Король-Дворец. Магия. Том первый

Пролог. Почему паинька стал хулиганом?

— Этого не может быть! Датен, как мог ты, который десять лет был паинькой, образцом вежливого, послушного, доброго мальчика, всего за один день натворить столько бед! Это уму непостижимо!

Посреди огромного тронного зала Хрустального замка стоял пухлый мальчик с золотыми волосами и виновато опущенными тёмно-сапфировыми глазами[1], насупив брови и спрятав за спиной руки. Его звали принц Датен (а друзья просто — Принц).

— Ты погляди на себя: камзол изодран! Под глазом алеет синяк! Корона съехала на бок! Волосы всклочены!

Мальчик тяжко вздохнул.

— Как я узнал, ты набросился ни с того ни с сего на Кеина, Эреба и Сколля и пытался их избить! Орудовал кулаками, как заправский шалопай!

В ответ лишь вздох.

— Оскорбил высший свет Эраи!

Вздох.

— Ты можешь мне, своему отцу, королю Аверии, рассказать, что на тебя нашло? Как пай-мальчик всего за три часа превратился в буйного хулигана?!

Перед мальчиком сидел на троне и сам правитель Аверии — Король-Дворец.

Обычно короли — это важные мужчины или солидные старцы. Но в волшебном королевстве Аверия всё было невероятным.

Здесь на каждом шагу жили Магия и Волшебство!

Сами посудите: ну в какой ещё стране по желанию жителей можно менять погоду?

И среди лета праздновать Новый год?

А где дома растут, словно грибы после дождя[2]?

А на фонарных столбах цветут яблоки, груши, мандарины и апельсины?

И это лишь самая малость! Чтобы перечислить все чудеса Аверии, жизни не хватит!

Вот и король этой страны был необычным. Король-Дворец (или Веор, как его звали друзья) внешне походил на дворец, но характером и поведением не отличался от человека.

Его голова и корона были башней и смотровой площадкой. Туловище-фасад в три этажа включало: Театр, Парк развлечений, Цирк, Библиотеку, Зоопарк, Магазин игрушек и Чулан.

Руки Короля были флигелями, а ноги — колоннами.

Парк развлечений, Библиотека, Магазин игрушек работали круглый год. Театр и Цирк открывали свои двери только, когда в Аверию приплывали пираты из Дрянной бухточки, а Зоопарк — когда гостили звери с острова Животных, птицы с острова Птиц и растения с острова Растений.

Что тут начиналось! Детвора гурьбой валила на представления. От восторженного визга и гама можно было оглохнуть! Но детям такие шалости прощали.

А во всём остальном Король-Дворец вёл себя как обычный человек: любил плотно закусить (любимое блюдо — жареная картошка с луком), выпить вдохновичку[3] и всласть поспать.

Старик в последнее время совсем одряхлел: мрамор на голове побелел, стены обветшали.

Принц очень огорчился, когда Король-Дворец перестал ходить и пересел на трон с колёсами.

Датен очень любил отца и потому никогда не шалил, как все дети. За десять лет за ним не наблюдалось ни одного, даже мелкого проступка!

И тут такое!

— Датен, не молчи! — вновь спросил Король-Дворец, прищурившись, ведь его глаза-бойницы утратили былую зоркость. — Скажи, что же случилось на балу? На тебя напало безумие? Или ты переутомился от чтения книг и учёбы? А может, это вовсе и не ты был? Это какое-то колдовство? Наваждение?

— Нет, папа, это был я… — твёрдо произнёс Принц, с сочувствием глядя на одряхлевшего отца. Оно и неудивительно — ведь ему стукнуло ровно сто тридцать лет!

— Но из-за чего?!

— Папа, прости, но я не могу ничего рассказать…

— Я никогда тебя не наказывал, — тяжело дыша, ответил Король-Дворец. — Но на неделю лишаю тебя сладкого и всех игрушек…

«Это ничего, мне даже полезно, а-то совсем жирком заплыл!» — подумал Принц.

— …и без новых книжек! — строго добавил отец.

Принц поник головой — хуже наказания и не придумать для такого книголюба, как он!

Так что же произошло тем тёплым летним утром, что перевернуло спокойную жизнь Принца с ног на голову?

Глава 1. Неожиданная новость

Раннее утро.

Все мальчики и девочки в Аверии ещё спят крепким сном.

Одному Принцу не спится. Уже два часа он стоит у окна в одной пижаме и тревожно смотрит вдаль.

Казалось бы, что ещё нужно?

Живёшь в волшебном королевстве!

Другой бы на месте Принца радовался, что родился не в рыбацкой лачужке, пропахшей морем и снастями, не в сапожной лавке, битком набитой обувью, а в Хрустальном замке!

Да и жизнь разве такая уж трудная?

Утром тебя будит лакей Коврик (настоящее имя Гес).

— Подъём, Ваше Высочество! — ровно в десять раздаётся его бодрый голос.

Потом тебя умывают Водяные Ладони в виде женских рук, а после шершавое полотенце насухо вытирает.

Далее следует вкусный завтрак от лучшей поварихи Аверии — тётушки Роззи. Её незабываемые творожные запеканки и стакан какао заряжали Принца бодростью на весь день!

Затем (если школьное время) садишься в Подкованную карету[4] и мчишься в Школу-для-Богатых.

Там до полудня проводишь время, жадно впитывая новые знания.

А с двенадцати дня делай всё, что душе угодно.

Да о такой жизни мечтает каждый ребёнок!

И всё же Принц Датен чувствовал себя самым несчастным мальчиком на свете.

А дело в том, что у него не было друзей.

Обычные дети его боялись — не дай бог, толкнёшь, играя, или обидишь ненароком — бед не оберёшься.

А с богатыми детьми Принц не общался сам — стоило только его игрушке сломаться, как от «друзей» и след простыл.

Да и родители-богачи не видели в такой дружбе толка — отец Принца, Король-Дворец, был неподкупным. А нет выгоды — нет и дружбы.

Так что настоящих, преданных друзей, готовых пойти ради него хоть в огонь, хоть в воду, у Принца не было.

Да и как им появиться, если король боялся лишний раз отпустить его на улицу.

И каждый раз этому находилось объяснение.

Зимой: «Скользко и холодно».

Весной: «Промочишь ноги».

Летом: «Солнце припечёт».

А осенью: «Сыро, простудишься».

Так Принц весь год и наблюдал с грустью из окна, как на улице детвора лепила снеговиков, пускала по лужам кораблики, запускала воздушных змеев и играла в Висячую игру.

Если бы Принц вёл дневник, то каждый день в нём был бы похож на предыдущий:

«Проснулся — позавтракал — школьные занятия — обед — чтение книг (или игра) — ужин — чтение книг — сон».

И так изо дня в день! А ведь скоро ему исполнится десять, но что от этого изменится?!

Вон, взять хотя бы детей из соседних стран. В Берд-Зории, горном королевстве мальчики с пяти лет уже учатся владеть мечом!

А в Дрянной бухточке, так там у каждого пиратёнка свой корабль, который растёт вместе с ним! И когда юный пират станет настоящим флибустьером, его кораблик превратится в огромный фрегат!

А принцесса Эрна, дочь правителя Летающего острова лапигов Бригара, уже встала за штурвал Летающего Острова!

А чего добился он?

Какие подвиги совершил?

В каких приключениях поучаствовал?

Про Датена за глаза говорили так:

— Датен? А-а-а, это которому всё преподносят на блюдечке с золотой каёмочкой?

Принц вздохнул.

Но его жизнь стала чуть интереснее, когда он пошёл в Школу-для-Богатых.

Учёба давалась ему легко, а домашние задания Принц выполнял на коленках в Подкованной карете, по пути домой.

Нет, найти друзей не удалось — в школу его привозили под стражей, да и на уроке расстояние между партами было почти пять миль, особо ни с кем не пообщаешься. Принц даже ни разу в глаза не видел других учеников Школы-для-Богатых.

В школе Принц полюбил книги. Читал их много, запоем, а любимые зачитывал до дыр.

«Эх, — думал он, читая про книжных героев. — Неужто все принцы участвуют в таких увлекательных приключениях: спасают красивых принцесс, побеждают опасных драконов, вызволяют из бед сирых и слабых? А когда же я отправлюсь в странствия? Когда? Ну, когда же?!»

Но приключения старательно обходили Принца стороной, потому оставалось только читать про чужие и завидовать.

Так что стоило только в Зии — столице Аверии — появиться новой книжке, как Принц тут же покупал её. Все аверьялы[5], что давал король (не за красивые сапфировые глаза, а за прилежную учёбу), Принц тратил только на литературу.

Каких только книг не было в его коллекции: и шоколадных (после прочтения ими можно было закусить), и книжек-подушек (стоило их подложить перед сном под голову, как наутро помнил всё прочитанное).

Некоторые книги были опасны, и открывать их можно было только в присутствии взрослых.

Так, однажды Принц случайно затопил столицу, открыв энциклопедию с морскими обитателями. Тогда весь день на улицах Зии пришлось отлавливать дельфинов, китов, акул и других морских жителей.

Принц невольно улыбнулся, вспомнив, как доплыл на игрушечном галеоне почти до центра Зии!

…Внезапно раздался звон колокольчика.

Принц вздрогнул от неожиданности — колокольчик звонил всегда ровно в десять, не раньше. Может, Король-Дворец спросонья случайно дёрнул шнурок?

В последнее время Принц стал замечать, что отец всё чаще закрывается на реставрацию.

Это не на шутку беспокоило Датена. Кроме отца, у него никого не было.

О своей маме Принц вообще ничего не знал.

«Где она?»

«Что с ней?»

«Может, она умерла?»

«Бросила меня?»

Эти вопросы не давали Принцу покоя.

А стоило только завести об этом разговор, как у всех обитателей Хрустального замка портилось настроение.

«Какой же была мама, если одно упоминание о ней расстраивает всех?» — думал Принц, тяжело вздыхая.

А так он был мальчиком послушным и никаких хлопот не доставлял.

Например, запретил ему Король-Дворец заглядывать в Чулан — Принц ни разу в него не заглянул (хотя, чего уж говорить, очень хотелось узнать, что там).

И вдруг снова раздалась трель колокольчика, но уже более громко и настойчиво.

Принц похолодел: может, что-то случилось с отцом?

Вчера королю нездоровилось — замучила отдышка и кашель.

А может…

— Папочка! — закричал Принц и в одной пижаме вихрем вылетел из комнаты.

Он бежал со всех ног по коридору Хрустального замка, залитого солнечным светом. При этом звучала красивая музыка, словно кто-то играл на хрустальных бокалах. Сейчас у Принца было тревожное настроение, потому мелодия лилась медленная и печальная. Что самое интересное, каждый день играла новая музыка, ни разу не повторяясь!

Добежав до большой мраморной винтовой лестницы, Принц, не теряя времени даром, уселся на перила и съехал вниз.

Тяжело дыша от излишней полноты (ох, не стоило забрасывать зарядку!), он побежал к Тронному залу.

За дубовыми дверями кто-то тихо переговаривался:

— А долго ли осталось, Мешок?

— Полгода максимум, — ответил грустный голос, — а может, и меньше…

Но, заслышав приближение Принца, говоривший замолчал.

А Датен настежь распахнул тяжелые двери и вбежал в большой зал с высоким сводчатым потолком.

Посреди Тронного зала сидел Король-Дворец.

Любой человек изумился бы, увидев, как дворец сидит на троне, но не Принц. Он вообще настолько привык к окружавшим его чудесам, что ничему не удивлялся.

Рядом с Королём-Дворцом стоял его советник — Мешок-Хитростей (настоящее имя Имет). Внешне он напоминал обычный серый холщовый мешок, в каком хранят и перевозят муку.

А своё необычное прозвище Мешок получил за то, что мог ответить на любой вопрос, и где бы что ни случилось, первым узнавал о новости. Все только диву давались!

Король-Дворец называл его в шутку «ходячей энциклопедией».

Ещё вездесущий Мешок-Хитростей успевал преподавать в Школе-для-Богатых и в Школе-для-Бедных. На его лекции в Школу-для-Бедных дети сбегались толпами, так что в классе было не продохнуть. После скучных уроков других преподавателей слушать полные юмора и удивительных фактов лекции Мешка-Хитростей было одним удовольствием.

В Школе-для-Бедных Мешок учил бесплатно.

Зато в Школе-для-Богатых за лекции брал много денег. Всё заработанное он отдавал детям из Школы-для-Бедных.

Как и Король-Дворец, Мешок-Хитростей старел с каждым днём, иногда засыпая на лекциях.

Кстати, никаких поблажек у Принца не было — наоборот, Мешок тряс наследника как грушу.

Остальные придворные Короля-Дворца тоже были необычными, но с ними мы познакомимся позже.

— Отец, ты звал меня? — запыхавшись, спросил Принц. — Что случилось? Как ты себя чувствуешь?

— Да, мой мальчик, — спокойно ответил Король-Дворец. — Прости, что так рано разбудил тебя, но оно того стоит! Сегодня тебе поручается очень важное задание — ты едешь в королевство Эраю, на день рождения к королю Кеину!

Сапфировые глаза Принца округлились от удивления!

— Всё это время, — продолжал король, — ты был послушным мальчиком и прилежным учеником. И в награду за примерное поведение и отличную успеваемость ты отправишься посланником на бал!

Принц подпрыгнул и захлопал в ладоши от радости:

— Первый раз еду в соседнее королевство! А тем более на бал! — Но тут его лучезарное личико заволокла тучка сомнения: — А как я успею на бал, если дворец Кеина в сотнях миль отсюда?

— Долетите на Радуге с Мешком-Хитростей за пару минут.

— Ты позволишь мне полететь на Радуге? — пуще прежнего изумился Принц. — Но ведь мне строго-настрого запрещено летать на ней!

— Да, с этого дня разрешаю, — улыбнулся Король. — Времени мало, потому слушай внимательно: поездка очень важна — ты впервые выходишь в высший свет. Смотри не подведи!

— Я не подведу, — радостно прошептал мальчик.

— Я и не сомневаюсь! — бодро изрёк Король-Дворец. — Мешок, дай Принцу подарок для Кеина.

— Слушаюсь! — с готовностью ответил советник Имет.

Принц подумал, что подарком будет драгоценность, но это была тонкая книга в синем переплёте с золотой надписью: «Законы Аверии».

Видя недоумение на лице Принца, Король-Дворец пояснил:

— Кеин славится тем, что собирает законы со всего света, и для полной коллекции ему не хватает только аверийских законов.

Принц полистал книгу, но ни слова не понял.

— Законы слишком серьёзны, чтобы их написали простым языком, — засмеялся Король. — Аверийцы вот, например, в них и вовсе не нуждаются, так как действует по доброте и совести.

— Но другие народы без них потеряют человеческий облик, — вставил Мешок-Хитростей, — как, например…

Но Король-Дворец быстро перебил его:

— Не забудь отдать Принцу королевскую печать и перо. Будь с ними осторожен, мой мальчик!

— Да, да, я знаю, — закивал Принц. — Печатью надо заверять сделки, а пером подписывать.

— Тебе не нужно ничего заверять и подписывать, — строго предупредил Мешок-Хитростей, — потому что всё заверенное и подписанное придётся исполнить! Просто поздравишь Кеина и от души повеселишься.

— Я всё понял, — кивнул Принц.

— Вот и умница! — обрадовался Король-Дворец. — Я чувствую, ты глупостей не натворишь. — И серьёзно добавил: — Мешок, ни на шаг не отходи от Принца!

— Не беспокойтесь, Вашество, я с него глаз не спущу! — пообещал, не моргнув, советник.

— Вот и чудно, — улыбнулся король. — А теперь, Принц, жди на крыльце — сейчас Мешок подойдёт. И… надень, пожалуйста, парадный камзол — не в пижаме же на балу щеголять!

Принц только сейчас заметил, что забыл надеть камзол. Хорошо, дворецкому Коврику на глаза не попался! Старик бы минимум час отчитывал его за такой «неприемлемый для будущего короля вид».

Мальчик поклонился и вышел.

Через пять минут он уже стоял на пороге Хрустального замка в алом шёлковом камзоле с золотыми позументами, которые красиво сочетались с его длинными золотистыми волосами, спадавшими до плеч. Синие брюки — тщательно отглажены, лакированные туфли — до блеска начищены.

«Неужто моя жизнь хоть немного изменится?» — радостно подумал Принц.

Он бы удивился, узнав, насколько этот день поменяет его жизнь…

Приключения начались!

Глава 2. Радуга

— Ну, где Радуга, почему запаздывает? — проворчал Мешок-Хитростей. — С каждым днём попасть в Эраю становится всё труднее!

— До сих пор не верится, что отец позволил мне путешествовать на ней! — радостно воскликнул Принц.

— О-о-о, — протянул Мешок-Хитростей, — знал бы ты, как долго я убеждал Веора, что путешествовать на Радуге намного быстрее, чем скакать на Подкованной карете! Так ведь нет — все дети спокойно катаются на Радуге, но только с тобой что-то да должно приключиться! «Веор, друг мой, — не раз говорил я, — нельзя держать мальчика в этой Хрустальной теплице, иначе он вырастет безвольным папенькиным сынком! А ему после тебя править королевством!» Фуф, вроде, уговорил! — устало вздохнул Мешок-Хитростей и ворчливо добавил: — Ну наконец-то Радуга появилась!

Радуга — одно из чудес Аверии. Когда аверийцам нужно попасть в соседнюю страну, они путешествуют на ней. У каждого сословия свой цвет. Красный — для стражей, жёлтый — для крестьян, голубой — для королевских особ и придворных и т. д. Для появления обычной радуги нужна влажная погода, но для аверийской достаточно лишь сильного желания.

То, что предстало глазам Принца, заставило его затаить дыхание от восторга. На землю прямо перед ними плавно опустилась Радуга. Все её цвета: красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый — ярко сверкали в лучах солнца.

Радуга состояла из семи тоннелей, внутри которых перекатывались прозрачные стеклянные шары.

— Здорово, да? — усмехнулся Мешок-Хитростей, заметив восхищение Принца. — Ну, поспешим!

От Радуги отделился голубой тоннель и, скользя по зелёному газону, замер перед мальчиком. После этого подкатился стеклянный шар.

Открыв дверцу с золотой ручкой, Принц увидел полукруглый узорчатый диван с мягкими атласными подушками. Несмотря на знойную погоду, в шаре было очень уютно: не холодно и не жарко.

— А я теперь буду ездить в Школу-для-Богатых не на Подкованной карете, а на Радуге? — спросил Принц, усевшись поудобнее на мягкий диван.

— Конечно! — кивнул Мешок. — Как и все дети Аверии. А теперь приготовься — сейчас полетим!

Шар покатился вверх по туннелю сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. И вот уже мелькнули зубчатые башенки Хрустального замка, дома-деревья, отчего Зия походила на большой сад, стремительно замелькали сочные луга Аверии, аккуратные фермы, холмистые пастбища, утопающие в цветах.

Увидел Принц и Школу-для-Богатых — высокую башню с множеством флигелей. В ней учились дети правителей и богачей.

А рядом с ней стояла покосившаяся избушка — Школа-для-Бедных. В ней учились остальные дети.

«И как они все умещаются в этой развалюшке? — удивился Принц. — В Школе-для-Богатых полно пустых залов, а в этой клетушке дети, наверное, по головам ходят! Будь я правителем Аверии, у меня бы все учились в Школе-для-девочек-и-мальчиков», — размечтался Принц, с улыбкой глядя вдаль.

Внезапно его раздумья прервал Мешок-Хитростей:

— Дай-ка я проверю, как ты усвоил урок географии профессора Глобуса: перечисли мне все королевства и Независимые Территории!

— Аверия, Берд-Зория, Эрая, Рация, Аскена, — протараторил Принц, — а Независимые Территории — это острова: Животных, Птиц, Растений, Лапигов, богини Анеит, а также Дрянная бухточка — гавань пиратов.

— Всё правильно, — похвалил Мешок, — а теперь ты их впервые увидишь вживую! Посмотри — позади нас Берд-Зория!

Принц обернулся и увидел высокие розовые горы. По форме они напоминали раскрывшийся лотос.

— Сейчас мирное время, и потому каменный лотос распустился, — пояснил Мешок-Хитростей. — Но как только появится малейшая угроза — горы тут же закроются наглухо и ни один неприятель не сможет проникнуть внутрь.

Принц многое слышал и читал о горах Берд-Зории, а теперь воочию увидел их. На одних каменных лепестках цвели луга, зеленели леса, текли реки. На других — расположились уютные деревни. Белокаменная столица Берд-Зории, Эребун, возвышалась посреди каменного лотоса и напоминала высокую колонну.

Внезапно из самого высокого лепестка-горы вырвался столб разноцветного пепла. В воздухе появилась огромная ладонь, помахала Принцу и растаяла в воздухе.

— Горы Берд-Зории приветствуют тебя, Принц! — торжественно произнёс Мешок-Хитростей. — Поприветствуй и ты наших друзей!

— А как? — растерялся Принц. — Они ведь не увидят мою ладонь с такой высоты…

— Протяни руку и помаши облаком.

Принц послушался — ладонь свободно прошла сквозь стекло и голубую стенку Радуги. Он, словно перчатку, надел белый пух большого облака и помахал им в ответ.

На самой высоте Мешок сказал:

— Теперь очередь за Независимыми Территориями!

Слева, на мерной глади Спокойного синего моря лежал Независимый Архипелаг. Четыре острова находились по кругу: Животных, Птиц, Растений и Лапигов, а остров богини Анеит — посередине. Дрянная же бухточка нагло свила гнёздышко на правом берегу Спокойного моря.

— Посмотри: остров Животных шлёт тебе привет!

Принц знал, что на этом острове живут только разумные звери, их королём был лев Ундж, не раз приглашавший Принца погостить. Но всякий раз Король-Дворец вежливо отклонял приглашение.

Вдруг огромная львиная голова, грозно оскалившись, подплыла к самой Радуге. Принц невольно зажмурился, но львиная голова только подмигнула и тут же растаяла.

— Благодарю! — улыбнулся Принц и помахал облаком-ладонью.

— Остров Птиц! — объявил Мешок.

При этих словах с острова в небо взмыли тысячи птиц разных цветов и размеров и, застыв на мгновение, образовали в воздухе огромное разнопёрое сердце.

— Спасибо! — засмеялся Принц и помахал ладонью.

— А теперь Остров Растений! — объявил Мешок-Хитростей.

Огромная красная лилия взмыла в воздух и, распустив прекрасные лепестки, растаяла в воздухе.

— Остров Лапигов, или Летающий Остров!

Летающий Остров часто гостил в Аверии, лапиги помогали аверийцам высаживать цветы. Принц дружил с принцессой Эрной.

Тысячи крылатых человечков взлетели в воздух, схватились за руки, и получилась надпись:

— А вот остров, что находится в центре Независимого Архипелага, — Остров богини Анеит! — с благоговением произнёс Мешок-Хитростей. — Она у нас, как ты знаешь, главная целительница!

— И богиня? — с сомнением спросил Принц.

— Да. Она бессмертна, потому что каждый вылеченный больной продлевает ей жизнь.

Внешне Остров богини Анеит походил на шестиконечную звезду.

Две огромные зелёные змеи взмыли в воздух и обвились вокруг посоха.

— Браво! — помахал Принц ладонью-перчаткой.

Змеи растаяли в воздухе, а Мешок объявил следующую территорию:

— Дрянная бухточка!

Принц звонко рассмеялся: пираты салютовали выстрелами из пушек галеонов, стоявших у причала. Ядра, взорвавшись в воздухе, образовали форму смеющегося черепа со скрещёнными костями.

У Принца слегка закружилась голова от обилия впечатлений!

А Мешок между тем продолжал:

— Так, вроде со всеми познакомил, — задумался он. — Но, чую, кого-то забыл… Ну точно! Эльфов! Принц, посмотри наверх!

Белоснежные пушистые облака — вот и всё, что увидел Принц.

— Приглядись получше, — улыбнулся Мешок-Хитростей.

Поначалу, сколько ни напрягал Принц зрение, ничего не мог увидеть. Но вот постепенно прорисовались очертания замков, домов, ферм, лошадей, деревьев… и эльфов! В красивых разноцветных одеждах, они махали изо всех сил и что-то взволнованно кричали.

Принц, несмотря на затёкшую руку, помахал им.

Казалось бы, все чудеса, какие можно, уже произошли… Но не успел Принц и глазом моргнуть, как внизу, на просторе Спокойного моря тысячи русалок и дельфинов устроили танцы.

— Морской правитель приветствует тебя! — воскликнул Мешок-Хитростей.

— Как бы мне хотелось побывать на Небе и под Водой, — мечтательно произнёс Принц.

— Это, мой друг, увы, не получится — мы разделены Защитными Барьерами.

— Какими барьерами? — не понял Принц.

— Защитными, — повторил Мешок-Хитростей. — Мы, жители Земли, не можем попасть на Небо к эльфам и к морским обитателям под Воду.

«Почему? — удивился Принц. — И от кого они защищают?»

Вскоре Принц не удержался и спросил Мешка:

— А не скажешь: почему горизонт такой белый? Сплошная белая стена до небес.

— Это Великая Туманность, Гранд Небел.

— А что за нею?

— За нею ничего нет, — быстро ответил Мешок, отведя взгляд.

А шар начал снижаться, и перед Принцем открылось тёмно-зелёное море леса. Лишь кое-где были видны небольшие проплешины с деревнями и три больших города: эрайский Раттар, рацийский Ронха и аскенский Тиксс.

С каждой минутой тонкие нити рек становились шире, а зелёная лужайка лесов превратилась в исполинские дубы, ели и сосны. Ещё мгновение — и голубой воздушный тоннель мягко опустился на грязную дорожку, подняв столб пыли.

Принц вышел из шара и вздрогнул от неожиданности — Мешка-Хитростей нигде не было!

— Я тут, в кармане твоего камзола, — послышался рядом его голос. — Обо мне — ни слова.

— А зачем ты спрятался? — удивился Принц.

— Так нужно!

Принц пожал плечами, но ничего не сказал — Мешок-Хитростей не любил розыгрыши.

Погода меж тем портилась на глазах — набежали тучи, и небо было готово вот-вот заплакать.

Внезапно послышался цокот копыт, и из-за поворота на дорожку вылетела карета, запряжённая тройкой вороных лошадей. Кучер, укутанный в чёрный плащ, в огромном цилиндре и запачканных сапогах, прищурился и угрюмо поглядел на Принца:

— Один? — хрипло спросил он.

— Да, — ответил, покраснев, Принц.

— Ну, чего встал-то? — проворчал кучер. — Запрыгивай!

Принц открыл обшарпанную дверцу и сел на потёртую скамью. Карета рывком тронулась с места и понеслась по ухабистой дороге.

— Час от часу не легче, — буркнул Мешок-Хитростей (Принц не заметил, как он снова оказался рядом). — Эрайцы уже ездят на обычных, а не на подкованных каретах… Магия покидает эти места.

— А почему?

— Ей лучше знать, — уклончиво ответил Мешок-Хитростей.

Они мчались мимо полей, заросших сорняками, мимо огромных тополей, готовых рухнуть на дорогу. Принц и представить не мог, что бывает такое запустение…

— Ощущение, — проворчал Мешок-Хитростей, — что ещё вчера тут пировал неприятель и не успел всё дограбить и выжечь!

Они как раз проезжали по грязной деревеньке… После ухоженной Аверии Принца поразила нищета и убогость эрайской деревни. Жёлтые и серые избёнки стояли вкривь и вкось, некоторые без крыш, окон и дверей. Многие наглухо заколоченные.

Прямо посреди пыльной дороги лежал крестьянин, но опытный кучер ловко объехал его.

— Да-а… — горько усмехнулся Мешок-Хитростей. — И такая же картина, если не хуже, и в Аскене, и в Рации. Но ещё больше ты удивишься, когда узнаешь, что мы покупаем у них золото, медь, железо, лес. Переплавляем и им же продаем посуду, оружие, бумагу и прочее. И вроде всё есть в трёх королевствах, да только и народ тут самый нищий, обездоленный, озлобленный. А ведь были же и кузни, и фермы в своё время, да только всё коту под хвост пустили…

При этих словах карета подскочила на ухабе, и Мешок с Принцем больно ударились головами о потолок кареты.

— А, чтоб вас! — ругнулся Мешок. — Дороги тоже оставляют желать лучшего…

«Ужасно, что люди живут в таких условиях», — с грустью подумал Принц.

А карета уже катила по столице Эраи — Раттару. Дома тут были серыми и обшарпанными, а горожане — хмурыми и обозлёнными.

Принцу показалось, что он может пораниться об их колючие взгляды.

Неожиданно Мешок подскочил к окну:

— Принц, на тебя ведь можно положиться?

— Да.

— Ты же не натворишь глупостей?

— Конечно, нет, — ответил Принц, не совсем понимая, к чему эти вопросы.

— Тогда я должен ненадолго покинуть тебя — у меня очень важное дело, — засуетился Мешок-Хитростей. — Вот, возьми королевскую печать, перо и сборник законов для нашего… законника. Не забудь, это официальный визит. И главное: обо мне — ни-ни. Прощай!

И Мешок ловко выпрыгнул в окно.

Глава 3. Книги для розжига камина

Принц, конечно, был в недоумении от поступка главного советника. Но потом решил, что ничего страшного в этом нет. Ведь от него требовалось только вручить подарок королю Кеину и повеселиться на балу.

Проще простого!

А карета тем временем вихрем летела по дороге, ведущей ко дворцу. Высокие тополя, дубы и грабы[6], словно гвардейцы, выстроились вдоль аллеи. Принц заметил, насколько всё здесь ухожено и аккуратно подстрижено.

А какой красивый дворец! Примерно в два раза шире и выше, чем Хрустальный замок, дворец ослеплял белизной мраморных стен и золотом куполов. По сравнению с избушками-развалюшками он выглядел как золотой аверьял в навозной куче.

Доехав до конца аллеи, карета круто, едва не опрокинувшись, обогнула мраморный фонтан и замерла у крыльца.

На нижней ступеньке широкой лестницы стоял высокий, стройный подросток. Его длинные каштановые волосы развевались на ветру, голубые глаза блестели тёплым огоньком, на лице играла ласковая улыбка. Это был Кеин — король Эраи.

«Сразу видно, король, — вздохнул Принц, — и высок, и статен, и благороден! Не то что я — толстый и неуклюжий мальчишка!»

— Приветствую вас, Ваше Величество! — Выйдя из кареты, Принц отвесил неловкий поклон.

— Приветствую вас, Ваше Высочество! — любезно произнёс Кеин. — Только давай на «ты».

— Я хотел бы от имени всей Аверии пожелать ва… тебе, чтобы ва… твоя казна, погреба и хранилища никогда не пустовали…

— Спасибо, Принц! — нетерпеливо поблагодарил Кеин (официальное поздравление затянулось бы на полчаса).

— В общем, — сбился Принц, — вот тебе подарок: «Сборник Аверийских законов»!

И Принц торжественно протянул Кеину небольшую книгу.

Голубые глаза Кеина тут же загорелись:

— Как это кстати! Благодарю! — дрожа от радости, сказал он, принимая подарок. — Я очень люблю законы! Ведь, зная их, смогу пресекать беззаконие!

И вдруг сборник глухо зарычал и, оскалившись, едва не оттяпал Кеину кисть руки.

— Твоя книга чуть не откусила мне руку! — в негодовании воскликнул Кеин.

Принц сконфузился и покраснел как рак:

— Извини, он случайно…

Последовало неловкое молчание.

— Давай отнесём твой подарок в мою библиотеку, — наконец предложил Кеин, — а потом пойдём на бал. Я знаю, ты книголюб, и тебе в библиотеке понравится.

— Хорошо, — обрадовался Принц.

Они проследовали по белоснежному коридору с высоким куполообразным потолком, с которого свисали золотые люстры тонкой работы. Проходя мимо шикарных залов, Принц восхитился великолепием комнат, украшенных малахитом и янтарём.

Вдоль стен висели портреты в резных золотых рамах.

— Мои родители — королева Эреда и король Араск, — грустно произнёс Кеин. — Они, к несчастью, погибли десять лет назад, утонув в озере.

— Я соболезную, — участливо ответил Принц.

С полотна на Принца взирал обрюзгший седой старик с таким красным лицом, словно его держали над костром. Крупный нос смотрелся, словно переспелая вишня, маленькие свиные глазки выражали нескрываемое презрение.

С другого портрета на Принца смотрела тощая женщина с таким брезгливым видом, что Принц невольно поправил свой камзол. Но отвращение рыжеволосой женщины, казалось, только усилилось.

— Кроме моих родителей, утонули правители Рации и Аскены. В один день я и короли Эреб и Сколль стали сиротами. — Голос Кеина дрогнул. — И зачем они только отправились на водную прогулку поздним вечером? Вот уже десять лет нашим воспитанием занимается Гнилон — мой советник. Я тебя с ним познакомлю.

Наконец они пришли.

— А вот и моя библиотека! — объявил Кеин, отворяя резные тополиные двери.

Принц был немного разочарован: библиотека Кеина оказалась не столь большой, как ему представлялось. В комнатке помещался только один стеллаж, заставленный книгами различных цветов и размеров.

— Моя гордость — коллекция сборников законов со всего света, — довольно произнёс Кеин. — Посмотри: горный сборник Берд-Зории (в красивой каменной обложке) временами изрыгает лаву и пепел (ну и, бывает, с него сходят снежные лавины), эрайский, рацийский и аскенский сборники (каждый весом по десять пудов), сборники Независимых Территорий. Только у богини Анеит и её жриц нет законов — они действуют по зову сердца.

Принца восхитил свод законов острова Растений — он помещался в горшке и внешне выглядел как цветок. Вот только лепестков в нём было несколько тысяч и на каждом был записан закон.

Сборник острова Птиц умещался на маленьком пере.

У животных законы были записаны на махонькой косточке.

По пушечному ядру, исписанному каракулями, Принц догадался, что это сборник законов Дрянной бухточки.

— И — внимание! — сборник законов Спокойного моря!

Этот удивительный сборник плавал в аквариуме. При этом у него были плавники, как у рыбы.

— Он с жабрами, и ему постоянно нужна чистая вода, — пояснил Кеин. — А вот сборник эльфов, ты только представь, из нежного облака!

— Ты, Кеин, знаешь столько законов! — невольно воскликнул Принц.

— Все, кроме аверийских! — гордо сказал Кеин. — Но теперь пополню свои знания! — И он поставил аверийский сборник на полку с эрайским, рацийским и аскенским.

Подарок Принца с рычанием растолкал себе место. Причём соседи этому явно не обрадовались.

Принц густо покраснел, не понимая, почему книга ведёт себя столь нагло.

— Ваше Высочество! — умильно произнёс позади Кеина чей-то тоненький голосок. — Короли Рации и Аскены прибыли!

Принц и Кеин обернулись. Возле них стоял маленький, ростом чуть ниже Принца, весь ссутулившийся человечек. Первое, что запомнилось Принцу, — родимое пятно на его лбу, напоминающее отпечаток сапога. Все предки Гнилона имели на лбу такую отметину. Его глаза цвета болотной тины выражали такое обожание и услужливость, что Принцу стало как-то не по себе.

— А, вот и мой Чистый советник[7] — Гнилон, — представил карлика Кеин, — А это принц Датен, сын Короля-Дворца.

— Короля-Дворца?! — вскрикнул Гнилон и закатил от блаженства глаза. — Ах, как я рад вас видеть, Ваше Высочество! Это такая честь для меня! Такая честь! Та-а-акая честь!

— Я… я тоже рад вас видеть! — растерялся Принц.

Гнилон отвесил столь низкий поклон, что почти коснулся лбом каменного пола.

— Принц, — сказал Кеин, — мы пойдём, встретим гостей, а ты можешь почитать законы. Только просьба — смотри, чтобы книга-перо с острова Птиц не улетела. Так и рвётся сбежать от меня! Не понимаю, почему.

— Хорошо, — ответил Принц.

Кеин и Гнилон ушли. Причём, пятясь, Гнилон не переставал отвешивать низкие поклоны.

Оставшись один, Принц попробовал почитать сборники, но ни слова не понял — законы писали явно не для людей.

Делать было нечего.

У стены стоял рыцарь в стальных доспехах. Принц подошёл к нему и прикоснулся к рукояти висевшего на бедре меча.

Щёлк! Принц не успел и глазом моргнуть, как каменные стены разъехались в стороны, и перед мальчиком открылся тёмный зал.

Повеяло сыростью и холодом.

Обомлев от неожиданности, Принц снял со стены пылающий факел и вошёл внутрь.

И первым, что он увидел, были сотни книжных стеллажей! Принц невольно зажал нос — от некоторых из них исходил тошнотворный запах. Пыль и сор покрыли всё толстым слоем.

На полках лежали сваленные как попало книги. Всех размеров и форматов — пыльные, грязные, полусгнившие. От них несло могильным холодом…

Они не издавали ни звука.

Книги были мертвы!

— Да ведь это настоящее кладбище книг! — вскрикнул Принц, леденея от ужаса.

Пыль забилась в нос, и Принц чихнул, разом обратив в прах дюжину книг.

Пройдя чуть дальше, он увидел стеллаж, на котором лежали тома с длинными белыми бородами. Время почти не тронуло их, только прибавило мудрости. Под толстым слоем пыли, в сырости, они прозябали здесь, в этом книжном хлеву! Книги поминутно кашляли.

— Какой кошмар! — продолжал ужасаться Принц.

Тут он осветил угол зала — там стоял камин. Подойдя поближе и поднеся факел, Принц почувствовал, как по его телу пробежали мурашки. Камин был переполнен… полусгоревшими книжными обложками!

— Кеин что, топит дворец книгами?! — закричал Принц.

— Да, Ваше Высочество, — ответил чей-то тихий голос, — и уже не первую зиму!

— Кто здесь?! — завопил от страха Принц и посветил вокруг себя факелом.

— Не бойтесь меня, это я — Книга-Летописец, — ответил слабый голос.

Освещая место, откуда исходил голос, Принц присмотрелся и заметил странный том. С виду он походил на круг сыра. Его обложка была исполосована ножом, корешки подпалены. А открыв книгу, Принц и вовсе ахнул — внутри лежала бутылка. Все слова в книге были соскоблены.

— Ваше Высочество, — простонал фолиант. — Будьте добры, дайте мне попить…

— Конечно, конечно, — засуетился Принц. — Я сейчас же сбегаю на кухню за водой!

— Нет, дайте мне выпить чернил, — тихо произнесла книга.

Принц посмотрел по сторонам и увидел на полке почти пустую чернильницу.

Он открыл её и влил всё содержимое на пересохшую обложку тома. Послышался звук, словно с жадностью пили воду.

— Ох-х-х, — вздохнул фолиант, — хоть немного утолил жажду. Спасибо, Ваше Высочество, мне полегчало.

— Пожалуйста. А как вас зовут?

— Хроника Первой войны, — ответила книга.

— Хроника Первой войны? Какой войны? — не понял Принц.

— Я не знаю — покойный король Араск выскреб из меня все слова, а без них я могу рассказать только, как меня зовут. Я знаю только то, что во мне написано.

— А зачем он положил туда бутылку?

Казалось, том замялся, но потом быстро ответил:

— М-м-м, не знаю, захотел, и всё.

— С кем это ты, Принц, разговариваешь?

Это был Кеин. Он так тихо подкрался к гостю, что его мягкий баритон, усиленный эхом этого мрачного помещения, заставил Принца вздрогнуть. В голосе Кеина чувствовалось раздражение.

— Я… — растерялся Принц, — случайно попал сюда и увидел этот том.

— А-а-а, — с презрением протянул Кеин, — уже давно пора сжечь эту жалкую книженцию. Как, впрочем, и остальные!

— Нет, нет, — испугался Принц. — Я прошу тебя, отдай мне эту книгу!

— Да, бери, конечно, — смягчился Кеин. — Всё равно есть, чем топить дворец, — с каждым годом зимы всё холоднее. Раньше, бывало, и одного тома хватало на день, чтобы согреть весь дворец, а сейчас и дюжины мало — Магия покидает нас.

— Так ты хочешь сжечь всю библиотеку?! — догадался Принц.

— Ну да, — запросто ответил Кеин. — Этой зимой они послужат своему королю что надо! Хоть какой-то толк от них будет.

— Кеин, прошу тебя, позволь мне забрать эти тома с собой, в Зию, — горячо воскликнул Принц.

— Да зачем они тебе? — удивился Кеин. — Какой от них толк? Вот, например, том с длинной седой бородой вызывает во мне раздражение! Это ж надо так сложно всё описать! А этот, в пенсне, аж желчью истекает. А тот, что с длинными волосами и ещё более длинным орлиным носом, всё о какой-то нечисти пишет… Да и вообще, книги старые, и только и годятся, что на растопку, потому что, как говорил папа: «в них, сынок, мало воды».

— И всё же, — настаивал Принц, — позволь мне забрать их… Я даже готов купить!

— Ой, да бери даром! — засмеялся Кеин. — Прикажу слугам погрузить в твою карету.

— Спасибо, Кеин!

— И пойдём уже веселиться! От книг одна грусть, а людям нужно веселье.

Глава 4. Бал

Часы пробили полдень, когда Кеин с Принцем вошли в зал для торжеств. Стены были украшены изображением пушистой рыжей белки — гербом Эраи.

Гости уже собрались. Почти все — вельможи в синих и зелёных мундирах. Некоторые были с жёнами, одетыми в пышные шёлковые платья.

При виде Кеина и Принца надменные лица вельмож подобострастно вытянулись:

— Да здравствует наш король! — хором закричали они.

— Друзья! Поприветствуйте и моего гостя — принца Датена, сына Веора, правителя Аверии!

Вельможи зааплодировали столь усердно, что от накатившего шума Принц чуть не оглох. Поклонившись гостям, он поспешно затерялся в толпе.

Размеры и роскошь праздничного зала поражали: куполообразный потолок так высок, что гигантская хрустальная люстра казалась размером с золотой аверьял, а пол выложен малахитом. Зал освещало огромное количество свечей.

Принца поразило и число вельмож, от воротника и до самого пояса сплошь обвешанных медалями и орденами.

«Наверное, за важные заслуги», — подумал Принц.

У некоторых штаны тоже были увешаны медалями и орденами. А у одного ну о-о-очень важного вельможи награды висели даже на туфлях!

Когда вельможи вальяжно разгуливали по залу, одежда на них трещала по швам, пуговицы угрожающе поскрипывали, ремни стонали под напором огромных, размером со спелые арбузы, животов.

Очень запомнился Принцу толстый вельможа, который стоял ровно благодаря подпоркам, удерживавшим его с боков.

Принц невольно услышал такой разговор:

— Как же я устал перебирать бумажки из одной кучи в другую! — жаловался Мундир № 1. — Аж мозоли на пальцах заработал! Надо нанять дюжину помощников!

— А я устал сидеть в кресле, — вздохнул Мундир № 2. — После рабочего дня встанешь, бывало, а оно и приросло к заду! Так и иду домой, не заметив этого!

— Ой, а меня скоро проверять приедут, — сетовал Мундир № 3, — надо бы помощника на своё место посадить! А сам сяду на его.

— Да ты не рехнулся ли часом? — ужаснулись Мундиры № 1 и 2. — У нас есть тот, кто поможет тебе вернуть душевное равновесие!

— Всё продумано, — успокоил их Мундир № 3. — Помощника — в тюрьму за растрату (хоть он и слепой, глухой, немой, безрукий и безногий), а я снова стану начальником.

— Умно придумал, брат, недаром народный хлеб жуёшь.

— А то! — довольно зажмурился Мундир № 3. — Я ведь слуга народа!

И вельможи захохотали, отчего пуговицы на мундирах со свистом разлетелись.

— Дамы и господа! — прозвенел тоненький голосок Гнилона. — Торжественный бал в честь нашего короля Кеина открыт! Давайте поздравим именинника!

Раздался гром аплодисментов.

А Кеин между тем спокойно улыбался.

— Громко хлопают те, кто больше проворовался, — тихо сказал он Принцу. — И подарки подготовят подороже — вот увидишь!

Кеин оказался прав! Сразу же после оваций к нему с лебезяще-ласковыми глазами потянулись вельможи.

— Вашество, примите мои искренние поздравления! — пел вельможа, зад которого перевешивал его сзади, а живот спереди, из-за чего бедняге приходилось стоять прямо, чтобы не упасть. Толстяк протянул ларец, украшенный драгоценностями, и, закатив глаза, хотел что-то сказать, но Кеин опередил его:

— Храм достроил?

— Нет-с, — залился чиновник ложной трелью. — Всё руки не доходят, Вашество!

— Ясно, пять лет не доходят, — сухо отрезал Кеин. — Следующий!

Гора подарков росла на глазах. Принцу казалось, что вельможи подносят дань, а не подарки. Целых три часа они складывали дары в огромную кучу.

Молодые вельможи — худые и бедные — подарков не принесли. Вместо этого они осыпали ладонь Кеина поцелуями. Гнилон торопил холуёв — а то своим рвением они могли проделать в ладони короля дыру.

И тут подошли двое юношей.

Одеты они были так же, как Кеин.

— Принц, познакомься: короли Рации и Аскены! Эреб и Сколль.

Бывают же люди столь малозаметные, на которых сколько ни смотри, даже через минуту не вспомнишь, как они выглядят. К ним и относились короли Рации и Аскены. Ничем не примечательные, ничего интересного.

— Рад встрече, Ваши Величества! — отвесил поклон Принц.

— М-м-м, — хором промычали короли что-то невнятное и протянули Кеину две статуэтки: деревянный молоточек с подставкой и женщина с весами и мечом.

— Как это вовремя, друзья мои! — радостно воскликнул Кеин. — Вы и Принц — единственные, кто подарил нужные мне подарки.

При этих словах вельможи побелели и схватились за сердца (у кого они имелись).

Закончив принимать подарки, Кеин громко объявил:

— Благодарю всех! А сейчас прошу к столу! А потом мы от души повеселимся!

Тут все гости потеснились к стенке.

В следующее мгновение из-под каменных плит вверх выросли огромные столы длиной в несколько миль! Внешне они напоминали крепости. Тарелки были размером с бассейн! А еды! А питья! Столы буквально ломились от яств!

Обычно люди садятся за столы, а тут нужно было подниматься на них по высоким лестницам.

Как по команде, вельможи наклонились вперёд, словно приготовились к забегу.

— Ешьте, пейте! Угощений хватит на всех! — крикнул Кеин.

Дважды повторять не пришлось: вельможи, даже самые толстозадые, словно резвые лани, понеслись к угощению, грациозно преодолевая ступени. К удивлению Принца, первым на стол вскарабкался самый тучный вельможа — тот, что стоял с подпорками по бокам.

И тут раздалось такое чавканье, что Кеин не сразу расслышал Принца, хоть и стоял рядом:

— А другие правители приедут?

— ?

— Правители! — заголосил, что было сил, Принц.

— А-а-а, нет, — помотал головой Кеин и прокричал: — У них проблемы с чувством юмора!

А гости продолжали штурмовать столы — самые расторопные, словно защитники крепости, обороняли еду от наступавших голодных орд молодых вельмож, откидывая лестницы, подпиливая ножами ступени, поливая наступавших соусом.

Но голод не тётка, и худосочные вельможи с завидным упрямством ползли вверх по лестницам.

— Не по чину рот! — отвечали наглецам толстяки и продолжили героически сдерживать натиск врагов.

Всё это забавляло Кеина, и вельможи радостно похрюкивали, а молодые с ещё большим азартом продолжали атаковать столы.

Наконец с тоннами еды и тысячами литров питья было покончено. Вельможи, кряхтя и задыхаясь, попытались спуститься с лестниц. Не обошлось без травм — ступени некоторых лестниц не выдержали веса чинных туш и проломились под обжорами. Малахитовый пол при этом отделался глубокими трещинами, вельможи — лёгким испугом.

Молодые вельможи злобно рычали: им не досталось и кусочка. Кеин на всякий случай приказал страже быть наготове — мало ли, вдруг голодная молодёжь набросится на толстяков.

Принца очень удивило то, что на торжестве не было простых людей. На его день рождения Король-Дворец заказывал такой огромный торт, что каждый кусочек в голубях-салфетках доставлялся каждому жителю Аверии. И все радовались за именинника, желая ему здоровья и счастья.

У Принца от голода засосало под ложечкой.

«Ничего, — подумал он, — не съел блюда, так хоть тортиком полакомлюсь!»

Тут послышалось конское ржание, и в зал въехала повозка, запряжённая сотнею вороных лошадей. А в гигантской повозке лежал огромный торт с обжаренными орешками, покрытый кремом.

Принц уже потянулся с ножичком, чтобы отрезать от сладкого торта большой кусок…

Но тут раздался низкий звериный рык, и на торт набросилась стая голодных молодых вельмож!

Они, словно пираньи слона, по глупости зашедшего в реку, обглодали торт ровно за тридцать секунд, даже не оставив свечей! Хорошо хоть, лошадей не слопали.

«Да-а, — с грустью подумал Принц, потуже застёгивая пояс, — сегодня поесть явно не получится».

Столы меж тем, словно по мановению волшебной палочки, плавно опустились вниз.

Глава 5. Забава

Пузатые чиновники захлопали в ладоши и закричали:

— Забаву! Просим забаву!

— Ну что ж! — улыбнулся Кеин. — Давайте проверим, насколько вы удачливы!

В ту же минуту малахитовые плиты раздвинулись, и наверх поднялись стулья.

— Тут ровно сто стульев. Один из них на счёт «три» взлетит вместе с седоком под самый купол дворца, — пояснил Кеин и, заметив, как побледнели гости, добавил: — Ничего страшного, не разобьётесь! Прошу добровольцев!

Понятное дело, их не нашлось, но Кеин так произнёс слово «добровольцев», что вельможи, обречённо вздохнув, расселись по стульям.

