Координаты Небес

Часть первая. Неизвестность.

Глава первая. Появление.

Вот так, подобно призракам без плоти, Когда-нибудь растают, словно дым, И тучами увенчанные горы, И горделивые дворцы и храмы, И даже весь — о да, весь шар земной. И как от этих бестелесных масок, От них не сохранится и следа. Мы созданы из вещества того же, Что наши сны. И сном окружена Вся наша маленькая жизнь.

Уильям Шекспир, «Буря».

***

Сквозь помещение струился поток ионизированного газа, рассеивающейся холодной плазмы, от чего незащищённые части тела щипало и стягивало, а в обеззараженном воздухе стоял слабый запах гари и озона, как бывает после грозы. Совсем рядом кто-то кричал. Кричал жутко и без остановки, на одной возрастающей ноте, и это крещендо впивалось в уши, терзало рассудок, заставляя проснуться, выйти из состояния абсолютной отчуждённости.

— Да заткнись ты уже! — застонал человек поблизости, и крикун замолк на минуту, после чего начал обдавать помещение ещё более громким воплем. Он просто кричал, кричал настолько раздражающе, что Вега наконец поднял руки, сорвал с век залепивший их гель-плёнку и заставил себя открыть глаза.

И понял, что это кричит он сам.

Перед ним в гулком и широком пространстве под белесым светом ламп толклись тела. Их было много, и они пребывали в бесконечном броуновском движении — многие уже закоченевшие, покрытые тонким слоем инея на одежде и синих лицах, а другие пытающиеся прийти в себя, осознать своё новое странное существование в жестяной коробке, наполненной множеством трупов.

Вега понял, почему он кричит. На горле у него стоял неисправный датчик-адьютор, перекрывший доступ к кислороду, и чтобы не задохнуться, ему приходилось выпускать воздух с воплем раненного животного, расширяя дыхательные пути, затем набирать вновь полную грудь и продолжать испускать адский, леденящий крик. Он схватился за датчик одеревеневшими от холода пальцами и попытался выдрать его, но ничего не получилось, только брызнула кровь из шеи на ладони и в окружающую невесомость. В дыхательные пути попала кровь, и теперь он начал задыхаться уже по-настоящему, хрипеть и дёргать конечностями.

«Кто я?» — глупо подумал Вега, продолжая витать здесь. В этом странном и незнакомом здесь.

— Где я? — вторя его мыслям, задумчиво и даже как-то меланхолично спросил человек неподалёку, буквально в пяти метрах. Он так же висел в воздухе, слабо освещённая фигура, испускающая облачка белого пара при дыхании.

— Хр-р-р!.. — ответил ему Вега, запихивая трубку адьютора поглубже и затыкая ладонью разодранное горло. Он чувствовал, что сейчас умрёт. Это было хуже всего — прийти в себя практически новорожденным, не помня, кто ты и откуда, и сразу умереть по какой-то глупой ошибке. Впрочем, не так уж обидно — покойников вокруг хватало.

«Зато я помню своё имя. Меня зовут Вега. Меня назвали в честь звезды в созвездии Лира».

«У моей матери был рыжий толстый кот по кличке...»

«...вижу спутанные провода, искрящиеся во тьме...»

Над головой раздался страшный, оглушающий вой сирены. Она провизжала три раза, и по окончании пронизывающий до костей мороз исчез, холодная плазма перестала течь по воздуху и щипать кожу; некоторые тела, которые медленно истекающий кровью Вега поначалу принял за трупы, слабо зашевелились, начали срывать с лиц плёнку. От стены отделился медробот, серый и дряхлый, но явно бывший давным-давно жемчужно-белого цвета. Он подплыл к Веге, регулируя движение выбросами пара из раструбов на корпусе, и просканировал его зелёным лучом. Панель, залапанная тысячами рук, едва светилась под слоем грязи и жира.

— Неполадка. Переводчик-адьютор установлен с нарушением, — констатировал аппарат андрогинным голосом машины.

— Верно, док, — отозвался сосед Веги, тот самый, что спрашивал, где он. — Парнишка кровью истекает. Помоги ему, а?

Один манипулятор обвился вокруг головы, прижал к гудящему боку машины. Вега отпустил ладонь, измазанную кровью, и вторая лапа робота произвела некую работу там, в его горле, вставила трубку так, как надо. Брызнуло ещё горячим и скользким, замарав и так испачканный корпус старой рухляди, но кровотечение сразу прекратилось — манипулятор наложил медпластырь, который сросся с кожей человека. Больно кольнуло в руку высунувшейся и тут же пропавшей иголкой. Вега подумал, что раньше он точно не видел шприцев. Значит, это место наверняка довольно старое, судя по состоянию техники.

— Ремонт произведён, — сообщил робот, отпуская человека кружиться обратно в невесомости. — Рекомендуется лежачий режим и правильное питание. Пожалуйста, проконсультируйтесь с врачом.

— Док, а где мы? — спросил сосед.

Но "док" проигнорировал вопрос, лишь только просканировал его, проверяя состояние, и полетел дальше кружить между разбросанных тут и там человеческих тел.

До этого Вега висел практически неподвижно, но сейчас у него появился некоторый импульс, и он медленно "падал" навстречу одной из безликих стенок помещения, вращаясь при этом. Там в ряд стояли белесые люминесцентные лампы, каждая из которых была покрыта толстым слоем пыли. Он ударился плечом о такую лампу, отскочил, как надутый воздухом волейбольный мяч, и полетел в противоположную сторону, безвольно кувыркаясь и раскинув конечности.

Ожидая очередного столкновения, он выставил руки вперёд, но тут ему повезло зацепиться за одного из людей. Им (ей) неожиданно оказалась симпатичная девушка в таком же мешковатом комбинезоне без опознавательных знаков, смуглокожая и кудрявая, с тёмно-карими, практически чёрными глазами. Они оказались лицом к лицу и вращались, взявшись за руки, как два неуклюжих танцора. В глаза бил свет проносящихся мимо ламп.

— Я... Где я? — задала девушка вопрос, который, видимо, волновал здесь всех.

Вега попытался ответить, но получился только невнятный хрип. Наспех залатанное горло болело и саднило, трубка в шее двигалась внутри, делая нечто странное с голосовыми связками. Мужчина заметил, что у девушки такое же устройство. А ещё на виске у неё мигал пеленгатор другого адьютора. Вега ощупал голову и обнаружил у себя такой же имплантат, инородное тело, вживлённое прямо в кожу и череп.

— Вы... не можете разговаривать? — спросила девушка и глубоко закашлялась.

Он кивнул. Заметил, что она не отодрала плёнку с головы полностью, и помог ей, отбрасывая обрывки в сторону. Они барахтались, цепляясь друг за друга и боясь потерять. И медленно смещаясь в сторону противоположной стены. Там некоторые очнувшиеся так же сбились в стайки по несколько человек.

— Но вы меня понимаете?

Ещё один кивок.

— Меня зовут Альтаир. Это всё, что я помню.

«...а ещё провода, искрящиеся током, и огромное, сумрачное пространство, где между одинаковыми кубами проскакивают миллионы байт информации...»

«Кот. Кота матери звали Сигвальд».

— Стало теплее, вы чувствуете? Сначала у меня зуб на зуб не попадал. И всё было заполнено этой, как её...

— Холодной плазмой, — едва выдавил из себя Вега и начал кашлять. — Это для... обеззараживания, я думаю.

— А вы умник, да? Слушайте моё предложение, сеньор. Нам надо сцепиться ногами, чтобы случайно не потеряться. Как вы, не против?

Он помотал головой, и она обвила его ногами, словно возлюбленная в позе наездницы. Таким образом, смещаясь, они двигались в ту сторону, которую можно было назвать потолком или полом — именно оттуда выла сирена, и именно там виднелось нечто подобное двери. Некоторые люди, используя инерцию при столкновении друг с другом или от услужливых медроботов, тоже направлялись туда, но многие неправильно рассчитывали силы, бились головами и плечами о переборки, вскрикивали от боли. "Док" и пара его коллег, появившихся из углублений в стенах, ползали туда-обратно, стараясь помочь всем и каждому.

— Вы помните что-нибудь о себе? — спросила Альтаир. В свете приближающихся ламп её кожа отливала фиолетовым оттенком, а глаза казались совершенно чёрными, как два пустых кратера без зрачков. Вега обратил внимание, что у неё мускулистые бёдра, как у спортсменки.

Он отрицательно качнул головой, решив не говорить про кота по кличке Сигвальд.

— Я припоминаю, что у меня были такие штуковины прямо в руке, вроде пистолетов, — она подняла правую руку и задрала рукав, — но сейчас их нет... Одни шрамы.

— Эй, парнишка! — раздался рядом знакомый голос. — Вижу, ты даром времени не теряешь, Казанова.

— Меня зовут... Вега.

— Я Денеб. А вас, мадам?

— Я Альтаир. Что происходит? У вас тоже проблемы с памятью?

Денеб только развёл руками, и тут они достигли "пола". Все начали судорожно цепляться за установленные здесь перила; у кого-то данная операция не получалась, и они отлетали назад, где их ловили медроботы и ловко, словно снаряды на гимнастической площадке, швыряли обратно. Денеб, Вега и Альтаир уцепились за перекладины перил, оказавшиеся лестницей, уходящей к подобию раздвижной двери, сейчас закрытой. По поверхности двери бежала повторяющаяся надпись из иероглифов, арабской вязи и английского языка. Вега знал, что совершенно не говорит ни по-китайски (или это японский?), ни по-арабски, но тем не менее понимал написанное.

Надпись означала "ВАС ПРИВЕТСТВУЕТ «НЕПТУН». ПОЛЬЗОВАТЕЛИ, ОЖИДАЙТЕ СВОЕЙ ОЧЕРЕДИ".

— Я думаю, эти хреновины... Ну, в башке и на шее... Это переводчики, чтобы у нас тут не возникло вавилонского столпотворения, — Денеб срывал с кожи последние кусочки гель-плёнки. — Арабского языка я точно нахрен не знаю.

— А мне кажется, что я не знаю ни слова по-корейски, — подтвердила Альтаир. — Но могу спокойно читать и переводить.

— Думаешь, это корейский?

— Я думаю, ты говоришь по-русски, — ответила Альтаир. — И я тебя понимаю. Я ничего не помню, но уверена на сто процентов, что никогда не знала русского.

— Точняк, подружка! — воскликнул Денеб. — А ты шпаришь на испанском! Или это португальский, чёрт его знает... А ты, парень? На каком языке ты говоришь?

Вега не ответил. Он смотрел на дверь, тёмная зеркальная поверхность которой отражала их троих — три колышущиеся тени, а также собравшихся позади других людей, сбившихся в кучки и трясущихся то ли от холода, то ли от страха. Впрочем, температура уже была плюсовой. Помещение ангара, или что бы это ни было, быстро прогревалось.

Мужчина приблизил лицо к зеркалу. Отражение было плохим и грязным, но он разглядел спутанные светлые волосы, небольшую бородку с усами, мигающий на виске пеленгатор имплантата. Вега обнаружил, что он весь испачкан кровью, как свинья на бойне. Ткань комбинезона не впитывала жидкость, но руки, волосы, шея и подбородок были покрыты тёмной подсыхающей корочкой.

— Кто-нибудь, вытащите нас отсюда! — раздался позади истерический крик. — Что вы творите, сволочи?!

Бегущая по зеркальной поверхности надпись изменилась.

"ПОЖАЛУЙСТА, ПОСТРОЙТЕСЬ РЯДАМИ ПО ДЕСЯТЬ ЧЕЛОВЕК ДЛЯ ОПОЗНАНИЯ ЛИЧНОСТИ".

Возникла некоторая сутолока. Построиться в условиях невесомости оказалось не такой уж простой задачей. От малейшего толчка люди разлетались в стороны, там их опять собирали роботы и швыряли обратно. Также возникла другая проблема — у всех было своё понимание о том, где верх, а где низ, и люди повисли головами в совершенно разных направлениях.

"ПОЖАЛУЙСТА, ПОСТРОЙТЕСЬ В ОДИН РЯД, ПО ДЕСЯТЬ ЧЕЛОВЕК. ПРОИЗВОДИТСЯ ОПОЗНАНИЕ".

— Эй, народ! — воскликнул Денеб. Он сжал руки в кулаки, а его скуластая физиономия приобрела злое выражение, как у нахохлившейся крысы, выбравшейся из канализационного коллектора. Вега сам удивился возникшей ассоциации, но Денеб действительно напоминал разозлённого грызуна. — Народ, я к вам обращаюсь! Да-да, ко всем вам!

На него наконец обратили внимание. Люди поворачивались, смотрели на внезапно возникшего лидера.

— Послушайте меня, нахрен! Чтобы выбраться отсюда, нам нужно построиться. Понимаете? ПО-СТРО-ИТЬ-СЯ! Хватит страдать хернёй, становитесь все вот так: типа потолок там, а пол вот там.

— А почему не наоборот? — спросил кто-то.

— А потому что я так, нахрен, сказал! Вопросы? И не толкайтесь, наоборот, используйте тела друг друга, чтобы развернуться. Ну, поехали.

Под руководством русского люди приняли одинаковое положение. В первой десятке оказались они трое — Вега, Альтаир и Денеб. Позади парили в воздухе ещё четыре десятка. "Значит, нас тут полсотни", — подумал Вега.

"ПРОИЗВОДИТСЯ ОПОЗНАНИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ. МАРИЯ СЕРГЕЕВНА ФИЛАТОВА. ВЕГА КРИСТИАНСЕН. ПОЛЛУКС Ф. РИЧАРДС. ДЕНЕБ НИКОЛАЕВИЧ НОВИЦКИЙ. АЛЬТАИР МАРСИА МЕДЕЙРОС. АНТАРЕС НАМГУН. КАРЛ ГУСТАВСОН"...

Дверь бесшумно отползла в сторону, открывая напоминающий колодец пятиугольный коридор, уходящий глубоко во тьму. Подлетевший сзади робот-"док" мягко толкнул в спину манипулятором, и Вега полетел туда, внутрь, размахивая руками в попытке за что-нибудь ухватиться. Наконец он схватился за перекладину длинной лестницы, идущей вдоль коридора, и начал карабкаться вперёд, отталкиваясь от перекладин, но не слишком сильно, чтобы не ушибиться о стены при неловком движении. Каждый слабый толчок сообщал телу инерцию, достаточную, чтобы пролететь полтора метра между круглыми перекладинами, обитыми резиновой прокладкой, стёртой и потрёпанной за годы использования. При передвижении равномерно загорались лампы; в некоторых участках коридора они были разбиты. Иногда попадались неподвижно висящие в воздухе куски термоизоляции.

Вега оглянулся. За ним по коридору цепочкой двигались остальные. Девушка по имени Мария Филатова, Денеб Николаевич Новицкий, следом Альтаир Марсиа Медейрос. И все другие, пятьдесят человек, оказавшихся неведомо где.

«Кристиансен. Это моя фамилия».

Он облизнул пересохшие губы. Зверски хотелось пить, горло раздирало скребущей, как наждаком, болью. Он чувствовал себя ослабшим, и испуганным, и оказавшимся в каком-то кошмарном бредовом сне. Пластырь на шее сросся с кожей и отличался от неё шероховатой поверхностью. Голова кружилась, но не критично, скорее всего даже не от потери крови, а от дезориентации, вызванной микрогравитацией. Мужчина до рези в глазах вглядывался в конец коридора, но не видел ничего, кроме темноты.

"ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ КРИСТИАНСЕН. ВЫ МОЖЕТЕ ОТКЛЮЧИТЬ УФ-ФИЛЬТРАЦИЮ НА СТЕНЕ, ЧТОБЫ ОПРЕДЕЛИТЬ СВОЁ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ. ПОСТУЧИТЕ ДВА РАЗА ПО ПЕРЕБОРКЕ".

Вега обернулся и вопросительно взглянул на Денеба. Тот кивнул. Тогда Вега нерешительно постучал по стенке, после чего чуть не ослеп.

В коридор разом хлынуло столько света, что он вскрикнул и заслонил глаза ладонью. Все остальные повторили его жест, а затем хором выдохнули от изумления. Вега смотрел в образованное его стуком "окно", то есть бывшую переборку, ставшую совершенно прозрачной.

