Коридор Леонардо

1. НА ПУСТЫРЕ

«…ты подивишься на превращения судеб

и самых форм человеческих

и на их возвращение вспять,

тем же путем, в прежнее состояние…»

Апулей. «Метаморфозы, или Золотой Осел».

Нещадно палит летнее солнце: ослепляет яркими лучами.

По пустырю, среди огромных труб и разбросанных ворохов мусора, - идет Аркадий. Мальчик лет десяти.

По голым сопкам несутся велосипедисты. Въезжают на ближайший холм. Останавливаются.

- Смотрите, это Аркадий!, - говорит один из велосипедистов.

Он указывает рукой на едва заметную вдалеке фигурку Аркадия.

- Во псих, а… где шарашится… и не страшно ему…

- Эй, cто-о-ой!, - кричит велосипедист, но его голос теряется в просторах пустыря. Аркадий велосипедиста не слышит: движется дальше среди холмов щебня и сваленных труб.

- Да ну его. Поехали!, - мальчишка нажимает на педаль, за ним откатывается и вся остальная команда.

- Щас опять вляпается во что-нибудь… он без этого не может…

- Ладно. Погнали.

Велосипедисты мчатся в сторону серых высоток. Чуть в стороне видны безликие дома новостроек. Заводской микрорайон.

Аркадий идет по пустырю. Мурлычет себе под нос эстрадный мотивчик. На мгновение он останавливается возле массивной ржавой трубы. Присаживается на корточках. Аркадий смотрит под ноги. На земле впечатан в глину звериный след - похожий на собачий.

Аркадий внимательно рассматривает след: проводит пальцем по оттиску песьих когтей. Где-то рядом слышно пугающее копошение. Шорох. Аркадий вздрагивает: озирается по сторонам. Никого.

Аркадий заглядывает в черное чрево трубы, возле которой присел: - У-у-у-у!, - кричит он в провал отверстия: и глухое эхо подхватывает его крик: «У-у-у-у…»

Аркадий встает: медленно входит в пугающий зев. Идет внутри трубы, замерев от страха. Повсюду свален всевозможный хлам и нечистоты. Битые стекла и собачье дерьмо. Выбравшись из трубы, Аркадий оказывается на топком болоте. Посреди мутных вод стоит искореженный автобус. Вернее - его гнилой остов. Повсюду из сухой травы торчат сбитые навершия камней. Аркадий внимательно рассматривает их: похоже, он еще не понимает, что вокруг него могильные камни заброшенного мусульманского кладбища.

Внимание Аркадия привлекает камень, углом торчащий из глины. Аркадий подходит к камню: присаживается возле него на корточках. С любопытством рассматривает орнамент. Пальцем поглаживает панцири улиток, налипших на поверхности камня. Улитки опасливо втягивают свои слизистые головки внутрь панциря. Камень украшен арабской вязью и странными зооморфными фигурками. На нем вытесан образ мифического чудовища: что-то вроде дракона, обвивающего хвостом фигурки людей. Камень расколот, тут явно не хватает фрагмента. По виду он очень древний.

Рядом из травы выглядывает ржавая, покосившаяся ограда. К решетке ограды приварено стилизованное стальное зеркало (такие зеркала часто встречаются на мусульманских могилах). В металлическую пластину вставлено стеклянное зеркальце. Солнечный луч отражается в разбитом стекле. Слепит Аркадию глаза.

Аркадий оборачивается. Смотрит на игривое солнце. Щурится от его слепящих лучей. Забавно корчит мордочку. Заглядывает в расколотое стекло. Кривит рожицу в битых гранях. Скалит зубы. Кривляется, как дурачок.

Внезапно в зеркальных сколках мелькает пестрая тень. Мальчик ее замечает. Вздрагивает. Резко оборачивается. Никого.

Перед собою он видит еще один, впечатанный в землю, звериный след.

Аркадий медленно отрывает взгляд от следа и видит - прямо напротив себя - внутри отверстия трубы… оскалившуюся лисицу.

Аркадий истошно орет. Кидается в панике в сторону болота. Несется по трухлявым доскам к остову автобуса, торчащего из воды. Лисица бросается следом за ним.

Аркадий поскальзывается, по колено проваливается в лужу, но отчаянно бежит дальше. Его падение вспугивает жабу, пригревшуюся на кочке: жаба ныряет в болото. Неведомо как Аркадий забирается на крышу автобуса, и оттуда, тяжело дыша, следит за мечущейся среди камней лисицей. Лисица кругами ходит возле могильных плит. Приблизиться к воде она не решается. Аркадий снимает с себя кеду, сливает из нее воду на крышу автобуса. Дрожит всем телом.

2. КВАРТИРА АЛМАЕВЫХ

«Все смешалось в доме Алмаевых…»

Алмаев, отец Аркадия, нервно расхаживает кругами по комнате: движения его чем-то напоминают движения лисицы на болоте.

В комнате работает телевизор. Крики отца накладываются на утрированные аккорды тапера, доносящиеся с экрана. Возле входной двери стоит чемодан, несколько спортивных сумок, две канистры с вином. Вещи Алмаевых, собранные в дорогу.

- Появится - шкуру спущу с него!, - истерично кричит отец.

Добавляет куда-то в соседнюю комнату:

- И ты не вздумай его защищать…

Из соседней комнаты выходит мать Аркадия, в руках у нее вязаная накидка. Она аккуратно вешает накидку на спинку стула.

- Успокойся. Ты же сам его за сигаретами послал.

- Два часа назад!, - еще истошнее вопит отец.

- Не кричи, а делай что-нибудь!, - мать пытается говорить спокойно: - Может быть, с Аркашей что-нибудь случилось…

Алмаев с шумом отпихивает стул.

- Где мне его теперь искать, где? И что я должен делать? Милицию вызвать? Или морги обзванивать? Вчера стекло соседям разбил! Теперь мы на поезд по его милости опаздываем! Бестолочь какая-то, а не сын! Это все твое воспитание!

Никита, старший брат Аркадия, сидит на диване: безучастно смотрит телевизор, - старую комедию с Бастером Китоном. Опасные выкрутасы комика сопровождаются треньканьем тапера, что придает семейной сцене еще больший драматизм. Никита пытается шутить:

- А поехали без него. Пусть знает в следующий раз.

Глупая реплика Никиты окончательно взрывает Алмаева.

- Это твой брат! Кретин!, - отец отвешивает Никите оплеуху: - Почему не следишь за младшим братом?

Никита заливается краской: ему больно и обидно.

Мать кидается к Никите. Обнимает его.

- Не смей ребенка бить!

Она крепко прижимает к себе мальчика. Гладит по голове.

Никита с трудом сдерживает слезы.

- Сторож я ему, что ли? Пошутил я.

Под ритмы тапера Алмаев выбегает на балкон. Достает из кармана брюк смятую пачку сигарет. Нервно закуривает.

3. БАСТЕР КИТОН И ОТЕЦ

Алмаев смотрит на часы: - Все, мы никуда не едем!, - говорит он как-бы сам себе, и сплевывает через балкон.

- Мы никуда не успеваем!, - Алмаев усиливает голос, обращаясь уже к жене, оставшейся с Никитой в комнате.

Отсутствующим взглядом Алмаев смотрит вдаль. Выпускает кольцо дыма. На горизонте виднеется пустырь, на котором затерялся Аркадий. Под балконом неспешно проезжают велосипедисты: те самые подростки. Алмаев свистом окликает их: взмахом руки подзывает подъехать поближе. Мальчишки неторопливо подкатывают к балкону.

- Эй, пацаны, Аркадия моего не видели?

- Он на пустыре.

Подросток показывают рукой в сторону болота.

- Мы только что его видели…

- Ну-ка стой!, - кричит отец, в глазах его вспыхивает опасный огонек. Алмаев ловко, одним рывком, перемахивает через перила балкона. Не вынимая сигареты изо рта - спрыгивает со второго этажа к мальчишкам. Велосипедисты изумленно следят за его пируэтом.

Никита, увидав в окне, как лихо его грозный папаша перелетает через перила, - забывает про Бастера Китона. (Трюк отца привлекает мальчика больше чем те, что вытворяет на экране комик немого кино). Никита перестает плакать. Выбегает на балкон.

Следом за Никитой на балкон выходит мать. Глядя на выкрутасы мужа, - негодующе покачивает головой.

- Только не бей его!, - кричит мать с балкона: - Слышишь?

Алмаев среди дворовой мелкоты, расспрашивает, где именно они видели Аркадия. Мальчишки показывают в строну гнилого автобуса.

- Ну-ка, пересядь-ка, шкет!, - говорит Алмаев одному из пацанов: - Давай, давай, живее...

Жене Алмаев не отвечает. Отбирает у одного из подростков велосипед. Садится за руль. На всех парах несется к болоту. Одет он по-домашнему, на нем майка и клетчатые тапочки. В зубах сигарета, выражение лица, как у Бастера Китона, - неподвижное.

Мальчишки азартно мчатся за Алмаевым. Гонят изо всех сил к пустырю. На лицах ребят видны кривые усмешки. Пацаны свистят, весело улюлюкают, словно индейцы, скачущие по прерии. Один из них трезвонит велосипедным звонком, имитируя милицейскую сирену, сопровождающую важную особу. «Шкет», которого Алмаев лишил его транспортного средства, - вместе со всем. Сидит на раме у одного из своих приятелей. Вцепился ручонками в кривоватый руль.

Забавный эскорт приближается к пустырю. Оглашает насыпи противным лязгающим звоном.

4. ЛИСИЦА - УБЕГАЕТ

Аркадий сидит на крыше обглоданного автобуса. Не сводит с лисицы глаз. Лисица кругами ходит среди могильных плит. Вывалила язык из клыкастой пасти. Шумно дышит.

- Уходи!, - робко помахивает кедом Аркадий: - Уходи!

Неожиданно Аркадий замечает группу велосипедистов, мчащихся в его сторону. Узнает коренастую фигуру отца. Смешанные чувства овладевают подростком. Нрав отца ему хорошо знаком.

Неожиданно для себя самого Аркадий начинает плакать. Утирает слезы. Сопли. Размазывает грязь по лицу.

Лисица, напуганная трескучими звонками и свистами мальчишек, скрывается среди труб. Луч солнца гаснет в могильном зеркальце.

Алмаев подкатывает к болоту. Находит блудного сына ревущим на крыше автобуса. Аркадий сидит в ржавой лужице, образовавшейся во вмятине крыши. Рядом с ним валяется мокрый кед.

Нелепая ситуация, в которой отец застает сына, злит Алмаева еще больше. Отец на ходу соскакивает с велосипеда. Выцеживает сквозь зубы ругательство. Прыгая, как циркач, по трубам, по доскам, - быстро подбегает к автобусу. Махом сгребает Аркадия с крыши вниз. При этом не забывает залепить ему по затылку.

Дворовые пацаны стоят чуть в сторонке. Со смехом наблюдают за семейной сценой. Алмаев волочит Аркадия к велосипеду. Грубо его подпихивает. Сажает сына на раму. На всех парусах они несутся обратно к дому. Алмаев бросает быстрый взгляд на часы.

Забытая кеда Аркадия остается на крыше разбитого автобуса.

5. ИСКАТЕЛИ ПРИКЛЮЧЕНИЙ

По бескрайнему простору тянется лента железнодорожного состава.

Над сопками разносится унылая мелодия, похожая на звук пилы.

Семейство Алмаевых разместилось в купе. Родители — внизу. Никита и Аркадий — на верхних полках.

Мать достает промасленные свертки с едой. Раскладывает еду на тесном купейном столике.

Алмаев тих. Молчит. О чем-то думает.

Из-за стены слышны звуки - кто-то играет на пиле.

Никита лежит с глянцевым журналом. Разгадывает кроссворд. Под кроссвордом у него припрятан «Плейбой», и он иногда украдкой поглядывает на голых теток.

— «Искатель приключений». Десять букв.

Аркадий ерзает на полке, все никак не уляжется. Щелкает выключателями купейных ламп.

Алмаев вскакивает с койки. Достает из-под нее канистру с вином. Отворачивает пробку. Отхлебывает несколько глотков.

— Авантюрист.

— Тебя все жажда мучает, никак не напьешься?, — холодно спрашивает мать.

— Горло ссохлось, — отвечает Алмаев, не глядя на супругу.

— Подходит!, — вскрикивает Никита. Загибает пальцы: — «А-ван-тю-рист».

Алмаев делает еще несколько жадных глотков из канистры. В этот момент в дверь стучат. В купе входит проводница Анфиса.

— Чай, кофе?, — спрашивает Анфиса, облизывая пальцы, почему-то испачканные шоколадом.

— Три стакана с чаем!, — оживляется Алмаев, — и один пустой, мне под винишко…

— А что это за звуки?, — интересуется мать.

— Циркачи московские. С гастролей возвращаются.

Анфиса вытирает руки об фартук.

— Циркачи, значит. А я, между прочим, тоже артист - гадаю по мочкам ушей!, — шутит отец, но вовремя осекается. Искоса глядит на мать: — И что, они так и будут всю дорогу на пиле пиликать? Достали уже!, - говорит он уже другим тоном.

— Сейчас попрошу, чтоб перестали.

Анфиса выходит из купе. Немного смущена взглядами Алмаева.

— «Гадаю по мочкам ушей», — с укоризной передразнивает мать: — Болтун! Детей бы постыдился!

— Ладно, ладно тебе, — потягиваясь, произносит Алмаев: — Ну, пошутил. Пойду. Курну.

Алмаев выходит из купе следом за Анфисой.

Звуки пилы за стенкой умолкают. В купе повисает звенящая тишина.

6. « — ТЫ - МОЙ!»

Аркадий спрыгивает вниз. Подходит к дверному зеркалу. Мимикой изображает голливудского супермена:

— «Ты — мой!», — он тычет пальцем в зеркального двойника.

Двойник в зеркале — повторяет этот жест. По губам у Двойника можно прочитать те же самые слова: «Ты — мой».

Дверь, неплотно прикрытая Алмаевым, от тряски слегка приоткрывается. Сквозь щелку Аркадию становится видно, как в коридоре отец обнимает проводницу за талию. Что-то шепчет ей на ухо. Анфиса кокетливо ежится от его прикосновений. Облизывает шоколадные пальцы.

— «Гадаю по мочкам ушей!», — шепчет почему-то Аркадий.

На секунду он так и застывает перед дверью. Но в это мгновение — от тряски поезда — дверь захлопывается.

Аркадий почесывает затылок: как бы соображая, что же там, в коридоре, между отцом и проводницей происходит? Но — так ничего и не сообразив, — возобновляет дурачества перед зеркалом.

Никита на верхней полке презрительно фыркает.

— Ну, псих натуральный, не может без кривляний! Дуралей!!!

— Перестань оскорблять брата!, — говорит мать настоятельным тоном: — И в санаторий, как приедем, чтоб не смели друг друга оскорблять, слышите, при посторонних — особенно! Вы — родные!

Аркадий еще раз грозно оборачивается на отражение в зеркале.

— Ты — мо-о-ой!, - тычет он пальцем, как в первый раз.

Но в этот мгновение — дверь в купе с лязгом распахивается, — и Аркадий коряво отпрыгивает в сторону.

В дверях предстает Алмаев. В руках у Алмаева три стакана с чаем и один — пустой, - «под винишко».

— Ты чего это, кузнечик, распрыгался?, - спрашивает отец.

Аркадий не отвечает. Пятится назад.

— Ну-ка, бери стаканы. Не ошпарься.

Аркадий берет стаканы — расставляет их на покосившемся столике. Садится рядом с матерью. Поглядывает на нее, потом на отца. Алмаев как-то странно оживлен. Достает сигарету, закуривает.

Мать пристально смотрит на мужа:

— Ты ведь только что выходил курить!

— Да, правда, что это я?!

Алмаев неубедительно посмеивается, треплет Аркадию волосы. Тушит сигарету в пустой пачке.

— Ч-черт, последняя!!!, — с досадой произносит он.

На секунду Алмаев выходит из купе. Озирается по сторонам. Выбрасывает скомканную пачку в окно, и возвращается к семье. Затем достает из-под столика канистру с вином. Доверху наполняет стакан. Делает несколько глотков. Мать выразительно на него смотрит, но ничего не говорит.

— Давай-ка, за сигаретами мне сгоняй!, — говорит отец Никите, постукивая снизу по его лежанке: — В вагоне-ресторане пачку возьмешь! Знаешь, какие!

— Пап, я сбегаю!, — просит Аркадий: — Я быстро!

— Да, пусть, наконец, делом займется!, — Никите явно неохота никуда идти: — Одурел от безделья!

— Ты бы сам сходил, отец, зачем детей по вагонам гонять?, — вступается мать, но Алмаев и слушать ее не хочет:

— Ничего, мужики растут. Дальше поезда не забредут.

— Этот и в поезде заблудится!, — язвит Никита.

Алмаев достает из кармана измятую купюру. Протягивает ее сыну. Аркадий берет деньги. Дразнит зеркальное отражение. Двойник повторяет его кривляния до того момента, пока Аркадий не выходит из купе.

7. ПРОВОДНИК АНТИПОВ

В коридоре Аркадий оглядывается по сторонам. Тут никого нет. Все пассажиры сидят по своим купе. Дорожная скука.

Аркадий идет по коридору.

Из соседнего вагона выходит Антипов — второй проводник: высокий мужчина лет 50-ти, с лицом, изрытым оспой.

Антипов грозным шагом идет Аркадию на встречу. Что-то злобно бормочет себе под нос.

Аркадий отворачивается к окну. Прижимается к поручням. За окном мелькает голая степь.

Антипов останавливается рядом с Аркадием. Смотрит на мальчика липким взглядом, и гаденько улыбается.

Кладет руку Аркадию на голову:

— Ты не заблудился, малыш?

Аркадию почему-то становится страшно:

— А где «вагон-ресторан»? Меня отец послал — за сигаретами.

Антипов заглядывает Аркадию в глаза. Улыбается желтым ртом.

— Вот, смотри, иди прямо! Всегда – прямо!

Проводник неприятно хмыкает. Аркадий буквально выдергивает голову из рук Антипова. Опускает глаза.

— Спасибо.

Аркадий отходит.

Проводник направляется дальше по коридору, но прежде чем скрыться за дверью — еще раз поворачивается к подростку. В ту же секунду, по странному совпадению, - оборачивается и Аркадий.

Неловкая ситуация. Их взгляды встречаются.

— Прямо! Прямо!

Аркадий кивает. Быстро выходит из вагона.

Проходит громыхающую сцепку состава. Входит в соседний вагон.

8. «ВАГОН-РЕСТОРАН»

Аркадий входит в тамбур. Возле грязного окна стоит карлик Клепа, толи ребенок, толи лилипут. Чинно курит.

— Мальчик, а далеко еще «вагон-ресторан»?, — спрашивает его Аркадий.

Карлик поворачивается, широко таращит на Аркадия глаза.

Аркадий испуганно от него пятится.

— Че, какой я тебе «мальчик», ты че, шкет! Обурел?!

Карлик со злостью выдувает Аркадию в лицо облако дыма.

Аркадий поскорее выходит их тамбура. Идет по составу.

Аркадий входит в «вагон-ресторан». Тут никого нет. Только в самом углу, за отдельным столиком, - сидит взъерошенная обезьяна. Пьет из бутылки пиво. Курит.

Аркадий невольно делает шаг назад, к двери.

— Эй! Есть тут — кто-нибудь?, — робко произносит он.

Никто не отвечает. Аркадий оглядывается по сторонам. Вокруг — лишь пустые ресторанные столики. Никого.

Чуть побрякивает - от тряски - графин на стойке бара.

Обезьяна смотрит на Аркадия усталым, все понимающим взглядом. Скалит зубы. Затягивается сигаретой. Выпускает кольцо.

За спиной у Аркадия раздаются резкие звуки. В вагон - утиной походкой - входит официантка. Вытирает руки о полотенце.

— Чего тебе?

— Мне — сигареты, — заикается Аркадий: — Меня отец послал.

— Тебе какие?, — спрашивает официантка с хитрым прищуром.

Аркадий называет марку. Косится на обезьяну.

Официантка замечает его взгляд.

— Не бойся, привязана. Ее циркачи под залог оставили.

— А я и не боюсь!, — чуть осмелев, отвечает Аркадий

Официантка достает пачку сигарет. Кладет ее на стойку.

Кивает на обезьяну:

— Такие же курит.

Берет у Аркадия деньги. Отсчитывает «сдачу».

— Что-то долго не возвращаются, эти «акробаты»! Не знаю, эта макака стоит тех денег, что они мне задолжали? А?!

Аркадий пожимает плечами. Берет «сдачу». Выходит из «вагона-ресторана». В дверях он сталкивается с группой циркачей: это Дрессировщик, Рыжий, карлик Клепа, и еще несколько безымянных артистов. Они как раз возвращаются в ресторан выкупать цирковую подругу. Циркачи изрядно пьяны.

Дрессировщик останавливает Аркадия:

— Пацан, не рано тебе по ресторанам шастать, а?

Рыжий замечает в руках у Аркадия пачку сигарет.

— Смотри, не вырастишь, шкет! Будешь как наш Клепа. Он тоже в детстве папиросками баловался. И вот – результат.

Карлик Клепа хватает Аркадия за руку:

— Будешь как я, будешь как я!

Карлик смеется идиотским репризным смехом.

Пьяные артисты визжат и гогочут на весь состав. Бравурно вламываются в «вагон-ресторан».

Аркадий с трудом вырывается из цепких рук карлика.

Вбегает в следующий вагон.

9. ЦИРК НА КОЛЕСИКАХ

Аркадий неторопливо бредет по вагону.

Внимательно смотрит на дверные номера: похоже, он забыл, в каком купе разместилась его семья?

Аркадий наугад открывает первую попавшуюся дверь.

В купе он видит странную картину.

У окна сидит фокусник Крючков. Перед ним на столике - стоит пестрый ящик, но это — Волшебный Ящик, - из него торчит чья-то голова и истерично смеется.

— Ты что, с ума сошел?, — спрашивает голова: — Меня чуть не вырвало, дна не достаю! Вынимай меня, вынимай меня!

Аркадий раскрывает от удивления рот. Непонятно, как человек смог поместиться в такой небольшой коробочке?

Заметив Аркадия, Крючков резко захлопывает Волшебный Ящик.

Голова бесследно исчезает. Теперь ее не слышно.

Крючков аккуратно приоткрывает пеструю крышку, заглядывает в чудесный ящик, качает головой: мол, никого нет.

— Нету!, — произносит Крючков сдавленным голосом: — Эй-эй-эй! Вернись! Дурная башка!

Фокусник орет в черный провал. И эхо многократно откликается ему из глубины ящика.

— Хочешь заглянуть?, — подмигивает Аркадию Крючков.

Аркадий отрицательно качает головой.

- Не-а.

Аркадий пятится от двери.

Идет дальше.

В незнакомом купе Аркадий видит Силача, удерживающего на широкой ладони пластмассовую куклу-младенца. Напротив Силача сидят три полуобнаженные женщины. Затаив дыхание, следят за трюком.

На малейшую неловкость Силача (если младенцу грозит упасть на пол), — женщины мгновенно реагируют, чтобы куклу подхватить.

Аркадий удивленно наблюдает за этой немой сценой.

Наконец, Силач оборачивается на Аркадия. Женщины — тоже. И — кукла-младенец падает на пол. Женщины начинают жалобно плакать.

Аркадий извиняется.

Идет дальше.

