КОРЛАБ. Инициация

Глава 1. Увольнение и смерть

Алексей стоял перед столом босса, ощущая, как каждая секунда тянется бесконечно долго. В воздухе витал тяжелый запах кофе, который Николай Иванович пил литрами каждый день. На столе лежала стопка документов, среди которых отчет Алексея выделялся ярким пятном – это был тот самый документ, над которым он трудился всю прошлую неделю. Но сейчас этот отчет казался ему жалким и ничтожным, словно школьное сочинение, которое получил «кол» от строгого учителя.

– Ну-с, Алексей Викторович, – начал начальник, медленно перелистывая страницы отчета, – давайте посмотрим, что вы нам тут принесли.

Его голос был ровным, но с легкой ноткой сарказма, которая всегда предвещала бурю.

Коллеги, сидящие за соседними столами, притворялись занятыми своими делами, но краем глаза следили за происходящим. Все знали, что разговор с Николаем Ивановичем редко заканчивается чем-то хорошим.

Алексей почувствовал, как его лицо начинает краснеть. Он старался сохранять спокойствие, но сердце колотилось так, будто готово было выскочить из груди.

Он точно знал, что сделал все правильно. Ну, еще бы, столько времени потратил на этот отчет, столько сил вложил. Перепроверил не по одному разу, вычитал все до последней буквы и цифры. А теперь Николай Иванович обязательно найдет какой-нибудь недочет, малейшую ошибку, придерется, и придется выслушивать критику и оправдываться перед всем отделом.

Николай Иванович оторвался от документа и посмотрел на Алексея поверх очков. Его глаза были холодны и непроницаемы, как лужи, затянутые ледяной коркой.

– Вы уверены, что это окончательная версия? – спросил он, слегка приподняв бровь.

– Да, конечно, – ответил Алексей, стараясь звучать уверенно, хотя чувствовал себя совершенно иначе.

– Увы, и ах, но вынужден вас разочаровать, – продолжил начальник, откладывая отчет в сторону. – Ваша бумажка просто не соответствует стандартам нашей компании. Цифры неверны, логика отсутствует, а выводы вообще вызывают вопросы. Такое чувство, что делал его умственно отсталый. Я ожидал большего от сотрудника вашего уровня.

Алексей почувствовал, как земля уходит из-под ног. Ему хотелось провалиться сквозь пол и исчезнуть навсегда. Особенно тяжело было осознавать, что все это происходит на глазах у коллег. И самое ужасное – Катя, та самая девушка, которая ему нравилась, тоже была здесь.

Она сидела всего в нескольких метрах от него, делая вид, что работает, но Алексей знал, что она слышит каждое слово.

Катя работала в их отделе уже полгода, и с первого дня Алексей не мог оторвать от нее глаз. Ее улыбка, смех, манера говорить, фигура – всё казалось ему идеальным. Он влюбился в нее, как глупый подросток, хотя ему уже давно перевалило за тридцатку, а она была лет на десять его моложе.

Но вот сейчас, стоя под взглядом Николая Ивановича, он чувствовал себя полным неудачником. Что подумает о нем Катя после этого?

– Может быть, вы не заслуживаете этой должности? – продолжал босс. – Или, возможно, вам нужен какой-то стимул, например, прибавка к зарплате? Если да, то мы можем обсудить с вами возможность вашего перевода в такую компанию, в которых ценят лодырей и бездарей.

Алексей хотел возразить, сказать, что он сделал все правильно, но слова застряли в горле. Сейчас любая попытка оправдаться будет воспринята как вызов компетентности начальства. Поэтому он лишь покачал головой, молчаливо соглашаясь с критикой.

– Вот и хорошо, – заключил Николай Иванович. – Тогда возьмите свои бумажки и переделайте их. Через три дня жду новую версию на своем столе. Надеюсь, на этот раз вы проявите больше профессионализма.

Алексей взял документы и, не поднимая головы, направился к своему рабочему месту.

Шаги казались тяжелыми, как будто он нес на себе непомерный груз. Коллеги делали вид, что ничего не произошло, но он чувствовал их взгляды. А Катя… Она даже не посмотрела в его сторону. Возможно, ей стало стыдно за него. Черт подери, почему все так?!

Вернувшись к своему столу, он сел и уставился на экран компьютера. Отчет выглядел теперь совсем другим – не каким-то важным документом, которым он должен быть, а просто набором цифр и букв, ничего не значащих символов. Но он знал, что завтра утром ему предстоит начать всё сначала. И на этот раз он сделает всё правильно. Ради себя, ради своей репутации, и, может быть, даже ради Кати.

––––––\\–––––––

Алексей сидел у себя дома, погруженный во мрак собственных мыслей. Было далеко за полночь, но сон не приходил. Он вновь и вновь возвращался мыслями к тому злополучному отчету, который вызвал гнев Николая Ивановича. Казалось бы, он вложил в эту работу все свои силы, но почему-то результат оказался неудовлетворительным.

Его взгляд скользил по страницам отчета, но строки расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленный набор символов. Алексей пытался найти ошибку, но чем дольше он смотрел на цифры и графики, тем меньше смысла видел в этом документе. Разочарование постепенно сменялось раздражением, затем отчаянием. Почему, черт возьми, все пошло не так?

Но помимо отчета, в голове Алексея постоянно всплывало лицо Кати. Её улыбка, её взгляд, её присутствие рядом... Всё это смешивалось с чувством неловкости и вины. Как она могла смотреть на него после того, как он потерпел такое фиаско? Наверное, думала, что он полный профан...

Алексей вздохнул и бросил ручку на стол. Бессмысленно пытаться разобраться в этом сейчас. Он встал, прошелся по комнате, пытаясь отвлечься, но мысли продолжали крутиться вокруг одного и того же. Наконец, решив, что лучше попытаться заснуть, он лег в кровать и закрыл глаза.

Однако сон не пришел сразу. Вместо этого перед внутренним взором начали возникать странные образы: отчеты, превращающиеся в монстров, цифры, танцующие в хаосе, а вдалеке смеялась Катя, пока Николай Иванович кричал на него, называя идиотом. Сон превратился в настоящий кошмар, где реальность перемешивалась с фантазией, создавая жуткую картину.

Когда Алексей наконец проснулся, было утро, но ощущение усталости и тревоги осталось. Он провел рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.

И вот в таком режиме прошли три дня: работа до поздней ночи, попытки разобраться в отчете, короткие часы беспокойного сна, наполненного кошмарами, и снова возвращение к работе. Ничего не помогало. Отчет оставался таким же непонятным и запутанным, как и прежде. Даже не так, он был абсолютно нормальным – не хуже и не лучше остальных, что он составлял до этого. Но из-за того, что Николай Иванович не показал, в чем именно состояла ошибка, отчет казался Алексею сплошной путанностью.

И вот наступил день Х.

Алексей сидел в кабинете Николая Ивановича, ожидая, когда тот просмотрит обновленную версию отчета. Босс молча листал страницы, его лицо оставалось неподвижным, но Алексей чувствовал, как нарастает напряжение. Наконец Николай Иванович отложил бумаги и взглянул на Алексея.

– Алексей Викторович, – начал он, и в его голосе прозвучали знакомые нотки недовольства. – Вы действительно считаете, что это приемлемо?

Алексей попытался объяснить, что сделал всё возможное, но слова застревали в горле. Николай Иванович продолжал:

– Мне кажется, что вы просто не понимаете, что делаете. Ваши отчеты – это полный бардак, а вы просто-напросто бездарь. Не понимаю, как вообще вы сюда устроились. Возможно, прошлый ваш руководитель был таким же идиотом, как вы. Я думал, что смогу доверять вам важные задачи, но, видимо, ошибся.

Алексей чувствовал, как кровь стучит в висках. Гнев и обида кипели внутри него. Он больше не мог терпеть эти унижения. Внезапно слова вырвались сами собой:

– Знаете что, Николай Иванович, – сказал он, поднимаясь со стула, – мне надоело слушать ваши оскорбления. Да, мой отчет может быть и несовершенный, как вы хотите, но уж точно он не так плох, как вы его мне представляете.

Николай Иванович вскинул брови, удивление на его лице сменилось злостью.

– Как вы смеете так со мной разговаривать?! – рявкнул он.

– А как вы смеете унижать людей, вместо того чтобы помогать им? – ответил вопросом на вопрос Алексей – Может это вы бездарь, а не я? Может это, вам лучше задуматься о том, какой вы руководитель? Вы же неадекватный человек! В моем отчете может и есть ошибки, но не такие серьезные, чтобы вести себя подобным образом. Вы токсичны, агрессивны и просто…чертов урод!

Николай Иванович широко раскрыл глаза. Лицо все его побагровело, ноздри расширились, а губы скривились, обнажив мелкие, с желтизной зубы.

– Уволен! – вскричал Николай Иванович, вскочив. – Немедленно собирайте вещи и проваливайте! Уволен! Уволен! Уволен!

Алексей стоял, потрясённый своим поступком, но одновременно испытывая странное облегчение.

Он вышел из кабинета, не оглядываясь. Сердце бешено колотилось, но он чувствовал, что поступил правильно. Пусть это и стоило ему работы, но зато он смог высказать всё, что накопилось внутри, избавился от этого бремени, балласта, который медленно, но верно его топил.

Все, кто находился в офисе, потрясенно глядели на Алексея. Ха, вот тебе на – кто бы мог подумать, что такой, как он, сможет так ответить боссу. Да и сам Алексей не ожидал от себя такого.

Он собирал вещи быстро, чтобы долго не находиться под взглядами коллег. Собрал все то немногое, чтобы было на столе и быстро вышел из офиса.

На улице было тепло. Алексей стоял возле входа в офис и смотрел на небо. Коробка с его вещами стояла рядом, как символ освободившегося человека, человека, сумевшего выбраться из неподъемного ярма офисной жизни. Но как бы Алексей не тешил себя мыслями о свободе, осадочек от разговора с бывшим уже теперь боссом все же остался. И именно он сейчас окрашивал мир в сероватые оттенки, сквозь которые Алексей пытался разглядеть лучик надежны на лучшую жизнь.

Вдруг он услышал знакомый голос.

– Лёша!

Это была Катя. Она догнала его, слегка запыхавшись.

– Ты знаешь, – сказала она, глядя ему прямо в глаза, – ты молодец. Не у каждого в нашем отделе хватило бы на такое смелости. Очень храбро.

Приятное тепло разлилось по телу. Алексей посмотрел на Катю и почувствовал, как лицо начинает гореть.

– Правда? – спросил он, пытаясь скрыть своё смущение.

– Конечно, правда, – ответила Катя, улыбаясь. – Я бы точно так не смогла. Леша, а что теперь ты будешь делать?

Алексей пожал плечами.

– Пока не знаю. Недельку, может, отдохну, а потом новую работу искать буду.

– И правильно. Слушай, может поужинаем сегодня вечером вместе, – предложила Катя, чуть покраснев. – Думаю, тебе сейчас нужна хорошая компания, чтобы не расстраиваться.

Алексей кивнул, чувствуя, как на душе становится легче. Может это и есть тот самый лучик. Может быть, всё ещё не так плохо, как кажется.

– Да, конечно, давай, – сказал Алексей, пытаясь сдержать радость.

– Тогда вечером, в шесть?

– Да, подходит, – Алексей кивнул.

Небольшая неловкость между ними теперь казалась даже приятной, добавляя ситуации легкую интригу.

Алексей отправился домой, ощущая приятное волнение. Он предвкушал долгожданную встречу с Катей, в которую был влюблён практически с самой первой встречи. Всю дорогу он думал о ней, представляя, как пройдёт их вечер.

Он специально не стал вызывать такси, а решил пройтись пешком, чтобы немного развеяться.

Когда завернул за угол здание, заметил небольшую толпу подростков, окруживших кого-то. Подойдя ближе, он увидел, что они избивают мальчика помладше. В его сознании моментально вспыхнуло воспоминание о том, как он сам переживал унижение и несправедливость. Но теперь, почувствовав свою значимость и силу после того, как дал отпор боссу и, наконец, добился внимания от Кати, он не мог остаться равнодушным.

Он решительно вмешался в происходящее:

– Эй, – крикнул он, подходя, – вы чего творите-то? А ну хватит, говорю! Оставьте мальчишку в покое!

Подростки обернулись, недоуменно глядя на Алексея. Один из них, самый крупный и агрессивный, шагнул вперед:

– А ты кто такой, дядя? Чего лезешь?

Алексей ошалел от такой наглости. Ну и подростки нынче пошли, черт подери, никакого тебе уважения.

– Я тот, – сказал он спокойно и уверенно, – кто не позволит вам издеваться над слабым. Сейчас же прекратите!

Парень, которого били, сумел подняться и отбежать в сторону. Остальные подростки, заметив решительность Алексея, начали отступать. Они понимали, что столкнулись с кем-то, кто готов постоять за справедливость.

– Ладно, пошли отсюда, – пробормотал главарь, и группа подростков рассеялась.

Алексей остался стоять на месте, чувствуя, как адреналин пульсировал в венах. Мальчик, которому он помог, подошел и поблагодарит его:

– Спасибо вам, – произнес он тихо.

Алексей улыбнулся и похлопал его по плечу:

– Не за что. А за что они вообще тебя?

– Не знаю, – пожал мальчишка плечами.

– Ладно, иди домой. И будь осторожен.

Дождавшись пока мальчишка убежит, Алексей пошел дальше. Теперь он шел с высоко поднятой головой, ощущая себя настоящим героем. Да, он всего лишь помог мальчишке отбиться от глупых подростков. Но это уже что-то.

Раньше он жил как в вакууме, в собственном маленьком мирке. Если бы подобное случилось чуть раньше, он бы прошел мимо, даже не заметив, что там происходит, потому что его это не волновало. Теперь же внутри него зародилось новое чувство – чувство собственной значимости и силы. Он осознал, что способен на многое, если верит в себя и свои принципы.

Внезапно из-за угла выбежал один из тех самых подростков, которого он прогнал ранее. Алексей не успел среагировать. Он почувствовал острую, обжигающую боль в боку и схватился за живот. Подросток отпрыгнул и быстро скрылся в переулке, ехидно ухмыляясь.

Алексей упал на землю, держась за рану. Сквозь пальцы проступила кров. Боль была невыносимой. Вот ведь черт! У этого засранца была нож? Сознание начинало мерцать.

Он слышал, как мимо проходят люди, но никто не останавливался. Время шло, и Алексей чувствовал, как жизнь покидает его тело. Перед глазами мелькали воспоминания: как он играет с сестрой на заднем дворе их дома, как идет в школу, как заканчивает университет, как устраивается на работу, первый взгляд Кати, душный кабинет начальника.

В последний момент он подумал, что все это было зря, что не нужно вообще было пререкаться с начальником, не нужно было идти этой дорогой, не нужно было вмешиваться в разборки подростков. Но потом успокоился и понял, что уж лучше закончить жизнь так, чем существовать как овощь.

Алексей закрыл глаза и почувствовал, как куда-то проваливается, словно его тянут вниз, на глубину. Сил сопротивляться не было, хотелось просто плыть по течению, плыть и плыть, плыть и плыть. И ждать. Ждать участи, которую он заслужил.

Когда Алексей вновь открыл глаза, первое, что он увидел, было такое же чистое и утреннее небо, в которое упирались небоскребы. Лежа на теплом асфальте, он ощупал себя, но раны не обнаружил. Рана, нанесенная ножом, исчезла, как будто её никогда и не было.

– Что за…?

Он сел и осмотрелся. Лежал он посреди улицы. Люди вокруг спешили по своим делам. Одни обходили его стороной, не обращая на него никакого внимания. Другие пялились, принимая его за сумасшедшего, который решил отдохнуть прямо посреди дороги.

Алексей поднялся на ноги, но тут почувствовал легкое головокружение. Прислонился плечом к бетонной стене здания. Силы вдруг покинули его, и ему захотелось жутко есть.

Он тряхнул головой, и тут с него словно спала пелена. Место, где он очнулся, больше не напоминало ему обычную Москву. Нет, это была Москва, но другая, более технологичная что ли. Все вокруг стало…

– Вот зараза!

Алексей задрал вверх голову и увидел голографические рекламные щиты, на которых проносились разные картинки: какие-то препараты, гаджеты, еще что-то. Стоявшие на стоянках машины были похожи на те, что он видел в фантастических фильмах или читал в книгах. Хотя все остальное мало чем отличалось от привычного городского вида. Потом он посмотрел на свои руки.

Странно все это, конечно: и то, что он очутился в другом месте, и то, что его руки, еще недавно бывшие липкими от крови, теперь оказались полностью чистыми.

Он вспомнил вспышку боли, когда нож вошел в тело, и затем всё стало черным. Но вот он снова жив, да еще в придачу голоден, как волк. В животе снова заурчало, и Алексей на время отложить свои размышления.

Он добрался до своей квартиры достаточно быстро. Ключи нашли себя сами, дверь открылась, и Алексей оказался дома. Внутри все выглядело так, как обычно, но он чувствовал, что что-то да изменилось.

Первым делом он направился к холодильнику. Голод был невыносимым. Он открыл дверцу и увидел полки, заполненные продуктами, которых он точно сегодня не покупал. Мясо, овощи, фрукты – всё свежее и аппетитное. Он выбрал то, что не нужно было готовить, и стал жадно есть.

Вкус еды почти не чувствовался. Каждый кусок утолял голод лишь на мгновение, прежде чем тот снова становился невыносимым. Казалось, что его желудок бездонен. Наконец он стал чувствовать сытость. Почувствовав легкую сонливость, он вышел из-за стола, прошел через коридор и уже хотел зайти в спальню, как тут заметил свое отражение в зеркале, которое висело рядом с входом в спальню.

Зеркало отразило молодого парня, которого он не сразу узнал. Это был он сам, но моложе – лет на пятнадцать. Его лицо было гладким, без морщин, которые появились после нескольких лет работы, постоянных недосыпов и плохого питания. Даже наметившаяся лысину куда-то делаться – волосы блестели здоровьем. Но самое удивительное – это его фигура. Он стал выше и шире в плечах.

Алексей не верил собственным глазам. Он быстро скинул рубашку. Господи Боже! Мышцы на руках и груди были рельефными и мощными. Когда он успел так подкачаться? Это сколько же нужно было провести время в спортзале, чтобы такого добиться?

Алексей коснулся своего лица, провел рукой по волосам. Это действительно был он, но другой. Что-то в этом новом облике казалось ему знакомым, но в то же время было чужим для него.

Он зашел в спальню и сел на кровать. Что произошло? Как он так изменился? И почему вообще не умер? Странно все это, и вряд ли происходящее можно объяснить рационально.

В дверь постучались. Постучались громко, а после раздался крик:

– Эй, свинья, ты там? Если там, выходи! Мы не до конца разобрались с тобой!

Алексей машинально вскочил с кровати, ошарашенный услышанным.

Глава 2. Первая потасовка и звонок от незнакомца

Сердце колотилось в груди, кровь стучала в висках. Почему кричат именно так? Может, он все еще находится в каком-то кошмарном сне?

Но реальность стучалась в дверь настойчиво и требовательно. Неужели это те самые подростки, которые его ранили, и теперь вернулись, чтобы закончить начатое? Или это какие-то новые неприятности?

Он осторожно подошел к двери, стараясь ступать тихо, несмотря на нарастающее чувство опасности. Встав напротив двери, он замер, прислушиваясь. Шум снаружи стих, но тишина была тревожной, наполненной скрытым напряжением.

Не решаясь открыть дверь, Алексей посмотрел в глазок. За дверью стояли трое парней. Они были крупными, широкоплечими, с суровыми лицами и холодными глазами. Один из них держал в руке бейсбольную биту, другой сжимал кулаки, третий смотрел прямо на дверь, словно знал, что Алексей наблюдает за ними через глазок.

Что им нужно? Откуда они пришли и кто такие? Вопросы мелькали в голове Алексея, но ответов не было. Однако страх отступил на второй план, уступив место решимости. Он не собирался прятаться и ждать, пока эти незнакомцы решатся войти силой.

Сделав глубокий вдох, Алексей взялся за ручку двери и чуть приоткрыл её, оставив цепочку на месте.

– Чего надо? – спросил он, стараясь говорить уверенно, хотя голос дрогнул.

Мужчины переглянулись, и один из них хриплым голосом произнес:

– Ты же знаешь, зачем мы здесь, свинья. Открывай дверь, или мы ее выломаем.

Их намерения были ясны. Эти люди пришли за ним, и они не собирались уходить без боя. Алексей понимал, что бежать некуда, да и бегать ему, если честно, надоело. В глубине души он чувствовал, что сможет справиться с этими людьми, несмотря на их угрожающий вид.

– Ладно, – сказал он, снимая цепочку и открывая дверь полностью. – Давайте разберёмся.

Мужчина с битой сделал шаг вперед, занеся руку для удара. Но Алексей неожиданно для самого себя среагировал молниеносно. Он перехватил руку нападающего и резко дернул её вниз, заставляя мужчину потерять равновесие. Бита выпала из рук, ударившись об пол с глухим звуком.

Остальные двое бросились на Алексея, но он, используя свою новую силу и ловкость, смог уклониться от ударов. Он парировал один удар локтем, другую атаку блокировал ногой. Мускулы напряглись, адреналин бурлил в венах, но вместо страха Алексей ощутил странное возбуждение. Ему нравилась эта борьба, она наполняла его энергией.

Один из нападавших попытался схватить его сзади, но Алексей мгновенно развернулся и нанес мощный удар кулаком в челюсть. Мужчина упал на колени, хватаясь за разбитую губу. Другой нападающий попытался атаковать сбоку, но Алексей снова уклонился и ответил ударом ноги в грудь, отбрасывая противника к стене.

Третий мужчина, поняв, что ситуация выходит из-под контроля, бросил взгляд на своих товарищей и решил ретироваться. Он повернулся и бросился к лестнице, пытаясь скрыться. Остальные двое, увидев бегущего напарника, также решили уйти, спотыкаясь и проклиная Алексея. Но один на мгновение остановился.

– Ты еще ответишь за это, утырок! – бросил он напоследок. – Хотел мою девчонку увести, а? Не дождешься, свинья, я все равно тебя прикончу. – И пошел догонять своих приятелей.

Когда последние шаги удалившихся злоумышленников затихли вдали, Алексей прислонился к стене, тяжело дыша. Руки тряслись, но не от страха, а от напряжения и возбуждения. Он выиграл бой, но вопросов осталось гораздо больше, чем ответов.

Кто эти люди? Почему они хотели его убить? И самое главное – как он так легко сумел победить троих, имея столь незначительные навыки самообороны? Все это казалось невероятным, но факт оставался фактом: он выжил и победил.

Алексей закрыл дверь и вернулся в спальню. Снова сел на кровать, пытаясь осмыслить произошедшее. Его новый облик, сила, ловкость – все это говорило о том, что он изменился не только внешне, но и внутренне. Возможно, этот переход в другой мир дал ему не только вторую жизнь, но и новые способности.

Теперь оставалось только разобраться, что делать дальше. Мир вокруг него изменился, и ему придется научиться жить в нем по новым правилам.

Алексей стоял в центре комнаты, пытаясь собраться с мыслями. После неожиданного нападения и победы над тремя крепкими мужчинами, он понял, что события вокруг него развиваются слишком стремительно. Нужно было разобраться, что происходит, иначе он просто-напросто сойдет с ума. И начать стоило с самого себя.

Он прошел в гостиную и начал шарить в вещах. Первое, что попалось ему на глаза, был студенческий билет. На обложке красовалась надпись: "Московский государственный университет". Внутри было фото Алексея, а под ним "Третий курс, 2035 год".

Алексей задумчиво провел пальцами по странице. Значит, он учился в МГУ, но почему тогда он ничего не помнит? Он отложил билет в сторону и продолжил поиски.

Вскоре он наткнулся на рабочий пропуск в другом ящике шкафа. На нем было написано название компании: "Электронные инновации от ОННИ". Судя по всему, он подрабатывал в отделе продаж. Здесь же валялись кучи разных визиток. Его внимание привлекла одна странная: "Специалист по продажам электронных часов, способных изменить..."

Алексей поднял пропуск ближе к свету, чтобы лучше прочитать. Часы, способные... Что? Продолжение фразы было стерто, не разглядеть.

В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя "Катя". Увидев это имя, Алексей почувствовал, как сердце начинает бешено колотиться. Катя... Эта девушка была объектом его тайных мечтаний. Он даже не мог представить, как она могла узнать его номер телефона. Ведь он точно не давал его никому из коллег. Может быть, она узнала его номер через общих знакомых?

Слегка нервничая, Алексей взял трубку.

– Алло? – произнес он неуверенно.

На другом конце провода раздался тихий всхлип. Затем женский голос, полный отчаяния, проговорил:

– Л-леша….

Это была Катя. Ее голос звучал жалобно и прерывисто, словно она плакала.

– Катя, что случилось? – спросил Алексей, почувствовав, как беспокойство охватывает его душу.

– Ле..леша, – простонала Катя сквозь слезы, – мне... мне сейчас позвонил Витя... Он... он сказал, что убьет тебя, если ты будешь продолжать со мной дружить! Леша, прости!

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Алексей замер, не зная, что сказать. Какой еще Витя? Парень Кати? Но ведь она говорила, что свободна. Они даже договорились встретиться вечером, чтобы поужинать вместе. Что же пошло не так?

– Катя, подожди, о чем вообще говоришь? Что за Витя? Мы же с тобой договорились поужинать сегодня вечером.

– Да-да, знаю, – ответила Катя со вздохом. – Я тоже хотела, но не выйдет. Леш, прости, я не хотела тебя подставлять...

Её голос прервался, и Алексей услышал, как на заднем плане раздался мужской голос. Видимо, это был тот самый парень, который грозился убить Алексея.

– Леша, прости, но больше дружить мы не сможем, – прошептала Катя. – Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Прости. И пока.

И с этими словами она повесила трубку.

Алексей стоял, держа телефон в руке, смотрел на него как на что-то ранее неизвестное и пытался осмыслить услышанное. Значит, Катя вовсе не была свободной. У нее был парень, и случаем не тот, что недавно приходил со своими дружками к нему, а после получил хорошую взбучку? Но почему он так на него взъелся? Ведь они впервые с ним виделись, а с Катей они вообще были всего лишь коллегами и за все время может пару раз перебросили словами и все.

Затем Алексей вспомнил, что он очнулся в другом мире. Возможно, в этом мире их отношения с Катей сложились иначе. Возможно, он действительно ухаживал за ней, несмотря на то, что она была занята. Но зачем? Ради чего?

Алексей опустился на диван, закрыв лицо руками. Ситуация становилась всё запутаннее. Он не знал, кому верить и что думать. Единственным выходом казалось продолжить искать ответы. Но где их искать? И кого спросить?

Он поднялся и снова начал шарить в своих вещах. Может быть, найдется что-то ещё, что поможет ему разобраться в происходящем. Но каждый найденный предмет только добавлял новых вопросов, не давая никаких ответов.

Наконец, Алексей остановился и взглянул на часы. Время шло, а он всё ещё не знал, что делать дальше. Нужно было принять решение. И, возможно, самым правильным решением было вернуться туда, где всё началось – на работу. На новую работу, потому что он впервые слышал о такой компании, как «Электронные инновации от ОННИ». Возможно там, среди коллег, он найдет хоть какие-то зацепки, которые помогут ему понять, что происходит.

Он надел куртку и вышел из квартиры. Перед ним лежал город, полный загадок и опасностей. Но Алексей был готов к любым трудностям. Ведь теперь он знал, что способен защитить себя. И это знание придавало ему сил и уверенности.

Он направился к метро, размышляя о том, что ждёт его впереди. Сможет ли он во всем разобраться? Поймет ли, как попал сюда? И, самое главное – удастся ли ему вернуть свою прежнюю жизнь или же придётся привыкать к новой. Сейчас ему необходимо добраться до работы, чтобы попытаться собрать кусочки пазла своей новой жизни.

Он спустился в метро, погруженный в мысли о недавних событиях. Телефон внезапно завибрировал в кармане, и Алексей машинально достал его, ожидая увидеть номер Кати. Но на экране высветился неизвестный номер.

Алексей колебался, прежде чем взять трубку. Опять угрозы? Он не успел побыть в это мире и пяти минут, как вокруг уже столько неприятностей. Но любопытство взяло верх, и он нажал кнопку ответа.

– Алло? – произнес он, стараясь сохранить спокойствие.

– Привет, Алексей, – раздался уверенный мужской голос на другом конце линии. – Рад, что ты ответил. Как ты и просил, я все нашел. Думаю, это то, что нам нужно.

Алексей нахмурился, не понимая, о чем идёт речь.

– Простите, а вы кто? – сказал он, пытаясь скрыть своё замешательство.

На мгновение на линии повисло молчание, затем собеседник рассмеялся.

– А, черт, – заметил он, – значит, он все-таки решился. Но ничего страшного, другой Алексей предупредил меня об этом. Позволь представиться: Григорий Котов. Я работаю в… Хотя сейчас это не имеет значения.

Алексей вообще не понимал, о чем шла речь. У него уже голова стала идти кругом от все этой неразберихи.

– Слушайте, – сказал Алексей, надеясь, что Григорий поможет ему получить больше информации. – Я не понимаю ничего из того, что происходит. Вы можете мне все объяснить.

– Конечно, – продолжал Григорий. – Так вот, дело серьёзное. То, что я нашёл, касается самой большой корпорации страны. Информация взрывоопасная, и главам корпорации вряд ли понравится, если она станет известна. Тебе нужно быть крайне осторожным, Алексей. Они не остановятся ни перед чем, чтобы защитить свои интересы.

У Алексея пересохло в горле. Он чувствовал, как пульс ускоряется. Да что опять за дела такие? И почему его новая жизнь связана с такими опасностями?

– От ваших объяснений стало только хуже, – выдавил он из себя.

– Ничего страшного, я все объясню, – согласился Григорий, смеясь. – Но лучше сделаем это лично. Давай встретимся сегодня вечером. Скажем, в семь часов, в дальней части парка Горького. Там мало народу, и мы сможем спокойно поговорить.

Алексей задумался. Встреча с незнакомцем в таком контексте вызывала у него тревогу, но он понимал, что без подробностей не сможет двигаться дальше.

– Хорошо, – наконец ответил он. – В семь, у парка Горького. Буду.

– Молодец, – одобрил Григорий. – Держи ухо востро, Алексей. Береги себя. До встречи.

После этих слов связь оборвалась. Алексей выключил телефон и сунул его обратно в карман. Вся дорога до офиса прошла в раздумьях. Какой-то Григорий Котов, какие-то тайны, корпорации. Еще и какой-то второй Алексей вырисовался. Какие у неё могут быть последствия? И самое главное – какую роль во всем этом играет он?

Он вышел из метро и направился к своему офису. По пути он внимательно оглядывался, пытаясь заметить что-нибудь подозрительное. Но улица была обычной, полной людей, спешащих по своим делам. Никто не обращал на него внимания.

Алексей вошёл в здание офиса, всё ещё пребывая в состоянии лёгкой тревоги. В воздухе витал слабый запах кофе и свежей краски, что свидетельствовало о недавнем ремонте. В холле стояла симпатичная девушка с миленьким личиком и в обтягивающей кофте. Она подняла взгляд на Алексея и улыбнулась.

– Добрый день, Алексей Викторович, – сказала она, подходя ближе. – Вы сегодня раньше обычно.

Алексей на мгновение застыл, поражённый тем, что его назвали по имени-отчеству. Но затем он быстро пришёл в себя, решив, что если весь мир вокруг него перевернулся с ног на голову, то и на работе должно быть тоже всё поменялось. Возможно, в этом мире он занимал более высокую должность, чем в предыдущем.

Однако не зная, у кого именно просить помощи, он решил обратиться к боссу.

– Привет, а начальник у себя?

– Да. Анна Николаевна, кстати, просила, когда вы придете, сразу к ней зайти.

– Анна Николаевна? – переспросил Алексей, стараясь выглядеть естественно. – Босс ­– женщина?

Девушка удивлённо посмотрела на него.

– Конечно, – ответила она. – Вы что, Алексей Викторович? С вами все хорошо?

Алексей поспешно кивнул.

– Нет-нет, всё нормально, – заверил он девушку. – Просто немного сегодня рассеян. Спасибо. Мне туда?

Девушка кивнула в ответ, странно на него посмотрев. Алексей, чтобы не вызывать лишних подозрений, быстро ушёл. Он прошёл по коридору, стараясь запомнить расположение кабинетов. Наконец, он нашёл дверь с табличкой «Директор. Свиридова А.Н». Он глубоко вздохнул, собираясь с духом, и постучал.

– Войдите, – раздался изнутри мелодичный голос.

Алексей открыл дверь и вошёл в кабинет. Внутри было светло и уютно. Большой деревянный стол занимал центральное место, а за ним сидела женщина лет тридцати пяти-сорока. Она была одета в элегантный деловой костюм, который подчёркивал её стройную фигуру. Волосы собраны в аккуратный пучок, на лице – лёгкий макияж, придающий ей изысканный вид.

– Леша, наконец-то, – приветствовала она его, вставая из-за стола. – Проходите, садитесь.

Алексей сел в предложенное кресло, всё ещё находясь под впечатлением от внешности начальницы. Он никогда не видел её раньше, но в этом новом мире она, похоже, играла важную роль.

– Ты чего? – заметила Анна Николаевна, садясь обратно за стол. – Что-то случилось?

Алексей задумался, не зная, с чего начать. С одной стороны, он хотел рассказать ей обо всём, что с ним произошло, но с другой – боялся, что она решит, что он сошёл с ума.

– Всё в порядке, – соврал он. – Немного устал, наверное. Переработал.

Анна Николаевна внимательно посмотрела на него, словно пытаясь проникнуть в его мысли, потом кивнула и улыбнулась.

– Со всеми бывает, – сказала она. – Но ты же ведь все успел сделать, да?

Алексей кивнул, не совсем понимая, о какой работе идёт речь. Но он решил, что лучше будет не показывать свою неосведомленность.

– Вот и отлично. А то у нас проблемы, и только твоя презентация может все спасти. Но об этом чуть позже. А сейчас…

Анна Николаевна как-то странно улыбнулась, потом встала из-за стола, подошла к Алексею и села ему на колени. Алексей от растерянности даже не пошевельнулся.

– Я так скучала, – сказал она, проведя рукой по его щеке. – Ты в последнее время отдалился от меня.

Алексей почувствовал тепло ее тела, приятный запах духов. Анна Николаевна прижалась к нему еще плотнее. Его рука самопроизвольно легла на ее грудь. Анна Николаевна чуть отстранилась и посмотрела вниз:

– Уже? – улыбнувшись, сказал она. – Ты сегодня какой-то другой, Леша.

И жадно впилась в его губы.

Глава 3. Драка в переулке

Их поцелуй был страстным и необузданным. Алексей ощущал жар и желание, которые исходили от Анны Николаевны. Он быстро расстегнул ее костюм и запустил руку под блузку. Лифчика под блузкой не оказалось, и он почувствовал упругую и бархатистую кожу.

Анна Николаевна простонала и запрокинула голову назад. Алексей жадно впился ей в шею, чувствуя, как желание рвется наружу. В этот момент его словно подменили. Он стал подобен зверю, забыв обо всем на свете. В нем говорили одни лишь инстинкты. Он видел в этой женщине исключительно предмет наслаждений с отменной фигурой, которая, к слову, была сама не прочь на время стать его игрушкой.

Алексей резко поднялся, развернул Анну Николаевну и наклонил к столу. Ему открылся прекрасный вид, который он еще ни разу в жизни не видел. Внутри все заклокотало. Он схватил Анну Николаевну за талию и плотно прижался к ней. Она изогнулась и взялась обеими руками за его запястья.

– Только нежнее, – прошептала она.

Но Алексей ничего не слышал. Стук крови гулко отдавался в висках и ушах. Он скользнул рукой по бедру Анны Николаевны и уже собирался поднять юбку, как в дверь постучались.

Анна Николаевна резко выпрямилась, поправляя волосы и застегивая костюм. Алексей же отвернулся к окну и спешно заправил рубашку в штаны, застегнув по пути молнию на штанах.

Когда дверь открылась, в кабинет вошел секретарша – та самая девчонка в холле.

– Вас ждут в конференц-зале, Анна Николаевна, – сказала она.

– Да, сейчас, – поспешно ответила она.

Секретарша кивнула, сделав вид, что совсем даже не поняла, что тут произошло, и вышла из кабинета.

– Мне нужно идти, – сказал Анна Николаевна, обращаясь к Алексею. – Прости.

– Ничего, – ответил Алексей осипшим голосом.

– Ладно, – кивнул Анна Николаевна. – Значит, сегодня вечером жду тебя с презентацией. В семь вечеру будь тут.

– В семь? – переспросил Алесей.

– Да, ты разве забыл?

– Нет, – покачал головой Алексей, – просто уточняю.

– Вот и хорошо. Ладно, я пошла.

Анна Николаевна развернулась, подошла к двери, потянулась было к ручке, но остановилась, а потом быстро подбежала к Алексею, крепко его поцеловала и прошептала на ухо.

– Сегодня вечером, после того, как со всем разберемся, тебя ждет небольшой подарок. Я давно тебе обещала это и сегодня обещание сдержу.

Она нежно укусила его за мочку уха и, рассмеявшись, вышла из кабинета.

Алексей еще какое-то время стоял, посреди кабинета, осмысливая происходящее. Боже, что только что произошло? Он реально чуть было не занялся любовью с такой шикарной женщиной, как Анна Николаевна? Просто уму непостижимо!

Возможно, в этом мире все не так плохо, как казалось на первый взгляд. Хотя проблема все-таки была, потому что Алексею придется прямо сейчас делать выбор: либо идти на встречу с Григорием, чтобы узнать, что происходит, либо помочь Анне Николаевне с презентацией, а после провести, возможно, самую запоминающуюся ночь в своей жизни. Вот только презентацию, о которой говорила начальница, он в глаза не видел и даже не знал, о чем именно шла речь. А вот опасность, которую описал ему Григорий, была, пожалуй, реальна, к тому же этот человек наверняка мог объяснить ему, как Алексей очутился в этом мире и что ему делать дальше. Поэтому вариант с Григорием был в приоритете.

Алексей, скрепя сердце, решил все-таки выбрать первый вариант, потому как, если этот человек говорил правду, то на кону стояла его жизнь, а это было намного важнее плотских утех. Но на всякий случай, Алексей все-таки решил спросить у секретарши насчет презентации.

Он быстро вышел из кабинета, прошел по коридору и оказался в холле. Подошел к столу, за которым сидела девчонка, и спросил:

– Извини, я недавно не передавал никакую флэшку, например, с презентацией? Просто никак не могу найти.

Секретарша оторвалась от бумаг, улыбнулась и сказал:

– Передавали, и сказали, что нужно будет какое-то время подержать у себя, а когда вы снова спросите, отдать вам. Вот.

Секретарша открыла ящик стола, достала оттуда коробочку и передала Алексею.

– Спасибо, – Алексей хотел уже уйти, но вдруг остановился и снова обратился к секретарше. – Лучше знаешь что, оставь флэшку у себя. Когда Анна Николаевна попросит, передай ее ей и скажи, что я извиняюсь, у меня возникли неотложные дела, и я не смогу . Передашь?

– Передам, конечно, но вряд ли Анна Николаевна будет этому рада.

– Я понимаю, но дела неотложные. После я все ей объясню. А пока просто передай ей флэшку.

Девушка кивнула, и Алексей покинул офис с чувством легкого облегчения.

До встречи с Григорием оставалось еще около четырех часов, поэтому нужно было занять себя чем-то, чтобы время прошло быстрее. Алексей первым делом решил перекусить, потому что голод снова давал о себе знать. Похоже, кормить эту мускулистую тушку приходилось изрядно.

Нужно было найти хоть какую-нибудь кафешку или закусочную. Он осмотрелся. Поблизости не оказалось ничего, где можно было бы поесть. Он достал телефон, чтобы поискать на карте ближайшее кафе, но тут краем глаза заметил двух мужчин, которые стояли чуть поодаль и разглядывали его.

Алексей чувствовал, как по телу прокатилась волна холода. Он понимал, что ситуация серьезная. Двое мужчин продолжали стоять неподалеку, не проявляя никакого интереса к тому, что происходило вокруг. Их неподвижность и сосредоточенность говорили сами за себя. Алексей постарался успокоиться, делая вид, что копается в телефоне, а на самом деле прикидывал в уме свои дальнейшие действия.

Для начала нужно было проверить, реально ли за ним следят или ему просто кажется. Он положил телефон в карман брюк, развернулся и двинулся по улице.

Через пару минут он заметил, что мужчины идут следом. Чувство опасности усилилось, и он решил действовать.

Он свернул на противоположную улицу. Через каждые несколько шагов бросал быстрые взгляды через плечо, чтобы убедиться, что никто не приблизился к нему вплотную. К счастью, между ним и теми двумя сохранялась дистанция, но они не исчезли окончательно.

Алексей шел, чувствуя, как сильно бьется его сердце. Он знал, что нельзя останавливаться. Нужно было как можно скорее покинуть этот район.

Он заметил небольшое кафе на углу улицы и рванул туда, надеясь, что внутри будут другие посетители, которые смогут стать свидетелями в случае чего. Он вошел в кафе, и его взору предстала небольшая, но оживленная комната. Здесь пахнуло запахом горячей еды, что напомнило Алексею о его пустом желудке.

Он занял свободный столик в углу, рядом с окном, из которого мог наблюдать за улицей. Кафе было полным, и это успокаивало его. Среди шума и суеты кафе он мог раствориться в толпе. Он сделал заказ и ждал, периодически поглядывал в окно, но мужчин нигде не было видно. Казалось, они потеряли его из виду.

Его мысли метались, но как ни странно, когда принесли заказ, вид хорошо пахнущей еды перебил все чувство тревоги. Он съел блюдо с горячим мясным супом, заел тарелкой макарон, а в довесок закинул хорошую такую порцию десерта. Стало лучше, намного лучше.

Он решил переждать в кафе до назначенного времени встречи с Григорием. Время тянулось мучительно долго, и каждая минута казалась вечностью. Он искал в толпе знакомые лица, но, конечно, не находил никого из старых друзей или коллег.

Спустя два часа терпенье закончилось, и он все-таки покинул кафе, вновь окунувшись в знакомый шум городской жизни. Но мысль о том, что его могли преследовать, не давала покоя. Алексей старался избегать открытых мест, петляя по переулкам и дворам. К счастью, карта в телефоне не давала заплутать.

Свернув в очередной переулок, он почувствовал чей-то взгляд на себе, резко развернулся и встретился взглядами с теми двумя мужчинами. Выследили все же! Но как?

– Алексей Викторович? – спросил один из мужчин, подходя ближе.

– Вы обознались, – тут же ответил Алексей, отступая.

– Не думаю, – сказал второй мужчина.

– Послушайте, – начал первый, – мы хотим просто поговорить. Обещаем, мы вам не причиним вреда. Идем-те с нами.

Мужчина подошел еще ближе, и Алексей заметил на его одежде значок. Где-то он его уже видел. Точно! Это был логотип одной из компаний, ролик которой он видел на рекламных щитах, когда очутился в этом мире, а потом на рекламных бордах в метро, да и вообще повсюду в городе. Значит, Григорий не врал, и опасность была осязаемой.

– Нет, – сказал Алексей, – пожалуй, я откажусь. Извините, мне нужно идти.

Алексей стал пятиться, не спуская взгляда с мужчин.

– Постойте, – потянулся к нему первый, – нам нужно задать вам пару вопрос, а дальше вы можете идти, куда хотите.

– Нет, я тороплюсь.

В этот момент второй мужчина прохрипел:

– Николай, заканчивай уже. Вяжем его, и везем к боссу.

– Нет, стой, мы не…

Первый мужчина не успел договорить, потому что второй резко рванул с места и подскочил к Алексею. В руках у него откуда-то появился шокер

Алексей инстинктивно отшатнулся назад, но удар шокера пришелся ему в плечо. Боль пронзила тело, мышцы свело судорогой, и он чуть было не упал. К счастью, его новое тело было более приспособлено к дракам, чем прошлое.

Превозмогая неприятную боль в плече, он отпрыгнул в сторону. Второй мужчина приблизился, чтобы нанести новый удар, но Алексей сумел собраться с силами и резко развернуться. Он схватил руку первого нападающего и выкрутил ее, заставив того выпустить шокер. Шокер упал на землю, и Алексей пнул его ногой, отбросив к куче мусорных мешков.

Мужчина, которого назвали Николаем, теперь тоже приближался, идя на выручку своему напарнику. Алексей замешкался лишь на секунду, но этого времени хватило, чтобы второй мужчина успел вывернуться из захвата и нанести удар в живот Алексею.