Но один стул оказался свободным.

— Кто же хочет сесть на него?

Тишина.

— Ну же! — с нетерпением повторил Кеин.

— Я хочу!

Гости с удивлением обернулись. Это Принц неожиданно для себя вышел вперёд и уселся на стул.

— Мой дорогой друг, — печально выдохнул Кеин, — этот стул… и есть тот самый, что сейчас взлетит под потолок!

Раздался гомерический смех, как обычно смеются люди, избежавшие чего-то ужасного и опасного. Одному Принцу стало не по себе. Холодок пробежал по его коже.

А Кеин наигранно вздохнул и начал отсчёт:

— Раз… два… три!..

Принц невольно зажмурился и… ничего. Но, когда открыл глаза, рядом с ним тоже никого не оказалось! Все стулья и их хозяева уже летели под самый купол — оказывается, это его стул был без «сюрприза».

Гости покатывались со смеху, а больше всего Кеин.

— Советую, Принц, посторониться, сейчас посыплются «дары небес», — с ухмылкой произнёс он.

Спустя пару минут из-под купола на парашютах спустились вельможи. Они старались сохранять важные лица, но по их намокшим мундирам было ясно, какого страха они натерпелись. Кеин продумал всё до мелочей — парашюты выдержали туши орденоносцев и медаленосцев.

— Что ж, Принц, ты на удивление везучий! — довольно изрёк Кеин. — А теперь внимание! Следующий конкурс — кто из вас самый сообразительный. Я по порядку задам вопросы: кто не отвечает — уходит под пол. Да не бойтесь, не опасно, — успокоил Кеин своих бравых генералов, которые приготовились задрать штаны и задать стрекача.

— Ну-с, начнём с вас, Шондок! О чём это говорят:

«Еду, еду — следа нету;

Режу, режу — крови нету»?

Толстяк судорожно почесал затылок, но без толку. И тут все увидели, как его сапоги стало быстро засасывать вниз, словно в зыбучий песок.

Вельможа затрясся от ужаса, но ничего не приходило ему на ум (вероятно, из-за его отсутствия).

И когда перекошенное от страха лицо скрылось под полом, Кеин ответил:

— Это лодка… Следующий!

К несчастью, им оказался Чистый советник, который впервые за свою жизнь оказался под рукой в столь опасный момент.

— Ответь-ка мне, друг Гнилон, что это:

«Изба еды полна,

но крыши нет,

да и стены дырявые»?

Гнилон глубоко задумался. Он привык решать и более сложные задачи. Но пол поглощал слишком быстро, не давая сосредоточиться. И вот, когда голова Гнилона почти скрылась под полом, его озарила мысль:

— Это по…

И он скрылся под полом.

— Да, Гнилон, — подтвердил Кеин, — это поле. Ты почти угадал, но ответ не считается. Кто ещё хочет проверить смекалку?

Добровольцев, как всегда, не оказалось. Хоть игра не опасная, но было в этом что-то жутковатое.

— Неужто никто не хочет? — разочаровано потянул Кеин.

— Ваше Величество, а загадайте мне! — Это опять был Принц (и кто его за язык тянул?).

— Смело, Принц! — обрадовался Кеин. — Что это:

«Около прорубки стоят белые голубки»?

И Принца стало неумолимо засасывать. Трудно думать, когда тебя тянет вниз, да причём так быстро! Но Принц заставил себя хотя бы на мгновение забыть об опасности и подумать над загадкой.

«Прорубка…белые голубки… да это же…»

— Зубы! — крикнул Принц и тут же оказался стоящим на твёрдом полу.

— Верно, — с восхищением произнёс Кеин. — А ты, Принц, оказывается, и самый сообразительный!

Гости громко зааплодировали, радуясь успеху Принца, но больше тому, что конкурс прекратился.

Казалось бы, череда странных конкурсов закончилась. Гости собрались расходиться. И тут, как гром среди ясного неба, донесся голос Кеина:

— Напоследок я хочу пофехтоваться на марионетках!

Принц сначала не понял, почему эти слова вызвали такую растерянность, даже трепет у придворных, что зал наполнился звоном медалей и орденов.

— Да не бойтесь! Ну же, смелее!

Но храбрецы не спешили выходить вперёд. По залу пробежал испуганный шёпот:

— Только безумец будет драться деревянным мечом на марионетках с самим королём! Не дай бог, ещё победишь!

Кеин с раздражением топнул ногой:

— В последний раз спрашиваю: кто хочет пофехтоваться со мной? Я не привык, чтобы мне отказывали!..

Все невольно отступили на несколько шагов. И так получилось, что один Принц остался впереди.

— Ваше Высочество, не откажите мне в поединке! — попросил Кеин.

— С удовольствием, — согласился Принц. — Только как мы будем фехтоваться?

— Сейчас увидите! — улыбнулся довольный Кеин.

В следующее мгновение из-под пола показалась платформа, чем-то напоминавшая кукольный театр.

Сцена была оформлена просто: на балконе стояла красивая девочка с закрытыми глазами. А внизу, друг напротив друг друга, стояли два мальчика — марионетки с деревянными мечами. Не зная, что они куклы, можно было принять их за живых детей.

Принц обратил внимание, что одеты они были в старые, рваные одежды. Но это всего лишь куклы — не в шелка же их рядить!

Видно, Кеин часто практиковался в этой игре — куклы были сильно потрёпанными.

— Раньше на марионетках фехтовался? — спросил Кеин Принца.

— Нет.

— Тут ничего сложного — вот тебе крестовина с нитями, ею и управляй своей куклой. Твоя задача — нанести моей марионетке как можно больше ударов.

Принц кивнул, и они с Кеином поднялись на платформу, Принц подёргал нити — марионетка послушно подняла правую руку и замахнулась деревянным мечом.

— Готов? — спросил Кеин.

— Да! — кивнул Принц.

И поединок начался.

Поначалу Принцу показалось, что он намного ловче Кеина, — тот пропускал удар за ударом. Но уже спустя минуту Кеин обрушил на марионетку Принца град ударов. Они сыпались и справа, и слева, и сверху. Принц не успевал парировать их и как попало отбивался — сказывались прогулы уроков фехтования генерала Рыжеборода.

Меч Кеина буквально порвал на марионетке Принца всю одежду, тогда как марионетке Кеина досталось всего лишь несколько ударов.

Наконец, запыхавшись, Принц крикнул:

— Сдаюсь! Ты, Кеин, просто мастерски владеешь мечом!

Кеин довольно улыбнулся.

— Это ежедневные тренировки. Ну всё! Опускайте марионеток! — повелел он.

Раздался шум механизмов, и платформа начала медленно опускаться.

— Спасибо за то, что приехал поздравить меня! — поблагодарил Кеин. — Я лично отвезу тебя к Радуге!

— Благодарю, — ответил Принц и беспокойно посмотрел по сторонам: где же Мешок-Хитростей?

А тем временем платформа с марионетками опускалась…

И только сейчас, вблизи, Принц смог разглядеть, насколько ужасными были раны от деревянных мечей, — на марионетки было больно смотреть.

«Какой мастер создал их? Не зная, что они куклы, можно подумать, что это настоящие дети», — в который раз подумал Принц и успокоился: деревянные куклы не чувствуют боли.

И тут (Принц не поверил своим глазам!) одна из марионеток — девочка в рваном платьице — посмотрела на него и тихо всхлипнула:

— Помоги…

Принц в ужасе отшатнулся и закричал:

— Кеин! Кеин! Марионетка! Она говорит!

Король Эраи очень растерялся:

— Это… м… м… м… говорящая марионетка!

Но тут ожила марионетка Кеина:

— Спаси… нас… — чуть погромче простонала она.

— Да это живые люди! — воскликнул Принц.

— Опускайся же быстрее! — взбесился Кеин и топнул ногой.

Да только, как назло, что-то заклинило в механизме, и платформа встала. Принц забежал на неё и внимательно осмотрел марионеток — ну точно! — это были живые дети — двое мальчиков и девочка! Марионетка Кеина оказалась высоким мальчиком в грязной, поношенной одежде, а марионетка Принца — мальчиком ростом и возрастом, как сам Принц.

Под глазом девочки виднелся синяк, засаленные волосы растрепались. Её тельце, едва прикрытое лохмотьями, казалось прозрачным.

Дети исхудали от голода, а их тела были сплошь в синяках и ушибах. Больше всего не поздоровилось марионетке Принца: на мальчике не было живого места!

— Кеин! — возмущённо закричал Принц. — Это ведь живые дети!

— Да я знаю! — зло ответил Кеин. — Они сироты и никому не нужны, а по нашему закону, если вещь или человек не имеет хозяина (родителя, опекуна), — она переходит к королю Эраи, то бишь ко мне!

— Но они люди, а не вещи! — запротестовал Принц.

— Я купил твою марионетку у «добрых людей», так что он отныне мой раб. А эти два раба — собственность королей Рации и Аскены, и мы вольны поступать с ними, как захотим!

Послышался едва уловимый стон, и маленький раб (марионетка Принца) прошептал:

— Спасите… нас… Ваше… Высочество…

Принц словно очнулся от оцепенения:

— Да, да! Я спасу вас! — горячо воскликнул он.

Выхватив из ножен свой короткий меч, Принц подскочил к рабам и по очереди перерубил верёвки. Дети были лёгкими как пушинки, Принц легко подхватил их и положил на пол.

Но тут к нему вплотную подошёл Кеин и угрожающе предупредил:

— Принц, оставь в покое наших рабов!

— Нет! — упрямо ответил Принц. — Вы забьёте их до смерти!

— А это уж мне… нам решать! — усмехаясь, ответил Кеин.

Разом пропали его любезность и радушие, а вылезли наглость и жестокость.

Принц в отчаянии повернулся к толпе:

— Люди? Что же это?

Но «люди» только презрительно смотрели на него. Сейчас гости жаждали развязки, желательно зрелищной и кровавой. Некоторые вельможи даже начали делать ставки, что будет дальше. Понятное дело, поставили на Кеина.

— Вот видишь, Принц! — ликовал Кеин. — Никто тебя не поддерживает — потому что всё законно!

Принц поник головой, но тут его озарила идея:

— Ты купил рабов?

— Да.

— Так давай я их выкуплю!

— Как странно! — воскликнул Кеин. — Но раз хочешь, то давай!

— Какая цена?

— Триста золотых аверьялов! — объявил именинник.

— Я готов заплатить! — не торгуясь, согласился Принц.

— Выкладывай деньги — и рабы твои, — быстро проговорил король. Он назвал сумму наугад, с сарказмом, и не ожидал, что Принц так легко согласится.

— У меня нет при себе денег, я могу написать расписку, — предложил Принц.

— Сойдёт! — дрожа от радости, согласился Кеин. — Эй, Гнилон, неси скорее бумагу!!!

Чистый Советник словно того и ждал, ловко поднеся Принцу долговой пергамент.

Принц достал из кармана волшебное перо и написал расписку:

— Диану, Торрена и Крита, — продиктовал ему Кеин.

— Двух недель.

— Двух недель? — возмутился Принц. — Я не успею скопить так быстро!

Принц никогда не зарабатывал денег, но знал, что это огромная сумма. Например, чтобы безбедно прожить месяц в Аверии, достаточно было пяти золотых аверьялов.

— Тогда не получишь рабов, — холодно процедил Кеин.

Принц вздохнул и дописал:

Вторую расписку он написал Кеину, заверив её королевской печатью. Кеин чуть ли не прыгал от радости!

— Всё, через две недели, ровно в полдень, ты получишь деньги, — сказал Принц. — А теперь я увезу с собой ребят!

— Ты, Принц, всего лишь пообещал заплатить за них, — сухо заметил Кеин, — но ещё не выкупил, так что езжай домой и вези деньжата! А там и поговорим. Эй, стража, — верните их на место!

Стражники схватили несчастных детей и собрались снова подвесить их на верёвки…

Но тут Принц, о котором на мгновение все забыли, зарычал, словно лев, сжал кулаки и бросился на трёх королей… Королю Кеину он заехал по челюсти, Сколлю — в нос, а Эребу — по уху.

Всё произошло так быстро, что никто из юношей не успел даже вытащить мечи из ножен!

Королям бы досталось ещё крепче, если бы подоспевший Гнилон не наставил в спину Принца острый клинок.

Вдруг раздался пронзительный вопль, леденящий кровь.

Принц сначала не понял, что так испугало гостей бала, но потом глянул на трёх королей и обмер: у Кеина изо рта высовывался раздвоенный змеиный язык, короля Сколля украшал свиной пятачок, а у Эреба торчали уши, как у летучей мыши!

Три короля принялись вопить от ужаса, скандал был необычайный!

— Казнить мерзавца! — заорал Кеин.

Короли пылали от гнева, приставили к груди Принца острые холодные клинки и были готовы вот-вот пронзить беззащитного мальчика.

Смерть казалась неминуемой.

— Помогите! — в отчаянии взмолился Принц.

— Ваше Высочество, я уже тут! — внезапно раздался знакомый голос, и, не успели все понять, в чём дело, как трое королей исчезли, а посреди зала оказался огромный холщовый мешок.

— Выпусти нас! — рявкнули хором короли.

— Если стража хоть пальцем тронет Принца, — я вас задушу! — спокойно ответил Мешок-Хитростей.

— Немедленно отпусти нас, навозный мешок! — орали короли. — Мы сейчас задохнёмся!

— Ага, держите карман шире, — спокойно сказал Мешок-Хитростей, но хватку немного ослабил.

Короли попытались вспороть его изнутри, но ничего не вышло.

И тут из толпы вышел Чистый советник и ангельским голоском пропел:

— Уважаемый Имет, Принц сам виноват в случившемся.

— И в чём именно? — не поверил Мешок-Хитростей.

— Король Кеин устроил битву марионеток, а Принц решил заступиться за них. — И Гнилон кивнул на трёх детей.

Мешок-Хитростей быстро понял, что к чему.

— Принц, — строго произнёс он. — Ты решил заступиться за рабов?

— Да, — гордо заявил Принц, рассчитывая на понимание и поддержку.

— Зачем? — нахмурился Мешок. — Короли вольны поступать с рабами, как им заблагорассудится! Закон Эраи разрешает.

— Вот и мы ему об этом говорили, а он на нас с кулаками накинулся! — закричал Кеин из Мешка-Хитростей.

— Но я помешал ему, Ваше Величество! — пропел Гнилон.

— Спасибо, Гнилон! — одобрительно крикнул Кеин. — Мы благодарны тебе за спасение.

— Я бы хотел получить награду золотом! — с надеждой произнёс Чистый советник.

— Гнилон! — с укором пожурил Кеин. — Тебя похвалил сам король, это дороже золота!

— Слушаюсь, Вашество, — расстроился Чистый советник.

А Мешок-Хитростей стал мрачнее тучи:

— Принц, это правда? Ты первый напал на королей?

— Да, это так! — запальчиво крикнул Принц. — Они мучили ребят! Не мог же я спокойно смотреть на это!

Мешок ещё больше нахмурился, и в следующее мгновение все три короля вновь оказались на свободе.

— Приношу свои извинения, Ваши Величества! — сказал он, сконфузившись. — Надеюсь, этот глупый случай не испортит наши добрососедские отношения.

— Да, конечно, — согласился Кеин. — Из-за таких пустяков не стоит ссориться! Я даже не буду спрашивать у вас, зачем вы, уважаемый Имет, тайно рыскали в моём дворце!

Мешок пропустил эти слова мимо ушей и повернулся к Принцу:

— Мы сейчас же уезжаем.

— И оставим ребят на растерзание этим извергам? — исступлённо воскликнул Принц.

— Попридержите язык, Ваше Высочество! — прикрикнул Мешок.

— Я не могу спокойно смотреть на то, как у меня на глазах мучают детей!

— Король-Дворец прав: слишком рано мы выпустили вас в высший свет!

— Высший свет? — захохотал Принц. — Этих равнодушных разжиревших свиней, одетых в шелка ты называешь высшим светом?! Да на них золота больше, чем в казне! А на улицах людей от голода шатает…

Его слова потонули в возмущенном визге и свисте. «Свиньи» яростно захрюкали, явно недовольные такой оценкой. Принцу это напомнило бунт в свинарнике.

— Это просто неслыханно! — рявкнул Кеин. — За оскорбление меня, королей и придворных с вас, Принц, штраф — сто золотых аверьялов!

Толпа восторженно загудела.

— Но деньги возьму себе, — уточнил Кеин.

Толпа возмущённо завыла.

— Но, — тут же добавил Кеин, — я не злопамятный и прощаю Принца.

— Благодарю за столь щедрый поступок, — поклонился Мешок-Хитростей. — Нам пора уезжать.

— Карета ждёт вас у самого крыльца! — сладко залился Гнилон.

— Спасибо, — сухо ответил Мешок и, схватив Принца за локоть, повёл его к выходу. При этом советник недовольно пыхтел, но Принц этого не замечал. Сейчас ему стало ясно, что никакой он не принц, а всего-навсего маленький, беззащитный ребёнок, от которого ничего не зависит…

— До скорой встречи, мой друг! — с издёвкой бросил ему вслед Кеин, — Принц должен держать обещание!

— Дорогой Принц, вы тут кое-что уронили, — шепнул Гнилон и быстро вложил в ладонь Принцу долговой пергамент. — Он выпал у вас, — с саркастическим смешком добавил он.

От этого Принц ещё больше пригорюнился — как он соберёт триста аверьялов за две недели?

Ведь, если не получится, деньги всё равно придётся возвращать из казны Аверии — подписал-то он расписку волшебным пером и скрепил печатью.

Но деньги волновали Принца меньше всего — дети в таком случае вновь окажутся в когтях этих стервятников!

Понурив голову, Принц прошёл сквозь строй вельмож, которые низко поклонились, но мальчик прекрасно видел: они с трудом сдерживают себя, чтобы не расхохотаться.

И как только за Принцем и Мешком-Хитростей закрылись двери зала для торжеств, раздался взрыв хохота.

Словно в тумане, Принц добрёл до кареты, в которой было не повернуться от старых пыльных томов.

— А что это за книги? — удивился Мешок-Хитростей. — Их тут не меньше сотни.

— Кеин подарил их мне.

— Странный сегодня день, — проворчал Мешок. — Ты, надеюсь, не натворил больше глупостей?

Принц промолчал.

— Давай так: я не расскажу Веору, что ты пытался спасти рабов королей, а ты ни слова о том, что я оставил тебя одного и рыскал по дворцу, — предложил Мешок-Хитростей.

Принц грустно кивнул.

— Король-Дворец строго-настрого запретил мне это, но я хотел лично убедиться, куда, как в прорву, уходят те тысячи аверьялов, что мы отправляем в Эраю, Рацию и Аскену каждый месяц.

— А зачем мы отдаём столько денег? — полюбопытствовал Принц.

— Чтобы не ссориться с королями, — пояснил Мешок, — от этого может ослабнуть Великая Туманность.

— И что тогда будет?

Но вместо ответа Принц услышал лишь раскатистый храп.

И вот они уже в вечернем небе, но Принц ничего не замечал: у него перед глазами так и застыли три раба с одной лишь просьбой: «Спасите нас».

Глава 6. На рынке

Никто, кроме Короля-Дворца, не узнал о том, что произошло на балу у Кеина, но Принц потерял покой.

Откуда достать триста золотых аверьялов?!

Но нельзя терять надежду! У него в запасе две недели, чтобы скопить деньги. Теперь главное подумать, где их взять.

Первое, что пришло ему на ум, — копилка! Уже несколько лет он собирал все аверьялы, что давал ему Король-Дворец на карманные расходы, и сумма должна скопиться кругленькая.

Принц схватил копилку — поросёнка, сытно похрюкивавшего и лоснившегося от количества монет.

«Тут не меньше сотни аверьялов!» — радостно подумал Принц.

Но, вытащив монеты, мальчик расстроился: в копилке оказалось всего пятьдесят аверьялов.

«Когда я успел потратить столько денег?» — расстроился Принц.

И тут он вспомнил поход в Королевский книжный магазин. Точнее, после того, как Принц переступил порог книжного, всё было как в тумане. И только крики дворецкого Коврика привели его в чувство:

— Принц! Принц, успокойтесь!

Оказалось, что Принц скупил все новинки.

Ничего с этой привычкой не мог поделать…

«Где же найти ещё двести пятьдесят аверьялов на выкуп?» — горько задумался он.

Никогда раньше Принцу не приходилось даже думать об этом — отец ему ни в чем не отказывал, хотя и не баловал излишествами.

«Я могу подметать улицы или ухаживать за цветами на Аллее Победы…»

Но эти идеи пришлось отвергнуть: во-первых, много аверьялов так не скопить, а во-вторых, у него есть время только до десяти утра, когда придёт Коврик и разбудит его.

Но как же скопить огромную сумму за столь короткий срок?

Принц окинул взглядом комнату: куда ни глянь, везде лежали игрушки.

Деваться некуда, придётся продать их на рынке…

Принц взял бумагу, перо и записал в столбик все игрушки. На это ушло около двух часов.

О многих Принц уже и забыл — как, например, об игрушечном поле битвы, на котором выстраивались два войска, и ими надо было руководить: отдавать приказания, вести воинов в атаку…

Но играть нужно вдвоём — одному скучно.

А вот набор пиратских кораблей: стоило их опустить в воду, как тут же разыгрывалось целое сражение — корабли палили друг в друга из пушек, пираты брали на абордаж суда.

Были здесь и самые уникальные игрушки.

Пони, который из крошечного мог превратиться в настоящего.

Набор водяных карандашей — ими можно было не только рисовать, но и опустить в аквариум, и тогда они превращались в разноцветных рыбок.

Набор волшебных красок, которыми можно было нарисовать что угодно, а потом съесть рисунок.

Огромная ферма с живыми коровами, овцами, козами, с настоящим домом и прочими постройками.

Ну и подкованные мини-кареты разных цветов, на них Принц ездил (гонять ему запретил Король-Дворец) по всему Хрустальному замку и по Аллее Победы.

И много чего ещё интересного.

«Этого вполне хватит, чтобы собрать недостающие двести пятьдесят аверьялов», — успокоил себя Принц и решил плотно перекусить, ведь с вечера он ничего не ел.

Но тут ему на глаза попалась долговая расписка.

Мальчик развернул пергамент и внимательно прочёл:

— Всё верно, — успокоился Принц.

После произошедшего на балу от Кеина и его приспешников можно ждать что угодно. Но опасения напрасны — никакого подвоха в расписке не было. Принц уже хотел вновь свернуть лист и спрятать подальше от чужих глаз. Но тут он вновь пробежался по строчкам. Рядом со словами «300 (триста) золотых аверьялов» была нарисована маленькая такая, неприметная звёздочка, похожая на важное примечание. Принц почувствовал неладное и быстро перевернул лист. И на обратной стороне прочёл написанное мелким-мелким почерком:

«Данная в расписке сумма указана за каждого раба».

Сердце едва не выскочило из груди Принца:

— За каждого?! — вскричал он. — Итого девятьсот аверьялов?!

Принц почувствовал, как вспотел до нитки. Перед глазами всё поплыло. Если раньше он с трудом представлял, где взять триста золотых аверьялов, то теперь и подавно не знал, как заработать девятьсот!

— Мамочки! — в панике осознал мальчик. — Я ведь подписал их своим пером и скрепил печатью: теперь всё написанное нужно исполнить! Что же я натворил! Мне конец!

Сомнений не было: Гнилон дописал эту строку, как только Принц отвлёкся.

Что теперь делать? Ведь, если дело откроется, то Аверии волей-неволей придётся платить деньги. А если Кеин простит долг? Тогда сироты всё равно останутся в лапах нелюдей!..

Но вот первый ураган чувств пронёсся, и, как учил Принца Мешок-Хитростей, разум стал брать верх.

«Ничего, главное не унывать! А там что-нибудь придумаю! Я ведь дал слово, что освобожу ребят!»

Принц собрал часть игрушек и завернул их в большой узел.

Это его немного успокоило.

Тут открылась дверь.

— Мой принц, — проворковала вошедшая толстенькая женщина в белоснежном фартуке и поварском колпаке на голове, — я приготовила ваши любимые творожные сырники и вишнёвый пирог!

— Спасибо, тётушка Роззи! — обрадовался Принц. — У вас такие замечательные блюда, что пальцы можно проглотить!

Тётушка Роззи довольно улыбнулась и, поклонившись, вышла.

А Принц торопливо поел. Это прибавило ему сил.

Затем он взял с полки свою любимую книгу «Аверийские сказания, легенды и поверья» и, уютно свернувшись в постели, принялся читать.

Когда городские часы пробили полночь, он наконец оторвался от чтения и, погладив котёнка-будильника по мягкой шёрстке, попросил:

— Котик, разбуди меня в пять утра!

— Мур-мур, — промурлыкал котёнок. — Слушаюсь, Ваше Высочество!

Едва закрыв глаза, Принц погрузился в глубокий сон.

* * *

Казалось, прошла всего минута, когда Принц почувствовал, что шершавый язычок лижет его щёку.

— Мур-мур, хозяин, просыпайтесь! Уже пять часов!

— Дай ещё поспать! — проворчал спросонья Принц.

— Сами же сказали, — обиделся котёнок.

— Ой, ты прав! Спасибо, мой пушистик! — И Принц одним махом спрыгнул с кровати и налил котёнку-будильнику полную миску молока.

Наспех одевшись и умывшись, Принц собрался завтракать. Но удивился: обеденный столик был пуст…

— А, точно! — хлопнул себя мальчик по лбу. — Ведь сейчас пять утра. А тётушка Роззи приготовит завтрак не раньше десяти!

День только начинался, и солнце вот-вот должно было показаться из-за горизонта.

Хрустальный замок спал мирным сном.

«Пора отправляться на рынок», — подумал Принц.

Но, окинув взором огромный узел с игрушками, он невольно призадумался: а как это всё отвезти? Не в руках же тащить!

И тут он увидел игрушечный подъёмный кран.

«Если бы с твоей помощью можно было спустить все игрушки вниз», — размечтался Принц.

И что вы думаете?

В кране заработали шестерёнки, и на тросе спустился крючок. Играючи поддев узел с игрушками, он развернулся к окну и плавно опустил узел на зелёную лужайку.

«Спасибо, Магия!» — обрадовался Принц.

Теперь оставалось добыть одежду купца. Для этого надо попасть в костюмерную Театра Короля-Дворца.

Тихонько, словно вор, крался Принц по коридору Хрустального замка. При этом раздавалась негромкая героическая мелодия, бодрившая его.

Король-Дворец спал, словно младенец. Его сердце-люстра горело слабее, чем обычно.

Принц осторожно поднялся на первый этаж Короля-Дворца, где находился Театр. Открыв тисовую дверь, Принц почувствовал запах обитых шёлком кресел, красных ковровых дорожек, грима. В светильниках едва теплились свечи, на сцене был опущен занавес: сезон начинался осенью.

Принц крался на цыпочках, и только скрип половиц нарушал тишину театра.

И вдруг…

— Да здравствует Ваше Высочество!!!

Принц подпрыгнул от неожиданности.

А висевшие на стене куклы-марионетки вновь завопили во весь голос:

— Слава нашему Принцу!!!

— Тише вы! — зашикал на них Принц. — Ш-ш-ш!

И тревожно прислушался: Король-Дворец недовольно заёрзал и проворчал что-то во сне.

Фуф, пронесло!

Принц, осторожно ступая, пошёл дальше.

В костюмерной рядами стояли рыцари в бутафорских доспехах, висели красивые женские платья, сшитые из атласа и шёлка. Принц прошёл мимо них и двинулся к одежде фермеров, ремесленников и вот, наконец, купцов.

Он выбрал себе чёрный атласный халат. А в гримёрке надел седой парик, приклеил белую бороду и накладные кустистые брови.

Посмотрев в зеркало, Принц чуть не расхохотался: на него смотрел старый насупившийся купец.

И вот что ещё удивило Принца: халат был сшит для взрослого, но, когда примерил, оказалось, что одежду словно сшили под него.

Стараясь быть как можно тише, Принц вышел из Театра и выскользнул на улицу.

Он смерил взглядом узелок с игрушками, и в голове мелькнула мысль: «А как нести этот тяжёлый узел? Одному не под силу!»

И тут он услышал за спиной нетерпеливое ржание. Онемев от удивления, Принц обернулся и увидел своего игрушечного белого пони ростом с настоящего. Как и положено, пони был до блеска начищен и подкован.

«Как всё удачно началось!» — невольно подумал Принц.

Погрузив на пони поклажу, мальчик немедленно отправился в путь.

* * *

Догадаться, где находится рынок, было несложно. Стоило только Принцу выехать из Аллеи Победы, как он увидел сотни повозок, битком набитых товаром. Подкованные телеги радостно цокали копытцами по вымощенной улице. Все ехали в одну сторону.

Зия только просыпалась. Утренний город поразил Принца красотой мраморных и деревянных домов различных цветов и размеров, чистыми улочками, пахнущими цветами.

Торговцы со всей Аверии везли товар на рынок.

Чего тут только не было!

В одной телеге ехали две подружки — желтое и красное яблоко — и натирали друг друга до блеска.

— Потри ещё лучше, а то не купят! — переживало наливное яблоко.

— Купят, не переживай, — успокаивало румяное яблоко и ободряюще похлопывало подружку.

— А я говорю, потри, — нервничало наливное.

В другой телеге ехало семейство пирожков — с капустой и картошкой.

Папа-пирожок, одетый как дирижёр, в чёрный камзол и с галстуком-бабочкой, размахивал палочкой, а дети-пирожки хором распевали заученную мелодию:

«Мы вкусные и пряные!

Мы сладкие-румяные!

Ты нас проглоти!

Радость ощути!»

— Не фальшивьте, дети! — строго добавил папа-пирожок. — Музыка требует полной отдачи!

Принц невольно потянулся в карман за аверьялами, но тут же отдёрнул руку: он пришёл заработать денег, а не потратить их на вку-у-усняшки.

В другой телеге сидел хмурый фермер, а рядом с ним — лоснящийся от жирка розовый поросёнок.

— Беда с тобой, — ворчал фермер. — Который раз везу тебя на рынок — никто не покупает! А всё из-за твоего длиннющего языка!

— Справедливость превыше всего! — горячо отвечал поросёнок. — Из-за неё и страдаю по жизни!

Вот наконец показался и рынок. Лавки сонно подтягивались, готовясь к рабочему дню.

Рынок был разделён на множество рядов. В одном продавали еду. В другом — вещи. В третьем — живность. Но где же ряды с игрушками?

Проходя мимо кондитерских лавок, состоявших из сахарной глазури, Принц услышал, как шоколадные торты, молочные печенья, глазированные пончики, словно морские сирены, манили его ласковыми голосами:

— Иди к нам!

— Съешь нас, купец!

— Попробуй нас на вкус!

Принц невольно пошёл в их строну, но опомнился и, зажав нос, сбежал оттуда. По дороге он чуть не наступил на чёрного шоколадного кота, спавшего в тенёчке.

— Ш-ш-ш! — зашипел в гневе кот. — Разуй глаза, раз-з-зява!

— Извините, господин, — сконфузился Принц. — Я вас не ушиб?

— Нет, катись колбаской, — уже более спокойно ответил кот и, зевнув, вновь блаженно задремал.

Но чудеса на этом не закончились.

На глазах у Принца портные в ткацком ряду схватили отрез материи за четыре конца и подбросили в воздух. Замелькали иголки, нитки, ножницы, и на прилавок опустилось готовое платье!

Были тут платья из железа, дерева, даже из облаков — для отчаянных модниц!

Но где же торгуют игрушками?

Наконец-то нашёл! Двенадцатый ряд. Купцы уже разложили товар и готовились к встрече покупателей.

Принц внимательно осмотрел их игрушки. Что сказать? Они были необычными, но не шли ни в какое сравнение с его игрушками!

Только какой прилавок занять? Как бы ненароком не обидеть кого.

Принц растерянно осмотрел прилавки — всё занято.

Неужто придётся вернуться назад?!

— В первый раз тут? — окликнул его кто-то приятным голосом. Перед Принцем стоял рослый улыбающийся торговец, его острая бородка и торчащие в разные стороны усы выглядели очень мило и потешно.

— Да! — звонко ответил Принц. Но, опомнившись, с хрипотцой добавил: — Да, приятель, впервые тут.

— Тогда немедля расставляй товар: вот-вот хлынут покупатели!

— Но у меня нет лавки, — посетовал Принц.

— А-а-а, ты же новенький, — улыбаясь, кивнул торговец и произнёс: — Лавка, появись!

И тут же перед Принцем, словно из-под земли, выросла деревянная лавка.

Он так быстро, как только мог, принялся расставлять игрушки по полкам.

— Нет, дружище, — засмеялся торговец, — этак ты провозюкаешься целый час! А ну, игрушки, встаньте на свои места!

Не прошло и минуты, как игрушки, толкаясь и пыхтя, расселись по полкам, каждая на своё место.

— Ну, удачи тебе, друг! — подбодрил торговец. — Если что, зови!

И ушёл.

Городские часы пробили шесть утра. И с последним звоном послышался отдалённый топот. В скором времени покупатели, словно рой пчёл, налетели на прилавки. К лавкам торговцев игрушек подходили толпы. Игрушки Принца покупатели только молча рассматривали и, покачав головой, уходили прочь.

Прошло полчаса, час, а торговля всё не шла.

Принц был в замешательстве: его игрушки намного лучше. Но почему же никто ими не интересуется?

На помощь опять пришёл высокий торговец.

— Что, приятель, как дела? — радушно спросил он.

— Да хуже некуда — никому не нужны мои игрушки, — расстроенно ответил Принц и нахмурил седые брови.

— Конечно, ведь твои игрушки достойны самого Принца! — захохотал торговец. — Они ни одному зийцу не по карману. Цена им не меньше десяти аверьялов за штуку!

— Я готов продать дешевле! — заявил Принц.

— Ну, так напиши их цену, и не молчи, словно немой, — подзывай покупателей!

Принц сделал всё, как посоветовал торговец.

— Игрушки, достойные самого Принца! — громко зазывал он прохожих. — Налетайте! Покупайте! Только сегодня по самой низкой цене!

Что тут началось! От покупателей не было отбоя!

Вскоре к его лавке подошёл старичок с внуком — шустрым карапузом.

Мальцу пришёлся по душе набор пиратских кораблей для морского боя. Принц даже разрешил ему погрузить их в ванну. И тут же между командами вспыхнул нешуточный бой — корабли посылали друг в друга ядра, команды набрасывали абордажные крюки…

Единственное, что показалось странным Принцу, — мальчик больше прислушивался к звукам сражения, чем следил за кораблями.

Старичок весь засиял от радости, увидев, как радуется внук.

— Подскажи, друг, сколько стоит игрушка? — спросил он.

— Пять аверьялов! — ответил Принц.

Радостный взор старика сразу потух.

— Жалко, — печально произнёс он и вздохнул: — У меня всего одна монета. А моему слепому внуку так понравилась ваша игрушка… Пойдём, дружок, — с грустью добавил он, взяв под руку малыша.

Ком подкатил к горлу Принца. Теперь стало ясно, почему малец вёл себя столь странно, — он слепой!

С состраданьем посмотрел и на старика — согбенная фигура, загоревшие на солнце сильные фермерские руки и добрые слегка подслеповатые глаза…

И жалость разлилась в груди Принца.

— Бери! — сказал он тихо. — Уступаю за аверьял.

И тут же громко объявил собравшейся толпе:

— Пять аверьялов, и ни монетой меньше!

Старичок засмеялся в бороду и отдал Принцу монету.

«Ничего страшного, что продешевил, — подумал Принц. — Зато внучок порадуется королевскому подарку!»

И только довольные покупатели хотели уйти с драгоценным приобретением, как к лавке метнулся толстяк в белом шёлковом плаще, волоча за руку упитанного мальца, похожего на папашу, словно копия.

— Десять аверьялов, если продашь набор мне! — отдышавшись, предложил богач.

— Нет, — ответил Принц.

— Пятнадцать!

— Нет!

— Два-а-адцать! — закричал толстяк.

Возле лавки собрался народ, ожидая, когда Принц согласится (что согласится, было понятно, — от таких денег не отказываются).

— Нет, — спокойно подытожил Принц. — Игрушка продана, и точка.

— Ты торговец, тебе кто больше заплатит, тот и купил! — разошёлся толстяк. — Вот тебе тридцать аверьялов, и гони игрушку!!!

— Да продай же! — посоветовал кто-то. — Это же огромные деньги…

— Молодец, что не поддаёшься! — закричали в толпе. — Раз обещал слепцу, то держи слово!

Принц покачал головой и снова твёрдо заключил:

— Нет!

— Ты дурак, а не торговец! — плюнул в сердцах толстяк и ушёл, звеня аверьялами.

Его пузатый сынок обиженно заверещал — ему отказали впервые в жизни!

А Принц протянул набор кораблей слепому малышу:

— Играй на здоровье!

— Шпасибо, — ответил малыш.

— Огромное спасибо! — прослезился старик.

К половине десятого утра у Принца закончились все игрушки, и он собрался обратно.

— Лавка, исчезни! — скомандовал Принц и поблагодарил рослого торговца: — Большое спасибо за советы, приятель!

— Не за что. Приходи завтра, — ответил торговец. — Народу будет ещё больше.

— Обязательно, — кивнул Принц и, усевшись на пони, поскакал к замку.

Вдруг ярмарку огласил истошный крик:

— Помогите! Мой сын! Он сгорит!

Потянуло едким дымком.

Зазвонили в колокол.

Принц пришпорил пони и поскакал на крик.

Его взору открылась страшная картина: на седьмом этаже белого мраморного дома полыхал пожар. Но не это вызвало у всех ужас — на подоконнике сидел малыш лет трёх и плакал от страха.

Прохожие растерялись и не знали, как быть: лестницы оказались короткими.

Но Принц сразу сообразил:

— Ткачи! — скомандовал он. — Несите скорее самые прочные полотна!

Тем не пришлось повторять дважды. Они принесли самую прочную ткань, растянули её под окнами, крепко ухватившись с концов.

— Прыгай, малыш! — позвал Принц. — Прыгай, не бойся!

Но малец был так перепуган языками пламени, что только надрывался от плача и не двигался с места.

Его мать металась по улице и просила толпу:

— Сделайте же что-нибудь! Умоляю!

Положение было хуже некуда: огонь вот-вот готов был проглотить малыша, а едкий дым — удушить.

— Кошелёк золотых аверьялов тому, кто спасёт ребёнка! — закричал в отчаянии Принц, причём своим настоящим голосом, но сейчас никто не обратил на это внимания.

При этих словах не меньше дюжины храбрецов попытались вскарабкаться на стенку, но не смогли и отступили.

А огонь уже вплотную подкрался к малышу, который от жара покраснел как рак и уже не кричал, а хрипел.

Его мать при виде этого упала в обморок. Ужасная смерть в огне казалась неминуемой.

И тут…

— Расступитесь, дайте Дубу-Батюшке дорогу!

И Принц увидел, как прямо к пылающему дому спешил настоящий Дуб. Только в отличие от обычного, у этого дерева было ровно десять корней в сапогах!

Он спокойно протянул десять веток в белых перчатках и, легко подхватив малыша, осторожно передал рыдавшей (но уже от счастья) матери.

Затем Дуб дунул на огонь водяной струёй и враз погасил пламя.

— Слава Батюшке Дубу! — ликовала толпа.

А Принц, потрясённый произошедшим, не задумываясь, протянул ему увесистый кошель:

— Как и обещал за спасение малыша, — держите награду!

Но Дуб наклонился к нему и тихо произнёс:

— Нет, Ваше Высочество, вам эти деньги ещё пригодятся! — И хитро подмигнул.

— Как вы догадались? — тихо спросил Принц.

— Это не так сложно! — усмехнулся Дуб. — Я заметил вас ещё на лужайке замка и на всякий случай приглядывал за вами.

— Батюшка Дуб, прошу, не выдавайте меня! — горячо попросил Принц.

— И не подумаю. Я уверен, что вы копите деньги для чего-то очень важного!

— Да, они нужны мне, чтобы выкупить из рабства… моих друзей!

— Если понадобится помощь, — зовите меня, мой принц! — обнадёжил Дуб. — И, где бы ни был, я приду на помощь! Да… советую поторопиться, ведь скоро проснётся Хрустальный замок!

— Ой! — испугался Принц. — Я не успею!

— Не беспокойтесь, я мигом доставлю вас.

И Дуб, легко подхватив Принца и пони, понёс их. Он быстро прошёл по уютным улочкам и спустя несколько минут осторожно просунул Принца и пони в окно.

— До свидания, Дуб, — поблагодарил Принц. — Спасибо за помощь!

— Не за что, Ваше Высочество! Помните: я всегда рядом!

И, тихо шелестя сапогами-корнями, Дуб быстро пошёл обратно в город.

А Принц скорее посчитал прибыль — оказалось, что всего за несколько часов он заработал шестьдесят аверьялов!

Он ещё раз пересчитал монеты — должно было получиться пятьдесят шесть аверьялов и ни монетой больше. Но всё верно — шестьдесят аверьялов.

Значит, те четыре аверьяла, что подарил он слепому мальчику, вернулись к нему!

«Спасибо, Магия», — обрадовался Принц.

Глава 7. Провал

Дела Принца шли превосходно. Каждое утро, ровно в пять, он отправлялся на рынок и до десяти часов успевал продать узелок игрушек.

У него даже появились постоянные покупатели, ведь такие красивые и редкие игрушки можно было купить только у него. Да и цена более чем доступная.

Теперь-то Принц стал опытным продавцом. Одного быстрого взгляда хватало, чтобы оценить покупателя. Вот этому толстяку с огромным кошельком можно продать игрушку хоть за пять аверьялов, а вот этому аверийцу в старой потёртой одежде — лучше за один.

Торговля шла бойко, игрушки разлетались как горячие пирожки.

А приходя домой, он пересчитывал монеты:

— Десять… двадцать… тридцать! — И записывал всё на бумажку.

— Ещё немного и выкуплю сирот! — подбадривал себя Принц.

Всё шло отлично, но вот что плохо: игрушек становилось с каждым днём всё меньше и меньше.

Первым это заметил Коврик (он был дворецким и внешне был похож на обычный ковёр) и похвалил мальчика:

— Ну вот, хоть порядок в комнате навели: ни одна игрушка не валяется! Наконец-то я приучил вас к чистоте и порядку!

Принц на это лукаво усмехнулся.

* * *

Этот день когда-нибудь должен был настать. Да-да, игрушки закончились.

Как быть дальше?

— Из копилки я смог собрать пятьдесят аверьялов, — размышлял вслух Принц. — От игрушек — триста аверьялов, но где же найти ещё пятьсот пятьдесят?

И Принц понял, что пришла пора расстаться с самым дорогим — с книгами.

Мальчик грустно посмотрел на полки, где они лежали.

Эх, каждая книга была настоящим чудом:

Книжка-подушка;

Книга-буфет — открыл на нужном лакомстве и можно съесть.

Книга-патефон, чтобы послушать мелодию.

И ещё много волшебных книг.

Было мучительно прощаться с ними, учитывая, как ему была дорога каждая. Но тут же перед ним возникали образы трёх измученных детей, и Принц прогнал прочь сомнения.

Он собрал самые любимые книги и сложил их в узел.

«Зачем нужны книги о борьбе Добра и Зла, если Зло побеждает?» — подумал Принц.

* * *

Тот день начался ужасно, а закончился ещё хуже.

Придя рано утром на рынок, Принц узнал, что продавать книги можно с девяти часов.

«Значит, у меня в запасе всего час!» — расстроился Принц.

Но деваться некуда — пришлось послоняться по рынку.

Принц решил побродить по рядам с картинами и скульптурами.

Тут были и натюрморты, от которых пахло розами, тюльпанами и фиалками, были пейзажи, пахнущие свежей травой и цветущей вишней.

От морских пейзажей пришлось держаться подальше — накатывавшие волны могли намочить сапоги.

Поразили Принца и скульптуры — они разговаривали и двигались!

Что самое интересное, картины и скульптуры сами продавали себя!

— А где художники и скульпторы? — спросил Принц у натюрморта в золочёной раме, изображавшего подсолнечник.

— Дома пишут новые картины, а мы тут сами себя продаём! — бойко ответил натюрморт.

Принц очень удивился и прошёл в следующий ряд, где продавались домашние животные.

Тут можно было оглохнуть от мяуканья, лая, визга и шипения. Причём каждый из питомцев пытался выделиться своим талантом: котята читали стихи, щенки жонглировали горящими факелами. Поросята шли на толстых ножках по тонкому канату на головокружительной высоте. Змеи, сплетясь хвостами, устроили целое представление: перед зрителями так и мелькали разные фигурки.

Принц залюбовался и не заметил, как пролетело время.

Наконец часы пробили девять, и торговля началась!

К лавке Принца подошла высокая светловолосая аверийка с полнощёким весёлым малышом.

Одета молодая женщина была в платье из морских волн, которые плескались, одаряя прохладой и свежестью.

— Уважаемый господин торговец, посоветуйте книжечку для моего сыночка! — произнесла она так ласково, что Принц аж вьюном завертелся.

— Вот посмотрите, — с хрипотцой сказал он и протянул книгу, напоминавшую обычную подушку. — Очень хорошо помогает от бессонницы. Всю ночь ребёнок не только спит сладким сном, но и успевает к утру прочесть всю книгу.

— Покупаю.

— Два аверьяла, — объявил Принц. Но, встретившись взглядом с глубокими аквамариновыми глазами аверийки, густо покраснел и махнул рукой. — Один аверьял.

— Мам, купи ещё! — завизжал от радости малыш, увидев чудо-книгу.

— Что ещё посоветуете? — спросила женщина.

— Для вас у меня есть ещё кое-что! — Принц протянул ей «Аверийские сказания, легенды и поверья».

В золотой обложке, с белоснежными страницами и яркими картинками, книга сразу понравилась молодой женщине.

— Покупаю, — согласилась она.

— Тоже один аверьял, — хотя Принц мог запросить и все пять: книга-то была изготовлена для него в единственном экземпляре.

Женщина протянула Принцу аверьял и передала книгу прыгающему от радости малышу.

И вдруг…

— Королевский герб?! — удивлённо прошептала аверийка и в недоумении посмотрела на «торговца».

Принц не понял её: ну изображён герб Аверии в виде цветущего вяза, и что с того?

— Королевский герб! — повторила она громче и уже с испугом. Затем замолчала. А в следующее мгновение весь рынок огласил её истошный крик:

— Держите вора! Он своровал эти книги у Принца! Только у Его Высочества есть книги с гербом!

На крик сбежалась толпа и мигом окружила его.

— Вы только поглядите! — указывая на Принца, голосила женщина. — Этот проходимец хотел продать мне ворованные книги!

— Держи его! — взревела толпа.

— Лови!

— Вяжи!

Принц несколько секунд был словно в оцепенении, но потом пришёл в себя, ловко вскочил на пони и шепнул ему на ухо:

— Скачи в Хрустальный замок!

Пони рванул с места, перелетел через толпу и галопом поскакал по улице.

«Эх, столько книг осталось на прилавке!» — с горечью подумал Принц.

Но тут повсюду поднялся крик:

— Вор!

— Лови татя[8]!

— Он скачет на белом пони!

— Одет как купец!

На улицу, гремя доспехами, высыпала стража.

— Скачи к замку один! — сказал, спрыгнув с пони, Принц и бросился в ближайший переулок.

Но вокруг уже слышались голоса:

— Куда он подевался?!

— Он где-то рядом!

— Никуда не денется!

— Он окружён!

Бряцанье тяжёлых сапог стражи всё ближе, людской гул постепенно наполнял все соседние переулки.

Принц почувствовал себя, словно загнанный в ловушку зверь.

Куда бежать?!

Но Принцу повезло — бдительные граждане побежали по параллельной улочке.

Он вздохнул и вытер пот со лба: «Кажется, всё обошлось».

Но тут кто-то приставил остриё копья к его спине.

— Именем Короля-Дворца я, страж Урил, приказываю тебе сдаться на милость нашего государя! — прогремело над ухом Принца.

Мальчик в ужасе обернулся.

Перед ним стоял молодой высокий черноволосый стражник. Что особенно запомнилось Принцу, доспехи на воине были лёгкие, а сапоги — стальные и многопудовые. Острое копьё целилось прямо в сердце Принца.

— Я отведу тебя к Хосту, подлый ворюга! — грозно проговорил страж. — Пусть Рыжебород с тобой побеседует!

Ну что ж, вот и всё. Надо покориться судьбе. Пропали все мечты избавить детей от мучителей. И это сейчас беспокоило Принца больше, чем то, что о нём скажет отец, придворные, да и вообще весь белый свет!

И вдруг стражник потерял равновесие и растянулся во весь рост!

При этом Принц мог поклясться, что несколько булыжников просто расступились под ногами Урила!

Это был шанс, и Принц им воспользовался, задав стрекача.

Но тут выяснилось, что он окончательно запутался в переулках, которые петляли змейкой.

— Братья! — прокричал кто-то совсем рядом. — Он улизнул от меня, но далеко не мог убежать!

Это был голос молодого стражника.

— Урил, тут никого! Надо обшарить следующий переулок!

— Повнимательнее, воришка больно яркий! — громко ответил страж Урил. — Если бы не седая борода, я бы подумал, что это мальчишка.

— Урил! — отозвался другой страж. — Я тяпнул лишка, или дома сдвигаются, образуя новые переулки?

— Нет, Рафал, — ответил страж Урил. — В самом деле, появляются новые переулки! Магия словно помогает жулику скрыться!..

Стражники побежали куда-то в сторону, и Принц немного успокоился.

Прошло ещё минут десять — ни звука.

«Кажется, оторвался», — подумал Принц.

