Король Гоблинов: Из Бездны

Пролог: Кровь и Дождь

Токио, 1989 год.

Ливень стоял стеной. Вода с шумом уходила в ливневки, смешиваясь с грязью и машинным маслом. Район Роппонги в такие ночи вымирал, оставляя на улицах только тех, кто искал проблем, или тех, кто эти проблемы решал.

Горо стоял посреди узкого переулка. На нем был промокший насквозь черный костюм, который уже завтра придется выбросить, и лакированные туфли, в которых хлюпала вода. Он не двигался. Он опирался обеими руками на рукоять простой деревянной трости, опустив голову.

Тишина. Он любил этот момент перед бурей. Когда сердце замедляется, а мысли становятся ясными, как лезвие бритвы.

Тишину разорвал топот. Шлепанье десятка ног по глубоким лужам. Из-за поворота вывалилась толпа. Человек пятнадцать. Молодые, злые, глупые. «Клан Черного Дракона» — громкое название для сборища уличной шпаны в дешевых пальто. В руках у них блестел металл: обрезки труб, цепи, пара плохо заточенных катан.

— Вот он! — хриплый крик главаря перекрыл шум дождя. — Это Горо! Валите ублюдка!

Они не стали тратить время на разговоры. Толпа рванула вперед, брызгая слюной и грязью. Горо поднял голову. На его молодом лице не дрогнул ни один мускул. Он просто перестал опираться на трость.

Когда первый нападавший — здоровяк с бейсбольной битой — замахнулся, Горо действовал на рефлексах, въевшихся в подкорку. Резкое движение левой рукой — лакированные деревянные ножны отлетели в сторону, с хрустом врезаясь в лицо бегущему справа. Правая рука сжала рукоять. Лезвие, скрытое в трости, со свистом рассекло воздух.

Клинок вошел в плечо здоровяка с битой. Тот взвыл и рухнул на колени. Горо перешагнул через него, уходя перекатом от удара цепью. Вставая, он вогнал рукоять меча в солнечное сплетение следующего врага, а лезвием подрезал сухожилие на ноге третьего.

Кровь смешивалась с дождевой водой, растекаясь розовыми пятнами по асфальту. Горо двигался как призрак, уворачиваясь от ударов в последний момент.

В суматохе кто-то из нападавших вслепую махнул ножом. Лезвие не задело кожу, но зацепило серебряную цепочку на шее Горо. Тонкий металл не выдержал и лопнул. Амулет — серебряный медальон в форме странного черепа — подлетел в воздух, вращаясь в каплях дождя.

Время для Горо замедлилось. Он знал цену этой вещи. Он мог пропустить удар, мог получить шрам, но потерять амулет он не имел права. Игнорируя летящую в него арматуру, Горо резко выбросил руку вперед и вверх, чтобы поймать падающее серебро. Его пальцы, молодые, сильные, сбитые в кровь о чужие челюсти, сомкнулись вокруг металла…

Глава 1: Клетка из стекла и бетона

...Пальцы сжались, но суставы предательски хрустнули. Кожа на руке была другой. Сухой. Морщинистой. Покрытой старческими пигментными пятнами.

Горо моргнул. Шум дождя исчез, сменившись едва слышным гудением кондиционера. Запах озона и крови растворился в аромате дорогой кожи и красного дерева.

Он сидел в огромном кресле в своем кабинете на пятьдесят втором этаже башни «Ямамото Тауэр». Горо разжал ладонь. На ней лежал тот же самый амулет. Череп, казалось, ухмылялся ему.

— Господин председатель? — осторожный голос вывел его из оцепенения.

Горо поднял тяжелый взгляд. У двери стоял секретарь, молодой парень в очках, который боялся его до дрожи в коленях. — Машина подана, господин Горо. Совет директоров ждет вас к ужину.

Старик тяжело вздохнул. Он убрал амулет во внутренний карман пиджака, сшитого на заказ у лучшего портного Италии. Он попытался встать, но колени отозвались тупой болью. Горо поморщился и привычным движением нащупал рядом с креслом трость.

Теперь это была не дешевая деревяшка с секретом. Это была трость из черного эбенового дерева с рукоятью из слоновой кости, инкрустированная золотом. Произведение искусства стоимостью в хороший автомобиль. Но сейчас, опираясь на неё, Горо чувствовал не скрытую силу клинка, а собственную слабость. Трость была нужна ему не чтобы убивать. Она была нужна, чтобы просто идти.

Он подошел к панорамному окну. Весь Токио лежал у его ног. Яркий, чистый, технологичный. Город, который он помог построить. Город, который он контролировал. Но, глядя на свое отражение в стекле — на седые волосы, на мешки под глазами, на дорогой, но бесполезный костюм, — Горо почувствовал лишь пустоту.

Там, в 89-м, под дождем, среди трупов и грязи, он был живым. А здесь, на вершине мира, он просто медленно умирал.

— Иду, — бросил он секретарю, и его голос прозвучал как скрежет ржавого металла.

Глава 2: Цена долга

40 лет назад.

Лимузин мягко качнуло на повороте, и Горо, сидящий на заднем сиденье в настоящем времени, прикрыл глаза, погружаясь в прошлое.

Воспоминание унесло его в резиденцию клана. Запах татами и дорогих благовоний. Молодой Горо сидел в позе сэйдза, опустив голову так низко, что видел только узор на полу. За бамбуковой ширмой сидел Оябун. Виден был только силуэт в дыму трубки.

— Старьевщик Танака, — голос Оябуна звучал тихо, но от этого по спине бежал холод. — Он задолжал нам. Срок вышел вчера. — Мне забрать его жизнь, Оябун? — спросил Горо. — Деньги, Горо. Нам нужны деньги, а не трупы нищих. Но если он пуст... пусть послужит примером для других. — Хай. Горо поклонился, коснувшись лбом пола, встал и вышел в дождливую ночь. Ему не нравились такие задания, но приказ есть приказ.

...Старый деревянный дом на окраине пах сыростью и безысходностью. Горо вошел внутрь, не снимая обуви. Половицы скрипнули. — Я пришел за деньгами, старик, — сказал он спокойно. — Оябун не любит ждать.

Старьевщик, худой дед в засаленном кимоно, выскочил из подсобки. Его руки тряслись. — Горо-сан! Я... у меня нет денег. Клянусь! Горо молча окинул взглядом разгромленную лавку. Перевернутые коробки, разбитая витрина. — Обокрали? — спросил он. — Вынесли всё, — старик чуть не плакал. — Драгоценности, фамильное серебро...

Горо мог бы просто сломать ему пальцы. Но мертвый должник — это убыток. Должник, который обязан тебе жизнью — это актив. — Я найду их, — сказал Горо. — Но твой долг вырастет на десять процентов. — Согласен! Хоть на пятьдесят!

Горо подошел к окну. Взломано грубо, фомкой. На подоконнике след от дешевых кед, грязь, окурок местных сигарет. «Шпана», — подумал он. — «Профессионалы зашли бы тихо, ушли бы чисто». Такие вещи не несут в ломбард сразу. Ищут покупателя на районе.

Два звонка информаторам. Один визит в местный игровой зал. Через час он уже знал, где они.

Баскетбольная площадка под мостом. Гул машин сверху заглушал крики. Четверо парней сидели на капоте старой «Тойоты», перебирая добычу. Горо вышел из тени. В руках — всё та же неизменная трость. Тогда она была новинкой, его личной фишкой.

— Продаете? Они вскочили. Уверенные в себе, молодые, глупые. — Ты кто такой, дядя? Вали отсюда, пока цел. Один достал нож-бабочку, начал крутить.

Горо вздохнул. Шаг вперед. Резкий выпад тростью — наконечник врезался точно в кадык любителю ножей. Тот захрипел и осел. Остальные бросились скопом. Горо не стал даже доставать клинок. Дерева было достаточно. Удар по колену — хруст. Удар рукоятью в висок — глухой звук, тело падает мешком. Последнего он просто прижал тростью к капоту, надавив на горло. — Мне нужна сумка.

Он забрал украденное. А заодно выгреб из карманов шпаны все их деньги. — Компенсация за беспокойство, — бросил он, пересчитывая купюры.

Вернувшись в лавку, он высыпал драгоценности на стол. Сверху кинул пачку мятых купюр, отобранных у воров. — Это покроет проценты.

Старьевщик смотрел на него как на божество. — Я не знаю, как благодарить... Денег у меня нет. Но есть одна вещь. — Он достал из тайника маленький серебряный амулет. — Мой отец говорил, что внутри заперта сама смерть. Но она же и хранит жизнь владельца. Возьми.

Горо щелкнул крышкой. Внутри лежал искусно вырезанный череп. Он выглядел жутко, но в то же время... спокойно. — Хорошо, — кивнул Горо, вешая амулет на шею.

Глава 3: Новые правила

Наши дни.

Воспоминание растворилось. Горо открыл глаза. Машина остановилась у ресторана. Швейцар распахнул дверь. — Добрый вечер, господин Горо. Ваш столик на веранде готов.

За столиком его уже ждал Кен. Его единственный друг. Кен был старше, ходил с палочкой и давно отошел от дел, предпочитая разводить бонсай. Но глаза у него оставались живыми.

— Ты выглядишь уставшим, Горо, — улыбнулся Кен, наливая чай. — Бизнес высасывает душу быстрее, чем война кланов? — Война была честнее, — буркнул Горо, садясь. — Там ты знал: если человек хочет тебя убить, он достает нож. А здесь они улыбаются, жмут руку, а адвокаты уже пишут иск.

Идиллию разрушил громкий хохот. В ресторан ввалилась компания. Пятеро телохранителей и один парень в центре. Ёсида-младший. Сын человека, с которым корпорация Горо сейчас подписывала слияние. Парень был пьян и вел себя так, будто купил это место вместе с персоналом. Он плюхнулся за соседний стол, громко требуя виски. Шлепнул официантку по заднице, когда та ставила бокалы.

