Коридор искупления

Пролог

Этот бульдозер Григорий Железнов заприметил давно. У строителей была вынужденная пауза, поэтому сорокатонный «Коматсу» стоял без дела буквально в трехстах метрах от нужного мужчине объекта. Вилла на берегу моря выглядела неприступной: высокий каменный забор надежно защищал ее обитателей не только от любопытных взглядов, но и от неожиданного проникновения непрошеных гостей. Сейчас ее арендовал заклятый враг Григория, а по совместительству еще и международный террорист, убийца и вообще психически больной человек, с ярко выраженной манией величия и одержимый целой кучей крайне жестоких навязчивых идей. Обитал он там почти не скрываясь, а целая армия приспешников охраняла его от любого нежелательного контакта. Помимо этого, власти государства, где скрывался этот преступник, почему-то весьма лояльно относились к нему и закрывали глаза на его деятельность. В такой ситуации проводить операцию захвата с помощью армии или спецназа не представлялось возможным: это могло вылиться в полноценную войну между странами, да и мировое сообщество точно не поприветствовало бы подобную военную кампанию на чужой территории. Однако Григорий был вовсе не связан такими ограничениями. Будучи агентом спецподразделения «Феникс-4», Железнов мог бороться с врагами в любой точке планеты, беспрепятственно перемещаясь по миру под именем Грэг Стил. Такой псевдоним придумал он сам, переиначив на английский манер свою фамилию и имя. В принятии решений он обладал достаточной свободой, что сильно раздражало его руководство, однако зачастую результат был именно таким, какой и требовался, и начальство вынуждено закрывало глаза на многое. Бесчисленное количество раз Григорий перегибал палку, сильно выходя за рамки своих полномочий. Он периодически оказывался на грани «вылета» из Службы, но всякий раз буря постепенно стихала, а Железнов-Стил по-прежнему защищал свою страну и весь мир от происков глобальных злодеев, жаждущих играть жизнями людей в угоду своим, как правило, нездоровым амбициям.

Огромный бульдозер отреагировал на поворот ключа зажигания ощутимой дрожью, выхлопная труба выплюнула вверх черное облако дымы и двигатель железного монстра завелся. Сторож на стройке мирно спал, «выключенный» миниатюрным дротиком со снотворным и не мог видеть «экстренной» смены водителя. Лязгая гусеницами, Коматсу выехал за территорию стройки и, проехав несколько десятков метров, повернул в сторону дороги, которая упиралась в ворота виллы. Остановив агрегат, Григорий примерился и еще больше приподнял огромный передний отвал. Тот теперь полностью прикрывал собой отсек двигателя, а учитывая достаточно толстую сталь, пробить его можно было разве что из танка. Обезопасив таким образом бульдозер, агент включил передачу и, захлопнув дверь кабины, изловчился спрыгнуть на землю, чудом не попав под жуткую мясорубку вращающихся гусениц. Издавая оглушительный грохот и перемалывая идеально уложенный асфальт в мелкую крошку, многотонная машина двинулась в сторону запертых ворот особняка. По замыслу Железного, пока его обитатели осознают реальную для себя опасность, уйдут драгоценные мгновения, что даст и ему, и бульдозеру некоторую фору, а главное - отвлечет на себя максимум внимания охраны. Стрелять по едущему прямо на них монстру было бессмысленно, а запрыгнуть в кабину и остановить технику, не рискуя быть перемолотым гусеницами, представлялось совершенно нереальным.

Как и предполагалось, Коматсу преодолел едва ли не половину пути, пока охрана виллы опомнилась и открыла по нему ураганный огонь. Пули буквально отскакивали от толстого металлического отвала и сыпались прямо под гусеницы, которые тщательно смешивали их со свежевспаханным асфальтом, оставляя позади себя лишь полностью уничтоженную дорогу. Потревоженные птицы какое-то время кружили над этим местом, но, будучи не в силах перекричать весь этот шум, поспешили удалиться подальше, резонно предполагая, что ничем хорошим это представление ни для кого не закончится. У защитников особняка запас патронов был, казалось, неиссякаемым, но многотонный бульдозер продолжал неумолимо надвигаться на них, издевательски выплевывая вверх приветственные клубы темно-серого дыма.

Не встретив никаких препятствий, Григорий проник на территорию виллы: практически все охранники были заняты его «приманкой», и ему не составило никакого труда преодолеть высокий забор сбоку. Криво усмехнувшись в сторону непрекращающейся канонады, агент легко проник внутрь дома. Парочку верзил он вырубил точными и хлесткими ударами, сэкономив себе несколько патронов. Внутри особняка камер наблюдения не было, так что он беспрепятственно преодолел длинный коридор и, выбив ногой дверь, влетел в большой кабинет. Для хозяина помещения его появление словно и не было неожиданностью: международный террорист Феликс Карсон стоял возле окна в одном шелковом халате, скрестив на груди руки, он спокойно наблюдал за тем, как его люди тщетно пытаются остановить бульдозер.

- Руки на затылок, сволочь, и даже не думай дергаться! Если вздумаешь играть со мной - я проделаю в твой башке парочку дополнительных вентиляционных отверстий! – Григорий отлично изъяснялся по-английски и мог себе позволить украсить угрозы эпитетами.

- Так, так, так… - мужчина в халате медленно обернулся, однако исполнять приказ не торопился. – Кто это у нас? Грэг Стил! Собственной персоной! А я уже скучать начал. Давненько не виделись! – не обращая внимания на направленный ему в голову пистолет, Карсон подошел к столу и, достав из инкрустированной драгоценными камнями шкатулки тонкую сигару, прикурил ее от изящной золотой зажигалки.

- Где второй ингредиент, ублюдок? – Железнов продолжал держать на мушке противника, отметив про себя, что запах от сигары исходит весьма приятный. – У тебя десять секунд на ответ, а потом я пристрелю тебя, выну эту сигару из твоих мертвых рук и забью ее в твое мертвое горло!

- Ничего ты мне не сделаешь, агентик, - террорист демонстративно выпустил струю дыма в сторону незваного гостя, – где ингредиент, знаю только я, поэтому ты пылинки с меня сдувать будешь, москитов отгонять и следить за тем, чтобы я на солнце не перегрелся. Так-то! – следующая струя дыма ушла в потолок, погрузив большую хрустальную люстру в некое подобие тумана.

- Тогда сейчас мы прокатимся на твоем катере, который болтается у пирса за домом, – Григорий мельком глянул в окно: обстреливаемому со всех сторон бульдозеру оставалось преодолеть всего несколько метров до ворот, а значит, времени на лишние разговоры практически не оставалось. – Передам тебя нашим спецам, у них ты не просто говорить начнешь, но еще и запоешь, и станцуешь.

- Пробовал я как-то раз петь, - Карсон многозначительно улыбнулся и облокотился руками о письменный стол, - не мое это. Мы с тобой - солдаты, Стил, пусть другие поют и танцуют.

- Это я солдат, а ты - убийца! – Железнов сделал пару шагов в сторону террориста, – убивать женщин, стариков и детей – это мерзко!

- Не разбив яиц, омлет не приготовить! – хозяин кабинета хитро прищурился. – Тебе, Стил, не понять всю глубину и масштаб моего замысла, но я прослежу за тем, чтобы ты оставался в живых до того момента, когда он начнет воплощаться.

- В каком смысле? – нахмурившись, Григорий сделал еще один шаг в сторону преступника, одновременно с этим услышав, как огромный отвал бульдозера сносит въездные ворота виллы.

- А в том смысле, Стил, что ты предсказуем! Ты думаешь, я тебя не ждал? Ха! Лучше следи за новостями, агентик, скоро там будет много интересного, – Карсон нажал на скрытую кнопку и мгновенно провалился в открывшийся люк, створки которого моментально наглухо захлопнулись. Одновременно с этим на окна кабинета с громким лязгом упали стальные решетки, а на место выбитой двери из стены выехала металлическая перегородка, полностью заблокировав единственный проход.

- Твою ж мать! – Григорий с силой пнул стоящий рядом стул, который жалобно хрустнул, лишившись одной ножки, и отлетел в угол кабинета. Мужчина подбежал к окну: таранящий все на своем пути бульдозер «благополучно» преодолел ворота и в окружении продолжающей стрелять по нему охраны двигался по внутреннему дворику. Агент обратил внимание, что один из подручных Карсона тащит ручной гранатомет. Теперь можно было сбоку «засадить» гранатой по гусенице или двигателю. Железнов понимал, что через считанные секунды это представление закончится: Коматсу геройски погибнет, а остальные вплотную займутся запертым в кабинете агентом спецподразделения «Феникс-4». Позитива не добавил и еще один звук: Григорий услышал шум отплывающего скоростного катера, оповещающий, что Карсон в очередной раз от него сбежал и миссию можно считать практически проваленной. Слабым утешением были слова террориста о том, что тот не собирается сразу убивать агента. После недолгих размышлений мужчина отложил в сторону свой пистолет и, обойдя письменный стол, уселся в пустое кресло. Оно было очень удобным и буквально располагало к расслаблению. Железнов дотянулся до коробки с сигарами, и, достав одну из них, раскурил ее от «любезно» забытой хозяином зажигалки. Горячий и колючий дым немного обжег гортань, однако запах все равно был очень приятным. Громкий грохот слегка оглушил его, но еще больше оглушала наступившая следом за ним тишина. Выстрелы стихли, а замолчавший навек бульдозер просто замер посреди двора, в качестве памятной вехи оставив позади себя пару сотен метров изувеченной дороги. Железнов расслабленно откинулся в кресле и, положив ноги на стол, выпустил в потолок очередную струю дыма. Если бы здесь находился кто-нибудь, кто хорошо знал Григория, то он бы мог смело сказать, что в голове этого неординарного человека уже зарождался очередной хитрый план, успех которого, впрочем, был далеко не так очевиден, как то безвыходное положение, в котором он в данный момент оказался.

- Ну вот, начало положено! – мужчина сохранил файл и выключил ноутбук. Сейчас он имел в виду то, что сегодня написал первую главу своего нового романа про агента Грэга Стила, который в других ситуациях представлялся сотрудником элитного спецподразделения Григорием Железновым. Незамысловатые романы в стиле Джеймса Бонда пользовались неплохой популярностью, и издательство требовало у Николая Тихонова все новых и новых книг. Эта была уже девятой по счету. Сам герой уже порядком надоел автору, и чуть ли не в каждой последующей книге писатель намеревался геройски убить агента при исполнении, но каждый раз редактор убеждал его этого не делать. Других идей было громадье, но все они откладывались на потом. Аргумент, что нельзя резать курицу, несущую золотые яйца, оказывался доминирующим, и Тихонов, морщась и скрепя сердце, выдумывал для агента все новые похождения. Впрочем, именно Грэгу Стилу мужчина был обязан загородным домом, в котором сейчас жил. Шпионские романы Николая были популярны еще и за пределами страны, благодаря тому, что действие книг происходило чуть ли не по всему миру, а имя Грэг Стил было довольно приятно уху зарубежного читателя. Там автора знали под именем Ник Пасифик (по совету издательства, он взял себе такой «экспортный» псевдоним, подобно герою своих книг, переведя фамилию на английский). Дохода вполне хватило, чтобы приобрести небольшой коттедж на окраине загородного поселка, а авторские отчисления позволяли Николаю спокойно творить, особо не задумываясь о деньгах. И все же мысль о том, что со Стилом-Железновым пора заканчивать, снова посетила писателя, едва он прикоснулся к клавиатуре ноутбука. Тихонов дал себе зарок, что если не в девятом, то в десятом романе с Гришкой будет покончено, и никакое издательство ему не помешает.