Он ничего не мог понять. Сначала ему показалось, что он видит перед собой сплошную разноцветную стену, настолько гигантскую, что от осознания размера к горлу подступила тошнота. Позже он осознал, что "стена" не бесконечна, хоть и занимает четверть обзора. И является по сути шаром, исполинским, поражающим воображение колоссом, к тому же ещё и движущимся в окружающем его тёмном пространстве. И на поверхности самого шара также происходило непрерывное движение — там что-то бурлило, взрывалось, трещало молниями; огромные вихри закручивались в светло-коричневые, жёлтые и бурые воронки и спирали, сталкивались друг с другом, порождая новые цвета и вспышки электричества, а сверху прямо на голову падал ещё один шар поменьше, светло-голубого оттенка, весь иссечённый трещинами...

— О Господи! — завизжала девушка по имени Мария и заметалась по коридору, потеряв контроль и ударяясь о стены. — Господи, нас сейчас раздавит!

— Тихо, нахрен, без паники! — рявкнул Денеб, схватил девушку за шкирку одной рукой, держась второй за перекладину, и легко швырнул назад, в гущу людей. — Не паниковать! Всё нормально, это Юпитер!

— Что?.. — глупо переспросила Альтаир, глядя на два нависших над головой гигантских небесных тела, одно из которых, иссиня-белое, смещалось вправо.

— Юпитер, детка! Мы на орбите Юпитера. А точнее, на орбите его спутника... хоть убей, не вспомню название.

— Европа, — прошептал Вега, завороженно наблюдая за голубым шаром. Если представить, что он снизу, а не над головой, сразу становилось легче. При первом взгляде действительно возникало ощущение падающей на макушку тяжёлой ледяной глыбы.

— Верно, Европа. Мы, я думаю, на космическом корабле. Обзор только хреновый, видно мало. Ну-ка...

Денеб постучал по соседней переборке, и она тоже стала прозрачной. Обзор расширился на несколько градусов — теперь становилось понятно, что они находятся внутри чего-то похожего на спицу от велосипедного колеса, протянувшуюся к, собственно, самому колесу. А двигались они со стороны "ступицы" — проследив взглядом их путь внутри коридора, Вега увидел массивный дискообразный центр, из которого вырастали ещё три блестящие "спицы", мигающие проблесковыми красными огнями. Был виден и космос: сверкающая миллиардами ярких звёзд бездна, и слепящая монета Солнца, но, конечно же, самым потрясающим зрелищем являлся величавый газовый гигант. От него невозможно было оторвать глаз.

"ВРЕМЯ БЕЗОПАСНОГО НАБЛЮДЕНИЯ ЗАВЕРШЕНО".

Переборка потускнела и вновь сделалась непрозрачно-серой, с металлическим отблеском. Следом за ней погасла и вторая. Люди опять хором выдохнули, на этот раз с сожалением.

— Итак, давайте поразмышляем, — громко, чтобы все слышали, сказал Денеб. — Мы на космическом корабле, так?

— Скорее на космической станции, — возразил Вега и закашлялся, отхаркивая красную мокроту. Слишком много слов для такого искалеченного горла.

По лестнице поднялся (или спустился) человек по имени Поллукс Ричардс. Это был грузный светлокожий мужчина с толстыми щеками и вторым подбородком. Даже в невесомости он тяжело дышал, словно находился на пороге инфаркта.

— Господа. И дамы, — добавил он, взглянув на Альтаир. — Молодой человек прав. Я почти ничего не помню, как и все здесь, но могу точно сказать, что это космическая станция. Я даже помню её название. Она называется «Нептун». Это орбитальный комплекс около Европы.

— Вот так, — присвистнул Денеб. — Ну что ж, час от часу не легче. А как мы сюда попали?

— Там, — Поллукс указал в сторону "ступицы", откуда они шли, — я сейчас видел челнок. Там что-то вроде причала и зоны выгрузки. Наверное, в челноке нас и привезли.

Альтаир с сомнением хмыкнула.

— Челнок, получается, не такой большой для долгого перелёта, а нас пятьдесят человек.

— Очевидно, что мы находились в криосне. Наверное, на челноке даже нет пилота, нас везла автоматика. Или пилот кто-то из нас... На причале нас разморозили и вышвырнули в тот ангар, как кучу банок с консервами.

— Ага... Ладно, думаю, нет смысла здесь торчать, правильно? Если впереди космическая станция, то надо до неё добраться. Там точно есть вода и жратва, а то у меня уже, нахрен, живот сводит. Ай-да за мной!

Денеб махнул рукой, и люди потянулись следом, равномерно перебирая руками по перекладинам. Вега остановился: у него адски кружилась голова. Его тронула за плечо Альтаир:

— Ты как, в порядке?

— Признаться честно — не особо... Мы уже на "ты"?

— Думаю, после танца в невесомости можно и на "ты", — улыбнулась девушка. — Постарайся продержаться ещё немного, окей? Как доберёмся до жилого отсека, накормим тебя и уложим спать. Может, там будут ещё медикаменты. Или кровь для переливания.

Вега кивнул и снова раскашлялся. Очертания предметов двоились и троились перед глазами, но он направился вслед за девушкой, стараясь не потерять сознание и не показаться слабаком.

К тому же ему было интересно, что же ждёт их дальше.

***

Станция была огромной.

То, что сначала восприняли за велосипедное колесо, больше напоминало кольцо. Кольцо толщиной километров семь, не меньше. И диаметром... Ну, диаметром навскидку километров двадцать, как мог судить Вега.

Кольцо непрерывно вращалось, и благодаря центробежной силе появлялась сила тяжести. Если в "ступице" посередине царила невесомость, то чем ближе люди спускались к самой станции, тем более тяжёлыми становились их тела. После часа нахождения в состоянии невесомости казалось странным двигаться, как обычно. И по лестнице они под конец карабкались вспотевшие от усилия, с трудом цепляясь за прорезиненные перекладины, чтобы не упасть.

Внутри кольца царили настоящие джунгли. Деревьев было так много, что их зелень вызывала рябь в глазах; Вега вышел к зелёному пятну с кружащейся головой и просто упал на лужайку около фонтана, заросшего тиной и мхом. Слышалось журчание воды и кваканье лягушек. Над головой изгибалось гигантское кольцо станции — оно уходило наверх вправо и влево, постепенно сужаясь в визуальном восприятии и замыкаясь в высоте, а вся эта зелень и деревья казались сюрреалистическими на фоне огромного пятна Юпитера, заслоняющего своей громадой здоровый кусок космоса. Если задрать голову, можно было рассмотреть такой же лес далеко вверху, только перевёрнутый к верху тормашками. Там же виднелась серебристая лента настоящей реки, впадающая в водохранилище, и очертания каких-то зданий, явно давно уже заброшенных.

Люди выходили из "спицы", вспотевшие и усталые, и рассаживались на лужайке. Денеб попробовал попить из фонтана, но фыркнул и выплюнул застоявшуюся воду. Затем ткнул пальцем вверх, в сторону перевёрнутого пруда, и радостно провозгласил:

— Там есть вода! И еда. Будем жить, друзья, будем жить!

Вега лежал с закрытыми глазами, чувствуя приятную усталость во всём теле. Альтаир села рядом и потрепала его:

— Как самочувствие?

— Бывало и получше. Наверное, — поправился он, вспомнив, что ни черта не знает о том, кто он и откуда.

— Мне кажется, тебе было бы неплохо передохнуть. Мы посмотрим, что тут есть, но я про тебя помню. Поспи немного, хорошо? Я поищу воду и еду.

Из коридора "ступицы", превратившегося в башню, выползли медроботы, кажущиеся теперь маленькими и неуклюжими. Они передвигались с помощью манипуляторов, как пауки. Тот самый, что помог Веге в ангаре, остановился рядом и произнёс своим бесполым голосом:

— Неполадка пользователя Вега Кристиансен устранена не полностью. Пройдите в медблок, чтобы получить более качественное лечение.

— Где медблок? — спросила Альтаир.

Грязная сенсорная панель аппарата загорелась ярче, и на ней появились координаты. Медблок находился неподалёку, где-то в густом лесу, на окраине которого они находились.

— Наверное, нам стоит туда прогуляться, — рядом остановился Денеб, довольный и полный энергии. — Там может оказаться много интересного.

Вега смог только кивнуть, повернулся набок и уснул.

Его разбудили через полчаса. Пересохшую глотку драло при каждом вздохе, шея, покрытая запёкшейся кровью, горела от жгучей боли. Он застонал и сел, ощупывая себя руками и пытаясь вновь понять, кто он и где он.

— На, выпей.

Ему в руки сунули холодную бутылку, запотевшую после холодильника. Он присосался к горлышку, хлебая минеральную воду, словно это был настоящий нектар.

— Вы нашли медблок? — прохрипел он, оторвавшись от наполовину осушенной бутылки.

— Конечно, братишка. Запей вот это, — та же грязная рука передала ему горсть таблеток, которые он закинул в рот и тоже запил.

Люди вокруг выглядели взбудораженными и весёлыми. Судя по всему, им действительно удалось что-то найти. Возможно, не только медблок.

Вега встал, пошатнувшись, побрёл к фонтану, раскидал тину и умылся в образовавшейся лужице более-менее чистой воды. Отмытое от крови отражение в воде выглядело чуть пристойнее, чем раньше.

За спиной появилась Альтаир.

— Ну как, получше? Нам надо прогуляться.

— Спасибо, что помогаешь мне.

— Ерунда, ты на моём месте поступил бы так же. Ладно, пойдём. Можешь на меня опираться.

Но он пошёл сам, хоть ноги и подгибались от непривычной силы тяжести.

***

При медблоке они отыскали настоящий ресторан, правда, заброшенный. Однако в холодильниках нашлись пакеты с мясом в вакуумной упаковке, концентрированные соки для космонавтов, а также так называемые таблетки "полного насыщения". Люди уже вовсю хозяйничали в здании ресторана: электричество работало, вода шла из кранов, пусть и ржавая поначалу, а воздух фильтровался в системе вентиляции.

"Здесь всё готово для жизни людей", — подумал Вега. — "Почему же станция пустует?"

На стойки выставлялись готовые блюда. Готовил Поллукс Ричардс, обнаруживший в себе талант повара. Ему ассистировали несколько девушек. Люди с рычанием набросились на еду, словно не ели несколько месяцев. Возможно, так оно и есть, если они и впрямь летели сюда в состоянии криосна.

Вега с трудом съел несколько кусков мяса, с усилием проталкивая их в больное горло. Наложенный пластырь делал своё дело, повреждённая трубкой ткань быстро заживала, но тем не менее рановато было для употребления пищи. Вокруг оживлённо разговаривали люди. Они были как дети, недавно пришедшие в себя после долгого сна: кто-то делился сохранившимися воспоминаниями, редкими и фрагментарными, кто-то обсуждал станцию и возможные причины, почему они оказались здесь.

Внезапно раздалась громкая сирена, как тогда в ангаре, но теперь она прозвучала всего один раз. Все утихли, уставившись на бегущую строку над стойкой раздачи, где загорелся широкий экран телевизора.

"УВАЖАЕМЫЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛИ! СТАНЦИЯ «НЕПТУН» К ВАШИМ УСЛУГАМ. ВЫ МОЖЕТЕ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ЛЮБЫМИ НАХОДЯЩИМИСЯ ЗДЕСЬ ПРЕДМЕТАМИ В СВОИХ ИНТЕРЕСАХ. СТАНЦИЮ ОБСЛУЖИВАЮТ УСТАРЕВШИЕ, НО НАДЁЖНЫЕ МЕХАНИЗМЫ, УПРАВЛЯЕМЫЕ СИСТЕМОЙ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА «ПОЛИФЕМ». НАДЕЕМСЯ, ВАШЕ ПРЕБЫВАНИЕ ЗДЕСЬ БУДЕТ ПЛОДОТВОРНЫМ".

— Плодотворным? — спросил Поллукс, выходя из кухни и вытирая руки полотенцем. Он был одет в поварской фартук поверх комбинезона, круглое лицо блестело от жира. — Что это значит?

Телевизор погас на секунду, чтобы расцвести яркой картинкой с изображением станции-кольца на фоне Юпитера и плывущей рядом голубой глыбы Европы. Сменяющуюся панораму сопровождали надписи:

"СТАНЦИЯ «НЕПТУН» ПОСТРОЕНА В 2089-ОМ ГОДУ ЛУЧШИМИ АСТРОИНЖЕНЕРАМИ КОМПАНИИ ORACLE. СТАНЦИЯ ПРЕДСТАВЛЯЕТ ИЗ СЕБЯ ПОЛНОСТЬЮ АВТОНОМНУЮ ЗАМКНУТУЮ ЭКОСИСТЕМУ, ГДЕ КАЖДЫЙ ДЮЙМ ПОЧВЫ НАСЫЩЕН МИЛЛИОНАМИ ЗЕМНЫХ БАКТЕРИЙ, СОЗДАН ВНУТРЕННИЙ ЖИЗНЕННЫЙ ЦИКЛ ИЗ ФЛОРЫ И ФАУНЫ, А ОБСЛУЖИВАЮЩИЕ МЕХАНИЗМЫ ТЩАТЕЛЬНО СЛЕДЯТ ЗА РЕГУЛЯЦИЕЙ СОЗДАННОЙ СИСТЕМЫ. БУДУЧИ СЛОЖНЫМ АСТРОИНЖЕНЕРНЫМ ОБЪЕКТОМ, СТАНЦИЯ «НЕПТУН» МОЖЕТ ПРОСУЩЕСТВОВАТЬ БЕЗ ПРИСУТСТВИЯ ЧЕЛОВЕКА ТЫСЯЧИ ЛЕТ. ТАКЖЕ НА СТАНЦИИ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ЕЖЕДНЕВНО НЕСКОЛЬКО СОТЕН НАУЧНЫХ ЭКСПЕРИМЕНТОВ В ОБЛАСТИ БИОЛОГИИ, МЕДИЦИНЫ, ФИЗИКИ, АСТРОФИЗИКИ, ХИМИИ И ТЕОРИИ ГРАВИТАЦИОННЫХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЙ. ПЕРВОНАЧАЛЬНЫМ ПРИОРИТЕТОМ РАБОТЫ ЯВЛЯЕТСЯ ИССЛЕДОВАНИЕ СПУТНИКА ЮПИТЕРА ЕВРОПЫ, ОДНАКО В ДАЛЬНЕЙШЕМ ПЛАНИРУЕТСЯ ИЗУЧАТЬ И ДРУГИЕ СПУТНИКИ ПЛАНЕТЫ ЮПИТЕР. НАШИ УЧЁНЫЕ ПРЕДПОЛАГАЮТ, ЧТО..."

— Слушай, выключи эту нудятину, — сказал Денеб, и Поллукс, потянувшись, погасил телевизор. — Думаю, нам эта хрень не поможет разобраться в том, что здесь происходит. Потом посмотрим.

— Что будем делать дальше, босс? — спросил человек по имени Антарес Намгун, маленький азиат со сморщенным, как у французского бульдога, лицом.

— Ну, для начала я бы хотел организовать несколько бригад, у каждой из которых будет своя задача. Ты, Альтаир, займёшься разведкой. Возьми несколько толковых человек на своё усмотрение и прогуляйся сегодня... нет, лучше уже завтра наверх, к тому озеру или пруду. Поллукс, раз уж встал на кухню, то ты и будешь коком на нашем корабле. Антарес, поможешь Поллуксу с инвентаризацией продуктов. Нужно всё посчитать и поделить на пайки, которые будут выдавать всем по...

— Эй, а кто тебя назначил тут главным? — раздался недовольный возглас из толпы.

Денеб спокойно повернулся в сторону говорившего и произнёс, не повышая голоса:

— Я сам себя назначил. Есть предложения получше?

Вперёд выступил человек, при взгляде на которого Вега сразу понял, что Денеб его сейчас загрызёт. В его облике не ощущалось и сотой доли той злости и харизмы, что интуитивно чувствовались в русском.

— Меня зовут Карл Густавсон, и я прошу объяснить, по какому праву вы присваиваете себе командование, — человек не выдержал прямых гляделок с Денебом и немного стушевался, угрюмо уставившись себе под ноги.

— Простите, а где вы были, когда я просил всех правильно построиться там, в ангаре? — спросил Денеб. — Командование всегда берёт лидер, который знает, что делать в той или иной экстренной ситуации. Я понятия не имею, кто я такой, но думается мне, что у меня есть опыт руководства людьми. Я, нахрен, точно был главным в прошлой жизни.

Люди одобрительно зашумели. Кто-то даже крикнул из задних рядов: "да, босс!"

— Нам нужно проголосовать! — предложил Карл Густавсон.

— Думаю, итоги голосования вам уже ясны, — усмехнулся Денеб под усилившиеся одобрительные возгласы. Бунтарь покраснел и отошёл к стойке.

