Копарь. Отголоски прошлого

Глава 1

В книге в рамках сюжета присутствуют сцены табакокурения и употребления алкоголя. Автор не занимается их рекламой, понимает их вред для здоровья, осуждает данные действия и никому не рекомендует их копировать.

Сверхъестественное есть естественное, но оно ещё не понято.

Эльберт Хаббард.

Пролог.

Священная Римская Империя, г. Страсбург, 1518 г, примерно за 500 лет до начала основных событий.

Начало всему было положено в ХIII веке, когда епископ Хилдесхаймский Конрад[1] с помощью пыток и запугивания раскрыл сатанинский культ, связанный с черной кошкой. На своих проповедях он утверждал, что члены культа устраивают мерзкие оргии и связываются с преисподней при помощи оживающей статуи кошки, когда целуют её под хвост. На сигнал Конрада тотчас среагировал римский папа Григорий IХ[2]. В 1234 году он подписывает папскую буллу «Голос в Раме», где впервые в официальном документе упоминает связь кошек с ведьмами и демоническими ритуалами. А далее события начинают нарастать как снежный ком. Негатив к семейству кошачьих увеличивается год от года. И через два с половиной столетия папа римский Иннокентий VIII[3] уже безапелляционно констатировал, что кошки есть любимые животные дьявола и идол для всех колдунов и ведьм. В знаменитом трактате по демонологии «Молот ведьм[4]» кошки описывались как сосуды для нечистых духов, искушающих людей. Будто бы их дыхание и экскременты могли заразить человека чумой. А само животное, как и метла, считались неотъемлемым атрибутом любой ведьмы. За кошками стали охотиться и предавать их различным пыткам и казням. Так, например, испанский король Филипп II[5] повелел, чтобы ему изготовили «кошачий клавесин», этакий средневековый пыточный инструмент для семейства кошачьих. Суть его была в том, что четырнадцать кошек сажали в длинный ящик, разделённый на отсеки, где их фиксировали таким образом, чтобы они не могли никуда сбежать. Хвосты, натянутые в тугую струну, закрепляли под клавишами, а головы высовывали в специальные отверстия. При нажатии музыкантом на клавишу в хвост животного впивался острый деревянный шип, заставляя несчастных вопить во всю глотку. Таким образом создавалась своеобразная музыка, которую с садистким удовольствием слушали многие высокопоставленные особы. Тех кошек, которые по прошествии некоторого времени срывали свои голосовые связки и не могли больше кричать в нужной мучителям музыкальной тональности, обычно убивали.

Это были прерогативы знати и королевских персон. Обычные же крестьяне и жители городов попросту отлавливали животных, ошпаривали их кипятком, топили в связанных мешках в водоёмах, сжигали в кострах или скидывали с большой высоты. Последнее, в дальнейшем стало частью народных праздников в Средневековой Европе.

Шла вторая неделя Великого поста и жители Страсбурга готовились к своеобразному весёлому празднику — «кошачьей среде». Они ловили по всему городу и его окрестностям котов и кошек, запихивали их в мешки и завязывали толстой верёвкой. Благочестивая мадам Троффеа, женщина в самом расцвете сил, поутру, идя с ведром к городскому колодцу, увидела маленького серого котёнка, пьющего воду из большой лужи, образовавшейся после вчерашнего дождя. Котёнок, судя по всему, родился совсем недавно и был ещё несмышлён и мал. Хитрая мадам тут же смекнула, что поймать его будет несложно и, подкравшись сзади, накрыла его ведром.

— То-то будет мне подарок к завтрашнему празднику, — весело подумала она, шаря рукой под ведром и хватая отчаянно царапающегося малыша за шкирку. На следующий день, с самого раннего утра, сотни празднично одетых мужчин и женщин шли к высокой башне Страсбургского собора. После торжественной проповеди священника началось главное представление, ради которого и собралась такая большая толпа. Все желающие, по очереди, могли забраться на городское здание, чтобы оттуда со всего размаха скинуть бедных животных вниз, прямо на выложенную брусчаткой площадь. Вокруг собора, полукольцом, выстроились люди, падкие до развлечений, и радостно приветствовали каждое падение несчастного представителя семейства кошачьих. Высота была приличная, и кошки сразу разбивалисьнасмерть. Их окровавленные трупики тут же подхватывали и сжигали в горевшем рядом большом костре. Считалось, что пепел животного принесёт удачу в следующем году.

Мадам Троффеа, переставляя толстые, как чурбачки, ноги, старательно лезла наверх, сжимая в руках мешок с маленьким котёнком. Голодное создание, видимо, предчувствовало свою судьбу и отчаянно мяукало, пытаясь крошечными коготками разорвать плотную мешковину. Дождавшись своей очереди, мадам смело шагнула к окну, развязала мешок и вытащила пушистый комок за загривок. Размахнувшись, с замиранием сердца от будущей счастливой жизни кинула было котёнка вниз. Но тот в самую последнюю секунду извернулся и больно укусил женщину за ладонь. Рука прервала свой полёт, разжалась на полпути и не успела придать поступательное движение своей жертве. Котёнок, растопырив лапы, скользнул вниз, но сумел зацепиться за кирпичную кладку. Глянул перед собой, увидел толпу беснующихся людей и пропищал: «Вот ведь твари!» Вскарабкался чуть повыше, перекинул вес на задние лапы и, оттолкнувшись от стены, прыгнул в боковое окошко башни. Тут же шмыгнул на каменный пол и что было сил помчался по крутым ступенькам вниз, лавируя между ног новых поднимающихся горожан, тоже желающих поучаствовать в убийстве беззащитных животных. Мадам Троффеа только и успела открыть свой рот да проводить спасшуюся жертву взглядом.

— Похоже, не видать мне счастья в следующем году, — подумала она.

Её мысли оказались пророческими. Через три месяца затаивший жестокую обиду на жителей Страсбурга и лично на мадам Троффеа, уже подросший серый кот поджидал свою давнюю обидчицу у того же самого колодца. Круглые жёлто-зелёные глаза светились ещё детской злобой на несправедливый окружающий мир, а в маленьких мозгах уже созрел план мести.

Благочестивой, хитроватой, но недалёкого ума женщине не повезло. В Великий пост она поймала не обычного уличного котёнка, а маленького потомка из непростого кошачьего рода Баюнов, ещё несмышленого Люта, удравшего от своего деда погулять в мир людей. За следующие три месяца старый кот сумел научить его некоторым знаниям, среди которых было воздействие на людскую психику и подчинение её своей воли. Умения были пока ещё начальными, но уже могли нанести существенный вред живому человеку. И теперь подросший Лют жаждал отомстить. Мысль о способе мести пришла спонтанно. Животному вспомнилась человеческая радость от кровавого праздника.

— Ну уж коли вы так все любите веселиться, то я вам тогда в этом и помогу, — злорадно подумал он.

Дождавшись появления тётушки Троффеа, он промурлыкал нужное заклинание и внушил ей исполнение безумных зажигательных танцев, которые она будет претворять в жизнь до тех пор, пока её носят ноги и бьётся сердце. Едва молодой Баюн закончил, как женщина тут же отбросила ведро и закружилась в неистовой пляске. Встречные прохожие в изумлении смотрели на одиноко танцующую у колодца мадам Троффеа, не понимая причины такого веселья. Пришедшая десятью минутами позже её молодая соседка мисс Кольберг, неожиданно для себя тоже присоединилась к танцам.

— Ничего, — злорадно ухмыльнулся Лют, — скоро к вам присоединится полгорода. Будете знать, как истреблять несчастных созданий.

Удовлетворившись содеянным, Баюн шустро побрёл назад к деду, пока тот не прознал про его новое отсутствие.

Мадам Троффеа протанцевала без остановки трое суток, и никто: ни муж, ни двое её малых детей, ни даже городской священник, епископ Иоганн — не сумели её остановить. На четвёртые сутки сердце женщины не выдержало такой нагрузки и перестало биться. А безумные пляски 1518 года в городе Страсбурге, продолжившиеся два с лишним месяца и заканчивающиеся гибелью танцоров, вошли в историю Средневековой Европы как «танцевальная чума[6]», которая не поддавалась ни лечению, ни молитвам, ни обрядам экзорцизма, и сохранились в анналах европейских архивов того времени.

Кот Лют же с тех самых пор запомнил, что люди в здешних местах коварны и жестоки и вместе со своим кошачьим дедом нашёл себе новое место обитания в дремучих лесах Московской Руси, где люди, если и видели котов, то никогда не обижали, а относились к ним как своим членам семьи.

Россия, г. Москва, наше время.

В кабинет главы закрытого НИИ, постучавшись, вошла начальник отдела паранормальных исследований Светлана Александровна Цыганова.

— Разрешите, Владимир Семёнович?

Заведующий оторвался от монитора и кивнул головой.

— Я к вам вот с каким делом. Артефакт Староглядова[7] в виде старинной монеты помните?

— Как же, — с готовностью к разговору вскинулся хозяин кабинета. — Эта та монета, которая перенесла его в прошлое. Конечно, помню.

— Двухмесячный срок на её изучение заканчивается послезавтра, и будет нужно вернуть её владельцу. А я бы, как вам лучше сказать, в общем, вовсе не хотела бы её возвращать, — с небольшой долей смущения произнесла Светлана. — На редкость интересная вещь, на мой взгляд, оказывается. По ней ещё работать и работать.

Владимир Семёнович посерьёзнел.

— А что на данный момент удалось выяснить?

— Спектральный анализ показывает, что предмету исследования не менее двух с половиной тысяч лет. Но я предполагаю, что, возможно, он гораздо старше. Химический анализ показывает, что это чистейшее серебро без малейшего процента примесей. Этакий эталонный образец. Размеры её, я думаю, вас не заинтересуют. Анализ Ветлицкого показывает, что она является не цельным предметом, а составляющим другого, чего-то более весомого. Реакция по Паулюсу говорит, что артефакт является одушевлённым предметом и может видоизменяться. Каким образом, пока не выяснили. Плюс к этому монета, если это вообще монета, обладает некоторым энергетическим полем, которое тоже меняется. Правда, от чего это зависит, мы пока не понимаем. Оптические опыты показали, что её присутствие меняет закон преломления лучей и может воздействовать на спектр, меняя его цвета местами. Это то, что пока получилось выяснить. По расшифровке надписей информации мало. Лингвисты разводят руками, предполагая, что это, возможно, этрусские письмена, но это нам тоже ничего не даёт. Расшифровывать их ещё никто в мире не научился.

Седовласый начальник понимающе кивнул головой.

— Но самое главное, не удалось пока выяснить, почему не запускается вновь эффект показа или перемещения в прошлое. И как он, вообще, мог запускаться. От чего этот феномен может зависеть. А он, я чувствую, должен рано или поздно заработать снова.

Владимир Семёнович в задумчивости жевал язык и выжидающе смотрел на начальника отдела паранормальных исследований. Цыганова тоже молчала, не зная, как лучше озвучить свои мысли.

— Ну, говори уже, чего ты от меня хочешь, — наконец выдавил из себя руководитель.

Светлана глубоко вздохнула, мотнула длинными светлыми волосами и решилась.

— Может быть, есть какой-нибудь законный способ не возвращать монету хозяину?

Владимир Семёнович, человек старой советской закалки, чуть ухмыльнулся.

— Светлана Александровна, вы же понимаете, по идее, мы можем всё! Но всегда есть несколько но!

Цыганова несколько смущённо, однако с искоркой в глазах покачала головой.

— А что если её как археологическую ценность обозначить, которая непременно должна быть в руках государства, например, — продолжила она, улыбаясь и наталкивая руководителя на нужный ей вариант развития ситуации.

— Или институту её выкупить, в конце концов. А?

Хозяин кабинета нервно заелозил на кресле.

— Светлана Александровна, мы же с вами взрослые люди, вы сами всё прекрасно понимаете. Экспроприировать монету на законных основаниях с помощью наших кураторов мы можем всегда. Но это, по меньшей мере, не этично. Староглядов является товарищем Пересвета. Это ударит как минимум по нему, а как максимум — по секретности и авторитету института. Сейчас же тьма всяких блогеров, инстаграмщиков и прочих подобных индивидуумов. Растрезвонят по разным соцсетям о нас, чем мы занимаемся и как работаем с обычными простыми людьми. Наши кураторы потом устанут интернет подчищать и с блогерами разъяснительную работу проводить. Мне «нагоняй» приличный устроят, я вам, соответственно. Оно нам надо? А если по поводу выкупа, то институт всё-таки не настолько богат, чтобы разбрасываться громадными суммами. Мы Староглядову предлагали тогда по горячим следам за неё сто тысяч рублей, он отказался. Я понимаю, сумма копеечная за подобный артефакт. Но был расчёт на его архетип, психологию и усталость от мистичекских дел, его обуявших. Тогда не сработало. Экземпляр, не спорю, крайне занимательный, и я что-нибудь по этому поводу попозже обязательно покумекаю. А сейчас попробуйте полюбовно с интересантом договориться ещё на месяц — другой забрать артефакт, потом ещё пару месяцев и так далее. Так, глядишь, и дело сдвинется с мёртвой точки.

Но Светлану было сложно переубедить или поколебать, когда в её голове уже был нарисован план действия.

— А если мы существенно увеличим сумму выкупа? — загадочно улыбаясь, продолжала она гнуть свою линию.

Владимир Семёнович, прекрасно зная свою подчинённую, понял, что просто от неё не отделаться.

— Бюджет института ограничен, — начал было он.

— И ничего нельзя сделать? Ведь вы же сами понимаете, что за раритет в наших руках. Возможно, это ключ к миропониманию или, по крайней мере, к перемещениям, или же просто к изучению прошлого. А если вдруг появится способ заинтересовать отечественную «военку» и безопасность, то вы же, наверняка, представляете, какие это открывает перспективы.

Глава института вздохнул,

— Светлана, сейчас не лучшие времена для каких-либо приобретений. Государственное финансирование несколько урезали, свободных денег просто нет. Двести тысяч, ну полмиллиона, больше нам не наскрести. Опять же другие направления нельзя без финансирования оставлять.

Цыганова, понимая, что начинает одерживать верх, попробовала закрепить успех:

— А если на это потратить часть президентской премии за поимку боевого демона третьего класса?

Директора слегка перекосило:

— Скажи прямо, сколько ты хочешь?

— Ну, я бы попробовала с ним поторговаться. Пересвет[8] говорил, что он всё же несколько корыстен, но мне надо иметь некий козырь.

— Сколько? — повторил непосредственный начальник.

— Миллиона два — три! — выпалила Светлана и инстинктивно пригнула голову от возможных негативных действий известного своей вспыльчивостью руководителя.

— Вы берега-то не путайте! — побагровел седовласый мужчина. — Я понимаю, что предмет достаточно ценен, но я вам что Рокфеллер или, на худой конец, Абрамович? Институт вам не МВФ[9], чтобы такими деньжищами разбрасываться.

— Половину.

— Что половину? — переспросил хозяин кабинета.

— Половину этой суммы! — твёрдо стояла на своём Светлана.

Владимир Семёнович вскочил с кресла, подошёл к окну. Долго глядел в небо поверх деревьев.

— А, ладно, где наша не пропадала. Иди в бухгалтерию, заказывай на завтра пару миллионов, — махнул он рукой.

Цыганова быстро подсунула ему готовый бланк служебной записки на выдачу денег и красивую немецкую ручку, подаренную на прошлогодней конференции в Берлине. Шеф тут же размашисто поставил подпись, завизировав документ.

____________________________________________________________

[1] Конрад II Рейфенбергский (конец XII века — 18 декабря 1249 года) — епископ Хильдесхайма с 1221 по 1246 год. Во время его правления епископство было в имперское государство.

[2]Григорий IX — до избрания папой — Уголино ди Сеньи, (ок. 1145 или 1147, Ананьи — 22.08.1241), папа Римский с 19 марта 1227.

[3] Иннокентий VIII — до избрания папой Римским — Джованни Баттиста Чибо, (1432, Генуя — 25.07.1492), папа Римский (с 29 авг. 1484).

[4] «Молот ведьм» — трактат по демонологии и о надлежащих методах преследования ведьм. Написан на латыни в 1486–1487 гг доминиканским инквизитором Генрихом Крамером.

[5]Филипп II- король Испании из династии Габсбургов (1527–1598годы).

[6]Танцевальная эпидемия 1518 года, была случаем танцевальной мании, которая произошла в Страсбурге, Эльзас (современная Франция), в Священной Римской империи с июля 1518 года по сентябрь 1518 года. Где-то от 50 до 400 человек занимались танцами в течение нескольких недель.