— Эй, крошка, а ты горячая! Сколько за час? Девушка покраснела, пытаясь уйти, но он схватил её за руку. — Я с тобой разговариваю!

Кен нахмурился. Он был человеком старой закалки. — Молодой человек, — сказал он громко, но вежливо. — Отпустите девушку. И ведите себя тише. Здесь люди ужинают.

Музыка стихла. Ёсида-младший медленно повернул голову. — Ты кто такой, дед? — его лицо перекосило. — Ты хоть знаешь, кто мой отец? Он встал, шатаясь, и подошел к столу Горо и Кена. В руке он держал бокал с красным вином.

— Я сказал, — повторил Кен спокойно, — имейте уважение.

— Уважение? — расхохотался мажор. — Уважение покупается. А ты, старый пердун, явно на мели. Он размахнулся и выплеснул содержимое бокала Кену в лицо. Темное вино залило глаза, белую рубашку, дорогой пиджак. Кен замер, ослепленный.

Но мажору этого было мало. Он поставил ногу в грязном ботинке прямо на ногу Кену и с силой надавил, вытирая подошву о брючину старика. — Вот тебе мое уважение. Скажи спасибо, что не нассал.

Горо сидел неподвижно. Его рука лежала на столе, рядом с палочками для еды. Внутри него, где последние двадцать лет царил холодный расчет, вдруг сорвало вентиль. Это было не просто хамство. Это плевок в лицо всему, во что они верили. В кодекс. В честь.

Рука Горо скользнула к трости. Но Кен, вытирая вино салфеткой, накрыл руку друга своей ладонью. — Нет, Горо, — тихо сказал он. — Не надо. Его отец слишком важен для твоей сделки.

Горо посмотрел в глаза мажора. Пустые, наглые глаза человека, который никогда не получал по зубам. — Слышал друга? — ухмыльнулся парень. — Сиди смирно, дедуля. Допивайте свой чай и валите в дом престарелых.

Он развернулся и пошел к своему столу, громко смеясь. Горо посмотрел на униженного друга. Потом на свою трость. Потом на ночной город.

Глава 4: Зверь просыпается

Дома было тихо. Слишком тихо для человека, внутри которого бушевал пожар. Горо сидел в глубоком кресле перед камином. Огонь пожирал сухие поленья, отбрасывая пляшущие тени на стены, увешанные дипломами и наградами.

Он крутил в руках стакан с виски, но не пил. Его взгляд был прикован к трости, прислоненной к каминной полке. «Его отец слишком важен... Корпорация... Сделка...» — слова Кена эхом отдавались в голове. Горо усмехнулся и швырнул стакан в камин. Стекло звонко лопнуло, пламя взревело, поглощая алкоголь.

— Я лгал себе, — сказал он тишине. — Двадцать лет я носил маску бизнесмена. Строил из себя цивилизованного человека. Но я — якудза. И всегда им был.

Он встал и взял трость. Рука привычно легла на рукоять. Боль в коленях отступила. Усталость исчезла. Осталась только цель. — Я умру сегодня, — прошептал он, вытягивая клинок на пару сантиметров. Сталь хищно блеснула в свете огня. — Но этот щенок умрет первым.

Он достал телефон и набрал номер начальника охраны. — Где сейчас Ёсида-младший? — В клубе «Red Dragon», господин председатель. Но вам не стоит... — Готовь машину. Я еду один.

Глава 5: Финал

Клуб грохотал басами. Полуголые девицы, дым, запах дорогих сигар и пота. Ёсида-младший сидел в VIP-зоне, развалившись на диване, как король мира. Вокруг него крутились шлюхи, а пятеро телохранителей отсекали лишних.

Горо вошел в зал. Он шел медленно, опираясь на трость, не обращая внимания на охрану на входе. Он подошел к столу мажора и сел напротив. Без приглашения.

— Опять ты? — Ёсида закатил глаза. — Дед, ты бессмертный, что ли? Пришел извиняться за своего дружка? — Я пришел вернуть долг, — спокойно ответил Горо.

— Какой еще долг? Вали отсюда, пока я...

Движение Горо было неуловимым для пьяного глаза. Щелчок замка, свист стали. Клинок отсек кисть мажора, лежащую на столе, чисто и аккуратно, словно суши-мастер отрезал кусок тунца. Секунда тишины. Кровь фонтаном ударила на стеклянный стол. И только потом раздался дикий, поросячий визг.

Телохранители очнулись. Первый рванул кобуру. Горо, не вставая, метнул тяжелые эбеновые ножны ему в лицо. Хруст ломаемых костей черепа заглушил музыку. Второй охранник был ближе. Горо схватил со стола простую деревянную зубочистку. Резкий выпад — и щепка вошла в глаз врагу по самое основание.

Остальных троих он встретил уже на ногах. Трость описывала смертельные дуги. Никакой жалости. Никаких лишних движений. Только старая школа убийства. Через минуту всё было кончено.

Горо подошел к визжащему Ёсиде. Тот прижимал обрубок руки к груди и полз по полу, оставляя кровавый след. — Твои люди — мусор, — сказал Горо, глядя на него сверху вниз. — А ты — ничтожество. Ты даже умереть достойно не можешь. — Не убивай! — взмолился мажор. — Папа заплатит! Сколько хочешь?! — Честь не продается.

Горо вонзил клинок в сердце парня. Крик оборвался.

Сирены завыли почти сразу. «Быстро они», — подумал Горо.

Он вышел из клуба. Улица была оцеплена. Мигалки слепили глаза. — Брось оружие! На колени! — орал мегафон. Горо усмехнулся. Сдаться? Гнить в тюрьме, пока адвокаты Ёсиды будут поливать его грязью? Нет.

— Я жил как демон, — прошептал он. — И умру как демон.

Он рванул вперед. Не убегая, а атакуя. Выстрелы затрещали сухим горохом. Пуля ударила в бок. Печень взорвалась болью. Но Горо успел метнуть нож, и один из спецназовцев упал, схватившись за горло.

Он прорвался в переулок, задыхаясь, кашляя кровью. Пожарная лестница. Вверх. На крышу. Силы уходили с каждым шагом.

Крыша. Тупик. Ветер трепал полы пиджака. Внизу — бездна города, который он так и не полюбил. Сзади — топот тяжелых ботинок. Снайпер на соседней крыше уже поймал его в прицел. Выстрел.

Удар в грудь был такой силы, что Горо отбросило назад, за парапет. Он падал спиной вниз. Гравитация подхватила его старое тело. Рука инстинктивно прижалась к груди, накрывая внутренний карман. Горячая кровь пропитала ткань и коснулась холодного серебра амулета. Череп внутри медальона, казалось, распахнул глазницы.

Удар об асфальт должен был принести тьму.

Но вместо тьмы был свет. И запах... сена? Горо резко вдохнул. Легкие обожгло чистым воздухом. Он попытался открыть глаза и выругаться, но вместо слов из горла вырвался громкий, требовательный плач.

— Очнулся! — прогремел грубый бас. Горо с трудом сфокусировал зрение. Над ним склонился гигант. Лицо в шрамах, за спиной — рукоять меча размером с весло. Рядом была женщина. Красивая, усталая, ее руки светились мягким золотым светом.

— Наш сын, — улыбнулась она. — Крепкий. — Будет великим воином, — кивнул гигант. — Или великим магом.

Младенец перестал плакать и посмотрел на своих новых родителей осмысленным, тяжелым взглядом якудза.

Глава 6: Вариан из дома Валлас

Горо умер. Его имя, его репутация, его грехи — всё осталось на мокром асфальте Токио. Здесь, в новом мире, он открыл глаза и увидел размытый золотистый свет.

Зрение с трудом фокусировалось. Над ним нависли две фигуры.

Отец. Торн. Настоящий великан. Шрам пересекал левую щеку, уходя в густую бороду. Его руки были огромными, покрытыми старыми шрамами и грубыми мозолями от постоянной работы с мечом. От него пахло железом, оружейным маслом и дымом костра. Запах войны.

Мать. Лира. Полная противоположность мужу. Тонкие, аристократичные черты лица, глаза цвета весенней листвы. Она провела рукой над его лицом, и Вариан увидел, как от ее пальцев исходит мягкое золотистое свечение. Боль в теле, вызванная родами, мгновенно утихла. «Магия, — отметил про себя бывший якудза. — Настоящая магия. Значит, физика этого мира работает иначе».

— Тихий, — пробасил Торн. Его голос напоминал рокот далекого грома. — Странно. Обычно они орут, когда выходят на свет. — Он не напуган, — мягко ответила Лира, поправляя пеленки. — Он наблюдает. Посмотри в его глаза, Торн. Взгляд слишком... взрослый.

Торн хмыкнул. — Взрослый? Ему от роду пять минут. Но хватка у него есть. — Гигант протянул свой огромный палец, и младенец тут же вцепился в него.

«Попробуй вырви, громила», — подумал бывший якудза. Его новое тело было слабым, ватным, но рефлексы разума остались прежними. Ему нужно было почувствовать контроль. Хоть что-то удержать в этом новом, непонятном состоянии.

— Как назовем? — спросила Лира. — Твой отец хотел имя Бран. Торн поморщился, словно от зубной боли. — Бран — имя для лесоруба. Моему сыну нужно имя, которое будет звучать как приговор для врагов. И как надежда для союзников.

Торн внимательно посмотрел в черные, бездонные глаза сына. Младенец выдержал взгляд. Не моргнул. Не заплакал. Смотрел с холодным, оценивающим интересом равного. — Вариан, — твердо сказал отец. — Его будут звать Вариан.