Денеб довольно кивнул и продолжил свой импровизированный спич:

— Такую же инвентаризацию нужно провести в медблоке. Этим завтра займётся Вега, после того, как отоспится и немного придёт в себя. Думаю, нам ещё понадобятся все медикаменты. А ещё неплохо бы выяснить, есть ли среди нас врач.

— Как мы это сделаем? — спросила Альтаир.

Денеб пожал плечами.

— Просто каждый зайдёт в медблок по очереди, и если он будет знать названия всех инструментов, то, значит, он и есть врач. Я там уже был, так что это точно не я. Нихрена, нахрен, не понял.

***

Вега лежал на мягком операционном столе, а его рану обрабатывали ловкие манипуляторы. Человек, назвавшийся врачом, просканировал его горло портативным томографом и назначил лечение. Пущенные в организм наноботы сшивали края раны, восстанавливали повреждённую ткань; сам Вега пребывал в состоянии дрёмы, вызванной медикаментами, но всё-таки слышал приглушённую ругань Денеба и Альтаир:

- Какого чёрта я должна переться туда?

- Потому что ты солдат, девочка. Я вижу по тебе, что ты точно, нахрен, не домохозяйка в прошлой жизни.

- Ещё раз назовёшь меня девочкой, подружкой, тёлкой или ещё как-нибудь – отправишься на соседнюю с Вегой койку, понял?

- Понял-понял! Ну так как, сделаешь о чём тебя просят? Заметь, я не приказываю, а прошу. Но если ты откажешься, то сильно подорвёшь мой авторитет. А лидер нам сильно нужен, сама понимаешь. Кто будет командовать? Тот мямля?

Минута молчания.

- Чёрт с тобой, я схожу.

- Вот и отлично! – обрадовался Денеб. – Я знал, что могу на тебя положиться, подр... Альтаир.

- Мне понадобится несколько крепких человек и какое-нибудь оружие.

- Тут нет оружия.

- Я в курсе. Найдите палки, кирки, лопаты – что угодно. С пустыми руками идти нельзя, слишком опасно. Соберите нам воды и еды в сумки или рюкзаки, если найдутся, а ещё лекарства. Пластыри, антисептики. И нужна нормальная обувь, у меня уже ноги болят от этих балетных чешек.

- Сейчас организуем. Спасибо, Альтаир. Я не забуду.

- Не благодари, – буркнула она. Судя по тону девушки, ей не особо нравилось, что ей командуют. – Всё равно дольше чем на сутки я там не задержусь.

В этот момент Веге поднесли к лицу маску, и он окончательно вырубился, словно вдохнув в себя темноту.

***

На станции стояла глубокая ночь. Вряд ли можно назвать ночью то, что окружено космосом, однако Юпитер ушёл за пределы видимости, голубой шар Европы вращался низко, вздымая над кольцевидным горизонтом растрескавшийся край, и Солнца тоже не было видно. Поэтому полумрак опустился на разросшийся дикий лес, и лишь яркие немигающие звёзды напоминают человеку о месте, где он оказался.

Денеб с Вегой уселись на небольшом пригорке, дожидаясь восхода Юпитера. Оба молчали. Они не помнили ничего о себе самих, так что тем для разговора не возникло. Денеб раздобыл в ресторане бутылку вина, которое пили по очереди, прямо из горлышка. Вега, очнувшийся несколько часов назад, чувствовал себя полностью выздоровевшим.

- Кота моей матери звали Сигвальд. Он был рыжим и толстым, – зачем-то сказал Вега, будто хвастаясь единственным воспоминанием.

- А я вспоминаю только грязь. Наверное, я жил в очень грязном месте. Разбитый асфальт на улицах, всякие развалины вместо домов. Всё, что можно сломать – сломано. – Денеб глотнул вина и задумчиво причмокнул. – Думаю, на Земле обстановка так себе.

- У меня тоже такое ощущение. Слушай, а что если попробовать связаться с Землёй? Должна же быть какая-то причина, по которой нас сюда отправили и лишили памяти?

- Я уже думал об этом. Сейчас всё зависит от твоей подружки, что она найдёт там, сверху. Здесь в окрестностях мы уже всё обыскали, нету ни черта.

Вега лёг в мягкую траву. Голова немного кружилась, то ли от вина, то ли от фантастического зрелища исполинского кольца над головой, внутри которого находились и они сами. «Ступица», откуда они пришли, мигала красными вспышками с интервалом в две минуты. Он подумал, что наверняка в той, прошлой жизни наверняка прошёл что-то вроде теста на стрессоустойчивость – другой на его месте до сих пор бился бы в истерике, а не воспринимал происходящее как должное. Да и все другие тоже, за исключением запаниковавшей Марии Филатовой.

«Неужели я был космонавтом? Точно. Сюда ведь не отправили бы обычных людей. За миллиард километров. Да какой идиот на это пойдёт?»

Он ощупал своё тело, такое привычное и вместе с тем незнакомое тело. Под кожей перекатывались довольно крепкие мускулы, плечи широкие, как у гребца, брюшной пресс накачан до состояния симметричных кубиков. Денеб выглядел более хлипким физически, пускай и намного злее. В себе Вега не ощущал такой злости и готовности драться за место под солнцем. Он воспринимал себя скорее как стороннего наблюдателя; впрочем, такая искусственная умиротворённость, возможно, была воздействием кучи медицинских препаратов и наркотиков. Кто знает, быть может, завтра он станет злым, как сто Денебов…

- Смотри! Смотри туда! – Денеб даже привстал от возбуждения, показывая пальцем куда-то за горизонт.

Концы станции «Нептун» изгибались вверх, сформировывая полукруг. Линия, условно воспринятая в качестве горизонта, резко выделялась на фоне непроницаемой черноты космоса. И там внезапно возникло зелёное свечение, поначалу тусклое, но с каждой минутой усиливающее своё сияние. Там вспыхивали белые иглы, пересекающие зелёное зарево наискось резкими вспышками, чтобы утонуть в тёмной мгле.

- Протуберанцы, – снисходительно объяснил Денеб, не отрывая взгляда от сказочного зрелища.

- Что?..

- Это экзосфера Юпитера. Мы отсюда видим её так. Смотри и наслаждайся. Ты думаешь, я просто так тебя сюда притащил?

Вега и смотрел, не в силах оторвать глаз. Юпитер сегодня выглядел меньше; Вега понял, что в первый раз от шока преувеличил его размеры, и на самом деле он занимал не четверть неба, а всего одну десятую часть. Бурый, косматый горб выползал из-за горизонта, сопровождаемый зелёным сиянием экзосферы и белыми вспышками. На его поверхности по прежнему бушевали бури; Большое Красное Пятно смещалось в сторону экватора, и вблизи всё казалось куда более величественным, чем по телевизору в детстве.

«По телевизору? В детстве?..»

- Смотри! – Денеб потряс его за плечо. – Поллукс сказал мне, что это спутник Амальтея.

Гигантский диск действительно пересекало круглое пятно, с такой спешкой, словно боялось, что его увидят люди. Сложно было поверить, что оно наверняка немалого размера.

- А там… Блин, у Юпитера же до хрена спутников, да? Слушай, я будто в сказку попал. Давай-ка ещё выпьем.

И они только собрались выпить, когда из подлеска неподалёку раздался вскрик. Денеб вскочил, сузив глаза.

- Кто там? Назовитесь!

- Я… Меня зовут Камар Мозлем! Я был вместе с Альтаир!

Денеб нахмурился. Вега тоже ощутил беспокойство и страх – он успел привязаться к девушке. Они быстро направились в сторону леса.

- Выходи!

Из леса вышли двое мужчин, несущие на плечах третьего. Он был ранен – штанина на правой ноге разодрана и пропиталась кровью, на бедро неумело наложена шина. Бледное лицо человек запрокинул назад и болтал головой, высунув распухший язык. Двое его сопровождающих дотащились до поляны, аккуратно положили наземь раненого и сели, вытирая вспотевшие лица.

- Что случилось? – спросил, подходя, Денеб.

- Тигр… На нас напал чёртов тигр!

- Что?!

- Дай я расскажу, – влез другой. – Только отправьте, пожалуйста, за помощью. Этот человек уже почти истёк кровью!

Денеб повернулся к Веге. Тот молча кивнул и собрался бежать в медблок за врачом и носилками, но задержался на секунду, чтобы спросить:

- Где Альтаир? Она в порядке?

- Да, – кивнул человек, назвавшийся Камаром. – Она пошла дальше.

***

Тигр выпрыгнул настолько неожиданно, что Альтаир подумала – он нас испугался больше, чем мы его.

Они расположились на привал, достали сухие, как наждак, галеты и питьевую воду, даже думали разжечь костёр. Стив отошёл погадить в кусты, тут на него и выскочило нечто большое, рычащее и жёлто-полосатое. Спутник закричал так громко, что с веток деревьев сорвалась стая птиц и полетела в тёмном звёздном небе, тревожно хлопая крыльями.

Они все сбежались и столпились вокруг, не зная, что делать. Большая кошка вцепилась Стиву в ногу и трясла головой, тащила назад, а он кричал от боли и звал на помощь. Тигр (или тигрица?) сжал уши, выпучив опасные жёлтые глаза. И явно не желая отпускать человека.

Тогда Альтаир шагнула вперёд, взмахнула мотыгой и нанесла первый удар. Тут же рядом столпились двое остальных – Камар и Нико, нанося удары топором и тяпкой по мечущемуся в ужасе зверю. Чей-то инструмент раскроил тигру башку: на лицо полетели брызги крови, а может, это Стива так покромсать успели. Альтаир ощутила странную холодную ярость, накатывающую волнами из глубины сознания; она била и била, до тех пор, пока шипящая кошка не отпустила ногу и не поползла обратно к кустам, и тогда Альтаир пошла за ней следом, продолжая колотить по окровавленной шерсти. Животное умолкло и дёрнуло задними лапами, однако девушка вонзила мотыгу ещё несколько раз в изуродованную голову. И лишь потом остановила себя огромным усилием воли – ей хотелось убить ещё кого-нибудь.

Стив потерял много крови. Эти двое стояли рядом, бледные и испуганные, тогда Альтаир разодрала на себе комбинезон, обнажив грудь (все трое идиотов, даже изувеченный, уставились голодными глазами) и сделала жёсткую верёвку, которую обвязала выше места укуса, чтобы хоть как-то задержать кровообращение. Рана выглядела паршиво – тёмная густая кровь выливалась толчками, острые зубы превратили бедро в сплошное мясо со свисающей клочьями кожей.

- Давай медпластырь! – зло крикнула она Камару, который всё ещё пялился на её сиськи. Он кивнул, сглотнув, и побежал к сумкам, где лежали припасы.

Медпластырь сильно помог, как и вчера Веге, но тут без нормальной помощи не обойтись. Альтаир сунула Стиву разных таблеток из аптечки, и он ровно задышал и, кажется, уснул. Медпластырь, о чудо медицины, на глазах срастался с кожей, прекращая кровотечение.

- Что будем делать, Аль? – спросил Камар.

- Надо его спасать, – остатками верхней части комбинезона Альтаир вытерла пот с лица. Здесь, в лесистой местности, было довольно жарко и душно. – Так что я не знаю, что делать. Выполнять приказ не получится.

- Чёртова гадина, – пробормотал Нико.

- Ты про тигрицу? – спросила она. – Так это её территория. Кажется, это тигрица, да. Тут рядом наверняка есть тигрята, которых она защищала. А мы только что прикончили их мамочку.

- Значит, возвращаемся?

Она сорвала пучок травы и оттёрла кровь тигрицы со своей мотыги. Руки немного дрожали от адреналинового выплеска. Стив простонал сквозь забытьё, что ему холодно. Альтаир кивнула, приняв решение.

- Вы возвращаетесь. А я пойду дальше. Прошагаю ещё километров десять хотя бы, – она задрала голову, чтобы посмотреть на водоём. Он слабо мерцал, отражая лучи Солнца, находящегося на другой стороне. – А потом вернусь.

- Может, один утащит Стива, а второй пойдёт с тобой?

Она поймала плотоядный взгляд Нико и рассмеялась.

- Нет, друг, вы оба понесёте его обратно. Вдвоём вы отнесёте его быстрее, а я в одиночку пройду больше. Оставьте мне немного еды и топор. Ах да, Нико, снимай свою рубашку.

***

Рубашка оказалась больше по размеру, но в жаре джунглей телу наоборот было приятней. Альтаир шла быстро, остановившись за день лишь два раза, чтобы перекусить и дать отдых ногам. Один раз в чаще леса кто-то визгливо прокричал; девушка забралась на извилистый ствол дерева и затаилась там, внимательно наблюдая за окрестностями. Так и уснула.

А когда проснулась в рассветном сиянии Юпитера, то обнаружила, что обезьяны украли у неё сумку и мотыгу. Повезло, что топор висит на поясе да несколько сухарей припрятаны в кармане. Дикие обезьяны сидели на ветвях деревьев поблизости, некоторые свисали, цепляясь мускулистыми хвостами. Они смеялись и верещали, совсем по-человечески показывая пальцами на странную пришелицу.

Альтаир села и улыбнулась, поправляя комбез. Жалко было только воду, оставшуюся в выпотрошенной сумке – её очертания она видела снизу. Девушка перекусила сухарями, попробовала пожевать листья дерева, чтобы утолить жажду, но листья были сухими, несмотря на влажность леса. После она спустилась на землю под аккомпанемент обезьяньих криков, собрала остатки вещей и отправилась дальше.

Братья меньшие сопровождали её ещё пару километров, прыгая по деревьям, а потом отстали. Ей попался ручей с чистой прозрачной водой, в которую девушка едва ли не нырнула, но вовремя вспомнила про безопасность. Распаковала найденный в медблоке портативный фильтр, пропустила через него воду и только тогда аккуратно выпила, с жадностью глотая сухим горлом очищенную влагу. Юпитер ушёл, его сменило Солнце, менее заметное, но дающее больше света.

Она посмотрела на своё отражение в воде. Смуглое лицо, облепленное жирными волосами, выглядело испуганным и потерянным, как у маленькой девочки. Альтаир попыталась придать ему решимости, зарычала, как та отчаянная тигрица, даже помотала головой, словно разрывая нежное мясо человека. Удовлетворённо кивнула и огляделась.

Рядом располагалась труба биосептика, откуда и лилась ровным потоком вода, ниже по склону превращаясь в маленькую реку. Ручей размыл почву, превратил местность в топкую и заболоченную низину, заросшую многолистниками и кувшинками. Кочки, покрытые мхом, вздымались до самого холма, из которой торчала труба. Альтаир пошла туда, хлюпая ногами в топи и стараясь наступать на кочки. В ботинки сразу залилась вода.

Она вскарабкалась на склон за трубой, встала, уперев руки в колени и пытаясь отдышаться. Ей открылся высокий бетонный забор с несколькими прорехами, а за ним – широкая гладь воды, уходящей вверх по изгибу станции-кольца. Вода плескалась о берег, Альтаир увидела несколько птиц, похожих на уток – издалека не понять. Около берега стоял даже катер, наполовину затонувший и покрытый зелёным мхом. Деревянный причал прогнил и обрушился, и катер уплыл бы, если б не застрял в плещущейся у прибрежной линии густой грязи.

- Эй! Есть тут кто-нибудь?

Крик разнёсся в застывшем воздухе и вернулся обратно слабым эхом. Альтаир подошла ближе, утопая по грудь в высокой траве, и увидела за забором двухэтажное здание, блестящее в свете Солнца стеклянными стенами. Из здания кто-то вышел.

Она услышала собственное гулко застучавшее сердце. Вспомнила про топорик на поясе, нащупала его и стянула; вытерла вспотевшую от страха ладонь о штанину, чтобы рука не скользила на рукоятке.

Фигура приближалась, и чем ближе, тем больше Альтаир понимала, что она принадлежит не человеку. Это был робот, но не тот безобидный механизм из «ступицы», а большой человекоподобный монстр. Ростом, наверное, на две головы выше девушки. Он двигался неестественно быстро, и Альтаир увидела, что у него четыре нижних конечности. Голова робота крутилась на шарнирах, издавая некий странный звук. И сам он ярко блестел, брызгая в стороны солнечными бликами, весь серебристый и сверкающий.

Он явно двигался в её сторону, так что Альтаир не стала скрываться, выпрямилась и представилась:

- Пользователь Альтаир Марсиа Медейрос. Представься, робот!

Он остановился. На башке, до того совершенно гладкой, открылся единственный красный глаз. Верхние конечности, каждая о десяти пальцах, он выпрямил вдоль корпуса.

- Полифем.

- Это ты и есть тот ИИ, про который нам все уши протрещали?

- Полифем, – терпеливо повторила машина, изучая человека красным глазом-камерой.