[7]Павел Староглядов, молодой парень из русской глубинки, любитель приборного поиска, о первоначальных приключениях которого можно узнать в первой книге «Копарь. Старое заклятие».

[8]Александр Пересвет — молодой учёный, друг Староглядова, сотрудник Московского закрытого НИИ, специализирующегося на изучении паранормальных явлений, о приключениях которого можно прочитать в первой книге «Копарь. Старое заклятие».

[9]МВФ — Международный Валютный Фонд.

Глава 2

Россия, г. Пенза, наше время.

В Пензу Светлана приехала во вторник, во второй половине дня. Пересвет встретил коллегу на въездном посту ДПС и помог сориентироваться в незнакомом для неё городе, показав путь до гостиницы. Условились встретиться через три часа и поехать к Староглядову. Пообедав и немного отдохнув, Цыганова забрала артефакт и вышла в фойе. Александр уже ждал, сидя у стены на мягком диванчике.

— Ну что, поехали? — спросил он.

Светлана кивнула и проследовала за коллегой к его машине.

Павлуха прибывал в благодушном расположении духа. Копарьский сезон был недавно начат и, судя по нарытым за зиму заготовкам приятелей, сулил весьма интересное и богатое на находки времяпрепровождение. В целом материальная составляющая жизни тоже наладилась благодаря частичной реализации клада разбойника Семовита. Сегодня вечером предстояла встреча с коллегойПересвета. Она должна была вернуть его волшебную монету. А Александр намекнул, что, возможно, последует предложение о её продаже. Но Павлик, обычно чувствительный к такого рода делам, почему-то не хотел с ней расставаться, по крайней мере, пока. НИИ уже предлагал ему в прошлом году её выкупить. Давали сто тысяч рублей, и это были приличные деньги по Пашкиным меркам. Но что-то тогда заставило его отказаться. Что-то непонятное, смутное кольнуло его душу и не дало потерять монету. Она вдруг стала для него родной, неким талисманом, почти частичкой его.

— Продать всегда можно, — решил он тогда для себя. — Пускай у меня побудет, может, чем ещё пригодится. Деньги пока есть, слава Богу.

Вот и сейчас он прохладно относился к идее НИИ выкупить артефакт.

— Хотя, — задумался он, — посмотрим, сколько предложат на этот раз.

А ещё ему хотелось узнать о его сокровище побольше информации. Такое с ним бывало не часто. Обычно легенды артефактов были нужны ему лишь для более выгодной продажи предмета. Сейчас было по-другому. Тайна монеты захватила его. Он и в НИИ её отдал лишь бы больше о ней узнать.

— Ну, послушаем, что скажут.

Позвонил Пересвет, подтвердил встречу на шесть часов вечера. Павлуха был рад услышать недавнего товарища и сообщил, что всё в силе, он помнит и готов увидеться. «Стрелку забили» в «Шахтах», излюбленном месте перекуса нового товарища. Павлик подъехал слегка заранее, испытывая некоторое нервное возбуждение. Зайдя в кафе, уже по традиции, увидел там Александра, но на этот раз в компании девушки с длинными золотистыми волосами, сидящими за его любимым столиком. Павлуха поздоровался с Пересветом, который затем, церемонно поднявшись, представил свою коллегу Павлу и Пашку Цыгановой. Подбежала шустрая официантка, быстро взяла заказ. Павел, не мудрствуя лукаво, заказал казачий салат и четвертинку курицы гриль. Александр и Светлана взяли то же самое и дополнили ещё чайником зеленого чая.

— Ну-с, начнём, — улыбаясь, предложила Света и достала из сумочки круглую капсулу с серебряной монетой. — Как и договаривались, передаю вам назад в целости и сохранности.

Пашка, почему-то смущаясь, забрал артефакт и положил рядом на стол, краем глаза фиксируя, что предмет не пострадал и выглядит отлично.

— Но, — продолжила Цыганова, — у меня к вам от института будет предложение. Мы готовы выкупить данный раритет, если вы дадите согласие.

Павлик, хоть и ждал подобного действия и вроде был к нему готов, всё равно замялся. Для себя он уже решил, что продавать не будет, но как это озвучить другой, заинтересованной в покупке стороне, пока не знал. Он вообще был не мастер подобных переговоров, но девушка быстро взяла инициативу в свои руки.

— Институт предлагает вам полмиллиона рублей. Что скажете?

Сумма была неплохой и год назад Павел бы, наверное, даже не задумался об отказе. Далеко не каждая монета стоила таких денег. Но ситуация с материальным обеспечением своей жизни, по крайней мере, в краткосрочном перспективе, была успешно решена продажей части сокровищ польского разбойника. Поэтому Павлик, глубоко вздохнув, отрицательно покачал головой.

— Благодарю за предложение, но я пока не готов с ней расстаться.

Светлана пристально вгляделась в лицо Павла, словно гипнотизируя его.

— Миллион, — произнесла Цыганова, продолжая гипнотизировать его взглядом.

Пашка облизнул вмиг высохшие губы. «Сука, лимон!», — деньги нешуточные для обычного провинциального жителя. В груди, где-то глубоко, зашевелилось корыстное земноводное.

— Может, продашь? Такие деньжищи на дороге не валяются, — горячо зашептало оно.

За столом воцарилась напряжённая тишина. Пересвет, чутко чувствующий сложившуюся ситуацию, попробовал несколько разрядить обстановку, предложив перейти непосредственно к трапезе. Все согласились. В процессе еды Павлик загнал объявившуюся было жабу поглубже на своё место и, доедая салат, вновь отказался от предложения.

— Расскажите лучше, что удалось по ней выяснить, — спросил он. — Мне это очень интересно.

Светлана пожала плечами и поведала изученную ранее информацию.

— Предмет достаточно старый, не менее двух с половиной тысяч лет, чистейшее, без примесей, серебро, что тоже весьма неожиданно. Ну а далее самое интересное. Артефакт явно одушевлённый и скорее всего является составной частью чего-то более сложного. Другие опыты показали наличие свободной, замкнутой вовнутрь энергии и похожей на человеческую энергетику.

— А что это значит? — спросил заинтересованный Павлуха.

— Для более тщательного понимания нужно изучать предмет дальше, что мы и хотели бы продолжить, приобретая у вас монету. Единственно, хочу вас проинформировать и предостеречь: если предмет останется у вас на руках, то от этого замкнутого вовнутрь вектора энергии можно ожидать повторения различных мистических историй, которые происходили с вами ранее. Если обычными словами, то я думаю, она доставит вам ещё изрядно хлопот.

Павлуха слегка поморщился от услышанного, но тут же про себя подумал: — Набивает цену, склоняет к продаже. Грамотно, но не поведусь.

А вслух произнёс:

— Надпись удалось прочитать?

— Пока нет, — покачала головой Цыганова, — но наши лингвисты в данный момент, стараются решить эту задачу.

— А почему она могла показывать прошлое и туда перемещать?

— С научной точки зрения пока нет ответов. Возможно и даже скорее всего, мы имеем дело с каким-то древним мистическим артефактом, предназначенным для непонятных нам ритуалов. Это если отойти от научной составляющей. Другими словами, несмотря на все наши усилия, данный предмет является пока загадкой для современной науки, которую мы очень хотим разрешить. Я понимаю, что вы не настроены на продажу, но в качестве последнего аргумента, хочу предложить вам за неё два миллиона рублей. Может быть, это поможет вам выбрать другое решение. Поверьте, мы не только хотим приобрести этот раритет для института, но обезопасить вас от его возможного негативного влияния на вашу жизнь. Надо ли вам это? Неужели приключений с демоном Безсоном[1] было мало?

Принесли чай. Пересвет, на правах хозяина, налил каждому в небольшую фарфоровую чашку и по очереди посмотрел на своих товарищей. На лице Светланы он заметил едва заметное грустное разочарование, у Павла же физиономия явно выражала смятение. Действительно, задуматься было над чем. С одной стороны, предлагали неплохой куш, а с другой — маячили малоинтересные приключения, а, возможно, и неприятности. Он взял капсулу с монетой в руки, аккуратно извлёк её оттуда и пристально всмотрелся в неё. Александр и Светлана молчали, наблюдая за процессом. Павлик задумчиво крутил монету в пальцах. Снова, некстати, вылезла жаба со своими лукавыми уговорами. Павел колебался.

— Отдать её за два «лимона» и дел-то, зачем она вообще мне нужна?

Вдруг кругляш незаметно для других завибрировал, и на аверсе показалось добродушное лицо скифского царя Араксая.[2] Он хитро улыбнулся и подмигнул Пашке левым глазом. Мол, не дрейфь, прорвёмся. А золото и серебро себе ты и сам отыщешь. Так что не ведись на уговоры.

Изумление на лице Павла заметили оба молодых учёных. Пересвет среагировал первым.

— Новый фильм? — понимающе спросил он.

Павлуха кивнул.

— Араксай промелькнул на секунду, говорит, не продавай монету. И я его, пожалуй, послушаю. Он мне как-никак жизнь дважды спас.

— Ну что ж, нет, так нет, — произнесла Цыганова. — Воля ваша. Тогда последний вопрос: вы позволите нам в дальнейшем ещё воспользоваться вашим артефактом?

— Конечно, — улыбнулся Павлик, — но только не сейчас, как-нибудь попозже. У меня на неё пока свои планы.

Чай закончился, черноглазая официантка принесла счёт, и ребята не стали больше засиживаться в кафе.

С этого момента монета стала своеобразным талисманом парня. Куда бы он ни пошёл, теперь обязательно клал в карман капсулу с загадочным раритетом.

Россия, Пензенская область, Башмаковский район, наше время.

На выходных отвлекли домашние дела и Павлуха не сумел выехать с товарищами покопать. Но сокрушался недолго и, сумев выбрать во вторник свободное время, решил махнуть на коп в одиночку. Тем более, что намеченное место уже имелось. Парни ездили в Башмаковский район, копали «домонгол».[3] Находок было не шибко много, но попались интересные вещи, и Павлик загорелся съездить по «древнятине[4]». На всякий случай пробил это место на предмет археологических памятников. С удовлетворением отметил, что данный объект в реестре не числится. Ибо находки находками, но, как говорил Остап Бендер, «уголовный кодекс надо чтить». Путь предстоял неблизкий, двести с лишним километров. С вечера подготовив всё необходимое, в три утра стартанул. Стоял конец апреля, выезжать пришлось затемно, что Пашка, любивший как следует высыпаться, не приветствовал. Но из-за дальности расстояния на этот раз поступился своими привычками. Дорога хоть и была длинной, но в мечтах о древних артефактах прошла на редкость быстро, и в начале седьмого Павлик уже подъезжал к предполагаемому месту поиска.

Солнце с самого раннего утра спряталось за густыми облаками, но было достаточно тепло. Расчехлившись и глотнув чая, Павел на новом месте решил задобрить Земляного деда.[5] Ковырнув в сторонке неглубокую ямку, отсыпал несколько кругляшей современной «ходячки[6]», сверху плеснув четверть чашки свежего, ещё дымящегося чая из термоса. Засыпая подарки, мысленно попросил друга всех копателей быть к нему снисходительным и исполнить то, что Павлик попросит, дав ему возможность насладиться хорошими находками.

Серебряный волшебный артефакт в кармашке на секунду заиграл всеми цветами радуги. В глубине земли что-то заворочалось. Что-то тёмное, невысокого роста, но человекообразное с виду. Слегка недовольное, что потревожили подношением, но любопытное выяснить, чем угостили…

Павлуха допил чай в чашке и принялся неторопливо прочёсывать окрестности. Начал с того места, где на днях были Вовка с Лёхой. На прошлогодней траве то тут, то там были видны закопанные ямки товарищей и прочих счастливчиков, которые побывали здесь в этом и прошлом годах. Попался медный пул[7] и обломок браслета. Постепенно расширяя круг поисков, дошёл до реки, затем прошёлся по пашне, но находки своим количеством, увы, не радовали. Пара наконечников, щиток от перстня и ещё один пул пополнили его чёрный мешочек для находок в кармане штанов над коленом ноги. Но Павел не унывал, находки есть, значит, будут и ещё. Трава радовала своей высотой, неплохо примятая уже растаявшим снегом. Ходить было легко и приятно. Павлик перешёл по деревянному мостику на другую сторону реки, походил там. Попался серебряный данг[8] или дирхем, хрен его знает, как правильно называется. Дело шло ближе к обеду, и он повернул в сторону машины, найдя по пути медный сюльгам[9]. Пока перекусывал, решал, где ещё стоит попробовать пройтись. Наметив ещё пару мест, подъехал на машине к ним поближе. И снова несколько несерьёзных находок, почти все обломанные. Но душа всё равно отдыхала, по «древнятине» ходить приходилось не часто. Каждая находка, даже её фрагмент, удивляли своей уникальностью и новизной. Посмотрел на телефон, время шло к четырём часам вечера. Уже скоро надо было собираться в обратный путь. Павлуха медленно брёл по лугу, маша «клюшкой[10]» по намеченной для себя новой траектории. Спустился в низину, ближе к реке. «Бац», — прибор завопил хорошим цветным сигналом, увы, нечастым за сегодняшний день. Копок лопатой, пара минут пассов руками у катушки и на свет, к Пашкиной огромной радости, появилось целое и причём совсем немаленькое древнее зеркальце.

— Ну, наконец-то, первый стоящий после дирхема артефакт.

Павлик несильно потёр находку перчаткой и, смахивая землю и вековую грязь, обнаружил замысловатый узор. Вдоволь налюбовавшись, пошёл дальше. Через пару метров снова запел прибор. Павел аккуратно воткнул лопату подальше от эпицентра сигнала и вывалил огромный ком земли. Прямо на краю комка глаза заметили приятный металлический блеск. Сердце волнительно ёкнуло, и в руках оказался крупный и уже серебряный сюльгам. Кровь радостно забурлила по телу, насыщая организм кислородом. Минут через пять попалось простенькое колечко.

— Неужели, — закралась в мозгу робкая мысль, — неужели он напал на место?

Подумал и тут же трижды сплюнул через левое плечо. Следующие скорые находки полностью подтвердили догадку. Пулы, дирхемы, разные накладки и украшения начали попадаться с завидной постоянностью. Душа запела, ареал находок был велик, а «небитая»[11] поляна впечатляла размерами. Площадь поиска вырисовывалась немалая.

— Сука! — пронзила Пашкин разум неприятная мысль. — Время уже к вечеру, скоро ехать домой. Пока он сюда снова выберется, заветную поляну могут выбить под ноль коллеги по поиску. Жалко, что он набрёл на неё так поздно. Эх, сейчас бы снова начало дня, тогда можно было бы покуражиться!

Волшебная монета в кармашке вновь ярко блеснула. В толщи земли снова кто-то зашевелился. Глаза существа остро стрельнули в сторону парня, а рот исказила ироничная усмешка.

Павлуха от осознания надвигающегося вечера загрустил. Находки не заканчивались, и он старался в оставшееся время максимально исследовать объёмы поляны. Движения стали быстрыми, даже скорее лихорадочными, мысль не успеть обойти всё дятлом долбила голову. Карманы заметно потяжелели, по всему телу начала распространяться усталость от удачно проведённого дня. Удручённо вздыхая, Павел понял, что пора закругляться: всё он сегодня точно не обойдёт, пора и честь знать. Находок, судя по всему, тут ещё оставалось немало, а вот время поджимает. В лучшем случае, маячит три часа обратной дороги. Это если без каких-либо накладок. Павлик развернулся к машине и на ходу достал из кармана смартфон. Посмотрел на часы, сдвинул брови к переносице и ничего не понял. На дисплее высвечивалось шесть часов двадцать минут. Посмотрел поверх телефона, покачал головой. Снова уставился на экран, шесть часов двадцать одну минуту показывал тот.

— Сука, настройки что ли полетели? — выругался парень.

Смартфон был не дешёвый, серьёзный, из более чем современных азиатских флагманов. Этого только не хватало. С сожалением сунул его в карман и, нехорошо ругаясь, побрёл к машине. Однако, как профессиональный копарь[12], махать металлодетектором не перестал. Находка интересной пряжечки почти убрала негативные мысли из головы. Вот и автомобиль, Павел воткнул лопату в землю, облокотил на неё прибор и открыл багажник. Уверенным движением свинтил крышку термоса и налил в неё чай. С удовольствием посмаковал, смотря вдаль, на поляну.

— Когда он здесь ещё окажется?

