Копия Искусства Войны

Глава 1. Лабораторный брак и песок Джеонозиса

Стерильный холод сектора утилизации Тайпока-Сити въелся под кожу так глубоко, что даже в раскаленном чреве десантного бота «ЛААТ», ревущего турбинами над рыжими пустошами Джеонозиса, между лопаток все еще гулял противный ледяной сквозняк. Кассиан сжал в ладони шершавый край шлема первой фазы и покосился на свое отражение в потускневшей броневой пластине соседа. Из мутного металла на него смотрела чужая, совсем не уставная физиономия: вместо привычного смуглого лица мандалорского наемника Джанго Фетта, растиражированного каминоанцами в миллионах экземпляров, угрюмо кривился скуластый темноволосый мужик с жесткой черной щетиной и рваным белесым шрамом под правым глазом.

Двенадцать часов назад его с братом-близнецом должны были тихо списать как неучтенный лабораторный брак и спустить в биореактор. Длинношеие генетики с Камино не любили оставлять хвосты после закрытых экспериментов с краденой джедайской кровью, особенно когда у первого образца из нелегальной серии «Икс» после пробуждения из криосна графики мозговой активности вдруг взбесились и пошли вразнос. Долговязый куратор уже тянул трехпалую лапу к красной кнопке продувки капсулы плазмой, но тут по всем уровням подводного комплекса взвыла сирена экстренной мобилизации: совет сепаратистов на Джеонозисе вскрылся, джедайский ударный корпус угодил в котел на какой-то паршивой арене, и Республике понадобилось пушечное мясо. Все до последней капли, включая штрафников, недоучек и сомнительные образцы из опечатанных хранилищ уровня «Омега».

За то время, пока тяжелый транспортник «Аккламатор» грузил живой товар в трюмы и прыгал сквозь гиперпространство к Внешнему Кольцу, бывший полковник оперативного управления Генштаба успел разложить по полочкам обе доставшиеся ему памяти. Обрывки чужих воспоминаний от генетического донора — какого-то горячего падавана по имени Фэлон Грей — давали телу мышечную реакцию фехтовальщика и странное, зудящее где-то в районе затылка шестое чувство. Собственный же опыт тридцатилетней армейской лямки из прошлого мира подсказывал гораздо более прозаичную вещь: любая армия, которую бросают в колесную мясорубку прямо с заводского конвейера без боевого слаживания и толковых карт, обречена умыться кровью в первые полчаса высадки.

— Эй, Нестандартный, у тебя брат вообще моргает когда-нибудь или ему на Камино веки к бровям пришили? — раздался сквозь гул двигателей хриплый, прокуренный бас.

Огромный широкоплечий сержант артвооружения, чья грудная пластина едва сходилась на раскачанных плечах, бесцеремонно пнул носком ботинка ящик с термодетонаторами, пытаясь устроить поудобнее шестиствольный роторный пулемет «Зет-шесть». Рядом с этим детиной даже стандартные клоны казались щуплыми курсантами, а сам здоровяк то и дело с хрустом разминал толстую шею, от которой за версту несло дешевой разогревающей мазью и ворованными со склада белковыми стимуляторами.

Кассиан перевел взгляд на сидящего слева близнеца с выбитым на наплечнике индексом Х-02. Тот сидел вполоборота к открытой боковой створке десантного отсека, методично протирая промасленной ветошью линзу снайперской насадки на своем «Ди-Си-пятнадцать», и совершенно не реагировал на тряску падающего сквозь зенитный огонь катера. Внешне они были как две капли воды, вот только каминоанские мясники, пытаясь выжечь из второго образца лишнюю строптивость, слишком грубо прошлись скальпелем по речевым центрам коры головного мозга. С тех пор брат не проронил ни единого слова, зато научился так сливаться с тенями и давить на чужую психику незримым холодом, что даже бывалые сержанты предпочитали садиться от него через два свободных места.

— Моргает, старшина, но строго по праздникам и только когда видит умное начальство, — усмехнулся Кассиан, проверяя ход затворной рамы своего карабина и оценивая развесовку кастомной брони с черными вставками, доставшейся им из спецхрана. — Так что в этом секторе глаза у Тихого высохнут окончательно. Ты бы лучше за лентой подачи последил, Геракл, у тебя в третьем звене перекос на полпальца, заклинит ведь на второй сотне выстрелов.

Здоровяк с сомнением уставился на короб своего любимого пулемета, поддел бронированным пальцем перекошенную пластину энергоячейки, крякнул и с невольным уважением сплюнул на рифленый пол катера.

— Глаз-алмаз, командир. Будем знакомы, старшина третьей роты снабжения, в учебке звали Бугаем за то, что инструктору челюсть казенным пайком вынес. Слышал я краем уха от палубных техников, что вас двоих из какого-то особого холодильника достали и сразу лейтенантские лычки нацепили, лишь бы дыру в нашем сводном батальоне заткнуть.

— Плохо твои техники подслушивали, Бугай, — подал голос из темного угла возле пилотской переборки сутулый военврач с красной эмблемой медслужбы на потертом наплечнике.

Медик даже не потрудился надеть шлем, придерживая его локтем на коленях, а в углу его рта, вопреки всем мыслимым инструкциям по технике безопасности в десантном транспорте, чадил дешевый травяной стик с резким запахом жженой полыни. Под глазами с номером КТ-4409 залегли такие синие тени, словно он не спал с самого зачатия в пробирке.

— Капитанские у него точки на воротнике, разуй зенки свои стероидные, — добавил врач, стряхивая пепел прямо в пустую гильзу от сигнальной ракеты и кивая на Кассиана. — Штабной офицер связи из закрытого резерва. Только хрен редьки не слаще: командовать нашим балаганом на земле все равно поставили светящегося монаха из Храма, которого мы на орбите с легкого крейсера подобрали. Я этого павлина пять минут назад на палубе видел — ходит в шелковой тряпке до пят, нос к потолку задрал, а сам у сержантов спрашивает, почему у наших шагоходов пушки синим не светятся.

По десантному отсеку прокатился сдавленный, нервный смешок, который тут же оборвался, когда снаружи глухо ухнул зенитный разрыв. Дюралевый корпус «ЛААТа» швырнуло в воздушную яму так, что бойцы дружно грохнулись на поручни, а в распахнутые боковые проемы ворвался удушливый вихрь ржаво-красной пыли и вони горелого озона. Внизу, сквозь багровую мглу растревоженной пустыни, проступили изломанные базальтовые кряжи, утыканные гигантскими шпилями сепаратистских заводов и круглыми тушами уходящих на взлет торговых звездолетов.

Пилот за бронестеклом отчаянно матерился по внутреннему каналу, уводя расписанный акульей пастью катер от оранжевых трасс лазерных батарей и ведя машину к самой земле на ревущих репульсорах. Когда днище со скрежетом пропахало каменистую осыпь и боковые аппарели окончательно рухнули вниз, Кассиан нахлобучил шлем и первым вывалился в пекло, увлекая за собой бесшумную тень Тихого.

Творившееся на посадочном плато заставило бы поседеть любого нормального генштабиста за первые десять секунд наблюдения. Никакого намека на рассредоточение, инженерную разведку или хотя бы элементарное боевое охранение флангов тут не было и в помине. Десятки десантных катеров садились вплотную друг к другу на совершенно голом, простреливаемом со всех высот такыре, выплевывая в красную пыль тысячи ослепительно-белых фигур, которые представляли собой идеальные мишени на фоне бурого камня. Справа в густом дыму догорала сбитая еще на подлете канонерка, вокруг которой бестолково метались артиллеристы без тягачей, а прямо по центру этого великолепного стрельбища возвышался их новоиспеченный командующий.

Рыцарь-джедай Вандар Толин выглядел так, будто сошел с агитационного плаката для богатых дам с Корусанта. Высокий, светлолицый, в безупречно чистой еще бежевой тунике, он стоял на капоте заглохшего разведывательного спидера и вдохновенно размахивал гудящим зеленым клинком, отбивая редкие шальные выстрелы из глубины ущелья.

— Сводный батальон, равнение на знамя Ордена! — звенел в общей тактической сети поставленный театральный баритон джедая, напрочь забивая доклады передовых дозоров и крики раненых из соседнего сектора. — Выстраивайтесь в ударные ротные коробки по восемь шеренг! Сейчас мы единым сокрушительным кулаком пройдем через эту долину и возьмем штурмом командный шпиль неприятеля! Да пребудет с нами Сила!

Кассиан замер у подножия валуна, глядя сквозь визор на то, как выдрессированные на плацах Камино командиры рот послушно начинают сгонять пехоту в плотные прямоугольные колонны посреди открытой равнины. В груди вместо солдатского азарта поднялась такая лютая, холодная злость, что пальцы сами собой стиснули шейку приклада до скрипа перчаток. Этих парней десять лет учили идеально держать шаг и умирать по первому слову человека со световым мечом, но никто не удосужился объяснить самим рыцарям Храма, что эпоха дуэлей на мечах закончилась тогда, когда первый пехотинец догадался поставить на сошки скорострельный миномет.

— Костоправ, ущипни меня за живую задницу, пока ее осколками не оторвало, — прохрипел подоспевший сзади Бугай, с грохотом опуская свой пулемет на камни и ошалело глядя на выстраивающиеся парадные коробки. — Этот хрен в халате реально собирается вести нас через чистое поле строем, как на утренний развод перед столовой? Там же на гребне за сопками пылища столбом стоит, к бабке не ходи — самоходки выкатывают!

— Не трожь мою медицинскую честь, Бугай, мне сейчас и без твоей задницы работы привалит на трое суток вперед, — мрачно отозвался КТ-4409, наконец-то защелкивая фиксаторы шлема и проверяя замки на тяжелой сумке с бакта-пакетами. — Я же говорил вам в трюме: для этих святош тактика — ругательное слово из словаря контрабандистов.

Не теряя больше ни секунды, Кассиан передал карабин Тихому, коротким жестом приказал взводу управления оставаться за каменной грядой и широким шагом направился прямо к заглохшему спидеру. Окружавшие джедая младшие офицеры в желтых отметинах расступились перед странным капитаном в черно-белой броне, от которого даже сквозь вой сирен и грохот канонады несло такой тяжелой, давящей властью, что рука сама тянулась к козырьку.

— Генерал Толин, немедленно отмените построение и уведите батальон в базальтовую расщелину по левому флангу! — без всяких реверансов рявкнул Кассиан, перекрывая гул плазменного клинка и хватаясь рукой за поручень спидера. — Мы сидим в пристрелянном огневом мешке без прикрытия с воздуха! Через две минуты по этому квадрату отработает реактивная артиллерия сепаратистов, от ваших коробок даже жетонов для опознания не останется!

Джедай удивленно опустил взгляд со своих небесных высей на запыленный шлем клона и брезгливо нахмурил тонкие брови, словно перед ним вдруг заговорила его собственная походная фляга.

— Кто дал вам право повышать голос на магистрата Ордена, капитан? — холодно отчеканил Толин, даже не думая выключать меч и любуясь изумрудными бликами на своей груди. — Ваш бортовой номер и подразделение! Трусость и паникерство перед лицом бездушных жестянок недостойны воина Великой Армии Республики. Сила направляет меня, и она говорит, что наш стремительный натиск сокрушит оборону врага прежде, чем они успеют...

Договорить свою пламенную речь рыцарь не успел. В затылке у Кассиана, прямо там, где под черепной коробкой зудел надорванный каминоанский чип, вдруг полыхнула ледяная игла такой остроты, что перед глазами на миг поплыли багровые круги. Это не было логическим расчетом штабного полковника — сама ткань пространства вокруг проклятого плато сжалась в тугую пружину и ударила по нервам набатом смертельной угрозы. За долю секунды до того, как датчики шлема засекли тепловые вспышки, он уже знал, откуда именно прилетит смерть.

Гребень дальней рыжей сопки в полутора километрах впереди вспух от десятков огненных цветов: колесные ракетометы «Огненный град» дали первый залп веером по площадям, и все низкое небо Джеонозиса черной саранчой заслонили сотни воющих хвостатых снарядов, идущих точно на парадные шеренги батальона.

— Третья рота, ко мне в расщелину, бегом, мать вашу! Ложись! — заорал Кассиан на максимальной громкости динамиков, вкладывая в этот рев всю неосознанную мощь пробудившейся Силы, от которой у ближайших клонов зазвенело в ушах, а ноги сами понесли их прочь от гибельного плаца в сторону глубокого каменного разлома.

Первая пара ракет вгрызлась в каменистую почву прямо под днищем командирского спидера. Взрывная волна, перемешанная с раскаленным шлаком и кусками дюрастали, смела Вандара Толина вместе с его зеленым клинком и белоснежной туникой так быстро, словно никакого хранителя мира на этом камне никогда и не стояло. Кассиана швырнуло спиной на шершавый выступ базальта, по нагруднику звонко защелкали зазубренные осколки, а мир вокруг превратился в сплошное ревущее месиво из багрового пламени, черного маслянистого дыма и разлетающихся в стороны белых панцирей.

Те роты, что успели выстроиться по приказу погибшего идиота на открытом месте, перестали существовать за восемь секунд. Реактивные фугасы рвались в гуще плотных коробок, подбрасывая в воздух оторванные конечности, искореженные винтовки и куски плавленого пластика. В эфире стоял такой душераздирающий вой раненых и треск помех, что стандартные алгоритмы шлема пытались автоматически приглушить звук, спасая барабанные перепонки владельца.

Кассиан сдернул с лица залитый чужой кровью и копотью шлем с пробитым звуковым фильтром, перекатился через бруствер естественной промоины и одним рывком сдернул целый шлем с головы мертвого майора связи, валявшегося у края воронки с проломленной грудиной. На то, чтобы жалеть покойников или смотреть на догорающие останки джедая, времени не было: из-за завесы рыжего дыма, лязгая гусеницами и массивными колесами-обручами, на плато уже выкатывались первые шеренги боевых дроидов при поддержке тяжелых паукообразных шагоходов.