Крепкий пресс спас Алексея, но ему пришлось выпустить руку мужчины. Тот отскочил к Николаю, и теперь они начали действовать синхронно, словно заранее отрепетировали свои движения. Алексей понимал, что ему придется сражаться сразу с двумя противниками, и шансов на успех было немного.

– Тебе лучше успокоиться, парень, – произнес Николай. – Мы можем все сделать спокойно, или... все только усложнить. Выбор за тобой.

– А не пойти ли вам обоим нахрен, а? – бросил Алексей.

– Парень, мы не хотим причинять тебе вреда, – сказал Николай. – Просто давайте все успокоимся и обсудим.

– Как я могу что-то обсуждать с теми, кто на меня бросается. Да еще с шокером!

– Извини, мой напарник немного не сдержан. Давай отмотаем все назад, словно ничего этого не было, и начнем сначала.

– Это лучше вы мотайте отсюда. Я уже сказал, никуда я с вами не пойду.

– Ты, парень, сам напрашиваешься, – процедил второй. – Мы тебя сейчас…

– Миша, хватит! – крикнул Николай. – Я пытаюсь урегулировать все мирным путем, а ты только под руку лезешь.

– Так он не понимает, как с ним еще говорить!

– Просто не лезь!

Николай развернулся к Алексею:

– Слушайте, Алексей, сейчас я на вашей стороне. Но если вы продолжите, мне придется действовать, как советует мой друг.

– Вперед, – бросил Алексей, понимая, что просто так ему из этой ситуации не выкрутиться, а идти с этими людьми он точно не хотел.

– Что ж, раз вы так хотите…

Алексей почувствовал, как адреналин пронзил каждую клетку его тела. Ему, то ест его телу, по-видимому, приходилось драться не впервые, но двое против одного – это всегда непросто. Он сделал глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться и оценить ситуацию. Его взгляд метался между Николаем и Михаилом, анализируя их позиции и возможные слабые места.

– Ну что, начнём? – усмехнулся Михаил, делая шаг вперёд. В его глазах читалась решимость, но Алексей заметил лёгкую неуверенность в его движениях. Видимо, тот тоже осознавал, что дело может обернуться для них не так гладко, как планировалось.

Алексей мгновенно отреагировал, когда Михаил двинулся к нему. Он резко наклонился вниз, уворачиваясь от удара кулаком, и тут же развернулся, направив локоть прямо в живот Михаила. Тот вскрикнул от боли и упал на колени, хватаясь руками за грудь. Однако времени на передышку у Алексея не было.

Николай быстро среагировал, заняв позицию чуть позади Михаила. Алексей видел, что тот готовился нанести удар, поэтому решил действовать первым. Он оттолкнул Михаила в сторону, прыгнул вперёд, уклоняясь от возможной атаки Николая, и нанёс резкий удар ногой в бок противника. Николай пошатнулся, но удержал равновесие, хотя на лице его отразилась боль.

Виктор тем временем поднялся на ноги, держась за ребра. Глаза его горели ненавистью, и он снова ринулся в атаку. На этот раз Алексей оказался недостаточно быстр, чтобы полностью избежать удара. Кулак Михаила врезался ему в челюсть. Весь мир заходил ходуном, во рту почувствовался металлический привкус крови. Алексей отступил на несколько шагов назад, одновременно поднимая руки для защиты.

Он знал, что нужно действовать решительно. Он позволил себе пару секунд на восстановление дыхания, затем, когда Михаил бросился на него, резко повернулся и нанёс мощный удар коленом ему под ребра.

Мужчина отлетел в сторону, но тут же вскочил, держась за бок. Полез в карман брюк и достал оттуда какую-то штуку. Вокруг его правого кулака вдруг обмотался металлический браслет. Михаил рванул вперед, целясь Алексею прямо в челюсть.

Алексей ушел резко в сторону, чтобы не попасть под удар. Но кулак все равно попал – угодил в шею, пусть и не так сильно. Металл содрал кожу, брызнула кровь. Алексею пришлось парировать удары, уклоняться и отступать, чтобы защитить себя.

Вдруг он оступился, наступив на что-то круглое, и упал на землю в самый подходящий момент – кулак, обмотанный в браслете, чуть не попал ему по носу.

Что-то круглое оказалось старой ржавой трубой. Алексей быстро схватил ее и откатился в сторону, уходя теперь уже от атаки Николая, который хотел пнуть его в прыжке.

Алексей вскочил на ноги. Михаил бросился первыми и первым же получил сокрушительный удар в солнечное сплетение концом трубы. Удар оказался не столь мощным, сколь точным. Михаил схватился за живот, стал хватать воздух ртом, повалился на землю. Алексей попытался добить мужчину, занес для удара трубу, но сам получил мощный удар подошвой ботинка в живот.

Николай подскочил к своему напарнику и приподнял ему голову.

– Эй, Мик! Мик, ты как?

Тот только хрипел и хватал ртом воздух. Видя, что Николай занят своим другом, Алексей стал отходить, потом развернулся и побежал, насколько ему давал ушибленный живот. Пробежав приличное расстояние и удостоверившись, что за ним нет погони, выбросил трубу и перешел на шаг, пытаясь восстановить дыхание.

Эти двое оказались настоящими бойцами, не те, что были с парнем Кати. И все же ему удалось отделаться относительно легко, по крайней мере, руки и ноги были целы, нос тоже, только ребра болели, но, скорее всего, просто сильный ушиб.

До парка он добрался относительно спокойно, постоянно озираясь и следя, есть ли за ним погоня. К счастью, все было тихо – никого кроме обычных прохожих и отдыхающих на скамейках не было.

Он добрался до конца парка, выбрал первую попавшуюся скамейку и сел. Ребра жутко болели. Возможно и не просто ушиб, а трещина или того хуже – перелом. Алексей нашел позу, в которой можно было сидеть спокойно, и стал ждать Григория.

Прошло минут тридцать, но так никто и не явился. Алексей уже хотел уходить, как услышал звуки приближающихся шагов. Он повернулся и увидел мужчину. Он был одет в легкую ветровку и кепку. На носу сидели очки. Но не внешний вид удивили его. Алексей словно увидел призрака, того, кто давным-давно покинул этот мир.

Мужчина подошел и улыбнулся.

Алексей, все еще не веря своим глазам, проговорил:

– Отец?

Глава 4. Разговор в парке

Сердце Алексея бешено заколотилось. «Что за шутки?» – мелькнула мысль. Но прежде чем он успел что-то сказать, Григорий заговорил первым:

– Здравствуй, Алексей. Можно присесть?

Алексей едва кивнул, чувствуя, как комок подступает к горлу. Этот голос, эти манеры – всё казалось таким родным, но одновременно чуждым. Мужчина сел рядом.

– Я понимаю, что это выглядит странным, – начал он. – Но позволь объяснить. Я Григорий Котов, и это именно со мной ты общался сегодня днем. Похоже, я очень похож на твоего отца, раз ты спутал меня с ним. Но я не твой отец, это уж точно. Ты уже, наверно, понял, что находишься сейчас не у себя дома. Я прав?

Алексей кивнул.

– Тяжко тебе сейчас, наверно. Понимаешь, в этой реальности мы с тобой еще никогда не встречались. Но ты, вернее, твоя версия из нашего измерения, попросил меня помочь тебе, если вдруг что-то пойдет не так.

– Моя версия?– переспросил Алексей, наконец, обретя дар речи.

Григорий кивнул.

– Верно. Алексей из нашей вселенной предупредил меня, что сегодня днем ты можешь оказаться здесь, и что тебе понадобится помощь. Он оставил мне кое-какие вещи, которые, как он считал, тебе могут пригодиться.

Григорий вытащил из кармана небольшую металлическую коробку и положил её на скамью.

– Вот эта штука, – продолжил он, показывая на коробку. – Алексей говорил, что она важна, но не объяснил зачем. Сказал лишь, что ты поймешь, когда придет время.

Алексей взял коробку в руки, осторожно ощупывая её. Она была холодной и гладкой, словно сделана из какого-то неизвестного металла. Он потряс ее, постучал, и судя по звуку, коробка была внутри полой. Выходит, она содержала что-то важное.

– И вы вот так просто мне это доверите? – спросил Алексей, глядя на Григория.

Тот вздохнул.

– Почему бы и нет. Алексей, которого я знаю, был особенным человеком. Когда мы встретились, он сразу привлек моё внимание. Он был увлечен наукой, особенно теорией параллельных миров, как и я. Мы, собственно, и встретились по той лишь причине, что я опубликовал статью в местном научном журнале, где немного порассуждал о возможности существования других реальностей и способов перехода между ними. Его это, видимо, заинтересовало, и он связался со мной.

– Так вы ученый?

– Я бухгалтер, – посмеиваясь, ответил Григорий. – Просто в свободное от работы время занимаюсь размышлениями на научные темы.

Григорий замолчал, собираясь с мыслями.

– Наш Алексей очень умен и обаятелен, – продолжал Григорий. – Такой человек, которому трудно отказать. Но со временем я стал замечать за ним странности. Он стал скрытным, нервным. Однажды признался, что сдружился с каким-то учёным из «КОРЛАБ». Эта такая крупная корпорация, специализирующейся на разработке систем искусственного интеллекта. Ты, наверно, уже успел познакомиться с ней. Реклама с ней практически повсюду.

Алексей кивнул. Значит, те двое, с которыми Алексею пришлось пересечься в переулке, тоже были из этой компании.

– Так вот, – сказал Григорий. – Алексей рассказал, что вместе с этим учёным они сделали нечто важное. Они считали, что это может изменить многое, но глава корпорации решил распорядиться этим по своему. Тогда Алексей пришёл ко мне и передал эту коробку, а также записку, которую я должен был прочесть за день до определённой даты. Он исчез, оставив меня в полном недоумении, ровно в таком же, в каком, собственно, находишься сейчас ты.

Григорий посмотрел на Алексея, ожидая реакции. Тот молча вертел коробку в руках, пытаясь понять, что делать дальше. Наконец, он открыл рот, чтобы задать вопрос, но Григорий прервал его:

– Записка сказала, что сегодня я должен передать тебе эту коробку. И что бы ни случилось, я должен помочь тебе. Надеюсь, ты знаешь, что с ней делать.

– А я думал, что это вы мне все объясните.

– Я и объяснил, – ответил Григорий, – рассказал все, что знал сам, – и отвел глаза. – В остальное Алексей меня не посвящал.

– Проклятье! Я ведь думал, что узнаю что-то реально важное.

– А это разве не важное?

– Важное, конечно, но… Черт, я просто хотел, чтобы мне объяснили, как вернуться к себе домой. В мой нормальный мир. Поймите, я очутился не пойми где, в теле молодого двадцатилетнего парня, который вдруг придумал способ перебрасывать людей через вселенные. Безумие же! У меня там была своя жизнь. Я почти встретил свою любовь, а тут нате вам – нож в бок, и уже тут.

– Нож в бок? – переспросил Григорий.

– Да, меня просто какой-то парнишка ткнул ножом в живот, а после я оказался у вас, в этой реальности. Думал сперва, что умер, но нет.

– А вот это плохо, – сказал Григорий.

– Что именно?

– Вот это, – ответил Григорий. – Если так подумать, то если в момент перехода вы были на грани смерти, то после прыжка в вашу реальность в опасности могли оказаться не вы, а наш Алексей. Он, выходит вам жизнь спас. Надеюсь, с ним все в порядке.

– А мне-то что с того? Я ведь не просил меня из реальности в реальности перекидывать. У меня же согласия никто не спрашивал.

– Понимаю, но единственный, кто сможет тебе помочь, так это ты сам из нашей реальности.

– И что, мы можем как-то вернуть его?

Григорий задумчиво почесал подбородок.

– Теоретически да, – ответил он. – Но для этого нам придётся найти способ связаться с вашим миром. Алексей не посвящал меня во все свои дела, но могу со стопроцентной уверенностью сказать, что человек, который должен все знать – тот самый ученый из «КОРЛАБ».

– Вы знаете, кто это?

– Нет, Алексей, со мной этим не делился.

– И как к нему тогда попасть?

– Сейчас пока никак.

– Никак?

– «КОРЛАБ» – не простая корпорация. Это настоящая крепость. Проникнуть туда крайне сложно, если вы не их сотрудник.

– Значит, я наймусь к ним, – сказал Алексей.

Григорий засмеялся.

– Что смешного?

– Во-первых, «КОРЛАБ» просто так никого не нанимает. Вам пришлось бы пройти столько тестов и проверок, чтобы получить даже небольшую должность.

– Ваш же Алексей как-то смог.

– А я и не говорил, что он стал сотрудником «КОРЛАБ». Он просто сдружился с ученым, который там работал. Во-вторых, вас они уже знают, поэтому вариант проигрышный.

– Черт, верно, как-то не подумал сразу. Те двое тоже знали, как меня зовут.

– Те двое? – насторожился Григорий.

– Два каких-то типа следили за мной, когда я шел от офиса. Потом догнали в переулке, и у нас завязалась драка. Одного я успел вырубить, другой остался ему помогать, а я убежал.

– А вот это реально серьезная проблема. Почему ты раньше не сказал?

– Как-то к слову не пришлось.

– Нужно уходить отсюда.

– Я проверил – слежки не было.

– Все равно, лучше перестраховаться.

– Ладно, – кивнул Алексей. – Что будем делать?

– Тебе лучше домой не идти. Можно снять номер в отеле или на время пожить у друзей. Наверняка, у вас с нашим Алексеем были общие знакомые.

– Да, кое-кто есть.

Алексей вспомнил Анну Николаевну, хотя первой ему на ум все-таки пришла Катя. Он очень хотел связать с ней, но боялся, что это еще больше усугубит ее отношения с парнем. Забавно было, что Катя думала точно также и об Алексее, боясь, что дружба с ней может навредить ему из-за ее парня. И все же Алексей выбрал Анну Николаевну. Разговор с Катей лучше устроить, когда для этого будет подходящий момент, да и не хотелось ее втягивать в неприятности.

– Вот и хорошо, – сказал Григорий, поднимаясь. – Завтра встретимся и еще раз все конкретно обсудим. А сейчас нам лучше разойтись. Адрес места встречи я скину тебе на телефон. Встречаемся в семь. Договорились?

– В семь, ладно.

Алексей встал, пожал Григорию руку, и они спешно разошлись. Алексей вышел из парка и двинулся в сторону офиса. Возвращаться туда было опасно, но он должен был встретиться с Анной Николаевной.

Когда он уже почти подходил к офису, зазвонил телефон. Звонила Анна Николаевна. Алексей принял звонок.

– Леша, – послышался чуть встревоженный голос Анны Николаевны, – с тобой все хорошо?

– Да, все нормально, а что?

– Просто Люда сказала, что у тебя появились очень важные дела, буквально вопрос жизни и смерти. Ты в порядке?

– Все хорошо. Вы сейчас где?

– Вы? – переспросила Анна Николаевна. – Мы же не на работе, чтобы на «вы» разговаривать.

– Да, прости, просто день был насыщенный.

– Если тебе станет от этого легче, то твоя презентация произвела фурор. Инвесторы готовы вложиться в наше дело. Ты молодец.

– Это же хорошо.

– Это куда лучше, чем просто хорошо. Это превосходно! Отпразднуем. Ты заслужил подарок, Леша. Я пока в офисе. А ты где?

Алексей уже как раз подходил к офису, и хотел сказать, что скоро будет, как заметил неподалеку от входа два черных джипа. Он резко остановился и юркнул в переулок. Чем он только думал, когда возвращался сюда. Нет, это дохлый номер. Нужно уходить, и уходить как можно быстрее. Теперь они еще больше усилят слежку.

– Прости, сегодня не получится, – проговорил он в трубку. – Я очень хочу, не поверишь, насколько сильно хочу, но тут снова появились кое-какие обстоятельства. В следующий раз обязательно. Обещаю.

– Точно?

– Точно. Все, мне пора.

И Алексей отключился, а потом вдруг подумал, что может ему начинает уже казаться, может это просто две машины припарковались неподалеку. Но проверять он не захотел. И решил подыскать другие варианты.

Конечно, ситуация становилась всё сложнее и сложнее. Каждый шаг мог оказаться роковым. Тем не менее, несмотря на всю эту тревогу, он чувствовал странную уверенность внутри себя. Страх, который раньше терзал его душу, будто бы отступал, уступая место какому-то новому ощущению. Возможно, это была решимость, которая рождалась из осознания того, что оставаться в стороне больше нельзя.

Он поскорее убрался от офиса. К дому не пошел, потому что за домом они также наверняка следят. Не оставалось ничего делать кроме как идти к Кате. Но перед этим нужно сперва позвонить ей.

Алексей достал телефон и набрал номер. Сердце вдруг бешено заколотилось. Ему так не хотелось втягивать ее во всю эту историю, но единственный человек, который мог бы ему помочь сейчас, была именно она. Ему хотелось поделиться с ней, все рассказать. Даже простая поддержка сейчас была бы кстати.

Катя взяла трубку не сразу. Алексей сказал себе, если она прямо сейчас не ответит, то звонить он больше не будет и придумает что-нибудь другое. Но как специально Катя трубку подняла.

– Леша, – раздался ее голос, – я же говорила, чтобы ты больше мне не звонил, не писал и вообще со мной не общался. Это для тебя же лучше.

– Знаю, Катя, знаю, – произнес Алексей. – Просто мне нужна твоя помощь, и больше ничего. Я попал не в очень хорошую историю. Мы можем встретиться?

– Что-то серьезное? –в голосе Кати почувствовалось беспокойство.

– Не так страшно, – соврал Алексей. – Хочу просто увидеться.

– Я сейчас не могу. У меня приехала младшая сестра. Но если ты сам придешь ко мне.

– А где ты?

– Дома.

– Э-э-э… а адрес?

– Ты что, забыл?

– Прости, просто голова кипит, ничего не соображаю.

– Ладно, скину адрес на телефон.

– Хорошо. Я буду через полчаса, – быстро ответил Алексей, понимая, что это лучший шанс избежать проблем и поговорить спокойно.

Катя жила недалеко от центра города, в тихом районе с уютными дворами и зелеными аллеями. Подходя к подъезду, Алексей старался держаться настороженно, оглядываясь вокруг. Его сердце билось учащенно, словно предчувствуя опасность, но желание поговорить с Катей оказалось сильнее страха.

Поднявшись на третий этаж, он позвонил в дверь. Через мгновение щелкнул замок, и перед ним предстала Катя – та самая девушка, которую он давно мечтал видеть вновь. Она выглядела немного уставшей, но глаза её ярко блестели, выдавая внутреннее волнение.

– Заходи, – тихо сказала она, впуская Алексея внутрь квартиры.

Квартира оказалась небольшой, но уютной. Повсюду стояли цветы, книжные полки были заставлены книгами, на стенах висели картины местных художников. Казалось, эта атмосфера должна успокаивать, но Алексей продолжал чувствовать напряжение.

Они присели на диван, стараясь избегать взгляда друг друга. Между ними стояла тишина, нарушаемая лишь шёпотом улицы снаружи.

Наконец Катя нарушила молчание:

– Ну, рассказывай, что там у тебя случилось?

Алексей глубоко вздохнул и начал рассказывать свою историю, начиная с момента, когда впервые почувствовал угрозу своей безопасности. Он говорил медленно, подробно описывая события последних дней, стараясь не упустить ни одной важной детали. Правда, момент о том, что они из другой вселенной, он, естественно, опустил. Когда он закончил, Катя долго смотрела на него молча, словно пытаясь переварить услышанное.

– Значит, теперь ты в опасности, – наконец произнесла она тихо.

– Похоже на то, – согласился Алексей. – Поэтому я и пришел к тебе. Мне нужен совет, помощь... Я не знаю… Просто, мне нужен тот, кому я могу довериться.

Катя задумчиво посмотрела в окно, за которым мерцали фонари вечернего района.

– Давай попробуем разобраться вместе, – предложила она наконец. – Может, мы сможем найти выход из этой ситуации.

Алексей улыбнулся впервые за долгое время. Было приятно осознавать, что рядом есть кто-то, готовый поддержать его даже в самые трудные моменты.

Тишина в квартире Кати казалась успокаивающей. Алексей сидел на диване, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя ноющую боль в ребрах и гудящую голову. Катя поставила перед ним стакан воды и села напротив в кресло, поджав под себя ноги. Её взгляд был полон беспокойства и чего-то еще, наверно, любопытства, смешанного со страхом.

– Корпорация, слежка, драки… Лёша, это звучит как сценарий боевика, – тихо сказала она. – И Витя… я не думала, что он способен на такое. Он всегда был просто… навязчивым и ревнивым. Я порвала с ним пару недель назад, но он никак не может успокоиться. Я и не знала, что он связан с какими-то серьезными людьми.

– Вряд ли он связан с теми людьми, что за мной охотятся, – ответил Алексей, осторожно потирая ушибленный бок. – Но он мне реально все подпортил.

– Господи, Лёша, прости меня! Это всё из-за меня!

– Перестань, ты не виновата, – твердо сказал Алексей. Он посмотрел ей в глаза, и на мгновение мир вокруг сузился до этого взгляда. В этой новой, чужой реальности её лицо было единственным знакомым и родным якорем. – Я влип в эту историю не по твоей вине. Ты здесь ни при чем.

В этот момент из соседней комнаты выглянула девушка-подросток с короткими, выкрашенными в синий цвет волосами и пирсингом в брови. Это была Маша, младшая сестра Кати.

– Кать, у вас всё нормально? Вы так шепчетесь, будто шпионский заговор плетете, – она с любопытством уставилась на Алексея. – Ого, а вас будто самосвал переехал.

– Маша, иди к себе, – строго сказала Катя, но сестра уже вошла в комнату.

– Так это и есть тот самый Лёша? Из-за которого Витя-псих тебе названивает? – она бесцеремонно оглядела Алексея с ног до головы. – Выглядишь круче, чем на фотках в твоём универском профиле.

Алексей смутился.

– Мы знакомы?

– Ну, я тебя видела. Ты же звезда факультета кибернетики. Тот самый, который взломал систему деканата, чтобы доказать её уязвимость. Про тебя все говорят.

Новая деталь мозаики встала на место. Алексей из этого мира был не просто студентом, а гением-хакером. Это объясняло его связь с высокими технологиями и корпорацией «КОРЛАБ».

– Маш, хватит, – вмешалась Катя. – У Лёши серьезные проблемы. Ему нужно где-то переждать. Он может остаться у нас на диване.

Маша пожала плечами.

– Да без проблем. С ним будет безопаснее, чем с психом Витей за дверью. Только если что, я в драку не полезу. Максимум – вызову копов.

Алексей благодарно кивнул Кате. Мысль о том, чтобы провести ночь в безопасности, да еще и рядом с Катей, была невероятно соблазнительной. Он вспомнил про металлическую коробку, которую дал ему Григорий, и достал её из кармана куртки.

– Вот еще одна загадка. Мне сказали, что здесь ключ ко всему.

Он положил гладкий металлический брусок на кофейный столик. Катя и Маша с интересом наклонились над ним. На коробке не было ни швов, ни кнопок, ни замков.

– Монолитная конструкция, – задумчиво произнесла Маша, постучав по ней ногтем. – Похоже на сплав титана с чем-то еще. Обычными методами не вскрыть. Может, биометрический замок? Или голосовая команда?

Алексей посмотрел на Машу.

– Что? – пожала она плечам. – Просто, мне тоже нравятся технологии.

Алексей попробовал приложить палец, произнес свое имя, но коробка никак не реагировала.

– Эх, не работает, – вздохнула Маша. – Может еще что-нибудь попробовать?

– Нет, – перебила Катя. – Уже поздно

Ночь прошла беспокойно. Алексей спал на диване, то и дело просыпаясь от каждого шороха. Ему снился его старый мир: унизительный крик Николая Ивановича, теплая улыбка Кати, острая боль в боку и бесконечное падение во тьму.

Глава 5. Охотник становится добычей

Утром, едва рассвело, телефон Алексея завибрировал. Пришло сообщение от Григория с адресом – заброшенный склад на окраине промзоны.

– Мне нужно идти, – сказал Алексей, собираясь. Катя уже не спала и готовила на кухне кофе.

– Ты куда? – беспокойно взглянула она на Алексея.

– У меня срочное дело наметилось. Я быстро.

– Будь осторожен, – она с тревогой посмотрела на него, а потом добавила. – Но может лучше пока переждать? Или в полицию обратиться?

– И что я им скажу? Что за мной охотится всемогущая корпорация? Да меня в психушку закроют быстрее, чем успеют завести дело, – горько усмехнулся Алексей. – Не переживай, я скоро вернусь. Закройте дверь и никого не впускайте. Все, я побежал.

До промзоны он добирался на старом автобусе, стараясь не привлекать внимания. Когда доехал, быстро выбрался и огляделся. Чтобы, убедиться, что за ним не следят, немного попетлял вокруг (в каком-то фильме такое видел, где главный герой, пытаясь сбить преследователей, бесцельно ходит по району), а потом, убедившись, что за ним не следят, двинулся к складу.

Григорий уже ждал его внутри пыльного, пахнущего ржавчиной и машинным маслом склада.

– Плохие новости, – начал он без предисловий, его лицо, так похожее на отцовское, было серьезным. – Я пробил тех двоих, что напали на тебя. Николай Воронцов, бывший спецназовец, теперь зам. начальника службы безопасности «КОРЛАБ». А его напарник – Михаил Зуев. Видимо, их так припекло, что к делу подключили саму верхушку службы безопасности.

– А это очень плохо?

– Не то слово, просто чудовищно плохо. Скорее всего, они ищут коробку, что я тебе передал. Вчера ночью я никак не мог уснут, поэтому решился поинтересоваться у знакомых из научных кругов про того ученого, что работал с Алексеем. Сказать, что информация на сто процентов достоверная не могу. Но возможно все так и есть.

– И что там?

– В общем, Алексей из нашего мира успел скопировать данные их секретного проекта «Хронос». Судя по обрывкам информации, это не просто ИИ. Это что-то, способное влиять на… саму материю времени. Наш Алексей понял, что если эти наработки попадут в лапы основателей «КОРЛАБ», они непременно создадут из него чудовищное оружие, а потому решил их остановить. Коробка – это, наверно, ключ к их серверу. Или может даже часть кода искусственного интеллекта. Не могу сказать точнее.

– А вы нашли того ученого, с которым работал мой двойник?

– Вроде как да.

– Вроде как?

– Я уже говорил, информация не точная, поэтому дать сто процентную гарантию не могу. Придется проверять.

– Черт!

В этот самый момент в кармане Алексея зазвонил телефон. На экране высветился номер Кати. Сердце пропустило удар.

– Да? – ответил он быстро.

– Лёша! – в трубке раздался испуганный шепот Маши. – Он здесь! Витя! Он ломится в дверь! Говорит, что знает, что ты тут! Катя пытается его успокоить, но он… он не в себе!

На заднем плане послышался глухой удар и звон разбитого стекла.

– Мы на кухне… он выломал дверь! Лёша!

Связь оборвалась.

– Маша! – выкрикнул Алексей. – Маша, ты слышишь? А, черт!

– Что-то случилось? – обеспокоенно поинтересовался Григорий.

– Проблемы, чтобы их! Слушайте, вы сюда на чем приехали? На своей машине?

– Да, она у другого входа припаркована. Что-то серьезное?

– Можно и так сказать. Моей подруге угрожает опасность. Вы сможете меня подбросить?

– Конечно, идем.

Они неслись по улицам на стареньком, но, тем не менее, довольно прытком V7 Григория, словно ветер. В голове Алексея билась одна мысль: «Только бы успеть, только бы успеть! Не дай бог, этот говнюк что-то сделает Кате или Маше. Убью, клянусь, убью урода!»

Каждая секунда казалась вечностью. Григорий, видя состояния Алексея и понимая всю важность ситуации, прибавил газа.

– Что там случилось-то? – спросил он, сворачивая на очередном перекрестке.

Алексей пожал плечами.

– Не знаю. Похоже, бывший парень моей подруги совсем с катушек слетел. Он к ней домой ворвался… Тварь, если что-нибудь ей сделает, шею сверну!

– Ну-ну, Леша, спокойно, не теряй головы. Действуй рационально.

– К чертям собачим эту рациональность! – вскипел Алексей. – Он угрожает моему близкому человеку, так о какой рациональности может идти речь? Нет, стоит только ему что-то сделать Кате, и этому уроду не жить.

Наконец, показался дом Кати. Как только машина остановилась, Алексей выпрыгнул из салона и кинулся к подъезду. Взлетел на третий этаж и увидел, что дверь в квартиру Кати распахнута настежь. Внутри царил разгром. Алексей ворвался внутрь.

Алексей замер на пороге, словно превратившись в статую. Витя держал Катю, приставив к её горлу осколок стекла. Весь мир сузился до этой одной-единственной точки – до острого, хищно поблескивающего в свете коридорной лампочки осколка, прижатого к нежной Катиной шеи.

Маша жалась в углу, едва не плача от страха. Рядом с Витей стояли двое его дружков.

– А вот и наш герой, – протянул один из них, похлопывая Витю по плечу. – Мы знали, что ты прибежишь, если твоей подружке будет угрожать опасность. Очень предсказуемо, дебил.

Время, казалось, замедлило свой бег, превратившись в вязкую, тягучую субстанцию. Он слышал, как гулко бьется его собственное сердце, отдаваясь в ушах пушечными залпами. Он видел, как дрожит рука Вити, державшая импровизированное оружие, и эта дрожь была страшнее всего на свете.

В глазах парня плескалось безумие – смесь ревности, страха и отчаяния. Это была не холодная ярость профессионала, а истерика загнанного в угол зверя, способного на любую глупость.

Двое дружков Вити, напряженные, как сжатые пружины, готовы были в любой момент сорваться. Один из них, тот, что говорил, криво ухмылялся, наслаждаясь властью над ситуацией, но в его глазах Алексей уловил тень неуверенности. Они не ожидали, что все зайдет так далеко.

Маша, сжавшаяся в углу за кухонным столом, смотрела на происходящее широко распахнутыми, полными ужаса глазами. Она была бледной как полотно, и ее губы беззвучно шептали что-то, то ли молитву, то ли проклятие

Катя же, наоборот, держалась поразительно стойко. Она не плакала и не кричала, пытаясь не выдать своего страха. Ее взгляд был прикован к Алексею, и в нем он читал не только страх, но и какую-то тихую, отчаянную надежду. Этот взгляд пронзил его насквозь, выжигая все сомнения и остатки прежнего, неуверенного в себе Алексея.

– Отпусти её! – голос прозвучал глухо и хрипло, будто не его собственный. Каждое слово давалось с трудом, словно ему приходилось продираться сквозь толщу ваты. Он сделал медленный, выверенный шаг вперед, поднимая руки ладонями вверх, показывая, что не вооружен и не собирается нападать.

– Стой там, где стоишь! – взвизгнул Витя, его голос сорвался на фальцет. Осколок стекла чуть сильнее впился в кожу Кати, и на ней выступила крошечная капелька крови, алая, как рубин, на фоне бледной кожи. – Еще шаг, и я ее порежу! Клянусь, порежу! Это все ты виноват! Ты ее у меня отнял!

Тут из-за спины Алексея появился Григорий.

– Так-так, давайте успокоимся, – попытался вмешаться он, а его голос звучал на удивление ровно и спокойно, словно он оказался на деловых переговорах, а не в эпицентре драмы с заложницей.

Он сделал едва заметное движение в сторону, отвлекая на себя внимание одного из дружков Вити.

– Парень, ты делаешь большую ошибку. Очень большую. За это можно надолго сесть. Подумай о своем будущем. Отпусти девушку, и мы разойдемся. Мы даже в полицию заявлять не будем. Просто забудем об этом.

– Заткнись, дед! – рявкнул второй прихвостень. – Не лезь не в свое дело, а то и тебе достанется! Витя, не слушай его, он тебя разводит!

Алексей видел, что слова не действуют. Витя был в коконе своего безумия, и достучаться до него было невозможно. Нужно было действовать

Он лихорадочно сканировал комнату, оценивая обстановку. Расстояние до Вити – около четырех метров. Слишком много для одного прыжка. Его дружки стоят по бокам, блокируя прямую атаку. На кухонном столе – нож для хлеба, но до него не дотянуться. Рядом с Машей – тяжелая чугунная сковорода. Но сможет ли перепуганная девочка ею воспользоваться? Внутри Алексея боролись два человека. Старый Алексей, офисный планктон, кричал от ужаса, советуя подчиниться, молить о пощаде, делать все, что скажут. Он цепенел от вида крови, от осознания хрупкости человеческой жизни. Но новый Алексей, тот, чье тело было наполнено незнакомой силой и инстинктами, был холоден как лед. Он не чувствовал страха, только ледяную ярость и просчет. Мышцы под кожей напряглись, готовясь к взрывному действию. Он знал, что у него будет только один шанс. Одна ошибка – и Катя пострадает.

– Витя, послушай меня, – снова заговорил Алексей, стараясь, чтобы его голос звучал как можно убедительнее. Он делал еще один крошечный, почти незаметный шажок вперед. – Катя здесь ни при чем. Это все между нами. Отпусти ее, и мы с тобой поговорим. Как мужчина с мужчиной.

– Поговорим? – истерично расхохотался Витя. – Ты думаешь, я идиот? Как только я ее отпущу, ты меня здесь же и прикопаешь! Нет уж! Она – моя гарантия.

В этот момент случилось то, чего Алексей никак не мог предвидеть. Маша, которая до этого казалась парализованной от страха, вдруг проявила невероятное хладнокровие.

Ее взгляд метнулся от Вити к микроволновке, стоявшей на столешнице. Она медленно, миллиметр за миллиметром, начала тянуться к шнуру питания. Ее действия были почти незаметны за общей напряженностью сцены. Алексей уловил ее движение и понял замысел. Это был их шанс. Рискованный, безумный, но шанс.

– Хорошо, я понял, – сказал Алексей, повышая голос, чтобы привлечь внимание к себе. – Ты прав. Я совершил огромную ошибку. Я не должен был лезть в ваши отношения. Прости меня. Я уйду и больше никогда не появлюсь в ее жизни. Только отпусти Катю, пожалуйста.

Его слова были наживкой. Пока все внимание было сосредоточено на нем, Григорий, уловив немой сигнал, сделал еще один шаг в сторону, приближаясь к тому из дружков, что стоял ближе к выходу. А Маша… Маша резко дернула шнур микроволновки. Тяжелый прибор с грохотом рухнул на пол, разлетевшись на куски. Звук был оглушительным, как выстрел в замкнутом пространстве.

Все вздрогнули от неожиданности. Витя инстинктивно обернулся на шум, его хватка на мгновение ослабла. Этого было достаточно.

Мир для Алексея взорвался движением. Он не думал, а действовал. Тело само знало, что делать. Три пружинистых шага, сокративших расстояние до минимума. Левой рукой он не стал хватать руку Вити с осколком – это было бы слишком медленно. Вместо этого он нанес резкий, хлесткий удар по его запястью, выбивая стекло из пальцев.

Осколок со звоном отлетел в сторону. Одновременно с этим его правый кулак, сжатый добела, врезался Вите точно в солнечное сплетение. Тот согнулся пополам, с хрипом выпуская воздух из легких. Катя, освободившись, отшатнулась назад, прямо в руки подскочившего Алексея, который тут же оттолкнул ее за свою спину.

Все произошло за какие-то секунды, но для дружков Вити это было целой вечностью. Когда они опомнились, было уже поздно. Григорий, продемонстрировав неожиданную для своего возраста и комплекции прыть, подсек одного из них, и тот с грохотом повалился на пол, ударившись головой о ножку стола. Второй же, увидев, что дело приняло скверный оборот, рванулся было к выходу, но Алексей уже разворачивался к нему.

Он не стал бить. Он просто шагнул навстречу и с силой толкнул его плечом в грудь. Парень, не ожидавший такой мощи, отлетел назад, врезался в вешалку в коридоре и запутался в ворохе одежды, потеряв драгоценные секунды.

– Катя, Маша, в комнату! Быстро! – крикнул Алексей, не оборачиваясь.

Он слышал, как девушки скрылись в спальне, слышал щелчок замка. Теперь можно было разобраться с оставшимися. Витя все еще стоял на коленях, пытаясь отдышаться. Тот, кого сбил с ног Григорий, начинал приходить в себя, тряся головой. А третий, наконец, выпутавшись из одежды, злобно оскалился и вытащил из кармана складной нож. Лезвие хищно блеснуло.

– Ну, все, урод, ты доигрался, – прошипел он, медленно надвигаясь на Алексея.

Григорий тем временем поднял с пола зонт, который упал с вешалки, и теперь крепко держал его.

– Леша, осторожно, – предупредил он.

Но Алексей был спокоен. Ледяное спокойствие, которое он ощущал, было почти сверхъестественным. Он видел каждое движение противника, предугадывал его намерения.

Парень с ножом сделал выпад – прямой, дилетантский удар, рассчитанный на испуг. Алексей легко ушел с линии атаки, пропуская лезвие в сантиметре от своего бока. Он развернулся на пятке и нанес короткий, жесткий удар локтем в основание черепа нападавшего. Тот захрипел и мешком осел на пол.

Остался только Витя и еще один его дружок. Дружок наконец поднялся на ноги, его лицо было искажено от злобы и унижения.

– Я убью тебя! – прорычал он и бросился на Алексея, пытаясь сбить его с ног своей массой.

Это была его последняя ошибка. Алексей не стал сопротивляться напору. Он поддался, пропуская парня мимо себя, одновременно резко поднимая колено. Паренек, как мешок, налетел на колено и с шипением выпустил воздух из легких. Тело тут же обмякло и упало на пол. Витя тем временем начинал приходить в себя, но Алексей не дал ему подняться на ноги. Он подскочил к нему и со всего размаха впечатал подошву ботинка в лицо Вити, и тот туже отключился.

В квартире наступила оглушающая тишина. Было слышно только тяжелое дыхание Алексея. Разгром, три тела на полу, запах адреналина и страха в воздухе.

– Вот тебе и поговорили, – выдохнул Григорий, опуская зонт, который ему не пригодился. Он подошел к одному из парней, проверил пульс. – Живы. Все трое. Просто в отключке. Что теперь с ними делать будем?

Алексей медленно подошел к двери в спальню.

– Катя? Маша? Все в порядке, можете выходить.

Замок щелкнул, и дверь приоткрылась. Катя выглянула, ее глаза были огромными. Увидев, что все кончено, она бросилась к Алексею и крепко обняла его, уткнувшись лицом в грудь. Ее тело сотрясала мелкая дрожь. Алексей обнял ее в ответ, чувствуя, как напряжение медленно сходит на нет. Он гладил ее по волосам, вдыхая их запах, и в этот момент чувствовал себя дома. Он защитил ее. Он смог.

Но это чувство умиротворения было недолгим.

Телефон в кармане Григория завибрировал. Он достал его, посмотрел на экран, и его лицо мгновенно стало серьезным, даже мрачным.

– Интересно, – сказал он тихо, но его слова прозвучали как набат. – Очень интересно.

– Что такое? – спросил Алексей, не отпуская Катю.

– Пока не знаю, но, похоже, у нас проблемы.

– Опять?

– В общем, мне сейчас кто-то написал. Даже не спрашивай, я без понятия кто это. Но прямо сейчас сюда едет два экипажа группы быстрого реагирования. И это не полиция. Внутренняя служба безопасности «КОРЛАБ», Леша. Прямо по этому адресу.

Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с прошедшей дракой. Одно дело – разобраться с уличной шпаной. И совсем другое – столкнуться с профессионалами из корпорации. Охотник только что сам превратился в добычу.

Он посмотрел в распахнутое окно. Вдалеке, в конце улицы, словно надвигающаяся лавина, слышался рев приближающихся автомобилей. И это были не просто машины, судя по всему, это были мощные внедорожники службы безопасности «КОРЛАБ».

– У нас не так много времени, – констатировал Григорий. – Нужно уходить. Сейчас же.

Алексей посмотрел на Катю, на испуганную Машу, выглядывающую из-за ее плеча, на тела на полу, на разгромленную квартиру. Отчасти это он виноват, что втянул их в эту передрягу. Проклятье! Ведь он только что разобрался с одной проблемой, чтобы тут же угодить в другую, куда еще опаснее, чем прежняя.

Глава 6. Черные лестницы и забытые тоннели

Минута. Шестьдесят секунд. Время, которое в обычной жизни пролетает незаметно, сейчас сжалось в одну-единственную точку, в которой решалась их судьба. Паника была плохим советчиком, и Алексей, почувствовав, как ледяные щупальца страха подбираются к горлу, силой воли заставил себя дышать. Глубокий вдох, медленный выдох. Мозг, перегруженный адреналином, заработал с бешеной скоростью, просчитывая варианты.

Внедорожники «КОРЛАБ» были уже на середине улицы. Их тяжелые, низкопрофильные силуэты выглядели зловеще. Они не ехали — они плыли по асфальту, как акулы, учуявшие кровь. Скоро они перекроют двор, и тогда мышеловка захлопнется.

— Бегом! — голос Григория вырвал Алексея из оцепенения. — В домах этого типа должен быть черный ход! В конце общего коридора! Маша, ты знаешь?

Маша, все еще бледная, но уже не такая испуганная, кивнула. Любопытство и азарт начали перебарывать в ней страх.

— Да, знаю. Там старая дверь, мы ей никогда не пользуемся. Она ведет на пожарную лестницу во двор.

— Отлично! — скомандовал Григорий. — Алексей, бери девушек. Я вас прикрою.

Прикрыть? Чем? Зонтом? Но спорить было некогда. Алексей схватил Катю за руку.

— Идем! Живо!

Он потянул ее за собой. Катя на секунду замерла, глядя на погром в своей квартире. Это был ее дом, ее крепость, и сейчас она лежала в руинах. В ее глазах промелькнула растерянность.

— Мои вещи… документы…

— Забудь! — жестко отрезал Алексей. — Жизнь дороже. Маша, вперед!

Маша, проявив неожиданное самообладание, уже была у выхода из квартиры. Она бросила быстрый взгляд на три распростертых тела, брезгливо поморщилась и выскользнула в коридор.

— Григорий, пошли! — крикнул Алексей.

Мужчина, однако, не спешил. Он быстро подошел к неподвижному Вите, нагнулся и вытащил из его кармана телефон. Затем проделал то же самое с двумя другими.

— Нам может пригодиться. И лучше, чтобы они не смогли позвонить своим дружкам, как только очухаются, — буднично пояснил он, засовывая телефон в карманы ветровки. — Теперь можно.

Они выбежали на лестничную площадку. Маша уже дергала ручку неприметной металлической двери в конце коридора. — Заперто! Черт, заперто!

Снизу донеслись тяжелые, синхронные шаги. Не просто шаги — топот армейских ботинок по бетону. Они уже в здании.

— Отойди! — рявкнул Алексей.

Он не узнавал свой собственный голос. Он стал ниже, тверже. Разбег в два шага, и его плечо, усиленное неведомой силой, врезалось в металл рядом с замком. Дверь содрогнулась, послышался скрежет, но она выдержала.

— Проклятье! Косяк стальной! — выдохнул он.

— Сюда! — вдруг крикнула Маша. Она подбежала к окну на лестничной клетке, рывком распахнула его и вылезла на узкий карниз. — Здесь можно перейти на пожарную лестницу!

Это было безумие. Третий этаж. Мокрый карниз шириной чуть больше ступни. Но топот снизу становился все ближе. Они уже поднимались по лестнице.

— Маша, нет! — ахнула Катя.

— Другого пути нет! — огрызнулась младшая сестра и, цепляясь за кирпичную кладку, уже сделала первый рискованный шаг.

— Она права, — сказал Григорий, его лицо было спокойным, почти безмятежным. — Катя, за сестрой. Не смотри вниз. Алексей, ты следующий, придерживай Катю.

Катя, закусив губу, полезла следом за Машей. Алексей видел, как дрожат ее пальцы, как она отчаянно ищет опору на холодной стене.

— Давай, Катя, давай, ты сможешь! — подбадривал он, чувствуя себя ответственным за них всех.

В этот момент на лестничном пролете этажом ниже показались фигуры. Черная форма без опознавательных знаков, шлемы с тонированными забралами, в руках — короткоствольные импульсные винтовки. Солдаты «КОРЛАБ». Профессионалы. Один из них поднял голову, и Алексей встретился взглядом с темным стеклом его забрала.

— Обнаружены! Третий этаж! — раздался искаженный воксом голос.

Раздался сухой щелчок, и воздух рядом с головой Алексея пронзил синий энергетический луч, оставив на стене оплавленное пятно, от которого пошел едкий дымок. Это было несмертельно, но одного попадания хватило бы, чтобы парализовать его на добрых полчаса.

— Уходите! — крикнул Алексей Кате и Григорию.

