кисель-Дурманский посмотрел на Альбертика как на святого.

— Ваше Величество... Вы гений! Вы не просто спасли казну, вы обеспечили нас селитрой для пороха на пять лет вперед! Но... что мы будем делать, если маркиз действительно пойдет войной, когда узнает правду?

— Когда он узнает правду, Лукас уже обучит на этой селитре три новых полка мушкетеров, — отрезал Альбертик, направляясь к выходу во внутренний двор, чтобы осмотреть новую королевскую карету. — Главное — не давать им расслабляться. Что там дальше по графику, Кисель?

Министр заглянул в свои записи и тут же снова погрустнел.

— Э-э... Сир, тут такое дело. Глава Гильдии воров прислал черную метку. На ней написано, что если вы не отмените налог на скрытое ношение отмычек и ночных кинжалов, они завтра ночью вынесут из замка все, включая ваш трон и ваши любимые алхимические весы.

Альбертик остановился у роскошного позолоченного экипажа маркиза, на котором наемники Лукаса уже вовсю соскабливали старый герб с помощью ржавых топоров. Король потер подбородок и весело прищурился.

— Вынесут весы? Какая наглость. Лаву в таких случаях обычно сжигал весь воровской квартал вместе с жителями, собаками и бродячими котами. Но мы пойдем другим путем. Кисель, объяви по городу, что завтра я устраиваю «День открытых дверей» в королевской сокровищнице для всех авторитетных представителей криминального мира. Будем договариваться.

Лукас подозрительно прищурился, отрываясь от созерцания кареты.

— Сир, вы хотите добровольно пустить воров в сокровищницу? В чем подвох? Вы туда тоже пурген-траву подсыплете?

— Обижаешь, майор, — рассмеялся Альбертик, похлопав Лукаса по латному плечу. — Пурген — это для мелких лавочников вроде Брюхо. Для Гильдии воров у меня заготовлен проект поинтереснее. Я как раз синтезировал новый состав жидкого клея на основе смолы плотоядного дерева и эльфийского дегтя. Стоит им коснуться золотых монет — и они прилипнут друг к другу, к полу, к стенам и к собственным штанам так, что их потом только вместе с кожей отодрать можно будет. Назовем это «Программой добровольной фиксации правонарушителей». Завтра у нас будет очень липкий, но крайне продуктивный день.

Король-алхимик запрыгнул в мягкое нутро новой кареты, откинулся на кожаные подушки из ламы и подумал, что государственное управление — это, пожалуй, самое лучшее хобби, которое он мог себе найти. Главное в этом деле — вовремя пополнять запасы ингредиентов и никогда не терять чувства юмора, особенно когда вокруг тебя все пытаются либо ограбить, либо убить.

Глава 6

Глава 6. Золотой дым и медные трубы

Казна Королевства Лаву не просто опустела — она издавала глухой, издевательский гул каждый раз, когда казначей пытался наскрести по углам хотя бы пару завалявшихся медных грошей. Быть королем — это весело, когда ты раздаешь приказы, но чертовски паршиво, когда под окнами твоего дворца выстраивается три сотни вооруженных гвардейцев, требующих свое законное жалованье за последние два месяца.

Альбертик сидел на королевском троне, закинув ногу на подлокотник, и лениво подбрасывал в воздух пустой алхимический флакон. Корона, которая еще неделю назад казалась ему забавной игрушкой, сегодня ощутимо давила на натруженную голову.

— Ваше Величество, они выломают ворота через полчаса! — излишне тревожный заместитель Альбертика, бледный как полотно, нервно переминался с ноги на ногу у подножия трона. Его пальцы так сильно сжимали рукоять церемониальной шпаги, что костяшки побелели. — Майор Лукас настроен крайне решительно. Он кричит на площади, что если Король-Алхимик не может платить золотом, то пусть платит своей головой. А вы же знаете Лукаса, у него ума чуть меньше, чем у болотного тролля, зато наглости хватит на трех герцогов. Если они ворвутся, нас не спасут даже ваши боевые гомункулы! У них в руках тяжелые топоры и факелы, они подожгут нижний ярус!

— Спокойно, мой дорогой и излишне паникующий друг, — Альбертик поймал флакон и лукаво прищурился. — Лукас — солдат. А солдаты любят три вещи: громкие слова, блестящие побрякушки и выпивку. Громкие слова он уже высказал. Нам осталось обеспечить его побрякушками. В истории еще не было кризиса, который нельзя было бы залить правильным количеством иллюзий и хорошего вина.

— Но у нас нет золота! — зам сорвался на высокий фальцет, едва не теряя сознание от ужаса. — Прошлый наместник выгреб всё до последнего слитка, когда бежал из столицы. Он умудрился содрать даже позолоту со стен в обеденном зале! У нас в подвалах остались только старые запасы свинца для пушечных ядер, куча ржавых подков и три бочки протухшего китового жира! Из этого нельзя сделать деньги!

— Свинец — прекрасный металл, — Альбертик поднялся с трона, поправляя полы своего роскошного, но слегка пропахшего серой и реагентами камзола. — Тяжелый, податливый, надежный. Из него получаются отличные пули. Но сегодня мы заставим его послужить экономике чуть более изящным способом. Веди меня в подвалы. И вели слугам притащить туда весь свинец, какой только найдут в этом полуразрушенном замке. Живее, пока наши бородатые друзья снаружи не начали использовать бревна в качестве тарана.

Через двадцать минут в глубоких подвалах королевской сокровищницы было жарко, как в преисподней. Огромные плавильные печи, которые раньше использовались для чеканки монет, теперь ревели от огня. Альбертик стоял у огромного чана, закатав рукава рубашки. В руке он держал массивную железную мешалку, которой лениво помешивал серую, тяжелую и бурлящую массу расплавленного свинца. Пот градом катился по его лицу, но в глазах горел тот самый безумный огонек истинного исследователя, который всегда пугал окружающих.

Его заместитель стоял у самого входа, прижимая к носу надушенный лавандовый платок, и с ужасом наблюдал за действиями своего суверена. От чана исходили такие испарения, что воздух вокруг дрожал и переливался всеми цветами радуги.

— Вы же не собираетесь... Ваше Величество, это ведь противозаконно! Фальшивомонетничество карается смертной казнью через четвертование по всем древним законам Лаву! Нас же проклянут! — пробормотал он из-под платка.

— Ой, перестань ныть, — фыркнул Альбертик, бросая в чан щепотку какого-то редкого фиолетового порошка из своего личного кармана. — Кто меня казнит? Я сам закон. К тому же, это не фальшивомонетничество. Это временная стабилизация государственного курса методом алхимического внушения. Чувствуешь разницу в терминах? Мы просто создаем правильный психологический климат в рядах нашей доблестной армии.

Над чаном мгновенно поднялся густой, фосфоресцирующий фиолетовый дым. Запахло мятой, паленой шерстью и почему-то дорогим восточным табаком. Серый, унылый свинец на глазах начал менять свой цвет. Сначала он пошел радужными разводами, затем стремительно пожелтел, а через мгновение в чане бурлило чистейшее, ослепительно яркое жидкое золото. По крайней мере, выглядело оно настолько убедительно, что даже самый прожженный ювелир не заподозрил бы подвоха.

— Магия... Настоящее трансмутация! Вы нашли философский камень?! — прошептал заместитель, роняя платок на грязный каменный пол и падая на колени перед чаном.

— Алхимия, неуч, — поправил его Альбертик, беря в руки тяжелую глиняную форму для отливки слитков. — Обычная амальгамация с добавлением концентрированной эссенции «Слепого Пятна» и капли ртутного дистиллята. Для любого человеческого глаза, для любых весов и даже для зуба какого-нибудь придирчивого сержанта это будет чистейшее золото высшей пробы. Тяжелое, мягкое, блестящее. Оно даже звенит правильно, если ударить слиток о слиток.

— А в чем подвох? — с подозрением спросил зам, постепенно приходя в себя и зная коварный характер своего босса. — Вы никогда ничего не делаете просто так. Где ловушка?

— Подвох в том, что ровно через трое суток эссенция полностью выветрится под воздействием кислорода, — Альбертик весело расхохотался, заливая сияющий металл в формы. — И наше прекрасное, благородное «золото» снова превратится в старый добрый, серый, никому не нужный свинец. Но к тому времени гвардейцы уже успеют получить свои мешки, разойтись по городу и потратить все эти чудные слитки в местных тавернах, лавках и борделях.

— Но тогда взбунтуется весь город! — зам снова схватился за голову, его глаза едва не вылезли из орбит. — Купцы, трактирщики, оружейники, ремесленники! Когда они увидят, что вместо золота в их сундуках лежит свинец, они придут резать нас прямо во дворец! Это будет не просто бунт, это будет тотальная резня! Нас поднимут на вилы!

— К тому времени, как они поймут, что их немного надули, в наш порт как раз прибудет караван великих восточных купцов, — Альбертик ловко вытряхнул из формы первый готовый слиток. Тот с глухим, тяжелым стуком упал на деревянный стол, сияя в полумраке подвала, как маленькое солнце. — У восточников есть реальное золото, шелк и редкие специи. И они очень любят покупать редкие алхимические ингредиенты, которые я для них заранее приготовил в лаборатории — эликсиры долголетия, порошок для потенции и мази от облысения. Они заплатят чистой монетой. Мы просто выкупим эти свинцовые чушки обратно у горожан за настоящие деньги, заплатив им сверху небольшой процент за беспокойство. И все будут счастливы. А теперь прекрати дрожать как осиновый лист и помогай мне таскать тяжелые формы. Нам нужно отлить как минимум полтонны этого богатства, пока майор Лукас окончательно не потерял терпение и не снес мои парадные ворота.

Спустя два часа тяжелые дубовые двери сокровищницы со скрипом распахнулись. Альбертик, умытый, причесанный, переодетый в чистый шелковый камзол и светящийся искренним дружелюбием, вальяжно вышел на просторный балкон дворца. Внизу, на площади, бурлила и бесновалась толпа гвардейцев. В первых рядах, опираясь на тяжелый двухручный палаш, стоял сам майор Лукас. Его лицо было багровым от крика, злости и выпитого для храбрости дешевого портового эля.

— Выходи, Король-недоучка! — орал Лукас, потрясая кулаком в железной перчатке. — Где наши деньги? Или ты думаешь, что твои дурацкие алхимические фокусы и книжки накормят наши семьи? Нам нужно золото, а не твои пустые обещания! Если через пять минут мы не увидим монеты, мы за себя не ручаемся! Корона не защитит твою шею от хорошего топора!

Толпа за спиной майора одобрительно взревела, сотни глоток подхватили боевой клич, оружие угрожающе зазвенело о кованые щиты. Атмосфера была накалена до предела.

Альбертик дождался, пока первая волна гула немного утихнет, а затем картинно облокотился на каменные перила балкона, лениво зевнув.

— Майор Лукас! — голос короля, усиленный простым алхимическим рупором на основе резонирующих кристаллов, громовым эхом раскатился над площадью, заставив передние ряды гвардейцев невольно вздрогнуть и приглушить шаг. — Твой крик настолько ужасен и фальшив, что у меня в верхнем саду завяли последние королевские лилии. Ты просишь золото? Ты смеешь сомневаться в безграничном богатстве и величии Королевства Лаву под моим мудрым руководством?

— Мы не сомневаемся, мы точно знаем, что казна пуста как желудок нищего! — огрызнулся майор, делая шаг вперед и выставляя подбородок. — Твой казначей вчера вывернул карманы и плакал на пороге!

— Казна пуста у тех, у кого вместо мозгов — сушеный горох, Лукас. И у тех, кто не умеет смотреть вглубь вещей, — Альбертик сделал легкий знак рукой назад. Два крепких, тяжело дышащих дворцовых слуг, обливаясь потом и шатаясь, вытащили на балкон огромный кованый сундук со стальными обручами. Альбертик с наигранным усилием откинул тяжелую крышку.

Яркий солнечный луч, удачно пробившийся сквозь серые тучи, ударил прямо внутрь сундука. Площадь мгновенно, мертвенно затихла. Ровные, тяжелые, ослепительно желтые слитки лежали плотными рядами. Они отражали свет настолько сильно, что первые ряды нападавших солдат невольно зажмурились и прикрыли ладонями глаза.

— Это... это что такое? — Лукас осекся, его палаш медленно опустился к самой земле, высекая искру из булыжника.

— Это ваше законное жалованье, господа гвардейцы, — ласково, почти по-отцовски произнес Альбертик, обводя толпу взглядом. — С небольшой личной премией от Короля за ваше невероятное терпение и верность престолу. Майор Лукас, будь так добр, поднимись сюда по лестнице и возьми свою долю. Проверь её лично, если твоя суровая солдатская гордость не позволяет тебе верить на слово собственному монарху.

Заместитель короля стоял у окна лаборатории, судорожно сжимая в руках свиток с донесением от портовых смотрителей. Его лицо приобрело отчетливый зеленоватый оттенок. Караван восточных купцов, на который Альбертик возлагал все свои надежды, вошел в бухту на двенадцать часов раньше намеченного срока. Три огромных трехмачтовых галеона со свернутыми полосатыми парусами бросили якоря прямо напротив королевских доков.

— Ваше Величество, они уже спускают шлюпки! — в панике воскликнул зам, оборачиваясь к королю. — Глава торговой гильдии, почтенный и невероятно скупой Ибрагим аль-Харис, лично направляется к замку. А у нас... у нас половина гвардейцев на площади до сих пор грызет те самые свинцовые чушки, проверяя их на мягкость! Если они пересекутся с купцами и те поймут, что мы наводнили город фальшивым золотом, нас казнят прямо на месте! Восточники не прощают обмана, у них на борту по сотне наемных арбалетчиков на каждом корабле!

— Опять ты паникуешь раньше времени, мой верный хранитель государственных страхов, — Альбертик даже не поднял головы от массивной гранитной ступки, в которой он с мерным стуком перетирал сушеные крылья пещерных летучих мышей. — То, что они приплыли раньше, говорит лишь об одном: моя реклама сработала идеально. Жадность Ибрагима оказалась сильнее штормового ветра. Вместо того чтобы вытирать холодный пот, иди и организуй гвардейцам майора Лукаса срочный пир в честь... ну, скажем, годовщины основания королевских конюшен. Налей им самого крепкого эля из старых запасов. Пусть пьют и спят ближайшие сутки. Когда человек мертвецки пьян, его внимание к деталям стремится к нулю.

— А как же Лукас? Он ведь трезв как стеклышко, сидит в караулке и пересчитывает свои слитки! — не унимался заместитель, нервно дергая себя за край камзола.