И тут он услышал:

— Всё обыскали, остался только этот переулок!

Стража говорила о его переулке, с обеих сторон он был заперт.

— Ему не уйти от нас! Будет знать, как у Принца воровать книги!

Несколько шагов отделяло Датена от стражников, вот-вот они должны показаться из-за поворота…

И вдруг под ногами беглеца открылся люк, и оттуда высунулась знакомая ветка в белой перчатке.

Она мягко схватила Принца за пояс и увлекла вниз. Мальчик мчался по бесконечному лабиринту подземных переходов, которые петляли во все стороны под Зией.

Принц не успел и опомниться, как уже лежал в своей кровати.

— Батюшка Дуб, сердечно вам благодарен! — растрогался Принц.

— Не за что, Ваше Высочество! — ответил голос. — Вся Зия поднята на уши, ища «воришку». Не беспокойтесь, я успел спрятать вашего пони. Прощайте, Принц!

И Дуб быстро скрылся.

А Принц закрыл глаза, пытаясь заснуть.

* * *

Но сон длился недолго — внезапно раздались шаги, дверь рывком отворилась, и в комнату вошли все придворные Короля-Дворца: дворецкий Коврик, советник Мешок-Хитростей, казначей Золотой Замок, дипломат Колесо, судья Весы, повариха тётушка Роззи и начальник стражи генерал Рыжебород.

— Ваше Высочество! Просыпайтесь скорее! — взволнованно проговорил Коврик. — Вынужден сообщить печальную новость: неизвестный воришка украл ваши книги и пытался продать их на рынке!

Вот тут-то Принц чуть себя и не выдал. В первые несколько секунд он не выразил никакого удивления или хотя бы возмущения, а только, волнуясь, слушал, чем удивил всех.

Но потом, опомнившись, закричал:

— Как? Мои книги похитили? Да кто посмел?! Его поймали?

— Нет, лиходей оказался проворным, — ответил высокий старик с пламенно-рыжей бородой, начальник стражи Хост (для друзей Рыжебород), — и смог уйти от преследования. Как сказал страж Урил, тать словно сквозь землю провалился. Но это дело времени. Вора у нас вычислить несложно.

Принцу показалось, что самое страшное уже позади.

Но зря он так подумал…

— В этом деле, — с расстановкой заговорил Мешок-Хитростей, — на первый взгляд может показаться всё очень просто. Но остаются и вопросы: ты, Принц, запираешь окна и двери на ночь, ведь так? Как же ты тогда не заметил и не услышал, как воришка проник в комнату?

Принца бросило в пот от страха, что его вот-вот раскроют.

— Подлец, видно, был так искусен, что не поднимал шума, — ответил Рыжебород. — Как опытный взломщик, скорее всего, он залез в сумерках, когда сон самый крепкий, и похитил, что нужно. Правда, ума не приложу, как травы-стражи не почуяли его шагов по газону и не подняли тревогу — не по воздуху же он прилетел!

— У меня тоже есть несколько вопросов к Принцу, — вмешался в разговор Вите (с виду похожий на гигантские весы и являвшийся судьей в Аверии). — Принц, вы часто играете в игрушки?

— Ну… да, — растерялся Принц.

— Я опросил народ и выяснил интересные факты… Вы разве не замечали исчезновение игрушек? Ведь проходимец, как поведали свидетели, лихо торговал вашими игрушками.

— Э-э-э, — вконец растерялся Принц и побелел как полотно.

— И, что самое интересное, это длилось целую неделю, — с явной издёвкой хмыкнул Мешок-Хитростей.

Мальчика затрясло от страха, но в разговор вмешались Рыжебород и краснощёкая тётушка Роззи:

— Хватит дитё вопросами засыпать — не видите, он и так бел как мел!

— Мы зададим ещё несколько вопросов, — хором объявили Мешок-Хитростей и Судья-Весы.

— Нет уж, извольте! — запротестовал Коврик. — Его Высочеству пора завтракать!

— И в самом деле! Он ведь не виновный, а пострадавший! К чему эти вопросы? — поддержали Коврика Рыжебород и тётушка Роззи.

— Ну что ж, ладно, прощелыга[9] всё равно будет пойман, — как-то по-особенному произнёс Мешок-Хитростей, не сводя глаз с Принца.

Казалось, самое страшное позади.

И тут Судья-Весы случайно задел лежавший на полке листок бумаги. И он плавно опустился прямо в руки Мешку-Хитростей!

— А это что такое? — удивлённо произнёс он и громко прочёл:

И на обратной стороне: «Данная в расписке сумма указана за каждого раба».

И… тишина.

* * *

А спустя несколько минут…

— Да-а-а-атен!!! — заорал Король-Дворец (очевидцы говорят, что крик короля спугнул всех птиц в радиусе десяти миль). — Ты выдал от лица Аверии расписку на трёх рабов, и, спрашивается, на сколько??? На ДЕВЯТЬСОТ АВЕРЬЯЛОВ!!! О Демиург!!!

Король-Дворец перевёл дух и продолжил:

— Но и это не всё! Ты, как уличный воришка, утащил из-под моего носа бутафорский купеческий халат! Распродал все свои игрушки, что я тебе дарил! Выполненные по особому заказу игрушки ты продал задаром!

Так ещё и за книги взялся! К счастью, тебе не удалось довести дело до конца: спасибо моим бдительным подданным, что вовремя заметили это! Иначе в один прекрасный день мы бы проснулись в абсолютно пустом замке!

Принц не смел поднять глаза.

— А может, ты и нас бы продал? — нервно захохотал Король-Дворец. — При покупке одного придворного — двое в подарок?! Силы небесные! — Король-Дворец схватился руками-флигелями за голову-башню. — Я не верю своим глазам и ушам! Всё это натворил мой будущий преемник! Моё сердечко, мой единственный сын! А-а-а-а! — И, обессилев, Король-Дворец откинулся на спинку тисового трона.

— Принц, расскажи нам, зачем ты заварил эту кашу? — участливо спросил Рыжебород.

И Принц рассказал всё: начиная с бала, где ему пришлось написать расписку, и заканчивая поиском денег на выкуп сирот. Он с таким чувством всё это поведал, что, как ему казалось, придворные поддержат его.

Да не тут-то было!

Король-Дворец и все подданные (кроме Рыжеборода и тётушки Роззи) посмотрели на него как на сумасшедшего.

— И сколько ты собрал на выкуп? — спросил Золотой Замок. Он был главным Казначеем. Настоящее имя его было Макх. Внешне он походил на золотой навесной замок (ростом с человека).

— Ровно триста пятьдесят аверьялов, — уныло выдавил Принц.

— И где ты достанешь ещё пятьсот пятьдесят? — угрюмо спросил Король-Дворец.

— Отец, я не смогу собрать столько денег за оставшуюся неделю! — упавшим голосом ответил Принц.

— Раз давал обещание, то будь добр его выполнить! — сурово ответил Король-Дворец.

— Я не знаю, как накопить такую огромную сумму! — с отчаянием произнёс Принц.

— Это не моя забота, — строго заметил король.

Наступила гнетущая тишина.

— Не прогневайся, государь, но Принц поступил правильно! — прозвучал чей-то голос.

Это был не кто иной, как Рыжебород.

— Друг, не вмешивайся! — попытался урезонить его Король-Дворец.

— Принц поступил как настоящий рыцарь! — распаляясь, продолжил Рыжебород. — Попытался защитить несчастных сирот, отданных на растерзание этим малолетним зверюгам!

— Цыц! — рявкнул Король-Дворец не своим голосом. — Не забывайся, ты говоришь о королевских особах!

— Если они напялили на головы бутафорские короны, это не означает, что они достойны зваться королями! — зло парировал Рыжебород.

— Хост! — зарычал львом Король-Дворец.

— Сначала они мучили кошек и собак, — огненно-рыжая борода Рыжеборода была готова вспыхнуть огнём, — а теперь и за детей взялись!

— Хост, прекрати! — гаркнул Король-Дворец.

— И всё же Принц прав, — изрёк Рыжебород и положил ладонь на плечо Принца.

— Ах, вот как! — с ехидцей произнёс Король-Дворец. — Кто ещё считает, что Датен прав?

— Я считаю!

И к Принцу подошла, ступая медвежьей походкой, тётушка Роззи. Остальные поданные угрюмо молчали.

— Моё золотце прав, он поступил как настоящий принц, — твёрдо произнесла тётушка Роззи. — Вы, Ваше Величество, можете вышвырнуть нас вон, но мы своё мнение не поменяем!

— Я не собираюсь вас выгонять, — с раздражением фыркнул Король-Дворец и сурово добавил: — Но и своё мнение не поменяю! Те аверьялы, что скопил, пусть останутся у тебя, а недостающие ищи, где хочешь! Заварил кашу — сам и расхлебывай!

— Отец, я не успею скопить ещё пятьсот пятьдесят золотых за неделю! — закричал в отчаянии Принц. — Я умоляю тебя, одолжи мне, я их верну! Я… я их отработаю!

Но Король-Дворец в прямом и переносном смысле был твёрже камня:

— Я сказал тебе: ты не получишь ни одного аверьяла!

— Да как ты не поймёшь! Если я не выкуплю детей, их замучают насмерть! Они умрут от побоев!

Принц произнёс речь с таким жаром, что все придворные, даже невозмутимые Золотой Замок, Колесо (исполнявший обязанности по отношениям Аверии с другими странами — настоящее имя Третабл) и Мешок-Хитростей нервно заёрзали на креслах.

— Что для Аверии пятьсот пятьдесят золотых! — с жаром произнёс Рыжебород. — Веор, ты хоть и дворец, но ведь не камень. Пожалей сирот!

— Я уже сказал, не дам ни одного аверьяла! — упрямо заявил Король-Дворец. — Я научу Принца не давать невыполнимых обещаний.

— Тогда ты ничем не лучше этих нелюдей! — зашёлся от гнева Рыжебород, и его борода вспыхнула ярким пламенем.

— А ну повтори?! — заорал Король-Дворец и, вне себя от гнева, замахнулся многопудовым золотым жезлом.

Но Рыжебород и не подумал спрятаться или уклониться от удара. Он стоял прямо и бесстрашно, с нескрываемой ненавистью глядя на Короля-Дворца.

Казалось, что вот-вот тяжёлый жезл расплющит отважного старика…

Но тут в коридоре послышался шум, и в Тронный зал влетел Коврик. Вид у него был растерянный.

— Что там ещё? — гаркнул Король-Дворец, опустив жезл.

— Э-э-э, — растерянно проговорил Коврик. — Там, Ваше Величество, книги, которые привёз Принц…

— И что им нужно?

— Требуют, чтобы их срочно переписали. Они, видите ли, так одряхлели, что вот-вот обратятся в прах.

— Нашли время, — раздражённо произнёс Король-Дворец. — Отдай их жрецам в храм, пусть перепишут.

— Жрецы и так завалены работой! — осторожно возразил Коврик. — А тома настоящий бунт подняли.

— Уже и книги бунтуют против меня! — покраснел от гнева Король-Дворец. — Вот я им задам!

— А сколько стоит переписывание каждого тома? — живо поинтересовался у Коврика Принц.

— Пять аверьялов каждый, — ответил Коврик.

У Принца так застучало сердце, что он чуть не задохнулся от волнения:

— А сколько томов я привёз из Эраи?

— Сто!

— Сто один, — поправил Коврика Принц. — Там был ещё один том, «Хроники Первой войны»

— Том-самописец обратился в прах, — ответил Коврик.

— Бедняга.

— Ты прочёл эту книгу? — не на шутку забеспокоился Король-Дворец.

— Нет, — ответил Принц. — Король Араск выскреб из неё все слова.

Король вздохнул с облегчением.

— А что это за Первая война? — спросил Принц. — С кем мы воевали?

— Ни с кем! — резко ответил Веор. — Никакой войны не было!

— Так что прикажете делать с сотней томов? — повторил Коврик. — Если их в ближайшее время не переписать, то они рассыплются в прах, как том-самописец.

— Сто томов — это пятьсот аверьялов! — воскликнул Принц. — Отец, я сам их перепишу!

— За неделю?! — удивился Король-Дворец. — Это безумие. Ты не успеешь! На каждый том уйдёт в лучшем случае день.

— И всё-таки я попробую! — упрямо произнёс Принц, поджав губы.

— Ага, — догадался Король-Дворец, — ты, верно, рассчитываешь на Магию! Так вот, я тебя огорчу: Магия тебе не поможет! Всё, абсолютно всё, тебе придется переписывать вручную! Я за этим прослежу!

У Принца опустились руки — без Магии не справиться с таким заданием, но он не сдавался:

— И всё-таки я попробую! — решительно повторил он.

— Безумец! — с досадой произнёс Король-Дворец. — Но, справедливости ради, замечу: сколько бы ты ни переписал — оплачу без обмана.

Принц, поникнув головой, вышел.

А Король-Дворец развёл руками-флигелями:

— И что о нём скажут, узнав, что за трёх безродных рабов он готов отдать девятьсот аверьялов? Что он добряк или сумасшедший?

Глава 8. Тома

Король-Дворец не бросал слов на ветер и велел расставить вокруг Хрустального замка Антимаговую стражу.

Волшебство распространялось только на Короля-Дворца и придворных. Остальные чудеса внутри замка были запрещены.

Принц почувствовал изменения, едва переступив порог своей комнаты. Книжки-подушки стали обычными подушками, котёнок-будильник не вытягивал спинку и не мурлыкал, Водяные Ладони не спешили умыть и приласкать Принца.

Зато в комнате не продохнуть: сто томов лежали на полу слева от стола целыми колоннами, ожидая своей очереди. При этом вздыхали и кряхтели, как старики. Жить им явно оставалось недолго.

— Перепишите нас скорее, Ваше Высочество, — молили они.

— Да-да, я перепишу вас, — успокоил их Принц. — Даю вам слово!

Справа от стола лежало ещё сто чистых томов.

Открылась дверь, и вошёл Рыжебород.

— Сожалею, мой друг, — развёл он руками, — но Король упрям как никогда — велел выставить Антимаговую стражу. Во всём замке теперь нет волшебства. Не знаю, что нашло на Веора — в последнее время его словно подменили! Он стал очень раздражительным и вспыхивает по любому поводу. Датен, сразу должен предупредить тебя: ни в коем случае не делай ошибок при переписывании! Иначе из-за маленькой помарки переписанный том вновь станет чистым!

— Хорошо! — машинально ответил Принц, не особо слушая совет.

Он грустно задумался, когда Рыжебород вышел:

«Я всё равно не успею переписать тома, ведь на это нужно минимум несколько месяцев! Зачем я только ввязался в это дело? Может, стоит отказаться, и всё?»

Но тут же упрямо мотнул головой:

— Прочь сомнения! Пора за работу!

Снова отворилась дверь, и зашёл Мешок-Хитростей:

— Принц, какую книгу ты собрался переписывать первой? — спросил он.

— Вот эту, — ответил Принц, взяв в руки первую попавшуюся книгу. Она называлась «Растения для колдовства».

Мешок скривил рот и покачал головой:

— Нет, лучше возьмись за «Магию».

— Хорошо, разницы-то особой нет!

— Переписывай внимательно, — с расстановкой произнёс Мешок-Хитростей, однако Принц уже заработал пером, и потому пропустил его слова мимо ушей.

— Ну, я предупредил, — проворчал Мешок и вышел.

А перо Принца уже на всех парах неслось по бумаге, так что слова так и мелькали перед глазами. Причём стоило ему написать слова в новом томе, как в старом они исчезали.

В текст он не вникал.

«Главное, — думал Принц, — быстрее переписать».

Прошёл час, второй, третий, работа спорилась. Уже была готова треть книги. Писал Принц быстро и без ошибок.

Вот уже и солнце село за горизонт. На веки словно повесили гири — Принца клонило ко сну. И тут, переписывая какое-то сложное заклинание, он допустил помарку… Вроде небольшая оплошность.

«Ничего страшного — немного посплю и допишу», — подумал Принц и громко приказал:

— Котёнок, разбуди меня через пять минут. — И тут же, едва опустив голову на стол, заснул.

* * *

Городские часы пробили девять вечера, когда Принц вскочил как ужаленный.

— Почему не прозвонил будильник?! — вскрикнул он. — Я что, проспал? А-а-а, я совсем забыл! Ведь Магии нет!

Самостоятельно умывшись и плотно поужинав (тётушка Роззи, как всегда, наготовила сверх всякой меры), Принц вновь обмакнул перо в чернильницу и раскрыл книгу…

Но… листы были пустыми!

Мальчик не поверил глазам и быстро перелистал страницы — все чистые! Холодный пот прошиб Принца: все усилия напрасны?! А ведь Мешок и Рыжебород предупреждали, что нужно быть внимательнее…

Принц в гневе отшвырнул «Магию».

Почти час он был в ступоре, но делать нечего — надо переписывать дальше.

И Принц вновь принялся за работу. Только теперь он взял книгу «Ингредиенты для колдовства».

С тем же упорством он вновь принялся механически переписывать текст, не вдумываясь в смысл.

В одиннадцать часов утра Принц наконец переписал книгу. Совсем немного отдохнув, снова принялся за работу.

Гусиные перья и чернила приходилось менять постоянно, Принц работал как одержимый, забыв о еде и сне.

За шесть дней Принц смог переписать восемь фолиантов.

— Ваше Высочество, это безумие, — отговаривал его Коврик. — Вы словно живой мертвец — вот-вот демиургу душу отдадите! Бросьте эту затею!

Принц и сам понимал, что за оставшийся день переписать девяносто два тома — просто невозможно…

* * *

Тёплый летний вечер, в Парке Победы весёлой стайкой резвится ребятня, одному Принцу не до веселья.

Тут отворилась дверь.

— Ну, как успехи? — спросил с порога Мешок-Хитростей.

— Да ужасно! — чуть не заплакав от досады, ответил Принц. — Я не успею переписать, всё пропало! Тут без Магии не обойтись!

— Ну, раз всё пропало, то всё же перепиши повнимательнее ту, первую книгу, «Магию».

— А-а-а, — махнул рукой Принц. — Я о ней и слышать не желаю: я её почти дописал, а потом сделал помарку — и всё коту под хвост!

— А о чём она, ты успел понять?

Принц покачал головой:

— Я её не читал — только пытался переписать…

— А теперь повнимательнее перепиши.

«Да и в самом деле, я уже ничего не теряю», — с грустью подумал Принц и во второй раз открыл «Магию».

«Магия есть неосязаемая и невидимая положительная сила», — начиналась книга. Принц сразу подумал: занудная книженция. Но дальше стало интереснее — уже на второй странице черным по белому было написано: «Магия способствует ускорению, но не потакает лени», а чуть ниже: «Любую рутинную работу можно ускорить во много раз, главное — знать секрет». Принц с волнением читал дальше и вот наконец дошёл до нужного места: «Магия может помочь, если нет другого способа».

А то, что прочёл дальше Принц, поразило его, словно молния:

«Если работа относится к переписыванию, перерисовыванию чего-либо, то для ускорения нужно…»

Дочитав до конца, Принц с досады хлопнул себя по лбу:

— Как же так! Ведь я это переписывал! Как я мог не обратить на это внимание? Сколько времени и сил бы сберёг!

И, как было сказано в книге, он разложил по всей комнате новые тома и положил на них сверху ветхие книги.

Тут Принц почувствовал такую усталость, что, упав на постель, забылся глубоким богатырским сном (ведь он не спал уже несколько дней).

* * *

Едва проснувшись, Принц сразу подскочил к расставленным на полу томам! И что же он увидел? Поверх новых томов лежали кучки истлевшей бумаги.

Принц открыл новые книги и чуть не закричал от радости: все тома аккуратно переписаны! И они спали ровным сном, как новорождённые, сладко посапывая.

Принц так обрадовался, что стремглав побежал в Тронный зал:

— Отец! — закричал он. — Я переписал все тома!

— Как?! — воскликнул Король-Дворец — Быть того не может!

Но придворные проверили и подтвердили, что это правда.

— Это стража пропустила Магию! — недовольно поморщился Король-Дворец. — Вот ротозеи!

— Никак нет, Веор! — улыбнулся Рыжебород. — Стража денно и нощно несла службу, и Магия внутрь Хрустального замка не проникала!

Делать нечего: раз дал слово — держи.

— Макх, — повелел Король-Дворец. — Заплати Принцу пятьсот аверьялов!

— Слушаюсь, Ваше Величество! — ответил казначей.

Спустя час в комнате Принца лежали мешки с новенькими золотыми аверьялами.

Принц сиял от счастья ярче монет.

— Теперь главное — всё подсчитать! — И Принц принялся считать скопленные деньги.

Каждую монету он аккуратно клал в мешок.

Вышло восемьсот пятьдесят аверьялов.

Как же быть, ведь ровно в двенадцать везти выкуп в ненавистную Эраю!

Не стоило и сомневаться: Кеин не выдаст детей, сославшись на неполную сумму.

— Но где же мне достать ещё пятьдесят аверьялов? — В отчаянии Принц схватился за голову.

И тут за дверцей послышались чьи-то шаги.

— Принц, — сообщил вошедший Рыжебород, — я подумал, что тебе понадобятся деньги на выкуп несчастных сирот, и потому продал всю свою коллекцию кинжалов… Вот, возьми десять аверьялов!

— О нет, Рыжебород! — отказался Принц. — Это же была редкая коллекция инкрустированных жемчугом кинжалов!

— Пустяки! — махнув рукой, ответил Рыжебород. — Да и как мне не помочь сыну моего Короля-Дворца? Ведь меня, обычного стражника, он поставил руководить городской стражей!

— Спасибо, — растрогался Принц. — А вы с ним уже помирились?

— Да мы и не ссорились! — засмеялся Рыжебород. — Просто мы очень вспыльчивые, и, бывает, по-стариковски переругиваемся. А так я любого в порошок сотру, кто посмеет тронуть Веора.

Только ушел Рыжебород, а на пороге уже тётушка Роззи.

— Принц, раз тебе не хватает денег, то я решила, что похожу пока без новых платьев и украшений. — И добрая повариха протянула Принцу пять аверьялов.

— Тётушка Роззи! — растрогался Принц. — Но ведь вы столько времени копили!

— Ничего страшного, как-нибудь обойдусь! Да и как мне не помочь тебе, сыну Веора, который меня ещё маленькой девочкой из посудомоек забрал в Хрустальный замок и назначил главной поварихой?

И с этими словами, она поклонилась и вышла своей утиной походкой.

А следом за ней пришёл Мешок-Хитростей:

— В общем, буду краток, — проворчал он. — Вот, получай десять аверьялов — и давай без телячьих нежностей.

— С…спасибо, М…мешок, — заикаясь от изумления, проговорил Принц. — И спасибо за совет… насчёт книги.

— Никакого совета я тебе не давал! — строго оборвал мальчика Мешок-Хитростей, огрев Принца укоризненным взглядом.

А вслед за Мешком пришли Судья-Весы, Золотой Замок и Колесо. Каждый из них отдал Принцу, сколько мог, золотых аверьялов.

Принц пересчитал: восемьсот девяносто девять аверьялов…

А до полудня всего час!

— Бегу, бегу! — раздался чей-то взволнованный голос, и в комнату влетел Коврик. — Вот вам аверьял!

— Спасибо, — чуть не заплакал от радости Принц и крепко обнял Коврика.

В итоге получилось ровно девятьсот монет.

Принц, не чуя ног, побежал в Тронный зал.

— Папа! Папа! Я всё скопил! Скорее Радугу — в полдень мне надо передать деньги!

— Хорошо, сынок, — одобрил Король-Дворец. — Три короля ждут тебя! Они велели явиться только тебе одному на Лысую гору. Но я настоял, чтобы тебя сопровождал Рыжебород.

— Верно, наш законник обязательно что-нибудь выкинет, — ворчливо запричитал Мешок-Хитростей, — или я ничего не смыслю в этой жизни!

— Но я же собрал все деньги, зачем Кеину ещё затягивать?

— Ты разве не понял? — ответил Мешок-Хитростей. — Дело не в деньгах, просто Кеину и его дружкам ску-у-учно.

Принц побежал собираться и тут услышал, как Король-Дворец громко заметил:

— Ну, раз Принц скопил деньги, то, Золотой Замок, верни девятьсот аверьялов в казну!

«Значит, папа не камень! — подумал Принц. — Он всё время хочет казаться суровым, но ему больше идёт быть щедрым и справедливым».

Глава 9. Выкуп

Был полдень. Принц и Рыжебород ждали появления трёх королей на Лысой горе, но те всё медлили.

— С умом выбрали место, — заметил Рыжебород. — Мы здесь как на ладони! Кругом высокие кустарники — самое место для засады!

Прошло полчаса, но короли не появлялись.

Принц занервничал: а вдруг передумали?

Но тут из-за поворота выехали одна за другой шесть чёрных карет, запряжённых вороными конями.

Позади кортежа скакали всадники в серых плащах.

— Не очень-то у них дружественный вид, — пробормотал Рыжебород, нащупав рукоять висевшего на боку меча.

Из кареты вышел сам Кеин в белоснежной мантии и золотых сапогах и церемонно прошипел:

— Приветс-с-ствую, Ваше Высочество!

— Приветствую, Ваши Величества! — обратился Принц и к двум королям, которые даже не пожелали выйти из кареты.

Мальчик с трудом подавил смешок, увидев черный раздвоенный, высовывающийся до самого подбородка, змеиный язык Кеина.

— Не буду с-с-строить из с-с-себя с-с-саму вежливос-с-сть и сразу перейду к делу. Деньги привёз? — сухо прошипел Кеин.

— Всё на месте, как и договаривались! — не менее сухо ответил Принц. — Но прежде я бы хотел увидеть пленников.

— Какие мы недоверчивые, — ухмыльнулся Кеин, а из кареты донёсся раскатистый гогот. — Ну, покажитес-с-сь на с-с-свет!

И грубые стражники вытолкали из одной кареты трёх детей.

Принцу стало не по себе при взгляде на них — сироты ещё больше похудели и выглядели более измождёнными, чем раньше. Синяки на телах были свежие.

— Кеин, деньги собраны, отдай мне пленников, и разъедемся.

— Какой ты шус-с-стрый! — засмеялся Кеин. — С-с-сначала я должен убедитьс-с-ся, что ты не врёшь!

— Провались ты на этом месте, — тихо проворчал Рыжебород и вытащил из голубой стеклянной кабинки Радуги все мешки.

— Доверяй, но проверяй, — извиняющимся тоном произнёс Кеин. — Но я буду уверен, ес-с-сли лично пос-с-считаю.

И несколько часов Кеин, не спеша, смакуя, проверяя каждую монетку на зуб (вдруг подделка?), считал все девятьсот аверьялов.

Наконец он хлопнул в ладони, и стража унесла мешки, погрузив их в кареты.

— Да, вс-с-сё верно, никакого обмана, — обрадовался Кеин. — Что ж — получайте рабов!

Принца и Рыжеборода очень удивила такая уступчивость короля.

— Мы можем их забрать? — не поверил Принц.

— Да!

Повторять дважды не пришлось.

Рыжебород подхватил сразу троих детей — из-за их худобы, казалось, он несёт три вешалки с одеждами.

Но Принц не доверял: он раз десять осмотрел детей.

Вроде без подвоха…

Единственное, что немножко смутило Принца, — от детей немного веяло холодком, хотя день был жаркий.

— Да они умирают! — испугался Рыжебород. — Скорее везём их в Зию!

— Давай, Принц, порвём рас-с-спис-с-ски — никто никому ничего не должен, — предложил Кеин.

Он так и вился ужом вокруг мальчика.

Принц второпях порвал свою расписку, Кеин — свою.

Даже не верилось, что все злоключения закончились!

Рыжебород и Принц очень обрадовались и поспешили скорее к Радуге…

И тут Кеин раскатисто захохотал и крикнул кучеру:

— Во дворец! Живо!

Так обычно хохочут, удачно провернув злое дельце.

Принц почувствовал неладное:

— Что-то тут не то.

— Ага, — согласился Рыжебород, — если враг смеётся, значит, подлость удалась.

И когда чёрные кареты исчезли в облаке пыли, Принц и Рыжебород поняли, в чём дело…

Вместо трёх детей в кабинке Радуги растекались три лужицы…

— Рыжебород! — завопил Принц. — Что это?

— Это куклы из льда-обманки. — Рыжебород сплюнул с досады. — Ух, проклятый Кеин! Он изготовил за один аверьял три куклы, которые не отличить от живых людей! Они даже дышат и едят.

— Что же делать? — в отчаянии воскликнул Принц. — Бедные ребята! Они так и останутся у этих нелюдей?!

— Да уж, — поник головой Рыжебород. — Ещё и расписки порвали к тому же… Ни денег, ни детей.

— Как я соберу такую сумму во второй раз?! — Принц в бессилии опустился на землю и схватился за золотистые волосы.

— Догнать бы их сейчас! — зло заскрежетал зубами Рыжебород. — Только вот как? Да и со стражей нам не справиться…

* * *

И вдруг послышался дикий свист, огромная тень закрыла солнце, всё разом погрузилось во мрак.

Принц невольно сжался, а Рыжебород весело задрал голову и воскликнул, указывая пальцем на небо:

— Вот оно — наше спасение!

Принц робко посмотрел вверх и улыбнулся: над ними медленно описывал круги огромный белый орёл.

— Эрвин! — обрадовался Рыжебород. — Как же ты кстати!

— Мешок-Хитростей попросил меня присмотреть за вами! — засмеялся орёл. — И я вижу, что явился вовремя.

— Не то слово — Кеин обманул нас!

И Принц быстро рассказал о случившемся.

— А то я и думаю, что это три короля так весело обсуждают? А карлик Гнилон буквально давится от хохота.

— А где ребята? — торопливо спросил Принц.

— Они в последней карете, сидят с кляпами во ртах.

— Эх, как же их вернуть?.. — в отчаянии воскликнул Датен.

Орёл посмотрел на мальчика лукавыми жёлтыми глазами и усмехнулся:

— Лезьте скорее на мою шею — у меня есть план!

— Эрвин, напоминаю тебе на всякий случай, что они короли! — предупредил полушутя, полусерьёзно Рыжебород.

— Я совсем немного пошалю! — ухмыльнулся Эрвин.

Принц и Рыжебород быстро забрались на шею орла и схватились за перья.

— А теперь держитесь!

Принц чуть не закричал от страха — всего за три секунды орёл с седоками взмыл в небо!

У Принца аж уши заложило.

— Простите, что тороплюсь! Не хочу, чтобы злодеи улизнули! — раздался голос орла.

— Ничего страшного! — перекрикивая шум ветра, ответил Принц. — Главное — не дай им уйти! А какой у тебя план?

— Ну… это лучше увидеть!

Перед Принцем лежало огромное зелёное море леса.

Но вот впереди показалось облачко пыли.

— Это кортеж Кеина, — сообщил Эрвин. — Дети в шестой карете, я вижу насквозь.

— Ого! Вот у тебя зрение, однако! — восхитился Принц.

— Я даже дождевого червя под землёй вижу! — похвастался орёл.

— Давай выхватим ребят и улетим! — предложил Принц.

— Нет, — засмеялся Рыжебород, — этих злодеев надо проучить!

— Что ты имеешь в виду?

— А вот что, Ваше Высочество! — весело воскликнул Эрвин и стремительно спикировал вниз.

Лошади, заслышав свист крыльев, встали на дыбы и чуть не опрокинули кареты.

Огромный белый орёл стремительно налетел на кортеж и одним ударом сломал оглобли кареты, в которой ехали три короля.

— Заприте двери, чтобы не вывалиться! — предупредил их Эрвин. — Сейчас мы малость полетаем!

— Что ещё такое? — рявкнул Кеин. — Ты что с-с-себе позволяешь, мелкая птаха? Фу таким быть!

Но «мелкая пташка» легко схватила карету и взмыла ввысь.

— Принц, Рыжебород! — крикнул Эрвин. — Спрячьтесь в мой тёплый пух — мы поднимемся очень высоко!

Принц это и сам понял: земля стремительно превращалась в огромный шар.

— Холодно ли вам, девицы? — ехидно спросил Эрвин трёх королей. — Холодно ли, красные?

— Пшёл вон! — зашипел Кеин. — Я из тебя бульон с-с-сварю!

— Пока не перевоспитались, — заметил Эрвин.

Принц засмеялся.

С каждой секундой, несмотря на тёплый орлиный пух, становилось всё холоднее.

Вот уже земля величиной с глобус.

— А теперь холодно ли вам, девицы? — издевался орёл. — Холодно ли вам, красные?

— Жа-а-алкая пи-и-ичужка! — заикаясь от холода, рявкнул Кеин. — Ми-и-гом вер-р-ни нас-c-c обра-а-тно!

— Рано, — вздохнул Эрвин. — Пока не одумались!

Земля с небольшое яйцо. Ресницы Принцы покрылись инеем, но теплый орлиный пух согревал.

— Холодно ли вам, девицы? — опять повторил Эрвин. — Холодно ли, красные?

Молчание.

— Эрвин, они обледенели, наверное! — предположил Принц, и улыбка слетела с его губ. — А если три короля и Гнилон замёрзли насмерть?

— Точно! — спохватился Эрвин. — Я-то не чувствую холода!

И орёл быстро спикировал вниз, а Принц вновь задышал спокойно: по мере приближения к земле становилось всё теплее.

Вот уже и зелёное море — необъятные леса Эраи.

Внизу, на земле, в панике бегали стражники.

— Да не орите вы! — остановил их Эрвин. — Несу я ваших ненаглядных правителей!

Подлетев к земле, Эрвин сбросил карету, с которой ещё не упали сосульки.

Стража в ужасе кинулась к карете.

И когда они открыли дверцу, четыре ледяные глыбы выкатились на землю.

Сквозь лёд было видно, что Кеин, который пришёл в себя, что-то вопит в гневе.

Принц схватил меч и пробил небольшую лунку как раз напротив рта Кеина, и оттуда едва послышалось:

— Да-а я ва-а-ас! Да-а я!

— Король Кеин говорит, чтобы троих детей немедленно освободили! — приказал Принц.

— Ну, раз Его Величество говорит, мы так и сделаем, — пожали плечами стражники.

Детей тут же вытащили из кареты.

— Д-а-а вы-ы-ы с-с-с ума-а со-о-шли-и! — шипел Кеин, злобно выпучив глаза.

Его глыба таяла быстрее, поэтому Принц торопился.

— Так, Принц, — изрёк Рыжебород, — я беру долговязого и мальца, а ты — девочку, она легче пёрышка.

— Понял, — ответил Принц, не до конца ещё веря в неожиданное спасение.

Детей перенесли на орла. Девочка настолько отощала, что Принцу казалось, что от неё осталась одна тень.

— Схва-а-ти-ить их! — шипел уже немного громче Кеин.

Но стража, не зная, что делать, просто стучала по глыбам мечами.

— Всё, скорее улетаем — глыба вот-вот развалится! — поторопил Эрвин Принца и Рыжеборода.

И точно: как только орёл с седоками взмыл в небо, ледяная глыба разлетелась на части, и Кеин, скривившись от злости, заорал:

— Берегис-с-сь, Принц! Я с-с-сотру тебя в порошок!!!

— Принц, мне его тюкнуть в темя? — спросил Эрвин.

— Нет, демиург с-с-с ним, — передразнив Кеина, ответил Принц.

А Кеин всё бушевал:

— А твоей рыжей бородёнкой, Рыжебород, я велю подметать с-с-свой дворец!!!

— Всё-таки надо тюкнуть! — разозлился Эрвин.

— Да что взять с юродивого? — добродушно усмехнулся Рыжебород.

— А твоё чучело, Эрвин, я набью с-с-соломой!!! — орал в исступлении Кеин.

Глаза орла налились кровью.

— Ещё слово, и ты труп! — грозно проклекотал он.

Кеин хотел произнести очередную гадость, но, услышав предупреждение орла, усилием воли прикрыл рот ладонью.

Вскоре Лысая гора осталась далеко позади.

— Помяни моё слово, Рыжебород! — горько усмехнулся орёл. — Эти три короля и карлик-советник принесут Аверии немало бед!

— От правителей всегда одни беды, если это не Король-Дворец! — заметил Рыжебород.

— Самое тяжёлое позади! — с облегчением воскликнул Принц.

— Не совсем, мой друг, — тревожно ответил Рыжебород. — Главное, чтобы дети понравились Королю-Дворцу. Не забывай: они эрайцы, аскенцы и рации, а Король-Дворец не очень будет рад такому соседству.

Глава 10. Знакомство

На подлёте к Зии Принц увидел огромную толпу, собравшуюся у Хрустального замка.

— Что-то случилось? — забеспокоился он.

Сейчас Принц был готов к тому, что толпа не примет детей и придётся защищаться. Он невольно сжал рукоять меча.

— А, — добродушно ответил орёл, — это люди, прослышав о твоих подвигах (чую, тут не обошлось без болтушки тётушки Роззи), пришли встретить спасителя и освобождённых детей. Ты бы слышал, какой переполох поднялся, когда узнали, что воришкой был ты. Но, узнав правду, люди сразу прониклись к тебе уважением. Кстати, правители Независимых Территорий тоже высоко оценили твой поступок.

Едва Эрвин успел приземлиться, как к ним подбежала толпа. Каждый хотел посмотреть хоть краем глаза на спасённых детей.

Народ оглушительно хлопал и кричал:

— Ай да Датен!

— Ай да молодец!

— Да здравствует наш Принц!

— Слава герою!

Принца обнимали и пожимали руку.

Освобождённых детей хотели одарить подарками и сладостями.

— Спокойно, спокойно! — остановил толпу Рыжебород. — Детям нужен покой!

Но люди и не думали слушать.

И тут из Хрустального замка выехал сам Король-Дворец, сидя на троне с колёсами.

Принца это удивило — обычно отец никогда не покидал Хрустальный замок.

— Это те дети, над которыми издевались короли? — спросил Король-Дворец.

Принц кивнул.

Король внимательно разглядывал измождённые детские тельца, едва прикрытые лохмотьями. Принц не обратил внимания, но зоркий глаз Рыжеборода заметил, как нижний карниз-подбородок Веора едва заметно подрагивал при этом.

Наконец Король-Дворец тяжело вздохнул и произнёс:

— Их нужно немедленно накормить и подлечить! А ты, сынок, отдай им одежды — позже надо будет сшить подходящую!

Принц не верил своим ушам:

— Отец, спасибо! Ты… очень добрый!

— А там они решат, как им быть дальше!

— Это как? — не понял Принц.

— Они уже не рабы королей и, если захотят, могут отправляться на все четыре стороны.

И детей перенесли в Хрустальный замок.

* * *

Дети настолько исхудали, что накормить их досыта было равносильно смерти. Тётушка Роззи не на шутку поругалась с Мешком-Хитростей, когда тот потребовал кормить сирот небольшими порциями.

— В тебе совсем не осталось ничего человеческого, — стыдила она его. — Я пожалуюсь Королю-Дворцу на твою скупость.

— Как тебе удобно, — огрызнулся Мешок-Хитростей. — Своею добротой ты их спровадишь прямиком на тот свет!

Но Король-Дворец даже похвалил Мешка за благоразумие, чем окончательно расстроил тётушку Роззи.

Пришлось строго следить, чтобы добрая повариха не уморила детей едой.

Не менее зорко следил Мешок-Хитростей и за Принцем, который так и норовил прошмыгнуть к детям со сладостями.

Богиня Анеит приготовила для детей волшебные мази.

Стоило помазать больное место — и рана тут же заживала. Вскоре синяки и ушибы прошли без следа.

Быстрее всех поправился Крит, самый младший из детей, которого Кеин использовал как марионетку для Принца. Хоть ему и досталось больше, чем остальным, уже на третий день он мог спокойно ходить и общаться.

Крит был худеньким мальчиком с длинными тёмными волосами и внимательными карими глазами.

Они с Принцем сразу подружились.

— Привет, меня зовут Датен, но все зовут меня просто Принцем.

— Очень приятно, а меня зовут Крит, — ответил мальчик и поклонился. — Ваше Высочество, хотел бы поблагодарить Вас за спасение…

— Пустяки, — ласково перебил его Принц. — И давай на «ты».

— Хорошо, — улыбнулся мальчик. — А дедушка Гес не будет против такого обращения к принцу? Он очень строг к правилам!

— Нет, ты ведь мой друг!

Конечно, Коврик был против.

— Что за фамильярность! — ворчал дворецкий. — Обращаться на «ты» к Принцу! Куда катится мир?

Второй мальчик, Торрен, поправился через пять дней.

Он был высокий и конопатый, с белёсыми волосами и серыми глазами.

Только Диана, хрупкая девочка, выздоравливала медленно. Мальчики, как могли, старались развлечь её: Крит строил смешные рожицы, Принц читал ей книжки, а Торрен изготовил из серебряной проволоки украшение — диадему с цветами.

От такого внимательного отношения девочка вскоре поправилась.

Принц и обрадовался — дети расцвели на глазах, — и огорчился: скоро будет знакомство, на котором станет понятно, оставит ли их Король-Дворец в Хрустальном замке или нет…

* * *

И вот наконец важный день настал. Принц не спал всю ночь, ворочаясь с боку на бок:

«Примут их или нет? — мучительно думал он. — Вдруг ребята не понравятся отцу и придворным?»

Церемония началась ровно в двенадцать в Тронном зале.

Трудно было узнать в ухоженных и пышущих здоровьем детях бывших рабов.

Ребят выстроили в ряд, собрались все придворные.

Дети вели себя спокойно, а вот у Принца сердце стучало так, что на камзоле дрожали пуговицы.

— Мальчик, подойди к Королю-Дворцу, — обратился Мешок-Хитростей к Криту.

Тот вышел вперёд и, преклонив колено перед правителем, произнёс:

— Ваше Величество, меня зовут Крит.

— Расскажи о себе, Крит, — попросил Король-Дворец, внимательно разглядывая мальчика.

— Я сирота, и меня взял к себе король Эраи, Кеин.

— Король и его друзья издевались над тобой?

— Да, Ваше Величество, — кивнул Крит.

— Но почему? Чем ты их прогневал?

Крит помялся, но потом, волнуясь, принялся за рассказ:

— Вначале ко мне относились неплохо. Я был чем-то вроде живой игрушки на побегушках. Меня хорошо кормили и одевали…

— И из-за чего же ты впал в немилость? — нетерпеливо перебил Король-Дворец.

— А началось всё с того, что несколько месяцев назад Кеин решил устроить военные игры. И так как он привык всегда выигрывать, то на роль мальчика (то есть генерала для битья) решил поставить меня. Мне отводилась самая что ни на есть простая задача — проиграть. Но дело в том, что я никогда не управлял войском… И потому я попросил Кеина дать мне советника. Он, смеясь, согласился. И я выбрал…

— Меня, — улыбнулся Рыжебород.

— Тебя? — опешил Король-Дворец. — Так вы знакомы?

— Ещё бы, — усмехнулся Рыжебород. — Помнишь тот день, Веор, когда я поехал на учения? Но пусть лучше Крит обо всём расскажет — у него получается лучше.

— И какие же советы дал тебе мой друг? — спросил Король-Дворец.

— Он сказал мне: у тебя маленькое войско, у Кеина — огромное, подумай, как уравновесить чашу весов. Помни, что всякая сила имеет свою слабость. Мысленно управляй войском и предугадывай действия противника! И помни о характере короля!

Кеин дал мне право выбрать место сражения. Я не поленился и внимательно осмотрел местность. Везде или непроходимые леса, или ровные поля.

Но мои старания увенчались успехом!

Я нашёл наконец идеальное место для битвы. Это был древний лес с заброшенным трактом. По бокам дороги стояли огромные столетние дубы и сосны, а в глубине чавкало зловонное болото.

Придворные слушали внимательно, а Король-Дворец даже выехал вперёд, чтобы не упустить ни одной детали.

А Крит с жаром продолжал:

— Затрубили в рог, и битва началась! С горсткой самых отчаянных вояк я, потеряв всякий стыд, пошёл в атаку. Кеин был и озадачен, и разозлён! Я рассчитал правильно, Кеин, позабыв от злости об осторожности, повёл в атаку всю свою кавалерию. Рыбка клюнула на наживку. И тут же мы отступили в глубь леса, перейдя болото по заранее подготовленным мосткам. А вот кавалерия Кеина почти вся увязла в трясине. Повезло, что никто не утонул! В это же время с тыла ударил небольшой отряд лучников и отрезал путь к отступлению. На всё ушло минут десять.

Разгром был полный! Кеин даже не смог позвать свои запрятанные на всякий случай резервы — рог залило тиной.

Придворные не удержались и расхохотались.

— И заметьте, я всего лишь посоветовал, всё остальное додумал сам Крит, — добавил Рыжебород.

— Ну ты даёшь! — удивился Король-Дворец.

— Верно, утёр нос зазнайке, — одобрили придворные.

— Я, конечно, увлёкся, и неудивительно, что после этого король меня, скажем так, невзлюбил, — виновато улыбнулся Крит.

— Тебе, конечно, следовало вовремя остановиться, — кивнул Король-Дворец, — но в такой момент это сложно, понимаю.

— Вот после этого и началось, — вздохнул Крит.

— Ну, а ты, Торрен, чем заслужил «тёплое» обращение короля Эреба?

Вперёд вышел высокий и худой подросток.

— Король Эреб очень любит лошадей, — начал мальчик, волнуясь, — и потому часто галопом скачет по столице. Горожане стараются не выходить на улицу, чтобы не попасть под копыта его лихих скакунов. Но однажды, когда я работал в своей кузне и ковал мечи по заказу короля, то увидел, как на середину улицы выбежал крохотный малыш. И тут раздался цокот копыт. Это скакала королевская свита. Эреб и не подумал остановить коня… А до малыша оставалось всего ничего! И тогда я бросился к коню и одним рывком остановил его. Конь встал на дыбы и сбросил Эреба прямо в навозную кучу… И это при всём честном народе… Король решил, что я хотел его унизить.

Собравшиеся рассмеялись.

— А ты, Диана, чем досадила королю Сколлю?

Вперёд вышла девочка ростом чуть повыше Крита. Ее длинные тёмные волосы блестели в лучах солнца, а чёрные глаза выражали ум и спокойствие.

Одарив всех лучезарной улыбкой, она ответила:

— Король Сколль решил сам приготовить еду на пир. Хотя я его и отговаривала, но он всё равно упрямо заявил, что угостит гостей своей стряпнёй.

И вот, когда начался пир, я в ужасе увидела, как Сколль собирается попробовать своё варево. И это несмотря на то, что от одного только запаха его еды мухи дохли на лету! Даже тараканы и крысы бросились вон из дворца! Тут я подлетела к нему и выбила ложку из его рук. Но так неаккуратно, что облила Сколля супом. В итоге вместо того, чтобы сказать мне спасибо, меня высекли.

Правда, когда гости увидели, что от его супа на скатерти появились дыры, то поблагодарили меня за спасение. Но после того случая мне не стало покоя.

Тронный зал огласился хохотом.

— Ну что ж, дети, вы мне понравились, — заключил Король-Дворец. — Можете оставаться в Хрустальном замке.

— Ура! — воскликнул Принц, который он радовался больше всех.

— Найдите себе занятие по душе, потому что бездельников я не люблю! — серьёзно сказал Король-Дворец.

— Ваше Величество, я бы с радостью работала на кухне с тётушкой Роззи, — попросила Диана. — Я наслышана о её мастерстве!

— Я всеми половниками за! — обрадовалась тётушка Роззи.

— Будь по-твоему, — кивнул Король-Дворец. — Так, а ты, Торрен, как я понял, раньше был кузнецом?

— Так точно, Ваше Величество, — поклонился мальчик.

— Тогда согласишься ли ты ковать оружие для аверийского войска?

Торрен просиял от радости:

— Я сочту это за честь!

Осталось дело за Критом.

— А ты, Крит, чем хочешь заняться?

— Ваше Величество, я бы хотел быть пажом Принца.

— Хорошо, строго следи за Принцем и не давай ему читать под одеялом, как он любит. А теперь, дети, произнесите клятву верности народу Аверии, и можете быть свободными!

И ребята торжественно произнесли:

— Клянемся быть верными подданными Аверии! И до последнего вздоха, последней капли крови бороться с её врагами!

На этом церемония закончилась.

* * *

Наконец-то Принц мог показать ребятам самый чудесный город на свете — Зию!

— Поедем на четырёхногой карете? — спросил он детей. — Только предупреждаю: домчимся вмиг, из окон вы ничего не увидите.

— Нет, пойдём лучше пешком, Ваше Высоче… — начал было Крит.

— Принц, — перебил мальчик, — для друзей просто Принц. Хорошо, тогда поспешим. Вы такое увидите!

И дети быстрым шагом отправились в город. Но они то и дело смотрели по сторонам…

— Ты гляди: на бельевой верёвке расцвели персики!

— Из грецкого ореха бьёт фонтан!

— Да, — пояснил Принц, — в Аверии нет рек и озёр, вода льётся из Водяных орехов.

— Ого! Дома пытаются улететь!

— Они чуют приближение зимы и хотят улететь на юг, — объяснил Принц.

— А вот эти дома улыбаются!

— Да, тут живут жизнелюбы.

— А эти ворчат…

— А тут живут ворчуны.

— Вот это да! Булыжники указывают дорогу!

— Это ещё ничего! Стоит вам немного устать, как булыжники сами потащат вас вперёд! — улыбнулся Принц.

Но дети уже смотрели на другие чудеса:

— Ого!

— Вот это да!

— Ничего себе! — только и слышалось ежесекундно.

Прохожие удивлённо оборачивались, а потом понимающе кивали: мол, только недавно в нашем городе!

Только спустя час добрались до рынка.

Чего тут только не было! Глаза разбегались от изобилия товаров.

Принцу очень хотелось одеть друзей не в грубые и обычные одежды, а в богатые и нарядные.