Повернул ключ зажигания, чтобы всё-таки определиться со временем. Попутно допивая чай, поднял взгляд на приборную доску. И тотчас выскочил из машины как ужаленный.

— Не понял, чё за херня?

На часах показывало седьмой час утра. Поставил недопитую чашку на багажник и завис.

— Чё такое? И тут часы врут?

А они не могут не врать. По его подсчётам сейчас было ближе к шести часам вечера. Он поднял взгляд на небо, словно ища ответа наверху. По густым серым весенним облакам определить время было крайне трудно. Что утром, что в обед, что ближе к вечеру, небо сегодня выглядело совершенно одинаковым.

— Что же тогда это может быть? Сон, галлюцинации или… или опять начинается эта мистическая хрень?

Снова достал из кармана телефон, перезагрузил его. Ситуация радикально не изменилась, дисплей показывал шесть сорок пять. Часы в машине немного отставали, но вместе они показывали примерно одно и то же время.

— Странно, более чем странно.

Павлик с опаской посмотрел по сторонам, ожидая ещё какого-нибудь подвоха. Но вокруг всё было спокойно, правда, несколько неуютно. Пришла умная мысль глянуть время в интернете. Всемирную паутину хрен наколешь, тем более что сеть присутствовала. Зашёл в «Яндекс» и уже не удивился. Родной город показывал шесть часов пятьдесят одну минуту по Москве. Судя по всему, на дворе стояло всё же ранее утро. Мозг словно пронзило молнией.

— А год, какой сейчас год? Не дай Бог опять куда-нибудь закинуло!

Дрожащими руками набрал иконку календаря и замер, приготовившись к худшему. Но нет, здесь чудес не было: год, месяц и день оказались сегодняшними. От души немного отлегло. Павел накапал себе ещё чаю и с жадностью отхлебнул.

— Надо набрать жене, — пришла спасительная мысль. — Она всё прояснит. Может всё же какой-то морок. Хотя, если сейчас наберу и спрошу, сколько времени, скажет: ты что там, совсем перекопал? Дураком же буду выглядеть, если у неё всё нормально. Хотя после историй с Безсоном не привыкать.

Пару секунд Павлуха всё ещё колебался, но затем решительно нажал на иконку вызова. Сонный голос Марины[13] окончательно его добил.

— Ты чё в такую рань звонишь, случилось что?

Павлик ошарашено замолчал, уходя в транс.

— Значит, не привиделось, точно утро.

— Алло, ты чего молчишь, Павел? — уже встревожено почти закричала супруга.

— Ничего, — с трудом выдавил из себя Пашка, — время на смартфоне сбросилось, хотел у тебя узнать и заново выставить.

— Ты рехнулся там, из-за этого меня будить? — уже спокойнее, но всё же возмущённо ответила Марина. — У тебя точно всё в порядке?

— Да, точно, — уже повысил голос Павел, — скажи мне, который сейчас час?

— Семь часов ровно.

— Утра?

— Нет, блин, вечера! Конечно утра, ты же не так давно уехал.

— Всё, понял, спасибо, — буркнул Павлик и отключил соединение.

Ноги подкосились, и он почти упал задом на водительское сидение.

— Что же за фигня происходит? Как такое вообще могло случиться?

Павлуха потихоньку переваривал создавшуюся обстановку. В принципе, ничего особо страшного или запредельного пока не произошло. Бывали ситуёвины и похлеще. Он, наученный суровым жизненным опытом общения с Безсоном и загадочной монетой, никак не пострадал, ничего не лишился. Наоборот, получается, что даже приобрёл. Выходит, у него теперь впереди целый световой день для поисков на заветной поляне. А он сам об этом только совсем недавно мечтал. Хотел ещё тут походить. И вот на тебе, «Газпром, мечты сбываются».

— Странно, конечно, но если не загоняться и принять сложившееся положение как должное, то он даже остаётся в плюсе. Времени снова завались, где ходить он знает, правда, немного подустал. Ну и хрен с ним, такой шанс вряд ли когда ещё выпадет. По крайней мере, у него пока что не было. Так что вперёд, заре навстречу, за новыми находками.

Допил остатки чая в чашке, переложил из карманов в рюкзак находки, снова сел за руль. Подъехал к поляне почти вплотную и принялся за поиски. Что сказать, место действительно оказалось «хабарным»[14]. Павлик как заведённый ходил и копал, копал и ходил. А находки, порой очень даже перспективные, продолжали радовать. Опять нагулялся аппетит, и Павел решил добить свои остатки еды. На смартфоне было около тринадцати часов и он, не спеша, повернул к машине. Брякнулся прямо на прохладную землю и второй раз за сегодня отобедал. Спина и ноги гудели, просили перерыва, а то и полноценного отдыха. От внезапно навалившейся тяжести Павлуха понял, что охрененно устал за сегодня.

— А, может, хватит? — закралась провокационная для копателя мысль, — закончить да поехать домой. И так походил сегодня вволю, на два полноценных копа хватит.

Павлик сидел на холодной земле, наслаждаясь отдыхом. Но зад подмёрз, и он заворочался.

— Нет, уж! — отогнал он предательские мысли. — Коли такая удача сегодня выпала, надо идти до конца. Чтобы потом не было мучительно больно за бесполезно проведённое время, — перефразировал Павлуха известного классика. — Не хрена раскисать, соберись, тряпка, — обычно шутит в такие моменты Вован.[15] — Впереди ещё столько интересного.

Окончательно подмёрзнув, Павел не спеша взял прибор и лопату. И первая же послеобеденная находка вновь вернула ему силы. Массивный серебряный перстень в изумительном сохране попался под катушку. И дело пошло. Усталость сняло как рукой, и он продолжил неутомимо чесать и чесать эту поляну. И только вконец умаявшись, прекратил данное увлекательное дело. Еле волоча ноги, разобрал и сложил прибор и уселся за руль. По привычке глянул в смартфон и в ужасе вздрогнул. Часы показывали снова шесть двадцать утра! Павлуха пулей вылетел с водительского места. Волосы на затылке слегка зашевелились.

— Неужели опять? Что это, сука, такое происходит? Грёбанный «день сурка»!

Он, как ужаленный, не обращая внимания на свою усталость, носился вокруг машины.

— Что это такое и как из этого выбраться? — почти в панике повторял он. — Сука, что за херня, я не хочу уже больше копать, я хочу домой, в своё нормальное время.

Распахнул багажник и достал из рюкзака флягу с водой. С жадностью опустошил её.

— Надо успокоиться, — приказал он сам себе. — Пока ничего непоправимого не произошло, я обязательно выберусь из этого.

Прежние мистические приключения обогатили его соответствующим опытом.

— Время, время, время, как с ним бороться? Может это только здесь действует и только со мной? — закралась робкая спасительная мысль. — Если просто попробовать уехать отсюда? — следующая мысль была уже более разумной.

Он сел за руль и повернул ключ зажигания. Часы на приборной доске показали шесть тридцать пять. Сплюнув в открытое окно, а затем внезапно перекрестившись, Павел плавно тронулся в сторону трассы. Ничего особенного не происходило. Он периодически смотрел на часы, они не убыстряли и не замедляли ход, двигались в их обычном рабочем ритме, и Пашка практически успокоился. Домой он приехал в половине одиннадцатого утра окончательно умученный и добитый неблизкой дорогой. Жена, в домашнем халатике, колдовала на кухне и была очень удивлена его ранним приездом. Внимательно посмотрев на него, она одним взглядом, без слов, спросила: «Всё в порядке?»

Павел устало кивнул и, скинув рюкзак, а затем и одежду, направился в ванную. Отмывшись от пыли и грязи, он махнул на кухне стопятьдесят граммов из початой бутылки коньяка, закусил колёсиком копчёной колбасы и направился в комнату. Едва он прилёг на диван, как почти сразу же отрубился. Крепкий здоровый сон отключил его почти на целые сутки. Проснувшись ещё затемно, он тут же глянул на часы. Дисплей показывал четыре двадцать утра следующего дня. Рядом мирно посапывала жена.

— Ну, слава Богу, всё кончилось! — прошептал чуть слышно он и опять откинулся на подушку.

А где-то далеко под Башмаково звонко смеялся Земляной дед, которого так удачно задобрил Павлик.

— Будешь знать, какие желания загадывать! — веселился хитрющий и своенравный помощник всех копателей. — Если ещё приедешь, я и не так над тобой пошучу!

____________________________________________________________

[1]Безсон — демон третьего уровня, о приключениях и столкновениях с которым можно прочитать в первой книге «Копарь. Старое заклятие».

[2]Араксай — скифский царь, победитель киммерийских племён, о столкновениях главного героя с которым можно прочитать в первой книге «Копарь. Старое заклятие».

[3]Домонгол — предметы, имевшие хождение в период до монгольского нашествия на Россию (копарьский сленг).

[4]Древнятина — поиск предметов, имевших хождение в период до монгольского нашествия на Россию (копарьский сленг).

[5]Земляной дед — мифический помощник кладоискателя, которого обязательно надо задобрить, приезжая на место (копарьский сленг).

[6]Ходячка — монеты, находящиеся в обращении в настоящее время (копарьский сленг).

[7]Пул — мелкая медная монетка Золотой Орды, которую чеканили в 13-15 веках.

[8]Данг — монета, впервые отчеканенная еще в Арабском халифате в конце VII века. В Золотой Орде слово «дирхам» трансформировалось в «данг» — так и стали называть серебряные монеты в 1-1.5 грамма, отчеканенные на монетных дворах татаро-монгольского государства.

[9]Сюльгам — застёжка-фибула с круглой или овальной дужкой и подвижной иглой. Представлена у многих народов. В частности, является декоративным центром нагрудных украшений у мордовских народов. Имеется также в составе марийских и чувашских украшений.

[10]Клюшка — здесь: металлоискатель.

[11]Небитое место — место богатое на исторические находки, где отсутствовали конкуренты по металлопоиску.

[12]Копарь — человек, занимающийся приборным поиском, или просто — кладоискатель.

[13]Марина — супруга Павла, о приключениях с которой можно прочитать в первой книге «Копарь. Старое заклятие».

[14]Хабарное место — место, богатое на находки (копарьский сленг).

[15]Вовка — друг со школьных времён и напарник Павла по копу, о приключениях с которым можно прочитать в первой книге «Копарь. Старое заклятие».

Глава 3

Преисподняя, место обитания демонических существ и грешных душ, наше время.

К управляющему делами ада демону Моргулу, постучавшись, зашёл демон-администратор Яфар.

— Господин управляющий, у нас проблемы, — прямо с порога начал он.

Моргул сурово сдвинул брови.

— Что произошло? — недовольно буркнул он.

— Адепт Ненароков[1] отказывается вносить в казну плату за его дальнейшее обучение.

Брови Моргула удивлённо поползли выше.

— Что он себе там возомнил, что мы будем обучать его бесплатно? — изумлённо воскликнул он. — Или он считает, что покровительство господина Люцифера — вечная и бескорыстная штука?

Яфар в молчании развёл руками.

— Приведите его ко мне, — велел старший демон.

Бесовской администратор поклонился и вышел. Минут через пять в просторный кабинет тёмно-красного цвета двое младших чинов доставили бывшего земного чернокнижника, а ныне чёрного адепта ада предпоследней ступени Илью Степановича Ненарокова. Старик был хмур и встревожен. Моргул, оскалившись на него звериной пастью, сурово произнёс: «Подошёл срок оплаты за следующий курс обучения. Почему ты отказываешься внести деньги в казну?» Бывший чародей сквозь зубы ответил: «Я не отказываюсь платить, просто у меня кончилось золото». Управляющий адом недоверчиво покачал головой.

— Ты же знаешь, обмануть нас не удастся, а если хочешь постичь демоническую науку, то нужно платить, иначе тебе, колдун, грозит жестокое наказание по земным делам.

Ненароков скривился и сбавил тон общения.

— И в мыслях не было вводить вас в заблуждение, уважаемый Моргул. У меня действительно ещё в прошлом году стали заканчиваться золотые, перестав возобновляться в карманах. Но я, на тот момент, не придал этому должного значения, считая, что приставленный караулить моё земное золото демон решит все вопросы. Однако, по-видимому, что-то пошло не так, и у золота новый хозяин, раз оно перестало возвращаться ко мне. А ваш подручный оказался бессилен. Как только он вернёт зарытое сокровище на место, я сразу сумею возобновить оплату.

Колдун в смирении скрестил руки на груди. Управляющий адом задумался.

— Чернокнижник не врёт, он умел проникать в сознание людей, бесов, низших демонов и выявлять правду. Значит, дело действительно в другом. Надо будет поднять документы более полуторовековой давности и выяснить, кто из боевых демонов был поставлен охранять добро чародея и постараться выяснить случившуюся неувязку.

Моргул махнул младшим подручным рукой, и они отвели Ненарокова назад, в место его постоянного проживания в просторах ада. Это была небольшая аскетическая комната из многих ей подобных, где жили мелкие бесы, прислуживающие по хозяйству. Один из конвоиров ушёл по своим делам, второй остался дежурить у выхода, ожидая дальнейших указаний по поводу пока несостоявшегося адепта.

Управляющий адом включил новейший современный компьютер и начал просматривать папки с делами давно минувших лет. Всё было расписано и отсортировано по высшему разряду, поэтому искать пришлось недолго. «1863 год, Российская империя, Пензенская губерния, село Чернозерье», — просматривал он разные папки, быстро идя к своей цели. «Так, по заклятию дворянина Ненарокова, на охрану господского золота отправлен боевой демон третьего класса Безсон». Моргул напрягся, пытаясь вспомнить данного персонажа.

— Так, так, так — это старый опытный демон, знавший управляющего ещё молодым неопытным учеником, обучавшимся боевым и воинским хитростям у легендарного Марона. Помню, помню этого нечистого, весьма характерный дядька, не имевший ни одного промаха по службе. Давненько не лицезрел его здесь, в аду.

Он прошёл в соседний кабинет, где располагался центр слежения за всеми нечистыми созданиями. Этакая адская система «Глонасс»[2]. Набрал личный код Безсона, приготовившись его отследить и узнать по нему нынешнюю ситуацию, но на экране было лишь белое пятно. Система не могла определить, где он в данный момент находится.

— Странно, весьма странно, — удивился всеведущий управляющий.

Такое могло быть, если сие существо закончило свой земной и подземный жизненный отсчёт. Выключил систему наблюдения и снова вернулся к себе за компьютер. Открыл список безвременно почивших нечистых созданий, пытаясь найти там старого Безсона. Но не тут-то было, здесь этот товарищ тоже отсутствовал. Нехитрое умозаключение привело к выводу, что кладовик жив, но с ним произошла какая-то нештатная ситуация. Об этом следовало незамедлительно сообщить на самый верх. Что он беспрекословно принялся выполнять.

Его темнейшество, князь Люцифер, отдыхал после утренней планёрки, когда его потревожил Моргул. Видимо, стряслось что-то серьёзное, если управляющий делами ада лично пожаловал к своему властелину во время его отдыха, причём без предупреждения.

— Слушаю тебя, мой друг, — глухим резким голосом произнёс повелитель демонов. — Я вижу, дело важное и не терпит отлагательств?

— Тебе решать мудрейший, два происшествия у нас и оба весьма неприятные. Причём одно вытекает из другого. Моих полномочий не хватает, чтобы их решить.

— Ближе к делу, — мгновенно посуровел князь мира сего.

— У адепта Ненарокова закончилось золото, и он более не может оплачивать своё обучение у нас.

Косматые брови Люцифера поползли вверх. Этот чёрный человечишко мог оказаться очень полезным, и он имел на него большие планы.

— Вторая новость ещё более неприятна. Охранявший земное золото боевой демон третьего класса Безсон не смог выполнить своё задание и куда-то пропал из нашей системы обзора. Боюсь, что с ним случилась опасная нештатная ситуация.

— Я понял тебя, Моргул, — кивнул властитель ада, — можешь возвращаться к своим делам.

— Хорошо, повелитель. Остался последний вопрос: что прикажете делать с чернокнижником? Без неиссякаемого золота он обычный грешник.

— Ошибаешься, мой друг, — Люцифер чуть улыбнулся уголками губ. — Он привилегированный грешник. А посему, — хозяин преисподней ухмыльнулся, — подготовьте ему пока персональный одноместный котёл для прохождения мук. Пусть почувствует всю теплоту ада! Если ситуация изменится, вернём его обучение.

— Мудрейшее решение, — почтительно одобрил Моргул и незамедлительно покинул кабинет.