— Лукаса я беру на себя, — Альбертик хитро улыбнулся, высыпая фиолетовый порошок из ступки в небольшой стеклянный флакон с узким горлышком. — Этот солдафон любит казаться важным бумажным червем. Мы пригласим его на переговоры с восточниками в качестве главного свидетеля «финансовой стабильности» нашей короны. Он будет сидеть, надувать щеки от гордости и подтверждать каждое мое слово. А теперь беги, выполняй приказ. И пришли ко мне слуг с парадными ливрейными кафтанами. Король Лаву должен выглядеть так, будто он ворочает миллионами, даже если в его кармане свистит ветер и сидит пара сушеных жаб.

Спустя час главный приемный зал дворца преобразился. На обшарпанные стены наспех повесили старые гобелены, скрывающие подтеки от сырости, а на длинном дубовом столе расставили серебряные кубки и блюда с запеченной дичью, купленной у местных охотников под честное королевское слово.

Ибрагим аль-Харис вошел в зал в сопровождении четырех безмолвных телохранителей, чьи лица были скрыты плотной шелковой тканью, а за поясами тускло поблескивали кривые ятаганы. Сам купец был невысокого роста, плотный, в роскошном парчовом халате, расшитом настоящим жемчугом. Его маленькие, глубоко посаженные глаза хищно сканировали пространство, мгновенно оценивая стоимость мебели, подсвечников и даже золотого шитья на камзоле Альбертика.

— Приветствую тебя, о великий и мудрый Король-Алхимик, чья слава летит впереди морского ветра, — Ибрагим отвесил изящный поклонился, коснувшись рукой лба и груди. Однако его голос оставался холодным и расчетливым. — Твой крылатый вестник принес в наши земли удивительный образец. Металл, который не боится огня и кислоты, тяжелый как сердце грешника и чистый как слеза младенца. Мои мастера проверили его. Это действительно золото высшей пробы. Мы прибыли, чтобы выкупить всю партию, которую ты готов предложить. Наш караван полон шелка, редких масел, целебных кореньев и, конечно же, звонкой монеты чеканки южных султанатов.

— Добро пожаловать, почтенный Ибрагим, — Альбертик вальяжно откинулся на спинку кресла, жестом приглашая гостя садиться. Рядом с ним, вытянувшись в струнку и изо всех сил стараясь выглядеть грозно, сидел майор Лукас. Майор изо всех сил сжимал под столом свой алхимический слиток, словно боялся, что восточный купец заберет его силой. — Королевство Лаву всегда радо честным торговцам. Мы готовы предложить вам пятьсот фунтов этого великолепного металла. Но у меня есть одно маленькое условие.

Ибрагим прищурился, его пальцы, усыпанные перстнями, замерли на кубке с вином.

— Условия — это естественная часть любой благородной сделки, Ваше Величество. Каковы же требования короны?

— Оплата должна быть произведена исключительно наличным золотом ваших султанатов. Никаких векселей, никаких долговых расписок и никакого бартера на шелк, — отрезал Альбертик, постукивая пальцами по столу. — Шелком я не смогу накормить своих солдат, а ваши монеты имеют отличный вес и принимаются в любой точке континента. Мы отдаем вам слитки прямо сейчас, вы пересчитываете их здесь, в зале, а ваши люди разгружают сундуки с монетами в нашу подземную сокровищницу.

Лукас при этих словах согласно кивнул, издав глухое рычание. Он уже мысленно пересчитывал, сколько настоящих южных монет можно будет выручить, если обменять его собственный слиток у городских менял.

— Пятьсот фунтов — это огромный вес, — задумчиво произнес Ибрагим, поглаживая ухоженную серую бородку. — И огромная сумма. Мои люди должны убедиться, что вся партия соответствует тому образцу, который принес гомункул. Вы ведь понимаете, времена сейчас неспокойные. Вокруг полно мошенников, которые красят медь и свинец...

При слове «свинец» заместитель короля, стоявший у дверей, громко и фальшиво закашлялся, едва не уронив свой церемониальный жезл. Альбертик лишь снисходительно улыбнулся и плавно повел рукой.

— Майор Лукас, будьте так добры, покажите нашему гостю то золото, которое вы и ваши люди получили сегодня утром в качестве жалованья. Пусть почтенный купец убедится в честности королевского слова.

Лукас с гордостью выложил на стол массивный брусок. Ибрагим достал из за пазухи небольшое увеличительное стекло, бережно взял слиток и начал его изучать. Он царапал его специальной серебряной иглой, капал на угол какой-то мутной кислотой из крошечного флакончика и даже взвешивал на небольших ручных весах, которые тут же достал его слуга. Металл вел себя идеально. Алхимическая эссенция «Слепого Пятна» работала на полную мощность, заставляя весь мир видеть в куске пушечного свинца чистейшее сокровище.

— Воистину великолепно, — выдохнул наконец Ибрагим, и в его глазах вспыхнул огонек истинной, непреодолимой жажды наживы. Он понимал, что если перепродаст это золото в южных империях, то выручит в три раза больше. — Мои люди сейчас же начнут разгрузку сундуков. Слитки мы заберем в наши шлюпки. Сделка века, Король Альбертик!

— Именно так, Ибрагим. Сделка века, — тихо повторил Альбертик, улыбаясь самой честной и доброй улыбкой, на которую был способен.

Разгрузка и погрузка продолжались до самой полуночи. Гвардейцы Лукаса, подбадриваемые бесплатным королевским элем, с радостью помогали таскать тяжелые сундуки восточников в подвалы замка, даже не подозревая, что они носят настоящее золото взамен того призрачного, что лежало у них в карманах. Ибрагим аль-Харис лично контролировал каждый шаг. Когда последний слиток фальшивого золота Альбертика исчез в трюмах восточных галеонов, купец довольно потер руки и отдал приказ поднимать якоря. Они спешили уйти до утреннего отлива.

Когда огни восточных кораблей растаяли в ночной морской дымке, заместитель упал на колени прямо посреди опустевшего приемного зала и разрыдался от облегчения.

— Мы сделали это... Мы живы... Настоящее золото в подвале! — сквозь слезы бормотал он. — Ваше Величество, вы дьявол! Вы просто гений!

— Не преувеличивай, я всего лишь скромный ученый, который умеет правильно применять законы спроса и предложения, — Альбертик подошел к окну и посмотрел на часы. — А теперь поднимайся. У нас осталось ровно сорок восемь часов до того момента, как магия рассеется. Нам нужно действовать очень быстро. Включаем вторую стадию плана.

— Какую еще вторую стадию?! — зам подскочил как ужаленный. — Казна полна! Мы можем просто выплатить гвардейцам настоящее жалованье, забрать у них фальшивки и закопать их обратно в подвал! Зачем еще что-то делать?

— О, наивное дитя канцелярии, — вздохнул Альбертик, поправляя корону. — Если мы просто заберем у них слитки, гвардейцы и горожане начнут задавать вопросы. А почему это король меняет одни слитки на другие? А не подделка ли это была? Доверие к короне пошатнется. Нет, всё должно выглядеть естественно. Мы должны устроить так, чтобы они сами умоляли нас забрать это золото обратно в обмен на монеты.

На следующее утро по всему городу Лаву поползли странные, пугающие слухи. Глашатаи на площадях читали новый королевский указ: «В связи с открытием древнего алхимического проклятия, наложенного на старые запасы благородных металлов, всем гражданам, имеющим на руках золотые слитки новой чеканки, предписывается срочно явиться в казначейство для проверки. Существует опасность внезапного испарения ценности металла под воздействием портового тумана!».

Горожане и гвардейцы сначала посмеялись над этим указом. Майор Лукас даже публично заявил в таверне, что Король-Алхимик просто кусает локти от зависти, что отдал военным такое богатство. Но ровно через сутки, когда первые лучи солнца коснулись слитков, лежавших в сундуках гвардейцев, началось то, чего никто не ожидал.

Один из сержантов, решивший почистить свой слиток суконной тряпкой, с ужасом заметил, что благородный желтый цвет начинает бледнеть. Металл на глазах серел, покрываясь унылым матовым налетом. Он ткнул в него ножом — и лезвие легко вошло в мягкую, грязную массу, от которой отчетливо пахло тухлым китовым жиром и серой.

— Проклятие! Алхимическая чума! — завопил сержант, выбегая на улицу.

Глава 7

Глава 7. О вреде чрезмерной дистилляции и пользе говорящих табуреток

Королевский замок Лаву переживал худшее бедствие из всех возможных — абсолютное, тотальное и ультимативное отсутствие здравого смысла. На троне восседал Альбертик Алхимик, величайший гений эпохи холодного расчета, тайных армий и жидкого золота. В этот прекрасный вторник у него не было слабых мест, кроме одного: ему было смертельно скучно. Войны закончились, кровь никто не проливал, тайные шпионы уехали в отпуск на грязевые курорты, а майор Лукас третий час подряд пытался составить отчет о закупках строевого овса для кавалерии.

— Альбертик, — мрачно произнес майор Лукас, ломая седьмое гусиное перо за утро. — Изволь объяснить, почему в графе «расходы на фураж» у нас значится «три бочки философской эссенции неуязвимости третьего ранга»? Лошади не хотят жрать эссенцию. Они хотят овес. Овес, Альбертик! Обычную, скучную, недистиллированную траву!

Альбертик лениво покрутил в пальцах пробирку с ядовито-розовой жидкостью, внутри которой плавал крошечный, но очень гордый резиновый утенок. Откуда в средневеком фэнтези взялся резиновый утенок, не знал даже сам автор, но алхимия Альбертика не знала границ и законов физики.

— Лукас, душа моя, — ласково отозвался Король-Алхимик, поправляя съехавшую набок корону, сделанную из сверхпрочного сплава титана, платины и сушеного чеснока для отпугивания вампиров-налоговиков. — Ты мыслишь категориями вчерашнего дня. Зачем кормить коня овсом, если можно скормить ему полкапли моей эссенции, и конь сам начнет фотосинтезировать? Представь экономию! Лошадь просто стоит на солнце, зеленеет, отращивает листья на ушах и скачет со скоростью звука, питаясь исключительно лучами добра и ультрафиолетом!

— В прошлый раз, когда ты попытался заставить кавалерию фотосинтезировать, полк майора штурмовал королевскую оранжерею в поисках навоза высшего качества! — рявкнул Лукас, чей левый глаз уже пару недель дергался в такт алхимическим взрывам из подвала. — Кони пытались пустить корни прямо в паркет тронного зала! Нам пришлось вызывать бригаду придворных дровосеков, чтобы отлепить гвардию от пола!

— Но ведь никто не погиб? — невинно похлопал глазами Альбертик. — Никакой крови, никаких войн. Чистая биология и капелька магии. К тому же, согласись, зеленые кони отлично сочетаются с цветом нашего государственного флага.

Лукас глубоко вздохнул, досчитал до десяти, потом до ста, потом до формулы золотого сечения, которую Альбертик насильно заставил его выучить под угрозой превращения его любимых парадных панталон в сахарную вату.

— Ладно, — процедил майор. — Допустим. Но что нам делать с послом соседнего королевства? Он сидит в приемной уже три дня. Он приехал подписать договор о ненападении, а ты заперся в лаборатории и кричал, что вывел идеальную формулу топовой рифмы для АТ!

Альбертик мгновенно оживился. Он вскочил с трона, заставив мантию из жидкого шелка заискриться всеми цветами радуги.

— О! Хорошо, что ты спросил! Посол подождет, у него всё равно дипломатическая неприкосновенность от здравого смысла. Но рифмы! Лукас, ты не понимаешь, это же шедевр! Наш третий том заиграет новыми красками. Слушай сюда:

Я великий алхимик, король и мудрец,

Моим тайным врагам наступает капец!

Если Лукас опять принесет мне отчет,

Я сварю ему суп, где расплавленный крот!

Майор Лукас замер с открытым ртом. Гусиное перо окончательно хрустнуло в его пальцах.

— Расплавленный кто?.. — тихо спросил он.

— Крот! — гордо заявил Альбертик. — Для рифмы! Понимаешь? Мудрец — капец, отчет — крот! Ну ладно, с кротом погорячился, там ассонансная рифма, но зато каков образ! Какова глубина мысли! Читатели на Автор.Тудей просто сознание потеряют от восторга. Они будут писать в комментариях: «Автор, это гениально, дай проду, где суп из крота!».

— Ничего ты не понимаешь в высоком искусстве, майор, — фыркнул Король-Алхимик. — Но раз уж ты так просишь, давай займемся делом. Развлечемся без войн. Я тут как раз изобрел новый аппарат. Называется «Аннигилятор Скуки Объективный», сокращенно — АСО.

С этими словами Альбертик хлопнул в ладоши. Сзади трона с грохотом раздвинулись тяжелые бархатные шторы, открывая вид на огромную, гудящую конструкцию, которая больше всего напоминала гибрид самогонного аппарата, стиральной машины и огромного механического самовара со стразами. Аппарат издавал странные звуки: «Пых-пых-гули-гули-бабах».

Лукас медленно встал со своего стула и начал пятиться к выходу из тронного зала. Его военный инстинкт, спасавший его в сотнях вымышленных автором сражений, сейчас кричал на ультразвуке: «Беги, Лукас, беги в другое фэнтези!».

— Что это за хреновина? — осторожно спросил майор, держась рукой за рукоять парадной шпаги, которая, к слову, после прошлого эксперимента Альбертика пахла исключительно клубничным йогуртом.

— Это, мой дорогой начальник генерального штаба, прибор для генерации абсолютного счастья в радиусе пяти километров! — сияя как начищенный медный таз, объявил Альбертик. — Я заметил, что наши горожане стали слишком серьезными. Они постоянно думают о налогах, о ценах на репу, о том, как обустроить свои огороды. Никакого веселья! Поэтому я заправил этот бак концентрированной эссенцией веселящего газа, экстрактом розовых пони и щепоткой сушеной мяты. Сейчас мы его запустим, и по всему городу начнется грандиожнейший, абсолютно бескровный и невероятно смешной карнавал!

— Альбертик, не надо, — сказал Лукас.

— Альбертик, надо! — ответил Альбертик и со всей силы дернул за массивный золотой рычаг, на котором было написано: «Не трогать, сожрет».

Аппарат внутри заурчал, словно сытый кот, проглотивший целую стаю канареек. Из медных трубок повалил густой, фиолетовый дым, который пах сахарной ватой, свежеиспеченными блинами и легким оттенком цитрусового освежителя воздуха. Дым стремительно заполнял тронный зал.

— Кхе-кхе! — закашлялся Лукас, пытаясь разогнать фиолетовое облако руками. — Ну и? И где твое счастье? Кроме того, что я теперь вижу розовые круги перед глазами, ничего не изменилось!