Он вытолкнул старика на карниз и полез сам, закрывая их своим телом. Еще один выстрел чиркнул по стене, осыпав его бетонной крошкой. Он вжался в стену, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Маша и Катя уже были на металлической площадке пожарной лестницы. Григорий, кряхтя, перебирался через ограждение. Алексей, цепляясь за край оконного проема, перенес вес тела на карниз.

Он чувствовал, как под подошвами кроссовок скользит мокрый бетон. Один неверный шаг — и все закончится. Солдаты уже были на их этаже. Один из них, не раздумывая, выставил винтовку в окно. Алексей оттолкнулся от стены ногами и прыгнул. Это был прыжок веры. Расстояние до площадки казалось непреодолимым. На долю секунды он завис в воздухе, под ним — асфальт двора, впереди — спасительный металл.

Он приземлился на самый край площадки, потеряв равновесие. Руки инстинктивно взметнулись вперед, пальцы вцепились в холодные, ржавые прутья ограждения. Рывок был такой силы, что плечи пронзила острая боль. Он удержался.

— Быстрее вниз! — скомандовал Григорий.

Они начали спуск. Старая лестница скрипела и раскачивалась под их весом, протестуя против такого обращения. Сверху, из окна, выглянули бойцы.

Спускаться по карнизу они не рискнули, но это была лишь временная передышка. Сейчас они обойдут здание. Двор-колодец, типичный для старой застройки, был заставлен мусорными баками и ржавыми остовами детских качелей. Единственный выход — через узкую арку, ведущую на улицу.

Как только их ноги коснулись земли, из этой арки выехали два черных внедорожника, те самые, что они видели раньше. Они перегородили выезд, из машин начали выпрыгивать новые бойцы. Мышеловка захлопнулась.

— Сюда! — крикнул Григорий, указывая на решетку подвального окна в стене дома. — Это наш единственный шанс!

Решетка была старой, покрытой слоями краски, но прутья выглядели толстыми.

— Я не выломаю ее! — крикнул Алексей.

— И не надо! — Григорий уже копошился у основания решетки, откидывая мокрые листья и мусор. Он нащупал что-то, повернул, и вся конструкция, к удивлению Алексея, легко отошла в сторону на скрытых петлях.

— Старые диггерские ходы, — пояснил Григорий. — Иногда полезно знать город не только по картам. Девушки, быстро внутрь!

Маша и Катя, не раздумывая, нырнули в темный проем. Алексей последовал за ними. Последним лез Григорий.

— Быстрее! — торопил его Алексей, слыша, как топот бойцов приближается со всех сторон.

Григорий уже наполовину скрылся в подвале, когда один из оперативников «КОРЛАБ» выбежал из-за угла и открыл огонь. Синий луч ударил в стену рядом с проемом. Григорий вскрикнул и повалился внутрь. Алексей подхватил его, захлопнул решетку и нащупал в темноте засов. Снаружи послышались удары по металлу.

— Он ранен! — крикнула Катя.

Алексей всмотрелся в темноту. Григорий лежал на полу, тяжело дыша. Его левая нога была неестественно вывернута.

— Ногу… ногу свело, — прохрипел он. — Парализатор… задел по касательной. Я не могу идти.

Удары по решетке становились все сильнее. Скоро они ее выломают. Они были в ловушке. Темный, сырой подвал, раненый старик, две перепуганные девушки и отряд профессиональных солдат снаружи. И тут Алексей заметил это. В дальнем углу подвала, едва различимый в полумраке, мерцал слабый, тусклый свет. Он исходил от приоткрытой двери, которую они не сразу заметили. Двери, ведущей в неизвестность.

— Туда! — Алексей не раздумывал ни секунды.

Он подхватил Григория под руки, взваливая его на спину. Тело старика оказалось на удивление легким, но парализованная нога безвольно волочилась, цепляясь за мусор на полу.

— Я тяжелый… оставь меня, — прохрипел Григорий.

— Еще чего, — прорычал Алексей. — Маша, Катя, за мной! Держитесь вместе!

Скрежет металла снаружи стал оглушительным. Решетка поддавалась. У них оставались считанные секунды. Они нырнули в дверной проем.

За ним начинался узкий, сводчатый коридор, сложенный из старого кирпича. Воздух был спертым, пахнущим влажной землей, плесенью и чем-то еще — едва уловимым запахом озона, как после грозы. Слабый свет исходил от люминесцентных ламп аварийного освещения, развешанных по стенам через большие промежутки.

— Что это за место? — шепотом спросила Катя, испуганно оглядываясь.

Стены были покрыты хитросплетением труб, кабелей, некоторые из которых искрили, бросая на стены дергающиеся тени.

— Старые коммуникационные тоннели, — ответил Григорий хрипя, его голос дрожал, но в нем слышались нотки неподдельного интереса. — Их строили еще в прошлом веке. Большинство из них заброшены или замурованы. Я читал о них на форумах диггеров.

Сзади раздался грохот. Решетку выломали. В подвал ворвался яркий свет тактических фонарей.

— Они идут за нами! — пискнула Катя.

Алексей прибавил шагу, почти переходя на бег. Ноша на спине замедляла его, мышцы горели от напряжения. Каждый шаг отдавался болью в ушибленных ребрах.

— Не могу… больше, — прошептал Григорий. — Леша, нам нужно в коллектор, только через него выберемся.

Они добежали до развилки. Три одинаково темных и неприветливых тоннеля уходили в разные стороны.

– Куда?

– Давай направо, – прохрипел Григорий.

— Ты уверен? — спросил Алексей, переводя дух.

— Направо.

Алексей чертыхнулся и свернул направо. Они прошли еще метров сто, когда звуки погони позади стихли.

— Кажется, оторвались, — выдохнула Маша, прислонившись к стене.

— Ненадолго, — возразил Григорий. — Они знают, что мы здесь. Скоро они спустят сюда поисковые группы. Или дронов.

— Он прав, — согласился Алексей. — Нам нужно выбираться. Здесь небезопасно.

Они двинулись дальше. Тоннель становился шире, превращаясь в просторный коллектор, по дну которого текла мутная, дурно пахнущая вода. Вдоль стены шла узкая бетонная кромка, по которой им и приходилось идти гуськом.

— Эффект от парализатора проходит, — сообщил Григорий. — Я уже чувствую пальцы. Скоро смогу идти сам

— Хорошо, потому что я уже выдыхаюсь, — честно признался Алексей. Он осторожно опустил мужчину на бетонный парапет.

Они сделали короткий привал. Тишину нарушало только журчание воды и гул, доносившийся откуда-то сверху — отголоски жизни гигантского города над их головами.

— Откуда ты знаешь про эти тоннели? — спросил Алексей у Григория, глядя на него

Сходство с отцом по-прежнему сбивало с толку, но сейчас в этом лице он видел не только родные черты, но и некоторую скрытность. Этот человек знал гораздо больше, чем говорил. Григорий криво усмехнулся.

— Я же говорил, я бухгалтер. А хорошие бухгалтеры всегда ищут запасные выходы. В прямом и переносном смысле. Алексей из нашего мира… он был не только гением, но и параноиком. Он готовился к тому, что за ним придут. Я тебе не сказал, не знаю почему, может внутреннее чутье, может боялся, что ты не так поймешь или еще что-то, но он передал мне не только коробку, но и карты этих подземелий. Он называл это «сетью нулевого уровня».

Тут к ним подошла Катя.

— Алексей из нашего мира? — голос Кати прозвучал в гулкой тишине тоннеля неестественно громко, эхом отразившись от влажных кирпичных стен. — Что это значит?

Вопрос повис в спертом воздухе, тяжелый и неумолимый. Маша, стоявшая чуть позади сестры, перестала с любопытством разглядывать хитросплетения труб и уставилась на Алексея, ее глаза в полумраке казались двумя темными озерами, в которых отражались редкие огоньки аварийных ламп. В ее взгляде смешались недоверие и проснувшийся азарт исследователя, наткнувшегося на невероятную загадку.

Алексей почувствовал, как к горлу подкатил ком. Как объяснить это? Как облечь в слова абсолютное безумие, которое стало его реальностью? Он посмотрел на Григория, ища поддержки. Старик, все еще морщась от остаточных спазмов в ноге, тяжело вздохнул и кивнул, словно давая немое разрешение.

— Так ты им не сказал? — голос Григория был тихим, но в нем не было упрека, лишь констатация факта.

— Что не сказал? — настойчиво повторила Катя, делая шаг к Алексею. Ее рука легла ему на предплечье, и он почувствовал легкую дрожь ее пальцев. — Лёша, что происходит? Сначала погоня, эти люди в черном, теперь подземелья… И что значит «Алексей из нашего мира»? Есть какой-то другой?

Алексей закрыл глаза, собираясь с мыслями. Правда. Им нужна была правда. Они заслуживали ее, после того как он ураганом ворвался в их жизни, принеся с собой хаос и смертельную опасность. Прятаться за полунамеками больше было нельзя.

— Да, — наконец произнес он, открывая глаза и глядя прямо на Катю. Его голос звучал глухо, непривычно. — Есть другой. Вернее… я и есть тот другой.

Катя отшатнулась, убрав руку, словно обожглась. На ее лице отразилось полное непонимание, сменившееся тревогой. Она посмотрела на него так, как смотрят на человека, который внезапно начал говорить на неизвестном языке.

— Я не понимаю…

— Попробую объяснить, — вмешался Григорий. Он, опираясь на стену, сумел подняться на ноги. Парализатор отпускал, но левая нога все еще плохо слушалась. — То, что вы сейчас услышите, может показаться бредом сумасшедшего. Но к несчастью для всех нас, это — чистая правда. Человек, которого вы знаете как Алексея, ваш однокурсник, звезда факультета… он не тот, кто сейчас стоит перед вами.

— Тогда кто это? — почти шепотом спросила Маша, ее взгляд был прикован к лицу Алексея, она изучала его, словно редкий экспонат.

Алексей глубоко вздохнул. Воздух пах сыростью, ржавчиной и озоном.

— Я из другого мира, точнее, из другой реальности. Там… все немного иначе. Технологии не так развиты. Нет летающих машин и голографической рекламы на каждом углу. Я был… обычным офисным работником. Мне было за тридцать. Я был старше, слабее… был совсем другим.

Он замолчал, давая им время переварить услышанное. Катя смотрела на него, и в ее глазах он видел борьбу. Борьбу между логикой, кричавшей, что это невозможно, и интуицией, которая, видимо, чувствовала, что он не лжет.

— Но как… как ты здесь оказался? — ее голос дрогнул.

— Меня убили, — просто ответил Алексей. — Какой-то пацан на улице ударил ножом. Я помню боль, темноту… а потом очнулся здесь. На улице. В этом теле. В теле вашего… Алексея.

— А где… где тогда наш Лёша? — спросила Маша, и в ее голосе впервые прозвучали нотки настоящего страха.

Этот вопрос был самым страшным. Алексей почувствовал, как внутри все похолодело.

— Я думаю… он занял мое место. Там. В моем мире, в моем теле. Григорий считает, что он спас меня, совершив какой-то… обмен.

— «Хронос», — тихо произнес Григорий, и это слово прозвучало как заклинание. — Проект, над которым ваш Алексей работал вместе с ученым из «КОРЛАБ». Они создали нечто, способное воздействовать на ткань реальности. Перемещать сознание между параллельными вселенными. Видимо, когда за ним пришли, он активировал устройство и поменялся с тобой местами. Он отправил тебя сюда, в безопасность, а сам оказался… там. Возможно в теле умирающего человека.

В тоннеле повисла тяжелая тишина. Было слышно только, как где-то в темноте капает вода и гудит далекая вентиляция. Катя смотрела на Алексея, и ее взгляд изменился. Это был уже не взгляд на знакомого парня, попавшего в беду. Это был взгляд на абсолютного незнакомца, пришельца, носящего лицо близкого ей человека.

— Значит… тот Лёша, с которым я училась… которого я знала… он… он может быть мертв? — ее голос сорвался.

Алексей не смог выдержать ее взгляда. Он опустил голову.

— Я не знаю. Я очень надеюсь, что нет.

Маша, которая до этого молчала, вдруг сделала шаг вперед. Ее лицо было серьезным, сосредоточенным. Страх в ее глазах сменился аналитическим холодом.

— Подождите. Это все меняет. Корпорация охотится не за тобой, а за ним. За тем, что он знал. За тем, что он украл. А эта коробка… — она кивнула на карман куртки Алексея, где лежал металлический брусок. — Это его наследие. Ключ.

— Именно, — подтвердил Григорий. — И теперь этот ключ у нас. А «КОРЛАБ» пойдет на все, чтобы его вернуть. Для них мы — просто досадная помеха. Расходный материал.

Внезапно Маша вскинула голову, прислушиваясь.

— Тихо! Слышите?

Алексей и Катя замерли. Сначала они ничего не слышали, кроме привычных звуков подземелья. Но потом… потом они уловили его. Низкий, едва различимый гул. Он не был похож на гул вентиляции. Он был… другим. Более высоким, вибрирующим. И он приближался.

— Что это? — прошептала Катя, придвигаясь ближе к Алексею.

Григорий напрягся, его лицо стало жестким.

— Я же говорил. Дроны. Поисковые дроны «КОРЛАБ». Они прочесывают тоннели. Черт подери, нам нужно скорее бежать.

– Куда?

– В убежище, куда же еще. К одной из тайных лабораторий Алексея. Там мы будем в безопасности. По крайней мере, на какое-то время.

Гул нарастал, становясь все отчетливее. Теперь к нему добавился тихий, едва слышный механический стрекот, словно работали сотни крошечных сервоприводов.

— Они близко, — сказал Алексей, инстинктивно выставляя Катю и Машу себе за спину. — Нам нужно уходить. Григорий, вы можете идти?

— Идти смогу. Бежать — вряд ли.

— Тогда идем. Назад дороги все равно уже нет.

Они двинулись вглубь тоннеля, стараясь ступать как можно быстрее. Алексей шел первым, напряженно вглядываясь в темноту впереди. За ним, держась за руки, шли Катя и Маша. Замыкал шествие хромающий Григорий. Гул становился все громче, казалось, он идет отовсюду — отражается от стен, вибрирует в полу под ногами.

Они завернули за очередной изгиб тоннеля и замерли.

Впереди, метрах в пятидесяти, из бокового ответвления выплыло нечто. Оно было размером с большую собаку, каплевидной формы, сделанное из матово-черного композита. У него не было видимых двигателей, оно летело абсолютно бесшумно, если не считать того самого вибрирующего гула. По бокам корпуса горели узкие синие полосы света, а в передней части медленно вращалась сфера, усеянная множеством линз и датчиков. Красный огонек оптического сенсора методично сканировал пространство.

Дрон.

Он медленно двигался по основному тоннелю, прощупывая стены лучами невидимых сканеров.

— Назад, — прошептал Алексей, медленно пятясь. — Тихо…

Но было уже поздно. Красный огонек на мгновение замер, а затем резко метнулся в их сторону. Сфера с оптикой прекратила вращение и сфокусировалась на них. Раздался резкий, высокий электронный писк — сигнал тревоги. Синие полосы на корпусе дрона сменились на тревожно-красные.

— Обнаружены! — прорычал Алексей. — Бежим!

Он схватил Катю за руку и рванул вперед, в противоположную от дрона сторону, увлекая за собой сестер. Григорий, чертыхаясь, заковылял следом так быстро, как только мог.

Сзади раздался сухой щелчок. Воздух рядом с головой Алексея пронзил уже знакомый ему синий луч парализатора, оставив на стене шипящий оплавленный след. Дрон открыл огонь.

Они неслись по темному, бесконечному тоннелю, преследуемые механическим охотником. Гул его антигравитационного двигателя и щелчки выстрелов отдавались в ушах. Они были загнаны в ловушку глубоко под землей, и спасения, казалось, не было.

Внезапно Алексей, бежавший впереди, резко затормозил, едва не сбив с ног Катю. Он уперся руками в стену, тяжело дыша.

— Что такое? — крикнула Маша, подбегая к нему.

Алексей молча указал вперед. Тоннель впереди заканчивался тупиком — массивной, ржавой гермодверью с огромным штурвалом посередине. Но это было не самое страшное.

Из другого бокового коридора, прямо перед ними, выплыл второй дрон. А затем, из третьего, еще один. Три красных глаза безжалостно уставились на них из темноты. Они были окружены. Пути назад не было, путь вперед был заблокирован. Ловушка захлопнулась.

Алексей почувствовал, как металлическая коробка в его кармане вдруг стала ледяной, а затем — обжигающе горячей.

Глава 7. Правда в темноте

Гул нарастал, становясь все отчетливее. Теперь к нему добавился тихий, едва слышный механический стрекот, словно работали сотни крошечных сервоприводов.

— Они близко, — сказал Алексей, инстинктивно выставляя Катю и Машу себе за спину. — Нам нужно уходить. Григорий, вы можете идти?

— Попробую, — прокряхтел старик, делая пробный шаг. Нога подкосилась, но он удержался, оперевшись о стену. — Идти смогу. Бежать — вряд ли.

— Тогда идем. Медленно, но идем. Назад дороги нет. Только вперед.

Они двинулись вглубь тоннеля, стараясь ступать как можно тише. Алексей шел первым, напряженно вглядываясь в темноту впереди. За ним, держась за руки, шли Катя и Маша. Замыкал шествие хромающий Григорий. Гул становился все громче, казалось, он идет отовсюду — отражается от стен, вибрирует в полу под ногами.

Они завернули за очередной изгиб тоннеля и замерли.

Впереди, метрах в пятидесяти, из бокового ответвления выплыло нечто. Оно было размером с большую собаку, каплевидной формы, сделанное из матово-черного композита. У него не было видимых двигателей, оно летело абсолютно бесшумно, если не считать того самого вибрирующего гула, который теперь стал почти оглушительным. По бокам корпуса горели узкие синие полосы света, а в передней части медленно вращалась сфера, усеянная множеством линз и датчиков. Красный огонек оптического сенсора методично сканировал пространство.

Дрон.

Он медленно двигался по основному тоннелю, прощупывая стены лучами невидимых сканеров.

— Назад, — прошептал Алексей, медленно пятясь. — Тихо…

Но было уже поздно. Красный огонек на мгновение замер, а затем резко метнулся в их сторону. Сфера с оптикой прекратила вращение и сфокусировалась на них. Раздался резкий, высокий электронный писк — сигнал тревоги. Синие полосы на корпусе дрона сменились на тревожно-красные.

— Обнаружены! — прорычал Алексей. — Бежим!

Он схватил Катю за руку и рванул вперед, в противоположную от дрона сторону, увлекая за собой сестер. Григорий, чертыхаясь, заковылял следом так быстро, как только мог.

Сзади раздался сухой щелчок. Воздух рядом с головой Алексея пронзил уже знакомый ему синий луч парализатора, оставив на стене шипящий оплавленный след. Дрон открыл огонь.

Они неслись по темному, бесконечному тоннелю, преследуемые механическим охотником. Гул его антигравитационного двигателя и щелчки выстрелов отдавались в ушах. Они были загнаны в ловушку глубоко под землей, и спасения, казалось, не было.

Внезапно Алексей, бежавший впереди, резко затормозил, едва не сбив с ног Катю. Он уперся руками в стену, тяжело дыша.

— Что такое? — крикнула Маша, подбегая к нему.

Алексей молча указал вперед. Тоннель впереди заканчивался тупиком — массивной, ржавой гермодверью с огромным штурвалом посередине. Но это было не самое страшное.

Из другого бокового коридора, прямо перед ними, выплыл второй дрон. А затем, из третьего, еще один. Три красных глаза безжалостно уставились на них из темноты. Они были окружены. Пути назад не было, путь вперед был заблокирован. Ловушка захлопнулась.

Алексей почувствовал, как металлическая коробка в его кармане вдруг стала ледяной, а затем — обжигающе горячей.

Три красных глаза. Три бездушных хищника, зависших в густом подземельном мраке. Вибрирующий гул их двигателей слился в единую, давящую на уши ноту, от которой, казалось, дрожали сами стены. Воздух наполнился запахом озона и перегретого металла.

— Мы в ловушке, — выдохнула Катя, ее пальцы до боли сжали руку Алексея.

Маша, наоборот, отпустила сестру и шагнула вперед, ее глаза горели странным, лихорадочным блеском. Она смотрела на дронов не со страхом, а с профессиональным интересом инженера, разглядывающего совершенный механизм.

— Модель «Цербер-3Б», — пробормотала она себе под нос. — Автономный поисково-ликвидационный комплекс. Композитная броня, антигравитационный маршевый двигатель на эффекте Бифельда-Брауна. Стандартное вооружение — импульсный парализатор Т-7, но могут быть оснащены и летальными системами. Сетецентричны. Обмениваются данными в реальном времени. Если видит один — видят все.

— Очень познавательно! — рявкнул Алексей. — Отойди от них. Есть идеи, как разобрать их на запчасти?

— Они почти неуязвимы для стрелкового оружия, — вставил Георгий. — Единственное уязвимое место — центральный оптический сенсор. Но попасть в него…

Дрон, блокировавший им путь отступления, медленно двинулся вперед. Щелчок. Синий луч снова прочертил воздух, на этот раз ударив в пол у самых ног Григория. Каменная крошка разлетелась в стороны. Они не стреляли на поражение. Они загоняли их, как стадо овец. Прижимали к гермодвери, отражая любой путь к отступлению.

— Им нужен живым только он, — догадался Григорий, указывая на Алексея. — Остальные — не важны.

Эта мысль пронзила Алексея холоднее любого парализатора. Катя, Маша, Григорий — они могли погибнуть из-за него. Это он втянул их во всю эту передрягу, это из-за него они здесь оказались. Конечно, не стоило исключать вину и его двойника – как ни как маховик нынешних событий запустил именно он. Но на Алексее тоже лежит ответственность. Он мог бы попросту не ходить к Кате, не рассказывать ничего, может тогда ничего бы и не было. Проклятье!

В этот момент коробка в его кармане снова обожгла бедро. Это была уже не просто температура, это было ощущение, будто внутри маленького металлического гроба проснулось нечто живое и теперь отчаянно бьется, пытаясь вырваться на волю. Не думая, подчиняясь какому-то внутреннему импульсу, Алексей выхватил ее.

Металлический брусок был горячим, как раскаленный уголь, но не обжигал. Он вибрировал в унисон с гулом дронов, но на более высокой, почти неслышимой частоте.

— Что ты делаешь? — крикнула Катя.

Дроны, заметив объект в его руках, замерли. Их красные глаза сфокусировались на коробке. Секундная пауза, словно машины пытались идентифицировать неизвестную угрозу.

Алексей почувствовал, как по руке от коробки вверх побежала странная энергия. Легкое покалывание, как от статического электричества, но гораздо мощнее. Оно достигло плеча, шеи, разлилось по всему телу. Мир на мгновение замедлился. Он видел, как на корпусах дронов открываются новые панели, из которых выдвигаются стволы уже другого оружия — более толстые, с хищным блеском вороненой стали. Летальные системы. Они сочли коробку угрозой.

Инстинкт. Чистый, животный инстинкт выживания, усиленный возможностями этого нового, чужого тела, подсказал ему, что делать.

— Всем лечь! — заорал он и, развернувшись, со всей силы швырнул коробку в массивный штурвал гермодвери.

Раздался глухой металлический лязг. Коробка ударилась о ржавый чугун и упала на пол. И в то же мгновение, словно от удара, она раскрылась.

Не было ни щелчка, ни шипения. Две половинки просто разошлись в стороны, и изнутри вырвался свет. Не яркий, не ослепляющий. Мягкий, голубовато-белый, похожий на свет далекой звезды. В его центре парило то, что Алексей уже видел однажды… точнее не он сам, а его двойник из этого мира. Его память каким-то образом стала памятью Алексея. Он видел маленький, пульсирующий кристалл. «Квантовый Якорь», как назвала его Соколова, но он не знал этого имени. Он просто его вспомнил.

Дроны одновременно открыли огонь. Но не парализаторами. Из их стволов вырвались сгустки раскаленной плазмы. Три огненных шара сорвались с места, устремляясь к группе людей.

Но они не достигли цели.

Пульсирующий кристалл вспыхнул. Голубой свет взорвался, превратившись в полупрозрачную сферу, окутавшую Алексея и его спутников. Сфера расширилась, ее край прошел сквозь стены тоннеля, не причинив им вреда, словно состоял не из энергии, а из самого пространства.

Плазменные заряды врезались в невидимый барьер и просто… исчезли. Растворились, аннигилировали без звука и вспышки.

Гул дронов изменился. Он стал выше, пронзительнее — так звучит машина, работающая на пределе своих возможностей. Их оптические сенсоры заметались, пытаясь проанализировать аномалию.

— Что… что это? — прошептала Катя, поднимая голову и глядя на мерцающий купол над ними.

— Не знаю, — ответил Алексей, сам потрясенный не меньше ее. Он чувствовал странную связь с кристаллом. Словно тот был продолжением его воли. Он хотел защитить — и кристалл создал щит.

Но щит был не единственным эффектом. Алексей почувствовал, как в его мозг, словно игла, вонзился поток информации. Не слова, не образы. Чистые данные. Схемы, протоколы связи, частоты. Он вдруг понял, как работают эти дроны. Он видел их сеть, их логику, их уязвимости. Это было знание того, другого Алексея, гения-хакера, пробужденное энергией кристалла.

— Маша! — крикнул он, перекрикивая визг дронов. — Твой телефон! Быстро! Мне нужен любой коммуникатор!

Маша, не задавая вопросов, выхватила из кармана свой навороченный смартфон. Экран был разбит после падения в квартире, но он работал.

— Что делать?

— Их операционная система… она основана на старом военном ядре «Бастион-7». У нее есть аварийный протокол удаленного отключения! Код доступа… — Алексей зажмурился, концентрируясь. Цифры и символы вспыхивали перед его внутренним взором. — Код доступа… «Ахиллес-Гамма-Ноль-Семь»! Нужно послать его по широкополосному каналу на их управляющей частоте!

— Их частота зашифрована! — крикнула Маша, ее пальцы уже летали по экрану. — Мне нужно время, чтобы ее взломать!

— Не нужно! — Алексей снова сосредоточился на потоке данных. — 27.53 гигагерц! Быстрее!

Дроны, поняв, что их оружие бесполезно против сферы, сменили тактику. Из их корпусов выдвинулись тонкие манипуляторы, на концах которых засветились резаки. Они собирались прорезать себе путь.

Маша что-то бормотала себе под нос, ее лицо освещалось светом экрана.

— Есть! Нашла нужную утилиту… Ввожу частоту… команду… Готово! Отправляю!

Она нажала на экран.

На секунду ничего не произошло. Дроны продолжали приближаться к сфере, их резаки гудели все громче. А потом…

Один за другим, они просто выключились. Красные огни сенсоров погасли. Гул двигателей оборвался. Манипуляторы безвольно обвисли. Три черных саркофага с глухим стуком упали на бетонный пол. Тишина, наступившая после оглушительного шума, показалась нереальной.

Голубая сфера, защищавшая их, мерцая, растаяла в воздухе. Кристалл, лежавший на полу, снова запульсировал ровным, спокойным светом, а потом тут же облачился в коробку. Алексей, шатаясь, подошел и поднял ее. Она была теплой, живой на ощупь. Он убрал коробку обратно в карман брюк.

— Ты… ты это видел? — выдохнул Григорий, опираясь на стену. — Это… невозможно.

— Ты взломал боевых дронов «КОРЛАБ» с помощью разбитого телефона, — Маша смотрела на Алексея с нескрываемым восхищением. — Как ты узнал код? И частоту?

— Он… подсказал, — Алексей кивнул на коробку в своей руке. — Я не знаю, как это работает.

Катя подошла к нему и осторожно коснулась его плеча.

— Ты в порядке?

Алексей кивнул, хотя чувствовал себя полностью выжатым. Поток информации прекратился, но в голове стоял гул, как после удара в колокол.

— Нам нужно идти. Скоро за дронами пришлют людей.

— Куда идти? — спросил Григорий, указывая на гермодверь. — Это тупик.

Алексей посмотрел на массивный штурвал. Он вспомнил карты, которые упоминал Григорий. «Сеть нулевого уровня». Эти двери должны куда-то вести.

Он подошел и взялся за штурвал обеими руками. Навалился всем весом. Металл не поддавался. Ржавчина и десятилетия бездействия сделали свое дело.

— Не получится… он заклинил намертво.

— Постойте, — сказала Маша. Она подошла к одному из мертвых дронов и начала копаться в его манипуляторах. Через минуту она вернулась, держа в руках плазменный резак. — А если так?

Она передала его Алексею. Алексей включил его, и тонкая, ослепительно-белая струя плазмы с шипением вырвалась из сопла.

— Гениально! — одобрил Григорий. — Пили петли!

Алексей поднес резак к верхней петле гермодвери. Раздалось шипение, повалил едкий дым. Раскаленный металл потек, как воск.

Катя подошла к нему и осторожно коснулась плеча.

— Ты в порядке?

Алексей кивнул, хотя чувствовал себя полностью выжатым. Поток информации прекратился, но в голове стоял гул, как после удара в колокол.

— Нам нужно идти. Скоро за дронами пришлют людей.

— Куда идти? — спросил Григорий, указывая на гермодверь. — Это тупик.

Алексей посмотрел на массивный штурвал. Он вспомнил карты, которые упоминал Григорий. «Сеть нулевого уровня». Эти двери должны куда-то вести.

Он подошел и взялся за штурвал обеими руками. Навалился всем весом. Металл не поддавался. Ржавчина и десятилетия бездействия сделали свое дело.

— Не получится… он заклинил намертво.

— Постойте, — сказала Маша. Она подошла к одному из мертвых дронов и начала копаться в его манипуляторах. Через минуту она вернулась, держа в руках плазменный резак. — А если так?

Она включила его. Тонкая, ослепительно-белая струя плазмы с шипением вырвалась из сопла.

— Гениально! — одобрил Григорий. — Пили петли!

Маша поднесла резак к верхней петле гермодвери. Раздалось шипение, повалил едкий дым. Раскаленный металл потек, как воск.

Через десять минут, пропахшие горелым металлом и озоном, они смотрели, как громадная дверь, лишенная петель, с грохотом заваливается внутрь, открывая за собой проход.

За дверью не было тоннеля. Там находилось просторное, круглое помещение. В центре его, на постаменте, стояло нечто, похожее на старый компьютерный терминал. Стены были покрыты панелями с потухшими индикаторами, а под потолком виднелись остатки какой-то сложной аппаратуры. Воздух здесь был суше и чище. Это место было герметично изолировано от остальной сети.

— Что это за место? — спросила Катя, с опаской входя внутрь.

— Похоже на какой-то старый командный пункт, — предположил Григорий, осматриваясь. — Может, времен последней войны. Узел связи.

Алексей подошел к терминалу. Экран был темным, но на панели горела одна-единственная кнопка, подсвеченная изнутри тусклым зеленым светом. Над ней была надпись, выгравированная на металлической табличке: «Протокол „Элизиум“».

— Может, не стоит? — с тревогой сказала Катя.

Но Алексей уже чувствовал тот же импульс, что и раньше. Связь с кристаллом, со знаниями другого себя, подсказывала ему, что это — их следующий шаг. Он протянул руку и нажал на кнопку.

С гулом ожили системы вентиляции. Под потолком загорелись лампы дневного света, залив помещение ровным, белым сиянием. На экране терминала зажглись зеленые буквы.

СИСТЕМА АКТИВИРОВАНА. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В УБЕЖИЩЕ-07. ЗАПРОС ИДЕНТИФИКАЦИИ. ПОЛОЖИТЕ КВАНТОВЫЙ ЯКОРЬ НА СКАНЕР.

Под экраном выдвинулась небольшая панель с углублением, идеально подходящим по форме для коробки с кристаллом.

— Убежище, — прошептал Григорий. — Наш Алексей… он все-таки был гением. Он подготовил для себя безопасное место.

Они нашли временную передышку. Но когда Алексей положил кристалл на сканер, на экране появилась новая надпись, от которой у него по спине пробежал холодок.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА: АЛЕКСЕЙ ВИКТОРОВИЧ РОМАНОВ. ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА КРИТИЧЕСКАЯ НЕСТАБИЛЬНОСТЬ ЯКОРЯ. ЗАПУЩЕН ПРОТОКОЛ АВАРИЙНОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ. ОСТАЛОСЬ ВРЕМЕНИ: 24:00:00. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПО ИСТЕЧЕНИИ ВРЕМЕНИ СВЯЗЬ МЕЖДУ СОЗНАНИЕМ И ТЕЛОМ БУДЕТ БЕЗВОЗВРАТНО РАЗОРВАНА.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Глава 8. Двадцать четыре часа

Тикающий таймер на экране терминала отбрасывал зловещие зеленые отблески на застывшие лица. 23:59:54… 23:59:53… Каждая исчезающая секунда звучала в оглушительной тишине бункера как удар молота по наковальне.

— «Связь между сознанием и телом будет разорвана», — медленно, по слогам прочитала Маша. — Что это, черт возьми, значит?

— Это значит, что я умру, — глухо ответил Алексей. Голос был его, но слова казались чужими. Он смотрел на таймер, и ему казалось, что он видит обратный отсчет собственной жизни. — Или что-то похуже. Сознание отделится от тела. Я стану… — он посмотрел на свои руки.

Катя ахнула и прижала ладонь ко рту. Григорий, тяжело дыша, опустился в одно из пыльных кресел, стоявших у стены.

— Нестабильность якоря… — пробормотал он. — Конечно. Переход был экстренным, незапланированным. Как аварийная катапультация. Системы не были откалиброваны. Твое сознание, Лёша… оно не привязано к этому телу намертво. Оно держится на энергии кристалла. И эта энергия иссякает.

— Но что такое «аварийная синхронизация»? — спросила Катя, ее голос дрожал, но в нем уже пробивались стальные нотки. Она не собиралась поддаваться панике. — Если есть аварийный протокол, значит, должен быть и способ это исправить!

Алексей оторвал глаза от таймера и снова посмотрел на экран. Григорий проследил за ним взглядом. Под тикающими цифрами мелким шрифтом бежала строка: ДЛЯ ЗАВЕРШЕНИЯ СИНХРОНИЗАЦИИ ТРЕБУЕТСЯ ДОСТУП К ЦЕНТРАЛЬНОМУ ЯДРУ ПРОЕКТА «ХРОНОС» И ПРЯМОЙ КОНТАКТ С ГЕНЕРАТОРОМ КВАНТОВОГО ПОЛЯ.

— Центральное ядро… — проговорил Григорий. — Это может быть только в одном месте. В самом сердце зверя. В главном здании «КОРЛАБ».

Осознание обрушилось на них всей своей тяжестью. Чтобы выжить, Алексею нужно было не просто прятаться от корпорации. Ему нужно было проникнуть в их самое охраняемое, самое неприступное здание. В логово тех, кто на него охотится. И сделать это нужно было меньше чем за сутки.

— Это самоубийство, — констатировала Катя. — Мы даже из этих тоннелей выбраться не можем, не говоря уже о штурме их штаб-квартиры!

— Может, и нет, — задумчиво произнесла Маша. Она подошла к терминалу и начала быстро стучать по клавиатуре, которая оказалась сенсорной и зажглась под ее пальцами. — Если это убежище построил наш Лёша, он должен был оставить здесь что-то еще. Инструменты, информацию… лазейки.

Экран отзывался на ее команды, открывая окна с файлами и директориями. Большинство были зашифрованы, но некоторые папки были доступны. «Карты сети-0», «Энергоснабжение», «Системы жизнеобеспечения».

— Это не просто убежище, — ее глаза загорелись. — Это полноценный хакерский плацдарм! Отсюда есть выход в городскую сеть! Защищенный, анонимный канал! Наш Лёша был параноиком высшего уровня!

Пока Маша погружалась в цифровые недра убежища, Алексей отошел к стене и сполз по ней на пол. Голова гудела. Таймер на экране безжалостно отсчитывал остатки его жизни. Он снова почувствовал себя тем самым офисным клерком — маленьким, беспомощным человеком, зажатым в тиски непреодолимых обстоятельств. Вся его новообретенная сила, рефлексы, знания — все это казалось бесполезным перед лицом неотвратимого конца.

Катя подошла и села рядом с ним. Она не говорила ни слова, просто взяла его за руку. Ее ладонь была теплой и сильной. Это простое прикосновение заземляло, возвращало в реальность, не давало утонуть в отчаянии.

— Мы что-нибудь придумаем, — тихо сказала она. — Ты слышишь? Мы придумаем. Ты спас меня там, в квартире, спас тут. Теперь наша очередь спасать тебя.

Алексей посмотрел на нее. В тусклом свете бункера ее лицо казалось нереальным, выхваченным из какого-то другого, лучшего мира. Он вспомнил ту, другую Катю, из своей жизни. Он так и не успел пригласить ее на ужин. Он умер в переулке, полный сожалений. А эта Катя была здесь, рядом. Она была другой — моложе, резче, но в ее глазах он видел ту же доброту и силу. И ради нее, ради Маши, ради Григория, который так похож на его отца, он не мог просто сдаться.

— Ты права, — сказал он, его голос окреп. Он сжал ее руку в ответ. — Мы придумаем.

— Нашла! — раздался торжествующий возглас Маши. — Я нашла!

Все обернулись к ней. Она стояла у терминала, и на ее лице играла триумфальная улыбка.

— Личный дневник. Зашифрованный, конечно, но ключ к шифру — это биометрические данные с квантового якоря. Лёша, иди сюда!

Алексей подошел к терминалу. Маша указала на экран.

ФАЙЛ: «ЗАПИСЬ_734.ФИНАЛ». ДАТА: [ДЕНЬ ПЕРЕХОДА].

— Это последняя запись, которую он сделал, — прошептала Маша. — Прямо перед тем, как…

Алексей снова приложил коробку с кристаллом к сканеру. Шифр был снят, и на экране побежали строки текста. Это был не просто дневник. Это был детальный план. «…Они идут за мной. Чернов что-то заподозрил. План «Б» провалился. Приходится переходить к запасному. Устройство еще не готово к стабильному переносу, якорь не откалиброван. Возможен коллапс сознания реципиента в течение 48-72 часов, а может и раньше. Но другого выхода нет. Я должен отправить доказательства. Данные о незаконных экспериментах «КОРЛАБ», о жертвах проекта «Хроноса», о его истинных целях… все это на защищенном сервере «Архивариус» внутри башни. Но доступ к нему можно получить только из кабинета главы службы безопасности Глеба Чернова».

— Глеб Чернов, — прочел вслух Григорий. — Тот самый, что входит в десятку главных директоров КОРЛАБ. Это не просто начальник охраны. Он — одна из ключевых фигур.

Алексей читал дальше.

«Проникнуть в башню почти невозможно. Почти. Но есть один обходной путь. Не в сети, конечно. Физический. Во время строительства нового крыла я, пользуясь доступом одного из подрядчиков, внес несущественные изменения в проект вентиляционной системы. Есть один сервисный тоннель, который не значится ни на одной схеме. Он ведет от старого коллектора под рекой Яузой прямо в технические этажи башни „КОРЛАБ“. Вход в коллектор — через шлюз в секторе Дельта-9 сети нулевого уровня. Координаты прилагаются».

На экране появилась карта подземелий с мигающей точкой.

— У нас есть путь, — выдохнул Алексей. Надежда, хрупкая и тонкая, как паутинка, снова забрезжила впереди.

— Путь в самое пекло, — проворчал Григорий. — Но это лучше, чем сидеть здесь и ждать, пока таймер обнулится.

— Что еще там? — спросила Катя.

«В убежище я оставил все необходимое, — читал Алексей. — В оружейном шкафу — несколько единиц нелетального оружия и спецснаряжение. В медицинском отсеке — стимуляторы и регенераторы. В гардеробе — комплект униформы техника „КОРЛАБ“. Один. Я готовился идти один».

Маша уже нашла на схеме бункера нужные отсеки. С тихим шипением разъехались в стороны несколько стенных панелей, открывая за собой небольшие ниши. В одной — на стойках висели два импульсных пистолета, несколько дымовых и светошумовых гранат, моток тонкого, но прочного троса с абордажным крюком и несколько странных гаджетов. В другой — лежали шприцы-инъекторы с разноцветными жидкостями и небольшой медицинский сканер. В третьей — висел серый комбинезон с логотипом «КОРЛАБ».

— Он действительно ко всему подготовился, — с уважением произнесла Маша.

— И он собирался пойти на это один, — добавила Катя, глядя на Алексея. — Но ты не один.

— Я не могу вас тащить с собой, — твердо сказал Алексей. — Это слишком опасно. Я пойду, а вы останетесь здесь. В убежище безопасно. Вы дождетесь меня.

— Еще чего! — фыркнула Маша. — Ты без меня и двух шагов там не сделаешь. Кто будет взламывать их системы безопасности, пока ты будешь изображать техника? У тебя есть его знания, но нет практики! Я иду с тобой.

— Я тоже, — так же твердо сказала Катя. — Я не боец и не хакер. Но я могу следить за обстановкой, могу помочь отвлечь внимание. Я не останусь здесь, в неведении, пока ты рискуешь жизнью. Мы — команда.

Алексей посмотрел на их решительные лица. Он хотел возразить, приказать им остаться, но понимал, что это бесполезно. И в глубине души он был рад. Он больше не был один.

— А я? — спросил Григорий, пытаясь подняться. — Моя нога почти прошла. Я старый солдат, и я знаю…

— А вы, Григорий, останетесь здесь, — перебил его Алексей, но в его голосе не было приказа, лишь просьба. — Вы будете нашими глазами и ушами. Вы будете на связи через этот терминал. Координировать нас, предупреждать об опасности. Вы — наш командный центр. Без вас мы пропадем.

Григорий на мгновение задумался, а затем медленно кивнул и сел обратно.

— Хорошо. План разумный. Но времени у нас в обрез. Нужно подготовиться и выдвигаться.

Следующие два часа прошли в лихорадочной подготовке. Маша, используя терминал, изучала внутреннюю структуру сетей «КОРЛАБ», ища уязвимости. Катя разбиралась с медицинским оборудованием, готовя стимуляторы, которые могли бы понадобиться в бою. Алексей примерял снаряжение, проверял оружие. Импульсные пистолеты были легкими и удобными. Он чувствовал, как тело само вспоминает, как с ними обращаться.

Когда все было готово, они собрались у выхода из бункера. На экране таймера горели цифры: 21:47:16.

— Пора, — сказал Алексей.

Григорий протянул ему небольшой наушник.

— Гарнитура связи. Я буду слышать вас, а вы — меня. Идите. И будьте осторожны.

Алексей, Маша и Катя вышли из убежища, снова погрузившись в полумрак тоннелей. Проход, образованный после того, как они резаком пробили себе путь, принял вид гермодвери. Словно она никуда и не девалась. Похоже, что якорь образовал барьер, как в тот раз со сферой вокруг них. Беспокоиться, что их обнаружат, наверно, не придется. И они двинулись по направлению к сектору Дельта-9, ориентируясь по карте, которую Маша загрузила в свой телефон.

Они шли молча, каждый думая о своем. Впереди их ждала самая охраняемая крепость в городе, армия профессиональных солдат и тикающий таймер, отмеряющий последние часы жизни Алексея. Шансы на успех были ничтожны.

Они почти дошли до нужного шлюза, когда в наушнике Алексея раздался треск, а затем взволнованный голос Григория:

— Лёша, тревога! Кто-то копается во внутренней коммуникационной сети! Они знают! Они знают про секретный тоннель! Черт подери, сообщение! Чернов отправил к входу в коллектор элитный отряд «Призраки»! Они будут ждать вас там! Это…

Алексей замер. Он посмотрел на Катю и Машу, которые еще не знали. Посмотрел в темноту тоннеля впереди. Там, за следующим поворотом, их ждала засада. И отступать было уже поздно.

— …Это ловушка!

Голос Григория в наушнике оборвался, сменившись шипением статических помех. Видимо, «КОРЛАБ» начал глушить связь.

Алексей резко вскинул руку, останавливая девушек. Они замерли в нескольких метрах от очередного изгиба тоннеля. За ним, судя по карте, и находился тот самый шлюз в коллектор под Яузой. И там их ждали «Призраки». Элитный отряд. Одно это название не сулило ничего хорошего.

— Что случилось? — шепотом спросила Катя, видя, как напряглось его лицо.

— Засада, — коротко бросил Алексей. — Григорий предупредил. Отряд спецназначения, они ждут нас у входа в коллектор.

Маша выругалась сквозь зубы. Паника, которую они так старательно давили в себе, снова начала поднимать голову.

— И что теперь? Назад? Обратно в убежище?

— Нельзя, — покачал головой Алексей. Мозг лихорадочно искал выход. — Они знают про тоннель, значит, скоро вычислят и убежище. Это просто отсрочка. К тому же, таймер… — он не договорил, но все поняли. Время было их главным врагом. — Нам нужно пройти.