Властелин всей нечисти поднял изящную трубку селектора и, не дожидаясь пока ответят, бросил:

— Соедините меня с заведующим сектора по связям с Россией.

— Выполняю, — коротко ответил скрипучий мужской голос.

— Старший демон Октобрион слушает, — раздалось в трубке через пару секунд.

— Октобрион, дружище, а ну-ка просвети меня по нахождению и жизнедеятельности демона Безсона, личный порядковый номер 66735.

— Будет исполнено, — отозвались на том конце.

— Как выяснишь, заходи ко мне в кабинет.

— Будет исполнено, — снова повторил голос.

Люцифер поморщился от такого разговорного однообразия, но промолчал, Октобрион был старый и полезный служака. И находился на одном из важнейших мировых фронтов человечества. Отдав указания, князь откинулся на старинном золотом троне, застеленном крупными козлиными шкурами.

— Ненароков, Ненароков, как же так, дружище? Не оправдал, не оправдал ты моих ожиданий. А я был уже готов открыть для тебя все людские врата. Готовил тебе место Предтечи Антихриста среди сынов человеческих. А ты взял и меня подвёл. И Безсон этот хорош, непонятно куда запропастился.

В дверь кабинета негромко постучали.

— Разрешите, Ваше темнейшество?

— Заходи, — кратко бросил Люцифер и, дождавшись, когда за входящим закрылась дверь, добавил, — рассказывай.

Небольшой бородатый Октобрион, стоя навытяжку перед хозяином, начал доклад. И вид его был весьма не весел.

— На основе выясненных разведданных удалось установить, что 18 сентября прошлого года боевой демон Безсон был захвачен оперативной группой закрытого московского НИИ, специализирующегося на изучении паранормальных исследований. Предварительно обезврежен неизвестным оружием и доставлен в их секретные лаборатории. Полагаю, что сейчас над ним проводятся различные опыты научного характера.

Огромный кулак Люцифера ударил по полированному дубовому столу. Октобрион в ужасе тут же замолчал. Хозяин в таком расположении духа был крайне опасен. Тем более, что старший демон чувствовал свою косвенную вину.

— Как, как вы позволили это допустить? — захлёбываясь в ярости, очень медленно произнёс повелитель ада. — Вашего подопечного на протяжении уже полугода изучают мелкие людишки, как какого-нибудь экзотического жука, держа его в заточении. Тем самым набираясь ценнейшей информацией, способной противостоять нам. Мне что самому нужно за всем следить? Это твоя зона ответственности. Почему ты своевременно не обнаружил проблему и не пресёк её на корню? Ты знаешь, что я с тобой за это сделаю?

Заведующий российским сектором похолодел, одно его неосторожное слово и хозяин сотрёт его в порошок, и это будет ещё самым гуманным его решением.

— Я всё исправлю, — тихо, но твёрдо произнёс он, боясь смотреть в разъярённые глаза властелина.

Князь мира сего, едва сдерживаясь от выполнения своей угрозы здесь и немедленно, с трудом перевёл дух.

— Чем ты был занят всё это время, что позволил произойти подобному?

— Ваше темнейшество, вы же знаете, сколько у нас работы. Все силы уходят на то, чтобы втравить Россию в очередную заваруху и лишить их поддержки Небесного Престола

— И как идут дела с этим боголюбимым народом? — хмуро поинтересовался Люцифер, хотя не более чем полтора часа назад слушал последние сводки с этого фронта.

Октобрион тщательно взвешивал свои слова, чтобы случайно снова не разъярить всемогущего хозяина.

— Несмотря на определённые трудности и шероховатости, некоторые надежды есть.

— Опять юлишь? — неудовлетворённо произнёс дьявол.

Заведующий русским сектором внутренне содрогнулся, но не показал вида.

— Ваше темнейшество, вы же знаете, как с ними тяжело. Мало того, что они умны, выносливы и терпеливы, так в последнее время принялись укрепляться в своей вере в вашего антипода. К тому же ещё и огромное количество праведников, подвижников и прочих мучеников за святую веру, которые у них испокон веков плодятся неимоверными количествами, постоянно поддерживают и помогают им всячески, незримо укрепляя их внутренний стержень и неукротимый дух.

— Всё с вами ясно, — махнул рукой темнейший. — Что планируете делать по Безсону?

— Думаю, пошлём кого-то из нашей оперативной группы котов-Баюнов. Для нейтрализации противника и вызволения оного кладовика. Что прикажете с ним делать потом?

— Велите отправить прямиком ко мне, я разберусь с ним сам.

— Будет исполнено, — согнулся в поклоне Октобрион и задом вышел из кабинета.

Россия, Пензенская область, наше время.

Павлуха на выходные внял просьбам жены и, как бы не грустно ему было, но отказался от приглашения товарищей на коп и повёз в пятницу вечером семью в гости к тёще, запланировав на субботу одиночный поход по практически исчезновшему Азясю. Пройтись по полю, где раньше стояли порядки большого села. И, немного подумав, опять захватил с собой таинственную монету, решив показать её бабе Вере[3] и послушать, что она скажет о ней. Ибо слова Цыгановой Светланы о возможных приключениях, связанных с монетой, крепко засели в его голове. Да и последний случай в Башмаковском районе навевал некие подозрения, а может, даже и подтверждения словам специалиста по паранормальному. Поэтому требовался совет незаинтересованного, но сведущего в данных делах лица, чтобы подтвердить или опровергнуть услышанное.

С чувством правильно подобранного плана действий он, не торопясь, выехал в гости. Дочка что-то радостно напевала на заднем сидении, предвкушая встречу с дедушкой и бабушкой, а жена почти сразу же уткнулась в смартфон, обозревая всевозможные социальные сети. Пашка чуть приоткрыл окно и весь отдался дороге. Однако, как иногда бывает, осуществлению его планов помешали непредвиденные обстоятельства. Не успел он подъехать к дому родителей супруги, как в смартфоне зазвучал вызов от его нынешнего работодателя. Кратко поздоровавшись, тот сделал парню предложение, от которого было невозможно отказаться. Компании нежданно привалил крупный и срочный заказ, а Павлику, соответственно, неплохой калым на выходные.

Беззлобно чертыхнувшись, Пашка рассказал о внезапном изменении планов оторвавшейся от телефона жене. И быстро посовещавшись, они вместе решили, что сегодня дёргаться никуда не стоит, переночуют у родителей, а завтра Павлуха, с самого утра посетит бабу Веру, а затем вернётся в город. А чуть позже, уже по прибытии, Староглядов чуть подкорректировал свой план, решив всё же уделить некоторое время на коп в ночное время. Поужинав вместе со всеми на веранде, Пашка собрался в дорогу. Она, собственно говоря, была не дальняя, всего километра три — четыре от дома тёщи и отлично ему знакомая. Поляна для поиска там была приличная и в любое время года удобная. Местные жители, в том числе и из села родителей жены, гоняли туда скотину и раз в год устраивали сенокос. Так что большой травы никогда обычно не было. Вот и сейчас вечернее поле в серой дымке радостно манило к себе. Павлуха, хоть и был сыт, но по традиции отхлебнул из термоса крепкого чая для бодрости, собрал прибор и начал колесить по неоднократно исхоженному им, да и не только им, полю.

Смеркалось быстро, и Павлик, успев засветло отыскать две копейки ранних «Советов»[4] и полушку Анны Иоанновны[5], нацепил налобный фонарь, обычно без дела валяющийся в походном рюкзаке. Ночной коп Староглядов практиковал редко, и поэтому в процессе поиска добавились новые нотки авантюризма, перешедшие в память из детских книг и фильмов про пиратов, индейцев и других персонажей, так или иначе связанных с приключениями. Стемнело окончательно. Пашка снял наушники и увлёкся поиском, напряжённо вслушиваясь в тот или иной сигнал, пытаясь по мелодии определить ценность и полезность каждой находки. Время подходило к полуночи. Весенняя ночь была безлунной, даже крохотные звёзды полностью попрятались за густыми облаками.

Вдруг, краем глаза, Павлик заметил небольшое непонятное свечение вдалеке.

— Что за хреновина? — заинтересовался он.

Впереди лежала голая ровная луговина прошлогодней невысокой травы, светиться там было абсолютно нечему. Павлуха выключил налобник. Свет стал более насыщенным. Далековато, примерно метрах в двухстах впереди. Точно не костёр и не свет фонаря. Вообще, какое-то странное, бело-жёлтое, неясное свечение. Словно небольшой, ограниченный в размерах туман, снизу у земли более яркий, к верху рассеянный. Метра полтора — два высотой и столько же в ширину приблизительно. Ибо издалека точнее не определишь.

Павлик ненадолго задумался, что это могло быть такое. Большое, безлюдное поле, глухая ночь, и он один на один с чем-то непонятным. А памятуя свои прошлогодние весёлые приключения с дружищем Безсоном, следовало быть настороже. Ясно было одно: свечению этому здесь абсолютно неоткуда было взяться, если, конечно, мыслить рационально. Да и не было его там ещё с полчаса назад, он проходил эту местность с другой стороны. В конце концов любопытство пересилило разумную осторожность и Павел, не спеша и оглядываясь по сторонам, решил проверить, что же там всё-таки светится. По пути, зорко смотря вперёд, успевал ещё и махать прибором, чтобы ходьба к источнику света была более результативной.

____________________________________________________________

[1]Илья Степанович Ненароков — чернокнижник XIX века, о приключениях и столкновениях с которым можно прочитать в первой книге «Копарь. Старое заклятие».

[2]Глонасс — российская спутниковая система навигации.

[3]Баба Вера — сельская ведунья и знахарка, умеющая заговаривать и излечивать болезни, а также отгонять нечистую силу о приключениях, с которой можно прочитать в первой книге «Копарь. Старое заклятие».

[4]Советы — монеты из цветного металла времён СССР (копарьский сленг).

[5]Полушка — мелкая медная монета первой половины XVIII.

Глава 4

Однако чем ближе он подходил к свечению, тем хуже и менее отчётливо его фиксировали глаза. Будто у огонька садились батарейки. Сократил путь ещё на несколько десятков метров, источник света уже почти не было заметно. Когда до цели осталось примерно шагов пятьдесят — шестьдесят, совсем всё исчезло. Павлуха остановился, снова выключил налобник. Темень стояла кругом, хоть глаз коли. Он замер на месте, а затем в недоумении развернулся в обратную сторону, взяв чуть правее курсом и размышляя о произошедшем. Пару раз оглядывался, но всё было обычно, темно. Ушагал уже далеко, нашёл пару монет Николая II. И раскапывая очередную ямку, повернулся случайно в другую сторону.

— Херасе, — вдали опять светил огонёк.

Прикинул: в том же самом месте. Павлика словно током ударило, значит, ни хрена не кончилось и не привиделось раньше. Кровь наполнилась адреналином, опаска, бывшая сначала, исчезла. Докопав ямку и вытащив крестик-листик, вновь направился в сторону свечения. Пройдя основную часть пути, понял, что история повторяется. Огонёк медленно пропадал и в итоге растворился во тьме. Павлуха на этот раз не поленился, дошёл примерно до того самого места. Постоял там, внимательно осматривая ближайшие окрестности, освещаемые налобным фонарём. Вокруг стояла ночная тишина, ничего не было необычного. Поводил для проформы прибором вокруг — тоже ничего. Пожал плечами и пошёл перпендикулярно своей прежней дороге. Снова несколько раз оглядывался, уже понимая, что просто так это, скорее всего, не закончится. Но вновь, как и прошлый раз, ничего не было. Отошёл уже далече, почти к самому берегу неширокой реки, поймав новый сигнал, отвлёкся. Нагнувшись над комом земли, краем глаза опять засёк давешнее свечение. Выматерился в сердцах, хотя уже и ожидал нечто подобное. Нормальный, спокойный коп накрывался «медным тазом». В крови бурлил азарт разгадки непонятного явления. Достав небольшую «конинку»[1], Пашка скривился, засыпав ямку ногой, уже без всяких промедлений пошёл на свет. На середине пути ускорил шаги и почти бегом, не спуская глаз с огонька, сокращал расстояние. В темноте оступился и едва не навернулся о выступающий бугорок земли. С трудом сохранив равновесие, попытался вновь найти свою цель, но она, как и первые два раза, безвозвратно исчезла.

— Вот сука, — сплюнул Павлик, остановившись. — Что за шутки такие, — начал он уже злиться.

Опять долго стоял на месте, не зная, что предпринять. Не обращать внимания или всё же попробовать нащупать разгадку? Другое дело, какая она ещё будет, положительная или нет. Глянул на часы: время перевалило за добрую половину ночи и уверенно шло к неумолимо приближающемуся рассвету. Не надумал ничего умного и попытался продолжить поиск. Но голову уже не отпускало. И Павел, как в тумане, начал осуществлять почти неосознанные для себя действия, которые со стороны можно было обозвать своеобразной охотой. Он отходил на приличное расстояние от потухшего огонька и, как только тот появлялся, словно заворожённый, шёл к нему. Не доходя до него несколько десятков метров, терял из виду, ругался в голос или про себя и снова уходил от него. Обычно, сугубо рациональный и конкретный, Пашка будто попал под какой-то морок и не совсем отдавал отчёт своим действиям. Сколько раз он ходил то от огонька, то к нему, Староглядов уже не помнил. Реальность вернулась неким толчком и ясной, чистой от всех мыслей головой. Словно ушла непонятная пелена и вместе с ней что-то ещё, что временами противно подтачивало душу.И пришло, наконец, понимание, что следует делать.

Парень уверенными широкими шагами в очередной раз направился к непонятному свечению. И снова, как раньше, оно пропало из поля зрения за пару-тройку десятков метров. Но он с несвойственной в темноте точностью уже определил примерные ориентиры своего поиска. Быстро подошёл на предполагаемое место и начал кружить вокруг, сосредоточенно маша прибором. За несколько секунд до этого пришло неосознанное понятие, что нужно искать это нечто металлоискателем, как обычную рядовую находку. И что свечение, скорее всего знак.

Павлуха мысленно распределил периметр на квадраты и методично, шаг за шагом, начал уже «вычёсывать» всю территорию. Пятьдесят шагов в одну сторону, затем разворот и столько же обратно. Стали попадаться предметы старины, пуговки: сначала «гирька»[2], потом «орлянка»[3]. После этого надолго воцарилась тишина. В мозги уже стало закрадываться сомнение в его уверенности. Всё чаще долбила мысль: «Иди уже оттуда на хрен, нет тут ничего, и так часа полтора потратил». Но Павлик не сдавался, перешагивая через себя. Бродил дальше, чувствуя, что найдёт.

И вот, когда уже терпение практически закончилось, прибор нащупал уверенный цветной сигнал. В кармашке куртке невидимая для парня блеснула всеми цветами радуги волшебная монета. Копок лопатой, затем проверка металлоискателем. Ямка пуста, значит, находка выкопана. Павел склонился над землёй и начал ломать ком руками. Незаметно появился приятный, долгожданный мандраж, как это всегда бывает, когда выискиваешь хороший цветной сигнал, который долго ждал.

Земля была плотная и поддавалась туго. Периодические пассы руками перед катушкой[4] отзывались тишиной. Значит, объём поиска ощутимо снижался. На всякий случай, чтобы удостовериться, Пашка машинально проверил оставшийся ком земли. Вдруг сигнал пропадёт или испортится. Но нет, всё нормально, прибор также уверенно пиликал бодрым цветметом. Снова ломание кома, и наконец неясные очертания чего-то. Душа замерла, и в свете налобного фонаря, перед Павлом явился красивый, с ладонь величиной, киотный крест. Адреналин переполнил организм от неожиданной радости, Павлик едва сдержался, чтобы не заорать во весь голос. Аккуратно стряхнул остатки земли и стал разглядывать находку более внимательно. Медный, толстенький, сверху ангелы, внизу, по бокам, угадываются святые. Сохран изумительный, в изумрудной патине лики и другие мелкие детали видно отчётливо.

— Выговский![5] — понял Пашка, — Красавец!

И вместе с этим сразу же пришло осознание, что он нашёл то, что его так долго манило и играло в прятки сегодняшней ночью. На душе в момент полегчало. Павлуха сунул крест отдельно в нагрудный карман и задвинул ногой в ямку полуразвалившийся ком земли. Посмотрел на часы.

— Ого! — время было уже начало четвёртого утра.

Он славно походил за огоньком. Теперь пора было и честь знать, надо хоть пару-тройку часиков успеть покемарить. С чувством выполненного долга он побрёл к машине. Несколько раз оглядывался на давешнее место поисков, пытаясь убедиться, что всё правильно и огня больше не будет. Так и вышло: никакого признака свечения более не наблюдалось.