— Жалко только, — грустно замялся Принц, — все деньги, до последнего аверьяла, я отдал королям за ваш выкуп, так что ничего купить из одежды и еды не получится…

Вздохнув, он вывернул карманы…

И из них посыпались… золотые аверьялы! У Принца от удивления пропал дар речи!

— Откуда они? — в недоумении произнёс он.

Дети же рассмеялись и захлопали в ладоши — они решили, что Принц шутит.

Придя в себя, Принц скомандовал:

— Вперёд — в платяную лавку!

В ней Принц, не скупясь, купил самую дорогую и модную одежду для Крита и Торрена — каждому по парадному камзолу.

С Дианой вышла заминка: девочка была ошарашена выбором платьев — их было больше тысячи!

Сейчас палило солнце, и в моде была Водяная коллекция.

— Ох уж эти девчонки, — ворчал Торрен. — Тут столько платьев, а всё никак не выберет!

— Да ладно, у неё просто глаза разбежались, — засмеялись Крит и Принц.

— Ну как, идёт? — каждый раз спрашивала, выйдя из примерочной, Диана.

— Идёт! — хором отвечали мальчики.

— Да вам лишь бы я быстрее выбрала, — дула губки девочка и, схватив новое платье из водяного пара, поднимавшегося от пят к подбородку, скрывалась в примерочной.

— Да, Демиу-у-ург ты наш, — вырвалось у мальчиков, — уже битый час не может выбрать!

Наконец, перемерив платья из росы, речных вод, морских волн, водопада и родника, Диана выбрала платье из грома и молний.

— Так оно самое обычное синее, — проворчал Торрен.

— Зато ночью по нему будут пробегать вспышки молний! — важно заявила Диана.

— Ты издеваешься? — зарычал Торрен. — Ты больше часа выбирала платье, которое надо носить вечером?..

— Идёмте скорее в кондитерскую! — встрял Принц, боясь, как бы девочка не начала примерку заново.

Ребята с весёлым хохотом налетели на лавки со сладостями и смели почти всё.

Чего они только ни попробовали!

Мороженое, становившееся холодным на солнцепёке; пирожное с меняющейся прямо на глазах начинкой; шоколад, превращавшийся в разных животных…

— Эй вы, — крикнул им внезапно строгий голос, — а ну стойте!

Дети в испуге замерли и обернулись.

На лавке со сластями стоял строгий офицер из безе и приказывал своим солдатам:

— Стро-о-ойся! Ружья на изготовку-у! А вы откро-о-ойте рты!

Дети засмеялись и послушно открыли рты.

— Шире! Ещё шире! — командовал капитан. — Ирисками-карамельками-мармеладками пли!

Раздался залп, и ребята почувствовали во рту сладости.

Поблагодарив капитана, пошли дальше.

И вдруг дети услышали громкий топот.

— Убью га-а–ада-а–а! — орал кто-то грубым басом.

— Спа-а–асите жертву-у-у несправедливости-и-и! — верещал чей-то тоненький тенорок.

Дети обернулись и увидели, как к ним со всех копыт, громко вереща, несётся толстенький розовый поросёнок.

А позади него бежал невысокий кряжистый фермер с гигантским топором, яростно бранясь.

Принц не успел понять, в чём дело, как поросёнок, громко хрюкнув, запрыгнул к нему на руки и обнял копытцами за шею.

— Спаси-и-ите меня, Ваше Высочество, от этого мясника! — заверещал поросёнок, обезумев от страха. Его сердце стучало так быстро, что, казалось, боксировало сердце Принца.

— Не бойся, никто тебя не тронет, пока мы рядом! — ответил Принц и крепко прижал к себе дрожащую чушку.

В это время подбежал запыхавшийся фермер.

Другой бы струсил на месте Принца, но мальчик даже бровью не повёл.

— Ваше Высочество, отдайте мне этого мерзавца! — прохрипел фермер.

— В чём он провинился? — спокойно спросил Принц.

— Этот гадёныш перессорил меня со всем белым светом!

— Враньё! — пискнул поросёнок.

— Разорил мою ферму — куры отказались нести яйца, коровы не дают молока, а овцы — шерсти! Уж не знаю, что он им там наплёл! В итоге моя ферма разорена! Кошмар! — И торговец горько разрыдался.

— Уважаемый, я понимаю, что этот поросёнок доставил тебе много бед, но не убивать же его за это?

— Верно, Ваше Высочество, это варварство! — поддержал Принца поросёнок. — Всегда можно договориться.

Ребята и прохожие засмеялись.

— И потому, чтобы хоть как-то возместить тебе ущерб, возьми пригоршню монет!

Принц был уверен, что в его кармане появятся новые монеты, но карман оказался пуст.

— Э-э-э, ну тогда возьми мой плащ! — И Принц протянул торговцу свой шёлковый плащ с золотым подбоем.

— О нет, мой Принц, он очень дорогой! — отказался торговец.

— Жизнь этого поросёнка мне ещё дороже!

Торговец с радостью принял столь щедрый дар. И под конец добавил:

— Ваше Высочество, вы очень добры! Но будьте осторожны: этот поросёнок ещё столько бед натворит!

— Не наговаривай на меня! — отрезал поросёнок. — Я святой, но не все это, к сожалению, понимают!

Ребята снова засмеялись. Очень уж им приглянулся находчивый сорванец.

— Я назову тебя Кресал[10], — объявил Принц.

— Как Вашему Высочеству удобно, — ответил поросёнок, галантно поклонившись.

— Раз ты такой смышлёный, я попрошу определить тебя при Школе-для-Бедных.

— А там есть, где в грязи поваляться? — забеспокоился поросёнок.

— Найдём, — улыбнулся Принц. — Я повелю выделить тебе самую грязную и глубокую лужу.

— Благодарю, Ваше Высочество, — довольно взвизгнул поросёнок и важно затопал по своим делам.

* * *

Казалось, день чудес уже закончился, пора возвращаться в Хрустальный замок…

Но тут к Принцу подошли молодожёны. Жених был в белой одежде, его тёмные волосы ниспадали до самой земли, напоминая плащ. Невеста была одета в платье из белоснежной морской пены.

— Ваше Высочество, — сказал жених-авериец. — Просим вас и ваших друзей присутствовать на нашей свадьбе.

Принц не мог отказать. Да и детям было интересно побывать на свадебной церемонии.

— Конечно! — с радостью ответил Принц. — Мы согласны!

Свадебная процессия весело проследовала до Белого храма — большого мраморного здания. Снаружи и внутри него было всё просто — ни злата, ни серебра.

— А это точно храм? — удивился Крит. — Вот в Раттаре храмы не отличить от дворцов.

— Не знаю, как у вас, а в Аверии храмы скромны. Да и золото только мешает общаться с Богом, — ответил Принц.

И дети стали с интересом смотреть на брачный обряд.

Гости встали возле алтаря. Жрец взял у молодожёнов половинки деревянного посоха и соединил их[11]. После этого посох осветился золотистым лучом.

— Это означает, что брак одобрен Демиургом, — пояснил Принц ребятам, смотревшим на происходящее, разинув рты.

— А все посохи деревянные? — негромко спросила Диана.

— Да, — ответил Принц.

— А посохи детей богачей разве не отличаются от обычных? — поинтересовался Торрен.

— Нет, при рождении все посохи деревянные, — шёпотом ответил Принц.

Брачная церемония закончилась, и весёлая толпа покинула храм.

А на смену им вошла другая процессия, лица людей выражали печаль. В руках люди несли небольшой деревянный посох.

— Это похоронная процессия, — объяснил Принц, заметив удивление в глазах друзей.

Жрец произнёс речь, и посох, ярко вспыхнув, стал золотым.

Принц пояснил:

— Это означает, что покойный был добрым человеком и вёл праведную жизнь. Теперь посох отнесут на кладбище и посадят в землю.

Печальная процессия покинула Белый храм и медленно побрела на кладбище.

* * *

От множества увиденных чудес дети притомились.

— А сейчас я покажу вам последнее волшебство, и на сегодня хватит, — сказал Принц.

— Давай! Нас, правда, уже трудно чем-то удивить, — засмеялся Крит.

Принц хитро улыбнулся и, выхватив меч, начертил им на земле четырёхугольник, потом разделил его на четыре части и торжественно произнёс:

— Встаньте каждый на свой участок и скажите, когда вы родились.

Дети растерянно переглянулись.

— Да не бойтесь вы! — подбодрил Принц. — Ну же, смелее!

Ребята встали каждый на свой квадратик.

— Я родился семнадцатого декабря! — вымолвил Торрен.

И внезапно на землю посыпались белые снежинки!

— Вот это здорово! — воскликнули хором Крит и Диана.

— А я двадцать пятого марта, — сообщила Диана.

При этих словах у неё под ногами проросли и распустились белые подснежники.

— Я родился третьего июля, — отозвался Крит.

И у него под ногами зазеленела сочная трава.

— А мой день рождения будет восьмого октября, — объявил Принц, и под его ногами захрустели желтые и оранжевые листья, словно охваченные пламенем, — так что ждать осталось недолго! Ох и повеселимся мы!

Принц махнул мечом, и всё исчезло.

Компания дружно пошла обратно, в Хрустальный замок.

* * *

В тот же день Принц вернул придворным пятьдесят аверьялов, что они давали на выкуп детей. И откуда взялись в его кармане монеты, осталось загадкой.

Глава 11. Школа-для-девочек-и-мальчиков

Несколько недель Принц развлекал ребят.

Хрустальный замок наполнился смехом и беготнёй.

— Покою от вас нет, — бурчал Король-Дворец, с возрастом ставший ворчливым.

Однако не запрещал весёлой ребятне стаей бегать внутри себя.

Восторгу детей не было предела: уму непостижимо, какие большие помещения внутри Короля-Дворца.

Дети побывали в Парке Развлечений, Цирке, Библиотеке, Зоопарке и Магазине игрушек — во всех залах Короля-Дворца, кроме Чулана. Вход в него был строго воспрещён. И если Диана и Торрен спокойно согласились не совать нос куда не следует, то Крит буквально сгорал от любопытства заглянуть в запретный зал. Вскоре любопытством заразился и Принц.

Но в один прекрасный день ребята сказали Принцу:

— Спасибо за развлечения, но пора уже взяться за дело!

Принц поначалу решил обучить ребят грамоте.

Но у Дианы и Торрена дело не заладилось — Принц с огромным терпением объяснял им одно и то же, но ребята усваивали знания туго. Причём не из-за отсутствия ума, а больше из-за непонимания пользы, которую принесёт учёба. Промучившись так с месяц, Принц оставил их в покое.

Диана принялась с рвением помогать на кухне тётушке Роззи, которая не могла нарадоваться на свою юркую помощницу. А уже вскоре от стряпни Дианы у всех просто текли слюнки.

Торрен взялся за кузнечное дело. Все диву давались, как этот высокий и тщедушный мальчик столь ловко орудует тяжёлым молотом. Мечи, наконечники для копий, щиты, рыцарские латы были выкованы так красиво и умело, что вызывали у всех восхищение.

А вот Крит с жаром взялся за учёбу (Кеин от скуки выучил его немного чтению, письму и счёту).

Принца восхищало, насколько быстро Крит всё схватывал. Меньше чем за месяц он смог уже освоить всё, что было необходимо для поступления в Школу-для-Бедных.

— Эх, — вздыхал Принц, — мы будем учиться в разных школах. Как было бы здорово, если бы можно было объединить Богатую и Бедную Школы!

— Это, увы, невозможно, — покачал головой Крит. — Обычные дети не учатся со знатными и богатыми.

С Критом Принцу было хорошо и спокойно, он мог рассказать другу абсолютно всё, нисколько не боясь показаться глупым.

А вот с Дианой и Торреном было сложно — как Принц ни просил их, они так обращаться к нему: «мой господин» и «Ваше Высочество». И отучить их было невозможно.

Зато Крит мог спокойно по-дружески похлопать Принца по плечу, отчего Коврик хватался за сердце:

— Да как так можно?! Что этот простолюдин себе позволяет?

И всякий раз после этого следовала двухчасовая лекция о том, что каждый должен знать своё место и негоже панибратски относиться к королевским особам.

Но Принц говорил, что это его друг, и Коврику оставалось только обиженно дуться.

— Знаешь, Крит, — задумался Принц. — Во дворце Кеина я увидел том-самописец «Хроника Первой войны». Но пока вёз его сюда, он обратился в прах. Получается, когда-то была война?

— Странно, никто мне об этом не говорил, — пожал плечами Крит.

— Отец очень растерялся, когда я сказал об этом, — заметил Принц.

— Дело нечисто, — согласился Крит. — И заметь, нас в Чулан не пускают — не прошмыгнуть туда, всё время заперт. Видно, там лежит что-то очень ценное.

— И ещё стоит мне заговорить о том, кто моя мама, как все сразу либо переводят разговор на другую тему, либо весь день ходят печальные.

— Одно понятно: в Чулане спрятан ответ на все вопросы, — заключил Крит. — И мы туда прошмыгнём. Только бы случай представился!

Но проникнуть туда было нельзя — ключи всегда у Коврика, а стащить их у старика Принц считал делом неприличным.

* * *

Началась учёба. Принц и Крит до полудня учились каждый в своей школе. Принц ни разу не бывал в Школе-для-Бедных. Ему было интересно, что там и как.

В его Школе-для Богатых было светло и просторно.

И уроки проходили необычно.

Если, допустим, шёл урок биологии, то Принц тут же оказывался в лесу и мог послушать вживую пение птиц или познакомиться с любым животным.

А во время урока географии можно было оказаться где угодно: хоть в жаркой пустыне, хоть в лодке посреди Спокойного Синего моря.

После занятий Принц и Крит носились по всему Хрустальному замку, поднимая невероятный шум.

— Ох, покоя нет от этих детей! — ворчал Коврик. — Вот же, не сидится спокойно!

Ближе к вечеру Принц садился за чтение книг, а Крит шёл обучаться фехтованию у Рыжеборода.

Так и текла беззаботная жизнь.

* * *

И вот в один прекрасный день Король-Дворец объявил Принцу:

— Дорогой сын, как ты знаешь, я каждый год отправляюсь на реставрацию. И если раньше я оставлял за главного одного из моих друзей, то теперь ты будешь в течение двух недель править Аверией, пока лучшие каменотёсы и ваятели приводят меня в порядок.

Принц очень растерялся: это ведь такая ответственность — править целым королевством!

— Отец, а кто мне будет помогать? — волнуясь, спросил он.

— Все мои друзья, — ответил Король-Дворец. — Тебе надо будет только подписывать указы.

— Будь спокоен, я тебя не подведу!

— Я это уже слышал, — усмехнулся Веор. — Во всём слушайся моих друзей, если что-то не понимаешь — спрашивай.

И когда Принц вышел, он с грустью заметил:

— Если и в этот раз реставрация не поможет, то пиши пропало…

В тот же день Короля-Дворца окружили строительными лесами, и лучшие каменотёсы принялись менять шаткий поседевший мрамор на новый, чёрный как смоль.

— Странно, что Король доверил править Аверией тебе, — задумался Крит.

— А что тут странного? — беспечно спросил Принц.

— Да такое ощущение, — озабоченно ответил Крит и нахмурился, — что Король-Дворец собирается передать тебе правление королевством в ближайшее время. А сейчас это как тренировка…

Улыбка слетела с лица Принца:

— Отец каждый год устраивает реставрацию. Дай Бог, чтобы она ему помогла! Главное — с правлением не подвести.

— Да ты справишься влёгкую, — подбодрил друга Крит.

* * *

Но что такое править королевством, Принц узнал уже наутро, когда Коврик разбудил его в девять часов:

— Ваше Высочество! Приступайте к правлению!

— Чего? — спросил Принц заспанным голосом. — Сейчас только девять!

— Так работа не ждёт!

— Сейчас позавтракаю, а дела подождут! — отмахнулся Принц.

Как бы не так!

Только он хотел отведать сырника с вареньем, как в комнату вбежал Золотой Замок:

— Принц! Надо указ подписать по казне!

Подписал.

Золотой Замок за порог — влетел Судья-Весы:

— Принц! Ну, где вы? Надо тяжбу рассудить!

Пришлось идти в Тронный зал.

Тяжбу рассудил (не без помощи Судьи-Весов).

Не прошло и пяти секунд, а уже Колесо просит:

— Принц! Надо послов встретить!

Встретил — всё обсудили — проводил.

Принц валился с ног от усталости, а придворные не знали покоя.

Удивляло, как ловко они справлялись со всеми задачами. Не будь их, он бы вовек не разгрёб дела.

Мешок-Хитростей давал дельные советы, Колесо успело съездить в Берд-Зорию и вернуться обратно, Золотой Замок заполнял кипы бумаг, Судья-Весы смог разрешить больше дюжины самых запутанных дел.

А ведь Кеину для этого понадобилась бы армия вельмож.

Да и слова были очень уж непонятные: договоры, переговоры, декларации, оферты, акцепты…

Ближе к полудню у Принца голова закипела от правления.

В итоге он сослался на недомогание и бросился наутёк из Тронного зала.

В коридоре он встретил Крита. Глаза у того были красными, воспалёнными:

— Что с тобой стряслось? — испугался Принц.

— Ты о чём? — удивился Крит.

— У тебя глаза красные! Ты плакал? Кто посмел тебя обидеть?

— Да нет, — спокойно ответил Крит, — просто в Школе-для-Бедных в книгах слишком серые страницы, и приходится напрягать зрение, чтобы что-то прочесть. Да и от моей парты до доски несколько миль, потому не слышно, что говорит и пишет учитель. А народу в классе тьма — не меньше тысячи.

— Это же ужас! — перебил его Принц.

— Да брось ты! Главное, у нас преподает сам Мешок-Хитростей! Он столько всего знает — самый интересный преподаватель! Правда, видно, из-за старости он часто засыпает на уроках, но у него не пошалишь особо. Ну и лентяшка тот ещё, не любит ходить. Потому отстающие ученики или те, кто не выполнил домашку, таскают его на себе. Так день-два потаскают Мешка и за ум берутся!

— Что за безобразие! — рассердился Принц. — В Школе-для-Богатых пустуют огромные классы, а вы задыхаетесь в тесноте! Едем сейчас же в Школу-для-Бедных!

— Зачем? — не понял Крит. — Мы ведь простые люди — к нам и отношение похуже.

— Не бывать этому! — твёрдо заявил Принц. — Радуга! Ко мне!

Через пять минут Принц и Крит вошли в Школу-для-Бедных.

Увиденное повергло Принца в шок, и от этого его золотистые волосы встали дыбом.

Оказывается, Школа-для-бедных была обычной картонной избушкой, а вместо крыши — кое-как приклеенные листы бумаги.

Давка перед входом была столь сильной, что Принцу пришлось почти три часа ждать, пока наконец они с Критом смогли зайти внутрь.

— Это просто ужасно! — возмущался Принц.

— Что ужасного? — пожал плечами Крит. — Я каждый день так стою и жду очередь.

Дальше — хуже.

Всю Школу освещала только одна свеча, отчего царил полумрак.

Классов было много, и они были битком набиты тысячами учеников.

Парты стояли друг на дружке в несколько этажей! За каждой партой сидело по пять человек.

Если Принц думал, что Крит шутит, что от парт до доски несколько миль, то это оказалось правдой — попробуй разгляди и услышь с такой дали хоть что-то! Потому дети на дальних партах сидели, вооружившись биноклями.

Но, как ни странно, никто из учеников не роптал, и у многих глаза горели от жажды знаний.

— Ой, кошмар! — схватился за голову Принц. — И как в таких условиях можно чему-то научиться?!

У Принца с собой были королевская печать и перо.

И он тут же написал на первом попавшемся тетрадном листе:

«Школу-для-Бедных снести. Школу-для-Богатых переименовать в Школу-для-девочек-и-мальчиков. Все отныне учатся только в этой школе! Все учащиеся получают право на одинаковые условия: учёбы, питания, предоставления книг и прочего».

И поставил печать — отныне указ должен был быть исполнен.

Как только печать высохла, Школа-для-Бедных исчезла, а все ученики оказались в новой Школе-для-девочек-и-мальчиков.

Сначала ребята не поняли, что произошло, и хлопали глазами от удивления.

А Принц торжественно заявил:

— Отныне вы будете учиться здесь!

— Слава нашему Принцу! — закричала в восторге ребятня и, подхватив Датена на руки, понесла в Хрустальный замок. Там, правда, его ждал не столь восторженный приём. Но Принц на другое и не рассчитывал.

* * *

— Датен, садовая ты голова! — заорал не своим голосом Мешок-Хитростей. — Как ты мог без нашего ведома подписать указ о создании Школы-для-девочек-и-мальчиков?!

— Мешок, не забывайтесь, — отрезал Принц. — Я — временный правитель, и потому действую, как считаю нужным!

— Король-Дворец будет против! — запротестовал Мешок-Хитростей.

— На учёбе лучше не экономить — потом дороже выйдет, — парировал Датен.

Колесо озабоченно проговорило:

— Принц, этим указом вы настроите против себя всех состоятельных граждан и, что самое страшное, всех правителей, которые не особо будут рады, если их чадам придётся учиться бок о бок с самыми обычными детьми.

— Как я сказал, так и будет! — сухо повторил Принц.

— Датен, ты с ума сошел? — взорвался Мешок-Хитростей. — Представляешь, сколько на это уйдёт аверьялов? Ведь каждому ученику нужна парта, стул, книги, тетрадки… Ну-ка, Макх, посчитай!

— Восемьсот аверьялов, — быстро ответил Золотой Замок.

— Не смей мне перечить, Имет! — закричал Принц и хватил кулаком по столу, едва не расколов его надвое.

— О господи! — вздохнул Мешок-Хитростей. — Вот что называется мальчишка на троне!

Как и ожидалось, три короля устроили громкий скандал. С криком: «Мы не будем учиться с детьми кухарок!» они покинули школу. Вслед за ними и богачи Эраи, Рации и Аскены увели своих детей. О чём вскоре пожалели, так как нанятые лжеучителя драли с их деток три шкуры за каждую мелочь, а вот новых знаний у детей не прибавилось.

А вот правители Независимых Территорий спокойно отнеслись к затее Принца.

И это ещё не всё: аверьялы на исполнение его воли нашлись сами собою. Золотой Замок готов был поклясться, что не давал ни золотого на всю эту «авантюру», но денег хватило на учебники, парты, тетрадки, перья и прочее!

Принц гордился собою и важно, словно павлин, ходил по Хрустальному замку — вот, мол, какой я молодец.

К своим обязанностям он привык и постепенно вникал в дела. Теперь он уже не вслепую, а тщательно просматривал каждый документ и только потом подписывал.

Так, внимательно изучая отчёт Золотого Замка, он заметил странную вещь: по нему Аверия передавала Эрае, Рации и Аскене три тысячи аверьялов каждый месяц.

— За какие это заслуги? — поинтересовался Принц.

— Принц, не спрашивайте, а подписывайте, это желание Короля-Дворца, — торопил Золотой Замок.

— А они нам что дадут взамен? Чего ради мы должны отдавать этим бездельникам по три тысячи аверьялов? Нет-нет, я такое не подпишу!

— Нам нужно поддерживать Великую Туманность…

— Я это уже слышал от Мешка-Хитростей! А то что? — спросил Принц. — Скажи мне, Макх, что будет, если мы не будем поддерживать этот мир?

Золотой Замок ужасно сконфузился и пролепетал:

— Ну, они наши братья…

— Они-то?! — засмеялся Принц. — Разве это нормально, что чуть мы что-то делаем не по их воле, так мы чуть ли не воплощение зла? Было бы к кому примкнуть — они бы и секунды не раздумывали! «Братья!» — фыркнул Принц. — Да лучше быть круглым сиротой, чем иметь таких «братьев»!

Но тут в разговор вмешался Мешок-Хитростей:

— Есть дела, которые решает только король! Так что подписывай без промедления и не задавай лишних вопросов!

— Но…

— Никаких «но»! — отрезал Мешок-Хитростей. — Подписывай, и точка!

Понимая, каких дел натворил он со Школой-для-девочек-и-мальчиков, Принц не стал испытывать терпение придворных и скрепя сердце подписал бумаги.

* * *

Наконец две недели правления подошли к концу.

Король-Дворец, посвежевший, без единого седого волоска, то есть без единого белого мрамора, просматривал бумаги о правлении Принца.

— Молодец, встретил зарубежных послов, решил судебные дела, подписал указы…

И тут его глаза-бойницы вспыхнули от негодования:

— Снёс Школу-для-Бедных и создал Школу-для-девочек-и-мальчиков?!

— Да, — спокойно ответил Принц, зная, что за этим последует.

— Без моего согласия? — с нарастающим гневом спросил Король-Дворец.

— Да.

— Име-е-ет! — закричал Король-Дворец. — Как ты мог допустить такое?

— Веор, что я мог возразить? — развёл руками Мешок-Хитростей. — Принц всё сделал по закону, а против него я пойти не могу.

— По какому закону?

— Аверийскому. — И Принц вытащил старинный пергамент с текстом закона. — В нём прямо сказано: «Дети должны получать знания, вне зависимости от знатности и толщины кошелька их родителей».

— Я немедля порву этот свиток! — заорал Король-Дворец. Он схватил пергамент и попытался разорвать его, но не тут-то было: бумага осталась целёхонька.

— Магия, не мешай! — закричал он.

Но бумага осталась целой.

— Не будь этого дурацкого указа, я назвал бы твоё правление идеальным, — с досадой произнёс Король-Дворец. — Постой, но где ты достал столько золота на свою авантюру?

— Сам не знаю — оно просто появилось в казне! — честно ответил Принц.

Но Король-Дворец не поверил:

— Макх, ты отдавал Принцу золотые аверьялы?

— Никак нет, Веор, — они в самом деле появились из ниоткуда, — подтвердил Золотой Замок.

— С глаз моих долой, Датен! — разгневался Король-Дворец. — За самовольство ты лишаешься доступа в Библиотеку на месяц!

— Слушаюсь, отец.

Сейчас Принц чувствовал, что поступил справедливо, и совесть его не мучила.

Наконец сбылась ещё одна его мечта: они с Критом стали вместе ходить в одну школу. И были самыми способными учениками! Принц больше налегал на книги, а Крит, помимо школы, учился боевым искусствам у Рыжеборода.

На замечание Мешка, что, мол, Принц неженка и ему тоже надо бы обучиться фехтованию, Король-Дворец отвечал, что будущему наследнику трона это ни к чему.

— Мы в Аверии, на нас никто не нападёт, — беззаботно отмахивался Веор, — так к чему учиться фехтованию?

* * *

— Проснись, Принц! Вставай скорее!

Раннее утро. Над Принцем склонился Крит и нетерпеливо тряс за плечо.

— А? Что-то случилось? — вскочил Принц.

— Чулан! — радостно выпалил Крит. — Коврик и Рыжебород что-то вынесли оттуда, но не заперли! Идём скорее!

Принц наскоро оделся, и они с Критом вышли в коридор.

— Это наш шанс узнать, какие тайны хранит в себе Король-Дворец, — горячо шептал Крит.

— Было бы здорово, — согласился Принц.

Они быстро спустились в Тронный зал. Король-Дворец спал глубоким сном и даже не почувствовал, как дети поднялись по ступеням и вошли в Чулан.

Дверь со скрипом отворилась. Сплошная стена пыли окатила их с ног до головы, так что пришлось схватиться за носы. В сумраке были едва различимы предметы.

— Да тут настоящая свалка! — воскликнул Крит. — И чего, спрашивается, Король-Дворец так трясётся над этим Чуланом?

— Не знаю, — пожал плечами Принц.

Сваленные как попало, на полу лежали разные вещи: старый грязный фонарь, самый обычный деревянный кубик, конверт с бумажными голубями и куча другой ерунды.

Посреди Чулана стоял огромный, окованный железом сундук. Принц и Крит с трудом открыли его — пусто.

— И за этими вещами следят с такой осторожностью? — удивился Крит. — Но вот что хранится в этом громадном сундуке?

И тут в коридоре послышались шаги и голоса:

— …эти мальчишки такие проныры, теперь приходится начищать рано утром.

— Это Коврик, — прошептал от страха Принц, — но бежать поздно, заметят.

— Прячемся за дверцу, — тихо произнёс Крит.

Другой старческий голос вторил Коврику:

— Надеюсь, ОНО никогда не пригодится. — Дети узнали голос Рыжеборода.

— Я тоже на это надеюсь, но вот что странно, мой друг Хост…

— Что такое, Гес?

— ОНО с каждым днём темнеет, — с тревогой произнёс Коврик.

— С чего это вдруг? — удивился Рыжебород.

— Не знаю… Как будто приближается что-то страшное. ОНО чует беду.

Оба придворных зашли в Чулан, широко раскрыв дверь и полностью спрятав за нею мальчишек. Затем послышался звук отворяемого сундука, и Коврик что-то со звоном положил туда.

— Крит, — прошептал Принц, — сейчас они закроют дверь и запрут нас, надо незаметно уйти, пока они стоят к нам спиной.

— Давай, только тихо, — кивнул Крит.

Мальчики приоткрыли дверь и уже хотели незаметно улизнуть…

Но тут неуклюжий Принц впопыхах опрокинул большой кувшин, стоявший на полке, и мальчиков с головы до ног окатило холодной водой.

«Конец!» — подумали сорванцы.

Но, к их удивлению, Коврик и Рыжебород обернулись, но смотрели словно в пустоту.

Принц и Крит незаметно выскочили из Чулана. Мальчики видели друг друга, но для остальных были невидимыми.

— Я понял, Принц, — догадался Крит. — Нас окатило Исчезающей водой.

— Это хорошо, — невесело ответил Принц, — только интересно, когда мы снова станем видимыми?

Ещё несколько часов понадобилось, чтобы постепенно прорисовались ноги, руки, туловище и голова.

— И всё-таки, — не успокаивался Крит, — что это за ОНО в Чулане? И почему ОНО темнеет? И какая беда надвигается?

— Не знаю, — пожал плечами Принц. — Но отец бережёт эту неведомую вещь как зеницу ока! И не хочет, чтобы о ней узнали. Многое мне непонятно:

Была ли Первая война или нет?

А если была, то с кем?

Зачем и от кого построили Великую Туманность?

И что за нею?

И что случилось с моей мамой?

— Когда-нибудь мы это узнаем, — подбодрил друга Крит. — Мы ведь не успокоимся, верно?

Глава 12. Урок на выживание

Каждый день, отправляясь с Критом в Школу-для-девочек-и-мальчиков, Принц чувствовал себя самым счастливым школьником на свете! Ведь рядом с ним был настоящий друг, с которым они вместе сидели за одной партой и ни на минуту не расставались.

Правда, Принца очень удивляло, что дети без конца дивились чудесам в Школе-для-девочек-и-мальчиков: «Ого!», «Вот это да!», «Надо же!», «Во, здорово!»

— Не понимаю, что тут волшебного, — пожимал плечами Принц.

— Да как же, Датен?! — восклицал Крит. — Разве не чудо каждый день приезжать сюда на Радуге прямо на крышу школы, а потом на водяных кувшинках спускаться на огромной скорости прямо в класс профессора Щуки! И изучать моря, озера и реки прямо в воде!

— Может, это и необычно, но я так уже четыре года учусь, — пожимал плечами Принц и невольно завидовал Криту и ребятам: — Вам всё в новинку, и вы ещё можете чему-то удивляться.

— А парящие портфели? — не мог надивиться Крит. — Я никогда не видел, чтобы портфели плыли по воздуху за школьниками! А то в Эрае от железных книг у меня спина скрипела!

— А почему книги были железными? — удивился Принц.

— Чтобы страницы не рвались, — пояснил Крит, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

— Получается, это все ребята такие тяжести на себе таскали? — ужаснулся Датен.

— Конечно, — спокойно ответил Крит. — Эти книги были отлиты сотни лет назад для детей бедняков. И прослужили бы не один век. Но теперь они не нужны и пылятся на свалке! А всё благодаря твоей доброте!

Принц немного взбодрился, а Крит продолжал взахлёб делиться впечатлениями:

— И ещё я ни разу не видел, чтобы рисование совмещали с уроками словесности! И чтобы перед нами ставили холсты, и мы с помощью слов рисовали! У тебя, кстати, Датен, выходит очень живописно! И здорово, что ты каждый раз угощаешь нас сочными мандаринами, бананами и яблоками.

— Да и у тебя тоже, Крит, получается отлично, — кивнул Принц. — Не забуду, как ты описал белого коня, и он с ржанием выскочил прямо из бумаги и принялся скакать по классу!

— Я сам не ожидал, что он выйдет как живой, — улыбнулся Крит и вдруг загрустил: — Я представил своего любимца, Сахарка. Только он один и радовал меня у Кеина. Как он там? Кеин его никогда не отпустит на волю… Эх, когда я его ещё увижу?

— Не переживай, дружище. — Принц похлопал друга по плечу. — Эти трое шакалов перегрызут друг другу глотки.

— Да будет так, — тоном проповедника произнёс Крит, молитвенно воздев ладони, и друзья рассмеялись.

* * *

Текли беззаботные дни, и Принцу казалось, что все вокруг так же счастливы, как и он.

Но не всё было столь безоблачным.

В классе с Датеном и Критом учились два мальчика. Они были на государевом обеспечении, то есть сиротами.

Одного звали Алексом, другого — Хельдом.

Алекс был хулиганом и забиякой. Дня не проходило, чтобы он не ввязался в драку. У него была своя шайка «Отбросы». В неё почитали за честь вступить все хулиганы Зии.

Родители Аверии старательно оберегали свои чада от «этого висельника», как они прозвали Алекса.

Не будь Мешка-Хитростей, Алекса давно бы вышвырнули из школы, но, как говорил Имет, если бы Алекс хоть изредка открывал учебники, то мог бы учиться лучше всех, ибо был очень способным.

Но Алекс на это отвечал, что свято блюдет семейные традиции и не прикоснется к книжкам!

Из-за частых драк сложно было точно сказать, как выглядел Алекс, — всё его тело украшали свежие ссадины и синяки, бритая голова была исполосована шрамами и порезами.

Хельд, или Замарашка, как его звали, был тихим и забитым мальчиком. Его внешность тоже сложно описать. Только не из-за синяков и ссадин, а из-за слоя грязи и чернил, которыми он был вымазан.

Даже в сухую и солнечную погоду Хельд умудрялся вымазаться в грязи и прийти в заляпанной одежде и хлюпающих башмаках.

Если бы не шалопай Алекс, учёба проходила бы спокойно, но с ним невозможно было соскучиться!

Так, на уроке биологии, когда они обследовали носоглотку котёнка, он попросился в группу вместе с Критом и Принцем.

Дети оказались в тёплом красном туннеле и старались идти осторожно и не будить дремавшего котёнка.

Ребята записывали подробно всё, что видели. Принц отмечал про себя, что метод Мешка-Хитростей помогает быстрее усваивать знания. Имет старался учить детей через практику, избегая нудной зубрёжки.

— Так, мы всё разобрали. А что это за штуковина висит над головой? — спросил Принца Алекс и протянул указку к розовому отростку.

— Алекс, не делай этого!.. — закричал Принц.

— Почему? — невинно спросил тот.

— …потому что это нёбо котенка! — закончил Крит, засмеявшись.

— И что будет, если я пощекочу это самое нёбо? — хитро улыбнулся Алекс.

Принц не успел договорить, как Алекс дотронулся до кошачьего нёба посохом.

Сначала на них дохнуло свежим воздухом, а потом…

— А-а-апчхи-и-и!

Налетел вихрь, и ребята, словно пушечные ядра, вылетели наружу.

— Во здорово, да? — в восторге закричал Алекс, отряхивая ушибленный зад. — Может ещё разок повторить?

Если Алекс вёл себя слишком громко, то второго мальчика, Хельда, почти не было слышно. Он тихо сидел в одиночестве, ссутулившись в три погибели, на задней парте. Неудивительно, что Алекс и его хулиганы отпускали в адрес Хельда колкие замечания.

Но Принц и Крит об этом не знали — на переменах Датен выходил на прогулку, и Крит, как верный паж, сопровождал его.

И вот однажды мальчики вышли прогуляться, но вдруг набежали тучи и пошёл дождь, пришлось вернуться в класс.

Ещё в коридоре заслышали они мерзкий хохот:

— Давай его, Алекс!

— Правильно, накажи Замарашку!

— Дело нечисто! Идём скорее, Крит! — почуял неладное Принц и, бросившись к двери, рывком открыл её.

И что же он увидел?

Здоровяк Алекс, подняв одной рукой Хельда, собрался вытереть им школьную доску!

— Будешь ещё ходить таким грязнулей? — грозно обратился к нему хулиган.

Может, Алекс хотел только проучить мальчика, но Крит на себе испытал, что такое чувствовать себя беспомощным и униженным, и подумал, что Алекс, подобно Кеину, издевается над Хельдом.

— Ах ты гад! — заорал Крит и с яростью набросился на хулигана (шпагу он отцепил и отбросил, от греха подальше, в угол).

Что тут началось! Во все стороны полетели учебники, чернильницы и перья!

Алекс и Крит усердно тузили друг друга.

Друзья Алекса не остались в стороне и набросились на Крита.

— Десять на одного, трусы! — закричал Крит, отбиваясь от шалопаев и щедро молотя их кулаками.

А Принц, который всё это время стоял, застыв в ужасе на пороге, наконец пришёл в себя и бросился на хулиганов.

— Не троньте моего друга! — завопил он, и вдруг в его глазах потемнело, а потом из них посыпались снопы искр.

Это Алекс случайно заехал Принцу по физиономии…

* * *

— Датен, что случилось? Откуда у тебя под глазом синяк? — строго спросил мальчика Мешок-Хитростей. — Если тебя кто-то ударил, то виновному грозит десять лет тюрьмы за нападение на королевскую особу!

Принц оглядел стоявших вокруг него детей — у Крита, Алекса и других ребят под глазами налились синяки. Алекс так и вовсе посерел, его трясло от страха.

Что ждёт Алекса впереди? Десять лет тюрьмы, а что дальше?

Неужто нет в нём ничего хорошего?

И тут Принц вспомнил урок географии.

Тогда весь их класс учитель Глобус отправил в безводную пустыню. Задание было: выйти из неё всем и желательно живьём.

С собой можно было взять любую одежду на выбор и бутылочку воды.

Принц выбрал лёгкую одежду, но Крит оделся в тёплый халат, да ещё зачем-то сунул в мешок ещё один тёплый халат.

— Зачем в такую жару брать шерстяной халат? — удивился Принц, но Крит лишь лукаво подмигнул.

Не успели пройти и милю, как Принц залпом выпил свою бутылочку воды.

Мальчик тут же вспотел, и жажда лишь усилилась.

Крит, закутанный в теплый халат, шел спокойно, не потея.

А Принц изнемогал от мучившей жажды.

— Датен, возьми мою воду, — не выдержал Крит.

— Нет, тебе не хватит! — отказался Принц.

— Тогда сделай хотя бы один глоток! — настаивал друг.

Отказаться от такого заманчивого предложения было невозможно, и Принц немного отпил.

Они прошли уже десять миль, солнце садилось, и Принца стал покалывать холодок. Пески охладились, и на смену испепеляющей жаре пришёл лютый холод.

Но Крит открыл свой вещмешок и достал оттуда тёплый халат.

— Крит, ты гений! — воскликнул Принц. — Ты знал, что ночью будет холодно!

— Если честно, то нет, — широко улыбнулся Крит, — но учитель Глобус не стал бы класть на выбор лёгкую одежду и тёплый халат. Я и подумал: надо одеться потеплее, да и для тебя захватить!

Решили заночевать.

Крит постелил один халат, что потолще, прямо на холодный песок, а другим накрылись, словно одеялом.

Принц сначала не понял, зачем друг так поступил, но от песков ночью повеяло таким холодом, что, не будь шерстяного халата, мальчики бы замёрзли насмерть.

Рано утром, пока ещё солнце не раскалило пески, тронулись в путь.

Но чем выше вставало солнце, тем сильнее Принца мучила жажда.

— Датен, держи мою бутылочку, — не выдержал страдания друга Крит.

— Нет, я потерплю!

— Возьми, тебе совсем плохо!

Принц хотел отпить всего лишь глоток, но мигом опростал бутылочку и тут же ужаснулся:

— Крит! Ты ведь не сделал и глотка!

— Ничего, Датен, я в порядке, — успокоил друга Крит.

Но без воды дальше идти стало невозможно.

Принц едва брёл, и Крит вёл его, подхватив под руку.

Но вот и стойко державшегося Крита сморила жара. Он начал выдыхаться, а затем они с Принцем повалились на раскалённый песок.

— Сейчас…только чуток… отдохну, — чуть слышно прошептал Крит.

Всё поплыло перед глазами мальчиков, и они погрузились в дремоту.

Сколько прошло времени, неизвестно, но вдруг раздался топот копыт!

А потом Принц почувствовал на губах воду!

— Ваше Высочество, просыпайтесь! — окликнул его знакомый голос.

Принц с трудом разлепил сухие веки, а это Алекс, с головой укутанный в халат, верхом на двугорбом верблюде!

— Скорее садитесь на верблюда и скачите к финишу.

— Да, Датен, это правильно, — согласился Крит. — Если ты не сдашь урок, то впервые получишь двойку!

— А вы что же, получите двойку? — спросил Принц.

— А-а, — махнул рукой Алекс, — меня всё равно выкинут из школы за три двойки подряд, ничего страшного.

— А я ничего, переживу, — серьезно сказал Крит. — Но если ты получишь двойку, это ужаснёт всех.

— Нет, ребята. — Голос Принца был твёрд. — Я не хочу, чтобы ты, Алекс, был отчислен из школы. Да и тебе, Крит, не стоит получать плохую оценку. У меня к вам одна лишь просьба: соберите всех ребят и выведите их из пустыни!

— А как же ты, Принц? — спросили Крит и Алекс хором.

— А я получу двойку, — спокойно молвил Принц и закричал: — Проиграл!

В то же мгновение пески поглотили его, и он очутился перед ошарашенным профессором Глобусом.

* * *

— Принц получил двойку! — Новость обежала весь свет.

— Это всё из-за общения Принца с обычными детьми! — был уверен Коврик.

— Мне кажется, это всё Крит, он плохо влияет на Принца! — сказал с укором Мешок-Хитростей.

И только Принц знал, что, проиграв в тот день, он выиграл.

* * *

— …Датен! Так что же случилось? — строго повторил Мешок-Хитростей.

Рядом словно застучали молоточком — так громко билось сердце Алекса.

— Я… я хотел помыть доску, но поскользнулся и упал! — придумал Принц.

Имет внимательно посмотрел на него:

— Будь в следующий раз внимательнее!

— Почему вы не выдали меня, Ваше Высочество? — удивился Алекс, подойдя к Принцу после уроков.

— Всегда хотел побывать в настоящей драке, — улыбнулся Принц. — Поклянись, что будешь хорошо учиться!

— Так, я, пожалуй, лучше отправлюсь в тюрьму, — расплылся в улыбке Алекс, обнажив зубы, напоминавшее клавиши пианино. — Ладно, так и быть, возьму грех на душу и буду хорошо учиться…

— И ещё помиришься с Критом! — добавил Принц.

— А чего он сразу драться? — насупился Алекс.

— Да ты же хотел Хельдом вытереть доску! — воскликнул в гневе Крит. — Я что, должен был на это спокойно смотреть?

— Да не хотел я вытирать им доску, а только припугнуть, чтобы не ходил грязнулей! — ответил Алекс, потирая синяк, распустившийся пышным бутоном. — А ты сразу в драку!

— Тогда прости и не держи на меня зла, — протянул ему руку Крит.

— По рукам!

И мальчики пожали друг другу руки.

— Хельд, а на что ты тратишь деньги, что тебе дают? — не удержался от вопроса Принц.

— Покупаю корм для бродячих собак, я их очень люблю, — скоромно и чуть слышно ответил мальчик.

Принца так растрогала доброта мальчика, что после уроков он, Крит и Хельд отправились на рынок и купили ему новую мантию, рубашку, брюки и сияющие лаком сапоги.

А спустя час, из салона красоты тетушки Амбросио вышел голубоглазый блондин, на которого оборачивались все девочки Зии. Никто и не признал бы в нём Хельда — Замарашку.

Алекса тоже с того дня было не узнать! Он, как и обещал, «взял грех на душу» и стал прилежно учиться.

Глава 13. Общий консилиум острова Врачей

Было глубоко за полночь, Принц читал книжку, а вот Криту не спалось.

Сегодня, исследуя залы Короля-Дворца, он обнаружил странную надпись:

— Тебе не кажется это необычным? — спросил он друга.

— Ничего странного, — ответил Принц. — Летом не сезон, потому Театр и закрыли.

— Но можно же устраивать представления для детей! — не унимался Крит. — Нет, Датен, я чую, что-то тут не так!

— Вечно ты всё усложняешь, — махнул рукой Принц.

Что-то яркое блеснуло за окном, Крит аж подскочил.

— Это кометы падают, — зевнул Принц. — За этот месяц уже в третий раз. Пора ложиться спать — завтра в школу!

— Спокойной ночи! — сказал Крит. — Мне что-то не спится.

— Меньше сладкого надо есть, — лукаво улыбнулся Принц. — Не знал, что ты такой сластёна! Уже дважды ты умудрился съесть все сладости, что мы припасали в школу.

— Я?! — удивился Крит. — Я не ел сладкое. Тем более втихаря! Я думал, это ты всё слопал!

— Да брось, — засмеялся Принц. — Раз съел, так на здоровье!

— Да клянусь, что не ел! — вспыхнул Крит.

— Ладно, я спать, да и ты не засиживайся!

Принц сомкнул веки, и им овладела сладкая дремота.

А вот Криту не спалось.

«Странно всё это, — стучал молоточек сомнений в его голове, — после реставрации Короля-Дворца закрывают Театр. Кометы пролетают за окном, а ещё и сладкое уже второй раз пропадает за месяц».

Но объяснить эти странности Крит не смог, и его сморил сон.

Криту снились лошади.

Живя в Эрае, он любил ухаживать за королевскими скакунами: расчесывать их пышные гривы и хвосты, счищать пыль, кормить с ладони свежими овощами и фруктами.

А особенно Криту нравился скакун Сахарок. Он обожал сладкое, и Крит таскал ему с кухни разные вкусности.

Вот и сейчас перед конём лежала целая гора сладостей.

— Ох, как вкусно! — радостно заржал Сахарок. — Съем-ка я ещё пару килограммов конфет!

— А ну, хватит хрумкать сладкое! — закричал на него Крит. — Зубы испортишь!

— Тогда один пончик проглочу, и всё! — ответил конь и разом проглотил дюжину сочных пончиков.

— Прекрати есть сладкое, я тебе говорю! — потребовал Крит. — Вот же обжорка! Хватит уплетать!

Но хруст становился всё громче, и Крит в гневе подскочил к коню…

* * *

И тут Крит проснулся и обомлел!

У стола стоял белоснежный конь… с рогом во лбу, грива и хвост были из чистого серебра, а ноги — из дерева.

Существо с превеликим удовольствием уплетало сладости, которые Крит припас для Принца.

Сначала мальчик оробел, но, увидев добрые голубые глаза коня, успокоился.

— Вы… вы кто? — прошептал Крит, прижав указательный палец к носу и кивнув на сладко посапывавшего Принца.

— Ох, простите! — растерялось существо. — Я такой отчаянный сластёна, что стоит мне учуять запах печёного, шоколада и прочего, как теряю голову!

— Ничего страшного, Принцу полезно есть меньше сладкого.

— Меня зовут Герцерот, я единорог богини Анеит! — представилось существо.

— Очень приятно познакомиться. А что тут делает богиня Анеит? — насторожился Крит.

— Королю-Дворцу снова стало плохо, — пояснил единорог. — Уже в третий раз за этот месяц… Правда, Анеит попросила меня стоять у дверей Театра, но я, как учуял запах сладкого, так копыта сами понесли сюда, — виновато склонил голову единорог.

— Угощайтесь, — предложил Крит и придвинул к единорогу булочки с вишней, эклеры, крем-брюле и много чего ещё.

— О, вы очень добры! — обрадовался единорог и принялся уминать вкуснятину.

— Я прошу прощения, — спросил Крит, когда единорог проглотил последнюю дюжину зефиров, — у вас деревянные ноги и серебряная грива, и хвост! Это так необычно!

— У всех единорогов золотые ноги, серебряная грива и хвост. Но в Первую войну нечисть отрезала их. И если грива и хвост спустя время отрасли, то ноги помогла отрастить богиня Анеит с помощью Лекарского дерева.

— А что это была за Первая война? — спросил Крит.

— Это была ужасная война Пяти королевств и Независимых территорий с войсками нечисти, — ответил единорог. — Она шла на земле, под водой и на небе.

— Но всё, что связано с войной, держалось в строжайшем секрете, а почему вы мне так спокойно рассказываете? — удивился Крит.

— Мы, единороги, говорим только правду, — ответило существо.

— Тогда скажите мне честно: Король-Дворец… умирает?

— Да, — кивнул единорог. — Перед приездом сюда как раз собирался Всеобщий Консилиум по вопросу того, как поступить с Веором.

— Интересно, как он прошёл?

— О-о-о! Это надо было видеть! — Единорог в возбуждении застучал копытами. — Никогда ещё среди врачей не кипели такие страсти!

— Так что же там было? — в нетерпении спросил Крит.

— А вот что! — изрёк единорог, и из его рога полились лучи прямо на белую стену.

И Крит увидел большой зал и много девушек и женщин, а рядом с ними сидели бородатые крепыши невысокого роста…

— Чтобы вы не гадали — это гномы-санитары, — пояснил Герцерот, — а рядом с ними — лекарские кошки и котята, собаки и щенки, кролики и дельфины. А ещё в зале много хомячков, морских свинок и шиншилл, но вы их не видите.