Открывает еще одну дверь в следующем купе.

На Аркадия накидывается горбун с бутафорской дубиной.

Орет сиплым голосом:

— Чего надо?

Горбун бьет Аркадий дубиной по голове.

Аркадий захлопывает купе. Убыстряет шаг.

А вот еще одно купе, оно чуть приоткрыто.

В нем, сквозь щель, Аркадий видит удава, переползающего с одной верхней полки на другую.

Купе заполнено пьяными людьми. Шумное застолье в разгаре.

В сигаретном дыму лиц почти не видно.

Удав разворачивает на Аркадия гибкую тушку.

— Мама!, — в страхе отшатывается подросток.

Аркадий бежит по коридору вагона.

Открывает первую попавшуюся дверь.

На этот раз перед ним — сросшееся тело Сиамских Близнецов.

Раздвоенное туловище декламирует двумя головами.

— Это мое место!, — говорят Сиамские Близнецы хором.

В одной руке Близнецы держат смычок, во второй — гибкую пилу. Прогоняя Аркадия - сросшиеся музыканты бьют отканифоленным смычком по пиле, - пила издает неприятный плачущий звук.

Аркадий закрывает купе. Перед глазами у него появляется табличка с номером: 11.

Стук колес становится все громче. Или это у него в голове так стучит? Аркадием овладевает паника: он мечется в безлюдном коридоре. Но вот, наконец — на страх и риск — Аркадий открывает еще одну дверь, и, слава Богу, — в этом купе видит родные лица.

10. ДВОЙНИК

Аркадий вламывается в купе. Тяжело дышит. Взмок от пота.

Мать смотрит на него с беспокойством.

Никита ехидно ухмыляется.

Алмаев застыл со стаканом вина в руке, как тамада с картины Пиросмани.

Аркадий достает из кармана пачку сигарет. Кладет ее перед отцом на стол. Выкладывает «сдачу» от оставшихся денег.

Мать усаживает Аркадия рядом с собой. Поправляет слипшиеся у него на лбу волосы.

— Ты отчего так вспотел, сынок?, - спрашивает мать.

Аркадий застенчиво втягивает голову в плечи.

Уклоняется от материнских объятий. Встает с койки.

Бросает короткий взгляд на свое отражение в зеркале.

Из зеркала на Аркадия косится испуганный Двойник.

Аркадию мерещится, что Двойник не всегда точно копирует его движения, — возникает иллюзия, что он за ним не поспевает.

Аркадий вздыхает. Поднимается к себе на верхнюю полку.

Аркадий лежит на боку и смотрит в окно: мимо несется незнакомое ему пространство. Столбы — деревья — сопки.

За окном медленно садится солнце.

— Пап, а обезьяны дорого стоят?, — спрашивает Аркадий отца.

Алмаев оставляет вопрос сына без ответа.

Заглатывает очередной стакан вина.

— Не бойся, тебя не продадим!, — острит старший брат.

Никита громко хохочет над своей шуткой.

Мать неодобрительно покачивает головой.

Аркадий поворачивается на спину. Медленно закрывает глаза.

Его убаюкивает мерный стук колес.

11. НОЧЬ В ПОЕЗДЕ

Аркадий просыпается от страшного сна. Сдергивает с себя одеяло: резко привскакивает на койке.

Головой стукается о лампу настенного ночника.

— А-а-а! А!, - вскрикивает он.

Аркадий совело таращит глаза. На стене причудливыми разводами играют тени. Прыгают подвижные пятна.

Тишину нарушает лишь монотонный стук колес.

Убаюкивающе покачивает состав поезда.

Глухая ночь. Все спят. Рядом — мирно посапывает Никита.

Аркадий спрыгивает с койки вниз: старается не шуметь.

Внизу он замечает, что постель отца пуста.

Аркадий наклоняется к матери.

— Мама, я — я не хочу умирать!, — шепчет он матери на ухо.

Мать спит. Аркадий ее целует, и отходит в сторону.

Боится смотреть на своего Двойника, отраженного в зеркале.

Аркадий открывает дверь. Выходит из купе.

В коридоре — нет ни души.

Аркадий подходит к туалету. Кабинка заперта. «Занято».

В коридоре появляется Алмаев.

Алмаев выходит из чужого купе. Потихоньку прикрывает за собой дверь. Диковато озирается по сторонам и тяжело дышит. Ведет себя Алмаев странно, как ночной вор. Открывает окно. Закуривает.

Аркадий украдкой наблюдает за отцом через стекло боковой двери: не сразу решается выйти к нему. Наконец, выходит.

Появление сына поначалу Алмаева смущает, но он быстро берет себя в руки. Надевает привычную маску строгости.

— А ты чего бродишь среди ночи? Как призрак Гамлета!

— Писать захотелось, — по привычке оправдывается Аркадий.

Аркадий смотрит на жилистую шею отца. По ней проворно стекают капельки пота. Алмаев весь мокрый. На волосатом животе Алмаева виден старый шрам от ножевого ранения.

— А мне вот, покурить — «захотелось».

Аркадий принюхивается:

— Пап, чем это так пахнет противно? На духи похоже.

Алмаев грубо берет сына за подбородок:

— Ты что выдумываешь, фантазер?

Аркадий выдергивает голову. Боязливо опускает глаза.

— Ладно, живо - писать и спать!, — в приказном тоне говорит отец Аркадию: — Фантазер!

Алмаев выбрасывает сигарету в окно. Ерошит сыну волосы и как-то вымученно улыбается. Заходит в купе.

Аркадий стоит перед дверью — соображая, что произошло?

Но - так ничего и не понимает. Возвращается к туалету.

По коридору Аркадий идет запинающейся клоунской походкой.

Туалет все еще занят. Аркадий выходит в тамбур.

12. ФОКУСНИК КРЮЧКОВ

В тамбуре ни души. Внимание Аркадия привлекает ручка «Стоп-крана». Аркадий подходит к «Стоп-крану». Дотрагивается до пучка проволоки, связывающей ее. Начинает проволоку раскручивать.

В эту секунду — шумно хохоча — в тамбур входят циркачки. Воздушная Гимнастка и беременная Коломбина.

Аркадий испуганно отскакивает от «Стоп-крана».

На Коломбине майка с надписью: «СССР», - плотно обтягивает ее вздувшееся пузо. Циркачки закуривают. Изредка давятся смехом, никак не могут успокоиться. Что-то их рассмешило до коликов.

На Аркадия циркачки не обращают внимания.

Аркадий не сводит с Коломбины глаз: девушка ему нравится.

Коломбина замечает дикий взгляд Аркадия. Понимает, что тот смотрит на нее - как маленький мужчина. Коломбина плотоядно закусывает нижнюю губу. Комично изображает страсть.

Аркадий смущенно опускает глаза. Краснеет. Циркачки снова прыскают от смеха. От бессилия сползают по стене.

В эту минуту в тамбур входит фокусник Крючков. Почесывается и позевывает. Фокусник по-домашнему полураздет. На нем пижамный костюм, майка, оголяющая седую курчавую грудь. На ногах — восточные тапочки. От сценического образа — бабочка, белые манжеты и мятый, в трубочку, цилиндр. Крючков пошатывается (но явно не от движения поезда): проходит мимо Аркадия и двух веселых циркачек. Похоже, фокусник крепко нетрезв.

Женщины встречают Крючкова ироническими возгласами.

— Ты бы нашептал своему «воробышку», — говорит Коломбина, — чтобы он сам в туалет слетал! Слабо? Чуффара-муффара, трах-тибидох! Или как там у тебя, а, «магистр колдовства»?

Циркачки ехидно смеются. Долго не могут остановиться. Крючков одаривает их холодным презрением. Аркадий смущенно стоит в углу тамбура, рядом с ручкой «Стоп-крана». Фокусник обращается к нему с величественным приветствием. Покровительственно гладит Аркадия по голове.

— Здравствуй, дивное дитя!

Крючков направляется к туалету, но Аркадий его останавливает.

— Дядя, там занято.

— Ах, занято, и ты, туда же?, — ласково переспрашивает Крючков. Аркадий энергично кивает головой. Вздыхает.

— Конфетку хочешь?

Не дожидаясь ответа, Крючков взмахивает руками у Аркадия перед носом. Бормочет «магические слова»: «Ассара-дара-чуффара!», — и достает из кармана пижамы огромные портняжные ножницы. Роняет их. Ножницы с шумом падают на пол. Циркачки хихикают над незадачливым иллюзионистом.

— Тебе и надо бы штаны шить, а не фокусы детям показывать!, — смеется Воздушная Гимнастка.

Фокусник грозно на них шикает. Грозит пальцем.

— Ш-шш!!! Если не угомонитесь — в крыс превращу, ей богу!

Эта угроза циркачек мгновенно отрезвляет. Женщины перестают смеяться, но, не понятно, действительно ли они испугались магии Крючкова, или же только подыгрывают пьяному артисту?

Аркадий поднимает ножницы. Отдает их фокуснику. Крючков благодарит его — и снова гладит Аркадия по голове. Мило мальчику улыбается. Элегантно прячет ножницы в кармане пижамных брюк.

— Смотри, не отстриги там себе чего-нибудь, в штанах-то!, — прыскает смехом Коломбина: - Чик, и – все!

Подруги хохочут. Теперь ясно, что они только прикидывались, что им страшны угрозы «магистра», но притворялись циркачки очень натурально.

Крючков зло на них озирается. Водит руками у Аркадия перед носом. Что-то бормочет. Делает магические пассы.

— Следим за руками! Ассара-дарра-чуффара! Оп!, - на этот раз из кармана Крючков вытаскивает пеструю экзотическую птицу. Птица трепыхается, пытается улететь. Но артист прячет ее за пазухой. Визгливо посмеивается от щекотки.

Видно, что эти проколы выводят фокусника из себя. Крючков становится раздраженным. Лицо его покрывается потом.

Аркадий, видя, что старик взволнован, пытается его поддержать:

— Не надо, дядя, я не хочу конфеток, честно!

Крючков его не слушает. Снова делает изящные пассы. Наконец — с третьей попытки — вытаскивает-таки из кармана пижамы искомую конфету. Торжественно протягивает ее Аркадию. Победно улыбается. Аркадий берет конфету. Кладет ее себе в карман майки.

— Старче, а нам конфетку дашь?, — не унимается Коломбина.

— Нет, девушки, вам я сейчас другой фокус покажу… -

Старик обнимает Аркадия за плечи. Подводит его к циркачкам. Ставит мальчика перед Коломбиной.

— Не бойся!, — говорит Крючков Аркадию, после чего обращается к Коломбине: — И ты, дура, не бойся.

Крючков приподнимает на Коломбине майку с надписью «СССР». Обнажает ее круглое пузо с выпуклым пупком. Делает несколько плавных движений руками. Внезапно щелкает пальцами и… вводит всех троих в измененное состояние.

Воздушная Гимнастка и Коломбина застывают - как вкопанные. Словно остолбенели. Грохотание состава перестает быть слышно. Аркадий, как сомнамбула, таращит глаза. Живот Коломбины начинает светиться изнутри фосфоресцирующим светом.

Сквозь свет проявляется темный силуэт зародыша: эмбрион висит на пуповине, как космонавт в невесомости. Приветственно машет Аркадию рукой. Зародыш похож на негритенка. Это явно не российский «космонавт». Негритенок что-то пытается Аркадию сказать: пускает замедленные пузыри. Но не успевает. Беременная Коломбина выходит из транса. Резко одергивает майку. Воздушная Гимнастка истерично вскрикивает: «Ай!»

Но фокусник Крючков на нее шикает.

— Не ори.

Иллюзионист еще раз щелкает пальцами, и – выводит Аркадия из-под гипноза. Мальчик чуть покачивается, но «магистр колдовства» и циркачки, как люди опытные, ловко его подхватывают за руки. Аркадий изумленно вращает глазами. Никого из присутствующих он не узнает. Тяжело дышит. И как-то странно от всех отмахивается.

— Ну, не бойся, это мы. Мы!, — успокаивает его Крючков: — Расскажи — что видел?

— Зародыш, — произносит Аркадий сдавленным голосом, — он висел на пупке, как космонавт… -

Воздушная Гимнастка визжит от восторга:

— Ну, Крючков, да ты и, правда, волшебник! Круче любого УЗИ! Слушай, а мне не посмотришь, а, что-то у меня подозрения?!

Гимнастка задирает майку, но фокусник ее одергивает.

— Да цыц, ты! Не мешай, дура! Ну, что еще?, — обращается он к Аркадию. И добродушно улыбается широкой улыбкой.

Аркадий ошарашено смотрит на Коломбину:

- Рукой помахал, и просил передать… -

— Что? Что?, — хором вскрикивают Коломбина и Воздушная Гимнастка.

— Чтобы вы не курили!, — тихо, почти шепотом говорит Аркадий.

— Маленький мой! Не буду больше, не буду!, — Коломбина поглаживает пузо.

Крючков - смеется. Воздушная Гимнастка вот-вот разревется. Тушит сигарету. Развеивает руками сигаретный смог.

Коломбина захлебывается слезами:

— Мальчик мой! Маленький! Ведь это мальчик?! Рыжий мальчишку ждет!

— Мальчик.

— Наверное — рыженький, да? Небось, в папашу!, — Воздушная Гимнастка искренне радуется за подругу.

— Рыжий, да? Рыжий?, — уточняет Коломбина.

— Нет, он черный!, — наивно выдает Аркадий.

Циркачек внезапно охватывает оторопь. Женщины в глубоком замешательстве: не знают, как реагировать на слова Аркадия.

Теперь «магистр колдовства» заливается лучистым смехом.

— Что значит — «черный»?, — спрашивает Воздушная Гимнастка.

Аркадий пожимает плечами. Клоунесса в шоке: стоит, разинув рот. Коломбина, похоже, что-то припоминает.

— Не может быть, значит все-таки Тахидуль Хок!, — обращается она к подруге: — Это студент из Буркина-Фасо, помнишь, я тебе рассказывала! Но, ведь, это же было всего пару раз, не больше, ну раза четыре, максимум — пять…

— Похоже, в семействе клоунов назревает скандал?!, — Крючков откровенно злорадствует.

Наконец туалет освобождается: из него выходит лысенький человечек с портретом Че Гевары на плече.

— Ты ведь уступишь старичку?, — елейно спрашивает Аркадия Крючков, еще раз гладит его по голове: — Мне терпеть нельзя — возраст…

И не дожидаясь ответа, Крючков быстро шмыгает в сортир.

— Все, Рыжий меня убьет!, — причитает Коломбина: — Это он только на арене такой смешной. А по жизни — тот еще «клоун».

— Еще не вечер, подруга, подруга, еще не вечер!, — не сдается Воздушная Гимнастка, пытаясь своей уверенностью заразить подругу: — У Крючкова чудеса, сама знаешь, через раз получаются, сама знаешь, так что — шанс еще есть, — не горюй!

— Нет, это Тахидуль, точно! Я совсем про него забыла, про этого Тахидуля! Вылетел он у меня из головы, понимаешь? «Шоколадный заяц» этот, «сладкий на все сто»!

Коломбина что-то подсчитывает по пальцам:

— Точно. Все совпадает. Мы как раз с Рыжим тогда разругались, помнишь? Когда он в запой на два месяца ушел! Ну, вот!!

Глаза Коломбины увлажняются. Она вот-вот разревется.

— Послушай, пацан, ты ничего там не попутал? С окраской!, — в голосе у Воздушной Гимнастки появляются нотки неуверенности.

Аркадий отрицательно качает головой. Возвращается фокусник. Крючков выходит из сортира заметно повеселевшим, и даже как будто помолодевшим. Появляется он с репликой коверного:

— Оп ля, а вот и я! Эх, счастье стариковское: «кефир-чик, да теплый сортир-чик», вот и вся в жизни радость осталась. Эх!!

Коломбина плачет на плече у подруги. Аркадий виновато шмыгает носом.

— Ну, хватит, девчонки, слезы лить по мелочам! Ну, «черный», подумаешь, эка невидаль, мало мы что ли черных на Руси у нас вы-да-ви-ли. Тьфу ты, черт, ви-ды-ва-ли. Пошли-ка лучше ко мне — у меня бутылка шампанского заначена!

Крючков обнимает Коломбину за плечо, второй рукой обхватывает за талию Воздушную Гимнастку. Циркачки - в слезах - повисают у фокусника на седой груди.

Внезапно Крючков поворачиваясь к Аркадию:

— Спокойной ночи, мой маленький друг! Что-то мне подсказывает, что мы с тобой еще встретимся! Вот, попомни мои слова!

— Спокойной ночи. Дядя, а кто это был тогда, в коробочке?, — Аркадий озадачен всем случившимся.

— В какой «коробочке»? Ах, «в коробочке»… Тебе показалось… -

Хитро подмигнув Аркадию, Крючков выводит циркачек из тамбура.

За ними с грохотом захлопывается дверь.

Аркадий остается один. Заходит, наконец, в туалет.

На раковине он видит портняжные ножницы, забытые, по всей видимости, Крючковым. А рядом с ними – перья экзотической птицы.

Аркадий поспешно возвращается в купе. Входит в него.

Алмаев невинно похрапывает на своем месте.

Никита посапывает наверху.

Мать чуть приподнимается на кровати. Внимательно вглядывается в темноте в лицо сына.

— Аркадий — ты?, - спрашивает мать.

— Я, мам, я в туалет ходил.

— Спи. Дверь на щеколду закрой.

Аркадий, — стараясь не смотреть в зеркало, — закрывает дверь. Поднимается на верхнюю полку. Поворачивается лицом к стенке. На стене черными разводами играют жирные тени. Аркадий достает из кармана конфету, подаренную Крючковым. Кладет конфету в рот. Начинает ее потихоньку посасывать. Глаза слипаются.

Аркадий смотрит на разводы теней, играющие на стене.

Медленно погружается в дрему.

13. УТРЕНИЙ КАЗУС

Просыпается Аркадий от учащенного стука в купейную дверь. Стучит проводница. Анфиса идет по коридору. Будит пассажиров.

— «Слепово», стоянка 15 минут!

Поезд замедляет скорость перед полной остановкой.

Аркадий высовывается из-под одеяла: минуту не может понять, что происходит? Что за суета в купе? Озирается по сторонам.

— Доброе утро!, — спросонок приветствует он родных.

Алмаев и Никита наскоро накидывают на себя одежду. По их виду можно догадаться, что они тоже пробудились совсем недавно.

Алмаев поднимает на Аркадия тяжелый взгляд:

— А, проснулся, «фан-та-зер»!

Мать сидит за столиком. Делает записи на бумаге.

— Фруктов возьми, сахар закончился! Доброе утро, сынок.

— Ладно, — хмуро отвечает Алмаев.

Аркадий все еще не в состоянии сообразить, чем заняты отец и Никита, и куда они так спешат.

— Ты спи! А мы с папой пройдемся!, — ехидно поддразнивает его Никита: - Ты спи, спи!

В этот момент поезд - замедлявший движение - резко тормозит. Никита едва не валится отцу под ноги.

— Держись на ногах!, — бурчит Алмаев, поддерживая Никиту.

— Минералочки, хлеба, — напоминает мать.

— Ладно.

— Ты что, не идешь с нами за покупками?, — спрашивает Никита младшего брата ядовитым тоном: — Правильно, без тебя обойдемся!

— Иду, — отвечает Аркадий, зевая и потягиваясь.

Алмаев шнурует ботинки:

— Если идешь — шевелись. Ждать не будем.

Аркадий еще раз потягивается. Раздвигает занавеску. За окном три хулигана избивают на железнодорожных путях беспризорника. Сбивают с его головы широкополую шляпу: играют ею в футбол, — пинают, топчут, и снова натягивают изломанную шляпу беспризорнику на голову.

— Зачем они так, папа?, — спрашивает Аркадий отца.

Поначалу Алмаев не понимает, о чем лепечет его сын. Но вот он выглядывает за занавеску, и видит ту же сцену. Драка на путях. На беспризорнике грязные лохмотья в клочьях и заплатах, словно снятые с пугала. Бедняга пытается бежать, но один из хулиганов хватает его за шиворот. Заваливает на шпалы и начинает осыпать ударами. Беспризорник даже не сопротивляется. У него просто нет шансов: хулиганы намного старше. К тому же, главарь этой шайки - настоящий культурист с накаченными бицепсами.

— От, сволочи. Трое на одного. Ну, я вам щас рога обломаю.

Мать, закончив список, поворачивается к окну:

— Не ввязывайся ты, ради бога. Раз уже пырнули — мало тебе?

— Ладно. Разберемся. Мое дело, — грубо отмахивается Алмаев.

Никита тоже высматривает: кого это там за окошком лупят? Ему любопытно. Но сочувствия в нем не видно.

— Трое на одного. Сволочи, — и голосом и манерами Никита подражает отцу.

Аркадий лежит на пузе, с грустью смотрит, как за окном избивают оборванца. Но вдруг глаза его расширяются.

Аркадий засовывает руку под одеяло. Морщится. Вытаскивает руку. Украдкой нюхает пальцы. Они в какой-то странной липкой влаге.

Из состояния оцепенения его выводит голос отца.

— Ну, все, я побежал! Давай список. Стоянка — 15 минут.

Мать протягивает ему листок бумаги:

— Вот, я все тут написала, что нужно купить! Воды не забудь!

Алмаев берет листок, выходит из купе. Поправляет ремень.

— Не забуду, — отвечает он жене уже за дверью.

— Не ввязывайся ни во что, умоляю тебя!, — кричит мать вслед Алмаеву, видя, что тот задумал: — Обо мне подумай, о детях!

Пытаясь скрыть утренний казус, Аркадий напускает деловой вид.

— Ну, меня-то подождите. Я с вами!

Никита торопливо заправляет рубашку в брюки. Выбегает из купе вслед за отцом.

— Спи. Мелюзга.

Аркадий выскакивает из-под одеяла. Натягивает штаны. Накидывает рубашку. Лихо спрыгивает с полки.

— Аркадий, сынок, ты бы хоть со мною остался!, — просит его мать.

— Нет, мам, я с ними.

Аркадий выбегает из купе. Мать остается одна.

14. СТАНЦИЯ «СЛЕПОВО»

В коридоре — из окна вагона — Аркадию открывается вид на станционную площадь. Полустанок переполнен копошащимся людом. На нем идет оживленная торговля. Торгуют всякой всячиной. Над фасадом вокзального здания видна выцветшая надпись: «Слепово».

В толпе Аркадий видит артистов цирка. Те суетливо снуют между лотков. Наиболее шумным из них оказывается карлик Клена. В эту секунду внимание Аркадия привлекает доносящийся из тамбура хриплый голос отца. По голосу слышно, что Алмаев «в гневе».

— Пусти! Пропусти, говорю!, — орет Алмаев на весь вагон.

Ему так же громко отвечает проводник Антипов.

— Запрещено. Нельзя.

Аркадий бежит в тамбур. На площадке сгрудились пассажиры. Алмаев проталкивается к двери, ведущей к не лицевой стороне состава: туда, где на путях избивают беспризорника. Антипов преграждает Алмаеву путь. Здесь же - на платформе - стоит Анфиса. Наблюдает за этой стычкой с явным беспокойством.

— Да мне плевать, что «запрещено»: там пацана калечат! Не зли меня!, — пылающий взгляд Алмаева не предвещает ничего хорошего.

Антипов, однако, не считывает опасность:

— Не… - Успевает лишь произнести проводник.