— Вариан... — Лира покатала имя на языке, пробуя его звучание. — Вариан Валлас. Звучит красиво. И сильно.

Она улыбнулась и коснулась лба ребенка кончиком пальца, на котором плясала искра света. — Да будет так. Добро пожаловать в мир Асвальд, Вариан Валлас.

«Вариан... — мысленно усмехнулся бывший глава клана. — Неплохо. Звучит аристократично, но с зубами. Гораздо лучше, чем быть безымянным куском мяса. Ладно, Торн, ладно, Лира. Я принимаю эти условия».

Он попытался приподняться, чтобы осмотреть комнату — оценить входы и выходы, проверить периметр — но шея предательски дернулась, и голова упала обратно на мягкую подушку. Реальность ударила под дых. Он беспомощен. Он не может ходить. Он даже говорить не может. Человек, который держал в страхе районы Токио, теперь полностью зависел от этой женщины и этого бородатого великана.

«Унизительно, — подумал Вариан, чувствуя, как непреодолимая усталость младенческого тела тянет его в темноту. — Но это временно. Я научусь ходить. Я возьму этот огромный меч, что висит у отца за спиной. И я разберусь с этой магией, которой светится мать. Этот мир еще не знает, кто в него пришел».

Он закрыл глаза и провалился в глубокий сон без сновидений.

Глава 7: Взрослый в теле ребенка

Первые годы были пыткой. Для разума, привыкшего к сложным стратегиям и управлению сотнями людей, быть запертым в теле, которое не может даже держать ложку — это худшее из наказаний. Но Вариан был терпелив.

1 год. Он научился ходить раньше всех в деревне. Родители умилялись: «Какой сильный мальчик!». Они не знали, что их сын по ночам, вцепившись в прутья колыбели, делал примитивные подтягивания, стиснув беззубые десны, чтобы укрепить слабые мышцы. Он слушал. Впитывал язык Асвальда. Это было похоже на смесь немецкого и английского из его мира, но с грубыми гортанными звуками.

3 года. — Мама, что это? — Вариан тыкал пальцем в книгу с картинками растений. — Это «Слеза вдовы», милый, — улыбалась Лира. — Но тебе рано об этом знать. — Корень останавливает кровь, а листья вызывают жар, — четко произнес Вариан. — Я видел, как ты лечила дровосека.

Лира уронила книгу. Её трехлетний сын говорил сложными предложениями и анализировал медицинские свойства ядов. В деревне могли поползти слухи. Вариан понял: нужно притормозить. Слишком много внимания — это опасно. Он начал специально шепелявить и притворяться, что ему интересно играть с деревянными кубиками. Хотя на самом деле он выстраивал из кубиков планы осады замков.

5 лет. Начались тренировки с отцом. Торн дал ему в руки деревянный меч. Он был тяжелым для ребенка, но идеальным для Вариана. — Бей! — скомандовал гигант. Вариан ударил. Не как ребенок, машущий палкой, а как убийца — целясь в пах и горло. Торн легко отбил удар, но нахмурился. — Кто тебя этому научил? — спросил он серьезно. — Мы не бьем в пах в честном бою, сын. Рыцари так не поступают. — В бою нет чести, папа, — ответил Вариан, вытирая пот со лба. — Есть живые и мертвые. Рыцари часто умирают первыми.

Торн тогда долго молчал, а потом рассмеялся, решив, что сын просто наслушался баек старых наемников в таверне.

7 лет. Наши дни.

Вариан стоял на заднем дворе. Солнце стояло в зените, пот заливал глаза. — Ноги шире! — проревел Торн. — Ты стоишь как цапля на болоте! Устойчивость — это жизнь!

Отец замахнулся огромной палкой, имитируя удар двуручным мечом сверху. Вариан не сдвинулся с места. Он ждал. В последнюю долю секунды, когда «клинок» отца уже почти коснулся его волос, Вариан сделал полшага в сторону. Используя инерцию маленького тела, он скользнул под руку гиганта и ткнул деревяшкой отцу под ребра — точно в печень. Туда, куда ударили его самого в прошлой жизни.

Торн крякнул и опустил оружие. — Ха! — гигант расплылся в улыбке, потирая бок. — Видела, Лира? У парня глаза ястреба! Он видит брешь там, где её нет. — Он просто умный, — улыбнулась мать с крыльца, вытирая руки полотенцем. — Вариан, иди мыть руки. Обед готов.

Вариан поклонился отцу и пошел в дом. Он любил их. Искренне. Торн был надежной стеной. Лира была теплом и мудростью. Но Вариан знал: этот мир жесток. И если он хочет защитить это тепло, ему нужно стать сильнее, чем любой мечник или маг.

В тот день родители ушли на ярмарку в соседний город, чтобы продать партию лечебных настоек. Вариан остался один. Он полез в старый дубовый сундук матери, ища чистую ткань, чтобы обмотать рукоять своего тренировочного меча. На дне, под стопкой льняных платьев, его пальцы нащупали холодный металл.

Он вытащил серебряный медальон. Потускневший, забытый. Сердце Вариана пропустило удар. Он нажал на скрытый механизм. Щелчок. Внутри лежал череп. Тот самый. С той же ухмылкой, что и в Токио.

— Ты... — прошептал Вариан, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Как ты здесь оказался?

Он вспомнил рассказ матери о бродячем торговце, который продал ей «безделушку на удачу» пару лет назад. Она купила его за гроши, надеясь, что серебро поможет зачать второго ребенка. Она даже не знала, что он открывается. Вариан сжал амулет. Он почувствовал вибрацию. Не магию стихий, которой учила мать, а что-то темное, холодное, но родное. Словно амулет узнал хозяина.

— Значит, ты пришел за мной, — усмехнулся мальчик недетской улыбкой.

Он не стал показывать его родителям. Инстинкт Якудза прошептал: «Спрячь. Это твой козырь. Твоя тайна». Он надел цепочку на шею, спрятав серебро под грубую рубашку. Холодный металл коснулся кожи, и Вариан почувствовал себя... цельным.

Вечером, когда родители вернулись, он сидел у камина, делая вид, что читает. — Пап, — спросил он, глядя на огонь. — А почему королевские солдаты не охраняют наш тракт? Я слышал, что на севере неспокойно. — Королевство Греймонт далеко, сынок, — отмахнулся Торн, наливая себе эль. — Мы на самой границе, в глуши. Кому мы нужны? Здесь нет ни золота, ни редких руд.

Глава 8: Голод Греймонта

Королевство Греймонт. Шахты «Черная Утроба».

Это место не было похоже на обычную шахту. Здесь не стучали кирки, и не было видно угольной пыли. Здесь стоял низкочастотный гул, от которого вибрировали зубы, а стены пещеры светились болезненным фиолетовым светом.

Это был Глубинный Эфир — топливо для магии, самый дорогой и стратегически важный ресурс в мире. Греймонт строил на нем свою военную машину. Но у Эфира была цена.

Генерал Кайл, закованный в герметичную черную броню, шел по мосткам, глядя вниз. Внизу, в светящейся жиже, копошились сотни фигур. Рабы. Один из них, взрослый мужчина, вдруг упал на колени. Его кожа начала быстро покрываться фиолетовыми кристаллами. Он забился в судорогах, его вены вздулись и лопнули. Через минуту он превратился в статую.

— Еще минус один, — равнодушно отметил Генерал. — Партия из южных провинций бракованная. Срок службы — две недели. Это неприемлемо, Сайлас. Рядом с генералом стоял человек в белом лабораторном халате. Магистр Сайлас. У него было интеллигентное, но хищное лицо.

— Взрослые бесполезны, — спокойным, вкрадчивым голосом ответил маг. — Их каналы маны уже сформированы и «закостенели». Эфир просто разрывает их изнутри. Это трата ресурсов на логистику. Нам нужны дети. — Дети? — Их организм гибок. Они адаптируются к токсичности Эфира. Ребенок может проработать в «Утробе» до трех лет, прежде чем кристаллизуется. А особо одаренные... — глаза Сайласа блеснули, — могут стать частью моих экспериментов.

Генерал кивнул. — Война с Эльфами требует топлива. Король запретил трогать граждан Греймонта. Где ты возьмешь столько детей? — У нас есть жадные соседи, — улыбнулся Сайлас. — Я отправляюсь в Рошгард сегодня же. Граф Элдрик готов продать душу за пять сундуков золота.

Глава 9: Сделка на крови

Королевство Рошгард. Замок Айронхолд.

Граф Элдрик нервно расхаживал по кабинету. Замок ветшал, гарнизон не получал жалованье полгода, а кредиторы из столицы угрожали долговой ямой. В кресле напротив сидел Сайлас.

— Пять сундуков, граф, — тихо сказал маг. — И долги исчезнут. — А взамен? — Вы убираете патрули с деревни Гринфолл на одну ночь. Мои люди проведут... изъятие ресурсов. — Вы хотите забрать людей в рабство? — Элдрик побледнел. — Это измена Короне. — Король узнает, что на границу напали дикие кочевники. Вы же не виноваты, что у вас мало солдат?

Граф колебался. Но блеск золота перевесил честь. — Гринфолл... Там живет Торн Валлас. Бывший капитан гвардии. Он опасен. — Мы в курсе, — кивнул Сайлас. — Он будет ликвидирован первым. Подпишите приказ для патруля.

Деревня Гринфолл. Ночь.

Торн проснулся от стука копыт. Он выглянул в окно и увидел всадников в черных плащах и масках-клювах. Ловчие.

— Это не наши рыцари... — прошипел Торн.

Двери соседних домов выбивали. Людей вязали, детей кидали в клетки. Тех, кто сопротивлялся, убивали на месте. В дверь Валласов ударили тараном. — Открывай! Инспекция!

