Король, королевство и молодость в придачу

Глава 1. А где ученый? Я за него

Я кряхтя приподнялась с постели. На стене в тишине мерно тикали часы, наматывая бесконечные круги секундной стрелкой. Восточное окно окрасилось розовым светом утренней зари.

Я потерла нывшее плечо и спустила ноги на пол, угодив прямо в затасканные клетчатые зеленые тапочки. Шаркая, поплелась на кухню. Рассохшиеся половицы скрипели, вторя моим шагам.

По привычке тронула гладкий бок цветастого эмалированного чайника, проверяя не теплый ли он. Потом чиркнула спичкой и зажгла плиту. Посмотрела на настенный календарь, где одинокая цифра смутно краснела на белом листе.

Рука потянулась к телефонному аппарату, но нерешительно замерла в паре сантиметров от потертой бежевой трубки.

Вряд ли дети обрадуются такому позднему звонку. Сейчас у них в Филадельфии наступила ночь. В последнее время они все чаще раздражаются, когда я звоню, будь то даже днем.

Тупая боль в груди заставила пошатнуться и ухватиться за край стола. Присев на табурет, подумала, что, если случится беда, некому и скорую вызвать.

«К чему такие мысли?» —встряхнулась я, стараясь выпрямиться и подбодрить себя: — «Мы еще повоюем!»

Привстав, дотянулась до стены и оторвала лист календаря. Третий день нового года. И уже пятый раз я встречаю его в одиночестве. Вот такая ирония судьбы.

Оставшись без мужа, подняла на ноги троих детей, вырастила, дала хорошее образование, в ноги стелилась перед начальниками РОНО, чтобы дали им направления, носила бесконечные подарки деканам и ректорам. Отказывая себе во всем, работала на двух работах, чтобы только дети были сыты, одеты и обуты.

Вся моя жизнь была похожа на гонку, когда некогда было остановиться и подумать о себе. И вот мне семьдесят лет, на голове седые поредевшие волосы, пальцы скрючены артрозом, и вся жизнь позади.

Нет, я рада, что дети устроились хорошо. Сын уехал в свое время по обмену, затем нашел возможность остаться, а потом смог перевезти и устроить обеих сестренок.

Я безотчетно сложила оторванный листок пополам, потом еще раз пополам, затем снова встала, чтобы выбросить в мусорное ведро под мойкой, а заодно выключить засвистевший чайник.

Голова закружилась, а в ушах зашумело, как это частенько бывало в последнее время. Шум в ушах нередкое явление при давлении, но беспокоило другое. Среди этого неясного шума мне чудился мужской голос. Первые признаки сумасшествия?

В этот раз голос стал громче и словно бы ближе. Слов было не разобрать, словно сквозь радиопомехи, но интонация была требовательная, повелевающая. Голова закружилась сильнее, я пошатнулась и полетела в белую муть. «Вот и всё», — пронеслась печальная мысль.

Я ожидала падения об твердый пол, но его все не было. Я все парила и парила в невесомости, а потом ощутила себя уже лежащей на твердой поверхности.

Белый плотный туман перед глазами постепенно рассеивался. Шум в ушах затих, оставив после себя звенящую тишину.

— Что происходит? — едва разлепив спекшиеся губы, прошептала я. Глядя в высокий грязноватый потолок над собой, я не понимала, где нахожусь.

С трудом повернула голову, обозрела обстановку и крупно вздрогнула. Прямо возле меня стоял высокий темноволосый мужчина в черной мантии.

С огромной растерянностью он смотрел на меня, потом схватился за голову и начал буквально рвать на себе волосы.

— Нет, нет! — закричал он и пнул находившийся рядом стул. Стул пролетел через комнату и грохнувшись о противоположную стену, с треском сломался и упал покалеченным остовом на каменный пол.

Если до этого я была в растерянности, то теперь страх острыми когтями пригвоздил меня к моему ложу, не давая пошевелиться. Я была слишком слаба, чтобы дать хоть какой-то отпор, да и что может семидесятилетняя пожилая женщина против здорового мужчины?

С расширенными глазами я следила за его метаниями по комнате, молясь, чтобы его агрессия не обратилась против меня. Но не были услышаны мои молитвы, потому что в следующую секунду он стремительно развернулся и рванул в мою сторону.

От страха я попыталась как-то отползти, но мужчина крепким захватом удержал меня за плечи. Наклонившись ко мне, он, подергивая верхней губой то ли от нервов, то ли от брезгливости, спросил:

— Кто ты?

— Тоня, — я не узнала свой голос, ставший более тонким, запнулась, потом проморгалась под пристальным взглядом, продолжавшим меня буравить, и поправилась: — Антонина я, Белова.

— А где ученый муж, который должен спасти нашу планету? Где? — потряс он меня как ребенок погремушку.

Я помотала головой, не понимая, что сказать.

Несколько мгновений мужчина продолжал смотреть на меня с яростью, потом отпустил и выпрямился. Одернув свою мантию, он направился к выходу. Дверь за ним закрылась, и что-то загремело снаружи.

С его уходом я почувствовала облегчение, но понятней мое положение не стало. Так, для начала нужно оглядеться и понять, где я и как отсюда выбраться.

Обстановка была более чем странная. На стене чадил факел, огромное черное пятно копоти разрослось над ним на неотесанной каменной кладке. Домотканые желтоватые занавеси закрывали узкое окно, за которым то ли занималась розовая заря, то ли уже догорал закат. В одной стене был сделан камин, выложенный грубо обработанными камнями, в котором тревожным красным светом тлели угли, уже покрывшись серой пеленой пепла. Под потолком плыл сизый дым. Дальняя стена терялась в полусумраке.

Все выглядело таким средневековым, мрачным, что я поневоле подумала, что попала на съемки фильма. Или к ролевикам. Да, точно, так и есть. Эти сумасшедшие одеваются рыцарями, магами и прочими давно вымершими слоями населения и гундят что-то про великую миссию. Но как я сюда попала? Я была в своей квартире, дверь заперта изнутри…

Я перекатилась набок, села, опираясь на руки и спустила ноги вниз. Но до пола ноги не достали. Как оказалось, я лежала на прямоугольном столе, сбитом из тщательно отполированных досок. То-то было так жестко.

Вдобавок еще какой-то зеленый кирпич размером с большую пачку стирального порошка лежал у меня в изголовье. «Килограммов на пять потянет», — подумала я. Кирпич согласно подмигнул мне зеленым светом. Я подозрением воззрилась на него и немного отодвинулась.

Потом еле как сползла со стола, коснулась босыми ногами холодного и шершавого каменного пола и зашипела сквозь зубы. С моим артрозом только по холодному полу бегать.

Сделав два шага, заметила валяную обувь в углу возле камина. Скорей надела ее и с несравненным удовольствием ощутила живительное тепло и мягкость. Но телу было по-прежнему холодно в домашнем халате, надетом поверх тонкой сорочки. Ладно, это неважно.

Подойдя к двери, куда удалился грозный незнакомец, я толкнула ее. Сначала аккуратно, затем сильнее, потом навалилась всем телом. Бесполезно. Заперто.

— Эй, вы там! — позвала я, барабаня в дверь. — Выпустите меня!

В ответ за дверью что-то загремело, дверь приоткрылась, какой-то громила просунул в комнату лохматую голову и заявил, почесывая бороду пятерней:

— Не шуми! Господин велел не выпускать. А коли чего надо, так я принесу.

— Как не выпускать?! — разъярилась я, наступая на громилу, пытаясь вытолкнуть его и самой выскользнуть следом. — Не имеете права меня удерживать!

— Но-но, — басом сказал детина, выставив передо мной волосатый кулак величиной с мой сотейник. — Господин велел не выпускать, а насчет чле-но-вре-ди-тель-ст-ва, — проговорил он спотыкаясь сложное слово по слогам, — ничего не запрещал.

Я отступила. Силы не равны.

— Так треба чего аль не надо? — громила выглядел довольным, как большой пес, отогнавший чужих от хозяйского двора.

— Одежду, — хмуро бросила я.

— Ладушки, — громила задумчиво окинул меня взглядом, что-то прикинул в уме и кивнул, — будет тебе одежда.

Дождавшись, пока он запрет дверь, я направилась к окну. За ним все еще горела вечерняя или утренняя заря. Едва я отдернула занавеску, как мои брови изумленно поползли наверх. Я растерянно переводила взгляд с вершины на вершину огромных ледяных гор, заполонивших весь горизонт.

У их подножий блестели десятки озер. Множество протоков тонкими паутинками соединяли их. Низкорослые деревца и тростник бледно зеленели по берегам.

Было во всем этом что-то неземное, странное. Особенно небо, раскинувшееся розовой непрозрачной дымкой. Солнца в этой стороне не было видно. Вдали, за горами небо было еще темнее.

Чуть ближе было целое поселение, около сотни некрашенных домиков, сложенных из бревен и огороженных заборами. Над крышами курился дымок, тянувшийся из каменных труб.

Грохот отпираемой двери отвлек меня от созерцания странного пейзажа.

— Вот тебе одежка, — тот самый громила положил небольшой тючок на пол. Сдвинув брови для пущего устрашения, он добавил: — Господин вернется завтра, до этого тебе из комнаты не велено выходить.

Я молча проводила его взглядом. Потом развязала тюк, вынула оттуда теплые коричневые штаны, кожаную куртку, подбитую тонким мехом, рубашку с завязками на шее. С огорчением увидела, что все на размер меньше, чем моя привычная одежда.

Хотела уже стучать в дверь и требовать другой размер, как в голову пришло, что детина может и заартачиться, эту забрать, а новую и не принести. Надо попробовать натянуть эту, авось подойдет.

К моему удивлению, одежда села как влитая. Я огладила свою фигуру. Я что, стала стройнее?

Взгляд метнулся по комнате в поисках зеркала. Но, конечно, ничего подобного не обнаружилось.

И тут я обратила внимание на свои руки. До этого я думала, что мне показалось в плохом освещении, но теперь я видела ясно, что кожа разгладилась, суставы перестали быть узловатыми и сами пальцы выпрямились.

Не веря себе, я несколько раз сжала и разжала кулак — ни боли, ни дискомфорта. Подняла задрожавшие от волнения руки, провела подушечками пальцев по лицу. Дыхание зашлось, едва я ощутила более гладкую и упругую кожу.

— Что же это происходит? — прошептала я. Может, это сон? Ведь не бывает такого. Или меня опоили чем-то.

«А вдруг?» — страшная догадка ледяным острием пронзила мозг. Это черные риелторы, они затащили меня в глушь, накачали чем-то, отдали поиграться ролевикам, а сами продают мою квартиру!

Я снова выглянула в окно. На этот раз меня не интересовали виды, я прикидывала высоту окна. Насколько я могла видеть, дом находился на холме, его огораживал каменный забор, пара чахлых деревьев росла с двух сторон окна. За открытыми воротами вниз сбегала мощеная дорога. Кажется, первый этаж. Окно хоть и узкое, но я смогу пролезть. Чем бы его разбить?

Оглядевшись, увидела сломанный стул. Подняла его, примерилась. Нет, не годится. С первого удара не разбить. Подкравшись, послушала у двери. Тишина. «Господин вернется завтра», — вспомнились мне слова громилы.

Завтра — это когда? Мне до сих пор непонятно, это утро или вечер. Небо не меняло свой цвет, все так же нависая розовой мутью.

Я негромко постучала в дверь костяшками пальцев. Никакого отклика. Возможно, охранник ушел, не сидеть же ему все время, дверь-то надежно заперта. Снова огляделась, глаз зацепился за странный зеленый кирпич на столе. То, что надо.

Взяла его, ощутив руками холодную гладкую поверхность, словно кирпич был сделан из горного хрусталя. Даже жалко такой выбрасывать. Подошла к окну, размахнулась и запустила в стекло. Раздался оглушительный звон, кирпич вылетел наружу, разбрызгав во все стороны осколки. Свежий ветер ворвался в комнату, весело растрепав занавеску.

Я замерла, прислушиваясь, не загремит ли дверь, не ворвется ли громила в комнату. Сердце громко стучало, но это был единственный звук, кроме моего взволнованного дыхания.

Скомкав нижнюю часть занавески, я смела осколки стекла с окна.

Затем наступила на обломки стула, подтянулась на подоконник. Бежать из этого странного места! С радостью увидела переплетавшиеся зеленые стебли ползучего растения с резными листьями, дотянувшиеся до окна. Хоть высота и была значительная, я перекинула ноги и, перевернувшись на живот, уцепилась руками и начала медленно спускаться, нащупывая ногами переплетения плюща попрочней. Только бы он выдержал мой вес!

Стебли трещали, мелкие колючки ранили руки, я шипела от боли, но продолжала спускаться. Нежданно вспомнилось далекое-далекое беззаботное детство, когда мы с ребятами бегали по ночам за яблоками в колхозный сад. Там был высокий забор, увитый плющом. Мы карабкались по нему, соревнуясь, кто быстрей. Кто же знал, что на старости лет тоже буду ползать как скалолаз по стенам?

Наконец я с облегчением почувствовала твердую землю под ногами. Постояла, переводя дыхание, почти уткнувшись лицом в зеленую прохладу листьев, потом развернулась и…

— Вот тебе и Юрьев день, — выдавила из себя, уткнувшись взглядом в здоровенную фигуру давешнего охранника и его нависшее надо мной лицо с насупленными косматыми бровями.

Поняв, что сейчас последуют санкции за попытку побега, решила умилостивить громилу.

— Сынок, — обратилась я к нему с самой доброжелательной интонацией, решив начать налаживать контакт с самого главного, — как зовут тебя?

— Зубы мне не заговаривай, - буркнул детина.

Протянув ко мне громадную ладонь с короткими толстыми пальцами, он попытался ухватиться за плечо, но я с неожиданной для себя ловкостью уклонилась и прошмыгнула под его рукой. Пока он тяжело разворачивался, я нашла взглядом ворота и помчалась на волю, как выпущенный в первый раз по весне молодой телок.

— Стой, окаянная, — закричал мне вслед громила, — стой! Погибнешь в болотах! Сгинешь!

«Накось выкуси, — подумала я на бегу, едва касаясь ногами земли, — сейчас найду дорогу, какие-нибудь признаки цивилизации, нормальных людей в конце концов, и ищи ветра в поле!»

Я даже не сразу обратила внимания, как легко мне двигаться: дыхание не спирало, коленки не хрустели, не было чувства тяжести и закостенения в суставах. Грудь легко и свободно дышала в полную силу, прохладный воздух лишь слегка холодил щеки, а быстрый бег рождал ощущение свободы и невероятную радость.

Сзади слышался тяжелый топот, но громила безнадежно отставал, дыша со свистом и хрипом. Он еще пытался докричаться до меня, но его голос, прерываемый попытками отдышаться, едва доходил до моего сознания, занятого необычными, давно позабытыми ощущениями.

Я не сразу обратила внимание, что мощеная дорога вела меня к тому поселению, явно принадлежавшему тем же ролевикам. Там ни электрических столбов, ни проводов. Нет, туда мне не надо!

Еще раньше я заметила на горизонте высокое строение, похожее на завод, верхушка длинной трубы которого терялась в розовой мути, которая все не сходила с неба. Вот где точно есть цивилизация!

Приглядевшись, я увидела малозаметную тропку, ведущую в ту сторону через заросли высокой пожухшей травы и редких малорослых деревцев с искривленными стволами. Еще раз обернулась посмотреть на преследователя, который согнулся, упершись руками в колени, и пытался отдышаться. Потом решилась.

Ступив на тряскую почву, я пошла медленнее, шаг за шагом продираясь сквозь цепкие стебли, разводя их руками. Ладони все еще кололо после плюща, а тут еще и острые края листьев так и норовили порезать кожу. Но я старалась игнорировать, лишний раз не смотреть на руки. Слишком уж они были гладкие и белые, словно бы не мои. Так и с ума сойти недолго, пытаясь разобраться во всех странностях.

Кстати, я только тут призадумалась в первый раз, а откуда трава? Зима ведь? В голову начало закрадываться нехорошее подозрение, что я нахожусь гораздо дальше от дома, чем казалось.

Глава 2. Побег

Справа все так же высились белоснежные пики ледяных гор, а слева я наконец-то заметила краешек багрово-красного солнца, стыдливо выглядывающего из-за ровной линии горизонта.

То ли из-за того, что оно так было очень низко, то ли из-за преломления, солнце казалось чересчур большим.

Со стороны ледников дул холодный ветер, и теперь, когда бег не согревал меня, я в полной мере оценила теплую одежду, выданную мне громилой. Самого его не было видно. Понял, здоровяка, что со мной не повоюешь, я в послевоенные годы росла.

Вскоре под ногами зачавкало, и стали появляться прогалины со стоячей водой, отражающие розовое небо. Трава стала ниже, а деревца вообще пропали. Валяная обувь мигом впитала воду и стала противно хлюпать. Но, к счастью, я вдруг увидела другую дорогу, крутым поворотом огибавшую болото, через которое я так опрометчиво пошла.

Я заспешила было к ней, но облако пыли, летевшее по дороге, заставило меня притаиться. И вовремя — по дороге мчалась кавалькада: четыре всадника на саврасых конях сопровождали карету.

Я была слишком близко, они могли заметить. Потому я кинулась к ближайшему кустику, чтобы спрятаться за его ветвями. И тут, оступившись, провалилась в топкую прогалину. Ледяная вода приняла меня в свои объятия, и я забила руками, пытаясь выбраться. С трудом дотянувшись до одной тонкой веточки кустика, я вцепилась в нее, подтянулась, но ветка с треском сломалась. В моей руке остался лишь маленький прутик.

Чувствуя, как вязкая жижа под ногами медленно, но неуклонно всасывает меня, я закричала. Да, эти ролевики кажутся опасными и странными, но между ними и смертью в этом болоте я выберу их.

Я кричала, чувствуя, как коченеет мое тело от холода, как руки уже не слушаются меня и не в силах ухватиться хоть за что-то. Вскоре и крик захлебнулся, когда я почти погрузилась с головой, но сильная рука выхватила меня из топи, кто-то прижал к груди и понес. Взглянув в молодое лицо с мужественным подбородком, я радостно провалилась в небытие.

Приходила в себя долго. Сказывался стресс последнего часа. Когда глазам предстал уже знакомый сизый от дыма потолок, я застонала от досады. Кто-то тут же сунул мне под нос дымящуюся чашку горячего травяного отвара, приподняв мне голову.

— Ничего, ничего, сейчас согреешься, — проговорил ласковый женский голос.

Ого, хоть какое-то разнообразие. Взглянув на его обладательницу, увидела молодую девушку, в историческом костюме, в котором угадывалась одежда служанки или, может быть, крестьянки. Я не сильна в этом.

Бледное веснушчатое лицо и рыжие волосы, зачесанные назад, под подобие белого чепчика. Она глядела с неподдельной тревогой и сочувствием.

Я отхлебнула горячий напиток, слегка обожглась и удивилась. Горячий чай был моим самым любимым напитком. Горло и нёбо уже давно были закалены, а тут как в первый раз.

— Тебе уже лучше? — заботливо спросила девушка, поправляя на мне плед. Похоже, что меня раздели и укутали в тонкое шерстяное одеяло.

Я кивнула:

— Дочка, а где это мы?

Может, хоть с ней дипломатический ход сработает. Девушка на вид неглупая, возможно, удастся с ней договориться.

— Какая я тебе дочка? — фыркнула девица, сразу показавшись не такой уж приятной. Да она мне во внучки годится, а паясничает.

— Как зовут тебя? — спросила я, приподнявшись немного. Как оказалось, в этот раз я очнулась лежащей в настоящей постели, да и комната была другой, пусть с таким же камином и слегка закопченными стенами.

— Лияна, — улыбнулась девушка, доливая мне в чашку кипяток из медного блестящего чайника.

— Лияна, дочка, мне нужно выбраться из этого места. Вернуться домой. Все эти игры не для меня, поможешь?

Я во все глаза уставилась на девушку, с надеждой ожидая ее реакции. Она растерянно пожала плечами, оглядываясь назад.

— Так сейчас господин придет, да и решит всё, — она снова беспомощно оглянулась. — Пойду, скажу, что ты очувствовалась.

Лияна скоренько подхватила чайник и, шурша длинной зеленой юбкой, выскочила наружу.

Их «господин» уже приехал? Неужели наступил следующий день? Я взглянула в окно, занавешенное белой кружевной занавеской. Там по-прежнему нависало мутное розовое небо, по которому было непонятно, какое сейчас время суток. Я неверяще потрясла головой.

Потом спустила голые ступни на пол, застеленный пушистой коричневой шкурой, поплотнее завернулась в плед и подошла поближе к окну. Чувство дежавю накрыло меня с головой. Череда белоснежных гор была где-то в стороне, а сбоку все так же из-за горизонта виднелся край красного солнца.

Тут послышался звук открываемой двери, и в комнату вошли двое. Одного, черноволосого, с жестким взглядом, я помнила еще по той тряске, которую он мне устроил при первом знакомстве. От воспоминаний аж снова плечи заныли.

А вот второй казался смутно знакомым. Высокий, широкоплечий, от его фигуры веяло силой и властностью. Мужественный подбородок, слегка отмеченный брутальной, как ныне модно, щетиной.

Первый, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке. Он переступил с ноги на ногу и жестом указал на меня, вздохнув:

-- Это она, ваше величество.