— Подожди секунду, — подмигнул Альбертик, доставая из кармана алхимические часы. — Три... две... одна... Поехали!

В ту же секунду массивный дубовый стол, за которым Лукас только что писал отчет, вдруг издал глубокий, утробный вздох. У стола отросли маленькие деревянные ножки, похожие на куриные, лакированная столешница изогнулась, и предмет мебели радостно залаял, после чего бросился к майору, пытаясь лизнуть его в колено углом ящика для бумаг.

— Мама родная! — подпрыгнул Лукас, запрыгивая прямо на подоконник. — Стол взбесился! Он живой! Он хочет сожрать мои отчеты!

— Не сожрать, а поиграть! — покатился со смеху Альбертик, пока его собственный трон пытался свернуться калачиком вокруг его величества, тихонько мурлыча. — Алхимия смешалась с остаточными чарами анимации! Это же гениально! Оглянись вокруг, Лукас! Весь замок теперь — один большой парк аттракционов!

Лукас посмотрел в окно, выходящее на внутренний двор замка, и его челюсть окончательно покинула законное место, рухнув на подоконник.

Во дворе происходило нечто неописуемое. Королевские гвардейцы, грозные ветераны трех томов кровавых войн, теперь были одеты не в стальные доспехи, а в балетные пачки кислотно-зеленого цвета (видимо, сказался прошлый эксперимент с фотосинтезом). Их тяжелые алебарды превратились в гигантские сахарные леденцы на палочках. Вместо строевого шага гвардейцы весело прыгали на одной ножке, распевая частушки про тяжелую долю кавалерии.

— Эй, гвардия! По коням! — попытался крикнуть в окно Лукас, но вместо сурового командирского баса из его горла вырвался тонкий, пищащий голосок, словно он надышался гелия. — О боги, что с моим голосом?!

— Это побочный эффект эссенции, — весело пропищал Альбертик, который теперь говорил как мультяшный бурундук. — Зато как мило! Слушай, Лукас, мы звучим просто потрясающе. Давай споем дуэтом? Читатели АТ оценят!

— Я тебе сейчас спою! — Лукас попытался вытащить шпагу, но вместо стального клинка достал из ножен длинный, спелый банан. Майор посмотрел на банан, потом на Альбертика, потом снова на банан. С горя он откусил половину и начал жевать. — Знаешь что, Король-Алхимик? Это лучший банан в моей жизни. Но если ты сейчас же не прекратишь этот балаган, я ухожу в другое фэнтези. К какому-нибудь мрачному некроманту. Там хотя бы кости не танцуют брейк-данс!

Только Лукас это произнес, как в тронный зал с криками влетел тот самый иностранный посол, который три дня ждал аудиенции. Это был важный, толстый граф в роскошном бархатном камзоле и в напудренном парике. Правда, сейчас граф бежал со скоростью олимпийского чемпиона, потому что за ним по пятам гнался огромный, трехметровый королевский ковер из приемной. Ковер кокетливо извивался, хлопал бахромой, словно ресницами, и явно пытался обнять посла, предлагая ему вечную дружбу и совместное проживание.

— Спасите! Помогите! Ваше величество! — пищал посол голосом пятилетней девочки (газ Альбертика добрался и до него). — Ваше ковровое покрытие пытается нарушить мои дипломатические границы! Оно хочет меня усыновить!

— Уважаемый посол, сохраняйте спокойствие! — Альбертик сделал шаг навстречу, но его корона вдруг решила, что она птица, захлопала чесночными зубцами и улетела под потолок, где принялась вить гнездо из хрустальной люстры. — Это просто официальная церемония приветствия! В нашем королевстве Лаву ковры очень гостеприимны. Подпишите договор о ненападении, и мы прикажем ковру отпустить вас на волю!

Ковер тем временем нагнал посла, нежно обернулся вокруг его упитанной фигуры, оставив снаружи только испуганную голову в парике, и начал тихонько укачивать графа, напевая колыбельную звуками старого расстроенного клавесина.

Лукас, продолжая сидеть на подоконнике и дожевывать банан, философски заметил (все еще пищащим голоском):

— Альбертик, если этот договор подпишут в таких условиях, это будет величайшая дипломатическая победа в истории. Ни одной капли крови. Только один затисканный ковром граф. Напиши об этом в четвертом томе.

— Вот видишь! — обрадовался Альбертик. — А ты ворчал! Альбертик всегда знает, что делает. Мой холодный расчет безупречен, даже когда он пахнет сахарной ватой. Кстати, Лукас, посмотри на свои панталоны.

Майор испуганно опустил взгляд. Его парадные штаны, как он и боялся, медленно, но верно превращались в розовую сахарную вату. Из кармана начали выпадать маленькие карамельные пуговицы.

— Ну всё, — обреченно сказал Лукас. — Моя карьера великого полководца официально завершена. Теперь я сладкий командир сахарной гвардии. Альбертик, у тебя есть противоядие? Или нам теперь до конца главы жить в этом сиропе?

— Конечно, есть! — гордо ответил Король-Алхимик, подбегая к своему аппарату АСО. — Чтобы вернуть всё назад, нужно просто повернуть этот маленький синий вентиль с надписью «Реализм и налоги». Но есть одна маленькая проблема...

— Какая? — напрягся Лукас, чувствуя, как его левый глаз снова начинает дергаться, несмотря на общее состояние эйфории.

— Вентиль сделан из чистейшего шоколада, и его только что сожрала та самая говорящая табуретка, которая лаяла на тебя пять минут назад! — Альбертик указал пальцем на угол зала.

Там, сыто икая, сидела дубовая табуретка. На её деревянном сиденье читалась абсолютная сытость, а изо рта (или где там у табуреток рот) торчал маленький хвостик синей обертки.

Лукас медленно слез с подоконника, подошел к Альбертику, положил ему руку на плечо и совершенно спокойно сказал:

— Альбертик. Ты гений. У тебя нет слабых мест. Но сейчас мы вдвоем пойдем ловить эту табуретку, потому что если я не верну свои нормальные штаны до обеда, я заставлю тебя лично читать все стихи с топовыми рифмами, которые ты написал для Автор.Тудей. Все три миллиона строф. Без остановки.

Король-Алхимик побледнел. Пожалуй, это была единственная угроза, которая могла напугать великого алхимика.

— К оружию, майор! — скомандовал Альбертик, хватая со стола огромную клизму с клубничным сиропом. — Табуретка не уйдет живой! То есть, она уйдет живой, ведь у нас комедийная глава без жертв, но вентиль мы вернем!

И под угарный хохот летающей чесночной короны, под нежные баллады ковра-убийцы и марш гвардейцев в балетных пачках, Король Альбертик и майор Лукас бросились в погоню за бешеной мебелью. Жизнь в королевстве Лаву продолжалась, и впереди их ждало еще как минимум несколько сотен тысяч знаков абсолютного, чистого и непревзойденного текстового великолепия.

Погоня за табуреткой оказалась делом государственной важности. Мебель передвигалась с удивительной прытью, ловко перебирая четырьмя резными ножками по полированному паркету. Альбертик летел впереди, его мантия развевалась, оставляя за собой шлейф из искр и мелких мармеладных мишек. Лукас бежал следом, тяжело дыша и проклиная тот день, когда он решил наняться на службу к алхимику, а не пошел в монастырь ордена Святого Скучного Порядка.

— Лови её, Лукас! — визжал Король-Алхимик на весь коридор. — Она направляется в сторону королевской кухни! Если она сожрет запасы стратегического перца, весь замок начнет чихать так, что нас унесет в соседнее текстовое пространство!

— Я не могу бежать быстрее, мои штаны тают от тепла! — кричал в ответ майор, чьи розовые панталоны уже начали липнуть к ногам, источая мощный аромат малинового сиропа. — Сделай что-нибудь алхимическое! Брось в неё связующую эссенцию или хотя бы учебник по геометрии!

Альбертик на ходу запустил руку в свой бездонный карман и выудил оттуда круглую склянку с надписью «Мгновенный клей на основе слез девственных троллей». Не глядя, он швырнул её вперед. Склянка разбилась прямо перед беглой табуреткой, но вместо того, чтобы приклеиться, жидкость вступила в реакцию с фиолетовым газом, который всё еще висел в воздухе. Из лужи мгновенно выросла гигантская, улыбающаяся ромашка, которая весело крикнула: «Привет, мальчики! Куда спешим?» — и преградила путь... майору Лукасу. Лукас на полном ходу влетел лицом в ромашковые лепестки, которые тут же начали щекотать его за ушами.

— Ха-ха-ха! Прекрати! — покатился со смеху майор, пытаясь отбиться бананом от назойливого цветка. — Альбертик, это заговор! Твоя алхимия восстала против генералитета! Табуретка уходит!

А табуретка действительно не теряла времени. Поняв, что путь на кухню временно заблокирован дружелюбной флорой, она резко развернулась на 180 градусов и рванула в сторону королевской библиотеки. Это было самое опасное место. Там хранились древние манускрипты, свитки с налоговыми отчетами за прошлый век и, самое главное, черновики первого тома «Короля Лаву» с автографами самого создателя.

— Только не библиотека! — испугался Альбертик, мгновенно посерьезнев (насколько это было возможно с бурундучьим голосом). — Если она начнет грызть классику, у нас нарушится хронология вселенной! Читатели не простят нам потерю сюжетных линий!

Они ворвались в библиотеку как раз в тот момент, когда табуретка пыталась запрыгнуть на верхнюю полку, используя в качестве трамплина старинный глобус. Глобус от такого обращения обиделся, отрастил маленькие крылышки и улетел под потолок, рассыпая вокруг себя конфетти из цветных карт материков. Посол, который всё еще был плотно замотан в королевский ковер, каким-то чудом припрыгал вслед за ними. Он выглядел как гигантская гусеница в парикмахерском парике.

— Господа! — взмолился граф-ковер. — Я требовать прекратить этот мебельный беспредел! Мое правительство не потерпит, чтобы их посла укачивал предмет интерьера, пока король охотится за стулом! Давайте подпишем договор, и вы вернете мне мои ноги!

— Отличная идея, граф! — крикнул Альбертик, балансируя на стремянке и пытаясь поймать табуретку за перекладину. — Лукас, хватай посла, используй его как таран! Ковер мягкий, он не повредит древесину нашей беглой преступницы!

Лукас, наконец-то освободившийся от объятий гигантской ромашки (которая напоследок подарила ему воздушный поцелуй), оценил тактический замысел короля. Военная мысль майора сработала мгновенно. Он подбежал к замотанному послу, обхватил его поперек коврового туловища и, целясь головой графа прямо в табуретку, крикнул:

— Простите, ваше сиятельство, это ради мира во всем мире!

— А-а-а-а! — закричал посол, летя вперед головой.

Бум! Столкновение было мягким, но эффективным. Мягкий и пушистый ковер полностью поглотил инерцию удара, накрыв собой табуретку сверху. Послышался глухой деревянный стук, обиженное потявкивание мебели, и всё затихло. Lukas тут же навалился сверху, удерживая ковровый кокон руками.

— Держу! — победоносно крикнул майор. — Альбертик, давай сюда свою алхимическую хирургию! Извлекай шоколадный вентиль, пока этот деревянный монстр его не переварил!

Альбертик ловко спрыгнул со стремянки, приземлившись точно на пролетающий мимо глобус, а с него — на пол. Из своего бездонного кармана он достал пару серебряных щипцов и аккуратно залез под ковер. Табуретка отчаянно брыкалась, но против королевских щипцов у нее не было шансов. Через секунду Альбертик с торжествующим воплем вытащил шоколадную деталь. На ней были видны легкие следы деревянных зубов, но в целом вентиль был цел и невредим.

— Ура! Спасение близко! — закричал Король-Алхимик и бросился обратно в тронный зал, на ходу откусывая от шоколадного вентиля маленький кусочек. — М-м-м, молочный, с орешками! Моя лучшая формула!

— Не жри вентиль, идиот! Нам нечем будет выключить газ! — в панике закричал Лукас, бросая посла и бежа вслед за сувереном.

Они влетели в тронный зал. Фиолетовый дым уже стал настолько густым, что под потолком начали формироваться маленькие грозовые тучи, которые вместо молний стреляли бенгальскими огнями и сыпали сладкой пудрой. Альбертик подскочил к аппарату АСО, ловко вставил шоколадный вентиль на место и со всей силы крутанул его против часовой стрелки. Раздался громкий звук, похожий на то, как сдувается огромный матрас: «Ш-ш-ш-ш-ух».

Фиолетовый дым начал стремительно втягиваться обратно в медные трубы аппарата. Вместе с дымом улетал и волшебный эффект веселья. Первым делом к майору Лукасу вернулся его законный, суровый полководческий бас. Он прокашлялся, проверяя связки:

— Кхм-кхм. Раз, два, три. Так, отлично. Нормальный голос.

Затем майор посмотрел вниз. Его штаны снова стали обычными суконными армейскими панталонами, правда, с легким розовым оттенком и стойким запахом малины, но зато они больше не таяли. Дубовый стол, который еще минуту назад лаял и просил чесать ему ножку, плавно опустился на пол, превратившись в самый обычный, неодушевленный кусок дерева. Все отчеты лежали на нем в идеальном порядке. Из приемной донесся тяжелый вздох посла. Ковер отпустил графа, вернулся на свое законное место на полу и прикинулся ветошью, словно никогда в жизни не умел петь клавесинные баллады.

Сам граф, поправляя сбившийся на ухо парик и отряхивая камзол от ковровой шерсти, медленно вошел в тронный зал. Его лицо выражало крайнюю степень дипломатического шока.

— Ваше... величество, — хрипло произнес посол, у которого тоже восстановился normal-ный голос. — Я... я должен заявить... что это были самые странные тридцать минут в моей политической карьере. Но, признаться честно, после того как меня усыновил ковер, я чувствую себя на удивление отдохнувшим. Моя застарелая радикулитная боль в пояснице полностью прошла! Это чудо!

— Вот видите! — Альбертик гордо выпрямился, ловя падающую с потолка чесночную корону точно на голову. — Королевство Лаву не только побеждает в войнах, но и лечит дипломатов с помощью высокотехнологичной мебели! Так что там насчет договора о ненападении, уважаемый граф?

— Подписываю! Прямо сейчас! — посол схватил со стола первое попавшееся перо, быстро размашисто расписался на пергаменте и поставил свою личную сургучную печать. — Только, умоляю, пообещайте, что ваш ковер не пойдет провожать меня до границы. Мое сердце не выдержит второго раунда колыбельных.