- Ты что-то здесь охраняешь?

- Полифем не может пускать на территорию неавторизованного пользователя. Пожалуйста, покиньте территорию.

- Я ведь тебе представилась, – сказала Альтаир, перекидывая топорик из руки в руку и прикидывая, где у этой жестянки слабое место.

- Авторизация не пройдена. Необходим подтверждающий тест.

- И что будет, если я не пройду авторизацию?

- Вы будете отправлены на повторный цикл.

- Что это значит?

- Вы будете отправлены на повторный цикл.

- Окей. Как пройти авторизацию?

Полифем молчал полминуты. Она уже подумала, что у тостера заела в башке какая-нибудь шестерёнка. Но тут он внезапно произнёс изменившимся голосом, говоря выразительно и с интонацией:

Отец твой спит на дне морском,

Он тиною затянут,

И станет плоть его песком,

Кораллом кости станут.

Он не исчезнет, будет он

Лишь в дивной форме воплощён

Чу! слышен похоронный звон!

Дин-дон, дин-дон!

Морские нимфы, дин-дин-дон,

Хранят его последний сон.

- И что это за дерьмо? – удивилась Альтаир. – Мне это должно что-то сказать?

- Тест на авторизацию. Если пользователь Альтаир Марсиа Медейрос не сможет его пройти, пользователь будет отправлен на повторный цикл. Полифем просит вас пройти тест.

- А есть какие-то подсказки? – осторожно спросила Альтаир.

Полифем молчал ещё с полминуты, потом поднял руки и оповестил девушку:

- Пользователь Альтаир Марсиа Медейрос, ваше время истекло. В соответствии с протоколом станции «Нептун» вы будете отправлены на повторный цикл.

Робот прыгнул вперёд, неожиданно резво для своей комплекции. Альтаир отскочила в сторону.

- Эй, ты чего? Я ж не против пройти твой тест! Только дай подсказку!

- Тест не пройден, - проскрипел Полифем, бросаясь на неё.

Она успела увернуться, и клятый дроид пролетел совсем рядом. Она ощутила, какое у него тяжёлое, но вместе с тем быстрое «тело», и испытала панику. Вот уж чего-чего, а подобного она не ожидала.

Замахнувшись топором, она обрушила его на машину, между сочленениями руки и корпуса. Тот даже не дрогнул. Дёрнул одной из четырёх ног, угодив девушке в живот. Удар был такой мощный, словно её лягнула лошадь – Альтаир отлетела назад и упала на землю. В ноздри и рот забилась грязь; она раскашлялась, задыхаясь и чуть не сходя с ума от боли в животе, после чего поползла, сама не понимая куда, в животной попытке спастись.

Нечто тяжёлое прижало её лодыжку к земле. Альтаир взвыла и забарахталась, начала бить по металлической конечности спятившего дроида. Тот стоял сверху, большой и недвижимый. И абсолютно безжалостный.

- Пользователь Альтаир Марсиа Медейрос, вы отправляетесь на повторный цикл. Во избежание утери информации, пожалуйста, избегайте повреждений мозга.

- Что за… Пошёл ты к чёрту! – завизжала Альтаир, пытаясь отползти, пока Полифем поднимал вторую железную ногу.

Он ударил её прямо в грудь высунувшимся стальным наконечником, пробив грудную клетку и пронзив сердце. Сердечная мышца сделала ещё пару судорожных попыток сократиться, перегнать кровь по венам и артериям, но мотор организма утих, и совсем скоро мозг тоже угас, как затухшая во тьме свеча. То, что было пользователем Альтаир Марсиа Медейрос, лежало на земле искромсанной грудой мяса. Прозрачная слеза скатилась из её глаза.

Солнце исчезло со странного небосклона, его сменил округлый булыжник Европы, холодной, покрытой шрамами планеты. Потемнело, и подувший слабый ветер системы воздухоснабжения склонил стебли травы. Робот стоял над убитым им человеком, словно отдавая молчаливую тризну.

Полифем наклонился и бережно поднял тело, перекинул через плечо. Он понёс её в здание, напевая негромко вновь изменившимся, скорбным голосом:

- Твоя улыбка придала мне силы

И укрепила мужество моё…

Глава 2. Дневник.

Тестовый запуск. Первая запись в дневнике пользователя Веги Кристиансена.

Раз-два, проверка связи. Шучу, шучу, Антарес!

На связи бортмеханик и инженер Вега Кристиансен, сегодня 12 мая 2128-ого года от Рождества Христова. У меня, между прочим, тридцать пятый день рождения, но я сам вспомнил, только когда Альтаир Медейрос подарила мне маленькое кремовое пирожное с единственной свечкой. Пирожное она, понятное дело, заказала на кухне, но где раздобыла настоящую свечу и зажигалку, чтоб её поджечь, — навеки останется для меня тайной. В этой женщине чувствуется что-то мистическое. Наверное, поэтому она мне так нравится.

Ты ведь ей не скажешь, Антарес? Врачебная тайна, и всё такое.

Расскажу немного про тебя (вдруг наша миссия достигнет успеха, и мой дневник станет историческим достоянием). Тебя зовут Антарес Намгун, ты маленький въедливый азиат, которого я считаю другом. Ну или, по крайней мере, очень близким товарищем. Дружить — твоя профессия, ведь ты самый клёвый психотерапевт из всех, что мне встречались. А мозгоправов я повидал немало, мы все регулярно проходим медицинские комиссии.

Слово «клёвый» означает «замечательный», не гугли.

Вчера ты вызвал меня и попросил вести дневник. Мол, так надо для какой-то вашей психологической фигни. Сказал, что обязал всех остальных делать то же самое. Я не уверен, что тот угрюмый русский что-то действительно пишет, но мне в принципе несложно. Вот сейчас пишу, и даже как-то в кайф. Никогда не занимался подобным. Всё равно метавирт нам по понятным причинам недоступен, остаётся только работа, тренировки и чтение Шекспира. Какой олух додумался напичкать библиотеку полным собранием сочинений Шекспира?

Так, что там дальше по регламенту? Ах да, я ведь должен описать, как прошёл мой день. Да в общем-то ничего неординарного. На завтрак я съел два клонированных яйца с рисом (настоящим, из оранжереи) и клонированной куриной ножкой. И кремовое пирожное от Альтаир. Запил соком с ароматизатором апельсина, который на самом деле — наша тысячу раз отфильтрованная и рециркулированная моча. Жду не дождусь, когда мы доберёмся до «Нептуна». Там целое море нормальной воды.

Впрочем, всё равно это всего лишь тестовый запуск.

На «Нептун» отправимся не мы, а отпечатки наших сознаний. Слишком дорого снаряжать настоящую миссию; проще оцифровать мозги потенциальных космонавтов и загрузить получившиеся слепки, так называемые "матрицы", в выращенные на месте тела. Привет, Вега-3! Не знаю, прочитаешь ли ты данные строки, но надеюсь, что у тебя всё будет хорошо. Крепко жму тебе руку, дружище.

Хотя тебе даже и читать не придётся, ведь вся моя память окажется в твоём мозге.

А нас здесь муштруют, чтоб выработать привычки настоящих космонавтов. Большинство из нас бывали в космосе только в метавирте и в Небесах, однако даже самое глубокое погружение неспособно создать необходимую базу опыта. Нам нужны моторные рефлексы, которые вырабатываются в теле после долгого нахождения в невесомости. Экстремальные ситуации, когда от столкновения с космическим мусором взорвался отсек и возникла разгерметизация. Навыки работы в открытом космосе, навигации катерами, управления дроидами и роботами. Даже само оборудование на устаревшем «Нептуне», его программное обеспечение, его аппаратура... Всё это требует длительного и кропотливого обучения. Обучения в реальном мире. А не в Небесах.

Я обещал тебе написать, как я попал в Небеса. Ты сейчас удивишься. Я бы и сам не поверил. Мне не тридцать пять лет, Антарес, только тссс — никому, окей? Предпочитаю держать свой возраст в секрете.

Вообще-то мне намного больше. Я родился в 1999-ом году, прикинь? Жил в типичной семье из среднего класса, ходил в детский сад, школу, универ... Потом на работу. Работал я, как нетрудно догадаться, инженером авиационных систем. Помогал компании Илона Маска (был такой миллиардер-мечтатель) запускать ракеты в космос. Думаю, моя жизнь тебе не покажется особо интересной, люди тогда были куда более дурными, чем сейчас. К тому же ты любишь историю, а я не вижу смысла пересказывать. Захочешь что-то узнать — спросишь за бокалом имбирного пива.

В общем, первое подобие Небес придумали ещё в двадцатых годах. Они назвали это "метаверс". Напоминало очень примитивный метавирт, а уж до Небес тому метаверсу было как до Китая раком. Упс, прости за сложные фразочки. Нет, это не мем, это называется "поговорка". Можешь загуглить.

Комнат метаверса было запредельное количество, и непрерывно возникали новые. Скоро часть жизни человечества перенеслась туда, там же начала сформировываться новая экономика. И новый социум. Сейчас подобное в порядке вещей, ведь мы все давно живём в виртуальности, а тогда... ну, словом, то был совершенно другой мир. Крайне опасный. В том мире ты реально мог умереть. Мой отец, например, умер. Хочешь узнать, как? Его сбила машина. Автотранспортное средство с четырьмя колёсами, управляемое человеком-водителем. Настолько нелепо в наше время, что даже не верится.

Я не шучу сейчас. А свою маму я потерял. Иногда мне кажется, что она сознательно ушла от меня. Она слишком любила отца, и когда в тридцатых годах появился первый рабочий прототип Небес, она ушла туда целиком и без остатка, будто нырнула в омут. Не оставила мне и маленькой записки, просто интегрировала сознание в метаверс — проводить вечность в компании иллюзорного погибшего мужа. Мне так и не удалось найти даже её тела — на рынке творился настоящий ажиотаж, люди жертвовали всё имущество компании и уходили в Небеса сотнями тысяч, а то и миллионами. Моя старенькая мама не выдержала, к сожалению.

Что ж, остаётся только порадоваться за неё, ведь она до сих пор в мире вечной охоты.

А я погоревал и почему-то решил воспользоваться услугами криогенного переноса в будущее. Вдобавок ко всему меня бросила женщина, с работой тоже возникли проблемы. Всю жизнь я грезил звёздами (как и все мы — не зря же у нас такие "звёздные" имена) и хотел узнать, чем всё закончится. Да и времена тогда были... довольно гнусные. Постоянные войны, проблемы с экологией, распри между разными социальными группами. Мир сходил с ума, и я не хотел в нём находиться. Но и малодушно отправиться в Небеса, подобно маме, тоже не желал.

Забавно, ведь пришёл в себя я в мире, где 99 процентов населения испытывают коллективный счастливый сон.

***

Я очнулся не в той комнате, в которой уснул почти столетие назад. Криогенная камера осталась прежней: она потемнела от времени, прозрачная крышка была заляпана жиром и грязными отпечатками рук. Не стану описывать период восстановления, скажу только, что я и врагу не пожелаю ложиться в криосон. Около двух недель я не мог даже пошевелиться, не говоря уж о каких-то беседах. Лежал в белой гладкой капсуле, мог только есть и испражняться, есть и испражняться, а ещё пялиться в потолок, изучая современный мир с помощью виртуальной панели. Мне сразу вживили имлантат, который заработал несколько дней спустя, когда сросся с моим мозгом. Но я всё равно скучал без других людей, меня окружали одни обслуживающие автоматы. Хотя и разговаривать оказалось не с кем — за две недели я увидел всего одного человека в странной одежде, и он говорил быстро и невнятно, на такой тарабарщине, что я сломал мозг в попытках угадать язык. Да-да, мы-то с тобой друг друга ещё понимаем, ведь в метасне время для людей тянется дольше, поэтому и диалекты меняются не так сильно, однако там, на поверхности... Поверь, Антарес, эти уроды шпрехают на совершенно ломаной смеси всех языков мира, сокращают все слова, какие возможно, и издают мало гласных звуков. В итоге их болтовня похожа на цоканье, перемежаемое шипением, свистом и горловым гроулом. Изо рта от такого общения летят слюни, а говорящий похож на умалишённого.

Башка у уродцев распухшая, как у детей-гидроцефалов, и вся утыкана имплантами. Погугли, что такое гидроцефалия, если не знаешь — вот ещё одна мрачная примета моего времени. Ты ведь шестидесятых годов, если я не ошибаюсь, верно?

Ещё они, те парни из реальности, жутко тощие и хлипкие. Мне показалось, что униформа у них играет роль экзоскелета — без него они не смогут даже шагу ступить. Впрочем, я видел всего одного и недолгое время, так что обо всём могу только догадываться. Но выродки они просто чудовищные.

Из криосна я вышел, оставшись инвалидом. Что-то повредилось в структуре мозга — в тридцатых годах ещё плохо разбирались в криогенике. Плюс многие мышцы атрофировались. Меня будто разбил сильный инсульт. Я передвигался по безлюдным коридорам с помощью роботов-нянек, весь скрюченный и перекошенный, ел кое-как, с ложечки либо через трубку, роняя куски еды. Если не мог есть, то кормили внутривенно. Меня подмывали, подтирали задницу, как малышу, а я только и мог, что беспомощно хныкать и мычать. Того единственного человека с головой, как у серого человечка, я больше не встретил.

Нерадостные воспоминания. Тогда было реально хреново.

Видимо, они не знали, что со мной делать — лечить либо отправить в Небеса. В конечном итоге выбрали второе. Думаю, ребята из реальности слишком прагматичны, чтобы тратить ресурсы и время на парня из прошлого. Отставшего в развитии на сто лет. Нахрен я им сдался со своими доисторическими знаниями про ракеты?

Поэтому со мной поступили максимально гуманно — вновь усыпили, отправив на этот раз в Небеса. Маму там я, к сожалению, не встретил.

***

Смысла писать про Небеса, мне кажется, нет. Ты и сам там провёл бо́льшую часть жизни. Небеса это сбывшиеся мечты; это то, кем ты хотел бы стать, и то счастье, которого тебе никогда не обрести в реальности. Иллюзия, вышедшая из-под контроля, ставшая реальнее самой реальности. Симулякр, затмивший собой всё.

Идеальный мир, поистине идеальный. Я был последним идиотом, когда решил лечь в криогенную камеру вместо подобного кайфа.

В Небесах я пробыл недолго. Технически говоря, я всё ещё нахожусь там: просто моё сознание скопировали и копию вышвырнули сюда, в новое тело. Морда моя, но добавились мускулы. Давно мечтал подкачаться.

А перед тобой уже новый я, второй Вега Кристиансен. Будет и третий, там, на «Нептуне», когда сигнал с матрицей моего сознания долетит до орбиты Юпитера. Может быть, нас расплодится сверх меры, возникнет целая ветка человечества из моих клонов. И сказал им Господь — "плодитесь и размножайтесь"...

Когда мы отработаем полностью здесь, на станции в точке Лагранжа между Луной и Землёй, нас, копии, вновь погрузят в метасон. Меня как инженера поражают вычислительные возможности современного мира — я видел, сколько места занимают все эти оцифрованные матрицы сознаний. Даже больше, чем человеческие тела. Там целые поля, состоящие из блоков памяти — безмерно огромное тёмное пространство, где всё искрится без остановки, и между одинаковыми серыми кубами проскакивают миллионы байт информации... Страшное и величественное зрелище. Кто бы мог подумать, что Земля превратится в нечто подобное?

Практически вся поверхность планеты превратилась в один гигантский компьютер.

***

13 мая 2128-ого года. Станция «Посейдон», точка Лагранжа L1 либрационной системы Земля-Луна. Тестовый запуск.

Тут-тук, меня слышно? Приём!

Ладно, прости, что я опять отмачиваю глупые шутки. А ещё прости за малопонятный сленг, который тебе приходится расшифровывать. Ну и самое главное "прости" — за вчерашние пространные рассуждения. Увлёкся немного. Я не умею писать дневники и разливаюсь мыслью по древу. Просто мне вчера стало смешно, что мы превратили Землю в сраный калькулятор. Даже в фильме «Матрица» это сделали злые машины, а не сами люди. Нам не нужен никакой злобный искусственный интеллект — мы и сами всю историю были способны организовать себе полнейшую задницу.

Причём заметь — всем плевать. Хорошо хоть с экологией всё в порядке в определённых регионах планеты. Ячейки памяти никак не мешают природе, не считая того, что занимают до черта свободного места. Бабочки себе летают спокойно, крокодилы жрут зебр в саванне.