Мужчина вышел на террасу и уселся в кресло. Стоящую на столике бутылку коньяка Николай распечатал одним привычным движением и наполнил большой фужер на треть. Он уже и не помнил, когда возникла эта традиция, но каждый раз начиная новую книгу, он покупал хороший коньяк и после первой главы выпивал половину бутылки. Закончив роман, он «приговаривал» оставшуюся часть, и только тогда произведение считалось завершенным. Потягивая густой ароматный напиток, Николай внимательно разглядывал ночное небо. Луна была почти полной. Облака на ночном небе были незаметны, однако они с завидной периодичностью «отпиливали» от лунного диска значительные сегменты, а то и вовсе проглатывали его, оставляя снаружи лишь отдельные светящиеся всполохи. Легкий ветер раскачивал лес, который вплотную примыкал к участку Тихонова. Висевший над входной калиткой фонарь периодически моргал, пытаясь уловить ритм воздушных порывов, однако далеко не всегда попадал им в такт. Посаженные вдоль забора остроконечные туи уже вымахали до трех метров и в темноте напоминали стоящих на посту воинов-великанов, чьи клиновидные шапки синхронно с ветром, то медленно наклонялись в сторону, то вальяжно возвращались на место. Их тени проделывали все то же самое, визуально удваивая количество охранников и создавая иллюзию еще большей защищенности.

Тишина и шелест листьев действовали успокаивающе и максимально расслабляли. Второй фужер позволил Николаю временно отключиться от книги. В голове немного зашумело, а легкое опьянение слегка размыло контуры звезд. Поежившись от вечерней прохлады, писатель бросил прощальный взгляд на вынырнувшую из-за облаков луну и, захватив с собой бутылку, скрылся внутри дома. Раздвижная стеклянная дверь очень короткое время оставалась в распахнутом состоянии, но, вскоре, и она встала на место, окончательно отделив дом и улицу друг от друга. Однако ушедший в гостиную мужчина не заметил, как эта стеклянная дверь неожиданно начала покрываться тонким слоем инея, становясь совершенно непрозрачной. Также он не мог видеть, как тень от самой крайней туи вдруг замерла, а затем удлинилась в сторону дома. Ее контуры уже не имели четких границ, а напоминали черные языки пламени, которые в отдельные моменты превращались в шевелящиеся руки, чьи пальцы неимоверно растягивались и тоже тянулись в сторону строения. Скрывшаяся за густым облаком луна прекратила эту вакханалию, однако странная тень еще долго не хотела исчезать и до последнего момента тянулась к тому месту, где еще несколько мгновений назад писатель отмечал начало своего нового романа.

Глава 1

- Еще спишь, что ли? – гость ухмыльнулся и, отодвинув в сторону протирающего глаза Николая, бесцеремонно прошел во двор. Хозяин, вздохнув и захлопнув калитку, двинулся следом. Виктор Смолин был его другом еще с университета, вот только на каком-то этапе решил кардинально сменить сферу деятельности и ушел в правоохранительные органы. Высокий, мускулистый и всегда коротко стриженный, он хорошо освоился на новой работе, а жить по уставу оказалось для него вполне приемлемым, в отличие от творческой и свободолюбивой натуры Тихонова. Друг-силовик был просто находкой для автора, пишущего в жанре шпионских романов: писатель довольно часто прибегал к консультациям товарища, выпытывая за бутылочкой холодного пивка нужную ему информацию. Утренний визит нисколько не удивил хозяина: Виктор мог заявиться к нему в любой час дня и ночи, приглашения для этого никогда не требовалось.

- Ага, вот жрет ведь «конину» в одинокого, нет бы друга позвать! – гость взял в руки наполовину пустую бутылку и присмотрелся к этикетке. Не удовлетворившись увиденным, он открутил пробку и громко втянул высвободившийся аромат. – Пахнет кучеряво! Или это та самая бутылка, которую можно пить только писателю?

- Та самая! – Николай выдернул емкость из рук друга и поспешил убрать ее в кухонный шкаф. – Если хочешь, есть другая, хотя, вроде, сейчас еще утро… Или уже нет? – спросонья он крутил головой по сторонам, напрочь забыв, где находятся кухонные часы.

- Утро, утро! – Виктор пристроился возле небольшой барной стойки. – Кофе сможешь организовать? На «варево» не претендую, можно просто растворимый…

- И чего это товарища майора сюда занесло в такую рань? – Тихонов включил чайник и, в очередной раз протерев глаза, полез за кружками.

- Вызвали по делам в твои края, – Смолин проверил телефон и положил его рядом. – Решил заглянуть, давненько что-то не виделись.

- Да я тут выпал немного из общественного поля, – Николай водрузил на стол большую банку растворимого кофе и принялся отковыривать обертку с крышки. – Готовился к новому роману, собирал в кучу информацию, записывал идеи. Вчера, вот, начал писать…

- Опять про того непобедимого Гришку с железными, мать его, яйцами? – гость криво усмехнулся. – Что тебя на нем так зациклило? Ведь реальная чушь!

- Да тебе-то откуда это знать? Ты же ни одной книжки про него не прочитал? Даже те, первые, которые я тебе с дарственной надписью вручил.

- Не хочу насиловать мозг всякой хренью, – Виктор пожал плечами. – Я отзывы читал, мне этого вполне хватило.

- Что же ты тогда меня так самозабвенно консультируешь? – Тихонов направился к закипевшему чайнику.

- Просто помогаю другу. По доброте душевной, так сказать, – майор продолжал пожимать плечами, – а вот если друг использует мою информацию и советы для всякой хрени - это уже ему в минус идет…

- Да знаю я, что фигня все эта полнейшая! – хозяин принялся разливать кипяток по чашкам. – Но я же не виноват, что только ее от меня и ждут. При этом за нее нормально платят. Вот это все – заслуга этой, как ты говоришь, «всякой хрени», – Николай махнул рукой в сторону окружающей их обстановки.

- То есть ты признаешь, что продался системе! – усмехнувшись, Смолин принялся размешивать кофе. – Ну и продажная же ты скотина!

- Да убью я этого Гришку! – Тихонов нервно постучал пальцами по столу. – Я это уже давно спланировал. В этой части и грохну, обещаю.

- И что следующее будет? Вместо Грэга-Стальные яйки будет Натали-Титановые сиськи? – Виктор не решился пить кипяток и принялся дуть на напиток.

- Пока не знаю, – писатель решил проигнорировать усмешку друга. – Идей - море. Еще в начале карьеры я опубликовал несколько рассказов в сборниках. Тогда я еще экспериментировал, искал себя, так сказать. Жанры разные, есть даже триллеры и ужасы. Если подумать, то можно кое-какие из них развить в полноценные романы и даже целые серии.

- Вот тогда и почитаю, – гость сделал первый глоток и принялся ждать, когда тепло разольется по всему телу. – Видел, кстати, на днях твою бывшую. Цветет и пахнет… Она со своим нынешним мужем и с коляской по набережной прогуливалась. Второго, что ли, родили?

- Ага, мальчика, – Николай дотянулся до жестяной банки и, открыв ее, протянул другу печенье.

- А вы до сих пор общаетесь? – Смолин принялся рыться в контейнере, но ничего вкусного для себя не нашел.

- Нет, – подтверждая свои слова, мужчина замотал головой. – Она числится в друзьях у меня в соцсети, ну программа меня и информирует о ее новых постах и фотках. Ребенка они тоже там засветили, Данилом назвали. А так, нет, не общаемся. Вообще этот брак был какой-то невообразимой скороспелой глупостью для обоих, хорошо, что мы быстро это поняли и вовремя разбежались. И детей не успели наплодить… В общем, все хорошо, что хорошо кончается!

- Она ведь вроде ультиматумы тебе какие-то начала ставить? – Смолин посмотрел на экран пискнувшего смартфона и отложил его в сторону.

- Да, было такое, – Тихонов скривил губы. – Хотела, чтобы я стал успешным, знаменитым и богатым. И на это отводилось мне максимум два года. В итоге сбежала уже через шесть месяцев, да я и не удерживал.

- Кусает, наверно, локти теперь?

- Мне все равно, что она теперь кусает и кому. Мы расстались и правильно сделали. Мне зашибись без нее, ей - без меня. Пусть так и остается, - равнодушно пожав плечами, писатель закрыл тему.

- Понял. Ты же куда-то уезжать собирался? – Виктор, наконец, выбрал себе печенье и приготовился засунуть его в рот. – Я имею в виду за границу.

- Да. Мой редактор где-то откопала китайского литературного агента, хочет организовать нам встречу и продвинуть книги на тот рынок сбыта, – Николай многозначительно подвигал бровями. – Все-таки полтора миллиарда народу!

- Интересно, а как там обзовут твоего Гришку? – Смолин задумчиво посмотрел в потолок. – Гри-Ся?

- Меня больше другое волнует, – Тихонов улыбнулся, – в пятой части один из антагонистов – китаец. Там такого не любят. Возможно, придется полкниги переписывать.

- Поменяй китайца на вьетнамца, делов-то! Тоже узкоглазый. Я вот их сроду не отличу!

- Нет, так не пойдет, – писатель покрутил головой. – Одно тянет за собой другое. Не только люди, но и территории завязаны.

- Выкрутишься. Ради такого можно и напрячься, – Виктор залпом допил кофе и отставил в сторону кружку. – Еще и передумаешь своего Гри-Сю хоронить.

- Да я уже заколебался ему дела и злодеев придумывать. Он скоро за проехавшими на красный свет начнет гоняться. Ты, кстати, мне что-нибудь принес? – по просьбе Николая, друг снабжал его информацией о реальных преступлениях. Некоторые из них, после определенной переработки, писатель вставлял в свои книги и теперь требовал новой порции «ужасов».

- Так, сейчас посмотрим, – майор взял в руки смартфон и принялся перелистывать страницы. – Тут вроде ничего необычно… Тут тоже… Бытовуха… Бытовуха… Бытовуха… Пьяные разборки…Угон… Кража… Кража… Ах, да! Вот!