— Обещаю, — серьезно кивнул Альбертик. — До границы вас проводит лично майор Лукас. В абсолютно нормальных штанах. Полноценным маршевым шагом.

Когда испуганный, но исцеленный посол покинул замок, в тронном зале наконец-то воцарилась тишина. Майор Лукас подошел к своему столу, сел на стул (который предварительно осторожно похлопал ладонью, проверяя, не собирается ли тот снова лаять) и взял новое гусиное перо.

— Ну что, Альбертик, — тихо сказал майор. — День прошел без единой капли крови. Мы заключили мирный договор, вылечили спину послу, поймали табуретку и спасли черновики первого тома. Как думаешь, этого хватит для хорошей юмористической главы?

Король-Алхимик подошел к окну, глядя на двор, где гвардейцы снова ходили строем в железных доспехах, а вместо леденцов держали грозные стальные алебарды. Альбертик улыбнулся и достал свой блокнот:

— Хватит с запасом, Лукас. А чтобы читатели на Автор.Тудей были в полном восторге, я всё-таки добавлю маленькую финальную точку. Прямо в конец этой главы. Чисто ради топовой рифмы, от лица нашего верного автора Петросяна Лаву.

Альбертик откашлялся и громко, на весь замок, продекламировал:

Закончен седьмой уморительный том... То есть глава!

У Лукаса кругом идет голова.

Алхимик на троне, расчет наш силен,

А знаков в романе уже миллион!

Кто лайк не поставил и книгу забыл,

Того наш ковер до утра закружил!

Лукас только улыбнулся, качая головой. Против королевской алхимии и хорошего юмора действительно не было никаких слабых мест.

Майор Лукас вздохнул и принялся аккуратно выравнивать стопку бумаг на своем столе, стараясь не смотреть на Альбертика, который уже увлеченно смешивал в пробирке какую-то новую подозрительную субстанцию ярко-зеленого цвета. Каждый раз, когда Король-Алхимик затихал, замок погружался в состояние тревожного ожидания. Читатели на АТ прекрасно знали: если Альбертик молчит больше пяти минут, значит, масштаб следующего эксперимента превысит все мыслимые нормы прозы.

— Слушай, Альбертик, — тихо позвал майор, откладывая перо в сторону. — Раз уж у нас наступила минутка затишья, ответь мне честно. Зачем тебе все эти объемы? Мы пишем и пишем, знаки растут, фанаты требуют продолжения сюжета, а ты постоянно придумываешь новые способы повеселиться. Неужели тебе мало трех томов?

Альбертик поднял голову, и его глаза блеснули истинным фанатичным огнем прирожденного исследователя текстовых миров.

Глава 8

Глава 8. О пользе правильного заземления и тактических боевых пингвинах

Утро в королевстве Лаву началось с подозрительно громкого чавканья со стороны главного оборонительного рва. Майор Лукас, который после вчерашней погони за бешеной мебелью спал прямо на рабочем столе, завернувшись в карту южных провинций, резко подорвался. Его рука автоматически потянулась к шпаге, но пальцы наткнулись на вчерашний недоеденный банан, который за ночь успел покрыться тонкой алхимической глазурью со вкусом соленых огурцов.

— Альбертик! — рявкнул Лукас, выбегая на балкон тронного зала. — Ради всего святого дистиллята, что ты опять натворил с гидросистемой замка?! Почему из крепостного рва пахнет клубничным кефиром, и кто там так громко хлюпает?!

Король-Алхимик Альбертик обнаружился тут же, на балконе. Он стоял на коленях, заглядывая в огромную подзорную трубу, к которой изолентой был примотан магический кристалл ночного видения и банка с маринованными светлячками. На голове у короля красовался новенький шлем, наспех переделанный из старого дуршлага, сквозь дырочки которого забавно торчали его растрепанные волосы.

— Спокойствие, только спокойствие, мой дорогой министр обороны от здравого смысла! — пропищал Альбертик. (К сожалению, эффект вчерашнего веселящего газа еще не до конца выветрился из его легких). — Я просто проводил плановую дезинфекцию сточных вод. Обычный холодный расчет! Наш ров зарос тиной, а тина привлекает болотных кикимор. Кикиморы, как известно, не платят налоги и постоянно воруют у гвардейцев сушеные сухари. Поэтому я добавил в воду пару капель концентрированной закваски «Счастье фермера-9» и немного шипучей соды.

Лукас перегнулся через перила и ошалело уставился вниз. В крепостном рву вместо мутной болотной жижи теперь бурлила нежно-розовая пена. А посреди этой пены, вальяжно раскинув крылья и закинув лапу на лапу, плавали три десятка гигантских, упитанных... пингвинов. Причем каждый пингвин был облачен в крошечную стальную кирасу, а на головах у них красовались форменные гусарские ментики с эмблемой королевства Лаву. Один из пингвинов, заметив Лукаса, вежливо приподнял крылом маленькую треуголку и издал громкое, требовательное: «Ква-а-ак!».

— Пингвины, Альбертик? — ледяным тоном спросил Лукас, чувствуя, как его левый глаз начинает выстукивать азбуку Морзе. — Откуда в нашем умеренно-континентальном климате взялись боевые антарктические птицы? И почему они в форме моей кавалерии?!

— Это не просто пингвины, Лукас! Это спецотряд «Ластоногие Смерча»! — гордо заявил Альбертик, пафосно поправляя дуршлаг на голове. — Из-за климатического кризиса в соседних королевствах я решил модернизировать нашу пехоту. Пингвины идеально подходят для тактических маневров! Они не требуют овса, в отличие от твоих прожорливых зеленых коней. Они питаются исключительно рыбой, а рыбу они ловят сами прямо во рву! К тому же, у них потрясающая аэродинамика. Смотри!

Альбертик достал из кармана маленькую латунную свистульку и оглушительно свистнул.

Тот самый пингвин в треуголке мгновенно подобрался, отдал крылом честь, а затем с разбегу прыгнул спиной на розовую пену. Разогнавшись на собственном пузе, как на скоростной ледянке, птица с грохотом вылетела из рва, пронеслась по подъемному мосту, сбила с ног двух караульных гвардейцев, которые как раз пили утренний чай, и на полной скорости влетела прямо в тронный зал, затормозив пузом о ковер перед троном.

— Докладывает сержант Шкипер! — четко произнес пингвин человеческим, густым баритоном ветерана тридцати войн. — Объект «Тронный зал» успешно взят штурмом без применения холодного оружия! Требуем премиальные в виде ведра свежей селедки и разрешения не носить эти чертовы панталоны, потому что они жмут в хвосте!

Лукас медленно перевел взгляд с пингвина на Альбертика, потом на банан в своей руке. Он молча откусил кусок банана, тщательно прожевал его и тихо спросил:

— Они еще и разговаривают. Альбертик, скажи мне, что в той розовой закваске был экстракт ораторского искусства, иначе я прямо сейчас пойду сдаваться местной инквизиции.

— Ну, технически... — Альбертик замялся, перебирая пальцами. — Там была щепотка порошка из зуба мудрости старого тролля-философа. Я думал, это придаст им тактическое мышление. Кто же знал, что они сразу потребуют рыбу и профсоюзные льготы?

— Слушай меня сюда, Король-Алхимик, — Лукас подошел к Альбертику вплотную, тыча в него бананом как пистолетом. — У нас через два часа заседание малого королевского совета. Приезжает министр финансов, который и так считает каждую копейку. Если он увидит, что мы потратили военный бюджет на тридцать говорящих птиц в гусарских мундирах, он сожрет свою бухгалтерскую книгу вместе с кожаным переплетом! Убирай их обратно в жидкое состояние!

— Никакого жидкого состояния! — возмутился сержант Шкипер, поднимаясь на задние лапы и грозно топая крылом по паркету. — Мы присягали на верность короне Лаву! Мы уже разучили устав и умеем ходить свиньей! Точнее, косяком! Господин майор, не губите молодую кавалерию, дайте проявить себя в полевых условиях!

В этот момент снизу, со стороны главных ворот, раздался истошный крик начальника караула:

— Тревога! На замок совершено нападение! К нам приближается неопознанный летающий объект цилиндрической формы! Он сыплет искрами и ругается матом на древнеэльфийском!

Лукас и Альбертик одновременно бросились обратно к перилам балкона. Со стороны горизонта, бешено вращаясь и оставляя за собой густой шлейф из черного порохового дыма, к замку летела... та самая огромная дубовая библиотека, в которой они вчера ловили табуретку. По какой-то неведомой причине у здания библиотеки отросли гигантские механические крылья, сделанные из старых свитков и железных листов, а из главного окна торчала голова вчерашнего иностранного посла, который кричал что-то среднее между молитвой и проклятиями.

— Альбертик... — прошептал Лукас, хватаясь за голову. — Ты же сказал, что вчера выключил аппарат АСО! Ты сказал, что шоколадный вентиль сработал!

— Я выключил! — запаниковал Альбертик, судорожно копаясь в карманах в поисках блокнота. — Но, кажется... Похоже, остаточная статика в древесине библиотеки среагировала на те слезы девственных троллей, которые я пролил в коридоре! Здание решило, что оно перелетная птица, и теперь летит на юг! А поскольку наш замок стоит как раз на юге...

— Оно летит прямо на нас! — заорал Лукас. — Объявляю боевую тревогу! Гвардия, к бою! Заряжайте баллисты... стоп, у нас вместо болтов в баллистах теперь гигантские леденцы!

— Отставить баллисты! — неожиданно скомандовал пингвин Шкипер, лихо прыгая на перила балкона. — Это работа для ластоногих! Отряд, слушать мою команду! Построение «Живой батут»! Всем приготовиться к приему тяжелого груза!

Пингвины во рву мгновенно среагировали на команду своего лидера. Они выстроились плотным, ровным квадратом прямо под траекторией полета бешеной библиотеки. Их упитанные пузика, смазанные клубничным кефиром и алхимической пеной, образовали идеальную, пружинящую подушку безопасности.

Летающая библиотека со свистом пронеслась над самой крышей замка, зацепив крылом чесночную корону Альбертика, которая как раз пыталась доесть свое гнездо на люстре, и с оглушительным звуком «ПЛЮХ-БЫДЫЩ» рухнула прямо на пингвиний квадрат во рву.

Розовая пена взлетела до третьего этажа, окатив Лукаса и Альбертика с ног до головы сладким сиропом. Пингвины сработали безупречно: библиотека самортизировала об их плотные животы, плавно покачалась на волнах из кефира и замерла, пустив пару пузырей. Из окна библиотеки аккуратно вывалился иностранный посол, приземлившись точно на спину одного из пингвинов, который тут же подал ему салфетку.

— Я... я требую... — прохрипел посол, поправляя парик, который теперь был украшен розовой пенной розочкой. — Я требую внести в наш договор о ненападении пункт о запрете использования летающей недвижимости в черте города! И... и выпишите мне еще один сеанс этого потрясающего массажа спины, потому что при приземлении у меня вправился еще и шейный позвонок!

Лукас медленно стер розовую пену со своего лица, посмотрел на спасенного посла, затем на довольных пингвинов, которые уже начали делить честно заработанную селедку из запасов Альбертика, и наконец повернулся к Королю-Алхимику.

Альбертик стоял посреди балкона, весь в розовом сиропе, с дуршлагом набекрень, но с абсолютно счастливой улыбкой. Он достал свой верный блокнот, быстро набросал пару строк и громко зачитал:

Восьмая глава, ни капли серьезности,

У пингвинов в кирасах избыток бережности!

Библиотека летит, как шальная стрела,

Но тактика Шкипера замок спасла!

Лукас опять недовольно ворчит,

А наш расчет безгранично рулит!

Майор Лукас только обреченно махнул рукой, достал из кармана вторую половинку банана и пошел переодевать мундир, который теперь намертво прилип к спине. В королевстве Лаву наступал новый, абсолютно безумный, но невероятно угарный рабочий день.

— Это не просто пингвины, Лукас! Это спецотряд «Ластоногие Смерча»! — гордо заявил Альбертик, пафосно поправляя дуршлаг на голове. — Из-за климатического кризиса в соседних королевствах я решил модернизировать нашу пехоту. Пингвины идеально подходят для тактических маневров! Они не требуют овса, в отличие от твоих прожорливых зеленых коней. Они питаются исключительно рыбой, а рыбу они ловят сами прямо во рву! К тому же, у них потрясающая аэродинамика. Смотри!

Альбертик достал из кармана маленькую латунную свистульку и оглушительно свистнул.

Тот самый пингвин в треуголке мгновенно подобрался, отдал крылом честь, а затем с разбегу прыгнул спиной на розовую пену. Разогнавшись на собственном пузе, как на скоростной ледянке, птица с грохотом вылетела из рва, пронеслась по подъемному мосту, сбила с ног двух караульных гвардейцев, которые как раз пили утренний чай, и на полной скорости влетела прямо в тронный зал, затормозив пузом о ковер перед троном.

— Докладывает сержант Шкипер! — скандально четко произнес пингвин человеческим, густым баритоном ветерана тридцати войн. — Объект «Тронный зал» успешно взят штурмом без применения холодного оружия! Требуем премиальные в виде ведра свежей селедки и разрешения не носить эти чертовы панталоны, потому что они жмут в хвосте!

Лукас медленно перевел взгляд с пингвина на Альбертика, потом на банан в своей руке. Он молча откусил кусок банана, тщательно прожевал его и тихо спросил:

— Они еще и разговаривают. Альбертик, скажи мне, что в той розовой закваске был экстракт ораторского искусства, иначе я прямо сейчас пойду сдаваться местной инквизиции.

— Ну, технически... — Альбертик замялся, перебирая пальцами. — Там была щепотка порошка из зуба мудрости старого тролля-философа. Я думал, это придаст им тактическое мышление. Кто же знал, что они сразу потребуют рыбу и профсоюзные льготы?

— Слушай меня сюда, Король-Алхимик, — Лукас подошел к Альбертику вплотную, тыча в него бананом как пистолетом. — У нас через два часа заседание малого королевского совета. Приезжает министр финансов, который и так считает каждую копейку. Если он увидит, что мы потратили военный бюджет на тридцать говорящих птиц в гусарских мундирах, он сожрет свою бухгалтерскую книгу вместе с кожаным переплетом! Убирай их обратно в жидкое состояние!

— Никакого жидкого состояния! — возмутился сержант Шкипер, поднимаясь на задние лапы и грозно топая крылом по паркету. — Мы присягали на верность короне Лаву! Мы уже разучили устав и умеем ходить свиньей! Точнее, косяком! Господин майор, не губите молодую кавалерию, дайте проявить себя в полевых условиях!