Торн глянул на Вариана. Сын стоял бледный, сжимая амулет. — Лира, хватай его. В лес. Я их задержу.

Торн вышиб дверь ногой изнутри, размазав солдата по стене. Он вылетел на крыльцо с двуручным мечом, как разъяренный медведь. — Пошли вон!

Во дворе стояли десяток солдат и Сайлас. — Взять его, — скомандовал маг. Солдаты бросились вперед, но Торн превратил их в фарш за секунды. Он был слишком быстр и силен для простой пехоты.

— Сайлас вышел вперед. Вокруг него взмыли три черных шара. — Капитан Торн. Сдавайся.

Дуэль: Медведь против Змеи

Торн не стал разговаривать. Он рванул в атаку. Сайлас выстрелил гравитационным шаром. Торн отбил его мечом в сторону, используя инерцию, чтобы ускориться. Он двигался зигзагами, уходя от обстрела. Сайлас понял, что противник слишком опытен. Маг поставил щит. Торн снес его мощным ударом и оказался вплотную.

— Ты покойник, маг! — взревел Торн, занося меч. Сайлас был прижат к стене. У него не было времени на заклинание. Торн видел страх в глазах врага. Победа была неизбежна. Но Сайлас улыбнулся безумной улыбкой.

Он резко выбросил вперед левую руку — прямо под лезвие падающего меча. ХРУСТ. Меч Торна снес кисть Сайласа по самое запястье. Кровь брызнула в лицо воину, ослепляя его. Торн на долю секунды опешил. Зачем?!

Этой заминки хватило. Сайлас не закричал. Своей культей он ткнул в лицо Торна, размазывая кровь по глазам, а правой рукой схватил гиганта за грудки, притягивая к себе вплотную. — Равноценный обмен, — прошипел маг.

Три черных шара, которые висели сзади, вернулись. Они прошили плащ Сайласа, пройдя под его подмышками, и врезались в живот Торна в упор. Титановые ядра превратили внутренности воина в кашу.

Торн захрипел, выронив меч. Он упал на колени, упираясь лбом в грудь убийцы. — Псих... — Ученый, — поправил Сайлас, накладывая жгут на культю.

Маг толкнул тело. Торн упал замертво.

Охота Лира и Вариан уже бежали к лесу через задний двор. Их нагнали трое Ловчих. — Сдавайся, женщина!

Лира остановилась, закрывая собой сына. Она схватила подбежавшего наемника за руку. — Исцеление: Перегрузка Жизни. Она влила в него столько маны, что его сердце взорвалось. Наемник упал замертво.

Двое других отшатнулись. — Ведьма! Убить её! Они подняли арбалеты. Лира могла убежать, но тогда болты достались бы Вариану. Она осталась стоять. Два болта пробили ей грудь и живот. Она упала, но всё еще пыталась ползти к врагам.

Из тени вышел Сайлас, бледный от потери крови. — Достаточно, — бросил он. — Она испорчена. Удар шаром добил женщину.

Сайлас посмотрел на кусты, где замер Вариан. — Вылезай. Вариан вышел. Он не плакал. Он смотрел на труп отца, на труп матери, на руку мага. — У тебя глаза отца, — заметил Сайлас. — Но мозги, надеюсь, лучше. В шахтах живут только умные. — Взять его.

Глава 10: Глубинная Жатва

Путь на Север

Их везли две недели. В тесных клетках, сколоченных из сырого дерева и железных прутьев, набитых детьми, как курятники. Кормили раз в день — жидкой похлебкой, от которой крутило живот. Воду давали затхлую. Многие дети плакали, звали родителей. Охрана била по прутьям дубинками, требуя тишины.

Вариан сидел в углу клетки, поджав колени. Он не плакал. Он смотрел сквозь прутья на проплывающие мимо пейзажи. Зеленые леса Рошгарда сменились серыми пустошами Греймонта. Небо здесь было затянуто дымом промышленных труб. Он запоминал дорогу. Он запоминал лица охранников. Он щупал языком амулет, который прятал за щекой во время обысков. Серебро холодило десну, помогая сохранить ясность ума.

Черная Утроба

Шахты Греймонта не были похожи на норы гномов из сказок. Это был гигантский карьер, спиралью уходящий в недра земли. Воздух здесь вибрировал и пах озоном так сильно, что во рту стоял привкус металла.

Детей выгнали из клеток. — Одежду снять! — рявкнул надсмотрщик. — Надеть робы! Им выдали грубые мешки с прорезями для рук и головы. Обуви не дали. — Добро пожаловать в Трудовой Корпус, — ухмыльнулся офицер. — Ваша задача — добывать фиолетовый кристалл. Норма — корзина в день. Кто не сдал норму — не ест. Кто попытается украсть кристалл — умрет. Кто попытается сбежать — умрет медленно.

Их погнали вниз. С каждым метром спуска воздух становился тяжелее. Стены начали светиться тусклым фиолетовым светом.

Каменная Болезнь

Первая смерть случилась через неделю. Мальчик из соседней деревни, крепыш, который поначалу даже пытался шутить, начал кашлять. Сначала просто кашлять, потом с кровью. На утреннем построении он упал. Вариан увидел, как на шее мальчика, прямо под кожей, проступают фиолетовые кристаллы. Они росли быстро, разрывая плоть изнутри. — В изолятор его, — равнодушно бросил надсмотрщик. — "Передоз". Сгорел. Мальчика утащили. Больше его никто не видел.

Вариан понял: Эфир токсичен. Шахта убивает их просто своим присутствием. Но сам он чувствовал себя странно. Амулет, который теперь висел у него на шее под робой, нагревался. Он словно впитывал в себя этот «фон», работая как губка. Вариан не кашлял. У него не шла кровь носом. Он оставался здоровым, пока другие дети угасали на глазах.

Уровень Зета

Прошло три месяца. Из партии в пятьдесят детей в живых осталось двадцать. Вариана, как самого выносливого, перевели на нижний горизонт — Уровень Зета. Здесь добывали самый чистый Эфир.

Здесь он увидел, что бывает, если нарушить технику безопасности. Они работали в узком штреке. Девочка, работавшая рядом, случайно ударила киркой по небольшому пульсирующему кристаллу. Хлопок. Её просто не стало. Вспышка магии испарила её верхнюю часть тела. Вариана отбросило взрывной волной, засыпав каменной крошкой. Надсмотрщики лишь выругались, что придется чистить проход.

Вариан сделал вывод. «Пульсирующий Эфир = Взрывчатка. Если ударить по маленькому — умрет один. Если ударить по большому...»

С того дня он начал готовиться. По ночам, когда барак спал, он точил о каменный пол кусок твердой породы. Он делал плоский, острый метательный нож. Он прятал его в грязных тряпках, которыми обматывал ноги вместо обуви. Он ждал шанса нанести удар. Не ради побега, а ради ущерба.

Находка

Полгода спустя. Вариан работал на дальних мостках, висящих над бездной шахты. Он ударил киркой, и пласт породы обвалился, открыв каверну. Там, в темноте, сияло Оно.

Монолит Нестабильного Эфира. Размером с карету. Он гудел так низко, что этот звук отдавался в костях. Он пульсировал, заливая пещеру слепящим светом. Вариан замер. Это было сердце жилы. Если оно рванет, то обрушит весь сектор Зета. Миллионы золотых убытка. Месяцы простоя. Идеальная мишень.

— Всем стоять! — раздался крик охраны. — Не подходить!

На мостки спустилась делегация. Впереди шел Магистр Сайлас. Он изменился: вместо левой руки у него был сложный протез из черненой стали и мана-трубок. Маг увидел монолит и замер в экстазе. — Великая Мать... — прошептал он. — Чистейший концентрат. Этой энергии хватит всей армии Греймонта на годы. Мы непобедимы.

Сайлас подошел ближе, отталкивая рабов телекинезом. — Оцепить периметр! Никому не дышать в его сторону! Я сам проведу консервацию.

Охрана в масках оттеснила детей к краю мостков. Вариан оказался позади Сайласа, метрах в четырех. Между ними стоял один крупный охранник в броне. Вариан опустил голову, изображая покорность раба. Он медленно, якобы поправляя сбившуюся обмотку на ноге, наклонился. Его пальцы нащупали каменный нож.

Сайлас был слишком увлечен. Он подошел к кристаллу вплотную, сканируя его механическим глазом. — Тут трещина в структуре, — бормотал маг. — Нужно быть осторожным...

Вариан выпрямился. — Господин, — тихо сказал он. Сайлас и охранник инстинктивно повернули головы на звук. Этой секунды хватило.

Вариан метнул нож. Не в мага. В кристалл. Каменное лезвие просвистело в воздухе.

— СТОЙ! — завопил Сайлас, увидев траекторию броска.

ДЗЫНЬ. Нож вошел точно в пульсирующую трещину монолита.

Детонация

Мир исчез. Звука не было — взрывная волна двигалась быстрее звука. Фиолетовое пламя вырвалось из монолита, разрывая реальность.

Сайлас среагировал на рефлексах. — ЩИТ! Он схватил телекинезом стоящего рядом охранника и дернул его на себя, закрываясь им как живым щитом, одновременно активируя все защитные амулеты на своей мантии.

Охранника испарило мгновенно. Сайласа отбросило назад. Его магический щит выдержал жар, но не ударную волну. Нижняя часть его тела, не прикрытая трупом охранника, попала под «лезвие» взрыва. Ноги мага по самые бедра просто исчезли, превратившись в кровавую пыль. Обрубок туловища отшвырнуло в безопасный коридор, и сверху рухнул потолок, погребая калеку под завалом.

Падение

Вариан стоял на краю. Взрывная волна ударила его. Он не почувствовал боли — нервная система просто отключилась от перегрузки. Он увидел, как его тело разрывает. Левая рука, часть живота и ноги остались на мостках (которые тут же испарились). Верхнюю часть туловища — голову, плечи, правую руку и кусок грудной клетки — швырнуло в бездну, как тряпку.