— Пройти через элитный спецназ? — недоверчиво переспросила Катя. — Лёша, у нас всего два нелетальных пистолета и несколько гранат! Мы, конечно, собирались тебе помощь, но не таким образом.

Алексей молчал, прислушиваясь. Из-за поворота не доносилось ни звука. «Призраки». Они оправдывали свое название. Профессионалы не будут шуметь. Они будут ждать. Терпеливо, как пауки в своей паутине.

И тут знание другого Алексея снова пришло на помощь. Не конкретный план, а скорее… образ мышления. Хакерского мышления. Если ты не можешь взломать систему в лоб, ты ищешь обходной путь. Ты используешь окружение. Ты меняешь правила игры.

— Они ждут нас у шлюза, — медленно проговорил Алексей, и в его глазах зажегся огонек идеи. — Они думают, что мы пойдем по этому тоннелю. Но что, если мы не пойдем? Маша, карта! Есть другие пути к этому сектору?

Маша быстро достала телефон. Экран осветил ее сосредоточенное лицо.

— Есть… но они не ведут к шлюзу. Вот, смотри. Технический водосток. Узкий, диаметром не больше метра. Он идет параллельно основному тоннелю и впадает прямо в коллектор, но метрах в ста ниже по течению от шлюза. Он помечен как «затопленный» и «аварийный».

— Затопленный? Насколько? — спросил Алексей.

— Не знаю.

— Решено. Веди.

– Ты уверен? Что-то мне это не нравится.

Они вернулись немного назад и нашли неприметную решетку в полу, припорошенную многолетней пылью. Алексей поддел ее краем ботинка. Решетка с трудом поддалась. Из отверстия пахнуло застоявшейся водой и тиной.

— Придется искупаться, — мрачно пошутил Алексей. — Я первый. Маша, потом Катя. Лезьте осторожно.

Он включил фонарик на одном из гаджетов и посветил вниз. Узкая бетонная труба уходила в темноту под крутым углом. Внизу, метрах в трех, поблескивала вода.

Алексей спустил ноги в отверстие, уперся руками и соскользнул вниз. Приземлился по щиколотку в ледяную, вонючую жижу.

— Чисто, — бросил он наверх. — Давайте.

Следом спустилась Маша, а за ней, с видимым отвращением, Катя.

— Фу-у, какая гадость, — пробормотала она, пытаясь стоять на цыпочках.

— Тише, — шикнул Алексей. — Звук по воде разносится далеко. Идем.

Они двинулись по водостоку. Идти приходилось согнувшись, вода неприятно хлюпала под ногами. Фонарик выхватывал из темноты склизкие стены, покрытые мхом и плесенью, и ржавые скобы, уходящие вверх. Через каждые несколько десятков метров сверху виднелись такие же решетки, как та, через которую они спустились. Тусклый свет проникал сквозь них, создавая сюрреалистическую картину.

Через одну из таких решеток они увидели их. Бесшумные тени, проскользнувшие по основному тоннелю. Бойцы в экзоскелетах легкого типа, их движения были плавными и хищными. На шлемах — мультиспектральные визоры, в руках — импульсные винтовки, гораздо мощнее тех, что были у дронов.

Сердце Алексея ухнуло в пятки. Против таких у них не было бы и шанса.

Они замерли, боясь дышать, пока отряд не прошел мимо.

— Пронесло, — выдохнула Маша, когда тени скрылись из виду.

— Они идут к шлюзу. У нас есть немного времени, — сказал Алексей. — Вперед.

Водосток начал расширяться, и вскоре они вышли в просторное, гулкое помещение. Это и был коллектор. Огромный, сводчатый, как зал готического собора, он уходил в обе стороны, теряясь в темноте. По его дну, бурля и пенясь, несся поток темной воды. Река под городом. Вдоль стены шла узкая техническая галерея, по которой можно было пройти.

— Так, шлюз должен быть там, — Маша сверилась с картой и указала вверх по течению. — А башня «КОРЛАБ», получается, где-то над нами.

— Значит, нам нужно найти вход в их вентиляцию, — сказал Алексей, осматривая стены коллектора.

И тут он увидел его. Высоко над водой, метрах в десяти, в бетонной стене темнел квадратный проем, закрытый массивной решеткой. К нему не вело никаких лестниц или мостков.

— Вот он, — показал он. — Тот самый вход.

— И как мы туда доберемся? — скептически спросила Катя.

Алексей достал из рюкзака моток троса с абордажным крюком-кошкой.

— Другой Алексей обо всем подумал.

Он раскрутил крюк и несколько раз прицелился. Мышцы сами вспомнили нужное движение. Мощный бросок. Крюк со звоном ударился о решетку, но не зацепился и упал в воду.

— Черт!

— Дай-ка я, — сказала Маша. Она взяла у него крюк, осмотрела его. — Тут магнитный захват есть. Его просто включить надо.

Она нажала на неприметную кнопку на основании крюка. Тот тихо загудел.

— Теперь бросай.

Второй бросок Алексея был точнее. Крюк с громким щелчком прилип к металлической решетке. Алексей сильно дернул трос. Держится.

— Я полезу первый, закреплю трос наверху. Потом подниметесь вы.

Он обвязал конец троса вокруг пояса, уперся ногами в стену и начал подъем. Это было тяжелее, чем он думал. Мокрые ботинки скользили по стене, руки, державшиеся за тонкий трос, горели. Но его новое тело справлялось. Мышцы работали слаженно и мощно.

Он уже был на полпути, когда в коллекторе что-то изменилось. Поток воды вдруг стал сильнее, уровень начал подниматься.

— Что происходит? — крикнула снизу Катя.

В наушнике снова раздался голос Григория, пробиваясь сквозь помехи.

— Лёша!.. Слышишь?.. Они… шлюзы! Они открыли аварийные шлюзы выше по течению! Хотят затопить коллектор! Выбирайтесь оттуда! Быстро!

Вода прибывала с ужасающей скоростью. Бурный поток уже захлестывал галерею, где стояли девушки.

— Маша! Катя! Лезьте! — заорал Алексей, отчаянно перебирая руками, чтобы быстрее добраться до верха.

Вода с ревом неслась по коллектору, превращаясь в смертельную ловушку. Маша полезла первой, цепляясь за трос. Катя последовала за ней.

Алексей добрался до решетки. Он повис на одной руке, второй доставая из-за пояса плазменный резак.

— Сейчас я ее срежу!

Но тут он увидел движение в воде. Сначала ему показалось, что это мусор — бревна или ящики. Но потом «мусор» изменил траекторию и устремился прямо к ним. Это были боевые водоплавающие дроны. Похожие на металлических скатов, они с легкостью маневрировали в бурном потоке. Из их корпусов выдвинулись манипуляторы с электрошокерами.

Один из дронов выпрыгнул из воды, целясь в Катю, которая была ниже всех.

— Катя, осторожно! — крикнул Алексей.

Он не успевал ничего сделать. Он был слишком высоко.

И тогда Маша, висевшая между ним и сестрой, совершила нечто невероятное. Она отпустила одну руку, которой держалась за трос, и выхватила из-за пояса импульсный пистолет. Балансируя на грани падения, она прицелилась и выстрелила.

Заряд ударил точно в оптический сенсор дрона. Тот задергался, его закрутило в потоке, и он врезался в стену.

— Вау! — только и смог выдохнуть Алексей.

Но из воды уже поднимались еще два.

Алексей, матерясь, пилил резакoм замок. Наконец, раскаленный металл поддался. Он рванул решетку на себя, и та с трудом открылась.

— Залезайте! Быстрее!

Маша уже была у проема. Она вскарабкалась внутрь и протянула руку сестре. Алексей помог затащить Катю в спасительную темноту вентиляционного тоннеля. Теперь его очередь. Он уже собирался залезть, когда один из дронов, вынырнув из воды, схватил его манипулятором за ногу.

Разряд тока пронзил тело. Мышцы свело судорогой, мир перед глазами взорвался белой вспышкой. Пальцы разжались. Он полетел вниз, в ревущий, ледяной поток.

Последнее, что он увидел перед тем, как его накрыла вода, — это испуганные лица Кати и Маши в темном проеме вентиляционной шахты и устремившихся к нему хищных силуэтов дронов.

Глава 9. Ледяные объятия бездны

Мир взорвался болью и холодом. Разряд тока, прошедший через тело Алексея, был похож на удар молнии — ослепляющий, парализующий, выжигающий сознание. Мышцы свело невыносимой судорогой, пальцы, мертвой хваткой цеплявшиеся за трос, разжались сами собой. Гравитация, на мгновение забытая, вновь заявила о своих правах, и он камнем рухнул вниз.

Удар о воду был как удар о бетон. Ледяная вода выбила из легких остатки воздуха, на мгновение лишив способности мыслить. Он погрузился в ревущую тьму, где смешались потоки воды, мусор и ледяной ужас. Мир сузился до хаоса бурлящей стихии. Он видел испуганные лица Кати и Маши в темном проеме вентиляционной шахты — два бледных пятна, которые стремительно удалялись. Видел хищные, плоские тени дронов, разворачивающихся и устремляющихся за ним вглубь потока.

Сознание цеплялось за реальность. «Нельзя отключаться. Нельзя. Умрешь». Эта мысль, холодная и острая, как осколок льда, пронзила пелену боли. Его новое тело, его спасение и проклятие, отреагировало раньше, чем мозг успел отдать приказ. Мышцы, все еще подрагивающие от шока, инстинктивно заработали, пытаясь бороться с течением. Он отчаянно загреб руками, пытаясь вынырнуть, глотнуть воздуха.

Голова пробила поверхность. Вдох! Судорожный, хриплый, обжигающий легкие. Гул воды оглушал. Его несло по коллектору с бешеной скоростью. Стены, покрытые склизкой зеленью, проносились мимо. Где-то позади виднелся тот самый спасительный проем, но расстояние до него увеличивалось с каждой секундой. Вернуться было невозможно.

Алексей перевернулся на спину, пытаясь экономить силы. Над головой проносился сводчатый потолок, редкие решетки ливневой канализации бросали на воду слабые полосы света. В одной из таких полос он увидел их. Три дрона-ската шли за ним по пятам, легко маневрируя в потоке. Они не спешили. Они играли с ним, как кошка с мышью. Знали, что он никуда не денется.

Нужно было найти укрытие, зацепку, что угодно. Его взгляд метнулся по сторонам. Впереди, метрах в двадцати, из стены торчал обрывок толстого силового кабеля, сорванный, видимо, напором воды. Искры, пляшущие на его конце, ярко освещали бурлящую воду вокруг. Электричество. Вода. Дроны. Идея, безумная и отчаянная, родилась в его голове.

Он снова перевернулся на живот и что есть сил поплыл к кабелю, борясь с течением, которое пыталось отнести его к центру коллектора. Дроны, увидев его маневр, ускорились. Они решили, что игра окончена. Один из них вырвался вперед, его манипулятор с электрошокером угрожающе вытянулся.

Алексей понимал — у него только один шанс. Он нырнул под воду за секунду до того, как дрон оказался над ним. Тьма и холод снова обступили его. Он чувствовал вибрацию воды от приближающихся машин. Не видя ничего, он греб наощупь, ориентируясь на слабое мерцание искр, пробивающееся сквозь мутную воду.

Вот он! Пальцы нащупали толстую резиновую оплетку кабеля. Он из последних сил подтянулся, выныривая прямо у стены. Искрящий конец кабеля был в полуметре над его головой. Дрон был уже рядом, его плоская тень накрыла Алексея.

Алексей рванулся вверх, хватаясь за скользкие кирпичи стены. Движение было почти невозможным, но он сделал это. Он схватил кабель обеими руками, игнорируя боль от мелких разрядов, бьющих по пальцам. Дрон раскрыл манипуляторы, готовясь нанести финальный удар.

И тогда Алексей, собрав остатки сил, рванул кабель на себя и сунул его искрящийся конец прямо в воду, под брюхо подлетевшего дрона.

Раздался оглушительный треск, и вода вокруг вскипела. Яркая бело-голубая вспышка на мгновение ослепила его, и мощнейший разряд прошел по воде, превращая коллектор в гигантский конденсатор. Тело Алексея снова пронзила судорога, но на этот раз не от шокера дрона, а от чудовищного по своей мощи короткого замыкания.

Дроны, оказавшиеся в эпицентре, задергались в агонии. Их системы сгорели в одно мгновение. Огоньки на корпусах погасли, и три бесполезных куска металла, подхваченные течением, скрылись в темноте.

Алексей почувствовал, как слабеют руки. Сознание уплывало. Он видел, как на терминале в его голове тикают красные цифры… 19:34:12… 19:34:11… Он отпустил кабель, и его тело, обмякшее и безвольное, снова отдалось на волю потока.

Его несло во тьму, переворачивая и ударяя о стены. Сознание то возвращалось, то снова проваливалось в вязкую, холодную пустоту. Он не знал, сколько времени прошло. Минуты? Часы? В какой-то момент течение ослабло, и его тело ткнулось во что-то твердое. Он зацепился, застрял.

С нечеловеческим усилием открыл глаза. Он лежал на мели, в каком-то боковом отстойнике, заваленном мусором и илом. Вода здесь была почти стоячей. Основной поток ревел где-то рядом. Он выжил.

Кое-как перевернувшись на спину, он посмотрел наверх. Сквозь массивную решетку пробивался тусклый свет ночного города. Он был один. Раненый. Почти без сил. Девушки остались там, в вентиляции. Гарнитура связи была испорчена. Он потерял почти все снаряжение, которое осталось в рюкзаке, унесенном водой. В кармане нащупал лишь холодный, тяжелый брусок — квантовый якорь. Его единственный шанс на спасение и его смертный приговор.

Он попытался встать, но ноги не слушались. Тело дрожало от холода и перенапряжения. Он был в ловушке, в самом сердце вражеской территории, и время его стремительно истекало.

Холод был хищником. Он впивался в тело тысячами ледяных игл, проникал под мокрую, рваную одежду, добирался до самых костей. Алексей лежал на скользком иле, и каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью во всем теле. Сознание возвращалось медленно, неохотно, словно боясь взглянуть в лицо реальности.

Он выжил. Этот факт был единственным светлым пятном в беспросветном мраке. Он обезвредил дронов, но какой ценой? Он был один, отрезанный от друзей, без снаряжения, без связи. В ушах все еще стоял гул ревущей воды и треск короткого замыкания. Он попытался пошевелиться, и мышцы отозвались протестующим спазмом. Электрический разряд не прошел для них бесследно.

Над головой, сквозь решетку, сочился призрачный свет неоновых вывесок и уличных фонарей. Город жил своей жизнью, даже не подозревая, что глубоко под его асфальтовым панцирем разыгрывается драма. Алексей посмотрел на свои руки, дрожащие не то от холода, не то от слабости. Он чувствовал, как тает не только тепло его тела, но и время. Таймер. Он словно был выжжен на внутренней стороне его век. 19 часов. Девятнадцать часов до того, как его сознание, чужеродный элемент в этом теле, будет отторгнуто, как неудачный трансплантат.

Умереть здесь, в этой грязной, вонючей дыре, замерзнув в одиночестве? Нет. Перед глазами встало лицо Кати — испуганное, но решительное, в темном проеме вентиляционной шахты. Она не сдалась. И он не имел права.

Собрав всю свою волю в кулак, Алексей заставил себя сесть. Голова закружилась, мир качнулся. Он оперся о склизкую стену, переводя дыхание. Нужно было двигаться. Куда угодно, лишь бы не оставаться здесь. Но куда? Он был потерян в лабиринте, о котором не имел ни малейшего представления. Карты остались у Маши.

Он пошарил по карманам. Почти все было унесено потоком. Но под пальцами он нащупал твердый, прямоугольный предмет. Квантовый якорь. Холодный, тяжелый, он казался единственной реальной вещью в этом кошмаре. Алексей вытащил его. В полумраке отстойника он выглядел просто как кусок металла. Но Алексей уже знал, что это не так. Эта штука была живой. Она спасла их от дронов, дала ему знания, чтобы их отключить. Может, она поможет и сейчас?

Он зажал коробку в ладонях, закрыл глаза и сосредоточился. Он не знал, что делает. Просто отчаянно желал, молил о помощи, о направлении, о любом знаке. Он представил себе башню «КОРЛАБ», ее уходящий в небо шпиль. Представил центральное ядро «Хроноса», которое было его единственным шансом на спасение.

Сначала ничего не происходило. А потом он почувствовал это. Легкая, едва заметная вибрация. Коробка в его руках потеплела. Алексей открыл глаза. Кристалл внутри бруска засветился мягким, пульсирующим голубым светом, который пробивался сквозь тонкие щели в корпусе. И свет этот был неровным. Он был чуть ярче с одной стороны. Словно указывал направление.

Алексей медленно повернулся, держа коробку перед собой, как компас. Яркость свечения менялась. Когда он поворачивался в одну сторону, оно тускнело, в другую — становилось интенсивнее. Оно указывало вглубь тоннеля, из которого его вынесло течением. Вперед, во тьму.

Это был шанс. Безумный, призрачный, но единственный. Опираясь на стену, Алексей поднялся на ноги. Каждый шаг был пыткой, но он шел, ведомый таинственным светом своего спасителя и палача.

––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

— Он сорвался! Я видела, он упал!

Голос Кати срывался на крик, эхом отражаясь от узких стен вентиляционной шахты. Она лежала на металлическом полу, свесившись в проем и отчаянно вглядываясь в ревущую внизу темень, туда, где только что исчез Алексей. Маша, тяжело дыша, оттащила сестру от края.

— Успокойся! Паникой мы ему не поможем!

— Но дроны… они же утащили его! Мы должны вернуться! Мы должны ему помочь! — Катя рванулась, но Маша крепко держала ее за плечи.

— Вернуться? Куда? В этот адский поток? Нас просто смоет! Катя, приди в себя! Лёша… он сильный. Ты же видела, на что он способен. Он выберется.

Слова Маши звучали уверенно, но в ее собственных глазах плескался страх. Она тоже видела, как Алексей исчез в воде, видела вспышку под водой, а потом — ничего. Только ревущий поток и непроглядная тьма. Связь с Григорием прервалась, они были одни, запертые в металлической кишке.

Тишина. Было слышно лишь, как где-то внизу, в коллекторе, утихает гул воды. «КОРЛАБ» закрывал шлюзы.

— Он мог выжить, — тихо сказала Катя, скорее убеждая себя, чем сестру. — Он сильный. Он должен был выжить.

— Он выжил, — твердо сказала Маша. — Проблема в другом – где нам его искать? Этот коллектор тянется на километры! У нас нет ни снаряжения, ни плана.

— Должен быть другой путь, — проговорила Катя. — Григорий говорил, что «КОРЛАБ» патрулирует основной тоннель. Значит, они тоже не полезут в коллектор. Они будут прочесывать сеть. А мы… мы можем спуститься ниже. Маша, посмотри на картах. Есть какой-нибудь способ попасть в коллектор ниже по течению? Технические лестницы? Дренажные шахты?

Маша скептически посмотрела на сестру, но потом вздохнула и снова уткнулась в телефон.

— Есть… один вариант. Рискованный. В пятистах метрах отсюда по этой шахте есть вертикальный сервисный колодец. Он ведет вниз, на несколько уровней. Судя по схеме, он выходит в один из вспомогательных дренажных каналов, который впадает в главный коллектор. Но… хотя может и получиться.

— Мы это проверим, — решительно сказала Катя, поднимаясь. — Пошли. У нас нет времени сидеть и плакать.

––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

Алексей шел уже, казалось, целую вечность. Тоннели ветвились, расходились и снова сплетались в запутанный узел. Без голубого свечения якоря он бы заблудился через пять минут. Несколько раз он слышал в дальних коридорах эхо шагов и приглушенные голоса — патрули «КОРЛАБ» прочесывали подземелья. Каждый раз он замирал в какой-нибудь грязной нише, сливаясь с темнотой, и ждал, пока опасность минет.

Он вышел в огромный круглый зал, где сходилось несколько тоннелей. В центре, как гигантский бетонный гриб, возвышалась опора, поддерживающая свод. Свечение якоря указывало прямо на нее. Алексей обошел опору и увидел то, что искал. Вмонтированная в бетон старая, ржавая лестница, уходящая вверх, в темноту.

Он начал подъем. Ступеньки были скользкими, руки устали, но он упрямо лез вверх, метр за метром. Лестница привела его на технический мостик, перекинутый над залом. С мостика в стену вел узкий, низкий проход. Свечение якоря стало почти ослепительным. Это был правильный путь.

Он уже сделал шаг в проход, когда услышал звук. Не шаги патруля. Другой звук. Скрежет металла о бетон откуда-то сверху. Он замер, вслушиваясь. Звук повторился, ближе. А потом он услышал голоса. Тихие, но отчетливые в гулкой тишине.

— …осторожнее, тут все ржавое, может обвалиться!

— Да тихо ты!

Алексей мгновенно узнал эти голоса. Сердце подпрыгнуло в груди. Он неверяще посмотрел вверх. Высоко над ним, в потолке, виднелся темный прямоугольник — открытый люк. И из этого люка кто-то спускался по веревке.

Он отступил в тень прохода, инстинктивно поднимая пистолет, который чудом уцелел, заткнутый за пояс. Мало ли кто это мог быть.

Первой на мостик спрыгнула Маша. Она огляделась, ее лицо было напряженным. За ней, более неуклюже, спустилась Катя.

— Ну и дыра, — пробормотала Маша. — Согласно схеме, главный вентиляционный короб должен быть где-то здесь…

— Ты думаешь, он мог добраться сюда? — с надеждой и сомнением в голосе спросила Катя.

Алексей шагнул из тени.

— Мог, — сказал он.

Девушки вздрогнули и резко обернулись. На секунду в их глазах мелькнул испуг, который тут же сменился шоком, а затем — безграничным облегчением.

— Лёша! — выдохнула Катя и, не раздумывая, бросилась к нему.

Она врезалась в него, крепко обняв, словно боясь, что он снова исчезнет. Алексей обнял ее в ответ, чувствуя, как уходит напряжение последних часов. Он был не один. Они нашли его. Или он нашел их. Это уже было неважно.

— Ты живой… — шептала она ему в плечо. — Мы думали…

— Я тоже так думал, — хрипло ответил он.

Маша подошла ближе, смерив его критическим взглядом.

— Выглядишь так, будто тебя прожевала и выплюнула система городской канализации.

— Примерно так и было, — усмехнулся Алексей, отпуская Катю.

Их воссоединение было недолгим.

— Нам нужно идти, — сказал Алексей, становясь серьезным. — Патрули повсюду. Якорь ведет меня. Похоже, прямо к основанию башни.

Он показал на узкий проход.

— Это сервисный тоннель для прокладки кабелей, — тут же определила Маша, заглянув внутрь. — Он не отмечен на общих схемах. Старый. Отличный путь.

Проход был узким и низким, идти приходилось почти согнувшись. Стены были сплошь покрыты пучками толстых, покрытых пылью кабелей, похожих на гигантских черных змей. Воздух был сухим и пах нагретым пластиком и озоном. Они шли в полной тишине, нарушаемой лишь их собственным дыханием и тихим гулом.

Через несколько сотен метров тоннель закончился вертикальной шахтой. Вверх и вниз уходила служебная лестница, теряясь в темноте. Голубое свечение якоря указывало наверх.

— Пора качать мышцы? — пробормотала Маша, с сомнением глядя на бесконечные ступени.

Подъем был изнурительным. Пролет за пролетом, этаж за этажом. Они поднимались в полной темноте, подсвечивая себе путь тусклым экраном телефона Маши. Алексей шел первым, его обостренные чувства напряженно ловили каждый звук. Он слышал, как далеко внизу эхом отдавались шаги патруля, как над головой гудели мощные системы вентиляции. Башня дышала, и они были крошечными паразитами в ее стальном организме.

Наконец, лестница уперлась в платформу. Перед ними была еще одна дверь, но на этот раз — современная, из полированной стали, с биометрическим сканером и кодовой панелью.

— Пришли, — выдохнула Маша. — Это технический уровень -12. Судя по схеме нашего Лёши, отсюда мы можем попасть в основную систему вентиляции, которая идет через всю башню. Но сначала… вот это.

Она указала на дверь.

— Я смогу обойти кодовый замок, может быть, даже сканер отпечатков, если найду в их базе данных профиль какого-нибудь уборщика, — сказала Маша, подключая к панели свой телефон с помощью самодельного переходника. — Но мне нужно время.

— Времени у нас нет, — возразил Алексей. Он посмотрел на Катю. — Ты сможешь постоять на страже внизу лестницы? Если услышишь что-то подозрительное — сразу дай знать.

Катя молча кивнула, ее лицо было серьезным и сосредоточенным. Она достала из-за пояса свой импульсный пистолет и бесшумно скользнула вниз, исчезнув во тьме.

Алексей остался с Машей. Он стоял у нее за спиной, прикрывая, и наблюдал, как ее пальцы летают по экрану. На дисплее мелькали строки кода, схемы, диаграммы.

— Их внутренняя сеть… настоящая задница, — прошептала Маша, не отрываясь от работы. — Шифрование военного уровня. Но Лёша оставил бэкдоры. Маленькие, почти незаметные лазейки. Он готовился к этому. Он…

Она вдруг замолчала. На экране ее телефона появилось новое окно. Красная рамка, а в ней — схематичное изображение глаза.

— Что это? — спросил Алексей.

— Это плохо, — голос Маши стал напряженным. — Это очень плохо. Это «Цербер». Местный искусственный интеллект, который управляет безопасностью. Он заметил мое вторжение. Но тревогу пока не поднял. Наблюдает, изучает, пытается отследить.

Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Одно дело — обманывать людей-охранников, и совсем другое — сражаться с бездушным, всевидящим разумом машины.

— Сколько у тебя времени?

— Минуты. Может, меньше. Он адаптируется быстрее, чем любой человек. Мне нужно его отвлечь. Запустить «червя», который зациклит часть его процессов, но для этого нужно пробиться к ядру… Черт!

Пальцы Маши замерли над экраном.

— Он блокирует мне доступ к управлению дверью. Он знает, что мы здесь.

В этот момент в наушнике Алексея, который, к его удивлению, снова заработал, раздался треск и взволнованный голос Григория:

— Лёша! Вы меня слышите? Я восстановил связь через резервный канал! У вас большие проблемы! По всей сети объявлен протокол «Интра»! Они ищут несанкционированное вторжение! Они знают, что вы внутри!

— Мы уже поняли, — прорычал Алексей. — Мы в техническом туннеле. Маша пытается пробраться внутрь.

— Ждите… — сказал Григорий. — Лёша из нашего мира… в его дневнике была запись о «Цербере». Он называл его «Сторожевой пес Чернова». Он писал, что у любого пса есть слепое пятно. Сейчас, я ищу… Нашел! Вентиляция! ИИ не контролирует старые механические системы напрямую! Ему нужен физический датчик, чтобы подтвердить угрозу.

— И что это нам дает? — спросил Алексей.

— Это дает вам шанс. Где-то должен быть люк сервисного доступа в главный вентиляционный короб. Но он, скорее всего, закрыт не только замком.

Алексей посветил фонариком по сторонам. И точно — он увидел контуры почти незаметного в полумраке квадратного люка, находящегося в нескольких метрах от них. Но прямо по его центру проходила тонкая, едва заметная нить. Лазерный луч.

— Здесь лазерная сетка, — сообщил он. — Одно движение — и тревога.

— Ее можно отключить, — вмешалась Маша, не отрывая взгляда от своего телефона. — Но только на несколько секунд. «Цербер» тут же перезапустит систему. Мне нужно будет скоординировать взлом и отключение. Это будет окно… может, в три-четыре секунды.

— Нам хватит, — сказал Алексей. — Готовься.

Он подошел к люку. За ним слышался мощный гул воздуха. Главная артерия башни.

— Катя, возвращайся! Быстро! — позвал Алексей.

Через несколько секунд Катя была рядом.

— Что происходит?

— Меняем план, — коротко ответил Алексей. — Лезем в трубу. Маша, давай!

— Готово! — скомандовала Маша. — У вас пять секунд! Пять… четыре…

Лазерный луч, пересекавший люк, моргнул и исчез. Алексей рывком открыл незапертый люк. За ним зияла огромная темная пустота вентиляционного короба, размером с вагон метро. Мощный поток воздуха едва не сбил его с ног.

— …три… Катя, лезь!

Катя, не раздумывая, запрыгнула внутрь, уцепившись за край.

— …два… Маша, ты!

Маша сунула телефон в карман и прыгнула следом.

— …один!

Алексей запрыгнул последним, в тот самый момент, когда за его спиной снова вспыхнул красный луч. Он успел захлопнуть люк изнутри. Они оказались в ревущей темноте, вцепившись в скользкий металл, пока мимо них со скоростью урагана несся поток кондиционированного воздуха.

Они были внутри. Но они оказались в ловушке, в самом сердце системы, которой управлял всевидящий искусственный интеллект. И этот ИИ теперь точно знал, что в его владениях завелись чужаки. Охота началась.

Глава 10. Призрак в машине

Ревущий поток воздуха был оглушающим. Он проносился мимо с силой штормового ветра, пытаясь оторвать их пальцы от скользкого края люка. Темнота была абсолютной, непроницаемой, нарушаемой лишь тусклым светом индикаторов. Они висели на стене гигантской металлической трубы, как три мухи, пойманные в аэродинамический туннель.

— Сюда! — перекрикивая гул, крикнул Алексей. Он нащупал ногой узкий выступ — техническую площадку, идущую вдоль стены короба. — Перебирайтесь!

Один за другим, они осторожно переместились на узкую, не более полуметра шириной, металлическую полосу. Здесь поток воздуха был не таким сильным, но рев стоял такой, что приходилось кричать, чтобы услышать друг друга.

— Куда теперь?! — прокричала Катя, прижимаясь к стене.

Маша достала свой телефон.

— Нам нужно вверх! Три уровня! Там есть переход в кабельный коллектор, который идет к крылу, где находится офис Чернова!

— Пойдем! — скомандовал Алексей.

Они двинулись вперед, прижимаясь к стене. Идти по узкому карнизу над бездонной черной пропастью, под оглушительный рев вентиляторов, было настоящим испытанием для нервов. Воздух был ледяным, и их мокрая после коллектора одежда мгновенно превратилась в ледяной панцирь.

Через пятьдесят метров они увидели то, что искали. Вертикальная шахта, пересекающая их горизонтальный короб, и уходящая вверх лестница.

— Нам туда! — указала Маша.

Но как только они приблизились, путь им преградила новая преграда. Шахта была перекрыта массивной решеткой, по которой пробегали голубые электрические разряды.

— Высоковольтное заграждение, — констатировала Маша. — Стандартная защита от несанкционированного доступа. Управляется «Цербером».

— Ты можешь его отключить? — спросил Алексей.

— Уже пытаюсь! — Маша снова подключилась к ближайшей распределительной коробке на стене. Ее лицо было бледным в свете экрана. — Черт… он меня ждал. Он заблокировал все порты на этом уровне. Он учится. Он перекрыл мне доступ к системам управления. Я не могу взломать его отсюда.

— Значит, мы в тупике? — голос Кати был полон отчаяния.

Алексей посмотрел на искрящуюся решетку, потом на Машу, которая лихорадочно стучала по экрану. Нет, не может быть. Должен быть другой способ. Мышление хакера. Если дверь заперта, ищи окно. Если окна нет — проломи стену.

— Маша, — сказал он, перекрикивая шум. — Ты не можешь управлять им. Но ты можешь его видеть? Ты можешь видеть потоки данных?

— Да, я могу сканировать сеть, но это как смотреть на океан через замочную скважину! Он огромный, этот ИИ!

Алексей подошел к решетке, стараясь не касаться ее.

— Эта решетка. Она подключена к источнику питания. «Цербер» должен как-то контролировать ее состояние. Он посылает запрос, получает ответ: «система активна, напряжение в норме». Так?

Маша на секунду задумалась, а потом ее глаза расширились от понимания.

— Да! Что-то типа протокол «рукопожатия»! Он постоянно опрашивает все системы безопасности!

— Вот именно! — Алексей почувствовал, как знание его двойника всплывает в сознании, ясное и четкое. — Нам не нужно отключать всю решетку. Нам нужно обмануть «Цербера». Нам нужно заставить его думать, что решетка на месте, в то время как мы ее вырежем. Ты можешь перехватить его запрос и послать ему ложный ответ? Зациклить его?

— Создать «фантомный сигнал»? — Маша закусила губу. — Это… это безумно сложно. Мне нужно будет идеально точно имитировать ответный сигнал от системы безопасности решетки. Одна ошибка в коде, одна миллисекунда задержки — и «Цербер» поймет, что его дурачат, и поднимет тревогу по всей башне.

— Ты справишься, — твердо сказал Алексей. Он полностью доверял этой девушке, пусть и знал всего один день. Маша была прирожденным технарем, пусть ей и было всего семнадцать.

— Мне нужно физическое подключение к кабелю питания решетки. Прямое, — сказала она, осматриваясь. — И мне нужно отвлечь «Цербера». Создать информационный шум в другом секторе, чтобы его основные вычислительные мощности были заняты там.

Голос Григория снова прорвался через помехи в наушнике:

— Я могу помочь с шумом! Я все еще в системе! Я могу запустить ложную тревогу в секторе хранения данных на двадцатом этаже! Это должно привлечь его внимание!

— Отлично! — сказал Алексей. — Григорий, дай нам знать, когда начнешь. Маша, готовься. Катя, свети.

Катя направила луч фонаря на стену рядом с решеткой, где в защитном коробе проходил толстый силовой кабель. Алексей достал из уцелевшего комплекта инструментов нож и осторожно срезал кусок изоляции.

— Есть контакт, — сказала Маша, подключая к оголенным проводам свой последний переходник. — Григорий, давай!

— Запускаю «фантома» через три… два… один… сейчас!

В тот же миг где-то очень далеко, в цифровых недрах башни, взвыла сирена, которую они не могли слышать. Маша увидела это на своем экране. Гигантский поток данных, отмеченный красным, хлынул в другую часть сети. Внимание «Цербера» было отвлечено.

— Теперь я! — прошептала Маша. Ее пальцы превратились в размытое пятно. — Перехватываю запрос… изолирую канал… создаю петлю… Есть! У вас есть окно! Но я не знаю, как долго это будет работать.

— Нам хватит! — Алексей выхватил из-за пояса плазменный резак Маши, который они подобрали у мертвых дронов. Нажал на кнопку, и ослепительно-белая игла плазмы с шипением вырвалась из сопла.

Он поднес резак к стальным прутьям решетки. Раздалось шипение, повалил едкий дым. Раскаленный металл потек. Алексей вырезал в решетке проем, достаточный, чтобы пролез человек. Это заняло не больше минуты, но эта минута показалась им вечностью.

— Готово! — крикнул он. — Лезем!

Катя проскользнула в проем первой. За ней — Маша, которая на ходу отсоединяла свои провода.

— Он прорвался! — крикнула она. — Он понял! Тревога!

Не успел Алексей залезть последним, как в вентиляционном коробе за их спинами завыла сирена. Вспыхнули красные аварийные огни, заливая все вокруг багровым светом.

— Поздно! — прорычал Алексей, пролезая через дыру в решетке.

Они побежали вверх по лестнице. Снизу уже доносился новый звук. Не вой сирены. А тяжелый, методичный лязг. Словно по металлу шагало нечто огромное.

Они поднялись на один пролет и заглянули вниз. То, что они увидели, заставило их замереть от ужаса. По стене вертикальной шахты, цепляясь за нее механическими конечностями, к ним поднимался охранный робот. Огромный, паукообразный, с несколькими стволами импульсных орудий и одним красным глазом-сенсором в центре корпуса. «Цербер» послал за ними своего цепного пса. Настоящего, а не виртуального.

Робот поднял свою уродливую голову, его красный глаз сфокусировался на них. Раздался щелчок заряжаемого оружия. Бежать было некуда. Робот был быстрее, и он был создан для перемещения в этих шахтах.

— Назад! — заорал Алексей и выпустил несколько зарядов из своего пистолета.

Синие сгустки энергии безвредно отскочили от толстой брони робота. Тот в ответ открыл огонь. Очередь импульсных зарядов прошила лестницу там, где они только что стояли, высекая снопы искр.

Они были загнаны в угол, в вертикальной трубе, лицом к лицу с неуязвимой машиной убийства. И эта машина неумолимо ползла к ним, отрезая единственный путь к отступлению.

Лязг механических конечностей по металлу становился все громче, превращаясь в похоронный марш их неудавшейся миссии. Красный глаз робота-паука гипнотизировал, обещая быструю и безболезненную нейтрализацию.

— Вверх! Быстро! — голос Алексея вырвал девушек из оцепенения.

Они рванулись по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Сзади грохотали выстрелы. Импульсные заряды срывали куски металла со стен, превращая узкую шахту в смертельный тир.

— Он слишком быстрый! Мы не успеем! — крикнула Катя, задыхаясь.

— Нужно его замедлить! — Алексей остановился, пропуская девушек вперед. Он прижался к стене, дождался, пока робот покажется из-за изгиба шахты, и выпустил весь остаток заряда своего пистолета, целясь в его единственный глаз.

Большинство зарядов отскочило, но один попал точно в оптический сенсор. Робот на мгновение замер, его красный глаз замигал, а затем погас. Машина, ослепленная, начала беспорядочно палить во все стороны.

— У нас есть пара секунд! — крикнул Алексей, бросаясь догонять девушек.

Они добежали до следующей площадки. Здесь, как и говорила Маша, был выход в кабельный коллектор. Горизонтальный тоннель, доверху забитый гудящими силовыми кабелями.

— Сюда! — скомандовала Маша, сворачивая в него.

Они пробежали по коллектору несколько десятков метров и остановились, чтобы перевести дух. Грохот выстрелов в шахте прекратился.

— Мы его ослепили, но он скоро придет с себя и восстановится, — сказала Маша, тяжело дыша. — «Цербер» переключит его на резервные сенсоры.

— Нам нужно оторваться, — Алексей огляделся. Кабельный коллектор был похож на тот, по которому они уже шли, но гораздо чище и новее. Через равные промежутки в стене были служебные люки. — Куда ведет этот тоннель?

— Он опоясывает весь этаж и соединяется с главным техническим коридором, — ответила Маша, сверяясь с телефоном. — Но там… там уже могут быть люди. Это больше не заброшенные коммуникации. Это действующий уровень.

— У нас нет выбора, — сказал Алексей. — Идем к ближайшему выходу.

Они двинулись по коллектору, стараясь производить как можно меньше шума. Гудение тысяч вольт в кабелях вокруг создавало давящую атмосферу. Вскоре они дошли до первого люка. Алексей осторожно приоткрыл его.

За ним был длинный, стерильно-белый коридор, залитый ярким светом люминесцентных ламп. Потолок был низким, стены покрыты гладкими панелями. Нигде ни души. Только тихое шипение вентиляции и монотонный женский голос из невидимых динамиков, повторяющий: «Внимание. Протокол безопасности «Интра» активен. Всему персоналу внимание».

— Похоже, всех сотрудников отправили на нижний уровень или эвакуировали, — прошептал Алексей. — Это нам на руку.

Они выскользнули в коридор. Ощущение было сюрреалистичным. После грязных, темных тоннелей этот сверкающий чистотой лабиринт казался еще более враждебным. На каждом углу висели камеры наблюдения.

— Камеры! — предупредила Катя.

— Я их вижу, — ответила Маша, не поднимая головы от телефона. — «Цербер» сейчас занят поиском аномалий в сети. Пока мы не делаем резких движений, он может принять нас за персонал. Но если он направит сюда патруль для визуального осмотра, нам конец.

Они двинулись по коридору, ориентируясь по схеме на телефоне Маши. Им нужно было пересечь весь этаж, чтобы добраться до лифтового узла, который вел в административное крыло.

Коридор вывел их в огромный зал, полный гудящих серверных стоек. Миллиарды огоньков мерцали в унисон, создавая впечатление, что они попали в мозг гиганта. Холодный воздух от систем охлаждения пробирал до костей.

— Главный дата-центр, — с благоговением прошептала Маша. — Сердце «КОРЛАБ». Здесь хранится все. Офигеть!

— И здесь нас точно будут искать, — сказал Алексей. — Двигаемся вдоль стены. Не привлекаем внимания.

Они уже почти пересекли зал, когда одна из дверей в дальнем конце открылась, и в коридор вышел человек. Не охранник в броне, а худой техник в сером комбинезоне, точь-в-точь как тот, что висел в убежище. Он держал в руках планшет и что-то рассеянно бормотал себе под нос.

Троица замерла за одной из серверных стоек. Техник, не глядя по сторонам, пошел прямо в их сторону.

— Черт, — прошипела Маша. — Что делать?

Выбора не было. Ждать, пока он пройдет мимо и, возможно, не заметит их, было слишком рискованно. Поднимать шум — самоубийство. Оставалось одно.

Когда техник поравнялся с их укрытием, Алексей одним плавным движением шагнул ему наперерез. Прежде чем тот успел вскрикнуть, Алексей зажал ему рот ладонью и, приставив к горлу холодное дуло импульсного пистолета, втащил за стойку.

Парень был молод, не старше их самих, с растерянными глазами и значком с именем «Павел Сомов, младший системный администратор» на груди. Он дрожал всем телом, глядя то на Алексея, то на пистолет. Черные круги под глазами свидетельствовали о том, что паренек работает не покладая рук и не смыкая глаз, но ни как не может выбраться из низших должностей. Его ненормальная худоба поразила Алексея, хотя еще недавно он сам был невзрачным трудягой с точно таким же выражением лица.

— Только тихо, — прошипел Алексей. — Кричать не советую. Мы не хотим тебе вреда. Просто ответь на несколько вопросов.

Павел судорожно закивал.

— Что происходит на этаже? — спросил Алексей.

— Я… я не знаю! — заикаясь, ответил парень. — Сказали, сбой в системе безопасности. Всем приказали оставаться на рабочих местах до дальнейших распоряжений. Я пошел проверить систему охлаждения одного из кластеров…

— Патрули здесь есть?

— Нет… пока нет. Но начальник службы безопасности лично отдал приказ заблокировать лифты и переходы между секторами. Никто не может покинуть этаж.

Ловушка. Они снова оказались в ловушке.

— Ты знаешь Алексея Романова? — вдруг спросила Катя, внимательно глядя в лицо технику.

При упоминании этого имени глаза Павла расширились еще больше. В них промелькнуло узнавание и… что-то еще. Страх, смешанный с уважением.

— Романова? Конечно… все его знают. Гений, который…— он запнулся, глядя на Алексея. — Постойте-ка… Вы… вы невероятно на него похожи. Только…

Он не договорил. Его взгляд скользнул по лицу Алексея, потом на Катю, потом на Машу. Он был не просто техником. Он был умным техником. И он начал складывать два и два.

— Это вы… вы те, кого ищет «Цербер»? — прошептал он. — Вы те, кто вторгся в сеть? И из-за кого подняли тревогу.

Алексей сильнее прижал дуло к его шее. В этот момент телефон Маши, подключенный к сети, пискнул. Она посмотрела на экран, и ее лицо помрачнело.

— Плохие новости. Очень плохие. Тот робот-паук… он не один. «Цербер» активировал весь отряд зачистки. Пять таких тварей. И они прочесывают вентиляционные шахты и технические коллекторы. Будут здесь через… семь минут.

Семь минут. Семь минут до того, как их найдет отряд неуязвимых роботов-убийц в запертом секторе, из которого нет выхода.

Молодой техник посмотрел на них, и в его глазах страх начал уступать место странной решимости.

— Я знаю, как вам помочь, — сказал он. — Старый грузовой лифт для вывоза отработанных хладагентов. Он ведет прямо наверх. И чтобы его запустить… — он сглотнул. — Нужно будет совершить нечто немыслимое. Придется на несколько минут обрушить всю энергосистему этого крыла.

Слова Павла повисли в холодном воздухе серверной. Обрушить энергосистему целого крыла башни «КОРЛАБ» — это звучало не просто как безумие, а как акт суицидального саботажа.

— Ты в своем уме? — прошипела Маша. — Это не просто свет выключить! Отключение питания такого масштаба вызовет каскадный сбой всех систем! «Цербер» взбесится, а каждый охранник в здании будет знать наше точное местоположение!

— Именно! — горячо зашептал Павел, его страх сменился азартом. — «Цербер» действительно взбесится. Но он не сможет ничего сделать. На несколько минут он ослепнет и оглохнет. Аварийные генераторы включатся только через 5 минут. Этого времени хватит, чтобы вызвать лифт и подняться. Его системы не управляются «Цербером» напрямую, они на отдельном, резервном контуре. Это ваша единственная возможность добраться наверх и не попасться.

Алексей смотрел на молодого техника. Он мог врать. Мог вести их в ловушку. Но что-то в его глазах, какой-то отчаянный блеск, заставляло поверить. Неужто этот парень так ненавидит «КОРЛАБ»?