— Ну и ладушки, хорошо, что так всё закончилось, — облегчённо выдохнул Павлик, подходя к машине.

На сон удалось выкроить около пяти часов, что, конечно же, было маловато, но выбирать не приходилось. Тут или полноценный отдых, или занятие любимым хобби, которое увлекало его все последние годы. Наскоро умывшись и позавтракав горячими тёщиными блинами с холодным молоком и прошлогодним малиновым вареньем, Павел собрался к бабе Вере.

Та, как обычно, приняла весьма ласково, будто встретила родного внука. Перекрестив на пороге, усадила в старое, ещё советское кресло. Медленно шагая, подошла к столу и зажгла восковую свечу перед висевшими на стене иконами.

— Ну, рассказывай, как дела, с чем прибыл? — добродушно улыбаясь, начала она разговор.

— Да всё, слава Богу, более-менее нормально, только вот какие-то интересные моменты со мной на днях приключились. На прошлой неделе, пока искал старые артефакты на древнем поле, у меня день почти в три раза длиннее стал неожиданно. А сегодня ночью на поле непонятное свечение видел. Как подойду к нему ближе, оно гаснет, отойду, опять появляется. Часа два, наверно, блуждал там с металлоискателем, как заворожённый. И уже ближе к утру, вот что нашёл.

Павлик полез в нагрудный карман и достал ночную находку. Баба Вера, впилась взглядом в протянутый крест, как коршун.

— Старый! — чуть слышно прошептала она.

— Восемнадцатый век, — с видом знатока ответил Пашка.

Бабка закрутила его в руках, подходя ближе к окну и щурясь от утреннего солнца. Павлуха застыл в ожидании, пытаясь найти разгадку своего артефакта в её когда-то синих, а сейчас выцветших от старости глазах. Бабушка задумчиво почесала подбородок и передала находку обратно. В прищуренных глазах заиграл странный огонёк.

— Непростой ты крестик нашёл, Павлик, — задумчиво проговорила она. — Если мне память не изменяет, то видела я такой в келье у отца Агапия, что служит игуменом в Никольском Свято-Озёрском мужском монастыре. Помнишь, я тебе в том году про него рассказывала, когда ты со своей бедой ко мне приходил.

Павел от неожиданности чуть не подавился слюной.

— А, а что это значит? — чуть дребезжащим голосом спросил он, мигом вспоминая свой прошлогодний первый приезд к ведунье.

— Сейчас попробуем с тобой узнать. Садись ближе ко мне.

Павел послушно придвинулся. Бабушка положила руку ему на левое колено и затянула вполголоса слова молитвы. Павлуха отчего-то вспотел и стал машинально повторять знакомые места про себя. Вся процедура заняла минут двадцать-тридцать. Затем баба Вера встала со своего места, подняла Павла и, подойдя к столу, взяла целую свечу и зажгла её от горящей. Подошла к Пашке, обошла его вокруг несколько раз, что-то приговаривая. А в конце действия взяла глиняную чашку со святой водой и небольшой венчик. Обмакнув его в чашку, троекратно слегка пристукнула Староглядова по стриженной голове. По вискам, шее потекли капли воды. Парень машинально стал делать умывательные движения ладонями.

— Присаживайся, — пригласила старушка вновь Павла на кресло. — Чудны дела, всё никак не хочет покоя душа твоя, а вокруг тебя странные вещи. Неспроста нашёл ты крест отца Агапия. Придётся тебе в скором времени посетить его обитель. Будешь ты в нём нуждаться, вот и подаёт он тебе сей знак.

— А что случится, — напрягся Павлуха.

— Это пока мне не ведомо, могу прочитать то, что открыто. И вижу, что не только крест ты ко мне привёз, но и кое-что ещё. Показывай, раз хотел.

Павлик даже не удивился. Хмуря лицо, он достал из кармана пластиковую капсулу, вынул из неё загадочную монету и протянул ведунье. Та аккуратно, вроде бы даже с некоторой долей опаски взяла артефакт в руки, три раза подула на неё и начала рассматривать. Павлуха замер в ожидании. Разглядывала её бабушка недолго. Лукаво улыбнулась и посмотрела на парня.

— А вот и главный смутьян твоего спокойствия. Ты хотел узнать причину, вот она, у меня в руках.

Пашка недоверчиво пожал плечами. Верить в это не хотелось. Значит, коллега Пересвета была права и от монеты лучше избавиться.

— Совсем всё плохо? — обречённо спросил он бабу Веру.

— Вовсе нет, — покачала головой та в ответ. — В ней нет злой силы, просто она сама по себе такая, беспокойная что ли.

— Выкинуть её? — неожиданно для себя поинтересовался Павлик.

— Боюсь, не выйдет, — произнесла старушка. — Она древняя, намного старше, чем выглядит. И в ней сокрыто нечто такое, что тебе будет не только вредить или беспокоить, но и помогать. Она, как бы тебе лучше сказать, двусторонняя что ли, — ещё больше задумалась ведунья. — В ней и смутьянство, баловство этакое, но и помощь безграничная имеется. Не нашей веры предмет, чужой, своеобразный. И она от тебя, вижу, просто так не отстанет, пока не догадаешься или узнаешь, что она сама по себе представляет. Но бойся, она не злая, а чтобы сильно не шалила, мы её сейчас проучим.

И бабушка, одним движением, на глазах у изумлённого Павла, опустила её в чашку со святой водой. Послышалось шипение, и Павлик увидел, как забурлила вода в чашке, несильно выплёскиваясь через край.

— О, какая! — с неким даже восхищением произнесла старушка. — Сильна, сильна, аж вода святая вскипела, но ничего, мы ей пыл-то поубавим, — и плеснула в чашку ещё немного из заготовленной полуторалитровой бутылки. Кипение стихло, и баба Вера двумя пальцами извлекла волшебную монету и передала Павлу.

— Держи, теперь поменьше хулиганить будет. Прикладывайся к иконам, проси что хочешь.

Пашка послушно последовал совету.

Преисподняя, место обитания демонических существ и грешных душ, наше время.

Довольный, что всё обошлось благополучно, Октобрион следовал в свою резиденцию. Хозяин милостив и сохранил ему жизнь, подводить его ни в коем случаем нельзя. Сомнений, кого отправлять на выручку Безсона, у него не было. Этим займётся молодой, по меркам ада, кот Лют, из рода Баюнов, специализирующийся по России и отличившийся при убийстве Григория Распутина[6] в декабре 1916 года. Тогда он мастерски выполнил своё задание, затуманив старцу голову и толкнув его на роковую встречу в Юсуповском дворце[7]. На тот момент это была серьёзная удача агентов ада русского сектора, повлекшая за собой Февральскую революцию и отречение императора Николая II. Лют отличался крайней надёжностью и старательностью. Тем более, что его молодые годы прошли в Московской Руси, а пыл авантюр и приключений, способствующий выполнению задания, ещё не иссяк.

Добравшись до своего кабинета, Октобрион тотчас же вызвал его к себе и объяснил суть операции. Лют, обрадованный, что предстоит увлекательная возможность снова посетить верхний мир, азартно заурчал. В последние годы вылазки к людям были довольно редки, его больше задействовали на внутреннем фронте, где он оттачивал свои способности на грешниках и провинившихся мелких бесах. Лукавые зелёные глаза загорелись ярким огоньком, когда он услышал дату выброски к людям. Уточнив текущее местоположение Безсона, он удалился в свои покои готовиться к предстоящей операции.

Россия, г. Москва, наше время.

Судьба Безсона была не завидна. Удерживаемый серебряными освящёнными оковами, он томился в специальном помещении московского института, вынужденный терпеть над собой людские эксперименты. Вот и сейчас молодая девушка в белом халате медсестры сноровисто перетягивала ему правую руку медицинским жгутом, явно намереваясь произвести забор крови. Безсон, в обличии старого седого старика, выглядел измученным и измождённым. Притом не столько физически, сколько морально. Бесконечная череда всяческих опытов и экспериментов над его организмом давалась ему нелегко. Его разум всё никак не мог смириться с тем, что он так глупо попался на удочку коварных людишек. Он, боевой демон третьего уровня, проведший не одну порученную ему операцию и имевший блестящий послужной список, теперь вынужден стоять здесь закованным в серебряные кандалы и покорно сносить все научные изыскания людей. «Тьфу», — в очередной раз сплюнул он на чистый кафель остатки слюны. И самое главное, он никак не может подобрать способ вырваться из этих оков. А его мучениям и терзаниям не видно конца и края.

Светловолосая медсестра между тем, не обращая никакого внимания на душевные страдания пациента, продолжала свою работу. Большим шприцем она откачала ровно двести миллилитров чёрной густой крови демона и распределила её по четырём пробиркам. Безсон, видя, как ловко работает девушка, в очередной раз болезненно скривился. Наполняя четвёртую пробирку, светловолосая пролила несколько капелек крови на эмалированный поднос. Досадно поморщившись, она достала из кармана бутылочку с водой, открыла крышку и, немного плеснув на дно посудины, оглянулась по сторонам и вылила содержимое в коричневый пластиковый горшок с кактусом, стоявшим на подоконнике. Удовлетворённо кивнула, развязала жгут на руке у демона и, взяв пробирки, удалилась.

Следом за ней зашла пожилая женщина, тоже в белом костюме, и прибрала всё за своей коллегой. Безсон безучастно смотрел на её действия. Вдруг его взгляд привлёк тот самый кактус на подоконнике. Ему показалось, что он неестественно вздрогнул и чуть наклонился вперёд. Старый демон еле заметно потряс головой и проморгался, словно отгоняя наваждение. Затем снова уставился на окно. С цветком действительно творилось что-то непонятное. Он чуть заметно подрагивал и вроде бы подрос в размерах. Старик с опаской покосился на санитарку, не заметила ли она странное явление. Но нет, его опасения были напрасны, пожилой человек монотонно выполнял свою работу, не отвлекаясь по пустякам. Безсон хитро прищурился и стал ждать развязки непонятного явления…

____________________________________________________________

[1]Конина — элемент конской упряжи (копарьский сленг).

[2]Гирька — пуговица времён Руси XV–XIX, формой напоминающая гирю (копарьский сленг)

[3]Орлянка — мундирная пуговица с гербом Российской Империи XIX–XX веков (копарьский сленг).

[4]Пассы руками перед катушкой — процесс поиска артефакта в небольших комках земли, периодически подносимых к катушке металлоискателя с целью конечного нахождения сигнала (копарьский сленг).

[5]Выговский — крест, изготовленный в с. Выгово, славившемся тонкой, качественной, красивой работой.

[6]Г. Распутин — сибирский крестьянин 1869–1916 гг. Старец, целитель, друг царской семьи, имевший на них большое влияние.

[7]Юсуповский дворец — место гибели Г. Распутина.

Глава 5

В кабинете у Владимира Семёновича шло очередное совещание рабочей группы по изучению физических, химических и психических характеристик подопытного представителя ада. Помимо главы кабинета, присутствовали его зам — Виктор Сергеевич, а также Цыганова, Верзилов и Медведев. Доклад читала Светлана Александровна и, судя по тому, какие выражения лиц были у присутствующих, он их, по меньшей мере, заинтриговал. Речь шла об исследованиях крови демона, проводившихся в течение последних трёх месяцев. Химический отдел института совместно с институтом иммунологии ФМБА на Каширском шоссе провели расширенное тестирование и изучение жидкой и подвижной соединительной ткани внутренней среды организма потустороннего испытуемого существа и выяснили следующие параметры.

— По сути, — объясняла Светлана, — его кровь не только почти не имеет ничего общего с человеческими или другими животными аналогами, но и состоит из такого соединения, что её можно смело записывать в фармакологию, как лекарственное средство. Для общего понимания я сейчас зачитаю состав и возможное применение данного биоматериала. Итак, кровь подопытного существа представляет собой низкомолекулярные органические соединения, включая низшие карбоновые кислоты, их амиды и аммонийные соли, холиновые эфиры карбоновых кислот, холин, первичные и вторичные амины, пептиды, а также неорганические азотистые соединения, плюс, как ни странно, небольшой процент воды. Получается, что мы имеем, — поправив волосы, продолжила Цыганова, — имеем дело с сильным иммуностимулирующим веществом, которое может дать рывок нашей медицине для изготовления лекарств на подобной основе. И это ещё не все заключения, полученные нашими лабораториями. А на основе вышесказанного уже можно сделать вывод, что кровь демона обладает широким спектром биологической активности, повышает активность тканевых и пищеварительных ферментов, обладает огромным антисептическим действием, может стимулировать активность ретикулоэндотелиальной и эндокринной систем, нормализует трофику, ускоряет регенерацию повреждённых тканей и нормализует клеточный метаболизм. Испытания пока проводились на животных, но у наших коллег из НИИ иммунологии почти нет сомнений, что это всё будет так же действовать и на людях. Естественно, что всё же необходимо проверить наши общие выводы на практике. Но первоначальные итоги по химическому состоянию крови вот такие. Сегодня взяли следующую партию материала, будем исследовать дальше, в том числе и уже по нашему непосредственному профильному направлению…

А в специальном блоке, где томился Безсон, происходили крайне интересные и пока необъяснимые с человеческой точки зрения вещи. Пожилая санитарка, закончив свою работу, ушла, негромко хлопнув металлической дверью, и демон остался на недолгое время один. Вернее, как один: упоминаемый ранее кактус претерпевал странные метаморфозы. Гость из ада сам не подозревал, что такое возможно. Колючий цветок на подоконнике, казалось, зажил новой, одушевлённой жизнью. Он ворочался у себя в горшке, немного подрос в высоту и стал раза в полтора толще.

— Интересно, интересно, — собрался с мыслями демон. — Может, это моя кровь на него так подействовала?

Он видел, как медсестра смахнула капли крови, смешанные с водой, в цветок.

Дальше было ещё интереснее. Из отверстий для дренажа в горшке появились тонкие то ли корни, то ли ноги. Судя по тому, что цветок вместе с горшком на них поднялся, то всё-таки ноги. Они неловко посеменили по широкому пластиковому подоконнику, будто разминаясь. Кактус прошёл сначала в один конец окна, обходя другие растения, затем в другой и, наконец, вернулся на своё место. Зорко наблюдавший за действиями колючего чуда, Безсон обнаружил на нём узкую щель рта, хищно оскалившуюся не то зубами, не то широкими плоскими колючками. Демон, в удивлении, качнул головой, что же будет дальше.

А дальше произошло следующее. Внезапно кактус в два прыжка добрался до ближайшей невысокой герани и с остервенением дикого голодного животного набросился на неё. За несколько мгновений он ополовинил несчастный цветок и подался назад. На невзрачном зеленом тельце по бокам, чуть выше горлышка горшка, выросли две тонкие, корявые, шипастые руки, которыми он схватил остатки герани и запихал в открытую пасть. Это тоже не прошло зря, колючее чудовище заметно подросло и потолстело. Выше рта, по бокам толстого ствола, словно у кролика, появились две круглые пуговицы глаз, которые тут же заморгали и принялись живо оценивать окружающую обстановку. Увидев перед собой ещё два цветка — фикус и декабрист, зелёный монстр решительно направился к ним. Несколько секунд — и остатки, обглоданного декабриста упали на пол, а серьёзно подросший, причём вместе со своим пластиковым горшком, кактус приступил к поглощению фикуса. Будь бы сейчас рядом члены организации «Гринпис», они бы в ужасе заламывали руки, видя такое первобытное варварство и, наверняка бы, пожаловались в соответствующие инстанции по правам беззащитной флоры и фауны. Сытно отрыгнув и снова подросши буквально на глазах Безсона, зелёное страшилище внимательно посмотрело на демона.

Кладовик, встретившись с ним взглядом, похолодел. В ненасытных глазах недавно рождённого чудовища явно читалась угроза и желание полакомиться беззащитным слугой ада. Зацепившись за край шторы, горшок с кактусом начал медленно спускаться на пол. Ошарашенный демон не знал, что предпринять. Этот зелёный урод легко мог откусить у него руку или ногу, а то и даже сожрать целиком. Позвать своих мучителей-людей он не мог, комната была полностью звукоизолирована. А скрытая видеокамера, фиксирующая все события в помещении, видно, была пока не задействована оператором. Оставалось надеяться только на свои силы и смекалку, с чем у кладовика были некоторые проблемы. Кактус спустился с подоконника и уверенно пошёл к Безсону. Ростом он был ему уже по пояс.