Он падал в темноту, пока наверху рушились миллионы тонн породы, хороня амбиции Греймонта. Сознание угасло еще в полете.

ШЛЕП.

Останки тела упали на дно глубокой, сырой расщелины, куда стекали подземные воды. Здесь было тихо. Пыль от взрыва наверху сюда почти не долетала. Тело лежало на камнях. Мертвый, изуродованный кусок плоти. На груди, залитый кровью, тускло блестел серебряный амулет. Он не светился, не говорил. Он просто был там.

Падальщики

Прошло время. Час? Два? В темноте послышалось шарканье босых ног. Сопение. Из бокового лаза показались маленькие сгорбленные фигуры. Зеленая кожа, длинные носы, рваные уши. Гоблины.

Они двигались осторожно, принюхиваясь. Один из них, с копьем из острой кости, ткнул труп Вариана. Тело не шевелилось. Гоблин что-то хрюкнул остальным. «Мясо».

Они не стали его есть здесь. Это была территория других монстров. Два гоблина схватили останки за уцелевшую руку и волосы. Они потащили тело вглубь своих туннелей. Голова Вариана стучала о камни, оставляя кровавый след, но ему было уже все равно.

Их путь был долгим. Они спускались все ниже, туда, где воздух пах плесенью и странной сладостью. В центре огромной пещеры, среди руин какой-то древней, изящной архитектуры, которую гоблины загадили своими постройками, находился Пруд. Вода в нем была мутно-зеленой, густой, как кисель. По берегам росли кривые черные деревья.

Гоблины подтащили тело к воде. Для них это был ритуал или просто способ хранения еды — вода в пруду обладала бальзамирующими свойствами (или чем-то, что они инстинктивно использовали). Они размахнулись и швырнули обрубок человеческого тела в воду.

ПЛЮХ.

Тело ушло под воду. Гоблины потеряли интерес и ушли к своим кострам.

На дне пруда, в тишине, кровь Вариана начала смешиваться с древней водой. Серебряный амулет коснулся илистого дна. Слабый, едва заметный импульс пробежал от амулета по воде. Никто этого не заметил. Но в глубине, среди корней и костей, начал формироваться кокон.

Глава 11: Рожденный в Грязи

День 0. Пробуждение

Сначала была теснота. Сознание возвращалось рывками. Вариан не помнил, кто он и где он. Он помнил только взрыв и падение. Он попытался вдохнуть, но рот был забит вязкой, сладковатой жидкостью. Паника. Инстинкт. Он дернулся, ударив конечностями в мягкую, упругую стенку, которая сжимала его со всех сторон. ТРЕСК. Оболочка поддалась.

Вариан вывалился наружу, на холодный, скользкий камень. Он жадно хватал воздух ртом, выплевывая слизь. Воздух здесь был тяжелым, спертым. Пахло аммиаком, гнилью и стоячей водой. Он попытался встать, но ноги разъехались. Тело не слушалось. Центр тяжести был смещен, конечности казались слишком длинными и неуклюжими.

Он поднес руки к лицу, чтобы протереть глаза, залепленные слизью. И замер.

Это были не его руки. Это были узловатые, трехпалые лапы с кожей цвета болотной тины. Грязные, с черными, загнутыми когтями. Вариан моргнул. Потом еще раз. Он подполз к воде Пруда, из которого только что выбрался. Он хотел увидеть свое отражение. Но вода была мутной, густой и темной. Она не отражала ничего, кроме тусклого света фосфоресцирующих грибов на потолке пещеры.

Он ощупал свое лицо. Длинный, крючковатый нос. Острые, рваные уши. Рот, полный мелких, острых зубов, которые не помещались в деснах. — Что за... — попытался сказать он. Но из горла вырвалось лишь хриплое, гортанное: «Кхх-ра!». Человеческая речь была невозможна. Его голосовые связки изменились.

Взгляд упал на грудь. Там, на сморщенной зеленой коже, висел серебряный амулет с черепом. Он казался огромным на его новом тщедушном теле. «Амулет... Шахта... Взрыв...» Пазл сложился. «Я не умер. Я переродился. Опять. Но в этот раз... в монстра».

День 1. Первый Контакт

В животе скрутило спазмом. Голод. Дикий, звериный голод, которого он никогда не испытывал будучи человеком. Его организм требовал топлива для роста. Прямо сейчас.

Вариан огляделся. Пещера была огромной. Повсюду, в тенях, копошились существа. Десятки мелких, сгорбленных фигур. Гоблины. Они занимались своими делами: спали кучами, чтобы согреться, искали жуков в мхе, дрались.

Один из гоблинов, проходящий мимо, заметил «новенького». Он подошел к Вариану. В его желтых глазах не было интеллекта. Только тупое любопытство. Гоблин ткнул Вариана пальцем, проверяя твердость плоти, а затем что-то хрюкнул. Вариан напрягся, готовясь к драке. Но гоблин потерял интерес и пошел дальше. Для стаи появление нового члена из Пруда было рутиной. Родился — значит, живи.

Голод стал невыносимым. Вариан увидел, как группа мелких гоблинов разрывает что-то на камне. Он подполз ближе. Это была гигантская многоножка. Запах гнилого хитина вызвал у бывшего человека рвотный позыв. Но тело гоблина выделило слюну. Один из сородичей швырнул ему кусок — оторванную лапу насекомого с куском мяса. «Ешь. Или сдохнешь». Вариан закрыл глаза, представив, что это стейк вагю. И вгрызся в плоть.

День 2. Блеск и Опасность

На второй день он понял, что находится в опасности. Он сидел у воды, пытаясь отмыть слизь. Серебряный амулет на его груди сверкнул в свете грибов. Два гоблина неподалеку сразу повернули головы. Их глаза загорелись жадностью. Гоблины любили блестяшки. Один из них, покрупнее, двинулся к Вариану, протягивая руку к медальону.

Вариан отпрянул, зашипев. Гоблин рыкнул и ударил его наотмашь. Удар был сильным — Вариан отлетел на пару метров, ударившись спиной. Он был слаб. Новорожденный, мелкий, хилый. Гоблин схватил амулет и дернул. — Кхх!

Но гоблин не оставил амулет себе. Он побежал к костру, где сидел Вожак — массивный хобгоблин с дубиной. Мелкий гоблин с поклонами протянул Вожаку серебро. Вожак хрюкнул, довольный подношением. Он надел амулет на свою толстую шею. Череп лег на грубые мышцы монстра.

Вариан смотрел на это из темноты. Этот амулет был единственным, что связывало его с родителями. С прошлой жизнью. И теперь эта тупая тварь носила его как побрякушку.

День 7. Иерархия

Неделю Вариан жил в режиме тени. Он изучил социум. Гоблины не имели языка, только звуки и запахи. Секса не было — они рождались из Пруда. Главной ценностью была Еда.

Все подчинялись Вожаку. Это был крупный гоблин (почти хобгоблин). У него была дубина из кости и место у единственного теплого камня. Вожак ел первым. Лучшее мясо (крыс, кротов, рыбу из подземной реки). Остальные доедали кости и хитин.

Взгляд Вариана всегда был прикован к Вожаку. Точнее, к серебру на его шее. Убежать и украсть амулет? Нет. Вариан был Якудза. Если ты крадешь и убегаешь — ты крыса. Если ты убиваешь босса и забираешь свое — ты новый босс. Он хотел возглавить этот сброд.

Он начал следить за ним. У Вожака был ритуал. После жратвы он шел к краю пещеры, где каменный пол обрывался в бездну Нижних Уровней. Оттуда дул прохладный ветер. Вожак садился на выступ скалы, свешивал ноги и сидел так часами, переваривая пищу. Это был его трон. Его минута покоя.

План

Вариан оценил выступ. Каменная плита, нависающая над пропастью. Она выглядела надежной, но в основании была трещина. «Если расширить трещину... и добавить вес Вожака... гравитация сделает остальное».

Три ночи подряд, пока стая спала, Вариан полз к выступу. У него был осколок твердого кремня. Он бесшумно, миллиметр за миллиметром, стачивал камень в основании плиты. Он работал как ювелир, забивая пыль обратно в щель, чтобы ничего не было видно. К третьему дню плита держалась на честном слове.

День 10. Переворот

Вожак пожрал. Он был тяжелым и довольным. Он направился к своему выступу. Вся стая занималась своими делами, выискивая блох или догрызая кости. Вариан, сжимая в руке тяжелый булыжник, спрятался за сталагмитом неподалеку.

Вожак сел на край. Плита под ним скрипнула. Он поерзал. ХРУСТ. Камень отломился. Вожак рухнул вниз.

Но тварь была живучей. Рефлексы монстра сработали быстрее мысли. В падении Вожак успел развернуться и вцепиться когтями обеих рук в край обрыва. Плита улетела в бездну, а Вожак повис, болтая ногами над чернотой. Он зарычал, подтягиваясь на мускулистых руках.

Вариан выругался про себя. «Живучий гад». Он выскочил из укрытия. Вожак увидел его. В желтых глазах монстра появилось удивление, а затем ярость. Ты посмел?!

Он не стал бить сразу. Он протянул руку и схватил Амулет, болтающийся на шее висящего Вожака. Вожак взвыл, пытаясь укусить его, но не мог отпустить край скалы. — Мое, — прошипел Вариан. Он с силой дернул цепочку. Замок не выдержал (или порвалась кожа). Амулет оказался в руке Вариана.

Вожак заревел от ярости. Вариан холодно улыбнулся. Он спрятал амулет в кулак. А второй рукой поднял булыжник. — А теперь... падай.