Уф, опять меня понесло. В общем, вчера я так и не описал свой распорядок дня, но сегодня твёрдо намерен это сделать. Тем более произошло кое-что странное и не на шутку пугающее. Я под впечатлением от этого дня. Но давай по порядку.

Утром мы как обычно позавтракали с Альтаир за одним столом. Она любит слушать, как я рассказываю ей про всякие технические штучки, а мне нравится, как она шутит. Девчонка хоть и родилась на полвека позже меня, но она из Бразилии, где жизнь была не сахар. Ну, до недавнего времени, пока Бразилия не превратилась в один здоровый вычислительный центр, ахахах.

Словом, шуточки у Альтаир огонь. Некоторые довольно бородатые, ещё конца позапрошлого века, но от неё слушать их забавно. Тем более она солдат, есть в ней что-то такое грубое, первобытное, знаешь... Любой идиот, который скажет, что женщина не может быть воином, явно должен познакомиться с Альтаир.

Крутая она, без шуток. Круче варёного яйца. И абсолютно безумная, в чём я сегодня имел несчастье убедиться.

Потом она вызвалась помочь мне с блоком А. Собственно, по регламенту она и обязана это делать — блок А жуткое местечко, настоящая клоака, где может произойти что угодно. Я понимаю, что при необходимости нас могут воскресить заново бесконечное количество раз, но вы бы хоть немного позаботились о персонале, ребята. Мы ведь в конце концов живые люди, а не подопытные кролики.

Ты там ни разу не бывал, так что я объясню. Блок А, во-первых, находится в середине ступицы нашего Стэнфордского Тора, поэтому там, соответственно, наличествует микрогравитация. Вернее, даже отсутствие оной. Полная, абсолютная невесомость.

Во-вторых, именно там находится точка респауна. Если я сдохну, то очнувшись, с большой долей вероятности увижу собственное тело. Если его не успеют утилизировать и отправить на повторный цикл. «Посейдон» построен в полном соответствии с «Нептуном», они абсолютные копии, как «Титаник» и «Британик». Всё ради результата, сказали нам, когда вывели из метасна.

Ну и в-третьих — ваша (прости, Антарес, я не к тебе обращаюсь, а к тем яйцеголовым) точка респауна полнейшее говно. В ней явно что-то барахлит. Каждый раз мне приходится вычищать оттуда слизь и грибы, которые растут на стенах огромными спорами. И потом проводить дезинфекцию. Словно я сюда уборщицей нанимался, ей-богу. Видимо, даже при работе вхолостую эта херовина продолжает воспроизводить биомассу, и получается она не всегда приятной. Вот как сегодня.

Мы с Альтаир зашли в блок А в... секунду, гляну в журнале... в 9:20 по общему времени, и в 12:20 по корабельному. Вторая смена была, получается. Моя подруга сразу почуяла неладное: показала мне рукой, чтоб остановился, а сама щёлкнула локтем, снимая пистолет с предохранителя. Раньше я хотел посмотреть, как она станет стрелять из своей роботизированной руки, а сейчас вот стало не по себе. Будто бы, знаешь, шуточки кончились.

*О всём, что написано дальше, я уже доложил в рапорте, однако решил ещё раз написать в дневнике*

— Кто здесь? — спросила она, и в гулком помещении блока А ей ответило лишь эхо — «десь, есь, есь»…

Она оттолкнулась от стены и полетела к противоположной, медленно поворачиваясь в воздухе и озираясь вокруг. На поясе у Альтаир, как и у меня, закреплён такой удобный гаджет для перемещения в невесомости — одним нажатием можно менять направление, лететь вправо, влево, вверх, вниз или хоть наискось. Вот и сейчас она нажала кнопку и застыла, уставившись куда-то вверх. Я задрал голову, но не мог понять, что же она там разглядела в темноте ангара.

А потом она закричала.

Закричала, не открывая рта. Я смотрел на Альтаир и видел, что она молчит, продолжая таращиться на что-то там, в темноте. Но голос был её, и раздавался он оттуда, сверху, отдаваясь испуганным эхом о переборки.

— Пожалуйста, Полифем, не трогай меня, нет! Нет, нет, НЕТ! Я пройду твой тест!

От верхней переборки, заросшей проклятыми грибами, отлепилась человеческая фигура и начала падать на Альтаир, продолжая верещать всякую бессмыслицу. Альтаир вытянула руку, раскрыв ладонь, и крикнула:

— Стой! Стой, а то я буду стрелять! — Альтаир, но она не может остановиться, она... — начал говорить я, но тут девушка начала стрелять.

От первого выстрела её отбросило инерцией назад, однако она затормозила и закрепила положение в пространстве с помощью поясного гаджета. Женщину же там, над головой, швырнуло о стену, словно мокрую тряпку. Она перестала вопить и захрипела, но тут Альтаир выстрелила ещё два раза. В темноте я увидел, что голову у фигуры снесло начисто, будто её и не было, а затем последний выстрел догнал вращающийся труп, который слабо вздрогнул. Мне на лицо попало что-то мокрое; я провёл пальцами по щеке и увидел, что это кровь.

— Ты что наделала? — тупо спросил я. — Ты же её убила. — Я... я не могла по-другому, — сказала девушка так тихо, что я едва её расслышал — нас разделяло несколько метров. — Я увидела там... — Что ты увидела?

Она молчала. Я оттолкнулся от косяка и подлетел ближе к трупу, уцепился за перила рядом, поросшие скользкими грибными спорами, и подтянул за ногу изрешеченное тело. От женщины осталось одно истерзанное мясо. Головы не было совсем (я почему-то тогда воспринял спокойно обезглавленное тело и торчащие из горла трахеи, брызжущие кровью), в груди зияло огромное отверстие, идеально круглое и с подпалинами по краям, а одна нога оказалась наполовину разорвана выстрелом и болталась на тонкой полоске кожи, как оторванный хлястик. Одета женщина была в такую же униформу, как у нас, и я подумал, что это кто-то из команды, только не мог понять кто именно. В воздухе носились туда-обратно многочисленные капли крови, сталкивались друг с другом, марали мне одежду; я снял с многофункционального пояса осмотическую маску и надел на лицо.

— У тебя там дробовик, что ли? От неё живого места не осталось. — Что?

Я скорбно вздохнул.

— Ничего. Звони начальству, докладывай о происшествии, психованная. — Сейчас, сейчас... — засуетилась Альтаир, делая вызов напрямик через имплант. Она шептала при этом «Salve e protégé», словно сейчас, после совершённого уже убийства, Бог мог чем-то ей помочь.

Я продолжал осматривать тело, вернее, его останки. Женщина не старше средних лет со смуглой кожей, явно тренированная и мускулистая, скорее даже жилистая. На правом плече знакомая эмблема — трезубец, пронзающий морские волны, и я не сразу понял, что не так: вместо «Посейдон» там было написано «Нептун». Странно, такую форму нам ещё не выдавали...

Альтаир дозвонилась наконец куда надо и приблизилась ко мне. Она была бледна как смерть, даже несмотря на кожу цвета сандалового дерева. Поколебавшись, я обнял её одной рукой и покрепче прижал к себе. Она обхватила меня за пояс и всхлипнула, как маленькая девочка. Вот тебе и суровая воительница, подумал я. Я сам по какой-то причине сохранял странное хладнокровие.

— Надень маску, а то задохнёшься. Тут кровища повсюду. — Хорошо, — она натянула маску и глянула на меня через прозрачный выпуклый пластик, сделавший её глаза совсем большими, как два блюдца. — Я позвонила. Здесь будут все через десять минут.

Я кивнул, а сам схватился ногами за поручень и завёл правую руку ей за спину, чтобы в случае чего перехватить и сломать её "боевую" конечность, которой, как я видел, она может натворить больших бед. Альтаир не обратила внимания на такую предосторожность, она пялилась на труп и мелко вздрагивала.

— Так что ты там увидела такого, что тебе пришлось превратить эту даму в кусок фарша? — Я... мне кое-что показалось. — Показалось?! Ну ни черта себе!

***

Дальше ты и так всё знаешь, потому что появился первым. Труп отправили на опознание, Альтаир в камеру, меня ты накачал таблетками, отчего я и стал такой весёлый и пофигистичный. Буду как Скарлетт О'Хара — я подумаю об этом завтра. Переварить сейчас всё это я не способен.

А сейчас, если ты позволишь, я закончу с описанием этого грёбаного и странного дня и просто лягу спать. К чёрту всё.

Сегодня на моих глазах убили человека. Причина? Кое-кому что-то "показалось". Чёрт бы побрал их дикарскую Бразилию вместе с неуравновешенными симпатичными бабами.

Отбой.

Глава 3. Возвращение.

— Мне выстрелили в лицо... — прошептала Альтаир, ощупывая голову, щёки, лоб. Всё было целым. Это невозможно, но на теле не нашлось ни царапины.

"Я сама себе выстрелила в лицо", — вертелась навязчивая мысль, от которой она изо всех сил пыталась избавиться.

Или некто, очень похожий на неё саму. И она, убийца, очень испугалась, будто увидев призрака. Она прицелилась рукой, раскрыв ладонь, и стреляла прямо из неё, как из пистолета.

Альтаир снова находилась в чёртовом ангаре — таком же, в котором очнулась впервые вместе с остальными людьми, и таком же, где её убили второй раз. Только переборки в том, втором, были покрыты причудливой порослью грибов. На стенах мерцали лампы, витающую в центре фигуру девушки отражала зеркальная дверь. На горле она нащупала адъютор.

К ней медленно подплыл медробот, просканировал зелёным лучом, взял за шкирку и потащил к двери. Та разомкнулась, открыв уже знакомый коридор-колодец, уходящий вниз, к станции.

— Что произошло? Почему я снова здесь? — Вы были отправлены на повторный цикл, — равнодушно ответил робот.

Она летела, а точнее — медлительно падала, и рядом летел медробот, которого Денеб обозвал Доком. По приближению к станции, когда начало сказываться тяготение, Док отключил двигатели и пополз, неловко уцепившись манипуляторами за перила. Альтаир последовала его примеру, поскольку скорость падения становилась всё выше. На всякий случай, желая проверить, она отключила УФ-фильтрацию одной из переборок и увидела всё ту же картину — бездонный космос, Юпитер и выплывающий сбоку морщинистый шар Европы.

"Значит, я по-прежнему здесь. Но где я была, когда очнулась в прошлый раз? И кем была та девушка?"

Ноги коснулись пола. Она пропустила вперёд Дока, по-паучьи ковыляющего на своих манипуляторах, и вышла из "спицы" на поляну у леса. Туда же, где заросший мхом фонтан с маленькой статуей гневного Посейдона, обнажившего трезубец, и изгибающийся фантастический горизонт станции-кольца, и водоём над головой. Водоём, около которого её зарезал обезумевший Полифем.

Всё осталось по-прежнему. Одна она умерла.

Альтаир расхохоталась и села, ударив кулаками по коленям. Смех был каким-то безумным, истерическим, и она смеялась до тех пор, пока не почувствовала, что начинает задыхаться. Из глаз полились горячие слёзы.

— Это что же, получается, меня невозможно убить? — спросила она у Дока, бесстрастно взирающего на неё круглым глазком камеры, но тот промолчал.

***

Дорога до лагеря заняла чуть больше времени, чем в прошлый раз. Альтаир чувствовала происходящие внутри неё процессы организма – живот бурлил, сердце стучало, как будто сорвавшись с цепи, и в лёгких не хватало воздуха. Время от времени вновь одолевал истерический хохот, и тогда она садилась на корточки, смеялась до тех пор, пока не начиналась икота, и лежала, глядя в сюрреалистические небеса.

Наконец она вышла к людям.

Около ресторана суетился Поллукс. Он организовал нечто вроде гриля и жарил мясо на свежем воздухе, выложив его кусочками на решётке поверх горячих углей. Повар заметил Альтаир, вышедшую из леса, и застыл с бутылкой розжига, распахнув рот.

- Эй, народ! Альтаир вернулась! – закричал он, повернувшись к ресторану. – Вы слышите? АЛЬТАИР! ВЕРНУЛАСЬ!

Из ресторана, медблока и складского здания поблизости появились люди. Они бежали к Альтаир, и она остановилась, поражённая такой радостью от своего появления. Первым подбежал Вега: он подхватил её, сжал в крепких объятиях и закружил, крича:

- Где ты пропадала?! Мы уж думали, ты не вернёшься!

Она неожиданно для себя рассмеялась и несильно стукнула его по предплечью.

- Да куда я от вас денусь? Отпусти меня, дурак.

Он поставил её на землю, продолжая широко улыбаться. Вокруг столпились люди – их команда, их экипаж…

«Команда, экипаж… Я знала их всех прежде, мы все знали друг друга, но откуда?»

…и все искренне радовались её появлению. Между людей протиснулся Денеб. Он затряс её руку, сжав обеими своими, внимательно посмотрел в глаза и спросил:

- Так, а теперь объясни мне, нахрен: почему ты пришла с другой стороны?

***

- Ты хочешь сказать, что у тебя какой-то иммунитет к смерти? – недоверчиво фыркнул Денеб.

- Я хочу сказать, что такой иммунитет, возможно, у всех нас. Мы буквально бессмертные, понимаешь?

- Я что-то не хочу проверять, – усмехнулся Антарес.

- Проверять и не надо. Я всего лишь рассказала о том, что со мной произошло, что вам ещё нужно? Мне что тут, сплясать перед вами, чтоб вы поверили? Это не галлюцинации, не мои выдумки, это и впрямь, сука, со мной произошло!

Люди сидели в ресторане, облепив барные стойки, заняв все стулья, столы и вообще всё свободное пространство, и все смотрели на неё. Альтаир чувствовала себя неуютно: в прошлой жизни она явно не была публичной персоной и не привыкла к такому вниманию.

- Ты уверена, что это не какая-то… симуляция, например? Тебе точно ничего не причудилось? – осторожно спросил сидящий рядом Вега.

Она сначала хотела психануть, но успокоила себя несколькими ровными вздохами. Бурлящий в организме коктейль перестал ощущаться, остался где-то на окраине мироощущения. Ей нравилось, как ведёт себя Вега. Он положил руку ей на ладонь, ободряюще сжал, и она благодарно ему улыбнулась.

- Нет, никакая это не симуляция. Всё было реальней некуда. Я находилась там, меня убили два раза, и да – это было чертовски странно. Меня ещё ни разу не убивали, а тут это случилось два раза за сутки.

«У меня в руке были такие же пистолеты, как у той убившей меня безумной суки. Просто сейчас мои пистолеты вырезали».

Она отогнала эту мысль, странную, пугающую мысль, и попыталась сосредоточиться на происходящем.

- Ладно, вы мне не верите, и я вас прекрасно понимаю. Я бы сама не поверила в такой бред, скажи мне даже Вега! Но мои слова можно проверить! Давайте-ка прогуляемся наверх, и вы сами, своими глазами увидите Полифема, и он прочитает вам свой дурацкий стих, а потом прикончит вас нахрен, вы сдохнете и снова окажетесь здесь. Ну как, кто-нибудь хочет убедиться?

В ресторане повисло молчание. Люди, на которых она смотрела, стыдливо отводили глаза. В воскрешение они вряд ли верили, но в том, что наверху не ждёт ничего хорошего, уверен был каждый. Каждый видел вернувшегося Стива, который едва выжил после нападения тигра. Сам Стив, сидящий в углу, боялся даже взглянуть на девушку.

- Наверх нам так или иначе придётся идти, – задумчиво произнёс Денеб. – Тут кончаются припасы, да и в конце-то концов, неужели мы должны бояться какого-то спятившего робота?

- Вот именно! – горячо поддержала его Альтаир. – Нужно просто тщательно организовать группу и идти… чёрт, а почему бы не пойти сразу всем? Какого хрена нам тут делать? Среди нас нет детей и стариков, все взрослые дееспособные люди. Мы можем идти несколькими группами, уж толпой в пятьдесят человек мы справимся с Полифемом!

- Там ещё есть хищные звери… – сказал кто-то, и Альтаир, яростно стрельнув глазами, не смогла найти говорившего в толпе.

- И сам Полифем далеко не так прост, – внезапно добавил Вега. – По твоим же словам, Аль. Он уделал тебя за полминуты. Нас не так уж много, всего полсотни. Возможно, он уничтожит кучку крестьян с тяпками за полчаса. Нам нечего противопоставить роботу.

На это у неё не нашлось ответа. Но Вега, произнеся последние слова, не отводил от неё взгляда. Его зрачки расширились, словно ему в голову пришла гениальная идея, он схватил её за плечи и затряс:

- Аль, что за стих тебе читал Полифем? Можешь повторить?