- Что там? – увидев изменившееся лицо полицейского, Тихонов придвинулся ближе.

- Да там кое-что странное… И произошло совсем недавно, буквально позавчера, – Смолин продолжал рыться в телефоне, пока не нашел нужную фотографию. – Вот, гляди!

- Что это? – Николай нахмурился, рассматривая картинку. – Это глаза, что ли?

- Да, глаза. А точнее то, что от них осталось, – мужчина увеличил изображение. – Они как будто лопнули изнутри. На всем лице ожог, видишь?

- Ну да!

- На этом снимке не видно, но там еще ожоги на обеих руках. Очень глубокие, чуть ли не до костей, толщиной с палец. На каждой руке их по пять.

- Как будто кто-то схватил его за руки раскаленными пальцами? – писатель задумчиво почесал небритый подбородок.

- Можно, конечно, так подумать, но это уже мистика, – майор ухмыльнулся. – Этим пусть Малдер и Скалли из «Секретных материалов» занимаются. Клевый, кстати, сериальчик был, жаль, что закончился. Лично я думаю, что это ожоги от высоковольтных проводов, словно ими руки связали. Выжечь мясо до кости электричество может, я это не раз видел. И глаза от напряжения возможно лопнули, хрен его знает. Над этим сейчас эксперты работают, скоро будет готово заключение.

- Про электричество ты верно подметил, – Тихонов еще раз взглянул на фотографию. – Хотя…При любом раскладе смерть была очень мучительной.

- И ведь молодой совсем, примерно нашего возраста. Документов никаких при нем не было, был только телефон, но он тоже выглядит так, словно его в медеплавильную печь окунули. Просто сгусток пластика и микросхем, – Смолин выключил смартфон и убрал его в карман. – Мое мнение такое: человека пытали током и в живых оставлять точно не планировали.

- А тело где нашли?

- В сквере, почти в центре города. Измывались над ним явно в другом месте, иначе возню и крики все равно кто-нибудь услышал. Труп просто подкинули сюда, вот и все, – Виктор встал и направился в сторону туалета. – Я сейчас тут у тебя «отмечусь» и поеду дальше.

- Так и надо было сразу сказать, что заехал ради горшка, – хозяин принялся убирать посуду в раковину, но неожиданно замер. – А ты не думал, что этот мужик просто не мог орать ни от боли, ни от ужаса? Может, кто-то или что-то его парализовало настолько, что он буквально окаменел?

- Вот ты сейчас включаешь писательскую фантазию, – из коридора выглянула голова Смолина. – Думаю, тут все намного проще, но ты можешь раскручивать эту идею, как душе угодно. Разрешаю даже включить эти фантазии в книгу. Но я все равно сообщу тебе результаты экспертизы и уверен на девяносто девять процентов, что мои мысли подтвердятся.

- Однако один процент ты все же оставляешь на что-то другое! – Николай буквально прокричал это вслед другу, но тот уже скрылся за дверью.

Проводив гостя, Тихонов остался на террасе и, взгромоздившись с ногами в кресло, погрузился в размышления. Его напряженное лицо выглядело отрешенным, а устремленный в одну точку взгляд, казалось, совсем не замечал происходящих вокруг перемен. Минуты сменяли друг друга, однако скрюченная фигура так и оставалась совершенно неподвижной. Утреннее солнце поднималось все выше и выше, оставляя для темноты все меньше и меньше места. Тени от остроконечных деревьев постепенно отодвигались от дома, плавно скользя по коротко подстриженной траве и не оставляя позади себя ни единого следа. Ветер почти стих и заставлял редкие облака висеть на одном месте. На их фоне был отчетливо виден одинокий орел: расправив крылья, хищник медленно парил на очень большой высоте и высматривал очередную добычу. Занятый своими мыслями писатель не видел, как мощная птица, у которой тут практически отсутствовали враги, внезапно затормозила и, описав прямо в воздухе фигуру, напоминающую знак бесконечности, стремительно понеслась прочь, интенсивно работая крыльями и выкрикивая громкие звуки, скорее напоминавшие вопли ужаса. Никак иначе их воспринять было невозможно.

Глава 2

Увлеченный написанием книги Николай вдруг обнаружил, что его запасы продуктов подходят к концу и требуют немедленного пополнения. Следующий день было решено полностью посвятить шопингу: мужчина хотел основательно затариться, чтобы две-три недели не отвлекаться на это. Готовил он сам, причем делал это довольно неплохо, но не исключал из меню и полуфабрикатов. Во время активной творческой фазы именно они и были основой рациона писателя: пельмени, хинкали, пицца и лазанья плотно утрамбовывались в большую морозилку, чтобы в нужный момент быть извлеченными оттуда и в короткие сроки с минимумом усилий насытить поглощенный творчеством организм писателя.

Проживая в пригороде, Тихонов все же выбирал проверенные годами городские магазины. Привычный ассортимент товаров не вызывал затруднений в выборе, однако администрации гипермаркетов все же вносили в процесс покупок некоторый дискомфорт, периодически изменяя расположение товара в торговом зале. В такие моменты для мужчины, как и для других покупателей, начинался своеобразный квест: поиски заметно затягивались и сопровождались едва сдерживаемыми ругательствами, а попытки найти логику в изменениях обычно заканчивались провалом. Вот и теперь, не увидев привычных холодильников на старом месте, Николай выругался и принялся крутить головой по сторонам, надеясь, что их перетащили не слишком далеко отсюда.

- Молодой человек, вы где-то поранились! – от поисков писателя отвлекла пожилая женщина, которая остановила свою тележку прямо напротив него и пальцем показывала на нижнюю часть его плеча.

- Ну, здравствуйте! – развернув руку, Тихонов увидел довольно длинный порез, с которого прямо на джинсы стекали капли крови. Он попытался рукой зажать рану, но лишь измазался еще больше.

- Давайте я помогу. Вот понаставят все как попало, люди и калечатся. Уроды безмозглые, – женщина подкатила свою тележку ближе и сразу полезла в свою сумку.

- Да я даже не помню, когда зацепился, – Николай действительно не припоминал ничего подобно. Был единственный момент, когда, вытаскивая продуктовую тележку из общей шеренги, он столкнулся с мужчиной, но то столкновение было очень мимолетным и никаких неприятных ощущений не вызвало. Между тем женщина попеременно извлекала из сумки все новые и новые медикаменты, пока на свет не появился пластырь и пузырек с перекисью водорода. Писатель оценил образовавшуюся кучу лекарств, решив, что здесь присутствуют препараты чуть ли не на все случаи жизни. С такой аптечкой можно было пережить длительную осаду и при этом поддержать нормальное физическое состояние целого гарнизона.

- Давайте отойдем в сторонку, я вам рану перекисью обработаю! – не дождавшись ответа, женщина буквально оттащила Тихонова от прохода и смочила перекисью кусочек ватки. – Сейчас будет немного щипать. – С этими словами она прижала ее к царапине и попыталась стереть с руки до сих пор сочащуюся кровь.

На самом деле щипало сильно, но Николай терпеливо сносил эту боль и только теперь смог оценить повреждение. Царапина была глубокой и длинной, сантиметров около семи. Как он мог не заметить такого, мужчина не понимал. Словно одновременно с порезом в рану было впрыснуто обезболивающее и не только оно. Обрабатывая порез, сердобольная женщина обратила внимание, что кровь не хотела останавливаться, как будто, кроме анестетика мгновенного действия, в рану попал некий антикоагулянт, препятствующий свертыванию крови. Но в данный момент писателю было не до анализа происходящего, взглянув на перепачканные джинсы, он понял, что после продуктового ему еще придется заглянуть и в отдел одежды, чтобы не выглядеть маньяком из какого-нибудь дешевого фильма ужасов.

Совместными усилиями с продавцами гипермаркета ранение удалось обуздать, но произошло это уже в подсобке магазина. Оттуда мужчина вышел с рукой, туго замотанной бинтами, которые любезно предоставили слегка напуганные продавцы. От обилия вылитых на нее лекарств рука ныла больше, чем от самой раны, но боль приходилось терпеть, другого выхода все равно не было. Отблагодарив тортом свою спасительницу, Николай решил вернуться за продуктами позже, а пока поднялся на второй этаж и купил себе новую одежду. Произошедшее мужчина воспринял как досадную случайность и решил заесть стресс в ближайшем кафе. Местную солянку он оценил на троечку, а вот свиной стейк оказался вполне съедобным и довольно большим по размерам. Отрезая ножом кусочки сочного дымящегося мяса, писатель вновь провалился в сюжетную линию своего нового романа, продолжая потихоньку обдумывать варианты финала книги. Идея «покончить» с Григорием Железновым именно в этой части становилась все более навязчивой, хотя и немного грустной. На протяжении нескольких лет Николай только и жил этим персонажем и почти сроднился с ним духовно. Внутренне он понимал, что до бесконечности так продолжаться не может и финальную точку рано или поздно все равно ставить придется. Теперь нужно было придумать для суперагента такую достойнейшую героическую смерть, чтобы все читатели запомнили ее надолго, а кое-кто еще и уронил несколько слез на отпечатанные в типографии страницы.

- Здорово правоохранителям! – звонок смартфона отвлек Тихонова от своих мыслей и изрядно остывшего мяса. Судорожно дернувшись за телефоном, мужчина поморщился: он совершенно забыл о совсем свежей ране, и резкое движение руки заставило немного притупившуюся боль напомнить о себе с новой силой.

- Привет писателям! – голос Смолина звучал немного глухо, словно тот разговаривал по громкой связи в машине. – В городе, что ли? Заезжал к тебе, дома никого нет!

- Если снова хотел в туалет сходить, так там лес за забором, – Николай откинулся на спинку стула и отложил вилку в сторону. – Или тебе устав под кустик ходить запрещает?

- Под кустик можно капитанам и ниже. Начиная с майора – исключительно нормальный санузел. Ты еще не видел, что там про полковников и генералов написано, как-нибудь расскажу по большому секрету, – слышно было, как мужчина смеется в трубку. – А если серьезно, то я по другому поводу. Помнишь ту загадочную смерть, про которую я рассказывал?

- Мужик с обожженным лицом, без глаз и с ожогами рук? Помню!

- Так вот, спецы закончили работать с телом, и…

- Говори уже, не тяни, – несколькими нажатиями Тихонов увеличил громкость, чтобы не пропустить ни слова.

- Хорошо, что я хоть с тобой не спорил, а то другим уже проиграл две тысячи, – майор едва слышно выругался. – В общем, никакое это не электричество, проводами его никто не связывал. Спецы ничего понять не могут. Знают только, что человек перед смертью испытал неимоверный приступ ужаса. Сердце колотилось как сумасшедшее и практически взорвалось в груди, но перед этим создало такое артериальное давление, что некоторые сосуды тоже полопались, а местами кровь проступила прямо через кожу. Больше ничего вразумительного они сказать не могут.

