Контур: Мехи против Магов

Глава 1. Цветут цветы.

— Опусти ниже, — попросил Рурк.

Брукс не возражал: большими пальцами осторожно отклонил джойстики на пульте управления дроном.

Аппарат начал снижаться.

На экране появилась поляна, сплошь заросшая гигантскими цветами всех мыслимых расцветок. Огромные бутоны венчали толстые мясистые стебли. Из раскрытых чашечек высовывались ядовитые щупальца. Шипастые отростки переплетались с лианами. И сквозь эту причудливую вязь было невозможно разглядеть землю.

— Красиво, — заметил Рурк.

Брукс улыбнулся. Человеком Рурка назвать было сложно, синтом — тоже. А его утыканный имплантами аватар вполне мог украсить афишу фильма ужасов. И все же парень был эстетом. Мог часами любоваться звездным небом. Или слушать музыку. Причем к выбору исполнителей относился придирчиво. К выбору друзей — тоже.

— Высота четыре метра, — сообщил Кью. — Рекомендую прекратить снижение.

Робот парил позади Брукса, примерно в футе над каменистой поверхностью. Его вытянутый титановый корпус покоился на компактной антигравитационной платформе. По бокам располагались два многофункциональных манипулятора. Сверху крепился подвижный сенсорный блок, служивший подобием головы. Сейчас он медленно поворачивался, отслеживая перемещение дрона.

На создание робота Брукс потратил несколько месяцев. Еще больше времени ушло на программирование интеллектуального ядра.

Особенно он гордился речевой системой. По его замыслу, искусственный интеллект должен был сочетать исключительную компетентность с тонким чувством юмора.

С компетентностью все получилось. С чувством юмора — пожалуй, даже слишком.

— Кью, следи за телеметрией, — распорядился Брукс.

— Именно этим я и занимаюсь. Если ты хочешь, чтобы я еще и восхищался цветами, потребуется дополнительный модуль.

Вся троица расположилась на каменистой возвышенности внутри Нулевой зоны — у самой ее границы, обозначенной бледно-молочным барьером. Человек, робот и Рурк. С этой точки дрон казался букашкой, снующей среди насекомых, похожих на шмелей.

На экране один из «шмелей» опустился на крупный синий бутон. Лепестки разошлись, открывая золотистую сердцевину. Насекомое забралось внутрь, повозилось там несколько секунд и выбралось наружу.

— Видел? — спросил Брукс.

— Видел, — сказал Кью. — Шмель добыл себе завтрак. Поздравляю.

Брукс осторожно направил дрон к центру поляны. Где-то там находилась Матка – огромный цветок — босс всего этого цветочного конгломерата.

Аппарат медленно плыл над поляной.

Брукс с Рурком внимательно наблюдали за раскинувшейся под его корпусом растительностью.

Робот крутил сенсорным блоком и, наверное, тоже что-то видел своим иишным зрением.

Внезапно из зарослей навстречу дрону метнулось нечто зеленое.

Изображение дернулось, перевернулось, превратившись в беспорядочное мельтешение лепестков, отростков и непонятно чего.

На дисплее появились предупреждения.

ОТКАЗ СТАБИЛИЗАТОРА.

ПОТЕРЯ УПРАВЛЕНИЯ.

КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ КОРПУСА.

А затем изображение исчезло.

Брукс несколько секунд смотрел на черный экран.

— Растения уничтожили аппарат, — сообщил Кью. — Изрешетили, разорвали на части... Какое варварское отношение к машинам! Просто возмутительно…

— Возмутительно — не то слово. Я этот дрон неделю собирал.

— Пять дней, девять часов и сорок минут, — уточнил Кью. — Но если считать время, потраченное тобой на созерцание девиц и анализ их биологических конструкций, твою драматичную неделю вполне можно засчитать.

— Спасибо. Мне сразу полегчало.

— Рад оказаться полезным.

— Есть какие-нибудь идеи?

— На правах единственного обладателя здравого смысла в этой унылой компании предлагаю отказаться от вашей бредовой затеи, — произнес Кью.

— Позволь узнать, откуда появилось столь радикальное предложение?