— ГРАААХ!!! Звук ломающихся костей был музыкой. Вожак разжал руку. Вторая рука соскользнула. Он полетел вниз, в темноту, оглашая пещеру воплем бессильной злобы.

Ошибка

Тишина. Потом глухой удар где-то далеко внизу. Вариан выпрямился. Он тяжело дышал. Он повернулся к стае. Все гоблины смотрели на него. Тридцать пар глаз.

Вариан расправил плечи. Он чувствовал триумф. По законам банд, по законам силы — он убил босса. Теперь трон его. Он издал громкий, властный рык и ударил себя в грудь. «Я — Вожак! Подчинитесь!»

Но вместо покорности он увидел... ненависть. Глаза гоблинов налились красным. Шерсть на загривках встала дыбом. Они начали скалиться. Вариан не знал, что гоблины этого Пруда связаны кровной магией. Вожак — это не просто сильный парень. Это «Отец», чьи феромоны держат стаю. Убийство Вожака членом стаи без ритуального вызова — это не победа. Сбой системы.

— Кхьяяя!!! — взвизгнул один. И вся толпа, как единый организм, бросилась на него.

Падение

Тридцать гоблинов бросились на него. Вариан не успел среагировать. Его просто смели массой. Его били, царапали, кусали. Кто-то схватил его за руку — ту самую, в которой он сжимал амулет. Это был тот самый жилистый гоблин с бельмом, который украл амулет в первый день. Он вцепился в кулак Вариана зубами. Вариан от боли разжал пальцы. Гоблин вырвал амулет. — Блестяшка! — взвизгнул мародер, прижимая серебро к себе.

— НЕТ! — заорал Вариан.

Но его уже подняли. Десятки рук потащили его к краю. Они не хотели его судить. Они хотели избавиться от него. Вариан видел, как гоблин с амулетом прячется за спинами остальных, торжествующе скалясь. «Я вернул его... на секунду...»

Его швырнули в бездну.

Он падал в темноту Нижнего Уровня. Он сгруппировался, готовясь к удару о скалы. Но судьба (или расчет) сыграли злую шутку.

Внизу, в темноте, лежало что-то большое и мягкое. Труп Вожака. Монстр упал плашмя, сломав позвоночник, и теперь лежал на камнях как мешок с мясом.

ШЛЕП.

Вариан рухнул прямо на живот мертвого врага. Труп спружинил, выпуская фонтан крови и газов изо рта. Удар был жестоким. Вариан услышал, как треснуло его собственное ребро. Воздух вышибло из легких. Он скатился с трупа на камни и замер, хватая ртом воздух.

Темнота. Тишина. Только сверху доносились удаляющиеся вопли разъяренной стаи.

Вариан лежал, глядя в черный потолок. Он был жив. Он был на дне. Один. Раненый. Рядом лежал труп существа, которое хотело его убить, но в итоге спасло ему жизнь своим телом.

Вариан сплюнул кровь и посмотрел на мертвого Вожака. В темноте его глаза привыкли видеть контуры. Это было не просто спасение. Это была Еда. Целая гора мяса, на которую здесь, внизу, пока никто не претендовал.

Глава 12: Школа Бездны

День 1-7. Утилизация и Первая Кровь

Вариан не стал сразу есть. Сначала он оценил обстановку. Он был ранен, слаб и находился на дне пищевой цепи. Единственным его преимуществом был труп Вожака. Это была батарейка, которая позволит ему выжить.

Он ел сырое мясо через силу, заставляя желудок работать. С каждым куском он чувствовал не просто сытость, а странный зуд в мышцах. «Это тело... оно впитывает силу того, кого я ем. Метаболизм монстра».

За первую неделю он съел половину трупа. Его ребра срослись удивительно быстро. Он немного подрос — всего на пару сантиметров, но кожа стала жестче, а когти — острее. Это была Малая Адаптация.

Но главным было оружие. Вариан выломал бедренную кость Вожака. Он часами тер её о базальтовый пол, формируя острие. Он сделал костяной стилет из ребра. В Токио он любил ножи. Здесь он полюбил их заново. Он тренировал хват, перекатывая кость в руке, привыкая к длине своих новых, гоблинских пальцев.

День 15. Искусство Охоты

Мясо кончилось. Пришло время убивать. Вариан вышел в лабиринт Нижнего Уровня. Здесь обитали Камнегрызы — слепые, бронированные твари размером с барсука, но с челюстями, способными дробить гранит.

Первая охота была провальной. Вариан попытался ударить копьем сверху. Камнегрыз услышал его за три метра, свернулся в шар и покатился на врага. Вариан едва ушел перекатом, ободрав плечо. «Грубая сила не работает. Они слышат вибрацию».

Он начал учиться. Вариан сидел в засаде часами, не шевелясь. Он учился замедлять дыхание, как снайпер перед выстрелом. Он учился ставить ногу так, чтобы не хрустнул ни один камешек. Это была походка «тихого убийцы», которую он знал в прошлой жизни, но теперь адаптировал под кривые лапы гоблина.

Убийство Вариан нашел узкий проход. Он затаился над ним, на уступе. Когда Камнегрыз проходил внизу, Вариан не прыгнул. Он дождался момента, когда тварь начала вдыхать, открыв мягкие жабры на шее. Удар костяным стилетом был хирургическим. Тварь даже не пискнула.

Поедание Камнегрызов дало новый эффект. Кожа Вариана стала грубее, приобретая серый оттенок камня. Мышцы уплотнились. Он стал сильнее обычного гоблина, но все еще оставался мелким.

День 30. Сенсорика

Он начал чувствовать Взгляд. В темноте Нижнего Уровня жили Теневые Змеи. Они сливались с потолком. Их нельзя было увидеть, но можно было почувствовать их намерение убить. Вариан развивал в себе «Шестое чувство» (которое японцы называют Саки — жажда крови). Когда волосы на загривке вставали дыбом, он не оглядывался — он сразу уходил в перекат. И туда, где была его голова, вонзались ядовитые клыки.

Он убил первую Змею на 30-й день. Он позволил ей атаковать, подставив (обмотанное шкурой) левое предплечье, и в этот момент вспорол ей брюхо правой рукой. Скорость и реакция росли. Он становился хищником.

День 45. Страж Подъема

Путь наверх перекрывал Пещерный Тролль. Гора мышц и серой шкуры, спящая у выхода из шахты. Тролль был вершиной эволюции в этой дыре.

Вариан понимал: в честном бою у него шансов ноль. Тролль регенерировал. Его шкура была как сталь. Но Вариан был умнее. Он потратил три дня на подготовку ловушки «Гильотина». Он подпилил основание гигантского сталактита на потолке, используя кислотную желчь убитой Змеи. Он привязал к камню жилу, протянув её вниз.

Бой

Вариан подошел к спящему Троллю. Нужно было зафиксировать монстра под падающим камнем. Вариан взял самое прочное копье из кости Камнегрыза. С размаху, используя всю свою новую силу, он вонзил копье в пятку Тролля, прибивая её к земле.

— ГРАААА! — Тролль проснулся от боли. Монстр дернулся, но копье удержало ногу. Тролль увидел мелкого врага. Его реакция была молниеносной для такой туши. Огромная лапа метнулась вперед.

Вариан ожидал удара, но недооценил длину рук чудовища. Он отпрыгнул, но когти Тролля зацепили его левую руку. ХРУСТ. Предплечье сломалось, повиснув плетью. Боль ослепила на секунду. Вариана отшвырнуло к стене.

Тролль уже вырывал копье из ноги, собираясь раздавить букашку. Вариан, прижатый к стене, сплюнул кровь. В здоровой правой руке он сжимал конец жилы. — Спокойной ночи, — прохрипел он.

Рывок. Наверху что-то треснуло. Сталактит весом в две тонны сорвался вниз.

БАМ. Каменная игла прошила плечо и грудь Тролля, пригвоздив его к полу. Монстр ревел, пытаясь вырваться, но камень был слишком тяжелым.

Вариан подошел к умирающему врагу. Тролль хрипел, его регенерация пыталась закрыть дыру в груди, но это было невозможно. Вариан достал нож. — Твое место занято. Удар в глаз. Мозг пробит.

Пир и Кома

Вариан сполз по стене. Сломанная рука горела огнем. Он знал, что ему нужно. Он вскрыл грудь Тролля и вырезал сердце. Оно было огромным, пульсирующим маной. Вариан начал есть. С каждым куском его тело наполнялось жаром. Кровь закипала. Это было слишком много энергии для его мелкого тела.

Он доел сердце и почувствовал, как сознание уплывает. Это была не смерть. Это была перезагрузка. Вариан заполз в узкую нору под камнями, чтобы его не сожрали во сне. Глаза закрылись.

Пробуждение (День 50)

Он открыл глаза. В пещере было тихо. Вариан попытался пошевелиться и ударился головой о свод своей норы. «Странно. Раньше здесь было просторно». Он выбрался наружу.

Он встал... и понял, что точка обзора изменилась. Пол был гораздо дальше, чем раньше. Он посмотрел на свои руки. Они были огромными. Мощные узловатые мышцы перекатывались под темно-зеленой кожей. Когти стали толстыми и черными, как ножи. Сломанная рука срослась полностью и стала даже крепче.

Вариан подошел к луже воды. Из отражения на него смотрел не мелкий гоблин-задохлик. На него смотрел мускулистый хищник ростом с человека (около 170 см). Широкие плечи, мощная челюсть, из которой торчали клыки.

«Я спал... три дня? Четыре?. Я стал больше?».

Он сжал кулак. Сила опьяняла. Теперь он мог разорвать Камнегрыза голыми руками.

Он взял дубину Тролля (бедренную кость), которая теперь была ему как раз по руке. — Пора домой, — прорычал он. И его голос теперь звучал как грохот камней.

Он начал подъем.