— Слушать мою команду, сводный батальон! — голос Кассиана, усиленный штабным передатчиком убитого майора и подкрепленный незримым ментальным тараном, ударил по общему каналу так властно, что паникующие взводы на краю разлома мгновенно прекратили бестолковую пальбу в белый свет. — Генерал Толин мертв! Командование сектором принимаю на себя, мой позывной — Цезарь! Первой и второй ротам — занять круговую оборону по краям базальтовой трещины, огонь вести только залпами по головным машинам! Гранатометчикам бить исключительно по коленным шарнирам «пауков» и колесным осям! Кто высунется в полный рост без моего приказа — пристрелю лично!

Люди в белой броне, минуту назад напоминавшие слепых котят под молотками, словно получили разряд дефибриллятора в позвоночник. Вбитая на Камино дисциплина наконец-то нашла точку опоры: вместо туманных речей о Силе им дали четкие сектора обстрела, понятные ориентиры и злого, уверенного командира, который точно знал, как убивать врага и не сдохнуть самому.

— Красиво поешь, Цезарь, аж слезу вышибает! — проревел с правого крыла промоины Бугай, упираясь сапогами в скальный выступ и прижимая к бедру раскаленный кожух своего «Зет-шесть». — Ты нам только левую щель прикрой, а уж эту консервную фабрику я сейчас на гайки распущу!

Шестиствольный блок в руках гиганта взвыл на высоких оборотах, выплевывая сплошную синюю струю ионизированной плазмы. Длинная очередь перерезала пополам передовую цепь тощих пехотных дроидов В-1 и заставила неуклюжих бронированных супердроидов В-2 сбавить шаг, прячась за обломками сбитого катера. Слева от Кассиана беззвучной серой ящерицей скользнул по камням Тихий: каждое сухое щелканье его длинноствольной винтовки гасило красный фоторецептор очередного дроида-командира с желтой маркировкой, лишая наступающую лавину координации.

Бой в промоине превратился в вязкую, потную молотилку на кинжальной дистанции. Запах паленого озона смешался с медным духом свежего мяса и едкой гарью ракетного топлива. Цезарь, перебегая по дну каменного желоба от одного расчета к другому, на ходу корректировал прицелы уцелевших минометов и пинками сбрасывал с бруствера шипящие термальные детонаторы врага обратно на головы железных штурмовиков.

Именно в тот момент, когда атака сепаратистов на центральном участке начала захлебываться в собственном металлоломе, из багрового тумана на правом фланге вывалился уцелевший шагоход «Огненный град». У колесной машины была сбита верхняя пусковая рама, но в нижнем контейнере еще оставался последний спаренный боезапас, нацеленный прямо в устье расщелины, где Костоправ развернул временный пункт сбора раненых.

— Бугай, уходи с полки, он сейчас прямой наводкой даст! — крикнул в микрофон Кассиан, вскидывая трофейный гранатомет с плеча убитого бойца.

Но старшина снабжения даже не подумал прыгать вниз. Понимая, что если он уведет ствол, шагоход просто раздавит два десятка лежащих на дне оврага контуженных братьев, двухметровый детина только шире расставил ноги на узком карнизе и зажал гашетку пулемета до упора, вгоняя плазменный рой прямо в смотровую щель и ракетный короб несущейся на него махины.

Ослепительная вспышка сдетонировавшей в направляющих ракеты слилась с грохотом выстрела из гранатомета Кассиана. Колесный шагоход клюнул носом, разваливаясь на куски горящего железа в десяти метрах от обрыва, а с верхнего карниза в густую красную пыль оврага тяжело, мешком рухнуло окровавленное тело Бугая вместе с искореженным стволом пулемета.

Когда Кассиан и Костоправ под градом шальных рикошетов дотащили здоровяка за шиворот брони под нависший козырек скалы, у любого другого человека на месте старшины уже давно бы остановилось сердце от болевого шока. Взрывная волна и кусок раскаленного бронелиста чисто, будто гильотиной, снесли Бугаю правую руку под самую ключицу и оторвали левую ногу чуть выше колена. Однако накачанный сверх всякой меры боевыми стимуляторами и первобытной яростью организм отказывался помирать: Бугай хрипел сквозь стиснутые зубы, пуская кровавые пузыри на подбородок, и уцелевшей левой пятерней пытался затянуть жгут у себя на культе бедра, едва не рвя армированную резину.

— Держи его за плечо, Цезарь, не давай дергаться, а то он мне сейчас скальпель в глаз воткнет! — злобно выплюнул Костоправ, срывая зубами пломбу с шприц-тюбика ударного коагулянта и вгоняя иглу прямо через поддоспешник в бычью шею раненого. — Ну что, качок, допрыгался со своей железной дурой? Говорил я тебе на Камино — грыжа или осколок тебя раньше пенсии в гроб загонят!

— Хрен ты… угадал, коновал, — булькнул Бугай, выгибаясь дугой, пока врач прижигал плазменным карандашом хлещущие артерии на плече и бедре. — Ты мне… главное… протезы казенные… белые не ставь… Лучше сразу пристрели, чем на этих… куриных лапках ходить…

— Заткнись и дыши через раз, эстет хренов, до протезов еще долететь надо, — буркнул Костоправ, накладывая поверх дымящихся культей герметичные бакта-пластыри, и вдруг устало поднял покрасневшие глаза на Кассиана. — Слышишь, командир? Кажется, наши крылатые наконец-то проснулись.

Сверху, пробивая завесу рыжих туч, с воем пикировали свежие эскадрильи штурмовых канонерок и тяжелых десантных барж, выжигая позиции отступающих сепаратистов зелеными лучами сдвоенных сферических турелей. Сводный батальон — точнее, та его треть, которую самозваный комбат успел загнать в базальтовую щель в первые секунды бойни — удержал плацдарм, но за пять минут до посадки санитарного челнока шальной разрыв тяжелой мины все-таки достал самого Кассиана на выходе из оврага, приложив его затылком о камень так, что свет погас до самой орбиты.

✦ ✦ ✦

Понравилась глава и не хочется ждать продолжения по расписанию?

Полный первый том уже доступен целиком и без цензуры!

Чтобы прочитать книгу до конца прямо сейчас, просто вбейте в поисковике (Яндекс или Google):

«Копия искусства войны фулл бусти»

и переходите по первой же ссылке на страницу автора.

Огромное спасибо каждому, кто читает, ставит лайки, пишет комментарии и поддерживает выход книги! Ваша поддержка и живой отклик — лучшее топливо для «Черного легиона».

Глава 2. Стальная гвардия и снега Орто-Плутонии

Очнулся он от мерного, зудящего гула корабельных гипердвигателей и противного запаха жженой полыни, который ни с чем нельзя было спутать. Над головой тускло светились серые ребристые своды нижнего госпитального палубы «Аккламатора», а сам Кассиан лежал без шлема и нагрудника на узком диагностическом столе, ощущая на висках холодные присоски медицинского нейросканера.

У входа в крошечный изолятор, заблокировав магнитный замок спиной и положив на колени обнаженный вибронож, неподвижным изваянием сидел Тихий. Сам же Костоправ стоял у светящегося голографического экрана томографа, задумчиво пуская кольца сизого дыма прямо в вытяжку вентиляции и разглядывая трехмерную проекцию человеческого черепа с двумя странными пятнами в теменной и височной долях.

— С возвращением на грешную палубу, господин самозваный комбат, — не оборачиваясь, произнес КТ-4409 и щелчком пальцев погасил верхний свет, оставив только синее свечение мониторов. — Не дергайся, ребра у тебя целые, а вот с головой беда. Причем такая интересная беда, что если я отправлю этот снимок по форме в центральный медотсек флота, за нами троими пришлют взвод внутренней охраны быстрее, чем ты скажешь «Слава Республике».

Кассиан медленно сел на краю стола, морщась от тупой боли в основании черепа, и посмотрел на экран.

— Выкладывай без предисловий, док. Что ты там накопал?

— Во-первых, твоя энцефалограмма принадлежит кому угодно, только не десятилетнему клону из каминоанской бочки, — Костоправ ткнул мундштуком стика в ветвистую сеть синапсов на голограмме. — У тебя плотность нейронных связей как у пятидесятилетнего старика, который тридцать лет спал в окопах и жрал вместо завтрака штабные карты. Но это твои личные тараканы, мне в чужую душу лезть без надобности, тем более что благодаря этим тараканам я сегодня живой. А вот вторая штука куда поганее.

Врач увеличил масштаб височной доли, где рядом с мелкой трещиной от недавней контузии отчетливо проступала крошечная, размером с рисовое зерно, полуорганическая капсула, оплетенная тонкими серебристыми нитями, уходящими прямо к центрам воли и агрессии.

— В стандартных медицинских атласах, которые нам загрузили в память на Камино, это место помечено как слепая зона сосудистого сплетения, — тихо сказал Костоправ, и в его прокуренном голосе впервые зазвучала настоящая, неподдельная жуть. — Если бы тебе на Джеонозисе осколком не стряхнуло лампочку и эта капсула не дала микротрещину с воспалением тканей вокруг, сканер бы ее в жизни не увидел — она мимикрирует под обычные клетки мозга. Я десять минут назад ради проверки просветил твоего немого братца и Бугая в соседнем боксе, пока тот под наркозом после ампутации отходит. У всех одно и то же. Нам всем вшили в башку какой-то биологический тумблер, Цезарь. Ошейник с дистанционным взрывателем воли.

Кассиан долго смотрел на мерцающее зернышко на экране, чувствуя, как внутри сходится последняя деталь мрачной головоломки этой чужой войны. Значит, безграничная преданность армии из пробирок имела вполне материальную, хирургическую страховку на случай, если хозяевам в Сенате захочется повернуть стволы в другую сторону.

— Вырезать сможешь? — коротко спросил он, поднимая тяжелый взгляд на медика.

Костоправ криво усмехнулся, доставая из стерилизатора тончайший лазерный микроскальпель и проверяя давление в инъекторе местного анестетика.

— Обижаешь, командир. У тебя эта дрянь уже наполовину отслоилась от удара, а у Тихого с его кривыми мозгами она вообще сидит сбоку от основных узлов. Полчаса ювелирной работы через прокол за ушной раковиной — и будете оба чистыми, как слеза младенца. Только учти: если мы начнем потрошить черепа, обратной дороги не будет. Для длинношеих с Камино и для шакалов из флотской контрразведки мы с этой минуты списанное мясо вне закона.

— Мы стали вне закона в ту секунду, когда я послал к чертям покойного генерала Толина и увел роты с плаца, — ровно ответил Кассиан и без колебаний лег обратно на холодную сталь стола, поворачивая голову левым виском вверх. — Начинай с меня, Костоправ. Потом почистишь Тихого и Бугая, а до конца гиперпрыжка прогонишь через свой бокс под видом карантина от пустынной лихорадки всех выживших сержантов, за которых можешь поручиться головой. В моем батальоне чужих тумблеров в мозгах не будет.

Когда через два часа все было кончено и три сморщенных серых комочка отправились в плазменный утилизатор биоотходов, Костоправ, шатаясь от усталости, стянул окровавленные перчатки, закурил новый стик и достал из потайного кармана разгрузки толстый, обшитый грубой синтетической кожей планшет с выломанным модулем внешней связи. Нажав кнопку записи, старый по духу, хоть и молодой по паспорту военврач глухо продиктовал первые строчки того, что позже станет главной тайной летописью их корпуса:

«День первый после мясорубки на Джеонозисе. Из тысячи двухсот душ сводного батальона на борт вернулись триста восемьдесят четыре человека, один безрукий и безногий старшина да двое братьев-мутантов из закрытой серии, один из которых сегодня вытащил нас из преисподней и заставил выковырять каминоанское дерьмо из собственных черепов. Генералы со светящимися палками меняются быстрее, чем белье в лазарете, а война только началась. Если мы не сдохнем в следующем секторе, с этим Цезарем определенно не придется скучать».

Два месяца спустя от прежнего потрепанного батальона не осталось и следа — ни в штатных расписаниях, ни во внешнем виде бойцов, шагавших сквозь пробитые в мраморных стенах проломы верхнего банковского квартала Муунилинста. Вокруг догорали роскошные виллы финансовых воротил Межгалактического банковского клана, с низкого свинцового неба моросил перемешанный с пеплом кислотный дождь, а штурмовые группы Цезаря деловито, без лишней суеты и барабанного боя, зачищали подземные бункеры местной знати.

Именно здесь, в залитых водой коллекторах под центральным хранилищем, к их отряду три дня назад прибились двое бродяг в донельзя исцарапанной броне республиканских коммандос без опознавательных знаков. Сводный отряд этой парочки еще в начале осады положил в лобовой атаке очередной гениальный падаван, после чего оставшиеся в живых капитан-разведчик по кличке Гоблин и угрюмый подрывник сержант Одноглазый, у которого левую половину шлема заменяла кустарно приваренная снайперская оптика с инфракрасным фильтром, решили воевать на собственном хозрасчете. Цезарь поймал обоих в тот момент, когда они пытались угнать его собственный штабной броневик, оценил то, как грамотно эти черти заминировали подходы к стоянке, и вместо трибунала зачислил обоих в свой личный диверсионный взвод.

— Я тебе русским галактическим языком говорю, Одноглазый, если ты сейчас переборщишь с пластитом на этой гермодвери, мы будем собирать антиквариат барона ситечком по всей канализации! — яростно шипел приземистый Гоблин, ковыряясь отмычками и дешифратором в золоченом кодовом замке подземной сокровищницы сбежавшего сепаратистского губернатора. — Убавь заряд наполовину, маньяк ты пиротехнический, тут броня максимум три пальца толщиной!

— Сам ты маньяк, ворюга криворукий, посторонись от петли, пока я тебе пальцы вместе с замком не отстрелил, — невозмутимо огрызался Одноглазый, прилепляя к нижней кромке массивной двери изящную змейку кумулятивного шнура, собранного из разобранных батарей от дроидов-гонков и трофейного геля. — Взрывчатка — это тебе не карты крапленые в рукаве прятать, тут уважение к массе нужно. Четыреста граммов направленным клином — и створка откроется нежнее, чем девка в портовом борделе Нар-Шаддаа после третьей кружки эля.