- Тогда, Малдер, вперед на поиски! – писатель на секунду задумался. – И не забудь потом мне этого «убийцу» сфотографировать, я его в какой-нибудь следующий роман включу.

- Больно надо! – Смолин громко хмыкнул. – Я что, майорской звездочкой подавился? Будет очередной висяк, только и всего! Ну или молодежь пусть разбирается, а мне как будто больше делать нечего, как только за всяким призраками гоняться.

- Эх, как у вас все легко получается, герр майор, – Николай потрогал пальцем полностью остывший остаток стейка и отодвинул тарелку. – Это все, что ты хотел мне сказать?

- На сегодня, да!

- Ну тогда я пошел в магазин, а то уже вторая половина дня, а я еще багажник вообще ничем не наполнил! – мужчина дотянулся до стакана с соком и сделал большой глоток.

- Нужно вставать пораньше, тогда все дела еще до обеда успеешь сделать.

- У меня режим дня такой, ты же знаешь. Основная активность только после обеда начинается, – Тихонов вставил в стакан пластиковую трубочку и принялся тянуть сок через нее. – Я «сова» по натуре, с этим ничего уже не поделаешь.

- Не «сова» ты! Ты - «дятел», самый натуральный! – Виктор громко хмыкнул в микрофон. - Выстукиваешь на ноутбуке всякую чушь, у остальных потом башка от нее трещит.

- Истинный творец не обижается на невнятное трепыхание всяких бездарностей, – допив сок, Николай поставил стакан на стол. - Так что отправляйся читать устав, там букв намного меньше, и голова особо напрягаться не будет.

- Ну и поеду! Пока! – в смартфоне что-то щелкнуло - разговор закончился. Мужчина отложил аппарат в сторону и знаком позвал официанта. С другом они общались достаточно свободно и с изрядной долей юмора, не опасаясь нанести обиду друг другу. Полученную от него информацию еще предстояло осмыслить, но не здесь и не сейчас. Оставив деньги на столе, Тихонов вышел из кафе. Рука вновь заныла, а взглянув на повязку, он заметил, что на том месте, где под толстым слоем бинта скрывался неизвестно откуда появившийся порез, проявилась алая полоска, которая грозила снова испачкать рукав новой футболки.

Помимо продуктовых дел, у Николая была запланирована и куча других, в результате чего почти весь день он провел в разъездах. Пробки и суета большого мегаполиса сильно его тяготили, поэтому каждый приезд в город мужчина старался использовать по максимуму. Уже начало смеркаться, когда он выдвинулся в сторону дома. Пробки на этой дороге давно закончились, и теперь ехать можно было без всякой нервотрепки. Пакеты с покупками периодически подпрыгивали на редких ухабах, проскакивать которые мужчина предпочитал притормаживая. Границы города остались позади, и можно было добавить скорости. Эту дорогу Тихонов знал отлично, каждый поворот или неровность он мог проехать практически вслепую. Сильно гнать тут не следовало, и те, кто постоянно здесь ездил, это прекрасно знали. Тем неожиданнее был приближающийся яркий свет фар, который мужчина заметил в зеркало заднего вида. Свет быстро нагонял автомобиль писателя и уже начинал слепить глаза. Морганием лихач потребовал предоставить ему дорогу, причем сделал это так настойчиво, что громко выругавшийся Николай не нашел другого выхода, как принять вправо и пропустить спешащего. Яркий свет на короткое мгновение полностью поглотил машину, слева проскочила стремительная тень, и через пару мгновений немного ослепший мужчина лишь мог наблюдать быстро удаляющиеся вдаль красные габаритные огни. Чтобы немного восстановить зрение, Николай несколько раз сильно зажмурился. Зрение почти пришло в норму, но при этом неожиданно появилось непонятное чувство тревоги. Обогнавший его автомобиль давно скрылся за поворотом, и на этом совершенно темном участке дороги, кроме писателя, никого не было. По коже предательски побежали мурашки и, несмотря на теплую погоду, по салону вдруг пронеслась волна холода. Тихонов взглянул на приборную панель, но кондиционер по-прежнему оставался в выключенном положении. Игравшее до этого радио внезапно смолкло, и в салоне воцарилась очень странная гнетущая тишина, при которой не слышно было даже шума двигающихся по асфальту колес. Теперь мужчина чувствовал, как на всем его теле даже мельчайшие волоски принимают вздыбленное положение, а побелевшие от напряжения пальцы с неимоверной силой сжимают рулевое колесо. Взгляд, брошенный в зеркало заднего вида, фактически превратил его в неподвижное каменное изваяние: на втором ряду сидений находилась темная фигура, не имеющая четких очертаний, чьи контуры шевелись, подобно кончикам травы на несильном ветре. Сердце Николая забилось в утроенном ритме, крупная дрожь волной пробежала по всему телу, но он никак не мог отвести взгляда от своего видения. Оно словно парализовало водителя, полностью приковав к себе все его внимание. Колеса практически никем не управляемого автомобиля полностью проигнорировали приближающийся поворот и уверенно въехали на встречную полосу. Из-под шин уже полетели камни обочины, но водитель даже не думал куда-либо сворачивать. Побелевшие пальцы мертвой хваткой сжимали руль и не выпустили его даже тогда, когда машина сбила несколько разделительных столбов и на всей скорости полетела в кювет. Остекленевший взгляд писателя, перед тем как погрузиться в полнейшую мглу, успел заметить, как у безликой мрачной фигуры на заднем сидении вспыхнули два огненных глаза-шара, которые очень быстро слились в одно большое пятно, полыхнувшее неимоверно ярким светом, прямо перед тем, как весь окружающий мир внезапно провалился в сплошную непроглядную темноту.

Глава 3

Попытка открыть глаза увенчалась успехом далеко не с первого раза. Когда это все-таки удалось сделать, первое, что увидел Николай, было улыбающееся лицо Смолина. Тот сидел рядом с кроватью и внимательно рассматривал своего друга, который не особо понимал, где в данный момент находится. Оглядеться по сторонам было очень непросто, что-то мешало его шее двигаться, любое напряжение мышц отзывалось во всем теле резкой болью, которая быстро переходила в ноющую. Однако Тихонов все же смог определить, что находится в больнице и все еще жив. Одно это уже не могло не радовать, а улыбающаяся физиономия друга дарила надежду, что не все так плохо, как могло казаться на первый взгляд.

- Ага, очнулся! – Виктор чуть наклонился вперед. – Что ты смотришь на все это таким взглядом? Это не рай и даже не чистилище, всего-навсего больничка, куда тебя привезли после аварии. Кстати, тебя вообще учили, как нужно входить в повороты? Круглая штуковина перед водителем - это не просто подставка для твоих клешней, там еще и другие функции имеются.

- Что со мной? – Николай попытался пошевелить руками и ногами, все конечности вроде отзывались на сигналы мозга, хотя и не без боли.

- Как сказал доктор, твоя никчемная тушка еще долго будет коптить небо этой планеты, – Смолин похлопал друга по плечу. – Ты еще несколько часов будешь отходить от той бормотухи, которой тебя здесь обкололи. Кайфуй пока, на халяву!

- Авария… - мужчина усиленно пытался вспомнить произошедшие события. То ли от напряжения, то ли от того, что обезболивающие препараты уже заканчивали действовать, но голова отозвалась резкой болью, заставив лежащего на больничной койке заметно поморщиться.

- Да, дружище, авария! – Смолин усмехнулся. – Ты как ехал прямо, так с дороги и улетел. Чудо, что встречных машин не было! А еще, слава богу, что ты руль в стороны не крутил, иначе однозначно перевернулся бы и еще долго кувыркался. Ребята, которые тебя из машины вытаскивали, сказали, что им пришлось чуть ли не монтировкой разжимать твои пальцы - так крепко ты сжимал руль. Уснул, что ли, «сова» ты общипанная?

- Ни хрена не помню! – Николай снова напряг лоб, но это вызвало лишь очередной приступ боли.

- Ну, короче, ты ласточкой вылетел с дороги и еще метров сорок вспахивал поле. Все подушки безопасности сработали, потому ты относительно легко и отделался, – Виктор многозначительно двинул бровями. – Тебя нашли буквально через несколько минут: другие автомобилисты вытащили из машины, вызвали скорую и полицию. Дежурный – мой хороший знакомый, зная, что мы с тобой друзья, набрал заодно и меня. Я приехал почти одновременно с врачами, так что в курсе всего, что они с тобой делали. Забегая вперед, скажу, что ничего серьезного у тебя нет. Есть сотрясение головы…

- Ты хотел сказать - сотрясение мозга! – писатель в очередной раз поморщился.

- Да откуда там мозг? – Смолин ухмыльнулся и кивнул на забинтованную голову друга. – Так ездить может только безмозглый дебил! Кроме сотрясения черепушки, есть множественные ушибы, но ничего серьезного. Ты был без сознания, скорая привезла тебя сюда. Обследовали, обкололи всякой дрянью, и ты дрых до этого самого момента. Вообще ничего не помнишь?

- Нет! А машина? – Тихонов попытался привстать, однако каждое движение давалось с большим трудом. Создавалось такое впечатление, как будто его долго пинали ногами, и теперь все тело представляло собой один сплошной синяк.

- Ха, о машине он еще вспоминает! – Виктор покачал головой. – Там Апостол Петр уже твое личное дело практически принялся изучать, а ты все о металлоломе своем думаешь.

- Так машина почти новая, я всего восемь месяцев на ней езжу, – собравшись с силами, Николай все же смог опереться на локоть и приподнял тело над кроватью. – Она еще даже на гарантии.

- Ну передняя подвеска разбита в хлам, гарантия на это точно не распространяется. А еще там… - Смолин полез в карман за телефоном, но остановился. – Хотел фотки показать, но не буду. Рухлядь твоя стоит у тебя во дворе, я ее туда эвакуатором приволок, – порывшись в кармане, мужчина выложил на прикроватный столик связку ключей. – Появишься дома – сам все увидишь.

- А когда я дома появлюсь? – Тихонов покрутил головой по сторонам. – Что врачи говорят?

- Говорю же, ничего страшного с тобой не приключилось. К большому сожалению для нормальных читателей и всего прогрессивного человечества, ничто тебе не будет мешать и дальше изводить этот мир своей книжной чушью, – Виктор закатил глаза к потолку. – Тебя сегодня еще подержат здесь, понаблюдают за состоянием, а завтра точно выпнут домой. Звони сразу, как выпишут, я или сам подскочу, или пришлю кого-нибудь, чтобы домой тебя отвезти.

