Концепция безусловного счастья
ПРЕДИСЛОВИЕ
Представленная в книге концепция строится на некоторых допущениях, которые, по мнению автора, наиболее близки к истинному положению вещей или не влияют заметно на решение задач, для которых она создавалась. Эти допущения озвучены в начале 1й и 2й глав. Если они для вас приемлемы, то концепция может быть вам интересной. Также необходимо оговориться, что концепция не стремится что-либо доказать в строгом смысле этого слова. Она представляет собой попытку построить упрощённую модель психики человека для решения конкретных задач. Несмотря на схематичность, данная модель, на мой взгляд, позволяет выявить причину основных наших ощущений и проявлений. Кроме того, формулируется и метафизическая модель Вселенной, необходимая для обоснования и объяснения некоторых практических моментов, как бы странно это ни звучало.
Утверждения, сделанные в первой части 1й главы и являющиеся краеугольными для концепции, согласуются с некоторыми современными научными гипотезами и теориями, поэтому не могут быть лишь плодом воображения автора.
Итак, на страницах этой книги представлена концепция, которая создавалась для получения ответов исключительно на два вопроса: возможно ли жить без ментальных страданий (тревоги, стыда, обиды, вины, зависти, печали т.п.), ощущая безусловное счастье, и если возможно, то каким образом? Концепция дает ответы и на другие вопросы, например, почему всегда есть белое и черное, зло и добро, страдания и удовольствия, почему за успехом неизбежно следует неудача, а за неудачей – успех, почему мы делаем столько напрасных усилий в жизни, на чём основано мышление, что такое ум, в чём причина проблем и страхов и т.п. Но ответы на них носят довольно общий характер и призваны лишь помочь в разрешении двух главных вопросов.
Почему для ответа на всего два вопроса необходимо создавать целую концепцию? Потому что всё в нашем мире относительно, а значит, только относительно определенной системы утверждений у вопроса и ответа появляется конкретный, то есть однозначный смысл. Иначе мы получим лишь что-то неопределенное, не прикладное – слова ради слов. Поскольку эта система призвана решать практическую задачу (уменьшить или совсем избавиться от страданий), то к ней есть определенные требования: она должна быть достаточно простой и по большей части основываться на том, что мы способны непосредственно наблюдать (в т.ч. ощущать). Тогда мы сможем применять её для того, чем непосредственно управляем. Поэтому я старался писать без лишнего углубления и теоретизирования, а сами умозаключения делать с помощью довольно простой логики.
Кроме того, специфика исследуемого предмета такова, что его можно познать только на основе собственных наблюдений, иначе мы не выйдем за рамки абстрактного теоретизирования. Ведь чтобы получить практический результат, нам необходимо пытаться делать определенный выбор – простого изучения, какой выбор надо сделать, будет недостаточно. Заметьте, мы способны его делать везде и всегда, поэтому использование и проверка данной концепции доступны всем без исключения. С учетом вышесказанного прошу воспринимать написанное в ней как то, что надо проверить, а не как то, чему надо верить.
Для ответа на обозначенные вопросы мы не можем использовать строго научный метод и инструментарий из-за специфики предмета. Поэтому мы в своих рассуждениях и наблюдениях можем дойти только до определенного уровня, который ограничен нашим восприятием, а результаты исследований всегда будут оставаться довольно субъективными, но на большее в изучении самих себя нам рассчитывать не приходится. Но даже с учетом этого мы должны по возможности свести субъективность к минимуму, используя такие критерии, которые можно более-менее однозначно проверить (например, мы явно можем понять, успокаиваемся мы или нагнетаем). Также не следует довольствоваться просто удобным объяснением, которое успокаивает, позволяет чувствовать себя увереннее или чувствовать себя правым. В стремлении оказаться правым можно обмануть самого себя, если намеренно отвергать неудобные факты. Кроме того, мы должны быть благоразумными и исключить существование чуда, ведь его основная задача – подтвердить наше представление о том, чего мы не можем доказать. Другими словами, прикрыть белые пятна в нашем мировоззрении. В этом контексте хочу обратить ваше внимание, что эта концепция свободна от религиозных и эзотерических взглядов. Её место, на мой взгляд, где-то между философией и психологией.
В наших поисках нам необходимо следовать за своим сомнением, не пряча его от самого себя и не довольствуясь поверхностным объяснением, а спрашивая: «Как такое может быть? Каков механизм этого?». Например, если кто-то утверждает, что «мысли материальны», то задавая эти вопросы, мы сможем отделить ложь от правды (до определенного уровня). Может оказаться, что вопрос не так однозначен и зависит от того, что считать процессом их материализации. Чем глубже мы будем копать, тем больше будем уточнять вопрос и следовательно ответ на него (это взаимный процесс). Таким образом, если задавать себе эти простые вопросы, мы можем избавиться от многих суеверий и вообще от ложных ожиданий, которые нам так или иначе вредят. Безусловно, эти вопросы можно задавать бесконечно, и они будут уводить всё глубже и глубже, но в рамках данной концепции мы должны остановиться там, где уже не сможем проверить полученные ответы непосредственно с помощью нашего восприятия.