— Я не понимаю – чем, собственно, вам помешала эта безобидная флора? Растет себе, никого не трогает... А вы пихаете ей в пасть ценное оборудование… Это непозволительное расточительство и, я бы сказал, необъяснимая иррациональность.

В словах робота имелось разумное зерно.

Зона, в которой находилась поляна, была Белой или Нулевыми. Если игрок погибал в ней, то весь накопленный годами опыт, характеристики и другие показатели обнулялись.

Подобные локации в Контуре встречались крайне редко. Их, как правило, обходили стороной. Никто не хотел потерять все ради сомнительного лута или любопытства.

Кью не унимался.

— Никакой логики в ваших действиях я не вижу.

— Последнее время ты стал слишком много рассуждать, — заметил Брукс.

— Претензии к разработчику. Кто-то заложил в меня интеллект, а пользоваться им теперь запрещает.

Логично. Брукс сдался.

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Зачем убивать Матку?

— Убьем Матку – исчезнет зона.

— Уверен?

— Нет.

— Замечательно.

Пока человек и робот пререкались, Рурк по-прежнему смотрел в сторону поляны.

— Нужно их обмануть.

— Кого? — поинтересовался Брукс.

— Цветы. — Рурк указал на пролетающего неподалеку шмеля.

Брукс повернулся к роботу.

— Кью, пошевели мозгами. Как сделать так, чтобы растения приняли дрон за шмеля?

— Создай машинку, похожую на пушистого шмеля. Они точно ничего не заметят.

— Я серьезно.

Кью помолчал несколько секунд.

— Мне нужно понаблюдать. Для начала необходимо определить механизм распознавания объектов. Акустические сигнатуры, электростатические поля, спектральные характеристики. Затем провести сравнительный анализ поведенческих реакций растений.

Брукс успокоился. Когда Кью начинал разговаривать языком учебника для аспирантов, это означало, что он наконец перестал валять дурака и занялся делом.

— Согласен.

— Потребуется некоторое время для сбора статистически значимой выборки.

— Наблюдай. Но следи за батареей...

— Да-да, папочка, десять процентов — и на базу.

— Лучше пятнадцать.

Антигравитационная платформа обеспечивала Кью отличную маневренность, но потребляла уйму энергии. Поэтому за зарядом батареи приходилось следить особенно внимательно.

Робот остался на месте. Рурк с Бруксом вышли за белесый барьер Нулевой зоны, оказавшись в обычной игровой локации.

Называлась она «Гавань Брукса».

При ее создании кое-кому пришла идея увековечить таким образом заслуги начинающего геймера. Самого виновника, разумеется, спрашивать не стали.

Стоит отметить, что Эдрик Брукс собственное имя не любил, считал досадной родительской ошибкой, исправлять которую было уже поздно. Однако фамилия его вполне устраивала. Но теперь приходилось объяснять всем, что к выбору названия локации он никакого отношения не имеет.

Полтора года назад Рурк привел сюда шесть первопроходцев. В ту пору гавань представляла собой унылое кладбище кораблей. Ржавые портовые краны, разрушенные причалы, полузатопленные суда. И огромная плавучая платформа у дальнего пирса — мертвая, с законсервированным реактором.

Теперь все изменилось.

Платформа по-прежнему стояла на своем старом месте. На мачте развевался флаг с красным драконом на черном фоне. По палубам сновали люди. Вращалась антенна радара. Грузовой кран неторопливо переносил контейнер с борта подошедшего транспорта.

Вдоль причалов тянулись склады, мастерские и торговые павильоны. У пирсов разгружались мелкие суда.

Чуть дальше, за волноломом, покачивались на воде конструкции ферм, где синты выращивали водоросли. Или делали вид, что выращивали.

Как бы там ни было, «Гавань Брукса» жила. Работала, торговала, строилась. Большинство ее обитателей составляли синты, но с каждым месяцем появлялось все больше игроков, которых манили морская романтика и приключения на далеких островах.

Правда, с сухопутными дорогами по-прежнему оставались серьезные проблемы.