В этот момент снизу, со стороны главных ворот, раздался истошный крик начальника караула:

— Тревога! На замок совершено нападение! К нам приближается неопознанный летающий объект цилиндрической формы! Он сыплет искрами и ругается матом на древнеэльфийском!

Лукас и Альбертик одновременно бросились обратно к перилам балкона. Со стороны горизонта, бешено вращаясь и оставляя за собой густой шлейф из черного порохового дыма, к замку летела... та самая огромная дубовая библиотека, в которой они вчера ловили табуретку. По какой-то неведомой причине у здания библиотеки отросли гигантские механические крылья, сделанные из старых свитков и железных листов, а из главного окна торчала голова вчерашнего иностранного посла, который кричал что-то среднее между молитвой и проклятиями.

— Альбертик... — прошептал Лукас, хватаясь за голову. — Ты же сказал, что вчера выключил аппарат АСО! Ты сказал, что шоколадный вентиль сработал!

— Я выключил! — запаниковал Альбертик, судорожно копаясь в карманах в поисках блокнота. — Но, кажется... Похоже, остаточная статика в древесине библиотеки среагировала на те слезы девственных троллей, которые я пролил в коридоре! Здание решило, что оно перелетная птица, и теперь летит на юг! А поскольку наш замок стоит как раз на юге...

— Оно летит прямо на нас! — заорал Лукас. — Объявляю боевую тревогу! Гвардия, к бою! Заряжайте баллисты... стоп, у нас вместо болтов в баллистах теперь гигантские леденцы!

— Отставить баллисты! — неожиданно скомандовал пингвин Шкипер, лихо прыгая на перила балкона. — Это работа для ластоногих! Отряд, слушать мою команду! Построение «Живой батут»! Всем приготовиться к приему тяжелого груза!

Пингвины во рву мгновенно среагировали на команду своего лидера. Они выстроились плотным, ровным квадратом прямо под траекторией полета бешеной библиотеки. Их упитанные пузика, смазанные клубничным кефиром и алхимической пеной, образовали идеальную, пружинящую подушку безопасности.

Летающая библиотека со свистом пронеслась над самой крышей замка, зацепив крылом чесночную корону Альбертика, которая как раз пыталась доесть свое гнездо на люстре, и с оглушительным звуком «ПЛЮХ-БЫДЫЩ» рухнула прямо на пингвиний квадрат во рву.

Розовая пена взлетела до третьего этажа, окатив Лукаса и Альбертика с ног до головы сладким сиропом. Пингвины сработали безупречно: библиотека самортизировала об их плотные животы, плавно покачалась на волнах из кефира и замерла, пустив пару пузырей. Из окна библиотеки аккуратно вывалился иностранный посол, приземлившись точно на спину одного из пингвинов, который тут же подал ему салфетку.

— Я... я требую... — прохрипел посол, поправляя парик, который теперь был украшен розовой пенной розочкой. — Я требую внести в наш договор о ненападении пункт о запрете использования летающей недвижимости в черте города! И... и выпишите мне еще один сеанс этого потрясающего массажа спины, потому что при приземлении у меня вправился еще и шейный позвонок!

Лукас медленно стер розовую пену со своего лица, посмотрел на спасенного посла, затем на довольных пингвинов, которые уже начали делить честно заработанную селедку из запасов Альбертика, и наконец повернулся к Королю-Алхимику.

Альбертик стоял посреди балкона, весь в розовом сиропе, с дуршлагом набекрень, но с абсолютно счастливой улыбкой. Он достал свой верный блокнот, быстро набросал пару строк и громко зачитал:

Восьмая глава, ни капли серьезности,

У пингвинов в кирасах избыток бережности!

Библиотека летит, как шальная стрела,

Но тактика Шкипера замок спасла!

Лукас опять недовольно ворчит,

А наш расчет безгранично рулит!

Майор Лукас только обреченно махнул рукой, достал из кармана вторую половинку банана и пошел переодевать мундир, который теперь намертво прилип к спине. В королевстве Лаву наступал новый, абсолютно безумный, но невероятно угарный рабочий день.

Глава 9

Глава 9. О вреде дегустации жидкого вакуума и пользе подкованных ежей

Королевский малый совет начался ровно в полдень, как раз в тот момент, когда министр финансов, достопочтенный граф Крохобор, попытался сесть на свой стул. К несчастью для графа, стул за прошедшую ночь так и не избавился от остаточных алхимических эффектов и при попытке давления на него жалобно пискнул, после чего сделал уверенное сальто назад, оставив министра сидеть на холодном каменном полу.

— Альбертик! — закричал Крохобор, чьи очки съехали на самый кончик носа. — Я требую вернуть в замок нормальную, скучную гравитацию и лишить мебель избирательного права! В моем министерстве вчера сейф отказался выдавать зарплату гвардейцам, аргументируя это тем, что у него «депрессия от избытка медяков» и ему нужно «личное пространство для саморазвития»!

Король-Алхимик Альбертик, сидевший на троне в обнимку с огромным стеклянным баллоном, внутри которого клубилась абсолютная, звенящая пустота, лишь сочувственно вздохнул.

— Граф, душа моя, вы мыслите категориями бумажных отчетов, — ласково отозвался Альбертик, поправляя на голове новенькую корону, которую он для надежности привязал к ушам розовой ленточкой. — Сейф просто проходит стадию взросления. К тому же, у меня для вас отличные новости! Я полностью решил проблему дефицита государственного бюджета. Представляю вам мое новейшее изобретение — «Концентрированный Жидкий Вакуум»!

Майор Лукас, который сидел по правую руку от короля и усердно чистил шпагу от вчерашнего малинового сиропа, медленно поднял голову. Левый глаз майора, уловив слово «вакуум», выдал короткую серию нервных тиков.

— Альбертик, — вкрадчиво произнес Лукас, аккуратно откладывая шпагу. — Вакуум — это пустота. Как пустота может быть жидкой, и каким образом она поможет нам закрыть дыру в казне, если она сама по себе является дырой?

— В этом и заключается гениальность холодного расчета! — сияя, как начищенная реторта, воскликнул Король-Алхимик. — Жидкий вакуум — это субстанция отрицательного объема. Один глоток этой эссенции — и человек временно теряет способность занимать место в пространстве! Представь, Лукас: мы можем упаковать целый полк твоей кавалерии в обычный спичечный коробок! Никаких расходов на казармы, никаких трат на постой! Гвардия всегда в кармане, сытая, довольная и компактная!

— А как они будут... ну... выходить обратно? — осторожно поинтересовался Крохобор, поднимаясь с пола и с подозрением поглядывая на свой стул, который теперь кокетливо покачивал ножками в углу.

— О, для этого нужен катализатор сильного расширения! — весело пояснил Альбертик. — Достаточно громко чихнуть или показать им спелый помидор. Но формула еще требует легкой калибровки. На прошлой неделе я капнул вакуумом на королевскую псарню, и теперь у нас есть тридцать невидимых собак, которые лают откуда-то из четвертого измерения. Гвардейцы постоянно спотыкаются о них в коридорах!

Не успел майор Лукас высказать всё, что он думает о кавалерии в спичечных коробках, как двери тронного зала с грохотом распахнулись. В помещение, тяжело дыша, ввалился сержант Шкипер. На его стальной кирасе красовался свежий след от розовой пены, а треуголка была лихо заломлена на затылок.

— Господин майор! Ваше величество! — гаркнул пингвин, четко печатая шаг ластами по паркету. — Чрезвычайное происшествие на северных границах! Из соседнего королевства Скуки к нам движется карательный отряд налоговых инспекторов! Они вооружены бланками строгой отчетности, тяжелыми амбарными книгами и двигаются со скоростью тридцать параграфов в минуту! Наша пограничная ромашка пыталась защекотать их до смерти, но они выписали ей штраф за незаконную торговлю пыльцой и вырубили гербицидами!

Граф Крохобор мгновенно побледнел и попытался спрятаться за мурлыкающий трон.

— Налоговые инспекторы из Скуки?! — прошептал министр финансов. — Это конец! Они найдут наши неучтенные бочки с эссенцией счастья и обложат налогом на роскошь летающую библиотеку! Альбертик, делай что-нибудь! Примени свой вакуум!

— Вакуум нельзя, он еще не прошел клинические испытания на инспекторах! — Альбертик вскочил с трона, заставив баллон в своих руках зловеще булькнуть. — Но у нас есть тайное оружие, которое я готовил для весенней посевной! Шкипер, объявляй мобилизацию отряда «Колючая Защита»! Выпускайте подкованных ежей!

Лукас замер, так и не донеся банан до рта.

— Подкованных кого?.. — тихо переспросил майор, чья нервная система уже давно вышла из чата.

— Ежей, Лукас! Обычных лесных ежей, но с крошечными титановыми подковами на лапках! — радостно объяснил Король-Алхимик. — Я заметил, что наши ежи слишком тихо топают по ночам. Никакого психологического давления на нарушителей границы! Поэтому я поручил придворному кузнецу изготовить для них микроскопические подковы с шипами. Когда тысяча таких ежей одновременно бежит по асфальту или брусчатке, создается ощущение, что на тебя несенся лавина кавалерии тяжелых орков на бронированных мамонтах!

— Отряд «Колючая Защита» к выполнению задачи готов! — доложил Шкипер, вытаскивая из-за пазухи маленькую рацию. — Первый взвод ежей уже занял позиции в кустах крыжовника у главных ворот!

Через пять минут весь замок содрогнулся от жуткого, нарастающего гула: «Цок-цок-цок-цок-цок!». Звук был настолько мощным и ритмичным, что хрустальная люстра под потолком принялась выступивать победный марш, а чесночная корона Альбертика испуганно спряталась за портьеру.

Лукас выбежал на балкон и обомлел. По главной дороге к замку действительно строевым шагом, чеканя шаг металлическими лапками, двигалась фаланга маленьких серых комочков. Навстречу им, размахивая папками с завязками, уверенно шли трое мужчин в строгих серых кафтанах и с унылыми лицами истинных бюрократов из королевства Скуки.

Когда до столкновения оставалось всего несколько метров, старший инспектор поднял руку, готовясь зачитать акт о нарушении тишины, но тут ежи по команде Шкипера перешли на галоп. Тысяча титановых подков выдала такой оглушительный грохот, что у инспекторов синхронно сорвало серые шляпы, а папки с документами вырвало из рук силой звуковой волны.

— А-а-а! Нашествие бронированных грызунов-переростков! — завопил главный инспектор, бросая амбарную книгу прямо в крепостной ров, где её тут же деловито поймал один из боевых пингвинов и утащил на дно для изучения лора.

Бюрократы из Скуки, забыв про параграфы и штрафы, развернулись и со скоростью профессиональных спринтеров припустили обратно к границе, оставляя за собой облака серой пыли. Ежи, победно отстукав копытами финальную дробь, организованно развернулись и пошли к розоватой пене — пить клубничный кефир в качестве премиальных.

Альбертик на балконе захлопал в ладоши, едва не выронив баллон с жидким вакуумом.

— Каков расчет! Какова тактика! — ликовал Король-Алхимик. — Никакой крови, ни единого ранения, только чистый психологический угар и капелька кузнечного дела!

Он выхватил свой верный блокнот и быстро, орудуя огрызком карандаша, записал свежие строки:

Девятая глава, инспекторы в бегах,

Ужасный страх застыл в их унылых глазах!

Ежи куют подковы, Шкипер держит строй,

Алхимик на троне — истинный герой!

Лукас облегченно банан свой доедает,

А наш угарный замок снова побеждает!

Майор Лукас только молча кивнул, соглашаясь с тем, что против армии подкованных ежей и боевых ластоногих у скучного мира действительно нет никаких шансов. Рабочий день в королевстве Лаву продолжался под мерный цокот маленьких лапок и довольное кряканье со стороны крепостного рва.

— А как они будут... ну... выходить обратно? — осторожно поинтересовался Крохобор, поднимаясь с пола и с подозрением поглядывая на свой стул, который теперь кокетливо покачивал ножками в углу.

— О, для этого нужен катализатор сильного расширения! — весело пояснил Альбертик. — Достаточно громко чихнуть или показать им спелый помидор. Но формула еще требует легкой калибровки. На прошлой неделе я капнул вакуумом на королевскую псарню, и теперь у нас есть тридцать невидимых собак, которые лают откуда-то из четвертого измерения. Гвардейцы постоянно спотыкаются о них в коридорах!

Не успел майор Лукас высказать всё, что он думает о кавалерии в спичечных коробках, как двери тронного зала с грохотом распахнулись. В помещение, тяжело дыша, ввалился сержант Шкипер. На его стальной кирасе красовался свежий след от розовой пены, а треуголка была лихо заломлена на затылок.

— Господин майор! Ваше величество! — гаркнул пингвин, четко печатая шаг ластами по паркету. — Чрезвычайное происшествие на северных границах! Из соседнего королевства Скуки к нам движется карательный отряд налоговых инспекторов! Они вооружены бланками строгой отчетности, тяжелыми амбарными книгами и двигаются со скоростью тридцать параграфов в минуту! Наша пограничная ромашка пыталась защекотать их до смерти, но они выписали ей штраф за незаконную торговлю пыльцой и вырубили гербицидами!

Граф Крохобор мгновенно побледнел и попытался спрятаться за мурлыкающий трон.

— Налоговые инспекторы из Скуки?! — прошептал министр финансов. — Это конец! Они найдут наши неучтенные бочки с эссенцией счастья и обложат налогом на роскошь летающую библиотеку! Альбертик, делай что-нибудь! Примени свой вакуум!

— Вакуум нельзя, он еще не прошел клинические испытания на инспекторах! — Альбертик вскочил с трона, заставив баллон в своих руках зловеще булькнуть. — Но у нас есть тайное оружие, которое я готовил для весенней посевной! Шкипер, объявляй мобилизацию отряда «Колючая Защита»! Выпускайте подкованных ежей!

Лукас замер, так и не донеся банан до рта.

— Подкованных кого?.. — тихо переспросил майор, чья нервная система уже давно вышла из чата.

— Ежей, Лукас! Обычных лесных ежей, но с крошечными титановыми подковами на лапках! — радостно объяснил Король-Алхимик. — Я заметил, что наши ежи слишком тихо топают по ночам. Никакого психологического давления на нарушителей границы! Поэтому я поручил придворному кузнецу изготовить для них микроскопические подковы с шипами. Когда тысяча таких ежей одновременно бежит по асфальту или брусчатке, создается ощущение, что на тебя несется лавина кавалерии тяжелых орков на бронированных мамонтах!