— Уйди, зелёное отродье! — что было мочи завопил демон, реально пугаясь подошедшего. — Ты плоть от плоти моей, не смей жрать своего создателя.

Бывший цветок остановился. Внимательно посмотрел на кладовика, и тот прочитал в его круглых глазах зачатки разума.

— Свои своих не едят, — поспешно, но уже более тихо добавил демон.

Зелёный монстр кивнул верхушкой стебля и поднял правую руку к голове, словно солдат, отдающий честь офицеру. У Безсона сразу же отлегло от сердца. Краем глаза он увидел в углу жирную чёрную точку спускающегося паука, который непонятно как проник в закрытое помещение и вообще, чем тут питался, но бывал здесь с завидной регулярностью и один раз даже чуть не залез в ухо закемарившему демону. Как выяснилось, паука увидел и зелёный монстр. Раздался еле слышный свист, и одна из иголок на его толстом стебле пулей выстрелила в несчастное насекомое, пригвождая его навечно к стене. Безсону оставалось только мысленно поаплодировать меткости стрелка.

— Слушай, как тебя там, зелёный, — осенила неожиданная мысль старика, — а ты не сможешь открыть мои кандалы и освободить меня?

Кактус развернулся к демону и неуверенно повёл зелёными плечиками.

— Иди сюда, смотри, вот эти железяки надо отворить. Тут всё просто, видишь, вот они снизу защёлкиваются. Язычок поднимешь и готово, — горячо зашептал Безсон неожиданному товарищу.

Разумное растение сосредоточенно направилось к пленнику. Протянуло корявые зелёные пальцы к серебряным путам и схватилось за замок кандалов. Старый демон уже предвкушал своё скорое освобождение и заслуженную месть своим мучителям. Но не тут-то было. Как только пальцы цветка дотронулись до серебра, раздалось громкое шипение, и пошёл слабый дымок. Это загорелись длинные колючки на руках монстра. Освящённое серебро капитально обожгло зелёное чудище. С утробным рыком он отпрянул назад, в ужасе маша своими корявыми подобиями рук. Рот раскрылся до впечатляющих размеров, выдувая воздух на обожжённые пальцы и плюя зелёной густой слюной на места ожогов. Безсон в огорчении поморщился вместе со своим незадачливым спасителем, понимая, что данный номер не пройдёт. Справившись с первым шоком, кактус виновато посмотрел на своего создателя и с сожалением покачал головой, прикладывая руки к груди, показывая тем самым, что он «пас» и у него ничего не получится.

— Да понял я уже, понял, — разочарованно произнёс кладовик. — Тогда, может, хоть у них шороху наведёшь, а? — посетила его уже другая мысль. — Устрой им, супостатам, кузькину мать! Пусть понимают, с кем связались! Сумеешь провернуть?

Зелёный с готовностью приложил руку к голове, отдавая честь, и поклонился, показывая, что понял задачу. Безсон злобно ощерился, подбадривая нового товарища. А тот, недолго думая, поковылял к выходу. Толкнул плечом дверное полотно и застыл — дверь не открывалась. На лице кактуса отразилось недоумение. Он снова попытался выйти, но опять безрезультатно. Беспомощно разведя руки в стороны, он обернулся к Безсону. Тот глубоко вздохнул, матеря про себя непонятливость зелёного создания.

— Голова ты садовая, — прокряхтел кладовик. — Видишь, вон на косяке кнопка серая? Это их замок, нажми ручонкой своей и дверь отворится.

Зелёный согласно кивнул, опять взял «под козырёк» и надавил на кнопку электронного замка…

— Ну, что ж, — подытожил Владимир Семёнович, — весьма неплохие результаты и намечается небольшой успешный прорыв в фармакологии. Я думаю, под это дело можно будет запрашивать у правительства новые инвестиции в наши разработки. Но для нас это пока побочные, хотя и довольно интересные проекты, хотелось бы ещё что-нибудь и по нашему непосредственному профилю выявить. Есть ещё что-то по крови, что может заинтересовать нас в полном объёме?

Цыганова развела руками.

— Повторюсь, сейчас пойдёт вторая фаза исследований, уже только по нашей части, но это займёт некоторое время. И думаю, что результаты будут. Ибо исходных данных у нас более, чем достаточно.

Тяжёлая деревянная дверь в кабинет главы института медленно приоткрылась.

— Кто там ещё? Я же просил нас не беспокоить, идёт совещание, — недовольно буркнул директор.

За столом возникла неловкая пауза, и все взоры людей обратились в сторону выхода из кабинета. Из-за двери раздался непонятный, приглушённый шум и показалась пародия на комнатное растение, типа кактуса, какие рисуют в разных ужастиках, популярных у современного поколения тинейджеров.

— Это ещё что за хрень? — воскликнул Виктор Сергеевич, вскакивая из кресла.

Зелёный монстр, по-хозяйски зашёл в приёмную и захлопнул за собой дверь. Остальные присутствующие тоже начали вставать. Кактус оскалился зловещей улыбкой, показывая острые коричневые клыки, и направился к людям. А те не понимали происходящего. Кто это или что такое и как оно попало в закрытый и охраняемый институт? Бывшее растение подняло вверх правую руку, сжимая маленький кулачок, то ли приветствуя, то ли угрожая собравшимся.

Первым опомнился Верзилов, стоявший ближе всех к наступающему цветку. Он выставил вперёд руки и попытался с ним заговорить. Но кактус молниеносно нанёс неожиданный удар. Часть его колючек, со звоном летящих стрел, вонзилась в грудь сотрудника НИИ, вмиг окрашивая белую рубашку капельками красной крови. Верзилов вздрогнул и болезненно закричал. Остальные коллеги бросились врассыпную.

А злобный цветок принялся поливать шипами и их. Длинная острая колючка попала Владимиру Семёновичу в щёку и мгновенно парализовала лицевые мышцы. Он замычал и попытался вытащить инородный предмет из скулы, но в руку тотчас впились с десяток других шипов, моментально её обездвиживая. Другим сотрудникам тоже пришлось не сладко. Цыгановой шипы попали в правую ногу, чуть ниже короткой мини-юбки, и конечность перестала отвечать на команды нейронов мозга. Светлана, подволакивая ногу, забилась в дальний угол, уходя с огневой прямой растения.

Виктор Сергеевич, оценив ситуацию, наоборот бросился в атаку на неведомого представителя флоры и попытался с размаху, как первоклассный футболист, ударить по пластиковому горшку. Но кактус был начеку. Он ловко подпрыгнул, уходя с линии атаки, и вцепился коротенькими пальцами в предплечье зама, одновременно кусая его за плечо. Укус был настолько силён, что у Виктора Сергеевича мгновенно навернулись слёзы от дикой боли. Он схватился левой рукой за зелёный ствол, но тут же отдёрнул руку со страшным рычанием. Шипы растения сделали своё дело, ломаясь, но коля ладонь в нескольких местах.

Медведев, стоявший ближе всех к заму, рванул ему на помощь. Обеими руками схватившись за горшок, он рывком дёрнул страшилище на себя. Виктор Сергеевич заорал ещё сильнее. Кактус удалось оторвать от плеча зама, но в его зубах остался приличный окровавленный кусок кожи и мышц человека. Корявые ручки попытались дотянуться до лица Медведева, но он инстинктивно отодвинул от себя монстра на расстояние своих вытянутых рук. Ножки-корни больно замолотили по предплечьям, оставшиеся незадействованными шипы впились остриями в подбородок и грудь. Сотрудник НИИ заметался, не зная, что делать, но не выпускал чудовище из рук. На помощь советом пришёл глава института, кое-как выкрикнув: «Ударь его об стол!» Что Медведев тут же и сделал, со всего маху приложив хищное растение об угол столешницы.

От страшного удара горшок лопнул, а тельце цветка пулей вылетело из него, ломая себе обе ноги и оказываясь на полу. К нему тут же подскочил Верзилов и бросился топтать хищно извивающееся зелёное растение. Остатки шипов последний раз вылетели из него, нанося ощутимые уколы окружающим. Но на них люди уже не обращали внимания, приходя на помощь Верзилову и помогая топтать цветок.

Несколько минут — и всё было кончено. Бывший злодей лежал аморфной зелёной кучей на полу, не подавая признаков жизни. Люди постепенно приходили в себя. Цыганова уже звонила в институтский медпункт, вызывая врача для Виктора Сергеевича, который побледнел и зажимал ладонью место жестокого укуса растения.

— Надо сделать соскоб и отправить в лабораторию, — деловито начал отдавать приказания Владимир Семёнович, несколько отошедший от последствий действия шипов. — Пусть попробуют определить, что это за фрукт был такой.

Верзилов привычно принялся за работу. А Цыганова задумчиво рассматривала лопнувший коричневый горшок для цветка. На нём висела бирка спецпомещения, в котором сейчас изучался Безсон. Она, молча и чуть прихрамывая, подошла к главе НИИ, протягивая ему останки горшка. Тот сначала недоумённо посмотрел на свою сотрудницу, но увидев маркировку, понял о чём идёт речь.

— Василий, — обратился он к Медведеву, — а запроси-ка нам, пожалуйста, видео с внутренней камеры спецкабинета за последние два дня. Есть интересная мысль, надо её будет проверить.

— Хорошо, — кивнул головой тот и направился в операторскую.

— Светлана, пригласи ко мне уборщицу, пусть наведёт порядок. И приходи минут через двадцать, вместе посмотрим видеозапись.

Спустя минут десять вернулся Медведев с флешкой. Владимир Семёнович молча показал на большой настенный телевизор.

— Не уходи, сейчас подойдёт Цыганова, и ты тоже глянешь. Я думаю, нам будет что обсудить.

Василий недоумённо второй раз пожал плечами, но уже несколько заинтересованно. Подошла Светлана, и Владимир Семёнович включил телевизор. Начало съёмки никого не заинтересовало, а вот нынешний день кардинально изменил ситуацию. Посмотрев на ускоренном воспроизведении до того места, как кактус начал жрать другие комнатные растения, почти всё стало ясно. По крайней мере, откуда этот монстр появился. Отмотав назад, зрители увидели и завязку данного сюжета.

— Ну, вот вам и наша первая профильная составляющая крови демона. Поздравляю вас коллеги, мы на пороге интересного открытия, которое требует дальнейшего всестороннего изучения. Светлана Александровна, попрошу вас взять организацию данного процесса непосредственно под свой контроль.

— Конечно, — сосредоточенно ответила начальница отдела.

Глава 6

Россия, Пензенская область, наше время.

Приближались майские праздники, а Павел всё ломал свою голову в попытках разгадать сущность монеты. Баба Вера полностью подтвердила догадку коллеги Пересвета о необычном свойстве артефакта притягивать различные мистические аспекты, что его вовсе не радовало.

— Что же лучше сделать? Может действительно её отдать в институт и выручить деньги, пусть дальше сами с ней возятся. У них всё-таки больше знаний и оборудования, а у меня так и будет просто валяться где-нибудь. Чё я по ней смогу узнать? Да ещё её эти свойства притягивать не пойми что на мою голову. Выговский крест и нескончаемый день, наверняка, её работа. А оно мне надо? — изводил Пашка сам себя.

Он и так и эдак крутил мысли в своих мозгах, пытаясь найти наилучший вариант. Разум понимал, что будет лучше от неё избавиться, но душа почему-то противилась.

— Ладно, была, не была, оставлю пока у себя. Посмотрю, как будет дальше себя вести, — наконец поставил Староглядов точку в своих измышлениях.

Но на следующие раскопки решил один не ездить. С товарищами было несколько спокойнее.

Ближе к выходным набрал Володя и предложил на Первомай сгонять в Алтуфьевку. Вчера там был их общий товарищ, который остался вполне доволен найденными артефактами и порекомендовал туда прокатнуться. Свежая трава ещё не успела толком вылезти, и ходить можно было как по асфальту.

— Лёха уже дал согласие на поездку, теперь вопрос к тебе. Махнём втроём? — подытожил Вован. — Что думаешь?

— Я в деле, — уверенно ответил Пашка.

— Договорились. Тогда Лёха в четыре часа за тобой заедет.

— Хорошо, — коротко согласился Павлуха.

Выехали, как и договаривались, в начале пятого утра. На сей раз Лёха не опоздал, что было ему не свойственно.

— Чё он там нарыл-то? — сонно спросил Павлик присоединившегося Вовку.

— Двух «Петров»[1], пятак Екатерины II КМ[2] и серебряный крестик. Это так, из интересного, ну и по мелочи ещё набрал кое-чего.

— Нормально, — одобрил сидящий за рулём Лёха, — будем искать.

Алтуфьевка была большим селом, в пару тысяч человек, основанной ещё при Алексее Михайловиче. Оба Пашкиных друга уже бывали там, Алексей разок, а Вовка раз пять-семь. Огромное поле, не окинуть взглядом, там находился раньше старый порядок села, бурливший жизнью в XVIII и начале XIX веков, постепенно приходящий в запустение и полностью исчезнувший к революции 1917 года. До войны это место неоднократно пахали и засеивали. Сейчас был просто луг, на котором паслась скотина и периодически устраивались покосы. Так что фронт работ предстоял большой.

— Монеты попадаются в любой части поля, — продолжал просвещать Владимир. — Правда, там только дурак и ленивый не были, но находки всё равно есть и довольно неплохие. Я в прошлом году оттуда Петровскую серебряную копейку на закрытие сезона притащил.

— Помню, ты хвастался, — мотнул головой Пашка.

Рядом с полем находилась более современная часть деревни, где тоже можно было пройтись по огородам и зацепить «Советов» или Николая II. В общем, дорога была известная и не особо дальняя, что тоже не могло не радовать. И «бойцы полевых работ» в предвкушении интересных находок быстро двигались в Лёхиной «Ниве» по пустой утренней трассе к месту поисков. По пути решили срезать с десяток километров и поехать не по асфальту мимо села, а по лесной грунтовке через небольшой ветхий мостик. Погода стояла сухая, и пацаны были уверены, что проедут там без проблем. Свернули с трассы, въехали в небольшой нечастый лесок и минут через пятнадцать подъехали к мосту. Лёхина «Нива» аккуратно его форсировала и оказалась на распутье трёх дорог. Алексей для проформы спросил у Вовки, по какой ехать, хотя и сам знал направление.

— Давай прямо, — скомандовал Володя и троица продолжила путь.

Надо сказать, что, в принципе, к месту поисков вели все три направления. Правое было самое дальнее. Дорога вела сначала к озеру, где периодически кучковались рыбаки, затем по его берегу можно было проехать к искомому полю. Левое направление вело к нынешней Алтуфьевке, через которую также можно было проехать на место. И самый короткий путь был средний, он выводил напрямую. По нему, собственно говоря, парни и поехали. Километров семь-восемь лесной дороги должны были вывести прямо на поле. Вовка рассказывал про то, что он здесь находил интересного, а Лёха с Пашкой увлечённо слушали. Дорога несильно петляла по лесу, и парни уже начинали вглядываться вперёд, ожидая с минуты на минуту увидеть необозримые просторы сегодняшнего копа, как вдруг Лёха недоумённо крякнул. Тут же вскинулся Владимир, со словами: «Не понял!» В следующее мгновение и Павлуха, сидевший сзади, увидел впереди мостик, через который они давеча проезжали. Алексей по инерции доехал до него и остановился.

— Свернули, наверное, где-то не туда, — вымолвил Вова.

— Да где не туда-то, там и сворачивать негде, — резонно ответил Лёха. — Она нигде не раздваивается, петляет только, да и с прошлого раза помню, где и как.

— Давай разворачивайся и, не торопясь, опять прямо, — Володя, как всегда, был логичен и прямолинеен. — Следующий раз будем по внимательнее.

Сказано, сделано и ребята, не спеша, снова продолжили путь, внимательно вглядываясь в лесную дорогу, причём даже Павлик, ни разу тут ещё не бывавший. Владимир утвердительно комментировал маршрут, вспоминая почти каждый поворот, однако машина медленно и обстоятельно вновь подъехала к мосту.

— Да ну на хер! — выругался Володя. — Быть такого не может.

Лёха озадаченно молчал. Молчал и Пашка, полностью полагавшийся на память своих товарищей.

— Как так-то? Ничего не понимаю, — продолжил Владимир, постоянный штурман и человек-навигатор.

— Может мы не там с трассы свернули? — подал голос Павлуха.

— Больше негде сворачивать, — тут же отрезал Вован. — Только здесь, дальше поворот на Ивановку, а дальше Алтуфьевка по бетонке будет. Мост здесь только один. Да я тут был сколько раз! — начал кипятиться он.