- Я же сказала – какая-то чушь про кораллы, песок, отца на дне моря…

- Подожди! Сейчас я прочитаю, и ты скажешь, тот это стих или нет, окей?

Она кивнула. Вега закрыл глаза, кашлянул, прочищая горло, и громко продекламировал, будто выступая на сцене:

Отец твой спит на дне морском,

Он тиною затянут,

И станет плоть его песком,

Кораллом кости станут.

Он не исчезнет, будет он

Лишь в дивной форме воплощён

Чу! Слышен похоронный звон!

Дин-дон, дин-дон!

Морские нимфы, дин-дон-дон!

Хранят его последний сон.

Альтаир не сразу поняла, что смотрит на него с отпавшей челюстью.

- Откуда ты знаешь?

- Я… – Вега задумчиво почесал макушку. – Я помню, что почему-то много читал Шекспира, некоторые пьесы по несколько раз. Это из Шекспира про волшебника Просперо, преданного и изгнанного на остров вместе с дочерью. Очень грустная и одновременно обнадёживающая пьеса. Я помню её почти наизусть.

- То есть ты знаешь, что сказать Полифему? – прямо спросил Денеб.

- Да чёрт его знает, что ему сказать… Пересказать всю пьесу, что ли? Или соседние отрывки?

- Ладно, – как обычно, принял за всех решение Денеб. – Сейчас мы собираемся, а завтра всей гурьбой отправляемся наверх. Глядишь, чего и придумаем. Всё равно жрать уже нечего.

***

Назавтра они не пошли. И даже послезавтра. Пошли послепослезавтра.

Вега, как обязанный первым выйти к Полифему, был весь закован в броню. На голое тело ему накинули майку и лёгкую куртку, сверху – плотную кожу из найденных на складе отрезков. Далее Денеб изощрился – отыскав листы алюминия, он переложил их поглощающим удары полиэстиролом, хрупким, но в то же время ударопрочным, и склепал всё вместе, соорудив прочный «бутерброд». За день изысканий и работ соорудили настоящий бронежилет, который Вега погрузил на себя, став похожим на средневекового рыцаря. На голову ему водрузили каску. Руки и ноги постарались защитить, обмотав той же кожей и покрыв из распылителя затвердевшей гель-плёнкой со склада. Он стоял, как дурак, обливаясь потом, а столпившаяся вокруг команда обсуждала прочность доспехов.

- Думаю, если в него пальнуть из Кольта, он выживет… – хмыкнул Нико.

- Давай в тебя пальнём и посмотрим, как ты запляшешь, – огрызнулся Вега, стаскивая с себя тяжеловесную конструкцию.

Территория около ресторана напоминала балаган. Ко входу стащили всё, имеющее настоящую ценность – оставшуюся еду, воду, приборы, медикаменты, инструменты… Всё просто кидали в общую кучу, а назначенный Денебом человек по имени Ригель регистрировал вещи, распределял и назначал каждому. Получалось довольно организованно. Каждый человек тащил рюкзак, полученный со склада, либо самодельную сумку, в которой находился необходимый для жизни набор, а в руках член команды нёс удобный ему инструмент: мотыгу, тяпку, серп. Вега по примеру Альтаир взял топор, хотя понятия не имел, как он будет сражаться им с роботом.

- Я могу отказаться? – спросил он у Денеба.

Тот посмотрел на него хитро и притворно вздохнул, словно возмущаясь над глупостью овец, не желающих идти вслед за мудрым пастырем.

- А что ты будешь кушать уже через неделю, братишка? Надо думать не только о себе, а ещё и обо всём нашем сообществе.

- Воды у нас хватает, да и в лесу рядом текут ручьи. А ещё мы можем охотиться. Я вчера видел зайца.

- Ты умеешь охотиться? К тому же намного проще сломать нахрен ту сраную жестянку, чем бегать по лесам за зайцами. Братишка, там наверху дохрена зданий, и жратвы там точно навалом.

Денеб приблизился и похлопал Вегу по плечу, обмотанному кожей и гель-плёнкой. Изо рта у него неприятно пахло, крысиное личико обросло бурой жёсткой щетиной, а отросшие волосы патлами спускались на плечи. Комбинезон у Денеба был чуть менее грязным, чем у Веги – он каждые два дня стирал его в фонтане, чтобы не терять статус руководителя.

- К тому же, наша подружка говорит, что мы не сдохнем, а возродимся подобно Иисусу. Верно ведь, да?

И он расхохотался, показывая жёлтые зубы.

Они начали подниматься на третий день. Вошли в чащу леса, держа перед собой сельскохозяйственные инструменты, как дикари, впервые попавшие в джунгли. Их встретило стрекотание насекомых, шелест листвы в кронах деревьев. Вега с трудом тащил сумку со своими будущими доспехами. Рядом шла Альтаир.

- Тебе не кажется, что Денеб дохрена на себя берёт?

- Ты уже разговариваешь почти как он. Дохрена, нахрена… – передразнил Вега.

- Ну, знаешь, если мы хотим какого-то подобия демократии, то нам нужно строить классовое общество, а не то, что пытается создать Денеб… О! – Альтаир остановилась, озарённая внезапной мыслью.

- Что-то вспомнила? – усмехнулся Вега, у которого такие прозрения случались всё чаще.

- Ага. Про классовое общество, мать его… Я была нехорошим человеком, это точно.

- Точно, ага. У тебя же в руке были пистолеты.

Она промолчала, взглянув на правую руку, изуродованную продольными шрамами. Они шагали вперёд и одновременно наверх, в сторону Полифема и большого водоёма с рекой, мреющими сквозь прозрачную голубизну купола на другом витке станции-кольца. Солнце встало над «Нептуном», расплёскивая жёлтые волны фотонов, заливая станцию живительным светом. Было жарко, и было страшно – там, в джунглях, таилась неизвестность.

***

Любопытные обезьяны атаковали людей на второй день, когда все легли спать. Вега проснулся от отчаянного визга одной из обезьянок – Нико схватил её за хвост и остервенело бил о ствол ближайшего дерева, крича:

- Вот тебе, сука! Знать будешь, как воровать!

Люди бегали по временной стоянке, стараясь уберечь вещи. Мелкие приматы сновали под ногами, хватая рюкзаки, инструменты, всё, что попадётся под руку. Многие верещали и визгливо смеялись над «собратьями большими». Мимо Веги прошмыгнула обезьяна, которая вцепилась в его неподъёмную сумку и потащила, скривив мордочку от усердия. Он почему-то рассмеялся.

- Эй, дружище, тебе силёнок не хватит!

Обезьяна неожиданно осмысленно взглянула на него и, поняв, что ловить здесь нечего, переключилась на следующую цель – вопящего от возмущения Поллукса Ричардса, который нагрузил себя огромным количеством пищи и кухонной утвари, а ещё нанял двух помощников. Вокруг него бегало большинство обезьян, цепляясь за пояс, где Поллукс хранил всякие побрякушки, выхватывая из груды вещей хоть что-нибудь полезное или напоминающее еду. Их главный повар кричал в отчаянии, пытаясь отогнать орду вёртких и хватких существ. Глядя на эту уморительную картину, Вега рассмеялся от восторга.

- От чего ты смеёшься? – возмутилась Альтаир, которая только что с трудом отбила флягу воды от особо упорной макаки.

- От того, как мы похожи. Мы ведь тоже хотим есть, как и они!

Она посмотрела на него, как на кретина, и пошла в центр лагеря, защищать оставшееся от обезьяньей орды. Вега так и остался сидеть. На собственную сумку ему было плевать, пропади она пропадом, эта сумка с его будущей смертью, но происходящее вокруг не могло не вызвать веселья. Обезьяны (он не знал, макаки это либо другие обезьяны из джунглей) скакали по ветвям деревьев, хватали цепкими пальцами всё, что попадётся под руку, нисколько не стесняясь. Он увидел, как особо хитрая макака повисла на ветке хвостом и сорвала кепку с головы Антареса, после чего закатился искренним, радостным смехом.

Позже обезьян наконец прогнали, и люди сгрудились в одну тесную кучу, враждебно вглядываясь в тёмную чащу леса. Над головой как раз стоял только краешек Европы, не было ни Юпитера, ни Солнца, и в окрестностях сильно потемнело. Все угрюмо молчали, один лишь Вега хихикал, не в силах сдержаться при мысли о сворованной у Антареса кепке.

- Заткнись, – мрачно сказал Денеб.

- Ден, но ведь… ахахах… ведь это невероятно смешно!

- Нихрена тут смешного. У нас своровали припасы.

- Окей, окей, я молчу. Что прикажете делать дальше, генерал? – спросил он, после чего фыркнул и закатился новым взрывом смеха.

Денеб посмотрел на него, но ничего не сказал. Он подошёл к чаще леса, откуда доносилась перекличка обезьян, поднял камень и швырнул туда что есть мочи. Все с удивлением поняли, что он попал: одна из макак заверещала от боли, свалившись с дерева.

Русский обернулся к людям (своим людям, как он надеялся) и покачался на пятках, заткнув большие пальцы за ремень. Оглядел каждого из испуганных, грязных людей, сгрудившихся в кучу и прижавших к себе сумки с припасами. Всех, кроме Веги – его он не удостоил взгляда.

- Мы пойдём тремя группами. Будем идти рядом и постоянно держать связь. Группу в двадцать человек сложнее обокрасть, чем толпу из пятидесяти человек, к тому же этим хреновым обезьянам придётся рассредоточиться, если они захотят кого-то обокрасть. Если же они атакуют одну группу, то потерь всё равно получится меньше. В первой группе главным буду я, во второй Альтаир, в третьей Поллукс. Сейчас всем рассчитаться, доложить о своих припасах, потом распределимся.

Со своей привычкой к порядку Денеб за полчаса сумел организовать подсчёт и обмен оставшимися припасами, состав групп и порядок движения. Чувствуя сильную руку лидера, люди приободрились. Альтаир подсела к Веге и прошипела ему на ухо:

- Ты можешь не вести себя как идиот? Он ведь реально старается.

- Да, только общаться с Полифемом будет не он, а я. Думаешь, мне это нравится?

Альтаир, сидя на корточках, запахнула на груди комбез. В лесу немного похолодало – наступил тот промежуток времени, который можно назвать ночным. Над головой не было ни одного из небесных тел, один бездонный космос с яркими немигающими звёздами.

- Не думаю. Но я хотела тебе сказать… Слушай, даже если что-то пойдёт не так, то тебе нечего бояться. Я не шутила тогда. Ты реально не умрёшь. Уж поверь мне – я умерла уже два раза.

- Как я могу тебе верить? Может, это был глюк. Может, ты сумасшедшая.

Она оскорблённо отвернулась, но Вега схватил её запястье.

- Прости, я не хотел тебя обидеть. Но и ты пойми меня – я не вызывался быть героем.

- Когда-нибудь каждому приходится быть героем.

- Откуда ты знаешь?

- Я кое-что вспомнила.

Она встала и направилась к краю лагеря, где люди уже собирались в дорогу. Они с Вегой шли в разных группах.

***

Вега удивлялся, как такой толстый человек, как Поллукс Ф. Ричардс, мог оказаться здесь, в связанном со всякой околокосмической темой странном месте. Он пыхтел, продираясь сквозь густые джунгли, и рубил ветки мясницким топориком. Лицо у толстяка было покрыто потом, который он ежеминутно вытирал мокрой и грязной тряпкой. Разные склянки звенели и болтались на ремне, затянутом на его пухлом брюхе.

Они шли второй день и преодолели меньшее расстояние, чем в прошлый раз прошла Альтаир со своей малочисленной группой. Водоём был уже совсем близко: если солнце или Юпитер не светили слишком ярко, то можно разглядеть мерцающую поверхность водохранилища и реки, змеёй извивающиеся в сторону другого витка станции. Вода блестела, бросая в лицо яркие солнечные зайчики.

Пить хотелось адски. Вега нашёл кокосовую пальму, залез наверх, цепляясь руками и ногами, и сбил наземь несколько кокосов, из которых они выпили сладкое молоко. Запасов питьевой воды хватило ненадолго, к тому же часть разворовали обезьяны. Однако Вега предположил, что под землёй проходят трубы, питающие водой корневую систему растений. Так как дождей здесь не бывает, нечто подобное можно было предугадать логически.

Когда он рассказал об этом Поллуксу, тот уговорил его раскопать землю около одного из деревьев. Они сняли несколько слоёв почвы лопатами, и внизу действительно обнаружилась пластиковая труба с впрыскивателями, через которые в почву постоянно подавалась вода. Трубу сломали, воду пропустили через фильтры и жадно выпили, поделившись с двумя соседними группами.

Обезьяны бегали по ветвям деревьев сверху, издевательски хохоча. Уж у них проблем с водой не возникало точно – они пили кокосовое молоко, находили маленькие ручьи в лесу, а ещё жрали насекомых, которых тут, в джунглях, водилось великое множество. От комаров у Веги распухло всё лицо, а их жужжание отдавалось в ушах непрестанным звоном. Он чесался без остановки и ругался, раздавив очередную тварь.

- Если мы сможем взять контроль над этим местом, я первым делом выведу всех комаров, –торжественно пообещал идущий рядом Антарес, раскрасневшийся и потный.

С Антаресом они подружились. Веге казалось, что он его хорошо знает. Знал раньше. Вообще многое теперь казалось смутно знакомым; нет, не воспоминания, а слабые их отголоски возникали где-то в глубине подсознания, чтобы быть утраченными при попытке поймать за хвост. Вега думал так – память со временем вернётся сама, пока нет смысла её торопить. Альтаир явно придерживалась другого мнения – в последнее время она хмурилась, думала о чём-то своём, и Вега понимал, что её преследуют разные неприятные мысли: не только о своих двух непонятных смертях, но и вообще обо всём. А ещё она явно что-то вспоминала. И воспоминания, судя по всему, были не из приятных.

Третьего дня они вышли к водоёму, вернее, к пригорку перед ним. Впереди был тот самый ручей, создаваемый биосептиком. Мучающиеся жаждой люди бросились к нему с фильтрами. Вега устало упал на вязкую болотистую почву, заросшую травой и мхом, раскинул руки, ноющие от тяжести сумки с самодельной бронёй.

Из леса вышел Денеб, который неприветливо озирался, оглядывая окрестности. Он взял поданную услужливым Нико флягу с отфильтрованной водой, сделал пару глубоких глотков и сказал, повиснув над Вегой:

- Вот мы и пришли.

- Ага, – ответил Вега, даже не открывая век, сквозь которые красным сиянием било яркое солнце. Ему хотелось подольше продлить мгновения бездействия.

- Что «ага»? Юлить вздумал? Открывай сумку и надевай доспехи, нахрен! – недружелюбно рявкнул Денеб.

Вега сел и посмотрел на русского, загородив глаза ладонью.

- А ты чего раскомандовался?

- Меня поставили командиром.

- Кто поставил? Я тебя никем не ставил. Думаешь, ты мне друг, да? Если разок выпили вина и полюбовались на закат, то мы не друзья.

- Ладно, что случилось? В чём твоя претензия? – переменил тон Денеб.

- Сначала ты отправил Аль на верную смерть. Я слышал ваш разговор и знаю, как ты уговорил её идти сюда. Сейчас ты говоришь мне то же самое. Какого чёрта я должен погибать за тебя? Мы не игрушки, Ден, мы живые люди. Хочешь сделать что-то хорошо – сделай сам.

Он взял за ручки тяжеленную сумку с доспехами и швырнул под ноги русскому. Кивнул в сторону склона над биосептиком, откуда доносился шум волн, набегающих на берег озера.

- Иди туда. Тебя ждёт Полифем.

- Вега… Только ты знаешь, как разговаривать с Полифемом, – умиротворяюще, но достаточно грозно ответил Денеб.

- Я ни черта не знаю! Никто тут ни черта не знает!

- Вега. Бери сумку. И надевай доспехи. Мы обо всём договорились.

Рядом с Денебом встали Нико, Стив и Камар Мозлем. А ещё подошли Поллукс и тот человек по имени Ригель. Они обступили лидера, словно подтверждая его право на приказы. Вега обвёл их взглядом и грустно усмехнулся:

- А если я откажусь?

- Я не знаю, что будет дальше, – с максимальной честностью в голосе (то бишь насквозь лживо) ответил Денеб. – Но тебе это точно не понравится.

Вега распаковал сумку и принялся одеваться.

Глава 4. Диалог у берега.

Вега поднимался по пригорку, обливаясь горячим, жирным потом. В руке он сжимал топорик, на поясе болтался молоток и найденная в ресторане сигнальная ракетница с единственным зарядом. В глаза светило яркое солнце, застившее странное небо, и Вега чувствовал нутром – жить ему осталось недолго.