Я чуть не фыркнула. Величество! Однако ж эти ролевики играют так натурально. Король, или кто там, приподнял бровь, разглядывая меня, и начал подходить ко мне, снимая черные перчатки на ходу.

— Так вот кого я вытащил из болота… — черные глаза изучали меня пристально, скользнули по голым щиколоткам, поднялись к плечам. Я внутренне возмутилась, но виду не подала, а запахнулась поглубже в плед и произнесла:

— Благодарю вас, ваше величество, — надо же подыграть, глядишь, и смогу склонить их на свою сторону, — за спасение моей жизни. Но я хотела бы вернуться к себе, обратно домой.

— К сожалению, это невозможно, — недовольно сказал второй, выступив вперед. — Обратный перенос не предусмотрен.

Опять двадцать пять! Не хотят выходить из своих ролей.

— Послушайте! Наверно, вам заплатили, чтобы меня тут удерживали. Но у меня тоже есть деньги. Сбережения на книжке, — горячо проговорила я, умоляюще сложив руки на груди. — Если надо, дети подкинут, они в США живут, — ох, зачем я еще и детей сюда приплетаю? Но лишь бы они поверили, лишь бы вырваться отсюда!

Король перевел взгляд на черноволосого:

— Тиас Илунар, вы не объяснили тиассе, где она?

— Виноват, ваше величество, — склонил голову Илунар и одарил меня злобным взглядом исподлобья, — когда я получил это вместо ученого мужа, я был расстроен и большом замешательстве. Я кинулся к Башне света, перепроверять свои расчеты.

Король взглянул на меня:

— Как зовут тебя, прекрасная тиасса?

Прекрасная? Что-то у этого короля с головой.

— Антонина я, Белова Антонина Федоровна, — как можно более ровным голосом произнесла, стараясь сильнее закутаться в плед.

— Тиасса Антонина, мне очень жаль, но вы перенесены в наш мир и останетесь здесь навсегда.

Какой еще другой мир? Бред! Но я зябко поежилась. Эти двое говорили очень серьезно. Я невольно кинула взгляд в окно, на странные горы и все еще неподвижное солнце.

— Все верно, — добавил Илунар, и подойдя к окну, еще шире отдернул занавеску, — в нашем мире солнце никогда не встает из-за горизонта, вращение планеты остановлено.

Я пожала плечами. Это не довод. За Полярным кругом почти такая же картина. Полгода солнце висит над горизонтом, полгода его вообще нет. Откуда мне знать, что мы не там?

Король прошелся по комнате, скрипя черными сапогами, потом брезгливо смахнул перчатками пыль со стула и уселся, закинув ногу на ногу. Жестом повелел Илунару продолжать. Тот склонил голову и снова повернулся ко мне:

— Чтобы спасти нашу планету, мы произвели расчеты, накопили достаточно магии, чтобы перенести сюда ученого из вашего мира. Но, как оказалось, сильное влияние нашего светила исказило сигнал, и мы получили... — Илунар снова кинул недовольный взгляд, сощурив карие глаза, — тебя.

Какая интересная легенда, браво, ребятки! Но Илунар продолжал, задумчиво и даже грустно уставившись в окно:

— Чтобы пожилой ученый выжил в нашем мире, я установил артефакт молодости в его изголовье. Он сразу бы запустил процесс омоложения, дабы ученый муж окреп и его организм подстроился под наш климат. Все было продумано до мелочей! — с досадой Илунар ударил по каменной стене ладонью.

Я сглотнула вдруг появившийся комок в горле и медленно, очень медленно поднесла руку к лицу, разглядывая ее со всех сторон. Неужели всё это правда? Все эти странности сложились в один пазл. Истина обрушилась на меня всем весом. Я пошатнулась и оперлась о подоконник.

Теперь я верила. Прежде мой разум отказывался принять эту истину, чтобы дать время немного привыкнуть и не сойти с ума от внезапности. Сейчас я была готова. Я снова молода, но я в другом мире.

Внезапно я почувствовала себя такой одинокой, как никогда прежде. Словно песчинка, занесенная в космос. Всё, что я знала, все, кого любила, осталось где-то далеко, и я отрезана от всего этого непреодолимой преградой.

— Да, — сквозь туман моих мыслей донесся голос короля из глубины комнаты, — я одолжил тиасу Илунару свой артефакт молодости для этого безумного опыта. Кстати, я приехал за ним. Где он?

В это время в комнату вошел тот самый громила. Смущенно, заминаясь, он пробормотал, глядя в пустоту:

— Господин, вот что я нашел на заднем дворе!

Громила подошел к коричневому журнальному столику с резными ножками, вынул тючок из расшитого бисером платка и высыпал его содержимое прямо на расписную поверхность. Много зеленых осколков со звоном покатились по столу. Я опознала тот самый «кирпич», выброшенный мною из окна.

Король побледнел, вскочил, хватая воздух:

— Мой… ар… тефакт…

Потом в его лице проступила сильная ярость, он обвел нас ненавидящим взглядом. Казалось, тьма протянулась по всей комнате холодными щупальцами. Я содрогнулась.

— Казнить! — загремел голос короля, отдаваясь эхом даже где-то за дверями. — Обоих казнить!

Ворвавшиеся бравые вояки тут же схватили нас и поволокли куда-то. Не знаю, сопротивлялся ли Илунар, но я вдруг почувствовала такую жажду жизни, что визжала, царапалась одной рукой и пиналась, выворачиваясь как уж в своем коконе из пледа.

Один раз даже едва не вырвалась, но воин, тащивший меня, с ругательством схватил за ускользавшее от него одеяло, которое я упорно не желала оставлять, подтянул к себе и запеленал как ребенка, лишив возможности бить его руками. Я дрыгала ногами, стараясь задеть его посильнее, но он перехватил покрепче и донес так до подвала, куда меня затолкнул вслед за Илунаром.

Я упала носом в пахнущую плесенью соломенную подстилку, но тут же, выпростав руки, подтянула плед и вскочила, готовая к новым боевым действиям.

Но вокруг никого, кроме Илунара, не было.

Я бросилась к сколоченной из крепких толстых досок двери и забарабанила.

— Отпустите меня, слышите!

Я кричала, пока не охрипла, молчание было мне ответом. Обессилев от безнадежных попыток докричаться и достучаться, я начала оглядывать наше узилище.

Тонкий луч света падал из маленького зарешеченного окна под самым потолком темницы. В нем бесшумно плясали тысячи маленьких пылинок, поднятые нашим появлением. Стены, выложенные из больших шершавых валунов, были покрыты лишайником и отмечены коричневыми потеками. Промозглый воздух заставил поежиться и спрятать руки под плед.

— Что делать? — спросила я Илунара, который устало опустился на солому, положив руки на согнутые в коленях ноги. На его лице я заметила свежую ссадину и порез, рассекавший бровь.

— Ждать, — уронил Илунар, не взглянув на меня.

— Чего ждать? — снова распаляясь, спросила я, беспорядочно заходив по темнице быстрыми шагами. Может быть, Илунар думает, что король успокоится спустя некоторое время? По мне так, лучше не ждать милости от монаршей особы. Я-то видела, насколько он был в ужасе и ярости.

Стоп, неужели король тоже пользуется артефактом? Точно! Он вечно молод благодаря этому и правит уже веками! И как только он кому-то доверил такой драгоценный предмет? А, точно, спасение планеты. Ради этого король мог и рискнуть. Он мог прославиться на века как король-освободитель и спаситель человечества. Только вот одна ошибка, и несколько судеб сломано.

Илунар сидел молча, уставившись на сомкнутые на коленях руки. Я хотела потрясти его, как он когда-то меня. Но только понимание, что это бесполезно, сдерживало, не давая скатиться в истерику и обвинение всех и вся. Мы в одинаковом положении. Его ошибка затащила меня сюда, а моя — нас обоих привела в темницу.

Но как же хочется жить! Сейчас, когда прежняя сила и бодрость вернулась ко мне, дав почувствовать на краткое время, каково это — быть молодой!

Я остановилась посередине, закрыв глаза. Это же подвал старинного каменного дома, почти замка. Может быть, тут есть тайный ход?

Осененная этой мыслью, я бросилась обстукивать и обследовать стены. Прелая солома шуршала под ногами, стук моих кулаков по стене отдавался мягким слабым звуком. Погоди, рядом же хозяин дома. Я развернулась к Илунару:

— Тут есть тайный ход?

— Тс, — шикнул Илунар и, привстав, потянул меня вниз, вынуждая сесть рядом. Снаружи послышалась возня. Затем дверь распахнулась, и показалась Лияна. Она склонилась, держа на вытянутых руках стопку моей одежды.

— Одежда и обувь для узницы, господин, — пробормотала она, затем, приподняв голову, пристально взглянула на Илунара.

— Давай быстрей, — гаркнул высокий воин, стоявший позади с обнаженным клинком наготове.

Лияна снова склонилась и сделала пару мелких шагов, аккуратно положила стопку на пол, прижав ее рукой сверху, и снова взглянула на своего господина ясными голубыми глазами. Я с интересом наблюдала за этими переглядываниями.

— Можешь идти, — сказал Илунар, коротко кивнув. Лияна попятилась назад, затем, не поднимая глаз, развернулась и шмыгнула за порог. Воин подозрительно оглядел нас, но мы чинно сидели на соломе, как птенчики в гнезде, ожидающе глядя на него. Насмешливо скривившись, он захлопнул дверь.

Едва снаружи затихли лязгающие звуки засова, Илунар бросился к моей одежде, опередив меня. Он шарился в ворохе тканей под мои недоумевающие и возмущенные возгласы и вскоре торжествующе вытащил ключ из подворота рукава куртки.

Не медля ни секунды, Илунар бросился в угол темницы и начал разгребать солому, отбрасывая ее во все стороны и поднимая тучу пыли. Я поняла, что это шанс на побег, и стала быстрей натягивать штаны и обуваться. Послышался пронзительный скрип. Это Илунар отодвинул какую-то плиту, со скрежетом толкая ее по каменному полу.

Я отвернулась, чтобы надеть рубаху, но едва я продела руки и голову, как услышала снова скрежет. Вскочив, увидела, как Илунар уже спустился в лаз и пытался задвинуть плиту за собой.

— Сто-о-ой! — взревела я, схватила свою куртку и кинулась к плите. Упершись спиной в стену, а ногами в плиту, я начала двигать ее обратно. — Ты хочешь оставить меня здесь?

Илунар прекратил тащить крышку тайного хода, с сомнением посмотрел на меня, дернул губой и недовольно сказал:

— Ты же все равно… Ладно, до ближайшего селения возьму с собой. Слезай.

Одарив его возмущенным взглядом, я скользнула вниз, снова приятно удивившись позабытому ощущению гибкости и ловкости.

Я оказалась в еще более сыром и темном лазе, где приходилось идти полусогнувшись, чтобы не задеть головой балки, державшие свод. Сзади со скрежетом закрылся ход, и стало темно, хоть выколи глаз.

В темноте послышалось чирканье, появился маленький огонек, дрожащим светом осветивший лицо Илунара с озабоченно сдвинутыми бровями и сжатыми губами.

Глава 3. Все побежали, и я побежала

Едва он провел огоньком спички и отыскал факел, покрытый паутиной, как спичка погасла. Чертыхнувшись Илунар зашуршал, сдирая факел с крепления, потом снова чиркнул спичкой и поджег паклю, которой был облеплен смоляной конец. Огонек весело побежал по волокнам и ярко вспыхнул, пожирая смолу.

Стало светлей. Я разглядела древние, растрескавшиеся деревянные балки и подпорки, осыпавшуюся местами землю, белесую паутину, многослойной рваной ветошью свисавшую вниз.

— Поспешим, — протиснулся мимо меня Илунар, едва не поджигая факелом паутину над головой. Я двинулась за ним, не медля ни секунды. Мало ли где он решит от меня избавиться.

Мы шли очень долго по заброшенному ходу. Было очень неудобно идти, постоянно пригнувшись. Неверные отблески огня порождали мятущиеся черные тени. Под ногами хлюпала вода, хрустели хрупкие скелеты каких-то мелких зверьков. Пару раз мы вспугнули летучих мышей, заполошно заметавшихся по туннелю. В воздухе четко ощущался запах сырости.

Похоже, что мы были внутри того холма, на котором стоял дом. Иначе, тут бы все затопило.

— Илунар, — негромко я окликнула его, — я правильно поняла, что ты собирался оставить меня на верную смерть?

Он немного замедлился, полуобернулся, помолчал, словно не решаясь что-то сказать, затем сухо бросил:

— Давай потом объясню.

— Ну уж нет, — вспыхнула я. — Ты затащил меня в этот мир. Давай, рассказывай всё. Как мне тут выжить, ничего не зная?

— Хорошо, хорошо, — сдался Илунар, — я все объясню, только сначала выберемся из этих мест. Нашу пропажу могут в любой момент обнаружить.

Длинный ход привел нас к развилке. Илунар остановился, отыскивая одни ему известные приметы. Наконец он выбрал направление и осторожно двинулся вперед, постоянно прислушиваясь.

Я пыталась расспросить его, куда мы идем, но Илунар только шикнул в ответ. Вскоре и я услышала звуки. Словно кто-то постукивал и громко чихал наверху.

Илунар замер, подняв руку. Я остановилась.

Сверху послышалось протяжное «И-и-у-у-у!» высоким заунывным голосом. Казалось, что кто-то невыносимо страдал от боли.

Илунар прокрался вперед еще несколько шагов, поднял голову и начал нашаривать что-то рукой наверху. Нашел, протянул мне факел:

— Подержи-ка!

И уперся в потолок двумя руками. Послышался скрежет, Илунар замер, напряженно прислушиваясь, но никаких новых звуков, кроме постукиванья и чихов не слышалось. Тогда он толкнул еще сильнее, в потолке откинулась крышка люка, и Илунар, подтянувшись, выглянул наружу.

Осмотрелся, выбрался наружу, затем вытянул и меня. Теперь уже и я огляделась. Все, что казалось мне звуками больничной палаты, оказалось сараем для каких-то крупных животных, смахивавших на бизонов. Косматая белая шерсть свисала до пола, мощные ноги были снабжены четырьмя толстыми заостренными когтями, которые как раз и постукивали об загаженный деревянный пол

Увидев нас, они угрожающе зафыркали, раздувая широкие ноздри на коротких тупых мордах, и, наклоняя головы, нацелились длинными острыми рогами.

— Затуши факел, — негромко сказал мне Илунар, а сам начал цокать языком и успокаивающе приговаривать:

— Вар-вар-вар!

Я огляделась, увидела деревянную бочку с водой и сунула факел туда. Тот с шипением погас, подняв облачко пара, и животные подуспокоились.

Илунар похлопал ближайшего по холке, стащил веревочную уздечку с дощатой перегородки и накинул ему на морду.

Потом разворошил сноп пожелтевшего сена в углу, вытащил оттуда крепко сколоченный ларь, откинул крышку и вынул два кожаных мешка.

С сомнением взглянув на меня, вытащил еще один пустой, из грубой мешковины, и набил сеном. Связав их между собой толстой веревкой, перекинул через спину космача.

— Садись на иуна, — скомандовал он, — да поживее.

— И-и-у-у-у! — грустно протянуло косматое животное.

Э-э-э… Я с сомнением покосилась на него. Никогда не умела ездить верхом. Да и запрещалось это тогда девочкам. Вот запряженной лошадью управлять умела, было время, приходилось собирать молоко по дворам в деревне для молокозавода. Бывало, выедешь спозаранку, тряхнешь вожжами, крикнешь: «Но-о!», и помчит тебя унылый колхозный мерин со скоростью страдающей радикулитом улитки.

Да, веселые были времена.

Но делать нечего. Обойдя иуна, нашла с другой стороны небольшой приступок на полу, встала на него и начала карабкаться вверх. Бедное животное долго терпело, пока я отчаянно цеплялась за его шерсть, пихалась ногами, пытаясь найти точку опоры утыкаясь носом в густо пахнущую прогорклым маслом шкуру. Но упорства мне не занимать.

— Помочь? — ехидно осведомился Илунар. Я подняла голову и увидела, что он уже оседлал другого иуна.

— Справлюсь, — прошипела я, тут как раз терпеливый космач устал от измывательств и переступил с ноги на ногу, встав ближе к перегородке. Я уперлась ногами в нее и, оттолкнувшись, оказалась наверху. Перекинуть ногу и сесть прямо было делом секунды.

— Ну и куда мы теперь?

— Буду проезжать мимо селения Арткувар, оставлю тебя там, — с этими словами Илунар дернул за поводья, прикрикнул «Рра-га», и выехал из сарая.

Я понукала своего иуна, и он, с удивительной для столь грузного животного скоростью, помчался вслед за Илунаром. Очень быстро мы сравнялись и скакали почти бок о бок.

Я думала поговорить с ним во время поездки, но сильно прогадала. Ветер уносил все звуки далеко назад. Чтобы услышать друг друга, нам пришлось бы кричать. Не слишком разумно, учитывая, что возможно, нас уже ищут.

Мы продвигались в сторону той странной высокой конструкции, которую я прежде приняла за завод. Небо все так же грустной розовой пеленой висело над головой, а яростно-красный полукруг солнца недвижно наблюдал за нами из-за горизонта.

— Что это? — не смогла не спросить я, кивнув в сторону «завода».

— Башня света, — крикнул в ответ Илунар. Внезапно он свернул в сторону, по едва заметной тропке среди высокой пожелтевшей травы. Мой иун тут же сменил направление, подчиняясь стадному инстинкту.

Теперь мы двигались немного медленнее. Трава шуршала, водяные прогалины тревожно поблескивали тут и там. Меня передёрнуло от воспоминания о ледяной воде, в которой я сегодня искупалась.

Потом вспомнила о короле. Передернула плечами еще раз и оглянулась, нет ли погони. В этом мире даже нет ночи, чтобы скрыть беглецов под своим покровом.

К счастью, никого не было видно.

Болото все не кончалось. Наверное, оно брало начало от тех ледников, что бело-розовыми грядами возвышаются справа от нас.

Под ногами частенько чавкало, и я с беспокойством ожидала, что мы вот-вот провалимся, даже руки побелели, напряженно сжимая поводья. Но вот мы достигли берега реки, точнее протока между двумя озерами.

Я поглядела на Илунара. Он ответил молчаливым кивком, соскочил с иуна и полез в прибрежные чахлые кустики с полуоблетевшей желтой листвой. Мой организм в свой черед обрадовался: «Кустики!» и тоже возжаждал там побывать. Шутка ли сказать, уже сколько времени я тут, еще и чашку горячего отвара выпила. Я соскочила с иуна, и, приглядев поблизости еще кустарник погуще, бодро побежала туда.

К моему возвращению Илунар вытащил из-под приникших к земле ветвей небольшую долбленую лодку, и очищал ее от палой листвы.

— Мы оставим иунов тут? — спросила я, оценив размеры лодчонки.

— Они хорошо плавают, — ответил Илунар, стягивая поклажу с моего иуна. — Переберутся вслед за нами.

Он закинул мешки в лодку, столкнул ее на воду, показал мне мое место. Сам сел на среднее сидение, спиной к носу, взяв в руки отполированные весла. Лодка пахла смолой и отсыревшими листьями.

— Вар-вар-вар! — позвал Илунар. Иуны подняли головы, оторвавшись от пощипывания пожухлой травы и, чихнув пару раз, покорно вошли в воду. Их косматая длинная шерсть всплыла, извиваясь вокруг них, словно волосы внезапно поседевшей горгоны Медузы.

— А ты ведь давно готовился к побегу? — усмехнулась я, глядя на Илунара, разбивающего веслами небольшие волны прозрачного протока.

Илунар ответил мрачным взглядом и промолчал. Понятно, был готов, но не желал.

— Ты мне обещал рассказать о твоем мире, — напомнила я.

Илунар отвел глаза, немного подумал, потом посмотрел в мои глаза и твердо сказал:

— Я не могу ничего сказать, что помогло бы тебе выжить здесь, потому что в любом случае ты обречена.

— Что это значит? — с похолодевшим сердцем спросила я. Я привыкла никогда не сдаваться, а тут вдруг его интонация и взгляд… В них была уверенность.

— Ты разбила артефакт молодости до того, как он остановил в тебе запущенный при переносе процесс омоложения.

— И что теперь? — я почувствовала, что ничего хорошего это не сулит. — Я буду молодеть, пока …

Я даже задохнулась, когда поняла.

— Да, верно, — кивнул Илунар. Он снова поднял на меня взгляд черных глаз: — Пока не превратишься в младенца, а потом и в эмбрион.

Я словно онемела. Вдруг стало так страшно. Как оказалось, не так страшно стариться, потому что знаешь, каково это. А это было что-то странное, противоестественное.

— Сколько у меня времени? — едва совладав с голосом проговорила я.

Илунар окинул меня внимательным взглядом. Прошелся по лицу, рукам, фигуре.

— Судя по всему, у тебя всего семь дней.

Весь мир словно отодвинулся в какую-то неизмеримую даль. Осталось семь дней. И я исчезну навсегда. Будто сквозь вату до меня доносился плеск воды, недовольное чихание иунов. Потом нос лодки толкнулся о берег.