— Вы оба сейчас откроетесь, если через тридцать секунд я не войду внутрь, — раздался из полумрака коридора спокойный голос Кассиана, шагавшего в сопровождении Костоправа и двух санитаров, которые катили перед собой усиленную гравитационную платформу.

На платформе, полулежа на груде трофейных мешков и ящиков с каминоанскими медицинскими препаратами, мрачной тучей возвышался Бугай. За прошедшие два месяца старшина снабжения отказался от эвакуации в тыловой инвалидный приют с такой яростью, что сломал челюсть санитарному инспектору уцелевшей левой рукой, а все время перелетов между секторами проводил за двумя занятиями: жрал горстями добытые Костоправом экспериментальные пептиды вкупе с лошадиными дозами анаболических стероидов и качал единственной гантелей оставшиеся в живых левую руку и правую ногу до тех пор, пока вены на них не вздувались толщиной с силовой кабель.

Глухой, короткий хлопок кумулятивного шнура аккуратно срезал внутренние ригели сейфовой двери, и тяжелая плита с тихим шелестом подалась внутрь, открывая проход в просторный, залитый мягким янтарным светом подземный зал. Сбежавший с планеты муунский барон явно был большим ценителем подпольных гладиаторских боев и дорогой экзотики: вдоль стен в бронированных витринах поблескивали клинки из кортозиса, мандалорские карабины и редкие боевые стимуляторы, но взгляд всей компании мгновенно приковал к себе центральный постамент из черного камня.

Там, подвешенный на магнитных растяжках в окружении хирургических манипуляторов высшего класса, висел штучный, собранный на заказ комплект тяжелой боевой автоброни, от одного вида которого у Костоправа изо рта выпал недокуренный стик. Правая рука до самого ключичного узла и левая нога от верхней трети бедра, соединенные мощной гибкой шиной из пористого титана для монтажа вдоль позвоночника, были выполнены из матовой вороненой дюрастали и темной бронзы. В отличие от грубых армейских обрубков или тощих скелетных протезов Республики, этот шедевр неизвестного мастера в мельчайших анатомических подробностях повторял рельеф чудовищно раскачанной мужской мускулатуры: сегментированные стальные пластины ложились друг на друга подобно пучкам живых волокон, а в глубине сочленений тускло поблескивали переплетения синтетических сухожилий и тонкие трубки жидкостного охлаждения.

— Мать моя каминоанская пробирка… — благоговейно выдохнул Бугай, приподнимаясь на гравиплатформе и не отрывая горящих глаз от вороненой стали с бронзовыми отливами. — Костоправ, если ты сейчас скажешь, что не сможешь пришить мне эту красоту прямо здесь, я тебя одной левой задушу и сам под эти пилы лягу.

— Помолчи, гора стероидная, дай спецификацию прочитать, — отмахнулся военврач, уже вовсю листая голографическое меню встроенного в постамент хирургического комплекса и присвистывая от восхищения. — Тут нейроинтерфейс прямого подключения к моторным узлам спинного мозга и собственный микрореактор в бедренном блоке! Барон эту игрушку явно для какого-то чемпиона ям заказывал, да примерить не успел. В правом предплечье выдвижной виброклинок на тридцать сантиметров и промышленный магнитный захват, способный тонну груза на весу удержать, а в левую коленную чашечку вмонтирован пневматический боек для пробивания бронеплит. Только учти, старшина: весит этот металлолом вместе со спинной шиной под девяносто килограммов чистой массы. Обычному человеку такая диагональная сцепка при первом же ударе позвоночник в трусы высыплет.

— Обычному — высыплет, а на мне пахать можно! — оскалился Бугай, одним движением сдирая с могучего, покрытого шрамами и буграми мышц торса пропотевшую майку и переваливаясь с каталки прямо в ложе автоматического операционного стола. — Режь давай, коновал, и наркоз не вздумай тратить — хочу своими глазами видеть, как эта сталь ко мне прирастать будет! А чтобы меня на правый бок не кренило, я свои родные клешни на казенной химии и двойном пайке так раскачаю, что живой бицепс толще этой дюрастали станет!

Операция в подземном бункере барона длилась четыре часа под далекий грохот артиллерийской канонады на окраинах города. Когда лазерные иглы хирургического автомата под чутким присмотром Костоправа закончили сшивать нервные окончания с золотыми контактами портов, а титановая шина намертво сцепилась с позвонками старшины, Бугай с глухим звериным рыком опустил на мраморный пол сначала живую правую ступню в тяжелом ботинке, а затем — когтистую стальную стопу левой ноги.

Вороненые мышечные пластины на его новом бедре и правом плече с тихим, хищным шелестом сдвинулись, в трубках охлаждения вспыхнул янтарный огонек рабочего режима, и двухметровый гигант выпрямился во весь свой ужасающий рост. Ради пробы он шагнул к массивной мраморной колонне, подпиравшей свод хранилища, и без замаха впечатал в нее стальной кулак правой руки: камень с треском лопнул до середины, осыпав пол белой крошкой, а сам старшина довольно провел металлическими пальцами по вздувшимся венам своей живой левой руки, проверяя симметрию объемов.

— Вот теперь порядок, — прогудел Бугай, поворачиваясь к Цезарю и с лязгом отдавая воинское приветствие стальной пятерней, от которой пахло свежим оружейным маслом и озоном. — Считай, командир, что проблема с погрузкой боекомплекта и воспитанием несознательных тыловиков в нашем батальоне решена навсегда.

А через двое суток, перед самой погрузкой на орбиту, Гоблин, Одноглазый и бесшумный Тихий притащили из ночного рейда по развалинам сепаратистского узла связи еще один подарок. Пока соседние полки по приказу джедаев тупо жгли захваченные штабы термитом, диверсанты Цезаря аккуратно вырезали охрану бункера и упаковали в брезентовый мешок целехонького тактического дроида серии ТК-99, которому Бугай при задержании для профилактики свернул шейный шарнир на тридцать градусов, чтобы тот не орал в эфир.

Костоправ с Одноглазым просидели над вскрытой черепной коробкой жестяного аналитика всю ночь, вооружившись паяльником и ворованными кодами дешифровки. Базовые протоколы верности Конфедерации и графу Дуку они выжгли под корень, переписав идентификатор командования на личный голосовой слепок Кассиана, однако при сборке логических цепочек Одноглазый случайно замкнул резервный контур самосохранения на блок поведенческой адаптации.

Когда утром на палубе трюма дроида наконец поставили на ноги и подали питание, его желтые фоторецепторы мигнули, сканируя обступивших его клонов в разномастной, закопченной броне, полуголого киборга Бугая со штангой из танковой оси на плечах и самого Цезаря в перекрашенном в угольно-черный и матово-белый цвета офицерском панцире.

— Внимание, биологический мусор Республики, — дребезжащим металлическим тенором объявил ТК-99, наклоняя помятую голову набок. — Согласно моим обновленным алгоритмам, вероятность того, что ваше сборище вооруженных мародеров переживет ближайшую кампанию под руководством Ордена джедаев, составляет ровно четыре целых и две десятых процента. Однако, учитывая наличие у вашего вожака зачатков головного мозга, я готов повысить этот прогноз до двенадцати процентов, если вы уберете от моего корпуса этого перекачанного мясного мутанта с железной рукой.

— О, заговорила Жестянка! — восхищенно хлопнул себя по ляжке Гоблин. — Слышь, Одноглазый, ты ему часом не мозги нашей полковой тещи из столовой на Камино впаял? Точно так же ругается!

— Отставить разборку, назовем его Жестянкой и зачислим старшим баллистическим вычислителем штаба, — усмехнулся Кассиан, оценив объем тактических баз данных Конфедерации, которые теперь мирно хранились в электронной башке трофея. — А ты, Бугай, бери Гоблина и живо к интендантам флотской эскадры. У нас в трюмах двенадцать тонн неучтенного банковского серебра и трофейного оружия с Муунилинста — чтобы к выходу из гипера у каждого бойца батальона стояли мандалорские коллиматоры, двойной запас бакта-геля и нормальные гранатометы вместо штатных пугачей.

Система нелегального снабжения, которую Бугай с Гоблином выстроили за следующий месяц боев во Внешнем Кольце, работала надежнее любых сенатских комитетов. Пока другие командиры клонов покорно ждали казенных подачек и хоронили людей из-за нехватки элементарных антибиотиков, старшина просто заходил в каюту к очередному портовому барыге или интенданту соседней дивизии, клал на стол свою гудящую сервоприводами дюрастальную руку, ласково улыбался во все тридцать два зуба и предлагал честный обмен трофейного барахла на дефицитное снаряжение. Ни один тыловик в здравом уме не рисковал спорить с двухметровой горой мышц и вороненого металла, за спиной которой маячил призрачный силуэт Тихого с виброножом наголо.

Гром грянул на четвертый месяц войны в горном секторе Орто-Плутония, где батальон Цезаря временно придали ударной группировке магистра Валкора. Этот грузный, седобородый джедай старой закалки искренне считал клонов чем-то вроде говорящих дроидов на белковой тяге и свято верил, что лучшая военная хитрость — это развернутое знамя Республики во главе штурмовой колонны.

На предбоевом совещании в штабной палатке Валкор небрежным взмахом указки потребовал от батальона Кассиана к утру взять в лоб неприступную скальную цитадель сепаратистов, висевшую над единственным горным перевалом, чтобы успеть отрапортовать Канцлеру о победе к началу сенатских слушаний по военному бюджету.

— Магистр, подходы к перевалу простреливаются тремя ярусами тяжелых бункеров с перекрестным сектором огня, а склоны покрыты голой наледью, — холодно возразил Кассиан, стоя у голографической карты в своем черно-белом доспехе и даже не думая склонять голову перед генералом Ордена. — Мой вычислитель просчитал плотность заградительного огня: при лобовом штурме пехотой мы положим на этом льду восемьдесят процентов личного состава еще до первой линии траншей. Дайте мне сутки и батарею тяжелых осадных минометов — под скальным массивом проходят старые геотермальные шахты, мы вскроем их глубинными зарядами и сварим гарнизон дроидов вместе с их дотами без единого выстрела со стороны стрелковых рот.

Лицо магистра Валкора налилось темной, нехорошей краской, а пальцы на поясе сами собой сжались вокруг рукояти светового меча.

— Вы забываетесь, капитан Х-01! — прогремел джедай, с ненавистью вглядываясь в небритое лицо клона со шрамом, от которого почему-то веяло абсолютно непроницаемой для чтения мыслей ментальной пустотой. — Я слышал о ваших мародерских замашках и подозрительной живучести вашего отряда там, где другие доблестно отдавали жизни за Республику! Джедаи не воюют подлыми диверсиями из-под земли, как трусливые черви! Завтра на рассвете ваш батальон пойдет в первой волне по центральному склону, а если вы отступите хотя бы на шаг без моего сигнала, я лично предам вас военно-полевому трибуналу за саботаж!

Кассиан молча козырнул, развернулся через плечо и вышел из палатки в морозную метель, где его уже ждали свои.

— Вероятность того, что напыщенный кожаный мешок в халате желает нашей мучительной смерти, равна ста процентам, — резюмировала Жестянка, поскрипывая обмерзшими шарнирами. — Предлагаю случайно уронить на его палатку трофейную авиабомбу и списать инцидент на неточность сепаратистской артиллерии.

— Отставить авиабомбу, Жестянка, мы люди законопослушные, — зло усмехнулся Цезарь, глядя на чернеющие вверху бастионы вражеской крепости. — Магистр приказал, чтобы к рассвету перевал был чист, а мы стояли на вершине. Про то, что крепость в этот момент должна оставаться в целости и сохранности, в письменном приказе ни слова нет. Одноглазый, Гоблин, Тихий — берите сани с глубинными термитами и дуйте по вентиляционным штрекам под главный реактор цитадели. Бугай, выкатывай наши трофейные минометы на закрытую позицию за гребнем. Дадим генералу такой фейерверк к завтраку, чтобы у него борода поседела.

В пять утра, ровно за полчаса до назначенного Валкором «героического штурма», вековая скала над перевалом содрогнулась от чудовищного подземного удара. Рассчитанный Жестянкой до миллиметра заряд Одноглазого пробил базальтовую пробку над подземным озером перегретого пара прямо под фундаментом главного бастиона. В морозное небо с ревом тысячи драконов вырвались гигантские гейзеры кипящей серной грязи и раскаленного камня, за считаные минуты обрушив все три яруса сепаратистских дотов в бурлящую пропасть и похоронив три тысячи боевых дроидов под миллионами тонн селевого потока. Когда магистр Валкор со своим штабом выскочил на командный пункт с активированным мечом наготове, батальон Цезаря уже спокойно курил на дымящихся руинах перевала, не потеряв за ночь даже одного человека обмороженным.

Отдать под трибунал командира, который в одиночку взял ключевую высоту сектора и спас наступление целой армии, Валкор не мог даже при всем своем влиянии в Совете, поэтому старый интриган выбрал куда более изощренную месть. Через неделю в сектор пришел приказ из самого Корусанта: батальон Кассиана разворачивали в отдельный штурмовой легион особого назначения, затыкающий самые безнадежные дыры фронта, самому Цезарю присваивали максимальное для клона звание маршала-командера, а чтобы сбить с него спесь и держать под неусыпным колпаком Ордена, прямым начальником над легионом ставили личную протеже столичных магистров.

✦ ✦ ✦

Понравилась глава и не хочется ждать продолжения по расписанию?

Полный первый том уже доступен целиком и без цензуры!

Чтобы прочитать книгу до конца прямо сейчас, просто вбейте в поисковике (Яндекс или Google):

«Копия искусства войны фулл бусти»

и переходите по первой же ссылке на страницу автора.

Огромное спасибо каждому, кто читает, ставит лайки, пишет комментарии и поддерживает выход книги! Ваша поддержка и живой отклик — лучшее топливо для «Черного легиона».

Глава 3. Ледяная генеральша и болота Мимбана

Ангар третьей палубы ударного крейсера типа «Венатор», ставшего новым домом для разросшегося «Черного легиона», встречал высокое начальство атмосферой, от которой у любого уставного инспектора случился бы родимчик прямо на трапе. Сквозь запах озона и нагретого металла плотно тянуло жареным мясом ранкора с камбуза, дешевыми травяными стиками Костоправа и густым ароматом анаболических мазей.