Но терпение Алмаева иссякло: он двумя пальцами ударяет рябого в «солнечное сплетение». Договорить Антипов не успевает. Теряет дар речи. В скрюченном состоянии выползает на платформу.

Алмаев ловким движением открывает заднюю дверь вагона: спрыгивает на усыпанную мелкой галькой землю. Бежит спасать беспризорника. Никита и Аркадий кидаются следом за отцом. Аркадий неловко обо что-то цепляется. Рубашка рвется. Пуговица отлетает. Аркадий поднимает пуговицу. Бежит за Никитой. Пытается его догнать.

Алмаев в это время подбегает к хулиганам. Сразу же включается в драку. Головой бьет главаря в лицо. Тот хватается за нос. Падает на землю. Между пальцами у гопника сочится кровь. Лицо от этого становится красным. Алмаев налетает на оставшихся двух хулиганов — раскидывает их по сторонам. Отвешивает обоим пинки и оплеухи.

Беспризорник, в суматохе, выползает из-под дерущихся. Дико смотрит на Алмаева. Потом — на Никиту, на Аркадия, бегущего в его сторону, - и вдруг у беспризорника начинается истерика, — он истошно орет.

- Аааа… - От этого крика у Аркадия мурашки бегут по коже.

Беспризорник в панике кидается под колеса стоящего состава.

Убегает.

Алмаев в это время расправляется со шпаной.

Двое хулиганов удирают от него почти сразу. Главарь пытается дать отпор: вытаскивает нож. Делает несколько опасных взмахов, но Алмаев сваливает его оглушительными ударами. Выбивает нож. Главарь падает на рельсы. Ударяется головой. На четвереньках отползает. Ладонью утирает кровь под носом. Огромные бицепсы хулигана прорезаны вздутыми венами.

Алмаев не спеша поднимает нож с земли. Подходит к ползающему на четвереньках Голиафу.

— Варикозный, — говорит он с ухмылкой, — ты не боишься играть с острыми предметами?! Порезаться можно!

Хулиган боязливо пятится от Алмаева. Убегает следом за подельниками вдоль железнодорожных путей.

Подоспевшие Аркадий и Никита кидают ему вслед камнями. Никита попадает булыжником гопнику в спину: тот от боли сгибается пополам, цедит сквозь зубы ругательство, но продолжает бежать.

Алмаев отряхивается. Озирается по сторонам. Ищет взглядом беспризорника. Но того и след простыл.

— А где это пугало… в шляпе?

— Удрал! Под поезд залез!, — выкрикивают Аркадий и Никита наперебой: — Вон туда заполз! Под колеса!

Братья рассматривают нож в руках у отца. Внутри пластиковой ручки запечатан свернувшийся кольцами красный дракон.

— Ух, ты! Смотри, дракон какой!

— Зырь! Я такой в кино видел!

— Ладно, пошли!, — командует Алмаев: — Если ничего не купим — мать нам задаст жару.

Алмаев отшвыривает нож подальше в сторону.

— Фуфло китайское.

Аркадий видит, как острое лезвие сверкает на солнце. С досадой смотрит на оставленный трофей, но поднять его не решается.

Алмаевы возвращаются к вагону. Никита бросает в хулиганов еще один камень. Отец его осекает.

— Хватит, говорю.

Братья с гордостью следуют за своим геройским папашей. Люди из вагонов аплодируют Алмаеву. За стеклом этих оваций не слышно, но улыбки пассажиров говорят сами за себя. Из-за занавески в окне показывается мать: смотрит на мужа с укоризной. Она тоже была свидетельницей этой жестокой сцены. Алмаев натыкается на ее взгляд, но отворачивается.

В дверях Алмаевых встречает Анфиса. Чем-то обеспокоена.

— Антипов за милицией побежал. Что будешь делать?

Алмаев ей ничего не отвечает. Не смотрит на нее. Помогает сыновьям подняться на площадку тамбура. Забирается сам.

— Антипов — редкая сволочь. Зря ты его стукнул, — в голосе Анфисы чувствуется тревога.

— А кто это видел?

Алмаев поворачивается к присутствующим в тамбуре людям. «Нет, нет, не было этого! Никто ничего не видел!», — в один голос отвечают ему люди из толпы.

— Вот видишь!, — с усмешкой говорит Алмаев проводнице.

Аркадий замечает, как Анфиса тайком жмет Алмаеву руку. Одаривает отца выразительным взглядом.

15. МОЛОДОЙ МИЛИЦИОНЕР

Братья выбегают на станцию. Здесь по-прежнему идет бойкая торговля. Аркадий натыкается на толстячка, несущего два тюка.

— Осторожна, продается «морожна»! Петушки, курочки, разные фигурочки! Купите, поддержите национальную идею!, — фальцетом голосит толстячок. Достает из тюка рдеющих петушков.

Мальчишки с надеждой оборачиваются к отцу: но сразу понимают, что сладких петушков им не видать. В этот момент к Алмаеву подходит Антипов. На лице у проводника гуляет ядовитая ухмылка. Рядом с Антиповым идет молодой милиционер.

— Вот он!, — мученически произносит Антипов: — Учинил драку… избил меня… злостно… люди видели… -

Люди начинают медленно расходиться. Толпа редеет.

— Сменщицу мою опросите!, — уже другим голосом, раздраженно, вопит Антипов, выдвигая бюстом вперед Анфису.

— Не видела я ничего!, — театрально разводит руками Анфиса, поправляет пуговку на бюсте: — Не видела!

Милиционер со строгим выражением подходит к Алмаеву. Но тот берет его под локоток и отводит в сторонку. Что-то спокойно говорит без свидетелей. Выслушав Алмаева, милиционер отдает ему честь. Уходит.

— Эй, стойте. Куда вы? Вы не можете так уйти… - Кричит Антипов вслед уходящему стражу порядка. Но это милиционера не останавливает. Милиционер растворяется в толпе.

Алмаев обхватывает сыновей за плечи. Достает из кармана список жены. Направляется к торговым лоткам.

Антипов беснуется, подбегает к Анфисе:

— Вернемся — я напишу отчет о твоих безобразиях!

Анфиса грызет семечки. Сплевывает кожуру. Обводит Антипова презрительным взглядом.

— Пиши.

Антипов со злостью смотрит на Анфису, потом — на Алмаева.

Алмаев среди торговых рядов. Пробует фрукты. Никита и Аркадий несут пухлые пакеты. Алмаев покупает вареную кукурузу.

Из репродуктора объявляют: до отбытия поезда, мол, остается пять минут. Возня в рядах становится еще оживленнее.

— Пошли, сыны мои, вроде бы все прикупили, - говорит отец.

Алмаевы возвращаются к вагону, благо, он не далеко.

В купе Алмаев вспоминает о канистре с вином. Наливает доверху стакан. Мать расфасовывает покупки. Аркадий кладет пакет с фруктами на столик. Никита вскарабкивается на верхнюю полку. Азартно грызет кукурузу.

Аркадий берет из пакета початок. Выходит в коридор.

16. ПЬЯНАЯ ОБЕЗЬЯНА

Аркадий грызет кукурузу. Высовывают голову в окно. Внимание его привлекают возгласы на перроне. Группа людей столпилась возле телеграфного столба. Собравшиеся наблюдают за смешной сценой: цирковая обезьяна, та, которую Аркадий видел в «вагоне-ресторане», вскарабкивается на крышу здания вокзала. Скалит выпуклую пасть. Лапой опирается о телеграфный столб. Артисты цирка пытаются уговорами спустить ее вниз. Обезьяна уговорам не поддается.

Под карнизом лихорадочно мечется курчавый администратор.

- Надо что-то делать, надо что-то делать: мы не можем бросить здесь нашего лучшего артиста… -

Карлик Клепа решает залезть к обезьяне по столбу, но обезьяна запускает ему в голову каким-то, подобранным с крыши, предметом. Клепа вынужден отступить. Циркачи заманивают обезьяну бананами. Но обезьяна не хочет и бананов. Гримасничает и пыхтит.

Из громкоговорителя звучит информация об отбытии поезда. Шум обезьяну злит. Она вместе с проводами вырывает из столба мегафон. Швыряет его в толпу зевак. Карлик Клепа едва успевает от этого броска увернуться.

— От Кинг Конг, а! Слазь, давай!, - Клепа грозит обезьяне грязным кулачком.

Аркадий высматривает в толпе Крючкова, но его нигде не видно. Вместо фокусника, Аркадию мерещится черная шляпа беспризорника. Но видение исчезает также мгновенно, как оно и появилось. Чья-то тень промелькнула и исчезла в толпе… -

А на перроне, между тем — новое оживление. К столбу подходит Дрессировщик. Циркачи перед ним почтительно расступаются, как перед светилом. Настроен Дрессировщик решительно. Держит в руке бутылку пива и копченую воблу. Показывает обезьяне. Обезьяна при виде бутылки и воблы оживляется на столбе, как опытная стриптизерша. Медленно сползает по шесту. Клепа подпрыгивает, тянется к пивной бутылке. Но до бутылки карлик не достает.

— Не переводи зря добро! Давай лучше вызовем пожарных!

— Хватит шуток, у Чины — «белая горячка»!, — Дрессировщик отмахивается от карлика, зазывает обезьяну магическим тостом: - Чтобы х… стоял и деньги были!

Из толпы доносится пакостный смешок. Обезьяна — как блудное дитя — спускает с карниза. Берет у Дрессировщика бутылку и рыбу.

Аркадий возвращается в купе: с восторгом пересказывает родным историю с обезьяной. Его воодушевления никто не разделяет.

— Обезьяна на столб запрыгнула! Дрессировщик ее пивом сманил!

— Пивом?, — хмуро переспрашивает Алмаев: — Ха! Молодец!

- Да, пивом с рыбой копченой!

— Хорош трепаться-то. «Обезьяну пивом заманили!» Брехло!, — Никита презрительно фыркает. Пожимает плечами.

— Правда, не вру!, — горячится Аркадий: — Пап, а еще я там, знаешь, кого видел? Того, бродягу, ну, которого хулиганы били! Того, в шляпе! Чучело!

— Сам ты шляпа! Голова два уха!, - успевает вставить Никита: - «Чучело»!

— Перестань!, - мать прикрикивает на Никиту, но переключается на Алмаева: - А тебе лишь бы с какой-нибудь швалью связаться! Всегда нужно влезть во что-нибудь! Раз пырнули — мало! Нет, надо меня вдовой оставить с двумя детьми!

Поезд рывком трогается с места. Вместе с ним — «взрывается» и Алмаев.

— Чего ты меня хоронишь раньше времени?!, — кричит Алмаев на супругу: — Ноет, зудит! Достала!

Алмаев раздраженно вскакивает с койки. Головой стукается о верхнюю полку. Хватается за ушибленное место.

— Из купе - что б не смели выходить, пока не вернусь!, — орет Алмаев на мальчишек. Достает сигарету. Выходит из купе. Состав набирает скорость.

17. ГУСАРИКИ

Никита достает припрятанный «Плейбой». Разворачивает для отвода глаз кроссворд.

— «Кожаные башмачки для начинающих ходить детей». Восемь букв.

Аркадий растягивается на отцовской койке. Зевает. Неожиданно замечает порванный рукав. Рубашка вымазана в чем-то черном.

— Мам, я тут немного испачкался, и пуговица отлетела.

— Снимай, сынок, я зашью, — тихо говорит мать Аркадию, и, чуть погромче, Никите: — Гусарики.

Аркадий снимает рубашку. Протягивает матери.

— Вещей не напасешься, все на тебе горит!, - беззлобно ворчит мать, но думает явно о чем-то своем.

Грязные пятна на рубашке мать оттирает платком, смочив его слюной. Достает из сумки иголку с нитками.

— «Гу-са-ри-ки», — Никита вписывает в кроссворд: — Подходит!

Аркадий внимательно смотрит, как мать пришивает пуговицу.

— Мам, а можно меня в цирковое училище отдать?

Никита на верхней полке начинает истерично хохотать.

Мать изумленно поднимает на Аркадия глаза.

— Это еще что за новости? Что ты опять придумал?

— Теперь он мечтает стать клоуном! Может, цирковой обезьяной? Вот это как раз для тебя!, — дразнит Никита младшего брата.

— Нет, гипнотизером! Я хочу научиться гипнозу!

— Гипнотизеров не бывает!, — авторитетно заявляет Никита: — Это все трюки, чудила! Таких лопухов, как ты, дурят!

— А вот и бывает! Я точно знаю!

— Чего ты знаешь, козявка?

В этот момент дверь купе резко распахивается. Входит Антипов.

— Вас что, не учили стучаться, прежде чем входить!?, — строго спрашивает проводника мать.

— Не учили. Да и времени у меня нет стучаться ко всем.

Антипов внимательно оглядывает купе Алмаевых. Зыркает глазами по сторонам, как будто кого-то ищет.

— Кто здесь — Аркадий, Алмаев?, - спрашивает он.

— Вот — Аркадий!, — указывает мать на сына: — А что вам нужно?

— Вы никого не теряли, из своих?, — Антипов тяжело дышит, вытирает потную шею под воротником.

Мать смотрит на проводника, как на сумасшедшего.

— Что значит «из своих»? Муж курить вышел, а так - все на месте. Что с вами?

Антипов пристально смотрит на Аркадия. Молчит. Потирает руку. Аркадий замечает на ней след от чьих-то зубов, - как от укуса.

— Выражайтесь яснее, — начинает нервничать мать: — Что вы хотите сказать?

— Ну, где ваш муж - я догадываюсь. Хе-хе, — пакостно похихикивает Антипов, и добавляет тихо, сквозь редкие зубы: — От Анфиски так просто не отлипнешь, не оторвешься! Сам знаю!

— Что, что вы сказали? Послушайте, сейчас вернется муж, он вас с поезда вышвырнет! Что вам нужно?

Антипов как-то грязно улыбается:

— Так, ничего. Ничего не нужно. Теперь я и сам вижу, что оба ваши «мальчика» на месте… -

Проводник поправляет фуражку. Фальшиво извиняется. Неприятно смеется желтым ртом.

— Ошибочка вышла, «зайчика» одного задержал, мальчика.

Никита приходит матери на помощь:

— Дядя, а здорово вас папка вырубил — одним ударом! Хоп!

Антипов перестает смеяться. Морщит подбородок. Еще раз поправляет фуражку. Выходит из купе.

Мать нервно перекусывает нитку. Передает Аркадию рубашку.

— Мам, а чего он приходил?, - спрашивает Аркадий.

— Не знаю, сумасшедший какой-то.

Мать поворачивается к окну, чтобы никто не заметил ее слез.

Никита прячет «Плейбой» под подушкой. Вздыхает.

— Эх, жаль, папки не было: он бы его скрутил, как тряпку.

Никита закрывает глаза. Потихоньку засыпает.

Аркадий одевает рубашку. Встает. Внимательно смотрит в зеркало. Тихо произносит:

— Мам, у меня такое ощущение, что это все когда-то было.

Из зеркала на Аркадия изумленно взирает его Двойник.

— Ага, «ощущение», — бормочет Никита: — Вот, дурная башка!

Никита саркастично улыбается сквозь дрему. Мать оборачивается к Аркадию. Незаметно вытирает глаза платком.

— Вечно ты что-нибудь придумаешь, фантазер.

Аркадий двоится в дверном зеркале. За окном мелькают бескрайние просторы, — степи да сопки.

18. ДОРОГА В ЛЕСУ

Раннее утро. Лес. Деревья подернуты синей дымкой тумана.

Из темноты появляются слепящие огни фар. По пустынной дороге, идущей сквозь лес серпантином, - мчится скрипучий автобус. За рулем сидит забавного вида старикашка по прозвищу Фантомас.

Из салона льется индийская музыка. Звучит песня из кинофильма «Бродяга». Фантомас - в такт музыке - покачивает лысой головой.

- Авараму! Авараму!, - водитель откровенно не трезв.

Салон обклеен цветными и черно-белыми открытками. На них - индийские и голливудские «звезды». Японские девушки в старомодных купальниках, Чарли Чаплин, Сталлоне и Сталин.

- Авараму! Авараму!, - подпевает Фантомас, чуть-чуть не поспевая за известным индийским артистом Раджем Капуром.

Фантомас азартно крутит баранку. По рытвинам, по кочкам, по ухабам. Скрипучая жестянка прорезает туман. После очередной ямы, он достает из-под сидения полупустую бутылку. Смотрит, много ли жидкости расплескалось, и - изящно закинув голову - заливает в себя остаток. Но допить напиток Фантомас не успевает. Из тумана выпрыгивает пестрая тень лисицы, - проносится перед автобусом - возле самых фар.

- Твою же ж мать!, - Фантомас резко выворачивает руль. Что-то глухо ударяется о фару. Автобус заносит на обочину. Машина неуклюже скатывается в овраг. Фантомас изо всех сил давит на тормоз. Автобус, наконец, останавливается, наехав на мшистый холм. В салоне по-прежнему звучит индийская музыка.

Фантомас свободной рукой выключает магнитофон. Во второй у него - бутылка. Фантомас вздыхает, допивает остаток. Кладет бутылку под сиденье. Достает из-под сиденья гаечный ключ. Бесшумно открывает дверь (она все-таки скрипит), выходит из салона. Чутко вслушивается в тишину. Смотрит по сторонам. Дорога в лесу глуха и пустынна.

Фантомас возвращается в кабину. Поворачивает ключ. Автобус издает жуткое тарахтение, но с места не трогается. Фантомас еще раз поворачивает ключ. Эффект тот же. Фантомас бьет кулаком по рулю. Чертыхается и снова выпрыгивает из машины на дорогу.

Фантомас поднимает капот. Что-то ковыряет внутри мотора.

- Чертова баба, пыхтит, а не едет, ну, дура, ну чего ты пыхтишь!, - плачущим голосом приговаривает Фантомас.

В тумане чуть заметно проглядываются огни состава. Слышен шум прибывающего поезда.

19. В ТАМБУРЕ

Алмаев выносит вещи в тамбур. Несколько увесистых тюков. Никита и Аркадий ему помогают. В тамбуре сумки караулит проводница Анфис. Анфиса грустна. Алмаев отсылает сыновей за оставшимися в купе канистрами. Как только мальчишки убегают - накидывается на Анфису. Что-то страстно шепчет ей на ухо. Запихивает руку проводнице под юбку. Анфиса с трудом его от себя оттаскивает.

- Сумасшедший, угомонись!, - Анфиса поправляет юбку.

В эту секунду в тамбур возвращаются Аркадий и Никита. Каждый из пацанов держит по канистре с вином.

- Минут через пять прибудем, - Анфиса переводит дыхание.

Никита и Аркадий ставят канистры в общую кучу вещей.

Анфиса смотрит на свои небольшие часики на браслетке. Достает зеркальце и губную помаду, подкрашивает губы.

- Ну, зовите мать, - говорит Алмаев, - Здесь подождем.

Никита стремглав выбегает. Аркадий остается в тамбуре.

- А ты чего?, - спрашивает Алмаев сына.

- Так ведь Никита побежал.

Аркадий смотрит на Анфису. Шмыгает носом. Принюхивается.

Анфиса (ее смущает упорный взгляд мальчика) прислонилась к одной двери. Алмаев – к другой. Рядом с вещами. Оба молчат. Между ними стоит Аркадий. Возникает неприятное напряжение.

Алмаев плотной косичкой закручивает проволоку «Стоп-крана».

Анфиса поправляет на себе шапочку. Алмаев закуривает.

В тамбур возвращается Никита. За ним идет мать.

20. ПЕРВОБЫТНЫЙ ИДОЛ

Попыхтев на полустанке, поезд медленно трогается дальше. Огни состава растворяются в тумане. Из серого облака, как образ из сновидения, - показывается семейство Алмаевых. Алмаев беззвучно приближается к Фантомасу, нырнувшему в капот, становится у него за спиной. Оглядывается по сторонам: он не понимает, с кем так увлеченно разговаривает человек, с головой залезший под крышку капота.

- Кормлю тебя, пою, а ты, ненасытная, хвостом виляешь! Вот погоди, доведешь меня, сдам, куда следует, тогда узнаешь!, - монолог Фантомаса трудно отнести к заглохшему автобусу, но никого поблизости больше нет. Приходится верить своим глазам.

- Эй, друг! Слышь?, - тихо шепчет Алмаев.

От неожиданности - Фантомас подпрыгивает. Звучно ударяется лысым черепом об крышку капота.

- О, черт, напугал ты меня! Ну, что надо?

- До пансионата «Чайка» не подбросишь?

- Вот, разве что вот - на шее?! Не видишь, не заводится!

- Ну, а в принципе?

- В принципе - подброшу, отчего не подбросить, я и сам туда еду. А ты… ты, значит, с поезда что ли?

- С поезда. Я не один, с семьей.

- Ну, слава богу, а то я, было… подумал… что это я тебя… того… кхе-кхе… сшиб то есть… -

- Нет, не меня.

Мать с детьми выходит из тумана: здоровается с Фантомасом.

- Здравствуйте.

Фантомас сурово кивает, вытирает руки грязной тряпкой. Садится на бампер.

- Дай сигаретку, перекурим на дорожку. Вам спешить некуда, в «Чайке» все еще спят в такую рань.

Алмаев протягивает Фантомасу пачку. Но тот отмахивается.

- Не-е, я такие - не курю, от этих у меня изжога. Ладно, придется свои.

Фантомас подходит к кабине. Снимает с вешалки пиджак.

- Что за ч-черт, не довез! тьфу ты, ч-черт, не довез!, - произносит Фантомас с неподдельной горечью.

Фантомас вытаскивает из пиджака осколки бутылки водки. Выливает из обмякшего кармана остатки жидкости.

- «Поллитра - вдребезги?», - с иронией переспрашивает Алмаев.

- Ну, как же так, а? Подержи! Вот же, ядрена шишка!

Фантомас передает Алмаеву пиджак. Роется в захламленном бардачке. Достает оттуда старый складной стаканчик. Аккуратно выжимает в него из кармана водку. Дрожащей рукой протягивает стаканчик Алмаеву.

- Будешь?

- Нет, мил человек, спасибо. В другой раз.

Фантомас круглит глаза, непонимающе пожимает плечами. Залпом хлопает водочку. Занюхивает ее мятым пиджаком.

- Он же пьян, как суслик, я к нему в машину не сяду!, - украдкой шепчет Алмаеву мать. Берет мужа за руку.

- Ничего, довезет! Не стоять же здесь, в лесу, до морковкиных всходов!, - в полный голос отвечает Алмаев.

Пока Фантомас проделывает сложные манипуляции с пиджаком, Аркадий с Никитой быстро затаскивают вещи в салон автобуса. Никита сумки подает, Аркадий размещает их в салоне. Разложив тюки, Аркадий спрыгивает на дорогу. Спрыгнув с покореженной подножки автобуса, Аркадий щелкает Никиту по уху, и - пускается наутек. Никита бежит за ним - он хочет вернуть Аркадий щелчок. Братья вбегают в туман. Теряются в нем.

Никита пробегает несколько метров, но брата он не догоняет, и возвращается к родителям. Аркадий же, увлекшись, летит, не разбирая дороги. Внезапно - из тумана – на него выдвигается чья-то устрашающая тень. От неожиданности Аркадий вскрикивает, отскакивает в сторону. Падает в траву.

Над собою Аркадий видит жутковатый столб: над ним высится огромная деревянная скульптура. Первобытный идол.