- Спасибо тебе! – Николай пожал протянутую руку и посмотрел вслед убегающему на работу другу. Тот едва не сбил с ног медсестру, которая открывала дверь в палату. Следом за ней шел лечащий врач, и Тихонов быстро занял лежачее положение, чтобы никакими своими действиями не увеличивать время пребывания в больнице. Судя по свету в окне, день еще только начинался, и мужчине предстояло больше суток валяться на больничной койке.

Выписали писателя лишь на следующий день. Смолин не смог сам подъехать, но отправил за другом дежурную машину. Николай настоял, чтобы по дороге домой они сделали остановку в том самом месте, где произошла авария. Широкую борозду было видно издалека, она смотрелась как своеобразное продолжение дороги, которая чуть дальше изгибалась в затяжном повороте. Прихрамывая, мужчина прошел траекторию до самого конца: густая трава до сих пор оставалась в примятом состоянии, а следы колес отчетливо отпечатались на вздыбленной земле. Кое-где валялись совсем свежие обломки пластика и осколки стекол, которые множеством ног и шинами большого эвакуатора буквально были втоптаны в придорожное поле. Невдалеке проходила линия электропередач, с десяток ворон сидели на проводах и внимательно наблюдали за каждым движением прохаживающегося мужчины. Чуть дальше начинался довольно густой лес, где птиц обитало намного больше. Возможно, кто-то из них и мог бы рассказать подробности недавней аварии, но, словно разглядев в глазах писателя немой вопрос, маленькая стая дружно сорвалась с места и, издав несколько громких и противных воплей, полетела прочь. Засобирался назад и Тихонов: он уже увидел все, что хотел, да и тело настойчиво требовало покоя. Еще через двадцать пять минут он уже поворачивал ключ в калитке и с ужасом представлял то печальное зрелище, которое встретит его за забором, и которое совсем недавно было его любимым автомобилем.

Почти полдня Тихонов старался даже не смотреть в сторону машины. Он успел принять «коктейль» из обезболивающего с успокоительным и на несколько часов провалился в сон. Освежающий душ оказался весьма кстати – Николай смог более детально рассмотреть повреждения. Ссадины на голове и руках, синяки на ребрах и ногах, задеревеневшая шея и ноющая лодыжка – таким был итог крайне неприятного происшествия. Мужчину беспокоило еще и то, что его причину он совершенно не помнил. Его никто не подрезал, за рулем он не засыпал, аварийной ситуации не было, а дорогу эту Николай знал превосходно. Настало время попытаться в этом разобраться, а для этого нужно было исследовать искалеченную машину, которую мужчина целый день старательно игнорировал.

Уже под вечер Тихонов подошел к автомобилю. Сумерки еще не полностью вступили в свою силу и позволяли детально рассмотреть все «травмы» транспортного средства. Передний бампер был практически оторван и держался только на честном слове и парочке чудом выживших креплений. Оба передних колеса были полностью спущены, а в дисках просматривались весьма внушительные трещины. Одна из фар превратилась в зияющий пустотой выбитый глаз, а из другой торчал целый пучок травы. Трава также пробивалась из-под капота и отсутствующей решетки радиатора, словно вместо двигателя там была какая-то клумба. Лобовое стекло представляло собой густую паутину трещин, а стекло водителя отсутствовало вовсе. Дверь была немного перекошена, однако, приложив определенные усилия, Николаю все же удалось проникнуть внутрь. Первое, что бросилось в глаза водителю, был руль. Только теперь он понял, что имел в виду Виктор, когда говорил про мертвую хватку: на кожаной оплетке отчетливо отпечатались его ладони и пальцы, словно их оставил кто-то, обладающий силой десяти здоровых людей. Тихонов взялся руками за отпечатки и обнаружил, что в этих местах рулевое колесо стало заметно тоньше обычного. Вопросов становилось все больше. Было совершенно непонятно, что же так на него подействовало, если организм вдруг заработал в совершенно аномальном режиме. Наверное, впервые в жизни мужчина пожалел, что не купил себе видеорегистратор. Он очень не любил загромождать лобовое стекло гаджетами, однако сейчас такой прибор был бы очень полезен.

В какой-то момент пострадавший вспомнил, что эта поездка затевалась ради продуктов, которые сейчас были уложены на дно багажника. Обойдя машину и открыв его, Тихонов поморщился. Видимо, Смолин слишком торопился и не удосужился осмотреть всю машину. Вылетевшие из пакетов припасы перемешались друг с другом и превратились в разнородный винегрет. Что-то из этого еще можно было спасти, но многое просто следовало выбросить. Минут двадцать потребовалось Николаю, чтобы отфильтровать продукты. Ревизия показала, что практически все было испорчено, и теперь мужчине нужно было думать, как пополнить свои запасы без автомобиля. Виктор выручил бы его и здесь, но мужчине лишний раз не хотелось злоупотреблять добродушием друга.

Внезапно Николай остановился и наморщил лоб. Волна из обрывков памяти прокатилась по травмированной голове и заставила его вновь вернуться на сиденье водителя. Под ногами хрустели осколки стекла, смешиваясь с содержимым раскрытого настежь бардачка. Превозмогая боль, мужчина крутил головой по сторонам, ему казалось, что он упускает из вида нечто неуловимое. Наконец, он понял, чего ему не хватает – перед его глазами отсутствовало зеркало заднего вида. Его Тихонов обнаружил под ногами и осторожно поднял с пола. Само зеркало было целым, но едва писатель развернул стекло в свою сторону, как его руки задрожали и непроизвольно дернулись. Издав крик ужаса, мужчина изо всех сил ударил деталью по приборной панели и пулей выскочил из машины. Новая порция осколков посыпалась на пол искалеченного автомобиля, но Николай даже не думал об этом. Сбив по дороге стоящие на террасе стулья, он залетел в дом и принялся нервно закрывать входную дверь на все замки. Одежда моментально пропиталась липким и холодным потом, но мужчина успокоился лишь тогда, когда захлопнул дверь в спальню и подпер ее спинкой стула. И даже тогда его сердце продолжало колотиться как сумасшедшее, а оглушающие удары пульса стучали в висках, подобно залпам крупнокалиберных артиллерийских орудий.

Глава 4

- Сколько, говоришь, ремонт тачки обойдется? – Смолин округлил глаза и уменьшил громкость автомагнитолы.

- Около семисот тысяч, – Николай повторил другу озвученную ранее цифру. – Это мне мастер навскидку насчитал, только по тем фотографиям, что я ему скинул. Живьем машину он не видел и не оценивал. Наверняка, после осмотра в сервисе найдут еще что-нибудь.

- И запчасти, поди, только оригинальные в расчет берут! – Виктор покачал головой. – Дороговато тебе этот «полет Феникса» обойдется.

- Запчасти, конечно, оригинальные, не хочу я всякое барахло на почти новую машину ставить.

- Забудь про новизну, у тебя уже тачка после ДТП. Бампер, стекла, фары, может, и еще что-нибудь будут не родные стоять. Плюс покраска, – майор хмыкнул. – Все это хорошо видно, как новую и не битую ты ее уже никому не впаришь.

- Пока и не собираюсь продавать. Восстановлю - сам буду ездить, – Николай пожал плечами, – я же за городом живу, тут без машины никак.

- Понятно. А ты что-то не выглядишь отдохнувшим, – Смолин еще раз посмотрел на сидящего рядом с ним друга и покачал головой. – Лекарства, вообще, что ли, не действуют?

- От боли действуют. От остального – не особо, – Тихонов в сотый раз потер покрасневшие глаза и тяжело вздохнул. – Я две ночи совсем не спал. Днем на десять-пятнадцать минут проваливался, и все.

- Что так? – резким движением Виктор перестроил машину в другой ряд и обогнал огромную фуру.

- Ты не поверишь – кошмары мучают, – писатель скривил губы. – Пытаюсь не сидеть на месте, занять себя чем-нибудь. Чуть только расслаблюсь – вижу перед глазами эту хрень. Какое-то темное бесформенное нечто с огненными глазами-шарами. Я ведь как раз из-за него в кювет улетел, когда увидел в зеркале, что оно сидит у меня на заднем сидении. У-ф-ф, как вспомню, так волосы дыбом становятся! – мужчина потер руку, на которой отчетливо проступили пупырышки.

- Это у тебя воображение чересчур разыгралось. Надо бы тебе что-нибудь юморное написать, отвлечься, – Смолин включил поворотник и свернул с главной дороги. – А может, я чего про тебя не знаю? Ты, случайно, ничем запрещенным не балуешься? Для фантазии и вдохновения, так сказать. Уж я-то должен это знать, чтобы понимать, сколько лет придется тебе передачки на зону носить.

- Нет, ты же знаешь, я таким не увлекаюсь, – Тихонов покрутил головой. – Фантазии и без этого хватает. Иногда даже слишком…

- В любом случае скажи врачам и про это, – Виктор уже заруливал на стоянку больницы, куда привез друга на очередной осмотр. – Может, твои глюки – это реакция на лекарства. Пусть выпишут что-нибудь другое или дозировку поменяют.

- Так-то оно так, но в первый раз я это увидел, когда ни под какими медикаментами не был. – Эту фразу Николай произнес почти шепотом, чтобы не затевать с другом дискуссию совершенно на пустом месте.

Осматривающий мужчину доктор внимательно выслушал все тревоги и страхи пациента и списал все это на стрессовое состояние. Помимо другого успокоительного, он выписал еще и снотворное, но настрого запретил превышать дозировку лекарств. Писатель вышел из кабинета довольно воодушевленным, надеясь, что хотя бы сегодня ему удастся нормально выспаться. Позитивный настрой сопровождал его почти до самого выхода, но там его неожиданно остановила проходившая мимо медсестра. Женщина обратила внимание, что сзади его футболка была буквально пропитана кровью, и чуть ли не силой затащила Николая в процедурный кабинет. Там у него обнаружились целых три глубоких пореза, которые он даже не почувствовал. Кровь ни в какую не хотела останавливаться, что сильно смутило обрабатывающую раны женщину. Она предположила, что здесь замешан какой-то антикоагулянт, препятствующий свертыванию крови. Вызванный в кабинет лечащий врач Тихонова никак не подтвердил эту догадку, однако принялся лично помогать женщине. Параллельно с этим он взял несколько образцов на анализы и после процедур вновь пригласил мужчину в свой кабинет.

- Да я серьезно даже и не понимаю, как такое могло получиться! – сидя напротив врача, Николай усиленно морщил лоб, но ничего подозрительного припомнить не мог.

- В очень редких случаях на свет появляются люди с наследственной сенсорно-вегетативной нейропатией. Они не чувствуют вообще ничего: ни боли, ни тепла, ни холода, – врач снял очки и принялся протирать их специальной тряпочкой. – Явление очень редкое. Человек может пораниться, истечь кровью и даже не заметить этого. Но это точно не ваш случай.