Илунар выпрыгнул на берег, вытянул лодку, потом вынул мешки, бросил их наземь, и, поглядев на меня, протянул руку, чтобы помочь. Я сидела недвижно, не понимая, зачем мне вообще выходить, куда-то торопиться.

Но внезапно мысли прояснились, и лишь тогда я немного пришла в себя, вдохнув воздух как после долгого ныряния.

— Ведь этот артефакт не единственный? — спросила я, с надеждой взглянув на Илунара, не давая ему отвести взгляд.

— Нет, — буркнул Илунар. — В соседнем королевстве, у короля Филируза есть еще один. Собрат того, что ты разбила. Оба артефакта были изготовлены одним мастером.

— Поедем туда, — вскинувшись, уцепилась я за его руку, — ведь есть еще время.

— Это невозможно, — Илунар помог мне выйти из лодки, отвернулся и прошелся по берегу. — Наш король враждует с Филирузом. Между государствами очень напряженные отношения. Нас посчитают лазутчиками. Да и вообще, как ты это себе представляешь? Мы вломимся в его дворец и крикнем: «Привет, король! Дай нам свой самый ценный артефакт, а то один точно такой же мы уже сломали»?

— Илунар, — я обошла его и заглянула ему в лицо, — если есть хоть один крохотный шанс, надо им воспользоваться. Не собираюсь покорно ждать, пока меня здесь найдет ваш король и казнит, или пока я стану младенцем.

— Я собирался в княжество Зайтунарх, — задумчиво проговорил Илунар. Кажется, он колебался, и это вселило в меня надежду. Я задержала дыхание, ожидая его решение. Наконец, он кивнул каким-то своим мыслям, почесал нос и взглянул на меня, сощурив глаза: — Я проведу тебя в королевство Филируза.

Илунар погрузил поклажу обратно на иунов, и мы пустились в путь. Он шагал впереди, я за ним, а иуны плелись сзади, шумно срывая верхушки трав и жуя на ходу. Я очень радовалась, что Лияна принесла не короткие валенки, в которых я пыталась убежать в первый раз, а кожаные полусапоги с мехом внутри.

А еще я радовалась тому, что уговорила Илунара. Он местный, он знает дороги, здешние обычаи. С ним будет легче добраться до второго артефакта. Только придется держать ухо востро. Все же он пытался бросить меня в темнице.

Мы вскоре были возле небольшого селения. У стоявшей на отшибе мрачной приземистой избы распахнулась дверь при нашем приближении, и на пороге появился седовласый бородатый тип с чем-то, похожим на двустволку. Старик приставил ко лбу ладонь, приглядываясь к незваным гостям, а Илунар крикнул ему:

— Дядя Саймат, это я.

— Илунар, — обрадованно воскликнул Саймат и убрал оружие за порог. — А кто это с тобой? Лияна?

— Нет, — Илунар поднялся по крыльцу и обнял бородача в потертой одежде, — это Тоня, моя гостья.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я.

Саймат вгляделся выцветшими глазами мне лицо, потряс мою ладонь двумя руками и жестом пригласил нас к себе.

— Навестить пришел старого Саймата, али приключилось что? — скрипя половицами, прошелся по избе Саймат и повесил ружье на бревенчатую стену.

— Приключилось, — кивнул Илунар, — уходить мне надобно.

Я обернулась к Илунару, услышав явно просторечное словечко. Интересно, что даже в этом новом для меня языке я улавливала разные оттенки и стилистический окрас.

Саймат, словно ждавший слов Илунара, покивал, потом молча достал из огромного сундука, обитого жестью, теплую одежду кинул на лавку.

— Возьми, авось пригодится. Сейчас снедь снесу, есть у меня сушеная рыба, да вяленое мясо, — бормоча все это, он за кольцо открыл подпол и начал спускаться. Потом поднял косматую голову и спросил:

— Как Лиянка-то моя там?

— Хорошо. Она и помогла нам сбежать. Думаю, к вечеру она тоже явится.

— Хех, — крякнул Саймат, качнув головой, — ладушки, что-нибудь надумаем.

Вскорости он появился со связкой побелевшей рыбы, тонко порезанного мяса, еще какими-то холщовыми мешочками.

— Скажи-ка, Тайнуар сильно осерчал, когда узнал, что ты… — и Саймат таинственно повел глазами.

— Король ничего не знает. Он собирался нас казнить, потому что, — Илунар взглянул на меня, — Тоня сломала его артефакт молодости.

Саймат удивленно застыл, потом, подняв скрюченный палец, указал на меня и переспросил:

— Она сломала артефакт? Королевский артефакт?

Илунар кивнул. Они посмотрели друг другу в глаза и оба вдруг рассмеялись. Заразительней всего хохотал Саймат.

— Ха-ха, — заливался он, похлопывая по коленям, и широко разевая рот, в котором не хватало зубов, — сло.. сломала артефакт! Ой, — он утирал слезинки, собравшиеся в уголках глаз и снова заливался раскатистым смехом, — ай да Тоня! Вот так взяла и оставила короля без его будущей вековечной власти.

Илунар коротко рассказал историю моего появления в этом мире. Поведал о моем коротком, но молниеносном побеге, и о том, как я разбила окно не абы чем, а драгоценнейшим артефактом молодости.

Я грустно улыбнулась. Да разве ж я знала?

— Вам надо поспешать, — Саймат нагрузил еду в коричневый кожаный мешок, обнял Илунара, похлопал его по плечу и со скорбью и решимостью поджал губы: — Я верю, что ты вернешься! И вернешься не один.

Они снова обнялись, затем настала моя очередь.

— Тоня, — Саймат серьезно заглянул мне в глаза, — Тоня, ты явилась знамением в нашу жизнь, растрясла все и всколыхнула. Верю, что все это неспроста… Удачи тебе, да хранят тебя Башни Света.

Снаружи паслись наши иуны, уже пообсохшие на ветру. Мы навьючили на них дополнительную поклажу, помахали Саймату и пустили их в галоп в промежуток между Башней Света и белыми горами.

Удивительно, как мне, никогда не ездившей верхом, удавалось легко держаться на спине скакавшего быстрее ветра животного. Это было похоже на полет, мне только надо было слегка пригибаться вперед, чтобы не упасть от толчков назад. Вместо седла подо мной была мягкая шерсть, в которой я утопала. Поводья служили слабой опорой, потому я вцепилась в косматую гриву иуна.

Непросто было только на резких поворотах, когда я кренилась вбок, рискуя выпасть. Чтобы этого не произошло, я напрягала все мышцы, чтобы отклониться в сторону и потом выпрямиться.

«И ничуть не сложно», — думала я, вспоминая, что кто-то специально ходит в школу верховой езды. Лишь потом я поняла, в чем сложность, когда мы двигались уже несколько часов по моим подсчетам. Спина задеревенела, ниже пояса я уже ничего не чувствовала, только тупую боль.

Глава 4. Привал

— И ночи здесь нет, чтобы отдохнуть, — в сердцах выругалась я, когда становившийся все холоднее ветер бросил мне в лицо горсть желтых листьев.

— Скоро привал, — Илунар махнул рукой в сторону чего-то бело-розового, пересекающего наш путь, — за Когтем Медведя.

Услышав заветное слово, я выпрямилась, собрав последние силы в кулак. Вот-вот, скоро привал. Ноги, желавшие выпрямиться, и спина, мечтавшая о горизонтальной поверхности, заныли уже по-другому, предвкушающе.

Мы уже давно миновали странную башню, объехав ее за несколько километров. Но даже с такого расстояния она выглядела очень внушительно, все еще возвышаясь громадной махиной позади. Илунар только коротко объяснил, что ее построили далекие предки — великие маги, каких теперь нет.

Когтем Медведя оказался широкий ледник, ютившийся в длинном овраге.

Мы уже битых полчаса ползли по леднику, вцепившись закоченевшими пальцами в обледенелую длинную шерсть иунов. Наши животные то и дело поскальзывались на гладкой поверхности льда, которую ветер вылизал до кристального блеска.

Теперь я поняла назначение когтей иунов, которые, как пасущиеся травоядные, по логике должны были иметь копыта. Они цеплялись ими за малейшие выемки и выступы льда, оставляя царапины.

Ветер колючими струями хлестал по лицу, заставляя уткнуться в пахучую шкуру иуна. Я накинула на голову капюшон, старательно втягивала руки в рукава, чтобы снаружи оставались только пальцы, которыми я пыталась удержаться за густые космы многострадального животного.

Здесь было гораздо холоднее, наверно потому, что большой холм загораживал солнце.

Иуны то и дело громко чихали, иногда коротко ревели: «И-и-у». Белые облака пара вырывались из их ноздрей, оседая инеем на мордах. Спереди и сзади были сугробы снега, которые ветер вымел с ледника и нагромоздил по обеим сторонам ледника.

Когда иуны наконец начали карабкаться на покрытый настом снежный занос, я едва чувствовала свои руки. Едва мы перевалили на другую стороны, я подняла голову и поглядела долгим умоляющим взглядом на Илунара.

— Привал, — согласно выдохнул он и спрыгнул с иуна. Взяв его под уздцы, Илунар побрел по снегу к видневшемуся справа неподалеку, в стороне гор, очередному сугробу, наметенному за гигантскими валунами. Местность выглядела изрытой, словно великан прошелся тут, выворачивая камни и землю.

Илунар покопался в сугробе, вытащил оттуда конец какой-то веревки, привязал его на шею иуна и понукал его:

— Рра-га!

Иун чихнул, помотал головой и с натугой двинулся вперед. Снежный покров, из которого торчала веревка, дрогнул, начал осыпаться, и оттуда постепенно показался огромный почерневший чурбан с торчащими ветками. Там, где раньше он был, зияла дыра.

Илунар снял веревку с иуна, стащил с него поклажу и понес в эту дыру. Поняв, что это будет нашим убежищем на время, я сползла еле как с косматой спины, провалилась по колено в рыхлый снег, едва удержав равновесие. Но встряхнулась, подула на красные от холода пальцы, согревая их теплым дыханием. Потом тоже потянула за мешок, пытаясь стащить его со спины. Но веревка, на которую была привязана поклажа, крепко увязла в косматой шерсти, еще больше свалявшейся во время езды.

Я попыталась отвязать, но замерзшие пальцы не слушались. Разозлившись, я дернула посильнее, но лишь вызвала неудовольствие иуна, который, злобно раздув ноздри, резко мотнул в мою сторону головой, выставив острые витые рога.

Я, испугавшись от неожиданности, отскочила. Но ноги увязли в снегу, отчего я, эпично взмахнув руками, повалилась в сугроб спиной. Снежинки забились мне под воротник, начали таять и холодными струйками течь на спину. Зло рыкнув, я попыталась встать, но руки проваливались в снег, не давая достаточной опоры.

Пока я барахталась, подоспевший Илунар успокоил животное, и мигом снял мешки, срезав веревку ножом. Потом он протянул мне руку, помогая встать. Хотя его лицо выглядело серьезным, но черные глаза насмешливо щурились.

Я гордо вскинула голову, похлопала по куртке, чтобы стряхнуть снег.

— Погоди, — усмехнулся Илунар, вывернул мне капюшон, высыпая оттуда набившийся снежок. Это было так странно, что я замерла, глядя в его лицо, пока он деловито вычищал складки ткани.

Много лет я не ощущала себя привлекательной женщиной, которой могут помогать, за которой могут ухаживать, именно потому что я женщина. Я даже запуталась в своих мыслях, не зная, как выразить это чувство.

А Илунар перевел свои черные глаза на меня, заметил мой ошеломленный взгляд и, отвернулся, мотнул головой, ухватил упавшие мешки и потопал в снежную пещеру. Я, сердясь на себя, выдохнула, огляделась вокруг, накинула капюшон и зашагала следом, бормоча себе под нос:

— С ума сошла! Тебе надо о выживании своем думать… Осторожней надо быть…

Дыра, в которой исчез Илунар, была настолько маленькой, что мне пришлось встать на четвереньки, чтобы заползти. После узкого входа следовал подъем, а там уже была уютная круглая снежная пещера.

В ней было на удивление тепло. Видно было, что Илунар приготовил ее заранее. В середине Илунар уже разжег маленький костер на полу, а по краям разложил нашу поклажу. Дымок тянулся в отверстие в снежном потолке, который от тепла подтаял и схватился ледяной корочкой.

Кивнув мне на мешок с сеном, он поставил раскладную треногу над огнем и повесил на нее небольшой котелок, полный снега. Я уселась на импровизированную лежанку и протянула озябшие руки к живительному теплу.

— Я думала, что раз ты маг, то можешь просто наколдовать воду, да и огонь тоже, — нарушила я молчание первой.

Илунар бросил на меня быстрый взгляд и, раздраженно покопавшись в вещах, кинул ко мне сумку с припасами.

— Ты позаботься об ужине, я отведу иунов в безопасное место.

«Что я такого сказала?» — подумала я, проводив взглядом скользнувшего в узкий проход Илунару, который просто лег на спину и ринулся вперед ногами как в трубу аквапарка.

С завязками сумки пришлось повозиться. Кожаные ремешки сбились в плотный узел, так что мне пришлось пустить в ход зубы.

Кстати, я и не заметила, как у меня выросли зубы. Крепкие, новые. Я клацнула пару раз, восхищаясь давно забытым ощущениям.

Достав из мешка снедь, разложила на небольшом квадратном возвышении из снега у стены, предварительно застлав его плотной тканью. Нарезала оставленным Илунаром ножом ветчину и хлеб, сервировала глиняными плошками и деревянными дощечками вместо подносов и блюдец.

Большую часть припасов убрала обратно. Сколько еще дней придется тащиться по снегам и болотам — неизвестно.

Вернувшийся Илунар закинул в закипевшую воду сушеных трав, перемешал и снял с огня. От котелка потянуло ароматом, чем-то напоминающим запах земляники на припеченной солнышком зеленой опушке.

Подтащив поближе мешки с сеном, мы сели друг против друга за снежный столик. «Наконец-то можно покушать!» — обрадовался организм. Я согласно потянула носом, наслаждаясь аппетитными запахами.

Илунар все так же молчаливо и сосредоточенно принялся за еду. Разлив отвар по плошкам за неимением чашек, я присоединилась к нему. Некоторое время в каморке раздавался лишь хруст подсохшего хлеба да случайный звон посуды.

Наконец, насытившись, мы пришли в благостное расположение духа. Убрав остатки еды, протерев посуду, я уселась поближе к костерку, блаженно жмуря глаза.

Илунар, положив под спину мохнатый тулуп, оперся о стену. Полуприкрыв глаза, он думал о чем-то, а свет огня играл под его ресницами.

— Ты хотела узнать о моем мире побольше. Пожалуй, пора рассказать, — сказал он спустя некоторое время.

Я воззрилась на него, готовая впитывать новые знания.

— Начнем с того, что это не наша родная планета.

Я затаила дыхание. Такого уж точно не ожидала!

— Наша родина далеко отсюда, — вздохнул Илунар. Он вытащил торчавшую из мешка соломинку, задумчиво пожевал ее, потом кинул в костер, где она мгновенно вспыхнула и сгорела. — Это была прекрасная уютная планета, на которой было все для беззаботной жизни. Леса, моря, океаны, плодородные земли — словно открытые кладовые. Но люди все испортили.

Повисла тяжелая пауза. Костер уже догорал, красные угли подергивались пеплом. Усиливался свист ветра снаружи, издали послышался заунывный крик иуна. Мягкий сумеречный свет лился из дымоходного отверстия.

— Как испортили? — спросила я, нетерпеливо поерзав.

Илунар словно очнулся от воспоминаний, посмотрел на меня, потом снял с шеи прямоугольный металлический медальон и свинтил с него крышечку. Выставив перед собой, с треском что-то нажал внутри, отчего вверх от медальона веером рассыпались лучи, образуя цветное голографическое изображение.

Как на экране, я увидела огромные свалки, тлеющие и дымящие из-за реакции разложения мусора. Территории, занятые отходами были колоссальными, но расширялись еще больше. Моря и океаны были заняты гигантскими плавучими островами из мусора. Морские животные, птицы и рыбы глотали куски пластика, запутывались в них, погибали.

А люди, смеясь, всё бросали и бросали разноцветные стаканчики, бутылки, пакеты, коробки. Магазины, торговые марки предлагали все большее разнообразие упаковок, ярких, удобных, сверхпрочных, запаковывая товары все красочней, чтобы только не падал товарооборот. Все это снова летело в мусорки, а порой и мимо них. Пластика использовалось все больше и больше. Одежда, мебель, посуда, игрушки, техника, обшивка домов — все делалось из искусственных материалов.

— Понятно, — вздохнула я, и добавила с укором: — Вы загрязнили свою планету и явились на другую. А нельзя было просто переработать мусор?

Илунар нажал на медальон, изображение переключилось на большого, очень большого человека в строгом черном костюме. Заплывший жиром, он, с трудом потрясая складками под подбородком, заговорил трескучими словами незнакомого языка. Впрочем, через пару мгновений я начала понимать его.

— Дорогие друзья, — он приподнял руку в приветственном жесте, — рад приветствовать вас в этот знаменательный день! Наша команда работала над проектом «Эзиана» много лет. Как вы все знаете, нашу родную планету уже не спасти. Пластик на бесконечных свалках разлагается на микрочастицы, которые попадают в воду и почву. Не осталось ни одного человека, ни одного животного, не зараженного ими. Микропластика стало так много, что любое мясо, овощ, даже вода на треть состоят из него. Люди болеют, погибают, даже рождаются уже с большим количеством физических и психических отклонений. Это невидимый и вездесущий враг. Враг, которого человечество само себе и создало.

Мужчина запнулся, но потом набрал воздуха побольше и улыбнулся, отчего его и без того узких глаз почти не стало видно:

— Но мы с гордостью представляем вам новую родину человечества — Эзиана.

На экране появилось изображение серовато-белой большой планеты, обращающейся вокруг красной звезды.

— На этой планете есть все для жизни: твердая земля под ногами, вода и пригодный для дыхания воздух. Мы смогли разработать космолет, способный не просто долететь до этой звездной системы, но и довезти экипаж и будущих колонистов живыми и невредимыми.

На экране появилось изображение огромного серебристого звездолета с бравым экипажем в ярко-красных скафандрах у его трапа. Они весело махали руками, звучала бравурная музыка.

— К сожалению, — полный мужчина снова появился в кадре, оттирая пот со лба, — мы не можем спасти всех. Но нас греет мысль о том, что человечество не прервет свой род. И там, в глубине космоса, будут жить наши потомки.

Илунар захлопнул крышку медальона, прекращая трансляцию, и оставил лишь пучок света, отражавшийся от белого потолка.

Я молчала, думая о своей планете. Неужели ее ждет такая же судьба?

— Ты извини, что я так ерничала, — с грустью сказала я спустя время, — Похоже, мы скоро станем собратьями по несчастью. Земле тоже грозит экологическая катастрофа.

Илунар сочувствующе помолчал, потом продолжил свой рассказ:

— Наши предки, наученные горьким опытом, дали клятву не использовать ничего для строительства и жизни на новой планете, кроме того, что дает сама природа. Поначалу колонистам было очень трудно. Но они старались жить в гармонии с природой, не брать лишнего, чувствовать ее. И в награду за наше бережное отношение к ней, природа одарила наших предков удивительной способностью — магией! — Илунар слегка улыбнулся, глядя куда-то в пустоту. Свет радости и гордости преобразил его лицо, делая моложе и привлекательней.

Вдруг трубный рев разорвал тишину за стенами. Я подпрыгнула и заозиралась.

— Тс, — шикнул Илунар и выключил свет от медальона. — Ни звука!

Я, ощущая, как сердце бешено колотится, сидела неподвижно, вцепившись обеими руками в свою лежанку, стискивая пальцами шершавую мешковину.

За стенами было тихо, а затем послышались грузные шаги. Кто-то медленно подходил к нашей норе, скрипя снегом и шумно сопя. Мне представился огромный медведь, который сейчас сунет сюда огромную голову, оскалив белые клыки. Я в отчаянии посмотрела на Илунара, но в полутьме его не было видно. Готовится ли он к обороне? Или просто ждет, что опасность сама уйдет?

Я посмотрела на остатки костра. Он уже потух, но одна головешка еще светилась еле заметными красными мерцающими точками. Если ее раздуть, то получится огонь, которым я могу попытаться отпугнуть хищника. Набрав полные легкие воздуха, я замерла прислушиваясь. Со стороны входа кто-то топтался и пыхтел, но пока что не предпринимал попыток сунуться к нам.

Отчетливо слышался шорох снега, тяжелые вдохи, похожие на звук кузнечных мехов. Время застыло нашей норе темной тягучей массой. Вдруг издалека раздался другой трубный рев.

Тот, снаружи, коротко рыкнул и с громким топотом отдалился от нашего логова. Я с облегчением выдохнула.

— Кто это был? — шепотом спросила я, все еще прислушиваясь к внешнему миру.

— Это были иксахи, прислужники Ледяных. Надо уходить, — быстро проговорил Илунар, включая свой медальон на самый малый свет, — собирай вещи, которые сможешь унести.

— Ледяные? — я начала было убирать котелок и посуду в заплечную кожаную сумку, обматывая их полотенцем, чтобы не гремели, но приостановилась, глядя на Илунара в ожидании ответа.