21. «НЕ БЛУЖДАЙ ВНЕ…»

Аркадий поднимается с земли. Потирая ушибленное колено, приближается к столбу. Разглядывает его. Робко поглаживает изрезанную узорами поверхность. Многоярусная скульптура напоминает африканские или тлинкитские стелы со множеством сплетающихся чудищ. Первобытные химеры разинули широкие пасти. Аркадий и сам стоит, раскрыв рот.

В это время на крик прибегают родители, Никита, и - Фантомас.

- Что случилось, сыночка?, - обеспокоенно спрашивает мать.

- Ничего, я просто испугался - вот этого! Чудища!

Аркадий указывает на деревянную скульптуру. Мать обнимает сына. Отец подходит к идолу. Никита приближается к столбу следом за отцом. Таращит глаза.

- Ух, ты! Фильм ужасов!, - изумленно произносит Никита.

- Это еще что такое?, - спрашивает Алмаев Фантомаса.

Из тумана проглядывают личины и рожицы жуткого бестиария.

Поэзию момента разрушает скрипучий голос пьяного старика.

- Это у нас тут чудак-человек живет неподалеку, в поселке. Ордынов. Его рук дело. Может, слыхали? Он - скульптор. Говорят, известный. Очень странный товарищ, если честно. Так вот, Ордынов таких чудищ много по лесу понаставил. Местные даже жаловаться на него ходили, говорят, детей теперь за грибами отпустить боязно, так детишки пугаются этих коряг.

- Не мудрено, - Алмаев деловито разглядывает идола: - Тут и взрослый-то в штаны наложит.

- Ну вот, - продолжает Фантомас: - А Ордынов плевать на всех хотел, он - большая шишка, знаменитость, и все такое. К тому же немного и впрямь не в своем уме, я-то его хорошо знаю. Про него тут люди разное болтают. Не все, конечно, правда, но кое-что – правда. Говорят, сад у него есть, где он якобы людей в каменные изваяния превращает. Сад есть. Это точно.

Аркадий обходит статую по кругу: читает слова, вырезанные на ее поверхности. Шепотом произносит:

- «Не блуждай вне, но войди вовнутрь себя!»

Где-то в лесу раздается протяжный вой зверя. Аркадий пугливо вздрагивает. Приближается, на всякий случай, к родителям.

- А это что, местные оборотни?, - пытается шутить Никита.

- Это лисы, - сплевывает Фантомас: - Ну ладно, не на выставке - ехать надо.

Все возвращаются к автобусу. Идут в тумане, как тени.

- А как он оказался-то в этих краях, Ордынов ваш знаменитый?, - спрашивает мать.

- Лав стори. Влюбился. Женился. Остался. Настасья красивая баба была. Померла при родах, и детку не спасли. Ну а Ордынов не хочет их покидать вроде бы. Да бог его знает, ваятеля этого. У него после этого горя рассудок набекрень сполз.

- Кто бы говорил!, - подмигивает Алмаев сыновьям.

Никита беззвучно хихикает, Аркадий на шутку отца не реагирует. Внимательно слушает рассказ пьяного старикашки.

Фантомас прислушивается к вою в лесу.

- А лис, волков, этой твари много развелось в последние годы, кишмя кишат. К войне, должно быть. Пострелять бы их… -

Семейство Алмаевых и Фантомас подходят к автобусу.

- Я одну сшиб только что!, - все больше и больше увлекаясь, продолжает Фантомас: - Может, она и воет. Ладно, не жалко. Едва сам голову не сложил, успел в кювет увернуть, как выпрыгнет из кустов, хорошо, что я трезвый. Расшибся бы.

По виду Фантомас, однако, трезвым не выглядит. Мать снова с беспокойством косится на старичка. Украдкой шепчет мужу:

- Может, все-таки другого дождемся?

- Ничего, мужичок бойкий. Довезет. Я в него верю.

Фантамас подходит к открытому капоту. Что-то ковыряет в моторе. Автобус, попыхтев, заводится. Фантомас захлопывает крышку капота. Обтирает руки тряпкой. Идет к кабине. Аркадий и Никита забегают в салон. Родители - поднимаются за ними.

- Ну, с богом. Погнали в сторону деревни!, - говорит Фантомас уже за рулем. Машина неохотно трогается с места.

- С богом – это точно, - вздыхает мать.

Фантомас выруливает из крутой обочины: устремляет колымагу по пустынной дороге к пансионату «Чайка».

22. «АВАРАМУ, АВАРАМУ»

- А ты, дед, как в такую рань на дороге-то оказался? Ведь не за нами же ехал?, - спрашивает Алмаев поддатого лихача.

Фантомас загадочно похихикивает. Потирает лысину.

- Нет, не за вами, это точно. Хотя знакомству рад. У меня тут, понимаешь, одно мероприятие назрело. Кхе-кхе, культурное, - нагнетает таинственность Фантомас: - Я в «Чайку» еду, хе-хе.

- Да ну? Вот это везение, - разводит руками Алмаев: - Ну, тогда рассказывай, отец, что у вас тут за «Чайка» такая...

- А что «Чайка»? «Чайка» - пансионат неплохой. Очень даже хороший. У меня там друг работает - «Филин», к нему и еду, хе-хе. Тусовка у нас, хе-хе, понимаешь?

Аркадий с любопытством оглядывает местность, по которой мчится автобус. Из машины он видит лисицу, мелькнувшую среди деревьев, - но сказать об этом родным Аркадий не решается.

Мимо автобуса темным массивом проносятся деревья. Лес высится густым забором. Чуть поодаль видны развалины. Обвалившиеся стены с пустыми окнами. Пугающие глыбы проступают в ядовитом тумане, и – исчезают. Фантомас, заглянув в зеркальце, - угадывает любопытство Аркадия. Дает краткое пояснение:

- Тут под землей строения, целый подземный город отгрохали, при Союзе: а теперь все брошено, как от фрица бежали, только местные иногда залезут, проволоку там, другое чего вынести, да пьянь всякая безобразничает. А раньше здесь ракетная база была, секретная. Хрущев строил для «Карибского кризиса». Были времена.

Аркадий внимательно слушает Фантомаса. Никита - рассматривает картинки на стенах автобуса. Старичок снова включает магнитофон: «Авараму, авараму», - льется из глухого динамика, заклеенного фотографией подмигивающей индийской красотки. Аркадий смотрит на фото. В такт движениям автобуса индийская красавица заманчиво Аркадию подмигивает.

23. ПАНСИОНАТ «ЧАЙКА»

- Авараму! Авараму!, - эта же песня звучит в будке у Филина. Друг Фантомаса – Филин (еще один странный тип) - на вахте. Филин – ночной сторож. В его каптерке под песню Раджа Капура, - на столе танцует голая Зоя. Похотливо, но как-то неуклюже, вертит бедрами. В такт музыке встряхивает копной огненно-рыжих волос.

Филин азартно хлопает в ладоши. Безумно хохочет беззубым ртом, по-туркменски крутит головой. Ему подражает еще одна девка сомнительного вида, - все трое, похоже, изрядно пьяны. Внезапно за окном слышатся настойчивые сигналы, - Фантомас подъезжает к сторожевой будке Филина.

Услышав сигналы, Филин действует крайне профессионально. Зое дает команду спрыгнуть со стола. Ее подруге - навести в комнате порядок. Выключает магнитофон. Напускает на себя важный вид и - выходит из будки на звуки сигнала.

Автобус Фантомаса подъезжает к высоким воротам. Из будки - почесываясь и зевая - выходит Филин.

- Коки-моки, боки-бок, ты с рогами, я без рог! Черт старый, открывай скорее!, - орет в окошко Фантомас.

- Не ори! Гостей разбудишь! «Топливо» привез?, - хрипло скрежещет пропитым голосом Филин. Разматывает цепи, накрученные на стальную решетку ворот. Одну створку подпирает камнем, вторую - держит сам. Фантомас проезжает мимо друга. Еще раз сигналит.

- Вез, да не довез. Вот, провожу гостей и вернусь, расскажу, как все было. Зверье одолело. Жизни нет.

- Проезжай. Кретин. Музыку выруби - люди спят. Вот, кретин.

Автобус въезжает на территорию пансионата «Чайка». Тарахтит мимо Филина.

- Трус жуткий, - говорит Фантомас: - Боится работу потерять. А раньше не такой был. Офицер Советской Армии, между прочим. Загнивающий капитализм всех нас опустил, - трагично завершает свою речь Фантомас. Магнитофон, тем не менее, выключает.

Автобус отдаляется от въездных ворот. Аркадий поворачивается, и видит, как из сторожевой будки выбегает обнаженная женщина. Это - Зоя. Приплясывая, Зоя бегает вокруг прихрамывающего Филина. Бывший офицер Советской Армии загоняет ее в помещение, как домашнее животное: - Кыш! Кыш!, - помахивает руками Филин.

Аркадий наблюдает за этой нереальной сценой: однако, никому о ней не говорит, - кроме Аркадия никто Зою не замечает. Автобус останавливается перед одним из корпусов. Мальчишки - по команде отца - выгружают вещи, несут их к дверям здания. Складывают.

- Спасибо вам, - благодарит Фантомаса мать, все еще не до конца веря, что тот довез их до «Чайки» живыми.

Алмаев достает из кармана купюру: протягивает старичку.

- Денег не надо, я все равно сюда ехал. Убери.

- Держи, дед, ведь ты же без «топлива» остался. Заправишься.

Алмаев кладет деньги Фантомасу в бардачок. Сам спрыгивает со ступенек автобуса. Фантомас чешет затылок.

- Резонно.

Фантомас дергает дверной рычаг - захлопывает дверь. Заводит мотор. Автобус с грохотом отъезжает на несколько метров, но тупо останавливается и - глохнет. Из салона доносится сиплый голос старичка. Фантомас снова ругает свою капризную колымагу.

24. ИДИЛЛИЯ

Алмаевы входят в фойе. На месте портье - никого нет. В холле тишина. На стенах висят аляповатые картины в стиле Айвазовского. Морские баталии и романтические закаты. Коридор застлан видавшим виды ковром. По углам - декоративные экзотические растения. На лестнице – возвышаются муляжи античных бюстов. Толи философы, толи полководцы. Рядом с массивным диваном - выставлен круглый аквариум с золотыми рыбками.

- Есть тут кто? Эй!, - зовет Алмаев, но никто не отвечает.

- Тише ты, - полушепотом выговаривает мать: - Разбудишь всех.

- Почему не встречают? Где все? Где оркестр, фанфары?

- Что ты, Папа Римский, что ли - встречать тебя! Темень на дворе. Все еще спят.

- Ну, Римский, не Римский, а портье, или горничная, быть должны, - с достоинством произносит Алмаев. Достает из кармана педантично свернутые пансионатские путевки, - разворачивает их. Внимательно изучает листок, повернув его к тусклому свету.

- Ладно, обойдемся. Так, комната номер - одиннадцать, ага, понятно.

Из застекленного ящичка, висящего на стене, Алмаев достает ключ с номерком. По-ковбойски прокручивает ключ на пальце.

- Что ты делаешь, давай дождемся кого-нибудь, - обеспокоенно говорит мать: - Нехорошо так.

- Идем, я все улажу, - отрезает Алмаев.

Алмаев поднимается по торжественной лестнице, устланной еще одним многострадальным ковром, когда-то, вероятно, пестрым: все семейство покорно следует за ним. Никита с интересом озирается по сторонам. Аркадий запихивает два пальца в нос одной из статуй на лестнице. Выгребает из ноздрей античного героя комок пыли.

Алмаевы гурьбой подходят к своему номеру. Все дружно входят в помещение. Аркадий как всегда отстает, на секунду задерживается в проходе: перед героическим бюстом. Но вскоре и он вбегает в номер.

В это время Никита по-хозяйски ходит по комнатам, - исследует новые апартаменты.

- Так! Комната! Еще комната! Туалет! Балкон!

Никита подходит к окну: одергивает шторы. Распахивает двери, выводящие на небольшой балкончик.

- О, вид на море! Здорово!

Братья выбегают на узкий балкон. Их переполняет радость. Мать подходит к Алмаеву - обнимает его. Алмаев ее целует.

- Красиво, - говорит мать, и впервые улыбается.

С балкона открывается великолепный вид. Доносится шум прибоя.

Из-за горизонта пробиваются лучи солнца.

- Да. Красиво, - отвечает Алмаев.

Алмаевы кучкой стоят на балконе. Полная идиллия.

- Море, - шепчет Аркадий: - Море.

О берег с шумом разбиваются пенящиеся волны.

25. ВСТРЕЧА С ЗОЕЙ

Слишком много эмоций за последнее время. Снятся одни кошмары. Отлипающие от стен тени, спрыгивающие с высоких столбов уродцы. Аркадий - сдергивает одеяло: испуганно оглядывается по сторонам.

Никиты в комнате нет. Постель брата пуста.

Аркадий неспешно одевается. Выходит из комнаты. Ему слышится голос отца.

- Странная девка, эта рыжая, - говорит Алмаев.

Аркадий останавливается перед дверью, подслушивает.

- Да она больная!, - отвечает мать: - Что это? Как она на тебя смотрела: животное какое-то! Не будь меня рядом, не знаю, чем бы у вас все закончилось!

- Ну, перестань, - Алмаев явно польщен ревностью супруги.

Аркадий входит в гостиную. Видит отца и мать – они вдвоем сидят на балконе. На столике красуется графин, наполненный красным вином. Рядом - небольшой транзистор с вытянутым усиком антенны. Алмаев слушает радио. Мать сидит напротив него: смотрит на море.

Алмаев замечает сына:

- А, проснулся?

Аркадий подходит к матери, целует ее

- Доброе утро.

- Доброе утро, сыночка.

Мать встает из-за стола, входит в комнату. Аркадий обнимает отца, целует его.

- А где Никита?

- На море отпросился, с пацанами какими-то.

- С какими еще «пацанами»?, - удивляется Аркадий.

- А я знаю? Никита себе друзей быстро находит. Не то, что некоторые – «фантазеры»!

В это время возвращается мать: она несет для Аркадия на подносе завтрак, - стакан молока, омлет, бутерброды, фрукты. Аккуратно расставляет все это на столе. Аркадий садится на стул.

- Как же он без меня-то пошел?, - чуть не плачет Аркадий, в голосе его чувствуется обида: - Брат еще называется...

- Никита сказал, что ты просил тебя не будить, говорит - ты хочешь выспаться, - вступается за Никиту мать.

Аркадий налетает на завтрак. Торопливо ест.

- Наврал ваш Никита, - отвечает он набитым ртом.

- Не спеши так, сынок, жуй, как следует! Не знаешь, кому из вас верить!, - мать гладит Аркадия по голове. Приглаживает волосы.

Алмаев сурово молчит. Неторопливо потягивает вино.

Аркадий лихо расправляется с завтраком.

- Мам, пап, ну я побежал! К морю!

- Смотри, не вздумай далеко заплывать, и брату передай, чтоб не смел, ясно?, - строгим голосом наставляет Алмаев.

- Пап, да мы же с ним в бассейн ходили! Плавать умеем!

- Тебе ясно, что я сказал?

- Ясно.

- Море - не бассейн!, - нравоучительно разъясняет Алмаев: - Чаще всего тонет тот, кто хорошо плавает! Понял?

Мать накидывает Аркадию на плечо полотенце.

Аркадий кивает Алмаеву головой, вскакивает из-за стола. Выбегает из номера: спускается по лестнице. В холле он встречает ту самую рыжеволосую девушку, которую видел утром голой - Зою. Аркадий в замешательстве. Невольно сбавляет шаг.

Зоя развалилась на кожаном диване, нога на ногу в короткой юбчонке, красит на ногах ногти. На Аркадия внимания девушка не обращает. Аркадий подходит ближе. Здоровается.

- Здрасьте.

На ноге у Зои Аркадий видит причудливую татуировку: свившеюся кольцом змею.

Зоя отвечает не сразу. Нехотя отводит взгляд от пылающих ногтей. Дует на них припухлыми губами.

- А, привет, ты из одиннадцатого? Утром въехали?

Аркадий кивает головой. Зоя улыбается.

- А папашка у тебя ничего так, интересный мужчинка!, - неожиданно меняет тему Зоя: - Он кем работает?

- В «органах», - заученно отвечает Аркадий.

- А, «в органах» - это хорошо, - Зоя мгновенно теряет к Аркадию интерес, и снова, макнув кисточку в тюбик, красит ногти алым: - А я здесь, типа, консьержка. Если что – обращайся. И отцу передай, пусть обращается, если что – понял?

- Ладно.

Аркадий проходит мимо рыжеволосой консьержки. Бросает еще один взгляд на ее скрещенные ноги. Выбегает на улицу.

26. ЗМЕЯ В БУТЫЛКЕ

Аркадий оказывается на незнакомых улицах пансионата «Чайка». Чудный денек. Светит солнце. Заливает лучами. Щебечут птички. Аркадий осматривается по сторонам. Чуть поодаль - из тенистой беседки - доносятся захлебывающиеся ритмы рэп-музыки. Аркадий медленно идет на звуки.

В беседке сидит компания подростков. Внутри их круга стоит громоздкий магнитофон, из которого доносятся оглушающие ритмы рэпа. Подростки - по очереди - лихорадочно перебирают пальцами: на языке глухонемых энергично тараторят рэп-текстовку.

Аркадий изумленно смотрит на странных рэпперов. Из состояния замешательства его выводит чей-то голос за спиной... -

- Это глухонемые! Из интерната!

Аркадий поворачивается, и видит пухленького мальчугана в плавках, с маской для подводного плавания и дыхательной трубкой в руках: это - Бегемот.

- Рэп - это музыка глухонемых!, - Бегемот изображает рэпера, трясет слоистым пузом: - Ха! «Бегемот», меня все так зовут!

Толстяк протягивает Аркадию руку. Аркадий, однако, не успевает раскрыть рот – Бегемот его перебивает.

- Да я знаю, ты – Аркадий?!

- Да, - удивляется Аркадий: - А ты откуда знаешь?

- Никита рассказывал, твой братан. Классный чувак, мы с ним на пляже познакомились!

- А где он сейчас?

- На берегу, с пацанами мяч гоняет. А я за маской бегал, понырять хочу. Рванули!

Аркадий и Бегемот бегут к морю. От корпусов на побережье ведет лестничный спуск. Они несутся по нему - кто быстрее.

- Вам с Никитой повезло, вы в четвертом корпусе! В вашем корпусе Зойка-блядь работает! Ты ее видел? Рыжая такая!

- Да, видел.

- Мы с пацанами каждый день на нее дрочим!

- Это как?

- Увидишь! Она голая – уффф!

- А я ее видел – голой!

Бегемот смеется долгим оперным фальцетом.

- Хорош врать-то! Где ты мог ее голой видеть, трепло!

Аркадий не отвечает, хотя ему обидно. Мальчишки спускаются к морю. Бегут по морскому берегу.

- А вон все наши, видишь?, - задыхаясь, показывает Бегемот.

В отдалении группа ребят гоняет в футбол. Среди играющих Аркадий различает и брата Никиту: но в эту секунду - Аркадий запинается, спотыкается обо что-то твердое, - и падает.

- Догоняй. Фраер, - кричит Бегемот, сам, однако, сбавляет шаг: тяжело дышит и держится за бок. Аркадий встает на ноги.

В кустах Аркадий замечает блестящий предмет. Горлышко бутылки, врытой в песок, - за стеклом бутылки виднеется что-то вьющееся. Аркадий выкапывает бутылку из песка, и видит клубком свившуюся внутри нее - змею. Бутылка до половины наполнена морской водой. Горлышко обмотано марлей. Бегемот смекает, что Аркадий нашел в кустах что-то необычное, - и быстро к нему подбегает.

- Ни фига себе, змея - это откуда?

- Из земли торчало! В песке!

- Ну, ты даешь! Змею нарыл! Щас пацанов позову, смотри, не выпускай ее! И к марле пальцы не подноси – укусит!

Бегемот убегает. Аркадий берет бутылку со змеей в руки.

27. ГУРЬБА УРОДОВ

Аркадий садится на камень: заглядывает змее в ее плоские глаза. Подражая Крючкову - делает руками таинственные пассы.

- Ассара-дарра-чуффара!

Аркадий - не моргая - смотрит в овальный зрачок змеи. Змея - не моргая - таращится на Аркадия, но под гипноз не попадает.

Но вот, к Аркадию подбегают мальчишки. Обступают его со всех сторон. Вместе с Сосиской, Черепом, Бегемотом, Бяшкой, Шуриком и Леней, - подбегает к Аркадию и Никита. Никита, не церемонясь, вырывает у Аркадия из рук бутылку со змеей.

- Покажи, где ты ее откопал?

- Вон там, - наивно отвечает Аркадий.

Аркадий показывает на колючий куст. Пацаны хохочут.

Череп берет у Никиты бутылку.

- Давай ее утопим!

- Не надо ее топить, она мне нужна! Отдай!

Аркадий хочет отобрать у Черепа бутылку. Но силы неравны. Ребята над Аркадием смеются. Перебрасывают друг другу бутылку со змеей.

- Зачем она тебе?, - спрашивает Леня.

- А я, кажется, знаю, чья это змея, пацаны! Точно знаю!, - кричит осененный догадкой Сосиска.

- Чья, чья?, - наперебой выкрикивают Шурик, Никита, Череп и Бегемот.

- Моя!, - опять наивно вступает в разговор Аркадий.

Аркадий снова тянет руки к бутылке. Но - получает по рукам.

- Да погоди ты! Достал!, - одергивает младшего брата Никита.

- Я видел, как ее тот чокнутый дед ловил! Ну, скульптор!, - продолжает Сасиска: - При мне змею в бутылку палкой загонял! Дня два-три тому назад! И марлей потом обвязал!

Как только речь заходит о скульпторе, - Аркадий перестает дергаться, замирает, внимательно слушает. Что-то его вдруг заинтриговывает в этой истории.

- Слушайте, пацаны, а давайте вернем ему змею! Может, он нам за нее денег отвалит?!, - предлагает прагматичный Леня.

- Это тот, что чудищ повсюду понатыкал?, - спрашивает Никита: - Мы одно видели! Жуть! Братишка чуть не обоссался от страха!

Аркадий хочет возразить, но не находится, что сказать - с обидой смотрит на Никиту. Но его гневного взгляда никто не замечает.

- Да. Он – сумасшедший, - говорит Череп.

- Ордынов – скульптор, - авторитетно разъясняет Бяшка.

- Точно, пацаны, вернем ему змею, пусть раскошеливается, а мы на эти деньги сможем на морских великах покататься, - Леня предлагает пацанам заведомом беспроигрышный бизнес-проект.

- Какие на фиг «велики»!, - перебивает Бегемот: - За «бабки» мы Зойку уболтаем! Такой шанс!

- Точно, - подхватывает Сосиска, - Пусть у нас полижет!

- Э, ты че, думаешь, он нам сто баксов за змею вывалит, этот старый пердун?!, - Шурик вносит расстройство в ряды компаньонов: - Сомневаюсь! Так, даст рублей двадцать, максимум!

- Нет, за двадцатку Зойка лизать не станет!, - со знанием дела прикидывает Сосиска: - Тем более, у целой оравы! Хотя, как знать?!

- Малой не в счет!, - Никита больно пихает Аркадия в ребро.

- Все равно нас много!, - вздыхает Бяшка: - Не станет!

- Для Зойки много не бывает!, - Череп смеется, обдавая всех стоящих рядом с ним тошнотворным запахом чеснока.

- Ну, если что, пусть нам свою дырочку покажет! А? Здесь-то неважно, сколько нас!, - никак не угомонится Сосиска.