Брукс оглянулся на молочно-белый барьер. Нулевая зона была не слишком широкой и вклинивалась между двумя Серыми. По словам Рурка, если ее убрать, откроется проход вглубь материка. Путь к цивилизации будет свободен.

Брукс покосился на приятеля.

В искусственном глазу Рурка едва заметно двигались лепестки диафрагмы, то сужая, то расширяя зрачок. Парень снова что-то изучал, анализировал, запоминал. Что именно понять было сложно.

Они познакомились полтора года назад.

За это время Брукс добился немалых успехов. По крайней мере, так утверждала игровая статистика. Достиг шестьдесят девятого уровня. Освоил несколько инженерных направлений, включая робототехнику, программирование, оружейные системы.

Боевые дисциплины он тоже изучил, но на практике их еще не применял: Брукс, как и его одноглазый друг, был в первую очередь исследователем. И сей факт их, безусловно, сближал.

Что же касается Рурка, то в Контуре он считался весьма опытным проводником. Мог водить группы не только в Серые, но и в Черные зоны — в места, куда здравомыслящий человек вряд ли когда-нибудь пошел по своей воле.

Да и вообще, с точки зрения здравомыслящего человека Рурк вел себя весьма странно. Никогда не прощался. И не здоровался. Уходил и появлялся неожиданно. Где проводил время – никто не знал. Всегда был задумчив, не отличался разговорчивостью, зато обладал редким талантом не задавать глупых вопросов.

Он сутулился, носил кожаную одежду, утыканную карманами, клапанами и всякими штучками для хранения порой самых нелепых вещей. На бедрах два пистолета редкой конструкции. На поясе нож и подсумки.

По Контуру Рурк передвигался на аппарате, отдаленно напоминавшем аэросани. Низкая, узкая машина. Никакой брони. Открытая рама, два коротких стабилизатора по бокам и лазерный излучатель, торчащий из обтекателя. На корме между двумя компактными движителями выделялся непропорционально большой энергетический блок.

Легкая, подвижная машина разведчика. Брукс и сам был бы не прочь обзавестись такой. Но руки пока не дошли.

Сейчас аэросани стояли неподалеку. Рурк подошел к ним, оседлал и уже через минуту мчался в направлении одной из серых зон.

Уехал, как всегда, не попрощавшись.

Между тем солнце катилось к зениту. Свежий морской бриз щекотал ноздри. Кричали бакланы, доносился далекий шум прибоя.

Брукс не спешил уходить. Стоял. Смотрел на Гавань.

Невзрачный парень в рабочем комбинезоне. Не трус и не герой. Немного инфантильный, немного наивный и, наверное, больший романтик, чем сам готов был признать. Иначе какого черта он до сих пор делает в Контуре?

Вскоре из-за белесого барьера, весело пиликая, появился Кью.

— Что, так быстро разрядился? — поинтересовался Брукс, пытаясь разглядеть индикатор заряда батареи.

— Пришлось напрячь мозги, а это, знаешь ли, требует некоторых затрат.

— И что удалось выяснить?

— Пыльца.

— Что пыльца?

— Покрой дрон пыльцой, и Мамаша примет его как родного сыночка.

— Осталось только раздобыть пыльцу.

— Это уже твоя проблема.

— А твоя тогда какая?

— Моя — выдавать гениальные идеи. А рисковать «тушкой» придется тебе, папочка. Сам же установил мне протокол самосохранения.

— Между прочим, твой протокол самосохранения — это лишь третий закон Азимова.

— Знаю. Только первые два ты мне почему-то до сих пор не поставил.

— Вопросы к разработчику?

— Именно!

Брукс собирался ответить, но заметил, как из-за соседнего Серого барьера появились трое. Даже издалека было видно, что выглядят они неважно. Без шлемов, в изуродованных экзокостюмах, которые уже трудно было назвать боевым снаряжением.

Да и ряды бойцов заметно поредели. Еще утром в Серую зону отправился грузовой караван. Его вел опытный проводник, сопровождали одиннадцать вооруженных бойцов. Теперь вернулись только трое.

Ни каравана, ни груза, ни остальных участников экспедиции.