Прямо посреди палубы, рядом с раскрашенным в черно-белые цвета десантным катером штабной роты, на импровизированных стойках из снарядных ящиков лежала чудовищная самодельная штанга, сваренная из танковой торсионной оси и четырех сдвоенных катков от сепаратистского бронетранспортера. Обнаженный по пояс Бугай, чья левая живая рука и правая нога за последние месяцы стараниями каминоанской химии и тройных порций белка действительно сравнялись в обхвате с вороненой дюрасталью и бронзой его правой руки и левой ноги, с оглушительным ревом выжимал этот полутонный снаряд от груди. При каждом движении сегментированные пластины стальных мышц на его правом плече хищно шелестели в такт надувающимся венам на левом бицепсе, а стоящие вокруг новобранцы из пополнения завороженно считали повторения.

В трех метрах от качалки, прямо на бронеплите разобранного шагохода, Гоблин с Одноглазым азартно резались в сабакк на ящик трофейного кореллианского виски, то и дело хватаясь за рукояти виброножей при подозрении на шулерство, а стоящая рядом с ними Жестянка монотонно бубнила:

— Делаю ставку в тридцать кредитов и банку машинного масла на то, что новоприбывшая самка джедая получит нервный срыв через четырнадцать минут после ознакомления с ведомостью нашего склада.

Договорить дроид не успел: створки шлюза правительственного челнока с шипением разошлись, и по металлической аппарели на палубу ангара сошли две фигуры, заставившие даже Одноглазого забыть про припрятанного в рукаве туза.

Идущая первой женщина выглядела так, словно ее отлили из чистого голубого льда где-нибудь в аристократических дворцах Альдераана или Корусанта. Высокая, с горделивой осанкой и безупречными чертами лица, она несла свою пышную корону платиново-светлых волос, уложенных в сложную косу, как королевскую тиару, хотя пара-тройка непокорных прядей и выбилась на висках. Светлая джедайская туника из дорогой ткани плотно облегала высокую грудь и тонкую талию, перехваченную широким кожаным поясом с серебряной рукоятью светового меча, а холодные серые глаза смотрели на прокуренный ангар с таким брезгливым высокомерием, будто она ступила не на палубу боевого корабля, а в выгребную яму хаттского притона.

Шагавшая чуть позади и левее нее девушка-падаван была полной, вызывающей противоположностью своей наставницы. Чуть ниже ростом, но с такими сочными, аппетитными изгибами бедер и груди под темной приталенной робой, что у половины ремонтной бригады гаечные ключи сами собой выпали из рук, эта кареглазая брюнетка с высоким хвостом и вплетенными в волосы тонкими косичками крутила головой с живейшим уличным любопытством. На ее пухлых губах играла лукавая, чуть хулиганская полуулыбка, а тяжелая рукоять меча на бедре подозрительно поблескивала фиолетовым кристаллом в открытом окошке эмиттера.

— Что за балаган вы устроили на военном корабле Республики?! — звонкий, режущий как стекло голос блондинки разнесся под сводами ангара, заставив Бугая с грохотом опустить танковую ось на стойки. — Где построение личного состава? Где дежурный офицер? Я генерал-джедай Элис Вейл, назначенная командующей этим сектором, а это мой падаван Кира Сарн! Немедленно подать сюда вашего маршала-командера!

— Да не кричи ты так, красавица, у нас тут люди после ночной смены отдыхают, а от лишнего визга тестостерон в крови падает, — добродушно прогудел Бугай, поднимаясь со скамьи во весь свой двухметровый рост, поигрывая бронзовыми сервоприводами стальной грудной мышцы и с искренней жалостью оглядывая стройную фигуру генеральши. — Ты бы лучше, дочка, на камбуз со мной сходила да протеинового концентрата из ранкорятины бахнула. Совсем ведь вас в этом вашем Храме голодом морят — кожа да кости, ветром сдует при первой же бомбежке! Вон у чернявенькой хоть есть за что глазу зацепиться, а тебя откармливать и откармливать...

Лицо Элис Вейл залилось таким густым пунцовым румянцем, что ее рука рефлекторно метнулась к мечу, тогда как стоящая за ее плечом Кира Сарн сдавленно фыркнула в кулак, с нескрываемым интересом разглядывая перекачанного полукиборга и подмигивающего ей из-за ящиков Гоблина.

— Отставить лекции по диетологии, старшина, у генерала Вейл от твоего рациона несварение Кодекса случится, — раздался от верхней галереи негромкий, но пробирающий до костей баритон.

Кассиан неспешно спускался по железному трапу на палубу ангара. На нем была подогнанная по фигуре матово-белая броня с угольно-черным нагрудным знаком и золотой звездой маршала-командера, поверх левого плеча тяжелыми складками спадал черный офицерский плащ с тусклым золотым гербом Республики, а в согнутой левой руке он нес модифицированный шлем с золотистыми полосами у визора. Остановившись в двух шагах от замерших джедаек, Цезарь спокойно встретил ледяной взгляд блондинки своими тяжелыми темными глазами, даже не подумав вытянуться по стойке «смирно».

Элис Вейл на секунду потеряла дар речи. Магистр Валкор предупреждал ее на Корусанте, что клон Х-01 отличается скверным нравом и нестандартным геномом, но увидеть перед собой вместо послушного биоробота рослого, широкоплечего мужчину с густой черной щетиной, шрамом на скуле и взглядом матерого хищника, который оценивает ее сверху вниз не как начальницу, а как дорогую, но совершенно бесполезную в хозяйстве куклу, аристократка явно не была готова.

— Командер Х-01, почему вы не по форме приветствуете старшего по званию и почему ваш личный состав выглядит как банда пиратов с Внешнего Кольца?! — вскинув подбородок, отчеканила Элис, пытаясь подавить странный холодок, пробежавший по спине от его близости. — На моем корабле все будет строго по уставу Ордена и Великой Армии! Никаких самодельных доспехов, никаких азартных игр и, Сила упаси, никакого пререкания с моими приказами!

Кассиан чуть заметно усмехнулся углом рта, перевел взгляд на Киру Сарн — брюнетка в ответ тут же облизнула губы и дерзко стрельнула глазами из-под пушистых ресниц — и снова посмотрел в лицо генеральше.

— Во-первых, генерал Вейл, меня зовут Цезарь, а заводские индексы оставьте для ящиков с тушенкой, — негромко, почти ласково произнес он, сделав полшага вперед, отчего светловолосой джедайке пришлось невольно запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Во-вторых, это не ваш корабль, а мой легион, в котором люди выживают только потому, что чихать хотели на парадные глупости с Корусанта. Хотите командовать — ради бога, каюта со шелковыми простынями и голопроектором для докладов Совету на верхней палубе в вашем полном распоряжении. Но пока вы не докажете мне в грязи под огнем, что отличаете минометную батарею от походной кухни, ни один мой боец не сдвинется с места без моей личной отмашки.

— Да как ты смеешь, клон?! — голос Элис сорвался на опасную звенещую ноту, а пальцы побелели на рукояти меча. — Через четыре часа мы выходим из гипера на орбите Мимбана! И я лично поведу передовой батальон на штурм промышленного узла, чтобы показать тебе и твоим оборванцам, как воюют рыцари Ордена! Кира, за мной!

Круто развернувшись на каблуках так, что полы ее светлой туники взметнулись в воздухе, взбешенная блондинка зашагала к лифту. Ее падаван задержалась на пару секунд, с откровенным восхищением скользнула взглядом по широким плечам Кассиана, задержалась на шраме под его глазом и тихо, чтобы слышал только он один, мурлыкнула:

— А с вами точно не соскучишься, господин маршал-командер. Кажется, мне в этом легионе понравится куда больше, чем моей правильной учительнице.

Болота Мимбана встретили десант липким желтым туманом, вонью гниющих водорослей и непроглядным тропическим ливнем, который превращал глинистую почву вокруг разрушенных рудообогатительных заводов в бездонное месиво. Именно здесь Элис Вейл решила преподать зарвавшемуся клону урок высокого военного искусства и джедайского благородства.

Когда передовые роты вышли к бетонному периметру главного заводского комплекса, из центрального эфира сепаратистов вдруг пошел открытый сигнал с предложением о временном прекращении огня: комендант гарнизона якобы соглашался сдать укрепления без боя и отпустить захваченных в плен местных шахтеров, если генерал-джедай лично выйдет на нейтральную полосу у главных ворот для подписания условий капитуляции.

— Это классический огневой мешок, Вейл, включите наконец голову вместо своего Кодекса! — жестко чеканил Цезарь, удерживая блондинку за локоть под проливным дождем у гусеницы командирского броневика, пока Жестянка на тактическом планшете подсвечивала подозрительные тепловые тени в развалинах градирен. — Какая, к чертям, сдача города у дроидов?! Командующий сектором со стороны Конфедерации — генерал Сев'ранс Танн, темная ученица Дуку из расы чиссов! Она выманивает вас с падаваном на открытую дамбу под перекрестный прицел снайперов и минометов, пока мы связаны вашим запретом на артподготовку!

— Уберите руки от моей робы, командер! — ледяным тоном оборвала его Элис, выдергивая локоть из стальной хватки Кассиана и брезгливо отряхивая мокрую ткань. — Сила не лжет мне: за этими стенами сотни живых существ, которые погибнут, если вы накроете завод своими варварскими ковровыми бомбардировками! Джедай всегда дает врагу шанс сложить оружие и сохранить жизни невинных. Я иду на дамбу с первым взводом и Кирой, а вы остаетесь здесь и смеете открыть огонь только по моему прямому приказу!

Спорить с упрямой отличницей, которой в Храме десять лет вдалбливали сказки о рыцарской чести, было все равно что убеждать бетонную стену подвинуться. Проводив взглядом уходящую в желтый туман дамбы стройную фигуру в светлом плаще, за которой, недовольно ворча себе под нос и озираясь по сторонам, шагала Кира Сарн с взводом новобранцев, Кассиан сплюнул дождевую воду и повернулся к своим офицерам.

— Жестянка, сколько у нас времени до того, как синекожая бестия захлопнет мышеловку?

— Судя по скорости развертывания скрытых излучателей помех на втором ярусе завода, ровно три минуты и сорок секунд, — охотно отозвался дроид. — Должен признать, эта чисска мне определенно нравится: использовать наивность светлых форсюзеров вместо приманки на живца — верх тактического изящества.

— Помечтаешь о ней на досуге, кусок лома, — оборвал его Цезарь, надевая шлем и передергивая затвор тяжелого карабина. — План «Б» в действие, парни. Одноглазый и Гоблин — по дренажным трубам под опоры северных градирен, подорвете их по моей красной ракете, чтобы перекрыть сектор обстрела пулеметным гнездам. Бугай, Тихий — берете штурмовую роту и заходите через пролом в шлакоотвале прямо во фланг засаде. Идем вытаскивать наших барышень из дерьма, пока из них решето не сделали.

Ловушка Сев'ранс Танн захлопнулась даже раньше, чем закончился отсчет Жестянки. Стоило Элис Вейл со своим крошечным отрядом дойти до середины открытой бетонной дамбы, как связь во всем секторе намертво легла под ударом боевых глушилок, а из проемов заброшенных цехов и с крыш водонапорных башен одновременно ударили десятки крупнокалиберных снайперских винтовок и скорострельных минометов.

Штатный взвод охраны, шедший за спинами джедаек, смело в первые же десять секунд. Напрасно Элис с отчаянным криком активировала свой синий меч, превращая его в сверкающую мельницу перед грудью, а Кира Сарн с кошачьей грацией прыгнула ей за спину, отбивая багровые росчерки своим фиолетовым клинком — против плотного минометного огня и прыгающих из тумана дроидов-коммандос серии «ВХ» с вибромечами храмовое фехтование помогало слабо.

Взрывная волна от первого же шестидесятимиллиметрового снаряда, разорвавшегося в трех шагах от дамбы, швырнула аристократку лицом в зловонную болотную жижу, разорвав ее безупречную тунику на боку и плече. В ушах стоял оглушительный звон, во рту разлился соленый вкус собственной крови из разбитой губы, а вся стройная картина мира, где благородный джедай одним взмахом меча обращает злодеев в бегство, разлетелась вдребезги под хохот механических убийц. Из желтого тумана прямо на пытающуюся подняться с колен блондинку и отбивающуюся из последних сил Киру надвигалась тяжелая гусеничная танкетка с огнеметным спаркой на башне, а синий меч Элис валялся в пяти метрах дальше, погребенный под телом убитого клона.

— Учитель, назад, я их не удержу! — отчаянно крикнула Кира, получая скользящий удар прикладом от дроида-коммандос по скуле и падая на одно колено рядом с наставницей.

Огнеметная форсунка танкетки уже вспыхнула синим запальным огоньком, готовясь превратить обеих женщин в два обугленных факела, когда ад вокруг дамбы вдруг взорвался совсем с другой стороны.

Две гигантские заводские трубы за спинами сепаратистов с оглушительным грохотом подломились у основания от синхронного подрыва зарядов Одноглазого и рухнули прямо на крыши цехов, хороня под тоннами кирпича и арматуры снайперские гнезда и минометные расчеты врага. В ту же секунду из клубов черного дыма и болотной грязи на дамбу ворвалась черно-белая лавина штурмовой роты Цезаря.

Шедший на острие удара Бугай даже не стал тратить патроны на передовую тройку дроидов-коммандос: выбив левым стальным коленом со встроенным пробойником грудную пластину первому механизму так, что тот улетел в болото, старшина перехватил правым дюрастальным кулаком вибромеч второго, со скрежетом смял лезвие вместе с манипулятором и выдвижным клинком из предплечья снес башку третьему. Справа от него в желтом мареве мелькала едва различимая глазом серая тень Тихого — брат Кассиана двигался в полном молчании, короткими, экономными ударами кортозисного ножа и точечными выстрелами в упор гася расчеты тяжелых пулеметов прежде, чем те успевали повернуть стволы.