- Э, ее «дырочку» мы и так каждый день видим! Бесплатно!, - деловито резюмирует Леня: - Зачем зря деньги тратить?! Лучше тогда, и, правда, на велосипедах поплавать!

Все это время бутылка со змеей переходит у мальчишек из рук в руки. Наконец, она задерживается в клешнях у Черепа.

- Через стекло, если честно, ни хрена не видно!, - грустно говорит Сосиска: - Так, вслепую фактически дрочим!

Тут в разговор неожиданным образом вмешивается Аркадий.

- Не отдам я! Змея моя!

Ребята на секунду умолкают: с удивлением смотрят на Аркадия.

- А тебе-то она зачем, мелкий? Ты че? Ботаник что ли?, - Леня спрашивает вполне серьезно, но все почему-то начинают смеяться.

- Мне надо! Для дела!, - не менее серьезно отвечает Аркадий, от чего хохота становится в разы больше.

- Да зачем она тебе?, - горячится Никита: - Все равно отец не разрешит змею в доме оставить! Ты что, его не знаешь? Спятил?

- А я спрячу! Отец не узнает!, - чуть не плача, выкручивается Аркадий: - Я на змее хочу взгляд тренировать, гипнозу учиться!

Ребята - громко гогочут. Визжат и ерничают.

- А, пацаны, я и забыл, - предательски поясняет Никита: - Братишка мой в циркачи готовится, гипнотизером решил стать!

Подростки - смеясь, - кто как может, - корчат из себя клоунов и гипнотизеров. Настоящая гурьба цирковых уродов.

- Вызываю дух Майкла Джексона!, - Сосиска, комично изображая медиума, пытается пройтись по песку «лунной походкой», но обо что-то спотыкается и падает. Пацаны смеются еще больше – чуть не до обморока. Смекнув, что змею ему эти гады не вернут, Аркадий выхватывает у Черепа бутылку. Пускается наутек по колючкам и камням. Ребята - кидаются вдогонку. Бегут за Аркадием вдоль берега моря.

Аркадий сохраняет дистанцию, но преследователи гонятся всерьез, – они все ближе и ближе. Аркадия загоняют, как кролика ушастого. Еще немного - пара секунд - и - он - будет - пойман. До полного фиаско остается одно мгновение, но вдруг - погоню прерывает истошный крик Асисяя: - Эй, придурки! Стоооо-йтееее! Стоооо-йтееее!

Ватага сбавляет темп. Аркадий тем временем - уходит в отрыв.

По берегу несется Асисяй, - отчаянно машет руками. Корявыми взмахами – как сигнальщик на тонущем корабле – пытается донести какую-то мысль. Издалека он похож на подстреленную чайку.

- Чего это он, а?, - тихо спрашивает Череп.

- Не знаю. Перегрелся. Бредит, - Бяшка единственный, кто смог хоть что-то вымолвить. Остальные замерли в ожидании.

Асисяй останавливает в нескольких метрах от парней. Он тяжело дышит, не может отдышаться. Сгибается пополам.

- Зойка! Ах-х!, - только и способен выговорить Асисяй.

Первым - в чем дело - догадывается Леня:

- Пацаны, Зойка в баню пошла мыться! Сто пудов!

- Не мыться, а подмываться!, - тонко острит Сосиска.

Подростки смеются. Асисяй, наконец, обретает дар речи.

- Зойка-блядь! В бане! Сам видел!

Пацаны как по команде - кидаются к корпусам пансионата.

Асисяй ковыляет в хвосте. Держится за бок. Пыхтит.

Аркадий останавливается. Смотрит вслед убегающей компашке. Потом на бутылку со змеей. Переводит дух.

28. В ДУШЕВОЙ

В душевой - в шуме воды - слышатся голоса. В удушающих клубах пара едва заметны женские фигуры. Женщины мылятся мылом, трутся мочалками, о чем-то пересмеиваются. Зоя – как и все - голая. Зоя поливает свое тело теплой струей. Гладит себя мочалкой. Смеется вместе со всеми купальщицами неприличным шуткам.

Мальчишки тайком пялятся на голых баб через трещину в стекле. Кучей сгрудились на шатких ящиках, которые вот-вот рухнут.

К ящикам бесшумно подходит Аркадий. Бутылки со змеей у него нет. Аркадий с интересом смотрит на Никиту и его новых приятелей. Пацаны теснятся на пирамиде из ящиков, друг друга отпихивают от щели в стекле. Соревнуются за место у окошка.

- Трахаться идет!, - настаивает Леня: - Сто пудов!

Ребята энергично трут каждый у себя в штанах. На их лицах гуляет какое-то непонятное Аркадию исступление.

- А-а-ай! Бля-а!, - Бяшка закатывает глаза и обмякает.

Его странно трясет. Сгибает. Бяшка меняется в лице, бледнеет, спрыгивает с ящиков. Садится недалеко от Аркадия.

- Иди - позырь, не пожалеешь!, - советует обмякший Бяшка Аркадию: - А где змея? Уползла что ли?

Бяшка достает из кармана пачку сигарет. Закуривает.

- Спрятал, - гордо отвечает Аркадий.

Никита грозит Аркадию кулаком:

- У, б…

Череп подносит палец к губам, показывает Никите, чтобы тот не шумел. Леня подзывает Аркадия поближе. Загадочно машет рукой.

- Иди, позырь, - загадочно шепчет Леня.

Аркадий поднимается на вершину ящиков. Мальчишки пропускают его к заветному окошку. Аркадий заглядывает в трещину в стекле - молча смотрит на голых теток. Узнает среди них Зою. После паузы – отстраняется от стекла. Удивленно глядит на пацанов.

Все многозначительно на него смотрят. Как будто чего-то ждут. Таких странных лиц Аркадий еще не видел.

- Ну, как тебе?, - спрашивает Сосиска, облизываясь: - Зырил когда-нибудь такое?

- Да я ее видел раньше вас, - равнодушно отвечает Аркадий.

- Во, врет, а?!, - взрывается Никита: - Где ты мог ее видеть, олух?! Давай, чеши отсюда, девочка!

Никита отвешивает младшему брату подзатыльник.

Аркадий неуклюже спрыгивает с ящиков.

- Правда, видел! Еще утром!, - с обидой отвечает Аркадий.

Аркадий неловко задевает один из ящиков, от чего, - с грохотом и треском, - рушится вся шаткая конструкция. Пирамида обваливается на землю. Вместе с ней падают и юные онанисты. За стеклом - в душной душевой - слышится визг перепуганных женщины.

Подростки пускаются наутек.

29. СРЕДИ КОРПУСОВ

Мальчишки шумной толпой бредут среди корпусов. Не смотря на крушение пирамиды – им весело. Аркадий как потерянный плетется в хвосте. Нелегко быть изгоем в обществе. На него никто не обращает внимания. Полное игнорирование.

- Видал, у Зойки между ног?, - Сосиска трясет за локоть идущего рядом Никиту, и – закатывает глаза.

- Ух, я бы в этом лесу жил!, - образно отвечает Никита.

- Ты что, мандавошка, что ли?, - не менее образно срезает его Череп.

Мальчишки - смеются. Один лишь Аркадий мрачен. Идет, свесив голову. Да и Никите эта шуточка не очень-то приходится по вкусу.

- Кто кончил?, - интересуется у приятелей Бяшка. Ему просто не терпится поговорить на эту тему.

Пацаны все еще никак не отойдут от полученных впечатлений. Но каждый смакует их по-своему.

- Я не успел, - с досадой бурчит Череп.

Шурик, Леня и Никита отвечают Бяшке наперебой, но без особой радости в голосе:

- Я тоже…

- …и я…

- …и я не успел…

- А я вот - успел, - гордо заявляет Бяшка, вызывая у всех чувство зависти.

- А я буду вечером вспоминать. И - фить-фить-фить, - Бегемот делает характерные жесты рукой, не оставляющие сомнения в том, чем он займется вечером. Вероятно, перетягиванием каната.

Мальчишки - смеются. Кто-то повторяет ужимки Бегемота. Что бы Бегемот ни сказал, все кажется смешным.

- А я кончил, не добежав до бани, - признается Асисяй.

Ребята хохочут еще громче. Череп сползает на землю, и вращает ногами, как велосипедист. Не смеется только Аркадий.

- Чего ржете, теперь стекло заменят!, - говорит Леня, самый из них прозорливый. Веселье мгновенно заканчивается.

- Прощай, кайф!, - вздыхает Бяшка.

- Да. Бабы, сто пудово, доперли, что за ними подглядывают!, - развивает Шурик эту печальную для всех мысль.

- Еще бы, такой грохот был!, - Никита презрительно косится на Аркадия. Аркадий делает вид, что не понимает, о чем речь?

- Мы и ящики-то не убрали. Полное палево, - смачно сплевывает Череп. Поднимается с земли и отряхивает с себя пыль. От его недавней эйфории не осталось и следа. Череп черен и зол.

Асисяй разделяет общую скорбь:

- Обидно.

- Все из-за твоего чокнутого братца: «я ее раньше вас видел»!, - говорит Череп Никите, корчит рожу, изображая Аркадия, и готов уже пустить в ход кулаки: - Трепло несчастное.

Никита подходит к Аркадию. Вворачивает брату смачный шелобан.

- Вали отсюда, от тебя одни обломы!

- Иди, зырки на змеях тренируй, Кашпировский!, - Леня говорит это беззлобно, может быть, даже нарочно переводя разговор.

Все - смеются. Аркадий потирает ушибленную макушку.

- Да у него между ног еще ничего не выросло, ему, поэтому, и бабы – пофигу!, - заключает Череп в своей брутальной манере.

- Волосни-то еще поди нет, а, евнух?, – с издевкой спрашивает Асисяй, и – хватает Аркадия за пах.

Пацаны - смеются. Сосиска, Череп, Бяшка и Никита нападают на Аркадия с разных сторон. Пытаются стянуть с него штаны, чтобы проверить унизительную гипотезу Асисяя.

- Покажи, растет? Ни фига нету! Девочка! Где твой бантик?

Аркадий отчаянно брыкается, вырывается, - отбегает в сторону. Вяло плетется в хвосте. Оживление понемногу проходит. Но тут интересная идея закрадывается в голову Бегемоту.

- Пацаны, а ведь Зойка, она к скульптору собиралась идти!

- Точно. Она к нему часто ходит, - подтверждает Шурик.

Череп подбирает с земли камень, и - кидает его в присевшую на ржавый телеграфный столб ворону. Чуть-чуть не попадает.

- А интересно, с дедом она тоже трахается?

Ворона – потревоженная камнем Черепа – взмывает в белое небо, каркая и маша крыльями, кружится над мальчишками, накликая на них что-то недоброе. Второй камень Черепа вынуждает ее улететь.

- Вряд ли, - как истинный знаток произносит Сосиска: - Не похоже, чтоб у него еще стоял.

- Нет, он ее чисто лепит!, - кривляется Асисяй.

Все снова смеются. Не весел, по-прежнему, один Аркадий.

- Вот бы нам Ордынову змею вернуть, а, пацаны?, - загорается новой идеей Бегемот: - Когда у него Зойка будет! Мы бы его мастерскую увидели, и сад, и еще раз рыжею - голой!

- Точно, может старик нам еще денег даст, тогда и на великах морских покатались бы! Во было бы клево, а?, - Леня никак не может отказаться от затеи покататься на морских велосипедах.

- Чего зря мечтать, змеи-то у нас нет!, - обрубает Череп: - Девочка сперла! Кастратик!

Череп враждебно смотрит на Аркадия. Криво улыбается.

- Ты где бутылку зашкнил, а? Фраер ушастый.

Аркадий чувствует, что в компании его не уважают. Виновато опускает глаза. Пацаны обдают Аркадия холодным презрением.

30. СТРОЕНИЕ ЭНЕРГОБЛОКА

Мальчишки приближаются к какому-то обшарпанному строению. Это небольшое загаженное помещение - энергоблок.

Подростки в него входят. Череп достает из кармана пачку сигарет. Закуривает. Сигарета идет по кругу.

- Пацаны, а давай напишем тут наши имена - на память!, - предлагает, как всегда изобретательный, Бегемот.

- Точно, а если мы когда-нибудь сюда вернемся, то - вспомним этот день. Увековечим себя, - Бяшка не в меру сентиментален.

Шурик давится сигаретным дымом. Кашляет.

- Вот, кхе-кхе, давай, кхе, углем накалякаем!

Шурик показывает на обгорелый кусок доски, валяющийся в общем хламе. Череп поднимает обугленную палку. Царапает на стене имена и прозвища ребят. «Череп, Леня, Бяшка, Бегемот, Никита, Асисяй, Сосиска, Шурик», - коряво выводит он палкой на стенке.

- Давай напишем: «и еще один лох», - говорит Асисяй, имея в виду Аркадия, который и без того с опаской дышит.

Ребята смеются. Череп заносит руку, чтобы вывести эти обидные слова, - но его останавливает Леня.

- Нет, не пиши, а то этот чудик тоже в истории останется!

- Точно, - соображает Череп: - Пусть сгинет.

Имени Аркадия Череп не выводит. Отбрасывает обугленную палку обратно в мусор. Аркадий наблюдает за этой сценой со стороны. Сидит на камне, как пария. Затравленно смотрит исподлобья.

- А я?, - тихо просит приятелей Аркадий.

- А ты - головка от х…я!, - все привыкли, что шутки Сосиски крутятся вокруг половых признаков.

Пацаны хохочут. Для Аркадия это становится последней каплей.

Аркадий вскакивает, бежит куда-то прочь. Но - пробежав пару метров - спотыкается о толстый кабель, торчащий из земли. Падает на землю. Обдирает в кровь колено.

Мальчишки смеются еще громче. Аркадий быстро поднимается на ноги, несется, не разбирая дороги.

- Эй, ты куда, сто-о-ой!, - кричит Никита вслед убегающему младшему брату.

31. НА ПРИГОРКЕ

Аркадий вбегает на высокий холм: достает из кустов бутылку со змеей. Ставит ее перед собой. Садится на землю. Плачет.

На берегу купаются, веселятся, плещутся в воде отдыхающие.

Прибрежный пирс облеплен людьми. Слышны их крики.

Аркадий видит, как к берегу моря приближается знакомая шайка: Череп, Бегемот, Бяшка, Сосиська, Асисяй, Шурик, Леня и Никита. Пацаны поднимаются на пирс. Скидывают одежду, и шумной гурьбой прыгают в море. Плещутся и орут.

Аркадий сидит на холме, ему горько, обидно и одиноко.

Рядом с ним в землю врыта бутылка со змеей.

Аркадий склоняется к бутылке, - пристально заглядывает змее в глаза.

Внезапно кто-то больно хватает Аркадий за ухо. Отрывает его за ухо от земли. Аркадий узнает крепкую руку отца.

- Сколько мне вас искать, а? Час ношусь всюду, как угорелый!

Алмаев отпускает, наконец, зардевшее ухо сына: берет в руки бутылку со змеей, и зачем-то ее трясет. Взбалтывает.

- Это еще что такое?

- Пап, это мое, мне очень нужно!, - заикается Аркадий.

- Где Никита? Почему вы не вместе?

- Никита - там, на море, с ребятами!

- Зови его обедать, живо! Через пять минут чтобы оба в номере были! Время пошло!

Алмаев твердым шагом возвращается к корпусам. Аркадий ждет – как отец поступит с бутылкой. Алмаев на секунду останавливается, смотрит на змею. Что-то бурчит. Но, так и не решив, что с ней делать - идет дальше.

Аркадий пускается к берегу моря, - звать брата.

32. НА ПИРСЕ

Аркадий подбегает к пирсу, рядом с которым в воде барахтаются ребята. Пирс уложен с двух сторон массивными камнями, о которые с грохотом разбиваются волны. Кое-где, свесив удочки, стоят рыбаки. Детский гвалт их не смущает. Мальчишки взбираются на скользкие валуны, выкидывая всевозможные коленца, прыгают с них в море. Смеются по любому поводу.

- Ни-ки-та!, - кричит Аркадий, и машет рукой: - Ни-ки-та!

Никита с неохотой отзывается из сверкающих брызг:

- Чего тебе?

- Идем, отец зовет! Злой!

Вместо ответа, Никита еще раз поднимается на пирс, и прыгает ласточкой на волну. От его пуза разлетаются мелкие брызги.

- Все, пацаны, надо идти!, - вынырнув, говорит Никита: - С батей шутки плохи!

- Ладно, - подхватывает Леня: - Айда обедать, встречаемся через час!

- Через час - здесь же, - уточняет, отплевываясь, Асисяй.

Бегемот снимает маску для подводного плавания, заполненную водой, выливает воду, и снова нацепляет на себя маску. Вставляет в рот дыхательную трубку.

- Вы идите, а я еще поныряю, зря, что ли, за маской бегал?, - говорит Бегемот через трубку во рту, чем снова вызывает смех.

Мальчишки расходятся. На пирсе остается один Бегемот. На нем маска и дыхательная трубка. Он с пирса машет друзьям рукой.

- Встречаемся через час, пацаны!, - гнусаво кричит Бегемот.

33. « - НАПРЯГИ ПАМЯТЬ…»

Алмаевы готовятся к обеду. Мать накрывает столик на балконе. Застилает его скатертью. Раскладывает еду. Алмаев ставит бутылку со змей, отнятую у Аркадия, на перила балкона. Садится на стул. Змея извивается в мутной воде, слегка подсвеченной солнцем.

- Ты посмотри, что твой сын на этот раз отчебучил?, - говорит Алмаев голосом человека, потерявшего веру в исправление своего нерадивого чада: - Змею где-то раздобыл! Слушай, надо его все-таки врачу показать! А? Психиатру! Что скажешь?

- С ума сошел, она ведь укусит!, - обеспокоенно отзывается мать. Приносит салфетки, кладет их на стол и выходит.

- Нет, она под марлей! Не укусит!, - Аркадий садится напротив отца. Смотрит на змею в бутылке. Хочет как-то оправдаться, но не находит слов. Никита – садится рядом. Предательски улыбается, предвкушая реакцию отца.

- Выброси эту гадость, я за стол не сяду, пока не выбросишь!, - мать снова появляется на балконе с вилками и ложками.

- Пап, мам, не выбрасывайте, она мне очень нужна!, - умоляюще выдавливает из себя Аркадий: - Очень!

- Да на кой она тебе?, - закуривает Алмаев. Пускает дымок.

- Он на ней взгляд тренировать хочет!, - Никита с кривой ухмылкой выдает планы брата: - Совсем сбрендил!

- Что?, - Алмаев смахивает пепел сигареты за перила балкона.

- Аркадий решил гипнотизером стать!, - входит мать, кладет на стол стеклянную вазу с фруктами: - Ты никогда не знаешь, что с твоими детьми происходит! Папаша!

Мыть выходит. Алмаев провожает ее пристальным взглядом.

- Ага, сыщиком и космонавтом он уже был!, - напоминает Никита: - Теперь в циркачи подался! Насмотрелся в поезде!

Алмаев смотрит на змею. Смеется. Треплет Аркадию волосы.

- А, ну да, теперь понятно! Змеи ведь гипнотизируют - мышей там, лягушек, зайчат! И ты решил взгляд на ней тренировать? Ну, ты и чудак у нас, сын, умереть не встать!, - говорит Алмаев.

- Чудак - на другую букву!, - Никита немного не рассчитал «шутку юмора», за что тут же и поплатился головой.

- Ты поговори мне!, - Алмаев с лету отвешивает Никите звонкий подзатыльник. Никита втягивает шею в плечи. Умолкает.

- Пап, я смогу, потренируюсь и гипнотизером буду, честно!, - в эту секунду Аркадий и сам верит, что ему уготована судьба великого артиста. Ни тени сомнений. Сомнения - у отца и брата.

- Выброси это из головы! Будешь, кем я скажу! И чтоб о цирке я больше не слышал, усек? Мы тебе «реальную» специальность подберем! Денежную!, - Алмаев теряет интерес к разговору.

Аркадий обиженно отворачивается: смотрит на море.

- Нет!, - огрызается Аркадий, так, чтоб никто не услышал.

- Пап, а ведь гипнотизеров и фокусников не бывает, скажи! Это все трюки для маленьких!, - заискивающе спрашивает Никита.

- Ладно, слушайте анекдот: значит, детская аудитория, выходит конферансье. «Здравствуйте, дети, сейчас перед вами выступит скрипач!» Дети: «Не хотим скрипача, мы хотим фокусника!» Конферансье разводит руками: «Но у нас нет фокусника!» А дети гнут свое: «Фокусника хотим, фокусника!» «Ладно, сейчас выйдет фокусник и сыграет на скрипке!» Ха-ха!

Алмаев смешно изображает в лицах героев анекдота – хмыкает, и смеется сам над своей шуткой. Никита - громко хохочет.

- Ты вот лучше мышцы качай, или память тренируй! Вот память развить можно - это факт!, - самодовольно заканчивает отцовское нравоучение Алмаев. Тушит в пепельнице сигарету.

На балкон снова входит мать с подносом в руках. Раскладывает на столе тарелки, стаканы, и прочие обеденные приборы.

- Да, сыночек, может, тогда ты и учиться лучше станешь, английский осилишь! Ты ведь у нас такой не усидчивый!

Рассортировав приборы, - мать снова выходит в комнату.

Алмаев наливает из графина в стакан вино. Выпивает. И тут ему в голову приходит какая-то игривая мысль. Алмаев оживляется.

- Ну-ка, давай, отвернись на секунду! Отвернись, отвернись!

Аркадий недоуменно смотрит на отца. Отворачивается.

- Теперь скажи мне, какие на столе лежат предметы, сколько их всего? Напряги память!, - подначивает сына Алмаев.

Аркадий морщится. Потирает лоб. Наконец, отвечает.

- Тарелки - четыре.

- Это и дураку понятно, что четыре - нас ведь четверо!, - вклинивается Никита с обидным комментарием: - Ты сколько яблок в вазе, груш сколько скажи! Умник!

- Да, поподробнее!, - соглашается Алмаев: - Ну, вспоминай!

Аркадий еще секунду думает, но не может ничего припомнить.

- Я не успел рассмотреть! Я ведь не знал, что понадобится!

- Ладно, на две секунды можешь повернуться!, - великодушно разрешает Алмаев: - Только на две! Не больше!

Аркадий быстро поворачивается. Выпучив глаза, смотрит на стол, заставленный предметами. Старается запомнить все сразу.

- Раз, два, три - все, давай, отворачивайся!, - безжалостный Никита разворачивает младшего брата за плечи.

- Четыре тарелки, четыре ложки, четыре вилки, нож, стаканы - четыре, графин - один!, - уверенно рапортует Аркадий.

Пока Аркадий вдохновенно перечисляет предметы, отец и Никита, перемигнувшись - прячут половину из них под столом.

- Ваза, пять груш, яблок – три, все, кажется! А, нет, еще и пепельница, окурок, зажигалка, пачка сигарет! Все!

Аркадий поворачивается, но обнаруживает, что стол почти пуст. Видя, как непосредственно Аркадий реагирует на розыгрыш, - отец с Никитой весело и ехидно хохочут. Заливаются смехом.

- Кинули, фраера!, - дразнит Никита: - Про пепел забыл!

На балкон возвращается мать. Она с недоумением смотрит на хохочущего мужа. Таким Алмаева увидишь нечасто. Переводит взгляд на Никиту, извлекающего из-под стола тарелку с супом.