Посреди зала возвышались огромные каменные весы, а на двух чашах, одетые в мантию, стояли две женщины.

Одна из них, красивая блондинка с милой родинкой на левой щеке и длинными вьющимися золотистыми локонами, была одета в серую мантию. Она пытливо осматривала зал серыми глазами и нервно поправляла волосы. Криту стало не по себе, когда жрица взглянула сквозь него.

— Это богиня Анеит? — спросил Крит. — Я и ребята очень благодарны ей за мази, что она давала нам.

— Нет, это жрица Лаусара. Анеит — брюнетка, та, что рядом. Ты глянь, какая она красивая, просто… у-у-ух!

Одного взгляда на Анеит было достаточно, чтобы понять восхищение единорога.

Это была высокая женщина со спокойной величественной статью. Её длинные чёрные волосы резко контрастировали с белоснежной мантией. Внимательные чёрные глаза изучали каждого присутствующего.

Собрание что-то бурно обсуждало — скорее всего, по какому поводу все тут собрались.

Пробили часы, и Анеит, подняв руку, обвела собравшихся глазами и громко произнесла:

— Друзья! Мы собрались здесь сегодня на Общий консилиум, чтобы обсудить нашего пациента — Веора, он же Король-Дворец. Инициатор консилиума — жрица Лаусара. Пусть она и начнёт.

— Дорогие мои, — начала жрица неуверенным голосом, — все мы знаем, что наш друг, Король-Дворец, умирает от старости. И мы как врачи обязаны помочь ему прожить как можно дольше! Ведь чем он дольше проживёт, тем больше добрых дел совершит!

— Правильно, Лаусара! — пробежало по рядам.

— Так и есть!

— А как ему продлить жизнь?

— Но мы не можем сделать это без того, — продолжила жрица уже более уверенно, — чтобы открыть хранилище с книгами, где хранятся секреты приготовления эликсира молодости. Этот эликсир поможет продлить жизнь нашего славного друга!

Собрание забурлило.

— По правилам острова Врачей, открыть доступ к этим книгам можно только с общего согласия, — произнесла Лаусара, — если до замка, запирающего это хранилище, дотронутся все руки, лапы, клешни и плавники всех существ, что служат врачами и санитарами на нашем острове! Потому я прошу проголосовать: кто за то, чтобы открыть Закрытое хранилище и узнать рецепт омоложения?

Собрание зарокотало.

— На консилиуме не хватает десяти жриц и двадцати гномов — они сейчас на выезде у больных, — заметила Анеит.

— Это не проблема — кворум[12] будет соблюдён, — резко отрезала жрица. — Я изучила правила голосования на консилиуме.

— Я против начала исследования, — спокойно сказала Анеит.

Собрание на секунду стихло.

— То есть ты предлагаешь нам равнодушно наблюдать, как наш дорогой друг, Веор, будет медленно умирать и в итоге замрёт на веки? — Жрицу трясло от гнева. — Или мы начнем исследования способов омоложения и спасём ему жизнь? Кто за — опускайте свои камни в мою чашу!

И тут в воздух взмыло несколько тысяч камушков. Причем, разные по размеру, они были одинаковы по весу.

Чаша Лаусары стала стремительно наполняться и медленно перевешивать чашу Анеит, куда не опустили ни одного камушка.

Жрица, не скрывая торжества в глазах, взглянула на Анеит: ну что, мол, чья взяла?

Но богиня не повела и бровью, спокойно наблюдая за происходящим.

Ряды сидящих бурлили громче горного водопада, а чаша жрицы Лаусары почти перевесила чашу Анеит.

Проголосовали почти все, кроме стаи дельфинов, которые замерли с камушками в пастях и словно ждали чего-то.

И вдруг Анеит заговорила:

— Дорогие коллеги, как же легко играть словами! А под маской заботы и участия спрятать самые жестокие и подлые замыслы! Больше сотни лет назад исследования эликсира бессмертия уже велись. И их вёл мой… отец, Хиррон.

И изготовил он его для придворных Короля-Дворца, которые ещё до Первой войны начали искать способы бессмертия. Когда пришёл их час покинуть этот мир, прожив больше ста лет, они стали искать любые способы вернуть молодость! Я догадывалась, о чём будет консилиум, потому принесла заранее личные дела придворных, чтобы вы сами увидели, как элексир бессмертия повлиял на каждого из них!

И Анеит вытащила из карманов мантии шесть папок.

От них пахнуло таким смрадом, что все присутствующие схватились за носы.

— Картинки не передают запаха, — заметил единорог. — Но мы это сейчас исправим!

И тут Крит чуть не задохнулся от тяжелого душка — аж глаза кольнуло.

Жрица Лаусара презрительно сморщилась:

— К чему это, Анеит? Какое нам дело до событий столетней давности?

— А я сейчас поясню, какое, — спокойно ответила Анеит.

Камни перестали падать в чашу Лаусары.

— Давайте послушаем, что скажет Анеит, а проголосовать всегда успеем! — нервно рассмеялась жрица.

— Вот дело лекаря Виперы, — продолжила Анеит. — Главного врача Аверии. Первой красавицы и умницы, спасшей в свое время много жизней. Вот так она выглядела при жизни.

Анеит вытащила портрет пожилой женщины с седыми волосами. На её губах играла ласковая улыбка, в серых глазах горел веселый огонёк.

— А вот что с ней случилось после того, как она выпила эликсир бессмертия. — Анеит вытащила второй портрет.

— Мне кажется, никакой разницы между первым и вторым портретом нет, — присмотрелся Крит.

— Вам может показаться, что разницы нет, но вот увеличенный портрет Виперы.

Крит невольно отшатнулся: вместо доброй улыбки у Виперы был звериный оскал, глаза остекленели, на щеках выступили пятна синего цвета.

— Слабонервным рекомендую не смотреть на третий портрет пациентки, спустя месяц после приёма элексира…

Крит вздрогнул и побледнел от ужаса: на него смотрело полуразложившееся лицо, щеки уже провалились и виднелись челюсти.

В зале раздались женские крики, дюжина жриц упала в обморок.

— Что было с ней дальше, я не решусь показывать, даже у меня это вызвало шок. — Анеит сдула пыль с толстого журнала. — Интересно почитать и то, как эликсир поменял характер Виперы.

Читаем записи отца: «Наблюдения за пациенткой Виперой, главным врачом Аверии. Вторая неделя. Пациентка проявляет агрессию, не может пить воду. Приходится подмешивать ей яд аконита. Наблюдаю необратимые изменения в характере. Куда-то исчезла доброта, она думает только о себе. Ненавидит детей». И так далее. С остальными придворными Короля-Дворца было примерно то же самое.

Теперь вы понимаете, почему я против исследований? Это принесёт ужасные последствия, со временем превратив нашего доброго и справедливого короля в настоящего монстра! Вы также готовы проголосовать за открытие Закрытого Хранилища?

Вместо ответа камни стали стремительно перекочёвывать из чаши жрицы Лаусары к Анеит.

Жрица не верила глазам: победа уплывала у неё на глазах!

— Одним из ингредиентов эликсира, я знаю, были слёзы детей, — закричала она в бессилии. — Что же твой папаша не побрезговал брать детские слёзы?

— Тогда шла война и дети много плакали, — чуть слышно пояснила Анеит. — К тому же он думал, что творит добро…

— Мы тоже можем достать детские слёзы для эликсира Веора! — не сдавалась Лаусара.

— А знаешь, сколько слёз понадобится для этого? — резко спросила Анеит, отчего все аж подпрыгнули на местах.

— Сколько? — выкрикнула жрица.

— Две тонны детских слёз. Ты у нас, кажется, эээ… детский врач…

— Ради благого дела… — начала было Лаусара.

— Ни одно благое дело этого не стоит! — оборвала её Анеит.

— Да почему ты всё за всех решаешь? Они что, немые? Или твои рабы? — Жрица пылала от гнева и сжала свой посох.

— Анеит, а что ответил сам Король-Дворец? — решила сбавить напряженность жрица Фрия, лучшая подруга Анеит, женщина с огненно-рыжими волосами и зелёными глазами.

— Король-Дворец мой близкий друг. Когда я объяснила ему, что нельзя вмешиваться в законы природы, он согласился со мной. Он сказал, что прожил долгую и счастливую жизнь. И, самое главное, он спокоен за Принца, так как тот обрёл надёжных друзей и сможет справиться с правлением целым королевством.

— А я слышала от единорога Герцерота, что он просил, даже умолял тебя при очередном приступе боли затушить последнюю свечу. Почему же ты не выполнила просьбу умирающего?

— Потому что мы врачи, а не убийцы, — также спокойно ответила Анеит.

— А что скажете вы, гномы, вы тоже жители этого острова и лечите больных… Что вы скажете?

— Скажу так. — Вперёд выступил важный гном с ужасными шрамами на лице. Его звали Ликнар, он был санитарным гномом Анеит. Он погладил длинную бороду и продолжил: — Когда Анеит подобрала меня, истекавшего кровью и израненного, на поле боя, не боясь свистящих стрел и копии, я поклялся, что всегда буду предан ей. Потому я тоже против исследований!

— Да вы с ума сошли, — с досадой воскликнула Лаусара. — Вот ваша благодарность Королю-Дворцу за всю помощь, что он нам оказывал и оказывает?

— За этот год Веору было плохо больше тринадцати раз, — заметила Анеит (она говорила спокойно, но глаза готовы были рассмеяться), — и что-то ни разу ты не проявила желания поехать и хоть чем-то ему помочь. А тут вдруг такое… рвение. С чего бы это?

— Я не знала, насколько всё плохо, — начала было Лаусара.

— Или не хотела знать, ты ни разу не поинтересовалась даже, что с ним! — повысила тон Анеит.

— Ох, ну и Анеитушка, ну богиня, что сказать, — восхитился единорог Герцерот.

А жрица буквально кипела от гнева:

— Гномы Фроди и Гледи! Вы мои санитары! Почему я не вижу ваших камней?!

— Прости, Лаусара, но Анеит права, — развели руками два брата-близнеца.

— Герцерот, она ведь сейчас вспыхнет, придётся тушить, — усмехнулся Крит.

— Смотрите, что будет дальше, — засмеялся единорог, застучав друг об друга передними копытами.

Казалось, жрицу вот-вот охватит пламя.

Неожиданно из воды вынырнули дельфины и, окатив с ног до головы жрицу и успев подмигнуть Анеит, принялись складывать в её чашу свои камушки.

Жрица так сжала губы, что чуть не прокусила их до крови.

— Итак, уважаемые коллеги, — торжественно объявила Анеит, — я выношу вердикт: мы и дальше облегчаем Королю-Дворцу боль, но не ищем способы бессмертия.

Зал зааплодировал Анеит.

А на лбу жрицы вздулись вены, она раздувала ноздри, лицо перекосила гримаса ненависти:

— Опомнитесь вы же губите Веора! Убийцы! — Прокричав это, жрица бросилась вон из зала.

— Лаусара? — окликнула её Анеит.

— Что? — резко обернулась жрица.

— Я как раз сейчас еду к Веору. Поедешь? Он вновь послал за помощью…

— Нет! — гаркнула жрица и, сверкнув глазами, умчалась прочь.

— Тогда постирай хотя бы свою мантию. Почему она у тебя не белая, а серая? — крикнула ей вслед Анеит и наотмашь закрыла папку с материалами, а жрица при этом схватилась за щеку, словно ей отвесили звонкую пощечину.

Однажды, в приступе гнева, Кеин заехал Криту по уху, и тот потерял на неделю слух. Но мальчик быстро научился читать по губам.

Потому он без проблем прочёл фразу, которую чуть слышно прошептала жрица Лаусара: «Ненавижу всех вас».

Глава 14. Ссора

Тёплый сентябрьский день. Принц и Крит возвращались на Радуге из Школы-для-девочек-и-мальчиков в стеклянном шаре.

И вдруг, на самой высоте, Крит дёрнул Принца за рукав алого камзола:

— Глянь, как много карет собралось у Хрустального замка!

В самом деле, вся аллея была забита каретами разных форм и размеров. По внешнему виду было понятно, откуда прибыли гости.

Каменная карета в виде цветка лотоса — из Берд-Зории, в виде оскаленной львиной пасти — с острова Животных, карета из разноцветных перьев — с острова Птиц, та, что по форме напоминает бутон, — с острова Растений, с прозрачными крыльями — с острова Лапигов.

Карета богини Анеит была опоясана огромной зелёной змеёй и запряжена белыми единорогами.

Но больше всего Криту и Принцу понравилась карета в виде пушечного ядра с фитилём (причём зажжённым) — пиратов с Дрянной Бухточки.

— Что же, интересно, заставило всех правителей собраться в Зии? — удивился Принц. — Сколько помню, разом никогда не съезжались.

— Должно произойти что-то важное, — заметил Крит.

Стеклянный шар опустился на пороге замка. Там их ждал Коврик.

— Принц, прошу вас, ведите себя как можно вежливее с гостями.

— Хорошо, Коврик, — пообещал дворецкому Принц и вместе с Критом уже хотел войти в замок.

Но Коврик встал на их пути:

— Извините, Ваше Высочество, но Крит не может присутствовать на важном обсуждении — он простолюдин.

— В таком случае я без него не пойду, — подытожил Принц.

— Хорошо, проходите, — проворчал Коврик, — но я спрошу разрешения у Короля-Дворца!

Мальчики проследовали в Тронный зал. Там уже собрались гости и очень громко общались меж собою.

Стоило только ребятам войти, как тут же раздались аплодисменты:

— Друзья! — произнёс чей-то могучий голос. — Давайте поприветствуем Принца, который спас сирот от душегубов!

Принц трижды поклонился гостям, а сам незаметно глянул на Коврика, который что-то говорил Королю-Дворцу. Тот отрицательно помотал головой-башней. Надо было что-то предпринять, и Принц громко объявил:

— Спасибо, дорогие гости! А вот и один из спасённых — Крит. Если вы не против, я хочу, чтобы он остался на собрании.

Король-Дворец хотел возразить, но гости опередили:

— Пусть остаётся!

Король-Дворец обжёг мальчика гневным взглядом, но Принц сделал вид, что ничего не заметил.

Крит не знал никого (кроме богини Анеит) из собравшихся, и потому попросил Принца:

— Расскажи о каждом госте, пожалуйста.

— Конечно, — ответил Принц. — Вот этот рыжий одноглазый верзила — правитель Дрянной Бухточки, его зовут Генмор, рядом с ним — коренастый силач с чёрной, как смоль, бородищей — Берд-Зор, король Берд-Зории.

Борода пирата Генмора была настоящим произведением искусства! Она напоминала огненно-рыжий фрегат, причём с фок-, грот- и бизань-мачтами, отверстиями для пушек и свисающими по бортам шлюпками!

— Ну, а красный цветок в горшке — это Лилия, правительница острова Растений? — предположил Крит.

— Всё верно, рядом с ней сидит лев с огненной гривой — правитель острова Животных — Ундж. Белоснежный орёл — правитель острова Птиц, его зовут Симург.

— А этот человечек с прозрачными крыльями за спиной — это эльф? — уточнил друг.

— Это лапиг, — поправил Принц, — король Летающего острова. Его имя — Бригар. Лапиги выглядят как дети, но недооценивать их нельзя. Силы они невиданной, а как воины просто отличные. А женщина с чёрными волосами и в белой мантии — это…

— …богиня Анеит, — закончил Крит.

— Ты знаком с ней?

— Н-нет, — ответил уклончиво Крит.

— Да, это богиня Анеит. Не будь её волшебных мазей, вы бы выздоравливали долго.

— У неё печальный вид, — заметил мальчик.

— Да, её называют Грустная Богиня. Но из-за чего, не знаю, — ответил Принц.

Гости нетерпеливо перешёптывалась друг с другом, а Король-Дворец, нахмурив брови-козырьки, посматривал на часы.

— Кеин с приспешниками запаздывает, — с укором закатил глаза Принц.

Ожидание затянулось на полчаса, и наконец Король-Дворец произнёс:

— Короли Кеин, Сколль и Эреб опаздывают, потому начнём без них.

— Друзья мои! — начал Веор. — Как вы знаете, близится великий День Победы сил Добра над нечистой силой! Ровно на день Хранилище Воспоминаний будет открыто, и население наших стран вспомнит о Первой войне.

— Я бы предложил вообще не закрывать Хранилище Воспоминаний, — вставил Мешок-Хитростей. — Жители должны помнить, что их предки завоевали им право на счастье и мир.

— Понимаю тебя, Имет, — отозвался Король-Дворец. — Но я хочу, чтобы покой жителей наших стран ничто не тревожило. Потому после праздника мы вновь запечатаем Хранилище, и народ всё забудет.

— Страшной была та война, — продолжал он. — Силы Добра и Зла бились на земле, воде и небе. Тяжелее всего приходилось нам на Земле — несметные полчища врагов смогли завоевать все королевства, кроме Берд-Зории, и осадили Зию. Но когда казалось, что всё кончено, мы собрались с силами и наголову разбили врага.

— Принц, король что-то скрывает, — прошептал Крит.

— Что именно? — тихо спросил Принц.

— Что помогло так быстро избавиться от врагов? И куда делась оставшаяся нечистая сила?

А Король-Дворец продолжал:

— Потому я собрал вас здесь, чтобы посоветоваться, как мы отметим это великое событие?

Тут поднялся рослый мужчина с густой чёрной бородой — правитель Берд-Зор — и предложил:

— Я думаю, лучше всего праздник провести в Зии, в городе, где был разбит враг. А расходы поделим на всех участников!

— Верно, — хором одобрили правители.

— Друзья, — улыбнулся Король-Дворец. — Я ожидал от вас этого ответа, но готов предложить следующее: расходы берёт на себя Аверия. А с вас — посильная помощь!

— Тогда берд-зорцы привезут самые лучшие напитки! — пообещал Берд-Зор.

— А мы, пиратское отродье, привезём салюты, громкие хлопушки и прочие развлечения! — улыбнулся пират Генмор, подмигнув единственным глазом.

— Мы, лапиги, устроим ночное представление в Небе, — произнёс король Бригар.

— Я и мои жрицы будем смотреть, чтобы никто не переел и не перепил, — серьёзно сказала богиня Анеит.

— Мои подданные, цветы, украсят собою Зию, — заявила Лилия.

— Мы, звери, будем катать на себе всех желающих, — промолвил лев Ундж.

— А мы, птицы, полетаем с гостями в небе, — заверил орёл Симург.

— Ну, вот и отлично! — заключил Король-Дворец. — Праздник начнётся ровно в полдень и закончится в полночь! — Но тут он недовольно нахмурился: — Почему короли опаздывают?

И вдруг дверь резко открылась, словно от пинка ногой. В Тронный зал вошли трое юношей — короли Кеин, Эреб и Сколль. И вид у них был такой, будто их обокрали.

Да и внешне короли изменились до неузнаваемости!

У Кеина пропали уши, он больше напоминал змея: вертикальные зрачки, чёрный раздвоенный язык. Кеин не моргал, так как веки у него были прозрачными.

А король Эреб, едва перешагнул порог зала, как тут же влез под самый потолок и повис вверх ногами, словно настоящая летучая мышь!

Король Сколль же воровато оглянулся, ища где бы разлечься в лужице. В последнее время он всё больше напоминал свинью: ел только каштаны и желуди, поставив руки в корыто! Спать Сколль предпочитал в свинарнике, а не на пуховой королевской постели.

Следом ужом вполз Чистый советник Гнилон. В отличие от королей, он несколько раз поклонился до самого пола, показав меченый лоб (с родимым пятном, похожим на отпечаток каблука).

Король-Дворец и все собравшиеся возмутились поведением королей.

— Ваши Величества, — учтиво произнёс Король-Дворец, — мы приветствуем вас! Вы опоздали на Собрание, хотя я оповестил вас за неделю…

— Эта ваша Радуга — с-с-сущий идиотизм! — прошипел Кеин (как и все змеи, он был глух и читал по губам). — Она не появилас-с-сь! И нам пришлос-с-сь с-с-скакать во вес-с-сь дух! Магия почти покинула наши королевс-с-ства. — Помолчав, Кеин спросил небрежно: — А зачем нас-с-с вообще с-с-сюда позвали?

Король-Дворец, как и все гости, возмутился, но всё же с трудом сдержался:

— В пригласительном письме я подробно всё описал, но повторю ещё раз: близится День Победы, и нам нужно подумать, как отметить этот великий праздник.

— Да нам вс-с-сё равно, где и как его праздновать, — равнодушно произнёс Кеин.

Гости стали недовольно перешёптываться, Король-Дворец покраснел от гнева, но всё же спокойно ответил:

— Пока вас не было, мы решили, что праздновать будем у нас, в Зии…

— О, чудненько! — обрадовался Кеин.

— …расходы по проведению берёт на себя казна Аверии…

— Вообще здорово! — радостно перебил его Кеин.

— …от вас нужен только посильный вклад в праздник.

— Ой, мы бы рады внес-с-сти что-то в общее дело, да у нас-с-с ничего нет, — заканючил Кеин. — Казна пус-с-ста.

Гости возмущённо загудели.

— Ваше Величество, — прохныкал Гнилон, с опаской озираясь по сторонам. — Король-Дворец предложил хорошие условия — ну чего нам стоит принять участие?

— Не вмеш-ш-шивайс-с-ся в разговор, Гнилон, — резко осадил его Кеин. — Мы не так богаты, чтобы учас-с-ствовать в каком-то празднике.

— Это не «какой-то праздник», а великий День Победы! — не выдержал Берд-Зор, и его чёрные глаза заискрили гневом. — И на той войне погибло много эрайцев, аскенцев и рациев!

— То, что было с-с-сто лет назад, меня мало волнует! Пора забыть вс-с-сё и жить дальш-ш-ше! — нагло заявил Кеин.

Правители пришли в негодование, а ресницы-ставни Короля-Дворца нервно задёргались.

Но Кеин знал: никто его и пальцем не тронет, и распоясывался всё сильнее:

— Да и вообще, нам не хватает денег ни на что, казна пус-с-ста, — прохныкал Кеин. — Мы надеялис-с-сь, что вы окажете нам пос-с-сильную помощь…

— Значит, говоришь, у вас нет денег? — вмешался в разговор Мешок-Хитростей.

— Ну да.

— А что ты скажешь об этом? — И Мешок-Хитростей вытащил из себя кипу бумаг. — Знаешь, что это такое? Это расписки на постройку роскошных карет мастерам Сконту, Мотесу и Даймлу. Каждая такая карета стоит не меньше сотни аверьялов!

— Откуда они у тебя? — возмутился Кеин. — А, хотя теперь понятно, что ты разнюхивал в моём дворце, когда приехал вмес-с-сте с-с-с Принцем на бал.

Но Мешок-Хитростей пропустил издёвку мимо ушей:

— Так что как минимум деньги на кареты у вас есть.

— Вам помогает Магия, так что вам и работать ос-с-собо не нужно, а наш-ши края она покидает!

Мешок-Хитростей закипел:

— Потому что вы вконец обленились, забросили поля, кузни, а Магия не потакает лени!

— То ес-с-сть мы не получим от вас-с-с деньги? — спросил Кеин.

— Нет. Какой от них толк вашим народам, если их жизнь хуже, чем у животных на фермах Аверии?

— Вы на нас-с-с ополчилис-с-сь! — закричал Кеин. — Ведёте с-с-слежку, воруете в моём дворце рас-с-спис-с-ски! А из вас-с-с, правители, никто даже на мой день рождения не приехал!

— Ехать к тебе на день рождения? — возмутилась, ещё больше покраснев, Лилия. — Ты написал приглашение на топоре! И это нам, растениям, ненавидящим всё, что рубит!

— А мне ты отправил предложение в бутылочке из-под яда, — с укором произнесла богиня Анеит, а две каменные змеи на её посохе в гневе зашипели.

— А нам — на оторванных крыльях бабочки, — обиженно откликнулся лапиг Бригар, и его прозрачные крылья затряслись от бешенства.

Генмор был настолько взбудоражен, что канониры на его бороде зажгли фитили и готовы были дать залп из всех шестидесяти пушек фрегата.

Поднялся возмущённый гул. И тут Принц, который хотел, чтобы воцарился порядок, мирно заметил:

— Но ведь я недавно заплатил за трёх ребят девятьсот золотых — они-то у тебя остались?

— А ты вообще помолчи! — закричал, брызжа слюной, Кеин. — Вс-с-се твои аверьялы бес-с-следно ис-с-счезли! С-с-сначала понемногу, а потом вдруг разом ис-с-спарилис-с-сь девятьс-с-сот аверьялов!

«Теперь понятно, откуда появились деньги на Школу-для-девочек-и-мальчиков!» — с усмешкой подумал Принц, а Крит прикрыл рот, чтобы не расхохотаться.

— Я только зря повёлс-с-ся на твоё предложение! — бушевал Кеин. — Ты обвёл меня вокруг пальца, жалкий обманщик!

— Не смей оскорблять моего сына, ничтожный червь! — зарычал, словно лев Ундж, Король-Дворец.

А правителей словно прорвало:

— Ты не король, а зарвавшийся мальчишка!

— Совсем обнаглел!

— Нужно осадить наглеца!

Кеин, услыхав это, стоял, словно громом поражённый.

— Что?! — бешено закричал он. — Вы пос-с-смели ос-с-скорбить меня?

— Да! — воскликнули все, кроме Крита, который дал слово вести себя тихо (хоть один день).

— В таком с-с-случае я объявляю Подвес-с-сной турнир! — объявил Кеин. — И с-с-сам выберу с-с-себе обидчика!

— Да, как тебе удобно — мы ждём с нетерпением! — ответили все хором.

Вот тут-то Кеин и струхнул — кого выбрать в соперники? О пирате Генморе и Берд-Зоре и говорить не стоит — одним ударом сбросят вниз. Лев Ундж и орёл Семург — если дунут, то за милю отлетишь. Хрупкие с виду Лилия и Анеит — не дело: если победишь — засмеют, а если проиграешь, то навек покроешься позором. Может, лапига Бригара вызвать на турнир? Ростом с ребёнка, явно и силёнок столько же…

Но правитель лапигов, словно угадав мысли Кеина, виртуозно пожонглировал мечом и по рукоять вогнал его в каменный пол. Воинственный пыл Кеина разом испарился.

— Ну что, Ваше Величество, мы ждём, — с издёвкой напомнил Берд-Зор.

Кеин мрачно обвёл взглядом присутствующих, и тут на него снизошло озарение (недаром он внимательно изучал правила турнира).

— Учитывая, что я могу выбрать любого из вас-с-с, — торжественно произнёс он, — то я выбираю… Крита!

Все ахнули от неожиданности.

— Крит тебя не оскорблял! — с негодованием прогрохотал Король-Дворец. — Выбери любого другого!

— Нет, я выбираю его, — усмехнувшись, ответил Кеин. — Я с-с-слышал его голос-с-с.

— Да, Ваше Величество, и я слышал, — сладко пропел Гнилон, а Эреб и Сколль яростно закивали головами.

— Ты специально выбрал самого беззащитного! — возмутился Король-Дворец.

Тут Принцу показалось, что Крит закусил губу, чтобы не засмеяться.

— Вы же не будете нарушать правила, — продолжал издеваться Кеин. — Так что прошу на улицу!

Гости печально посмотрели на Крита. Мальчик выглядел бледным, его трясло от страха. Но Принцу — опять ли показалось? — что в его глазах проблеснули задоринки, а в уголках рта затаилась усмешка.

— Ах, я несчастный! — воскликнул Крит, театрально схватившись за голову. — Мне не одолеть вас, Ваше Величество!

Кеин прямо-таки просиял.

* * *

Все гости вышли на лужайку перед Хрустальным замком. Платформа была готова для Подвесного турнира.

Его правила были просты: участники должны на высоте трёхсот футов сразиться на мечах. Тот, кому удастся столкнуть противника вниз, выигрывает.

Правда, было ещё одно условие — во время поединка нужно было обрубить три верёвки с корзинками, в которых сидели друзья соперника. И не дать ему обрубить верёвки с тремя корзинами своих друзей.

Кеин приказал, чтобы в три корзины залезли Эреб, Сколль и вежливо отказавшийся от участия Чистый советник, которого всё-таки запихнули силком.

На стороне Крита вызвались участвовать Принц, Диана и Торрен. И опасность падения с такой высоты в болотную жижу нисколько их не остановила.

Что удивительно, даже осторожный Король-Дворец не был против.

Крит и Кеин поднялись и встали на широкой доске друг против друга. В их руках были длинные мечи.

Кеин был похож на кровожадного волка, а Крит — на несчастного ягнёнка, которого вот-вот поглотит ненасытная утроба.

— Раз… два… три! Начинайте поединок! — взволнованно объявил Коврик.

— Я пор-р–рву тебя в клочья! — рявкнул Кеин и сразу набросился на Крита.

Все в ужасе зажмурились в ожидании неминуемого падения, но мальчик играючи отразил выпад!

Уверенность Кеина малость поубавилась.

Гости восхищённо захлопали в ладоши.

— Молодец, Крит! Так держать! — радостно крикнул Принц.

— Ваше Величество, мы в вас верим, — неуверенно проблеял Чистый советник.

Кеина такая поддержка только взбесила.

— Провалис-с-сь, мерзавец! — зашипел он и обрушил на мальчика новый град ударов.

Но Крит, смеясь, легко отражал их, при этом не особо уставая.

— Отпускайте корзины! — радостно скомандовал Коврик.

— О Демиург! — пискнул Гнилон.

Его опасения оправдались: стоило только рядом с Критом оказаться корзине короля Сколля, как Крит изящно взмахнул мечом, и в следующее мгновение король полетел вниз, оглашая округу всем запасом бранных слов. Сквернословие смолкло, когда он погрузился в болотную тину. Вынырнув, Сколль блаженно захрюкал.

Кеин совсем сник — он привык побеждать только слабых, а этот несносный мальчишка не уступал ему в технике… И что самое ужасное, просто издевался над ним! Да к тому же у всех на виду — пару раз меч Крита едва не срезал прядь волос Кеина!

Кеин испугался, что проиграет и упадёт в жижу. И начал допускать ошибки, перепутав корзины Торрена и Эреба.

— А-а-а! — заорал от страха король Рации и, яростно бранясь, плюхнулся в лягушатник.

И тут Кеин понял, что это конец. Он почти выдохся и мог протянуть ещё минут пять. Потому, чтобы получить хоть какое-то удовлетворение, он решил скинуть корзину Принца. Как попало отбивая выпады Крита, он только и ждал удобного момента.

Но этот нехитрый ход Крит разгадал быстро. Стоило корзине Принца приблизиться, как он делал опасный выпад, и Кеин упускал возможность.

Однако вот корзина Принца оказалась совсем рядом, и Кеин уже взмахнул мечом… Но тут солнечные лучи ослепили его — это Крит подставил под них свой меч, и Кеин от злости принялся махать мечом куда попало.

Когда он вновь смог хоть что-то увидеть, то успел заметить, как вниз тормашками летит Гнилон.

— Вашество, вы победите! — успел прокричать тот, и вот уже золотые сапожки советника скрылись в болотной жиже.

Кеин был так подавлен, что Криту не составило труда выбить меч из его рук.

— Ты жалкий раб, — прошипел Кеин, — и не тронешь меня, с-с-своего хозяина.

— Не трону. Ты сам спрыгнешь вниз, — насмешливо произнёс Крит.

— Не с-с-смей! — в страхе закричал Кеин.

Но Крит засмеялся и взмахнул мечом.

А уже в следующее мгновение, оглашая округу матерной бранью, вниз летел Кеин.

— Чтоб вас-с-с! — проревел он, и болотная жижа с хлюпаньем поглотила его.

И тут раздался такой громоподобный хохот, что, казалось, хлынет ливень!

Но он сразу смолк, когда из тины вылезли проигравшие. Как побитые собаки, облепленные тиной и зарослями, они поплелись к лошадям.

Но бедные кони рванулись прочь от хозяев.

— Ах ты, тупая кляча! — заорал в досаде король Эреб и пнул со всей силы коня по крупу…

Конь заржал от боли, подскочил и лягнул Эреба задними копытами, отчего тот отлетел в бассейн с тиной.

Но тут все сдержались и не засмеялись. А богиня Анеит даже бросилась к Эребу на помощь, но тот грубо отпихнул её.

В гробовой тишине четверо всадников вскочили на коней и умчались прочь.

А им вслед раздался такой хохот, что его услышали и в Младшей, и в Старшей башне[13].

* * *

Всадники скакали, не останавливаясь. Позади осталась Зия, замелькали ухоженные пшеничные поля. Но всадники и не думали о привале. Лошади покрылись пеной и тяжело храпели.

— Вашество, давайте хотя бы на пять минут сделаем привал — мы загоним коней насмерть! — умолял Гнилон.

— Молчать! — прошипел Кеин и нещадно хлестнул коня тяжёлой свинцовой плетью.

У границы с Эраей, едва доскакав до таверны «Игривый пони», кони как по команде рухнули наземь, едва не подмяв под себя всадников.

— С-с-свежих коней, бездельники! — рявкнул, сверкнув глазами, Кеин на сонных стражников.

Те мигом подали новых коней, и всадники понеслись дальше.

Вот и дорога на Раттар. Гнилон и короли уже приготовились свернуть на повороте.

— С-с-скачем прямо! — скомандовал Кеин. — До Великой Туманности! Ну же, дохлятина! — ругнулся он и больно хлестнул коня, но тот быстрее скакать не стал.

— Ваше Величество, зачем мы скачем к Гранд Небелу? — удивился Гнилон.

В ответ над его головой просвистел кнут — не будь Гнилон карликом, ему бы пришлось несладко.

Больше никто не смел возражать королю.

Дорога уходила далеко в густой лес.

С галопа кони перешли на рысь, а потом и вовсе на шаг.

— Жалкие клячи, — злился Кеин и нещадно хлестал вороного коня.

Великая Туманность огромной белой стеной вырастала перед ними всё выше и выше.

Наконец к вечеру они добрались до основания стены. Сплошная белая глыба до самых небес, от которой исходил пар, — вот что представляла собой Великая Туманность.

Едва остановившись, кони повалились наземь. Их бока мучительно вздымались.

Но Кеин не обратил на это внимание — его взгляд был устремлён на Великую Туманность. Он ощупал белую и холодную стену.

— Я взбешён! — шипел Кеин от злобы. — Этот Крит унизил меня перед вс-с-семи! Да и эти правители, фигляры проклятые! Было бы здорово им отомс-с-стить.

— Да, было бы неплохо, но как? — задумался Гнилон.

— Как ты думаешь, Гнилон, что за Великой Туманнос-с-стью?

— Не знаю, Вашество.

— Ты же мой с-с-советник, должен же ты хоть что-то знать! — раздражённо произнёс Кеин и повернулся к Сколлю и Эребу. — А вы что с-с-скажете?

— М-м-м, — промычали короли.

— Ясно, одно глухомычание, — сплюнул с досады Кеин и задумался. — Этот с-с-сарай, Король-Дворец, говорил о Первой войне Добра и Зла. На земле, воде и небе велас-с-сь она… И он не с-с-сказал, что ис-с-стребил всю нечис-с-сть, — значит, где-то она живёт?

Его рассуждения прервал Гнилон:

— Мой король, позволите слово молвить?

— Говори!

— У меня есть для вас две новости: одна хорошая, другая — не то чтобы совсем нехорошая…

— Давай с-с-с хорошей!

— Вам больше не нужно думать о деньгах.

— Отлично! — обрадовался Кеин. — А плохая?

— Вы банкрот, мой повелитель. В казне нет ни аверьяла. Если в течение трёх дней мы не вернём деньги за кареты и пышные балы, то всё имущество уйдёт с молотка. То же касается и королей Эреба и Сколля… А из-за ссоры с Королём-Дворцом мы больше не сможем получать по тысяче аверьялов каждый месяц на королевство…

— Проклятье! — взбесился Кеин. — Чтоб ему на части развалитьс-с-ся, этому Королю-Дворцу! Ненавижу его! Превратить бы вс-с-сю Аверию в пепел! А эту проклятую Берд-Зорию я с радос-с-стью с-с-сравнял бы с-с-с землёй! А Независ-с-симые Территории! У-у-у! — завыл он от ярости. — Проклятую Лилию я бы пус-с-стил на закладку для книг! Поганца льва — на коврик для ног! А орла — на перья для пис-с-сьма…

— Вашество! — вскрикнул Гнилон.

— Что ещё?

— Да вы разве не видите? — побледнел от удивления Гнилон. — Великая Туманность — она стала как будто прозрачнее!

— Что за чушь ты меле… — вспылил было Кеин, но и сам подпрыгнул от неожиданности. — А, и в с-с-самом деле! С-с-стена с-с-стала тоньше! В ней появилос-с-сь углубление!

— Продолжайте, на чём остановились! — нетерпеливо попросил Гнилон.

— Так нельзя больше жить, — бушевал Кеин, — нужно проучить этих недоумков! Обратить их земли в пепел и поработить!

— Мой король! — закричал Гнилон. — Стена — она тает на глазах!..

Кеин и сам уже видел — проход становился всё шире и выше.

— Вот бы найти, с-с-с кем наказать этих зарвавшихся наглецов! — добавил Кеин.

И в этот момент раздался треск, и открылся высокий и просторный проём, в котором стояло…

— Гос-с-споди, кто это? — затрясся от ужаса Кеин (Гнилон к тому времени куда-то исчез).

…огромное, мохнатое, пахнущее болотной тиной существо с большими глазами и торчащими из пасти острыми клыками.

Бурую шерсть покрывали крапинки седины. На косматой голове торчал один золотой рог, второй был срублен.

Но не было во взгляде чудовища угрозы. Оно с любопытством рассматривало трёх королей.

Молчание длилось довольно долго: короли так испугались, что замерли, не смея дышать.

Наконец чудовище заговорило (кстати, не особо страшным голосом):

— Кто вы?

— Я… я… король Эраи… — стуча зубами, произнёс Кеин.

— Эраи?! — вскрикнуло существо и, приблизившись к королю, внимательно вгляделось в него. — Да, похож. Прямо копия. А вы — короли Рации и Аскены!

— Эхм… эхм… — хором промычали короли.

Чудовище засмеялось:

— Жизнь — странная штука. Я столько времени ломала голову, как найти лаз в Великую Туманность, а в итоге… люди сами подсказали мне способ!

Но потом существо, словно спохватившись, продолжило:

— И, как я понимаю, вы ненавидите Веора и правителей Независимых Территорий?

К Кеину вернулся дар речи. Забыв о страхе, он с жаром произнёс:

— Мы явилис-с-сь, чтобы с-с-сообщить важную новос-с-сть — Король-Дворец хочет захватить земли нечис-с-сти!

— Что? Веор хочет напасть на нас? — не поверило существо.

— Да! Прямо с-с-сейчас к походу готовитс-с-ся огромное войско!

— Но зачем? — удивилось существо. — У нас же тут нищета и голод.

— А ему нужны рабы. Он впал в маразм! С-с-старик тронулс-с-ся умом!

На Кеина нашло вдохновение, он врал так, что вскоре сам поверил в свои же небылицы.

— Надо ос-с-становить Веора, пока не поздно! — с жаром добавил Кеин.

— Спасибо за то, что предупредили! — обрадовалось чудовище. — Мы, я вижу, союзники! Будем знакомы! Меня зовут Ера, я — правительница всей нечисти на Земле. Я, как вы видите, троллиха.

И она протянула огромную мохнатую лапу.

— Кеин! — с радостью пожал Кеин протянутую лапу.

— М-м-м, — протянули Сколль и Эреб.

— Очень приятно. А как зовут вашего «храброго» друга?..

— Гнилон, моя госпожа, — заискивающе пропел Чистый советник, словно вынырнув из-под земли, и поцеловал протянутую лапу. — Король-Дворец говорил, что вёл с вами долгую войну…

— Да, Сарайчик верно всё рассказал. Но за сто лет, что прошли с тех пор, многое изменилось. Нечисти расплодилось столько, что я уже ума не приложу, куда её девать. Но главное — чем кормить эту ненасытную ораву? И вы говорите, что Веор объявил нам войну?

— Да! Он тронулся умом и вот-вот двинет сюда своё войско!

— Что ж! — улыбнулась троллиха. — Я вижу, нам есть что обсудить. Прошу вас быть гостями в моём царстве Тьмы и Холода.

Глава 15. Тролляндия

Троллиха Ера была правительницей всей нечисти на Земле — такова была воля её отца Люцифера. Поэтому её владения включали все земли за Великой Туманностью. Думаете, троллиху это радовало? А вот и нет! Ведь завоевать уважение нечисти у троллихи так и не получилось — в Последней битве Король-Дворец отрубил один из двух её золотых рогов.

И нечисть за глаза посмеивалась над хозяйкой, называя её однорогой коровой. Ера знала об этом, но ничего не могла поделать. Даже самому грозному правителю не избежать насмешек народа!

Троллиха знала, что её терпят лишь потому, что боятся. Стоило кому-то возразить Ере, как на наглеца обрушивался многопудовый кулак хозяйки. Одного-двух раз хватало, чтобы понять: с Ерой шутки плохи. Но что будет, когда она одряхлеет? Страшно представить, что сотворят с ней враги!

А пока троллиха безвылазно жила в глубокой холодной пещере Мапертау. Свет она, как и все тролли, ненавидела. Её болотистая резиденция — Марры — была проклятой Богом землёй, где солнце летом плавило камни, а зимой от холода слова, чаще всего непечатные, замерзали в воздухе.

С каждым днём у неё прибавлялось хлопот: нечисти становилось всё больше, а еды всё меньше. Нечисть попрошайничала, занималась мелким грабежом и разбоем. Работать, понятное дело, никто не хотел. Впереди возникла угроза голода.

«Эх! — вздыхала троллиха. — За Туманностью богатые королевства и Независимые Территории — чего одна Аверия стоит! Сколько золота можно было бы урвать!»

И тут же нестерпимо болел отрубленный рог — пока у Короля-Дворца ОНО, о завоевании Аверии можно забыть.

Но была у Еры и радость — сын, троллёнок Ра. Как и мать, он был здоровый и сильный. Скоро ему должно было стукнуть сто лет, но от этого ума в его башке не прибавилось. Целыми днями он бродил по болотам и холмам, играл с приятелями и устраивал «веселья»: поджигал нечисти хвосты, пугал прохожих, кидался навозом. Однажды он затопил пещеру Мапертау, при этом едва не утонули все её обитатели, включая Еру. Тогда впервые терпение Еры лопнуло, и она высекла сына столетним дубом. Но у троллёнка был настолько густой мех и толстый зад, что боли от побоев он не почувствовал.

Но к порке троллиха прибегала редко. Ра прекрасно знал, что стоит только ему потешно повилять попой, скорчить невинную мордочку и сделать губки бантиком, как материнское сердце не выдержит.

— Ах, ты мой зяйка! — хлопала в ладоши Ера и закармливала троллёнка свежими пиявками и лягушками.

Пока Ра не исполнилось сто лет, за ним присматривала армия нянек. От греха подальше от них прятали верёвки, мыло и стулья.

Понятное дело, друзей у него было много — ведь у троллёнка можно и поесть, и вдоволь наиграться. Да и нечисть решала через Ра свои дела — он часто просил Еру помочь им в каком-нибудь (чаще всего денежном) деле.

Большую часть времени Ра проводил вне пещеры: в ней он задыхался от пыли и той злобы, что годами копилась в мрачных застенках.

От занятий колдовством у него выпадала шерсть и болели зубы. В конце концов, Ера велела прекратить обучение.

Раз в год троллиха с сыном объезжала всех родичей (говоря проще, нечего было есть). Родичи стонали от предстоящего визита, так как для них это означало, что все припасы будут уничтожены.

Особенно охал Трясинник, властелин болот:

— Скорее бы эти обжоры убрались — всех моих пиявок и лягушек слопают, га-а-ады!

Почему-то именно над Трясинником Ра издевался больше всего, заставляя властелина болот сидеть на углях и при этом улыбаться во всю пасть.

— Только пикни — и я велю отобрать все твои богатства! — ласково говорил троллёнок.

И Трясинник целый час сидел на тлеющих углях с довольным видом, а троллёнок катался по земле от хохота.

— Ну погоди, «зяйка», — шипел от злости Трясинник. — Попадись мне, я из тебя чучело сделаю и набью навозом!

В самом конце троллёнок устраивал феерический пожар, наводнение или просто ломал что попало.

Так что после их отъезда всё выглядело хуже, чем после трёх Первых войн подряд.

Ещё одной страстью троллёнка была дикая езда на кабанах. Прохожие разбегались врассыпную, заслышав издалека цокот кабаньих копыт.

Но встать на пути Ра никто не решался: все помнили случай, когда один молодой страж пытался остановить кабана, но тот втоптал его в землю. Виновным признали стража, а невинной жертвой — троллёнка.

Когда он толпами давил нечисть, Ера, понятное дело, ругала его, вопя на всю округу. Но жители прекрасно знали, что это так, для вида.

Так что троллёнку всё сходило с рук (простите, с лап).

А чего бояться, если ты — элитная болотная молодежь, а твой дедушка — сам Люцифер?

* * *

В тот день Ра с самого утра путался под лапами и, как всегда, безобразничал.

Ера была не в духе: в казне хоть шаром покати.

Верные слуги докладывали: грядёт голодный бунт:

Другой слуга писал:

Троллиха от последнего письма пришла в ярость, но таких шаек становилось с каждым днём всё больше — на всех лап не хватит.

Как ни суди, а если весь народ недоволен тобой, значит, дело всё-таки в тебе.

И тут троллёнок с визгом вбежал в зал и подпалил Ере хвост. Но эта шутка, раньше вызывавшая восторженный хохот, теперь взбесила троллиху. Влепив сыну затрещину, она дала ему такой пинок под зад, что он кубарем вылетел из комнаты и, словно мяч, покатился по коридорам пещеры, пока не вылетел на улицу.

Но Ра ничуть не смутился. Спокойно отряхнув пыльный толстый зад, он как ни в чём не бывало зашагал к болотам.

Мелодично квакали лягушки, солнце палило нещадно — одним словом, благодать, а не погодка!

И тут прямо перед троллёнком выскочил белый заяц! И, что особенно странно, голова у него была повёрнута назад!

Показав троллёнку язык, косой задал стрекача. Это раззадорило Ра, и он погнался за зайцем.

Тролли вообще-то бегают очень быстро: Ра давно уже должен был догнать зайца… Но тот оказался на удивление проворным — троллёнок ни на шаг не смог приблизиться к нему.

— От меня не уйдёшь! — кричал Ра, задыхаясь от бешеной погони.

Он не замечал ничего вокруг: мимо промелькнула каменистая долина, вонючее болото, потом речушка.

И вот показались серые холмы. В них было что-то жуткое и опасное. Но Ра без страха взбежал на самый высокий холм и оглядел окрестности.

Заяц исчез.

— Эй, где ты? — закричал троллёнок. — Я так не играю!

— Ра! — громко окликнул его мерзкий голосок.

— Что? Кто это? — испугался троллёнок. Голос исходил изнутри холма.

— Ра! Это мы, холмы Тщеславия!

Троллёнок так растерялся, что открыл пасть от удивления.

А противный голос продолжал:

— Ра, знаешь, кто твоя мать?

— Самая могущественная властительница! — гордо подбоченился Ра. — Ей принадлежит вся земля и те, кто её населяет!

— Как ты глуп! — засмеялись холмы. — Есть правитель во сто крат сильнее и могущественнее, а самое главное, богаче неё.

— И кто это? — удивился троллёнок.

— Король-Дворец, правитель Аверии. Он живёт за Гранд Небелом, и ему подчиняются все народы и королевства, — ответил голос и насмешливо продолжил:

— А знаешь, кто ты?

Троллёнок важно задрал голову и уверенно произнёс:

— Я самый сильный и умный!

— Нет, ты ошибаешься, — прогнусавил голосок. — Ты — тупой и никчёмный мальчишка, а вот принц Датен, сын Короля-Дворца, намного умнее тебя! Ты ему в подмётки не годишься!

Ра поник головой.

— А хочешь, Ра, чтобы Аверия и другие земли были твоими?

— Хочу, хочу, хочу! — заорал благим матом троллёнок.

— Тогда беги к матери и скажи, чтобы она готовилась к походу и завоевала эти благодатные земли!

Троллёнок, не дослушав до конца, уже летел на всех парах в пещеру.

— Мама, ты обманула меня! — завопил он с порога. — Там, за Великой Туманностью, есть королевство Аверия, и правит им Король-Дворец! А ещё у него есть сын, принц Датен! И он во сто крат умнее меня!

— Кто тебе это поведал? — побледнела троллиха.

— Я побежал за зайцем, оказался на холмах и услышал голоса… Нам нужно завоевать эти земли!

— Быть того не может! — воскликнула Ера и бросилась со всех лап к холмам Тщеславия. В несколько прыжков преодолев большое расстояние, она увидела страшное зрелище: у подножия холма лежали жестоко изрубленные тела стражников-темров. Их гигантские мечи и копья были изломаны и валялись рядом.

Ера не зря поставила охранять Холмы Тщеславия именно темров: эти существа могли только видеть, у них не было ушей, чтобы слышать. Это были исполины, лишённые разума, желаний, а главное, тщеславия, поэтому чары холмов Тщеславия не действовали на них.

— А ловушки? — спросила себя троллиха.

Но все жалящие колючки и гигантские комары лежали тут же, раздавленные.

— Кто же это сделал? — ужаснулась Ера. — Это конец! Ровно сто один год назад я так же оказалась на этих проклятых холмах и не смогла устоять перед чарами! С этого и началась Первая война. Они посеяли семена в сердце Ра, и теперь зёрна тщеславия будут расти в нём с каждым днём!