— Да, Ледяные. Маги снега и льда. Я надеялся, что они не придут так рано осенью в наши земли. Хорошо, что я замел следы и поставил заглушку на запах.

— Осенью? — я от удивления остановилась и добавила сердито: — Ты же говорил, что у вас планета остановилась, как тут может быть смена времен года?

— Начало сезона холодных ветров, — отрывисто бросил Илунар, засовывая нож в голенище.

— Почему все-таки ваша планета остановилась? — спросила я, таща ко входу мешок, набитый сеном, положив сверху и мешок с припасами.

— Оставь лежак, нам не уйти с таким грузом, — Илунар проигнорировал мой вопрос. Я хмыкнула. Не видел он, с какими сумками и мешками я носилась на рынок в девяностые, торгуя вьетнамским ширпотребом, вошедшими тогда в моду. Да, на что только я не шла, чтобы дети были обуты-одеты. При воспоминании о детях кольнуло острой тоской, но я сжала зубы и сделала глубокий вдох.

Вот так. Глубоко дышать. Сейчас бы самой ребенком не стать.

Илунар закинул сумку с припасами себе на спину, шепнул:

— Я первый, иди след в след, не шуми, —и скользнул к выходу. Я спустилась вслед за ним и огляделась. Здесь мы были очень близко к горам. Они нависали белыми громадами на фоне розового неба.

Под ногами на белом снегу явственно отпечатались огромные следы когтистых лап с пятью подушечками. Приставив свою ногу к следу, я почувствовала дрожь, пробежавшую волной по телу: отпечаток был раз в десять больше моей ноги.

Вдвоем мы перебежали под защиту валуна и Илунар посмотрел на холм, загораживавший светило.

— Придется идти с южной стороны. Но именно там нас могут искать люди Тайнуара, — он оглянулся на меня и спросил: — Как ты себя чувствуешь? Можешь идти?

Я с удивлением поняла, что чувствую себя просто прекрасно, от усталости не осталось и следа. Возможно, это было продолжающееся действие артефакта молодости.

Короткими перебежками, прячась за камни и сугробы, мы поспешили к холму. Иунов скорее всего уже увели Ледяные, потому искать их не было смысла.

И вот мы уже достигли холма, как внезапно огромная тень перегородила нам дорогу.

Глава 5. Инопланетный пес и необычайный кросс

Сначала я увидела огромные белые когтистые лапы, покрытые густой шерстью. Потом подняла глаза, чтобы разглядеть косматое чудище целиком, страшась увидеть самое грозное и свирепое создание, какое только могла вообразить.

Но, запрокинув голову, я ошалела от неожиданности. Представьте себе самого милого щенка самоедской лайки, но только увеличенного раз в десять. Но это был несомненно песик, с улыбкой во всю пасть, симпатичными округлыми ушками, утонувшими в густой шерсти, и блестящими черными глазами. Розовый язык свисал с клыкастой пасти, облака пара шли вверх. На его шее я удивленно углядела серый кожаный ошейник.

Заметив мое внимание, щенок радостно припал на передние лапы, неистовым вилянием хвоста выражая дружелюбие.

Я была очарована и хотела подойти поближе. Это всего лишь щенок, который хочет поиграть. Но Илунар был другого мнения. Подняв невесть откуда взявшийся пистолет старинного вида, состоявший из длинного дула и деревянной ручки, он нацелил его прямо в песика.

— Ты что?! — крикнула я, отталкивая руку Илунара, когда он уже нажимал на спусковой крючок.

Раздался громкий выстрел, с дымом и грохотом. Я испугалась, что щенка ранило, но он даже не вздрогнул. Кажется, гигантский песик решил, что это игра, и весело запрыгал вокруг нас. Затем в один миг лизнул Илунара в лицо и, мягко ухватив его зубами поперек тела, так же жизнерадостно помчался в сторону гор.

Я на секунду лишь оторопела, затем, побросав всю поклажу на снег, с криками помчалась следом.

— Фу! Плохой песик! Фу! — тщетно командовала я, но веселый зверь носился кругами по открытому полю, то припадая к земле, то резко меняя направление на полной скорости, отчего из-под его косматых лап вырывался целый фонтан снега.

Я сначала пыталась угнаться за ним, но это было бесполезно. Я просто стала ждать, когда он в очередной раз пробежит мимо и помчалась ему наперерез. И, улучив момент, когда песик играючи припал к земле брюхом, ринулась к нему и уцепилась за ошейник.

Но щенок вскочил и встряхнулся, да так, что чуть не уронил меня. Я, стиснув руками полоску шершавой серой кожи, повисла всем весом, пытаясь хоть как-то остановить расшалившуюся гигантскую собачку.

Но песик по-прежнему весело начал резвиться, не обращая внимания на меня. Я болталась на его ошейнике, как пиявка, то ругаясь, то умоляя остановиться.

На одном из поворотов щенок удачно закинул меня себе на спину. Ощутив под собой мягкую шерсть, я уцепилась в нее одной рукой, потом подтянулась, схватила щенка за ухо и проорала в него:

— Стоять!

Испуганный песик замер на месте.

— Вот так, молодец, — ласково похлопала я его, но при первом же движении громадного щенка я снова строго прикрикнула:

— Стоять!

Пес снова замер.

— Вот так! — не убирая строгость из голоса, добавила я. — Теперь отпусти Илунара.

Песик слабо завилял хвостом, но не разжимал зубов, кося на меня виноватым черным глазом. Маг безжизненно свисал из его пасти. Я боялась, что щенок раздавил его насмерть.

— Отпусти! — еще резче крикнула я. Щенок неохотно подчинился, наклонил голову и вывалил мага на снег.

— Нельзя трогать нас! Нельзя! Понял? — внушительно проговорила я прямо в пушистое ухо песику. Тот нерешительно вильнул хвостом. После этого я скорее соскользнула вниз и бросилась к Илунару.

Пощупав шею, я ощутила слабое биение сонной артерии. Но маг не открывал глаз и казалось почти не дышал.

Легонько похлопала его по щекам, потормошила:

— Эй, вставай!

Безрезультатно.

Может быть, щенок повредил ему внутренние органы? Что же делать? Я с отчаянием и страхом расстегнула полушубок на безжизненно лежащем теле. Подняла рубашку. Но что я могла бы увидеть? Тело вроде выглядело нормально.

Потрясла его за плечи. Потом набрала пригоршни снега и начала натирать его лицо. И тут наконец Илунар порозовел, его веки приоткрылись. Уставившись мутным взглядом, он приподнялся, оглядел себя, затем меня и спросил слегка охрипшим как после сна голосом:

— Что ты делаешь?

Но ответить я не успела.

Со стороны гор снова послышался трубный зов. Щенок как раз загораживал нам горы, но Илунар тут же подхватился, схватил меня за руку и потащил прятаться за ближайшие камни, что острыми обрубками торчали из-под снега.

Откуда только в Илунаре взялась такая живость и прыть? В одно мгновение он втиснул меня в щель между двумя камнями, усадив в небольшую выемку. Вынул из кармана небольшой кисет из бархатной ткани глубокого синего цвета, ослабил на ней завязки и высыпал на ладонь небольшие разноцветные пилюли.

Взяв две из них, сунул мне в руку и сжал ее, закрывая в кулак:

— Синюю съешь, если тебя все же обнаружат. Только постарайся раньше, чем тебя лизнет иксах. У него усыпляющая слюна, — Илунар говорил нервничая, быстро, оглядываясь и дергаясь как на иголках.

Нервно-паралитическая слюна? Так вот почему Илунар висел бездыханным трупом в пасти песика. А снегом я наверно стерла слюну с его лица, вот потому-то он и ожил.

Илунар между тем спрятал кисет и начал что-то шептать под нос, поспешными и рваными движениями перебирая длинными пальцами в воздухе, словно плел невидимую паутину.

— А для чего эта таблетка? — подозрительно спросила я, скептично глядя на странную пантомиму, устроенную Илунаром. Если эта таблетка для того, чтобы так же изображать сумасшедшего человека-паука, то лучше не надо.

Но Илунар повременил с ответом, пока не доплел свою невидимую паутину и не накинул ее на меня. Мир вокруг подернулся дымкой, словно я оказалась за занавеской из органзы. Звуки отдалились, цвета стали приглушенней. Так вот как выглядит их магия!

— Синяя таблетка поможет тебе выжить в холоде на ночной стороне Эзианы. Красная же, если вдруг ты сможешь вернуться — приспособит тебя к обратно к теплой стороне. А теперь сиди тихо, не шевелясь. Я тебя накрыл пологом невидимости, — торопливо проговорил Илунар и начал плести другую незримую паутину.

Но не успел.

Тень огромного пса в длинном прыжке накрыла розовое небо. Это уже был вовсе не дружелюбный щенок, а взрослое животное, с оскаленными белыми клыками и диким блеском в черных глазах.

На его холке восседал мужчина с длинными белыми волосами, бледной кожей, одетый в кожаные доспехи. «Ледяной» — поняла я оторопело.

Его льдисто-прозрачные глаза смотрели словно бы безразлично, а тонкие губы презрительно кривились, когда он замахнулся тонким длинным хлыстом на Илунара.

Я с ужасом прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать, когда на лице Илунара появилась длинная красная полоса, быстро наливавшаяся кровью.

Но Илунар упорно доплетал свое заклинание и, улучив момент, накинул его на голову громадного пса. Иксах заскулил и начал тыкаться пастью в снег и пятиться назад, скребя лапами по морде, словно пытаясь избавиться от намордника.

Ледяной безуспешно подергал его, крикнув пару команд резким, словно птичьим голосом, потом обратил все свое злобное внимание на Илунара, который плел новое заклятие.

Неспешно соскользнув со спины неуправляемого иксаха, Ледяной неотвратимо надвигался на мага, вынимая из ножен короткий меч.

Сквозь страх у меня прорвалось возмущение. Илунар — моя единственная надежда отыскать артефакт, а этот снеговик хочет его зарубить?!

Я с досадой вспомнила потерявшийся где-то в снегах пистолет Илунара. Вот где бы он пригодился! Начала судорожно искать что-нибудь под ногами и нашарила камень.

Ледяной был ко мне спиной, когда, выскочив из убежища, я с криком подпрыгнула и тюкнула его камнем в темечко.

Я не надеялась на успех. Не думала, что у меня получится. В тот момент мной руководило лишь злость и желание спасти свой шанс найти артефакт.

И сейчас, глядя на мягко осевшее тело у моих ног, не могла поверить, что это сделала я.

— Я, что, его убила? – проглотив ком в горле, просипела я, роняя камень из ослабевших пальцев.

Илунар взглянул на меня темными глазами, подошел, пощупал шею Ледяного и кивнул. Я, замотав головой, отступила, закрывая рот ладонями, с ужасом вперившись в бледное обескровленное лицо Ледяного.

Притихший пес, смирившийся с намордником и угрюмо стоявший, уткнувшись носом в снег, жалобно заскулил.

А Илунар ухватил Ледяного за плечи и поволок по снегу поближе к камням. За ним в снегу осталась широкая борозда.

— Тебе сейчас лучше бежать. Я пока замету следы. Скоро сюда явятся остальные, — отрывисто проговорил Илунар, уложив Ледяного и начиная плести над ним новое заклинание.

Он кивнул на

— Я не оставлю тебя, — попыталась я взять себя в руки, все еще со страхом глядя на бездвижное тело.

Со стороны гор послышался приближающийся трубный рев.

— Поздно, — крикнул Илунар, подтолкнул меня опять в щель между камнями и закрыл паутиной заклинания. Но на этот раз я не могла даже шевельнуться. С трудом дыша, я сквозь мутную пелену увидела, как несколько Ледяных на белоснежных псах окружили Илунара.

Короткая схватка, и вот они уже умчались, прихватив Илунара и тело павшего товарища с собой.

Бездушная тишина холодного простора окутала все вокруг.

Я осталась одна.

Сначала у меня был шок от свершившегося.

И боль.

Илунар пожертвовал собой ради меня. А теперь его нет. Лишь на вытоптанном снегу остались пятна ярко-красной крови.

И теперь одна в этом стылом странном мире.

Я прикрыла веки, пытаясь удержать слезы. Но они горячими каплями потекли по щекам. И тут я почувствовала, что начала замерзать.

Холод полз по моим ногам, забираясь все выше и выше, уже проникая под куртку, а я, прикованная к камням, не могла даже пошевелиться, чтобы разогнать кровь по жилам.

Я что, останусь тут навеки? Только розовая муть, холодные камни и ледяной ветер будут свидетелями моей бесславной кончины?

Нет! Отставить плохие мысли! Я не для того получила тут шанс на новую жизнь, чтобы так глупо сгинуть.

Надо как-то вырваться из плена заклинания. К несчастью, я не маг, не могу рассеять колдовство. Я начала обшаривать взглядом все вокруг. Не может быть, чтобы Илунар запер меня тут, зная, что не смогу вырваться.

В сердце кольнуло. Бедный Илунар…

От холода меня уже начала бить мелкая неконтролируемая дрожь. Как жаль, что у этого заклинания нет согревающего эффекта.

Тут мимо пронесся белый вихрь, обдав и без того замерзшую меня новой порцией холодного воздуха.

Вихрь вернулся, остановился и оказался тем самым щенком иксаха. Он меня не видел, но явно как-то чуял. Принюхиваясь, он медленно подходил к тому месту, где я была спрятана.

«Только не лизни», — с замиранием сердца думала я, стараясь даже задержать дыхание, чтобы отдалить тот момент, когда он меня найдет.

Но щенок не собирался сдаваться. Он подошел вплотную, навострив уши. Его черный нос, ярко выделявшийся на белой пушистой морде, смешно задергался, словно он собирался чихнуть. Замерев, он вдруг протянул лапу и попытался поддеть меня и выволочь.

Ткань затрещала, когда когти зверя царапнули по ней. Щенок с интересом прислушался, склонив голову набок, и потом завилял хвостом, принявшись с еще большим усердием выковыривать меня из моего убежища обеими передними лапами по очереди.

Наконец, удачно зацепив когтями, он выволок меня из плена заклинания. Я упала ничком прямиком в небольшой сугроб. Прямо рядом с собой я услышала шорох и, испугавшись, что щенок иксаха меня сейчас лизнет, откатилась в сторону и вскочила.

Гигантский песик смотрел на меня очень внимательно, забавно наклонив голову набок и повиливал пушистым хвостом. Я вытерла рукавом облепленное снегом лицо и шмыгнула.

Иксах подскочил, словно это был сигнал для него и начал прыгать вокруг, припадая на лапы и фыркая.

— Стой! Тихо! — выставила я ладонь вперед, придавая голосу сердитости. Не хватало еще, чтобы в припадке дружелюбия он меня лизнул. Иксах остановился и нерешительно вильнул хвостом, удивленно глядя на меня.

— Сидеть, — скомандовала я, и щенок сел, хотя, я была уверена, у него на морде было написано тщательно скрываемое ехидство.

— Молодец! Умница, — обрадовалась я послушанию, предусмотрительно держась на расстоянии. Притоптывая на месте и растирая ладони, я попыталась согреться. Потом задумалась, что же делать дальше. Несомненно, надо продолжать путь. Но куда?

С какой-то надеждой на чудо я взглянула на иксаха:

— Послушай, я не знаю где я, куда мне дальше двигаться, но мне нужно в королевство Филируз.

Я не сводила вопросительного взгляда с щенка. Тот все с таким же вниманием смотрел на меня. Я на него. Он на меня. А чего я ожидала? Что сейчас он встанет, покажет лапой на восток и скажет: «Филируз вон там, айда покажу»?

Ладно, чудес не бывает, даже в этом мире магии. Я вздохнула и пошла собирать раскиданные вещи. Если иксах мне подчинится, то я могу продолжить путешествие прямо на нем.

Надеюсь, Ледяные, забрав свою кровавую дань, пока что не вернутся. Хотя… Они могут хватиться щенка. Я тут же пригнулась и начала продвигаться короткими перебежками, прячась за камнями.

Иксах тут же решил, что это новая игра, и с радостными взвизгиваниями начал бегать за мной, перепрыгивая камни и взметая снежные фонтаны.

Вот и моя поклажа, выкинутая в спешке. Мешок развязался, припасы рассыпались по снегу. Я бухнулась на колени, собирая их обратно, как вдруг краем глаза заметила, что иксах опять выпрыгнул из-за камней и мчится ко мне.

Я инстинктивно пригнулась к земле, прикрываясь руками, когда недалеко прогрохотал выстрел. Тут же раздался визг раненного животного, эхом отдаваясь вместе с отголосками выстрела.

Раненный иксах, хромая, помчался к горам, а за ним тянулась цепочка кроваво-красных капель. А в мою сторону уже продвигался конный отряд во главе с самим Тайнуаром.

Он все-таки меня нашел. Я оглянулась, ища спасение. Но быстро приблизившиеся всадники не оставили мне и шанса.

Окружившие меня кони с храпом вздымались, дико кося красновато-коричневыми глазами, роняя пену с блестевших удил. Густой запах пота и силоса разлился вокруг.

Я стояла, прижимая к себе сумку, словно это могло меня как-то защитить.

Тайнуар смотрел на меня сверху вниз, издевательски кривя губы в улыбке.

— Хотела сбежать? — он запрокинул голову и засмеялся, черная шапка густых волос затрепетала на ветру. Изображает из себя вселенского злодея?

— Что вы, ваше величество, вовсе нет. Я просто хотела полюбоваться окрестностями. Прогулки на свежем воздухе, знаете ли, так благотворно сказываются на здоровье, — я старалась держаться, несмотря на понимание, что в этот раз я действительно попала.

— А где Илунар, где этот пес сутулый? — Тайнуар вперился в меня властным требовательным взглядом.

— Его убили и увезли… — я запнулась, мне было трудно говорить об этом, — Его убили Ледяные.

Всадники тут же нервно оглянулись, ища спрятавшихся Ледяных.

— Вот как. Очень жаль… — протянул Тайнуар. Я изумленно взметнула взгляд на него, поражаясь внезапному человеколюбию. Король прихлопнул себя по голенищу коротким хлыстом и добавил: — Жаль, что не смогу казнить его собственноручно. Ну а ты… Почему тебя не убили?

— Илунар укрыл меня, наложив заклятие невидимости. Он пожертвовал собой ради моего спасения, — я опустила глаза, вспоминая, как это было.

Черные глаза Тайнуара сузились, нос сморщился, будто бы учуяв неприятный запах, когда он продолжил:

— Какая ирония. Илунар спас тебя от Ледяных, мои воины только что спасли тебя от молодого иксаха, и все затем, чтобы я мог казнить тебя по прибытию в крепость Гризвад на радость и потеху народу.

— Стойте! — воскликнула я. — Моей казнью вы ничего не исправите.

Глава 6. В гостях у Тайнуара

— А что ты предлагаешь? Отпустить тебя дальше гулять и поправлять здоровье? — кажется, у короля тоже есть чувство сарказма.

— Посмотрите на меня! — сказала я, подступив поближе. — Видите, я молодею с каждым часом. Я скоро исчезну. Мне тоже нужен артефакт. Он у короля Филируза. Именно туда я направлялась. Мы можем помочь друг другу, — это был блеф, но я произнесла его со всем чувством, чтобы король поверил: — Я могу добыть его для вас.

Тайнуар поглядел на меня пару секунд, потом по его лицу разлилась желчная улыбка:

— Что второй артефакт в Филирузе, я и так знаю. И король Фил его тебе не отдаст. А вот мне — да! Когда я его завоюю.

— Погодите! — снова с отчаянием воскликнула я. — Необязательно устраивать войну, терять людей, подвергать себя опасности. Дайте мне шанс! Я могу войти в доверие к нему. Я смогу уговорить его дать артефакт.

— Хм! — скривил губы Тайнуар. — В этом есть какой-то смысл.

И Тайнуар, дав знак сопровождающим, пришпорил коня и взял с места в карьер прямо в сторону горящего на горизонте светила. Подозреваю, король не так спешил в свой замок, как хотел скорее покинуть опасное место. Ну а меня закинул на седло один из всадников.

И скажу вам, путешествовать почти на луке седла — удовольствие так себе. Через метров пятьсот я уже беспрестанно морщилась от боли, а через пару километров готова была сама бежать за лошадью, чем так мучиться.

Но, к счастью, скоро стало теплее, так что я сняла свой полушубок и подложила под себя, так что дальше ехала почти с комфортом и могла любоваться видами.

Постепенно местность вокруг становилась иной. Солнце на горизонте было выше. Зелень лесов приятно радовала глаз, а пряный аромат душистых лугов веял летом.

И вот, когда я уже потеряла счет времени, впереди показались шпили замка.

Огромная крепость в стиле средневековья встретил нас запертыми подъемными воротами, агрессивно торчащими пиками над стенами и непомерным смрадом, шедшим от рва, наполненного стоячей водой.

Один из всадников затрубил в рог. Над стенами показался часовой, который увидев короля, начал отдавать команды и все пришло в движение. Мост со скрипом начал опускаться, над стенами поднимались флаги, за воротами засуетились охранники.

За стенами проехали по паре извилистых улиц, прежде чем оказались в пункте назначения.

— Отведите тиассу Антонину в темницу, — сухо бросил Тайнур, когда спешился у ступеней замка.

— Погодите, ваше величество, — возмутилась я, — вы же говорили, что отправите меня в Филируз.