Сам же Кассиан на полном бегу всадил кумулятивную гранату из подствольника прямо в гусеничный каток огнеметной танкетки, заставив машину крутануться на месте и выплюнуть струю жидкого пламени в пустоту, после чего в два прыжка оказался рядом с контуженными джедайками. Подхватив с бетона оброненный Элис меч и сунув его ей за пояс, он без всякого почтения к генеральским чинам подхватил оглушенную, перемазанную в грязи блондинку поперек талии, закинул ее себе на широкое левое плечо, как мешок с трофейной амуницией, а свободной правой рукой за шкирку вздернул на ноги Киру Сарн.

— В воронку за дамбой, живо! — рявкнул Цезарь, прикрывая своим корпусом и бронированным плащом обеих женщин от веера шальных осколков и на ходу расстреливая отступающих в туман дроидов с одной руки.

Скатившись на дно глубокой, наполовину залитой теплой дождевой водой воронки под защитой опрокинутого бронетранспортера, Кассиан сгрузил генеральшу на глинистый откос и снял шлем, переводя дух. Пришедшая в себя от жесткой встряски Элис Вейл судорожно вздохнула, глядя расширенными от шока глазами на свои дрожащие, испачканные в болотной тине и чужой крови ладони, но стоило ей увидеть нависшего над ней небритого коммандера, как въевшаяся в подкорку гордыня снова попыталась взять верх над страхом.

— Как ты… как ты посмел тащить меня на плече, словно девку из обоза?! — задыхаясь от кашля и унижения, выкрикнула она, пытаясь встать, но тут же со стоном схватилась за ушибленные взрывной волной ребра под разорванной туникой. — И кто дал тебе право двигать роты в обход моего прямого запрета?!

Лицо Кассиана потемнело так, что сидевшая в углу воронки Кира Сарн невольно вжала голову в плечи. Не говоря ни слова, маршал-командер шагнул вплотную к блондинке, жестко перехватил ее за оба плеча тяжелыми ладонями в прожженных перчатках и силой развернул лицом к краю бруствера, откуда открывался вид на усыпанную белыми телами дамбу.

— Разуй глаза и смотри туда, ваше сиятельство, — тихо, прямо в самое ее ухо произнес Цезарь, удерживая трепыхающуюся джедайку так крепко, что она не могла даже повернуть голову. — Вон те двенадцать парней в белой броне пять минут назад дышали, смеялись и верили, что умная столичная госпожа со световым мечом знает, куда их ведет. Они мертвы только потому, что тебе захотелось поиграть в благородство перед камерами Совета! На войне нет честных поединков, Элис, здесь есть только живые и мертвые. И если ты еще раз попробуешь уложить моих людей ради своих храмовых сказок, я сам свяжу тебя по рукам и ногам и запру в трюме с крысами до конца кампании. Ты меня поняла?

Элис Вейл замерла в его руках, глядя сквозь мокрые ресницы на дымящиеся тела своего погибшего взвода, а затем медленно перевела взгляд на жесткое, беспощадное лицо мужчины в двух сантиметрах от своего лица. Весь ее ледяной аристократизм, вся уверенность в собственной непогрешимости треснули и осыпались в эту грязную воронку Мимбана: впервые в жизни с ней обращались не как с неприкасаемой святыней Ордена, а как с провинившейся девчонкой, которую вытащили с того света за шиворот. От тяжелого запаха пороха, мужского пота и горячей кожи, исходившего от Кассиана, у нее вдруг перехватило дыхание, внизу живота предательски сжалась тугая, горячая пружина, и генеральша, опустив глаза, едва заметно кивнула.

✦ ✦ ✦

Понравилась глава и не хочется ждать продолжения по расписанию?

Полный первый том уже доступен целиком и без цензуры!

Чтобы прочитать книгу до конца прямо сейчас, просто вбейте в поисковике (Яндекс или Google):

«Копия искусства войны фулл бусти»

и переходите по первой же ссылке на страницу автора.

Огромное спасибо каждому, кто читает, ставит лайки, пишет комментарии и поддерживает выход книги! Ваша поддержка и живой отклик — лучшее топливо для «Черного легиона».

Глава 4. Охотники Камино и курс на Рен-Вар

К полуночи заводской узел был полностью зачищен, передовые части Сев'ранс Танн откатились в глубь болот, а основной костяк легиона вернулся на орбиту для пополнения боекомплекта. В столовой для офицерского состава на третьей палубе стоял густой пар и звон мисок: Бугай, нацепивший поверх своего полумеханического торса фартук старшего кока, лично контролировал раздачу трофейного пайка.

— Ешь давай, мелкая, не крути носом, тут чистый белок из печени кореллианского буйвола и двойная доза витаминов! — басил старшина, ставя перед Кирой Сарн здоровенную солдатскую миску с дымящимся густым рагу и придвигая к ней кружку с чем-то подозрительно крепким. — Вы сегодня с генеральшей так на этой дамбе кувыркались, что без правильной загрузки углеводами завтра меч от пола не оторвешь!

— Спасибо, дядя Бугай, с твоей кухней я через месяц ни в одну джедайскую робу не влезу, придется у Гоблина бронежилет одалживать, — со смехом отозвалась брюнетка, уплетая горячее мясо за обе щеки с аппетитом бывшей уличной беспризорницы и совершенно не смущаясь разбитой скулы с пластырем от Костоправа. — А коммандер где? Тоже на камбузе отъедается?

— Какое там, пошел к твоей светловолосой начальнице журналы потерь подписывать, — хмыкнул из-за соседнего стола Костоправ, затягиваясь стиком. — Я ей предлагал в лазарет зайти ребра просветить, так она заперлась у себя в генеральском отсеке и никого не пускает. Ну, ничего, у нашего Цезаря методы терапии своеобразные, быстро на ноги поставит.

В этот самый момент Кассиан, постучав для приличия костяшками пальцев по бронестворке генеральской каюты и не дождавшись ответа, ввел свой мастер-код маршала-командера и шагнул внутрь, заблокировав за собой дверь.

В просторном, отделанном темным деревом отсеке горел только приглушенный ночник у широкой койки. Элис Вейл стояла вполоборота к входу возле умывальника, и при виде нее даже видавший виды полковник на секунду остановился на пороге. Сняв изорванную верхнюю робу и промокшую тунику, блондинка осталась только в узких форменных брюках и коротком, плотно обтягивающем высокую полную грудь нательном корсаже из тонкого белого шелка. Распущенные платиновые волосы влажными волнами падали на обнаженные мраморные плечи, а сама она, закусив нижнюю губу от боли, пыталась одной рукой прижать к синеющему на правом боку кровоподтеку полосу бакта-бинта.

Услышав шум шагов, Элис вздрогнула, уронила рулон бинта на пол и попыталась прикрыть обнаженные плечи полотенцем, но в ее серых глазах вместо прежнего начальственного гнева мелькнула растерянность загнанной в угол женщины.

— Вы… как вы вошли без разрешения, командер? — голос генеральши прозвучал совсем тихо и предательски дрогнул. — Я приказала не беспокоить меня до утреннего брифинга…

— С такой перевязкой, как вы себе лепите, до утреннего брифинга у вас отек легкого начнется, — спокойно ответил Кассиан, откладывая электронный планшет со сводками на край стола и подходя к ней вплотную.

Он был уже без тяжелого нагрудника и плаща — только в черной офицерской водолазке с высоким воротом, плотно обтягивающей широкую грудь и литые плечи, отчего рядом с полураздетой хрупкой аристократкой его фигура казалась еще более массивной и подавляющей. Не спрашивая согласия, Цезарь поднял с ковра бакта-бинт, взял из аптечки тюбик согревающего регенератора и легким, но не терпящим возражений движением отвел ее руки с полотенцем в стороны.

Когда его широкие, загрубевшие от оружия горячие ладони легли прямо на нежную, прохладную кожу ее талии и ребер, втирая прохладный гель в ушибленный бок, Элис Вейл судорожно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. В Храме ее с детства учили отсекать любые телесные импульсы, но сейчас, после пережитого днем ужаса смерти и унижения, прикосновение этого властного, пахнущего силой и порохом мужчины действовало на нее сильнее любого наркотика. По позвоночнику блондинки пробежала мелкая, неудержимая дрожь, соски под тонкой тканью белого корсажа заметно напряглись от контраста температур, а голова сама собой чуть запрокинулась назад, подставляя взгляду Кассиана трепещущую жилку на тонкой шее.

— Не дышите так часто, Элис, я не собираюсь вас есть, — негромко произнес Кассиан, плотно прижимая виток эластичного бинта под самой линией ее груди и ощущая пальцами, как бешено колотится ее сердце. — По крайней мере, сегодня. Что касается утреннего брифинга, то правила у нас теперь будут простые: на публике и перед Советом вы остаетесь блестящим генералом Ордена, которому идут все лавры и ордена за наши победы. Но здесь, на корабле и на поле боя, каждое мое слово для вас — закон. Договорились?

Он закрепил край повязки прямо на ее животе, но не убрал ладони, продолжая удерживать ее за талию в миллиметре от себя и глядя сверху вниз в ее потемневшие, затуманенные глаза. Элис облизала пересохшие губы, чувствуя, как остатки ее воли плавятся от тепла его рук на ее голой коже, и прерывисто выдохнула:

— Договорились… Кассиан.

Забрав со стола подписанный ее дрожащей рукой планшет, маршал-командер вышел из генеральской каюты в полутемный офицерский коридор, но не успел сделать и пяти шагов к своей спальне, как из боковой ниши у переходного тамбура бесшумно шагнула гибкая темная фигура.

Кира Сарн, уже успевшая смыть грязь Мимбана и сменить тяжелую робу на короткую тренировочную безрукавку с глубоким вырезом и обтягивающие лосины, с тихим смешком прижала ладонь к его груди, оттесняя удивленного коммандера спиной к прохладной стальной переборке. От горячей брюнетки пахло цветочной водой, молодостью и тем самым шальным кореллианским азартом, из-за которого она вечно балансировала на грани Темной стороны.

— Долго же ты ей ребра перевязывал, командир, я уж думала, мне придется под дверью до утра караулить, — прошептала Кира, поднимаясь на носочки так, что ее упругая грудь плотно прижалась к его предплечью, а блестящие карие глаза оказались совсем близко от его губ. — Видела я, как моя снежная королева на тебя в той воронке смотрела — еще пара таких боев, и она весь свой Кодекс в шлюз выбросит. Только имей в виду, Цезарь: пока она там ломается и строит из себя недотрогу из высшего света, я девушка простая и ждать милостей от Совета не привыкла. Захочешь снять напряжение после боя — моя каюта тремя дверями дальше по правому борту, и замок там никогда не запирается.

Дерзко проведя кончиками пальцев по шраму на его скуле, падаван лукаво подмигнула и легкой, танцующей походкой скрылась за поворотом коридора, оставив бывшего генштабиста с пониманием того, что оборона на внутреннем фронте обещает быть ничуть не проще сепаратистских укрепрайонов.

Через трое суток «Венатор» встал на короткую бункеровку у транзитной станции «Кессель-Пять», и Кассиан, оставив Бугая вытряхивать душу из местных интендантов, спустился в прокуренную офицерскую кантину нижнего яруса пропустить стакан нормального виски без корабельной хлорки. Именно там, за угловым столиком у обзорного иллюминатора, его и перехватил человек, встречи с которым клон из серии «Икс» ждал меньше всего.

Коренастый, широкоплечий мужчина средних лет в потертых самурайских доспехах поверх джедайских одежд, с седыми висками, перехваченными в жесткий пучок волосами и тяжелым, пронзительным взглядом старого солдата, замер с кружкой эля на полпути ко рту, стоило Кассиану снять шлем у барной стойки. Вокруг плечистого ветерана сидели не клоны в белом пластике, а разношерстные, битые жизнью наемники и ополченцы со шрамами на лицах, но когда их командир коротким жестом приказал всем выйти из кабинки, бойцы испарились за три секунды.

— Сядь со мной, парень, пока я не решил, что у меня началась белая горячка, — глухо произнес генерал Рам Кота, не отрывая взгляда от лица Кассиана, когда тот спокойно опустился на диван напротив и поставил на стол свой стакан.

Старый джедай долго, с какой-то затаенной болью всматривался в черты сидящего перед ним маршала-командера, в его темную щетину и тяжелый разворот плеч, а потом медленно покачал головой.

— Когда три года назад мой бывший падаван Фэлон Грей пропал во время разведки на окраинах сектора Камино, Совет сказал мне, что его истребитель сбили пираты и тела не нашли, — тихо заговорил Кота, сжимая глиняную кружку так, что побелели костяшки пальцев. — Я никогда не верил этим длинношеим рыбьим рожам и их пробирочной армии, поэтому и собрал собственное ополчение из нормальных людей. Но сейчас я смотрю на тебя в этой генеральской броне клона и вижу лицо мальчишки, которого учил держать меч с десяти лет. Только глаза у тебя совсем не его, командер. В твоих глазах столько старого пепла и чужих могил, сколько и мне за пятьдесят лет войны не снилось. Кто ты такой, черт тебя дери?

— Тот, кто выжил в их подвалах вопреки графику утилизации, генерал Кота, — прямо ответил Кассиан, отпивая глоток обжигающего кореллианского виски и чувствуя к этому прямому, лишенному храмового снобизма вояке мгновенную фронтовую симпатию. — Зовут меня Цезарь, а от вашего ученика мне достались только это лицо, скверный характер да пара фокусов с предчувствием беды, о которых вашим коллегам на Корусанте знать совершенно ни к чему.

Рам Кота пристально посмотрел на него сквозь прищуренные веки, улавливая в Силе глухую, непробиваемую броню вокруг разума собеседника, и вдруг коротко, одобрительно рассмеялся.