— Давай, может, налево попробуем? — предложил Лёха.

Вовка недоумённо пожал плечами, мол, пробуй.

— Тогда мы к самой деревне выйдем и через неё проедем.

— Ну и нормально, — подытожил Алексей.

Павлик промолчал, опять полностью полагаясь на своих компаньонов. Повернули влево, разговоры сами собой стихли. Ехали уже молча, даже несколько напряжённо. Оно и было понятно, ситуация складывалась не совсем стандартная. Обычно Вовка никогда не ошибался с маршрутом. По крайней мере, Пашка такого не припоминал. Лёха ехал неторопливо, все трое смотрели вперёд и по сторонам, словно фиксируя путь. Каково же было всеобщее удивление, когда минут через пятнадцать все снова увидели знакомый мост.

— Сука, да не может этого быть! — ошарашенно произнёс Вова, бросая косые взгляды на Павла. — Чё-то не то, пацаны, не могли же мы опять наколоться.

Лёха долго молчал, внимательно изучая обстановку слева и справа от моста, а потом вымолвил: «Не нравится мне это, Вов. Может, мы, правда, не там с трассы свернули?»

Володя озадаченно развёл руками.

— Как не там-то? Проезжаем Широкоис, после него первый съезд направо. А дальше Ивановка, тут никак не ошибёшься, сколько раз гоняем.

— Ну и что тогда получается? — продолжал Лёха.

— Да хер его знает, сам в непонятках! — недоумевал Вовка.

— Направо-то поедем? — сыронизировал Павлуха.

— А что ещё остаётся, — согласились напарники.

— Ты хоть ездил там? — переспросил Павлик Володю.

— Лёха Большой ездил, он со стороны озера первый раз подъезжал, когда дорогу ещё толком не знал.

— Ну, что, тогда поехали туда, — единогласно решили все втроём.

Тронулись, прежнее весёлое настроение улетучилось, ехали уже практически не разговаривая друг с другом.

— Не заблудимся опять? — вырвалось у Пашки.

— Не каркай! — ответил Владимир.

Весь оставшийся путь прошёл в полном молчании и сосредоточении. Каждый думал о своём, а может быть, все об одном и том же. Увидев злополучный мост, уже никто даже не удивился. Все были мрачные и угрюмые. Остановились прямо перед ручьём.

— Я думаю, валить надо отсюда на хрен, пока не поздно, — произнёс Павел, начиная догадываться, что всё это неспроста и, возможно, каким-либо боком связано с его предыдущими приключениями.

В кармашке куртки, словно подтверждая его слова, озарилась ярким светом загадочная монета, которую он снова взял с собой на раскопки.

— Согласен, нездоровая канитель, — одобрил Володя. — Лучше уж через Ивановку проедем.

В машине вмиг стало как-то неуютно. Лес, до этого подсвечивающийся утренним солнцем, стал заметно темнее и вроде бы даже гуще. Хотя, возможно, так показалось только Пашке. Осторожно перемахнув через мостик, ребята поехали назад к трассе. Было видно, как изменились лица парней, движения стали резче, разговоры неохотнее. На душе у всех троих появилось заметное беспокойство. Что такое происходило, было абсолютно непонятно. Заблудиться на ровной и известной дороге было просто невозможно. Хотелось как можно скорее выехать из леса на асфальтовую дорогу, где ходят другие машины, в которых сидят люди, где всё ясно и понятно.

— Сука, приплыли! — первым вскрикнул Лёха, опять завидев прямо по курсу знакомый мост.

— Хана! — вырвалось в сердцах у Пашки. — Водит, сволочь!

— Это леший, что ли! — пробормотал Вовка.

— Я так и знал, — тихо произнёс Алексей. — Предчувствие было, что опять мост увижу.

Остановились, притихли, обсуждая непонятную ситуацию, которая ещё более усугубилась.

— Я так понимаю, выпускать нас отсюда не хотят, — неуверенно начал Вован, снова косясь на Павлуху.

— Кто? — поинтересовался Лёха, непосвящённый в прошлогодние приключения друзей.

— А кто может водить нас по лесу? — вопросом на вопрос ответил Владимир. — Что скажешь? — обратился он к Пашке.

Но Лёха опередил Павлика.

— Да, ну на хер, какой леший, двадцать первый век на носу, а вы мне хотите про какого-то лешего причесать, — вскинулся Алексей

— Видишь, ты сам про него разговор завёл. А вообще, ты кое-что не знаешь, — хмуро ответил Павлик. — Так, что я даже не удивлюсь, что это связано с его происками. Ведь не галлюцинации же у нас. Все трое сразу видим и ощущаем одно и то же.

— Я до последнего времени так же в эту херню не верил, — протянул Володя, — но других предположений у меня нет. Если это, конечно, не старый Павлухин знакомец.

— Да ну вас в баню, — возмутился Лёха, — с вашими предположениями.

И резко дал по газам. Машину чуть занесло, но он сразу её выровнил и погнал дальше. Деревья замелькали перед глазами. Алексей вцепился в руль, подался вперёд и стал единым целым с машиной.

— Ты бы потише немного, — поёжился было на заднем сидении Павел, но, увидев, как скривился Лёха, тут же замолчал.

Машина неслась через лес с максимальной, насколько позволяла дорога, скоростью. Алексей беззвучно ругался, еле шевеля губами. У всех троих появилась уверенность, что ещё немного, и они разорвут замкнутый круг и выскочат на трассу. Но хрен там, бешеная гонка снова привела их к злополучному мосту. Лёха едва успел перед ним затормозить. Вова сощурил глаза и выдохнул: «Чё будем делать?»

Лёха медленно откинулся назад.

— Я не знаю, — покачал он головой.

Все вновь в который раз замолчали, состояние было ошарашенным. Где-то глубоко в организме начали появляться нотки первобытного страха перед непознанными силами или потусторонним миром. Было ясно, что они столкнулись с чем-то необъяснимым и нехорошим. Осталось только гадать, чем всё это может закончиться.

— Павлух, это точно не твой Гендальф?[3] — зашевелился Володя.

Пашка неуверенно пожал плечами.

— Вроде, не должен.

— Тогда какие ещё мысли?

Павлик покачал головой.

— Не знаю, надо что-то делать, выбираться как-то.

— А как? — мрачно спросил Лёха, — все дороги ведут к мосту.

— А может, в нём дело? — вяло предположил Павел. — И, допустим, что это он по какой-то причине не отпускает от себя.

— И что это нам даёт? — поинтересовался Владимир.

— Ну, вы, блин, совсем уже! Вы это по серьёзу что ли? — усмехнулся Лёха. — Предлагаете сломать его на хрен?

— Так-то он хлипкий, — улыбнулся Вовка, — да и у тебя топор есть в багажнике. Если чё, то я его в раз уделаю!

Пашка тоже невольно улыбнулся. Он уже мысленно представил, как Вован, ударами топора, разносит его в щепки. Обстановка в машине стала немного раскованней.

— Типа, мост-злодей коварными чарами держит нас здесь и, разрушив сие строение, мы сумеем освободиться? — почти в голос заржал Лёха. — Блин, пацаны, я глупее ничего не слышал!

— Ну, как вариант только если, — тоже смеялся Павлик.

— Не, — воспротивился Владимир, — на хрен мост, он предмет неодушевлённый, навряд ли при делах. Как он может нас держать? Я думаю, — посмотрел он на Павла, — что здесь что-то из разряда твоих прошлых приключений с разной нечистью. По мне, леший больше подходит. Он, по крайней мере, плутать явно может заставить. Я об этом ещё с детства слышал или в сказках читал, не помню уже точно. Там надо было что-то придумать, чтобы он отпустил. Если исходить из ненормальности нашей ситуации, то это логичнее всего будет. Смутно припоминаю, что один из вариантов был такой: верхнюю одежду одевали наизнанку и, типа, помогало.

— Сказки! — безапелляционно засмеялся Лёха.

— Может, и сказки, но больше я про него ничего не помню.

Все снова замолчали, обдумывая Вовкины слова. Три взрослых мужика, двое из которых с потусторонним опытом, не на шутку задумались над этим вопросом.

— Ну! — требовательно вопросил Вова, выждав пару минут, — Попробуем?

— Да, ну так-то, дело нехитрое, — ответил Алексей, — но, пацаны, ну, не реально же, бредни всё это, как по мне.

— Предложи ты, — парировал Пашка, переглядываясь с Вовкой.

Лёха развёл руками.

— Ну, уж тогда давайте его, как деда Земляного, чем-нибудь задобрим.

— Реальная мысль, — согласился Павлик, вспоминая, как Пересвет приносил подношения Погостнику.

— Чё, конфет ему насыплем? — спросил Лёха.

— Ну, да. А ещё у тебя, помнится, бутылка водки в машине без дела валялась. Не оприходовал ещё? — поддержал Вован.

— Целая лежит.

— Ну вот, стаканчик пластиковый ему налить и конфет на закуску отсыпать, может, сработает.

— Думаю, нормально будет, — согласился Павлуха и тут же спросил, — кто пойдёт наливать?

Из машины выходить никому не хотелось. Какое-никакое, но укрытие, опять же не одному идти непонятно куда и зачем. Некоторая доля опаски всё ещё присутствовала в подкорке сознания.

— Давай ты! Ты же у нас спец по потустороннему, — предложил Владимир.

— Да, ну, на хер! — тут же ответил Павлик. — Давай уж лучше монету кинем, чтобы всё по-честному было.

— Ну, давай, — нехотя согласились остальные.

Дважды подкинули пятирублёвик, и судьба сделала выбор в пользу Павла. Он сморщился и заскрипел зубами.

— Наливайте водки, сыпьте карамелек, — пробурчал он, внутренне, напрягаясь.

Лёха достал из бардачка поллитру белой и пластиковый стакан. С хрустом свернул крышку и щедро налил почти до краёв. Володя достал из кармана карамелек и отсыпал в подставленную ладонь Пашки с десяток конфет. Тот заставил себя вылезти из машины, взял протянутый Лёхой алкоголь. Сердце забилось учащённо. Он думал, что с устранением Безсона все мистические истории закончатся, но судьба или злополучная монета, распоряжались по-своему. Встряхнул головой, огляделся, куда бы лучше всё пристроить. Практически сразу появилось чувство, что откуда-то из леса за ним наблюдают. Ноги вмиг стали ватными, бешено колотившееся сердце опустилось ближе к желудку, а возможно, ещё ниже. Приглядев метрах в пятнадцати большое старое дерево, которое росло немного поодаль от других, побрёл туда. Взгляд из леса прямо сверлил, начала болеть голова, каждый шаг давался с огромным трудом. Павлик буквально пересиливал себя, словно неопытный партизан, идущий на смертельно опасное задание. Наконец, подошёл к дереву, поставил прямо на толстый корень стакан, аккуратно выложил конфеты. Выпрямился и повернулся чуть вправо, туда, откуда, казалось, за ним наблюдают.

— Дедушка леший, — прошептал он чуть слышно, — прими наш гостинец и отпусти нас, пожалуйста, с добром.

Подумал, может, ещё что добавить, но на ум ничего не шло, и он осторожно, словно жертва киллера на прицеле, развернулся к машине. Всё Павлухино существо охватила сильная дрожь, и он как можно быстрее пошёл обратно, едва не срываясь на бег, попутно замечая, как пристально наблюдают за ним парни. Не помня себя, открыл дверь и плюхнулся на заднее сидение.

— Ну, чё? — спросил Вова.

Павел только сумел пожать плечами, стараясь унять озноб. Снова сидели молча, за окнами, как и следовало ожидать, ничего не происходило. Стакан и конфеты были на месте.

— Может, попробуем? — спросил Лёха, глядя на Пашку.

— Да я-то откуда знаю, давай! — кивнул тот.

Алексей завёл машину, и они тронулись к трассе. На этот раз ехали очень медленно, буквально метр за метром пробирались вперёд, все трое ожидая повторения истории. Но нет, на этот раз, к всеобщему облегчению, минут через пятнадцать увидели тёмно-серое полотно дороги, по которому проезжали машины. Все разом выдохнули. Вован потянулся к бутылке, накапал себе граммов сто и, не закусывая, выпил.

— Плесни и мне немного, — попросил Пашка.

Водка несильно обожгла пищевод и стала неким ключом к умиротворению. Владевшая им ранее напряжённость заметно отпустила.

— Ну, что будем делать? — спросил Лёха, выехав на асфальтовую дорогу и остановившись.

— А чё, поехали в Алтуфьевку через Ивановку, — как ни в чём не бывало ответил Вовка.

Алексей покосился на Павла. Тот, подогретый алкоголем, философски произнёс: «Конечно, хрен ли тут думать!» Лёха задумчиво покачал головой, но ничего не сказал, лишь повернул ключ зажигания.

До места добрались без каких-либо приключений, а дальше был неплохой коп, были находки и приятный адреналин поиска. Ничего из ряда вон выходящего в этот день больше не происходило, если не считать нахождение Лёхой Петровского алтына обычным явлением. И Павлик, уже ближе к вечеру, довольный своими артефактами и уставший от продолжительных физических нагрузок, вдруг вспомнив утреннее происшествие, подумал, что угощение лешему приглянулось, раз всё закончилось благополучно.

____________________________________________________________

[1]«Петры» — медные монеты императора Российской империи Петра I (копарьский сленг).

[2]КМ — Колыванский монетный двор — более редкая разновидность по сравнению с другими пятаками этого времени.

[3]Гендальф — один из центральных персонажей романов Джона Р. Р. Толкина «Хоббит» и «Властелин колец».

Глава 7

Россия, г. Москва, наше время.

А Лют готовился к выброске в верхний мир, населённый людьми. Последний раз он был там более ста лет назад и понимал, что тот, наверняка, изменился и сильно отличается от предыдущего времени. Поэтому он заблаговременно постарался войти в курс дела. Прошёл краткое недельное обучение по политическим, экономическим, социальным и культурным аспектам современного российского общества. Подтянул нынешний разговорный русский язык и, на всякий случай, сегодняшние модные тенденции в сфере облачения. Так выражаться ему нравилось больше, нежели современным языком.

Обновив свои необходимые знания, ранним утром понедельника, он покинул пределы ада и высадился в солнечной, шумной и вечно спешащей Москве. Контраст со временем правления Николая II был разительным. Толпы снующих по своим делам людей и автомобилей, высоченные красочные здания, незнакомая музыка и иностранные названия магазинов и всяческих организаций поначалу ввели его в ступор. Теоретическое обучение, конечно, несколько сгладило эффект, но реальность всё же была ошеломляющей. И это всего лишь сто лет разницы. Годы его детства в тогдашней Московии вообще не шли ни в какое сравнение. Баюн чуть было не потерялся в окружающей обстановке. Не было привычных извозчиков, вечно готовых подвезти в любой конец города, строгих, но дружелюбных городовых, способных толково объяснить, как и куда пройти, да и сам город был просто огромен и неузнаваем. Последнее спокойное время, проведённое на задворках ада, и смена декораций, здорово выбивало из колеи, и котяра опешил. Интуиция подсказывала, что в человеческом облике перемещаться будет затруднительно, поэтому, прочитав про себя короткое заклинание, он обратился в привычный облик красивого дымчатого кота, чуть крупнее обычной кошки.

Внутренний маячок-навигатор, активировавшийся в маленьком черепе, уверенно показывал направление пути к закрытому НИИ, и Лют, мягкой походкой, сторонясь машин и людей, засеменил вперёд. Добираться было недалеко, он предусмотрительно ввёл координаты выброски поближе к предстоящему месту действия. Двадцать минут мелкой кошачьей походкой — и он подошёл к закрытой территории двухэтажного института. Обошел его по периметру, тщательно фиксируя окружающую обстановку.

Здание находилось на огороженной высоким забором с камерами площадке и охраной у двух параллельных выходов. Прошмыгнуть под забором коту не составило никакого труда. Внутри, помимо самого здания, располагался небольшой парк, засаженный аккуратно подстриженными деревьями. Кое-где стояли крохотные уютные скамейки, покрашенные свежей краской, запах которой тут же уловил чуткий нос волшебного животного. Окна на первом этаже были закрыты массивными решётками, пробраться через которые, наверняка, не получится. У центрального входа дежурил подозрительный мужик с палкой и кобурой на поясе, внимательно зыркающий по сторонам. Такой вряд ли пропустит, а раньше времени «светиться» в планы Баюна не входило. Люди здесь сосредоточены серьёзные, могут скрутить в один момент, если уж заслуженного кладовика Безсона сумели поймать.