- Опять дурака валяете!, - по привычке ворчит мать: - Хороший пример детям подаешь, нечего сказать! Многому их научишь!

Алмаев мгновенно перестает смеяться. Вскакивает из-за стола, хватает стоящую на перилах бутылку со змеей, размахивается и что есть силы - бросает бутылку за балкон. Мать от неожиданности вскрикивает. Бутылка летит в кусты, но не разбивается. Торчит из травы горлышком вверх. Аркадий смотрит на нее с тоской. Никита злорадно ухмыляется.

- Тоже мне, циркач нашелся!, - дожимает он младшего брата.

Алмаевы рассаживаются за столом: принимаются за обед.

- Пап, а после обеда можно мы пойдем на море?, - возобновляет разговор Никита, энергично работая ложкой: - Вода теплая!

- После обеда – все пойдем! Всей семьей! Ешь!, - не поднимая головы над тарелкой, отвечает Алмаев.

Алмаевы продолжают трапезу в тишине. Все едят и молчат.

34. БЕГЕМОТ УТОНУЛ

Бегемот остекленевшим взглядом смотрит в провал неба. На его лицо накидывают белую простыню.

Возле пирса стоит машина «Скорой Помощи», - вокруг нее столпились люди. Тихо перешептываются.

Тело Бегемота лежит на земле на носилках. Рядом с носилками стоит мать Бегемота, беззвучно рыдает на плече у отца Бегемота, - в руках она держит маску для подводного плавания и дыхательную трубку сына.

Аркадий и Никита спрыгивают с невысокого холма: наперегонки бегут к пирсу. Вдалеке видны фигуры родителей: матери и отца, - они немного отстают. Братья подбегают к пирсу. Здесь в толпе уже стоят Леня с Бяшкой, Череп и Асисяй. Ребята - в шоке. Молчат. Череп подходит к Никите.

- Бегемот утонул. Головой долбанулся о камни, и наглотался!, - деловито сообщает Череп: - Не успели откачать!

- Это его мать!, - Асисяй кивает на плачущую женщину.

Медбрат поправляет на утопленнике простынь. Берет носилки с одной стороны. Водитель «Скорой Помощи» поднимает их с другой. Носилки с телом Бегемота втаскивают в «Скорую».

Мать Бегемота, внезапно осознав, что ее сына сейчас увезут навсегда, истошно кричит, - кидается к носилкам. Сдергивает с Бегемота простынь. Обнимает труп сына. Целует белые губы.

Аркадий с ужасом смотрит на обескровленное лицо Бегемота. Ему мерещится, что Бегемот подглядывает за всеми из-за прищуренных век. Все это не по-настоящему, Бегемот всех дурачит.

Но странная комедия продолжается. Рыдающую мать оттаскивают. Медбрат садится рядом с мертвым телом. Заднюю дверь захлопывают. Водитель оббегает машину. Садится за руль «Скорой Помощи».

Машина трогается с места, - медленно едет вдоль берега моря. Мать Бегемота вырывается из объятий супруга - кидается с воплем следом за машиной. Муж ее догоняет, снова заключает в объятья.

Аркадий поворачивается к пирсу, и видит - призрак Бегемота.

Призрак Бегемота стоит на пирсе, ежась от холода: он мокрый, его трясет, по нему стекает вода. Призрак удивленно наблюдает за происходящим на берегу. Ему очень грустно. Призрак плачет.

Аркадий, раскрыв рот, смотрит на призрака. Призрак Бегемота замечает его взгляд - машет Аркадию рукой.

Аркадий отворачивается, чтобы взглянуть на отдаляющуюся от моря карету «Скорой Помощи». Затем снова переводит взгляд на призрака - но на пирсе уже никого нет.

В эту секунду Аркадия за плечо дергает отец, - они с матерью только что добежали до берега моря, но сразу все поняли.

- Пошли. Купаний сегодня не будет, - говорит Алмаев.

- Пап, мы вместе играли час назад, он был такой веселый!, - Аркадий изумленно смотрит на отца, и готов разрыдаться.

- Пошли, пошли, - Алмаев обнимает Аркадия.

Мать берет за плечи Никиту, ведет его следом за Алмаевым.

Асисяй, Бяшка, Леня и Череп направляются за ними к корпусам.

Аркадий выворачивается из-под тяжелой руки Алмаева, еще раз смотрит на ослепительно-красивое море.

- Пап, а что будет, когда нас не будет?, - полушепотом спрашивает Аркадий отца.

Алмаев не отвечает. Молчит. Ведет Аркадия к корпусам.

На пирсе - ежась от холода - стоит оставленный всеми мокрый призрак Бегемота.

35. ЗАВЕЩАНИЕ БЕГЕМОТА

Алмаевы подходят к корпусу №4. Следом за ними уныло плетутся мальчишки: Бяшка, Леня, Череп, Асисяй. Подают Никите какие-то неразборчивые знаки.

- Пап, а можно мы с ребятами здесь посидим, в беседке!, - просит Никита, и так жалобно смотрит, что отец смягчается.

Алмаев оглядывается на ребят, стоящих в сторонке.

- Ладно. Но к морю – чтоб, ни ногой. Запрещаю.

- Нет, мы здесь будем, - Никита отбегает к пацанам. Аркадий идет за ним. Родители входят в здание корпуса.

Мальчишки направляются к той самой беседке, где утром сидели глухонемые. Рассаживаются в ней. Молчат. Говорить не о чем. Чуть в стороне от беседки пробегают Шурик и Сосиська.

- Эй, придурки, вы куда?, - окликает их Череп.

Шурик и Сосиська останавливаются. Вбегают в беседку.

- Зойка-блядь к Ордынову пошла, мы только что ее встретили!, - выпаливает, запыхавшись, Сосиска.

- Какая на фиг Зойка! Бегемот утонул!, - сплевывает Череп.

Сосиська по-дурацки смеется, не веря словам Черепа.

- Как утонул?, - переспрашивает Шурик, поправляя очки.

- Как тонут?, - с раздражением отвечает ему Леня (он не любит непонятливых): - Как утопленник! Нахлебался воды и утонул!

Асисяй, видя недоумение на лицах друзей, вносит ясность:

- Он с пирса прыгал, головой стукнулся о камни, ну и… -

Шурик и Сосиська в шоке: без слов садятся на скамейку.

- Тело в морг повезли!, - говорит Бяшка.

С минуту мальчишки молчат: кто-то чуть слышно посвистывает, кто-то водит веточкой по земле. Тишину нарушает Асисяй.

- Пацаны, тем более, мы должны Зойку поиметь! Бегемот этого хотел! Это - его последнее желание, а последнее желание – закон, пацаны! Дело чести!

- Без базара!, - загорается Бяшка: - Это наш долг теперь!

- Асисяй дело говорит!, - Череп поднимается со скамейки: - Нужно идти к Ордынову!

- Змеи-то у нас нет! С чем идти?, - Леня, по обыкновению, не спешит, и трезво оценивает ситуацию.

Все разом оборачиваются на Аркадия. Аркадий тяжко вздыхает.

- Ладно, берите, - тихим голосом произносит Аркадий.

- Вот это уже речь не мальчика, но мужа, - Леня хлопает его по плечу: - Растешь на глазах.

- Ее же отец выбросил! Ты че, забыл?, - напоминает Никита.

- А я знаю, где она! Бутылка не разбилась! Я сейчас принесу!

Аркадий выбегает из беседки. Оббегает здание корпуса.

Но все не так просто: Аркадий замечает родителей.

Алмаев сидит на балконе. Слушает радио. Мать - рядом с ним.

- Да, не весело наш отдых начинается!, - слышит Аркадий голос Алмаева. В треске радиоволн его почти не слышно.

- Ох, несчастье, - вздыхает мать: - Бедный малыш!

Опасаясь, как бы родители его не заметили, Аркадий бесшумно крадется под балконами, на четвереньках подползает к лежащей в траве бутылке со змеей, - быстро ее хватает. Убегает.

36. ДОМ ОРДЫНОВА

Мальчишки перелезают через кирпичный забор. Выбегают за территорию пансионата. Бегут среди курчавых деревьев.

Бяшка первым начинает разговор:

- Пацаны, а я слышал, что этот псих, ну, скульптор, палит из ружья по всем, кто к нему в сад забирается! Не разбирает!

Сосиска, пискнув, останавливается, снимает вьетнамку, чтобы вытащить из ноги занозу. Выдергивает из пятки шип колючки.

- Надеюсь, нас он не замочит, а то отправимся - за Бегемотом!

- А кто-нибудь его видел, какой он из себя, этот Ордынов?, - спрашивает Никита своих более осведомленных приятелей.

- Да я видел: обычный старикан, рожа только вот - в шрамах, - Сосиска, чуть прихрамывая, догоняет друзей.

- Тип жутковатый, если честно, - говорит Асисяй с опаской.

Аркадий решает, что теперь он, как и все, имеет полное право участвовать в беседе. Но, на всякий случай, напоминает об этом, потирая ладошкой бутылку со змеей. Ведет себя, как взрослый.

- А говорят, он людей в статуи превращает! Это правда?, - спрашивает Аркадий. Поправляет марлечку на горлышке.

- Естественно, он ведь – скульптор!, - отвечает ему Леня.

- «Говорят, в Москве кур доят», - Шурик не упускает случая поддеть несмышленого малыша.

- Нам «водила» рассказывал, подвозил нас. То еще брехло, - Никита не то, чтобы заступается за брата, просто информирует: - А ты уши не развешивай!, - другим тоном, более грубо, говорит он Аркадию. Аркадий снова потирает бутылку со змеей, но на этот раз уже не так самонадеянно.

Ребята пробегают какую-то рощицу. Поднимаются на холм.

- Вон там, за деревьями - дом Ордынова, - жестом полководца указывает Сосиска на едва заметный за деревьями домик.

Мальчишки в страхе останавливаются. Минуту пораздумав, - идут дальше. Подходят к невысокому ограждению.

Молча перепрыгивают через забор. Стараются не шуметь.

37. ОРДЫНОВ

В саду, среди деревьев, действительно расставлены какие-то чудаковатые скульптуры. Из-за каждого куста на мальчишек смотрят пугающие изваяния.

Ребята крадутся среди деревьев и причудливых статуй. Череп подходит к одной из них: это фигура обнаженной женщины. Поза творения провоцирует на дальнейшую выходку. Череп пристраивается к женщине сзади, - имитирует половой акт.

Глядя на Черепа, пацаны давятся от смеха. Но тут происходит что-то странное: с криками и визгами все пускаются наутек, - в панике разбегаются кто куда. Из-за деревьев выбегает пугающее лохматое существо, - быстро движется в сторону подростков.

- Атас, пацаны! Ноги!, - кричит Череп, и первым пускается наутек. Перемахивает через забор и сверкает пятками.

Ребята кидаются врассыпную. Бегут к забору. Аркадий, увидав страшное существо, - застывает на месте, как вкопанный.

Чудовище накидывается на него. Грубо хватает.

Аркадий испуганно вскрикивает, роняет бутылку со змеей в траву. Монстр затаскивает Аркадия в дом, захлопывает дверь.

Аркадий в страхе падает на пол. Смотрит на свирепое существо. Вернее, с усилием поднимает глаза: и видит перед собой высокую фигуру. Это все-таки – человек, но лицо незнакомца скрыто под африканской маской. Шаманская маска стилизована под заостренную лисью морду. Это – Ордынов.

- Несчастный, ты, что не слышал о каннибалах? В древних племенах пленников поджаривали на медленном огне, и ели, - огонь я уже развел. Ты готов? Ты пойдешь в печь, маленький разбойник!, - Ордынов поворачивается к Аркадию спиной, снимает с лица маску.

Аркадий в ужасе таращится на сутуловатую спину старика. Потом на пламя огня в камине. Что-то горькое сдавливает его горло.

- Не ешьте меня, дедушка, пожалуйста, не ешьте!, - захлебываясь слезами, уговаривает Аркадий.

Ордынов кладет маску на стол. Разворачивается к Аркадию.

- Ты – вор!, - бестрепетно констатирует Ордынов.

Аркадий смотрит на лицо старика, перерезанное шрамом.

- Нет, я не вор! Я принес змею - вы ее потеряли, а я нашел!

Услышав про змею, Ордынов меняется в лице, немного смягчает он и свой тон. Старик подходит к столу, на котором лежит початая бутылка коньяка и рюмка. На закуску приготовлены дольки лимона.

- Все равно ты вор, все люди – воры. Только не все в этом признаются, - говорит Ордынов, наливая коньяк и выпивая. Заедает Ордынов лимонной долькой, от чего и без того рябое его лицо морщится еще больше. Теперь и на глазах Ордынова видны слезы.

- Не ешьте, дедушка, я не вор, - причитает Аркадий.

- Ты вор, но пока не знаешь об этом! Где змея?

- Я выронил бутылку в саду.

- Ну, если врешь, - запеку с яблоками!

Ордынов выходит из дома: запирает дверь с внешней стороны.

38. ТРАВА ВСЕ СЛЫШИТ

Аркадий изумленно оглядывается по сторонам. Повсюду на стенах развешаны африканские маски и культовый инвентарь. На стеллажах стоят фигурки ритуальной скульптуры. На полках - наконечники стрел. Неолитическая керамика. На стене висит украшенное пучком человеческих волос копье и первобытное оружие.

Аркадий снимает с гвоздя загнутый бумеранг. Замахивается им на щит, висящий рядом, - случайно задевает. Раздается треск. Щит от удара покачивается, но, к счастью, на пол не падает. Аркадий испуганно горбится. Озирается. Вешает бумеранг на гвоздь. Идет дальше. Однако терпения его хватает ненадолго. Аркадий снимает шаманскую маску. Одевает ее на свое лицо. Дальше идет в маске.

Аркадий заглядывает в ближайшую дверь. Перед ним - помещение, обставленное полками книг. Это – библиотека Ордынова. Аркадий входит. Идет среди бесконечного множества книг, рассматривает их сквозь глазные прорези маски. Внимание его привлекает фотография красивой женщины в резной рамке. Женщина кому-то улыбается. Она счастлива. Аркадий рассматривает снимок. На обороте обнаруживает карандашную надпись: «Любимому Пигмалиону! Галатея – Настасья».

Аркадий аккуратно ставит фотографию на книжный стеллаж. Замечает пеструю коробочку, похожую на Волшебный Ящик фокусника Крючкова. Аркадий берет коробочку в руки, но в эту секунду она раскрывается, и из нее с визгом выпрыгивает кукла-чертик. Чертик истерично хохочет. Аркадий вздрагивает, кладет коробочку на место, но чертик продолжает болтаться на пружине и хохотать.

- Дурная башка!, - обзывает Аркадий непонятно кого, толи чертика, толи себя самого. Снимает с полки увесистый, от времени пожелтевший том. Сдувает с него облако пыли. На обложке выведено стершимися золотыми буквами: «Метаморфозы», Апулей». Аркадий открывает книгу. Читает первое, что попалось ему на глаза.

- «Ты подивишься на превращения судеб и самых форм человеческих…», - нашептывает Аркадий по слогам. В это мгновение - у себя за спиной, - Аркадий слышит голос Ордынова:

- «…и на их возвращение вспять, тем же путем, в прежнее состояние!», - Ордынов входит в комнату, заканчивая фразу.

В руках у старика - бутылка со змеей. Ордынов улыбается.

Аркадий быстро сдергивает с лица шаманскую маску. Ставит ее на полку. Виновато опускает голову. Кладет книгу рядом с маской.

- Вещь чертовски увлекательная, - Ордынов кивает на пыльный том: - Я ее перечитываю всю жизнь! Много, много лет!

Аркадий не отвечает. Ордынов гладит Аркадий по шевелюре.

- А ты мальчишка любознательный! В саду я, кажется, напугал тебя? Ты прости, старика!, - по-доброму извиняется скульптор.

Аркадий - не сводя глаз - смотрит на шрам на лице Ордынова.

- Нет, я испугался другого, - заикаясь, говорит Аркадий.

- Другого?, - Ордынов как-то странно произносит это слово: - Ну, понятно! «Другой» это всегда – страшно!

- Мне показалось, что это случалось когда-то раньше, только я не помню когда. Я начал читать, а вы, дедушка, закончили фразу: «возвращение вспять, в прежнее состояние». Я это почувствовал, когда увидел ваш шрам, - Аркадий, как может, пытается объяснить свои переживания.

- Ах, шрам, это у меня память о юности, - Ордынов прикасается пальцами к серому рубцу на щеке: - А эффект, о котором ты говоришь, называется дежа-вю: мы понимаем, что не живем, а всего лишь вспоминаем нашу жизнь. Но в моем случае, дружочек, я уже почти все вспомнил. Мне осталось не долго. Ты слышал о дежа-вю?

- Нет, - без затей признается Аркадий.

- Ты очень удачно выбрал книгу: «Метаморфозы», это об одном пареньке, который превратился в осла, но не переставал при этом оставаться и самим собой, словом, как все мы порой, не так ли, ведь в каждом из нас живет профан? Понимаешь, о чем я?

Внимание Ордынова занято бутылкой со змеей: он вертит ее в руках, поднимает на свет, - слегка взбалтывает мутную воду.

Аркадий стоит молча, боится поднять глаза. Наступает тишина.

- Спасибо тебе, дружочек, - говорит, наконец, Ордынов, не отрывая взгляда от змеи: - Я с таким трудом загнал ее в бутылку, но не заметил, что сумка-то у меня… совсем худая. А змея мне нужна для работы, понимаешь? Тебе не страшно было брать в руки эту гадость?

- Нет, я хотел ее оставить, но отец не разрешил… -

- А тебе-то она на что?, - усмехается Ордынов.

- Я хотел тренировать взгляд, чтобы стать гипнотизером, как в цирке, - честно делится Аркадий своими намерениями.

- О, тебе интересен гипноз?, - удивленно переспрашивает старик, и глаза его загораются: - Браво, мой мальчик, браво! А ведь я, знаешь ли, был знаком и с Вольфом Мессингом, и с Милтоном Эриксоном. И кое-чему даже у них научился. Поверь.

Ордынов вдруг резко склоняется к Аркадию, шепчет ему на ухо:

- Я раскрою тебе одну тайну, но нас никто не должен видеть.

Аркадий решает, что у Ордынова, по всей видимости, начинается приступ безумия, о котором рассказывали приятели. Аркадий делает шаг в сторону, но старик цепко хватает его за запястье. Тащит вниз по лестнице. Во второй руке скульптор держит бутылку со змеей. Преодолев несколько комнат, они оказываются у входной двери. Ордынов открывает дверь, первым выглядывает в сад, - но тут же втягивает голову обратно в помещение. Что-то его пугает.

- Т-шшш! Трава все слышит!, - шепчет Ордынов в лицо Аркадию.

Ордынов с грустью смотрит на Аркадия, стоящего рядом. Снова к нему склоняется. Берет Аркадия за ухо костлявыми пальцами.

- «Вы созданы не для животной доли, но к доблести и знанью рождены», - Ордынов шепчет эти слова Аркадию в самое ухо, и тот согласно кивает. Ухо, однако, начинает краснеть и нагреваться.

- Это Данте, - тихой хрипотцой поясняет Ордынов.

Аркадий не возражает. Ордынов взглядом дает ему понять, чтобы он тихонько следовал за ним. Они украдкой выходят в сад.

- Т-сс! Тише! Тихо!, - Ордынов прикладывает палец к губам: - Кругом полно свидетелей! Шпионы!

Ордынов кивает подбородком на изваяния в саду. Как два вора, они на цыпочках обходят дом скульптора, прокрадываются к глухой пристройке на задворках.

39. КОРИДОР ЛЕОНАРДО

Старик, порывшись в карманах, достает связку ключей, изящно ими побрякивает, вращает на пальце, но дверь, оказывается, не заперта. Ордынов впускает Аркадия в мастерскую первым: сам, воровато оглядевшись по сторонам, - на цыпочках входит следом. Бесшумно закрывает за собою дверь, и облегченно вздыхает.

Аркадий не понимает всех причуд Ордынова, но они его увлекают и веселят. Аркадий вдруг оказывается в просторном помещении, загроможденном скульптурами Ордынова. Некоторые из них покрыты полиэтиленом. Посреди захламленной комнаты, на дощатом подиуме, застеленном восточным ковром - лежит обнаженная Зоя. В руке Зоя держит гроздь винограда. Напротив нее - начатая работа, для которой Зоя, по всей видимости, и позирует - кусок бесформенной глины.

Аркадий изумленно смотрит на Зою, на ее длинные ноги, - на одной из них он видит татуировку: извивающуюся пружиной змею. Из раскрытой пасти змеи торчит раздвоенное жало. Глаза неподвижны.

- Завтра придешь!, - сухо бросает Ордынов Зое.

Старик не смотрит на обнаженную, будто в помещении никого нет, ставит бутылку со змеей на подиум, - рядом с Зоей.

- Когда платить будешь, старче?, - потягиваясь, спрашивает натурщица. Отбрасывает веточку винограда. Зоя соблазнительно прогибается, отчего Аркадию становятся видны ее красивые ребра. Зоя, ничего не скрывая, встает во весь рост над головой у Аркадия. Аркадий чувствует, что ноги его начинают мелко дрожать, а в паху появляется незнакомая тяжесть. Он близок к обмороку.

- Завтра придешь!, - истерично взрывается Ордынов, и топает ногами по пыльному полу. Поднимается сорное облако.

Зоя склоняется к бутылке: опускается на колени, смотрит на змею, стоя на четвереньках, - чему-то презрительно усмехается. Змея плавно извивается в воде, глядит Зое в ее распахнутые зеленые глаза. Наконец, Зоя спрыгивает с подиума, берет со стула вещи, быстро облачается, и - выходит из мастерской. Аркадий провожает Зою восхищенным взглядом. После ее ухода еще долго не может придти в себя. С Аркадием происходит что-то непонятное. Сердце учащенно бьется. Голова кружится.

- Теперь ты понимаешь, для чего мне нужна змея?, - молвит, наконец, Ордынов, и, в надежде на понимание, кладет Аркадию руку на плечо. Аркадий не отвечает, но каким-то неуловимым чувством догадывается, что речь идет о женщине.

- Ладно. Мы говорили о гипнозе, - продолжает Ордынов: - Но ты, наверное, не знаешь, что все мы, и ты, и я, все мы живем под гипнозом времени. Время – лучший гипнотизер. И если ты хочешь научиться управлять людьми, то для начала и сам должен выйти из-под гипноза времени. Время, оно только на первый взгляд линейно. На самом деле, это сложная, абсолютно гармоничная система: по образу, это скорее, клубок, округлый лабиринт, сфера.

Ордынов впихивает Аркадию в руки хрустальный шар, случайно оказавшийся рядом - на стеллаже - среди прочих занятных вещичек.

Мастерская Ордынова – это настоящий магический мир: она захламлена, как келья чернокнижника, повсюду стоят его безумные творения, дикие скульптуры, выдержанные в стиле первобытного искусства. «Мясистые Венеры», ритуальная пластика, деревянные куклы, северные сэвены, шаманские маски, необработанные глыбы с выбитыми на них архаичными петроглифами, и бог весть что еще, - множество удивительных безделушек.

Ордынов переставляет свои изваяния, расчищает пространство от сора, выкатывает на деревянных стойках два высоких зеркала, - сооружает какую-то странную конструкцию. Аркадий, не помня себя, стоит и смотрит в хрустальный шар, всученный ему скульптором: в шаре изламывается его отражение. Множество похожих лиц.