- Ну боль я же чувствую, – Тихонов сильно ущипнул свою руку и заметно поморщился. – Тепло и холод тоже.

- Я знаю это. Потому и удивительно, что такие порезы вы не заметили, – снова надев очки, врач принялся внимательно изучать своего пациента, словно видел его в первый раз.

- Ну я на первом этаже пробирался через толпу, возле кабинетов терапевтов. Может, там кого зацепил.

- Нет, тут явно очень острое лезвие было, – доктор задумчиво постучал пальцами по столу. – Не буду сейчас развивать эту тему, но иногда посттравматический синдром очень своеобразно на людей действует.

- Вы же не думаете, что я сам себя порезал. Да еще и на спине. Три раза… - Николай нахмурился. – От недостатка внимания вроде не страдаю, да и к мазохизму не склонен.

- Элемент случайности, конечно, не исключается, однако подобное с вами, похоже, уже не в первый раз, – врач показал на недавно заживший шрам на руке писателя. - Часто человек не в состоянии сам себе признаться в тех или иных проблемах. Придут результаты анализов, надеюсь, они что-нибудь прояснят. Но я настоятельно советовал бы сходить к психиатру. Просто поговорите с ним, он больше понимает в том, что творится у людей в головах.

- Доктор, я - не псих! – Тихонов с раздражением вертел в руках протянутую ему визитную карточку.

- Никто этого и не утверждает, – врач внимательно наблюдал за ерзающим на стуле мужчиной. – Просто ваши кошмары и проблемы со сном вовсе не из-за аварии. Причины где-то глубже, возможно, специалист и здесь сможет помочь.

- Я подумаю, – после некоторых колебаний Николай все же засунул карточку в карман. – Кстати, спасибо за рубашку, я вам ее обязательно верну.

- Ой, не стоит, – доктор отрицательно покрутил головой. – Она мне уже давно не по размеру, все равно висела в шкафу без толку…

На этот раз до дома Тихонов добирался на такси, заехав по дороге в магазин и частично восполнив утраченные в аварии продукты. Не забыл он и про новые лекарства, оставив в аптеке довольно внушительную сумму. Во дворе дома мужчину встретил раскуроченный автомобиль, который хозяин вчера укрыл со всех сторон старым походным тентом. Пока в кастрюле варились пельмени, Николай переоделся в домашнее, с прискорбием обнаружив на подаренной рубашке несколько красных пятен. Кровь из порезов проступила даже через повязки, а сами раны вдруг начали поднывать, вызывая далеко не самые приятные ощущения. Выбирая в холодильнике соус для своего обеда, мужчина подумал, что такими темпами эту ночь спать ему придется исключительно на животе. Относительно самого сна имелись некоторые сомнения, однако миловидная работница аптеки подтвердила, что выписанное доктором снотворное хоть и было дорогим, однако по своей эффективности оправдывало каждый вложенный в него рубль.

Звонок из издательства вывел мужчину из послеобеденного расслабляющего ступора. Редактор отчиталась, что переговоры с китайцами продвигаются как надо и долгожданная поездка в Поднебесную теперь однозначно состоится. Вслед за приятными известиями последовал довольно рутинный разговор: обсуждались планы по выходу следующих книг и финансовые вопросы, на которые следовало обратить внимание. Последний пункт в данный момент был для Тихонова весьма актуальным: ремонт автомобиля требовал приличной суммы, столько на счету у писателя сейчас не было.

Солнечный диск готовился спрятаться за верхушками деревьев, уже прикасаясь к самым высоким из них своими полусонными лучами. Отдельные птицы еще допевали последние ноты традиционных дневных песен, остальные же отдыхали в своих гнездах, обеспечив ежедневной порцией еды себя и свое семейство. Высоко в небе два крошечных самолета летели наперерез друг другу, однако на самом деле им ни за что не суждено было встретиться. Где-то в отдалении послышался вой пожарной сирены, которая очень быстро умолкла, бесследно растворившись в окружающем безмолвии. Едва заметный ветерок легонько шевелил подстриженную траву, отчего создавалось впечатление, что газон дышит и живет какой-то своей особой жизнью.

Еще до наступления сумерек писатель принял рекомендованную дозу снотворного. Две последних ночи давали о себе знать, мужчину уже клонило в сон, а лекарством он хотел сделать своеобразный контрольный выстрел бессоннице. Калитка и входная дверь были надежно заперты: в последнее время Николай предпочитал использовать именно такие меры предосторожности. Ответив на несколько пропущенных сообщений, писатель подключил телефон к зарядному устройству и полностью убрал звук. Уж теперь-то ему ничто не должно помешать основательно выспаться, а сон требовался его измученному организму, как никогда раньше. Мужчина щелкнул выключателем и зашел в ванную комнату. Одна из лампочек несколько раз жалобно моргнула и окончательно погасла, погрузив помещение в относительный полумрак. «Чтобы почистить зубы – хватит», - Тихонов не хотел прямо сейчас заморачиваться и решил заменить лампочку завтра. Склонившись над раковиной, мужчина энергично двигал зубной щеткой, стараясь дотянуться до каждого уголка рта. Когда же пришло время ополаскивания, он обнаружил, что из крана течет практически ледяная вода. Выкручивание горячего крана на максимум картину не изменило, и Николаю пришлось довольствоваться тем, что было. «Что-то с бойлером. Завтра надо будет проверить», - сплюнув пену, мужчина провел мокрыми и холодными ладонями по своему лицу. Находящееся перед ним зеркало почему-то оказалось запотевшим, хотя пара в помещении не было и в помине. Проведя ладонью по стеклу, писатель взглянул на свое отражение и практически лишился дара речи. Позади него колыхалось темное нечто, не имеющее четких очертаний. Жуткая фигура словно полностью состояла из клубов дыма, волос и черных лент, которые развевались во все стороны и практически заполняли собой всю комнату. Пошевелить руками или ногами не было никакой возможности: все мышцы словно мгновенно окаменели. Единственное, что сейчас могло шевелиться в теле писателя, были зрачки. Они расширились настолько, что превратились в абсолютно черные круги. Даже кричать у Николая не было никакой возможности, челюсти свело судорогой, а зубы как будто намертво приклеились друг к другу. Не смог он крикнуть даже тогда, когда из бесформенной тени вдруг медленно проявились две омерзительных конечности с неимоверно длинными пальцами. Каждый из таких пальцев заканчивался вытянутым острым когтем, кончик которого был раскален до красна. Эти чудовищные руки дотянулись до писателя и схватили его за предплечья. Ощущения были такие, словно расплавленный металл выплеснулся прямо на кожу и в считанные мгновения прожег плоть до самых костей. От дичайшей боли в глазах помутнело, и привычный фон приобрел красноватый оттенок. Даже сквозь такую пелену Тихонов смог разглядеть, как стоящая позади него фигура начала притягивать его к себе. Мгла медленно впитывала его тело, клетку за клеткой, не оставляя ни малейшего шанса на освобождение. Человек постепенно переставал существовать, растворяясь внутри жуткой сущности. Даже зеркало не могло вынести такого кошмара: во все стороны по нему расползались многочисленные трещины, заполняя каждую свободную частицу поверхности. Последнее, что смог увидеть практически полностью поглощенный писатель, было его лицо. В черных зрачках уже не было ничего, кроме бесконечного ужаса, а белки глаз были полностью наполнены кровью. Но прежде, чем они лопнули и забрызгали собой окружающее пространство, лицо мужчины вспыхнуло ярким пламенем и окончательно слилось с поглотившим его мраком, взорвавшись напоследок целым фонтаном ослепительно белых искр…

Резко дернув рукой, Николай снес с прикроватной тумбочки ночной светильник и проснулся. Подушка, как, впрочем, и остальная постель были взлохмачены и выглядели так, словно в них кто-то наглухо запутался и отчаянно пытался вырваться. Сам мужчина был мокрым от липкого пота, а его отдельные мышцы подрагивали и пытались избавиться от сковывающих их судорог. С неимоверным усилием он смог спрыгнуть с кровати и включил весь имеющийся в спальне свет. Тут никого, кроме него, не было, но Тихонов понимал, что после такого уснуть у него вряд ли получится. Завернувшись в одеяло, мужчина взобрался с ногами в кресло и включил телевизор. Сейчас ему было все равно, что смотреть, лишь бы зрелище смогло перебить ночной кошмар. Картинки на экране быстро сменяли друг друга, не позволяя еще не до конца отошедшему ото сна зрению полноценно сфокусироваться на них. Когда же зрение более-менее восстановилось, взгляд писателя упал на тумбочку, где рядом со смартфоном лежала слегка помятая визитная карточка психиатра, от услуг которого он совсем недавно так рьяно отмахивался.

Глава 5

- Ну, рассказывай, как все прошло, – Смолин буквально ввалился в калитку, таща в руках два здоровенных пакета. Судя по недвусмысленному позвякиванию, в них явно присутствовало пиво и что-то еще.

- Ты же за рулем! – пропустив друга, Тихонов обратил внимание на припаркованный у забора автомобиль.

- Себе я безалкогольное взял. Следующим шагом будет резиновая женщина, – Виктор громко хмыкнул, глядя на укрытую тентом машину хозяина. – Зато тебе еще долго можно будет не париться по поводу бухла за рулем.

- Да пошел ты… - Николай толкнул друга в спину и щелкнул замком. – Зато лишние калории сброшу, в отличие от тебя.

- Ну, ну, посмотрим… - Смолин дошел до террасы и поставил пакеты на пол. – Где кости бросим, здесь или в доме? На улице тепло.

- Давай здесь, – хозяин пододвинул себе кресло и указал другу на второе. – Вдвоем на улице не так жу… В смысле спокойнее!

- Что-то тебя потряхивает как-то не по-детски, – Виктор заметил замешательство друга и принялся выставлять на стол бутылки и коробки с закуской.

- Да я с этими бессонными ночами совсем уже «поехал», – Николай обессиленно упал в кресло. – Чуть уснешь, как жуть всякая лезет в голову. Просыпаешься в холодном поту, а сердце из груди так и выпрыгивает. Потом шарахаешься от каждой тени, любое дуновение ветра вызывает мороз по коже…

- Нехило тебя накрыло! – Смолин распечатал бутылку и протянул ее другу.

- Это вовсе не смешно! – увидев улыбку на губах Виктора, Тихонов нахмурился. – Мне реально сейчас хреново!

- Извини! – майор постарался изменить выражение лица на более серьезное. – А мозгоправ что тебе сказал?

- А что он скажет? – хозяин сделал большой глоток и почесал лоб. – Копался в моем прошлом... Какие у меня были отношения с отцом и матерью. Унижали ли меня в школе, или я сам был в числе доминирующих. Мои страхи, фобии, комплексы. Привычки, сексуальные фантазии, бывшая жена, подруги… В общем, основательно вывернул меня наизнанку. Даже в твоей конторе, наверно, так не пытают, как здесь.