Полифема он заметил сразу, как поднялся. Сторож выкатился из приземистого здания у озера, повернулся в сторону пришельца и разогнался с места до крейсерской скорости. Вега окинул взглядом лазурную гладь водохранилища, заметил покосившиеся, вросшие в илистый берег лодки, удивился, какой странной кажется изгибающаяся наверх вода – возникало будоражащее ощущение бесконечно падающей на голову гигантской волны. Он разглядел даже стоящие почти перпендикулярно к нему красно-белые спасательные буи, колышущиеся на спокойной озёрной ряби.

Робот снизил скорость, приблизившись, перестал шустро перебирать железными лапами и затормозил. Из-под манипуляторов полетели комки взрыхленной почвы. Полифем смотрел внимательно на Вегу распахнувшимся алым глазом; Вега уставился на Полифема, думая, как же ему справиться с такой махиной с помощью молотка, топора и ракетницы.

- Полифем не может пускать на территорию неавторизованного пользователя. Пожалуйста, покиньте территорию.

- Эй… Меня зовут Вега, – сказал Вега и понял, как жалко, тихо и пискляво звучит его голос. Он прокашлялся и повторил, однако на этот раз вышло с хрипотцой и глухо, будто из глубокого колодца: – Меня зовут Вега, мать твою!

- Авторизация не пройдена. Необходим подтверждающий тест.

- Валяй, – обречённо сказал Вега и выронил бесполезный топорик.

Помолчав немного, Полифем пафосно, как заправский артист, развернул красное око к нему и продекламировал совершенно с другим звучанием, говоря то тихо, то громко, с интонацией и эмоциями в голосе:

- Приветствую тебя, мой повелитель!

Готов я сделать все, что ты прикажешь:

Плыть по волнам, иль ринуться в огонь,

Иль на кудрявом облаке помчаться.

Вели - и все исполнит Ариэль!

Вега смотрел на робота, понимая, что сейчас самый важный момент в его короткой сознательной жизни, которая по сути длится всего несколько дней. В голове было пусто, как в его квартире…

«…квартира, моя квартира, я её помню, я забрал рыжего кота после того, как мама ушла в Небеса. У меня было совершенно пусто, ибо я продал мебель после ухода Миранды, оставив матрас и холодильник. Я был одинок, как отшельник, в большом и жестоком мире, по вечерам я писал глупые стихи, много пил и сидел на балконе с Сигвальдом, курил, сбрасывая пепел с сигареты в банку от кофе...»

…и он ощущал себя самым глупым человеком в мире. Ну какой ещё идиот сравнит пустую голову с квартирой?

- Вы должны пройти тест на авторизацию, – терпеливо напомнил Полифем. – Если пользователь Вега Кристиансен не сможет пройти тест на авторизацию, он будет отправлен на повторный цикл.

- Выполнил ли ты все мои приказы о буре? – хрипло спросил Вега.

- Сделал так, как ты велел.

На королевский я напал корабль;

Повсюду там - от носа до кормы,

На палубе, и в трюме, и в каютах -

Я сеял ужас; пламенем взвивался

На мачте, на бушприте и на реях.

Быстрей, неуловимей не бывают

И молнии, которые Юпитер

Шлет как предтеч раскатов громовых.

Полифем показал на горизонт, откуда в изумрудной дымке экзосферы медленно выплывал светло-коричневый бок газового гиганта.

И от сверканья, грохота и дыма

Затрепетал в пучине сам Нептун,

Его трезубец грозный задрожал.

И в ужасе взметнулись к небу волны.

Дождавшись, пока Полифем окончит своё представление, Вега уже более уверенно спросил:

- Прекрасно! Кто ж остался духом твёрд? В сумятице кто сохранил рассудок?

- Никто. Все обезумели от страха

И начали бессмысленно метаться.

Все друг за другом, кроме моряков,

Кидаться стали в пенистую бездну.

Чтобы спастись от пламени пожара,

Который я зажег на корабле.

Сын королевский, Фердинанд, был первым,

И волосы его стояли дыбом,

Когда он прыгнул в волны, закричав:

"Ад пуст! Все дьяволы сюда слетелись!"

- Вот как? Но берег был недалеко?

Полифем почтительно склонил тупой набалдашник с камерой, заменяющий ему голову, отодвинулся назад и вбок и указал манипулятором на здание у берега:

- Да, господин, – прошептал он тихо и подобострастно, едва слышно.

***

Первым делом Вега сорвал с себя осточертевшие доспехи. Пока приблизилась остальная команда – люди опасливо смотрели на сгорбившегося, поникшего Полифема – он снял грудную пластину, нарукавники и наколенники, выкинул шлем, покатившийся с пригорка в болото. Поднял в вытянутой руке сигнальную ракетницу и, предвкушая, как Денеб будет ругаться на бесполезные растраты, выпустил заряд в небо. Ракета взметнулась в небо, оставляя за собой красную полосу, и медлительно упала куда-то в озеро, постепенно затухая.

Альтаир подбежала первой. Она покосилась на Полифема и воскликнула:

- Ты это сделал! Вега, ты это сделал!

- Сделал-сделал, – с плохо скрываемым самодовольством сказал он и, взглянув на прибрежное строение, подал руку девушке: – Ну что, пойдём, моя Миранда? Я твой возлюбленный Фердинанд. Осмотрим наш остров.

- Кто? – с недоумённой улыбкой спросила она.

- Неважно. Пошли прогуляемся. Не хочу слушать нытьё Денеба.

И они пошли, рука об руку, а за ними поплёлся молчаливый робот.

***

Здесь пахло тухлой сыростью, кислятиной, перебродившей мочой и солью, хотя вода была пресной. Редкими порывами ветра от воды доносило ещё более неприятные запахи. Видимо, станция, рассчитанная на тысячу лет, уже начала превращаться в гниющую помойку.

У берега тихо плескались спокойные волны, накатывающие на разъеденный за десятилетия бетонный мол, уходящий далеко в воду: виден был его изгиб, когда он убегал ввысь по ободу станции. Бился о причал потемневший обломок катера, весь насквозь пропитанный рачками. Несколько чаек носились в воздухе, визгливо кричали и время от времени падали в воду, пытаясь поймать рыбу. Здание, неприветливое и маленькое, становилось всё неприятнее на вид, пока они шагали по вымощенной мраморными плитами дорожке.

Это был приземистый одноэтажный параллелограмм с высокими стёклами во всю стену, затемнёнными и отражающими приближающихся людей, идущих в тёмном мире по тёмной дороге. Пристроенный сбоку флигель, исполнявший, вероятно, функцию некоего шлюза, выдавался далеко вперёд, как голова у Сфинкса. Когда Вега с Альтаир подошли ближе, Полифем обогнал их и упал на мраморную площадку, простонав:

- Тебе я буду ноги целовать.

Хочу тебе я в верности поклясться!

- Прошу, Полифем, встань, – сказал ошеломлённый Вега, не зная, как себя поведёт в следующий момент этот безумный робот.

- Пойдём, я покажу тебе весь остров! – воскликнул Полифем, поднялся и юркнул в открывшуюся перед ним дверь флигеля. Его металлическое тело по-прежнему казалось неестественно подвижным, как у огромного насекомого, напоминающего богомола. Вега и Альтаир тревожно переглянулись.

- Думаешь, туда безопасно идти? – спросил Вега.

- Он говорил тебе про повторный цикл?

- Да.

- Тогда, я думаю, безопасно. Мы не можем умереть. Я точно не могу. Я, мать их так, теперь бессмертна! – сказав это, Альтаир шагнула внутрь здания.

Вега посмотрел на тёмные стёкла, в которых отражался он сам, стоявший на площадке, и чёрные волны озера, поёжился и зашёл следом. Он ожидал, что дверь за спиной закроется с громким хлопком, но она осталась открытой, ожидая остальных членов команды.

***

14 мая 2128-ого года. Станция «Посейдон», тестовый запуск.

Привет-привет, Антарес. Давай опустим сегодня происходящее с Альтаир и всё это судебное разбирательство, больше напоминающее фарс (блевать охота, если честно), так что давай лучше расскажу тебе одну грустную и короткую любовную историю.

Когда мне было 17, в школе мне встретилась Миранда. Она была совершенством. Я понял это сразу и осознал мгновенно, со всей щемящей в душе уверенностью – если эта женщина не будет моей, в этой жизни для меня нет смысла.

Для такого задрота, как я, Миранда казалась небожительницей. Мы находились на разных уровнях, как социальных, так и… Да на всех уровнях, чёрт побери, ты взрослый мужик, почему я должен это объяснять? Просто мы не подходили друг другу. Абсолютно. Но женщин лучше неё я не встречал.

Не говори Альтаир. Аль хороша, но… Миранда навсегда в глубине моего сердца, её не вырвешь оттуда раскалёнными клещами.

Всеми правдами и неправдами мне удалось привлечь внимание Богини. Помощь в учёбе, какие-то непритязательные прогулки, долги, которые можно не возвращать… Френдзона затянула меня с головой.

Я старался быть хорошим. Я старался быть лучшим. Я совмещал работу с учёбой, обучался параллельно программированию, брал подработки, а в свободное время водил её на свидания. И когда мне хватило смелости признаться в своих чувствах, сидя в дорогом галокафе (за мой счёт), она сказала мне – я не люблю тебя, пастух.

Мир потускнел, сжался в маленькую мрачную точку, в середине которой существовала лишь Она. Мысли были только о Ней; всё вокруг после Её отказа перестали иметь значение. Я решил – что нужно менять. Нужно стать лучшей версией себя!

Тогда я улетел в дальние страны. Стал инженером редкой специальности – благодаря мне стартовали на Марс первые ракеты Маска. Я вернулся, богатый, заслуживший признание, но она, сидя в фешенебельном ресторане, сказала равнодушно – я не люблю тебя, герой.

И я решил стать волшебником. Я ушёл в леса (в свою квартиру) и совершил невозможное. Используя современные материалы, я ещё в тридцатых годах, практически в одиночку, разработал работающую схему прямоточного двигателя Бассарда. Экономически выгодную, прошу заметить!

Мне дали гранд, хоть проект и отложили на далёкую полку – людям ещё рано летать к звёздам. И Наина покорилась. Наконец-то… И я оказался не рад её покорности – в совместной жизни мне стали видны все вредные привычки, что до этого не замечал влюблённый взор, её взбалмошность, легкомысленность, её капризы, выражающиеся во всём. Она привыкла повелевать мужчинами, а я, воспитавший в себе настоящего мужчину, не мог позволить себе подчиняться женщине. Мы воевали. Ох, вот это была война! Год долгожданной совместной жизни, которой я так ждал, оказался настоящим адом.

Моя любовь оказалась ведьмой.

В конце концов по новой женской традиции (не спрашивай, Антарес) она нагадила мне в кровать и ушла со всеми вещами. Испражнилась, да. Я остался в пустой квартире с её калом, ещё тёплым и довольно вонючим. И со своими несбывшимися надеждами.

Вот так. Вот и вся моя история любви. Можно рассказать больше, но я не хочу исповедоваться про подобное даже психотерапевту. Миранда – это мой личный ад, который будет преследовать меня всю жизнь. Я сделал всё ради неё, и благодаря ей мы находимся сейчас здесь, в станции «Посейдон», ибо здесь используются некоторые мои разработки. Я стал тем, кто я есть, благодаря ей. Это она превратила меня из пастуха в волшебника, и я благодарен ей за всё, на что она меня сподвигла.

Сказать честно? Я её ненавижу.

Глава 5. Смерть номер два.

Когда они вошли внутрь, им открылась подземная красота, мало отличимая от природной карстовой пещеры – всё кругом заросло светящимися грибками, озаряющими помещения ровным зеленоватым светом, под ногами попадались какие-то брошенные предметы, выпотрошенные чемоданы и одежда, распростёршая по мраморному полу рукава и штанины, как сотни убитых солдат, лёгших здесь в незапамятные времена.

Вега сначала чуть не задохнулся – настолько затхлым здесь оказался воздух. Но сзади хлынул чистый освежающий поток кислорода, и на стенах загорелись индикаторы, показывающие, что система вентиляции, долго находившаяся в бездействии, вновь заработала. Коридор спускался вниз приземистыми низкими ступеньками, спотыкался о стеклянную перегородку и раздваивался налево и направо петляющими кишками.

- Пойдёшь прямо – смерть найдёшь… – прошептал кто-то сзади, и Вега, оглянувшись, увидел Денеба, склонившегося с фонарём в руке.

- Прямого направления нет. Так куда идти? – спросила Альтаир, и её голос гулко отозвался под сводами подземелья.

- Идём направо. Там коня потеряем, но себя найдём.

Полифем стоял рядом, как металлический истукан. Его корпус влажно блестел в слабом свете, камера поблескивала красным объективом.

Они пошагали по правому коридору, минуя какие-то покрытые пылью консоли и телексы, киоски и витрины, густо заросшие паутиной. Пятно фонаря металось в полутьме, слабо освещённой порослью флуоресцирующих грибов, и выхватывало то некие белесые биологические образования, то чёрную плесень, сплошь покрывшую целые стены. Жизнь вообще бушевала здесь во всех формах, оккупировала переборки, переходы и ярусы, разрослась по углам спорами пульсирующих болезненных органоидов. Альтаир, шедшая спереди, вскрикнула: она наступила на одну из таких тварей, толстый, надувшийся гноем шар, и тот лопнул, обдав её маслянистыми брызгами.

- Не забудь провести дезинфекцию, – равнодушно сказал Денеб и прошёл мимо, светя фонарём. За ним гуськом семенили его приспешники.

Вега достал из пояса салфетки, вытер Альтаир лицо, руки, пока она ругалась замысловатыми фразами на португальском, которые не мог перевести даже его переводчик-адъютор.

- Ты как? Кожу не щиплет?

- Да нет вроде. Чёрт! Чувствую себя полной дурой. Я же здесь для вашей защиты.

- С чего ты взяла?

- А ты ещё не понял? Я солдат. Я обязана вас защищать. Monte de merda! – воскликнула она, стряхивая с комбеза кусочки жидкой гадости и брезгливо вытирая ладони о штанины.

Они пошагали следом за Денебом и его командой. Теперь спереди доносились недовольные восклицания: кто-то периодически наступал в «грибы», те лопались, и от их сока пол становился скользким. Поросль на стенах, чувствуя чужое присутствие, словно стягивалась, пыталась приблизиться, и люди старались идти быстрее. Обернувшись, Вега поморщился – коридор действительно напоминал человеческую кишку, сужающуюся и расширяющуюся от судорожных фрикций.

Все вышли на платформу с высокими колоннами, напоминающую станцию метро. Замерцали лампы. На единственной рельсе, тускло блестящей в загоревшемся электрическом свете, стояла вагонетка-монорельс. Не видно было больше ни черта – лишь тьма, уходящая в два конца бесконечного на вид туннеля. Грибов тут было поменьше – они в основном жались по углам, словно опасаясь открытого пространства. Всё тут казалось затхлым, древним. При каждом движении под ногами вздымались маленькие клубы пыли.

- Ну что, кто со мной в неизвестность? – нарочито весело спросил Денеб, становясь на вагонетку.

Альтаир сразу подняла руку, и Вега, поморщившись, поднял свою. Он не мог позволить ей снова умереть.

Также отреагировал Поллукс. Остальные стояли вдоль стен, безучастно оглядывая станцию. Денеб усмехнулся:

- Ладно, всё равно места не так много. Чего ждёте? Забирайтесь! А ты как, Полифем, отправишься с нами?

Робот безмолвно стоял на краю платформы. Судя по всему, здесь его полномочия были исчерпаны.

Поллукс, кряхтя, забрался первым. Вега подал руку Альтаир и сам запрыгнул одним быстрым, тренированным скачком. Победно улыбнулся Денебу, чувствуя удовольствие от своего здорового, жилистого тела…

«…ты не всегда был таким. Ты лежал в темноте, обессилевший, во власти иллюзий, и твоё тело было лишь функциональным придатком, чьё предназначение – кормить и насыщать единственно важный орган. Твои глаза были закрыты, но ты всё же помнишь влажную темноту, наполненную, как утроба матери, уютной жидкостью, и ты помнишь мерцающие там, во мраке, электрические токи – петабайты информации, которые на самом деле переработанные нейроны человеческого мозга. Думаешь, это твои воспоминания? Это я пытаюсь поговорить с тобой. Ответь мне, Фердинанд…»

…и тут же склонившись через перила, чтобы обдать монорельс фонтаном рвоты.