— Я еще не решил окончательно, — пожал плечами Тайнуар и кивнул воину, который тут же поволок меня куда-то за крепкую, обитую железом дверь.

Втолкнув меня в камеру, воин захлопнул дверь и с лязгом задвинул засов.

Наступила темнота. Я стояла, моргая, привыкая к мраку, пока наконец не разглядела в едва заметном рассеянном свете скудную и мрачную обстановку каменного мешка, в котором оказалась.

Стоявшие вдоль стен три лежанки были накрыты тряпьем, грудой тряпья. От вида холодного каменного пола у меня заныли ноги. Запахи нечистот не давали дышать. Я подтянула воротник и уткнулась носом в пушистый мех куртки, чтобы хоть немного отфильтровать этот воздух, пока меня не вывернуло.

Тишина камеры давила, а тряпье на лежанках пугало. Кто там мог притаиться под ним? Заключенные разбойники, преступники? Я поежилась и присмотрелась внимательней, боясь приблизиться.

А может быть, там крысы? Воображение подкинуло картину стай голодных грызунов или полчищ омерзительных тараканов, выползающих с противным скрежетом маленьких лапок и бурной темной рекой устремляющихся в мою сторону.

Так, накручивая себя, я не сводила глаз с лежанок. Те вели себя тихо, как и полагается благовоспитанным койкам. Хотя, кто знает, какое у них воспитание, это же тюремные лежанки.

Ну ладно, я наверно просто придираюсь. Сделав резкий выдох, я решительно шагнула к ближайшей из них.

До сих пор я не то, чтобы считала себя очень удачливым человеком. Я скорее полагалась на себя, свой труд, решительность и упорство. Но все же верила, что часть удачи в моей жизни все же есть.

Но в тот миг, когда ворох тряпья зашевелился и начал вставать, я дрогнула, потеряв всякую веру в удачу. Завизжав, я бросила в него сумкой с припасами, которую я не отпускала все это время.

Раздался глухой стук, и куча тряпья с вполне человеческим стоном повалилась обратно. Я ахнула и тихо спросила:

— Э-эй? Кто тут? Ты человек?

— Сначала надо спрашивать, а потом уже кидаться, — простонал мужской голос.

— А нечего пугать! — сердито проворчала я, но потом сочувственно спросила: — Сильно больно?

— А как вы думаете? — пробурчал голос из кучи тряпок. — У вас там камни что ли в сумке? О, погодите, пахнет чем-то съестным.

И ворох тряпья тут же оживился и снова начал подниматься. Когда он убрал с себя ветошь, выполнявшее тут роль одеяла, я разглядела мужчину, обросшего, тощего, в рванье, через которое было видно изрядно исхудавшее тело.

Узник встал на ноги, пошатнулся, переступил с ноги на ногу, чтоб не упасть и церемонно склонил голову:

— Позвольте представиться, Агиар Месводиан, — и, подняв голову, спросил: — А вас как величать, юная тиасса?

— Антонина Белова, — не знаю почему, но сейчас, в его манерах и умении держать себя, несмотря на тюремные условия, было какое-то сдержанное достоинство. Поэтому не хотелось ерничать.

— А что делает столь юная прекрасная тиасса в темнице?

Что делаю? Да вот, покушать принесла. Но вместо этого я пожала плечами и вздохнула:

— Тайнуар запер меня сюда, и теперь я не уверена, казнит ли он меня или отпустит добывать артефакт молодости.

— Добывать? Но, насколько я знаю, артефакт у него есть. Да вы присаживайтесь, — гостеприимно повел рукой Агиар в сторону кушетки.

Я опасливо присела на краешек, неловко отодвинув тряпье в сторону.

— Артефакт Тайнуара сломался, — почесала я бровь, раздумывая, а вообще стоит ли мне доверять этому человеку. В голове мелькнуло подозрение: — А вы здесь за что?

— Я… — протянул нерешительно Агиар, — я… Я не помню, — удивленно закончил он, запуская руки в лохматую шевелюру и уставившись отсутствующим взглядом перед собой. Потом перевел расширенные глаза на меня и добавил: — Я вообще ничего не помню, кроме своего имени…

Я неверяще покачала головой:

— Вы же знаете про артефакт. Только что сказали.

— Да, — Агиар радостно закивал, — про артефакт помню, про Тайнуара, про королевство… А вот про себя ничего, — совсем тихо закончил он.

Тяжелая пауза повисла в камере. Потом я вспомнила про сумку и захотела его как-то взбодрить:

— А у меня же действительно припасы есть. Вот мясо, лепешки, берите, угощайтесь.

Агиар оживился было, но потом остановился и произнес:

— Простите, как я могу. Я не могу позволить тиассе голодать. Неизвестно, сколько вас тут продержат, эта еда пригодится вам.

Я хотела возразить, но тут заскрежетал засов, заскрипели петли двери, и полоска света ударила по отвыкшим глазам.

Появившийся в проеме воин громко крикнул:

— Тиасса Антонина, немедленно следуйте за мной!

Сердце упало куда-то в район желудка, потом подпрыгнуло и начало качать кровь с неимоверной скоростью. Зачем король послал за мной? Означает ли это быструю казнь или все же отправит к Филзу?

Загораживая глаза ладонью, я вышла следом за воином и оглянулась напоследок на Агиара. Но его нигде не было видно. Лишь ворох рваных одеял лежал на койках, да светлела забытая мной сумка. Воин с грохотом закрыл дверь перед моим носом, и мы двинулись дальше.

А в голове свербело что-то, словно я что-то упустила. Как это бывает, когда куда-то уезжаешь и вдруг начинаешь беспокоиться, то ли утюг не выключила, то ли кран не закрыла. И вдруг, лишь когда я шагнула на первую ступеньку дворца Тайнуара, я поняла: воин закрыл дверь, но не задвинул засов!

Почему? Я бросила быстрый взгляд на воина. Тот ни о чем не беспокоился, размеренно и целенаправленно шагая ко входу. Я мысленно улыбнулась. Может быть, у Агиара возник шанс сбежать из темницы из-за халатности воина? Мне узник не показался преступником или злодеем. Кроме того, Тайнуар не оказался особо справедливым, так что этот человек может быть заперт тут просто по прихоти его величества.

Замок-дворец Тайнуара представлял собой замок внутри крепости, с отдельной укрепленной стеной. Меня поначалу смутили широкие каменные ступени, ведущие внутрь сооружения. Они совершенно не соответствовали общему стилю суровой неприступной твердыни. Но, едва мы прошли по лестнице, как ступени исчезли, одна за другой опустившись до уровня каменной мостовой. А широкий проем, как по волшебству, тут же «зарос» каменной кладкой.

Внутри был еще один дворик, в центре которого блестел прудик и с нависшим над ним деревцем с лимонно-желтыми листьями. На самой его вершине, на длинной ветви висел ярко-красный плод, похожий на гранат.

Вокруг прудика стояли скамейки. Обмахивающиеся веерами из длинных белых и зеленых перьев дамы в пышных нарядах изящно опирались на узорчатые спинки скамеек с причудливыми завитками.

Эта картина настолько же диссонировала, насколько гармонично вливалась в окружение из голых каменных стен, выщербленной мостовой под ногами, узких бойниц, угрожающе глядевших с башен замка.

Мы прошли мимо них, вызвав перешептывания и испуганные ахи. Я взглянула на своего сопровождающего и пожала плечами. Чего они так испугались? Воин как воин.

Убранство анфилады величественных залов не столько потрясло, сколько заворожило меня. Я вспомнила, что долгие годы я мечтала посетить Санкт-Петербург, увидеть дворцы, прогуляться по Эрмитажу, узреть своими глазами наследие великой эпохи.

Теперь же, при виде золоченых украшений стен и потолков, наряду с восхищением сладкой болью разлилось томление по несбывшимся мечтам. Я всю жизнь откладывала поездку. То дети маленькие, то не хватало средств. А потом дети подросли, их надо было устраивать в колледжи-университеты. Опять работа без продыху, чтоб и их обеспечить, и дома чтоб не было шаром покати.

А потом тихонько подкатила старость. Сын и дочери разлетелись из материнского дома. Пустые серые дни были наполнены только опасением, что вот-вот дети позвонят, а я пропущу звонок. Потому я часто сидела у телефона, в очках и с газетой или книгой в руках, тоскливо поглядывая на потертый аппарат.

Небогатая пенсия складывалась в кубышку: для детей.

Время шло, дети почти не звонили, а мои звонки все чаще оставались без ответа. Я не понимала, прятала обиду, но горечь темным илом стелилась в глубине души.

Иногда я срывалась, высказывала им, и они переставали общаться на долгие месяцы. Потому я терпела, говорила лишь то, что дети хотели услышать.

При этих воспоминаниях боль кольнула, словно во мне все еще билось то, старое сердце, истасканное и поцарапанное. За что мои дети так со мной? Ведь я жила для них, всю жизнь им отдала!

Ни одной копейки на себя не тратила, не исполнила своих мечтаний. А теперь я в неизвестной стране и уж точно не попаду в Санкт-Петербург. И дети тоже уже никогда меня не увидят.

При этих мыслях даже яркие вышивки на стенах словно потускнели, потеряв свои сочные оттенки. Я равнодушно прошла мимо огромных, во всю стену картин в золоченых рамах. На миг только задержала взгляд на прозрачных кристаллах, блистающим водопадом спускающихся с потолка.

Когда мы вступили в Синий зал, где вдоль стен свисали флаги цвета глубокого ультрамарина, глашатай громко возвестил:

— Тиасса Антонина нижайше прибыла на аудиенцию!

В дальнем конце зала, на вершине ступенчатой пирамиды, прилегающей к стене, возвышался трон. Тайнуар, восседавший на нем, даже не повернул головы. Он разговаривал с кем-то из придворных, сидевших ступенькой ниже. На каждой ступени находились люди. Похоже, что их одежда соответствовала их рангу. Чем ниже они находились, тем темнее были наряды, от ярких сочных синих на самой вершине к темно-коричневым и серым на нижних ступенях.

Когда мы дошли до пирамиды, мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на короля. И мне это очень не понравилось. Вот для чего она задумана: чтобы просители чувствовали себя ничтожно малыми по сравнению с его величеством.

Видя, что король не обращает на меня внимания, я шагнула на широкую ступень. Возмущенные возгласы послышались со всех сторон. Один из придворных, мужчина с выкаченными, словно шарнирными глазами, вскочил навстречу и начал вытаскивать меч из ножен.

Я решительным жестом положила ладонь ему на руку и твердо заглянула в глаза:

— Мне только спросить!

И поднялась выше. Всех вскакивающих с явным намерением меня остановить я успокаивала словами:

— Мне только спросить! Мне только маленькая справочка нужна! Я еще вчера занимала тут очередь!

Придворных то ли вводила в ступор моя решительность, то ли слова «Мне только спросить» являются во всех мирах волшебными.

Так, попеременно извиняясь за оттоптанные ноги и краешки одежд, я добралась до трона и встала прямо перед Тайнуаром.

— Ваше величество, вызывали?

Тайнуар молча смотрел на меня, загадочная улыбка притаилась где-то в уголках его губ. Наконец он значительно склонил голову и произнес довольно:

— Думаю, ты справишься!

Кивнув кому-то, Тайнуар добавил:

— Тебе будут предоставлены отдельные покои и время, чтобы подготовиться к путешествию. Также тебе будет выделено сопровождение до границы.

— Весьма щедро с вашей стороны, — я старалась выразить признательность, а не сарказм. До границы будут сопровождать, видите ли! — А дальше как?

— Придворный маг сделает для тебя копию карты королевства Филируз, так что не заблудишься, — Тайнуар равнодушно отвернулся и продолжил тихую беседу со своим приближенным в синем, расшитом золотом камзоле.

И только теперь я обратила внимание, что вышивки золотом везде изображали знакомое уже дерево с лимонными листьями. Только гранат на них было гораздо больше.

Подошедшая девушка, возможно фрейлина, склонилась в коротком реверансе перед королем и окатив меня темным недоброжелательным взглядом, сказала, что проводит меня в покои.

Когда высокие двери открылись передо мной, я обвела взглядом выделенную мне жилплощадь, высокие потолки с лепниной, и не сдержалась:

— Сталинская застройка!

— Что? — удивилась фрейлина (ладно, буду так ее называть).

— Что? — сделала непонимающий вид я.

Фрейлина высокомерно подняла нос и прошла вперед, рассказывая мне, что тут для чего. Кажется, она приняла меня за дикарку, которая не понимает даже предназначения подушки.

— Милочка, — процедила я сквозь зубы и снисходительно покачала головой: — Поверьте мне, у меня гораздо больший опыт пользования благами цивилизации, чем у вас всех вместе взятых.

— Сильно сомневаюсь. Но как пожелаешь, — фрейлина раздраженно хмыкнула, резко развернулась и прошла обратно к выходу, обдав меня по пути запахом сладких духов. У двери она обернулась:

— Через час подадут обед. Надеюсь, ты умеешь определять время по артефакту.

Дверь захлопнулась за фрейлиной, а я осталась с невысказанным вопросом. Потратив пару минут на поиски артефакта времени, я бросила это бесполезное занятие, предположив, что примерное время я и так рассчитаю, да и они сами не пропустят время обеда и пришлют кого-то за мной. Я ведь не знаю дорогу.

Пока искала артефакт, наткнулась на большой стол с корзинками, в которых были инструменты для шитья. Отрезки тканей, сложенные стопками, катушки ниток и золоченые ножницы, все указывало, что тут обитает швея. Либо меня поселили в комнату служанок, что маловероятно, либо здешние дамы не имеют привычки сидеть сложа руки.

Мне на глаза попалось большое зеркало в полный рост. Подойдя к нему, я заподозрила, что дам во дворе напугал вовсе воин. Выбивающиеся во все стороны из пучка волосы, висящая одежда из кожи и меха, испачканное лицо — все это так контрастировало с придворной роскошью, что я хмыкнула.

Глава 7. Свет мой, зеркальце, скажи...

Зато с интересом изучила свою обновившуюся фигуру. Кажется, я даже стала выше и стройнее, чем когда-либо в молодости. Глядя на себя в зеркало, я распустила узел, в который наспех собирала шевелюру, пока мы были в дороге.

Длинные волосы черной упругой волной упали вниз, укутав меня до пояса. Я восхищенно пропустила пряди сквозь пальцы. Гладкий блестящий шелк легко скользнул по коже, оставив ощущение прохлады.

Я смотрела в отражение и не верила, что это я. Потому что это было настолько чудесно, что хотелось плакать. Впервые за много лет.

Глазам вернулась былая глубина и зоркость. Да я же теперь все прекрасно вижу! Как я этого сразу не заметила?

Как во сне я проследовала в ванную.

Там, скинув опостылевшую одежду, пропахшую потом и животными, я блаженно погрузилась в пенистую теплую воду. Как хорошо, что краны были такие же как у нас.

Но долго нежиться не было времени. Мало ли, сколько у них длится час. Потому я отмылась, благо, тут было много разнокалиберных кувшинчиков с мылом, завернулась в длинное полотенце и прошлепала в спальню.

Подойдя к зеркалу, я покачала головой. Теперь, по освежившейся после ванны коже лица было видно, насколько я омолодилась. Мне было лет двадцать пять, не больше.

Тут краем глаза я заметила на кровати за тонким балдахином нечто громадное, косматое и вздрогнула. Схватив кочергу, лежавшую у камина, я попятилась к двери, не сводя глаз с очертаний странной фигуры. Лишь когда я уперлась спиной в древесину косяка, моим глазам открылся вид на кровать.

Увидев предмет моего испуга, я издала короткий смешок и даже оглянулась вокруг, не видел ли кто моего позорного поведения.

То, что я приняла за мохнатое чудище оказалось длинным пышным платьем, из желто-коричневой парчи. Многослойной была не только юбка, но и рукава. Тяжелый лиф был простеган квадратиками, что вызвало у меня стойкие ассоциации с фуфайкой, в которой я ходила на ферму.

Размер и вес платья вызвал у меня еще большее замешательство.

Этот неподъемная на вид махина наверняка водружается на человека с помощью манипулятора или крана.

Обойдя кровать со всех сторон, я не нашла рычагов или подъемного механизма, который помог бы мне напялить это неудобное во всех смыслах платье. Попытавшись подлезть через юбку, я заблудилась в этом бреде сумасшедшего кутюрье и решила, что добровольно подвергать себя этой пытке не стану. Отплевываясь от попавших в рот кисточек, которые в обилии украшали платье внутри и снаружи, я выползла наружу и вздохнула, утирая вспотевший лоб.

Задумчиво усевшись на кровать, я заприметила большой шкаф напротив. А ведь там может быть еще одежда!

Рассудив, что я здесь вообще проездом, не стоит заморачиваться с соблюдением местной моды, я пустилась на поиски подходящего наряда.

Из недр монструозного шкафа я извлекла на свет божий целую тонну разных тканей, платьев и ворох трудно идентифицируемых предметов одежды. Среди прочего было несколько рулонов прекрасного атласа: голубого, серого, пурпурного.

А затем я наткнулась на темно-серое закрытое платье со скромным кроем и кивнула сама себе. То, что надо! Длина до щиколоток. Юбка достаточно широка, чтобы удобно ходить, но и не развевается, а значит, не зацепится ни за что. Плотная теплая ткань не даст замерзнуть. А цвет тоже очень удачный, практичный. Даже если испачкаешь, не будет заметно.

Надев его, подошла к зеркалу. Покрутилась. Немного свободно, но это же хорошо. Можно подтянуть поясом. Говоря все это себе, я бросала время от времени взгляды на те рулоны шелка, ярким пятном лежавшие на ковре.

А что, если?..

Подняла один из рулонов и приложила к себе шелковую ткань.

Всю свою сознательную жизнь я думала о практичности вещей. Носила одежду, которую трудно испачкать, в которой можно и стирать, и сбегать на рынок, и на работу.

Но ведь я раньше никогда и бывала в королевском замке. Я снова молода. И просто не могу себе позволить быть хуже этих фрейлин, или как их там. Кстати, кто же они? Покопавшись в памяти, поняла, что знаю только, что фрейлины обитают в королевских дворцах, а чем они там занимаются, понятия не имею.

Глядя, как холодный голубой атлас ярко сочетается со светлой кожей и темными волосами, я задумчиво покусывала губы.

Знать бы сколько времени у меня есть. Но попытка не пытка.

Метнувшись к столу, я разыскала плотную желтую ленту с метками. Скорее всего, это и есть портновский метр. Не переодевая серое платье, измерила свою талию и длину от талии до пола. Затем начала отмерять отрез ткани для юбки-солнца. Именно такое платье я шила как-то для дочери на выпускной.

К моей несказанной радости, эта ткань, из чего бы она ни была сделана, не сыпалась по краям. Более того, она словно и не была соткана на станке. Тонкие нити располагались в хаотичном порядке, словно наклеенные друг поверх друга.

С одной стороны ткань была блестящей и гладкой, а с другой — матовой, немного шершавой и теплой как войлок.

Я, вырезав два полукруга, начала их сшивать. Вручную это было не так быстро, как хотелось бы. Неужели в этом магическом мире не могли придумать какую-нибудь волшебную швейную машинку?

Но я вспомнила сморщившееся лицо Илунара в ответ на вопрос о применении магии для приготовления еды. Видимо, тратить магию на бытовые мелочи у них считается не комильфо.

Покончив со сшиванием половинок юбки, присборила по талии. На изготовление верха мало времени, да и выкроек не было.

Но в куче из шкафа я видела нечто, похожее на лиф, только темно-синего цвета. Именно когда я его заметила, у меня мелькнула мысль, что можно дополнить его юбкой.

Начала перекладывать вещи по одной в шкаф, и в этот момент услышала стук закрывшейся двери и цокот копыт, ой, простите, каблуков. В дверях спальни появилась давешняя фрейлина. Оглядев меня в скромном сером платье, увидев ворох вещей на полу, она многозначительно приподняла бровь. Ее лицо приобрело выражение: «Я так и знала!»

— Хотела напомнить, что обед будет в малом зале. Горничная придет за тобой в назначенный срок.

— Благодарю, — так же вежливо ответила я, но отзеркаливая ее выражение лица. — А чьи это покои, милейшая? — спросила я и выразительно обвела взглядом все вещи, разложенные на полу. Сама мысленно поморщилась от слова «милейшая». Откуда оно вообще взялось в моей памяти? Но, наверное, так принято общаться в якобы аристократическом обществе.

— Ах, это вещи бывшей фаворитки короля. Но с тех пор, как ее обвинили в государственной измене и колдовстве, эти покои пустуют, — фрейлина подошла и подпнула носком своей туфельки кучу тканей. — Можешь пользоваться. Но говорят, что они прокляты, ведь их хозяйка — колдунья.

Глава 8. Обед с его королевским величеством

— Колдунья?! — огорошено переспросила я. — А разве это не мир магов и это не в порядке вещей?

— Женщины не способны владеть магией, и нас этому не обучают. Женщина — это хранительница очага и дома.

— Для цивилизации, прилетевшей с другой планеты, у вас слишком… — я махнула рукой, пытаясь подобрать не слишком обидное слово, — консервативный…, да, консервативный строй.

— Мы живем по заветам своих предков, — сдержанно ответила фрейлина. — Чтобы не утратить и этот наш новый дом.