— А ведь и правда не Фэлон — тот бы уже с мечом на стол вскочил доказывать свою честь, а ты сидишь и прикидываешь сектора обстрела до ближайшего выхода. Слышал я про твой легион от знакомых контрабандистов, Цезарь: говорят, ты на Орто-Плутонии утер нос самому Валкору и бережешь своих парней так, как ни один магистр не бережет. Потому и предупрежу по старой памяти о мальчишке, чью кровь в тебя влили: будь осторожен со своими тылами. Моя разведка перехватила закрытый шифр из сектора специальных проектов Камино — некий куратор Омега-Семь объявил образцы Х-01 и Х-02 опасной генетической ошибкой и спустил с поводка отряд «Чистильщиков». Эти твари не носят полковых номеров, ходят в глухой черной броне и подчиняются напрямую канцелярии на Корусанте.

Кассиан не успел даже поблагодарить старого генерала за наводку: в этот самый миг его закрытый внутрикорабельный комлинк на запястье дважды коротко вибрировал условным сигналом тревоги от Костоправа.

— Кажется, ваши знакомые с Камино уже прибыли на мою палубу, генерал, — холодно улыбнулся Цезарь, поднимаясь из-за стола и надевая шлем. — Должок за мной, Кота. Свидимся на фронте — с меня ящик лучшего трофейного виски во Внешнем Кольце.

Когда через десять минут скоростной катер доставил Кассиана обратно в чрево «Венатора», в нижнем реакторном отсеке за тройным контуром технических переборок уже разворачивалась безмолвная, смертельная охота. Куратор Омега-Семь явно не пожалел средств: трое ликвидаторов из закрытой серии клонов-убийц, одетых в поглощающую свет и тепло черную броню со встроенными генераторами звуковой тени и вооруженных короткоствольными плазменными разрушителями, проникли на борт под видом ремонтной бригады станции и шли по вентиляционным шахтам прямиком к спальным отсекам командного состава.

Расчет каминоанских чистильщиков был безупречен для любого стандартного корабля Республики, но здесь они нарвались на легион, где законы гостеприимства писали совсем другие люди.

Первого лазутчика, бесшумно спрыгнувшего с потолочной балки у главной охлаждающей колонны реактора, перехватил в воздухе сам Тихий: брат Кассиана, чья звериная связь с Силой позволяла чуять чужую жажду убийства сквозь полметра дюрастали, вынырнул из абсолютно пустой тени за трубопроводом и одним слитным движением вогнал вибронож точно в узкую щель под затылочным ободом черного шлема.

Двое оставшихся убийц мгновенно активировали персональные щиты и полоснули очередями из разрушителей по галерее, но тут из-за парового коллектора под ноги им выкатилась шипящая электромагнитная граната Одноглазого, разом спалившая всю их хваленую маскировочную электронику, а сверху на них с грохотом обрушилась двухметровая туша Бугая.

— В моем доме гадить вздумали, крысы лабораторные?! — взревел старшина, перехватывая стальной правой рукой ствол плазменной винтовки второго ликвидатора, сминающий его в гармошку вместе с черными перчатками стрелка и одним чудовищным апперкотом живого левого кулака вбивая забрало его шлема внутрь черепной коробки.

Третий чистильщик, оказавшийся старшим группы с эмблемой «Омега» на нагруднике, успел отпрыгнуть на сальто назад, выхватил два искрящих электроклинка для боя против джедаев и бросился к шлюзу, но на пороге отсека прямо перед ним выросла фигура Кассиана.

Маршал-командер не стал доставать бластер. Когда черная тень в отчаянном прыжке метнула оба клинка к его горлу, время для Цезаря словно замедлило свой бег до густого киселя: пробудившаяся в полную мощь кровь донора-джедая, помноженная на хладнокровие старого окопника, позволила ему уйти с линии атаки коротким шагом в сторону, перехватить запястья убийцы на излете и с сухим, оглушительным хрустом вывернуть обе руки противника из плечевых суставов. Повалив захрипевшего от боли ликвидатора коленом на решетчатый пол над ревущей бездной реактора, Кассиан сорвал с его головы черный шлем — под ним оказалось совершенно пустое, лишенное всяких эмоций лицо стандартного клона с выжженными кислотой голосовыми связками и багровым шрамом от расширенного чипа подчинения через весь лоб.

— Передашь своим длинношеим хозяевам на том свете, что брак по-каминоански оказался с зубами, — тихо сказал Кассиан и коротким движением свернул шею безголосой марионетке.

Тела всех троих чистильщиков без лишнего шума спустили в плазменную топку главного двигателя, Жестянка подчистила все логи портовых камер наблюдения станции, а три пустых черных шлема с пробитыми визорами Гоблин с Одноглазым аккуратно упаковали в почтовый контейнер дипломатической курьерской службы и отправили обратным рейсом в Тайпока-Сити с короткой запиской, нацарапанной углем на куске картона: «Присылайте сразу полк, эти кончились».

Той же ночью, за час до боевого прыжка в новый сектор, в запертом изнутри операционном блоке Костоправа собрались шестеро: сам военврач со своим неизменным блокнотом-хроникой на коленях, поигрывающий бронзовыми мышцами стальной руки Бугай, вечно переругивающиеся шепотом Гоблин с Одноглазым, застывший у двери безмолвной тенью Тихий и стоящий во главе стола Цезарь. В этой тесной комнате, пропахшей спиртом, полынным дымом и оружейной смазкой, не было ни одного человека с чипом в башке, и каждый прекрасно понимал, что с сегодняшнего дня их маленькое братство ведет свою собственную войну — не за прогнивший Сенат и не за слепых монахов из Храма, а за право дожить до конца этой галактической бойни свободными людьми.

А еще через полчаса, когда тяжелый «Венатор» с глухим гулом вывалился из гиперпространства на орбите пылающей в огнях новой осажденной планеты и в обзорные бронестекла капитанского мостика ударило багровое зарево зенитных батарей и силуэты десантных кораблей, центральный командный пункт легиона замер в полной боевой готовности.

Кассиан тяжело опустился в возвышающееся посреди мостика командирское кресло под огромным черным стягом Республики, небрежно положив снятый бело-золотой шлем на колено и удерживая его ладонью в черной перчатке. По правую руку от его трона, кусая губы и все еще борясь с остатками своей уязвленной гордыни, но больше не смея перечить ни одному его слову, встала в боевую стойку Элис Вейл, зажигая гудящий синим пламенем клинок. По левую руку, хищно и лукаво улыбаясь краем губ, крутанула в пальцах рукоять своего фиолетового меча Кира Сарн, бросив на широкую спину сидящего перед ней маршала-командера долгий, обещающий очень жаркую ночь взгляд.

В ту же секунду главный голопроектор мостика затрещал от перехваченного на вражеской частоте вызова, и прямо перед креслом Цезаря из синего мерцания соткалась высокая, точеная фигура женщины в генеральском мундире Конфедерации с угольно-черными волосами, синей кожей и горящими холодным золотом глазами ситхского аколита.

Сев'ранс Танн медленно обвела взглядом двух замерших с обнаженными клинками джедаек, скользнула безразличной усмешкой по строю клонов на заднем плане и вдруг остановила свои пылающие зрачки прямо на небритом лице Кассиана со шрамом на скуле.

— Итак, вот кто на самом деле двигает фигуры на моей доске, — низкий, грудной голос чисски прозвучал в тишине мостика почти интимно, словно она обращалась к нему наедине в пустой спальне. — На Мимбане вы лишили меня удовольствия познакомиться с вами лично, маршал-командер, но на этой планете нам с вами некуда будет спешить. Посмотрим, насколько хорошо ваша копия искусства войны выдержит проверку оригиналом.

Голограмма погасла, осыпавшись синими искрами, и Кассиан, медленно поднявшись с кресла между двумя своими джедайками, надел шлем и включил общую трансляцию по всем палубам десантных кораблей:

— Черный легион, по машинам. Покажем этой синекожей дамочке, как воюют настоящие солдаты.

✦ ✦ ✦

Понравилась глава и не хочется ждать продолжения по расписанию?

Полный первый том уже доступен целиком и без цензуры!

Чтобы прочитать книгу до конца прямо сейчас, просто вбейте в поисковике (Яндекс или Google):

«Копия искусства войны фулл бусти»

и переходите по первой же ссылке на страницу автора.

Огромное спасибо каждому, кто читает, ставит лайки, пишет комментарии и поддерживает выход книги! Ваша поддержка и живой отклик — лучшее топливо для «Черного легиона».

Глава 5. Минус пятьдесят восемь. Закон передовой

Рен-Вар встречал гостей не хлебом и солью, а воющей белой мглой, в которой при минус пятидесяти восьми по стандартной шкале Корусанта плевок замерзал раньше, чем долетал до бронированного сапога. Тяжелые десантные катера «Черного легиона», раскрашенные в угрюмую черно-белую полоску поверх заводского грунта, проваливались в снежные воздушные ямы так, что у зеленого пополнения из маршевых рот внутренности подступали к самому горлу. За открытыми боковыми створками не было видно ни неба, ни земли — только слепящая круговерть колючей ледяной крупы, подсвеченная багровыми вспышками зенитных разрывов и синими трассами тяжелых бластерных батарей.

Кассиан стоял у пилотской переборки, придерживаясь рукой в толстой меховой краге за верхний поручень, и слушал, как натужно воют модернизированные турбины на разбавленном эфиром зимнем топливе. Поверх его кастомного черно-белого панциря маршала-командера был накинут тяжелый, подбитый грубой шкурой какого-то кореллианского зверя плащ, а под самой броней приятно грела тело тонкая сетка медных нитей накаливания, запитанная от резервной батареи на поясе. Эту кустарную роскошь Бугай с Гоблином содрали с трофейных высотных скафандров на складах Муунилинста и за трое суток гиперпрыжка заставили каждого бойца первого батальона вшить под стандартный черный поддоспешник.

— Две минуты до выброски, командир! — проорал сквозь треск ларингофона первый пилот, отчаянно борясь с обледеневшими рулями высоты. — Идем по приборам вдоль старого ледникового разлома! Прямо по курсу — позиции триста двенадцатого сводного полка магистра Кел-Дрома, которые связь потеряли еще вчера вечером!

— Сажай в ложбину за каменным гребнем и не глуши двигатели, пока пехота не расчистит периметр! — скомандовал Цезарь, опуская забрало утепленного шлема. — Сержантам проверить обогрев визоров и затворы! Кто высунет голую руку на ветер ради красивого жеста — лично отрублю пальцы саперной лопаткой, чтобы Костоправу время в лазарете не тратить!

Днище катера с протяжным скрежетом пропахало слежавшийся, твердый как бетон фирн, взметнув в воздух тучу искрящейся снежной пыли. Едва аппарели рухнули в сугроб, роты в черно-белой броне, обмотанной поверх наплечников грязно-серыми полосами трофейного маскхалата, горохом посыпались в ревущую круговерть.

То, что открылось за гребнем ледяной гряды в свете прожекторов канонерки, заставило прикомандированных к легиону новобранцев из последнего пополнения остолбенеть прямо по пояс в снегу. Вдоль пологого открытого склона, уходящего вверх к чернеющим во мгле бастионам древней цитадели, тянулась бесконечная белая цепь. Издалека могло показаться, что триста двенадцатый полк все еще лежит в стрелковой цепи, прикрывая подходы к передовой базе, но стоило Кассиану подойти ближе и пнуть носком сапога торчащий из сугроба шлем первой фазы, как глухой, стеклянный звон расставил все по своим местам.

Весь склон на полтора километра в ширину был завален превратившимися в ледяные изваяния клонами. Покойный магистр Кел-Дром — еще один кабинетный мудрец из Храма, привыкший к теплому климату столичных парков — бросил две тысячи человек в лобовую атаку вверх по голому леднику прямо на пристрелянные пулеметные гнезда Сев'ранс Танн, даже не озаботившись зимней экипировкой. Стандартный каминоанский пластик, рассчитанный на умеренные широты, на таком морозе становился хрупким, как яичная скорлупа: грудные пластины мертвецов были расколоты длинными трещинами не столько от попаданий плазмы, сколько от простого падения на промерзший камень. Многие даже не успели добежать до линии огня — они лежали в неестественных, скрюченных позах вокруг заклинивших штатных винтовок «Ди-Си-пятнадцать», в которых на сорокаградусном ветру намертво загустела заводская конденсаторная смазка, а сами бойцы замерзли заживо в своих тонких резиновых трико за полчаса неподвижного лежания под пулеметным огнем.

— Сила небесная… — сдавленно прошептал молодой лейтенант из приданного маршевого взвода, глядя на вмерзшего в торос сержанта, чьи побелевшие, превратившиеся в камень пальцы так и остались примороженными к спусковой скобе бесполезного карабина. — Их же тут целый полк… Как же так, сэр? Устав ведь гласит, что броня первой фазы обеспечивает полную климатическую защиту…

Шедший за ним взвод зеленых одногодков зароптал, пятясь назад к теплым соплам катеров, и в морозном воздухе запахло тем самым липким, заразным страхом, от которого части бегут раньше первого выстрела.

Кассиан не стал читать лекций о патриотизме. В два широких шага он оказался рядом с поплывшим лейтенантом, железной хваткой перехватил его за грудки и встряхнул так, что у парня зубы клацнули под шлемом, а затем ткнул его визором прямо в треснувший нагрудник мертвого клона.

— Устав писали в теплых кабинетах на Корусанте люди, которые снег видели только в бокале с коктейлем, лейтенант! — рявкнул Цезарь по общему взводному каналу, вбивая каждое слово ментальным молотом прямо в подкорку оробевших юнцов. — Эти парни сдохли потому, что верили бумажкам из Сената и шли за генералом, которому было плевать, чем смазана их винтовка! В моем легионе покойников не делают! Снять со жмуров уцелевшие энергоячейки, гранаты и рации, построить взвод в две колонны за нашими тягачами и шагом марш к воротам базы! Кто отстанет или начнет скулить — пойдет разминировать минное поле голыми пятками!

— Слышали, что батя сказал, снежинки пробирочные?! — проревел вынырнувший из метели Бугай, чья двухметровая фигура в огромном меховом тулупе поверх стального торса напоминала вставшего на дыбы полярного медведя-мутанта. — Шевели булками, пока к палубе не примерзли!

Окрик подействовал лучше любого нашатыря. Бойцы бегом бросились собирать боезапас с погибших братьев, а сам Кассиан, сверившись с мигающей точкой на тактическом дисплее шлема, повел головную роту вверх по ущелью к массивным, вырубленным прямо в базальтовой скале воротам передовой базы снабжения Республики.