— Отряд «Колючая Защита» к выполнению задачи готов! — доложил Шкипер, вытаскивая из-за пазухи маленькую рацию. — Первый взвод ежей уже занял позиции в кустах крыжовника у главных ворот!

Через пять минут весь замок содрогнулся от жуткого, нарастающего гула: «Цок-цок-цок-цок-цок!». Звук был настолько мощным и ритмичным, что хрустальная люстра под потолком принялась выстукивать победный марш, а чесночная корона Альбертика испуганно спряталась за портьеру.

Лукас выбежал на балкон и обомлел. По главной дороге к замку действительно строевым шагом, чеканя шаг металлическими лапками, двигалась фаланга маленьких серых комочков. Навстречу им, размахивая папками с завязками, уверенно шли трое мужчин в строгих серых кафтанах и с унылыми лицами истинных бюрократов из королевства Скуки.

Когда до столкновения оставалось всего несколько метров, старший инспектор поднял руку, готовясь зачитать акт о нарушении тишины, но тут ежи по команде Шкипера перешли на галоп. Тысяча титановых подков выдала такой оглушительный грохот, что у инспекторов синхронно сорвало серые шляпы, а папки с документами вырвало из рук силой звуковой волны.

— А-а-а! Нашествие бронированных грызунов-переростков! — завопил главный инспектор, бросая амбарную книгу прямо в крепостной ров, где её тут же деловито поймал один из боевых пингвинов и утащил на дно для изучения лора.

Бюрократы из Скуки, забыв про параграфы и штрафы, развернулись и со скоростью профессиональных спринтеров припустили обратно к границе, оставляя за собой облака серой пыли. Ежи, победно отстукав копытами финальную дробь, организованно развернулись и пошли к розоватой пене — пить клубничный кефир в качестве премиальных.

Альбертик на балконе захлопал в ладоши, едва не выронив баллон с жидким вакуумом.

— Каков расчет! Какова тактика! — ликовал Король-Алхимик. — Никакой крови, ни единого ранения, только чистый психологический угар и капелька кузнечного дела!

Он выхватил свой верный блокнот и быстро, орудуя огрызком карандаша, записал свежие строки:

Девятая глава, инспекторы в бегах,

Ужасный страх застыл в их унылых глазах!

Ежи куют подковы, Шкипер держит строй,

Алхимик на троне — истинный герой!

Лукас облегченно банан свой доедает,

А наш угарный замок снова побеждает!

Майор Лукас только молча кивнул, соглашаясь с тем, что против армии подкованных ежей и боевых ластоногих у скучного мира действительно нет никаких шансов. Рабочий день в королевстве Лаву продолжался под мерный цокот маленьких лапок и довольное кряканье со стороны крепостного рва.

— Кстати, Альбертик, — внезапно прервал тишину Лукас, присматриваясь к баллону в руках короля. — Твой жидкий вакуум... Мне кажется, или уровень жидкости внутри стремительно падает? И почему из пробки начинает со свистом засасывать воздух?

Альбертик испуганно опустил взгляд на стеклянный сосуд. Пробка, сделанная из прессованного мха и воска, действительно начала медленно втягиваться внутрь под воздействием отрицательного давления.

— Ой-ёй, — пропищал Король-Алхимик, начиная мелко креститься алхимическим штангенциркулем. — Кажется, нарушена герметизация! Сила расширения вакуума перешла в критическую фазу! Если баллон сейчас рванет, весь замок сожмет до размеров спелой сливы!

— Бежим! — рявкнул Лукас, хватая за шкирку графа Крохобора, который как раз пытался выяснить у лающей табуретки, куда она спрятала налоговые ведомости за прошлый квартал.

Но бежать было поздно. Баллон издал пронзительный звук «ВЖУУУУХ», и тронный зал мгновенно закрутило в пространственной воронке. Потолок, стены, люстра с чесночной короной и даже сами герои на долю секунды сжались в крошечную точку, чтобы в следующую секунду с оглушительным хлопком «БАБАХ» расправиться обратно.

Когда дым рассеялся, Лукас обнаружил себя сидящим верхом на летающем глобусе под самым потолком. Граф Крохобор висел на люстре, намертво вцепившись в чесночную корону, которая от страха неистово кудахтала. А сам Альбертик стоял посреди зала абсолютно голый, если не считать дуршлага на голове и огромного фигового листка, который спешно материализовался из остаточных чар ромашки.

— Ну зато дыру в бюджете мы точно закрыли! — радостно пропищал Альбертик, прикрываясь блокнотом. — Пространство искривилось, и теперь площадь нашего замка увеличилась в три раза за счет внутренних резервов! Больше места для новых томов... то есть для новых экспериментов!

Лукас посмотрел на свой банан, который превратился в гигантский трехметровый плод, под тяжестью которого глобус начал медленно терять высоту, и обреченно вздохнул. Против холодного расчета Альбертика и законов жидкого вакуума у этого мира не было никаких шансов. Сюжет неумолимо мчался вперед, оставляя позади скучные законы физики.

Пока граф Крохобор пытался аккуратно сползти с хрустальной люстры, стараясь не поцарапать министерские часы об улетевший под потолок глобус, сержант Шкипер уже развернул на уцелевшем куске дубового стола оперативную карту. Его ласты были по локоть в розовой пене, но взгляд выражал железную решимость бывалого командира.

— Ваше величество! Товарищ майор! — четко доложил пингвин, чеканя слова. — Пространственное расширение зафиксировано не только внутри замка. Наш крепостной ров теперь растянулся до размеров приличного курортного озера! Боевые ластоногие уже организовали там пункт проката катамаранов из старых щитов и берут с гвардейцев по две чешуйки селедки за полчаса катания! Чистая прибыль в казну!

Граф Крохобор, всё еще вися на люстре, мгновенно перестал паниковать и судорожно полез в карман за огрызком карандаша, чтобы зафиксировать новые статьи доходов.

— Две чешуйки селедки... — пробормотал министр финансов, его глаза лихорадочно заблестели. — С учетом общего поголовья гарнизона и коэффициента сезонности... Альбертик, твоя пространственная катастрофа официально признана высокоэффективной экономической реформой! Требую выдать сержанту Шкиперу орден Сушеного Леща первой степени!

— Ордена потом! — рявкнул Лукас, пытаясь удержать равновесие на летающем глобусе, который из-за гигантского трехметрового банана теперь кренился на правый борт и подозрительно жужжал. — Альбертик, сделай что-нибудь со своей одеждой! Королевский этикет, конечно, сильно пострадал за последние два тома, но принимать парад подкованных ежей в одном дуршлаге и с блокнотом вместо штанов — это уже перебор даже для нашей комедии!

Альбертик, ничуть не смутившись, уверенно взмахнул алхимическим штангенциркулем.

— Лукас, ты опять упускаешь из виду концепцию гибкого лора! — весело отозвался Король-Алхимик. — Одежда — это всего лишь молекулярная структура, временно сжатая моим жидким вакуумом в сингулярную точку. Достаточно правильного заземления! Шкипер, подай мне ту швабру с железным наконечником!

Пингвин ловко метнул швабру через весь зал. Альбертик поймал её на лету, пафосно выставил вперед, словно громоотвод, и со всей силы ткнул металлическим концом в медную трубу аппарата АСО.

Раздался громкий электрический треск: «ЗЗЗЗ-ХЛОП!». Из трубы вылетело небольшое облако искр со вкусом ментоловых леденцов, и королевская мантия мгновенно развернулась обратно в пространстве, со свистом натянувшись на Альбертика. Правда, из-за пространственного сдвига левый рукав теперь был длиной три метра и заканчивался пушистой варежкой в виде лапы тролля, а на месте королевского герба на груди красовалась четкая надпись: «Автор.Тудей рекомендует».

— Ну вот, а ты переживал! — сияя, пропищал Альбертик, засовывая блокнот в бездонный карман мантии. — Практично, тепло и со встроенной рекламой нашего прекрасного мира.

Он посмотрел на Лукаса, который наконец-то сумел посадить глобус на пол, и подмигнул:

Девятая глава завершилась со свистом,

Вакуум жидкий ушел к финансистам!

Швабра спасла королевский наряд,

Ежи на границе по струнке стоят!

Лукас прижал трехметровый банан,

Пишется дальше угарный роман!

Майор Лукас только молча сел на пол, привалившись спиной к огромному банану, и закрыл глаза. До обеда оставалось еще целых два часа, а лимит его удивления на сегодня был исчерпан еще во время атаки подкованных ежей. Сюжет королевства Лаву уверенно уходил на перезагрузку, обещая читателям еще больше безумия.

Глава 10

Глава 10. О вреде гравитационного саботажа и тактической пользе боевых табуреток-тяжеловесов

После грандиозного пространственного расширения и триумфальной победы над налоговыми инспекторами из Скуки, королевский замок Лаву погрузился в состояние, которое майор Лукас официально назвал «тактическим затишьем перед полным апокалипсисом». Крепостной ров, ставший размерами с приличное курортное озеро, ласково плескался розовой пеной, а боевые пингвины под предводительством сержанта Шкипера уже развернули на берегу масштабную торговлю сувенирами. Они продавали туристам из соседних баронств «подлинные осколки шоколадного вентиля» и «целебную ковровую шерсть, излечивающую от радикулита и избытка здравого смысла».

Однако внутри самого тронного зала атмосфера оставалась напряженной. Майор Лукас, облаченный в свежевыстиранный мундир, который всё еще слегка подванивал малиновым сиропом, стоял у гигантского трехметрового банана, оставшегося после взрыва жидкого вакуума. Майор пытался использовать этот фрукт в качестве тактического тарана, проверяя его на прочность с помощью кухонного топорика.

— Альбертик, — мрачно произнес Лукас, не оборачиваясь. — Я готов смириться с говорящими птицами. Я готов признать, что подкованные ежи — это вершина нашей оборонной доктрины. Но объясни мне, почему мой письменный стол теперь парит в полутора метрах от пола, а все мои важные доклады о закупках портянок для гвардии медленно вращаются вокруг него, словно кольца Сатурна?

Король-Алхимик Альбертик обнаружился в дальнем углу зала. Он сидел на корточках перед аппаратом АСО, зажав в зубах разводной ключ, а его левый трехметровый рукав с пушистой варежкой в виде лапы тролля увлеченно пытался поймать пролетающую мимо чернильницу. На голове у короля всё так же гордо восседал дуршлаг, привязанный к ушам розовой ленточкой.

— Лукас, душа моя, это не саботаж, это локальное изменение гравитационных констант ради экономии паркетного покрытия! — весело пропищал Альбертик, выплевывая ключ прямо в подставленный пингвином тазик. — Зачем столу стоять на полу и царапать лакированное дерево, если он может аккуратно левитировать в воздухе? К тому же, это идеальная защита от шпионов! Представь: лазутчик пробирается в тронный зал, хочет украсть твои доклады, а они летают на недосягаемой высоте и бьют его по лицу центробежной силой! Чистый, холодный расчет!

— Твой холодный расчет привел к тому, что министр финансов граф Крохобор уже сорок минут не может слезть со своего кресла, потому что оно улетело в район люстры и теперь пытается состыковаться с чесночной короной! — рявкнул Лукас, указывая банановым топориком под потолок.

Там, на высоте птичьего полета, действительно плавало роскошное бархатное кресло. В нем, намертво вцепившись в подлокотники и зажмурив глаза, сидел бледный граф Крохобор. Вокруг его головы, мерно цокая титановыми подковами, летал одинокий еж, который, судя по всему, случайно попал в гравитационную струю и теперь искренне наслаждался статусом первого космического животного королевства Лаву.

— Господа! — жалобно донеслось сверху голосом пятилетней девочки (газ Альбертика всё еще давал о себе знать). — Я требую вернуть мое ведомство на твердую землю! У меня в кармане три золотых дуката, и из-за вашей антигравитации они постоянно вываливаются и звенят о люстру, сбивая меня с курса финансового планирования!

— Держитесь, граф! Инвестиции уже в пути! — крикнул Альбертик и резко крутанул на аппарате АСО массивную латунную гайку, на которой было написано: «Масса и депрессия».

Раздался странный звук, похожий на то, как тяжелый бегемот падает в бочку с тестом: «ЧПОК-ХЛЮП». Гравитационное поле в зале мгновенно изменило свое направление. Но вместо того, чтобы плавно опустить вещи на пол, аппарат Альбертика выдал тройную дозу плотности.

Письменный стол Лукаса с грохотом рухнул вниз, мгновенно расплющив трехметровый банан в идеальное, ровное банановое пюре, которое ровным слоем покрыло половину тронного зала. Кресло графа Крохобора рухнуло следом, приземлившись точно в центр этого пюре с сочным звуком «БЛЫДЫЩ». Сам министр финансов вылетел из сиденья и, аки профессиональный лебедь, проскозил на животе по банановой массе через весь зал, затормозив точно у ног майора Лукаса.

— Отличный слайд, граф! Десять из десяти за технику исполнения! — захлопал в ладоши Альбертик, чей трехметровый рукав от неожиданности обмотался вокруг его собственной шеи.

Лукас медленно опустил взгляд на министра, который лежал на полу, с ног до головы покрытый желтой банановой кашей. Из кармана графа медленно выкатился один золотой дукат и с тихим звоном замер в лужице сиропа.

— Альбертик, — тихо, сдерживая подступающий хохот, произнес Лукас. — Скажи мне, что это был твой стратегический план по созданию банановых оборонительных укреплений, иначе я заставлю тебя лично слизывать всё это великолепие с королевского паркета.

— Ну, технически... — Альбертик замял пальцы на гигантской варежке. — Это был побочный эффект настройки барометрического давления. Зато посмотри на плюсы! Во-первых, Крохобор теперь идеально смазан для быстрого перемещения по замку. Во-вторых, этот запах! Весь тронный зал теперь пахнет как элитная кондитерская в королевстве Сладостей! Читатели нашего угарного романа просто слюной изойдут от таких гастрономических подробностей!

В этот момент двери зала снова распахнулись, и на пороге появился сержант Шкипер. Из-за бананового пюре ласты пингвина начали бешено проскальзывать, и командир ластоногих, совершив серию уморительных пируэтов, похожих на пьяный фигурныйкат, въехал в зал задом наперед, но умудрился сохранить идеальную военную выправку и отдать честь треуголкой.

— Докладываю! — гаркнул Шкипер баритоном. — Наша разведка в лице взвода подкованных ежей обнаружила новое движение на границе! Королевство Скуки, уязвленное поражением своих инспекторов, выслало против нас свое самое страшное элитное подразделение — Тяжелую Бюрократическую Пехоту! Они двигаются в глухой обороне, прикрываясь щитами из гранитных плит, на которых высечены статьи налогового кодекса! Ежиные копыта против гранита неэффективны — ежи просто цокают по ним, создавая приятный музыкальный фон, под который инспекторы засыпают, но продолжают идти вперед!