— Не слишком вы хорошо обращались со своим новым домом, — не сдержалась я от колкости. — Планету вон остановили.

Фрейлина встрепенулась и коротко кинула:

— А это не твое дело.

— Это и радует, — ответила я. Фрейлина, шумно шагая и шелестя платьем, покинула покои.

Они здесь все такие? Ох и не радужные перспективы ожидают меня на обеде.

Отыскав лиф, примерила и осталась довольна. Он открывал плечи, немного спину и подчеркивал талию.

Закидав остальные вещи в шкаф, чтобы не было ощущения беспорядка, я снова принялась за работу.

Соединив две части, я надела платье и встала перед зеркалом. Лиф сам по себе неплох, но выглядел не очень нарядно. Сюда просилось украшение.

И прическа. Точно. Руки потянулись привычно заплести волосы в косу, но я остановилась. Пыталась припомнить какую-нибудь вечернюю нарядную прическу и не смогла. Помнится, там локоны, шпильки с цветочками.

Те башни, что были сооружены на головах местных красавиц мне ну никак не нравились. Они напоминали небольшие стога сена, выжженные солнцем и потерявшие живой блеск, присущий здоровым волосам.

Видимо, неумеренное использование горячих железных щипцов, которые я сейчас наблюдала у камина, и испортило внешний вид шевелюр модниц этого мира. Я намотала прядь своих еще слегка влажных волос на палец и задумалась.

Потом завязала волосы лентой, оставив только широкую прядь справа ото лба, вывернула хвост вниз и начала плести французскую косу ото лба, добавляя пряди только с одной стороны. Дойдя до хвоста, начала влетать и его, точно так же добавляя пряди только с одной стороны.

Получившуюся косу завернула улиткой и приколола сзади слева. Посмотрев в зеркало, вздохнула. Это словно я и, одновременно, другая.

У кровати стояли туфли, принесенные в комплекте с громоздким платьем. Надев их, ощутила себя полностью укомплектованной к предстоящему обеду.

Стук в дверь, и вошла девушка. Невзрачная одежда и белый фартучек прямо говорили, что это кто-то из обслуги. Видимо, горничная, присланная за мной.

Остановившись, на полушаге, она вперла в меня изумленный взгляд, но потом, одумавшись, склонила голову и присела в книксене.

— Доброго дня, тиасса Антонина Белова, я буду сопровождать вас до обеденного зала.

— Веди, — я последовала за ней. Платье приятно шелестело, туфельки звонко цокали по каменному полу, отдаваясь эхом под высокими сводами.

Я чувствовала себя легкой и свободной, и почти счастливой от ощущения своего здоровья, если бы не давящее чувство быстротечности времени.

И вот, я летящей походкой ворвалась в зал, едва горничная распахнула двери. Лица всех присутствовавших придворных, среди которых было много мужчин, немедленно повернулись ко мне. Приторные улыбки на лицах дам медленно сползли, понижая градус слащавости, царившей в зале.

Сквозь пудру и насурьмленные ресницы остро проглянула извечная женская ревность. Та, которую я считала фрейлиной, ревниво прижалась поближе к королю Тайнуару.

Но король легонько, словно невзначай, вынул руку из ее захвата и указал мне на место неподалеку от себя.

Застывшие взгляды дам словно черные дула орудий были нацелены на меня. Еще бы! Мой легкий и более свежий вид резко контрастировал с тяжелыми и помпезными нарядами, которые от обилия украшений, рюшечек, кисточек выглядели чересчур вычурными. Особенно ярко выразилась разочарование на лице давешней фрейлины, которая явно предвкушала мое появление в сером невзрачном платье.

— Удалось ли отдохнуть, тиасса Антонина? — обратился король ко мне, отпивая из золоченого кубка.

Надо же, какой галантный!

«Где именно? В вашей прекрасной тюрьме?» — хотелось мне съязвить, но я лишь с легким наклоном головы и тонкой улыбкой пропела:

— Несомненно! Сервис у вас выше всяких похвал!

— Ох, я думаю, ты недостаточно отдохнула и потому пришла на обед в ночнушке, — елейный голосок фрейлины раздавался на той раздражающей ноте, которое издает пчела, намереваясь напасть.

— А ты собираешься на войну и потому надела на себя этот непробиваемый панцирь? Да еще и охапку сена на голову для маскировки? — снисходительно спросила я.

Со стороны мужчин послышались смешки.

— Да как ты смеешь? — взвизгнула фрейлина, вскочив. Несмотря на обильную пудру, ее лицо пошло пятнами.

—Помолчи, Фидалина, — равнодушно сказал Тайнуар, отер лоснящиеся от сочного мясного блюда губы и принялся за овощной гарнир.

Фидалина медленно села обратно. Ее, кажется, потрясло то, что король принял не ее сторону. Но фрейлина быстро оправилась и состряпала на лице елейное выражение, которое видимо считала очень привлекательным. Снова прижимаясь к королю, она пыталась вернуть к себе его расположение «незаметными» поглаживаниями по рукаву.

Короткое замечание короля произвел впечатляющее действие не только на Фидалину, но и на всех придворных. За столом воцарилась тишина, в которой были слышны лишь почавкивания, звон посуды и столовых приборов, хруст еды на зубах.

Наконец король отобедал, и, ковыряя в зубах тонкой палочкой, устремил на меня пристальный взор. Решил поиграть со мной в гляделки?

Глава 9. Сон

Я тоже не лыком шита, не отвела взгляда. Долгая пауза и вот Тайнуар совсем не царственно сплюнул что-то, застрявшее у него в зубах и, бросив палочку на тарелку, пророкотал довольным сытым голосом:

— Пожалуй, стоит оставить тебя здесь на пару дней.

Я чуть не подавилась от неожиданности и возмущения. И пока откашливалась, один из придворных уже встал и просипел:

— Ваше величество, в первую очередь нужно завладеть артефактом, и чем раньше, тем лучше.

— Ах, да, артефакт, — с досадой хлопнул по столу Тайнуар. Он поморщился, взял свой кубок, отхлебнул и со стуком поставил его на стол, чуть замарав свои белоснежные манжеты в блюде. Бросив недовольный взгляд на меня, Тайнуар махнул рукой:

— Иди, готовься, выезжаем через половину часа.

Выезжаем? То есть король решил лично сопроводить меня. Это меня здорово насторожило, ибо я уже давно вышла из того возраста, когда такое внимание может польстить.

— Но, мой король, — Фидалина растерялась и то и дело перемежая ласковую интонацию со злобными взглядами в мою сторону, начала упрашивать Тайнуара не оставлять ее, а то и взять с собой.

Я же тем временем встала из-за стола, и, пряча ухмылку, собралась отправиться в свои покои. Только теперь я приметила девушку недалеко от меня, но которая не внимала с жадностью все подробности суеты вокруг короля, а сидела с отстранённым видом, задумчиво водя пальцем по краешку своей чашки.

Она была миловидной, с черным опахалом ресниц, что отбрасывали тени на ее бледные щеки, изящным носиком и немного тонкими губами. Судя по вниманию донимавших ее кавалеров, девушка была завидной невестой. А ее равнодушие еще больше распаляло незадачливых ухажеров.

Отметив это мимоходом, я удалилась из обеденного зала.

Пройдя в покои, я отыскала свою дорожную одежду, которую немного отчистила от пыли до принятия ванны. Быстро переодевшись, я переплела волосы в косу, завязала кожаным шнурком и встала перед зеркалом. Куртка и штаны были ощутимо свободней, словно я худела с каждым часом. А с косой, перекинутой через плечо, я выглядела еще младше.

Представив, как становлюсь все меньше и меньше, и скоро уже скроюсь под ворохом своей одежды, поморщилась. Ну почему нельзя было это омоложение растянуть на долгие годы? Еще десяток лет я бы с удовольствием прожила, становясь все больше ребенком. Вместо старческих болезней — веселое детство.

Положительно, природа устроена неправильно. В детстве мы имеем кучу энергии и здоровья, когда у нас еще нет опыта и знаний, куда их приложить. А когда знаем — уже стары и немощны. Было бы все наоборот.

Как были бы мы усидчивы в школе, когда нет сил бегать и прыгать. А потом, устраиваясь на работу, уже были бы достаточно выносливы и крепки. И с каждым годом все моложе и крепче. А на пенсии бы бегали беззаботно, веселились и играли.

Я издала короткий смешок, представив, как розовощекие пенсионеры с радостными криками: «Йе-е-ху-у-у!» скатываются с горок, а ковыляющие с тросточками морщинистые школьники с завистью смотрят на них.

С этими мыслями я уселась в удобное плетеное кресло, на которое был небрежно накинут красный шерстяной плед. В голове сонно ворочались мысли, тело разомлело после ванны и сытного обеда. Сколько я уже тут? Часов двенадцать, не меньше. То-то меня так и клонит в сон. Двенадцать часов почти непрерывной езды.

А как тут регулируют смену сна и бодрствования? Окно передо мной открывало вид на одну и ту же статичную картину. На небе непрерывно светит солнце, розовый купол неба даже с севера отбрасывает неяркие отблески, из-за чего даже тени тут еле различимы.

Белые занавеси на окне еле заметно колыхались из-за сквозняка. Глаза слипались. Я порывалась встать, но кресло казалось таким удобным, словно принявшим форму моего тела. Руки и ноги налились сладкой тяжестью…

— Мама? — голос дочери заставил меня вскочить. Я оглянулась. Алена стояла, держа перед собой сшитое для нее платье. За окнами как обычно скандалили наши соседи-пьянчуги. А на кухне свистел закипающий чайник.

— Что не так? — я приготовилась к обороне.

— Мама, что это? — Алена скуксилась и выкрикнула: — Зачем ты такое сшила? Все будут смеяться надо мной!

Она бросила платье на мой стол и, закрыв лицо руками, попыталась выбежать из комнаты. Но я повысила тон и грозно спросила:

— Почему это будут смеяться?

— Да потому что это бабушкинское платье! — в истерике закричала Алена.

Я уперла руки в бока и начала стыдить:

— Как ты так можешь говорить? Я старалась, нашла материал, купила на последние деньги! Сшила! Спасибо скажи!

— Я не могу его надеть, — прошептала Аленка, не сводя намокших глаз со слипшимися от слез черными ресницами, — я не могу его надеть…

Я оглядела творение рук своих: белое, с воланами над плечами, длинными широкими рукавами, подхваченными манжетами и высоким воротником с оборкой. Зато горло не застудит.

Платье широкое, как раз очень удобно, нигде не будет жать. Подхватить розовым поясом из атласной ленты и готово.

— Наденешь, — решительно сказала я. — Не будешь выглядеть как эти твои финтифлюшки.

Алена всхлипнула и убежала.

Одноклассниц дочери я недолюбливала. Завистливые, готовые сбить мою дочурку с пути. Это наверняка они подговаривают Аленку выступать против матери, перечить. И теперь тоже уговорили ее надеть такие же бесстыжие короткие платья. А она, наивная, ведется на все их провокации.

Конечно, это они ее настроили. Почему я и не могу с ней нормально поговорить. Что ни скажу, все принимает в штыки, то переходит на крик, то в слезы.

А я всего лишь желала, чтобы она делала все правильно. Не ошибалась. Хотела оградить ее от всех трудностей.

Как и других своих детей. Кстати, надо позвонить сыну. Как он там? Я сняла трубку и набрала номер. Гудки, а затем женский голос в трубке произнес:

— Тиасса Антонина!

Я изумилась, посмотрела на трубку, а она настойчиво повторила:

— Тиасса Антонина!

Я вздрогнула, возвращаясь обратно в реальный мир и открыла глаза. Передо мной склонила голову горничная.

— Его величество Тайнуар приказал немедленно выдвигаться.

Ах, да! Я зевнула, потерла глаза и встала. Надо торопиться. Но увиденный сон, словно тяжелая вуаль, навис над моим внутренним взором, заставляя задуматься.

Дорогие друзья! Спасибо, что вы со мной! Очень буду рада вашим лайкам и комментариям, если история интересна.

Глава 10. Начало пути

За воротами уже ждал небольшой конный отряд. Мальчишка в короткой красной ливрее подвел для меня саврасую кобылку с заплетенной гривой. У меня перед глазами встала череда предыдущих событий: безумная скачка на иунах, долгая дорога на коне до замка Тайнуара… Спина и копчик заранее заныли, предчувствуя новые испытания для себя.

Но я взяла себя в руки, резко выдохнула и вставив ногу в стремя, одним рывком перекинула другую через седло. Дождавшись короля, мы чинно и благородно последовали по улицам к главным воротам.

Часовые распахнули опустили ворота. Кони, цокая копытами, прошли по скрипящим доскам ворот над смрадным рвом, пока я засунула нос в воротник, пытаясь дышать через раз.

И снова передо мной лежала долгая дорога. Мы продолжили путь прямо в сторону солнца. Должно быть, здесь очень удобно ориентироваться по светилу, неподвижно зависшему в туманно-розовом небе.

Король ехал рядом со мной, почти касаясь боком своего гнедого коня.

— А давно ли у вас случилась катастрофа? — спросила я, кивая на солнце.

— Много поколений назад, — Тайнуар поскреб подбородок, потом оттянул воротники вздохнул полной грудью. — Случилась война с Ледяными. Они наступали на наши земли каждую зиму и грабили, убивали. Наши маги тогда придумали столкнуть немного Эзиану с орбиты и приблизить к солнцу.

Я, не скрывая удивления, повернула голову к нему. Истолковав по-своему, Тайнуар горделиво покивал:

— Да сильны были наши предки.

Я же вспомнила как давно в старом научном журнале читала статью о том, что Луна угрожает Земле. Некий ученый доказывал, что вскоре будет мощный порыв солнечного ветра, который впечатает спутник прямо в нашу планету и нужно немедленно избавиться от него. Там даже приводились раскладки, как с помощью ракеты оттранспортировать Луну подальше и закинуть за пределы Солнечной системы.

А тут кто-то даже привел в действие такой проект. А по-другому нельзя было решить эту проблему? Не так глобально?

— Но случилось непредвиденное. Сила притяжения солнца навсегда приковала к себе нашу планету и теперь Эзиана обречена вечно вращаться вокруг светила, повернувшись к нему одной лишь стороной.

Это мне что-то напомнило. Одной лишь стороной… Перед мысленным взором встал лик нашей Луны с одним и тем же узором пятен на нем. Всегда одной стороной к Земле.

— Это называется приливной захват, — пояснил задумавшейся мне Тайнуар. Я кивнула. Потом спросила:

— Значит, там, — я показала вперед, — солнце всегда над головой?

— Да. Там Великая сушь. Пустыня, в которой никто не может выжить. Которая испечет и испепелит тебя во мгновение ока. А там, — он махнул назад, — вечный холод и мрак, край Ледяных. Людям осталась лишь небольшая полоска зеленой земли, между ледяным и огненным адом.

Я промолчала. Да и что тут скажешь?

— И вы решили, что ученый с Земли поможет вам вернуть все как есть? — наконец вспомнила я, как здесь оказалась.

— Не мы решили. Священная Айндина предсказала, — Тайнуар указал на золотую застежку на своем плаще, изображавшую все то же гранатовое дерево с желтыми листьями.

— Дерево предсказало? — усомнилась я.

— Жрец Айндины в священном обряде испивает сок плода и ему открывается будущее, ответы на вопросы или предостережение, — торжественно проговорил Тайнуар, надменно откинув полу плаща, треплемую шаловливым ветерком.

Я спрятала саркастичную ухмылку. На всякий случай, сделала себе зарубку на память, ни в коем случае не употреблять эти плоды. Мало ли какие галлюциногенные свойства у сока этого дерева. Постойте-ка, получается, своим попаданием я обязана этому чудо-дереву? Даже не знаю, сказать ли ему спасибо за семь почти полноценных дней жизни в молодом теле или обругать за то, что не дали мне спокойно закончить жизнь в старости и одиночестве.

Как бы то ни было, мне нужно раздобыть артефакт.

— Расскажите мне про короля Филируза, — перешла я на деловой тон, заметив, как глаза Тайнуара с уже знакомой задумчивостью начали исследовать мою фигуру.

— Думаю, все что нужно знать о Филе, так то, что он очень падок на красивых женщин и на вкусную еду, — усмехнулся Тайнуар. Потом снова плотоядно оглядел меня:

— Фил ветреный и непостоянный. А вот в моем замке у тебя будет совсем иная жизнь, — Тайнуар снизил голос до почти интимного шепота, склонившись ко мне. — Не будешь знать ни в чем отказа.

Эй, а это откуда вообще взялось? Говорили же совсем о другом. Еще и лезет прямо в мое личное пространство. Я невежливо дернула поводья и лошадь всхрапнула, уходя в сторону.

— Ваше величество, — подчеркнуто холодно произнесла я, — кажется, вы приняли меня за кого-то другого.

— Ой, да ладно, — расхохотался король, — нельзя и предложить пожить в моем замке? За то, что добудешь артефакт, я готов многое простить и даже наградить особыми привилегиями при дворе. Я имел ввиду только это.

И он лукаво улыбнулся.

Ну да, так я и поверила. А если рассмотреть подоплеку? Я уезжаю и могу тут же забыть про Тайнуара. В конце концов, я не обязана ему ничем. И, возможно, он хочет создать для меня причину, по которой я вернусь сюда.

Меня осенило. Именно поэтому он и отправился со мной. Чтобы проконтролировать и убедиться, что я вернусь. Хотя, на мой взгляд, это чересчур рискованно для него. И крайне подозрительно.

В любом случае, стоит подыграть ему. Я задумчиво склонила голову набок, а потом сделала вид, что поддалась его ухищрениям:

— Наверное, ваше предложение — лучшее, что может произойти со мной в этом мире, — я заглянула ему прямо в глаза, — мне некуда больше идти, у меня нет ни дома, ни денег.

— Конечно, — подхватил Тайнуар, — я обеспечу тебя всем!

И он снова словно ненароком приблизился. Я снова направила лошадь в сторону со словами:

— Только после того, как вернусь. А далеко еще до границы?

— Осталось немного, — король приставил козырьком руку в черной перчатке ко лбу, вглядываясь вперед. — За тем холмом река Фаруз, она-то и течет между нашими землями.

И он указал на смутно чернеющий на горизонте двугорбый холм.

— Насколько опасно будет передвигаться по землям Филируза? — задала я насущный вопрос.

— Не более, чем здесь, — успокоил меня Тайнуар. А мне вспомнились и темница и обещание казни, и нападение Ледяных. Очень безопасно.

Остаток пути я собирала сведения о королевстве Филируз, о его короле, целиком погрузившись в составление хоть какого-то плана. Но сколько бы я не размышляла, понимала, что без определенной толики удачи мне не обойтись.

Глава 11. Лесная дорога

Сразу за двугорбым холмом нам открылся вид на лесную равнину, реку, протекающую с запада на восток, и небольшой каменный форт, встречающий путников сразу за переправой.

— Ну вот, — Тайнуар поднял руку, и весь отряд остановился. — Дальше ты поедешь в одиночестве. Карта у тебя есть, припасами тоже обеспечили. Теперь дело за тобой.

Поблагодарив его кивком (на большее у меня благодарности не хватило), я легонько пришпорила кобылку и пустила ее короткой рысью.

Пыльная дорога под нами вилась едва заметной дымкой, запах травы и нагретых камней волнами доносило ветерком.

Несмотря на то, что я осталась одна, после того как распрощалась с королем, у меня было ощущение, что я скинула неприятную ношу с плеч. Лучше уж одной в этом мире, чем с таким ненадежным союзником.

Поэтому я потихоньку ускоряла лошадку, пока не перешла на галоп. Только бы Тайнуар не передумал.

Вот уже и река. Прохладный влажный воздух с запахом тины окутывал дремлющие над водой деревья.

Над фортом курился белый дымок. По обе стороны от него вдоль реки были уложены засеки, выставившие ветви острыми угрожающими пиками.

Я осадила лошадку на самом берегу и оглянулась назад. На дороге никого не было, так же, как и у холма. Выдохнув, я пустила лошадь вброд.

Ну как пустила…

Лошадь не хотела лезть в воду ни в какую.

— Давай, милая, вперед, — тщетно уговаривала я ее. Но она настойчиво отворачивалась, пятилась назад, либо делала пару шажков в сторону, избегая заходить в реку.

Я уговаривала, грозила, шантажировала, подкупала кусочками сахара и лепешек из запасов, но кобылка только мотала головой, кося карим глазом в обрамлении длинных ресниц.

Я разозлилась, сползла с нее и попробовала вести за собой. Упершись ногами в высокий скользкий камень, торчавший из воды, я потянула за поводья. Лошадь мотнула головой и я, поскользнувшись, плюхнулась в реку.

Злая не на шутку, я выскочила из воды как кикимора, вся в зеленой тине. Вода стекала по мне и хлюпала в ботинках. С противоположного берега послышался свист и насмешливые крики. Там на стене форта стояли парни, громко обсуждая зрелище.

А через брод уже шел кто-то с той стороны. Это был широкоплечий суровый воин, с настороженным взглядом серых глаз и загорелой кожей, задубевшей от ветра и солнца. Мужчина двигался ко мне, при этом очень внимательно следил за окрестностями.

— Кто такая? Куда идешь? — его лающий голос был негостеприимным, словно холодный тяжелый камень.

— Я тиасса Антонина, иду в Филиру, — назвала я столицу Филируза.