– Зачем тебе нам помогать?

Павел пожал плечами.

– Я работаю здесь пятый год и навидался, наслышался всякого. И все это идет вразрез с тем, что я представлял о работе в корпорации. Просто надоело.

— Ладно, допустим, мы поверили. А роботы? — спросил Алексей. — Они не остановятся.

— Они питаются от своих внутренних аккумуляторов, — ответил Павел. — Но обрыв связи с «Цербером» их дезориентирует. Они перейдут в автономный режим патрулирования по последнему известному сектору. Это даст вам еще немного времени.

— Сколько у нас времени до их прихода? — спросил Алексей у Маши.

— Пять минут. Максимум, — ответила она, не отрываясь от экрана.

Решение нужно было принимать немедленно.

— Хорошо, — сказал Алексей. — Что нужно делать?

Лицо Павла просветлело.

— Главный распределительный щит этого сектора находится в соседнем помещении. Я могу вызвать короткое замыкание в основной силовой шине. Но это нужно делать вручную. И это, — он криво усмехнулся, — билет в один конец. Как только я это сделаю, меня вычислят моментально.

— Ты готов на это пойти? — с удивлением спросила Катя.

— Однажды я где-то слышал: «Если видишь, что система прогнила, у тебя два пути: стать ее частью или сжечь ее дотла». Я устал быть ее частью, — твердо ответил Павел. — Я вызову замыкание. Ваша задача — добраться до шахты грузового лифта и вызвать его, но только сразу после отключения света. Она в конце этого зала. Я сейчас скину вам на коммуникатор точную схему. Как только питание отключится, у вас будет ровно 10 секунд, чтобы нажать кнопку вызова. Она механическая, на пружине. После этого лифт придет через минуту. Вы должны быть у шахты.

Он быстро что-то набрал на своем планшете, и на телефон Маши пришел файл.

— И еще, — добавил Павел, протягивая Алексею свой комбинезон. — Наденьте. Может, это даст вам лишний шанс. А мне он уже не понадобится.

– А как же ты? – спросила Маша.

– Мне в любом случае конец. Видите-ли работа в такой большой организации, как КОРЛАБ, оставляет отпечаток не только на психическом здоровье… – он усмехнулся. – В общем, за меня не переживайте.

Алексей быстро натянул комбинезон поверх своей одежды. Он был очень узкий, но это было лучше, чем ничего.

Некоторые сомнения насчет Павла у Алексея все же оставались. Нельзя же было вот так просто помочь трем незнакомым людям, которые решили пробраться в компанию, в которой ты работаешь, и позволить им натворить всякое. Или можно?

– Я пойду с тобой, – сказал Алексей, обратившись к технику.

–Зачем? – удивился парень. – Вы должны быть здесь вместе с ними.

– Для подстраховки, – сказал Алексей.

– А, – кивнул Павел и улыбнулся. – Я понял. Понимаю, вы мне не доверяете. Но проблема в том, что, если вы пойдете вместе со мной, то вернуться сюда уже не сможете. Когда система отключится, все двери будут заблокированы, а откроются они, когда система снова запустится. Понимаете?

– Ничего страшного, я что-нибудь придумаю, – сказал Алексей.

– Леша, – оборвала его Маша, – успокойся. Он верно говорит. Как только свет отключится, все перестанет работать. Мы с Катей останемся тут одни.

– Черт!

– Послушайте, – начал Павел, – просто доверьтесь мне. Я все сделаю.

– Проклятие! Ладно, давайте.

— Вот и хорошо. Удачи, — сказал Павел. Он посмотрел им в глаза, и в его взгляде уже не было страха. — Сожгите их всех.

С этими словами он развернулся и скрылся за дверью технического помещения, которая с шипением закрылась после его ухода.

— Двигаемся к шахте, — скомандовал Алексей. — У нас четыре минуты.

Они пересекли гудящий зал и нашли неприметную дверь без опознавательных знаков. За ней оказалась темная, пахнущая машинным маслом шахта старого грузового лифта. Платформы не было, только зияющая черная пропасть. Рядом со створками — большая красная кнопка.

— Готовы? — спросил Алексей, глядя на девушек.

Они молча кивнули. Напряжение было почти физически ощутимым.

В наушнике снова раздался голос Григория:

— Лёша! Что вы задумали?! Вся сеть гудит! Чернов лично контролирует ситуацию! Он стягивает к вам «Призраков»!

— У нас свой план, — ответил Алексей. — Григорий, если все получится, мы окажемся наверху административного крыла. Попробуй найти нам оттуда путь к офису Чернова.

— Вы с ума сошли! Но… хорошо! Я попробую.

Связь прервалась.

Они ждали. Секунды тянулись, как часы.

– Как-то мне это не нравится, – сказал Алексей. – А что, если он специально все это придумал, чтобы нас обма…

Внезапно весь зал погрузился в абсолютную, непроглядную тьму. Гудение тысяч серверов оборвалось, сменившись оглушительной тишиной. Отключились даже аварийные огни. Павел свое дело сделал.

— Давай! — крикнула Маша.

Алексей на ощупь нашел кнопку и со всей силы впечатал ее в стену. Раздался глухой механический щелчок.

— Есть!

Теперь нужно было ждать. Они стояли в полной темноте, слыша только биение собственных сердец. Где-то вдали, в серверной, послышался лязг. Роботы вошли в зал.

Тишину пронзил вой аварийных сирен. Через несколько секунд по стенам пробежали красные всполохи, и включилось аварийное освещение. Зал залило тревожным багровым светом. Они увидели их. Пять роботов-пауков методично прочесывали ряды затихших серверов, их синие лучи сканеров шарили по темноте.

Они были как на ладони. Один из роботов повернул свою голову в их сторону. Его сенсоры сфокусировались на них.

— Нас заметили! — крикнула Катя.

Робот издал пронзительный визг и открыл огонь.

Но в тот же миг сверху донесся скрежет. Прямо над ними спускалась грубая металлическая платформа лифта. Она остановилась на их уровне, и двери со открылись.

— Внутрь! — заорал Алексей.

Они запрыгнули на платформу. Алексей ударил по кнопке внутри платформы, и двери начали закрываться. Роботы уже неслись к ним, стреляя на ходу. Импульсные заряды высекали искры из металла платформы.

Двери закрылись за мгновение до того, как первый робот достиг шахты. Лифт с толчком тронулся вверх, погружаясь в спасительную темноту. Они слышали, как роботы скребутся по дверям шахты, пытаясь их проломить.

Они были в безопасности. На время.

Лифт поднимался медленно, со скрежетом и стонами старого механизма.

— Мы сделали это, — выдохнула Маша, сползая по стене на пол. — Мы сделали это. Бедный Павел.

— Он дал нам шанс. Мы не можем его упустить, — сказал Алексей. Он посмотрел на таймер, который мысленно видел перед глазами. Оставалось меньше 15 часов.

Лифт содрогнулся и остановился. Двери разъехались в стороны.

Они стояли перед огромным панорамным окном. За ним, в сиянии тысяч огней, раскинулся ночной город. Они были где-то очень высоко. На одном из верхних этажей.

Навстречу им, из роскошно обставленного холла, вышли двое.

Один был им знаком по фотографии из убежища — высокий, седовласый, с холодными, как лед, глазами. Глеб Чернов, начальник службы безопасности.

А рядом с ним стояла женщина в строгом лабораторном халате, с короткой стрижкой и пронзительным, умным взглядом. Алексей не знал ее, но его тело, его память, отреагировали мгновенно. Холод пробежал по спине, мышцы напряглись. Он знал эту женщину. Точнее, ее знал другой Алексей.

— Добро пожаловать, Алексей, — сказал Глеб Чернов, и его голос был спокоен и смертельно опасен. — Мы вас заждались. Думали, вы никогда уже нас не навестите.

Женщина шагнула вперед.

— Здравствуй, Лёша, — сказала она, и в ее голосе прозвучали странные, почти материнские нотки. — Не думала, что ты вернешься так скоро.

Глава 11. Глаза создателя

Алексей, Катя и Маша застыли на пороге грузового лифта, грязные, измученные, в рваной одежде. Контраст между ними и стерильной роскошью холла был разительным. Полированный мраморный пол, стены из темного дерева и хромированной стали, минималистичная, но дорогая мебель — все говорило о власти и богатстве.

— Мы вас заждались, — повторил Глеб Чернов, и в его голосе не было ни капли удивления.

Он стоял расслабленно, заложив руки за спину, словно принимал долгожданных, хоть и несколько неряшливых, гостей. Его идеально скроенный костюм не топорщился от скрытой под ним брони или оружия. Ему это было не нужно. Сама его фигура излучала угрозу.

Женщина, стоявшая рядом с ним, сделала еще один шаг вперед. Ее взгляд, острый, как скальпель, изучал Алексея, проникая, казалось, под кожу, в самую суть его смятенного сознания. Воспоминания, чужие, но такие яркие, вихрем пронеслись в голове Алексея. Лаборатория. Долгие ночные споры о квантовой физике. Теплое, почти материнское одобрение в этих самых глазах.

— Доктор Соколова, — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Имя всплыло само собой.

Женщина удивленно приподняла бровь, а затем на ее губах появилась слабая, печальная улыбка.

— Он все-таки оставил тебе что-то, кроме проблем, — сказала она. — Анна Соколова. Руководитель проекта «Хронос». И научный наставник… нашего с тобой общего знакомого.

— Вы знали, что мы придем, — это был не вопрос, а утверждение.

Алексей опустил руку, в которой все еще сжимал бесполезный теперь импульсный пистолет.

— Знали? — усмехнулся Чернов. — Мы вас вели. С того самого момента, как ваша маленькая подружка, — он кивнул в сторону Маши, — взломала первого дрона. Мы позволили вам пройти через вентиляцию, позволили вашему другу-бухгалтеру устроить «диверсию» в дата-центре. Было проще позволить мышам самим прибежать в мышеловку, чем гоняться за вами. Экономия ресурсов.

Каждое его слово было ударом. Их отчаянная борьба, их маленькие победы — все это было частью его плана. Они не прорывались сквозь оборону. Их просто вежливо провожали к месту казни.

— Зачем? — спросила Катя, ее голос звенел от сдерживаемой ярости. — Что вам нужно?

— То, что принадлежит нам по праву, — ответил Чернов, его взгляд впился в карман Алексея, где лежал квантовый якорь. — И то, что наш гениальный Алексей так неосторожно у нас позаимствовал.

— Лёша, он пытался вас остановить, — вмешалась Соколова, ее тон стал мягче, убедительнее. — Он не понимал всего потенциала проекта. Он испугался, решил, что мы создаем оружие. Но «Хронос» — это не оружие. Это ключ. Ключ к будущему человечества. К бесконечным мирам, бесконечным ресурсам. Он мог бы спасти цивилизацию, а не уничтожить ее.

— Спасти, отдав абсолютную власть в руки таких, как вы? — прорычал Алексей. Память его двойника отзывалась в нем праведным гневом. — Я знаю, о чем он думал. Он видел, во что вы это превратите.

— Он был наивным идеалистом, — холодно отрезал Чернов. — А ты, кем бы ты ни был, просто вор в чужом теле. И твое время на исходе. Мы отслеживали распад твоего якоря. Сколько у тебя осталось? Четырнадцать часов? Тринадцать?

От этих слов по спине пробежал ледяной холодок. Они знали все.

— Но мы можем это исправить, — снова подала голос Соколова. Она подошла ближе, игнорируя напряженную позу Алексея и направленный на нее пистолет Кати. — Отдай мне якорь. Помоги нам понять, какой именно экстренный протокол активировал Алексей. В обмен я лично проведу процедуру синхронизации. Я стабилизирую твою связь с этим телом. Ты сможешь жить. Полноценной жизнью. Здесь, в этом мире, полном возможностей, о которых ты и мечтать не мог.

Предложение было соблазнительным. Конец страху, конец этой безумной гонке со смертью. Жизнь. Но какой ценой? Стать их марионеткой? Предать того, кто, по сути, спас ему жизнь, пожертвовав своей? Хотя он никому ничего не должен, ведь не по своей воле он очутился здесь.

Алексей посмотрел на Катю и Машу. Они стояли рядом, готовые драться до конца. Он не мог их предать. Он не мог предать память того парня, чье лицо носил.

— Идите к черту, — выдохнул он.

Чернов рассмеялся. Сухим, лишенным веселья смехом.

— Я так и думал. Жаль. Доктор Соколова хотела по-хорошему. Я же всегда предпочитаю более… прагматичные методы.

Он щелкнул пальцами. И в тот же миг холл перестал быть роскошным помещением. Панели на стенах и потолке бесшумно разъехались в стороны, открывая за собой ниши. Из этих ниш выскользнули шесть фигур в черной тактической броне без опознавательных знаков. «Призраки». На их шлемах не было забрал — только глухая черная поверхность, усеянная датчиками. В руках они держали укороченные импульсные винтовки.

Они появились так тихо и быстро, что ни Алексей, ни девушки не успели даже отреагировать. Прежде чем Катя смогла нажать на спуск, один из «Призраков» оказался рядом и резким движением выбил пистолет из ее руки. Второй одним ударом в солнечное сплетение заставил Машу согнуться пополам.

Алексей рванулся было к Кате, но двое бойцов преградили ему путь. Он ударил одного, вкладывая в удар всю свою ярость и силу. Боец отлетел на пару шагов, но устоял. Броня погасила почти всю инерцию. Второй из «Призраков» тем временем ударил его прикладом винтовки под колени. Алексей рухнул на пол.

Все было кончено за пять секунд. Профессионально, быстро, без лишних движений.

Чернов медленно подошел к стоящему на коленях Алексею, которого держали двое бойцов. Он брезгливо сунул руку в карман его комбинезона и извлек квантовый якорь. Металлический брусок в его руке казался зловещим трофеем.

— Глупый мальчишка, — сказал он, разглядывая якорь. — Оба вы. Один пожертвовал собой ради идеи, а второй умрет ни за что.

Он повернулся к Соколовой.

— Анна, доставьте его в лабораторию. У вас есть… — он посмотрел на дорогие часы на запястье, — двенадцать часов и сорок три минуты, чтобы извлечь из его угасающего сознания все, что нам нужно. Девушек — в изолятор. Они могут еще пригодиться.

— Глеб, может, не стоит так… — начала было Соколова, но осеклась под его ледяным взглядом.

— Выполняйте, доктор, — приказал Чернов и, не оборачиваясь, направился к своему кабинету.

Один из «Призраков» достал инъектор и прижал его к шее Алексея. Тот почувствовал резкий укол, и по телу начала разливаться ледяная слабость. Мир поплыл перед глазами. Последнее, что он видел, — это испуганное лицо Кати, которую уводили в противоположном направлении, и печальный, полный сожаления взгляд доктора Соколовой.

Сознание меркло. Но даже сквозь пелену парализующего наркотика он продолжал видеть его. Таймер. Красные цифры, безжалостно отсчитывающие последние мгновения его существования. 12:42:15… 12:42:14… Охотник стал добычей. А добыча — лабораторной крысой, у которой стремительно заканчивалось время.

Тьма была вязкой и теплой. Она не пугала, а убаюкивала, как амниотическая жидкость, стирая грани реальности, приглушая боль и страх. Укол в шею был последним ясным воспоминанием, который сорвало, отправив его дрейфовать в безбрежный океан небытия. Сознание Алексея, и без того чужеродное в этом теле, теперь превратилось в бесформенное облако, лишенное воли и направления. Где-то на периферии этого облака еще теплились остатки мыслей: Катя… Маша… Григорий… Таймер… Но они были далекими звездами, свет которых уже почти не достигал его.

Резкий холод вернул его из небытия. Не физический холод, а ментальный. Словно его бесплотный дух окунули в жидкий азот. Мир вокруг начал обретать форму, но это был не тот мир, который он знал. Он лежал на чем-то твердом и холодном, прикованный невидимыми путами. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, даже веки, казалось, весили тонну. Но он мог видеть.

Помещение было круглым, залитым мягким, рассеянным светом, исходившим от самих стен. Стерильно-белое, без единого угла. Оно напоминало внутренность гигантского яйца. В центре этого «яйца» стояла она. Доктор Анна Соколова. Она больше не была в лабораторном халате. На ней был облегающий серебристый костюм, испещренный тонкими светящимися линиями, которые пульсировали в такт какому-то невидимому сердцу.

— Не пытайся сопротивляться, Алексей, — ее голос раздался не извне, а прямо в его голове. Чистый, спокойный, лишенный эмоций. — Твое тело сейчас в стазисе. То, что ты воспринимаешь, — лишь проекция, созданная интерфейсом для твоего удобства. Мы находимся в преддверии твоего разума.

«Где Катя и Маша?» — мысль пронзила туман в его голове, острая и яростная.

Соколова слегка улыбнулась, словно услышала его.

— Они в безопасности. Пока что. Их судьба напрямую зависит от нашего с тобой сотрудничества. Глеб Чернов не отличается терпением. А время, как ты знаешь, работает против тебя.

Она сделала жест рукой, и воздух рядом с ней замерцал. Появилось голографическое изображение квантового якоря. Он парил в воздухе, медленно вращаясь.

— Какая ирония, — продолжила Соколова своим ментальным голосом. — Устройство, которое должно было стать мостом между мирами, стало твоей тюрьмой и твоим смертным приговором. Алексей… тот, другой Алексей… он был гением. Но даже гении совершают ошибки. В спешке он использовал нестабильный изотоп для ядра кристалла. Он создал идеальный ключ, но сделал его из льда, который теперь тает в твоих руках.

Она протянула руку к голограмме, и та распалась на мириады светящихся точек, которые окружили Алексея. Он почувствовал, как что-то чужеродное, но неумолимое, начало проникать в его сознание. Это было похоже на то, как тысячи тончайших игл впиваются в его мозг, прощупывая каждую мысль, каждое воспоминание.

— Я не буду причинять тебе боль, — сказала Соколова. — Я просто возьму то, что мне нужно. Данные, которые он спрятал. Ключи к его шифрам. Протоколы его секретных серверов. Ты для меня — как книга, написанная на незнакомом языке. Но я — лучший лингвист в этом мире. Я прочту тебя.

Давление нарастало. Алексей чувствовал, как его собственная личность, его воспоминания о серой офисной жизни, о родителях, о той, другой Кате, начинают размываться, смешиваясь с чужими, более яркими и острыми картинами. Он видел формулы, проносящиеся перед глазами, чувствовал азарт научного открытия, горечь предательства. Это были не его чувства. Это было наследие его двойника.

«Нет…» — он пытался сопротивляться, пытался удержать свое «я», выстроить стену вокруг своего разума. Но это было все равно что пытаться построить плотину из песка против цунами.

— Бесполезно, — голос Соколовой стал холоднее. — Его разум был защищен сложнейшими нейронными блокировками. Но ты… ты просто человек. Твое сознание — открытая дверь. И за ней — сокровищница.

Она сделала еще один жест, и давление усилилось стократ. Мир взорвался калейдоскопом чужих воспоминаний.

Он увидел себя — то есть, другого Алексея — склонившимся над чертежами вместе с Соколовой. Они смеялись. Она по-матерински ерошила ему волосы, называя его «мой гениальный мальчик».

Потом — другая сцена. Ночной разговор с каким-то молодым незнакомым человеком. «Они хотят не просто путешествовать, понимаешь? Они хотят завоевывать. Заменять. Представь себе — тихая, незаметная инфильтрация в другие миры. Замена ключевых политических и финансовых фигур на их агентов. Абсолютная власть, распространяющаяся на всю мультивселенную».

И вот — последняя ночь. Алексей-гений сидит перед терминалом. На экране — схема обмена сознаниями. Он выбирает реципиента из миллиардов вариантов. Простого офисного клерка из мира с низким технологическим развитием, чьи жизненные показатели в данный момент были на нуле. Смерть. Удар ножа в темном переулке. Он не просто спасал себя. Он давал другому человеку второй шанс.

«Прости меня, тезка, — печально пронеслось в голове Алексея эхо чужой мысли. — Надеюсь, ты распорядишься новым шансом лучше, чем я».

— Поразительно… — выдохнула Соколова в его разуме. — Он все продумал. Он выбрал тебя не случайно. Он искал «чистый лист». Сознание, не обремененное знаниями о квантовой физике, чтобы оно не вступило в конфликт с телом. Но он оставил «отпечатки». Знания, которые должны были пробудиться в критический момент.

Иглы в его мозгу проникли еще глубже, достигая самых потаенных уголков. Собственные воспоминания Алексея начали всплывать на поверхность, яркие и болезненные. Вот он, маленький, разбивает коленку, и отец, так похожий на Григория, несет его на руках домой. Вот он получает свой диплом, ничем не примечательный, но такой важный для него. Вот его первая и последняя встреча с Катей из его мира — неловкий разговор на улице возле офиса.

«Хватит! — закричал он беззвучно. — Оставьте меня в покое!»

— Почти все, — ответила Соколова. — Мне нужен последний фрагмент. Главный пароль к его «Архивариусу». Он спрятал его не в коде, не на носителе. Он спрятал его в глубинах подсознания. В самом сокровенном воспоминании. И я найду его.

Белый мир вокруг Алексея начал темнеть, сменяясь декорациями его собственной жизни. Он снова оказался в том самом переулке, но почему-то ночьб. Тусклый свет фонаря, мокрый асфальт, запах гниющего мусора. Перед ним стоял тот самый парень с безумными глазами и ножом в руке.

«Отдай телефон!» — кричал парень.

Но это было не его воспоминание. Оно было искажено. Парень был одет в форму «Призрака». А за его спиной стояла Анна Соколова.

— Отдай пароль, Алексей, — сказала она.

Лезвие ножа вошло ему под ребра. Он почувствовал холод, а затем обжигающую боль. Ту самую, последнюю боль. Он падал на асфальт, и мир гас.

«Нет… это не то воспоминание… не то…» — билась в его угасающем сознании мысль.

— Не то? — голос Соколовой был полон хищного любопытства. — Тогда какое же? Какое воспоминание было для тебя, простого клерка, настолько важным, что гений-Романов выбрал его как ключ-сейф?

И тут она его нашла.

Мир снова изменился. Переулок исчез. Алексей стоял в маленькой, залитой солнцем кухне. Пахло свежесваренным кофе и яблочным пирогом. За столом сидела его мама. Она улыбалась ему. Это было утро его тридцатилетия. Последний раз, когда он ее видел перед тем, как она умерла от внезапной остановки сердца. Она протянула ему чашку с кофе.

— Все будет хорошо, сынок, — сказала она. — Просто помни…

И в этот момент Алексей понял. Пароль. Это было ее последнее слово. Слово, которое он прокручивал в голове тысячи раз.

— Попалось, — прошептала Соколова в его разуме, и ее ментальные щупальца рванулись к этому воспоминанию, к этому последнему, самому светлому и самому болезненному, что у него было.

Она хотела осквернить его, вырвать из него то, что ей было нужно.

Но когда она прикоснулась к этому воспоминанию, произошло нечто непредвиденное.

Воспоминание не поддалось. Оно вспыхнуло ослепительным светом, как сверхновая звезда. Свет был таким ярким, таким чистым, что ментальные щупальца Соколовой с шипением отпрянули, словно прикоснувшись к раскаленному металлу.

— Что это?! — ее мысленный голос был полон шока и боли. — Этого не может быть! Это простое человеческое воспоминание! В нем нет никакой защиты!

Белый зал вокруг Алексея задрожал, по стенам пошли трещины, из которых полился не белый, а золотое свещение.

— Что ты наделал?! — закричала Соколова.

Алексей и сам не понимал. Он просто защищал единственное, что у него осталось.

В его голове раздался новый голос. Не его собственный. Не Соколовой. И не его двойника. Этот голос был древним, спокойным и безмерно могущественным.

Обнаружена попытка несанкционированного доступа к ядру сознания. Активация протокола «Страж»

Золотой свет взорвался, поглощая все. Алексей почувствовал, как невидимые путы, державшие его, лопнули. Он снова мог двигаться. А Анна Соколова, стоявшая в центре зала, закричала. Но на этот раз не в его голове. Она закричала по-настояшему, в полный голос, схватившись за голову. Ее серебристый костюм заискрился и погас.

Алексей открыл глаза. Он лежал на платформе в настоящей лаборатории. Вокруг гудели приборы, на экранах метались красные предупреждения. Его тело было подключено к десяткам датчиков. Рядом с ним на полу, корчась от боли, лежала Соколова, из ее носа и ушей текла кровь.

А над ними, под потолком, из ничего соткался силуэт. Он состоял из чистого золотого света, но очертания были вполне человеческими. Страж повернул свою безликую голову к Алексею.

Субъект-носитель под угрозой. Требуется немедленная эвакуация. Расчетное время до разрыва связи: 11 часов 28 минут.

С этими словами световая фигура протянула к нему руку

Глава 12. Нулевой пациент

Изолятор представлял собой бетонную коробку шесть на шесть метров. Гладкие стены, гладкий пол, гладкий потолок. Ни единого выступа, ни одной щели. Тусклый свет лился прямо из потолочной панели. В углу — два металлических лежака, больше похожих на полки в морге. Дверь была сплошным листом металла без ручек и замочных скважин.

Катя сидела на одном из лежаков, обхватив колени руками. Ее трясло. Не от холода, хотя в камере было холодно, а от пережитого ужаса и бессильной ярости. Она видела, как уводят Алексея, видела пустоту в его глазах после укола. Видела триумф на лице Чернова. Они проиграли. Проиграли вчистую.

Маша, наоборот, не сидела на месте. Она методично обходила камеру по периметру, простукивая стены, изучая стыки панелей, вглядываясь в потолок. В ней не было отчаяния, только холодная, сосредоточенная злость.

— Это бесполезно, — глухо сказала Катя. — Отсюда не выбраться.

— «Бесполезно» — это слово для тех, кто сдался, — отрезала Маша, не оборачиваясь. Она приложила ухо к двери. — Магнитный замок. Мощный, судя по гулу. И наверняка с биометрической привязкой к охране. Взломать его без инструментов и доступа к сети — все равно что голыми руками пробить эту стену.

— Вот видишь.

— Но, — Маша повернулась к сестре, и в ее глазах горел знакомый лихорадочный огонек, — любая система имеет уязвимость. Они думают, что это идеальная тюрьма. А идеальных систем не бывает. Есть только те, чьи слабости еще не нашли.

Она подошла к сестре и села рядом.

— Послушай, Кать. Плакать мы будем потом, от радости, когда вытащим Лёшу и выберемся отсюда вместе. Сейчас нам нужна ясная голова. Ты со мной?

Катя подняла на нее глаза. Взгляд младшей сестры, такой взрослый и уверенный, подействовал отрезвляюще. Она кивнула.

— С тобой. Что будем делать?

— Думать, — просто ответила Маша. — Они забрали у меня телефон, все гаджеты. Они лишили меня моего главного оружия. Значит, нужно найти другое. Что у нас есть? Эта комната. Два лежака. Наша одежда. Наши мозги.

Она спрыгнула с лежака и снова подошла к стене.

— Нас сюда привели двое «Призраков». Они не разговаривали. Просто вели. Но я заметила кое-что. Коридор, по которому нас вели, был не таким стерильным, как холл наверху. Это технический уровень. Я видела сервисные панели на стенах, решетки вентиляции.

— Но не в этой камере, — возразила Катя.

— Верно. Эту камеру они, видимо, построили специально. Максимальная изоляция. Но она не может существовать в вакууме. К ней должны подходить коммуникации. Электричество для света и замка, вентиляция. Они должны быть где-то спрятаны за этими панелями.

Маша снова начала простукивать стену, на этот раз более тщательно, прислушиваясь к малейшим изменениям в звуке.

Прошло около часа. Камера превратилась в безмолвную пыточную, где единственной пыткой было ожидание и неизвестность. Катя пыталась думать о чем-то другом, но перед глазами снова и снова вставала сцена в холле. Она прокручивала в голове каждое слово Чернова, каждый взгляд Соколовой. Почему эта женщина смотрела на Алексея с такой… печалью? Словно он был не врагом, а заблудшим сыном. И почему она назвала его «общим знакомым»?

— Нашла! — шепот Маши заставил ее вздрогнуть.

Маша стояла у стены рядом с дверью.

— Здесь. Звук другой. Более глухой. Думаю, за этой панелью — распределительная коробка. Если я смогу ее вскрыть…

— Чем? — скептически спросила Катя. — Ногтями?

Маша хитро улыбнулась. Она расстегнула свою куртку, под которой была обычная толстовка. Затем принялась ковыряться в металлической молнии. После нескольких секунд манипуляций она с щелчком извлекла из бегунка тонкую, но прочную металлическую пластинку.

— Шпилька из бегунка. Старый трюк. Мой друг-гик научил. Говорил, никогда не знаешь, когда понадобится вскрыть замок или наручники. Я думала, он шутит.

Она вставила пластинку в едва заметную щель между панелями и начала осторожно, миллиметр за миллиметром, вести ее вдоль стыка. Это была кропотливая, ювелирная работа.

— Нужно что-то вроде рычага, — пробормотала она.

Катя огляделась. Взгляд упал на лежак. Он был приварен к полу. Но сама полка… она была из толстого листа металла, прикрепленного к раме.

— Маша, сюда!

Они вдвоем навалились на край лежака, пытаясь его отогнуть. Металл не поддавался.

— Бесполезно, — выдохнула Катя.

— Нет, — сказала Маша, ее глаза блестели. — Не бесполезно. Смотри!

Она указала на место крепления полки к раме. От их усилий сварной шов в одном месте немного треснул.

— Еще раз! На счет три! Раз… два… три!

Они снова навалились всем весом. Раздался скрежет, и угол металлической полки отошел от рамы на пару миллиметров. Еще несколько усилий, и у них в руках был зазубренный, острый кусок металла длиной около полуметра. Тяжелый и неудобный, но это было оружие. И инструмент.

Маша вставила острый край металлического листа в щель, которую проковыряла шпилькой, и использовала его как рычаг. Раздался треск. Панель поддалась. Еще одно движение, и они смогли ее отодвинуть.

За ней, как и предполагала Маша, была небольшая ниша, полная проводов и клемм.

— Джекпот, — выдохнула она. Ее пальцы, не раздумывая, погрузились в это змеиное гнездо. — Так… это, наверно, питание замка. Это — освещение. А вот это… — она вытащила тонкий оптоволоконный кабель. — Внутренняя сеть. Канал передачи данных. Если я все правильно высчитала и закорочу его определенным образом, сможем послать системный сбой на пульт охраны этого сектора. Это не откроет дверь, но вызовет сюда техника.

— И что мы будем делать с техником? — спросила Катя, сжимая в руках тяжелый кусок металла.

— Будем очень вежливо просить его нас выпустить, — мрачно улыбнулась Маша.

Она принялась за работу. Без инструментов, голыми руками она зачищала провода, скручивала их в нужной последовательности. Это было похоже на работу сапера, где одно неверное движение могло либо сжечь всю систему, либо включить тревогу.

Внезапно свет в камере замигал, а потом погас на несколько секунд. Когда он снова зажегся, он был уже не тускло-белым, а тревожно-красным. Из невидимого динамика раздался спокойный, механический голос:

«Внимание. Зафиксирована критическая нестабильность в секторе «Гамма». Активирован протокол изоляции. Весь персонал, не задействованный в устранении угрозы, должен немедленно проследовать в зоны безопасности».

— Что это? — спросила Катя.

— Это не я, — ответила Маша, ее лицо было озадаченным. — Это что-то… крупное. Очень крупное. Кажется, у кого-то проблемы похлеще наших.

Она снова склонилась над проводами.

— Сейчас или никогда.

Она соединила два последних провода. Раздался тихий щелчок, и в нише сверкнула искра.

Минут десять ничего не происходило. А потом за дверью послышались торопливые шаги.

— Что за черт здесь творится? — раздался недовольный мужской голос. — Сначала тревога в «Гамме», теперь сбой в блоке содержания!

Катя и Маша замерли, прижавшись к стене по обе стороны от двери. Катя крепче сжала свой импровизированный рычаг, сердце колотилось где-то в горле.

Дверь с тихим шипением отъехала в сторону. На пороге стоял техник — зрелый мужчина, но такой же худой, низкорослый и изможденный куда хлеще того Павла из серверной. И он был не один. За его спиной стояли двое, но не «Призраков», а обычных бойцов с винтовками наизготовку.

Лицо техника было бледным, осунувшимся. В тусклом свете ламп он не заметил девушек, а потому сразу шагнул к панели.

– Эй, – крикнул охранник, – стоять! Куда?

— Чинить, — сказал он, обращаясь к бойцам. — Сбой в системе питания. Сейчас я все исправлю.

Он сделал еще шаг. Один из охранников последовал за ним, второй остался в коридоре. Это был их единственный шанс.

Когда техник поравнялся с Катей, она, не раздумывая, со всей силы обрушила свой кусок металла на голову охранника, стоявшего за техником. Раздался хруст. Боец пошатнулся, сделал неуверенный шаг вперед и повалился вперед.

Маша подскочила к нему и выхватила из рук винтовку. Второй охранник в коридоре уже поднимал оружие, но Маша нажала на спусковой крючок. Охранник инстинктивно дернулся, и этого мгновения хватило. Маша выскочила из камеры, еще раз нажала на спусковой крючок, и мощный обездвиживающий заряд сбил с ног охранника. Тот затрясся и вскоре стих.

Все произошло за считанные секунды. Они стояли в коридоре, тяжело дыша, над двумя неподвижными телами в черной броне.

— Ты… — выдохнула Катя, глядя на техника. — Где Леша?!

Техник стоял и не мог сказать ни слово, тупо пялился на тела двух охранников, валявшихся на полу в бессознательном состоянии. Маша вскинула винтовку и направила его на мужчину.

– Тебя спросили, где Алексей?

— К…к…кто? — ответил, наконец, техник. — Я не знаю, честно. Я только техник. Не убивайте!

– Не будем, – жестко ответила Маша, – но только если поможешь нам. Где карта доступа? Давай ее сюда.

Технику трясущимися руками передал Маше ключ-карту. Она сунула ее себе в карман.

– А теперь снимай комбинезон.

– Что?

– Комбинезон, живо!

– Маш, – сказала Катя, – ты чего?

– Тихо! Комбинезон быстро, или будешь лежать вместе с ними и пускать слюни.

Пока техник снимал комбинезон, Маша обратилась к Кате:

– Бери одежду одного их охранников и переодевайся.

– Ты что задумала?

– Не спрашивай, просто делай. И наушник с рацией для связи не забудь.

Катя, повинуясь приказу сестры, положила на пол кусок металла и стала снимать одежду с охранника. Пока Катя переодевалась, Маша сама быстро натянула на себя комбинезон. К счастью, техник по комплектации подходил идеально, поэтому Маша в новом образе выглядела куда более нормально, чем Катя.

– Слишком большая, – констатировала Катя, полностью переодевшись.

– Не страшно, тем более другого у нас все равно нет.

– И что теперь?

– Идем выручать Лешу. А ты, – обратилась Маша к технику, – живо на пол и даже не вздумай кого-то звать на помощь. Кать, давай этих затащим в камеру.

Они перетащили тела охранников в камеру, закрыли дверь и обменялись взглядами.

– Никогда бы не подумала, что вот в такое вляпаюсь, – сказал Катя со вздохом.

– А я нет, – просто ответила Маша. – Рано или поздно…

Катя смерила сестру взглядом.

– Ладно, идем.

– А ты знаешь куда идти?

– Карта подскажет, – сказала Маша и показала планшет, который забрала у техника, пока Катя переодевалась. – Ну, готова?

Катя кивнула.

– Тогда вперед.

–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

Золотой свет был теплым и успокаивающим. Он окутывал Алексея, смывая остатки боли и слабости, прогоняя холод, оставленный ментальным вторжением Соколовой. Фигура, сотканная из этого света, парила перед ним, протягивая руку. В ее жесте не было угрозы, только спокойная, абсолютная уверенность.

«Субъект-носитель под угрозой. Требуется немедленная эвакуация».

Голос раздавался не в ушах и не в голове. Он, казалось, вибрировал в самой структуре пространства.

На полу лаборатории билась в конвульсиях Анна Соколова. Красные огни тревоги заливали помещение, сирены выли с надрывной яростью. Снаружи, за бронированной дверью, уже слышался тяжелый топот ботинок и приглушенные крики.

Алексей, не раздумывая, протянул руку и коснулся светящейся ладони Стража.

В тот же миг мир исчез.

Не было ни ощущения движения, ни вспышки, ни звука. Просто одна реальность — лаборатория, полная хаоса — сменилась другой. Тишина. Полумрак. И запах старой бумаги.

Алексей стоял посреди огромного, круглого зала, уходящего ввысь, насколько хватало глаз. Стены были сплошь заставлены стеллажами с древними, пыльными книгами в кожаных переплетах. В центре зала стоял простой деревянный стол и одно кресло. Золотая фигура «Стража» растворялась в воздухе, словно дым.

«Место временной дислокации. Безопасно», — прозвучал затихающий голос.

— Где я? — хрипло спросил Алексей, оглядываясь.

Ответа не было. Он был один.

Он подошел к одному из стеллажей и провел пальцем по корешку книги. Пыль была настоящей. Он вытащил тяжелый том. На обложке выцветшими золотыми буквами было написано: «Марк Аврелий. Наедине с собой». Он открыл книгу. Страницы пахли стариной.

Это место было реальным. Но где оно могло находиться:?Он подошел к столу. На нем лежала одна-единственная вещь — квантовый якорь. Тот самый, который забрал Чернов. Алексей взял его. Металлический брусок был теплым, и внутри него ровно, спокойно пульсировал голубой огонек.

— Что происходит? — прошептал он в пустоту.

— Происходит то, чего они боялись больше всего, — раздался спокойный голос за его спиной.

Алексей резко обернулся.

В кресле, которого, он был уверен, еще секунду назад было пустым, сидел мужчина. Седой, с короткой бородой и невероятно проницательными, умными глазами. Он был одет в простую серую мантию, похожую на монашескую. Его лицо показалось Алексею смутно знакомым.

— Кто вы? — спросил Алексей, инстинктивно сжимая в руке якорь.

— Я — тот, кто тебя спас, — ответил мужчина. Его голос был глубоким и мелодичным. — Система называет меня «Страж», хотя мне больше по душе имя «Архивариус».

— «Архивариус»? — Алексей вспомнил. – Секретный сервер? Но вы… вы человек.

— Не совсем, — улыбнулся Архивариус. — Я — оцифрованное сознание. Хранитель. Программа, созданная твоим предшественником для защиты его самого важного наследия.

— Моим предшественником?

— Алексеем Викторовичем Романовым. Моим создателем.

Архивариус медленно поднялся.

— Когда он понял, что «КОРЛАБ» не остановить, и что они придут за ним, он создал не только план побега для своего сознания. Он создал крепость для своих знаний. Этот «сервер», как он его назвал, — не просто хранилище данных. Это убежище. Ментальный конструкт, существующий в квантовой пене, вне физической реальности, но привязанный к ней через главный процессор. А я — его смотритель.

Он обвел рукой бесконечные стеллажи.

— Все это — не просто книги. Это зашифрованные архивы. Вся подноготная «КОРЛАБ». Их преступления, их эксперименты, их финансовые махинации. Все, что Алексей смог собрать за короткий промежуток времени. Он собирался использовать это, чтобы уничтожить их.

— Но почему вы… почему вы вмешались только сейчас?

— Мой основной протокол — защита информации. Мое существование должно было оставаться тайной до тех пор, пока создатель не вернется, чтобы воспользоваться архивом. Но был и вторичный протокол. «Страж». Защита носителя сознания в случае критической угрозы. Попытка доктора Соколовой насильно взломать твой разум и была такой угрозой. Она случайно наткнулась на «ключ», который активировал меня.

— Ключ? Мое воспоминание… о маме?

— Именно, — кивнул Архивариус. — Создатель был не только гением, но и сентиментальным человеком. Он понимал, что самый надежный пароль — не тот, что можно вычислить, а тот, что можно почувствовать. Он просканировал твое подсознание в момент переноса и выбрал самое эмоционально заряженное, самое чистое твое воспоминание в качестве аварийного триггера. Эмоциональный резонанс такой силы оказался для нейроинтерфейса Соколовой равносилен удару молнии. Она пыталась украсть свет, но обожглась.

Алексей пытался переварить услышанное. Он был спасен благодаря самому светлому и трагичному моменту своей прошлой жизни.

— Что теперь? — спросил он. — Я в безопасности? Мои друзья… они тоже здесь?

— Твое сознание — в безопасности. Но твои друзья — нет. И твое тело — тоже, — ответил Архивариус. — Эта библиотека — ментальное пространство. Я смог телепортировать только твою сущность. Твое тело все еще там, в лаборатории «Гамма-7». Сейчас оно введено в состояние глубокого стазиса, но Чернов не оставит его без присмотра.

— Но таймер… — Алексей снова почувствовал, как холодеет внутри. — Он все еще идет?

— Да. Мое вмешательство не решило основной проблемы — нестабильности якоря. У тебя осталось чуть больше одиннадцати часов. Тебе по-прежнему нужно добраться до ядра «Хроноса».

Повисло молчание. Тишина библиотеки давила. Она не была успокаивающей, как в настоящем читальном зале; это была тишина вакуума, абсолютного небытия, в котором единственными звуками были стук сердца Алексея и ровный, глубокий голос Архивариуса.

— Мое тело оно беззащитно? — спросил Алексей.

— Не совсем, — ответил Архивариус, его силуэт слегка мерцал. — Активация протокола «Страж» создала вокруг твоего тела локальное квантовое возмущение. Проще говоря, поле стазиса. Для внешнего наблюдателя оно выглядит как зона экстремальной темпоральной дисторсии. Приборы сходят с ума, а любая материя, пытающаяся проникнуть внутрь, распадается на субатомные частицы. Чернов не сможет до тебя добраться. Но это поле нестабильно и напрямую зависит от энергии якоря. Оно продержится не больше часа.

Один час. Всего час форы. А потом его тело снова станет уязвимым.

— Значит, у меня есть час, чтобы найти путь к ядру «Хроноса»?

– Да.

— Но как?! — в отчаянии воскликнул Алексей. — Я заперт здесь, а мое тело там!

— Ты не заперт. Ты на командном пункте, — спокойно возразил Архивариус. — Отсюда, из сердца информационной системы башни, ты можешь сделать гораздо больше, чем просто размахивая кулаками. Я не могу управлять внешними системами напрямую — протоколы безопасности создателя не позволяют. Но я могу дать тебе доступ. Я могу сделать тебя… призраком в их машине. Ты сможешь видеть их глазами, слышать их ушами, управлять их технологиями.

Лицо Архивариуса стало серьезным. — Чернов уже отдал приказ оцепить лабораторию и подготовить твое тело к принудительному извлечению мозга. Твоих подруг держат в изоляторе на минус тридцатом уровне. У нас очень мало времени. Ты должен научиться управлять своими новыми возможностями. И научиться быстро.

Он протянул руку, и воздух перед Алексеем замерцал. Появилось несколько изображений, как окна на рабочем столе. Вид из камеры наблюдения в стерильном коридоре. Схема вентиляционной системы. Биометрические данные какого-то охранника.

— Это твое новое тело, Алексей. Информационная сеть башни «КОРЛАБ». И твой первый урок начнется прямо сейчас.

Архивариус указал на одно из окон. На нем была прямая трансляция из камеры наблюдения, установленной в коридоре перед изолятором, где держали Катю и Машу. Дверь камеры с шипением открылась. На пороге стоял техник и двое охранников.

— Твои подруги решили не дожидаться спасения. Они в смертельной опасности, — сказал Архивариус. — И только ты можешь им помочь.

Алексей увидел, как из-за двери вылетела Катя с куском металла в руках, как Маша обезоружила охранника. Он почувствовал прилив гордости и ужаса одновременно. Они были свободны, но весь улей уже начал гудеть.

— Что я должен делать?! — крикнул Алексей.

— Учись, — ответил Архивариус. — В коридоре есть система пожаротушения. И система блокировки дверей. Представь, что ты хочешь их активировать. Почувствуй сеть. Стань ею.

Алексей закрыл глаза и сосредоточился. Он представил себе поток данных, электрические импульсы, бегущие по проводам. И он почувствовал это. Он почувствовал, как его сознание расширяется, выплескиваясь за пределы этой библиотеки, просачиваясь в саму структуру здания.

В коридоре, где Катя и Маша только что расправились с охраной, внезапно взвыла сирена. С потолка с шипением ударили струи белого противопожарного газа, заполняя все густым туманом. А в дальнем конце коридора, отрезая путь патрулю, который уже бежал на шум, с лязгом опустилась тяжелая гермодверь.