- И что ему удалось выяснить? Что ты не вполне здоровый индивидуум? – Виктор разочарованно пожал плечами. – Это и так понятно, достаточно прочитать парочку твоих книжек. Нормальный до такой хрени точно бы не додумался.

- А сколько интересно дают за убийство полицейского? – Николай взял со стола нераспечатанную бутылку и многозначительно посмотрел на Смолина. – Хотя в твоем случае, скорее всего, оправдают. Ну или условкой отделаюсь.

- Ни хрена у тебя не получится, я бегаю быстро, – мужчина отхлебнул пива и взял кусочек вяленой рыбы. – Ну а если серьезно – чем беседа закончилась?

- Да ничем конкретным, – Тихонов раздраженно щелкнул пальцами. – Он сказал, что у меня нервное перенапряжение на фоне творчества, нереализованных задумок и завышенных требований к самому себе. Есть по мелочам и другие моменты. Авария лишь усугубила некоторые из этих пунктов. Плюс присутствует неудовлетворенность личной жизнью и перманентное одиночество. Посоветовал временно отказаться от сочинительства, сменить обстановку или хотя бы уехать в длительный отпуск. А еще лучше – найти себе вторую половинку и путешествовать уже с ней. Я фактически заплатил за то, что и так знаю.

- А бессонница и эти твои кошмары? – Смолин убрал на пол пустую бутылку и потянулся за второй.

- Это тоже последствия перечисленного, – Николай на секунду задумался. - Как мне было сказано, мозг таким образом дает понять, что что-то идет не так. И не просто дает понять, а кричит во весь голос.

- Черт, вот не ту профессию я выбрал! Сидел бы в теплом кабинете, в большом кожаном кресле и за весьма некислые бабки впаривал бы лохам набор стандартных ответов. Предварительно, конечно, поумничал бы, поспрашивал о детских психологических травмах и прочей хрени. Красота! – майор мечтательно вытянул ноги.

- Так тебе никто не мешает сейчас все бросить и «переобуться»! – Тихонов дотянулся до соленых чипсов и положил в рот сразу несколько штук. – Забудешь про всяких преступников, убийц, насильников и прочих отморозков. Непыльная работа с девяти до шести, а дальше – хоть трава не расти.

- Кстати, о преступниках… – Виктор внезапно встрепенулся и, достав из кармана смартфон, принялся перелистывать фотографии.

- Что-то новенькое появилось?

- И да, и нет, – после минутных поисков мужчина отложил аппарат в сторону. – Вспомнил! У меня же нет фотографий. Только описание экспертов и фамилия убитого. В принципе картинка и не нужна. Она такая же, как и тот загадочный труп с обгоревшим лицом, обожженными руками и взорвавшимися глазами. Нашли второй труп в его собственной квартире. Следов взлома нет, дверь была просто прикрыта. Обнаружила соседка, которая увидела, что второй день входная дверь в квартиру не заперта. Зашла и увидела тело. Как ее «кондратий» не хватил, вообще не понятно, но успокоительного ушло целое ведро, пока она вернулась в нормальное состояние. Боюсь, что жизнь этой тетки уже никогда прежней не будет.

- И что все это значит?

- Ну один такой труп еще можно было записать в загадки, но два – это уже практически серия, – Смолин насупился. – Если будет третий, а что-то мне подсказывает, что он будет, то тогда нас всех на дыбы поставят. Будем носом землю рыть и искать непонятно что.

- Загадка та еще! – Николай согласился с другом и откупорил новую бутылку. В голове еще не зашумело, но сейчас измученный бессонницей организм был более уязвим даже перед легким алкоголем.

- Был еще один жмурик. Тоже вчера нарисовался. В туалете торгового центра изрезал себе вены на руках и ногах, – вспоминая подробности, Виктор напряг лоб. – Даже не вены, а артерии. Четыре четких и точных пореза, истек кровью за считанные мгновения. Залил там все, прямо как на скотобойне видок. Вот мог бы сделать это у себя дома, так нет же, подавай им публичность. И туалет загадил, у нескольких человек истерика была.

- А из тебя, товарищ майор, цинизм прямо фонтаном бьет! – писатель знал своего друга много лет, но так и не привык к его манере высказываться относительно тех или иных событий.

- По-другому не получается, – Смолин равнодушно пожал плечами.

- Ну тогда не быть тебе психиатром, – Николай снова взял целую охапку чипсов. – Там к людям однозначно добрее нужно относиться.

- Ну и хрен с ним, остаемся при своих, – Виктор запил пивом кусочек соленой рыбы. – У второго безглазого чувака хотя бы имя есть. Будем пробивать все окружение и не только. Как же его зовут… Ах да, Павел Кулешов.

- Кулешов? Павел? – Тихонов отставил в сторону бутылку. – Знавал я человека с такой фамилией. Ему сколько лет?

- По документам, он наш ровесник. Молодой совсем.

- Павел Кулешов учился со мной в одном классе, – Николай быстро забежал в дом и спустя минуту вернулся со школьным альбомом. Перелистав пару страниц, мужчина положил перед другом фотографию всего класса, пальцем отметив одного из юношей. – Это он?

- Слушай, а ведь похож! – майор внимательно вгляделся в снимок. Добавить годков и килограммов десять-пятнадцать веса - вполне будет походить на фото в паспорте. Живьем же не сравнить, лица как такового нет. Может, это и не он вовсе.

- Жалко, нормальный пацан был. Задиристый, правда, но в меру, – Тихонов вернулся в кресло и предался воспоминаниям. – Мы на физкультуре в шеренге рядом стояли. А в баскетбол обычно играли в разных командах. Насколько помню, играл он грубовато, от него даже своим доставалось. Но в корзину попадал четко, примерно, семь из десяти. Учился вроде ровно, а хулиганил не меньше меня, но и не намного больше.

- А ты прямо стандартом разгильдяйства был. Ты, кстати, к кому в школе относился: к ботанам или хулиганью? – Виктор внимательно посмотрел на друга и усмехнулся. – Хотя к хулиганью вряд ли, стержень у тебя не того калибра.

- Я был золотой серединой, – писатель закинул ногу на ногу. – К ботанам не тянуло из-за изрядной доли лени, а оторвой быть - воспитание не позволяло. Случались, конечно, всплески в ту или иную сторону, но без критических перегибов.

- А с девками как? Первую красавицу класса удалось охмурить?

- Удалось… На очень короткое время.

- Что так? Силенок не хватило?

- Нет, тут в другом дело… - Николай едва заметно улыбнулся. – Она действительно была самой красивой девочкой в классе, да и на всем потоке. За ней практически все бегали, а она успешно этим пользовалась. В какой-то момент дошла и до меня очередь. Ходили в кино, целовались, провожал из школы и даже дома бывал несколько раз…

- И что? – Смолин подался вперед и изобразил из себя преданного слушателя.

- А ничего, – Тихонов пожал плечами. – Это был восьмой или девятый класс, не помню уже. Дети еще. Какого-то сексуального подтекста в отношениях не было. Очень быстро она перескочила от меня к другому, а там - и к следующему. Она и со старшими встречалась, и даже из другой школы парни были.

- И чем все закончилось?

- Для нее - ничем хорошим. В старших классах мы все повзрослели, возмужали и расправили крылья. Ну и поумнели, естественно, – у Николая немного пересохло в горле, и он залил сухость внушительной порцией напитка. – Мы, это я имею в виду парней, девчонки налились соком немного раньше. А эта «звезда» стала для нас откровенно «потасканным товаром». Как в секонд-хенде: шмотка вроде бы и симпатичная, но явно не первой свежести и носить такую ты будешь, если уж совсем припрет. Так получилось и с ней. Нам она была уже не нужна, потому и тискалась с «левыми» парнями из других районов, которые о ее «бурном прошлом» не знали. Как-то так. Что с ней стало – не знаю. Да и не интересно! Попробуй, кстати, найти ее на общей фотке.

- Ну вот, уже нашел, – после недолгих раздумий Виктор указал на одно из лиц.

- Шутишь… Это наша классная руководительница, Любовь Васильевна! – Тихонов громко засмеялся. – Ей тут лет шестьдесят.

- Но ведь все, как ты и сказал, – Смолин еще раз вгляделся в лицо женщины. - Видно же, что жизнь изрядно человека помотала.

- Тебе бы только трупы разглядывать, физиономист ты хренов. Вот же она! – писатель показал на фотографию довольно миловидной девушки с темными распущенными волосами.

- Понял. Вопросов больше не имею, – мельком взглянув на картинку, Виктор принялся машинально перелистывать страницы, пока не остановился на одной из них. Внимательно изучая снимок, он постепенно мрачнел и принялся нервно постукивать пальцами по столу.

- Что такое? – Тихонов наклонился ближе. – Да это общее фото всех наших преподавателей. Вот это, кстати, наша директриса…

- Это кто? – палец майора уткнулся в улыбающееся лицо.

- Знаешь его, что ли? – писатель откинулся на спинку кресла. – Это Сан Саныч, наш учитель физкультуры. Так себе человек, с гнильцой.

- Этот Сан Саныч… - Смолин сделал небольшую паузу и, отставив пиво в сторонку, перевел мгновенно изменившийся взгляд на друга. - Он и есть тот самый самоубийца, который истек кровью в мужском туалете торгового центра!

Глава 6

- Интересный расклад получается! – теперь уже и писатель осознал всю серьезность положения. – Кто-то убивает учеников и учителей моей школы… И что все это значит?

- Готов поспорить, что первый неопознанный труп тоже окажется знакомым, – Смолин принялся рассматривать школьный альбом с самой первой страницы. – И что же такого вы в детстве творили, что на вас открыли охоту?

- Ничего такого, за что сейчас было бы стыдно, – Тихонов откинулся в кресле и погрузился в воспоминания. – Хулиганили в меру, за рамки закона не переходили.

- И почему это началось именно сейчас? – Виктор продолжал размышлять вслух. – Сколько лет прошло, как вы школу закончили?

- В этом году – шестнадцать! – Николаю потребовалось пару секунд, чтобы вычислить нужную цифру.

- Встречи выпускников были? Ты на них появлялся? – майор продолжал разглядывать фотографии, изредка бросая на друга внимательные взгляды. Про недопитое пиво мужчина забыл окончательно.

- Ты уже допрос, что ли, начал? – писатель улыбнулся и скрестил руки на груди. – А ты мне мои права не зачитал, так что все это не по закону.

- Во-первых, мы не в «Штатах», у нас такого нет. Киношек пересмотрел, похоже, – Смолин покачал головой. – А во-вторых, это уже не смешно, и убери с морды эту дурацкую ухмылку. Меньше всего я хочу приехать на опознание твоего остывшего и изуродованного трупешника.