— Тогда пойдём дальше по периметру и попробуем найти уязвимые для проникновения точки, — приказал сам себе Лют…

На втором этаже в закрытом и охраняемом помещении института маялся и страдал одинокий демон. Хитрый сотрудник проклятого НИИ ввёл ему в вену какую-то жидкость и теперь, записывая на диктофон, задавал ему вопросы о положении дел в аде, его структуре, функциях, должностях и полномочиях отдельных могущественных демонов, и другие подобные вопросы. А старый кладовик, не хотевший всё это освещать, почему-то подробно втолковывал ему даже самые мельчайшие тонкости потусторонних дел. Объяснял и сам себе удивлялся, как так это всё вдруг происходит. А Василий Медведев, это был он, задавал всё новые и новые вопросы.

— Эдак я всю закрытую информацию выдам, — горевал Безсон, но под воздействием специального препарата, адаптированного непосредственно под демона на основе взятых у него анализов крови и других компонентов, продолжал вываливать всё новые порции остро интересующей людей информации.

Медведев удовлетворенно кивал и потирал шершавые ладони.

Обойдя три раза вокруг здания, Лют, наконец, наметил план проникновения внутрь. Практически рядом с запасным выходом, недалеко от открытого на втором этаже окна, росла раскидистая ветла, ветви которой находились в непосредственной близости от здания. Если аккуратно пройти по тонкой ветке и сильно оттолкнуться, можно будет допрыгнуть до широкого подоконника. Затем останется выдавить москитную сетку и пролезть в окно.

— А дальше на месте сориентируюсь, — решил кот.

Оглядываясь по сторонам, Баюн, ловко перебирая лапами, взобрался на уровень второго этажа и пополз по длинной ветке в направлении окошка. На полпути остановился и приподнялся на цыпочки, заглядывая внутрь помещения. Оно оказалось пустым, людей среди офисной мебели Лют не заметил.

— Это хорошо, — удовлетворённо подумал он, — никто не будет мешать.

Ползти дальше приходилось очень осторожно. Тонкая ветвь под весом кота и небольшим порывистым ветерком заметно качалась.

— Как бы не загреметь вниз, — с опаской подумал Баюн.

Высота, конечно, не критичная, к прыжкам и падениям с разных высот он привык и был достаточно натренирован, но тогда бы пришлось начинать всё заново и, можно было привлечь к себе внимание людей, что раньше времени не хотелось. Добравшись почти до края ветки, он на несколько секунд замер, приготовляясь к прыжку, сосредоточился и махнул в сторону подоконника. Успешно преодолел свободное расстояние и с небольшим шумом опустился у окна. А дальше случилось то, что он не сумел рассчитать.

Пластиковый подоконник был слишком гладкий и чуть под наклоном, поэтому задержаться на нём не удалось даже такому специально обученному Баюну, как Лют. Кошачьим когтям было просто не за что зацепиться и, сделав несколько судорожных движений лапками, он под действием силы тяжести начал скатываться вниз. Ещё несколько отчаянных перебираний лапами и полупрыжков позволили ему дотянуться до москитной сетки. Средний коготь правой передней конечности намертво зацепился за металлическую решётку. Падение чуть замедлилось. Удачный мах левой лапы — и два её когтя тоже впились в противокомариную защиту. Но задние лапы безвольно повисли в воздухе, потеряв опору. Баюн замер в неопределённости. Три когтя явно не выдерживали вес упитанного животного и болью отзывались в передних конечностях.

— Оторвутся, как пить дать! Останусь без когтей! — понял Лют и натренированным движением подбросил вверх нижнюю часть туловища, пытаясь зацепиться и задними лапами за решётку.

С первого раза не удалось, второй был более удачный, правая задняя лапа всеми когтями впилась в сетку. Висеть сразу стало легче. Но зашаталась сама решётка в пластиковых креплениях, входя в резонанс с движениями кота. Лют, поняв это, снова замер, но было уже поздно. Правое крепление с треском отломилось, и сетка перекосилась. Чтобы попробовать её выровнять Баюн левой лапой попытался нашарить подоконник, чтобы упереться в него, но сделал только хуже. Вес полностью сконцентрировался на правой части москитной решётки, и она начала уверенно падать вниз.

— Сука! — в отчаянии забился Баюн в свободном падении, пытаясь высвободить лапы и приземлиться на них.

Но мелкие ячейки цепко держали когти животного и его манёвр не удался. Падение со второго этажа на спину было жестоким. Больно ударившись затылком и верхней частью туловища, котяра на несколько секунд потерял сознание. Открыв глаза, поймал целый рой звёздочек, а сверху что-то несильно давило.

— Решётка! — вспомнил Баюн. — Зараза! Всё-таки загремел!

Попытался проморгаться и потрясти головой, приводя зрение в порядок, одновременно тестируя ушибленные части организма на предмет переломов и других каких увечий. Звёздочки закончились, и Лют заворочал головой по сторонам, пытаясь понять, видел ли кто его неудачный кульбит и стремительное падение. Вокруг всё было тихо и спокойно.

— Фух! — выдохнул житель предместья ада.

Осторожно высвободил когти из ячеек, с удовлетворением констатировав, что они все целые и не поломанные. Сей факт не мог не радовать, ибо без когтей он никуда не годился. Болезненно морщась и ёжась от ушибов, встал на все четыре лапы.Задняя правая прилично побаливала, но вывиха вроде не было. По крайней мере, наступать на неё было можно. Ковыляющей походкой вновь подошёл к дереву. Задрал голову вверх и уставился на открытое окно. Там тоже было тихо. Опять начал карабкаться по стволу. Спина болезненно ныла, но Баюн старался не обращать внимания: выполнение задания было прежде всего. Добрался до знакомой ветки и снова полез к своей цели.

На этот раз прыжок был более удачный. Лют, сгруппировавшись, пушечным ядром влетел прямо в комнату на стоящий перед окном небольшой офисный стол. Затормозить на гладкой поверхности не получилось, и кот, обдирая когтями столешницу, грохнулся на пол и затих, готовый к любому развитию ситуации. За дверью раздался неясный шум, похожий на топот ног людей, затем всё стихло.

— Пронесло, — облизнулся Баюн и подошёл к двери.

Круглая ручка была высоко, и его кошачьего роста не хватало, чтобы до неё дотянуться. Нужно было превращаться в человеческое состояние. В таком виде будет удобнее и быстрее освободить Безсона. Незнакомая кошка во внутренних помещениях обязательно привлечет внимание. Снова короткое заклинание, промурлыканное вслух, и в комнате возник невысокий, коренастый мужчина с острыми кошачьими ушами вместо человеческих и длинными усами-вибриссами. Одежда соответствовала молодёжному стилю той эпохи, в которую он высадился. Окинув себя взглядом в средней величины зеркале, висевшем на стене, и пригладив торчащие усы, Баюн на цыпочках подошёл к двери и приник к ней ухом.

Чуткий слух не выявил явной опасности, и Лют повернул дверную ручку. В длинном коридоре было пусто. Баюн активировал внутренний маячок поиска кладовика и пошёл по следу. Навстречу попалась пожилая женщина в белом халате с ведром и шваброй в руках. Лют вежливо поклонился, решив пока не задействовать волшебное мурлыканье, способное помутить разум человека и привести к галлюцинациям, а то и стойким нарушениям центральной нервной системы, наподобие тяжёлой зрительной и слуховой шизофрении. Женщина кивнула в ответ и зашла в ближайший кабинет. Маячок забился чаще, значит, старый демон был где-то рядом, и Лют подходил к каждому помещению, сверяя свой датчик-навигатор.

— Здесь, — понял Баюн, подходя к массивной железной двери, покрашенной в серый цвет.

Приник к ней острым ухом, но ничего не сумел услышать. Маячок вибрировал как сумашедший, значит, кладовик был точно здесь. Кошачье сердце Баюна забилось в такт своему навигатору, он весь собрался и отворил дверь.

Медведев, заканчивающий допрос подопытного демона, недоумённо оглянулся.

— Кто это может быть?

Информация, добываемая здесь, была строго секретная, и без предварительного разрешения никто не мог войти в спецпомещение во время допроса. В открытую дверь просунулась кошачья голова незнакомого человека.

— Что вы тут делаете? — сурово воскликнул Медведев.

Но Лют, успевший увидеть в глубине кабинета поникшую голову старого кладовика, уже негромко замурлыкал свою песенку. Зрачки Василия расширились, рот перекосила глупая улыбка, с уголка губ закапала слюна. Он откинулся в кресле и уставился в потолок. Баюн тихонько притворил за собой дверь и, не прекращая мурлыкать, направился к Безсону. Тот вяло приподнял голову и удивлённо уставился на вошедшего.

— Ты? — только и смог вымолвить он.

— И тебе не хворать! — ухмыльнулся котяра. — Как сам? Вижу, не очень.

— Приветствую тебя, славный Лют из рода Баюнов! — церемонно прошамкал уставшим языком демон.

Кошак в человеческом обличии степенно кивнул головой.

— Долгих лет тебе, старый кладовик Безсон! — также вычурно произнёс он. — Это кто? — показал он на впавшего в беспамятство Медведева.

— Один из моих мучителей, — глухо выдохнул Безсон, явно чувствуя за собой вину.

— Ясно, тогда по делам ему будет. Я, собственно, за тобой. Люцифер не доволен твоим промахом и вызывает к себе. Ты знаешь, ослушаться его нельзя.

— Знаю, — подавленно ответил боевой демон, — я готов выполнить его приказание. — Только это, — показал он на серебряные кандалы на руках и ногах, — мешает мне исполнить его волю.

Баюн прищурился и пошёл ближе, шумно втягивая ноздрями воздух, словно принюхиваясь.

— Освящённые? — недоверчиво посмотрел он на Безсона.

— Они и есть, знал бы ты, какие боли они мне приносят. Сам лучше не трогай, вмиг без шерсти останешься.

— Вот этого «гуся» заставим, — скривился Лют. — Эй, болезный, — обратился он к Медведеву, перемежая человеческие слова с мурлыканьем. — А, ну-ка, освободи уважаемого товарища.

Василий приподнял голову от спинки кресла, непонимающе уставился на Баюна.

— Эко тебя разобрало, — нахмурился тот, — слабоват ты оказался психически. Давай-ка, вот это, — Лют показал на кандалы, — сними с него, да побыстрее. Ферштейн?[1]

Медведев с глупым выражением лица послушно закивал и стал медленно подниматься с кресла. Подошёл к небольшому напольному металлическому сейфу, открыл его и взял маленький ключик, протянул его Баюну, но тот мягко отпрыгнул назад, качая головой и показывая, мол, сам давай. Тогда Василий неуверенной походкой подошёл к демону. Безсон, в ожидании освобождения, заметно посветлел сморщенным лицом, даже вроде старые морщины местами разгладились. Медведев, пускаю слюну, неловкими движениями отомкнул оба замка. Кладовик вскочил со своего места и с размаху ударил сотрудника НИИ по лицу. Но силы были уже не те, Василий лишь слегка мотнул головой, продолжая также глупо улыбаться.

— Дурачок, ну что с него возьмёшь, — оправдал Медведева Лют. — Лучше закуй его в свои оковы вместо себя, пусть посидит-подумает, если осталось чем.

Безсон было метнулся к лежащим на полу кандалам, но тотчас остановился, помня, какую боль они причиняли, прикасаясь к телу.

— Не, — покачал он головой, — вели лучше ему, пусть сам себя закуёт, а мы ключ выбросим. Пусть посидит так, покукует.

Баюн охотно исполнил просьбу Безсона, внушив Василию надеть на себя оковы.

— Энергии отправиться в ад хватит? — поинтересовался напоследок Лют.

Демон на секунду задумался, просчитывая резервы своего организма.

— Нет, дружище, дай мне свою лапу, а то сам, боюсь, не справлюсь.

Баюн крепко пожал сухую ладонь Безсона, щедро делясь своей бесовской энергией. Кладовик на глазах распрямлялся и наливался силой, молодея лицом, шепча губами старые заклинания.

— Хватит, — отдёрнул он руку, — довольно, я в порядке.

— Тогда удачи, — промолвил Лют, — темнейший не любит ждать, лучше поторопись, и пусть он будет к тебе благосклонен.

— Ещё увидимся, — кивнул головой старый демон, растворяясь в воздухе и переносясь в преисподнюю.

— Так, — оглянулся вокруг себя Баюн, — вроде бы всё, осталось только выбраться отсюда и дело сделано. А раз ничего больше пока не намечается, то, пожалуй, пройдусь-ка я по новой Москве.

Россия, г. Пенза, наше время.

— Похоже, твоя коллега Светлана была права, — поздоровавшись, с ходу начал Павел, набрав Пересвету. — Со мной снова начали твориться непонятные вещи. Если это происки монеты, то я «снимаю шляпу» перед её знаниями.

— А что случилось? — заинтересованно спросил Александр.

— Да, за последние две-три недели уже три непонятных случая. Сначала я или переместился во времени, или сутки вдруг стали в три раза длиннее. Затем ночью, на поле, со мной играл в прятки старый крест, то светясь, то гаснув, пока я его не выкопал. И вот, на днях, мы с парнями заблудились на ровном месте и известной дороге, и пока лешему сто грамм не плеснули, так и плутали. И, кстати, я только сейчас понял, что всё три истории со мной на копе произошли. Это что — случайность или закономерность?

— А ты не можешь всё поподробнее рассказать или, может, встретимся, обсудим?

— Встретиться, говоришь?

— Ну, да, заскакивай ко мне, потрещим немного, я попробую разобраться, что к чему.

— Ну, хорошо, ставь чайник, сейчас подъеду.

— Договорились, — ответил Пересвет.

Минут через тридцать они уже сидели на просторной кухне Александра, который неспешно колдовал над заваркой. Павлуха приволок шоколадные пряники, которые продавали недалеко от дома, прямо из грузовой газели, переоборудованной под ларёк. Печенье там было всегда свежее, что и привлекало домовитого Павла, правда, цены, на его взгляд, кусались. Но с этим он мирился, выискивая продукты по акции или наиболее дешёвые. Хоть нынешний денежный баланс семьи позволял не экономить средства, но Пашка был прежним прижимистым парнем из девяностых и нулевых.

— Ну, рассказывай, что у тебя там стряслось? — начал расспросы Александр, ставя дымящиеся бокалы с ароматным напитком на стол.

Павлуха степенно, как и подобает солидному мужчине, начал своё повествование. Пересвет, по своей традиции, внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы.

— Занятно, занятно, — в задумчивости проговорил он, когда Павлик закончил свой рассказ. — Ну, то, что истории с тобой происходят на поле, думается, потому, что и монета попалась там, хоть и во сне, хотя, может, конечно, и совпадение. Ведь ты же сейчас там безвылазно сидишь, верно?

— Верно, — согласился Павел. — С работой у меня теперь попроще, когда захочу или нужно, работаю, а так могу позволить себе отдыхать.

— Вот и я о том. Так что это далеко не факт. Если, говоришь, приключения попёрли, то, думаю, они и дальше могут продолжаться. Но каких-то явно негативных факторов они не несут. Скорее, просто странные или необычные, так что наслаждайся насыщенной и интересной жизнью. Главное, всё запоминай и оценивай. Если уж совсем трэш начнётся, всегда можешь монету в институт пристроить, там не откажутся, будут только рады. Но я почему-то думаю, раз пошла такая пьянка, то она себя обязательно проявит опять, как тогда с Безсоном. Может быть, что-то интересное и полезное подкинет, наблюдай. Ну и мне почаще сообщай, что к чему. Чую я, что мы с тобой, как говорил один известный персонаж, «стоим на пороге грандиозного шухера». Твоя баба Вера — тому явное подтверждение со своим прогнозом про отца Агапия. Я недавно наводил по нему справки для нашего НИИ: серьёзный в вере человек, можно сказать, подвижник, таких на Руси не так много было. Если тебе придётся его навещать, то явно не из простого любопытства, а по какой-то весомой причине.

— Да, ну тебя с твоими прогнозами, — отмахнулся Павлик. — Я только-только от Безсона в себя приходить начал, а ты опять, по новой стращаешь.

— Селяви,[2] как говорят французы, — улыбнулся Пересвет, — но может, я и ошибаюсь.

— Да уж, лучше бы ошибался, — посерьёзнел Павлуха.

____________________________________________________________

[1]Ферштейн — немецкий язык — Понял?

[2]Селяви — французский язык — Такова жизнь.