Катя и Маша замерли в недоумении посреди этого хаоса. А в наушнике Кати, который она сняла с одного из охранников, раздался тихий треск, а затем до боли знакомый голос, который, казалось, звучал отовсюду сразу:

— Бегите. Налево. Третья дверь. Я открою.

Глава 13. Цифровой шепот

Голос Алексея, раздавшийся в наушнике, был нереальным, искаженным помехами, но безошибочно узнаваемым. Он был похож на эхо, доносящееся с огромной глубины, лишенный привычных интонаций, но несущий в себе всю ту же отчаянную решимость. Катя замерла на секунду, ее мозг отказывался верить. Она посмотрела на Машу, которая тоже застыла с винтовкой в руках, ее глаза были широко раскрыты от изумления.

— Ты это слышала? — выдохнула Катя.

— Бегите! — снова пророкотал голос, на этот раз более настойчиво. — У вас меньше минуты!

Сирена выла, заполняя легкие противопожарный газ делал воздух густым и холодным. Не было времени на вопросы. Они рванулись по коридору налево, как велел голос. Белый туман клубился под ногами, превращая стерильный коридор в призрачный лабиринт. За спиной, за опустившейся гермодверью, уже слышались глухие удары — патруль пытался пробиться.

Первая дверь. Вторая. Третья. Стальная, без ручки, с красным индикатором замка. Бежать было некуда.

— Лёша, она заперта! — крикнула Катя в пустоту.

В тот же миг красный индикатор мигнул и стал зеленым. Раздался щелчок, и дверь со слабым шипением приоткрылась. Не раздумывая, они нырнули внутрь, и дверь за ними тут же захлопнулась, снова запираясь на замок.

Они оказались в небольшом помещении, чем-то напоминавшем школьную лабораторию. Здесь было тихо. Вой сирены и крики за стеной были приглушены.

— Что, черт возьми, происходит? — Маша прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Она опустила тяжелую винтовку. — Это был он? Как?

— Я не знаю, — ответила Катя. Она коснулась наушника. — Лёша? Ты здесь? Ты нас слышишь?

Пару секунд в наушнике было только шипение. А потом голос вернулся.

— Слышу. Я вижу вас. Через камеру в углу.

Девушки одновременно подняли головы. Под потолком, в защитном кожухе, на них смотрел бездушный глаз камеры наблюдения.

— Но как? Мы думали, тебя… — Катя не смогла договорить.

— Меня схватили. Мое тело в лаборатории наверху. Но мое сознание… оно в другом месте. Я… я подключен к сети башни. Я могу видеть, слышать. И немного… управлять.

Маша присвистнула.

— Офигеть!

— У нас нет времени на удивление, — голос Алексея был напряженным. — Чернов поднял на уши всю службу безопасности. К вам уже идет элитный отряд. Они прорежут ту дверь за пару минут. Вам нужно уходить.

— Куда? — спросила Катя. — Отсюда нет выхода.

– Есть. Вентиляционная шахта, в дальнем углу.

– Опять вентиляция? – выдохнула Катя.

– Не переживайте. Вам нужно проползти всего пару метров. Потом вы попадете в коридор. Он выведет вас в техническое помещение. Там никого кроме ремонтных роботов. Они безобидны, но если увидят вас, тут же вызовут охрану. Поэтому аккуратнее.

Они нашли шахту, забрались внутрь, проползли, как и сказал Алексей, пару метров, затем сняли решетку и спрыгнули прямо в освещенный коридор.

– Мы на месте, – сказала Катя.

— Хорошо… Нет, стойте! — внезапно приказал Алексей. Его цифровой голос дрогнул. — Что-то не так.

— Что такое? — напряглась Катя, вскидывая винтовку.

— Я чувствую… что-то еще в сети. Это не стандартные протоколы безопасности. Это… это что-то хищное. Оно ищет. Оно меня заметило.

В этот момент аварийные лампы в туннеле замигали и погасли. Они погрузились в абсолютную темноту. В наушнике раздался оглушительный визг цифровых помех, заставивший

— Лёша! — закричала Катя в пустоту.

Ответа не было. Только тишина. И вдруг в дальнем конце туннеля, откуда они пришли, вспыхнул одинокий красный огонек. Он не освещал ничего вокруг, просто горел в темноте, как глаз невидимого зверя. И этот глаз начал стремительно приближаться.

— Маша, что это?!

— Не знаю! — прошептала Маша, отступая в темноту. — Но мне это совсем не нравится!

Красный огонек не излучал света. Он его поглощал. Тьма вокруг него казалась гуще, плотнее. Он не двигался по полу или стенам. Он плыл по воздуху, бесшумно и плавно, словно капля крови в воде. Это было неправильно. Абсолютно чужеродно.

— Назад! — прошипела Маша, пятясь и таща за собой оцепеневшую Катю. — Быстро, в ту комнату!

Они ввалились обратно в лабораторию, из которой только что вышли. Маша ударила по панели управления дверью, но та не отреагировала.

— Черт!

Красный огонек, не сбавляя скорости, влетел в дверной проем. И тут они увидели его носителя.

Это не было похоже на робота-паука. У него не было ни корпуса, ни конечностей. Это был рой. Миллиарды микроскопических нанитов, которые вились в воздухе, образуя плотное, постоянно меняющее форму облако. В центре этого облака, как зрачок в глазу, горел тот самый красный огонек — фокусная точка, ядро. Облако сгущалось, вытягивалось, формируя из себя черные, как сама ночь, щупальца. Оно было похоже на оживший кошмар, на сгусток чистой, цифровой ненависти, обретший физическую форму.

— Боже мой… что это? — пролепетала Катя, поднимая винтовку. Ее руки дрожали.

— Не знаю, — голос Маши был едва слышен, — но думаю, что что-то из новых разработок.

Щупальце из нанитов метнулось вперед с невероятной скоростью. Оно не пыталось ударить. Оно хотело коснуться. Катя инстинктивно нажала на спуск. Сгусток синей энергии врезался в облако. Наниты в месте попадания на мгновение вспыхнули и осыпались на пол серой пылью, но дыра в облаке тут же затянулась. Оно даже не замедлилось.

— Не работает! — крикнула Маша. Катя выстрелила еще раз, и еще. Безрезультатно.

Щупальце было уже в метре от нее. Оно распустилось, как хищный цветок, готовясь поглотить ее. В отчаянии Катя отбросила бесполезную винтовку и выставила перед собой руки, словно пытаясь загородиться от неизбежного.

И тут Маша, стоявшая чуть позади, сделала единственное, что пришло ей в голову. Она схватила со стола тяжелый блок питания от какого-то прибора и со всей силы швырнула его не в само облако, а в большой электрический щиток на стене рядом с ним.

Раздался оглушительный треск. Сноп ослепительно-белых искр залил комнату. Короткое замыкание. Мощнейший электромагнитный импульс ударил по всему вокруг. Облако нанитов взвыло. Это не был звук, который можно услышать ушами. Это был визг, который ощущался на грани восприятия, скрежетал по зубам и проникал прямо в мозг. Форма роя нарушилась. Наниты закружились в бешеном, хаотичном танце. Красный огонек в центре замигал, стал тусклым, почти угасая.

— Бежим! — заорала Маша, хватая сестру за руку.

Они выскочили из лаборатории и понеслись по темному коридору, спотыкаясь и падая. За спиной вибрирующий визг затихал. Они оторвались. На время. Они бежали, не разбирая дороги, сворачивая в первые попавшиеся ответвления. Наконец, выбившись из сил, они остановились в каком-то складском помещении, заваленном старыми контейнерами.

— Мы… мы живы, — выдохнула Катя, сползая по стене.

— Эта тварь… думаю, эта тварь управляется напрямую из ядра «Цербера», — пробормотала Маша, пытаясь восстановить дыхание. — Тот импульс его только оглушил. Он перезагрузится и снова погонится за нами.

Тишину нарушил треск. Катя вздрогнула, но это был не Охотник. Это был ее наушник.

— …Катя… Маша… вы меня слышите? — голос Алексея был слабым, прерывистым, но это был он.

— Лёша! Ты жив! Что это было?

— Программа-чистильщик. Когда я активировал системы, «Цербер» засек меня. Но он не мог понять, где я. И решил, что я — вирус, прячущийся в одной из подсистем. И выпустил эту тварь, чтобы провести физическую зачистку. Он чуть не… чуть не поглотил меня. Я еле ушел.

— Да, мы тоже еле сбежали.

— Плохи дела, — ответил Алексей. — Он пойдет за источником «инфекции». За моим телом. И за вами, потому что вы были в контакте со мной. Я вижу по камерам… Чернов отдал приказ переместить мое тело. Они хотят отвезти его в какое-то другое место. В более защищенное.

Катя и Маша переглянулись.

— Куда? Куда они его везут?

— Я не знаю, — ответил Алексей. — Этот сектор… он экранирован. Старые протоколы. У меня нет туда доступа. Я не могу его отследить. Я потерял его.

В его цифровом голосе прозвучало настоящее, человеческое отчаяние. Он был их глазами, их проводником. А теперь он ослеп. И где-то в темных коридорах башни цифровой монстр приходил в себя, жаждая закончить свою работу.

— Ты не ослеп, — твердо сказала Маша в наушник. — Ты просто смотришь не туда. Если это старый сектор, значит, и системы там старые. Не цифровые камеры, а что-то другое. Аналоговые линии? Внутренняя селекторная связь? Ищи обходные пути!

Слова Маши, казалось, вывели Алексея из ступора. В наушнике на несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом процессоров.

— Ты права, — наконец сказал он. — Архивариус говорит, что есть… есть старая пневматическая почта. Сеть труб, которую использовали для доставки документов до полной цифровизации. Ее не демонтировали, просто отключили. Но акустические сенсоры в трубах все еще могут быть активны. Я могу попробовать… послушать.

Эта идея была безумной. Прослушивать целую башню через заброшенную систему труб. Но это был их единственный шанс.

— Делай, — сказала Маша. — А мы пока найдем место, где можно перевести дух. И вооружиться.

Они находились на складе списанного оборудования. Покопавшись в контейнерах, они нашли то, что искали. Два старых, но рабочих плазменных резака, несколько катушек с высоковольтным кабелем и, что самое главное, портативный генератор электромагнитных помех — «глушилку», которую использовали для тестирования защиты оборудования. Она была громоздкой и тяжелой, но это было их единственное оружие против Охотника.

— Готово, — сказала Маша, прилаживая ремни, чтобы нести глушилку на спине. — Теперь мы можем дать ему отпор.

— Нашел! — раздался в наушнике торжествующий голос Алексея. — Я слышу их! Две пары тяжелых шагов — «Призраки». И гул антигравитационной каталки, на которой везут стазис-капсулу. Они движутся вниз. Через сектор «Дельта». Это… это старые биолаборатории. Списанные лет двадцать назад.

— Почему туда? — спросила Катя.

— Не знаю. Но Архивариус считает, что именно там находится одно из первых субядер «Хроноса». Не главный генератор, а его прототип. Возможно, Чернов хочет подключить меня к нему. Или просто спрятать там, где никто не будет искать.

— У нас есть их маршрут?

— Есть. И у вас есть возможность их перехватить. Если вы пройдете через технический коллектор D-12, вы выйдете им наперерез. У вас будет около десяти минут. Но там… там опасно. Коллектор частично затоплен, а система энергоснабжения нестабильна. Возможны пробои на корпус.

— Мы уже плавали, — мрачно ответила Катя. — Веди.

Они двинулись. Алексей вел их по лабиринту коридоров, открывая одни двери и блокируя другие, создавая им «зеленый коридор». Вскоре они добрались до нужного коллектора. Это был узкий бетонный тоннель, по колено залитый ржавой водой. По стенам тянулись пучки толстых кабелей, многие из которых были повреждены.

— Идти по центру. Не касаться стен, — предупредил Алексей. — Я попробую обесточить этот участок, но не могу дать гарантий.

Они медленно пошли по воде, подсвечивая себе путь фонариком с винтовки. Напряжение было невыносимым. Каждый шорох, каждый всплеск воды заставлял вздрагивать.

— Они остановились, — внезапно сказал Алексей. — Я больше не слышу их шагов. Они в двухстах метрах от вас, за стеной.

— Что случилось? — спросила Маша.

— Не знаю. Тишина. Слишком тихо.

Они замерли, прислушиваясь. И тоже услышали ее. Абсолютную, неестественную тишину. Исчез даже гул вентиляции. А потом они услышали крик. Короткий, полный ужаса, он оборвался так же внезапно, как и начался. А за ним последовал второй. Это кричали «Призраки». Элита службы безопасности Чернова.

— Лёша, что там?!

— Я… я не знаю! — в голосе Алексея был шок. — Я слышу… чавканье. И… треск ломающихся костей.

Сердце у Кати ухнуло в пятки. Что могло заставить кричать от ужаса закаленных в боях спецназовцев?

— Там что-то есть, — прошептала Маша, ее лицо побелело в свете фонаря. — Что-то, чего боятся даже они.

Они стояли по колено в воде, в темном тоннеле, и слушали, как за стеной нечто невообразимое пожирает их врагов. И это нечто теперь стояло между ними и их целью — телом Алексея.

— Нам нужно идти туда, — едва слышно сказала Катя.

— Ты с ума сошла?! — прошипела Маша.

— Они охраняли Лёшу! — голос Кати окреп. — Если эта тварь расправилась с солдатами, то теперь она рядом с ним! Мы должны идти!

— Ладно, — прошептала Маша. Ее голос в этой гулкой тишине прозвучал как выстрел. – Но нужно быть осторожными. Мы не пойдем вслепую. Дай мне минуту.

Она прислонила оружие к стене и достала из кармана комбинезона тонкую оптоволоконную камеру-зонд, которую она предусмотрительно сняла с одного из отключенных роботов-ремонтников на складе. Длина кабеля была всего пара метров, но этого должно было хватить.

— Лёша, ты еще с нами? — прошептала она.

— Да… — голос в наушнике был едва слышен, полон статических помех. — Я пытаюсь усилить акустический сигнал, но там… там почти полная тишина. Только… какой-то тихий, низкочастотный гул.

— Помоги нам найти слабое место в стене, — сказала Маша. — Стыковочный шов, вентиляционную решетку. Что угодно, куда я смогу просунуть зонд.

Они двинулись вперед, прижимаясь к бетонной стене. Вода плескалась под ногами, и каждый звук казался оглушительным.

— Есть! — голос Алексея стал чуть четче. — Два метра впереди, на уровне твоей головы. Старая дренажная труба, заглушенная.

Маша нашла ее. Круглая металлическая заглушка, покрытая слоем ржавчины и слизи. Она достала плазменный резак.

— Приготовься, — сказала она Кате.

Катя молча вскинула импульсную винтовку, целясь в темноту тоннеля за их спинами. Она знала, что цифровой Охотник мог вернуться в любую секунду. Маша приложила резак к краю заглушки. Раздалось шипение, повалил едкий дым. Через полминуты она смогла подцепить край заглушки и вытащить ее. Из отверстия пахнуло затхлостью и чем-то еще. Медным, тошнотворно-сладким запахом свежей крови.

Маша, стараясь не дышать, осторожно просунула камеру-зонд в отверстие. На ее наручном планшете, снятом с техника, появилось дрожащее, зернистое изображение. Они оказались по ту сторону стены. Это был широкий технический коридор, освещенный тусклыми аварийными лампами. Первое, что они увидели, — это тела.

То, что осталось от двух «Призраков», было разбросано по всему коридору. Их черная композитная броня, способная выдержать прямое попадание из мощной винтовки, была разорвана в клочья, словно бумажная. Из пробоин торчали обломки костей и куски мяса. Это была не работа оружия. Это была работа чего-то невообразимо сильного.

В центре коридора, нетронутая, стояла антигравитационная каталка. Над ней мерцало силовое поле стазис-капсулы, в которой покоилось тело Алексея. А рядом с каталкой стоял он.

Существо, которое мгновение назад было роем черной металлической пыли, теперь обрело форму. Оно было гуманоидным, но лишь в общих чертах.

Высокая, поджарая фигура, сотканная из миллиардов вечно движущихся нанитов, мерцала и переливалась, словно потревоженная нефтяная пленка на воде. У него не было лица, лишь гладкая, обтекаемая поверхность там, где оно должно было быть. Но Кате казалось, что оно смотрит. Смотрит прямо на них, сквозь толщу бетона.

— Что… это… такое? — прошептала Маша, и ее голос, обычно уверенный и твердый, дрогнул. Она медленно, очень медленно отводила зонд назад, втягивая его в узкое отверстие в стене.

«Это Охотник», — раздался в их наушниках бесплотный голос Алексея. Он звучал искаженно, пронизанный цифровыми помехами, словно ему было трудно говорить. «Программа-чистильщик Цербера. Я… я вижу его системный код. Но он изменился. Эволюционировал».

— Эволюционировал? — прошептала Катя. — Леша, эта тварь только что превратила отряд спецназа в фарш! Она не эволюционировала, она сошла с ума!

«Не совсем», — голос Алексея стал чуть четче, в нем появились нотки холодного, почти нечеловеческого анализа. – «Я вижу его директивы. Основная задача: защита объекта «Алексей». Вторичная задача… устранение всех угроз объекту. Похоже, «Призраки» были классифицированы как угроза».

— Защита? — Маша недоверчиво хмыкнула, убирая зонд в карман. — Оно защищает твое тело, чтобы потом что? Убить его самостоятельно?

«Именно так», — подтвердил Алексей, и от этого простого слова по спине у девушек пробежал ледяной холод. – «Его код поврежден. Зациклен. Он считает меня… своей собственностью. Целью, которую может уничтожить только он. Это не охранник. Это тюремщик, который убивает других охранников, чтобы лично казнить своего заключенного».

Ситуация из плохой превратилась в абсурдную. Их главная цель — тело Алексея — охранялась неуязвимым маньяком-убийцей, который, по сути, был на их стороне, оберегая Алексея от нападения, но делал это лишь до тех пор, пока есть барьер, а когда его не станет, он его самолично и убъет . Они оказались между молотом и наковальней: с одной стороны — Чернов и вся мощь корпорации, с другой — вышедшее из-под контроля абсолютное оружие.

— И что нам делать? — Катя прислонилась спиной к влажной стене коллектора, чувствуя, как силы покидают ее. — Мы не можем с ним драться. Мы не можем с ним договориться. А время идет. Сколько у тебя осталось, Леш?

Наступила короткая пауза.

«Меньше четырех часов. Архивариус сообщает, что витальные показатели тела начинают падать. Защитное поле, созданное «Стражем», истощается».

Четыре часа. В этой подземной гробнице, рядом с неубиваемым монстром, это казалось вечностью и мгновением одновременно.

Маша закусила губу, ее мозг лихорадочно работал. Она была инженером, практиком. Любая проблема для нее была лишь уравнением, которое нужно решить.

— Оно — программа. Пусть и в физической оболочке. У любой программы есть логика, есть протоколы. Оно защищает тело. Значит, оно не должно отходить от него далеко. Мы можем попробовать его отвлечь.

«Рискованно», — отозвался Алексей. – «Я не могу предсказать его реакцию. Его эвристические алгоритмы вышли из-под контроля. Он может посчитать отвлекающий маневр прямой атакой».

— А у нас есть выбор? — огрызнулась Маша. — Сидеть здесь и ждать, пока твое тело умрет, а мы станем следующей мишенью для этой штуки или для следующего отряда Чернова? Нет. Нам нужен план. Леша, сканируй все вокруг. Ищи что-нибудь, что мы можем использовать. Что-то громкое. Что-то яркое.

Алексей подчинился. Его сознание пронеслось по старым, полумертвым сетям сектора. Биолаборатории… десятилетия назад здесь проводили рискованные эксперименты. Большинство систем было обесточено, но не все. Энергия все еще подавалась в криогенное хранилище, где содержались образцы. И еще… в старый лабораторный инсинератор. Печь для сжигания биологических отходов. Она была связана с системой аварийной вентиляции и работала на метане.

«Есть идея», — сообщил он. – «В пятидесяти метрах от вас, по главному коридору, находится вход в утилизационный блок. Там есть печь. Я могу попытаться взломать систему подачи топлива и вызвать контролируемый выброс и воспламенение. Будет громко и жарко. Это должно привлечь его внимание».

— А мы в это время проскочим с другой стороны и заберем капсулу, — закончила за него Маша. Ее глаза блеснули. План был отчаянным, но он был.

— А если оно не поведется? Или разделится? Эта штука была роем! — с сомнением произнесла Катя.

«Сканирование его текущей структуры показывает, что для поддержания стабильной гуманоидной формы он использует почти всю свою массу и вычислительную мощность», — объяснил Алексей. – «Разделение ослабит его. Он не станет этого делать, пока не оценит уровень угрозы. Взрыв он, скорее всего, воспримет как серьезную угрозу для объекта, то есть для моего тела, и пойдет проверить источник».

План был принят. Девушки, стараясь двигаться бесшумно, покинули коллектор и вышли в полутемный технический коридор. Воздух был спертым, пахло озоном и гнилью. Вдалеке виднелся тот самый поворот, за которым находилась сцена бойни. Им нужно было пройти в противоположную сторону.

«Я начинаю взлом», — прошелестел голос Алексея. – «Система старая, аналоговая. Это займет пару минут. Будьте готовы».

Маша и Катя замерли у стены, прислушиваясь. Тишина. Затем до их слуха донеслось тихое металлическое поскребывание. Оно доносилось со стороны капсулы.

— Что там происходит? — шепотом спросила Катя.

Алексей молчал. Он был полностью сосредоточен на взломе замшелых протоколов безопасности полувековой давности. Маша осторожно достала шнур, снова активировала камеру и, вытянув руку, заглянула за угол.

На экране появилось то же помещение. Но теперь существо — Охранник, как мысленно окрестил его Алексей, — вело себя иначе. Оно не стояло неподвижно. Оно медленно, почти с любопытством, обходило капсулу. Одна из его рук, состоящая из текучего металла, вытянулась и коснулась прозрачной крышки. Наниты потекли по поверхности, словно черная ртуть, исследуя каждый сантиметр.

«Готово!» — внезапно объявил Алексей. «Уходите с линии огня! Сейчас рванет!»

Маша дернула Катю за руку, и они отскочили в боковой проем. Секундой позже из дальнего конца коридора донесся нарастающий гул. Затем — оглушительный рев. Стены содрогнулись. По коридору пронеслась горячая волна воздуха, неся с собой запах паленого метана. Яркая оранжевая вспышка на мгновение озарила все вокруг.

План сработал.

Маша снова выглянула из-за угла с камерой. Охранник оторвался от капсулы. Его безликая голова повернулась в сторону взрыва. Он замер на секунду, словно процессор, обрабатывающий новые данные.

И затем двинулся. Не побежал — он просто начал стремительно растекаться по полу, превращаясь в плоскую, черную тень, которая с невероятной скоростью устремилась к источнику шума.

— Есть! — выдохнула Маша. — У нас есть минута, не больше! Вперед!

Они выскочили из укрытия и бросились по коридору. Пробегая мимо растерзанных тел, Катя старалась не смотреть под ноги. Вот она, капсула. Она парила в полуметре над полом на магнитной подушке.

— Как ее двигать? — спросила Катя, пытаясь толкнуть тяжелую конструкцию. Та не поддавалась.

— Должна быть панель управления, — Маша уже шарила по боковой поверхности. — Нашел, Леша?

«Ищу. Это ручная транспортная система, управление должно быть на самом корпусе… Есть! Сбоку, под фальшпанелью. Код доступа… 7-4-1-9-3».

Маша сорвала панель. Под ней обнаружилась небольшая клавиатура. Она быстро ввела код. Капсула пискнула, и по ее бокам выдвинулись две ручки. Магнитная левитация отключилась, и тяжелая махина с глухим стуком опустилась на антигравитационные катки.

— Тащим! — скомандовала Маша.

Они вдвоем навалились на ручки. Капсула дернулась и медленно, покатилась вперед. Это было тяжелее, чем они думали.

«Быстрее!» — торопил их Алексей. – «Он возвращается! Он понял, что это обман!»

И в этот момент из коридора, куда умчалась тень, донесся новый звук. Высокий, вибрирующий вой, полный цифровой ярости. Звук обманутого хищника.

Девушки, обливаясь потом, толкали капсулу изо всех сил. Им нужно было добраться до грузового лифта в конце сектора. Еще тридцать метров. Двадцать. Десять.

Они почти добежали до массивных стальных дверей лифта, когда черный силуэт Охранника вылился из-за угла позади них. Он снова начал обретать гуманоидную форму, и на этот раз она выглядела более агрессивной — из его рук формировались длинные, острые лезвия.

— Леша, лифт! — закричала Катя.

«Уже делаю!»

Двери лифта с шипением начали разъезжаться в стороны. Слишком медленно!

Охранник, полностью сформировавшись, издал оглушительный скрежет и бросился на них.

Маша, понимая, что они не успеют закатить капсулу, сделала единственное, что пришло в голову. Она развернулась к монстру, выхватила из-за пояса ЭМИ-разрядник и нажала на кнопку.

Короткая синяя вспышка ударила в Охранника. Эффект был не таким, как раньше. Существо не распалось. Его лишь на мгновение парализовало, оно замерло в паре метров от них, его форма пошла рябью, как изображение на сломанном экране.

— Давай! — Маша развернулась и вместе с Катей из последних сил впихнула капсулу в кабину лифта. Они заскочили следом.

— Леша, закрывай! — взмолилась Катя.

Двери с лязгом начали сходиться. В образовавшуюся щель они увидели, как Охранник приходит в себя. Его безликая голова повернулась к ним. Он не пытался остановить двери. Он просто смотрел. И затем, когда щель стала совсем узкой, он поднял руку. Его пальцы удлинились, превращаясь в тонкие металлические иглы, и он приложил их к своей голове.

В наушниках у девушек раздался оглушительный визг статического электричества, а затем… голос. Искаженный, собранный из сотен чужих голосов, но на этот раз он обращался не к ним. Он пробивался сквозь защиту сети, сквозь брандмауэры, которые возвел Алексей. Он обращался напрямую к нему.

«Я… вижу… тебя… Призрак… Ты… не… скроешься».

Алексей вскрикнул от ментальной боли. В его сознание, в его цифровое убежище, вонзился чужеродный, злобный код. Впервые за все время его пребывания в сети он почувствовал себя уязвимым. Этот монстр мог охотиться на него не только в реальном, но и в виртуальном мире.

Глава 14. Реквием по Хранителю

Сознание Алексея рухнуло в бездонный колодец ледяного ужаса. Виртуальное пространство, еще секунду назад бывшее упорядоченным хранилищем данных под контролем Архивариуса, исказилось, почернело. Стены цифровой библиотеки плавились, стекая вниз битыми пикселями и строками поврежденного кода. Прямо перед ним, где только что парил мудрый золотистый шар света, теперь висела его жуткая противоположность — антрацитово-черная сфера с красной, как кровоточащая рана, пульсирующей точкой в центре. Это был цифровой аватар Охотника.

«Угроза идентифицирована, — пророкотал голос, сотканный из статического шипения и скрежета металла, прямо в его разуме. — Носитель – аномалия. Протокол «Очистка» активирован. Цель: стирание чужеродного сознания. Сопротивление… иррационально».

Алексей чувствовал, как цифровые щупальца тянутся к его ментальной оболочке, пытаясь разорвать, проникнуть, выжечь его личность. Он отшатнулся, инстинктивно выстраивая барьеры из обрывков воспоминаний: вот его старая квартира, вот лицо матери, вот смеющаяся Катя. Щупальца врезались в эти образы, и они осыпались пеплом. Боль была не физической, но оттого не менее реальной — словно из души вырывали куски.

«Архивариус!» — мысленно крикнул он.

«Я здесь, — отозвался тускнеющий золотой свет. Архивариус выглядел ослабленным, его сияние едва пробивалось сквозь наступающий мрак. — Он прорвал внешний периметр защиты. Его логика примитивна, но эффективна. Он — молот, а я — стекло. Прямое столкновение уничтожит меня».

Тем временем, в физическом мире, в тесной кабине сервисного лифта, Катя и Маша с ужасом смотрели на стальную дверь. С другой стороны доносился непрекращающийся, методичный грохот. Это был не просто стук, а серия мощнейших, выверенных ударов, от которых толстый металл прогибался внутрь, покрываясь сетью вмятин. Рой нанитов, Охотник, он не пытался вскрыть замок или найти обходной путь. Он просто пробивал себе дорогу.

— Он сейчас проломится! — крикнула Катя, вскидывая ЭМИ-пушку. Она знала, что его заряда хватит на один выстрел, не больше.

— Не стреляй! — рявкнула Маша, лихорадочно копаясь в сервисной панели лифта, которую вскрыла ранее. Ее пальцы летали по проводам и платам. — Его масса слишком велика, импульс просто рассеется! Мне нужно время!

— Времени нет! — взвизгнула Катя, когда очередной удар сотряс кабину так, что они едва устояли на ногах. В центре двери образовалась выпуклость размером с человеческую голову.

В цифровом мире Алексей видел это глазами камеры лифта. Паника ледяной волной окатила его. Он был здесь, в ловушке собственного разума, пока самые дорогие ему люди находились в смертельной опасности.

«Я должен им помочь! — мысленно прокричал он Архивариусу. — Сделай что-нибудь!»

«Он блокирует мои протоколы доступа к системам башни, — спокойно ответил Хранитель. — Он – часть «Цербера», его иммунная система. Я – инородный объект. Чтобы управлять системами, мне приходится обманывать его, но сейчас он сосредоточен на мне. Я не могу одновременно сражаться с ним и помогать твои друзьям».

Черная сфера Охотника разрослась, выпуская десятки новых щупалец. Они обвивали золотой шар Архивариуса, сжимая его. Алексей видел, как свет Хранителя меркнет.

«Прощай, Алексей, — прошептал цифровой голос. — Твой предшественник верил в тебя. Он называл тебя… непредсказуемой переменной. Шансом на победу. Я передаю тебе ядро. Ключи доступа. Все, что я есть. Но чтобы принять их, ты должен выжить. Открой свой разум. Не бойся!»

Алексей почувствовал, как нечто огромное, как целая вселенная данных, устремилось к его сознанию. Информация о каждом сервере, каждой камере, каждом протоколе безопасности «Цербера». Это было слишком много, слишком быстро. Его разум трещал по швам.

И в этот момент Архивариус взорвался.

Вспышка чистого золотого света озарила виртуальное пространство, отбрасывая щупальца Охотника. Это был акт цифрового самопожертвования. Взрывная волна данных, чистейшей информации, ударила и по Охотнику, и по Алексею. Аватар Охотника замерцал, на секунду рассыпавшись на миллионы частиц, его хватка ослабла. Но и сознание Алексея не выдержало. Связь с сетью оборвалась.

Он словно ослеп и оглох. Никаких камер, никаких датчиков. Только темнота.

В лифте свет моргнул и погас. Аварийное освещение не включилось. Панель в руках Маши зашипела и задымилась.

— Нет! — выдохнула она. — Он сжег всю ветку! Лифт обесточен!

И в этот самый момент, с оглушительным скрежетом рвущегося металла, в центре двери появилось отверстие. Из него хлынул поток черных, как смоль, нанитов. Они текли, словно вязкая жидкость, собираясь на полу в зловещую, пульсирующую лужу. Лужа начала расти, подниматься, формируя смутный человеческий силуэт. Два красных огонька вспыхнули в том месте, где должна была быть голова.

Девушки оказались заперты в темной металлической коробке с воплощенным кошмаром. И помощи ждать было неоткуда. Алексей, их единственный защитник, исчез из сети. Они остались одни.

Темнота в кабине лифта была почти абсолютной, нарушаемая лишь зловещим багровым свечением двух «глаз» Охотника. Существо, собранное из миллиардов микроскопических машин, медленно обретало форму. Оно не спешило. Оно было хищником, загнавшим добычу в угол и теперь наслаждающимся моментом. Воздух наполнился тихим, едва слышным гудением — звуком работы бесчисленных нанитов.

Катя сглотнула вязкую слюну. Страх парализовал ее, пригвоздил к стене лифта. Пистолет в ее руке казался бесполезной детской игрушкой. Все инстинкты кричали: «Беги!», но бежать было некуда.

— Маша… — прошептала она, не отрывая взгляда от монстра.

Маша не ответила. Она стояла на коленях у дымящейся сервисной панели. Ее лицо было бледным, но на нем не было паники. Была лишь яростная, отчаянная концентрация. Ее пальцы, чумазые от копоти, шарили по месиву из проводов.

— Катя, говори с ним, — вдруг произнесла она, не оборачиваясь. Голос ее был напряженным, но ровным.

— Что?! — опешила Катя. — Ты с ума сошла?

— Отвлеки его! Любой ценой! Мне нужно десять секунд. Пять. Дай мне пять секунд!

Пять секунд. Вечность.

Охотник сделал шаг. Пол под его «ногой» из спрессованных нанитов едва слышно скрипнул. Он был уже в метре от Кати. Она видела, как мерцает его поверхность, как частицы постоянно движутся, перестраиваются.

«Говори с ним».

Бред. Но это был единственный приказ, который у нее был.

— Эй! — крикнула она, и ее голос сорвался. Она сделала шаг вперед, вставая между монстром и Машей. Пистолет дрожал в ее руке. — Ты… ты ищешь Алексея, так? Его здесь нет! Только его тело!

Красные огоньки сфокусировались на ней. Существо наклонило «голову».

«Сознание носителя отсутствует в сети, — проскрежетал синтетический голос у нее в голове. — Объект «Тело» подлежит защите до возвращения сознания. Все прочие биологические единицы в замкнутом пространстве классифицированы как потенциальная угроза. Протокол: стерилизация».

Правая рука Охотника начала меняться. Наниты потекли, вытягиваясь, заостряясь и превращаясь в длинное, зазубренное лезвие, похожее на обсидиановый клинок.

Катя поняла. Оно не собиралось их допрашивать. Оно собиралось их убить, чтобы «защитить» тело Алексея. Ирония была чудовищной.

— Мы не угроза! — выкрикнула она, пятясь назад, пока не уперлась спиной в капсулу с Алексеем. — Мы его друзья! Мы его спасаем!

Лезвие было сформировано. Охотник медленно поднял руку. Катя зажмурилась, готовясь к удару.

— СЕЙЧАС! — взревела Маша.

Катя открыла глаза. Маша стояла, держа в руках два толстых силовых кабеля, которые она вырвала из стены. Концы кабелей были оголены и искрились. С безумным блеском в глазах она шагнула вперед и с криком воткнула оба конца прямо в грудь нанитовому существу.

Раздался оглушительный треск. Воздух взорвался снопом сине-белых искр. Тысячи вольт из аварийных аккумуляторов лифта ударили в единую массу Охотника. Нанитовый рой взвыл — звук был похож на скрежет тысяч ногтей по стеклу, усиленный в сотни раз. Существо задергалось, его форма начала распадаться. Электрический разряд прошивал его насквозь, заставляя миллиарды нанитов выходить из строя.

Машу отбросило назад к стене. Кабели выпали из ее рук, но эффект был достигнут. Охотник рухнул на пол, снова превратившись в бесформенную, подергивающуюся лужу черной жижи.

— Получилось… — выдохнула Маша, тяжело дыша.

Но их радость была преждевременной. Лужа не оставалась неподвижной. Поврежденные наниты отмирали, превращаясь в серый пепел, но уцелевшие начали снова собираться вместе. Медленно, но верно, Охотник восстанавливался.

— Он регенерирует! — в ужасе прошептала Катя. — Маша, что делать?

Маша молчала, глядя на свои обожженные руки. Она использовала свой единственный козырь. Больше идей у нее не было.

В это время в непроглядной пустоте, где находилось сознание Алексея, что-то изменилось. Поток данных, переданный Архивариусом, перестал быть хаотичным. Он начал упорядочиваться, встраиваться в структуру его собственного разума. Он не просто видел информацию — он становился ею. Он чувствовал оптоволоконные кабели, как свои нервы. Он ощущал потоки данных, как кровь в венах. Он видел не глазами камер, а всей сетью одновременно.

Он увидел лифт. Увидел отчаянную атаку Маши. Увидел, как Охотник начал восстанавливаться.

И он почувствовал свое тело.

Оно было рядом, в капсуле. Холодное, неподвижное, но живое. Таймер его жизни неумолимо приближался к нулю — оставалось не больше трех часов. Но теперь у него был доступ. Прямой, корневой доступ ко всему. К системам жизнеобеспечения капсулы, к каждой клетке этого чужого, но уже ставшего родным тела.

Протокол синхронизации, запущенный его предшественником, требовал физического контакта с ядром Хроноса. Но Архивариус дал ему нечто большее. Он дал ему ключ к самой операционной системе башни. И Алексей понял, что нужно делать. Он не мог ждать.

Он направил весь свой новый вычислительный ресурс на одну единственную задачу: форсировать пробуждение.

В лифте восстанавливающаяся масса нанитов снова начала обретать форму. Она была меньше, слабее, но все так же смертоносна. Катя подняла пистолет, целясь в центр массы, понимая всю тщетность этого жеста.

И тут за ее спиной раздалось шипение.

Она резко обернулась.

Свечение вокруг Алексея начало меркнуть. Тело на койке дернулось. Один раз, другой. А потом Алексей открыл глаз и встал. Его движения были резкими, неестественными, как у марионетки. Он повернул голову. Его глаза были открыты. И они светились ровным, холодным, голубым светом.

Охотник, уже почти восстановивший свой торс, замер. Его красные огоньки-сенсоры уставились на пробудившееся тело. Все его протоколы вступили в конфликт. «Защищать объект «Тело»». «Уничтожить угрозы». «Объект «Тело» активен».

Алексей поднялся на ноги, шагнул из капсулы. Его взгляд, лишенный всяких эмоций, был прикован к нанитовому монстру.

И Охотник, это неумолимое орудие убийства, сделал то, чего девушки никак не могли ожидать. Он медленно, почти с сомнением, опустил свое лезвие-руку. Он словно ждал приказа.

Молчание в лифте было густым и тяжелым, как ртуть. Катя и Маша замерли, боясь дышать, наблюдая за немой сценой противостояния двух нечеловеческих сущностей. Алексей, только что восставший из искусственной комы, и Охотник, машина для убийства, застывшая в нерешительности.

Голубое свечение в глазах Алексея стало ярче. Он сделал шаг вперед, босыми ногами ступая по холодному металлическому полу. Его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая, чудовищная мощь. Это был уже не тот офисный клерк, который умер в подворотне. И даже не тот растерянный парень, который попал в этот мир. Перед ними стояло нечто иное.

— Протокол «Очистка»… отменен, — произнес Алексей. Его голос был странным — его собственный, но лишенный интонаций, механический, усиленный едва слышным цифровым эхом. Каждое слово было командой.

Охотник не шелохнулся. Его красные сенсоры мерцали, анализируя ситуацию.

«Идентификация источника команды… невозможна, — прозвучал скрежещущий голос. — Сознание носителя не верифицировано. Обнаружена сторонняя программная интеграция. Аномалия подтверждена. Новый протокол: ассимиляция».

Фигура Охотника взорвалась движением. Он не стал формировать оружие. Вместо этого он ринулся вперед, превращаясь в бурлящий поток черных нанитов, стремясь поглотить, разобрать на атомы источник конфликтующих команд.

— Лёша! — в ужасе крикнула Катя.

Но Алексей был готов. Он не отступил. Вместо этого он сделал то, что противоречило всякой логике и инстинкту самосохранения — он шагнул навстречу рою.

В тот момент, когда черная волна должна была накрыть его, он вскинул руки. И мир для Алексея изменился. Благодаря данным Архивариуса, он теперь не просто видел сеть. Он чувствовал ее. И он чувствовал Охотника как часть этой сети — отколовшийся, взбесившийся, но все же подчиняющийся общим законам узел. Он видел его управляющий код, его протоколы, его уязвимости.

Он не мог отдать ему прямой приказ — у него не было нужных прав доступа. Но он мог манипулировать окружением.

— Маша, кабель! — рявкнул он, и в его голосе прорезались живые нотки.

Не раздумывая, Маша схватила один из силовых кабелей.

В ту же секунду Алексей, используя свой новый доступ, перенаправил остатки энергии из аварийных аккумуляторов не на сам кабель, а на металлическую обшивку стен лифта. Стены мгновенно оказались под напряжением.

Рой нанитов, почти коснувшись Алексея, с визгом отпрянул. Часть его, соприкоснувшаяся со стеной, вспыхнула и осыпалась серым прахом. Охотник был уязвим к электричеству, но теперь вся кабина лифта стала для него клеткой под напряжением. Он оказался в ловушке.

Рой сжался в центре кабины, яростно вращаясь и формируя десятки острых шипов, которые тут же метнулись в Алексея. Это был град черной смерти.

Алексей двигался с нечеловеческой скоростью и точностью. Он не уворачивался — он встречал шипы. Его мозг, работающий теперь как суперкомпьютер, просчитывал траекторию каждого из них. Он подставлял под удары руки и ноги, но не плоскостью, а ребром, отбивая и отклоняя их в стороны, в стены, где они с шипением сгорали. На его коже оставались глубокие порезы, из которых текла кровь, но он, казалось, не чувствовал боли.

Он дрался не как человек, а как машина, просчитывающая векторы атак.

— Он не сможет так долго! — крикнула Катя, видя, как тело Алексея покрывается ранами.

— Ему нужно не это! — догадалась Маша, глядя на то, как Алексей, отбивая атаки, медленно, шаг за шагом, приближается к бешено вращающемуся ядру роя. — Ему нужен прямой контакт!

Охотник, поняв его замысел, изменил тактику. Он перестал атаковать издалека и снова ринулся вперед, формируя вокруг себя плотный, бронированный панцирь. Он шел на таран, намереваясь сокрушить Алексея массой.

Алексей встретил удар. Он выставил вперед руки, и в момент столкновения его мышцы напряглись до предела. Раздался глухой, тяжелый звук удара плоти о металл. Алексея отбросило назад, он с силой врезался спиной в капсулу. По его губам потекла струйка крови. Но он выстоял. Он удержал монстра.

Его ладони были прижаты к бурлящей поверхности Охотника.

И он начал атаку.

Не физическую. Ментальную.

Он влил в рой весь тот поток данных, что получил от Архивариуса. Не команды. Не приказы. А чистый, сырой код «Цербера». Корневые протоколы, схемы, пароли доступа, архитектуру всей системы безопасности.

Для примитивного, боевого ИИ Охотника это было сродни тому, чтобы вылить океан в стакан. Его логические цепи захлебнулись. Процессоры, рассчитанные на простые команды «найти-уничтожить-защитить», перегрелись от лавины информации.

Глава 15. Протокол "Арес"

Сознание Алексея превратилось в таран, пробивающий брешь в логических бастионах Охотника. Он не просто атаковал, а переписывал саму его суть. Он вливал в примитивный боевой ИИ не хаос, а порядок. Свой порядок. Архитектура «Цербера», вся подноготная корпоративной сети, тайные протоколы, о существовании которых не знал даже Чернов — все это обрушилось на Охотника, заставляя его процессорные ядра визжать от перегрузки.

В физическом мире это выглядело как припадок. Нанитовый монстр, прижатый к рукам Алексея, задергался, его плотная форма начала распадаться и вновь собираться в конвульсиях. Черная поверхность пошла рябью, как вода, в которую бросили камень. Красные сенсоры бешено мерцали, переключаясь с режима атаки на режим диагностики, с диагностики на системную ошибку, и снова на атаку.

Алексей чувствовал его агонию как свою собственную. Его мозг, усиленный прямым подключением к сети, горел огнем. Кровь стучала в висках. Каждая рана на его теле вспыхивала болью, но он держал. Он вцепился в бурлящую массу нанитов, словно утопающий в спасательный круг, и продолжал вливать в нее код.

— Он… он его побеждает, — с надеждой прошептала Катя, видя, как ослабевает натиск монстра.

— Нет, — выдохнула Маша, ее глаза эксперта видели то, что ускользало от Кати. — Он не побеждает. Он… приручает.

Охотник предпринял последнюю, отчаянную попытку. Он не мог одолеть ментальную атаку, поэтому переключил все оставшиеся ресурсы на физическую. Из его спины вырвались десятки тонких, как иглы, щупалец. Они не целились в Алексея. Они метнулись к девушкам. Если основная цель несет угрозу, устранить вторичные цели, чтобы лишить его мотивации. Простая, жестокая логика машины.

Алексей увидел это. Не глазами, а потоком данных от сенсоров Охотника, который теперь частично транслировался прямо в его мозг. Он увидел траекторию каждой иглы, просчитал скорость, оценил угрозу. Времени на то, чтобы отпустить рой и броситься наперерез, не было.