- Ладно, ладно, понял! – Николай принял более серьезное выражение лица. – Встречи выпускников вроде устраивали. Помнится, на пятилетие мне кто-то из наших звонил, приглашал, но я не смог прийти. А потом взрослая жизнь как-то затянула, уже и не было особого желания предаваться воспоминаниям. Я только-только радикально изменил свою жизнь в сторону писательской карьеры, значимых успехов еще не было, не хотелось выглядеть неудачником и белой вороной на фоне других.

- Понятно, – Виктор перелистнул еще один лист фотоальбома. – И больше ты ничего о своих школьных товарищах не слышал. Ну там, например, не следил за их карьерой, личной жизнью, не подписывался на их страницы в соцсетях?

- А зачем? – Тихонов пожал плечами. – Нет смысла держаться за прошлое, нужно двигаться дальше.

- Шестнадцать лет прошло… - майор задумчиво почесал затылок и, вспомнив про пиво, допил свою бутылку несколькими большими глотками. – Есть над чем поразмыслить. По крайней мере вот это, - мужчина похлопал ладонью по альбому, - уже какая-то зацепка!

- Кого это несет на ночь глядя? – Николай достал из кармана вибрирующий смартфон и взглянул на экран. Звонок на калитке был отключен и входящий сигнал приходил лишь на его телефон. Встроенная в домофон камера показала миловидное женское лицо, которое показалось мужчине до ужаса знакомым.

- Кто там? – Смолин поставил на пол пустую бутылку и взглянул на смартфон. – Симпатичная! Ты ее знаешь?

- Вроде физиономия знакомая, – мужчина напряг лоб, но пока ничего вспомнить не мог. – Пойду, спрошу, что ей нужно.

- Подожди-ка, – Виктор схватил за руку поднявшегося с места друга и тоже встал. Расстегнув дорожную сумочку, он достал оттуда свой пистолет и снял его с предохранителя.

- Что, все так серьезно? – увидев оружие, Николай немного напрягся.

- Пошли вместе, я тебя прикрою, – друг подтолкнул Тихонова к калитке, неотступно следуя за ним в паре шагов.

- Только, пожалуйста, стреляй сначала в воздух! – Тихонов уже доставал из кармана ключи от калитки. – Не хотелось бы потом придомовую территорию отмывать от мозгов и крови.

- Открывай уже! – Смолин занял самую удобную позицию и взял на прицел дверной проем, который отчетливо выделялся на фоне остального забора.

- Господи, Ник, живой! – девушка пулей влетела внутрь и буквально повисла на шее писателя.

- Катя? – ошеломленный мужчина чуть не упал от такого напора, но устоял на ногах и сделал стоящему на изготовке другу успокаивающий знак. – Катя? Катя Захарова? Это же ты, я не обознался?

- Твоя поклонница? – Смолин немного расслабился и опустил пистолет.

- Одноклассница! – Николай с усилием вырвался из крепких женских объятий. – Кать, ты как здесь…

- Эти убийства… Я до сих пор в ужасе… - девушка едва сдержала накатившее рыдание. – Убивают наших! И Сан Саныч…

- Пойдем, сядем и спокойно поговорим, – Тихонов увлек гостью в сторону дома, в то время как его друг осмотрел прилегающую к участку улицу и тщательно закрыл калитку. Когда майор вернулся на террасу, Николай и его спутница уже сидели в уличных креслах.

- Я, наверно, чайник поставлю, или твоя гостья будет чего покрепче? – Виктор вопросительно взглянул на девушку.

- Я за рулем, а вот чай будет очень кстати, – гостья утвердительно кивнула и поправила упавшие на глаза волосы.

- А ты, Екатерина, совсем не изменилась, словно и не было стольких лет! – Тихонов смотрел на девушку с нескрываемым восхищением. Ее миловидное лицо лишь похорошело, а когда-то острый нос и подбородок отчасти сгладились и теперь смотрелись очень женственно и привлекательно. Темные брови по-прежнему выглядели очень выразительными, а большие серые глаза, хоть и повзрослели, но все равно сохранили изрядную долю юношеского блеска.

- Спасибо! И не называй меня Екатериной, не люблю, – Катя слегка прикусила нижнюю губу. – А ты из подростка стал настоящим мужчиной. И небритость эта тебе очень к лицу.

- Ну вы тут поворкуйте, голубки, а я чаем займусь. Может, еще обои переклею и газон подстригу. Ты, хозяин, приказывай, не робей, негоже мне бездельничать в такой момент, – Смолин многозначительно хмыкнул и удалился на кухню.

- Так ты каким ветром здесь? – отмахнувшись от друга, Николай продолжил разглядывать позднюю гостью.

- Все эти смерти… - девушка покачала головой. – Мне стало страшно. Ведь наши гибнут. И как гибнут… Это просто кошмар какой-то!

- А ты откуда про это знаешь? – Тихонов подозрительно посмотрел на одноклассницу. – Ведь далеко не обо всем говорили в новостях.

- Ой, да прекрати! Весь город уже в курсе. Слишком необычные смерти, чтобы пройти незамеченными, – Катя пожала плечами. – И мне даже кажется, что я знаю, кто первая жертва. Пашку Лугового помнишь?

- Как, неужели это он? – Николай потянулся за школьным альбомом.

- А вот с этого момента прошу поподробнее! – Из двери показалась голова Смолина, который все это время внимательно прислушивался к разговору.

- Это лишь моя догадка, – гостья взглянула на загоревшиеся глаза майора. – Я с ним какое-то время сидела за одной партой. Он любил ручкой рисовать на запястье колючую проволоку. Считал, что это очень брутально. Говорил, что когда повзрослеет, обязательно сделает себе такое тату. У жертвы что-то подобное на руке как раз и было.

- Было, подтверждаю, – Виктор полностью вышел на террасу. – Ожоги были жуткие, но отдельные фрагменты татухи разглядеть удалось. Твою версию точно нужно будет проверить. Павел Луговой, говоришь? – мужчина достал свой телефон и создал напоминание.

- Вот Пашка, тот, в отличие от меня, был реальным хулиганом. – В поисках нужной фотографии Николай перелистывал страницы. – Вот и он. Нас он не доставал, но пацанов помладше любил терроризировать. Не жестко, конечно, но пнуть под задницу, отвесить подзатыльник или отобрать жвачку - это было для него нормой.

- Уже какие-то зацепки, – майор сделал в телефоне еще несколько пометок. – Всегда проще, когда есть от чего оттолкнуться, даже если это далекое прошлое.

- Не для протокола: меня он тоже пытался лапать и за задницу щипал, но еще тогда получал отпор, – девушка взглянула на фотографию в альбоме. – Но даже тогда это было не сильно обидно и уж точно не повод убивать таким жестоким способом.

- Девчонки в те времена, наверно, даже чувствовали себя немного ущербно, если их никто не пощипывал, – Виктор многозначительно подмигнул Кате.

- Не скрою, не без этого. Все по-разному самоутверждаются. Даже Тихонов тут отметился, – гостья игриво посмотрела на бывшего одноклассника.

- Ну я же легонько это делал, Кать… А мы, кстати, так до конца и не выяснили причину твоего появления здесь, – Николай попытался сменить тему разговора.

- Если коротко, то у меня есть мнение, что Коля непосредственно замешан в этих событиях, – девушка внимательно посмотрела на своих собеседников.

- Не понял? – Тихонов немного опешил и уже приготовился выражать свое закономерное негодование.

- Я тоже не догоняю! – Виктор удобно устроился в кресле и приготовился внимательно слушать каждое слово.

- Тут дело не в Николае как человеке, а в Николае как писателе, – поняв, что своими словами она только все усложнила, девушка поспешила продолжить. – Коля, ты помнишь свои первые рассказы?

- Ну да, было несколько пробных заходов, – писатель непонимающе пожал плечами. – Я тогда еще только пробовал перо и искал свой стиль. Наваял несколько текстов и опубликовал их в сборниках начинающих авторов. Насколько я помню, отзывы на них были не очень...

- В одном из этих рассказов была потусторонняя сущность под названием «Энуш». Нечто темное, бесформенное, которое могло парализовать человека одним своим видом, – взглянув на удивленное лицо Смолина, девушка несколько раз утвердительно кивнула. - А затем оно сжимало жертву своими раскаленными руками и полностью высасывало жизнь, отчего голова практически взрывалась.

- Господи, да я уже и забыл, что когда-то такое сочинил, – Николай вскинул брови. – Видимо, в тот момент я был под впечатлением от Стивена Кинга и Говарда Лавкрафта и пытался им подражать.

- Ты не под Кингом, а под «дурью» какой-нибудь был, – Виктор скривил лицо, изобразив из себя помешанного и вызвав у Кати улыбку.

- Кроме этого, ты помнишь свой рассказ «Шип»? – девушка постучала ногтями по подлокотнику кресла. – Там был мерзкий злодей: убийца и психически ненормальный маньяк, которого так и прозвали – Шип. Он модифицировал несколько ногтей на руках, превратив их смертельное оружие. Какие-то можно было выдвинуть вперед, наподобие экрана в телефоне-слайдере, и превратить в лезвие. Этим лезвием Шип мог наносить серьезные ранения, перерезать артерии и горло. А еще эти ногти были сделаны из специального полимерного состава: ни один металлоискатель на них не реагировал. В некоторых случаях в эти ногти Шип закачивал яд, антикоагулянт или какую другую вещь. Тогда человек мог умереть от простой царапины, либо получал что-то вроде долго кровоточащей раны…

- Я тогда уже подумывал над спецагентом Григорием Железновым, и мне был нужен какой-нибудь необычный злодей, не хуже, чем у Джеймса Бонда, – Тихонов равнодушно пожал плечами. – Правда, в тех романах я его не использовал. Шип так и остался просто экспериментом-зарисовкой, которая ни во что не переросла.

- А «дурь», похоже, забористая была! – майор щелкнул пальцами. – Видимо, ты брал ее прямо у дилера, ее еще не успевали разбавить до неприличия.

- Я рад, что ты прочитала все мои произведения и даже помнишь, о чем они, хотя я сам уже успел порядком это подзабыть. Но все-таки при чем тут я? Не понял, Катя, куда ты клонишь! – Николай отложил на стол школьный альбом и устремил взгляд на гостью.

- Твой друг может подумать, что я тоже сейчас «под кайфом», - девушка бросила мимолетный взгляд в сторону Виктора, - но по моей версии, за всеми этими загадочными убийствами как раз и стоят эти твои злодейские персонажи.

- В смысле кто-то имитирует этих злодеев и так убивает людей? – Смолин успел опередить друга, который уже намеревался вставить реплику.

- Нет, не имитирует, – прежде чем огорошить друзей своим заявлением, Катя выдержала небольшую паузу. – Речь не идет о копировании или подражании. Это они и есть! Энуш и Шип! Во плоти!