— С какой целью? — продолжался допрос.

— К магу Равиалу, у меня к нему личное дело, — озвучила я легенду, поданную мне Тайнуаром.

На это воин ничего не ответил. Подойдя ближе, схватил лошадку под уздцы, прошептал что-то успокаивающее, повязал ей на глаза платок, повернулся ко мне:

— Воды боится. Понимать надо. Садись, давай.

И он кивнул на седло. Не заставляя себя два раза уговаривать, я вставила ногу в стремя, подтянулась, ухватилась за края седла и, подтягиваясь на руках, взгромоздилась на спину лошади.

Честно говоря, я сильно сомневалась, что у меня это получится: ни ступеньки, ни табуреточки, а сажусь я в седло в третий раз в жизни.

Воин, похоже, заметил по моим неумелым действиям, что кавалерист из меня никудышный и, кажется, в его глазах к обычной настороженности добавилась толика снисходительности.

Он повел кобылку за собой. Она ступала, хоть и неохотно, но шаг за шагом шла следом за незнакомцем.

Вода еле достигала мужчине до колен, когда он шел, как ледокол, рассекая прозрачную гладь, поднимая маленькие волны, убегающие влево вместе с течением реки. Даже лошадь казалась маленькой рядом с ним.

Преодолев реку, лошадь следом за воином ступила на берег, усеянный серой галькой. Пахнуло дымом костра и жареным мясом.

Мой провожатый передал мне поводья и переговаривался с остальными часовыми, вышедшими нам навстречу. Судя по взглядам в мою строну, речь шла обо мне.

Я сползла с седла, наскоро выжала волосы, куртку и вылила воду из ботинок. Приведя себя в порядок, подошла к защитникам форта.

Здесь мне долны были дать бумагу, означавшую, что я легально пересекла их границу.

— С каких пор юные тиассы сами отправляются в путь, а не посылают своих поверенных? — обратился ко мне один из тех, что помоложе. По тому, как на него смотрели остальные было легко угадать, что, несмотря на свою молодость, он здесь главный.

Я сделала вид, что смутилась:

— Дело слишком личное, не терпит промедления.

Очень даже личное. Равиал, как главный маг королевства, имел доступ к артефакту короля.

Главный быстро состряпал бумагу, вписав туда мое имя, поставил магическую печать и задал только один вопрос:

— Не заблудитесь?

Я отрицательно качнула головой, бережно сложила бумагу и спрятала ее в чересседельную сумку.

Долгий путь через леса ждал меня.

Копыта мягко ступали по лесной почве, усыпанной завядшими желтыми листьями и поросшей бурым мхом. Сквозь вечные сумерки проглядывали белые звездчатые венчики цветов, вьющиеся растения толстыми переплетёнными канатами увивали стволы деревьев, пытаясь добраться до верхушки и урвать себе толику живительного солнечного света.

Через некоторое время мне стало казаться, что я не одна. Иногда недалеко раздавался хруст ветки, и пару раз мне показалось, что за стволами мелькнул смутный силуэт.

Глава 12. Агиар

Стало страшно. Казалось, что сам лес вокруг затаил дыхание и выжидал, чтобы напасть. Темные тени шевелились в сумрачных кронах. Уговаривая себя, что это мне только чудится, я ехала, чутко прислушиваясь ко всем звукам.

Внезапно громкий треск раздался совсем рядом и мои нервы не выдержали. Я пришпорила лошадку и помчалась во весь опор. Надо немедленно выбираться из этого леса.

Дробный стук копыт раздавался, как мне казалось, на километры вокруг, и я боялась, что на этот топот сбегутся все разбойники, которые здесь обитают.

Коря себя за необдуманное решение ехать одной, я пригнулась к седлу, и пыталась на скаку что-то разглядеть в полутьме, стелющейся впереди. Внезапно я вылетела прямо на поляну, где было светлей. И одновременно со мной на свет выскочил другой всадник.

Я вскрикнула и рванула поводья, уворачиваясь от приближающегося незнакомца, когда он закричал:

— Юная тиасса! Вы не узнаете меня, я же Агиар!

До меня не сразу дошел смысл его слов, а когда поняла и смогла успокоить и остановить взвинченную скачкой лошадь, то уже успела оказаться далеко в лесу. Агиар поравнялся со мной и радостно выдохнул:

— Думал, не догоню!

Я удивленно вглядывалась в его лицо. Теперь он не выглядел таким истощенным, как тогда, в камере. Волосы цвета спелой пшеницы, казавшиеся мне раньше мышиного грязного цвета, были лежали аккуратно, как на обложке модного журнала. Лицо удлиненное, с неправильными чертами, казалось бы неприятным, если бы не глаза, которые излучал доброжелательность и теплоту.

— Вы смогли сбежать из темницы, — констатировала я, продолжая изучать его. — Но откуда вы достали коня и одежду?

— Это удивительное дело, — радостно оглядел себя Агиар, — как только я выбрался из Гризвада, как нашел коня и одежду на берегу Сианового озера. Оно как раз за крепостью. Видимо, какой-то бедолага решил искупаться, да только это озеро крайне коварно, особенно осенью.

— Ну, допустим. Как вы нашли меня? И, вообще, зачем? — все еще хмурилась я.

— Как зачем? Я увидел, что вам нужна помощь. В Гризваде я услышал, что король отправляет некую тиассу в Филируз и сразу понял, что это про вас.

Я потерла переносицу. Долгая жизнь научила меня не доверять людям.

— С какой целью вы помогаете? Чего хотите взамен?

Аргиар казался удивленным. Он развел руками, глядя на них, словно это они должны были всё объяснить, с чего это вдруг им вздумалось помогать. Или может его выражение означало: «Вот, у меня есть руки, они могут помочь, так что, почему бы и нет?»

Но я ждала внятного ответа.

— Понимаете, в тот момент, когда мы встретились в камере, я словно проснулся. Как будто вынырнул из тумана. Это неспроста. Кажется, наши судьбы связаны и, помогая вам, я пойму, кто я есть. Ведь я не знаю, откуда я и как очутился в темнице, есть ли у меня родня и друзья…

Серые глаза выражали такую муку и непонимание, что я не могла устоять. Но… Вдруг это шпион, подосланный Тайнуаром? Мог же он подстроить нам встречу в камере. Или не мог? Как бы он предупредил за много километров свою стражу без сотовой связи? Хотя тут есть магия, о которой я ничего не знаю. Уф! Голова начала пухнуть от многочисленных версий.

Я решила не томиться в сомнениях, а разобраться по ходу:

— Хорошо. Едем вместе.

В конце концов, Агиар действительно может быть полезен. Но про себя решила глаз с него не спускать и держать уши на макушке.

Мы двинулись бок о бок по узкой лесной дороге.

— Расскажите мне побольше об артефакте, — начала я с общих вопросов. Говорить о своих планах раньше времени я не собиралась.

— Об артефакте… Вряд ли я знаю больше вашего.

— Уверена, что знаете, — криво усмехнулась я, — я об этом мире вообще ничего не знаю.

— Об этом мире? — бросил задумчивый взгляд Агиар.

— Я не из этого мира. Меня перенесли по ошибке, — и тут я вкратце рассказала, что случилось.

Агиар внимательно слушал, иногда задавая вопросы, и после молчал примерно минуту, обдумывая.

— Значит, это сделал Илунар, придворный маг и доверенное лицо Тайнуара, — отмер он наконец после размышлений. — Он сумел то, чего не могли сделать многие маги на протяжении почти столетия. Создал переносящий портал. Тайнуар, конечно, глупец, что хотел казнить его.

— Тайнуар был очень зол, что артефакт разбит. Ведь это означает, что теперь он будет стареть как все смертные, ослабеет, потеряет власть, — покачала я головой.

— Странно, что он послал добывать артефакт вас, — задумчиво проронил Агиар и, в ответ на мой взгляд, добавил: — Нет, я ни в коем случае не хочу вас обидеть. Но разве правитель целой страны не нашел другого способа, как послать беззащитную тиассу, да еще и иномирянку, незнакомую с законами, не знающую реалий этого мира?

Я пожала плечами. Хотела бы я тоже понять, что руководит этим самодуром. Нет, он, конечно, очень симпатичный на вид, но мерзавец в душе.

— Вы хотели узнать больше об артефакте молодости? — напомнил мне Агиар. Дождавшись ответного кивка, он продолжил: — Знаю я немного. Их было несколько штук. Артефакты были созданы до войны с Ледяными. Один остался в нашем королевстве, другой — в Филирузе, а еще два утеряны. Говорят, их забрали Ледяные.

— Опять эти Ледяные, — передернула я плечами, вспоминая как стояла в холодном плену заклинания и беспомощно наблюдала за убийством Илунара. А затем ярким пятном пронеслись воспоминания о щенке иксаха: — Надо отдать должное, собаки у них замечательные.

— Иксахи? Да, — улыбнулся Агиар. — Выносливые, быстрые, чуткие. И очень преданы своим хозяевам. Иксах выбирает хозяина один раз и навсегда.

Дорогие читатели! Очень рада, что вам интересна эта история. Спасибо за комментарии и лайки!

Глава 13. Новый поворот. И опять не туда

Рядом со спутником лесные тени не казались такими уж мрачными, а нависшие ветки с крупными бледно-зелеными листьями придавали сказочный вид дороге.

Я немного расслабилась было, когда недалеко снова внезапно раздался хруст сухого валежника. Он раздался внезапно, как гром от близкой молнии.

Мы с Агиаром переглянулись, он поднес палец к губам и, полуприкрыв глаза, начал делать уже знакомые движения пальцами.

— Я, оказывается, маг, — прошептал он удивленно, сделал жест, будто подкинул вверх невидимую сеть и снова прислушался.

Через некоторое время снова раздался звук сломавшейся ветки.

Я переводила настороженный взгляд то на Агиара, с отстранённым видом прислушивающегося к чему-то, то в темнеющую глубь леса.

— Двое всадников, — сказал он тихо через некоторое время, — едут параллельно нам.

Сердце у меня учащенно забилось.

— Разбойники? Наемники? Кто это? — спросила я одними губами, чувствуя, как холод пополз по ногам и спине.

— Они вооружены, — кивнул Агиар. — Надо быть настороже.

Стало еще холоднее. Я неосознанно приблизила свою лошадь к агиаровой.

— Поедем быстрее? — предложила я шепотом. Агиар снова сплел заклинание и ответил:

— Скоро будет просека. Думаю, они намереваются напасть там.

— А если ускориться? Они же не смогут там, среди деревьев так быстро ехать, — нервничая, я перебирала пальцами поводья.

— Это мысль, — ободряюще улыбнулся мне Агиар. — Хотя что-то внутри меня так и требует преподать урок этим разбойникам.

— Не надо, — состряпала я опасливую гримаску. Сама не поняла, как это у меня получилось. Ведь гримасничать я разучилась энное число лет назад. – Ты не вооружен, да и у меня нет ни ружья, ни меча.

— На это есть магия, — деловито сказал Агиар и начал плести новое заклинание.

Тут внезапно один из всадников черной тенью вылетел на дорогу и встал поперек, нацелив на нас двуствольное ружье. Позади нас послышался топот копыт, другой разбойник перегородил дорогу, продравшись сквозь заросли.

— Отдавай все, что есть, красотка, — хмыкнул первый и тронул бока коня шпорами, подъезжая поближе. На его суровом щетинистом лице кусочком черного угля блестел единственный глаз, второй был перевязан красной повязкой.

Я сглотнула ставшую вязкой слюну и чаще задышала, стараясь не поддаться панике. Но Агиар выпустил заклинание, и всадник, скрученный немыслимым образом, упал на землю.

— Ах ты, ведьма! — закричал второй и, прижав ружье к плечу, прицелился в нас. Время растянулось как резиновая лента и я словно в замедленной съемке видела, как он нажимает на спусковой крючок.

Со страху я дернулась в сторону и упала с седла прямиком в густые придорожные кусты. Треск, раздавшийся от падения, слился со звуком выстрела. Я дернулась и вбуравилась прямиком в переплетенные ветви. Потом, невзирая на царапины и порезы от колючек и сучков, проползла через них на четвереньках, пачкаясь в земле. Запах сырой почвы и прелых листьев ударил в нос.

Оказавшись за раскидистыми ветвями, привстала и поглядела на поле боя, чтобы оценить, кто побеждает.

И тут же уперлась в темное дуло ружья, которое, посмеиваясь, держал второй разбойник:

— Сдавайся, ведьма! Тут твои колдовские штучки не помогут, — первый разбойник прислонился рядом к дереву, многозначительно крутя какой-то медальон на шнурке. Он мерцал кроваво-красным, вызывающим тревогу светом. — Я активировал амулет, подавляющий твою магию.

— Да не ведьма я, — севшим голосом пропищала я, медленно отступая назад, в глубь леса, и закричала, оглядываясь вокруг: — Агиар!

Ответа не было. Самого Агиара тоже нигде не было.

— Послушайте, — попыталась я вступить в переговоры, — мне очень нужна помощь. Я умру через несколько дней, если маг Равиал из Филиры не поможет мне.

— Видимо, умрет от неразделенной любви, — загоготал один из разбойников. — Все знают, зачем юные девы ездят к этому прощелыге.

— Да нет же, — от возмущения я забыла свой страх перед оружием и пошла вперед, чтобы как следует наподдать этому острослову.

— Но-но, — вновь остановил меня грабитель, тыкая в лицо ружьем, — нам вообще до розового неба, что там у тебя за проблемы. Садись на свою коняку, и без глупостей. С ведьмами у нас вообще разговор короткий, сдадим бургомистру за вознаграждение и дело с концом. Астор, привяжи ее, да покрепче!

Не слушая мои возмущенные крики, разбойники под прицелом оружия привязали мои руки к задней луке седла и начали потрошить сумки. Одобрительно крякнув при виде припасов, они нашарили еще и карту, и пропуск в Филируз. Тот, что постарше прочитал написанное и фыркнув, пренебрежительно выбросил бумаги на дорогу. Затем сплюнув и вытирая нос рукавом, протянул задумчиво:

— Хотя, раз тебя там ждет маг…

И они переглянулись.

— Что это значит? — предчувствуя новый уровень угрозы, спросила я.

— Узнаешь в свое время, — криво усмехнулся бородач и дал команду отправляться.

Оба грабителя ехали впереди, ведя на поводу мою кобылку. Съехав с проторенной дороги, мы углубились в лес и теперь следовали только им известным маршрутом.

Сидя на мерно топавшей лошадке, я старательно прислушивалась к переговорам и пыталась уловить хоть что-то, что прояснило бы мою дальнейшую участь. Все мои вопросы игнорировались, а ответом на крики стал кляп. Теперь мне оставалось только возмущенно мычать. Но я бросила это дело, едва поняв всю его тщетность.

— Ледяные хорошо заплатят, — донесся до меня сквозь шелест листьев голос одного из разбойников, которого звали Астор.

Ответ его товарища я не услышала. Но и этого было достаточно, чтобы крепко струхнуть. Если здесь я еще как-то смогу выжить, раз разбойники не убили меня сразу, но на холодной стороне планеты мне не жить.

И Агиар куда-то пропал. Вместе с конем. Тщетно я вглядывалась в лесную тьму, прислушиваясь к малейшим звукам. Поднявшийся ветер заглушал все шелестом листьев, а в сумрачной глубине лишь смутно темнели неподвижные колонны деревьев.

Неужели его убили? Или он сбежал.

Время текло как раздольная широкая река, неторопливо, однообразно и, казалось, этой дороге нет конца. Судя по солнцу, мелькавшему порой крошечным осколком среди крон, мы ехали на север. Ну да, там же Ледяные.

Разбойники тоже примолкли, лишь иногда перекидываясь парой слов.

Вначале я не оставляла попыток освободить руки. Но они были крепко завязаны, так что я даже опасалась, что они онемеют от отсутствия кровотока.

Потом устала от бесплодных попыток и лишь время от времени шевелила руками, чтобы они окончательно не одеревенели, как и спина, и сведенные назад плечи.

Наконец, когда я уже почти пала духом, я пошевелила кистями, с удивлением обнаружила, что веревки ослабли. Или, скорее всего, мои запястья стали тоньше от непрерывного омоложения.

Бросив внимательный взгляд на спины разбойников, я начала вытаскивать руки из веревок. Мне почти удалось, когда моя лошадка, решившая устроить небольшой ланч, дернула головой по направлению к сочным листьям светло-зеленого куста.

Один из разбойников почувствовал рывок и оглянулся. И тут кажется я сделала настолько невинное выражение лица, что Астор заподозрил неладное и, ткнув своего напарника, развернул коня ко мне.

— Что, красотка, заскучала? — нехорошо ухмыльнулся он.

Глава 14. Счастливое избавление

— Угу, — промычала я сквозь кляп, а сама вглядывалась в красный амулет, висевший на груди Астора. Вблизи он не был цельным как монета, как мне показалось вначале. Скорее амулет напоминал часы с пятью странными стрелками и самоцветными камнями по ободку.

В долгом пути я долго размышляла и пришла к выводу, что амулет и исчезновение Агиара как-то связаны. Пусть это нелогично, но ведь мир магический. Тут все может быть.

— А-а-а… Хочешь амулет, —широко оскалился разбойник, проследив мой взгляд и подбираясь еще ближе.

Я сжалась, торопливо развязывая вторую руку. А разбойник тем временем начал озадаченно вглядывался в мое лицо.

— Я и не заметил, что ты совсем девчонка… — он склонил голову набок и протянул волосатую руку ко мне. Не знаю, что он хотел сделать, но я дернула руку. Веревки больно полоснули, сдирая кожу, но мне удалось освободиться.

Красный амулет все еще горел на груди Астора, когда я, с силой ударила по нему. Руку засаднило, но и стекло на магической штучке треснуло, рассыпаясь на кусочки. Искривившиеся стрелки беспомощно свисли, яркий тревожный свет померк.

— Ведьма, — взревел Астор и занес руку для удара. Я пригнулась, закрывая голову руками. Если я ошиблась с амулетом, то мне конец. На привязанной лошади я не ускачу, пешком тоже не скроюсь от двух всадников.

Но словно холодный ветерок, вжух, пронесся надо мной, обдав прохладным дыханием. Я услышала сдавленный хрип и глухой стук. Осторожно подняв голову, я увидела, как лошадь волочет по земле разбойника, зацепившегося ногой за стремя. Астор хрипел и руками словно пытался ослабить невидимую петлю на шее, а потом внезапно затих.

Второй разбойник продолжая оставаться в седле, безжизненно упал грудью на холку коня. Ружье выскользнуло из его рук и упало на землю.

Все это произошло столь внезапно, что я поежилась. Оглядываясь вокруг, я развязала кляп и тихо позвала:

— Агиар!

Но ни среди бледно-зеленых кустов, ни среди поредевших деревьев не было никого видно. Лишь белые снежные горы мягко светились вдали, за лесом. Оказывается, мы уже были близко к царству Ледяных.

— Агиар! – почти с отчаянием и страхом снова воззвала я. В ответ лишь мерно шелестели листья, да тревожно застрекотала где-то птица.

Мне стало совсем не по себе. Радовало только, что неизвестный или неизвестные, избавившись от разбойников, не спешили разделаться со мной.

Успокоив себя этой мыслью, я слезла с лошади, подобралась к первому разбойнику и отвязала поводья от его седла. Заодно забрала и свою сумку с припасами. Потом быстро юркнула к тому месту, где среди бурой травы лежало ружье, беспрестанно оглядываясь быстро схватив оружие, перекинула ремешок через плечо и полезла обратно на седло.

С ружьем я хоть почувствовала себя немного уверенней. Пусть даже не умела с ним обращаться. Едва я все это проделала, как лошади разбойников, словно ошпаренные, вдруг взвились и рванули с места в карьер. С дробным топотом они скрылись в глубине леса, оставив меня в одиночестве и испуганном недоумении.

— Кто тут? Отзовитесь! — обводила я пристальным взглядом листву, а меж тем прожилки тряслись от всего этого непонятного, что творилось вокруг. Ответом мне была тишина. Похоже, кто бы мне ни помог, в контакт вступать не собирается. С одной стороны, это пугало. А с другой… может быть, никого и нет. Вдруг я действительно ведьма? Разбила амулет, освободилась моя магия и, ух! наказала нехороших людей.

Я даже взбодрилась. А вдруг Агиар просто мой воображаемый друг? Что если его создало мое подсознание, чтобы как-то объяснить появление у меня магии?

Тогда, получается, все это я сотворила с разбойниками? Брр. Я поежилась.

Но времени корить себя и предаваться самобичеванию не было. Сориентировавшись по солнцу, я развернула свою лошадь обратно, в сторону Филируза.

Некоторое время я ехала в подавленном настроении, оборачиваясь на каждый шорох. Но чем дальше я отъезжала от места происшествия, тем становилось легче.

Вспомнив, что давно не ела ничего, сунулась на ходу одной рукой в сумку. Вытащила полоску вяленого мяса и лепешку. В нос ударил аромат приправ и легкого дымка. Наевшись и утолив жажду из кожаного бурдюка, я вытерла губы тыльной стороной ладошки и уже веселее смотрела в будущее.

Постепенно мерный цокот копыт, тихое шелестение леса под напевы ветра, мелькание однородной зеленой массы убаюкало меня. Долгое время без сна давало о себе знать.