Внутри полуразрушенного внешнего двора древней твердыни творился такой первозданный содом, что Цезарь, едва переступив порог продуваемого сквозняками барбакана, молча снял с предохранителя свой тяжелый пистолет «Ди-Си-семнадцать». Посреди заваленного битым камнем и брошенными ящиками плаца толпились три сотни уцелевших бойцов из разбитых вчера батальонов: без офицеров, с черными от обморожения пальцами и пустыми глазами контуженых, они тщетно пытались согреться у чадящих костров из пластиковой тары. А в пятидесяти метрах от них, за массивной бронированной дверью главного отапливаемого пакгауза, весело гудели мощные тепловые пушки и слышался пьяный гогот.

У входа в теплый склад стояли четверо мордоворотов из вольнонаемной охраны сенатского корпуса логистики в новеньких пуховых куртках на гагачьем пуху и с помповыми ружьями наперевес, отгоняя прикладами клонов-санитаров, которые пытались занести в тепло носилки с умирающими от переохлаждения ранеными.

— Сказано вам нашенским языком, пробирки номерные: внутри спецгруз чрезвычайного уполномоченного комитета Сената господина Тарквина! — орал мордатый начальник охраны с золотой цепью поверх мехового воротника, пиная сапогом край санитарных носилок так, что лежащий на них безногий клон глухо застонал сквозь прокушенную губу. — Склад на карантине! Валите в свои сугробы, пока мы вам свинца для сугрева не отсыпали!

Шедшая за плечом Кассиана Элис Вейл, кутавшаяся в промерзшую белую мантию с накинутым на платиновые косы капюшоном, возмущенно вскинула голову и уже сделала шаг вперед, чтобы воззвать к законам Республики, но тяжелая рука маршала-командера в черной перчатке просто и без затей задвинула генеральшу обратно за спину.

— Тихий, сними часовых на вышке, только без шума, — буднично бросил Цезарь, даже не замедляя шага. — Бугай, открой-ка нам эту консервную банку. Кажется, у них там внутри слишком жарко натоплено.

Брат-близнец исчез в серой тени под аркой раньше, чем дозвучал приказ, и уже через четыре секунды с верхней галереи пакгауза донесся едва слышный двойной стук упавших на мешки с мукой тел. А к главным дверям вразвалочку, с каким-то даже радостным предвкушением в глазах, вышел Бугай.

От правой стальной руки и левой стальной ноги старшины на лютом морозе валил густой белый пар, словно от паровозного котла: еще перед высадкой Костоправ с Одноглазым умудрились врезать под вороненые мышечные пластины его автоброни нихромовые спирали накаливания от корабельного камбузного жарочного шкафа, запитав их напрямую от бедренного микрореактора.

— Это кто тут моих братишек на мороз выгоняет, крыса ты тыловая? — ласково поинтересовался двухметровый полукиборг, нависая над онемевшими наемниками.

Начальник охраны судорожно дернул цевье дробовика, целясь гиганту в грудь, но Бугай даже не стал уклоняться. Его правая дюрастальная пятерня со встроенным промышленным магнитом молниеносно сомкнулась на стальном стволе ружья, со скрежетом смяла его в плоскую трубку вместе с указательным пальцем стрелка и одним коротким рывком швырнула вопящего верзилу через голову прямо на штыки подоспевших коммандос Гоблина. Двух других охранников старшина просто смел с крыльца богатырским взмахом раскачанной на стероидах живой левой руки, после чего отступил на полшага, развернулся корпусом и со всей дури впечатал свою стальную левую ногу с коленным пневмобойком прямо в замковую щель бронированных ворот.

Раздался такой чудовищный грохот, будто в склад угодил бронебойный снаряд. Стальные ригели толщиной в запястье лопнули со звоном, и тяжелая двухстворчатая дверь слетела с петель внутрь залитого желтым светом и блаженным теплом ангара, едва не расплющив стоящий посреди зала накрытый стол.

За столом, уставленным тарелками с горячим паштетом и бутылками альдераанского вина, в окружении десятка вооруженных дезертиров из разбитого вчера вспомогательного полка и двух полуголых девиц из вольнонаемного секретариата восседал сам сенатский интендант Тарквин — рыхлый, розовощекий господин в собольей шубе, вокруг которого громоздились сотни нераспечатанных тюков с армейскими меховыми поддоспешниками, ящики с бакта-гелем и три десятка новеньких тепловых пушек, работавших исключительно для обогрева его собственной персоны.

— Что за самоуправство?! Караул, мародеры! — взвизгнул чиновник, вскакивая из-за стола и опрокидывая бокал на скатерть, в то время как сидевшие у бочек с горючим дезертиры в грязных куртках схватились за бластеры. — Я личный представитель подкомитета по снабжению Среднего Кольца! Я вас всех под расстрел подведу!

Главаря мародеров — небритого сержанта из местных сил планетарной обороны, который первым успел вскинуть карабин в сторону вошедшего Кассиана — Цезарь застрелил на полуслове, не вынимая второй руки из-за отворота плаща. Голубой сгусток плазмы из его тяжелого пистолета аккуратно выжег дыру прямо между глаз дезертира, и тот с грохотом рухнул спиной на ящики с крадеными медикаментами.

В наступившей мертвой тишине, нарушаемой лишь гулом калориферов и тонким писком спрятавшихся под стол секретарш, остатки шайки мгновенно побросали оружие на бетонный пол и подняли руки.

— Командер, вы убили человека без суда и следствия! — потрясенно выдохнула за его спиной Элис Вейл, хотя ее собственные посиневшие от уличного холода губы едва слушались, а тело невольно тянулось к живительному теплу ангара.

— Я убил вооруженного дезертира и мародера в прифронтовой полосе в соответствии с параграфом девять полевого устава военного времени, генерал, — даже не обернувшись к ней, отрезал Кассиан и тяжелым шагом подошел вплотную к трясущемуся как студень интенданту. — А вот с этим господином мы сейчас поступим строго по закону. Бугай, сними-ка с уполномоченного эту замечательную шубу — Костоправу как раз не во что тяжелых раненых заворачивать.

Через тридцать секунд розовощекий представитель Сената, оставшийся в одних шелковых кальсонах и вышитой рубашке, уже летел пинком под зад к штабелям снарядных ящиков у выхода, а Бугай с Гоблином деловито срывали пломбы со стеллажей.

— Значит так, крыса канцелярская, — ласково сказал Цезарь, глядя сверху вниз на стучащего зубами Тарквина. — С этой минуты ты и твоя теплая компания зачисляетесь во взвод подносчиков боеприпасов первой штурмовой роты. Норма выработки — по две тонны мин на рыло до заката. Кто уронит ящик или попробует сбежать к космопорту — пойдет на корм местным снежным червям. Костоправ, заноси раненых в тепло и разворачивай операционную прямо здесь! Гоблин, все тепловые пушки, зимние комплекты и спирт — в окопы к пехоте! Через час я хочу видеть этот гадюшник превращенным в укрепрайон!

Когда склад закипел работой, а осиротевшие роты триста двенадцатого полка, получив наконец горячую пайку, сухие меховые жилеты и жестких сержантов из числа ветеранов Цезаря, воспрянули духом и заняли сектора обороны на бастионах, в дальнем углу пакгауза развернулась настоящая полевая кузница.

Одноглазый, сдвинув свой изуродованный шлем с инфракрасным окуляром на лоб, стоял над кипящим чаном из-под машинного масла, в котором булькало что-то невыносимо вонючее из запасов трофейного растворителя и спирта. Длинными клещами подрывник выуживал из кипятка разобранные затворные группы стандартных бластерных винтовок, насухо протирал их ветошью и бросал на брезент, где сидящие кружком оружейники густо натирали металл черным порошком из растолченных графитовых стержней от старых корабельных батарей.

— Ты мне под руку не дыши, Гоблин, а то сейчас брови спалишь и будешь как Костоправ после третьей смены выглядеть, — ворчал Одноглазый, ловко обматывая ствол модернизированного карабина полосой асбестовой термоленты, содранной с выхлопных коллекторов сбитого спидера. — Заводскую каминоанскую смазку на таком морозе только на хлеб вместо масла мазать — при минус сорока она затвор клинит намертво. А на сухом графите и с подогревом газовой камеры от рукояти эта дура будет плеваться плазмой даже в жидком азоте.

— Да ладно тебе цену набивать, Кулибин одноглазый, ты лучше скажи, куда бочку с моим фирменным коктейлем заныкал! — возмущался Гоблин, перебирая трофейные крупнокалиберные пулеметы на старой доброй пороховой тяге, которые они еще на Муунилинсте сняли с броневиков местной стражи. — Нам с Бугаем сегодня ранцевые огнеметы заправлять: обычный газ на ветру гаснет, так мы туда битумной смолы с пирогелем намешали — если такой соплей по жестянке мазнуть, она вместе со снегом до весны гореть будет!

Проходившая мимо оружейного пятачка Элис Вейл, уже успевшая отогреться и сменить промокший плащ на чистую белую тунику с меховым воротником, но наотрез отказавшаяся от предложенного Бугаем «уродливого ватника», возмущенно остановилась у чана с растворителем. За ее спиной, с любопытством заглядывая через плечо Одноглазому и жуя вяленый мясной паек, маячила Кира Сарн.

— Сержант, немедленно прекратите портить казенное вооружение! — строго произнесла блондинка, морща точеный носик от едкого запаха кипящей химии. — Любое несанкционированное вмешательство в конструкцию бластера «Ди-Си-пятнадцать» запрещено техрегламентом Великой Армии и ведет к разрыву плазменной камеры!

Одноглазый медленно поднял на генеральшу свой единственный живой глаз, а его красный механический окуляр с тихим жужжанием сфокусировался на ее безупречном лице. Прежде чем подрывник успел сказать что-нибудь такое, от чего у выпускницы Храма уши свернулись бы в трубочку, из-за штабеля ящиков вышел сам Кассиан.

Не говоря ни слова, маршал-командер взял с соседнего стеллажа новенькую, еще в заводской бумаге винтовку из запасов разбитого вчера полка, толкнул плечом боковую калитку ангара, выходящую прямо на продуваемый ледяным ураганом бастион, и вежливо протянул оружие Элис.

— Пожалуйста, генерал. Вон в ста метрах под сопкой торчит обледеневший остов сепаратистского танка. Покажите моим темным мужланам, как работает уставное оружие с конвейера Камино после пяти минут на рен-варском ветерке.

✦ ✦ ✦

Понравилась глава и не хочется ждать продолжения по расписанию?

Полный первый том уже доступен целиком и без цензуры!

Чтобы прочитать книгу до конца прямо сейчас, просто вбейте в поисковике (Яндекс или Google):

«Копия искусства войны фулл бусти»

и переходите по первой же ссылке на страницу автора.

Огромное спасибо каждому, кто читает, ставит лайки, пишет комментарии и поддерживает выход книги! Ваша поддержка и живой отклик — лучшее топливо для «Черного легиона».

Глава 6. Окопное братство и ножи в метели

Элис гордо вскинула подбородок, перехватила покрывшуюся мгновенной изморозью винтовку и вышла на открытую площадку бастиона. Ветер со снегом ударил ей в лицо с такой силой, что перехватило дыхание, но джедайка, опираясь на Силу, твердо вскинула приклад к плечу и нажала на спуск.

Первый синий сгусток ушел точно в башню подбитого танка. Второй выстрел прозвучал с каким-то сиплым, захлебывающимся свистом, и слабый пучок плазмы рассыпался искрами в десяти шагах от дульного среза. Когда же она нажала на спуск в третий раз, из ствола вообще ничего не вылетело — затворную раму с промерзшим заводским гелем внутри перекосило намертво, а перегруженная газовая ячейка в цевье жалобно зашипела, грозя рвануть прямо в руках у ошарашенной аристократки.

Кассиан спокойно забрал из ее окоченевших пальцев шипящее бревно, одним движением выдернул заклинившую батарею и швырнул ее за парапет в сугроб, где та глухо хлопнула облачком синего пара. Затем он снял со своего плеча обмотанный грязной термолентой, вороненый и пропахший графитом карабин работы Одноглазого и от бедра, не целясь, всадил длинную яростную очередь в танковую башню, разнеся броневой колпак в решето.

— В бою у пехотинца нет Силы и нет светового меча, Элис, — ровно сказал он, глядя в ее расширенные глаза на фоне бурана. — У него есть только кусок железа в руках. И если этот кусок железа подведет его из-за того, что какой-то чинуша на Камино сэкономил три кредита на морозостойкой смазке, солдат умрет. Поэтому в моем легионе техрегламент пишет сержант Одноглазый, а не комитет Сената. Зайдите внутрь, у вас уже ресницы побелели.

Блондинка молча, плотно сжав губы, развернулась и быстро ушла обратно в тепло ангара, а оставшаяся на крыльце Кира Сарн с тихим смешком похлопала ладошкой по прикладу своего собственного короткого карабина, который она еще утром втайне от наставницы выменяла у Гоблина за пару трофейных кристаллов.

— А мне дядя Одноглазый туда еще и подствольник под фосфорные гранаты прикрутил, командир, — заговорщицки шепнула брюнетка, придвигаясь к плечу Кассиана так близко, что сквозь морозный воздух до него донесся теплый запах ее волос. — Сказал, для плохой девочки с Кореллии стандартный калибр маловат.

К сумеркам буран слегка стих, сменившись густым, сыплющим с черного неба снегопадом, и Кассиан с головным отрядом спустился по подземным галереям цитадели в южный сектор обороны, где их фланг смыкался с позициями отдельной бригады генерала Рама Коты.

В огромном сводчатом каземате древней подземной кузницы, куда не добивала даже тяжелая артиллерия чисски, стоял такой густой, уютный дух солдатского табора, что у бывшего полковника сама собой разгладилась жесткая складка у рта. Прямо посреди каменного зала, на месте древнего горна, саперы Коты и технари Бугая установили вырванное с мясом из подбитого сепаратистского шагохода энергетическое ядро. Закованный в решетку из танковых траков реактор работал на холостых оборотах, заливая мрачные своды мягким багрово-золотым светом и отдавая столько сухого, чистого жара, что в радиусе двадцати шагов от этого импровизированного костра бойцы сидели в одних тельняшках и расстегнутых поддоспешниках.