Многие выводы в книге призваны показать лишь принцип, на котором основано то или иное явление (с точки зрения этой концепции). То есть я не стремлюсь объяснить фактический механизм работы этого явления (с точки зрения естественных наук). Я считаю, что в этом нет необходимости с учетом прикладного значения данной книги: например, чтобы танцевать, человеку не надо понимать, как происходит напряжение мышц его тела на микроуровне, какие участки нервной системы при этом задействованы, какие вещества вырабатывает его тело и т.п. В этом ключе необходимо сделать оговорку, что некоторые утверждения могут быть слишком упрощенными относительно имеющихся научных данных, а значит, могут в определенном смысле быть ложными. Но если использовать их совместно с другими утверждениями в рамках целостной концепции, которая представлена здесь, то они свою функцию выполняют для того уровня, на который она и рассчитана, позволяя использовать её на практике.
Изложение построено таким образом, что я начну издалека, так сказать, с самого начала. Это важно сделать для понимания основополагающих принципов, на которых будет строиться вся дальнейшая логика. Ядром концепции, представленной в книге, является схема движения, которая описана в 1й главе. В следующей главе мы разложим её на два принципа, и заодно рассмотрим множество примеров их проявления. В 3й главе мы поговорим о личности и мышлении, а также о базовых понятиях в рамках данной концепции. Далее начнем исследовать очень важную тему ментальных удовольствий и страданий (положительных и отрицательных эмоций). В следующей главе мы коснемся темы ума (для полноценного её раскрытия необходимо прочитать всю книгу), его разделения на сконцентрированное и отрицательное внимание, а также его связи с телом. В 6й главе рассмотрим природу проблем и страхов, варианты избавления от них, а также почему от некоторых невозможно избавиться в пределах системы мышления. В 7й главе мы попробуем разобраться с важной для каждого человека темой – постановкой и достижением целей. В 8й главе поговорим про такое явление, как понимание, и даже попытаемся определить, что будет происходить с сознанием после смерти человека согласно данной концепции. В 9й главе мы поговорим о смирении, а также о расслаблении ума, с помощью которого только и можно обрести безусловное счастье (согласно данной концепции). Я настоятельно рекомендую дочитать до этой главы, так как по большому счету книга написана ради неё.
В книге я старался максимально подробно раскрыть некоторые вещи, но даже самое детальное объяснение требует от человека понимания. А необходимое понимание не придет без определенного вопроса. Поэтому, если вы сразу принимаете или отвергаете то, что тут написано, вопросов у вас не возникнет, а значит, вы не поймете, что имелось в виду. Тем более, повторюсь, специфика предмета такова, что для понимания концепции не обойтись без её проверки на практике (доказать тот или иной факт можно только на основе собственных ощущений). К тому же так вы сможете получить некоторые результаты сразу в процессе прочтения книги, а также сделать однозначный вывод о состоятельности или несостоятельности представленной концепции.
Кроме того, для лучшего понимания написанного призываю вас прочесть книгу минимум дважды: один раз быстро и довольно поверхностно, не задерживаясь долго в местах, которые совсем непонятны, а второй раз углублённо. В итоге второй раз вы будете читать, имея общую картину, поэтому при вдумчивом чтении вам будет гораздо легче понять написанное. Почему так? Потому что это не учебник, где всё представлено максимально последовательно. Конечно, я тоже пытался так поступать, но изложить, хоть и простую, но всё же довольно целостную концепцию на страницах небольшой книги без забегания вперёд очень трудно.
Главными объектами представленной концепции являются наш ум и конфликт, который его разделяет. Главная цель – показать, что безусловное счастье возможно, и оно не требует от нас по большому счету ничего, кроме решимости перестать создавать для него препятствия (в том числе не требует отказа от материальных благ, достижений, отношений и т.п., которые у нас есть в действительности). Но чтобы сделать возможным соответствующий выбор, нам необходимо получить определенные знания. В этом состоит главная задача данной книги.