Я клевала носом, не в силах противиться сну, и отчаянно терла глаза кулаками, заставляя себя глядеть вперед, чтобы не останавливаться на сон и не терять времени. Но голова становилась все тяжелее, а шерстистая холка лошади казалась все более мягкой. В конце концов я сдалась и наклонилась вперед, улегшись грудью на холку кобылки. Руками я взялась за гриву и положила голову на руки. В живот уперлась твердая лука седла, но мне было все равно, как и на терпкий запах лошадиной шкуры. Всё. Сон, долгожданный сон.

Когда я открыла глаза, то сначала не могла понять, где я и что происходит. Подо мной внизу виднелась темно-бурая трава, пробивающаяся сквозь палую листву. Рядом кто-то смачно хрустел, а мое ложе подрагивало и шевелилось. С трудом разогнувшись после неудобного положения, я со стоном потерла болевший живот. Голова уперлась в нависшие надо мной ветви, и тут я все вспомнила.

Еле как сползла с лошади, которая, воспользовавшись сном седока, пустилась пастись, с хрустом отрывая мягкими губами толстые сочные листья.

— Извини, милая, — похлопала я ее по плюшевому боку. — Сама поела, а про тебя забыла.

Отстегнув удила, вынула эту железяку из ее рта, чтоб она могла беспрепятственно есть. Потом, пошарившись в сумке, нашла яблоко и еще одну лепешку. Разделив лепешку, отдала половину лошадке вместе с фруктом. Эх, напоить бы лошадку. Прислушалась, не звенит ли где ручей. Но ничего не было слышно.

Прошлась по кустам, освежившись, и помахав руками и с кряхтением поприседав, сделала зарядку, восстанавливая кровообращение в одеревеневшем от неудобного положения теле.

Обреченно поглядела на седло, и решила, что лучше немного пройтись. Повернувшись вокруг своей оси, отыскала сверкнувшее среди листвы солнце, и взяв за поводья лошадь, пустилась в путь.

Глава 15. Город Филира

Долгие блуждания по сумрачному лесу привели меня конце концов к той самой дороге, на которой на нас напали разбойники.

Произошло это весьма неожиданно. Мы еще брели под темными кронами деревьев, продрались через кусты и внезапно оказались на дороге.

Но я не могла понять, то ли это самое место и куда именно идти, чтобы найти оброненные бумаги.

Покрутившись на месте, решила пройтись по дороге назад и, если ничего не найду, ехать к городу без документов. Тут внезапно я услышала вдали ржание лошади. Напряженные нервы тут же сдали. Взлетев на седло, я тронула пятками свою кобылку и рванула в густой подлесок, из которого только что выехала. Схватив ружье, я прижала его прикладом к плечу и стала ждать.

Тот же, из-за кого я совершила столько действий, не торопился показываться. Лишь постепенно стал слышен цокот, становившийся громче по мере приближения. И вот из сумрака вынырнул неясный силуэт. Я задержала дыхание, вглядываясь в темную фигуру, восседавшую на коне. Может быть, это один из защитников форда возвращается в город. А может, это очередной любитель легкой наживы.

Всадник часто оглядывался, словно искал что-то среди деревьев. Я немного пригнулась, чтобы стать незаметней. Стальной холод спускового крючка впился в палец, от тяжести ружья заныли руки. И пусть я никогда еще не стреляла, но хотя бы припугнуть смогу.

Но едва неизвестный подъехал поближе, как оказался Агиаром. Сначала я разглядела светлые волосы, а потом и неправильные черты лица.

Но несмотря на облегчение от узнавания, показаться на глаза я не спешила. Все так же настороженно глядя не него, я не опускала ружья.

Когда Агиар почти поравнялся со мной, не поворачивая головы, он весело заметил:

— Тиасса Антонина, вы знаете, что у вас ружье не заряжено?

Я негромко ругнулась и опустила ружье.

— А в вашем мире юным тиассам положено ругаться? — иронично поднял бровь Агиар, глядя как я уже третий раз продираюсь через эти злополучные кусты.

— В моем мире я была уже далеко не юной, — ответила я ему в тон. И спросила напрямик: — Куда вы исчезли, когда напали разбойники? Вы бросили меня в минуту опасности?

— Простите, — вздохнул Агиар и снова взъерошил пшеничные волосы, — я не понимаю, что произошло. В один прекрасный момент я словно перестал существовать. Как будто все подернулась дымкой. Я витал в каком-то тумане, не осознавая кто я.

— Скажите честно, — нахмурилась я, — вы призрак? Вы когда-то умерли и теперь видны только мне?

Агиар пораженно уставился на меня. По его лицу отчетливо мелькнуло сначала непонимание, потом растерянность и словно озарение.

Он пощупал себя, провел руками по лицу, ущипнул себя и потом недоуменно качнул головой.

— Я не чувствую себя призраком. Но это многое могло бы объяснить.

Я тронула лошадь и медленно подъехала к нему. Нерешительно протянув руку, я коснулась руки Агиара. Она была вполне осязаемой и теплой.

— Ничего не понимаю, — пробормотала я, отъезжая от него. — Может быть, ты действительно просто мой воображаемый друг…

— Поверь мне, друг я самый настоящий, — улыбнулся Агиар. И тут же воскликнул: — А, вот, чуть не забыл, — и протянул мне выброшенные разбойниками бумаги.

— Спасибо, — обрадовалась я, запихивая их в сумку. А потом задумалась. Предметы он все-таки брать может. Но при этом имеет способность испаряться как призрак. Я вздохнула.

— Поедем скорей, — наконец решила снова заняться насущным вопросом, — и без этого много времени потеряла.

Дальнейшая дорога до города прошла без приключений. Лес очень скоро закончился и начались возделанные поля. Порой мы проезжали через симпатичные маленькие деревушки, где крашеные в светлые тона домики приветливо улыбались окнами с резными ставнями.

В палисадниках цвели яркие цветы, калитки обязательно были в виде арок, украшенных вьющимися розами. Порой с дороги с заполошным кудахтаньем разбегались пестрые куры, а серые гуси шипели, вытягивая длинные шеи.

Когда мы остановились у колодца посреди одной деревеньки, радушные селянки помогли мне набрать воды. И я еще раз убедилась, что никто, кроме меня не видит Агиара и даже его коня. Это было чудно и загадочно. А еще навевало мне мысли о том, что может быть я уже слегка тронулась.

Город Филира встретил нас шумом и гамом. Кажется, тут был народный праздник. В огромной толпе ярко одетых горожан, мы медленно передвигались, словно в потоке густого разноцветного киселя.

Я с пристальным любопытством следила за Агиаром, ожидая, что через него начнут проходить люди, но к моему недоумению, люди сторонились того места, где он находился, словно инстинктивно обходя невидимое препятствие.

Узнав у прохожих, где дом мага, мы пересекли шумную галдящую площадь и по маленькой тенистой улице дошли до указанного адреса. Вот и ворота с каменными львами.

При виде богато украшенного барельефами забора, с затейливыми фигурками на верхушке, блестевшими позолотой, я присвистнула. Неплохо живут здесь маги. Судя по протяженности ограды, ему тут принадлежала добрая половина улицы.

Я спрыгнула с лошади и ковыляя от боли в нижней части спины, дошла до постучала большим железным кольцом, вделанным в пасть льва.

Агиар тоже спрыгнул и прошелся, разминая ноги. Я постучала во второй раз. Звон кольца разнесся громким эхом по пустынной улице с высокими каменными заборами. Наконец за воротами раздался шаркающий звук шагов. Задвижка в маленьком смотровом окошке со скрежетом отодвинулась и на нас уставились подслеповатые водянистые глаза на старческом лице, изрезанном сетью глубоких морщин.

— Кто вы? Что вам надо? — надтреснутый голос звучал словно воронье карканье.

— Простите, нам нужен маг Равиал, — я протянула пропуск сквозь смотровое отверстие.

Старик повертел бумагу, покашлял, вернул обратно и так резко захлопнул окошко перед моим любопытным носом, что я отпрянула от неожиданности.

Мы с Агиаром переглянулись. И только в голове промелькнула мысль, что придётся брать мага штурмом, как ворота с натужным дребезжанием начали открываться.

— Проходите, тиас Равиал ждет вас, — прокаркал привратник и застыл, ожидая, пока я зайду. Ведя свою лошадь под уздцы, я прошлась по мощеной дорожке от ворот к дому. По обе стороны росли кусты с необычными черными листьями, масляно блестевшими в свете неподвижного солнца.

Сзади шел Агиар. Копыта его коня звонко постукивали по камням, я слышала фыркание и тяжелые вздохи, и недоумевала, как можно быть настолько материальным для меня и незаметным для окружающих.

Возле крыльца молодой мужчина в серой одежде принял поводья моей лошади и повел ее вероятно, к стойлу. Я оглянулась на Агиара. Тот пожал плечами и сам повел своего коня следом за конюхом.

Я закатила глаза, думая, надо ли призрачному коню есть овес, но потом покачала головой и решительно шагнула на первую ступеньку мраморного крыльца.

Едва подошва ботинка коснулась камня, как я вдруг оказалась в своей квартире.

Глава 16. Магия Равиала

Я удивленно расширила глаза и покачнулась, словно меня принесло волной и оставило на берегу. Передо мной была наша с девочками спальня.

Алена и Лена сидели, прижавшись друг к другу на кровати. Я с удивлением увидела их в том возрасте, когда Лена только поступила в техникум.

Лена плакала, а Алена гладила ее по плечам, по светлым волосам, утешая и успокаивая.

— Если мама узнает, она меня убьет, — всхлипнула Лена, не отнимая мокрое лицо от ладоней.

— Не узнает, мы не скажем, — ответила Алена и решительно встала, направившись к телефону. Нависло чувство опасности и чего-то неотвратимого.

— Чего не узнаю? — громко крикнула я, но девочки даже не обратили внимания. Лена по-прежнему безнадежно плакала, тихонько подвывая в ладони.

Хотелось что-то немедленно сделать. Подойти, встряхнуть за плечи Лену, добиться, чтобы перестала плакать. Потому что я чуяла горькую правду,

Быстрым шагом я пересекла комнату, но мои руки прошли сквозь Лену. Ах да, это скорее видение, вызванное магией. Правда, очень реалистичное.

В это время Алена набрала номер и спросила громким шепотом:

— Кристин, ты дома? Ага, ага. Мне нужно то самое, ну ты понимаешь… Да-да. Нет, не себе. Потом скажу.

Бросив трубку, Алена развернулась к Лене и сказала:

— Сейчас Кристина принесет таблетку.

— Какую таблетку, Алён? — наконец подняла голову Лена, распахивая слипшиеся от слез ресницы. Ее покрасневшие от рыданий голубые глаза доверчиво и с надеждой посмотрели на старшую сестру.

— Волшебную, Лен, волшебную, — вздохнула Алена и сев рядом с Леной, взяла ее за руки. — Кристина такой пользовалась, когда залетела от Алика.

Я задохнулась от ужаса. Мои девочки! Мои ангелочки! Что это? Такого быть не может! Наверное, это просто морок, наведенный магом, а не видение прошлого, как мне казалось вначале.

Я зажмурила глаза и крикнула зло:

— Убери немедленно это наваждение, Равиал!

Рядом послышался довольный смех, и я, распахнув ресницы, увидела, что морок развеялся, а напротив меня, в дверях своего дома стоит маг. Это был он, вне всяких сомнений. Черный фрак с фиолетовой рубашкой, зализанные волосы и щегольские карандашные усики, соединенные с тонкой полоской растительности вдоль всего подбородка.

На шее у него висело множество амулетов, на пальцах сияли перстни с драгоценными камнями. Но это все я отметила мимоходом, когда подобно грозной лавине надвигалась на мага.

— Как ты посмел мне показать такое про моих девочек? — буквально выплюнула я и размахнулась, чтобы дать оплеуху.

Не ожидавший такого Равиал отпрыгнул назад и поправляя брошку под подбородком, произнес:

— Я не показывал, чего не было. Это заклинание — зеркало страха. Оно показывает то, чего ты не видела, потому что тебе было спокойней не замечать.

— Так ты хочешь сказать, шакал зализанный, что мои ангелочки такие… такие… — я зашлась в кашле от злости и боли.

— Вспомни, — тягуче сказал маг и гипнотизирующе уставился своими черными глазами на меня. Я сжала до боли челюсти, потому что непрошенными гостями в мозгу стали ворочаться воспоминания. Как Лена долго болела на первом курсе, стала бледной и худой. А потом, когда уехала за границу и вышла замуж, у них никто так и не родился. Они завели собаку, попугая и на этом все. На все вопросы, когда же ждать внуков, отшучивалась, что теперь так не принято.

— Но как же так? — беспомощно привалилась я плечом к двери, отсутствующим взором глядя перед собой. Мне не верилось. — Я так старалась их уберечь от всего. Как же это получилось? — я опустила голову и потерла лоб: — Надо было быть еще строже с ними…

Перевела взгляд на мага и нахмурилась. И чего он смотрит? Наслаждается тем, что всковырнул мое больное место?

Равиал заметил мой взгляд и искренне извинился:

— На самом деле это заклинание настроено на всех гостей. Мне очень жаль, что на вас оно оказало такой эффект.

— Расстраиваете гостей, чтобы легче на них воздействовать? — с долей презрения спросила я, пытаясь отвлечься от тяжелого открытия. Грудь снова сдавило горькое сожаление о то, что ничего не вернуть и не исправить.

Равиал улыбнулся и развел руками:

— Магия души очень сложна, ее вибрации непросто настроить, не говоря уже о сотворении заклинаний. Прошу, пройдемте!

— И это, видимо, ваш экспресс-метод настройки вибраций, — резюмировала я, следуя за хозяином. На пороге оглянулась, но Агиара опять нигде не было видно. Впрочем, неудивительно. Среди амулетов Равиала наверняка есть такие, что отпугивают недопризраков вроде моего спутника.

Интерьер дома встретил изысканной роскошью и стилем. Выдержанные в строгих тонах мебель, шторы, ковры. Горящий камин излучал тепло, отгоняя холод, струившийся от каменных стен.

Проходя мимо картинной галереи, я вдруг остановилась. Что-то знакомое едва не осталось незамеченным. Сделав пару шагов назад, я вперилась в картину, на которой стояло были изображены четверо мужчин в почти таких же франтоватых нарядах, как и Равиал.

И среди них был Агиар.

— Это мои бывшие ученики, — заметил мой интерес Равиал.

— А это кто? — указала я на Агиара, изображенного на картине чуть поодаль от остальных, с задумчивым видом и книгою в руках.

— А, это Агиар Месводиан, — вздохнул Равиал и поскреб ногтем картину, словно пытаясь оттереть изображение моего спутника. — Единственный его портрет, который я не сжег только потому, что тут изображены остальные мои адепты.

— Вы уничтожили все его портреты? Но почему?

— Агиар стал на путь темного мага. Он стал заниматься запрещенными искусствами, — Равиал еще раз царапнул ногтем по шершавой поверхности холста.

Глава 17. Ужин у Равиала

Я оглянулась вокруг, словно ожидая, что сейчас сам Агиар выскочит из стены и крикнет что-то в свое оправдание.

— Он стал злодеем? — спросила я, надеясь в глубине души на отрицательный ответ.

— Агиар взял за основу своей магии то, чего нельзя использовать — энергию чужих душ, — жестко произнес Равиал. Он резко отошел от картины и жестом пригласил меня следовать дальше. Я слегка поежилась и обняла себя за плечи. Использовать энергию чужих душ — это даже звучит плохо, не представляю, каково это на самом деле.

— Он… он убивал людей? – с опаской спросила я, сведя брови и приостанавливаясь.

Равиал медленно перевел на меня потемневшие глаза:

— То, что он делал – гораздо хуже. За его голову даже объявлена награда. Десять мер золота либо любое желание, исполнить которое в силах короля.

— И сколько времени его уже ищут? — занервничав, я потерла мизинец, который начинал зудеть каждый раз, когда я чувствовала беспокойство.

— Лет пять назад он исчез, его больше никто не видел, — Равиал распахнул передо мной двери в гостиную. — Я так понимаю, неспроста он вас заинтересовал. Вы его встречали?

— Да нет, — как можно равнодушней ответила я, с интересом разглядывая обстановку, больше напоминающую дом гадалки, чем обитель мага. Свечи разных цветов и размеров, расставленные на каминной полочке и на столике с резными, словно вывернутыми наружу ножками. Темные обои или ткани на стенах при зашторенных окнах создавали загадочный полумрак, в котором мерцали серебристые искорки, плавающие в воздухе. -- этотростопорттрет похож на моего покоцного делушку.

Кроме свечей, издававших густой душный запах ароматических масел, источником освещения служили также небольшие камешки неправильной формы, в хаотичном порядке лежащие на столике.

Пригласив присесть на удобный кожаный диван, маг опустился в кресло с накинутой на спинку знакомой мохнатой белой шкурой.

— Итак, что вас привело ко мне? — Равиал закинул ногу на ногу и, взяв синий камешек со столика, начал крутить его между пальцев.

— Вкратце говоря, мне нужен артефакт молодости, -- вздохнула я, потерев мизинец.

— Это очень интересно, а если подробнее? – оживился маг, сжав камень в руке и слегка наклонившись вперед. — С такой просьбой никто ко мне еще не обращался.

Пришлось мне и ему пересказывать историю моего переноса в этот мир. Правда, я не стала рассказывать о заключении в темницу, об угрозе казни и бегстве. Выходило так, что я случайно сломала артефакт, а благородный король Тайнуар отправил меня к своему доброму соседу Фил--у, чтобы мне оказали помощь.

Равиал выслушал очень внимательно, потом откинулся на спинку кресла:

— Иномирянка? Поразительно! Давно я слышал о пророчестве, но не знал, что Тайнуар сумеет его осуществить. Суметь создать портал и вытянуть человека с другого мира для спасения нашей Эзианы! — восхищённо воскликнул Равиал, заблестев глазами в полумраке.

— Поправочка! – выставила я руки ладонями вперед. — Я не ученый и не смогу заставить вашу планету снова вращаться. Мне бы хотя бы спасти свою жизнь.

— Увы, король Фил не разрешает пользоваться своим артефактом никому, кроме меня и членов королевской семьи. Извините, я не могу вам помочь, — в задумчивости промолвил Равиал, скрестив руки на груди.

Я задумалась, одна мысль тяжелым бременем легла мне на плечи. Повисло молчание.

— Где вы остановились на ночлег? — наконец отмер Равиал, распрямился и, протянув руку, раскрутил очередной светящийся камешек на столике. Тот завертелся на месте, разбрызгивая розовые искорки, которые мерцающей волной поднялись в воздух и рассеялись по всей комнате. Теперь на фоне темных обоев вспыхивали и гасли искры двух цветов. Пара искорок подплыла к моему носу, и я слегка дунула на них, наблюдая, как они плавно полетели, колыхаясь как воздушные пузыри, влекомые сквозняком.

— Я еще не решила. Мне рекомендовали «Сердце Айндины», -- назвала я гостиницу, мимо которой мы как раз проехали по пути к магу.

— В таком случае, могу я предложить вам свое гостеприимство. Мне бы очень хотелось получше узнать о вашем мире. Не каждый день ко мне приходят иномирянки, — улыбаясь, Равиал встал и протянул мне руку. — Возможно, король Фил тоже заинтересуется и можно будет устроить вам аудиенцию.

— Спасибо. Буду рада погостить у вас. Ведь в нашем мире нет магии, а тут столько всяких артефактов и зелий...

-- С удовольствием расскажу вам всё, — жестом указав на другую дверь, Равиал сопроводил меня в большую комнату, скорее даже зал. — Надеюсь, вы окажете любезность поужинать в моей скромной компании.

По его знаку слуги, прежде стоявшие как восковые фигуры у дверей, пришли в движение и начали разносить еду на стол посередине зала. Кто-то зажег свечи в огромной люстре под потолком и зал осветился яркими отблесками, что играли в хрустальных слезах, украшавших люстру.

Отодвинув для меня стул, обитый мягкой темно-зеленой тканью с темными завитками узоров, Равиал сел наискосок.

Красиво украшенный стол, белая скатерть, салфетки и золотые приборы. Изысканный аромат, доносившийся от блюд. Я грустно вздохнула. Как жаль, что что все ненадолго для меня. Но, собравшись, расслабила стиснутые в кулаки руки на коленях и задорно улыбнулась Равиалу:

-- Это все потрясающе. У вас очень тонкий вкус. И дом, и стол — всё выше всяких похвал.

-- Благодарю, благодарю, -- тонкая улыбка скользнула по губам Равиала. — Все для удовольствия моей прекрасной гости.

-- Уверена, что ваше магическое искусство тоже так же безупречно, -- поправив салфетку на коленях и взяв в руки вилку с ножом, продолжала я излучать восхищение.

-- Вы сможете лично судить о нем сразу после ужина, -- польщенно ответил Равиал.

Я приподняла бровь, заинтересованно глядя на него.

Равиал спохватился и, прожевав кусочек и наспех его проглотив, добавил:

-- Я продемонстрирую вам свою артефакторную. Уверен, такого вы еще не видели.

-- Жду с нетерпением, -- ответила ему улыбкой и приступила к сочному гарниру из темно-зеленых овощей, похожих на брокколи.