- Время - это магический кристалл, в который можно заглянуть! Но это опасно!, - Ордынов грубо выхватывает хрустальный шар у Аркадия из рук, ставит шар на полку. Небрежно отпихивает Аркадия в сторону. Аркадий чувствует, что в эту минуту ему лучше молчать и слушать. Ордынов явно не в себе, и лучше ему не перечить.

- Все, что происходит в настоящем, в прошлом и будущем - происходит одновременно. При обостренной интуиции (а некоторые люди ею обладают), можно в настоящем увидеть себя, живущего еще в прошлом, но уже прозревающего момент своего будущего… -

Сооружая конструкцию, Ордынов произносит свой философский монолог так, словно в помещении он один, и рядом никого нет. Скульптор будто бы бредит вслух. Впадает в исступление. Аркадий таращит глаза, не понимает, где он, и что с ним происходит.

- Образы этих «воспоминаний» можно множить сколько угодно, расширяя пространство до необозримых величин. Будущее, настоящее и прошлое – все в одной точке. Я думаю, что дежа-вю - это всего лишь обращение нас самих, находящихся где-то в ином измерении, возможно, в нашем персональном будущем, к себе же самим, существующим еще в границах прошлого. Мы сами зовем себя из недр и глубин непроходимого времени, и сами же себе откликаемся… -

Ордынов устанавливает друг против друга два массивных зеркала в резных рамах. Между ними водружает толстую свечу. Одну из тех, что бессчетно расставлены по всем углам. Перед зеркалами Ордынов ставит табуретку. Сажает на нее Аркадия. Старик отбегает к окну, резко его зашторивает, - в мастерской становится темно.

- Время, оно похоже на коридор Леонардо да Винчи!, - шепчет Ордынов страшным голосом, от которого у Аркадия пробегают по спине мурашки: - Смотри! Вот он! Зеркальный коридор Леонардо!

Ордынов зажигает оплывшую свечу между двух зеркал, и вдруг - перед Аркадием распахивается бесконечный коридор. Внутри этого зеркального тоннеля Аркадий видит целую армию двойников.

- Леонардо первым открыл этот магический портал. Теперь, и ты можешь в него заглянуть, - зловещим тоном приглашает Ордынов.

Аркадий зачарованно смотрит в размноженное внутри зеркала пространство. Ордынов стоит рядом, в темноте, тяжело дышит.

- Зеркало - это всегда двойник. Видишь, сколько твоих дублей разбросано во времени и в пространстве. Сколько твоих частичек рассыпано. Все это – твои двойники. И с каждым из них ты можешь однажды встретиться… -

Аркадий, кажется, начинает понимать, о чем толкует Ордынов, он делает робкое движение рукой, приветствуя вереницу отражений, - двойники, все как один, отвечают ему с механической точностью.

- Ты – мой!, - Аркадий корчит рожицу, так, как он это делал в поезде. Тычет пальцем в двойников. Те его передразнивает.

- Не шути с ними, малыш, - обеспокоено предупреждает Ордынов: - Это такие шутники, которых не перешутить! Если начнут шутить они, тебе не поздоровится! Останешься в дураках!

- Еще как «перешучу», - задиристо отвечает Аркадий: - Ведь я же - настоящий, а они - мое отражение, их-то на самом деле нет. Их нет. А я - есть! Вот он – я!

- Смотри, дурная башка, - Ордынов ладонью хлопает Аркадия по лбу: - Как бы тебе не пришлось раскаяться в этих словах! Ты совершаешь ошибку! Дурень!

В этот момент пламя свечи тревожно вздрагивает. Призрачный свет выхватывает из полумрака скульптуры Ордынова, - которые при таком освещении кажутся еще безумнее. Аркадий напугано озирается по сторонам. Одна из личин ему подмигивает. Или это ему только мерещится в темноте? Аркадий сжимается, заглядывает в зеркало, - в зеркале Аркадий видит чумазого беспризорника. На беспризорнике - лохмотья и черная шляпа. Беспризорник вскакивает со стула, кидается наутек, забегает куда-то в зеркальную черноту. Аркадий видит множество опустевших табуреток.

- «Наш мир на грани исчезновения!», - продолжает мудрствовать Ордынов: - Так говорили мусульманские мистики… -

Произносит Ордынов это таким голосом, от которого Аркадий готов обмочиться. Аркадий беззвучно кивает головой. Ордынов, как змея из бутылки, смотрит Аркадию в глаза, и неожиданно задувает лампу.

НАСТУПАЕТ ПОЛНАЯ ТЕМНОТА.

- А ты, стало быть, считаешь, что ты - настоящий?, - в темноте старческая хрипотца Ордынова звучит как голос свыше. Повисает грузная тишина. Но длится это недолго: скульптор рывком раздвигает штору, - и в мастерской становится светло. Задутую свечу Ордынов ставит на подоконник. Аркадий стоит напротив него ошеломленный.

- Ты что-нибудь понял из сказанного мною?, - по-доброму спрашивает Ордынов, подталкивая Аркадия к выходу.

В дверях Аркадий останавливается, секунду раздумывает, морщит лобик, и произносит:

- «Наш мир на грани исчезновения!», - говорит он первое, что приходит на ум.

- Ты понял главное, пойдем, я провожу тебя!, - старик выпроваживает Аркадия из мастерской чуть ли не силой. Они снова оказываются в саду, среди диких изваяний. Аркадий с любопытством поглядывает на скульптуры, стоящие среди деревьев.

- А я видел одну вашу статую - рядом со станцией, на дороге!

- «Не блуждай вне, но войди вовнутрь себя!»

- Да, - кивает Аркадий, и улыбается. Бежит к забору.

- А это уже Аврелий Августин, - тихо шепчет Ордынов вслед.

Ордынов провожает Аркадия каким-то странным взглядом.

40. « - Я – ЕСТЬ!»

Аркадий отдаляется от дома Ордынова - его переполняют эмоции, - он бежит, напевая: «Авараму, Авараму».

Небо затягивается тугими тучами. Начинает накрапывать дождь. В небесах - как перед грозой - слышны глухие раскаты грома.

Аркадий старается вернуться в пансионат до наступления ливня, - но это ему не удается. Небо прорывает тяжелым потоком.

Аркадий вбегает на очередную сопку, и видит перед собой - то небольшое строение, внутри которого он был днем вместе со своими приятелями. Аркадий приближается к покосившемуся энергоблоку, входит в загаженное помещение. Аркадий озирается по сторонам. На стенах повсюду начертаны неприличные слова и рисунки. Среди них Аркадий узнает и знакомую надпись: «Череп, Леня, Бяшка, Бегемот, Никита, Асисяй, Сосиска, Шурик», - коряво выведено углем на шелушащейся стене.

Аркадий подбирает обгоревшую щепку: «И – Аркадий!», - крупно вычерчивает он черным на стене.

- Я – есть!, - дерзко заявляет Аркадий неизвестно кому.

Дождь усиливается. Небо темнеет. Аркадий выходит из корпуса энергоблока. Вбегает на скользкую горку.

- Я – есть!, - кричит Аркадий изо всех сил, но его голос глушит раскат грома. Небо точит серебро.

Аркадий отбрасывает в сторону обугленную щепку. Подставляет черные пальцы под дождь. Вытирает их. В траве он видит торчащий из земли электрокабель, о который так неловко споткнулся днем. Аркадий подходит ближе к кабелю. Хватает его. Тянет. Но тот не поддается. Аркадий изо всех сил дергает кабель, - вырывает шнур из земли. Напевая «Авараму, Авараму», Аркадий продолжает азартно выворачивать кабель вместе с комьями рыхлой глины. Но вдруг – выдергивает вместе с кабелем толстый пласт грязи, и под ногами у него почва начинает медленно расступаться. Аркадий не успевает ничего сообразить, - стремительно проваливается в глубокую яму. В последний момент цепляется за кабель. Висит на шнуре, крепко за него ухватившись.

- А-а-ай! Помогите!, - зовет Аркадий на помощь, но никто не отзывается. Ливень отстукивает хлябистую дробь.

Аркадий задирает голову ввысь: над ним, в оползающемся отверстии, виднеется ливневое небо. Внизу чернеет жуткий провал. Аркадий пытается подняться по кабелю на руках, но сил у него на это не хватает. Шнур под тяжестью тела снова выкорчевывает комья земли, и Аркадий падает на дно ямы. Аркадий кубарем скатывается вниз, оказывается на дне заброшенного тоннеля.

41. ВНУТРИ ТОННЕЛЯ

Аркадий идет по темному тоннелю. Под ногами у него плещутся сточные воды. Запах невыносим. Ему страшно, но идти надо, стоять на месте еще страшнее. Аркадию что-то мерещится. Ощетинившаяся тень промелькнула в надутой кишке тоннеля. Разглядеть ее Аркадий не успевает. В гулком коридоре слышится опасное копошение, и – дыхание зверя. Аркадий прислушивается к пугающим звукам, - но они больше не слышны. Воцаряется тишина.

- Эй, кто здесь!, - едва слышно окликает Аркадий, и пугается своего голоса (его множит глухое эхо): - У меня камень!

Вдали чуть брезжит тусклый просвет. Аркадий идет к нему. Перед собой он видит толстенную, как на подводной субмарине, дверь с винтовыми задвижками. Дверь приоткрыта. Аркадий толкает, но дверь не поддается, Аркадий наваливается всем телом, с трудом раздвигает небольшой проем, проходит внутрь подземного бункера.

Аркадий понимает, что он находится внутри заброшенной военной базы, той самой, о которой рассказывал Фантомас.

- База!, - шепчет Аркадий, чтобы поверить в то, что видит.

Аркадий оглядывается по сторонам: вокруг множество разбитой военной техники, лохмотья армейской формы, каски, фляги, ремни и прочее. На стенах висят полинявшие вымпелы советских времен, - треугольные флажки с профилем Ленина. Среди хлама Аркадий замечает ржавую канистру с надписью «Бензин». Подходит к ней, - слегка взбалтывает канистру: на дне ее есть немного жидкости. Аркадий принюхивается к запаху бензина. Поднимает палку, лежащую рядом, обматывает куском сухой тряпки, находит в куче мусора коробок спичек, поджигает тряпку на палке. Бензин вспыхивает.

Помещение бункера высвечивается дрожащим светом огня. Дальше Аркадий идет уже с факелом в руке.

На стене - над горой мусора - висит плакат: «СССР - ТРЕТИЙ (РИМ - перечеркнуто, дописано - МИР)».

Аркадий останавливается перед плакатом: читает. Идет дальше. Он проходит комнату за комнатой, - одно заброшенное помещение сменяется другим. Страха уже нет, теперь его ведет любопытство. Наконец, Аркадий входит в помещение, похожее на Центр Управления Ракетами. Подходит к массивному ракетному пульту образца 60 - 70 годов: на нем бессчетно кнопок, лампочек, рычагов и различных реле. Рядом на стене висит прозрачный стенд – карта мира, - на карте красными пунктирами выведены направления, по которым можно посылать ракеты с этой точки. Аркадий пальцем проводит по одному из пунктиров, уводящих за океан.

- Ту-у-у-быш-ш-ш!, - имитирует он звук летящей ракеты.

Внимание Аркадия снова возвращается к ракетному пульту. Не разбирая, он нажимает на все кнопки подряд, - играет на пусковом пульте, как на пианино. На пульте загораются несколько лампочек, начинают нервно мигать красным, издают тревожные звуки сирены. Прозрачная карта мира вспыхивает неоновым светом: на ней во все стороны разбегаются огоньки, указывающие на направления полета ракет. Мигающие пунктиры расходятся во все стороны. Аркадий пугается своей выходки, но уже поздно: он пытается сообразить, как ему вывести из строя заработавшую систему, - нажимает наугад несколько кнопок. Но полностью отключить систему Аркадий не успевает, - внимание его привлекает желтая тень, появившаяся в дверях бункера. Аркадий резко оборачивается, и видит в дверном проеме – ощетинившуюся лисицу.

Аркадий громко вскрикивает. Размахивая факелом - пускается наутек. Лисица кидается за ним. Аркадий проворно вбегает в одну из ближайших дверей, - едва успевает ее за собою захлопнуть. Лисица остается по ту сторону двери. Царапает дверь когтями.

Аркадий оказывается в сыром, полузатопленном помещении, заваленном досками и всевозможным хламом. Посреди комнаты в воде стоит разбитый концертный рояль с откинутой крышкой. Между досок проворно бегают крысы, они повсюду, даже внутри рояля. Изредка кто-то из крыс задевает лапками струны, и рояль издает жуткий режущий гул. Аркадий в ужасе оглядывается по сторонам. Наступает на гнилые доски, мостиком уводящие вглубь комнаты, и - по колено проваливается в черную воду.

Аркадий прижимается к стене. Истошно кричит. Отмахивается от крыс догорающим факелом. Его охватывает паника.

Крики Аркадия будоражат все крысиное сообщество: серые твари оживляются, становятся агрессивными, издают гадкие писки, - пронизывающий гул рояля слышен все чаще и чаще. Аркадий отчаянно машет факелом. Один в логове крыс. Но вот доска проламывается, и Аркадий - вместе с грудой мусора - скатывается в черную воду.

Вокруг него кишмя кишит крысами. Аркадий продолжает истерично орать, захлебывается горклой гадостью. Факел, упавший в воду, медленно гаснет. Шипение его не слышно.

Аркадий идет ко дну, и - среди крысиных тел, - видит в стене отверстие, сквозь которое пробиваются лучи света. Из последних сил Аркадий плывет под водой на свет, протискивается сквозь трещину в стене, и выныривает под открытым небом - на свободе, - посреди зловонной лужи. На последнем дыхании Аркадий подплывает к берегу. Хватается за нависшую над рыхлым отвесом траву. Дождь побивает землю тяжелым потоком. Но вдруг Аркадий замечает, что под водой к нему что-то прибило. Что-то темное и липкое плавает рядом с ним. Какой-то жуткий предмет. Аркадий поворачивается и видит отрубленную лошадиную голову. Аркадий отталкивает голову ногой, и с криками забирается на камни, торчащие из воды. Лошадиная голова медленно идет ко дну.

Аркадий отбегает от лужи, но падает в траву, и начинает снова биться в истерике, - одежда полна мелкими насекомыми, и они больно щиплют тело. Аркадий сбрасывает с себя одежду, смахивает с тела кусачих мошек, остается голый. Где-то неподалеку слышен протяжный вой лисицы.

Вокруг себя Аркадий видит лишь зловещие руины, но ему ничего другого не остается, как спрятаться среди серых камней.

42. СРЕДИ РУИН

Аркадий прячется среди апокалипсических развалин. В первую секунду возникает мысль, что мир уничтожен бомбовым ударом. На стенах кое-где видны впечатанные в камень силуэты людей, - так, как это было в Хиросиме, когда американцы сбросили на город атомную бомбу. Но эти человеческие тени медленно смывает дождь.

Аркадий медленно идет по безлюдным улицам, ежится от холода, вздрагивает на каждый шорох. Ветром ударяет оконную створку, по мокрой мостовой с грохотом протащило пустую банку из-под «Кока-колы». Все это Аркадия пугает. Голый мальчик дрожит всем телом. Стучит зубами. Наконец, Аркадий забивается в какой-то сырой угол, укрывается газетой, сворачивается возле стенки калачиком.

Аркадию чудится, что монотонный шум дождя превращается в голос Раджа Капура: «Авараму, Авараму», - звучит в грохоте непрекращающегося ливня. Среди развалин проезжает скрипучий автобус Фантомаса, набитый немыми рэпперами. Рэпперы беззвучно, корявыми жестами подпевают индийскому артисту. Фантомас - вторит сиплым голоском. Но Аркадий ничего этого не видит, он обессилено лежит за мокрым камнем, его трясет от холода и страха. Автобус проезжает мимо руин. Аркадий закрывает глаза, и - засыпает.

43. ЦЫГАНЕ ТАБОРА

В синем небе ослепляющими лучами светит солнце. Аркадий отдаляется от развалин. Перед ним простирается широкое пшеничное поле. Аркадий идет по грудь в высоких колосьях, скрывающих его наготу. Над полем приятно веет ветер.

Вдалеке зияет черное пятно. Аркадий всматривается, и видит - на шесте висит пугало, - грязное тряпье для отпугивания птиц. Аркадий подбегает к пугалу. Воровато озирается по сторонам. Рядом с пугалом - среди пшеничных колосьев, - заметен силуэт лисицы. Но на этот раз что-то удерживает Аркадия от бегства. Аркадий внимательно приглядывается к лисице, - делает несколько робких шагов в ее сторону.

Лисица стоит неестественно неподвижно. Аркадий приближается к ней, и видит перед собой фанерный муляж, выставленный от ворон. Аркадий щелкает пальцами по фанере. Муляж-лисица опрокидывается на землю. Немного повеселев, Аркадий подбегает к пугалу, - стаскивает с него все тряпье, драные, в заплатках, штаны, шляпу. Облачается в грязные лохмотья.

Аркадий ложится возле оголившегося шеста. Смотрит на небо. Напевает: «Авараму, Аварамау». К Аркадию бесшумно подкрадываются несколько чумазых цыганят. Один из них – самый маленький - со всего размаху шлепает Аркадия по щеке. От неожиданности у Аркадия темнеет в глазах. Аркадий испуганно вскакивает на ноги, вскрикивает. Хочет пуститься наутек, но цыгане накидываются на него всей гурьбой, - снова сваливают Аркадия на землю. Цыганский мальчик - самый старший из них, - ставит Аркадию ногу на грудь.

- Деньги давай!, - повелевает цыган, и давит пяткой Аркадию на ребра. От боли и обиды Аркадий задыхается.

- Нет у меня!, - торопится ответить Аркадий, чуть не плача.

Злобный карапуз снова подходит к Аркадию, повторно бьет его ладошкой по щеке. Аркадий плачет. Цыганята весело смеются.

- Врешь, деньги давай!, - говорит один из цыганят, смеясь.

Аркадий пытается вырваться, но цыганята снова сваливают его на землю: веселой кучей наваливаются сверху.

Из пшеницы появляется женщина-цыганка, - в руках она держит красный зонт. За ней следом шествуют еще три цыганки, - они тоже укрываются от солнца разноцветными зонтами. Женщины что-то выкрикивают по-цыгански мальчишкам. При их появлении мальчишки мгновенно вскакивают сами и поднимают на ноги Аркадий.

- Воровать умеешь?, - низким голосом спрашивает цыганка с красным зонтом. Достает из набедренной сумочки трубку и спички. Закуривает. Догорающую спичку цыганка бросает в сухую траву.

- Нет, - задыхаясь, отвечает Аркадий.

Цыгане хохочут. Переговариваются по-цыгански.

- А пугало кто раздел?, - поблескивая золотыми зубами, спрашивает цыганка с красным зонтом, и недобро усмехается.

Одна из женщин берет руку Аркадия, разворачивает ее ладонью кверху, - внимательно смотрит на линии судьбы.

- Он нам не нужен, плохая судьба!, - цыганка брезгливо, как что-то нечистое, отстраняет от себя руку Аркадия.

- Ладно, ромалы, идем дальше!, - командует цыганка с красным зонтом. Сплевывает. Посасывает дымящуюся трубку. Тушит каблуком разгоревшуюся от ее спички траву.

Цыгане пестрой вереницей направляются через пшеничное поле. Аркадий с минуту провожает их печальным взглядом. Затем догоняет цыган, обреченно пристраивается к толпе говорливых детишек. К Аркадию подходит один из цыганят.

- На, покури, - сопливый шкет протягивает Аркадию сигарету.

Аркадий берет сигарету, затягивается, ему сразу становится дурно. Цыгане смеются. Аркадий отбегает в сторону, сгибается, остается стоять среди колосьев. Его рвет. Цыгане уходят.

44. ТИХИЙ ГОРОДОК

Идет Аркадий по городу, по незнакомой улице, среди невысоких деревянных домов. За заборами виднеются яблоневые сады.

Аркадий подходит к ближайшему забору, карабкается по дереву, - садится на ветку, начинает срывать с нее яблоки. Складывает яблоки за пазухой. Под забором на привязи сидит овчарка: собака смотрит на Аркадия с интересом, как на что-то любопытное, но не лает, поворачивает голову набок. Их взгляды встречаются.

Поняв овчарку с первого взгляда, Аркадий спрыгивает с ветки, - пускается по безлюдной улице наутек. Выбегает на новую улицу. Такую же тихую и тенистую. Идет по ней. Грызет сочное яблоко.

На перекрестке Аркадий видит, - милицейскую машину. Рядом с машиной стоит милиционер (тот самый молодой милиционер, что на станции «Слепово» был вызван проводником Антиповым), - человек в форме приветливо Аркадию улыбается. Подзывает к себе.

- Малой, угости яблочком, - добродушно просит милиционер.

Аркадий достает из-за пазухи румяное яблоко, протягивает его милиционеру. Тот обтирает яблоко об мундир, смачно надкусывает.

Милиционер смотрит на Аркадия с улыбкой. Подмигивает. Снимает с головы фуражку с кокардой, и - накрывает Аркадий фуражкой, как муху. Аркадий удивлен, что его накрывают фуражкой, как муху.

45. УЧАСТОК

Аркадия вталкивают в небольшую комнату. От грубого толчка яблоки, спрятанные у Аркадия за пазухой, - рассыпаются по полу. В комнате стоит казенный стол, заваленный бумагами, пара стульев и невзрачный, болотного цвета, диванчик. Неказистый инвентарь подобного рода учреждений. К продавленному дивану приставлено лобовое стекло от легкового автомобиля.

- Садись, жди, - строго приказывает молодой милиционер.

Милиционер указывает пальцем, куда Аркадию сесть. Выходит из кабинета. Аркадий остается в комнате один. Садится на шаткий стул, с тоской смотрит на яблоки, рассыпанные по полу.

Молодой милиционер входит в соседнюю комнату: здесь сидит еще один сотрудник милиции, и некто в штатском. Сидят они в обнимку. Перед ними на столе, на промасленной газете, стоят две бутылки пива, бутылка водки, граненые стаканы, засыпанная окурками пепельница, - рядом валяются обглоданные кости сушеной рыбы. Звучит магнитофон: из репродукторов рвется хриплый голос Высоцкого. Оба человека задушевно и пьяно Высоцкому подпевают. Оборачиваются на вошедшего милиционера.

- Купол-ла-а в Рос-с-с-и-и крою-у-т чии-с-ты-ы-м зо-ло-том… чтобы ча-а-а-ще Гос-подь за-ме-чал… -

- О, Костян! Давай с нами!, - взмахивает руками сотрудник милиции, отталкивая человека в штатском. Подзывает вошедшего сослуживца, тянется, чтобы налить ему водки, - но молодой милиционер жестом дает понять, что пить не будет.

- Допивайте, и ко мне! Я цыганка поймал, пугнуть надо!, - шепчет Костян собутыльникам, и многозначительно подмигивает в сторону кабинета, где сидит Аркадий. Оба понимающе ему кивают: тот, что в штатском, суетливо разливает пиво по стаканам, - протягивает стакан своему другу в форме. Выпивают.

Молодой милиционер возвращается в комнату к Аркадию. Важно садится за стол. Аркадий ожидающе на него смотрит, не сводит глаз. Выдержав паузу, деловито покопавшись в бумагах, положив поверх них фуражку и откашлявшись, Костян начинает допрос.

- Родственничков-то, давно их не видел?, - спрашивает Костян, не глядя на Аркадия. Все это напоминает провинциальный театр.