Схватившись за морду, она побежала обратно в пещеру.

Стоило ей переступить порог, как Ра завопил не своим голосом:

— Мама, давай завоюем Аверию!

— Да не ори ты, как мандрагора! — закричала Ера. — Даже думать забудь об этом!

Но Ра, словно в бреду, повторял одно и то же:

— Мама, нам надо завоевать эти земли!

Троллиха посмотрела на сына. Его безумные глаза остекленели, рот безостановочно повторял одно и то же. Чары всё больше овладевали им с каждой минутой.

И ни просьбы, ни плеть не могли помочь — троллёнок метался в бреду. Ему становилось хуже с каждым часом.

Он беспрерывно повторял слова:

— Аверия! Король-Дворец! Захватить!..

Лекари, созванные со всего света, пожимали плечами:

— Троллёнок под воздействием сильных чар! Мы бессильны помочь.

— Тогда на кой дьявол вы мне сдались?! — И одним ударом Ера обратила их в прах.

Правда, тут же пожалела о содеянном: лекари ведь оказались правы. Червь тщеславия будет грызть жертву, пока она не умрёт…

— Что же делать? — металась троллиха.

— Мама, мама, давай завоюем те земли, — уже не говорил, а хрипел Ра, выпучив белёсые глаза.

— Как же проникнуть за Великую Туманность? — в отчаянии спрашивала себя Ера. — Нигде нет об этом упоминания!

Она приказала сделать подкоп, но Великая Туманность словно росла из-под земли.

О стенобитном оружии не стоило и думать — оно рассыпалось на куски от одного удара об стену.

А троллёнок таял на глазах — вскоре от пышущего здоровьем полнощёкого сорванца остались только рожки, шерсть и кости.

— Мамочка, сделай же что-нибудь! — чуть слышно шептал он.

* * *

Ера забыла о еде, питье и сне. Как помешанная, она бегала вдоль стены и в бессилии колотила по ней лапами.

Шли дни, троллёнку становилась всё хуже. Он уже молчал и тихо умирал.

И вот на шестой день, когда троллиха совсем отчаялась спасти сына, она увидела, как напротив неё в стене появился проём, а потом послышались голоса.

Что было дальше, уже известно.

* * *

— Вы не представляете, как я вам рада! — ликовала Ера. — Теперь с вашей помощью захватить ненавистные земли будет гораздо легче! К тому же Веор первый готовится напасть на нас. Прошу, следуйте за мной!

В нос гостям ударила болотная сырость — погода в Тролляндии стояла дождливая и на редкость гадкая.

— Внимательно смотрите под ноги — долина кишит скорпионами и гадюками, — предупредила Ера.

Как ни странно, такая экзотика понравилась королям.

— Ого! Вот это да! Ничего себе! — только и слышалось ежеминутно.

Гнилон же подмечал иное. Опытному пройдохе оказалось достаточно беглого взгляда, чтобы убедиться — дела в Тролляндии шли из рук вон плохо: то тут, то там попадалась на глаза голодная и обозлённая нечисть. Она облизывала зубы, предвкушая вкусный обед, но Ера невзначай чесала пудовые кулаки, и аппетит у голодающих сразу же пропадал. Какое-то всеобщее запустение царило вокруг.

«Как у нас в Эрае! — усмехнулся про себя Гнилон. — Богатство всюду разное, а нищета везде одна!»

Пещера троллихи внешне напоминала огромную серую гору. В ней было великое множество тёмных коридоров, ходов, галерей, постоянно петлявших и уходивших глубоко вниз. Ера прекрасно видела в темноте, гости шли с факелами. Паутина, плесень и мох так и липли к одежде.

Троллиха между тем говорила:

— Я вас со своими гадёнышами познакомлю!

— Извините, с-с-с кем? — не понял Кеин.

— С придворными. Они все как один жулики и воры, так что с ними ухо востро! Всё ценное советую спрятать — потом не отыщете. А вот и первый паршивец, Арпад, казначей.

И гости увидели странное существо с до безобразия сморщенным лицом, съехавшим набок носом, проваленными глазами и ртом с острыми зубами-кинжалами.

Одет он был ещё более странно: в поношенную залатанную мантию, на ногах — порванные сапоги.

В костлявых пальцах Арпад сжимал зелёную шляпу для подаяния. На ней была написано: «Должен 1 000 000 тролляров».

Гости поморщились: от нечисти несло тухлыми яйцами. Аж в глазах зарябило.

— Что, крыса, опять казну разворовываешь? — рявкнула Ера.

— Да как вы так, моя госпожа, могли подумать?! — возмутился Арпад. — Да пусть у меня руки отсохнут и ноги отвалятся…

И тут же его руки высохли до костей, а ноги отвалились!

— А куда тогда делись десять мешков золота? — закричала Ера и, сорвав со стены огромную дубину, принялась лупить казначея.

Гости смотрели в ужасе, ожидая, что Арпаду придёт конец.

Но спустя пять минут, отряхнув помятый зад, Арпад хитро прищурил пустые глазницы и обратился с Кеину:

— А это… тут такое дело… Не займёшь тысячу золотых?

— У меня с-с-столько нет…

— Ну, а хотя бы дюжину? У меня… бабушка умерла! — И Арпад завыл в голос, а из его лукавых пустых глазниц градом полились слёзы.

— С глаз моих долой! — гаркнула троллиха. — Тебя послушать, так у тебя каждый день по бабушке умирает!

Арпад смылся.

Они прошли дальше и услышали крики, доносившиеся из одной из комнат:

— Дети, сегодня вы успешно сдали курсы мошенниковедения, обманологии и кражеведения!

— Это Апопир — главный воспитатель, — пояснила троллиха. — Эй, как успехи, светило образования?

Из комнаты вышло высокое седое существо, сплошь облепленное бумажками. Кеин чуть не засмеялся, прочтя одну из них: «Учу воровству, обману и шантажу — без моих знаний вам на свете не прожить!»

На носу у главного учителя были огромные чёрные очки.

«Отличник-зануда!» — первое, что подумал о нём Кеин.

Апопир вздохнул:

— Детишки усваивают уроки слишком быстро: уже воруют и лгут лучше меня!

— Деньги-то на месте? — усмехнулась Ера.

Апопир вывернул карманы.

— Пустые! — обрадовался он. — Урок по воровству усвоили на «отлично»! Значит, теперь в жизни точно не пропадут!

— Кстати, образование у нас бесплатное! — гордо заявила Ера.

— Я готовлю лучших воров! — важно заявил Апопир. — Гляньте на эту стену: тут самые отпетые мошенники, за поимку которых обещают большие награды, — все как один мои питомцы!

Они пошли дальше и услышали всхлипывания:

— Ой, как мне страшно, ой, только бы не было войны!

— А это кто? — спросил Еру Кеин.

— Это генерал Белумон. Отвечает за войска.

— Только бы не было войны! — слышался голос.

— Белумон, хватит от страха трястись! Познакомься лучше с гостями.

Из комнаты вышло толстое заплаканное существо с тёмными кругами вокруг глаз. На нём была треуголка и военный мундир. В лапах существо держало плакаты с надписями: «Нет войне!», «Я за мир! А вы?», «За мир во всём мире!»

На груди Белумона Кеин увидел медали и ордена: «За проявленную трусость», «За самое быстрое бегство с поля боя», «За взятие праздничного стола».

— Госпожа, — спросило существо, — а война будет?

— Будет! — рявкнула троллиха.

— Ах! — вскрикнул Белумон и, упав наземь, высунул набок язык.

— Вот дурень, словно опоссум притворяется мёртвым, — сплюнула троллиха.

Они пошли дальше и услышали:

— Подсудимый! Вы обвиняетесь в краже, разбое и грабеже!

— Ваша честь! Половину награбленного я отдам вам…

— Э-э-э… подсудимый оправдан из-за недостаточности доказательств!

— О, у Кутрубала, я вижу, сегодня рыбный день! — усмехнулась Ера. — Эй, ваша нечисть, как успехи?

Из комнаты вышло существо в огромном парике и судейской мантии. Больше всего запомнились Кеину пустые глазницы и заросшие мхом уши.

— Вершу суд, моя госпожа! Мне хоть и угрожают расправой, но живота ради справедливости не пожалею! — изрекло существо.

— Справедливостью надо делиться, — заметила Ера.

— Половина справедливости вас устроит?

— Сойдёт.

— А вы чего натворили? — обратился к Кеину Кутрубал: — Убили, ограбили, покалечили кого?

— Мы? — растерялся Кеин.

— Десять золотых, и вы оправданы, — перебил судья, и тут у него из-под мантии высунулась третья рука, причём так резко и неловко, что заехала Кеину в живот.

Кеин охнул от боли.

— Это наши друзья, — вставила Ера.

— Эх, перевелись нынче настоящие мерзавцы, — вздохнул Кутрубал и спрятал третью руку под мантией.

Они прошли дальше и услышали за дверью:

— Опять? Да ты издеваешься, горе ты лекарь? Ты во мне уже тридцать вещей оставила! Сначала зажимы, потом ножницы, затем иглы, коловорот, кусачки, долото, а теперь и молоток!

И из пещеры вылетел, звеня, словно мешок с монетами, рассерженный не на шутку толстый бес.

— Безобразие! — завопил он. — Уже месяц Випера не может вырезать мне аппендикс!

— Постой, болезный! — выбежало из каморки существо в белой врачебной мантии. — Раз у тебя в животе все мои инструменты, то плати за них!

С виду Випера была достаточно красивой, но, приглядевшись, Гнилон увидел, что кожа её дряблая и вся в заплатах. Потому Випера старалась, чтобы свет факела бил ей прямо в лицо.

А ещё по её телу ползали, злобно шипя, змейки.

— Ну как лечение? — поинтересовалась у неё Ера.

— Одни нищеброды! — вздохнула Випера. — Да чёрт бы с ними! Я о своей красоте трясусь! Чего только ни пробую — и мази, и крема, и пиявки — ничего не помогает… Моя красота увядает.

— Ну, я могу дать тебе только один совет: меньше смотрись в зеркало, — усмехнулась троллиха.

Никто из королей не заметил того, что придворные Еры не отбрасывали теней. Но зоркий Гнилон сразу обратил на это внимание, и ему стало не по себе.

Они прошли дальше по извилистым коридорам пещеры.

— Ещё с одним я вас не могу познакомить. Он вот уже сто лет как спит. Зовут его Герфрек. Он — лигарх, и проснётся, как только почувствует много золота. Он им питается.

— А к какой нечисти относятся твои придворные? — спросил Еру наблюдательный Гнилон. — На них одежда старинного покроя, столетней давности. И как они вообще попали к тебе?

— Я, если честно, и сама не знаю, кто они, — призналась троллиха. — Сто лет назад они явились сюда и с того времени служат мне. Главное — чтобы они мне не перечили и побольше лебезили! Да и чтобы не умничали! Придворные должны быть глупее правителя! Так, со всей нечистью я вас, вроде, познакомила. А! — хлопнула себя по лбу троллиха. — Нет, ещё одно чудо осталось. Его Анферт зовут. Он у нас больно умный. Как-никак его сюда мой папаша Люцифер (будь он неладен!) послал, чтобы следить за мной. Отец мне никогда не доверял, ведь я старшая, и меня должны были назвать Юцифера — тогда бы у меня и сил больше было! Ан нет! Отец назвал меня Ера — и у меня меньше всего сил среди братьев. А троллёнка назвал Ра — у малыша меньше всех сил среди его потомков. Так вот, этот Анферт не от мира сего: все кругом выгоду ищут, а он только в книгах копается. Зовём мы его Слуга Люцифера. — И, стукнув лапой по двери, она крикнула: — Эй, служка, поздоровайся с гостями!

Из мрачной комнаты, прихрамывая, вышло высокое существо с длинными чёрными волосами и острым носом. В его чёрных глазах читались ум и спокойствие. Сутулой фигуре, облачённой в чёрный потёртый плащ с кровавым подбоем, было явно тесно и неуютно в этой узкой конуре.

Сапоги Анферта показывали язык, гости приняли его за нищего.

Больше всего поразил Гнилона леденящий холод, исходивший от Анферта, и его белое, как мел, лицо.

— У вас есть с собой книги? — спросил Анферт гостей. — Я книжный вампир. Мне надо каждый день пить слова, иначе я умру.

— Я не читаю книги, а топлю ими с-с-свой дворец! — захохотал Кеин.

— Безумец! — воскликнул Анферт.

— Ну и сколько книг ты прочёл за свою жизнь? — с издёвкой полюбопытствовала Ера.

— Уж точно больше тебя, прочитавшей только «Азбуку для нечисти», — кисло усмехнулся Анферт.

— Скажи спасибо, что ты — слуга моего отца, иначе я бы от тебя и мокрого места не оставила! — рявкнула Ера.

Анферт удалился к себе.

— Чёртов чернокнижник! — прошипела Ера. — Чую, огромная злоба внутри него. Даю голову на отсечение, он опаснее всех нас, вместе взятых! — И невесело добавила: — Вот такая у меня свита: воры, льстецы и трусы. Но главное, чтобы на моё место не зарились, иначе одним ударом лапы в прах обращу!

— Хочу с-с-сказать, что мои вельможи отличаютс-с-ся от ваших только тем, что они люди, — засмеялся Кеин.

— У-у-у, значит, твои — ещё большие мерзавцы! — хохотнула Ера. — Запомни, дружище: люди хуже нечистой силы!

* * *

Ера провела гостей в центральный зал.

Украшен он был сотней черепов со свечами.

Посреди зала на широких костях стоял осиновый стол. Кресла были в виде сидящих человеческих скелетов. Всё это вызвало восторг у гостей.

— Так вы говорите, что Сарайчик хочет напасть на мир нечисти? — озабоченно произнесла троллиха.

— Вс-с-сё верно, в Зии с-с-собираются войс-с-ска с-с-со вс-с-сех королевс-с-ств и Независ-с-симых территорий, — соврал, не краснея, Кеин.

— Король-Дворец точно сошёл с ума, ведь у нас хоть шаром покати, — в недоумении возразила троллиха. — Ну что ж, раз нам грозит война, надо защищаться и нанести удар первыми. И вот вам важное задание: разведайте у Веора про Подземные туннели.

— Что за туннели? — не понял Кеин.

— Подземные тоннели от Эраи до самой Зии. В Первую войну аверийцы совершали с их помощью смелые вылазки. Узнать бы о них, и мы бы смогли пройти всю Аверию, оставшись незамеченными, и выйти из-под земли перед Зией.

— Входы в тоннель отыскать несложно, — произнёс Гнилон. — Их охраняет стража.

— Да, я это знаю, — кивнула Ера. — Попасть-то в тоннель легко, но выйти невозможно: он много раз петляет, и сам меняет направление. Только существо с чистой совестью и добрым сердцем может пройти его от начала и до конца! А никто из нас ни совестью, ни добротой не обладает. Нужно, чтобы кто-то из Зии провёл вас по тоннелю.

— Увы, мы разругалис-с-сь с-с-со вс-с-сем белым с-с-светом, — огорчился Кеин.

— Вашество, нам придётся помириться, — резонно заметил Гнилон.

— Ну уж нет! — заупрямился Кеин.

— Это необходимо, — отрезала возражения Ера.

— Ну-у-у ладно, — расстроился Кеин. — Очень уж мне не хочетс-с-ся ехать в Хрус-с-стальный замок.

— Да, и вам нужно узнать, — продолжила Ера, — в котором часу все войска соберутся в Зии. Там мы их накроем одним ударом!

— Но хочу заметить, — вставил Гнилон, — что с Первой стражей придётся повозиться: там лучшие воины Аверии.

— Я знаю, — кивнула Ера. — Примерно полчаса уйдёт, чтобы расправиться с ними.

— А усыпить их не получится? — предложил Чистый советник.

— Нет, навряд ли. Зато Вторую стражу попробуйте. Вот вам опасное зелье, называется обезглаз.

И троллиха протянула Гнилону две корзинки печенья.

— Только не пробуйте их сами, — предупредила Ера и спросила: — Ещё вопрос: в Аверии сильна Магия?

— О да! — воскликнул Кеин.

— Это тоже нужно обдумать — как бы она не сорвала нам планы, — озабоченно сказала троллиха. — Короче, с вас — узнать про тоннель и время начала наступления. После этого мы придумаем подробный план захвата Аверии и других территорий, и я созову нечисть для войска.

— Хорошо, — согласился Кеин. — Мы немедленно отправляемся в Аверию. А как быть с-с-с этим? — Кеин указал на свой змеиный язык.

— Точно, я совсем забыла!

Троллиха щёлкнула когтями и свиной пятачок, змеиный язык и уши летучей мыши у трёх королей исчезли.

Кеин поблагодарил троллиху, и гости ушли.

* * *

Троллёнок, узнав от матери, что вскоре Аверия будет завоёвана, тут же выздоровел.

У него появился зверский аппетит, и за один присест Ра осушил небольшую речку и проглотил несколько чанов с пиявками и лягушками.

А Ера не могла нарадоваться: поправился сын, она нашла способ вскрыть Великую Туманность, и самое главное — есть возможность захватить богатую Аверию!

Теперь-то она отомстит Королю-Дворцу за поражение и отрубленный рог!

И троллиха рассмеялась:

— Невольно поверишь, что демиург есть!

Глава 16. Исправились?!

Был тёплый осенний вечер. Правители к тому времени уже разъехались. Хрустальный замок готовился ко сну, когда Коврик удивлённым голосом объявил:

— Приехали короли Кеин, Эреб, Сколль и Чистый советник Гнилон!

Весть всполошила обитателей замка, а Мешок-Хитростей даже хотел пристыдить Коврика:

— Что за шуточки? Старик, а ведёшь себя как ребёнок!

— Сам глянь, коль не веришь! — обиделся Коврик.

Придворные сбежались посмотреть на чудо.

Король-Дворец так удивился, что тоже выехал на троне на порог.

В самом деле, на пороге Хрустального замка стояли три короля и Гнилон.

Причём свиной пятачок, змеиный язык и уши летучей мыши у юношей пропали!

— Ваше Величество, — произнёс Кеин с виноватым видом, — нам стало очень стыдно за своё недостойное поведение. Потому мы решили вернуться и извиниться… Простите нас, пожалуйста!

Король-Дворец приподнял брови-козырьки, а Мешок-Хитростей недоверчиво прищурил глаза.

— Мы также хотели бы извиниться перед тобой, Принц.

Принц опешил не меньше остальных: Кеин просит прощения?!

— Э-э-э, я прощаю вас, — растерянно произнёс он.

— А где твои друзья? — участливо спросил Кеин. — Позови их, будь добр!

— Крит! Диана! Торрен! — ещё не веря своим глазам и ушам, позвал Принц. — Подойдите!

Дети нехотя поплелись к ним. Крит подозрительно насупился и прищурил глаза.

— Ребята, — голосом, полным раскаяния, молил Кеин, — простите нас. Мы… были просто идиотами.

Он произнёс это с таким чувством, что нельзя было не поверить. И как тут не простить?

Король-Дворец и придворные уже по-доброму смотрели на гостей, а тётя Роззи радостно всхлипнула и утёрла платком набежавшие слёзы.

— Это всё, конечно, прекрасно, — проворчал Мешок-Хитростей, который не поверил гостям. — Но согласны ли вы принять участие в праздновании и внести определённый вклад?

— Конечно, — ласково заверил Кеин. — И прямо сейчас мы напишем расписку на тысячу золотых аверьялов! Несите пергамент и перо!

И когда Имет протянул ему всё необходимое, Кеин размашисто написал две расписки:

«Мы, короли Кеин, Сколль и Эреб, обязуемся внести в общее дело по тысяче золотых аверьялов каждый!»

— Да откуда вы их возьмёте? — не удержался Мешок-Хитростей.

— Распродадим всё лишнее, — не растерялся Кеин. — Да и что вам беспокоиться? Вы ведь и сами знаете, что всё написанное в этой расписке подлежит исполнению…

— …если не умрёт один из участников сделки, — уточнил Мешок-Хитростей.

— Совершенно верно, Имет, — кивнул Кеин.

Кеин, Сколль и Эреб подписались под документом с одной стороны, а Король-Дворец — с другой.

— Ну что ж, друзья мои, — обрадовался Король-Дворец, — я рад, что вы осознали свою вину. Мы вас прощаем!

Все дружно зааплодировали. И только двое так и не поверили гостям — Крит и Мешок-Хитростей.

— Я им не верю, Принц, — негромко произнёс Крит. — Они что-то затеяли!..

— А я верю, что в них проснулась совесть! Да и у королей же пропали: змеиный язык, свиной пятачок и уши летучей мыши?

— Ладно, согласен, — сдался Крит. — Видимо, Магия простила их.

— Веор, — прошептал Мешок-Хитростей, — не верю я ни слову, ни полуслову! Может, их проверить Освещающим фонарём из Чулана? Мы тогда сразу увидим, закрались ли в их головы злые мысли.

— Нет! — строго отрезал Король-Дворец. — Даже не вздумай: мальчики исправились.

— Да быть такого не может! — горячо зашептал Мешок. — Люди их нрава если и меняются, то только в худшую сторону! Давай на Кубик правды проверим: если будут врать, он покатится.

— Оставь их в покое, Мешок, — тихо сказал Король-Дворец и громко объявил: — Давайте в знак дружбы устроим пир!

— Спасибо, Веор! — отозвался Кеин. — Но, раз уж мы оказались здесь, то я и мои спутники хотели почтить память павших в Первой войне.

— Конечно, мой мальчик! — обрадовался король. — Это правильно — вспомнить павших в великой войне! Коврик, пусть мемориал покажется!

— Слушаюсь, Вашество! — кивнул Коврик и подошёл к одной из цветочных клумб.

Он прикоснулся к лепестку алой хризантемы.

И тут земля заходила ходуном. А в следующее мгновение прямо из-под земли вырос огромный мемориал из чёрного мрамора. По форме он напоминал тюльпан.

— В нём ровно тринадцать лепестков — по числу стран, участвовавших в той войне, — пояснил Король-Дворец.

— Какой же ваятель создал его? — невольно восхитился Кеин.

— Он вырос сам собой, как только началась война, и с первых же дней на его лепестках начали появляться имена погибших. Если судьба героя была неизвестна, то место оставалось пустым.

Кеин внимательно осмотрел чёрный мрамор и вырезанные имена павших.

— Уважаемый Веор! Позволите задать вопрос?

— Да?

— Почему на некоторых плитах эрайцев, аскенцев и рациев увядшие цветы?

— Хм… безобразие! — возмутился Король-Дворец. — В самом деле, почему? Гес! Почему ты плохо следил за этим?

— Напраслину на старика возводите, — плаксиво забубнил Коврик. — Цветы, как и положено, менял. Я разве виноват, что они сами собою вянут?

— Не верю. Покажи! — нахмурился Король-Дворец.

— Да вот же! — засуетился Коврик, и только возложил букет свежих роз на каменную плиту, как он тут же завял.

— Заменить немедленно! — повелел король.

Заменили, но цветы снова увяли.

— Безобразие! — воскликнул Король-Дворец. — Наверное, какая-то ошибка.

Наступила ночь, на небе взошла огромная луна, все стояли и смотрели на неё — вид был завораживающий.

Король-Дворец вдруг нахмурил козырьки-брови и чуть слышно проговорил:

— Друзья мои, а хотите увидеть живые картины той войны?

— Да, конечно, Ваше Величество! — живо отозвался Кеин.

— Тогда пусть Голуби времени покажут их!

В то же мгновение стая бумажных голубей взмыла в небо. Они подлетели к огромному лунному кругу и принялись быстро-быстро передвигаться по его белому полотну.

— Что они хотят этим добиться? — не понимал Крит.

— Да ты посмотри… посмотри! — ахнул от удивления Принц. — Это же хроники тех лет.

И в самом деле, из беспорядочного мерцания крыльев получились целые картинки. Замелькали воины в красивых латах, а вот и сам молодой Король-Дворец, облачённый в рыцарские доспехи. Принц поразился его быстроте и умению владеть мечом.

— А кто эти трое юношей в доспехах? — участливо поинтересовался Кеин.

Они были копиями Кеина, Эреба и Сколля.

— Это ваши дедушки.

— А вот эти? — указал Кеин на шестерых вельмож, окружавших короля.

— Это мои придворные, — нехотя ответил Веор и нахмурился: — Они все… погибли.

Сказать по правде, Кеин и сам догадался, кем были пять придворных: узнать Апопира, Белумона, Кутрубала, Арпада и Виперу было несложно. Самым толстым, судя по всему, был лигарх Герфрек.

«Врёшь, они живы и скоро отомстят тебе!» — усмехнулся про себя Кеин.

— А это кто? — спросил Принц, указав пальцем на мохнатое чудовище с двумя рогами.

— Да это же тр…, — начал было король Эреб, но Кеин вовремя зажал ему рот ладонью.

— Это? Это наш враг, троллиха Ера, — ответил Король-Дворец.

Увидел Принц и красивую златокудрую девушку с сапфировыми глазами, облачённую в рыцарские доспехи. Но как только она на мгновение появилась, Король-Дворец хлопнул в ладоши, и Голуби времени вновь залетели в сундучок.

* * *

— Ну, спасибо! — поклонился Кеин. — Нам пора.

— Но вы же не поедете в такую непроглядную ночь! — полушутливо произнёс Веор. — Оставайтесь до утра, а там с первой же Радугой и поедете домой!

— Я бы с радостью, — с сочувствием сказал Кеин, — да дел много. Надо срочно написать мудрые законы, чтобы народ зажил лучше!

— Ну, раз так, то кто поедет провожать дорогих гостей?

— Я поеду! — вызвался Принц.

— И я тоже! — вставил Крит.

— Одних не отпущу! — пробасил Рыжебород.

— Вот и отлично! — одобрил Веор.

— Кеин! Можно тебя на пару слов? — позвал Мешок-Хитростей.

— Да, Имет?

— Ты даже не спросил, когда начнётся праздник.…

— Точно, я — идиот! — Кеин хлопнул себя по лбу.

— Праздник начнётся в десять утра, — медленно произнёс Мешок. — Все жители Пяти Королевств и Независимых Территорий соберутся в Зии.

— Спасибо, Мешок! — горячо поблагодарил Кеин.

Принц и Крит сели на белого пони, а Кеин посадил Гнилона к себе на коня. Рыжебород, Сколль и Эреб ехали каждый на своём коне. В таком же порядке и поскакали по ночному городу.

Но, когда миновали ворота Зии, Рыжебород тихо предложил Принцу:

— Принц, Мешок попросил, чтобы я не говорил про тайный лабиринт, но мне очень не хочется, чтобы наши гости ехаали по такой темени.

— Да, конечно, скажи, — беззаботно согласился Принц. — Мешок вечно всех во всём подозревает!

— Может, не стоит? — попытался остановить его Крит. — Я верю Имету. Пусть он и старый ворчун, но мудр и видит людей насквозь!

— Да брось! — отмахнулся Принц. — У него кругом одни предатели. Я разрешаю, Рыжебород!

— Друзья! — громко объявил Рыжебород. — Мы проводим вас в Эраю более коротким путём.

— Что ещё за путь? — спросил Кеин, словно впервые слыша.

— Это заброшенные тоннели, — пояснил Рыжебород. — В войну аверийцы с их помощью как снег на голову появлялись перед врагом. Они помогут нам быстрее оказаться в Эрае. А там вам уже рукой подать до Раттара.

И они свернули с дороги и поскакали на запад. По обеим сторонам дороги шелестели пшеничные поля с колосьями, гнущимися под тяжестью зёрен.

Вскоре показалась застава.

Стражники, одетые в лёгкие плащи и пудовые стальные сапоги, вскочили на ноги и обнажили мечи.

— Кто там? — окликнули они всадников.

— Свои, Эйнкен, — отозвался Рыжебород. — Провожаем дорогих гостей.

Вперёд выступил командир стражей — благородный и сильный воин:

— Извини, Рыжебород, но я могу пропустить в тоннель только с разрешения Короля-Дворца.

— Я его сын, и потому повелеваю вам пропустить нас, — приказал Принц.

— Хорошо, — нехотя согласился Эйнкен. — Проходите.

Перед ними был небольшой пруд, и больше ничего.

— А где же вход в тоннель? — удивился Принц.

— Сейчас стража откроет Водяную дверь, — ответил Рыжебород.

Стражники схватились по краям за кусты и сдвинули пруд в сторону. Внутри был виден широкий и глубокий тоннель.

— Спасибо! — вежливо поблагодарил Кеин. — Вот вам гостинцы, — добавил он и протянул стражникам плетёную корзинку со сладостями.

— Благодарю, Ваше Величество! — поклонился страж Эйнкен. — Скачите.

Всадники пришпорили коней и скрылись в тоннеле. Конь Кеина и Гнилона, замыкавший колону, отставал от всех.

Тоннель был очень широким и высоким, в нём мог спокойно поместиться в ширину строй всадников. На стенах горели факелы, тоннель вёл всё глубже и глубже под землю, с потолка свисали корни с огоньками на конце.

— Устройство тут хитрое, — пояснил Рыжебород. — Тоннель раньше менял направление, чтобы, даже если противник и узнает, как в него пробраться, он не мог выбраться наружу.

— А сейчас? — как бы между прочим спросил Кеин.

— Сейчас он заброшен, и чтобы его пройти, нужен опытный проводник. А то стоит только свернуть не в ту сторону — и пиши пропало. Вот, например, стоит повернуть в этот правый тоннель, как вы с каждым шагом будете идти назад. От былой защиты остались только сигнальные корни. Они тянутся вплоть до колоколов Зии. Так что не задевайте их головой, иначе поднимете переполох.

Тоннель всё время петлял налево и направо, каждые пять минут появлялись новые проходы. Казалось, ему не было конца. Но Рыжебород уверенно вёл всадников за собой.

Что поразило Кеина, с виду тоннель в самом деле был широк и высок, но и ему, и Эребу, и Сколлю, и Гнилону он был узок. Они едва не задевали сигнальные корни головой.

Всадники скакали около часа, и вот впереди забрезжил лунный свет.

— Кто там? — громко окликнул голос.

— Свои, — ответил Рыжебород.

— А, это ты, Хост! — ответил голос, показавшийся Принцу знакомым.

И перед всадниками предстал высокий черноволосый страж Урил.

— Всё тихо и спокойно, — доложил он.

Гнилон внимательно осмотрелся: сторожевой пост находился на высоком холме. Вся округа лежала как на ладони — подойти незаметно было невозможно.

— Дорогие наши защитники, — заискивающе сказал Кеин, протягивая стражникам корзинку. — Угощайтесь сладостями.

— Спасибо! — процедил Урил, принимая гостинцы.

— Дальше начинаются земли Эраи, — рассказал Рыжебород. — Сейчас вас спустят вниз на лебёдке, и скачите всё время прямо по лесной дороге, до самого Раттара.

— Спасибо за тёплый приём! — Кеин горячо обнялся со всеми.

— Приезжайте на праздник! — растрогался Принц. — Вы не забудете этот день!

— Да, — глаза Кеина странно блеснули. — Вы его тоже не забудете.

* * *

— Войска соберутся в Зии в десять часов утра, — доложил Кеин, — там мы их разом и накроем.

— Отлично! — обрадовалась троллиха и от прилива нежности обвила Кеина хвостом вокруг шеи — тролли так проявляют симпатию. — А что насчёт тоннеля?

— Я, как ты и сказала, раскидал белый порошок, — поведал Гнилон. — Он пока невидим.

— А я дал страже твои сладости, — добавил Кеин.

— Первая стража навряд ли клюнет на этот трюк, а вот Вторая — точно, — заверил Гнилон.

— Великолепно! — радостно воскликнула Ера. — Вы отлично поработали, и я угощу вас на славу! Я и сама целую неделю ничего не ела и не пила! Эй, Мышь! Тащи всё, что есть, для дорогих гостей!

И тут гости подскочили от удивления: в зал вошла самая настоящая… Мышь! В переднике и поварском колпаке. Ростом с человека!

Она накрыла на стол и принесла еды и питья.

Причём из заплесневелых бутылок непрерывно доносилось:

— Подлец!

— А, чтоб тебя!

— Это напиток Обзавичка, — пояснила троллиха. — Он хранится в особом Бранном погребе, и слуги ругаются самыми отборными ругательствами, чтобы он стал ещё крепче. Много не пейте, а то после него у вас будут вылетать крепкие словечки.

Гости не прикоснулись к Обзавичке.

А вот принесённые яства выглядели аппетитно и вполне съедобно.

Только гости собрались накинуться на еду, как Ера в ужасе спохватилась:

— Стойте! Вы же люди — вам это есть нельзя! Это мухоморный суп, а это вермишель из болотных червей!

— Ничего, мы не голодные. — Кеин быстро отодвинул блюда, хотя фанфары, издаваемые его животом, говорили о другом.

Пришлось унести всю еду обратно.

— Я так у вас и не узнала, Кеин, что вы хотите, чтобы я вам отдала в случае победы?

— Крита! — завопили хором Кеин, Гнилон, Эреб и Сколль.

— А кто это?

— Это… это… это… — Кеин задыхался от злобы. — Такой маленький гадёныш, который выставил нас на посмешище при всём честном народе! Я прямо сплю и вижу, как сдеру с него кожу и утоплю в болотной жиже!

— Хорошо, хорошо! — засмеялась Ера. — Значит, золото вам не нужно?

— Не-е-ет… То есть да, нужно! — вскричал Кеин. — Как, кстати, будем делить трофеи?

— Мне — всё, а вам — то, что останется.

Три короля и Гнилон побелели.

— Да шучу! — хохотнула Ера. — Поделим по-честному.

— Тогда я думаю, — предложил Гнилон, — самое время продумать план, как будем наступать на Зию!

— Верно! — похвалила троллиха и позвонила в колокольчик, висевший на стене. — Нечисть, а ну марш ко мне!

Спустя мгновение прибежали придворные.

— Ты звала нас, госпожа? — проблеяли они.

— Да, мои бестолочи! Я хотела бы, чтобы вы предложили свой план захвата Зии и Независимых Территорий!

Тут вперёд выступил казначей Арпад.

— Моя госпожа, мы уже об этом позаботились! — Он положил на стол большую карту. — И вот что предлагаем: наши силы мы поделим на три войска. Первое войско, под твоим, Ера, руководством, ты поведёшь через Эраю, потом по тоннелю и выйдешь к Зии. Второе войско через Рацию, под предводительством Кеина и двух королей, ударит по Берд-Зории, застав остатки горцев врасплох, а третье войско, под нашим командованием, захватит Независимые Территории — мы внезапным ударом вторгнемся на Пять островов и в Дрянную бухточку.

— А Орлиные гнёзда? — озабоченно спросила троллиха. — На Севере они очень зорко всё охраняют!

— Орлов уничтожат грикосипы, — успокоил её генерал Белумон.

— «Грико-» что? — не понял Кеин.

— Это людоеды неба, они, словно раскалённая пила, налетают на жертву и разрывают её на части! — ответила троллиха. — Скоро ты их увидишь.

Все сочли план хорошим, и только у Гнилона возник резонный вопрос: «Когда это вельможи успели так подробно всё продумать?»

Но он счёл за лучшее промолчать.

— План-то хорош, но есть и ряд моментов, — с сомнением произнёс Кеин. — Например, Первый сторожевой пост находится на высоком холме. Как нечисть сможет на него взобраться?

— Это легче лёгкого, — пояснила Ера. — Нас выручит вода из Обратного водопада[14]. Стоит плеснуть её на себя, и ты взлетаешь вверх. Не нужны тяжёлые лестницы и машины для штурма стены.

— Для штурма стен Зии? — засмеялись четверо гостей. — Да их ребёнок с разбега перепрыгнет!

— Я уже пыталась их штурмовать, и знаю, о чём говорю, — твёрдо ответила Ера.

— И ещё надо подумать, как быть с маскировкой, — задумался Кеин. — Сверху войско могут заметить остроглазые орлы.

— На этот случай я тоже побеспокоилась, — ответила Ера. — Войско защитит лесная и пшеничная маскировка.

— Это как? — не понял Кеин.

— С высоты птичьего полёта войско будет сливаться с деревьями и пшеничным полем. Ещё есть вопросы?

— Нет, — ответили собравшиеся.

— Тогда можно созывать нечисть в Тролляндию! — довольно проурчала Ера.

Глава 17. В поход!

— Но как вы так быстро созовёте войско? — удивился Кеин. — На это уйдёт уйма времени! Пока разошлёте гонцов… да и кто захочет добровольно идти на войну? Как искать уклонистов?

— Это и не нужно, — спокойно ответила троллиха. — У меня есть Созывающая шкура.

Ера вытащила из сундука огромную шкуру, состоявшую из множества разноцветных лоскутов:

— Сейчас призову тех, кто будет участвовать в Первой волне, — мне нужны храбрые бойцы!

Она сняла со стены плеть и принялась стегать по квадратикам на Созывающей шкуре, которых было огромное количество.

— Теперь волей-неволей вся нечисть в мире, где бы она ни была, явится ко мне! — объяснила Ера королям и Гнилону и добавила, протянув им четыре алых амулета: — Наденьте и не снимайте их, как бы ни жгли! Это моя защита. Любой, кто хоть когтём вас тронет, будет иметь дело со мной!

Короли и Гнилон надели на шею амулеты. Те жгли нестерпимо, но всё же это лучше, чем быть съеденными.

Спустя минуту раздался отдалённый шум. Постепенно он нарастал, а вместе с ним загудела и задрожала земля. С потолка пещеры посыпались камни. Три короля заёрзали на месте, а Гнилон и вовсе съёжился от страха.

— Пойдёмте, встретим моих подданных, — пригласила Ера.

Все поспешили наружу.

А долина перед пещерой уже заполнялась нечистью. Кеин впервые в жизни видел демонов в таком огромном количестве! От увиденного он невольно раскрыл рот. Король Эраи хорошо разбирался в сказках, легендах и поверьях. Но даже он не смог определить всю нежить. Словно бурлящей водой реки, вышедшей из русла, долину заполняли существа разного роста, веса, формы, цвета… Вскоре почти не осталось свободного места, но поток нечистой силы не ослабевал.

— Каково?! — довольно усмехнулась троллиха. — Это только те, кого вы видите. За горизонтом их в тысячи раз больше!

Кеин мог рассмотреть только ближайшую к нему нечисть. Маленькие чёрные, рыжие и красные бесенята корчили рожицы и показывали неприличные жесты. Кеин, конечно, видел их впервые, иначе бы сразу догадался, что это злыдни.

— Чем эти безобидные с виду малыши могут нам помочь? — усмехнувшись, спросил он Еру.

— В бою они бесполезны, но их можно забросить в тыл противнику, чтобы ломали копья и стрелы, опрокидывали котлы со смолой и вообще мешали как могли. На большее они не способны, а стоит отвернуться — так и норовят нагадить.

Злыдни сверкнули злыми красными глазками и умчались прочь, заметая след поросячьими хвостиками.

А чудовища всё прибывали и прибывали. Уже заполнился каждый дюйм долины, и началась давка. Мелкая нечисть, чтобы не оказаться раздавленной, вскарабкивалась на более крупную.

Кеин то и дело спрашивал троллиху:

— А это кто? А это?

И она терпеливо объясняла:

— Вот эти бесы с утиными ногами — анчутки.

— А огромные чёрные коты?

— Варгины. Одним ударом лапы они могут сплющить камень. Чудовищно яростные.

— А эти дерущиеся ветки?

— Верлиоки. Вместо листьев на них растёт оружие: мечи, дубины, кинжалы. Близко к ним не подходите, они безумно жестоки.

Тут к троллихе подскочили мерзкие существа с огромными длинными руками и раздвоенными языками. Изо рта торчали острые клыки.

— Хозяйка, мы чуем человечину, но не можем её увидеть! — прогнусавили они.

— Пошли вон, мерзкие вурдалаки! — рявкнула Ера, а Кеину объяснила: — Они видят только покойников, так что не беспокойтесь.

А нечисть всё прибывала. Началась давка — даже огромная долина не могла вместить всех.

— Госпожа! Госпожа! — послышался жалобный крик.

— Чего?

— Волкодлаки подрались с адуями.

Троллиха бросилась разнимать дерущихся.

Короли и Гнилон старались ни на шаг не отставать от троллихи — нечисть тянула к ним лапы и то и дело угрожающе щёлкала клыками.

Волкодлаки — гигантские волки — яростно дубасили адуев — не менее огромных, но очень трусливых монстров, похожих больше на кабанов, которых страх лишал половины сил. Несмотря на преимущество — огромные клыки, они позволяли волкодлакам избивать себя, неистово визжа от боли.

— Прекратите, гадёныши! — рявкнула троллиха и, схватив одной лапой волкодлака, другой — адуя, отшвырнула их в разные стороны.

Только управилась с ними, как вновь крик:

— Госпожа! Госпожа!

— Чего там?! — зарычала Ера.

— Ендари сейчас всех без воздуха оставят!

— Это почему же? — подивился Кеин, глядя на махоньких и невинных с виду бесенят.

— Они питаются воздухом, — пояснила Ера и, схватив маленьких бесенят за хвосты, пару раз встряхнула их.

Короли и Гнилон действительно стали задыхаться.

— Выплюньте воздух! — рявкнула Ера.

Бесенята сделали троллихе неприличный жест, отчего нечисть схватилась за животы и захохотала, повалившись наземь.

— Ах вы мерзавцы! — взревела от бешенства Ера и резко сжала лапу. От бесстыдников ендарей остался только прах.

— Зря, моя госпожа, — покачал головой Гнилон. — Их способность поглощать воздух очень пригодилась бы при штурме Зии.

Ера и сама пожалела, что погорячилась. Но, когда задевали её достоинство, она всегда впадала в неистовство.

Однако расправа с ендарями ничему не научила оставшуюся нечисть. Только и слышалось:

— Ера! Госпожа!

— Да что там? — устало крикнула троллиха.

— Злыдни хворост подожгли!

— Ах они ж негодяи! — завопила Ера. — То прыгают, то поджигают!

— А чуди ишь чего творят — камнями кидаются!

— А костомахи костями швыряются!

Ещё целый час троллиха как угорелая бегала и наводила порядок; особенно пришлось повозиться со злыднями, которые только и делали, что устраивали суматоху.

Ере и слугам пришлось связать им всем хвосты в единый узел. Но и тогда отчаянные проказники не успокоились и принялись пинать всех, при этом ещё и быстро вертясь по часовой стрелке, отчего пинки сыпались с огромной скоростью.

Троллиха бы давно с ними расправилась, но не трогала их: при штурме Зии они натворят больше бед, чем любая другая нечисть.

Каких только существ ни увидел в эту ночь Кеин! Особенно ему запомнились красивые девушки — стройные, кокетливо хлопающие ресницами. Он с Эребом и Сколлем хотел уже было познакомиться с ними. Но Ера вовремя остановила их от неразумного шага:

— Это агрометы; стоит к ним прикоснуться, как вспыхнете, словно свечки!

— Что ж ты, хозяйка, у нас добычу отбиваешь! — в бешенстве закричали красотки и обратились в пепел.

* * *

Чем больше прибывало нечисти, тем больше на Созывающей шкуре появлялось плюсов. Как только появился последний плюс, Ера довольно произнесла:

— Так, теперь надо призвать тех, кто будет штурмовать Независимые Территории.

И троллиха коснулась оставшихся лоскутков на Созывающей шкуре.

Земля второй раз за день заходила ходуном.

Спустя пять минут за горизонтом раздался грохот.

— Дорогие гости! — воскликнула Ера. — Места в долине мало, потому рассаживайтесь на тучах!

Кеин раскрыл рот от удивления — новоприбывшая нечисть как ни в чем не бывало усаживалась на чёрные тучи, которые превратились в некое подобие рядов в амфитеатре.

Многих Кеин видел впервые в жизни, но большинство узнал. Гигантские зелёные тролли, мерзкие оборотни, светящиеся призраки, множество великанов заполонили все тучи. В поднебесье кружили странные птицы, похожие на круг с торчащими клювами и когтями.

— А вот и грикосипы, — пояснила Ера. — Когда они нападают, то на огромной скорости начинают вращаться, напоминая гигантскую пилу, с лёгкостью режущую железо и камень.

Тут к троллихе и королям подлетели птицы с женскими головами:

— Гос-с-спожа! — заканючили они.

— Чего вам, проклятые? — с отвращением спросила Ера.

— Отпусти нас-с-с! — взмолились странные существа.

— Нет, только кровью вы смоете свой позор! — Троллиха сплюнула от отвращения.

Чудовища с громким плачем улетели прочь.

— Это гарпии, — пояснила троллиха. — Они не могут ни есть, ни спать, днями напролёт мучаются. Они — детоубийцы.

— Ой, мамочки, что это?! — испугался Кеин и показал пальцем вверх.

А это по небу летели полуразвалившиеся гробы. Зрелище было жуткое.

— Это вампиры, — спокойно ответила Ера. — Ровно в полночь они вылезут из гробов и начнут искать жертв. Но ваши амулеты спасут вас.

— Госпожа! Госпожа!

— Что там?

— Уберите, пожалуйста, уборов — от их вони глаза слезятся!

— Потерпите, — засмеялась троллиха. — Кто виноват, что эти горе-вампиры питаются нечистотами!

Кеин заметил, что среди собравшихся были и вполне безобидные существа, которые играли на рожках и вели себя мирно.

— Это брауни и лепреконы, — сказала Ера. — Они хорошие стряпчие, аж пальчики оближешь!

Казалось, прибыли все.

— А где шинкари? — спросила троллиха.

— Так вот же они! — Генерал Белумон указал на толпу серых шкур.

— Опять они пытаются отъюлить от службы?!

— Они дорожат своими жизнями, потому и отправили на войну свои шкуры.

— Опалите их огнём, и пусть возвращаются! — заорала в бешенстве Ера. — Вот я им задам после победы над Королём-Дворцом!

Шкуры опалили, и те с воем унеслись прочь.

Еру огорчило, что среди собравшихся было много стариков, помнивших, что с Последней битвы вернулись не все. Тяжело будет уговорить их участвовать в новом походе!

Но её обрадовало, что большинство всё-таки составляла молодёжь, которая жаждала что-нибудь разгромить, подпалить и ограбить.

* * *

И когда наступила тишина, Ера вскочила на бочку из-под Обзовички и обратилась к Кеину:

— А теперь нужно произнести речь!

— А нечисть за горизонтом увидит и услышит тебя? — засомневался Кеин.

— Да, — ответила Ера и указала Кеину на небо — там появилась её огромная морда.

— Как, слышите меня, нечисть?! — заорала она.

— Слышим, однорогая образина! — взорвалась хохотом толпа.

Ера позеленела от злости, но проглотила обиду.

Кеин подумал, что сейчас она скажет: «Дорогие друзья, я рада, что вы здесь собрались!» или: «Как я вас долго не видела и соскучилась по вам!»

Ничего подобного!

Троллиха смерила собравшихся ненавистным взором и заорала на всю округу:

— Ну что, все прибыли? Чтоб вас…

Далее последовали такие крепкие словечки, что даже слыхавший всякое Гнилон густо покраснел.

Нечисть завизжала от радости и захлопала от удовольствия.

А Ера продолжила:

— Я собрала вас здесь, чтобы предупредить: нам грозит беда!

— От кого? — ахнула толпа.

— От Ко…

— Скажи скорее!

— От Коро…

— Да говори же!

— От Короля…

— Не молчи!

— Не томи!

— Ну, ну, ну же!

— Да заткнитесь! — вопила Ера. — Слово не даёте вставить!

Нечисть умолкла.

— Там, за Великой Туманностью, в королевстве Аверии, затаил на нас злобу Король-Дворец! Уже сейчас он собрал войско, чтобы завоевать нас!

— Что-то с трудом верится, что Король-Дворец решил на нас напасть, — возразил в толпе старческий голос. — Врёшь ты, однорогая корова!

Море нечисти взорвалось от хохота.

— Му-у-у! — замычала молодая нечисть. — Дай нам лучше молока бхах-ах-ах-ах-ах-аха!

Троллиха снова разозлилась. Будь на то её воля, она бы одним ударом лапы обратила в прах говорившего наглеца. Но старый седой гоблин Грил был любимцем нечисти, все уважали его за ум и смелость.

— Грил, ты в чём-то сомневаешься? — сдерживая себя, произнесла Ера.

— Да. — гоблин спокойно закурил трубку. — С чего это вдруг Король-Дворец решил напасть, а? На нас, нищебродов, воров и побирушек, положил глаз властелин самого богатого королевства? У тебя в голове что, летучие мыши гадят?

— А-а-а-а! — завизжала от восторга нечисть (Грил ужасно унизил троллиху).

Ера занервничала: настроение нечисти менялось очень быстро. У большинства не было разума, и убедить их не составляло труда, но вот такие негодяи, как Грил, могли всё испортить.

Ера от гнева покраснела и повернулась к Кеину:

— Они мне не верят, скажи лучше ты!

С этими словами она спрыгнула с бочки и поставила на неё Кеина.

— А это кто?! — завыла толпа. — Что за порода нечисти?

— Я…я… король Эраи… Кеин. — Юношу трясло от страха.

— Король? — засмеялся Грил. — Да ты, чую, похуже любого из нас!

Голос Кеина сильно дрожал: он никогда не выступал перед столь необычными слушателями. А ещё очень боялся: для них он был никто, и малейшая оплошность могла стоить ему жизни — тут уж никакой амулет не спасёт.

— Я… решил… предупредить вас… — заикаясь, говорил Кеин, — о грозящей опасности… и потому мы и созвали вас, чтобы подготовиться… к предстоящей войне.

— И чего же хочет Король-Дворец? — передразнивая, спросил Грил. — Может, ему нужны мои драные штаны или рваные башмаки?

Толпа зашлась от хохота.