Глава 13: Торговец и Чудовище

Подъем

Вариан поднимался из Бездны. Теперь это был не перепуганный мелкий гоблин. Это был хищник. После «спячки» он вырос. Теперь он был ростом с подростка (около 170 см), но гораздо шире в плечах. Его кожа стала серой и твердой, как гранит — результат диеты из Камнегрызов. Раны на ней затягивались пугающе быстро — наследие сердца Тролля.

Он не чувствовал себя всемогущим. Он чувствовал себя готовым. Вариан шел тихо, сжимая в руке дубину из кости тролля. Его цель была проста: вернуться наверх. Там, у старой стаи, остался Амулет. Когда толпа сбрасывала его в пропасть, один из гоблинов сорвал «грязный сверток» с его шеи. Вариан должен вернуть его.

Встреча

Он вошел в пещеру, поросшую лесом из гигантских грибов. Вдруг грибы справа от тропы начали менять цвет с синего на тревожный красный. Они реагировали на движение. Вариан замер. Он втянул носом воздух. Запах не был похож на монстра. Пот, старая ткань, чернила и... страх. «Человек».

Вариан бесшумно обошел валун. Там, вжавшись в камни, сидел мужчина. Изорванная дорогая одежда, очки с треснувшим стеклом, в руках — дрожащий кинжал.

Вариан мог бы убить его мгновенно. Но человеческая часть его разума остановила руку. «Он напуган. Он не нападает.

Вариан намеренно шаркнул ногой, выходя на свет. Человек дернулся, выставив кинжал. — Не подходи! — взвизгнул он. — Я... я ядовитый! Не ешь меня!

Вариан посмотрел на него. Потом демонстративно опустил дубину и сел на камень в пяти метрах. Он показал пустые ладони. — Нет... еда... — прохрипел Вариан. Голосовые связки хобгоблина не были приспособлены для речи. Звук напоминал трение камней, но слова были разборчивы.

Человек опустил кинжал. Его глаза за стеклами очков округлились. — Ты... говоришь? Монстр говорит? Вариан кивнул и ткнул себя пальцем в грудь. — Вариан.

Диалог

Человека звали Элиан. Понадобилось время, чтобы он перестал трястись. Вариан бросил ему кусок жареной крысы (он научился добывать огонь кремнем), и еда растопила лед.

— Я алхимик... торговец, — рассказывал Элиан, жадно глотая мясо. — Мы спускались за редкими минералами. Моя охрана... идиоты. Наткнулись на гнездо виверн. Был обвал. Я упал сюда. Живу тут уже... дней десять? Я потерял счет.

Элиан достал из уцелевшей сумки помятый лист бумаги и уголь. Он хотел нарисовать схему обвала. Вариан мягко забрал у него уголь. Своими грубыми когтями он начал рисовать. Не каракули дикаря, а четкую схему шахты, которую запомнил, пока был рабом. Он нарисовал деревню Гринфолл. Нарисовал герб Греймонта.

Элиан смотрел на рисунок, открыв рот. — Ты... ты понимаешь карты. Ты знаешь геральдику. Вариан кивнул. Используя ломаный язык и рисунки, он рассказал свою историю. (Умолчав о Токио). Мальчик из деревни. Нападение магов. Рабство в шахте. Взрыв. Смерть. Пробуждение в теле гоблина.

Элиан протер очки ветоши. — Реинкарнация... — прошептал он. — В Храме я читал легенды. Древние артефакты, «Сосуды Души», способные удержать разум после смерти. Тот амулет, что ты потерял... это не просто серебро. Это, должно быть, Филактерия высшего ранга. Алхимик посмотрел на гоблина с научным интересом. — Ты уникален, Вариан. Человеческий разум в теле монстра.

Симбиоз

— Нам... вверх, — Вариан указал на потолок. — Я не боец, — признался Элиан. — Я умею смешивать зелья, но меч в руках не держал. — Я — меч, — прохрипел Вариан. — Ты — глаза.

Они двинулись вместе. Это был странный союз. Огромный, мускулистый хобгоблин и тщедушный человек. На пути им встретилась Пещерная Нага. Вариан принял бой. Он двигался быстро, но Нага была быстрее. Она обвила его и попыталась укусить. Кожа Вариана, укрепленная эссенцией Камнегрызов, выдержала укус — клыки просто соскользнули. Пока Вариан держал пасть твари, Элиан швырнул в неё колбу с «Едкой Слизью». Нага зашипела, ослепленная кислотой. Вариан добил её ударом дубины.

— Хорошая... химия, — оценил Вариан. — Хорошая кожа, — улыбнулся Элиан.

Развилка

Через день пути они вышли к развилке. Один туннель вел вверх, откуда тянуло свежим воздухом. Выход на поверхность, в лес. Другой туннель вел вбок. Оттуда пахло дымом, гнилью и гоблинами.

Элиан вдохнул свежий воздух. — Свобода! — он повернулся к Вариану. — Пойдем со мной. В столице Рошгарда у меня есть связи. Я спрячу тебя. Мы изучим твой феномен. Ты сможешь отомстить Греймонту... цивилизованно.

Вариан посмотрел на свет. Потом на свои когтистые руки. — Нет, — прорычал он. — Я пойду туда. Он указал в темный туннель. — Зачем? — ужаснулся Элиан. — К дикарям? — Мое... — Вариан коснулся груди, где раньше висел амулет. — Они забрали. Я верну.

Элиан понял. Для этого существа память о родителях (амулет) была важнее свободы. — Хорошо, — Элиан протянул Вариану остатки своей бумаги, карту региона и мешочек с базовыми зельями лечения. — Возьми. Это поможет. И вот... Он дал ему небольшую склянку с красной жидкостью. Выпьешь — станешь в два раза на короткий промежуток времени. Но потом будет плохо. Береги на крайний случай.

— Спасибо, — кивнул Вариан. — Если выберешься... ищи флаг с Синей Совой. Это моя гильдия. Мы торгуем везде. — Синяя Сова. Запомнил.

Элиан побежал к свету. Вариан постоял минуту, глядя ему вслед. Затем он развернулся и шагнул во тьму, сжимая в руке дубину и подарок алхимика.

Он шел домой. В пещеру с Прудом.

Глава 14: Долг Крови

Туннель пах знакомой гнилью. Вариан шёл медленно, опираясь на дубину из кости тролля. Его шаги гулко отдавались в темноте. Здесь, в глубине старых проходов, его никто не услышит. А если и услышит — уже не успеет убежать.

Он знал эти проходы наизусть. Каждый поворот, каждую трещину в стене, каждый уступ, где можно было спрятаться или напасть из засады. Он родился в этой пещере. Он умер здесь, сброшенный в бездну собственной стаей. И теперь он вернулся за тем, что принадлежало ему по праву.

Воздух становился тяжелее с каждым шагом. Запах костров, застоявшейся воды и старой крови смешивался в удушливый коктейль. Пещера с Прудом была совсем близко.

Вариан остановился у последнего поворота и прислушался. До него донеслось шипение, рычание и звуки потасовки — гоблины дрались за еду. Он выглянул из-за камня.

Площадка у Пруда выглядела запущенной. Полтора месяца назад, когда его сбросили вниз, здесь было около тридцати гоблинов. Сейчас их осталось не больше двадцати, и все выглядели истощёнными. Они сидели разрозненными кучками, рвали друг у друга куски протухшего мяса, огрызались и кусались.

Нового Вожака Вариан не увидел. Стая разваливалась изнутри. Без сильного лидера гоблины быстро превращались в обезумевшую от голода толпу, способную только на драки и каннибализм.

Вариан окинул взглядом площадку, оценивая противников. Все слабые, голодные, измождённые. Большинство даже не способно нормально драться. Против них ему не нужен никакой план. Он и так знает все входы и выходы, знает, как они будут атаковать — толпой, бестолково, полагаясь только на число.

Его взгляд остановился на одном гоблине у костра. Тощий, с бельмом на левом глазу, он жадно грыз крысиную лапу. На его шее болтался серебряный медальон, тускло поблёскивая в свете углей.

Амулет. Его амулет.

Вариан сжал рукоять дубины. Этот гоблин вырвал медальон с его шеи в тот момент, когда стая швыряла его в пропасть. Теперь он носил его как дешёвую побрякушку.

Вариан вышел из тени на открытое пространство площадки.

Гоблин с бельмом первым учуял чужой запах. Он дёрнулся, выронив недоеденную крысу, и медленно повернул голову. Его единственный зрячий глаз расширился.

Перед ним стоял не тот мелкий гоблин-неудачник, которого стая выбросила умирать в Нижние Уровни. Перед ним возвышался настоящий монстр — почти в два раза выше обычного гоблина, с широкими плечами воина. Серая кожа, твёрдая как камень, была испещрена шрамами от десятков боёв. В правой руке он сжимал массивную дубину из кости, которая была больше самого гоблина.

Гоблин с бельмом взвизгнул и ткнул дрожащей лапой в сторону пришельца, пытаясь предупредить остальных.

Стая обернулась. Они узнали запах — тот самый, что принадлежал изгнаннику. Но то, что они увидели, не укладывалось в их примитивные мозги. На секунду в пещере повисла тишина.

Потом сработал инстинкт. Чужак. Сильный. Опасный. Нужно убить первым.

Двадцать пар жёлтых глаз загорелись яростью. Гоблины схватили всё, что попалось под руку — палки, камни, осколки костей — и начали окружать Вариана, шипя и скаля острые зубы.

Вариан остановился в центре площадки. Он не принял боевую стойку. Он просто стоял, опираясь на дубину, и смотрел на них тяжёлым, оценивающим взглядом.

Первый гоблин не выдержал напряжения и с диким воем бросился вперёд.