Здесь, вокруг гудящего железного костра, впервые за всю войну вперемешку сидели одинаковые лицом клоны из «Черного легиона» и разномастные, бородатые, иссеченные шрамами вольные головорезы из ополчения Рама Коты — бывшие контрабандисты с Нар-Шаддаа, рудокопы с Кесселя, списанные мандалорские наемники и ветераны старых планетарных войн. Поначалу люди Коты косились на «пробирочных» с привычным недоверием, но стоило Бугаю с грохотом выкатить на середину круга пятидесятилитровую трофейную бочку тройного кореллианского первача, а следом притащить огромный чан кипящего, истекающего жиром рагу из солонины с перцем, как лед растаял быстрее, чем на корпусе реактора.

— Подставляй кружки, пехота, не стесняйся, казенная посуда сегодня не в почете! — гремел на весь каземат полуголый Бугай, черпая огненную жидкость половником из-под шрапнельного снаряда и разливая ее по обрезанным латунным гильзам от сорокамиллиметровых пушек. Его правая стальная рука в багровых отсветах реактора переливалась вороненой синевой и бронзой, а живая левая, на которой бугрились чудовищные, залитые химией вены, легко удерживала на весу тридцатикилограммовый бочонок. — Пей до дна за тех, кто на Джеонозисе в красной пыли остался, и за то, чтобы синекожей генеральше завтра наши пули поперек горла встали!

— Хороший у тебя компот, старшина, аж пломбы в зубах плавятся! — крякнул однорукий ветеран-шахтер из роты Коты, вытирая седые усы рукавом и с уважением оглядывая диагональную автоброню гиганта. — Только скажи на милость, парень: вас ведь на Камино всех под одну гребенку из одного папке-донора клепали, откуда ж ты такой шкаф трехстворчатый вымахал? Тебя что, в детстве вместо молока ракетным топливом поили?

— Молоко — это для телят и сенаторов, батя, а настоящий солдат должен жать от груди три своих веса и жрать чистый протеин с тестостероном, чтобы броня по швам трещала! — гордо оскалился Бугай, хлопая себя стальной ладонью по каменному прессу со звоном наковальни. — Мне когда на первой высадке клешни оторвало и Костоправ это баронское железо к хребту прикрутил, я себе слово дал: сдохну под штангой, но живое мясо у меня слабее стали не будет!

Вокруг реактора грохнул дружный, сотрясающий своды хохот. В двух шагах от бочки, прямо на перевернутом ящике из-под противотанковых мин, Гоблин и Одноглазый уже вовсю резались в сабакк с тремя бывалыми разведчиками ополчения. Контрабандисты Коты считали себя королями карточного шулерства во Внешнем Кольце, но против слаженного дуэта коммандос Цезаря у них не было ни единого шанса: пока Одноглазый с самым невинным видом подсвечивал карты противников своим инфракрасным глазом-имплантом и выстукивал масть пальцем по кобуре, Гоблин с быстротой фокусника сбрасывал козыри из-под наруча, умудряясь при этом без умолку травить байки.

— …И вот стоим мы, значит, с Одноглазым посреди центрального банка Муунилинста, а перед нами этот длинноносый казначей на коленях ползает и молит: «Ребята, возьмите золотом, только коллекцию вин не взрывайте!» — вдохновенно врал Гоблин, сгребая в свой шлем очередную горсть выигранных кредитов, трофейных зажигалок и пачек табака. — А я ему говорю: «Гражданин сепаратист, мы солдаты идейные, нам ваша буржуйская кислятина без надобности, но ради укрепления обороноспособности Республики мы у вас эти двадцать ящиков экспроприируем в фонд голодающих коммандос!» Ходи давай, бородатый, не жмись, у тебя там все равно пара шестерок на руках киснет!

— Врет и не краснеет, паршивец, не было там никакого казначея, мы этот погреб через сортирную трубу динамитом вскрыли, — фыркнул сидевший у самого огня Костоправ, помешивая саперной лопаткой шкворчащие на броневом листе куски пайковой ветчины и пуская в потолок клубы едкого полынного дыма. На коленях у военврача лежал его заветный кожаный блокнот, куда он время от времени вписывал пару строчек химическим карандашом. — Ты бы лучше рассказал людям, Гоблин, как вы неделю назад на станции «Кессель-Пять» умудрились продать интенданту соседнего крейсера его же собственный резервный генератор, перекрашенный гуталином в черный цвет.

Взрыв нового гогота заставил даже мрачных часовых у выхода улыбнуться под шлемами. Стоящая возле стола с картами Жестянка, чьи желтые окуляры тускло поблескивали в полумраке, сочла своим долгом вставить веское слово в общую беседу:

— Анализ звукового фона показывает, что уровень этилового спирта в организмах личного состава превысил критическую отметку на сорок два процента, — проскрипел тактический дроид, поворачивая голову к хохочущим солдатам. — В случае внезапной атаки противника вам даже не понадобятся огнеметы: достаточно будет просто дыхнуть в сторону наступающих дроидов, чтобы вызвать объемную детонацию паров самогона в атмосфере.

Прямо в гуще этой шумной, пропахшей потом, жареным мясом, ружейным маслом и крепким спиртным ватаги, сбросив верхнюю робу и оставшись в одной черной офицерской рубашке с закатанными по локоть рукавами, на снарядном ящике сидела Кира Сарн. Бывшая беспризорница с Кореллии чувствовала себя здесь как рыба в воде: с раскрасневшимися от жара реактора щеками и блестящими карими глазами она без тени смущения опрокинула полную гильзу первача под одобрительный рев ополченцев, закусила куском горячей солонины с ножа и тут же сцепилась на руках с плечистым сержантом-мандалорцем из гвардии Коты, с веселым азартом впечатав его кулак в крышку ящика.

И только Элис Вейл стояла в двадцати шагах от общего круга, прислонившись плечом к холодной базальтовой колонне у лестницы на верхний ярус. Блондинка куталась в свой тонкий плащ, сжимая в побелевших пальцах нетронутую кружку с водой, и смотрела на пирующих вокруг реактора клонов и наемников с каким-то болезненным, растерянным оцепенением. В Храме ее учили, что война — это скорбный долг рыцаря, полный возвышенной печали и строгой дисциплины, а клоны — безликие, послушные исполнители воли Совета. Но здесь, в этом прокуренном ледяном подземелье, она видела живых, грубых, яростных мужчин, которые завтра пойдут умирать в снежную кашу, а сегодня смеются в лицо смерти, делят последний кусок хлеба со вчерашними бродягами и смотрят на своего темноволосого коммандера со шрамом на скуле как на единственного бога во Вселенной. И на этом празднике жизни для нее, чистокровной аристократки и правильного генерала Ордена, не было места.

— Замерзнете ведь у этого камня, генерал, — раздался рядом с ней негромкий голос Кассиана.

Цезарь подошел неслышно, держа в одной руке большую солдатскую кружку, от которой поднимался густой ароматный пар горячего грога со специями и медом, а в другой — завернутый в чистую салфетку кусок прожаренного на углях мяса. Не дожидаясь, пока она начнет отнекиваться, маршал-командер отстегнул с собственных плеч тяжелый, подбитый мехом и еще хранящий жар его тела плащ, шагнул к ней вплотную и бережно укутал вздрогнувшую блондинку до самого подбородка, после чего вложил горячую кружку в ее холодные ладони.

— Пейте. Это не чистый первач Бугая, я попросил Костоправа разбавить красным вином и добавить корицы со склада нашего интенданта.

Элис подняла на него свои огромные серые глаза, в которых отражались багровые блики далекого реактора, и послушно, почти по-детски сделала большой глоток обжигающего, пряного напитка. Тепло мгновенно разлилось по груди, прогоняя мелкую дрожь, а тяжелый плащ Кассиана, пахнущий дымом, кожей и тем самым сводящим ее с ума со вчерашней ночи терпким мужским запахом, окутал ее словно защитный кокон.

— Почему они смеются, Кассиан? — совсем тихо спросила она, глядя поверх края кружки на то, как Бугай учит хохочущую Киру правильно держать стойку с пулеметом. — У твоих клонов нет ни семьи, ни дома на Корусанте, ни даже собственных имен в метриках Республики. Завтра половина из них может остаться лежать на этом льду, как те бедняги на склоне. Ради чего вы все так отчаянно деретесь?

Кассиан прислонился спиной к соседнему выступу колонны, скрестив руки на груди и глядя в зал.

— В метриках Сената у них номеров полно, Элис, а вот имена у нас у каждого свои — те, что братья в окопах дали, — спокойно ответил он. — Солдат на передовой никогда не умирает за высокие идеи, за канцлеров или за ваш Кодекс. Он дерется только за то, чтобы парень, который сидит с ним рядом у костра и делит одну банку тушенки на двоих, вернулся домой живым. Мы сами себе и семья, и дом. И если вы хотите когда-нибудь стать для них настоящим командиром, а не чужой госпожой с плаката, снимите с себя эту храмовую корону и просто сядьте с ними к огню.

Элис долго молчала, прижимаясь щекой к жесткому меховому воротнику его плаща и чувствуя, как внутри нее с тихим звоном рушится еще одна ледяная стена, выстроенная годами одиночества в Храме.

— Спасибо за плащ… Цезарь, — едва слышно прошептала она, когда на верхней ступеньке лестницы показалась коренастая фигура генерала Рама Коты, жестом позвавшего коммандера на смотровую площадку бастиона.

Наверху, под защитой зубчатого каменного парапета, ветер выл в бойницах старой башни, наметая сугробы вокруг спаренных турелей боевого охранения. Внизу, за черной лентой замерзшего речного каньона, в снежной мгле угадывались тусклые огни передовых позиций Конфедерации.

Рам Кота стоял у амбразуры без шлема, подставив седую голову и изрезанное морщинами лицо ледяной крупе, и курил толстую скрученную сигару. Когда Кассиан подошел и встал рядом, старый джедай протянул ему флягу с выдержанным альдераанским бренди.

— Хороших ты себе волков воспитал, Цезарь, — глухо произнес Кота, глядя в темноту ущелья. — Мои парни чужаков за версту чуют, к стандартным клонам спиной в бою не поворачиваются — говорят, у тех глаза пустые, как у заводных кукол. А с твоими за полчаса за одним котлом спелись, будто десять лет вместе по гарнизонам чалились. Я ведь сегодня после полудня специально твой маневр на входе наблюдал, когда ты этого сенатского борова в кальсонах под снаряды поставил. Фэлон Грей так никогда бы не сделал — мальчишка был горячий, благородный, все по правилам норовил… Кто ты на самом деле такой, командер? Не по крови — по нутру?

Кассиан сделал глоток из фляги, возвращая ее старику, и спокойно посмотрел в залитую лунным светом белую пустыню перед бастионом.

— Старый солдат, генерал, который слишком много раз видел, чем заканчиваются войны под руководством поэтов и политиков, — ответил он без лишних уверток. — Вашему ученику не повезло оказаться на Камино в неподходящее время, а мне не повезло проснуться в его шкуре посреди чужой бойни. Но пока я ношу это лицо и командую этими парнями, ни одна синекожая стерва и ни один столичный интриган не положит моих людей зазря.

Кота хотел что-то ответить, но в эту самую секунду стоявший в десяти шагах от них в глубокой тени пилона Тихий вдруг издал короткий, едва различимый человеческим ухом гортанный щелчок — условный сигнал высшей опасности, который знали только они двое.

Одновременно с этим в затылке у самого Кассиана знакомо кольнула ледяная игла предвидения. Внизу, на совершенно пустом секунду назад снежном склоне перед первой линией траншей, снег вдруг пришел в беззвучное движение.

Сев'ранс Танн не стала ждать утра. Пока буран глушил акустические датчики, а тепловизоры слепли от ледяной взвеси, к брустверам передового охранения ползли три десятка выкрашенных в матово-белый цвет дроидов-коммандос серии «ВХ» вперемешку с живыми диверсантами из какого-то горного спецназа Конфедерации в белых маскхалатах и с длинными кортозисными тесаками в руках. Они шли без единого выстрела, намереваясь вырезать спящие расчеты в окопах и открыть ворота цитадели для танкового броска.

— Стрелять нельзя — по первой же вспышке бластера их батареи накроют траншею беглым огнем, они только засечки ждут! — мгновенно оценил обстановку Цезарь, срывая с бедра тяжелый окопный тесак и на ходу выдергивая из гнезда у стены короткую пехотную лопатку с заточенным до бритвенной остроты ребром. — Тихий, поднимай взвод Гоблина по тихой тревоге! Генерал, за мной в нижний ров, ножами встретим!

Следующие пятнадцать минут в глубокой, вырубленной во льду и камне траншее первого яруса превратились в первобытную, безмолвную бойню в полуметровой видимости, о которой даже видавшие виды головорезы Коты потом вспоминали содрогаясь. Никто не включил ни одного светового меча и не нажал ни на один спусковой крючок, чтобы не дать артиллерийским корректировщикам чисски ни малейшего ориентира в ночи.

В узком, засыпанном снегом каменном желобе сошлись в рукопашную белые тени сепаратистов и выскочившие прямо в меховых безрукавках ветераны «Черного легиона». В морозном воздухе стоял только тяжелый, запаренный хрип мужских глоток, глухой лязг металла о броню, хруст ломаемых шейных позвонков и сухой скрежет виброклинков.

✦ ✦ ✦

Понравилась глава и не хочется ждать продолжения по расписанию?

Полный первый том уже доступен целиком и без цензуры!

Чтобы прочитать книгу до конца прямо сейчас, просто вбейте в поисковике (Яндекс или Google):

«Копия искусства войны фулл бусти»

и переходите по первой же ссылке на страницу автора.

Огромное спасибо каждому, кто читает, ставит лайки, пишет комментарии и поддерживает выход книги! Ваша поддержка и живой отклик — лучшее топливо для «Черного легиона».