Кеин немного успокоился и уже уверенно продолжил:

— Он тронулся умом и решил покончить со всей нечистью на Земле. Завтра же он двинет сюда своё войско и расправится со всеми вами. Никого не пощадит — ни детей, ни стариков!

Последние слова Кеин произнёс столь убедительно, что нечисть вздрогнула.

— Смерть Королю-Дворцу!

— Надо разрушить этот старый сарай!

— Постойте, один вопрос! — поднял лапу Грил, но его уже никто не услышал: нечисть испугалась!

Ера вновь запрыгнула на бочку и шепнула Кеину:

— Спасибо за поддержку, дальше я сама. — И уже громко продолжила: — Ну что, убедились? Так давайте же упредим врага и нападём первыми!

— Давай!

— Согласны!

— Веди нас!

Зрители кричали, рычали и горланили.

И чтобы окончательно убедить всех, Ера добавила:

— Вы получите рабов, земли и мешки золота! В Аверии целые горы золота!

Нечисть взорвалась аплодисментами.

Особенно радовалась молодёжь, по большей части состоявшая из бездельников. Они были только рады напакостить кому-нибудь и сорвать злость за свою неудавшуюся жизнь. Раньше они жили мелкими кражами и грабежом, но теперь им хотелось пойти на «настоящее дело». А если это не только не карается, но и поощряется, то они уже не просто грабители, а самые настоящие герои!

А вот старая нечисть была куда мудрее:

— Это всё прекрасно, — заметили они. — Но если мы сложим свои лапки под стенами Зии, то какой нам толк от твоих денег?

— Я торжественно клянусь, что отдам эти деньги вашим вдовам, если вы, тьфу-тьфу, подохнете в битве! — не моргнув глазом, ответила Ера.

— Хорошее утешение! — проворчала старая нечисть.

— Вы думаете, я не сдержу обещания? — в праведном гневе закричала Ера.

— Ага!

— Конечно!

— Ты трепло!

Ера растерялась: золотом стариков не соблазнить. Тогда чем?

И тут на помощь горе-оратору пришёл Гнилон. У него всегда это получалось — появляться и исчезать в нужный момент. А ещё он привык выступать перед публикой Эраи и постоянно находить всему оправдание. Гнилон до того убедил людей, что эрайцы свято верили: бедность продлевает жизнь! Уж что-что, а вешать лапшу на уши Гнилону удавалось всем на зависть.

Кеин взял его на руки, потому что карлика совсем не было видно на бочке.

Гнилон внимательно осмотрел толпу. Он не стал, как Ера, сразу же сообщать главное: публику нужно было успокоить, втереться в доверие, а потом уже и обманывать. Он это называл «разминкой для ушей, прежде чем вешать на них порции лапши».

— Дорогие мои друзья! — начал он бархатным голосом, но, услышав возмущенные голоса, осекся и продолжил по-другому:

— Воры и жулики! Чтоб вас разорвало на тысячу кусочков!

Нечисть от таких приятных слов аж зашлась от удовольствия и зааплодировала до боли в лапах.

А Гнилон продолжил:

— Как вы не поймёте? Король-Дворец решил уничтожить всех вас! Нам сейчас не следует ссориться и разводить склоки, а стоит как можно скорее выступить первыми! Только неожиданный удар спасёт нас от гибели! Я вас у-ве-ряю!

— Он нас у-ве-ряет! — повторила нечисть.

— Он говорит дело, — послышалось в толпе.

— Вам, страдающим от холода и голода, нечем кормить детёнышей, а сын Короля-Дворца кормит своих псов жареными курицами и свиньями! — закричал Гнилон и аж подпрыгнул от переполнявшего его гнева.

У нечисти при рассказе о еде заходили ходуном животы.

— Жители Зии умирают от ожирения, пока вы пухнете от голода! — заорал Гнилон.

Нечисть аж побелела от злости.

— Смерть злодеям!

— Смерть!

— Смерть!!

— Смерть!!!

— И если у кого-то остались сомнения в искренности моих слов (а мои слова звучат от самого сердца), то посмотрите в невинные глаза этого юноши. — Голос Гнилона дрогнул. — Он не побоялся прискакать сюда, чтобы вы сами увидели, что готовит для вас Король-Дворец!

— Гнилон, что они увидят? — встревожился Кеин.

— Мой король, — успокоил его Гнилон, — представьте себе Короля-Дворца в боевом облачении. И ещё огромное войско! Нечисть должна посмотреть Вам в глаза, тогда точно поверит!

От нечисти вышли самые доверенные парламентёры.

— Посмотрите в глаза этому юноше, и вы сами поймете, что он говорит правду! — повторил, сыпля искры гнева, Гнилон.

Почтенная нечисть внимательно посмотрела в глаза Кеину. Особенно въедливым оказался Грил, который несколько раз внимательно вглядывался в голубые глаза Кеина. И что же они в них увидели?

Король-Дворец в полном боевом облачении, закованный в латы, а перед ним — огромное аверийское войско, готовое к бою.

— Смерть нечисти! — закричал король, и аверийское войско по-людоедски обнажило клинки.

Тут даже у самой осторожной нечисти развеялись последние сомнения.

— Вот теперь мы верим тебе, троллиха! Веди нас в бой!

Тут Ера подробно изложила план нападения. Он был предельно простым: анчутки, адуи, злыдни и прочие идут биться с Королём-Дворцом, а вампиры и другие штурмуют Независимые Территории.

— Добычу поделим по справедливости.

Что она подразумевала под справедливым дележом, троллиха не уточнила.

Нечисти всё понравилось, и вопросов не возникло.

Гоблину Грилу, который хотел что-то возразить, быстро заткнули пасть. Он сразу стал ненужным. Толпа любит вкусную надежду, а не горькую правду.

Ера ликовала: всё вышло как нельзя лучше.

— Пока разбейте лагерь, а рано утром выдвинемся!

И никто не понял ловкий приём, который по совету Гнилона использовала Ера. Ведь Вторая волна нечисти (оборотни, вампиры, призраки и т. д.) даже не возмутились тому, что именно Первая волна будет биться с войском Короля-Дворца. Гнилон как в воду глядел: нечисть решила, что лучше синица в руках в виде богатых островов Независимых Территорий, чем журавль в виде грозной аверийской армии, у которой добро нужно ещё и отнять (может, и ценой собственной жизни).

Демоны разбили лагерь; по всей долине, куда ни глянь, запылали костры.

Не поместившаяся на земле нечисть Второй волны разожгла костры прямо на тучах.

Ере пришлось кормить «дорогих гостей». Она хваталась за сердце, когда слышала, как опустошают её запасы.

— Это ненадолго, — подбодрил её Чистый советник.

— Спасибо тебе, Гнилон, — без твоей речи всё бы пропало! Как тебе удалось убедить моих слуг?

— Знаете, госпожа, я уже столько лет внушаю голодным эрайцам, что голодание идёт только на пользу, что убедить нечисть для меня — плёвое дело, — засмеялся Гнилон.

Кеин тоже светился от радости:

— Раз у нас получилось убедить нечисть участвовать в битве, то мы поспешим в свои королевства, чтобы собрать войско и идти на Берд-Зорию!

— Да, — кивнула Ера. — Отправляйтесь сейчас, чтобы успеть собрать войско.

Она обняла трёх королей и нежно чмокнула Гнилона в лысину — такое проявление нежности она позволяла себе редко.

* * *

Войско было в сборе, однако Ера выжидала.

— Кого ещё мы ждём? — спросил её казначей Арпад.

— Великана Балуса.

— А кто он?

— Это сын ведьмы Оры — хозяйки леса Мюрквей. Мамаша, скорее всего, не отпускает его, но уверена, он явится.

И точно: раздался грохот, и появился огромный великан. Он на ходу рвал толстые цепи, которыми был опутан с ног до головы.

— Прости меня, госпожа! — проговорил он. — Моя мамаша опутала меня толстой стальной паутиной и не отпускала, я с трудом разорвал путы. Меня ничто не остановит от участия в походе!

— Прощаю, Балус, ты возглавишь войско против Аверии.

— Слушаюсь! — пробасил великан.

* * *

Однако, как обычно бывает в жизни, великие планы рушатся из-за мелочей.

Так едва не случилось и сейчас.

Ера и великан Балус отправились проверить склады с оружием… И что они увидели? Ровным счётом ничего! Они были пусты…

— Белумон! — не своим голосом завопила Ера.

Генерал, не забыв прихватить плакаты, призывающие к миру, тут же примчался:

— Где обещанное оружие? — кричала Ера.

— Госпожа, я не понимаю, о чём вы! — заплакал генерал.

— Я тебе столько лет давала деньги на оружие! И где оно?

— Что-то не припомню!

— Теперь понятно, почему ты так призывал к миру! — не унималась Ера.

И с этими словами она жестоко отдубасила Белумона.

Как ни странно, на этом всё и закончилось.

Великан Балус покачал головой:

— Войскам придётся биться топорами и дубинками.

Делать нечего: кроме них, ничего не нашлось.

Ера на этом не успокоилась и в ужасе узнала, что и Мёртвых кораблей[15] тоже нет!

И снова заорала благим матом на Белумона:

— Генералишка ты дрянной! Где Мёртвые корабли, на которых ты собрался захватить Независимые Территории?

— Моя госпожа! — взмолился Белумон, вытаскивая из-под камзола плакат «Нет войне!» — Может, не будем воевать?

— А ну молчать! — рявкнула Ера. — Эй, вы! — крикнула она троллям-строителям. — Мигом беритесь за топоры и стройте корабли!

С рычанием мохнатые бурые тролли плюхнулись в болото, оттуда раздался стук топоров, и уже через мгновение на поверхность вытащили огромные дубовые и сосновые стволы.

Нечисть быстро обтесала их, изготовила каркас, прибила к ним брусья, отполировала их, смазала слюной шелудивого пса, уложила палубу, установила мачту, повесила дырявый парус.

А затем одним мощным ударом тролли пробили в корпусе корабля дыру!

Мёртвый корабль был готов, его построили меньше чем за пять минут.

— Постройте несколько сотен Мёртвых кораблей! — приказала троллиха.

Глава 18. Вторжение

Забрезжил алый рассвет, когда спящую нечисть разбудил звук горна.

— Подъём! — скомандовал великан Балус.

Все спросонья засуетились, началась жуткая толчея.

Кто-то крикнул, что это напал Король-Дворец с огромным войском, а дальше пошло-поехало, один слух нелепее другого: уже, мол, аверийская армия убила Еру и троллёнка, а скоро и до них доберутся.

— Спасайся кто может! — заорали трусливые уборы и бросились врассыпную, сея ещё больший хаос.

— Спокойно! — орала троллиха. — Никто не напал!

А слухи дальше пошли ещё хуже: дым от костров приняли за печи врагов!

— Это сжигают пленных! — вопили чудища.

Малышам-злыдням повезло меньше всего: около сотни сорванцов окончили свой путь под тяжёлыми лапами неуклюжих троллей и великанов.

Нечисть, ночевавшая на тучах, отделалась лишь ссадинами и ушибами, — сверху они прекрасно видели, что никакой опасности нет.

— Тише, негодники! — заорала Ера метавшейся на земле нечисти. — Вы друг друга перетопчете!

Слова, понятное дело, не подействовали, и пришлось подкрепить приказ крепкими подзатыльниками.

Мало-помалу порядок восстановился. Трусливых уборов, поднявших панику на пустом месте, хорошенько поколотили, но те были рады, что хотя бы не укокошили.

— Сейчас вам раздадут паёк и оружие, — объявила Ера, — и мы выступим в поход.

Наскоро перекусив, нечисть похватала топоры, дубинки, вилы и косы.

Троллиха собрала придворных.

— Мы выходим с запасом. Праздник начнётся в десять, потому нам нужно поспеть за пять часов и застать всех врасплох. Я поведу войско на Аверию, а вы — на Независимые Территории. И чтобы без глупостей!

— Да, конечно! — пообещал Арпад. — Всё пройдёт без промедления!

— Смотрите! — пригрозила Ера. — Головой отвечаете!

— Госпожа, — проблеял Белумон, — может, всё-таки не стоит воевать?

— С глаз моих долой, трус! — рявкнула троллиха.

Войско замерло перед наступлением.

И тут протяжно завыли банши. Похожие на грязных уродливых старух, они растрепали засаленные седые волосы и колотили себя по голове.

Нечисть переполошилась:

— Слыхали — банши воют!

— Они чуют смерть!

— Много смертей сулит, видно, этот поход!

— Ох, быть беде!

— Да заткните им глотки! — заорала Ера. — Вечно они панику разводят!

Но банши завыли ещё протяжнее.

Чтобы перебить их плач, загремели литавры и раковины.

— Война, тьма и холод! — закричала троллиха и бросилась вперёд, а за ней и всё огромное войско.

Проход в Великой Туманности стал ещё шире, так что даже самые высокие белоглазые великаны — чуди, — не нагибаясь, прошли сквозь свод.

Вслед за троллихой и придворные повели большое войско, но устремились на юг, к Независимым Территориям. Бурые горные тролли тащили на себе Мёртвые корабли.

Словно вихрь, неслась нечистая сила, сметая всё на своём пути. Вековые дубы стелились перед войском, словно соломинки, вместо дремучего леса оставалась ровная дорога. На много миль растянулось войско. Так можно было добраться напрямую до границы с Аверией.

Впрочем, это было рискованно: на пути могли встретиться деревни. Потому Ера повела войско не напрямик, а по непроходимым лесным дебрям и болотам.

Конечно, без потерь не обошлось: кто-то утонул в болоте, а кого-то зашибло упавшей елью.

Но войско не заметило столь мелкие потери.

— Главное — выйти на Мёртвый тракт, — пояснила Ера великану Балусу. — По ней мы наступали в Первую войну.

Наконец в сплошной стене деревьев показался просвет, и воины вышли на широкую и пустынную дорогу.

— Вот он, Мёртвый тракт! — обрадовалась троллиха. — Он идёт до аверийской границы. Теперь побежим резво!

Нечисть вздохнула с облегчением и побежала быстрее. Через несколько часов они приблизились к границе с Аверией.

С такого расстояния их могли засечь аверийские стражники, потому пришлось пойти на хитрость.

— Маскировка — лес! — скомандовала Ера, и всё войско окрасилось в тёмно-зелёный цвет, так что с высоты птичьего полёта можно было подумать, что это ветер колышет верхушки деревьев.

Правда, королевские орлы вили гнёзда на севере, но осторожность не помешает, — решила троллиха.

* * *

Воины Первой стражи спокойно обозревали местность — всё как всегда: сплошное море тёмно-зелёного леса.

Одним словом, тоска.

— Эх, в Зии сейчас веселье! — вздохнул молодой страж Урил.

— Не грусти, сынок, — усмехнулся седовласый страж. — Нас сменят, и мы увидим ночное представление!

— Скорее бы, — улыбнулся юноша. — Боюсь, как бы без сладостей не остаться!

— А что же ты лакомства Гнилона не отведал?

— Не, спасибо, у него глаза болотного цвета — словно с гадюкой говоришь. Я его корзинку выкинул ему вслед.

— И правильно! Едой врагов надо кормить собак врагов!

Внезапно молодой страж замер.

— Брат Валур, что это с твоим плащом?

На глазах стражников по плащу воина расползались кровавые пятна.

— Это сигнал, что враг близко! — закричал Валур. — И твой плащ, Урил, покрылся кровью! Тревога!

— Братья! К оружию! — завопил Урил. — К нам приближается враг!

Стража похватала мечи. Стоило им только трижды притопнуть тяжёлыми сапогами, как они мигом облачились с ног до головы в прочные стальные латы.

Воины встали полукругом, заслонив собою вход в подземный тоннель.

А кровавые пятна на плащах всё увеличивались.

И когда плащи стали полностью алыми, появилась нечисть. Сторожевой пост располагался на высоком холме, и стража могла воочию увидеть несметное войско.

Даже у самого храброго воина на мгновение дрогнула рука. Но лишь на мгновение.

— Братья, не пропустим ни одного! — приободрил товарищей Урил и, нагнувшись к траве, позвонил в лиловый цветок-колокольчик.

— Боюсь, что в Зии, — невесело заметил страж Валур, — сейчас такой шум, что нас не услышат!

— Вы не пройдёте, чудовища! — пообещал Урил.

— Тогда вы трупы, — спокойно сказала Ера и во всё горло завыла: — Их всего двенадцать, давайте прикончим гадёнышей!

— Смерть врагам! — заревела нечисть.

— Ерунда, — спокойно ответил седовласый страж. — У них ни лестниц, ни осадных башен. Они не поднимутся на такую высоту.

Он не знал, что у противников есть вода с Обратного водопада.

Стоило им только вылить на себя несколько капель, как они взлетели вверх.

Но воины не растерялись и скинули свои плащи и перчатки. Которые сами, похватав свободное оружие, тоже набросились на врагов.

И против нечисти бились уже не двенадцать, а тридцать шесть защитников! То и дело вспыхивали искры от скрещённых мечей.

Почти полчаса понадобилось врагам, чтобы справиться с дерущимися плащами и перчатками и изрубить их в клочья.

Стражи тоже дрались отчаянно — когда закончились стрелы и поломались мечи, они стали отрывать от доспехов латы и метать их во врагов.

Вся земля на Первом посту покрылась телами нечисти и воинов.

Урил ловко разил врагов и неистово дёргал Сигнальный колокольчик. Но их не слышали — пока Первый пост истекал кровью, стражники в Зии беззаботно веселились. Там били в большие колокола, и из-за их звона никто не услышал дребезжание маленького колокольчика.

— А что же Вторая стража? — взывал Урил. — Они что, оглохли?!

Увы, но и Вторая стража не слышала отчаянной мольбы Сигнального Колокольчика.

Один за другим стражи пали, только Урил, истекая кровью, ещё разил врагов.

Но вот запела стрела-гадюка и впилась в воина. Корчась от боли, Урил окинул мутным взором Первый пост: огромные тролли шли прямо на него.

— Сейчас я раздавлю тебя в лепёшку! — захохотал болотный тролль, занеся над ним двухметровую бугристую ступню.

И тут молодой страж, собрав последние силы, выхватил из-за пазухи длинную верёвку и ловко обвязал стопу тролля.

— Ты чего это? — захохотал тролль. — Поиграться вздумал?

— Ага, — улыбнулся Урил и подбежал к другому троллю.

— На! — засмеялся тот и вытянул вперёд волосатую стопу.

Урил обвязал и его лапу.

То же самое отважный воин проделал со всеми двенадцатью троллями.

— И что теперь? — засмеялась Ера. — В плен всех уведёшь?

— Ага, прямиком на тот свет! — закричал Урил и побежал к последнему, тринадцатому троллю, который только что приземлился на Сторожевой холм и стоял на самом краю.

Этот тролль был крупнее остальных.

Вот тут-то улыбка и слетела с морды Еры.

— О, мой папаша! — заорала она. — Дави его! Это ловушка!

Но глупый тролль уже со смехом протянул вонючую стопу:

— На, завяжи меня! — хохотнул он.

— Благодарю! — улыбнулся Урил и в мгновение ока обвязал его стопу.

— Идиоты, убейте его! — завопила Ера. — Порвите верёвку!

Но пока тролли-тугодумы и прочая нечисть поняли, что к чему, Урил вытащил из плаща кинжал и всадил его по рукоять в ступню тролля!

— А-а-а! — завизжал от боли тролль и дёрнул на себя верёвку…

В следующее мгновение тринадцать тролльих туш полетели вниз, придавив нечисть, находившуюся внизу.

— Умён, стервец! — усмехнулась Ера.

— Да здравствует Аверия! — еле слышно прошептал Урил и испустил дух.

— Ура! — зааплодировала нечисть. — Путь открыт!

Но Ера обеспокоенно покачала головой:

— Если мы потеряли столько сил на дюжину стражников, что же будет дальше?!

* * *

Немного отдышавшись, захватчики устремились в тоннель.

Предусмотрительный Гнилон заранее раскидал на полу белый порошок, который сейчас светился в полутьме, как лунная дорожка.

— Тише, гадёныши! — зашипела Ера, вбежав первой. — Не задевайте сигнальные корни, иначе всю Зию на уши поставите! И упаси вас Люцифер свернуть с проложенной Гнилоном тропы!

Нечисть бросилась за Ерой.

— А что это за коридоры? — спросили любопытные анчутки.

— Я же велела: не сходить с тропы! — гаркнула троллиха.

— Айда туда! — крикнул один глупец — и шмыг направо.

— Вперёд, за приключениями! — подхватил идею второй.

— Раз сказали нельзя, значит, можно и даже нужно!

— Стойте, остолопы! — рявкнула Ера.

Но поздно: огромная толпа анчуток устремилась направо по тёмному тоннелю.

— Вот обязательно, чтобы поумнеть, дурак должен совершить ошибку? — фыркнула Ера.

А спустя мгновение из того коридора, куда они побежали, раздались жуткие вопли, и всё стихло.

Нечисть, конечно, оказалась неповоротливой и уже с десяток раз успела задеть сигнальные корни.

Но ни Второй пост, ни стражники Зии не обратили на это внимания.

У Еры душа в пятки уходила каждый раз, когда она слышала, как корни поднимают шум. Но знай троллиха, как вся Зия беззаботно готовится к празднику и как весело и громко играет музыка, она бы не волновалась.

А кроме этого, с каждой минутой тоннель становился всё уже. С десяток чудовищ оказались раздавленными.

— Моя госпожа, — беспокоился великан Балус. — А Вторая стража не почувствует наше приближение?

— Если не отведала моих печений, — почувствует, а если она их съела, то можно не беспокоиться: они будут видеть то же, что и обычно, почти полминуты, а мы за это время успеем их убить. Точнее… они сами себя убьют.

* * *

Всё прошло как по маслу.

Стражники успели отведать гостинцев Гнилона, и потому, стоило им только схватиться за что-нибудь, как всё исчезало.

Нечисть даже когтём не пошевелила. Стражники в панике хватались за мечи — и мечи исчезали, хватались за копья — и копья испарялись!

Хотя бы на секунду задуматься им мешало съеденное печенье с зельем.

И лишь один, самый молодой стражник сообразил, что делать:

— Хватайте их! — крикнул он товарищам. — И враг исчезнет!

Но стражники его не слышали, а лихорадочно ощупывали себя и исчезали на глазах.

Тогда он бросился на нечисть, и, к кому бы ни прикасался, все в тот же миг испарялись. Другие стражники поняли, что он имел в виду, и принялись повторять за ним.

Однако было слишком поздно — в воздухе мерзко пропели стрелы, и храбрецы рухнули замертво.

Нечисть от двух схваток со стражей приуныла: если ещё дело не дошло до битвы, то что же будет дальше?

— Ну чего, чёртовы дети, раскисли? — утешила их как могла Ера. — Вперёд за мной!

И нечисть, словно река, разлилась по широкому полю и устремилась к Зии, сметая всё на своем пути.

Образовался огромный водоворот, в котором от тесноты погибло много нечисти.

— Эй, чуди! — обратилась троллиха к огромным великанам. — Бегите вперёд, напустите на Зию туман, обрушьте гром и молнии!

— Слушаемся, госпожа! — И чуди, превратившись в тучи, устремились на Зию.

— Маскировка — поле! — приказала Ера. — За мной!

И нечисть окрасилась в пшеничные цвета.

До города оставалось тринадцать миль.

Глава 19. Вкусная охота и горькое поражение

Сухое и тёплое сентябрьское утро. В воздухе пахло праздником и весельем.

Зия вовсю готовилась к торжеству: тысячи столов были накрыты прямо на улице. Тётушка Роззи и Диана не покладая рук готовили блюда и очень нервничали: всё ли понравится гостям? Ведь гости — не только люди, но и животные, птицы, растения, лапиги…

Надо всем угодить!

С раннего утра Король-Дворец повелел открыть Хранилище воспоминаний: аверийцы разом вспомнили события Первой войны. Потому праздник был с привкусом печали.

Король-Дворец, о чём-то размышляя, совсем сник.

Но почти никто этого не заметил, кроме Крита:

— Ваше Величество, — начал мальчик, — я заметил, что из тысячи свечей у вас горит всего одна… Вы скоро… вы…

— Да, мой мальчик, — тихо ответил Король-Дворец. — Я, надеюсь, это произойдёт после праздника… Я бы не хотел портить всем настроение своей кончиной…

— Что я могу сделать для вас? — горячо воскликнул Крит. — Только скажите!

— Я буду тебе признателен, если ты сохранишь это в тайне от всех, пока я не застыну навеки. Это будет моя последняя просьба, — тяжело дыша, сказал Король-Дворец.

— Но мы ведь живём в волшебной стране — Магия не допустит, чтобы вы умерли!

— Магия борется с несправедливостью, а в смерти нет ничего плохого. Всему своё время, — пояснил король.

Крит загрустил, праздничное настроение разом улетучилось.

Но тут к ним подскакал на белом пони Принц.

— Крит, чего нос повесил? Поехали на Вкусную охоту в Золотой лес? Диана и Торрен вежливо отказались, сославшись на неотложные дела.

— А что такое Вкусная охота? — поинтересовался Крит.

— Недалеко, за городскими стенами, растёт Золотой лес, — объяснил Принц. — В нём все животные и птицы — из сладостей. Мы возьмём побольше стрел и славно поохотимся. Особенно хорошо там весной, когда пряничные птицы возвращаются с юга, — они очень румяные и так и хрустят во рту!

— Да, мальчики, повеселитесь на славу! — подмигнул Король-Дворец Криту.

— Эй, мы тоже хотим! — подхватили Мешок-Хитростей и Рыжебород.

— Отлично! Чем больше компания, тем веселее, — согласился Принц. — А как начнут прибывать гости, поедем их встречать!

* * *

И Принц, Крит, Рыжебород и Мешок-Хитростей отправились на Вкусную охоту.

Осень лишь слегка коснулась Золотого леса своим дыханием, но как же тут было красиво! Словно усыпанные золотыми аверьялами, гордо стояли красавицы берёзы. Лес был наполнен ароматами осени.

— Какие красивые берёзы! — восхитился Принц. — Словно девушки-аверийки в белых платьях!

— Эти берёзы и были в Первую войну молодыми и храбрыми девушками, которые не выдали тайны врагу о секретных тоннелях и за это были насмерть исполосованы плетьми, — поведал Мешок-Хитростей. — Их палачей мы сурово покарали, а погибшие аверийки превратились в берёзы — как ты видишь, на стволах так и остались отметины от плетей.

Наконец вышли на опушку Золотого леса.

— Приготовьте стрелы, друзья мои, — объявил Рыжебород. — Сейчас я вспугну птиц, ну а вы не зевайте!

Охотники приготовили луки и стрелы. Рыжебород вытащил охотничий рог и громко протрубил.

Тут же в небо взмыли тысячи птиц. Сотни пряничных синиц, дятлов, дроздов, поползней, кукушек и свиристелей резво запорхали в воздухе. Охотники только и успевали посылать стрелы ввысь. Через несколько минут земля была завалена пряничными птицами.

Друзья с удовольствием закусили сладкими трофеями.

И тут послышался топот, и прямо на охотников выскочил белый олень! Он тревожно понюхал воздух и одним прыжком скрылся между деревьями.

— Не к добру это, — встревожился Мешок-Хитростей. — Олень — посланник мёртвых. Он хотел о чём-то предупредить нас.

— Да брось! — засмеялся Рыжебород. — Неужели ты веришь в эту чепуху?

И вдруг где-то вдалеке послышался грохот. Принц и Крит вздрогнули.

— Не беспокойтесь, — успокоил их Рыжебород. — Это всего лишь гроза. Небольшой дождь даже к лучшему, а то слегка душновато.

Все успокоились.

Но Крита охватила непонятная тревога — его сердце сжалось, предчувствуя что-то ужасное.

* * *

Между тем с запада медленно наползали чёрные тучи. Их громады ровным строем шли на Белый город. Было в этом что-то опасное, зловещее.

Слышались раскаты грома, сверкали молнии.

Вот тучи прошли над Зией и устремились дальше, на восток. Спустя несколько минут они чёрным навесом закрыли горизонт.

Наступила странная тишина и темнота.

Внезапно небо огласил чудовищный грохот, и на землю закапали мелкие капли дождя. Но с каждой минутой они становились всё больше и больше. И вот уже самый настоящий ливень хлынул на Зию, в мгновение ока превратив улицы в бурлящие каналы.

Обычно горожане радовались дождю: водные струи принимали форму разных животных, птиц, растений. Да и дождь всегда вызывался по желанию жителей, когда становилось душно.

Но сейчас никто не ожидал дождя.

А каждая капля падала с туч, словно гвоздь, так и стараясь больно ранить каждого жителя.

Зийцы забегали, прячась от ливня, и только Король-Дворец тревожно поглядывал на запад — что-то страшное затаилось там.

Но что именно, он не мог разглядеть: сплошная стена ливня мешала обзору.

Но вот ливень ослаб, и Король-Дворец увидел…

…Огромное войско нечисти! Под прикрытием ливня оно подошло очень близко к городской стене Зии. Выстроившись полумесяцем, враги заполнили все поля перед городом до самого горизонта.

Но Король-Дворец не испугался. Он пристально всматривался во враждебное войско.

— Одни нищие, — с горечью заключил он. — У них в лапах лопаты, кирки, вилы и топоры. Вот кого послала на бойню Ера! Где же остальное войско? И где сама троллиха?

Во главе воинства стоял великан Балус.

— Братья! — громоподобно заревел он. — Пли по городу камнями!

И тут же из катапульт начали пулять по Зии огромными глыбами. Но особого вреда они не принесли: городская стена, как по команде, выросла в три раза, и камни срикошетили об неё.

— Стража! — скомандовал Король-Дворец. — Запереть Жемчужные ворота! Женщин, детей и стариков — в укрытия!

Все обитатели Хрустального замка выбежали наружу.

— Дорогие мои, спрячьтесь скорее от глыб! — предупредил их король.

— Мы не трусы и не собираемся отсиживаться, — храбро ответили придворные.

— Тогда, друзья… Ты, Коврик, укрой малышей. Замок, возьми командование правой стороной стены. Ты, Весы, — левой. А ты, Колесо, — центральной стеной. Я же буду командовать всеми.

— Слушаемся, государь!

И придворные разбежались по своим местам.

— Торрен, Диана, укройтесь за моими стенами! — обратился к детям Король-Дворец.

— Не прогневайтесь, Ваше Величество, но мы будем помогать защитникам, — с поклоном ответили дети и побежали на стену.

— Молодцы! Настоящие герои! — довольно произнёс Король-Дворец.

Зийцы в спешке готовились к обороне города: нагревалась смола (тётушка Роззи приспособила котлы из-под супа), стража спешно готовила стрелы.

А нечисть тем временем пальнула по Зии огромными скалами.

Городская стена смогла отразить большинство обломков, но некоторые едва не обрушились на головы зийцев.

— Берегитесь! Камни!

Никто не пострадал — Король-Дворец ловко схватил обломки и швырнул их обратно в войско нечисти.

— Мой король! — проклекотал кто-то в поднебесье.

Король-Дворец запрокинул голову-башню и рассмотрел в небе огромного белого орла.

— Эрвин! — радостно воскликнул он. — Как же ты вовремя! Где все орлы?

— Грикосипы… Они разорили гнёзда… Я — единственный, кто успел отбиться… Остальные орлы мертвы… Я прилетел, чтобы хоть чем-то помочь тебе.

— Эрвин, хватай всех малышей и лети с ними в Старшую башню! — призвал Король-Дворец.

— Мой король, я заметил Принца в Золотом лесу! А с ним Крит, Мешок-Хитростей и Рыжебород. Я могу отвезти сначала Датена в Старшую башню!

— Принц там в безопасности. Ты, главное, увези всех малышей. Нечисть скоро бросится на штурм — ни один ребёнок не должен пострадать!

— Хорошо!

И Эрвин протянул огромное крыло:

— Детишки, быстро забирайтесь на меня!

Малыши под руководством Коврика принялись карабкаться на широкое и длинное крыло орла.

— Коврик, а брачные посохи выдержат приступ?

— За это не беспокойтесь, государь: чем сильнее любовь родителей, тем посохи крепче! Им не страшны ни пламя, ни ледяной холод! — заверил короля Коврик и добавил: — И надо Принца спасать!

Но Король-Дворец пропустил его слова мимо ушей и озабоченно напутствовал:

— Эрвин, умоляю, лети спокойно, не урони никого. И главное — не попадись пираньям неба.

— Слушаюсь, мой король! — И белый орёл, как только плачущая орава уместилась на нём, плавно взмыл в небо.

Эрвина поймали на прицел скаломёты.

— Балус, пальнуть по орлу? — зарычали камнемётчики.

— Нет, — остановил их великан, приглядевшись. — С детьми не воюем!

И вновь скомандовал:

— На приступ!

И море нечисти хлынуло на белый город… С визгом, рычанием, урчанием налетела волна врагов на городские стены Зии. Но, к их удивлению, городские ворота росли всё выше и выше. Волна раз за разом разбивалась о неприступные стены Зии.

Но это не остудило пыл врагов. Они выбрали изматывающий способ наступления: на город накатывалась одна волна за другой. Всё выше и выше поднимались городские стены. Невольно возникал вопрос, когда же это прекратится, но нечисть всё прибывала — поле уже не могло вместить всех.

— Лестницы! — рявкнул великан Балус.

И вот уже тысячи озверевших существ полезли на стены. Это были горные бесы, привыкшие к голым отвесным скалам, и городская стена была им нипочём — даже без лестниц они бы спокойно вскарабкались на неё.

Аверийская стража стойко сбрасывала врагов обратно в бурлящий поток, но силы были неравны. А кроме этого, нечисть не переставая пускала в воздух тучи стрел-змей, отчего страже приходилось и обороняться, и укрываться одновременно. Но пока обходилось без жертв среди защитников — броня лат выдерживала удары.

Помимо стражи, стену защищали все жители. Мужчины отбрасывали лестницы, швыряли вниз камни, женщины и подростки опрокидывали на головы нечисти кипящую смолу, которую заботливо готовила находчивая тётушка Роззи.

— Раз уж пожаловали к нам, то получайте! — приговаривала она.

Однако от этой смолы было мало толку — нечисти она не наносила особого вреда, враги даже урчали от удовольствия, словно мыли волосы под тёплой струёй воды.

Но Король-Дворец быстро сообразил, как быть:

— Поливайте их священной водой из храма! — закричал он.

Вскоре подвезли святую воду и принялись выливать её на нечисть.

И захватчики взвыли от боли и спрыгивали вниз, расшибаясь в прах, — святая вода жгла их, словно огонь.

Но вскоре чудища с ослиным упрямством вновь ползли вверх. У защитников не хватало святой воды — столько было врагов.

— Бейте в набат! — не своим голосом гаркнул Король-Дворец.

И вот послышались тревожные удары колокола — от каждого нечисть хваталась за голову, падая вниз. Это помогло сбросить всех врагов со стены. Они в панике затыкали уши и готовы были провалиться сквозь землю.

Но недаром великан Балус отличался смекалкой — он тут же скомандовал:

— Заткнуть уши паклей!

Паклю он велел припасти заранее.

Нечисть быстро позатыкала уши и вновь устремилась на стены.

— Забросьте злыдней на катапультах! — заорал во всё горло Балус.

В ковши битком набились маленькие бесенята, и их одним махом запульнули в Зию. Они тут же стали путаться под ногами и наносить серьёзный урон защитникам: опрокидывать котлы, ломать стрелы.

— Выливайте на себя воду из Обратного водопада! — скомандовал великан.

И тысячи захватчиков взметнулись на городскую стену. На одного зийского воина приходилось по десять врагов!

— Что же делать, Ваше Величество?! — в ужасе воскликнул Коврик. — Это конец!

— О, мой король! — взмолился Судья-Весы. — Сделайте же что-нибудь!

— Ваше Величество, мы не можем отбиваться от врагов — их слишком много! — в отчаянии голосил Золотой Замок.

— Веор, пора выпускать его! — умоляюще кричало Колесо.

Но Король-Дворец медлил.

И тут по Зии стрельнули горящими снарядами. Просвистев в воздухе, они обрушились на дома. Вспыхнул пожар, и над Зией взвился густой дым.

Нечисть уже перелазила через стены…

Но Король-Дворец всё медлил…

И тут раздался душераздирающий вопль: огромная глыба едва не придавила Диану, Торрена и ещё с десяток детей.

Но Дуб-Батюшка в самый последний момент подхватил глыбу и швырнул ею обратно в нечисть.

Это словно разбудило Короля-Дворца, его бойницы покраснели от гнева:

— Пора! Только ОНО может спасти нас, — наконец решился он и громогласно закричал: — Меч, вперёд!

И тут из Чулана Короля-Дворца вылетел огромный серебряный Меч.

Он завис в воздухе и с каждым мгновением всё больше увеличивался в размерах.

— Рази всех! — приказал Король-Дворец.

Сверкнув клинком, Меч обрушился на головы нечисти со страшной силой. Послышались крики и предсмертные стоны. Нечисть завыла от ужаса.

А Меч вновь описал круг, и тысячи обезглавленных тел рухнули наземь. Он был похож на огромную косу, срезавшую под корень целые полки врагов.

— Нечисть, не бойтесь! — сорвавшимся голосом закричал великан. — Вперёд, на Зию!

И новый поток накатился на город.

Меч, конечно, наносил огромный урон войску нежити, но одного его было явно мало.

— Лук и Стрелы, вперёд! — скомандовал Король-Дворец.

И в следующее мгновение из Чулана Короля-Дворца вылетел деревянный резной Лук и Колчан, набитый Стрелами. Стрелы сами натягивались на тетиву и летели в сторону врага. Причём в полёте одна Стрела расщеплялась на сотни, тысячи Стрел. И каждая из них разила нежить.

— Получайте, мерзавцы! — закричал Король-Дворец. — Дубина, вперёд!

И вот уже огромная Дубина неслась на врагов. Одним ударом она расплющивала головы всем, кто попадался ей на пути.

Поле вспенилось от зелёной жижи — такого побоища ещё не видела Земля!

А Король-Дворец обрадовался такому повороту событий:

— Копьё, рази врага!

— Топор, не щади недругов!!

— Молот, бей без пощады!!!

Король-Дворец отправил в бой всё Вооружение.

Нечисть схлынула со стены и теперь, сбившись в кольцо, только отбивалась от Вооружения, которое косило её.

Завоняло серой; нечисть визжала от ужаса и собственного бессилия.

Защитники города закричали от воодушевления.

Победа была делом времени.

Король-Дворец тоже успокоился, его внимание поглотила кровавая битва.

— Государь, берегись! — неожиданно закричал Коврик и отлетел в сторону.

Перед королём, зло посмеиваясь, стояла Ера — его самый ненавистный враг.

— Вот мы и встретились, милый сарайчик! — проговорила она с едва сдерживаемой радостью. — Ты опять повторил ту же ошибку, что и сто лет назад: бросил все силы в бой, оставшись ни с чем! Но на этот раз я учла свой промах!

— Оружие, ко мне! — приказал Король-Дворец.

Но Вооружение как раз ввязалось в тяжёлый бой, и поэтому никак не могло прийти на помощь своему властелину.

— Усильте натиск! — завизжала троллиха. — Ещё несколько минут — и мы победим!

— Слушаемся! — обрадовался великан Балус, а ободрённая нечисть с удвоенной силой принялась биться с Вооружением.

На помощь Королю-Дворцу бросились несколько стражников, но одним дыханием Ера обратила их в пепел.

— Не подходите ко мне! — остановил Король-Дворец придворных и Диану с Торреном, которые бежали к нему на подмогу.

Но тут у них на пути, словно из-под земли, выросли мерзкие упыри, и завязался бой.

— Ты покойник, — зло прогнусавила троллиха. — Никто и ничто уже тебе не поможет!

— Что ж, ты победила! — признал Король-Дворец.

— Да знаешь ли ты, Сарайчик, кто открыл двери к твоему королевству? Кто показал самый короткий путь до Зии?

— И кто же это?

— Короли Кеин, Сколль и Эреб! Да, ещё карлик Гнилон!

— Ты врёшь!

— Да как бы не так! Они вчера вынюхали у вас про подземные галереи, и мы без сучка и задоринки прошли по тоннелям и обрушились на ваши посты, как снег на голову. Ты пригрел змей на своей груди.

Сто лет назад ты сказал мне, что Добро победит Зло. И вот до чего довела твоя доброта: тебя обвели вокруг пальца самовлюбленные юнцы и жалкий карлик…

— Ты в долгу передо мною! — произнёс Король-Дворец. — Помнишь, ровно сто лет назад, когда ты была на сносях, я пожалел тебя!

— Да, я помню! — кивнула троллиха. — Я не могу оставить тебя в живых, но сохраню жизнь тем, кого ты любишь.

— Когда ты поработишь Аверию, поклянись мне, что не тронешь даже когтём ни одного ребёнка!

— Клянусь, что сохраню им жизнь.

— И Принцу с его друзьями.

— Даю слово, — повторила Ера.

— А теперь делай со мной что хочешь, — спокойно ответил Король-Дворец.

— Зря ты, Веор, не отправился с эльфами на Небо[16] — был бы молод и здоров! А посмотри, во что ты превратился? Мрамор белый, фасад весь сыплется, чердак протекает…

Но тут в потухших было глазах Короля-Дворца вспыхнули искры.

— Уйти с эльфами?! — спросил он. — Да, это было бы разумно. Но разве мог я бросить на произвол судьбы Аверию, истерзанную врагами? Вечная жизнь! Разве стоит она вечного позора в памяти народа? Нет, это не бессмертие — это вечная смерть!

Король-Дворец отдышался и добавил:

— Да и умирать мне не страшно — всё равно я вот-вот замру на веки…

Троллиха вздохнула.

— Ты готов, Веор?

— Да, — кивнул Король-Дворец.

Он тряхнул головой-башней, отчего стая птиц, свивших на его короне терновое гнездо, вспорхнула в воздух.

Троллиха набрала полную грудь воздуха и дунула на него. В то же мгновение раздался треск, и Король-Дворец раскололся на части. Голова и корона, туловище-фасад: Театр, Парк развлечений, Цирк, Библиотека, Зоопарк, Магазин игрушек и Чулан, а также руки-флигеля и ноги-колонны взмыли в воздух.

— Отправляйтесь к моим родичам[17]! — приказала Ера. — Это всё, что я отдам им за то, что они дали мне войско!

И части Короля-Дворца полетели на восток, запад, север и юг.

Вопль скорби огласил всю Зию.

* * *

Радостный крик издала нечисть при виде смерти ненавистного врага.

Вооружение тут же замерло в воздухе.

Битва была окончена.

Но какой ценой достигнута победа!

Всё поле усеяно изрубленными телами нечисти. Чёрная и зелёная кровь, похожая на дёготь, стекалась, образовывая целые озёра. Земля дымилась.

Только одна десятая часть осталась от прежнего войска, да и та была изранена.

Великан и сам тяжело дышал — из его груди торчала стрела, всё тело покрыто глубокими порезами.

— Балус, — обратилась к нему троллиха, — я отправляюсь в Тролляндию за Пещерой, перенесу её сюда вместо Хрустального замка. А вы захватите город и ждите меня!

— Слушаюсь, госпожа, — мрачно ответил великан.

Троллиха улетела.

И как только пыль после неё улеглась, на поле зашевелились крышки гробов, и из них вылезли придворные: генерал Белумон, судья Кутрубал, казначей Арпад, воспитатель Апопир, лекарь Випера. Из шестого гроба вылезло толстое существо с тремя висящими подбородками — лигарх Герфрек, который ожил, почуяв золото.

— А вы тут что делаете? — удивился казначей Арпад.

— А ты? — с издёвкой спросил судья Кутрубал.

— Ну… я подумал…

— Что без тебя всё разворуют, так ведь? — закончил генерал Белумон.

— Ладно, мы все так решили! — подытожил воспитатель Апопир.

— И поспели как раз вовремя, — радостно прошипела лекарь Випера. — Ера сделала всё за нас. Нам остаётся только захватить золото!

— А я, как золото почувствовал, так сразу и проснулся, — зачмокал губами Герфрек.

— Погодите! — встал у них на пути великан. — Золото будет честно поделено между теми, кто проливал свою кровь, а не между вами, ворами и жуликами!

Но придворные только расхохотались:

— Друзья, этот остолоп не хочет делиться!

— Вы не получите ничего! — упрямо повторил Балус. — А хотите отнять силой, так попробуйте!

И великан, и остатки нечисти грозно ощетинились.

— Идиоты! — захохотал Арпад. — Вы не учли, что в отсутствие троллихи мы можем командовать Вооружением. Эй, Меч, добей всех!

И Меч, висевший в воздухе без дела, обрушился на нечисть и принялся кромсать её направо и налево. Было темно, и от его удара о латы нечисти и меч великана разлетались снопы искр.

Бой был коротким — все оставшиеся воины погибли в мгновение ока.

Великана хватило на несколько минут, и вот уже он, бездыханный, пал наземь.

Но, умирая, успел крикнуть:

— Будьте вы прокляты!

— И тебе не хворать, — с хохотом ответили придворные.

* * *

И тут раздался чей-то лебезящий тенорок:

— Благодетели вы наши!

Перед придворными стоял упитанный розовый поросёнок, одетый весьма странно (на голову нахлобучен праздничный кокошник), с подносом, на котором лежали хлеб и соль.

— А ты кто такой будешь? — удивился Арпад.

— Я — Кресал, жертва старого режима! — отозвался поросёнок. — Принц, будь он неладен, истязал меня и житья не давал!

— По твоей откормленной роже и видно, как тебя истязали, — усмехнулся Арпад. — Но нам нужны такие, как ты, которые, чуть власть меняется, жгут старые знамёна. И позови других «жертв старого режима».

— Рад служить новым правителям! — отдал честь Кресал.

И поросёнок со всех копыт побежал в город.

— Какой услужливый, далеко пойдёт! — захихикал казначей Арпад.

— А чуть потеряет сноровку, им и закусить можно, — облизнулась Випера.

— Конечно, «никогда не иссякнет предателей отечества поток»! — захохотал судья Кутрубал.

— А теперь давайте примемся за самое приятное — пожинать плоды победы! — торжественно произнёс Арпад. — Да здравствует разбой!

— А что мы скажем Ере, когда она спросит про острова? — озаботился воспитатель Апопир.

— Она от нас мокрого места не оставит — островитяне и Дрянная бухточка укрылись под Общим Защитным Куполом! — затрясся от страха генерал Белумон. — Это провал, друзья мои! Получается, только Аверию и захватили!

— Ой, да придумаем что-нибудь! — махнул костлявой рукой казначей Арпад. — Авось, небось да как-нибудь!

— Мы могли бы, конечно, захватить всё малой кровью, — продолжал Белумон. — А теперь нам придётся штурмовать хорошо защищённые острова! Надо грабить скорее: сейчас набежит ещё нечисть — и всё, с носом останемся!

— А Кеину и его дружкам? — насмешливо спросила Випера.

Арпад хохотнул:

— Как говорит Ера, мне достанется всё, а вам всё остальное. К тому же его войско не смогло захватить Берд-Зорию. Как только он объявил, что готовится поход, все генералы, задрав штаны, сбежали.

— Поняли! — захохотали придворные. — Отдадим ему мальца… как его там… Хрита, Прита?

— Крита вроде, — поправила Випера.

— А как нам себя теперь вести? — не унимался Белумон.

— Так же, как и раньше, — спокойно ответил Арпад, — для неё мы — дурачки, а как погубим тупицу Ра и его однорогую корову-мамашу, тут-то мы себя и покажем!

— Жалко, что он не помер, побывав на холмах Тщеславия, — сплюнул с досады судья Кутрубал.

— Да, с темрами было справиться нелегко, а обезвредить все ловушки ещё сложнее, — согласился Арпад и зло прищурил пустые глазницы: — Друзья, вы ведь слышали, что Король-Дворец попросил оставить в живых всех детей, а значит, и Принца.

— Да, он сейчас в Золотом лесу.

— Так давайте спалим этот лес! — предложил Арпад.

— Верно! Мы-то клятв не давали!

И, дружно набрав воздух в грудь, что есть силы дунули на Золотой лес…

Огненный смерч устремился на лес. Раздался адский треск — запылали стройные берёзки, усыпанные золотыми листьями, гул поднялся к небу.

Ещё мгновение — и от леса остались одни головёшки…

Глава 20. Сумерки над раем

Крит и Принц видели всё, что творилось в Зии. Вскарабкавшись на верхушку высокой берёзы, они увидели и битву, и гибель Короля-Дворца.

— Отец! — Принц в отчаянии схватился за голову. Он бы непременно расшибся, упав наземь, но Крит с быстротой молнии успел удержать его на ветке.

Принц горько рыдал. Крит побледнел как смерть и ничего не мог сказать.

— Мальчики, что там?! — спрашивал снизу Мешок-Хитростей.

Рыжебород к тому времени уже умчался на выручку Королю-Дворцу.

— Король-Дворец, — с трудом ответил Крит. — Троллиха… убила его…

— Не может быть! — ужаснулся Мешок-Хитростей. — Веор! Друг мой! — Комок подкатил у него к горлу, на глаза навернулись слёзы, но он сдержался: ведь кто-то должен был в этот момент сохранять хладнокровие.

Его оцепенение длилось недолго:

— Слезайте скорее! Нечисть в любой момент может наслать сюда огненный смерч!

— Принц, нужно уходить! — Крит осторожно дотронулся до плеча друга.

— Всё кончено! — всхлипнул Принц. — Это конец!

— Крит, помоги Датену спуститься, — попросил Мешок-Хитростей.

Наконец мальчики ступили на землю.

— Скорее бежим к озеру! — скомандовал Мешок-Хитростей. — Я чувствую, что троллиха не захочет оставлять тебя, Принц, в живых. Пони лучше отпустить, — добавил он.