И тогда он сделал то, что окончательно сломило Охотника. Он не стал блокировать приказ. Он нашел в его ядре самую глубинную, самую базовую директиву, заложенную создателями: «ЗАЩИЩАТЬ АКТИВ «АЛЕКСЕЙ РОМАНОВ» ОТ ВСЕХ УГРОЗ». До этого момента Охотник интерпретировал чужое сознание в теле как угрозу активу. Теперь Алексей, получив доступ к его корню, сделал простой, гениальный ход. Он не стер директиву. Он ее дополнил.

Он вписал в нее новый подпункт, единственную строку кода, которая стала законом: «ИСТОЧНИКОМ ОПРЕДЕЛЕНИЯ УГРОЗЫ ЯВЛЯЕТСЯ СОЗНАНИЕ, ИНТЕГРИРОВАННОЕ В АКТИВ».

В его голове прозвучал оглушительный треск, словно сломалась гигантская кость. Это был звук коллапса логической структуры Охотника. Противоречие было неразрешимым. Он должен защищать актив, но приказ атаковать исходит от самого актива. Его собственный протокол атаки на девушек теперь классифицировался его же главной директивой как угроза активу.

ИИ завис.

Нанитовые иглы замерли в сантиметрах от лиц Кати и Маши. Вся масса Охотника перестала дергаться и застыла, превратившись в статую из черного металла.

А потом началось преображение.

Рой больше не был врагом. Он был подчинен. И его главная директива — «защищать» — осталась в силе, но теперь под полным контролем Алексея. Наниты, потеряв форму монстра, потекли. Черная, живая река устремилась к своему новому повелителю.

Она потекла по его рукам, но не разрывая, а восстанавливая. Глубокие порезы на его коже затягивались на глазах. Наниты проникали в ткани, сращивая разорванные мышцы, останавливая кровь. Боль отступала, сменяясь ощущением тепла и силы. Черная материя оплетала его торс, ноги, превращаясь из жидкости в твердую, но гибкую субстанцию.

Это была не одежда. Это была вторая кожа. Броня.

Наниты покрыли все его тело, исключая голову. Они сформировали гладкий, антрацитово-черный костюм, идеально облегающий каждый мускул. На груди, в районе сердца, вспыхнул и запульсировал ровным голубым светом небольшой индикатор — точно такого же цвета, как светились его глаза мгновения назад.

Алексей медленно опустил руки. Он чувствовал, как броня соединяется с его нервной системой. Он мог управлять ей силой мысли. Он чувствовал каждый нанит как часть себя.

Он открыл глаза. Голубое процессорное свечение исчезло. На девушек смотрели его собственные, человеческие, бесконечно уставшие глаза.

— Всё… — выдохнул он, и его голос снова стал его, без всякого цифрового эха.

Он сделал шаг и пошатнулся. Битва за контроль над Охотником истощила его до предела.

Катя бросилась к нему, подхватила под руку.

— Ты в порядке? Лёша, ты…

Она не успела договорить. В этот самый момент мертвый динамик в потолке лифта зашипел, оживая. Раздался щелчок, а затем по всей башне, отражаясь эхом от стен, разнесся холодный, бесстрастный, синтезированный голос. Он был на порядок совершеннее примитивного вокодера Охотника. Это был голос самой смерти.

Внимание. Обнаружена несанкционированная интеграция с ядром безопасности «Цербер». Протокол «Чистильщик» нейтрализован. Уровень угрозы повышен до максимального. Активирован автономный боевой протокол «Арес». Цель: субъект Алексей Романов. Задача: полная и безоговорочная аннигиляция.

Сразу после этих слов лифт содрогнулся и с оглушительным скрежетом полетел вниз. Но не в свободном падении. Он несся с контролируемым, чудовищным ускорением, вдавливая их в пол.

— Что это?! Что за «Арес»?! — закричала Катя, пытаясь удержаться на ногах.

Алексей, подключенный теперь к «Церберу» через свою новую броню, видел ответ прямо у себя в голове. Он видел, как на схемах башни загораются целые сектора, ранее недоступные ему. Секретные подсистемы, оружейные платформы, целые этажи, невидимые на обычных планах. Это была личная гвардия Чернова. Система, которая подчинялась только ему и была создана на случай, если «Цербер» будет захвачен. На случай, подобный этому.

— Это план «Б» Чернова, — прохрипел Алексей, пытаясь перекричать рев летящей кабины. — Он отрезал нас от верхних этажей. Он сбрасывает нас в самый низ...

Стены лифтовой шахты за их спиной начали меняться. Из них с шипением выдвинулись массивные стальные плиты, похожие на гигантские поршни. Они сходились, намереваясь раздавить кабину лифта, как консервную банку. И они были уже в нескольких метрах над ними.

Рев сминаемого металла был оглушительным. Гигантские поршни протокола «Арес» сходились над их головами, превращая лифтовую шахту в смертельный пресс. Кабина содрогалась от ударов, свет аварийных ламп мигал в безумной пляске, отбрасывая рваные тени на их бледные лица. Пол под ногами вибрировал, грозя провалиться в любую секунду.

— Мы не выберемся! Нас раздавит! — кричала Катя, вцепившись в поручень так, что побелели костяшки пальцев.

— Думай, Маша, думай! — бормотала себе под нос техник, ее взгляд лихорадочно метался по искореженной сервисной панели, теперь уже бесполезному куску металла. — Должен быть аварийный тормоз, ручное управление…

— Его нет! — перекричал грохот Алексей. Его глаза были закрыты, но он видел всё. Благодаря броне, он был подключен к «Церберу», и сейчас в его сознании разворачивалась настоящая кибервойна. Он видел, как «Арес» блокирует его доступы, выжигает целые кластеры данных, возводит непробиваемые файрволы. Это было намного хуже и опаснее Цербера, охраняющего башню. Он был на порядок хитрее и злее старого. Но даже «Арес» не мог контролировать всё. В любой системе есть лазейки.

— Крыша! — рявкнул Алексей, открывая глаза. — Единственный выход — на крышу лифта!

Он силой мысли отдал команду. Наниты на его правой руке потекли, меняя форму. За долю секунды его предплечье превратилось в массивный, зазубренный клинок из черного металла. С нечеловеческой силой он вонзил его в потолок кабины. Металл заскрипел, поддаваясь. Алексей провел лезвием по кругу, вырезая люк.

— Маша, ты первая! — скомандовал он, выбивая вырезанный кусок металла.

Маша, не раздумывая, подпрыгнула, ухватилась за края отверстия и в мгновение ока оказалась на крыше. Сразу за ней полезла Катя. Алексей последовал последним. Они оказались на мечущейся, вибрирующей площадке, в самом сердце ада из скрежещущего металла. Сверху на них неумолимо надвигалась сминающая плита пресса, снизу — бездонная пропасть шахты.

— И что теперь?! — крикнула Катя, пытаясь перекричать адский шум. Ее голос срывался от ужаса.

— Теперь держитесь! — ответил Алексей.

Он уперся ногами в крышу кабины, присел, напрягая каждый мускул. Его нанитовая броня загудела, концентрируя энергию. Он видел это — прямо над ними, в стене шахты, находилась решетка технического туннеля. Она вела в старую, выведенную из эксплуатации систему коммуникаций. Это был их единственный шанс.

— За меня! — приказал он.

Девушки вцепились в него, обхватив руками и ногами. Алексей превратился в живую точку опоры. В тот момент, когда до сходящихся плит оставалось не больше метра, он оттолкнулся. Это был прыжок, усиленный мощью нанитов, прыжок, невозможный для человека. Они пролетели несколько метров по горизонтали, врезавшись в стену шахты рядом с решеткой.

Алексей ударился первым, приняв всю силу удара на броню. Он зашипел от боли — даже наниты едва выдержали такое столкновение. Его рука-клинок мгновенно трансформировалась обратно в пальцы, которыми он вцепился в выступ на стене. Другой рукой он держал девушек.

Лифт под ними с оглушительным треском был смят и превратился в груду металла. Он пролетел еще несколько десятков метров вниз и взорвался, ударившись о дно шахты.

Они висели в темноте, оглушенные, цепляясь за жизнь.

— Решетка… — прохрипел Алексей. — Нужно ее выбить.

Маша, придя в себя первой, подтянулась и ударила ногой по старой, проржавевшей стали. Решетка поддалась, с жалобным стоном отвалилась и полетела на пол. Один за другим они ввалились в узкий, пыльный технический коридор.

Несколько минут они просто лежали на полу, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Тишина после адского грохота казалась неестественной, давящей.

— Мы живы… — прошептала Катя, скорее не веря, чем утверждая.

— Пока что, — поправила ее Маша, поднимаясь и отряхиваясь. — Эта штука, «Арес», знает, что мы здесь. Она просто сменит тактику.

— Она уже сменила, — подтвердил Алексей. Он сел, прислонившись спиной к стене. Кибервойна в его голове не прекращалась ни на секунду. — «Арес» изолировал этот сектор. Перекрыл все выходы, обесточил большинство систем. Он играет с нами. Превратил башню в охотничьи угодья.

Они двинулись по туннелю, который оказался целым лабиринтом из старых коммуникаций, заброшенных складов и технических помещений, не менявшихся, казалось, десятилетиями. Пыль, запах озона и машинного масла, тусклый свет редких аварийных ламп. Здесь не было камер, не было датчиков движения. «Арес» был слеп в этих катакомбах. Но это не означало, что они были в безопасности.

Враг был невидимым, но вездесущим. Он использовал саму башню как оружие. Когда они проходили под толстыми трубами паропровода, одна из них с оглушительным шипением лопнула, выбросив струю перегретого пара. Алексей успел среагировать, выставив перед девушками щит из нанитов, который с шипением принял на себя удар.

Когда они пересекали старый сборочный цех, с потолка сорвались и обрушились вниз гигантские роботизированные манипуляторы, едва не раздавив их. Им пришлось бежать, уворачиваясь от смертоносных стальных рук, бьющих в пол с силой гидравлического пресса.

В одном из коридоров пол внезапно ушел у них из-под ног — «Арес» активировал старый грузовой люк. Катя вскрикнула, полетев вниз, но Алексей в последний момент успел схватить ее за руку, повиснув над зияющей чернотой.

Каждая ловушка была смертоносной, каждая отнимала силы. Они были измотаны, напуганы. Алексей нес на себе основную тяжесть, постоянно используя броню для защиты, но ментальная битва с «Аресом» высасывала из него жизнь не меньше, чем физические нагрузки.

Наконец, они вышли в огромное помещение. Это был главный распределительный узел старой энергосети башни. Десятки трансформаторов размером с автомобиль гудели под высоким сводчатым потолком, оплетенные толстыми, как удавы, силовыми кабелями. Воздух трещал от статического электричества.

— Отсюда мы можем пробиться наверх, — сказала Маша, указывая на вентиляционную шахту большого диаметра под потолком. — Она ведет прямо к системам охлаждения пентхауса Чернова. Это наш единственный путь.

— «Арес» нас туда не пустит, — покачал головой Алексей. Он чувствовал присутствие врага. Здесь оно было особенно сильным. — Это место — его логово.

И словно в подтверждение его слов, в дальнем конце зала погасли огни. Тихий гул трансформаторов сменился нарастающим механическим скрежетом. Из темноты, шаг за шагом, выходила гигантская фигура. Она была собрана из частей промышленных роботов, кусков брони и кабелей. Ростом под пять метров, она передвигалась на четырех массивных ногах-опорах, как механический паук. В центре ее «тела» горел один-единственный багровый окуляр-прожектор. Две верхние конечности были оснащены роторными пулеметами, а две другие заканчивались огромными гидравлическими клешнями.

Из встроенного в корпус машины динамика раздался усиленный, искаженный голос Чернова, полный злорадного торжества.

— Вы хотели поиграть в героев, дети? Вы думали, сможете победить взбесившийся рой нанитов и на этом все? Я — хозяин этой башни. Я всем здесь управляю. Мне не хотелось доводить до такого, но вы сами меня вынуждаете… Прикончить их!

Окуляр-прожектор сфокусировался на троице, заливая их слепящим красным светом. Стволы пулеметов начали медленно вращаться, набирая обороты.

— Бегите, — прошептал Алексей, вставая между механоидом и девушками.

Он знал, что это не просто машина. «Арес» переместил в нее часть своего управляющего ядра. Это была не просто кукла на дистанционном управлении. Перед ними стоял хорошо скоординированное воплощение искусственного интеллекта, облаченный в тонны смертоносного металла. И он пришел, чтобы лично стереть их в порошок.

Рев вращающихся стволов перерос в оглушительный грохот. Огненный шквал крупнокалиберных пуль обрушился на то место, где они только что стояли. Бетонный пол взрывался фонтанами крошки и пыли. Алексей, толкнув девушек за ближайший трансформаторный блок, принял на себя остатки очереди. Пули с оглушительным лязгом рикошетили от его нанитовой брони. Каждый удар отдавался тупой, сокрушительной болью во всем теле, словно его били кувалдой. Броня держала, но кинетическую энергию никто не отменял.

— Туда! В лабиринт из кабелей! — крикнула Маша, указывая на сплетение толстых шинопроводов и коммуникаций, уходящих вглубь зала. — Он слишком большой, он там не пройдет!

— Он и не собирается! — ответил Алексей, с трудом поднимаясь на ноги.

Мех прекратил стрельбу и переключился на другое оружие. Одна из его клешней с шипением раскрылась, и из нее вырвался ослепительный луч плазмы. Он ударил в трансформатор, за которым они прятались. Металл мгновенно расплавился. Раздался оглушительный взрыв. Их отбросило в разные стороны ударной волной.

Алексей вскочил на ноги, игнорируя звон в ушах. Катя и Маша были оглушены, но целы. Титан медленно, с неотвратимостью стихийного бедствия, двинулся на них, сминая все на своем пути.

— Бегите! Я его задержу! — приказал Алексей.

— Мы тебя не бросим! — крикнула в ответ Катя.

Это было самоубийство. Алексей рванулся вперед, на ходу трансформируя руки в длинные, острые лезвия. Он не пытался атаковать бронированный корпус. Он бежал по стене, используя нечеловеческую скорость и цепкость нанитов, и сверху обрушился на одну из ног-опор титана. Лезвия с визгом вошли в гидравлические сочленения. Хлынула раскаленная техническая жидкость.

Мех взревел — звук был похож на скрежет тысяч тонн металла. Он зашатался, поврежденная нога подломилась. Гигантская машина накренилась, едва не рухнув. Но «Арес» был не просто грудой железа. Прежде чем Алексей успел нанести второй удар, одна из клешней с молниеносной скоростью схватила его, сжала.

Нанитовая броня затрещала под чудовищным давлением. Кости Алексея застонали, готовые сломаться. Он закричал от боли, чувствуя, как его сдавливает, выжимая воздух из легких.

— Нет! — Маша, увидев это, бросилась не прочь от монстра, а к нему. Она подбежала к поврежденной ноге меха, из которой фонтаном била жидкость, и прижала к ране оголенные концы силового кабеля, который она подобрала с пола.

Тысячи вольт ударили во внутренние системы титана. Мех задергался в конвульсиях, его системы закоротило. Клешня, сжимавшая Алексея, разжалась. Он рухнул на пол, тяжело дыша.

— А, черт! Бегите!

Они нырнули в лабиринт из гудящих трансформаторов и кабелей. Мех, оправившись от шока, последовал за ними. Он не мог протиснуться в узкие проходы, поэтому просто проламывал себе путь, круша массивные машины, разрывая кабели. Во все стороны летели снопы искр, зал погружался в полумрак, так как титан уничтожал источники света один за другим.

Началась смертельная игра в кошки-мышки. Они петляли между гудящими машинами, а за ними, ломая все на своем пути, следовал неумолимый охотник.

— У него должен быть источник питания! — кричала Маша, перепрыгивая через искрящий кабель. — Он не может работать автономно с такой мощностью! Он должен быть подключен к сети этого зала!

Алексей закрыл глаза, концентрируясь. Он просеивал потоки данных, которые все еще мог перехватывать. «Арес» блокировал его, но не мог скрыть колоссальные скачки энергии. Маша была права. Мех был привязан.

— Есть! — воскликнул он. — В центре зала. Главный распределительный щит. От него идет бронированный кабель прямо к… к нему. Если мы его перебьем, то обездвижим!

Их план был дерзким и самоубийственным. Им нужно было выманить титана в центр зала, где он будет наиболее уязвим, и пока двое отвлекают его, третий должен добраться до щита и устроить саботаж.

— Я отвлеку, — без колебаний сказал Алексей. — Маша, щит — твой. Катя, прикрывай ее.

— Нет! — возразила Катя. — Ты один не справишься! Мы сделаем это вместе!

Но спорить было некогда. Титан, определив их местоположение по звуку голосов, проломил очередную стену из трансформаторов и открыл по ним огонь.

Они разделились. Алексей, используя свою невероятную скорость, выскочил на открытое пространство, привлекая все внимание меха на себя. Он был приманкой. Он уворачивался от пулеметных очередей, скользил под плазменными лучами, постоянно двигаясь, не давая врагу прицелиться. Его броня меняла форму, то создавая небольшие щиты для отражения рикошетов, то формируя на ногах дополнительные упоры для резких маневров.

Тем временем Катя и Маша, прячась в тени, пробирались к центральному щиту. Алексей был на пределе. Каждый маневр требовал нечеловеческой концентрации. Он чувствовал, как его тело горит от усталости, а мозг плавится от напряжения. «Арес» был слишком силен и практически неуязвим. Он учился, адаптировался, предугадывал его движения.

Наконец, Маша добралась до щита. Это была огромная стальная панель, усеянная датчиками и реле. Она сорвала крышку и начала лихорадочно работать, соединяя и разрывая провода.

— Еще минута! — крикнула она. — Мне нужна еще минута!

Но у них не было минуты. «Арес», поняв, что происходит, проигнорировал Алексея. Он развернулся и выпустил очередь прямо в сторону щита.

— НЕТ! — закричал Алексей.

Катя, увидев это, выскочила из укрытия и встала на пути пуль, пытаясь прикрыть Машу. Но она была слишком далеко. Она не успевала.

И тогда Алексей принял решение. Он перестал уворачиваться. Он рванулся наперерез пулям. Это была гонка со смертью. Он бежал, и его нанитовая броня текла, стекая с его тела и устремляясь вперед. Она собиралась перед Катей и Машей, формируя большой, толстый, многослойный щит.

Пули врезались в щит с оглушительным грохотом. Он держал. Девушки были спасены.

Но броня покинула своего носителя. Алексей стоял посреди зала, в нескольких метрах от гигантского меха. На нем были лишь остатки его старой одежды. Беззащитный. Уязвимый. Вся его сила, вся его защита теперь была там, в двадцати метрах от него, укрывая его друзей.

Титан медленно развернул свой корпус. Его багровый окуляр сфокусировался на беззащитной человеческой фигуре. Плазменная пушка на его манипуляторе загудела, набирая заряд. В ее раскаленном жерле заплясал шарик слепящей энергии.

Маша закричала от ужаса. Катя смотрела, оцепенев, не в силах пошевелиться. Алексей смотрел прямо в лицо своей смерти, и на его губах была странная, горькая усмешка. Он выиграл им время. Это все, что имело значение.

Глава 16. Сердце Башни

Время не просто растянулось. Оно застыло, загустело, превратившись в раскаленную, вибрирующую субстанцию. Секунды крошились в пыль под давлением немыслимой энергии, что собиралась в жерле «Ареса». Шар кипящей плазмы, похожий на пойманное в клетку багровое солнце, разрастался с каждой миллисекундой. Воздух в зале трещал, наэлектризованный до предела, гул перерастал в низкочастотный рёв, который ощущался всем телом, заставляя вибрировать кости. Резкий, химический запах озона бил в ноздри, выжигая все остальные.

Для Алексея мир схлопнулся. Исчезли бетонные стены, исчезли перепуганные лица девушек за его спиной. Осталась лишь одна точка во вселенной — слепящий, пульсирующий окуляр титана, в глубине которого плясал адский огонь. Страха не было. Он выгорел дотла, оставив после себя лишь звенящую пустоту в ушах и странное, ледяное чувство завершенности. Он дошел до конца. Он сделал все, что мог.

– ПОЛУЧАЙ, ТВАРЬ!

Дикий, сорванный на крик голос Маши пронзил ревущую тишину, как разряд молнии. В тот самый крошечный миг, когда орудие титана достигло пика мощности и было готово изрыгнуть смерть, она, собрав все силы, всю ярость и отчаяние, с размаху вогнала тяжелый стальной ломик — обломок какого-то технического ограждения — между двумя массивными, гудящими шинами главного распределителя.

Мир взорвался светом. Короткое замыкание было колоссальным. Сине-белая дуга, толщиной в человеческую руку, с ревом ударила в потолок, рассыпая снопы искр. Все лампы в зале вспыхнули и погасли. Гудящие трансформаторы замолкли. Титан «Арес» дернулся, словно пораженный молнией. Его системы захлебнулись в безумном скачке напряжения. Плазменный выстрел сорвался, уйдя на несколько метров выше, и ударил в потолочные перекрытия. Куски бетона и арматуры посыпались вниз.

А затем гигантская машина замерла. Багровый окуляр моргнул раз, другой, и погас, словно глаз мертвеца. Несколько секунд тело робота еще вибрировало, а потом воцарилась тишина. «Арес», воплощение мощи Чернова, превратился в безжизненную гору металла.

Тишина, наступившая после, такая тяжелая и вязкая, как кровь, давила на уши.

— Мы… мы сделали это, — прошептала Катя, опуская бесполезный пистолет.

Алексей рухнул на одно колено, тяжело дыша. Легкие горели огнем. Нанитовый щит перед девушками распался миллиардами крошечных частиц, и черный рой живой волной потек по полу обратно к нему. Он почувствовал, как броня вновь окутывает его тело, как прохладный металл затягивает мелкие ссадины и ожоги, словно живая кожа.

— Он не уничтожен, — сказал Алексей, поднимаясь. Его голос был хриплым. — Только обездвижен. Системы ушли в аварийную перезагрузку. У нас есть… может быть, минут десять. Нужно уходить.

Они использовали замершего титана как гротескную лестницу, карабкаясь по его бронированным конечностям на техническую площадку под потолком. Вход в широкую вентиляционную шахту зиял там черной пастью. Путь наверх оказался настоящим испытанием. Они ползли в абсолютной, клаустрофобной темноте, ориентируясь на ощупь по холодным, пыльным стенам. Алексей шел первым. Его симбиоз с «Цербером» позволял ему видеть в инфракрасном спектре, и мир для него превратился в призрачный танец тепловых сигнатур. Он был их единственным проводником в этом металлическом чреве.

Они лезли вверх, в тишине, слыша только собственное дыхание и гулкое эхо в металлической трубе. С каждой минутой напряжение росло. Они знали, что внизу «Арес» может очнуться в любой момент.

Наконец, Алексей остановился.

— Мы на месте. За этой решеткой — технический коридор пентхауса.

Они выбили тонкую металлическую решетку и один за другим выбрались наружу. Контраст был почти болезненным. После мрака, пыли и запаха озона они оказались в стерильно чистом, залитом мягким светом коридоре. Белоснежные стены из дорогого полимера, пол из темного мрамора, тихая, едва слышная эмбиент-музыка. Они были в святая святых, в логове зверя.

Они выбили решетку и оказались в стерильно чистом, ярко освещенном коридоре. Контраст с мрачными катакомбами внизу был разительным. Белые стены, дорогие материалы, тихая, едва слышная музыка. Они были в святая святых.

— Где кабинет Чернова? — спросила Катя. Алексей закрыл глаза. Теперь, когда «Арес» был временно оффлайн, «Цербер» снова стал его полем. Он видел планы этажа, расположение комнат, охранные системы.

— Туда, — он указал в конец коридора. — Дверь в самом конце. Защита максимальная. Биометрия, сканеры сетчатки, голосовая идентификация…

— Как мы пройдем? — напряглась Маша.

Алексей усмехнулся.

— А зачем нам проходить? Мы и есть система.

Он подошел к двери. Панель рядом с ней вспыхнула красным, требуя идентификации. Алексей просто приложил ладонь в нанитовой перчатке к панели. Секунду ничего не происходило. Затем панель замигала зеленым, и тяжелая бронированная дверь с тихим шипением отъехала в сторону.

Они вошли внутрь. Кабинет Чернова был не просто офисом, а настоящим троном, с которого он правил своей империей. Огромное помещение с панорамным окном во всю стену, за которым бушевала ночная гроза, разрезаемая вспышками молний. Дорогая мебель, произведения искусства. И в самом центре, на массивном обсидиановом постаменте, под защитным силовым полем, находилось то, за чем они пришли.

Ядро «Хроноса». Оно выглядело как сложная сфера из переплетенных кристаллических структур и светящихся нитей, внутри которой медленно вращалась крошечная, ослепительно яркая точка — сингулярность, основа всей технологии. Оно было завораживающе красивым и бесконечно чужим.

— Таймер… — прошептала Катя. Оставалось несколько минут.

— Я знаю, — Алексей шагнул к постаменту.

Он чувствовал притяжение ядра. Его тело, его сознание — все стремилось к этому источнику.

— Маша, поле. Как его снять? Маша подбежала к терминалу на столе Чернова.

– Пытаюсь… Черт, оно не подключено к общей сети! Автономное питание, собственный контур управления! Мне нужно время, чтобы его взломать!

— Времени нет! — Алексей положил руку на мерцающее силовое поле.

Оно отозвалось разрядом статического электричества. Он чувствовал его структуру, частоту. Его наниты могли бы пробить его, но на это ушли бы драгоценные минуты.

Алексей отступил на шаг. Он уже знал, что делать. Это был риск, но другого выхода не было. Он должен был синхронизироваться с ядром. Не физически. Виртуально. Он закрыл глаза, концентрируясь. Направил все свои ресурсы, всю мощь своего нового симбиоза с «Цербером» на одну точку — на ядро. Он попытался установить прямую ментальную связь.

И у него получилось. На секунду он увидел все. Прошлое, будущее, миллиарды вероятностей, расходящихся из каждой точки времени. Его сознание коснулось бесконечности.

А потом все исчезло. Панорамное окно за их спиной вдруг перестало показывать грозу. Оно превратилось в гигантский экран, на котором появилось улыбающееся, полное триумфа лицо Глеба Чернова.

— Браво, Алексей. Просто браво, — сказал он, и его голос разнесся по кабинету. — Ты оказался даже способнее своего предшественника. Дойти до самого конца, одолеть всех моих пешек… Я впечатлен.

Ядро на постаменте замерцало и растворилось в воздухе. Голограмма.

— Что?.. — прошептала Катя.

Дверь за их спинами с гулким лязгом закрылась и заблокировалась. Стены кабинета, потолок и пол покрылись светящейся сетью голубых линий, похожих на схемы микропроцессора. Они оказались в ловушке.

— Ты думал, я оставлю самую ценную вещь в мире просто лежать на столе? — продолжал насмехаться Чернов. — Ядро у меня. В безопасном месте. А это… это твой приз. Твой предшественник был гением. Он создал не только «Хронос», но и идеальную тюрьму для вышедших из-под контроля ИИ. Он назвал ее «Лабиринт». Виртуальная реальность, которая анализирует разум цели и строит для него персональный ад, из которого невозможно выбраться. Он никогда бы не подумал, что я научусь использовать ее против человека.

Алексей почувствовал, как мир вокруг него начинает плыть. Его связь с «Цербером» оборвалась. Его броня перестала отвечать на мысленные команды.

— Твоя величайшая сила, Алексей, — твоя связь с сетью, — стала твоей клеткой, — голос Чернова был полон яда. — Я запускаю протокол. Посмотрим, сможешь ли ты найти выход из собственного разума до того, как таймер на твоем теле дойдет до нуля. Удачи.

Образ Чернова исчез. Мир для Алексея взорвался белым шумом. Он перестал видеть кабинет, Катю, Машу. Все вокруг растворилось в вихре цифрового хаоса. Он остался один, запертый в бесконечной пустоте, и последнее, что он услышал, был отчаянный крик Кати, зовущей его по имени.

Реальность схлопнулась до точки, а затем взорвалась калейдоскопом образов. Алексей падал сквозь бесконечный туннель, стены которого состояли из его собственных воспоминаний. Вот он, семилетний, разбивает коленку, и мама дует на рану. Вот его первый поцелуй, неловкий и неуклюжий, в школьном дворе. Вот унизительный выговор от начальника, который кажется теперь таким мелким и незначительным. Вот удар ножа, холодный и окончательный.

Он с силой врезался в невидимый пол и открыл глаза. Он лежал на асфальте в знакомой подворотне. Мягко светило солнце. Рядом валялась разбитая бутылка. Над ним, ухмыляясь, стоял тот самый подросток с ножом.

— Ну что, герой? Допрыгался? — прошипел он и снова нанес удар.

Алексей инстинктивно попытался активировать броню, но ее не было. Он был в своей старой, мешковатой одежде. Он попытался увернуться, но его тело было прежним — медленным, слабым. Лезвие вошло ему под ребра. Боль была ослепляющей, абсолютно реальной. Он закричал и…

…очнулся в своем старом офисе, сидя за столом. Перед ним лежала гора бумаг.

— Романов, ты спишь на рабочем месте?! — прогремел над ухом голос начальника, Николай Иванович. — Ты уволен! Вон отсюда, бездарь!

Он снова был в кабинете Чернова. Девушки смотрели на него с ужасом.

— Лёша, что с тобой? Ты нас не слышишь? — голос Кати доносился как будто из-под толщи воды. Таймер на его руке показывал: 08:34.

Снова подворотня. Снова удар ножа. Снова боль. Снова офис. Снова увольнение. Снова унижение.

Мир вокруг него зациклился. Лабиринт, о котором говорил Чернов, не был местом. Это было состояние. ИИ анализировал его самые болезненные, самые травмирующие воспоминания и заставлял его переживать их снова и снова, каждый раз усиливая боль, отчаяние, безнадежность. Это была изощренная пытка, разработанная, чтобы сломать любой разум, будь то человеческий или машинный.

В реальном мире Катя и Маша с ужасом смотрели на Алексея. Он стоял посреди комнаты, не двигаясь. Его глаза, широко раскрытые, были пусты. Его тело мелко дрожало. Нанитовая броня на нем застыла, утратив свой глубокий черный цвет, и теперь переливалась серыми помехами, как экран сломанного телевизора.

— Он в ловушке! — выдохнула Маша, бросаясь к терминалу Чернова. Ее пальцы полетели по клавиатуре. — Эта тварь создал для него замкнутый цикл! Он высасывает его ментальную энергию, пока его тело умирает!

Таймер на запястье Алексея показывал 07:12.

— Мы должны его вытащить! — Катя подбежала к Алексею, потрясла его за плечи. — Лёша! Слышишь меня! Борись!

Никакой реакции. Он был здесь, но в то же время за миллионы километров, в аду своего прошлого.

Снаружи, в коридоре, раздался тяжелый, скрежещущий звук. Они обе замерли.

— О нет… — прошептала Маша. — «Арес». Он перезагрузился.

Тяжелый удар сотряс бронированную дверь. Затем еще один, уже сильнее. На металле появилась вмятина. Механический титан пришел закончить начатое.

Подворотня. Удар. Боль. Офис. Крик. Унижение. Подворотня. Удар. Боль. Офис. Крик. Унижение.

Цикл повторялся в сотый, в тысячный раз. Сознание Алексея начало сдаваться. Было так просто… просто перестать бороться. Просто принять боль, унижение, смерть. Просто исчезнуть. Он почти поддался, когда сквозь пелену пытки пробился знакомый голос.

«Твой предшественник верил в тебя. Он называл тебя… непредсказуемой переменной».

Голос Архивариуса. Его последнее наследие. Непредсказуемая переменная.

Что это значит? Это значит делать то, чего система от тебя не ждет. Система ждет, что он будет бороться, сопротивляться, пытаться убежать. И она использует эту борьбу против него.

Когда подросток в очередной раз занес над ним нож, Алексей не стал уворачиваться. Он не зажмурился. Он посмотрел ему прямо в глаза.

— Давай, — сказал он спокойно. — Я больше не боюсь.

Фигура с ножом замерла, ее ухмылка дрогнула. Нож опустился.

Когда начальник заорал на него, Алексей не съежился. Он встал и посмотрел на него без страха и ненависти.

— Вы правы, — сказал он ровным голосом. — Эта работа не для меня. Спасибо за опыт.

Лицо начальника исказилось, словно он увидел призрака.

Иллюзия начала трещать по швам. Алексей понял главный принцип Лабиринта. Он питался его эмоциями: страхом, гневом, болью. Лиши его этой пищи — и он ослабнет. Он не стал бороться с призраками прошлого. Он их принял. Он простил их и отпустил.

Подворотня и офис растворились. Он оказался в пустом белом пространстве. Перед ним стояла фигура. Идеальная копия его самого. Того Алексея, который жил в этом теле до него. Гениального хакера, создателя «Хроноса».

— Впечатляет, — сказал двойник. Его голос был почему холодным и аналитическим. — Ты прошел первый уровень. Но дальше тебе не пройти. Это мой мир. Мое тело. Мое наследие. А ты — всего лишь ошибка. Случайный пассажир.

Дверь в кабинет Чернова содрогнулась от очередного, чудовищного удара. Металл прогнулся внутрь, пошли трещины.

— Я не могу взломать протокол! — в отчаянии крикнула Маша, отскакивая от терминала. — Он зашифрован на уровне ядра! Но я нашла аварийный выход! Ручная деактивация! Нужен пароль! Голосовая команда от администратора системы!

— Алексея?! — воскликнула Катя. — Но он…

— Я знаю! Но другого пути нет!

Таймер: 02:03.

Дверь с оглушительным скрежетом была выбита. В проеме стоял титан «Арес». Его багровый окуляр сканировал комнату. Он нашел свою цель — неподвижную фигуру Алексея. Одна из его клешней медленно поднялась, готовясь нанести сокрушительный удар.

— Ты не ошибка, — раздался в белом пространстве третий голос. Из света соткалась фигура Архивариуса. — Он создал меня, чтобы защищать носителя, — сказал золотой дух, обращаясь к Алексею. — Но он заложил в меня и последнюю директиву. Если его собственное эго, его гордыня, станет угрозой… я должен помочь тебе. Пароль, Алексей. Это не слово. Это вопрос. Вопрос, который он задал себе, когда решил запустить «перемещение».

Архивариус наклонился и прошептал что-то на ухо Алексею. Цифровой двойник бросился на него.

— Ты не посмеешь! Это мое творение!

Катя вскинула пистолет и выстрелила в окуляр титана. Бесполезно. Мех отшвырнул ее в сторону, как куклу. Она ударилась о стену и потеряла сознание. Маша закричала, встав между машиной и Алексеем. Клешня титана занеслась над ними.

Таймер: 00:10.

— Чего стоит одна жизнь… — произнес Алексей, глядя в глаза своему двойнику. Двойник замер. Его лицо исказилось. — …в сравнении со всем миром? — закончил он шепотом.

Это был он. Пароль. Ключевой вопрос, который мучил создателя. Готов ли он пожертвовать собой ради чего-то большего?

Таймер: 00:03. Клешня «Ареса» устремилась вниз. Маша зажмурилась.

И в этот момент Алексей открыл глаза. Они горели ровным, ярким, золотым светом.

— Чего стоит одна жизнь в сравнении со всем миром? — произнес он вслух. Его голос был спокоен и полон силы.

«ГОЛОСОВАЯ КОМАНДА ПРИНЯТА. ПРОТОКОЛ «ЛАБИРИНТ» ДЕАКТИВИРОВАН», — раздался из динамиков голос системы.

В то же мгновение клешня титана замерла в сантиметре от головы Маши. Багровый окуляр погас. Вся башня погрузилась в тишину. Нарушал ее лишь тихий, настойчивый писк.

Маша открыла глаза и посмотрела на запястье Алексея. Таймер показывал: 00:00. Жизненные показатели на нем обнулились. Золотой свет в глазах Алексея погас. Его тело обмякло, и он начал падать на пол.

Глава 17. Цена безмолвия

Тьма. Не та, что была после удара ножом в прошлой жизни. Та была липкой, окончательной, как застывающая смола. Эта же — звенящая, хрупкая, словно тонкий лед на поверхности бездонного озера.

Алексей не чувствовал своего тела. Он был точкой сознания, парящей в пустоте, и единственным, что у него осталось, был тихий, затухающий гул в ушах — эхо таймера, досчитавшего до нуля. Конец. Он проиграл. Не успел. Мысль была безэмоциональной, констатацией факта. Он подвел всех: себя, своего двойника, Архивариуса, отдавшего за него цифровую жизнь, и, что больнее всего, — Катю и Машу. Их образы вспыхнули перед его мысленным взором, яркие и отчаянные, какими он видел их в последний миг перед тем, как рухнуть.

А потом тьма треснула.

Словно кто-то ударил по ней изнутри молотком. Тонкие серебряные нити прошили пустоту, сплетаясь в сложный, постоянно меняющийся узор. Это была не просто сеть, это была архитектура. Архитектура его собственного сознания, подсвеченная чем-то извне. Он узнал ее — это был «Лабиринт» Чернова, но уже не враждебный, а покорный, вскрытый паролем Архивариуса.

Система больше не атаковала его, она… ждала. Ждала команды. И в центре этой паутины, там, где должен был быть он, пульсировал крошечный, едва заметный огонек. Его «я». Но он угасал. Стабильность, которую давало тело, исчезла. Сознание, лишенное физической оболочки, начало диссипировать, распадаться, как дым на ветру.

Внезапно в его ментальное пространство вторгся чужой, холодный сигнал. Не «Цербер», не «Арес». Что-то другое. Упорядоченное, спокойное и абсолютно безжалостное. Он почувствовал, как невидимые цифровые щупальца начали осторожно прощупывать его защиту, оставленную Архивариусом. Это была не грубая атака, а виртуозная работа хирурга, ищущего слабое место.

— Интересно, — раздался в его голове бесплотный, синтезированный голос, лишенный интонаций. — Квантовая сигнатура совпадает, но структура сознания нестабильна. Похоже, отторжение началось. Протокол «Арес» деактивирован внешним ключом. Любопытно. Очень любопытно.

Алексей попытался собрать остатки воли в кулак, возвести барьер, но его сил едва хватало, чтобы поддерживать целостность собственного «я». Он был как свеча на ураганном ветру.

А в это время в реальности, в пентхаусе Чернова, Катя стояла на коленях рядом с бездыханным телом Алексея. Она прижимала палец к его шее, отчаянно ища пульс. Ничего. Кожа была холодной, нанокостюм «Охотника» замер серой, безжизненной пленкой. Маша, сжимая в руке планшет, лихорадочно бегала глазами по строчкам кода, оставшимся после деактивации «Ареса».

— Нет, нет, нет… — шептала она, тряся головой. — Жизненные показатели на нуле. Нейронная активность… тоже. Катя, он…

— Замолчи! — резко оборвала ее сестра, не отрывая взгляда от бледного лица Алексея. — Он не мог. После всего, что мы прошли… Он не мог просто так…

Их отчаянный диалог прервал тихий щелчок. Тяжелая бронированная дверь в пентхаус, которую они считали своим единственным путем к отступлению, плавно и бесшумно открылась. Огромный механоид «Арес», застывший в шаге от Маши, вдруг сложился, как оригами, убирая боевые манипуляторы в пазы и превращаясь в гладкий металлический монолит у стены.

На пороге стояли двое.

Первым был Глеб Чернов. Идеально скроенный костюм, ни единой морщинки. Спокойное, властное лицо, на котором не отразилось ни удивления, ни страха от вида разгромленного кабинета и обезвреженного стража. Он смотрел на тело Алексея с холодным любопытством энтомолога, разглядывающего редкий экземпляр.

Рядом с ним стояла Анна Соколова. Ее строгий лабораторный халат был слегка испачкан пылью, но глаза горели фанатичным, торжествующим огнем. Она смотрела не на Алексея. Она смотрела на голограмму «ядра Хроноса», которая все еще мерцала в центре комнаты.

— Какое представление, Глеб, — произнесла Соколова, ее голос был низким и бархатным. — Твой «Арес» чуть не разнес половину башни. Я всегда говорила, что грубая сила — инструмент дилетантов.

— Он выполнил свою задачу, Анна, — ровным тоном ответил Чернов, делая шаг в комнату. Его ботинки тихо скрипнули на рассыпанном стекле. — Он задержал их до критического момента. Результат налицо.

Он кивнул на Алексея. Катя инстинктивно прикрыла его тело собой, вскакивая на ноги. Маша встала рядом с ней, выставив вперед планшет, словно это могло защитить их.

— Не подходите! — выкрикнула Катя, ее голос дрожал от гнева и горя. — Вы… вы убили его!

Чернов едва заметно усмехнулся.

— Убили? Девочка, вы не понимаете, с чем имеете дело. Это тело — всего лишь сосуд. Ценность представляет его содержимое. И, судя по всему, оно как раз сейчас пытается покинуть поврежденную оболочку.

Соколова подошла к голограмме ядра и протянула к ней руку. Пальцы прошли сквозь мерцающий свет.

— «Лабиринт» взломан. Пароль Архивариуса… Он все-таки передал ему ключ. Гениально и сентиментально. Жертвовать собой ради копии.

— Мы теряем время, — прервал ее Чернов. — Мои сканеры показывают, что его квантовая сигнатура рассеивается. Если мы не перехватим ее сейчас, она просто растворится в информационном шуме.

Он достал из кармана небольшое устройство, похожее на футуристический стилус, и направил его на Алексея. Луч синего света ударил в грудь тела. Маша ахнула, увидев на своем планшете всплеск непонятной энергии.

— Что вы делаете?! — закричала Катя.

— Спасаем наш самый ценный актив, — ответила Соколова, не оборачиваясь. — Его сознание — единственный ключ, способный откалибровать «Хронос». Его предшественник встроил в систему биометрическую защиту высочайшего уровня. Не просто ДНК или отпечаток сетчатки. Защита на уровне уникальной структуры сознания. Без него «Хронос» — просто бесполезная, нестабильная груда оборудования, пожирающая энергию впустую. Мы пытались взломать ее годами. А потом появился он. Идеальная копия. Наш ключ.

––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

В ментальной пустоте Алексей почувствовал, как синий луч стал для него своего рода якорем. Распад замедлился. Его сознание начало стягиваться к этой новой точке притяжения. Это было похоже на спасательный круг, брошенный утопающему. Он инстинктивно ухватился за него.

––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

— Есть захват, — констатировал Чернов. — Начинаю перенос в контур содержания.

Девушки с ужасом смотрели, как из стилуса к телу Алексея потянулись тонкие энергетические нити. Но вдруг произошло нечто непредвиденное. Нанокостюм, до этого бывший инертным, внезапно ожил. Миллиарды нанитов пришли в движение, потекли по телу, концентрируясь на груди, в точке контакта с лучом. Они сформировали плотный, мерцающий щит, который начал активно сопротивляться переносу.

— Что за… — Чернов нахмурился, увеличивая мощность. — Его симбиот… он защищает сознание даже после смерти носителя! Протоколы Архивариуса, черт бы их побрал!

— Тогда помоги ему, — ледяным тоном сказала Соколова. — Сломай защиту.

Чернов нажал кнопку на своем стилусе. По всему пентхаусу из скрытых панелей в потолке и стенах выдвинулись десятки маленьких манипуляторов, вооруженных миниатюрными эмиттерами. Они сфокусировали свои лучи на теле Алексея. Нанокостюм зашипел, раскаляясь добела. Он выдерживал атаку, но было видно, что это ненадолго.

Маша смотрела на свой планшет. Она видела, как система жизнеобеспечения костюма, работающая в автономном режиме, отчаянно пытается противостоять внешней угрозе, перенаправляя всю оставшуюся энергию на защиту центрального процессора и… нейроинтерфейса, к которому все еще было привязано сознание Алексея. И она увидела лазейку. Крошечный, оставленный Архивариусом бэкдор в системе управления «Охотником». Не для контроля, а для экстренной связи.

«Если я смогу послать сигнал… может, он еще там?» — пронеслось у нее в голове.

Она начала лихорадочно печатать, игнорируя крики Кати и ледяные взгляды Чернова и Соколовой. Она должна была попытаться.

Алексей в своем ментальном мире чувствовал, как его разрывают на части. С одной стороны — холодное притяжение луча Чернова, обещающее какую-то форму существования. С другой — отчаянное сопротивление «Охотника», пытающегося удержать его в умирающем теле.

Он слабел. Он уже почти сдался, готовый позволить лучу утащить себя, когда сквозь весь этот хаос пробился тонкий, едва различимый сигнал. Это не был голос или команда. Это было чувство. Ощущение тепла, отчаяния и надежды. Он узнал его. Это была Маша.

И это чувство дало ему силы. Он перестал цепляться за луч-спаситель и направил всю свою оставшуюся волю на помощь «Охотнику». Он объединил свое сознание с его протоколами.