Ближайший гоблин замахнулся костяным ножом, целясь в горло. Вариан даже не поднял дубину. Он просто ударил левой рукой, открытой ладонью, точно в гортань нападавшего. Сухой хруст. Гоблин рухнул на колени, захлёбываясь собственной кровью, и через секунду обмяк.

Остальные на мгновение замерли, но инстинкт толпы пересилил страх. Они рванулись на него разом, визжа и размахивая оружием.

Вариан встретил натиск спокойно. Гоблин справа замахнулся палкой. Дубина в руке Вариана описала короткую дугу, ломая руку нападавшего в локте. Не останавливаясь, он развернул удар дальше, и тяжёлая кость размозжила череп второму гоблину. Тот рухнул, словно кукла с обрезанными нитями.

Трое прыгнули на спину, пытаясь повалить. Вариан резко отступил назад, прижимая их к каменной стене всем весом своего тела. Послышался хруст рёбер и задушенные вопли. Не оглядываясь, он перекатился вперёд, освобождаясь, и на подъёме схватил одного из упавших гоблинов за ногу. Резкий замах — и тело врага со свистом разбилось о скалу.

Гоблин с копьём попытался ударить в спину. Вариан услышал движение воздуха и обернулся как раз вовремя, чтобы перехватить древко голой рукой. Его укреплённая кожа выдержала удар без царапины. Рывком на себя он выдернул копьё из рук противника, переломил древко пополам и вонзил острый обломок гоблину прямо в глаз. Наконечник прошёл сквозь глазницу в мозг.

Пятеро попытались сбить его с ног, хватая за колени и лодыжки. Вариан не стал сопротивляться. Он позволил себе упасть вперёд, всей массой тела придавливая одного из нападавших. Послышался влажный хруст — грудная клетка не выдержала. Он перекатился на бок, в движении схватил ближайшего гоблина за голову обеими руками и резко провернул. Шея сломалась со звуком сухой ветки.

Оставшиеся гоблины наконец осознали, что совершили ошибку. Пятеро бросились врассыпную, пытаясь скрыться в боковых туннелях. Вариан метнул дубину. Тяжёлая кость вращалась в воздухе и с глухим ударом впечаталась в спину одного из беглецов. Позвоночник лопнул, и гоблин рухнул лицом вниз.

Остальных Вариан догнал за несколько секунд. Он был быстрее, сильнее, и они устали от голода. Первому он просто схватил голову сзади и дёрнул на себя, ломая шею. Второго поймал за плечо, развернул и ударом когтистой ладони разорвал горло. Третьего настиг у самого выхода из пещеры, сбил с ног и добил ударом кулака в затылок.

Четвёртый споткнулся и упал. Вариан наступил ему ногой на спину, не давая подняться, наклонился и перекусил сухожилия на шее. Горячая кровь брызнула на камни.

Последний гоблин забился в угол, прижимая лапы к груди и скуля. Вариан подошёл к нему, схватил за горло и поднял над землёй. Гоблин дёргался, пытаясь вцепиться когтями в руку душившего его монстра, но серая кожа была твёрже дерева. Вариан сжал пальцы сильнее. Хруст. Тело обмякло.

Он бросил труп и огляделся. Пещера была усеяна телами. Двадцать гоблинов. Все мертвы. Камни под ногами блестели от крови.

Вариан посмотрел на свои руки, покрытые чужой кровью и кусками плоти. В Токио он резал врагов клинком. Здесь он рвал их голыми руками. Но суть оставалась прежней. Он убивал тех, кто встал на его пути.

Он подошёл к телу гоблина с бельмом. Тот всё ещё дышал, хрипло и прерывисто. Кровь пузырилась у него изо рта. Вариан наклонился и сорвал с его шеи серебряный амулет. Цепочка лопнула, оставив красный след на коже.

Гоблин с бельмом попытался что-то прошипеть. Возможно, он просил о пощаде. Возможно, проклинал. Вариан не стал слушать. Он поднял с земли тяжёлый камень и опустил его на голову гоблина. Удар. Ещё один. Ещё. Пока не осталось только бесформенная кровавая масса.

Вариан выпрямился и надел амулет себе на шею. Серебряный череп лёг на грудь, холодный и знакомый. Он провёл пальцами по металлу, ощущая гравировку. Это была единственная вещь, связывающая его с прошлой жизнью. С родителями. С тем, кем он был.

Он закрыл глаза на мгновение, потом развернулся и направился к выходу из пещеры. Здесь ему больше делать нечего. Стая мертва. Амулет возвращён. Пора уходить.

Но на полпути к туннелю он остановился. Его взгляд скользнул к Пруду. Мутная зеленоватая вода неподвижно лежала в углублении, отражая тусклый свет фосфоресцирующих грибов на потолке. Именно отсюда он вышел полтора месяца назад. Здесь он родился во второй раз, в теле гоблина.

Вариан медленно подошёл к краю Пруда и опустился на одно колено, разглядывая воду. Что это за место? Обычный водоём? Или что-то большее? Гоблины рождались здесь, выбираясь из коконов, сформированных корнями чёрного дерева, растущего прямо из камня. Но почему именно здесь? И можно ли это как-то использовать?

Он задумался, пытаясь вспомнить, что делали гоблины с Прудом. Они не бросали сюда тела своих соплеменников — тех съедали. Зато сбрасывали в воду то, что не могли или не хотели есть: трупы ядовитых змей, останки каких-то странных тварей с Нижних Уровней, иногда — людей, если те попадались.

Вариан нахмурился. Возможно, стоило что-то сделать с этим местом. Отравить воду? Разрушить корни дерева? Или...

Внезапное движение за спиной.

Вариан дёрнулся в сторону, но не успел полностью уклониться. Острая боль полоснула по левому предплечью. Он перекатился, вскакивая на ноги, и увидел последнего гоблина — мелкого, тощего, с осколком кости в руке. Тот прятался среди груды трупов и мусора, и Вариан его не заметил.

На руке выступила кровь. Неглубокая рана, но досадная. Несколько капель сорвались с пальцев и упали в Пруд, расходясь красными кругами по мутной воде.

Гоблин попытался ударить снова, но Вариан был быстрее. Он схватил нападавшего за горло одной рукой, поднял над Прудом и сжал. Хруст. Тело обмякло. Вариан бросил труп в воду. Гоблин упал с тяжёлым всплеском и медленно пошёл ко дну, увлекаемый корнями.

Вариан смотрел на свою рану. Он допустил ошибку. Слишком сильно полагался на обоняние и слух, забыв о том, что противник может просто затаиться и не двигаться. Среди трупов запах живого гоблина терялся. Это была глупость. В прошлой жизни такая оплошность могла стоить ему жизни.

Он сжал кулак, останавливая кровотечение. Укреплённая кожа и регенерация тролля быстро затянут рану, но урок усвоен. Нельзя полагаться только на одно чувство. Нужно использовать всё — зрение, слух, обоняние, даже интуицию. Иначе рано или поздry он столкнётся с врагом, который воспользуется его слабостью.

Вариан собирался уходить, когда заметил изменение в Пруду.

Вода начала двигаться. Небольшие волны расходились от центра, где утонул труп гоблина. Поверхность слегка пузырилась, издавая тихое шипение. Корни чёрного дерева, оплетавшие дно, ожили. Они извивались, словно змеи, быстро обвивая мёртвое тело и утягивая его глубже.

Вариан застыл, наблюдая за происходящим. Корни формировали кокон вокруг трупа. Плотный, тёмный, пульсирующий. Процесс занял меньше минуты. Когда всё закончилось, кокон медленно опустился на дно и замер.

Вариан знал, что это значит. В коконе формируется новый гоблин. Обычно на это уходило около недели. Но что родится на этот раз? Обычный гоблин? Или что-то иное?

Его первой мыслью было уничтожить кокон прямо сейчас. Проще всего было бы разворошить воду, разорвать корни, раздавить зародыш до того, как он успеет вылупиться. Один гоблин больше, один меньше — какая разница?

Но что-то останавливало его. Вариан смотрел на воду, и странное ощущение наполнило его сознание. Словно Пруд и дерево шептали ему что-то. Слов он не слышал — это было не звуком, а чувством, глубинным и древним. Подожди. Посмотри. Узнай.

Вариан нахмурился. Он не верил в мистику, но и отрицать очевидное было глупо. Этот Пруд был чем-то большим, чем просто водоём. Здесь действовала магия. Может быть, древняя магия, о которой он ничего не знал.

Семь дней. Именно столько нужно кокону, чтобы созреть и всплыть на поверхность. За это время Вариан мог бы многое узнать. Что происходит с Прудом, когда в стае нет Вожака? Что рождается, если труп гоблина падает в воду?

Вариан взвесил варианты. Выходить на поверхность сейчас было рано. Он убил стаю гоблинов, но это лишь начало. Ему нужно стать сильнее. Намного сильнее. И подземелье давало такую возможность.

За последние полтора месяца он понял одну вещь: поедая плоть сильных существ, он перенимал часть их силы. Сердце тролля дало ему регенерацию и размер. Мясо камнегрызов укрепило кожу. Он не понимал природу этого процесса, но результаты были очевидны. Чем сильнее противник, тем больше пользы от его убийства.

В Нижних Уровнях водились твари посильнее мелких гоблинов. Огромные змеи, чьи глаза видели в абсолютной тьме. Древние скелеты, поднимавшиеся снова и снова. Массивные камнегрызы, способные прогрызть гранит. Всё это — ресурсы. Всё это можно использовать.

Вариан поднялся и окинул последним взглядом Пруд. Кокон неподвижно лежал на дне, едва различимый в мутной воде. Семь дней. Он вернётся через семь дней и увидит, что из этого выйдет.

Он развернулся и направился к туннелю, ведущему в Нижние Уровни. У него была неделя. Неделя, чтобы стать ещё сильнее.