Лукас мгновенно перешел в режим боевого командира, напрочь забыв о бананах на своих сапогах.

— Гранитные щиты? Это серьезно, — нахмурился майор. — Моя кавалерия не сможет пробить такую стену без тяжелых стенобитных орудий. Альбертик, у тебя есть что-нибудь тяжелое, убойное, но абсолютно бескровное, чтобы разбить эту бюрократическую стену к чертям собачьим?

Альбертик хитро прищурился, и его дуршлаг на голове задорно звякнул.

— Тяжелое и убойное? Лукас, ты оскорбляешь мою алхимическую фантазию! Конечно, есть! Шкипер, объявляй кодовую операцию «Тяжелая Мебель»! Выкатывайте взвод боевых табуреток-тяжеловесов из дуба повышенной плотности!

Лукас схватился за виски.

— Альбертик, только не снова табуретки...

— Это другие табуретки, Лукас! — гордо перебил Король-Алхимик. — Вчера, пока вы спали, я обработал наш старый гарнитур концентрированным экстрактом чугуна и упрямства. Эти табуретки весят по триста килограмм каждая, но благодаря встроенным чарам прыгучести они передвигаются как бешеные кенгуру-переростки! Они не знают страха, они не знают пощады, и они очень не любят, когда на них пытаются сесть без письменного разрешения короля!

Через три минуты со двора замка донесся такой грохот, будто сотня великанов одновременно решила поиграть в чехарду на железной крыше. Из окна балкона Лукас увидел потрясающее зрелище: два десятка массивных дубовых табуреток, окованных толстыми стальными полосами, синхронно, с диким уханьем «БУМ-БУМ-БУМ» прыгали по дороге по направлению к северной границе. Каждую табуретку оседлал один боевой пингвин в гусарском ментике, который использовал перекладины мебели в качестве поводьев и громко кричал: «Вперед, моя верная древесина! За корону Лаву!».

Тяжелая пехота Скуки, выстроившись свиньей и выставив вперед свои гранитные налоговые щиты, уверенно приближалась к пограничному столбу. Старший инспектор уже приготовил гигантское гусиное перо, чтобы выписать замку штраф за незаконное расширение территории, как вдруг с неба на них обрушился дубовый десант.

Боевые табуретки Альбертика, совершив гигантский триумфальный прыжок через кусты крыжовника, обрушились на гранитные щиты инспекторов сверху. Звук «КРАШ-БАБАХ-ХРУСЬ» разнесся на многие километры. Гранитные плиты налогового кодекса разлетелись на мелкие осколки, превратившись в идеальный щебень для ремонта королевских дорог. Сами инспекторы, не выдержав психологического и физического давления прыгающей мебели, позорно побросали свои амбарные книги и с криками «Мебель атакует! Спасайте канцелярию!» рванули обратно в свое серое королевство.

Один из пингвинов, лихо затормозив на своей табуретке перед бегущим бюрократом, успел влепить ему на спину фирменную королевскую печать Лаву со вкусом малины и надписью: «Уплачено угаром».

На балконе замка Альбертик, чей трехметровый рукав теперь победно развевался на ветру, словно государственный флаг, выхватил свой верный блокнот и громко, на всю округу, зачитал свежие, топовые рифмы:

Десятая глава — гранит трещит по швам,

Табуретки дали бой унылым инспекторам!

Шкипер на дубовом скакуне летит вперед,

Скука и налоги не пройдут в наш огород!

Лукас весь в бананах, но расчет наш победил,

Автор Петросян Лаву на АТ стиль закрепил!

Граф Крохобор, окончательно отмывшийся от бананового пюре с помощью верного ковра-целителя, подошел к Альбертику, бережно держа в руках уцелевший дукат, и улыбнулся:

— Знаете что, ваше величество? С такой армией и такой экономикой мы можем смело открывать филиал нашего королевства на главной странице Автор.Тудей. Ни одной капли крови, зато просмотры будут расти как на дрожжах!

Майор Лукас только вздохнул, выкинул банановый топорик в ров, где его тут же с кряканьем поймал пингвин-сержант, и пошел писать новый, одиннадцатый отчет, заранее зная, что Альбертик всё равно превратит его в угарный сценарий для следующего тома. Жизнь в Лаву била ключом, и этот ключ был явно алхимическим.

— Твой холодный расчет привел к тому, что министр финансов граф Крохобор уже сорок минут не может слезть со своего кресла, потому что оно улетело в район люстры и теперь пытается состыковаться с чесночной короной! — рявкнул Лукас, указывая банановым топориком под потолок.

Там, на высоте птичьего полета, действительно плавало роскошное бархатное кресло. В нем, намертво вцепившись в подлокотники и зажмурив глаза, сидел бледный граф Крохобор. Вокруг его головы, мерно цокая титановыми подковами, летал одинокий еж, который, судя по всему, случайно попал в гравитационную струю и теперь искренне наслаждался статусом первого космического животного королевства Лаву.

— Господа! — жалобно донеслось сверху голосом пятилетней девочки (газ Альбертика всё еще давал о себе знать). — Я требую вернуть мое ведомство на твердую землю! У меня в кармане три золотых дуката, и из-за вашей антигравитации они постоянно вываливаются и звенят о люстру, сбивая меня с курса финансового планирования!

— Держаться, граф! Инвестиции уже в пути! — крикнул Альбертик и резко крутанул на аппарате АСО массивную латунную гайку, на которой было написано: «Масса и депрессия».

Раздался странный звук, похожий на то, как тяжелый бегемот падает в бочку с тестом: «ЧПОК-ХЛЮП». Гравитационное поле в зале мгновенно изменило свое направление. Но вместо того, чтобы плавно опустить вещи на пол, аппарат Альбертика выдал тройную дозу плотности.

Письменный стол Лукаса с грохотом рухнул вниз, мгновенно расплющив трехметровый банан в идеальное, ровное банановое пюре, которое ровным слоем покрыло половину тронного зала. Кресло графа Крохобора рухнуло следом, приземлившись точно в центр этого пюре с сочным звуком «БЛЫДЫЩ». Сам министр финансов вылетел из сиденья и, аки профессиональный лебедь, проскозил на животе по банановой массе через весь зал, затормозив точно у ног майора Лукаса.

— Отличный слайд, граф! Десять из десяти за технику исполнения! — захлопал в ладоши Альбертик, чей тлехметровый рукав от неожиданности обмотался вокруг его собственной шеи.

Лукас медленно опустил взгляд на министра, который лежал на полу, с ног до головы покрытый желтой банановой кашей. Из кармана графа медленно выкатился один золотой дукат и с тихим звоном замер в лужице сиропа.

— Альбертик, — тихо, сдерживая подступающий хохот, произнес Лукас. — Скажи мне, что это был твой стратегический план по созданию банановых оборонительных укреплений, иначе я заставлю тебя лично слизывать всё это великолепие с королевского паркета.

— Ну, технически... — Альбертик замял пальцы на гигантской варежке. — Это был побочный эффект настройки барометрического давления. Зато посмотри на плюсы! Во-первых, Крохобор теперь идеально смазан для быстрого перемещения по замку. Во-вторых, этот запах! Весь тронный зал теперь пахнет как элитная кондитерская в королевстве Сладостей! Читатели нашего угарного романа просто слюной изойдут от таких гастрономических подробностей!

В этот момент двери зала снова распахнулись, и на пороге появился сержант Шкипер. Из-за бананового пюре ласты пингвина начали бешено проскальзывать, и командир ластоногих, совершив серию уморительных пируэтов, похожих на пьяный фигурный кат, въехал в зал задом наперед, но умудрился сохранить идеальную военную выправку и отдать честь треуголкой.

— Докладывает сержант Шкипер! — гаркнул пингвин баритоном. — Наша разведка в лице взвода подкованных ежей обнаружила новое движение на границе! Королевство Скуки, уязвленное поражением своих инспекторов, выслало против нас свое самое страшное элитное подразделение — Тяжелую Бюрократическую Пехоту! Они двигаются в глухой обороне, прикрываясь щитами из гранитных плит, на которых высечены статьи налогового кодекса! Ежиные копыта против гранита неэффективны — ежи просто цокают по ним, создавая приятный музыкальный фон, под который инспекторы засыпают, но продолжают идти вперед!

Лукас мгновенно перешел в режим боевого командира, напрочь забыв о бананах на своих сапогах.

— Гранитные щиты? Это серьезно, — нахмурился майор. — Моя кавалерия не сможет пробить такую стену без тяжелых стенобитных орудий. Альбертик, у тебя есть что-нибудь тяжелое, убойное, но абсолютно бескровное, чтобы разбить эту бюрократическую стену к чертям собачьим?

Альбертик хитро прищурился, и его дуршлаг на голове задорно звякнул.

— Тяжелое и убойное? Лукас, ты оскорбляешь мою алхимическую фантазию! Конечно, есть! Шкипер, объявляй кодовую операцию «Тяжелая Мебель»! Выкатывайте взвод боевых табуреток-тяжеловесов из дуба повышенной плотности!

Лукас схватился за виски.

— Альбертик, только не снова табуретки...

— Это другие табуретки, Лукас! — гордо перебил Король-Алхимик. — Вчера, пока вы спали, я обработал наш старый гарнитур концентрированным экстрактом чугуна и упрямства. Эти табуретки весят по триста килограмм каждая, но благодаря встроенным чарам прыгучести они передвигаются как бешеные кенгуру-переростки! Они не знают страха, они не знают пощады, и они очень не любят, когда на них пытаются сесть без письменного разрешения короля!

Через три минуты со двора замка донесся такой грохот, будто сотня великанов одновременно решила поиграть в чехарду на железной крыше. Из окна балкона Лукас увидел потрясающее зрелище: два десятка массивных дубовых табуреток, окованных толстыми стальными полосами, синхронно, с диким уханьем «БУМ-БУМ-БУМ» прыгали по дороге по направлению к северной границе. Каждую табуретку оседлал один боевой пингвин в гусарском ментике, который использовал перекладины мебели в качестве поводьев и громко кричал: «Вперед, моя верная древесина! За корону Лаву!».

Тяжелая пехота Скуки, выстроившись свиньей и выставив вперед свои гранитные налоговые щиты, уверенно приближалась к пограничному столбу. Старший инспектор уже приготовил гигантское гусиное перо, чтобы выписать замку штраф за незаконное расширение территории, как вдруг с неба на них обрушился дубовый десант.

Боевые табуретки Альбертика, совершив гигантский триумфальный прыжок через кусты крыжовника, обрушились на гранитные щиты инспекторов сверху. Звук «КРАШ-БАБАХ-ХРУСЬ» разнесся на многие километры. Гранитные плиты налогового кодекса разлетелись на мелкие осколки, превратившись в идеальный щебень для ремонта королевских дорог. Сами инспекторы, не выдержав психологического и физического давления прыгающей мебели, позорно побросали свои амбарные книги и с криками «Мебель атакует! Спасайте канцелярию!» рванули обратно в свое серое королевство.

Глава 11

Глава 11. О тактической пользе жидкого чугуна и секретных методах утилизации просроченных отчетов

Победа над Тяжелой Бюрократической Пехотой Скуки отпраздновалась в королевстве Лаву с истинно алхимическим размахом. Весь замок гудел, словно растревоженный улей, в котором пчелы вместо меда внезапно начали производить концентрированный лимонад. На центральной площади боевые пингвины под командованием сержанта Шкипера устроили грандиозный парад, лихо вышагивая ластами по свежему гранитному щебню и катая на закорках уцелевших после десанта боевых табуреток-тяжеловесов всех желающих придворных дам за умеренную плату в виде маринованной кильки.

Однако в самом тронном зале, увеличившемся после пространственного сдвига до размеров трех футбольных полей, царило относительное затишье. Майор Лукас сидел за своим новым, намертво прикрученным к полу титановыми болтами столом и меланхолично рассматривал огромную гору бумаг. Из-за прошлого взрыва барометрического давления буквы на документах перепутались, превратившись в забавные рожицы, которые при попытке чтения строили майору рожи и тихонько хихикали.

— Альбертик, — не поднимая глаз от отчета, устало произнес Лукас. — Я, конечно, понимаю, что в нашем королевстве законы физики носят исключительно рекомендательный характер. Но почему министр финансов граф Крохобор до сих пор передвигается по замку исключительно на пузе, развивая на поворотах скорость породистого скакового коня? Ты обещал, что банановое пюре полностью испарится к утренней поверке.

Король-Алхимик Альбертик обнаружился на вершине гигантской тридцатиметровой стремянки, которую он установил прямо по центру зала. Он был занят тем, что пытался приделать к хрустальной люстре глушитель от старого ручного пулемета, чтобы чесночная корона перестала кудахтать на ультразвуке всякий раз, когда кто-то громко хлопает дверью. Его левый трехметровый рукав с пушистой варежкой в виде лапы тролля сейчас выполнял функцию страховочного троса, обмотавшись вокруг массивной каменной колонны.

— Лукас, душа моя, это не дефект, это адаптация министерского аппарата к скоростному ведению бизнеса! — весело пропищал Альбертик, роняя сверху гаечный ключ, который при падении на пол срикошетил от бананового пюре и с тихим звоном улетел в открытое окно. — Крохобор вчера за счет снижения коэффициента трения успел объехать все налоговые посты на южной границе всего за два часа! На лошадях у него на это уходило три дня. К тому же, он теперь практически не изнашивает казенную обувь. Чистая, абсолютная экономия военного бюджета!

В этот момент в зал на огромной скорости, со свистом и шуршанием, влетел сам граф Крохобор. Он виртуозно заложил вираж вокруг трона, оставив на паркете глянцевый след от бананового сиропа, и эффектно затормозил боком у стола Лукаса, подняв небольшую волну желтого пюре. В руках граф сжимал гигантские латунные счеты, костяшки на которых были сделаны из сушеных барбарисок.

— Альбертик! Лукас! — закричал министр финансов, чьи очки от бешеной скорости съехали на левое ухо. — Срочные новости из ведомства внешней разведки! Королевство Скуки окончательно потеряло остатки своего серого разума. Поняв, что их пехота и инспекторы бессильны против нашей прыгающей мебели, они задействовали свое секретное оружие Судного Дня — Великую Стену Регламентов!

Лукас медленно отложил гусиное перо, которое тут же попыталось уползти под стол, симулируя поведение гусеницы.

— Что еще за стена? — нахмурился майор, чей тактический мозг мгновенно начал просчитывать траектории возможных артиллерийских ударов. — Они строят укрепления на нашей территории?