- Два дня, наверное, или три, - отвечает Аркадий, почему-то с надеждой. Что-то в облике милиционера к этому располагает.

Костян достает чистый лист бумаги, склоняется над ним, что-то торопливо записывает. На Аркадия он больше не смотрит.

- Так ты что, потерялся что ли?

- Да.

- Ну, ты даешь, чавелла, и где теперь искать мне твой табор? По цыганской почте разве что, кх-ха?!

- Они в «Чайке» - это пансионат такой, рядом с морем.

- Рядом с каким еще морем, что ты мелешь? Какой пансионат?

Костян резко встает из-за стола, с шумом отодвигает стул. Подходит к Аркадию со спины. Аркадий сгибается, ожидая удара.

- Будешь врать, черноголовый, в миг в колонию загремишь!

Милиционер сбивает с Аркадия шляпу. Берет Аркадия за голову, смотрит на нее, но она - светлая. Костян на секунду застывает.

- Я не вру, - Аркадий с трудом одергивает голову. Он вот-вот разревется. Только усталость не дает слезам прорваться наружу.

Костян изо всех сил стучит ладонью по столу. Фуражка от этого удара падает на пол. Аркадий испуганно подскакивает.

- Вчера ваших цыган в поселке видели!, - грозно продолжает он, поднимая фуражку с пола, отряхивая с кокарды пыль: - А ночью кто-то у Михеева сарай обчистил! Твои, небось, родственнички, цыганье поганое, кто же еще?! И ты мне врешь, что они где-то у моря загорают?! Смотри, будешь дурить, сопляк, я из тебя быстро весь твой кал выдавлю! Захлебнешься!

Костян угрожающе склоняется над Аркадием. Холодным взглядом смотрит Аркадию в глаза. От этого взгляда Аркадию становится не по себе. В эту секунду дверь в комнату открывается. На пороге показываются пьяные сотрудник милиции и некто в штатском. Те, что только что сидели в обнимку, выпивали, и пели Высоцкого. Сотрудник грубо пихает штатского в бок, хватает его за загривок, отпускает ему два глухих удара в живот и по спине. Некто в штатском сгибается от ударов пополам.

- Дяденька, не бей, дяденька, все расскажу!, - умоляюще голосит штатский, обхватывая сотрудника за ноги: - Не бей, не бей, дяденька! Все расскажу! Не бей!

- Костян, включи-ка мне «Эхо Москвы»!, - просит сотрудник молодого милиционера: - Потолковать надо с этим гаденышем!

Костян подходит к настенному радио. Включает его.

Из репродуктора с полной мощностью вырываются «свежие новости». Сотрудник сваливает того, что в штатском, на диван, - рядом с лобовым стеклом. Изо всех сил лупит его не частыми, но чувствительными ударами. Штатский на коленях ползает по полу.

- Говори, кто стекло с автомобиля снял?, - орет сотрудник на штатского. Отвешивает тому удар за ударом.

Аркадий испуганно наблюдает за избиением. Такого он прежде не видел. Еще минута, и мальчишка, наверное, свалится в обморок.

- Дяденька, не бей, дяденька, все расскажу, не бей, не бей, дяденька, не бей!, - истерично вопит штатский, елозя по полу.

Сотрудник милиции, не внимая мольбам, - продолжает монотонное избиение. Крики штатского заглушает орущее радио. В комнате создается совершенно безумная обстановка.

- На, подпиши-ка вот здесь! Пока этот зверь за тебя не взялся!, - Костян под шумок подсовывает Аркадию лист бумаги, на котором только что что-то записывал: - Расписывайся, и мы вернем тебя в «пансионат», к маме! Слово офицера!

- А что это?, - спрашивает Аркадий, едва шевеля губами, пугаясь собственной смелости. Голоса своего он не слышит.

- Давай, давай, не бойся, подписывай: «у волшебника Сулеймана все по-честному, без обмана!», - отшучивается Костян.

Однако, листок он держит перед Аркадием так, что прочитать на нем ничего не возможно, широкой ладонью перекрывает весь текст.

Аркадий берет со стола ручку, со страхом оборачивается пьяных драчунов, - и ставит свою закорючку на листке.

- Говори, кто стекло снял?, - не унимается вошедший во вкус сотрудник, удары его становятся все тяжелее и тяжелее.

- Не бей, дяденька, не бей, все расскажу! Все расскажу!, - визжит штатский, корчась от боли, вытирает собою пыльный пол.

Костян подходит к радио. Выключает его. В комнате становится тихо. Грузная муха за двойной рамой бьется о стекло.

- Шли бы вы, ребята, в другую комнату, уж больно много шуму от вас!, - спокойно говорит Костян: - Какие-то вы колготные!

Он подмигивает сотруднику, и тот понимающе кивает. Сотрудник поднимает с дивана штатского, отряхивает его, поправляет на нем измявшуюся одежду, приглаживает растрепавшиеся волосы.

- Пошли, Вован, не будем мешать Костику! Пусть работает!

Сотрудник пьяной походкой направляется к выходу. Некто в штатском, утирая кровь с рассеченной губы, ковыляет следом.

После их ухода молодой милиционер внезапно добреет.

- Слушай, будь другом, переставь это стекло к окну, а?, - ласково просит он Аркадия: - Не в службу, а в дружбу! А то эти черти мне его в следующий раз точно разобьют! А это вещь-док!

Аркадий встает из-за стола, подходит к лобовому стеклу, берет его. Перетаскивает стекло к окну. Ставит на пол.

- Я сейчас вернусь! Посиди! Не скучай!, - милиционер собирает со стола бумаги, и, подмигнув Аркадию, выходит из кабинета.

Костян входит в соседнюю комнату. Тут знакомая картина: на столе стоят две бутылки пива, бутылка водки, граненые стаканы, засыпанная окурками пепельница, рядом валяются обглоданные кости сушеной рыбы. В комнате чуть слышно звучит магнитофон: из него рвется хриплый голос Высоцкого. Сотрудник и штатский задушевно Высоцкому подпевают. Сидят в обнимку. Штатский нервно покусывает рассеченную губу. Оборачивается на вошедшего.

- Купол-ла-а в Рос-с-с-и-и крою-у-т чии-с-ты-ы-м зо-ло-том… чтобы ча-а-а-ще Гос-подь за-ме-чал… -

- Ну что, подписал?, - спрашивает некто в штатском.

- Подписал. Еще и пальчики на стекле оставил, теперь можно им серьезно заняться!, - радостно информирует милиционер.

- Ну, давай, Костян, хлопни с нами! За хорошую службу!, - сотрудник доверху наливает в граненый стакан. Костян подходит к столу, - залпом осушает стакан водки. Заедает соленым огурчиком.

- Вот бумаги. Ну, я пошел, - милиционер кладет бумаги на стол рядом с рыбой, направляется к двери. Выходит.

Костян возвращается в кабинет, с улыбочкой распахивает дверь, но сразу же - меняется в лице. В комнате никого нет. Лишь яблоки валяются на полу. Чуть колеблется занавеска у распахнутого окна. Костян разочарованно стоит в дверях, поправляет на себе фуражку. Аркадий - убежал.

46. НА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫХ ПУТЯХ

Пробежав ряды утопленных в зелени домов, двускатные крыши которых едва проглядывали за деревьями, - Аркадий оказывается на железнодорожной станции. Идет по шпалам. Переводит дыхание.

Мимо него, гремя неповоротливыми сцеплениями, - проходит поезд. Останавливается на путях, закрывая от Аркадия перрон.

Внимание Аркадия привлекает блестящий предмет, лежащий между шпалами в щебенке. Аркадий нагибается, и видит – острый нож.

Аркадий поднимает нож, - ошарашено его рассматривает. Внутри пластиковой рукоятки извивается красный дракон.

Неожиданно Аркадий слышит у себя за спиной чьи-то шаги. Доносится неприятный сиплый голос.

- Ты смотри, секонд-хенд на ножках! Ты че, бомжа раздел?

- Бля, это что за урод? Чмо, ты откуда выполз?

Аркадий поворачивается, и видит перед собой трех хулиганов. Невольно пятится назад. Хулиганы обступают его с трех сторон.

- Эй, шалупонь чумазая - подь-ка сюды!, - приказывает парень с накаченными бицепсами. По всей видимости, главарь этой веселой артели. Аркадий, будто его дернули за нитку, делает шаг вперед.

- Ну-ка, че это у тебя?, - один из гопников, самый мелкий, выхватывает у Аркадия нож, с ухмылкой передает его главарю.

- Ты че, урод, ты че тут с ножом разгуливаешь?, - главарь шайки берет нож, ловко крутит его в руке: - Борзый, что ли?

- Я нашел – здесь… под рельсами, - тихо мямлит Аркадий, и сам стыдится своего голоса. Аргументы его явно неубедительны.

Третий хулиган, рыжий, стриженный бобриком, хватает Аркадия за воротник. Сбивает с его головы мятую шляпу, и отвешивает оплеуху. Тут и мелкий босяк подключается, - пинает Аркадия в живот. Аркадий делает попытку вырваться, но его удерживают на месте.

- Стоять, - смеется рыжий бобрик, и бьет Аркадия еще раз.

- «Лове» есть, гаденыш?, - со злостью скрипит зубами мелкий.

- А-а-а, что?, - Аркадий не понимает, что от него хотят.

- Деньги, говорю, есть?, - повторяет коротышка, и для большей ясности, хватает Аркадия за волосы. Задирает его голову.

- Нету-у у меня денег!, - плачет Аркадий: - Нету-у-у!

- Врешь, сука, щас мы тебя вытряхнем!, - рыжий бобрик рывком сваливает Аркадия на землю. Бьет ему ногой под дых. Все трое принимаются Аркадия пинать и встряхивать. Аркадий превращается в тряпичную куклу. Аркадия грубо поднимают, затем опять заваливают на землю, поднимают, и - сваливают снова.

Главарь опасно крутит ножом у Аркадия перед лицом.

- Щас я тебе яйца отрежу!, - басит мускулистый гопник: - Гони «бабосы», чмо, вены чешутся!

Аркадий испуганно вскрикивает, делает еще одну отчаянную попытку вырваться, но его опять опрокидывают на землю.

- Вставай! Не ори! С нами пойдешь!, - мускулистый хулиган за шкирку поднимает Аркадия с земли. В этот момент в общей суматохе Аркадий видит, - бегущего по железнодорожным путям - ОТЦА!!!!!

За Алмаевым несется Никита, а следом за ним, чуть отстав, – Аркадия ДВОЙНИК!!! Аркадий истерично орет. Его крик еще больше озлобляет хулиганов. Те его снова бьют. Но в это мгновение на них с бешенством накидывается Алмаев, двоих отшвыривает в сторону. Главаря банды сбивает с ног ударом головы.

Главарь падает на рельсы, хватается за нос: между пальцами у него сочится кровь. Видя, что вожак повержен, - оба гопника, мелкий и стриженный, не раздумывая, пускаются наутек. Аркадий с ужасом смотрит на отца, избивающего хулигана. Их взгляды на долю секунды встречаются, но Алмаев его не узнает. Никита и Двойник совсем близко. Аркадий кидается к стоящему поезду и заныривает под колеса состава.

47. «СЛЕПОВО» ИЗНУТРИ

Аркадий прошмыгивает под поезд. Проползает рядом с чумазыми колесами. Измазывается в чем-то липком. Наконец, вкарабкивается на людный перрон, и сразу оказывается в гуще людей. Чуть было не опрокидывает с ног толстого мужичка, с двумя сумками.

- Осторожна, продается марожна! Петушки, курочки, разные фигурочки!, - толстячок сталкивается с Аркадием, отстраняясь от него, пихает локтем: - Куда ты несешься, рвань?

Аркадий отбегает вглубь перрона, протискивается между людьми. Станция - многолюдна, тут идет бойкая торговля. Над фасадом вокзального здания видна выцветшая надпись: «Слепово». Среди общей массы людей на платформе Аркадий видит – артистов цирка.

Карлик Клепа и Силач, беременная Коломбина и Рыжий клоун. Они проходят мимо Аркадия. Аркадий хочет к артистам подойти, но не решается. К Аркадию решительно приближается торговец салфетками, - внешний вид выдает в нем алкоголика с многолетним стажем. Торговец смотрит на Аркадия с последней надеждой.

- Эле… мент западной культуры! о… одноразовые салфетки!, - заплетающимся языком рекламирует торговец салфетками свой товар.

Аркадий, замешкавшись, теряет из виду циркачей. Идет вдоль бесконечного состава. На платформе снуют люди, пассажиры поезда и местные аборигены. В толпе Аркадий различает коренастую фигуру отца, уводящего под локоток молодого милиционера. Алмаев что-то говорит Костяну на ухо, милиционер отдает отцу честь. Уходит.

Рядом с вагоном стоит брат Никита и Двойник. Двойник Аркадия рассеянно осматривается по сторонам. Выглядит он отсутствующе и одиноко. К мальчишкам подходит Алмаев: приобнимает Никиту и Двойника за плечи, - увлекает их к торговым рядам.

Аркадий, прячась среди людей, незаметно крадется следом.

Алмаев покупает детям кукурузу. Каждый из братьев держит в руках по свертку, - фрукты, купленные отцом. Внезапно на станции начинается переполох: цирковая обезьяна, оттолкнувшись от спины карлика Клепы, ловко забирается на телеграфный столб. Буянит и безобразничает. Клепа грозит обезьяне крохотным кулаком.

Алмаев с Никитой и Двойником возвращается к вагону.

Толпа смеется над карликом, над обезьяной, гримасничающей со столба и над циркачами, заманивающими шимпанзе бананами.

Воспользовавшись общей сутолокой и возней, Аркадий ворует из ведра торговки початок кукурузы. Кидается в толпу. Торговка его замечает, поднимает крик, но Аркадию удается улизнуть. Аркадий прячется за ящиками, торопливо грызет кукурузу.

В окне поезда появляется счастливое лицо Двойника, - мальчик ест кукурузу. Аркадий и сам машинально обгладывает свой краденый початок. Аркадий не сводит с Двойника глаз. Плачет.

- Обезьяна, она и в Африке обезьяна!, - кричит карлик Клепа, кривляясь и позерничая, он явно работает на публику.

Шимпанзе с корнем вырывает громкоговоритель. Швыряет мегафон в карлика. В последний момент Клепа успевает увернуться.

Из толпы выдвигается Дрессировщик: в руках у него - бутылка пива.

- Чтобы х… стоял и деньги были!, - Дрессировщик соблазняет обезьяну ледяным пивом. Это срабатывает. Обезьяна реагирует на тост. Спускается со столба. Отхлебывает из горлышка. Поезд шумно трогается с места. Группа артистов, возглавляемая обезьяной, - спешит к поезду.

В эту секунду Аркадий слышит за спиной сиплый голос хулигана:

- О, ты глянь, опять этот хмыреныш! Вот это удача!

Аркадий испуганно оборачивается, и видит трех хулиганов, что колотили его на путях. Мускулистого, мелкого и рыжего, - артель гопников. Недолго думая, Аркадий ныряет в толпу, - пускается наутек. Хулиганы бегут за ним. Аркадий прячется среди людей. Но здесь его замечает торговка кукурузой. Баба поднимает крик.

- Вот он, вор, вор! Держите вора! Держите вора!, - вопит торговка кукурузой, прорываясь к Аркадию сквозь частокол тел.

К Аркадию спешат несколько человек, чтобы его схватить (среди них и молодой милиционер Костян), но Аркадий от них ускользает.

Мимо перрона медленно проезжает отбывающий поезд. В последний момент Аркадий заскакивает на подножку вагона.

48. В ШКУРЕ «ЗАЙЦА»

Аркадий запрыгивает в вагон, но – сразу попадает в руки Антипова. Проводник радостно хватает «зайца» за шкирку.

- А, ну-ка иди, иди сюда!, - Антипов оттаскивает Аркадия от двери, прикрывает ее ногой. Аркадий кусает Антипова за руку, но проводник выдергивает руку и бьет ею Аркадия по лицу.

Антипов волочит Аркадия к кондукторскому купе, заталкивает безбилетника внутрь помещения, и - захлопывает дверь.

- Чтоб сидел тихо!, - приказывает Антипов через дверь. Дует на укушенную руку. На ней заметны следы от зубов Аркадия.

Проводник возвращается в тамбур, закрывает дверь вагона уже как положено, на все задвижки, - и снова возвращается к купе, в котором заперт Аркадий. Перед дверью на секунду останавливается.

Антипов замечает, как Анфиса и Алмаев, отец Аркадия, появляются в противоположной части вагона, о чем-то заговорщически перешептываются. Антипов презрительно фыркает, заходит к Аркадию в купе. Встряхивает рукой, и снова дует на нее.

При его появлении Аркадий вздрагивает: жмется к окну. Антипов странно улыбается: заискивающе обращается к мальчику.

- Ну, что, «заинька», что мы будем с тобой делать?

Антипов подсаживается к Аркадию поближе: кладет покусанную руку мальчику на колено. Гаденько улыбается желтым ртом.

- Я с родителями еду, позовите их!, - испуганно произносит Аркадий: - Позовите их!

Антипов отстраняет руку, недоверчиво смотрит на Аркадия.

- Не обманывай старших, давай по-хорошему! Будем дружить?

Антипов пристально смотрит на Аркадия: похоже, у него какие-то дурные намерения по отношению к мальчику.

- Можете проверить! Спросите Алмаева! Алмаева Аркадия!

Аркадий называет номер купе, в котором едет его семейство. Антипов неохотно встает. Подходит к двери.

- Я проверю, конечно, но если ты врешь мне, сладкий! Вернусь – по-другому с тобой поговорим!

Антипов выходит из купе: запирает за собой дверь. Аркадий дергает ручку. Но дверь наглухо заперта. Не выйти. Взгляд Аркадия случайно скользит по зеркалу, Аркадий видит в нем – свое отражение. На него из зеркала смотрит чумазый… беспризорник.

Аркадий вздрагивает от лязга дверной ручки: кто-то с внешней стороны открывает дверь. Аркадий мгновенно забирается на верхнюю полку, с головой прячется под казенными матрасами и простынями, сваленными на ней. В купе тихо проникают Анфиса и Алмаев. В пылу страсти они не замечают, что кто-то укрывается на верхней полке. Алмаев разворачивает Анфиску лицом к двери, поднимает ей юбку и быстро стягивает с нее трусы. Сам пристраивается сзади. Алмаев и Анфиса - отражаются в дверном зеркале.

Аркадий украдкой наблюдает за этой гадкой сценой. Но пискнуть не смеет.

В коридоре появляется Антипов. Приближается к купе. Антипов вставляет ключ в замочную скважину (за дверью в это время Алмаев занят Анфисой), - но в последний момент проводника отзывает в сторону лысенький человечек с татуировкой Че Гевары на плече. Антипов отходит от двери.

Алмаев и Анфиса торопливо кончают. Анфиса поправляет на себе юбку, целует Алмаева, и быстро выбегает из купе. Алмаев заправляется. Чинно выходит из купе. Дверь остается незапертой. Подождав минуту, Аркадий выбирается из-под одеяла, за которым он прятался, - спрыгивает с верхней полки и выбегает в коридор.

49. ВОЛШЕБНЫЙ ЯЩИК

Аркадий выскакивает в коридор, затравленно озирается по сторонам: в конце коридора он видит - отца. Алмаев стоит у окна, курит. В это время кто-то хватает Аркадия за локоть. Это - Антипов. Аркадий вырывается из рук Антипова, - хватает граненый стакан, стоящий под капающим краном, плещет из стакана Антипову кипятком в лицо. По счастью, воды в стакане не много.

Проводник с криками хватается за ошпаренное лицо, пытается преградить Аркадию дорогу, - но Аркадий удается прошмыгнуть мимо него. Алмаев в конце вагона равнодушно оглядывается на крики Антипова, но заметить Аркадия не успевает. Продолжает спокойно курить.

Аркадий выбегает в соседний вагон. Наугад открывает одну из дверей, и видит Силача, удерживающего на своей широченной ладони пластмассовую куклу-младенца. Напротив Силача, раскрыв рты, сидят три полуобнаженные женщины. Женщины следят за трюком Силача затаив дыхание. Но - кукла падает на пол. Женщины плачут.

Аркадий бежит дальше. Открывает еще одну дверь. На Аркадия накидывается горбун с бутафорской дубиной.

- Чего надо?, - кричит сиплым голосом горбун, и бьет дубиной Аркадия по голове.

Аркадий захлопывает дверь. Бежит дальше. Следующая дверь чуть приоткрыта. В ней Аркадий видит удава, переползающего с одной койки на другую. Удав разворачивает на Аркадия свою гибкую тушу.

- Мама, - чуть слышно шепчет Аркадий. Отбегает.

Аркадий ускоряет шаг. Открывает еще одну дверь. На этот раз перед ним - сросшееся тело Сиамских Близнецов. Раздвоенное туловище декламирует двумя похожими головами.

- Тут наше место, - визжат Сиамские Близнецы хором.

В одной руке Сиамские Близнецы держат смычок, во второй - гибкую пилу. Прогоняя Аркадия - бьют смычком по пиле, издавая протяжный звук. Аркадий захлопывает дверь. Мечется в пустом коридоре. Открывает наугад ближайшую к нему дверь.

В этом купе едет фокусник Крючков. Он с шумом откупоривает бутылку шампанского. Из горлышка выстреливает пена. Перед Крючковым, на купейном столике, стоит Волшебный Ящик.

- Я ведь говорил, что мы с тобой еще встретимся!, - меланхолично вздыхает Крючков, как человек, знающий все.

Аркадий задерживается в дверях. Тяжело дышит. В коридор вбегает Антипов, приближается к Аркадию.

- Полезай в коробку! Прячься!, - вовремя советует Крючков.

Аркадий вбегает в купе к фокуснику. Быстро впрыгивает внутрь Волшебного Ящика. Проваливается в темноту. На мгновение темноту прорезает свет. В Коробку заглядывает Антипов.

Рядом с Аркадием появляется лицо Крючкова, который, улыбаясь, снова закрывает над ним коробку.

50. «…НО ВОЙДИ ВОВНУТРЬ СЕБЯ!»

В ТЕМНОТЕ ЗВУЧИТ ГОЛОС ОРДЫНОВА.

- А ты, стало быть, считаешь, что ты - настоящий?

Ордынов резким движением раздвигает штору. В мастерской становится светло. Ворвавшийся из окна свет отражается во всех зеркалах. Ордынов держит в руке задутую свечу, фитиль которой еще дымит, - ставит свечу на подоконник. Аркадий стоит напротив него ошеломленный.

- Ты что-нибудь понял из сказанного мною?, - спрашивает Ордынов.

Аркадий секунду раздумывает, морщит лобик, и произносит.

- «Наш мир на грани исчезновения!»

- Ты понял главное, пойдем, я провожу тебя!

Старик выпроваживает Аркадия из мастерской чуть ли не силой. Они снова оказываются в саду. Аркадий с любопытством озирается на скульптуры, стоящие среди плодоносящих деревьев.

- А я видел одну вашу статую - рядом со станцией, на дороге!

- «Не блуждай вне, но войди вовнутрь себя!»

- Да.

- А это уже Аврелий Августин, - шепчет себе под нос Ордынов.

Ордынов провожает Аркадия странным взглядом. Из глубины сада в сторону Аркадия бегут родители и его брат Никита.

В небе слышны раскаты грома. Тугое небо прорывается дождем.