С грустным ржанием белые пони ускакали в сторону города.

А Крит и Принц подхватили Мешка и побежали к озеру.

— Теперь понятно, почему Кеин спрашивал, когда начнётся праздник, — горько усмехнулся Мешок-Хитростей. — Враг хотел застать всех нас в Зии и уничтожить разом — умно, нечего сказать!

Листва увядала и темнела прямо на глазах.

— Плохо дело, — нахмурился Мешок-Хитростей. — Зло одерживает верх, и Магия покидает Аверию.

И тут он озабоченно спросил:

— Но как они так легко прошли посты, если, конечно, не воспользовались тоннелем? Но ведь там без проводника не пройти… Кто же сообщил им о тоннеле?

Принца словно окатили ледяной водой:

— Мешок… — упавшим голосом произнёс он, — это я попросил Рыжеборода провести королей и Гнилона по короткому пути…

Мешок-Хитростей посерел сильнее прежнего:

— Что же ты натворил?! Ты подписал Аверии и всем другим королевствам смертный приговор!

Принц был вдвойне убит горем.

Наконец все трое добежали до озера, и как раз вовремя: в этот момент послышался жуткий гул со стороны Зии, и всё небо заслонила пелена огня.

— Прыгаем скорее на дно! — завопил Мешок-Хитростей. — Это огненный смерч — я как чуял!

Принцу было тяжело бежать в парадном плаще, и он сбросил его.

А огненный шар уже почти полностью накрыл Золотой Лес.

Принц, Крит и Мешок-Хитростей с разбега нырнули в озеро. В тот же миг над ними пронеслась волна огня.

Вода на поверхности закипела — пар поднялся к небу. Хорошо, что беглецы погрузились на самое дно, иначе бы сварились заживо.

Выждав с минуту, мальчики и Мешок вынырнули на поверхность. От увиденного волосы встали дыбом: от Золотого леса остались одни дымящиеся пеньки. Вся земля покрылась толстым слоем пепла.

Кругом висел густой туман, смешанный с дымом. Нечем было дышать — один пепел.

— Теперь нам надо решить, как поступить дальше, — хладнокровно напомнил Мешок-Хитростей.

Принц выглядел ошарашенным и не отвечал.

А Крит, несмотря на пережитое потрясение, сжал губы и лихорадочно соображал:

— Вам с Принцем придётся как можно скорее покинуть Аверию — лучше отправиться в Берд-Зорию.

— Это умно. А ты? — спросил Мешок.

— Я не опасен для нечисти, и, думаю, они оставят меня в покое, — уверенно ответил Крит. — Я буду, как могу, помогать вам.

— Да, ты прав, Крит, — кивнул Мешок-Хитростей. — Я, правда, не знаю, как, но нам нужно одолеть нечисть ровно за год, а то и раньше.

— Почему именно за год? — не понял Крит.

Мешок пояснил:

— За этот срок они окончательно разграбят Аверию, успеют расправиться со всеми Независимыми Территориями и Берд-Зорией.

— А три королевства?

— Что-то мне подсказывает, что три короля не получат ничего за своё злодеяние, — усмехнулся Мешок-Хитростей. — Или я вообще не разбираюсь в нравах нечисти. Кеин и его приспешники ещё получат по заслугам.

— Я клянусь, что отомщу им! — горячо прошептал Крит. — А теперь давайте прощаться: находиться здесь опасно — нас могут увидеть.

— Прощай, мой друг! — со слезами на глазах обнял мальчика Мешок-Хитростей. — Прости, что я был о тебе поначалу плохого мнения.

— Я не в обиде на тебя. — Крит готов был заплакать. — Принц, прощай!

Принц как будто вышел из оцепенения:

— Как?! Мы прощаемся?!

— Да, дальше мы пойдём с тобой вдвоём, — заявил Мешок-Хитростей. — У Крита будет важная миссия: отвлекать нечисть и оттягивать время нападения троллихи на своих родичей.

— На кого? — не понял Принц.

— Её родичи живут за Великой Туманностью, — терпеливо объяснил Имет, — мы отправляемся туда, чтобы собрать все части Короля-Дворца вместе. Тогда Вооружение вновь будет на стороне Добра. Как только Аверия и Независимые Территории будут опустошены, троллиха примется за родичей. Так вот тебе, Крит, главное отсрочить как можно дальше этот момент!

Принц и Крит крепко обнялись.

— Прощай, Датен!

— Прощай, Крит! Будь осторожен: Кеин всё отдаст за то, чтобы набить тебя соломой!

— Обо мне не беспокойся, — заверил Крит. — Я ему не достанусь!

— Конечно! — подбодрил Мешок. — Нечисть будет разбита, и победа будет за нами!

Крит вновь стал серьёзным, он оглядел землю и поднял обгоревший плащ Принца.

— Покажу его нечисти — как доказательство твоей гибели.

И с этими словами Крит пошёл вниз, к городу.

Мешок-Хитростей спохватился и крикнул ему вслед:

— И, кстати, Крит, не рассказывай никому, что Принц и я живы!

— Даже Диане и Торрену? — обернулся Крит.

— Никому! — повторил Мешок-Хитростей. — Не хочу наговаривать, но дети могут переметнуться к нечисти. Осторожность не помешает!

Крит кивнул и быстро зашагал в сторону объятой пламенем Зии.

* * *

Между тем туман рассеивался, и Мешок с Принцем были как на ладони. Пришлось поскорее спрятаться за валунами и ждать, пока всё не затихнет.

А в Зии на смену погибшей нечисти прибыла новая орда: вампиры, оборотни, бесы всех размеров и мастей, ведьмы, призраки.

— А-а-а-а! У-у-у-у! — завыли они и хлынули, словно поток нечистот, по улицам Зии.

— Ни Великая Туманность, ни Вооружение не смогли уберечь нас от предательства и зависти, — с горечью произнёс Мешок-Хитростей. — А господа с болот очень скоро превратят процветающую Аверию в зловонную трясину.

На улочках вспыхнули ожесточённые бои, стражникам приходилось отбиваться от целой тучи врагов. Но сопротивление было хоть и отчаянным, но коротким: неизвестно откуда вдруг налетели ледяные драконы[18]!

И стоило им разок дыхнуть, как стражники замирали с поднятыми мечами и копьями, скованные льдом.

Их так и оставили на главной площади, положив друг на дружку — для устрашения. Ледяные глыбы со скованными внутри стражниками напоминали гигантскую пирамиду.

Но просто так горожане не сдавались: мужчины с топорами яростно отбивали атаки нечисти, женщины и дети поливали её святой водой из храма.

В кучке храбрецов во главе с лысым мальчиком Принц узнал… хулигана Алекса.

— За Аверию! — кричал он. — Поддайте им, ребята!

Больше всего захватчикам пришлось помучиться с Дубом-Батюшкой — он отбивался от врагов всеми десятью ветками, давил, крушил, душил врагов. В каждой перчатке у него было по секире, и он орудовал ими так ловко, что перед ним росла гора порубленной нечисти.

Но нежить, вооруженная топорами наперевес, со всех сторон наносила ему смертельные удары.

«Кра-а-ак!» — раздался предсмертный крик дерева, и Дуб рухнул наземь, задавив своих убийц.

А на Аллее Победы всё так же стояли столы, ломившиеся от снеди и напитков. Но не победители, а завоеватели вкусили их.

Нечисть с жадностью налетела на еду и с чавканьем поглотила всё. Спустя пару минут вокруг валялись одни объедки, а нечисть — тут же, рядом, довольно урча.

Хуже и не придумать, когда враги празднуют твоё поражение за твоим столом!

Ещё кое-где возникали небольшие стычки, а вскоре всё стихло.

Белый город пал.

— Пусть нечисть смогла овладеть Аверией, но ей придётся помучиться, чтобы захватить Независимые Территории и Берд-Зорию, — заключил Мешок-Хитростей. — До этого времени нам надо успеть найти способ оживить Короля-Дворца и вернуть контроль над Вооружением.

— А папу можно оживить? — чуть не плача, спросил Принц.

— Если бы он был обычным человеком, то нет, — ответил Мешок-Хитростей. — Но, учитывая, что он получеловек-полудворец, из рода Вонхаусов, то у нас есть шанс. Теперь судьба мира в твоих, Датен, руках!

И только теперь Принц понял, какое тяжёлое бремя легло на его хрупкие плечи. Жизнь и свобода всех существ на Земле теперь зависит от него — маленького беззащитного мальчика.

И тут же в голову полезли предательские сомнения: «А смогу ли? А справлюсь? А стоит ли начинать?»

— Даже не сомневайся — справишься! — оборвал его мысли Мешок-Хитростей. — Наш путь будет тернист и тесен, извилист и крут, но нас ждёт победа!

Принц чуть взбодрился:

— Куда теперь идти?

— В Берд-Зорию. Надеюсь, нечисть ещё не успела оцепить горы, иначе нам не прорваться. Ну-ну, выше нос, мой друг! — подбодрил он Принца. — Может, наш путь и нелёгок, но, как научила жизнь, тот, кто ищет простую дорогу, всегда идёт по самой сложной.

Перед тем как двинуться в путь, Мешок-Хитростей посоветовал:

— Разотри грязь на своём камзоле и залепи глиной золотые сапоги — они привлекают внимание. И положи в меня побольше обгорелых пряничных птиц — они нам пригодятся.

После всех приготовлений они отправились в путь.

* * *

Какая унылая природа! Настроение Принца, и без того угнетённое, совсем испортилось.

Гадкие серые тучи, промозглый ветер, наотмашь бьющий по лицу, заиндевевшие от холода деревья…

— Это колдовская осень, — пояснил Мешок-Хитростей. — Обычно в Аверии кружат листопады, и земля покрыта золотисто-красными листьями. Но Магия покинула нас, и кругом одно запустение.

Принц, несмотря на то, что прошли всего три мили, уже успел притомиться.

— Мешок, давай сделаем привал?

— Да мы прошли всего ничего, — ответил Мешок-Хитростей.

— Я уже устал, — заныл Принц.

— Терпи.

Прошли ещё две мили — он успел натереть себе ноги.

— Не могу идти в этих сапожках, они тяжёлые и натирают!

— Делать привал в чистом поле — верх безумия.

— Но я устал! — закапризничал Принц.

— Тогда пойдём, сдадимся троллихе! — рявкнул Мешок. — Она подыщет тебе тёплую уютную камеру два на два метра с кормёжкой и ночлегом!

— Нет, нет, спасибо! — ответил Принц.

— Тогда иди и не хнычь, как девчонка! — пристыдил Мешок.

Принц насупился, и дальше шли молча.

Перед ними стелились желтеющие луга с увядшими цветами — колдовской холод погубил их.

И тут откуда-то сверху послышался громкий клёкот:

— Имет! Принц! Как я рад, что вы живы!

Принц поднял голову и увидел знакомый белый силуэт.

— Эрвин! — обрадовался Мешок-Хитростей.

Орёл описал круг и приземлился перед путниками.

— Я, как и сказал Король-Дворец, — тяжело дыша, поведал орёл, — отвёз всех малышей в Старшую башню — там не протолкнуться! Но больше лететь не смог: над Зией парят проклятые грикосипы, а мне одному с ними не справиться… Я увидел, как догорает Золотой Лес… Но что-то подсказало, что вы живы.

— Король-Дворец погиб, — трагически выдал Мешок-Хитростей.

— Да, — грустно произнёс орёл. — Слух уже облетел весь свет. Да и Магия почти покинула Аверию.

— Эрвин! — Мешок-Хитростей поманил к себе орла и что-то прошептал ему на ухо.

— Хорошо, — отозвался орёл. — Принц, залезай ко мне на шею, нужно скорее лететь.

Принц с радостью уселся с Мешком на орла, и они стрелой взмыли в небо. Под ними замелькали поляны, леса, реки.

Но внезапно орёл совершил в воздухе резкий поворот на север, чем очень удивил Принца.

— Я обхожу скопления нечисти, — пояснил Эрвин, — чтобы не нарваться на засаду.

Принц успокоился и стал смотреть на проносящиеся внизу виды.

Долины буквально кишели нечистью, которая неслась в одну сторону — к Зии. Эрвину приходилось набирать высоту, чтобы его не заметили с земли.

* * *

Но вот на самом горизонте показалась высокая башня, а чуть поодаль от неё — другая, поменьше.

Её силуэт показался Принцу знакомым…

— Старшая башня! — воскликнул мальчик. — Эрвин, куда ты меня везёшь?

— Это я попросил отвезти тебя туда! — разъяснил Мешок-Хитростей. — Ты не годишься для долгого пути: мы и десяти миль не прошли, а ты уже хнычешь. Король-Дворец был бы рад узнать, что ты оказался в безопасности, а Старшая башня выдержит любую осаду.

Зубцы серых башен с каждой минутой становились видны всё отчетливее.

— Стоп, Эрвин! — вспылил Принц. — Сейчас же поворачивай к горам Берд-Зории! Я не собираюсь отсиживаться в Старшей башне, пока нечисть будет разорять моё королевство!

— Не слушай его, Эрвин! — оборвал Мешок-Хитростей.

— Эрвин, лети обратно! — настойчиво повторил Принц. — Я — король Аверии, и прошу тебя исполнить мою просьбу!

— Лети в Старшую Башню! — упрямился Мешок-Хитростей.

— Извини меня, Имет, — ответил орёл, — но после смерти Короля-Дворца теперь Датен — король Аверии. А мы, орлы Севера, подчиняемся только королю! Его слово — закон для меня.

— Ну что ж, — вздохнул Мешок-Хитростей, — видит Демиург, я хотел как лучше! Ну, Ваше Величество, ведите нас к по-беде.

Орёл сделал резкий вираж и полетел на восток.

Они летели довольно долго: приходилось постоянно делать крюки, подниматься выше туч, обходя бесчисленные орды нечисти.

Мешок проворчал:

— Нечисть беснуется — те, кто не успел награбить, носится с желанием урвать хоть что-то. Это делает наш путь ещё более опасным.

— Створки гор открыты, — пригляделся Принц, взглянув на горы Берд-Зории. — Нечисть не добралась до них.

— Это хорошо, — согласился орёл, — через несколько часов вы будете там, если только…

Внезапно Эрвин стремительно спикировал вниз — у Принца аж уши заложило.

— Что случилось? — испугался Принц.

— Они, — глухо проговорил орёл. — Грикосипы.

В этом слове были и ужас, и обречённость.

— Мешок, Принц, спрячьтесь скорее — у грикосипов отличное зрение, они пылинку на земле могут разглядеть! Они заметили меня и теперь уже не отстанут, я постараюсь их убить!

Принц спрятался за огромный корявый пень и, осторожно выглянув, посмотрел в вечернее небо. Оно было пустынным.

Но вот внезапно на нём появилось несколько точек, которые стремительно приближались и с каждой минутой увеличивались в размере. А спустя пару минут Принц увидел и самих грикосипов. Они были похожи на огромное кольцо, сплошь состоявшие из крыльев, когтей и клювов. Вращаясь с бешеной скоростью, они напоминали огромную острую пилу.

Словно вихрь, налетели они на белого орла и принялись наносить ему страшные удары клювами и когтями. Их острые когти легко порвали доспехи орла, и на землю потекла горячая кровь небесного стража.

— Он не справится, — обречённо произнёс Мешок-Хитростей.

Эрвин из последних сил поднялся высоко-высоко в небо, увлекая за собой убийц.

Грикосипы окружили орла со всех сторон и ещё раз накинулись на него. И в это время раздался хлопок — орёл вспыхнул огнём и метнул свои перья-стрелы в чудовищ.

Раздался душераздирающий рёв, кольцо монстров разомкнулось, и на землю упали пылающие останки стервятников: грифов, коршунов и сипов.

— Прощай, Эрвин! — заплакал Мешок-Хитростей. — Аверия не забудет твой подвиг.

Принц ничего не видел вокруг, оплакивая друга.

— Что ж, — тяжело вздохнул Мешок-Хитростей, — нужно идти дальше… До гор осталось совсем недалеко, только бы не напороться на засаду!

Они осторожно двинулись в путь.

Только теперь Принц заметил, что ухоженная природа Аверии была им не на руку: они были как на ладони, и нечисти ничего не стоило обнаружить их.

— Главное — попасть в Берд-Зорию, — говорил Мешок-Хитростей. — Только бы Крит справился со своей задачей! Не слишком ли много я взвалил на него? Нет, всё-таки я думаю, он справится…

И тут Принц увидел перед собой себя и Мешка-Хитростей. Измученных, голодных, израненных. Перед ним возникло: зловонное болото, густой лес, раскалённая пустыня…

И тут же предстали перед глазами мягкая перина, пылающий камин, стол, ломящийся от еды.

— Я тоже это вижу, — сказал Мешок-Хитростей. — Это сбивальщики. Они показывают, какие опасности ждут нас впереди, и пытаются отговорить нас от похода.

— Они опасны? — спросил Принц.

— Да, знал бы ты, сколько людей они сбили с истинного пути, когда те были в шаге от победы.…

И тут Принц и Мешок чуть не столкнулись с толпой нечисти!

Судя по топоту и говору, это были манангалы. Одного вида этих монстров хватило бы, чтобы умереть от страха: у них были гигантские рваные крылья, на голове шесть длинных ветвистых рогов. Из глаз монстров выползали змеи и, шипя, зорко всё осматривали.

Принц растерялся, но Мешок подтолкнул его к пышному кусту орешника.

И вовремя: нечисть как раз пронеслась мимо.

— Измена-а-а! — рычал самый рослый манангал. — Нас-с-с обманули-и-и! Пока мы, как дураки, штурмовали острова, всё золото в Зии уже поделили-и-и!

И манангалы с грохотом побежали дальше.

— Поторопимся, Принц! — попросил Мешок-Хитростей.

Но мальчик и шагу не мог ступить: ноги гудели и просто отваливались. К тому же после купания в озере он сильно простыл: нос заложило, горло отекло, голова гудела и кружилась.

Конечно, Мешок-Хитростей прекрасно понимал, что требует слишком многого: как-никак Датен был всего лишь мальчиком, и они прошли немало.

Посмотрев на дрожащего от холода Принца, Мешок наконец сдался:

— Хорошо, давай искать ночлег.

Только повсюду, куда ни глянь, одна тьма.

И тут впереди забрезжил огонёк.

— Наверное, ферма! — обрадовался Принц. — Хоть можно будет поспать по-человечески.

— Странно, — насторожился Мешок-Хитростей. — Не припомню тут ферм. Но разведать можно.

Они осторожно пошли на огонёк. Так и есть: чистенькая, ухоженная ферма. Двухэтажный бревенчатый дом, покрытый соломой. Просторный амбар, сарай, колодец — ничего особенного.

А заглянув внутрь, Принц увидел резную деревянную кровать с маняще-белым пуховым одеялом и пирамидой шёлковых подушек.

На столе лежала целая гора сладких плюшек, пирожков и блинчиков, как будто только с пылу с жару.

— Ура! — обрадовался Принц. — Тут и поесть, и отдохнуть можно!

И мальчик уже хотел переступить порог гостеприимного дома.

— Назад! — вдруг завопил Мешок-Хитростей. — Это фалак!

— Кто? — удивился Принц.

— Сейчас увидишь, — уже спокойно произнёс Мешок-Хитростей и, сорвав с яблони наливное яблоко, кинул в открытое окно.

И тут же дом вспыхнул огнём, и вся ферма и постройки превратились в пепел.

— Это очень опасная нечисть, особенно для уставших странников. Фалаки маскируются под дома.

— Как ты догадался? — побледнел от увиденного Принц.

— Это было несложно. Сам подумай: как амбары и сараи могут стоять нетронутыми, если тут стаями проносится нечисть? И, если ты заметил, ни одна постройка не отбрасывала тени. Ну и ещё один признак, который сдаёт фалаков с потрохами: они ненавидят петухов, и потому в их пристройках никогда нет курятников.

«Как хорошо, что со мной Мешок-Хитростей, — подумал Принц. — Без его смекалки и знаний я бы давно пропал».

Глава 21. Последний рывок

Дальше шли впотьмах, осторожно ступая по дорожке, залитой лунным светом. Принц буквально валился с ног от усталости.

— Мешок, спать хочу! — пожаловался он.

— Потерпи, Принц, скоро мы увидим Гостевой дуб.

— Какой дуб?

— Гостевой. Он растёт для странников.

— А когда мы его увидим?

— Только когда ты устанешь настолько, что не сможешь с места сдвинуться.

Но Принц пока чувствовал в себе немного сил.

Прошли ещё несколько миль, и окончательно вымотанный и промокший Принц наконец взмолился:

— Всё! Не могу больше!

И тут же, словно из-под земли, перед странниками вырос огромный раскидистый дуб.

— Это и есть Гостевой дуб, — кивнул Мешок-Хитростей.

— И что, в нём можно переночевать? — обрадовался Принц.

— Да, сейчас сам поймёшь.

Мальчик вскарабкался на широкую ветку и заглянул в дупло. Если бы он не знал, что это дерево, то подумал бы, что очутился в роскошной гостинице.

Внутри было всё, что пожелает душа уставшего путника: кровать с белоснежными пуховыми перинами, удобные кресла-качалки и уютный камин, в котором уже был разожжён огонь.

Даже любимые книжки Принца аккуратно лежали на подушке!

Он как будто вновь очутился в своей спальне.

Но сейчас при воспоминании о прежней жизни стало нестерпимо грустно…

Мешок спустился по лесенке в погреб, принёс припасённые картофель, морковку и душистые травы и приготовил такой вкусный суп, что Принц чуть тарелку не продырявил.

— Высыпайся, завтра будет сложный день, — предупредил Мешок-Хитростей.

Принц поудобнее улёгся на пуховой перине. Он вспомнил события тяжёлого дня, и невольно комок подкатил к горлу: за один день он потерял отца, верных стражников, много храбрых жителей, Дуба-Батюшку, орла Эрвина…

А что случилось с остальными? Живы ли они? Что с другом Критом? Дианой? Торреном?

Принц забылся тревожным сном. И снилось ему, как нечисть терзает родную Зию, как уродливые существа штурмуют Младшую и Старшую башни, как Мёртвые корабли взяли в кольцо острова Независимых Территорий…

И тут он почувствовал, как кто-то тормошит его.

— Принц, вставай! — прошептал Мешок-Хитростей. — И, пожалуйста, потише: у нас гости.

Принц осторожно выглянул из дупла и увидел, что под деревом сидят жутковатые существа и, громко похрюкивая и бранясь, ведут разговор.

От них несло навозом и помоями — Принц крепко зажал нос, но глаза аж защипало.

— Кто это? — брезгливо поморщился он.

— Это уборы, — тихо ответил Мешок-Хитростей. — Они — вампиры, но такие трусы, что питаются нечистотами. Встретив на пути муравья, они готовы отдать ему всё, лишь бы тот оставил их в живых. Уборы опасны, когда их больше сотни. Надо послушать, какие новости они расскажут.

От нечисти они узнали много интересного.

— Вы слыхали? — трусливо проскулил их вожак, отличавшийся от других высоким ростом и более длинными клыками.

— Чего? — хором заблеяли вампиры.

— Принц, сын Сарайчика, сгорел заживо в Золотом лесу! А с ним вместе и Мешок-Хитростей. Всех придворных бросили в Змеиный Зоб[19].

— Бедняги! — вырвалось у Принца.

— Тише! — шикнул Мешок-Хитростей.

— А эта толстая повариха совсем с ума сошла: решила от нас половником отбиться. Пришлось испепелить негодницу!

— Тётушка Роззи! — чуть не вскрикнули Принц и Мешок-Хитростей.

— А говорящий ковёр хотел её защитить — наглеца прибили гвоздями у входа в Жемчужные ворота Зии. И теперь каждая нечисть об него лапы и копыта вытирает.

— Коврик! — вздохнул Принц.

— А этот, начальник стражи… ну, с бородой рыжей, так и вовсе умом тронулся: пришёл в Зию и бормочет невесть что.

— А, это тот полоумный, который без остановки повторяет: «Листья шумят, тайны хранят»?

— Ага, свихнулся генеральчик, — подхватила нечисть.

— О Боже! Рыжебород! — ахнул Мешок-Хитростей.

— Жалко, ничего награбить не смогли: оборотни да бесы всё порасхватали до нас! — завыл с досады одноглазый убор.

— Ничего, Ера вернётся — заставит всё вернуть, — захихикал другой, с обломанным клыком. — Она себе всё золото отнимет, помяните мои слова — так все тираны поступают.

— И как она объяснит свой поступок? — спросил одноглазый.

— Меньше воровать будут — вот как! — хохотнул убор со сломанным клыком.

— Ладно, поднимайте свои прыткие задницы! — рявкнул вожак. — Надо обшарить все фермы, авось чего и добудем. Шевелитесь! В любом деле важна дисциплина, а в разбое — в первую очередь!

Уборы уже собрались убежать, когда их вожак внезапно принюхался:

— Что-то молодой плотью запахло!

Принц и Мешок-Хитростей замерли.

— Да откуда тут люди, в такой-то глуши? — посмеялись уборы. — У тебя после ограбленной фермы человечий дух к шерсти пристал!

И, грязно бранясь, они побежали восвояси.

* * *

Принц быстро спустился вниз.

— Нечисть ни слова не упомянула о ребятах! — тревожился он. — Что с ними? Что с Критом?

— Надеюсь, они живы, — мрачно произнёс Мешок-Хитростей.

— Мешок, мы отправляемся немедленно! — Принц всё ещё чувствовал усталость, но вид у него был решительный. — Клянусь, больше никаких привалов!

— Хорошо, — удивлённо ответил Мешок-Хитростей.

Принц отломил от дуба тонкую веточку:

— И если я хоть словом заикнусь об отдыхе, секи меня почём зря!

— Слушаюсь, Ваше Величество! — взбодрился Мешок. — Только вынужден огорчить: створки гор Берд-Зории закрыты, враг близко!

— Мы всё равно пойдём дальше! — твёрдо изрёк Принц. — Мы просто обязаны попасть в Берд-Зорию!

— Эх, если бы Веор и Сва слышали бы тебя! — восхитился Мешок-Хитростей. — Они бы очень гордились тобою.

— Сва? А кто это?

— Это твоя мама, Датен. Она была героем Первой войны.

— Мама? Героем? — ахнул Принц. — Но почему же тогда, стоило мне только спросить о ней, как все тут же расстраивались?

— Потому что надо было тогда рассказать и о Первой войне, и о нечисти, и ещё много о чём. Король-Дворец запер все воспоминания в Хранилище воспоминаний, чтобы люди забыли о кошмарах Первой войны.

А ещё мы все очень любили твою маму, — продолжил Имет, — она была первой красавицей в Аверии. Златовласка (так её звали в народе) будила всех, снимая свою косынку. Её золотистые волосы, словно золотые лучики, светили столь ярко, что аверийцы думали, что это выглянуло солнце! И день заканчивался в десять вечера, когда она надевала её…

Эх, как Веор любил твою матушку!

Златовласка-красавица покорила Короля-Дворца, а её большие сапфировые глаза наполняли всё вокруг жизнью и весельем. Глядя на неё, хотелось радоваться этому дню, этому мгновению. Веор дарил ей сразу целую лавку цветов. И до чего дошёл — даже начал писать стихи! Но, так как у него выходило ужасно, мы все вместе помогали ему. Вот что в итоге вышло из-под нашего пера:

Моя путеводная звезда,

Свети ты мне во мраке ночи!

Без тебя дни мои станут короче

И сердце погаснет навсегда.

Конечно, не ахти как, зато от сердца!

Веор бы с радостью женился на Златовласке, но она была не королевских кровей.

…Мешок-Хитростей помолчал, вздохнул и продолжил:

— А когда началась Первая война, она, как и все аверийки, помогала воевать с врагом. Но Сва не хотела просто ухаживать за ранеными, а отправлялась на смелые вылазки. Очень ценные сведения узнавала она во вражьем стане.

Король-Дворец умолял её не рисковать, но она не слушалась. За её голову нечисть обещала огромную награду. Даже когда Зию взяли в кольцо, Сва не прекращала свои смелые рейды. Её разведчики отличались отчаянной храбростью.

И вот однажды Сва и её бравый отряд не вернулись. Король-Дворец и все жители Зии не сомкнули глаз, ожидая их прихода.

Голос Имета дрогнул. Принц слушал, не дыша.

— А на следующий день к городским воротам подполз какой-то огромный мерзкий осьминог.

Брови Принца взметнулись вверх.

— Ты удивился: откуда на суше осьминог, — пояснил Мешок, — но раньше морские обитатели могли путешествовать по Земле и Небу. А жители Земли спокойно гуляли в Воде.

«Принимайте гостинец!» — с издёвкой фыркнул осьминог и швырнул за городскую стену деревянный посох.

Все вскрикнули — это был брачный посох Златовласки. Он был опалён огнём, со множеством зазубрин от мечей.

«Что вы сделали с ней?!» — не своим голосом закричал Веор.

Мерзкий осьминог захохотал:

«Мы поймали вашу шпионку и, так как она не пожелала раскрыть нам тайны, её пришлось умертвить. То же мы сделали и с другими разведчиками».

Король-Дворец от горя и ярости схватил меч и грозно воскликнул:

«Открыть ворота!»

«Веор, не делай этого! — хором умоляли мы его. — Враг на это и рассчитывает!»

«Я изрублю его!»

«Мы не сможем справиться: город на десятки миль окружён врагами!».

«Для меня и так всё пропало — нет Златовласки, и мне свет не мил!» — зарыдал Король-Дворец.

Остановить такого упрямца — непростая задача.

И тут меня осенило!

«Дай-ка сюда свою половинку посоха».

Король-Дворец протянул свой деревянный брачный посох (по размеру такой же, как и у обычного человека).

Я приложил посох Златовласки к посоху Короля-Дворца…

Вдруг деревянные посохи вспыхнули ярким светом, и мы увидели, что посох осветился золотистым лучом!

«Радуйся, Веор! — засмеялся я. — У тебя будет сын или дочь!»

Ты не представляешь, как все обрадовались!

Но Принц перебил Мешка:

— Постой-ка, Мешок, так мне, получается, должно быть не меньше сотни лет. А я родился десять лет назад!

— Дело в том, что Златовласка, как я уже говорил, была не королевских кровей, потому, узнай правители Эраи, Рации и Аскены о твоём рождении, Веор мог лишиться престола, и трон бы перешёл наместнику. Долгие годы, вплоть до гибели трёх королей и королев в том злополучном плавании, приходилось скрывать, что у Короля-Дворца должен появиться ребёнок. А волшебство брачного посоха в том, что ребёнок из него появится только тогда, когда ему не угрожает опасность.

— Получается, если бы они не погибли, то я бы так и не родился?

— Да, — подтвердил Мешок-Хитростей. — Но вернёмся к истории. Враг принялся штурмовать Зию — как ты видел, городские стены вырастают хоть до небес, и вскарабкаться на них сложно, но нечисть пыталась пробить их. Наши каменотёсы старались быстро восстанавливать повреждённые стены, но долго это продолжаться не могло. К тому же защитников было слишком много: аверийцы, не сдавшиеся в плен эрайцы, аскенцы, рации, берд-зорские воины, жители Независимых Территорий, морские обитатели и эльфы. На всех не хватало ни еды, ни питья.

— Так вот почему на Мемориале героев увядали цветы! — воскликнул Принц. — Эрайцы, рации и аскенцы сдались в плен?

— Не все, — мягко поправил Мешок-Хитростей. — Ими руководили бездарные короли, потому многие попадали в плен. На Мемориале цветы вяли только у предателей.

— А что стало с другими берд-зорцами? С Берд-Зорией?

— Тогдашний правитель Берд-Зории, Арктур, совершил хитрый манёвр: впустил в горные коридоры нечисть, и затем лепестки гор сомкнулись, стерев в порошок тысячи врагов. Это на какое-то время помогло нам в Зии, но из Чёрной дыры Люцифер прислал подкрепление, а кроме этого, из глубин Спокойного моря прибыли новые чудовища, и Зию взяли в ещё более тесное кольцо.

Положение становилось с каждым днём всё хуже — нечисть перестала штурмовать Зию и перешла к глубокой осаде, рассчитывая на то, что рано или поздно Магия потеряет силу и мы помрём с голоду. Магия, слава Богу, не угасала, но прокормить такую ораву было сложно.

«Как же быть, Мешок?» — спросил меня Веор.

К своему стыду, я не знал ответа. Но он должен был быть. Я перерыл всю библиотеку в Короле-Дворце — ничего. И что ты думаешь? Под покровом ночи я отправился в Раттар, кишевший нечистью, прокрался в библиотеку во дворце и узнал-таки секрет!

— Ты прочёл «Магию»? — догадался Принц. — Ты ведь потому так подробно знал эту книгу?

— Всё верно, — кивнул Мешок. — Там я и прочёл, что для того, чтобы спасти от нечисти королевство, нужно, чтобы от народа кто-нибудь пожертвовал своей жизнью, бросившись в котёл с кипящей сталью. Там ещё много чего было написано, но оставаться долго было опасно: нечисть учуяла меня и всё переворачивала, чтобы отыскать. Пришлось скорее возвращаться.

Но, когда я поведал, каков наш ключ к спасению, все защитники назвали этот план полной ерундой.

И только аверийцы, не задумавшись, согласились отдать жизнь за родину.

Вызвались шесть добровольцев. Я лично знал только нескольких героев: Гориаса, Финиаса и красавицу Бригит.

Без сомнения и страха они один за другим шагнули в котёл с кипящей сталью. И как только над последним сомкнулись стальные волны, из котла один за другим вылетели: Меч, Лук и Стрелы, Дубина, Копьё, Топор и Молот.

Так появилось Вооружение.

«Вооружение! — приказал Король-Дворец. — Стереть нечисть с лица земли!»

С грохотом обрушилось ещё не остывшее Вооружение на ошалевших от страха врагов.

Одним ударом Меч снёс троллихе её золотой рог. Нечисть так испугалась Вооружения, которое играючи выкашивало целые полки, что бросилась бежать без оглядки. Сколько её полегло, неизвестно. Троллиху, которая была на сносях, Король-Дворец пощадил.

Она, по большому счёту, особо не зверствовала, в отличие от её братцев, особенно Юцифера, который первый задал стрекача.

Разгром нечисти был полный. Ещё около недели мы вылавливали её по лесам и болотам.

— Мешок, а ведь тогда можно было истребить всю нечисть, — вставил Принц. — Они заслуживали смерти!

— Да, если рассуждать по уму, то так и надо было поступить, — согласился Мешок-Хитростей. — Только, как сказал Веор, это нечестно — воевать с Вооружением против нечисти с ржавыми мечами.

Искали сына богини Анеит и других мальчиков с острова Врачей, но нигде не нашли. Послали гонцов во все края — даже под Водой и на Небе искали, но без толку. И тогда мы взяли с нечисти Чёрную клятву: если они удержали мальчиков, то тот злодей не сможет сдвинуться с места. Вся нечисть дала клятву, но от этого не полегчало — мальчики как в воду канули. Анеит и жрицы были безутешны: никто из сыновей и мужей не вернулся на остров. С того дня он так и зовётся в народе — Вдовий остров. А Анеит и её жрицы всегда выглядят печально.

— Куда же пропали мальчики? — участливо спросил Принц.

— Я не знаю. У нас с нечистью ещё в начале войны была железная договорённость: женщин, детей и стариков не похищать и не убивать. И все держали слово…

— Ты сказал, искали на Земле, Воде и Небе. А в Чёрной дыре Люцифера? — поинтересовался Датен.

— Туда проникнуть ни один смертный не сможет — сразу же обратится в пепел. Но Люцифер дал Чёрную клятву и заверил нас, что мальчиков у него нет. Нарушив клятву, он бы не смог сдвинуться с места.

— Разве это настолько страшное заклятие? — уточнил Принц. — Подумаешь, не сдвинешься с места!

— Тут два смысла: прямой и переносный. Страшен именно переносный смысл заклятия: по нему ни одно дело не будет иметь толку.

— А осьминога? Его нашли? — с надеждой спросил Принц.

— Нет, — ответил Мешок. — Мерзавец словно испарился — видно, очень хорошо спрятался на дне Спокойного моря, боясь гнева Короля-Дворца.

— Клянусь, я расправлюсь с этой гадиной! — прошипел от злости Принц.

— Но и это ещё не всё, — продолжал Мешок-Хитростей. — Когда стали расследовать, почему нечисть была в курсе наших действий, зная о наших наступлениях, то оказалось, что среди нас есть предатели. Ими оказались придворные Короля-Дворца. По закону их ожидала смертная казнь, но они пали на колени и взмолились о пощаде. Веор их помиловал, прогнав в земли нечисти. Как только они ушли из Аверии, то потеряли человеческий облик. Их посты заняли мы, его друзья.

— Что же не хватало придворным? — негодовал Принц. — Зачем предали?

— Я думаю, из-за страха перед смертью, — ответил Мешок-Хитростей. — Все шестеро были уже стариками и пытались отсрочить смерть, а уйдя в Тролляндию, превратились в живых мертвецов.

Нечисть в итоге прогнали и установили барьеры между Землёй, Водой и Небом. Причём чтобы никто не смог их уже открыть, — мы не предусмотрели, как это сделать. Так что, пусть нечисть и захватит Землю, она не сможет проникнуть в Спокойное море и на Небо.

— Жаль только, что теперь и мы не сможем побывать на Небе и в Спокойном море, — заметил Принц.

— Да, зато и враг не сможет туда проникнуть, — парировал Мешок. — И чтобы окончательно отделиться от нечисти, соорудили Великую Туманность, Гранд Небел.

А потом был пир на весь мир! Из всех собранных хрустальных бокалов мастера-аверийцы построили Хрустальный замок.

— А почему мы платили каждый месяц тысячу аверьялов королям Эраи, Рации и Аскены? — недоумевал Принц.

— Это из-за Великой Туманности, — объяснил Мешок. — Стоило нам только хоть немного поссориться с королями, как она ослабевала. Потому Веор и старался любым способом поддерживать мир. Но, как ты видишь, такой мир всё равно продлился недолго.

Принц шагал, заслушавшись историей. Он даже не понял шутки, которую сыграл с ним Мешок-Хитростей: за разговором они прошли почти пять миль, преодолев вересковую долину.

Теперь они шли быстро, без остановок и разговоров. Так прошёл целый час.

С погодой творилась какая-то чертовщина. То налетал вихрь, то лил как из ведра дождь. С каждым часом становилось прохладнее. Принца пробирал холодок — парадный камзол не был рассчитан на походы.

Мешок прекрасно видел, что Принца знобит, но мальчик держался из последних сил, плотно сжав губы.

— Только бы добраться до гор! — шептал он и шёл, шёл, шёл.

* * *

Им невероятно везло: на пути ни разу не попалась нечисть.

— Неужто они все сбежали в Зию? — обрадовался Мешок-Хитростей. — Тогда это нам на руку: путь к горам открыт.

И вот наконец деревья расступились перед ними. Глазам Принца и Мешка-Хитростей открылись громады гор Берд-Зории.

Исполинские кручи величаво смотрели на них. Горы, внешне напоминавшие лепестки розового лотоса, были сомкнуты.

— Не понимаю, — рассуждал вслух Мешок-Хитростей, — нечисти не видать, а створки закрыты.

Между путниками и горами зияла глубокая пропасть.

Мешок пояснил:

— В мирное время между Аверией и Берд-Зорией нет пропасти — она появляется во время войны.

— Как же нам перейти на ту сторону? — спросил Принц.

— Наверняка есть подвесной мост, который соединяет Аверию и Берд-Зорию.

Но, увы, никакого моста не было. Его уничтожили враги.

И тут позади них послышался угрожающий рык и похрюкивание. Нестерпимо завоняло нечистотами. А в следующее мгновение из леса выскочила целая стая уборов.

— Держите паршивца! — издали уборы торжествующий клич.

— Я же вам говорил, что пахнет человечинкой! — завизжал от радости вожак.

— Что делать? — Принца сковал леденящий ужас.

— Дай подумать! — лихорадочно соображал Мешок-Хитростей.

— Мешочек, думай скорее!

Нечисть в предвкушении добычи неслась к ним.

— Из тебя приготовить жаркое или отбивные? — улюлюкая, крикнул мерзкий вожак уборов и громко лязгнул зубами.

— Мешок, скажи, как быть! — У Принца от страха выступил холодный пот.

— Значит так! — произнёс Мешок, стараясь оставаться спокойным. — Представь, что перед тобой стоит мост. Представь его во всех деталях…

— Ты издеваешься?! — закричал Принц. — Что за мост?!

— Подвесной, со слабыми верёвками — это важно! — поторопил мальчика Мешок. — Главное — чтобы нас с тобой выдержал! Делай, что говорю!

Принц попытался успокоиться: всё-таки трудно сосредоточиться, когда тебя вот-вот сцапают навозные вампиры!

Но вот Принц закрыл глаза и вообразил два крепких, глубоко вбитых в камни столба, верёвки, протянутые между ними, перила и мостки…

— Принц, мост готов! Бежим скорее! — Донесся до Принца голос Мешка-Хитростей.

Принц открыл глаза. Перед ними был готовый подвесной мост!

Не чуя под собой ног, Принц с Мешком-Хитростей через плечо побежал по мосту.

И как только сбежал с моста, он увидел, что уборы тоже бегут за ним! И верёвки их выдержали!

Принц явно перестарался.

— А теперь срочно представь, как верёвки обрываются! — заорал не своим голосом Мешок-Хитростей.

Принц мысленно оборвал все верёвки…

— А-а-а!!! — Воздух сотрясся от рёва сотен глоток, и уборы полетели в бездонную пропасть…

* * *

Перед путниками высились горы Берд-Зории, напоминавшие гигантский розовый лотос.

Вся земля перед горами была усыпана огромными серыми валунами.

— Фуф, кажись, уцелели! — вздохнул Принц и на радостях притопнул.

И тут…

— Эй, кто это топчет мою голову? — послышался, словно из-под земли, чей-то глухой голос.

Принц шарахнулся в сторону.

— Ай, меня тоже кто-то по голове ударил! — проревел другой голос.

И земля заходила ходуном под ногами Принца.

— Мамочка… Кто это, Имет? — проговорил дрогнувшим голосом Принц.

Мешок-Хитростей посерел:

— Мы стоим на головах каменных скорпионов, — прошептал он. — Постарайся ступать потише, они ещё не проснулись, и есть шанс спокойно уйти.

Но Принц, ступая по-медвежьи, наступил одному скорпиону на голову, второму — на ногу, третьему — на хвост.

— Да кто это по нам гуляет? — взвыли чудовища и вскочили на ноги, отчего Принц кубарем полетел наземь.

— К горам, скорее! — крикнул Мешок.

Принц в обнимку с Мешком побежал что было сил, пока неуклюжие скорпионы не увидели их, но нечисть, оправившись от шока, бросилась в погоню.

Но не это было самое ужасное. Гораздо страшнее было то, что горы Берд-Зории стояли сплошной стеной, и нигде не было видно даже самого маленького лаза, даже небольшой щёлочки!

Розовый лотос был наглухо закрыт.

Принц почувствовал себя загнанным в ловушку зверем.

— Держи!

— Вяжи!

— Души! — орала нечисть, готовая вот-вот ухватить его за пятки.

— Травы Берд-Зории, спасите нас! — закричал в отчаянии Принц.

И при этих словах позади него маленькие травинки превратились в исполинские каменные деревья! Дубы, сосны и ели встали неприступной стеной на пути преследователей.

Нечисть оторопела от удивления и с чудовищными проклятиями принялась вырывать клешнями деревья с корнями. Принц воспользовался моментом, убежав далеко вперёд.

Но каменные скорпионы вновь стали настигать его. Он почувствовал их обжигающее дыхание на своих ногах.

И тут мальчик почувствовал, как неведомая сила подхватила его. Это были хризантемы. Они легко перебрасывали Принца и Мешка-Хитростей от одного лепестка к другому.

На какое-то время это позволило им оторваться от преследователей.

Но что толку? Створки гор были сомкнуты!

— Спасибо, дорогие хризантемы! — поблагодарил Принц.

А каменные скорпионы в бешенстве перетоптали все цветы.

— Будете знать, как помогать нашим врагам!

И погоня продолжилась.

Но тут Принц увидел, что роса с лепестков смыла грязь с золочёных сапог!

Монстры заметили их блеск и взвыли:

— Глядите, у него золотые сапоги!

— Как у принца прям!

— Да это же и есть Принц, сын Веора! — страшно зарычали чудовища.

— Значит, он не сгорел в Золотом лесу!

— Догнать беглеца!

Осталось пробежать ещё сто шагов…

— Мешок, горы не открываются! — задыхаясь, завопил Принц.

— Всё равно беги! Отступать некуда! — прокричал в ответ Мешок-Хитростей.

Принц пустился бежать со всех ног.

Вот уже до каменных створок рукой подать…

— Мальчишка наш! — завизжала нечисть и уже протянула к Принцу клешни…

И тут в самый последний миг один из каменных лепестков с грохотом открылся.

Образовался узкий сводчатый коридор, в него Принц и вбежал. Но и нечисть не желала отставать…

— А-а-а! — закричал от боли Принц: в его левую голень впились острые клешни каменного скорпиона.

Мальчик растянулся на каменном полу и потерял сознание.

— Датен, голубчик, вставай! — умолял Мешок-Хитростей.

Но Принц оставался недвижимым.

— Попался! — победно завизжала нечисть, окружив свою жертву.

— Не троньте мальчика! — закричал Мешок-Хитростей. — Меня возьмите!

— Да дался ты нам, трухлявый мешок! — Мешка больно пнули, и он отлетел в сторону.

— Госпожа Ера щедро одарит нас за такой трофей! — ликовали монстры.

— Хватайте его, и понесли! — раскатисто захохотал вожак каменных скорпионов.

Но тут из стены высунулись каменные руки, подхватили Принца и Мешка-Хитростей и пронесли, передавая друг другу, в ярко освещенный зал.

Однако нечисть не желала отставать и тоже устремилась вслед в образовавшийся коридор.

И как только последний каменный скорпион вбежал в него, каменные ладони сжались в кулак, и стены с грохотом захлопнулись.

Раздался хруст костей, предсмертные стоны монстров, и всё стихло.

А каменные руки осторожно внесли Принца в ярко освещённый зал и, положив на мягкие перины, укрыли тёплым одеялом.

— Спи, Принц, — прошептал ласковый женский голос. — Ты в безопасности. Ты под защитой гор Берд-Зории!

Чудеса, не вошедшие в книгу

После объединения Школы-для богатых и Школы-для-бедных в Школу-для-девочек-и-мальчиков у каждого ученика появились своя парта и стул. Стулья легко превращались в кровать, и можно было поспать на переменах, а парты оборачивались бассейнами, и можно было поплавать.

Аверийцам не опасен был голод. Они могли спокойно посадить на своей ладони семена пшеницы и вырастить зерно. Причём прорастали семена мгновенно, потому за день семья могла заготовить несколько мешков. В Первую войну это помогло прокормиться и аверийцам, и всем защитникам Зии.

В Аверии была очень удобная почта — бумажные почтовые воробьи. Когда нужно было написать письмо, они превращались в листок бумаги, а после написания — в воробьёв и летели к получателю.

Заблудиться незнакомцу в Зии сложно. Дома сами будут расступаться перед пешеходом, чтобы он скорее вышел куда ему нужно.

В Зии есть мост Влюблённых, все одинокие девушки и парни ходят туда знакомиться и обязательно встречают свою половинку. Чтобы встреча точно состоялась, надо прийти в лунную ночь, и тогда до любимой (любимого) будут вести следы, причём они разноцветные, чтобы не спутать молодых.

Был в Зии и мост Примирения. На него приходили пары, которые поругались. На мосту стояли горы тарелок, которые поссорившихся влюблённые разбивали и, выплеснув весь гнев, уходили, взявшись за руки. По легенде этот мост должен сломаться тогда, когда хоть одна пара на нём не помирится.

Белый храм во время осады в Первую войну не получил ни одного повреждения. В нём аверийцы укрыли стариков, женщин и детей. Сам храм не особо большой, и в мирное время вмещал до пятисот прихожан. Но в военное время спокойно вместил всех.

В Первой войне, когда Зия была в осаде, аверийцы и другие защитники города ходили в храм и получали еду из икон с изображением святых с различной едой. Под вечер еды на иконах не было, но на начало нового дня иконы вновь были полны еды.

Во время осады в Первую войну нечисть швыряла за стену отравленную еду. Но, едва перелетев через стену, отравленная еда превращалась в нормальную. Узнав об этом, нечисть перестала ей пулять.

Чудеса в Эрае: один судья, когда его пытались поймать на получении взятки, проглотил все мешки золота и объявил себя… банком!

— А что, — настаивал он, — если во мне есть деньги и я их храню, значит, я банк.

Он тут же написал закон, по которому, если человек проглотил больше одного мешка золота, то он уже не человек, а ходячий банк.

Чудеса в Рации: вельможа так много орал на стариков, что превратился в собаку. Сердобольные старики стали подкармливать его, но он покусал своих добродетелей и превратился в шакала. Шакалу пришлось скрыться в лесу.

Леса Рации, Аскены и Эраи усеяны грибами, но их никто не рвёт. А всё из-за закона, по которому грибнику надо принести:

— Справку, что он грибник;

— Справку, что лес — это лес;

— Справку, что гриб — это гриб;

На оформление справок уходило до месяца. Грибы успевали испортиться.

С ягодами такая же беда: надо было предоставить справку на каждую сорванную ягоду.

На бумагу для издания закона ушли под топор тысячи деревьев, и из-за этого стало меньше грибов и ягод.

В Зии вежливые не только горожане, но и статуи и памятники. Заблудившемуся туристу они готовы объяснить, как пройти, куда ему нужно. А конные статуи даже готовы прокатить усталого путника.