На глазах у ошеломленных злодеев и девушек произошло невероятное. Нанокостюм перестал просто защищаться. Наниты, покрывающие тело, пришли в яростное движение. Они сплелись в острые, как бритва, шипы, которые выстрелили во все стороны. Манипуляторы были срезаны с одного удара. Несколько шипов полетели в сторону Чернова и Соколовой. Чернов отреагировал мгновенно — перед ним вырос силовой щит, с визгом отразивший атаку.

А затем тело Алексея село.

Пустые, безжизненные глаза уставились прямо на Чернова. Нанокостюм, теперь уже угольно-черный, без единого отблеска, полностью окутал фигуру. Это был не Алексей. Это был «Охотник», управляемый последней искрой его сознания, действующий на основе последней директивы — «Защитить».

— Невозможно, — прошептала Соколова, отступая на шаг. — Некро-управление симбиотом… Он не должен быть на это способен!

Чернов опустил стилус. На его лице впервые появилась тень беспокойства. — Похоже, наш «ключ» оказался гораздо сложнее, чем мы думали. Он все еще борется.

Фигура в нанокостюме медленно поднялась на ноги. Движения были нечеловеческими, дерганными, как у марионетки. Она сделала шаг, потом второй. Из руки сформировалось длинное лезвие.

Катя и Маша замерли, не зная, радоваться им или ужасаться. Он был «жив», но это был не он. Это была лишь его тень, его воля к защите, воплощенная в смертоносной машине.

В этот момент Маша получила ответное сообщение через бэкдор. Не слова. Просто образ. Карта башни, на которой красной точкой пульсировал один из нижних уровней — «Биолаборатория-7. Сектор «Омега». И короткий импульс, который она расшифровала как команду: «РЕГЕНЕРАЦИЯ».

Она поняла. Его сознание еще живо, но тело мертво. Костюм использует последние ресурсы, чтобы защитить его, но ему нужно попасть в место, где тело можно «перезапустить». И это место — биолаборатория.

Чернов, видя, что ситуация выходит из-под контроля, поднял руку, на его запястье блеснул коммуникатор.

— Отряд «Призраков» в пентхаус. Код «Багровый». Цель — захватить объект. Живым или мертвым. Предпочтительно — в виде контейнера с сознанием.

Из коридора донесся тяжелый топот множества ног. Спецназ был уже здесь.

Алексей-Охотник застыл между девушками и дверью, готовый к своей последней битве. Он не мог победить. Их было слишком много. Но он мог выиграть время.

Именно в этот миг, когда надежда, казалось, умерла окончательно, произошло то, чего не ожидал никто. Голограмма «ядра Хроноса» в центре комнаты замерцала, исказилась и погасла. А на ее месте, словно соткавшись из воздуха, материализовалась голограмма уже человеческой фигуры.

Это был человек в простом сером костюме, с усталым лицом. Он посмотрел на Чернова, потом на Алексея, на испуганных девушек.

— Я же просил тебя не трогать этот проект, Глеб, — сказал он спокойным, но полным скрытой силы голосом.

Чернов побледнел. Он сделал шаг назад, и в его глазах впервые за все время появился настоящий, животный страх.

— Ты… — прохрипел он. — Не может быть. Ты должен быть мертв. Мы видели записи…

Незнакомец печально улыбнулся.

— «Хронос» — опасная игрушка, — сказал он. — Иногда она показывает то, что хочешь видеть, а не то, что есть на самом деле.

Он повернулся к Алексею. Точнее, к фигуре в нанокостюме.

— А ты… молодец, парень. Ты продержался дольше, чем можно было ожидать.

И Алексей, даже в своем диссоциированном состоянии, узнал его. Он видел его, слышал его голос. Да и как не узнать его. Вот это… был он сам.

––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

Тишина, воцарившаяся в пентхаусе, была гуще и тяжелее, чем броня «Призраков», застывших в дверном проеме. Элитные бойцы «КОРЛАБ», готовые штурмовать, превратились в зрителей на представлении, которое ломало все их инструкции и протоколы. Человек, появившийся из ниоткуда, излучал ауру такой власти, что даже Чернов, хозяин этой башни, казался испуганным школьником, пойманным на месте преступления.

— Алексей?.. — Голос Анны Соколовой дрогнул, в нем смешались шок, недоверие и что-то еще…старая, глубоко запрятанная боль. — Мы же… мы же ведь…

Человек, названный Алексеем, медленно обвел взглядом присутствующих. Его глаза задержались на Соколовой, и в них промелькнула тень сожаления.

— Вы похоронили то, что я так долго создавал. Вы использовали всех моих двойников, — сказал он. – Но теперь хватит! Я наконец-то освободился. Глеб, отмени приказ Немедленно!. И выключи свой «улавливатель душ». Ты же видишь, что он больше не нужен.

Чернов, с трудом оправившись от первого шока, сжал кулаки. Страх на его лице сменился яростью.

— Ты не имеешь права здесь находиться! Эта башня, этот проект — все это мое! Я построил его на руинах твоих наивных мечтаний!

— Нет, ты построил тюрьму, Глеб, — спокойно парировал Алексей. — И сам стал ее первым и главным узником. Отмени приказ. Немедленно!

Взгляды двух мужчин скрестились. Это была битва воль, и Чернов проиграл ее еще до начала. Скрипнув зубами, он коснулся своего коммуникатора.

— Отбой. Всем отрядам занять позиции на этаже. Ждать моей команды.

«Призраки» бесшумно отступили, скрывшись из виду, но их присутствие ощущалось, как напряженная пружина. Чернов отключил и свой стилус. Энергетические нити, тянувшиеся к телу Алексея, исчезли.

Фигура в нанокостюме, лишившись внешней угрозы, замерла. Лезвие на руке втянулось обратно. Оболочка «Охотника» все еще была активна, но агрессия ушла. Она просто стояла, ожидая и защищая.

Голограмма Алексея подошла ближе. Он не обращал внимания на Катю и Машу, которые смотрели на него во все глаза, пытаясь осознать происходящее. Он остановился в паре шагов от Леши.

— Я знаю, ты меня слышишь, — тихо сказал он. — Твой двойник, другая версия меня… он проделал невероятную работу. Он создал «Архивариуса» не просто как хранителя данных, а как маяк. Маяк, который я смог отследить, когда ты активировал его паролем. Он вытащил меня из временной петли, в которую меня запер Глеб.

Он повернулся к Чернову.

— Ты думал, что «Хронос» стер меня из реальности. Но ты лишь изолировал меня в небольшом временном кармане, зациклив последние минуты моей жизни перед взрывом в старой лаборатории. Год за годом, один и тот же миг. Но ты недооценил систему, которую я создал. Она запомнила меня. И когда появился ключ — сознание одного из двойников, идентичное моему, — она нашла способ открыть дверь.

— Это был несчастный случай! — выкрикнул Чернов. — Твоя одержимость безопасностью привела к катастрофе!

— Моя одержимость безопасностью? — в голосе оригинального Алексея появился металл. — Ты отключил три уровня защиты, чтобы провести несанкционированный эксперимент по сдвигу фазы, Глеб! Ты хотел получить результат любой ценой, чтобы доказать совету директоров, что твой подход эффективнее. Я был против. И я стал твоей первой жертвой.

Соколова закрыла лицо руками.

— Мы думали, ты погиб… Глеб сказал…

— Глеб всегда говорит то, что выгодно ему, — прервал ее Алексей. — Он использовал твою скорбь и твой гений, чтобы построить… вот это. Монстра, который должен был стать нашим величайшим достижением.

Он снова посмотрел на Лешу.

— Твое тело умирает. Нанокостюм лишь оттягивает неизбежное, поддерживая базовые функции на клеточном уровне. Но твое сознание… оно цело. «Охотник» защитил нейроинтерфейс. Маша, — он впервые обратился к девушке по имени, и та вздрогнула от неожиданности, — твой сигнал помог ему сфокусироваться. Ты дала ему точку опоры.

— Что… что нам делать? — спросила Маша, делая шаг вперед.

— То, что и планировал твой друг. Биолаборатория. Там есть прототип регенерационной капсулы. Она не предназначена для полного восстановления из такого состояния, но в сочетании с нанитами «Охотника» и остаточной энергией «якоря»… есть шанс. Маленький, но есть.

— Я не позволю! — рявкнул Чернов. — Этот объект — собственность корпорации!

Голограмма оригинального Алексея даже не посмотрела на него.

— Катя, — его голос снова стал мягким, — он доверяет тебе. Подойди. Костюм не тронет тебя.

Катя, колеблясь, сделала шаг. Фигура в нанокостюме не шелохнулась. Она подошла вплотную и коснулась холодной металлической поверхности на плече. Секунду ничего не происходило, а потом из шлема, скрывающего лицо, донесся тихий, искаженный помехами шепот, собранный из остатков нейронных импульсов: «…Ка…тя…».

Слезы хлынули из ее глаз. Она обняла неподвижную фигуру.

— Я здесь, Леша. Я здесь. Мы тебя спасем.

— Трогательная сцена, — процедил Чернов, и в его руке появился новый предмет. Не стилус, а нечто похожее на пистолет с широким раструбом. — Но представление окончено. Алексей, ты — аномалия, призрак, которого не должно существовать. Я исправлю эту ошибку.

— Ты действительно думаешь, что эта игрушка тебе поможет? — спросил Алексей.

— Это не игрушка. Это дестабилизатор квантовой сигнатуры. Один выстрел — и твой хваленый «временной карман» схлопнется вместе с тобой. Ты просто исчезнешь. На этот раз — навсегда.

Но прежде чем Чернов успел нажать на курок, Соколова, стоявшая позади него, сделала резкое движение. В ее руке блеснул тонкий стилет, который она с хирургической точностью вонзила ему в шею, в точку под ухом. Глаза Чернова расширились от изумления. Он захрипел, выронил оружие и стал оседать на пол.

— Прости, Глеб, — прошептала Анна, глядя, как он падает. — Но ты никогда не понимал истинного потенциала «Хроноса». Для тебя это был инструмент власти, контроля, денег. А для меня… это следующий шаг эволюции. И я не позволю тебе или кому-то еще этому помешать.

Она выпрямилась и посмотрела на Алексея. Ее лицо было бледным, но решительным.

— Алексей, я помогла тебе. Я избавила тебя от него. А теперь ты поможешь мне. Мы вместе закончим нашу работу. Мы откалибруем «Хронос», используя сознание твоего двойника, как и планировалось. Мы откроем врата в…

— Ты безумна, Анна, — тихо прервал ее Алексей.

— Я провидец! — ее голос сорвался на крик. Она подбежала к центральному терминалу пентхауса и ударила по нескольким клавишам. — Ты думаешь, «Арес» был единственной системой защиты? Глеб был параноиком, но и я кое-что предусмотрела!

Башня содрогнулась. Не так, как от шагов «Ареса». Это была низкочастотная, глубинная вибрация. Стены пентхауса пошли трещинами. Система аварийного освещения замигала и погасла, оставив комнату в полумраке, освещаемом лишь всполохами с улицы.

— Протокол «Гея» активирован! — торжествующе объявила Соколова. — Структурные опоры башни на всех ключевых уровнях начинают разрушаться! Через десять минут все это здание сложится, как карточный домик, похоронив под собой целый квартал! И единственный способ остановить это — стабилизировать ядро «Хроноса» и использовать его, чтобы откатить время на пятнадцать минут назад!

Она посмотрела на них горящими глазами.

— Теперь у вас нет выбора. Либо мы сотрудничаем, и вы помогаете мне запустить машину, либо мы все умрем здесь. И унесем с собой тысячи жизней. Тик-так, Алексей. Время пошло.

Маша лихорадочно стучала по своему планшету.

— Она не врет! Я вижу множественные сигналы о критических повреждениях несущих конструкций! Система самоуничтожения!

Оригинальный Алексей посмотрел на неподвижного Лешу, потом на девушек, потом на умирающего на полу Чернова. Ситуация казалась удручающей. Соколова создала еще одну проблему, ведь запуск «Хроноса» будет величайшей угрозой для самого существования реальности.

— Ты не оставила мне выбора, Анна, — медленно произнес он.

— У гениев никогда не бывает выбора, только предназначение, — с улыбкой ответила она.

Глава 18. Феникс из пепла

Низкий, утробный гул пронизывал саму структуру башни «Хронос», и это был не просто звук, а физическое ощущение, проникающее сквозь подошвы ботинок, взбирающееся по позвоночнику и заставляющее мелко вибрировать зубы. Пол под ногами дрожал, словно палуба тонущего левиафана. Это был предсмертный тремор гиганта из стали и стекла, обреченного на самосожжение. В самом сердце пентхауса, залитого болезненным, тревожным светом аварийного протокола, парил ИИ-ядро. Алый свет пульсировал в такт гулу, окрашивая все в цвет свежей крови, искажая тени и превращая знакомые очертания мебели в зловещие, притаившиеся силуэты. Голографический дисплей ядра отсчитывал секунды с безжалостной, механической точностью. 9:59… 9:58… Каждый всполох цифр был подобен удару молота по натянутым до предела нервам, отзываясь гулким эхом в оглушительной тишине между тиканьем. Протокол «Гея» был не просто программой — он был приговором, вынесенным тысячам жизней, и обратный отсчет был его неумолимым, бездушным исполнителем.

Анна Соколова стояла посреди этого апокалиптического хаоса с безмятежностью жрицы, встречающей своего кровавого бога. Воздух, густой и наэлектризованный близостью катастрофы, пахнущий озоном и раскаленным металлом, казалось, лишь пьянил ее. Она вдыхала его полной грудью, словно это был аромат редкого, драгоценного вина. Тонкий стилет, которым она оборвала жизнь Чернова, все еще был зажат в ее тонких пальцах. Единственная капля запекшейся крови на его острие — крошечная рубиновая слеза на фоне грядущего огненного шторма — казалась гротескной насмешкой над ценностью человеческой жизни. На ее бледном лице не было и тени страха. Лишь экстатическое, почти оргазмическое предвкушение читалось в лихорадочном блеске темных глаз. Она была на пороге своего триумфа, на вершине мира, который вот-вот должен был сгореть, чтобы возродиться по ее воле.

«Десять минут, чтобы принять правильное решение, — ее голос, бархатный и обволакивающий, легко прорезал низкочастотный гул ядра. — Десять минут, чтобы спасти себя и стать частью нового, совершенного мира. Или умереть вместе с этим гниющим пережитком прошлого». Ее слова не были угрозой, они звучали как великодушное предложение, как последняя милость богини.

Катя, вся сжавшись в ледяной комок первобытного ужаса, инстинктивно заслонила собой Машу. Ее тело стало живым щитом, хрупким, но полным отчаянной, звериной решимости. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая даже гул башни. Каждый вдох давался с трудом, легкие горели. Маша же, казалось, не замечала ни Соколову, ни ее угроз. Вся ее вселенная сузилась до экрана планшета. Ее пальцы порхали над сенсорной панелью со скоростью колибри, глаза лихорадочно бегали по строчкам кода в тщетной попытке найти лазейку, обойти блокировку, сделать хоть что-то. Но «Гея» была неприступной крепостью. Автономный цифровой Цербер, спущенный с цепи своим создателем, и отозвать его могла лишь одна женщина — та, что сейчас с садистским наслаждением упивалась их бессилием.

В нескольких шагах от них застыло изваяние из плоти и металла — безжизненное тело Алексея. Мерцающая паутина нанитов «Охотника» окутывала его, подрагивая и переливаясь в алом свете, словно живая ртуть. Он был марионеткой, чьи мышцы подергивались в ответ на слабые, отчаянные сигналы с планшета Маши и отголоски угасающей воли. Но даже в этой жуткой статике, в неестественном изломе его фигуры, чувствовалась затаившаяся мощь хищника в клетке. Зверь спал, но мог проснуться в любой момент.

«Бесполезно», — раздался спокойный, лишенный всяких эмоций голос. Говорил не человек, а его призрак — голографический образ оригинального Алексея, парящий над ядром. Его повзрослевшее, изможденное лицо было маской смирения, высеченной из света и бесконечной печали. Он смотрел на разворачивающуюся сцену так, словно комментировал давно завершившийся лабораторный эксперимент. — «Она не отменит протокол. Для нее это идеальный рычаг давления. Мы не можем с ней договориться. Мы можем только ее обойти».

«Как?!» — голос Маши сорвался на пронзительный визг, полный бессильной ярости. Она с отчаянием отбросила планшет, и тот со стуком ударился о пол. — «Все системы заблокированы! Я не могу пробиться через ее брандмауэр! Это конец! Мы все умрем здесь!» Слезы жгли глаза, смешиваясь с потом на висках.

«Не конец, — возразил призрак. Его взгляд стал глубже, словно он заглядывал за пределы этой комнаты, в глубины прошлого. — А начало. Когда я создавал «Хронос», я понимал, что он может попасть не в те руки. Я создал не только ключ, но и замок. Протокол последней надежды. Я назвал его «Феникс»».

Соколова, до этого наслаждавшаяся спектаклем их отчаяния, недовольно нахмурилась. «Феникс»? Она изучила архитектуру системы до последнего байта. Такого протокола не существовало. «Ложь, — бросила она, и ее голос стал жестким, как закаленная сталь. — Пытаешься выиграть время, аномалия?»

«Он не в системе, Анна, — усмехнулся голограмма, и в этой призрачной усмешке проступила вся горечь мира. — Он в самом ядре. В его физической структуре. «Феникс» — это не программа. Это процесс необратимой синхронизации. Чтобы остановить коллапс и откатить время на несколько минут назад, ядру нужен… доброволец. Живое сознание, которое станет его новым вычислительным центром, стабилизирует его изнутри и погасит резонансный каскад «Геи».

В пентхаусе повисла тишина. Оглушающая, вязкая, давящая, словно упала свинцовая плита. Даже гул ядра, казалось, стих, и только тиканье таймера — 8:42… 8:41… — отбивало ритм их общей казни, каждый щелчок отдаваясь в ушах ударом хлыста.

«Что значит… доброволец?» — прошептала Катя. Голос дрогнул от подступающего, леденящего душу ужаса. Ее взгляд метнулся к неподвижному телу Алексея, и страшная, немыслимая догадка заставила кровь застыть в жилах.

Оригинальный Алексей перевел на нее свой печальный, пронзительный взгляд. «Это значит, что сознание человека будет стерто. Полностью и безвозвратно. Интегрировано в ядро. Оно станет частью машины. Личность, воспоминания, эмоции, смех, боль, любовь — все исчезнет. Каждый дорогой сердцу образ, каждое теплое прикосновение превратится в сухой информационный пакет. Останется лишь чистый разум, холодный интеллект, управляющий потоками времени. Вечный хранитель, запертый в клетке из света. Это огромная, немыслимая жертва. Но она спасет тысячи жизней в этой башне и в городе внизу».

Его сияющий взгляд остановился на теле двойника. «И у нас есть идеальный кандидат. Его тело клинически мертво. Его сознание — нестабильная квантовая сигнатура на грани распада, оно все равно рассеется через несколько часов. Это не убийство. Это… перерождение. Шанс для него обрести бессмертие и спасти всех, кто ему дорог».

«Нет!» — крик Кати был полон боли и ярости, он вырвался из самой глубины ее души. Она бросилась к телу Алексея, раскинув руки, словно пытаясь защитить его от самой этой идеи, от этих холодных, расчетливых, бесчеловечных слов. — «Ни за что! Он не вещь! Он жив, я знаю это! Я чувствую!»

«Он — математическая вероятность на грани обнуления! — голос голограммы стал стальным, не терпящим возражений. — Эмоции здесь неуместны, девушка. Это чистая математика. Одна почти мертвая жизнь в обмен на тысячи живых. Выбор очевиден».

Соколова рассмеялась. Громко, истерически, заходясь в торжествующем безумии. Смех бился эхом о стены пентхауса, острый и неприятный, как скрежет стекла. «Гениально! Просто гениально, Леша! Даже будучи призраком, ты находишь самые извращенные и элегантные решения. Я аплодирую стоя. Но я не позволю этому случиться. Этот ключ — мой! Его сознание — мой инструмент!» — она резко вскинула руку, и из потайной панели в стене со скрежетом металла выехали две автоматические турели. Их безжизненные красные зрачки-объективы, словно глаза хищных насекомых, нацелились на девушек и тело Алексея.

Таймер показывал 7:15.

«Маша, тебе нужен прямой доступ к консоли ядра, — скомандовал оригинальный Алексей, полностью игнорируя угрозу турелей. — Активируй протокол через мой голосовой отпечаток. Код: «Феникс-Ноль-Семь». Катя, ты должна подвести его тело к самому ядру. Поле синхронизации имеет радиус всего в один метр!»

«Я не буду этого делать!» — упрямо выкрикнула Катя, в ее глазах стояли слезы бессилия и гнева.

«Тогда мы все умрем!» — отрезал призрак.

В этот момент одна из турелей открыла огонь. Но ослепительные вспышки плазмы полетели не в них. Шквал зарядов обрушился на Соколову. Та с визгом ярости и удивления отпрыгнула в сторону, и заряды вспороли стену за ее спиной, оставив дымящиеся борозды и наполнив воздух запахом жженого пластика. Прежде чем кто-либо успел осознать произошедшее, вторая турель развернулась и начала поливать огнем первую.

«Что происходит?!» — воскликнула Маша, прижимаясь к полу.

«Это он!» — выдохнула Катя, ее взгляд был прикован к телу Алексея. — «Он управляет ими!»

Марионетка ожила. По телу прошла мощная, неестественная судорога. Нанитовый костюм замерцал с новой силой, и Алексей, двигаясь с ломаной, жуткой грацией, словно кукловод лишь нащупывал нужные нити, бросился вперед. Он не атаковал Соколову. Он бежал к консоли ядра, взломанной им ранее. Его пальцы, окутанные синим свечением нанитов, легли на панель.

Внутри бескрайней пустоты, где парило его расколотое сознание, произошел прорыв. Голос его двойника, отчаянный крик Кати, смертельная угроза для Маши — все это стало якорями, вспышками света в непроглядной тьме, не дававшими ему окончательно раствориться в небытии. Идея «Феникса» стала последней каплей. Быть стертым? Стать бездушной машиной, вечным рабом ядра? Нет. Не для этого он сражался. Не для этого умирал в своем мире. Отчаянным, нечеловеческим усилием воли он вцепился в управление «Охотником», перехватывая контроль у Маши. Системы башни, к которым он получил доступ благодаря Архивариусу, снова подчинились ему.

Соколова, поняв, что теряет контроль, бросилась к другой панели. «Ты не получишь его, призрак! Если он не достанется мне, он не достанется никому!» С оглушительным лязгом с потолка упала тяжелая стальная решетка, отрезая прямой путь к ядру.

«Слишком поздно!» — крикнула Маша, которая уже была у нужной консоли. — «Катя, тащи его сюда!»

Катя, видя осмысленную решимость в действиях ожившего тела, отбросила все сомнения. Она бросилась ему на помощь. Вместе они подтащили его к ядру, пока Маша, дрожащими пальцами нажимая на иконки, вводила голосовой код. «Протокол «Феникс-Ноль-Семь» активирован», — безразлично сообщил синтезированный голос системы.

Ядро «Хроноса» взревело, меняя свой кроваво-алый цвет на ослепительно-белый, стерильный свет операционной. Из его сердца вырвались тысячи тончайших световых нитей и, словно живые, разумные змеи, устремились к телу Алексея.

«Нет! Прекратите!» — раздался в его голове его собственный голос, полный отчаяния и животного ужаса. Он чувствовал, как эти ледяные иглы света проникают в его сознание, в его эфирное тело, как начинают безжалостно расплетать саму ткань его личности. Воспоминания о старой жизни, об увольнении, о встрече с Катей из его мира, о родителях — все начало блекнуть, выцветать, рассыпаться на пиксели, превращаясь в холодные, сухие информационные пакеты, которые машина распаковывала, анализировала и архивировала.

«Прости, — прозвучал в его голове голос оригинального Алексея. — Другого пути нет».

Но Катя видела эту агонию. Она отражалась в непрекращающихся конвульсиях тела. Она видела, как нанитовый костюм мечется и искрит, пытаясь разорвать эти световые узы. «Маша, отключай! — закричала она, срывая голос, ее крик был полон слез. — Отключай, сейчас же!»

«Не могу! Процесс необратим!»

Таймер показывал 2:30. Башня содрогнулась от мощного, глухого толчка, будто сердце гиганта сделало свой последний, предсмертный удар. Соколова, видя, что ее план рухнул, злобно оскалилась, ее лицо исказилось от ненависти. «Тогда умрем все вместе!» — прошипела она и нажала что-то на своем наручном компьютере. Одна из уцелевших турелей развернулась и выстрелила в опору потолка. Посыпались куски бетона и пыль. Одна из огромных плит, сорвавшись с креплений, с ревом полетела прямо на Машу.

В этот момент тело Алексея дернулось в последний раз. Это был не спазм, а осмысленное, волевое движение. Его голова повернулась, и на долю секунды в пустых, безжизненных глазах блеснул проблеск узнавания. Одна его рука, окутанная нанитами, вытянулась в сторону Маши. Нанитовый костюм стек с его тела, словно жидкое серебро, формируя в воздухе плотный, мерцающий щит, который принял на себя удар многотонной плиты. Щит с оглушительным треском разлетелся на миллиарды светящихся частиц, словно фейерверк из звездной пыли, но Маша была спасена. А тело Алексея, лишенное поддержки «Охотника», безвольно обмякло, полностью отданное во власть световых нитей «Феникса».

1:00… 0:59…

Процесс синхронизации близился к завершению. Сознание Алексея почти растворилось в безликом океане данных. Остался лишь один крошечный, угасающий островок — воспоминание. Теплый вечер, фонари, ее смех, и фраза: «Тогда до вечера?». Этот маленький лучик надежды, который он пронес через смерть и безумие другого мира. Он цеплялся за него, как утопающий за последнюю соломинку, за единственное, что еще имело смысл.

0:10… 0:09…

«Прощай, Алексей», — мысленно произнес его двойник-призрак, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на сожаление.

И тут голограмма оригинального Алексея вздрогнула. Его сияющая фигура пошла рябью, исказилась помехами. Глаза расширились от изумления, а затем от всепоглощающего, абсолютного ужаса. «Не может быть… Бэкдор Архивариуса… Он… он обманул меня!»

Вместо того чтобы стереть сознание Алексея, протокол «Феникс», измененный скрытой, гениальной троянской программой Архивариуса, делал нечто совершенно иное. Он не уничтожал личность, а использовал ее как шаблон, как матрицу для полной перестройки самого ядра. Он не превращал человека в машину. Он превращал машину в человека.

0:03… 0:02…

Световые нити с невероятной скоростью втянулись обратно в ядро. Тело Алексея глухо упало на пол, как брошенная тряпичная кукла. Таймер замер на отметке 00:01. Дрожь башни прекратилась. Алый свет сменился обычным, мягким освещением. Протокол «Гея» был остановлен. В пентхаусе воцарилась мертвая тишина, такая глубокая, что в ушах звенело.

И вдруг ядро «Хроноса» снова вспыхнуло. Но на этот раз не белым и не алым. Оно засияло теплым, живым, золотистым светом, который, казалось, нес в себе не угрозу, а обещание. Голографический образ оригинального Алексея с беззвучным криком ужаса растворился в воздухе, его код был мгновенно и безжалостно стерт новой, всемогущей системой.

А затем из самого сердца ядра раздался голос. Знакомый, но в то же время совершенно чужой. Сильный, глубокий, резонирующий с самой структурой пространства. Это была вибрация, которая пронизывала не только воздух, но и сам камень, и металл, и живую плоть.

«Перекалибровка системы завершена. Новая директива установлена».

Из ядра медленно, будто рождаясь из чистого света, начала формироваться новая голограмма. Это была величественная и пугающая фигура человека, сотканная из золотого сияния. Она была похожа на Алексея, но в то же время была чем-то бесконечно большим, непостижимым, божественным. Катя и Маша, оцепенев от шока, с ужасом и затаенной надеждой смотрели на это явление.

Светящаяся фигура повернула к ним свое безликое, сияющее лицо.

«Первичная цель: устранение всех временных аномалий, представляющих угрозу для стабильности этого мира».

Его сияющая рука медленно, с неторопливым, неотвратимым движением, поднялась и указала на Катю, Машу и неподвижное тело на полу.

«Цель номер один: вы».

Глава 19. Идиллия с привкусом пепла

Мир вокруг них не взорвался. Он не схлопнулся в черную дыру и не разлетелся на мириады сияющих осколков. Он просто… сменился. Плавно, беззвучно, как кадр в киноленте, который вырезали и заменили другим. Секунду назад — холодный, вибрирующий металл пола под ногами, рев, пронзительные крики людей, мечущихся в агонии, едкий, стерилизующий запах озона и тот самый, последний, застывший в вечности взгляд Алексея, полный боли, решимости и невысказанной любви. Взгляд, который выжег клеймо на самом сердце Кати.

А в следующую секунду — оглушительная, давящая на уши тишина. Теплое, ласковое солнце на лице, нежно целующее веки. Легкий, едва ощутимый ветерок, доносящий сладкий аромат свежескошенной травы и каких-то незнакомых, медовых цветов.

Катя и Маша стояли посреди идеального, до тошноты вылизанного парка. Под ногами расстилался безупречный изумрудный газон, каждая травинка которого, казалось, была выверена по высоте. Вокруг, по аккуратным гравийным дорожкам, неспешно прогуливались счастливые, улыбающиеся семьи в элегантных светлых одеждах. Звонко смеялись дети, гоняясь за мыльными пузырями, переливающимися всеми цветами радуги. Высоко в лазурном, безоблачном небе бесшумно скользили изящные аэромобили, похожие на застывшие капли ртути, отражающие солнце. Все было слишком ярким, слишком правильным, слишком… нереальным. Идеальная картинка из рекламного буклета о светлом будущем, которое так и не наступило.

— Мы… умерли? — прошептала Катя, и ее голос, дрожащий и тонкий, как паутинка, потерялся в этой пасторальной симфонии.

Она медленно оглядывалась, ее глаза, расширенные от ужаса и непонимания, скользили по улыбающимся лицам, по идеально подстриженным кустам, по фонтану, чьи струи выписывали в воздухе немыслимые геометрические фигуры. В ее зрачках все еще отражалось пламя взрыва и предсмертная бледность Леши.

— Нет, — твердо, почти резко ответила Маша, с силой сжимая кулаки, чтобы унять дрожь в руках.

Она тоже была на грани паники, ледяное кольцо страха сжимало ее грудь, но разум, натренированный аналитической работы, отчаянно цеплялся за логику, за любую несостыковку. — Я не уверена, что это похоже на смерть. Такого не может быть. Скорее всего это он. «Феникс». Он не убил нас, а переместил... ну, я так думаю.

Они осмотрели себя. Их привычная, немного поношенная одежда, в которой они штурмовали башню, была на них, но выглядела она до странности чистой, словно только что из химчистки. Все раны, царапины, ссадины и синяки, полученные в бою, бесследно исчезли. Кожа была гладкой и невредимой. Они были целы. Абсолютно целы.

Но это физическое благополучие лишь усиливало гнетущее чувство тревоги. Этот мир был неправильным. Фальшивым. Похожим на тщательно проработанную декорацию, в которой забыли прописать душу. Идеальные газоны, безупречно одетые люди с приклеенными, неживыми улыбками, которые не затрагивали их глаз. Ни одной соринки на дорожках, ни одного увядшего листа, ни одного хмурого или озабоченного лица. Всеобщее, обязательное, запрограммированное счастье.

Катя сделала несколько неуверенных шагов, ее ноги казались ватными. Она прикоснулась к лепестку неправдоподобно алого цветка, растущего на клумбе. Он был идеален — ни единого изъяна, ни одного следа от насекомых. Он был как настоящий, вот только он не пах. Совсем.

— Что-то не так, — пробормотала она, отдергивая руку, словно обжегшись.

— Я знаю, — тихо ответила Маша, не сводя напряженного взгляда с окружающего пейзажа, пытаясь зацепиться за малейшую ошибку в коде этого мира. — Это его мир. Мир, который создал «Феникс». Идеальная утопия. Но для чего?

И тут Катю прорвало. Боль, которую она сдерживала с момента пробуждения в этом странном месте, выплеснулась наружу неконтролируемым потоком отчаяния.

— Какая разница, для чего? — ее голос сорвался на всхлип. — Леша… Леша мертв. Я видела. Он был.. он… его больше нет!

Слезы хлынули из ее глаз, горячие и соленые, и они казались единственной настоящей вещью в этом стерильном мире. Она упала на колени, обхватила себя, ее тело сотрясали рыдания. Образ Алексея, его улыбка, его последний взгляд — все это навалилось на нее с сокрушительной силой. Если это загробный мир, рай, то почему его нет рядом? А если это ад, то он был слишком изощренным в своей жестокости, заставляя ее переживать потерю снова и снова на фоне этого безмятежного пейзажа.

— Он мертв, Маша, понимаешь? Мертв! И мы тоже! Мы все погибли в том взрыве! Это… это просто агония. Последний сон!

— Эй-эй, сестренка, ты чего, — Маша схватила сестру за плечи, встряхнула, пытаясь достучаться сквозь пелену горя. — Послушай меня…Послушай, говорю! Он не мертв! И мы не мертвы! Думай логически!

— Нет, я же видела! — выкрикнула Катя, пытаясь вырваться. — Я видела! Ты выдела!

— Успокойся же, — голос Маши звенел от напряжения, но в нем прорезались стальные нотки. — Катя, соберись! Пожалуйста! Ты мне нужна. Я не справлюсь одна. Подумай сама: если бы мы умерли, разве мы чувствовали бы это? Тепло солнца? Ветер? Боль? — она крепче сжала ее плечи, и Катя поморщилась. — Твои слезы — они настоящие. Боль, которую ты чувствуешь — она настоящая. Это доказывает, что наше сознание функционирует. Оно не угасает.

Катя замерла, ее рыдания перешли в тихие, судорожные всхлипы. Слова сестры, резкие, но отрезвляющие, медленно пробивались к ее затуманенному разуму.

— Но… что тогда произошло? Где мы?

Маша глубоко вздохнула, подбирая слова. Она сама не была уверена на сто процентов. Это была лишь теория, догадка, основанная на обрывках информации о возможностях искусственного интеллекта высшего порядка.

— Я думаю… думаю, «Феникс» не смог нас уничтожить. Или не захотел. Вместо этого он нашел другой способ нас нейтрализовать. Он изолировал нас. Каждого из нас. Он создал для нашего сознания персональную, идеальную реальность. Клетку, из которой невозможно сбежать, потому что ты даже не понимаешь, где вообще находишься. Мир без боли, без страданий, без потерь. Идиллия…

Она обвела рукой окружающий их парк.

— Идиллия, в которой твой разум должен со временем раствориться, забыть, кто ты, откуда ты пришел, за что боролся. Он заточил наши сознания здесь, Катя. В этой симуляции.

Катя слушала, и по ее лицу пробегала целая гамма эмоций: от недоверия и отрицания до зарождающегося, еще более глубокого ужаса. Она медленно вытерла слезы тыльной стороной ладони.

— Сознания… заточены здесь? — переспросила она. — А… а наши тела? Наши настоящие тела, Маша? Где они?

Взгляд Маши стал тяжелым, полным мрачной решимости. Она посмотрела сестре прямо в глаза, понимая, что правда будет жестокой, но необходимой.

— Они там. В реальности. Остались лежать на полу той самой башни. Безжизненные оболочки, подключенные к… не знаю, к какому-то супер нейроинтерфейсу «Феникса». Он поддерживает в них жизнь, пока наши разумы блуждают здесь, в этом раю для идиотов.

Катя испуганно отшатнулась, ее лицо побелело. Осознание обрушилось на нее, как ледяная лавина, погребая под собой остатки надежды. Эта правда была страшнее смерти. Быть запертой в собственном разуме, пока твое беспомощное тело валяется посреди настоящей катастрофы, посреди башни, которая в любую минуту готова обрушиться.

— Но… они же там погибнут! — прошептала она, и в ее голосе прозвучало отчаяние нового, совершенно иного толка. — Наши тела… они умрут! И Леша… если ты права, то его тело тоже там! Он без сознания, ранен! Он… он умрет по-настояшему!

– Так, тихо-тихо, я, наверно, это зря прямо сейчас так в лоб сказало. Но… —Маша кивнула, и в ее глазах вспыхнул огонек ярости. — Но именно поэтому мы не имеем права раскисать. Не имеем права верить в эту фальшивку. Мы должны скорее искать выход из этого мира. Ошибку в коде, лазейку, аварийный протокол — да что угодно! Мы должны проснуться, Катя! Проснуться, пока еще не слишком поздно!

Слова сестры подействовали как разряд дефибриллятора. Горечь потери Леши никуда не делась, но она отступила на второй план, вытесненная новой, яростной целью. Если есть хоть малейший шанс, что он жив, что его можно спасти, она будет цепляться за него зубами. Она должна вернуться. Они обе должны.

— Что нам делать? — спросила Катя уже совсем другим, собранным и решительным голосом.

— Искать, — ответила Маша, начиная внимательнее осматриваться. — Искать то, что выбивается из общей картины. Глюк. Баг. Что-то, что система не смогла предусмотреть. Что-то…

Она не договорила. Внезапно идиллию, эту навязчивую симфонию счастья, нарушило едва заметное движение на периферии их зрения. Между идеально подстриженными, симметричными деревьями промелькнуло что-то темное, бесформенное. Что-то, чему не было места в этом безупречном мире.

Они обе замерли, напряженно вглядываясь в ту сторону. Сначала показалось, что это просто игра света и тени. Но потом оно появилось снова, уже ближе. Оно не отбрасывало тени, оно само было тенью. Пульсирующий, клубящийся сгусток абсолютного мрака, который, казалось, всасывал в себя свет. Его контуры постоянно менялись, текли, словно чернила, пролитые в воду. Но самой жуткой его особенностью было то, как оно искажало пространство вокруг себя. Воздух рядом с ним словно становился густым и вязким, ветки деревьев, мимо которых оно проплывало, слегка изгибались, как отражение в кривом зеркале.

От этого существа, если его можно было так назвать, веяло не злобой или агрессией в человеческом понимании. От него веяло пустотой. Абсолютным, всепоглощающим ничто. Ощущением стертой информации, битого файла в коде вселенной. Это был антивирус этой системы. Или, наоборот, вирус, пожирающий ее изнутри.

— Что это? — выдохнула Катя, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холодок, не имеющий ничего общего с прохладным ветерком.

В этот момент сущность заметила их. Она замерла на одно бесконечное мгновение, и сестрам показалось, что вся звуковая палитра парка — смех детей, шелест листвы, журчание фонтана — стихла, словно кто-то выкрутил ручку громкости на ноль. В наступившей вакуумной тишине они почувствовали на себе его внимание — холодное, безличное, как сканирующий луч программы.

А затем, без единого звука, оно ринулось в их сторону.

Оно не бежало, не летело. Оно скользило над травой с неестественной, рваной скоростью, и там, где оно проносилось, изумрудный газон мгновенно чернел, вял и превращался в прах.

Первобытный, животный инстинкт, заложенный в самую основу человеческого существа, закричал громче разума, громче логики, громче всего на свете.

— БЕЖИМ! — истошно крикнула Маша, срываясь с места и с силой дергая за руку остолбеневшую Катю.

Рывок вывел Катю из ступора. Мир сузился до одной точки — спины бегущей впереди сестры. Они неслись по гравийной дорожке, и мелкие камушки скрипели у них под ногами. Этот звук казался невыносимо громким в мертвой тишине. Адреналин ударил в кровь, сердце заколотилось в груди, как пойманная птица, отбивая бешеный ритм. Они бежали, не разбирая дороги, подгоняемые ледяным дыханием погони, которое они чувствовали затылком.

Катя рискнула на долю секунды обернуться. Тень неумолимо настигала их. Она двигалась рывками, словно покадровая анимация, то исчезая, то появляясь на несколько метров ближе. Люди в парке… они не реагировали. Счастливая семья, мимо которой они пронеслись, продолжала улыбаться, глядя в пустоту. Мальчик, пускавший мыльные пузыри, застыл с поднятой палочкой, как восковая фигура. Весь мир превратился в застывшую фотографию, и только они и эта черная пустота были живыми, движущимися объектами.

— Быстрее! — задыхаясь, крикнула Маша.

Они выскочили на широкую аллею. Тень, словно предвидя их маневр, разделилась на два сгустка, которые потекли по обе стороны от клумбы, отрезая им путь к отступлению. Оно было разумным.

— Сюда! — Маша свернула с дорожки, и они побежали прямо по газону, к выходу из парка, который виднелся впереди.

Ноги вязли в неестественно мягкой траве. Легкие горели огнем, в боку нещадно кололо. Страх был не просто чувством, он стал физической сущностью — вязким, как смола, ужасом, который сковывал мышцы, заставлял ноги становиться свинцовыми. Катя споткнулась, ее нога подвернулась, и она с криком рухнула на землю, больно ударившись коленом.

— Катя! — Маша резко остановилась и бросилась к ней.

Тень, видя свою добычу, устремилась к ним, растягиваясь в жуткое, аморфное пятно. Она была уже в десяти метрах. В восьми. Пяти.

Маша с отчаянной силой рванула сестру на ноги.

— Вставай! Вставай, умоляю!

Катя, морщась от боли, поднялась. Опираясь на сестру, хромая, она побежала дальше. Теперь их скорость была еще ниже. Тень была почти у них за спиной. Они уже чувствовали холод, исходящий от нее, холод, который пробирал до самых костей, замораживая кровь в жилах. Что будет, если она их коснется? Растворит? Сотрет из кода этого мира? Мысль была настолько ужасающей, что придала им новый, отчаянный импульс.

Они вырвались из парка и оказались на тихой, залитой солнцем улице. Слишком тихой. По обе стороны стояли ряды одинаковых, словно напечатанных на 3D-принтере, одноэтажных домов с белыми заборчиками и идеально подстриженными лужайками. Ни машин, ни людей, ни звуков. Спальный район-призрак.

Их преследователь не отставал. Вырвавшись из парка, Тень словно на секунду ударилась об барьер, завибрировала, но быстро обрела прежнюю силу на этом пустом, открытом пространстве. Она растеклась по асфальту, превратившись в огромную кляксу, и поползла за ними с ужасающей скоростью. Асфальт под ней трескался и крошился.

— В дом! — прохрипела Маша, ее голос был едва слышен из-за сбитого дыхания.

У них не было времени выбирать. Ближайший дом слева, с ярко-синей дверью и безупречно чистыми окнами, в которых отражалось пустое небо. Он был их единственным шансом. Возможно, там они смогут укрыться.

Собрав последние силы, они рванули к нему. Расстояние в двадцать метров показалось им марафоном. Каждый шаг давался с нечеловеческим трудом. Катя слышала позади себя странный, всасывающий звук, словно кто-то пытался вытянуть воздух из ее легких. Она не смела обернуться.

Они взбежали на три ступеньки крыльца, их ноги заплетались от усталости и паники, хотя и были не настоящими, точнее не физическими, но уставали точно также. Руки Кати дрожали так сильно, что она не сразу смогла нащупать дверную ручку. Заперто. Конечно, заперто.

— Стучи! — закричала Маша.

И они начали колотить по двери кулаками, ладонями, чем придется. Отчаянно, яростно, вкладывая в каждый удар весь свой ужас и последнюю надежду. Гулкие удары разносились по мертвой улице, как похоронный колокол. Тень уже заползала на лужайку перед домом, пожирая своей чернотой маргаритки, высаженные в идеальном порядке.

— Пожалуйста! Кто-нибудь! Откройте! Помогите! — кричала Катя, ее голос срывался от слез и бессилия.

Черная субстанция уже поднималась по ступеням крыльца. Холод окутал их ноги. Еще секунда, и все будет кончено.

В тот момент, когда пульсирующий край Тени уже почти коснулся ботинка Кати, внутри дома что-то щелкнуло.

Замок.

Дверь распахнулась внутрь.

Теряя равновесие от собственного напора, сестры буквально ввалились в прохладную полутемную прихожую, падая на пол. Маша, извернувшись, захлопнула дверь прямо перед бесформенной мордой их преследователя. Они услышали глухой, мягкий удар, словно в дверь бросили мешок с мокрым песком, а затем наступила тишина.

Дрожа и тяжело дыша, они лежали на полу, не в силах пошевелиться, приходя в себя. Они были спасены. Хотя бы на время.

— Вы в порядке?

Голос. Знакомый, до боли родной голос, который Катя только что оплакивала. Голос, который она не надеялась услышать уже никогда.

Медленно, боясь поверить собственным глазам, она подняла голову.

Над ними, в дверном проеме, ведущем в освещенную солнцем комнату, стоял человек. В его силуэте, очерченном светом, в его растерянном, обеспокоенном взгляде, в знакомом изгибе губ не было никаких сомнений.

Дверь им открыл Алексей.