- Чёрт, кажется, у кого-то, нахрен, морская болезнь, – хохотнул Денеб, включая двигатель вагонетки. Та закряхтела и медленно сдвинулась с места, крутя несмазанным нутром. На панели расцвела карта, где обозначились несколько монорельсовых веток, одна из которых упиралась в некий обширный двухуровневый куб. Туда они и направились.

Вега сел на корточки, чтоб отдышаться, и вытер рукавом губы. Длинный сумрачный туннель осветился – по мере их приближения загорались лампы, постепенно гаснущие во тьме за спиной. От их равномерного мелькания лицо Денеба, стоящего у «штурвала», казалось заострившимся, опять напомнив злобную мордочку опасного грызуна. Поллукс привалился к поручням, часто дыша и обтирая потное лицо тряпкой. Аль присела рядом и обняла Вегу одной рукой; он поморщился от гнилого запаха лопнувших грибных спор, но не отстранился.

- Едем куда-то, хрен пойми куда… – нараспев произнёс русский, разглядывая карту. – И хрен пойми зачем, а? – он подмигнул Веге, смотревшему на него с удивлением, словно на выбравшегося из ада демона, весёлого и бесшабашного.

Вагонетка начала со скрежетом тормозить и в итоге оказалась на точно такой же платформе, практически неотличимой от предыдущей. Только пыли здесь было куда больше, так много, что Денеб, спрыгнув, поднял целое облако, от чего все расчихались. Он расхохотался.

- Ну что вы за неженки такие? И почему все кислые? Это же такой драйв! Мы даже не знаем, что ждёт нас… там? – и он указал на единственную дверь, ведущую с платформы.

За дверью оказался целый склад, огромный, с уходящими вдаль многоярусными стеллажами. На них блестели округлые бока банок, целлофановые упаковки чего-то большого и явно полезного, а ещё коробки, тюки, ящики… Уйма ящиков! И всё было покрыто пылью, которую начал сдувать подувший из закряхтевшей вентиляции воздух, и всюду были надписи на сотне языков. Денеб подбежал к ближайшей полке, снял с неё тяжёлую упаковку и швырнул Поллуксу под ноги:

- Сублимированные бургеры! Держи, толстяк! Просто добавь воды и немного разогрей!

Хохоча, он своротил большой жёлтый бак, в котором заплескалась жидкость.

- Чистая вода! И мясо! И крупы! Замороженные овощи, витамины, шоколад, кофе, какао, сраный чай! Ахахах, с голоду мы, нахрен, не помрём! Чёрт побери, сигареты!

Он распаковал сигаретный блок, вставил между зубов набитую табачной смесью палочку, но раздосадовано хлопнул по коленям.

- Чёрт, огня-то нет…

Альтаир пошла вдоль рядов вещей, зачарованно дотрагиваясь до каждой упаковки. Те манили надписями и разноцветными изображениями; на некоторых рисунки начинали двигаться при появлении девушки и изо всех сил пытались рекламировать свой товар. С верхних полок спустился паукообразный робот, который услужливо поставил обратно уроненный Денебом бак с водой, за что русский с хохотом отвесил ему пинка.

- Да мы богаты, мать их так!

Стараясь не обращать на него внимания, Вега прогулялся вдоль стеллажей. Пыль буквально сыпалась на голову, отчего хотелось чихать. Рядом вышел из спящего режима ещё один паук-робот и пополз по упаковкам с рисом, шелестя острыми лапами.

- Эй, парень… – Вега дотронулся до его плоской спины. – Достань мне зажигалку, будь добр.

Паучок вскарабкался наверх и появился спустя минуту, сжимая старомодную газовую зажигалку. Вега кинул её Денебу.

- Их не надо пинать, гений. Ими нужно пользоваться.

- Поучи меня ещё, – ответил Денеб, подкуривая сигарету и недобро глядя на Вегу. – Мал шибко.

Поллукс сидел на одном из ящиков, читая что-то в настенной панели, тоже грязной, пыльной и исцарапанной.

- Что-то интересное увидел? – спросила Альтаир, заглянув ему через плечо. На экране светилось внутреннее архитектурное изображение станции «Нептун».

- У меня в голове… Ну, в том, что можно назвать остатками памяти, – Поллукс кисло улыбнулся, – там осталось воспоминание о такой станции или о чём-то подобном. При планировке той станции мы учитывали, что рядом будет расположен центр управления. Склад специально углублён и защищён вокруг непробиваемыми плитами из углепластика и вольфрама.

- Что означает «центр управления»? – крикнул издалека Вега, разглядывающий банку с нарисованными на ней аппетитными дольками абрикоса.

- Это означает, что... кхм… в случае аварии отсюда, во-первых, осуществляется управление всей станцией, здесь же можно укрыться от разгерметизации, а ещё отсюда можно…

- Что можно? – тряхнула его за плечо Альтаир. Денеб сузил глаза.

- Отсюда можно улететь. Здесь аварийный сброс спасательных катеров прямо в космическое пространство.

Вега вскрыл банку, потянув за железное кольцо, и с удовольствием съел сочный кусочек абрикоса. В голове крутились мысли. Итак, отсюда можно улететь…

- А связи с Землёй тут нет? – спросил Денеб.

- Конечно… Это ведь самое важное.

- Тогда какого хрена ты молчал? Пошли, показывай дорогу!

Поллукс, кряхтя, поднялся. Веге внезапно стало его жалко. Он выглядел максимально нелепо в своём обтянувшем рыхлое тело комбинезоне, со свисающими бабьими сиськами, с запотевшими очками на блестящем от жира и пота лице. Толстяк пошёл куда-то в сторону другого конца зала, и у Веги возникло ощущение, что сейчас Денеб тоже даст ему пинка; этого не произошло, но только потому, что русский в какой-то момент посмотрел на Вегу и заметил его выражение лица.

- Давай-давай, пошевеливайся, хряк… – пробормотал Денеб.

За всеми стеллажами, чьи ряды казались бесконечными, обнаружилась дверца, крохотная и неприметная. Она была, к счастью, распахнута настежь; снизу её кто-то заклинил погнувшейся железной арматурой. Там виднелись работающие компьютеры, и вёлся тихий разговор, который все услышали ещё за десяток метров:

- Клянусь пречистой девой, государь,

Ни шагу больше не могу я сделать:

Изныли кости старые. Весь остров

Измерили мы вдоль и поперек.

Позвольте хоть немного отдохнуть.

Старческому голосу отвечал другой, более молодой и бодрый:

Тебя, старик, я осуждать не стану:

И сам уже и выбился из сил.

Что ж, отдыхай. Прощаюсь я с надеждой,

Которой обольщался до сих пор.

Он утонул, сомнений в этом нет;

И море насмехается над теми,

Кто на земле его добычу ищет.

- Кто это разговаривает? – шёпотом спросил Денеб.

- Понятия не имею, – ответил Поллукс, недоумённо поправляя очки.

Вега заглянул в комнату. Судя по всему, переговаривались два компьютера, подключенных к разным операционным станциям, а следовательно – работающих на разных кубитах и кристаллах. При появлении людей они замолкли, только тот, что справа, прошептал:

- Кто эти существа?

А другой ещё тише и скороговоркой ответил:

Живые куклы.

Теперь и я поверю в чудеса:

В единорогов, в царственную птицу,

Что Фениксом зовется и живет

В Аравии...

- Тот, кто создал это место, явно чокнулся на Шекспире… – пробормотал Вега.

- Что ты сказал?! – гаркнул на ухо Денеб.

- Да так, ничего. Странно это всё, говорю.

Денеб хозяйственно прошёлся по маленькой комнатке, в которой сосредоточилась вся власть над станцией. Провёл пальцами по панелям и подул, избавляясь от вездесущей пыли. Остальные стояли на входе, оглядываясь.

- Как осуществляется связь? – спросил русский у Поллукса.

- Рядом должен кружиться орбитальный телекоммуникационный спутник. Сигнал со станции идёт туда, спутник максимально его усиливает и отправляет на Землю. Так связь надёжнее.

- Понятно… А можем мы сейчас, допустим, взять и позвонить на Землю?

- Конечно! Я не связист, но могу организовать.

- Так чего ты ждёшь? – Денеб приглашающе махнул рукой на приборы.

Поллукс принялся колдовать над панелью управления. Вега подошёл к стене, где виднелась подделка под маленький иллюминатор – наверное, видео с камеры на наружной переборке «Нептуна» транслировалось сюда, и всё равно выглядело красиво, будто буквально в десятке сантиметров распахнула свои объятия пустота пространства. Юпитер, повёрнутый к ним тёмной стороной, был зловеще-чёрным, лишь вспыхивали на гигантском шаре алые разряды молний. Кроме тьмы и молний не видно было ничего – газовый гигант загородил весь видимый спектр, как бы заволок собой всё небо.

Тут полыхнула ещё одна молния, особенно яркая и растянувшаяся на огромное пространство, и в её слабом свете Вега сумел уловить металлический отблеск справа от себя. Он уставился туда, в темноту, отчаянно пытаясь приспособить глаза к такой тьме.

- Ты видел? – прошептала над ухом Альтаир. Оказывается, она тоже смотрела, тихо стоя за спиной совсем вплотную, подкравшись, словно кошка. Он не ответил, только согласно сжал её ладонь.

Тут верхний край планеты озарился полукругом солнечного света, часть которого попала и на станцию, и они смогли разглядеть то, что сначала показалось миражом: на самом боку станции выступал длинный пусковой причал, серебристый и блестящий. Очевидно, тот самый аварийный сброс космических катеров, что упомянул Поллукс. У Веги перехватило дыхание.

- Ребята! – закричал он. – Ребята, мы можем улететь отсюда! Прямо сейчас! Понимаете, можем сейчас улететь на Землю!

Он повернулся к остальным, и в этот самый миг, когда Поллукс практически включил радио для передачи сигналов, Денеб начал ломать всё вокруг.

***

Первым делом он оттолкнул Поллукса, который уронил очки и упал на жирную задницу, а потом врезал кулаком по панели. Та была, судя по всему, ударостойкой, но всё-таки экран исказился рябью ошибок и искажённых пикселей. Следом Денеб подскочил к одному из шкафов, выдрал из него провода, ударил по кнопкам, и всё погасло, завыло, а грустный голос произнёс:

- Как странно - все они исчезли вдруг…

- Что ты творишь?! – завизжала Альтаир, бросившись к русскому, но тот легко отшвырнул её, продолжая щёлкать по кнопкам, нажимать куда попало, пинать хрупкое оборудование.

Вега подумал, что он сходит с ума, настолько сюрреалистичной казалась эта картина. Но он всё же шагнул вперёд, сразу получив кулаком по лицу. Перед глазами вспыхнули искры, он отшатнулся, упёрся в стену. Провёл по губе тыльной стороной ладони – та была покрыта красным. Во рту сразу набралась солёная кровь, которую он выплюнул.

- Не лезь! – прошипел Денеб и отскочил ко входу, где так кстати поставил свою тяпку. Орудуя ей, как битой, он пошёл вдоль панелей, разбивая оборудование. Впрочем, лишнего он не трогал: только те аппараты, к которым притрагивался Поллукс, когда настраивал радио.

Спустя две минуты всё было кончено. Аппаратура дымилась и искрила, наружу торчали обломки микросхем. Денеб, тяжело дыша, обвёл поражённых спутников мрачным взглядом.

- Ну? Есть вопросы?

- Ага. Хотелось бы узнать, какого хрена тебя, психа, выбрали главным, – процедил Вега, повторно сплёвывая кровь.

- Не знаю насчёт тебя, братишка, но на Земле меня точно не ждёт ничего хорошего. Я уже начинаю понемногу вспоминать. И знаешь, кто я? Нихрена я не учёный или какой-нибудь там сраный космонавт. Я преступник, мать его, и мы все здесь по ошибке. И ты, подружка, я ведь тебя знаю, – Альтаир поднималась с пола, сощурив на Денеба побелевшие от злости глаза, – ох, я тебя отлично знаю, и тебе на Земле тоже нечего ловить, поверь на слово. Ты такая сучка, что про тебя слышал, наверное, каждый бандит на планете. Альтаир Марсиа Медейрос, первая в истории женщина, возглавившая наркокартель! А вы, парни? Нихера не помните ещё, да? Ладно, не вопрос. Только давайте не будем прикидываться святыми – если уж тут есть два бандита, то и остальные двое наверняка не белые и пушистые.

Поллукс сел в углу, прислонившись к стене и сложив руки на коленях. Он трясся от испуга. Вега же, напротив, ничего не чувствовал, только невыносимую, испепеляющую злость. Ему хотелось задушить русского голыми руками. Альтаир, судя по её лицу, была с ним солидарна.

- Ну ладно вы, хватит корчить из себя святош! – Денеб поднял руки. – Чёртово радио всегда можно починить. Я ведь не против связаться с Землёй. Только… немного позже, окей? Давайте не будем торопиться и для начала выясним, что здесь происходит.

- Как мы выясним это без связи? – спросил Вега, сжимая кулаки так, что ногти больно впились в кожу. Если б не чёртова тяпка в руках Денеба, он бы уже начал его бить.

- Мы ведь уже много чего узнали, так? Да и память начинает возвращаться… Давайте без поспешных решений, окей? Я ведь сделал это ради общего…

Не дождавшись конца импровизированного спича, Вега бросился на русского, схватился за тяпку и потянул на себя. Денеб не желал её отдавать, и так они тягали инструмент полминуты, приглушенно матерясь, пока Вегу не оттащила девушка. Он взяла его за щёки тёплыми ладонями и посмотрела в глаза, прошептала доверительным тоном:

- Вега, я не хочу сказать, что он прав. Но… дело уже сделано. Тем более, кто знает, может, это и правда какая-то ошибка, и мы все здесь по случайности. Тогда связываться с Землёй пока лучше не стоит.

- К чёрту! – Вега сердито стряхнул её руки. – Наслушалась его бредней, да? Что дальше? Будешь между нами третейским судьёй? Ты же видишь, что он людоед, каких мало. Господи, Аль, да этот кретин мог сломать что-нибудь на станции, и нам всем пришёл бы каюк.

- Следи за языком, дружок, – Денеб презрительно цыкнул языком и достал из кармана сигареты.

- Можно мне тоже сигарету? – спросил из угла Поллукс.

- Конечно, дружище, – Денеб протянул толстяку открытую пачку, на секунду отвлёкшись, и в следующее мгновение Вега вновь бросился на него.

Он ударил его так сильно, как только мог, но немного промазал – русский успел заметить его движение и немного присел, как профессиональный боксёр, так что удар пришёлся не в подбородок, а по лбу, отчего у Веги сразу заныли ушибленные костяшки. Денеб нанёс умелый апперкот снизу вверх: зубы щёлкнули, а в голове мгновенно помутнело. Он застыл, шаря перед собой руками, когда последовал ещё один сокрушительный удар. Но Вега устоял на ногах.

В застившей глаза мути он увидел тень и схватил её, швырнул через себя на стенку. Во рту было солоно от крови – кажется, вдобавок к разбитой губе он ещё откусил кончик языка. Вега зарычал и принялся колотить тень руками и ногами, та извивалась и била в ответ, больно и подло. В итоге тень выскользнула, и Вега, хрипло дыша и сплёвывая кровь, побрёл, опираясь на стену. Помутневшее зрение вернулось. Он увидел избитого и злого Денеба, а также растерянных Поллукса и Альтаир.

- Вега, прошу тебя, не надо! – воскликнула девушка. – Ради Бога, успокойся! Merda, какие же вы, мужики, идиоты!

- Ты ведь какая-то там наркоторговка, – усмехнулся Вега, смешно шепелявя при разговоре. – Должна быть смелой, значит. Ну же, Аль, поддержи меня, давай избавимся от этого урода.

- Да ты, сука, меня заманал! – закричал русский и кинулся на него со своей тяпкой.

Он бил по рукам, голове и корпусу, так сильно и быстро, что Веге оставалось только отступать, прикрывая лицо. Попытка перехватить тяпку ни к чему не привела – Денеб вывернул древко таким образом, что чуть не сломал запястье самому Веге, а сам внезапно подскочил ближе и нанёс удар лбом по лицу. Хрустнул сломанный нос, парень отшатнулся назад, пытаясь за что-нибудь ухватиться, и упал.

Затылком он врезался в жёсткий край одного из пультов, и череп треснул от такого удара. Вега распростёрся на полу, из-под его головы потекла густая кровь, кажущаяся чёрной. Он в судорогах задёргал ногами, в промежности комбинезона набухло влажное пятно.

Денеб отшвырнул тяпку и простонал:

- Твою мать! Нет, ну вы видели? Он сам напросился!