— Если бы они их строили! — в панике запричитал Крохобор, судорожно перебирая барбарисовые костяшки на счетах. — Они её двигают! Это гигантская, стометровая стена, полностью сложенная из прессованных папок с нерассмотренными жалобами, просроченными налоговыми декларациями и циркулярами о запрете несанкционированного веселья! Она движется на наш замок со скоростью пять километров в час, поглощая на своем пути всё живое и превращая цветущие луга в серые канцелярские кабинеты! Наша передовая ромашка попыталась выдать ей лицензию на цветение, но стена просто раздавила её параграфом номер сорок два!

Альбертик лихо съехал по тридцатиметровой стремянке вниз, используя свой длинный рукав как канат, и приземлился точно на лакированную столешницу Лукаса, заставив чернильницу испуганно подпрыгнуть. На голове у короля задорно звякнул дуршлаг.

— Поглощают наши луга? Превращают всё в канцелярию?! — глаза Короля-Алхимика вспыхнули опасным исследовательским огнем. — О нет, эти серые зануды посягнули на самое святое — на наш художественный колорит! Лукас, объявляю полную мобилизацию всех алхимических резервов! Шкипер, тащи сюда баки с «Жидким Чугуном Упрямства» и экстрактом ядерного хрена!

Через десять минут тронный зал превратился в филиал филиала ада, но исключительно в комедийном ключе. Боевые пингвины в гусарских ментиках цепочкой таскали огромные ведра с бурлящей, ядовито-зеленой жидкостью, которая пахла одновременно кузнечным цехом и злой бабушкиной горчицей. Альбертик, вооружившись огромным половником, увлеченно перемешивал эту смесь прямо в чаше главного фонтана, который вчера еще бил клубничным кефиром.

— Альбертик, — осторожно поинтересовался Лукас, надевая парадную кирасу и проверяя, не превратились ли его панталоны снова в сахарную вату. — Твой жидкий чугун упрямства... как именно он должен остановить стометровую стену из бумаги? Бумага, конечно, уязвима, но если её слишком много, она просто погребет под собой любой металл.

— Лукас, ты мыслишь категориями обычной металлургии, а я создаю сплав абсолютного отрицания! — гордо провозгласил Альбертик, поднимая половник вверх. — Этот чугун обладает свойством тотального игнорирования любых правил и регламентов. Стоит этой смеси соприкоснуться с любой официальной бумагой, как бумага мгновенно перерождается в угарные комиксы или туалетную бумагу с логотипом нашей гвардии! Заправляйте наши баллисты! Вместо леденцов мы заряжаем чугунные бомбы упрямства!

Выйдя на крепостную стену, гвардейцы и их командиры увидели поистине жуткое зрелище. Со стороны горизонта, заслоняя солнце, на замок Лаву двигалась колоссальная серая махина. Это была монументальная стена, собранная из миллионов папок, от которых во все стороны летели серые канцелярские скрепки и обрывки гербовых лент. Из недр стены доносился монотонный, усыпляющий гул сотен голосов, зачитывающих инструкции по пожарной безопасности на древнеэльфийском.

— Отряд ластоногих, по местам! — скомандовал сержант Шкипер, лихо прыгая на рычаг управления главной баллисты. — Цель — центральный архив противника! Дистанция — два кабельтовых! Залп концентрированным отрицанием!

Три гигантские баллисты, оковные титаном, одновременно выстрелили огромными чугунными сферами, которые Альбертик лично покрыл зеленой глазурью из ядерного хрена. Сферы с воем прорезали воздух, оставляя за собой шлейф из искр и мелких мармеладных мишек, и с оглушительным треском врезались в самую гущу Стены Регламентов.

Эффект превзошел все ожидания. В месте удара не произошло взрыва в обычном понимании. Вместо этого серая стена из папок вдруг начала стремительно менять цвет. Миллионы скучных документов, соприкасаясь с жидким чугуном упрямства, на глазах изумленных инспекторов превращались в яркие, цветные плакаты с карикатурами на министра финансов Скуки и сборники топовых рифм от Петросяна Лаву.

Плотная канцелярская структура Стены мгновенно потеряла свою бюрократическую жесткость. Папки начали размякать, превращаться в гигантские бумажные самолетики, которые под угарный хохот боевых пингвинов весело разлетались по всей округе, катая на своих крыльях подкованных ежей.

— Не может быть! — донесся с той стороны испуганный вопль главного бюрократа Скуки. — Наш генеральный регламент о запрете несанкционированных улыбок превратился в раскраску с котиками! Отступаем! Нас атакует нелегальное творчество высшего порядка!

Стена Регламентов, растеряв три четверти своего объема, с позором развернулась и, шурша уцелевшими страницами, бросилась обратно в свое унылое королевство, преследуемая по пятам взводом подкованных ежей, которые копытами выстукивали победный марш.

На балконе замка Альбертик, чей длинный рукав теперь победно обвивал шею майора Лукаса вместо шарфа, выхватил свой верный блокнот и громко, на всю округу, продекламировал финальные строки главы:

Одиннадцатый раунд, бумага горит,

Алхимик упрямством Скуку крушит!

Инспекторы плачут, коты на плакатах,

А Шкипер считает селедку в дукатах!

Лукас опять свой банан доедает,

А наш угарный замок на АТ процветает!

Майор Лукас только обреченно покачал головой, вытащил из кармана очередную банановую пуговицу, которая чудом уцелела после всех пространственных пертурбаций, и пошел заказывать новую партию титановых болтов для мебели. Жизнь в королевстве Лаву продолжала бить алхимическим ключом, и впереди их ждало еще немало угарных знаков текстового великолепия.

— Альбертик, душа моя, вы мыслите категориями бумажных отчетов, — ласково отозвался Альбертик, поправляя на голове новенькую корону, которую он для надежности привязал к ушам розовой ленточкой. — Сейф просто проходит стадию взросления. К тому же, у меня для вас отличные новости! Я полностью решил проблему дефицита государственного бюджета. Представляю вам мое новейшее изобретение — «Концентрированный Жидкий Вакуум»!

Майор Лукас, который сидел по правую руку от короля и усердно чистил шпагу от вчерашнего малинового сиропа, медленно поднял голову. Левый глаз майора, уловив слово «вакуум», выдал короткую серию нервных тиков.

— Альбертик, — вкрадчиво произнес Лукас, аккуратно откладывая шпагу. — Вакуум — это пустота. Как пустота может быть жидкой, и каким образом она поможет нам закрыть дыру в казне, если она сама по себе является дырой?

— В этом и заключается гениальность холодного расчета! — сияя, как начищенная реторта, воскликнул Король-Алхимик. — Жидкий вакуум — это субстанция отрицательного объема. Один глоток этой эссенции — и человек временно теряет способность занимать место в пространстве! Представь, Лукас: мы можем упаковать целый полк твоей кавалерии в обычный спичечный коробок! Никаких расходов на казармы, никаких трат на постой! Гвардия всегда в кармане, сытая, довольная и компактная!

— А как они будут... ну... выходить обратно? — осторожно поинтересовался Крохобор, поднимаясь с пола и с подозрением поглядывая на свой стул, который теперь кокетливо покачивал ножками в углу.

— О, для этого нужен катализатор сильного расширения! — весело пояснил Альбертик. — Достаточно громко чихнуть или показать им спелый помидор. Но формула еще требует легкой калибровки. На прошлой неделе я капнул вакуумом на королевскую псарню, и теперь у нас есть тридцать невидимых собак, которые лают откуда-то из четвертого измерения. Гвардейцы постоянно спотыкаются о них в коридорах!

Не успел майор Лукас высказать всё, что он думает о кавалерии в спичечных коробках, как двери тронного зала с грохотом распахнулись. В помещение, тяжело дыша, ввалился сержант Шкипер. На его стальной кирасе красовался свежий след от розовой пены, а треуголка была лихо заломлена на затылок.

— Господин майор! Ваше величество! — гаркнул пингвин, четко печатая шаг ластами по паркету. — Чрезвычайное происшествие на северных границах! Из соседнего королевства Скуки к нам движется карательный отряд налоговых инспекторов! Они вооружены бланками строгой отчетности, тяжелыми амбарными книгами и двигаются со скоростью тридцать параграфов в минуту! Наша пограничная ромашка пыталась защекотать их до смерти, но они выписали ей штраф за незаконную торговлю пыльцой и вырубили гербицидами!

Граф Крохобор мгновенно побледнел и попытался спрятаться за мурлыкающий трон.

— Налоговые инспекторы из Скуки?! — прошептал министр финансов. — Это конец! Они найдут наши неучтенные бочки с эссенцией счастья и обложат налогом на роскошь летающую библиотеку! Альбертик, делай что-нибудь! Примени свой вакуум!

— Вакуум нельзя, он еще не прошел клинические испытания на инспекторах! — Альбертик вскочил с трона, заставив баллон в своих руках зловеще булькнуть. — Но у нас есть тайное оружие, которое я готовил для весенней посевной! Шкипер, объявляй мобилизацию отряда «Колючая Защита»! Выпускайте подкованных ежей!

Лукас замер, так и не донеся банан до рта.

— Подкованных кого?.. — тихо переспросил майор, чья нервная система уже давно вышла из чата.

— Ежей, Лукас! Обычных лесных ежей, но с крошечными титановыми подковами на лапках! — радостно объяснил Король-Алхимик. — Я заметил, что наши ежи слишком тихо топают по ночам. Никакого психологического давления на нарушителей границы! Поэтому я поручил придворному кузнецу изготовить для них микроскопические подковы с шипами. Когда тысяча таких ежей одновременно бежит по асфальту или брусчатке, создается ощущение, что на тебя несется лавина кавалерии тяжелых орков на бронированных мамонтах!

— Отряд «Колючая Защита» к выполнению задачи готов! — доложил Шкипер, вытаскивая из-за пазухи маленькую рацию. — Первый взвод ежей уже занял позиции в кустах крыжовника у главных ворот!

Через пять минут весь замок содрогнулся от жуткого, нарастающего гула: «Цок-цок-цок-цок-цок!». Звук был настолько мощным и ритмичным, что хрустальная люстра под потолком принялась выстукивать победный марш, а чесночная корона Альбертика испуганно спряталась за портьеру.

Лукас выбежал на балкон и обомлел. По главной дороге к замку действительно строевым шагом, чеканя шаг металлическими лапками, двигалась фаланга маленьких серых комочков. Навстречу им, размахивая папками с завязками, уверенно шли трое мужчин в строгих серых кафтанах и с унылыми лицами истинных бюрократов из королевства Скуки.

Когда до столкновения оставалось всего несколько метров, старший инспектор поднял руку, готовясь зачитать акт о нарушении тишины, но тут ежи по команде Шкипера перешли на галоп. Тысяча титановых подков выдала такой оглушительный грохот, что у инспекторов синхронно сорвало серые шляпы, а папки с документами вырвало из рук силой звуковой волны.

— А-а-а! Нашествие бронированных грызунов-переростков! — завопил главный инспектор, бросая амбарную книгу прямо в крепостной ров, где её тут же деловито поймал один из боевых пингвинов и утащил на дно для изучения лора.

Бюрократы из Скуки, забыв про параграфы и штрафы, развернулись и со скоростью профессиональных спринтеров припустили обратно к границе, оставляя за собой облака серой пыли. Ежи, победно отстукав копытами финальную дробь, организованно развернулись и пошли к розоватой пене — пить клубничный кефир в качестве премиальных.

Альбертик на балконе захлопал в ладоши, едва не выронив баллон с жидким вакуумом.

— Каков расчет! Какова тактика! — ликовал Король-Алхимик. — Никакой крови, ни единого ранения, только чистый психологический угар и капелька кузнечного дела!

Он выхватил свой верный блокнот и быстро, орудуя огрызком карандаша, записал свежие строки:

Девятая глава, инспекторы в бегах,

Ужасный страх застыл в их унылых глазах!

Ежи куют подковы, Шкипер держит строй,

Алхимик на троне — истинный герой!

Лукас облегченно банан свой доедает,

А наш угарный замок снова побеждает!

Майор Лукас только молча кивнул, соглашаясь с тем, что против армии подкованных ежей и боевых ластоногих у скучного мира действительно нет никаких шансов. Рабочий день в королевстве Лаву продолжался под мерный цокот маленьких лапок и довольное кряканье со стороны крепостного рва.

— Кстати, Альбертик, — внезапно прервал тишину Лукас, присматриваясь к баллону в руках короля. — Твой жидкий вакуум... Мне кажется, или уровень жидкости внутри стремительно падает? И почему из пробки начинает со свистом засасывать воздух?

Альбертик испуганно опустил взгляд на стеклянный сосуд. Пробка, сделанная из прессованного мха и воска, действительно начала медленно втягиваться внутрь под воздействием отрицательного давления.

— Ой-ёй, — пропищал Король-Алхимик, начиная мелко креститься алхимическим штангенциркулем. — Кажется, нарушена герметизация! Сила расширения вакуума перешла в критическую фазу! Если баллон сейчас рванет, весь замок сожмет до размеров спелой сливы!

— Бежим! — рявкнул Лукас, хватая за шкирку графа Крохобора, который как раз пытался выяснить у лающей табуретки, куда она спрятала налоговые ведомости за прошлый квартал.

Но бежать было поздно. Баллон издал пронзительный звук «ВЖУУУУХ», и тронный зал мгновенно закрутило в пространственной воронке. Потолок, стены, люстра с чесночной короной и даже сами герои на долю секунды сжались в крошечную точку, чтобы в следующую секунду с оглушительным хлопком «БАБАХ» расправиться обратно.

Когда дым рассеялся, Лукас обнаружил себя сидящим верхом на летающем глобусе под самым потолком. Граф Крохобор висел на люстре, намертво вцепившись в чесночную корону, которая от страха неистово кудахтала. А сам Альбертик стоял посреди зала абсолютно голый, если не считать дуршлага на голове и огромного фигового листка, который спешно материализовался из остаточных чар ромашки.

— Ну зато дыру в бюджете мы точно закрыли! — радостно пропищал Альбертик, прикрываясь блокнотом. — Пространство искривилось, и теперь площадь нашего замка увеличилась в три раза за счет внутренних резервов! Больше места для новых томов... то есть для новых экспериментов!

Лукас посмотрел на свой банан, который превратился в гигантский трехметровый плод, под тяжестью которого глобус начал медленно терять высоту, и обреченно вздохнул. Против холодного расчета Альбертика и законов жидкого вакуума у этого мира не было никаких шансов. Сюжет неумолимо мчался вперед, оставляя позади скучные законы физики.