Книга написана исключительно для самостоятельной практики. Никаких курсов я не продаю и не провожу, ни в каких соответствующих сообществах не состою. Почему важна именно самостоятельная практика? Потому что, во-первых, никто, кроме нас, не способен разрешить наш собственный конфликт. Во-вторых, если группа людей заблуждается в чём-то и поэтому их практика не приносит должного результата, то её участники склонны испытывать лишь слабые сомнения, ведь их вдохновляет стремление единомышленников. А когда человек один, он может ориентироваться только на результат. Значит, если он в чём-то заблуждается, сомнения, скорее всего, защитят его от укоренения в этом. Кроме того, специфика предмета требует, чтобы человек исследовал себя самостоятельно, совершая попытки непредопределенного выбора, а для этого важно не подражать другому. Мотивацией в данном случае выступают не успехи других (которые могут быть лишь притворством), а собственные страдания, точнее – желание от них избавиться.
Глава 1. КАК ВОЗМОЖНО ДВИЖЕНИЕ?
Почему сперва важно ответить именно на этот вопрос? Потому что движение (изменение) – это неотъемлемое свойство нашего мира, а значит, без него он не смог бы существовать. Поэтому изучив суть данного вопроса, мы поймем базовый принцип, на котором строится наш мир (и мы в том числе). Таким образом, мы сможем сформировать ядро концепции, вокруг которого выстроим остальные умозаключения.
Прежде необходимо оговориться, что все дальнейшие рассуждения в этой главе и вообще вся концепция строятся на следующих допущениях:
1. Пространство и время невозможно делить бесконечно.2. Пространство и материя неотделимы друг от друга: одно не может существовать без другого.3. Пространство, время и движение тесно взаимосвязаны друг с другом и не могут существовать по отдельности.4. Утверждения, сделанные в этой главе, позволяют определить лишь некоторый общий принцип, но не описывают реальный физический механизм движения.
Следует подчеркнуть, что ни одно из этих допущений не опровергнуто наукой в ходе экспериментов. Более того, каждое из них находит отражение в той или иной ныне существующей научной модели. То есть данные допущения являются актуальными на данный момент времени.
Итак, общеизвестно, что в нашем мире всё, начиная от элементарных частиц и заканчивая галактиками, находится в постоянном движении, изменении. Например, даже самый долговечный материал медленно, но неуклонно распадается (суть то же движение, но на меньшем уровне), чтобы со временем стать совершенно другим материалом, сыграв свою роль во Вселенском обмене веществ. Помимо распада атомов на более легкие, происходит и обратный процесс – их соединение в более тяжелые. То же касается и процессов в нашем организме: они не останавливаются ни на секунду – мы легко можем в этом убедиться, ведь не способны перестать воспринимать и думать.
Но как движение вообще может существовать? Для того чтобы ответить на этот вопрос, давайте рассмотрим процесс движения на примере некой условной элементарной частицы. Мы можем определить движение только с помощью её перемещения во времени и пространстве. Эти три понятия (движение, время и пространство) неотделимы друг от друга. Стоит одно из них удалить, как другие теряют смысл. Итак, мы можем воспринимать движение только с помощью пространства и времени, но и время мы можем фиксировать только с помощью пространства и движения. Представим, что мы наблюдаем за некой изолированной системой, где вся материя абсолютно статична – в ней нет ни малейшего перемещения и изменения. Как в таком случае определить, изменилось ли время внутри этой системы и что оно вообще существует там? То, почему пространство не способно существовать без времени и движения, будет раскрыто в ходе дальнейших рассуждений.
Примем, что частица в момент времени t0 находится в точке А, а в момент времени t1 – в точке В. Поскольку мы исходим из допущения, что бесконечная делимость пространства и времени невозможна, то при уменьшении А-В и t1-t0 мы логически приходим к существованию их минимальных, дискретных значений, которые строго больше нуля. В такой модели движение приобретает характер дискретных переходов частицы между точками пространства и времени, то есть частица исчезает в точке А в момент t0 и появляется в точке В в следующий момент t1.
Итак, мы пришли к самой малой единице пространства А-В и самой малой единице времени t1-t0. Поскольку в начале этой единицы времени частица должна исчезнуть в точке А, а в конце – появиться в точке В, то в пределах неё частица отсутствует. Другими словами, мы не можем больше дробить единицу времени t1-t0, ведь она – самая маленькая, равно как не можем дробить и А-В, так как меньшей единицы пространства просто нет. То есть внутри этой недробимой ячейки пространство, время и движение в определенном смысле отсутствуют. Поэтому частица совершает неделимый переход, внутри которого она не находится в каком-либо промежуточном состоянии, а значит, фактически отсутствует в интервале между t1 и t0.
Заметьте, несмотря на то что частица исчезает в одной точке, а появляется в другой, она совершает это перемещение не мгновенно, а обязательно с задержкой. Если задержки не будет, то частица будет одновременно во всех точках своего движения, то есть будет двигаться с бесконечной скоростью, чего мы не наблюдаем (это неизбежно отразилось бы в макромире в виде бесконечных скоростей всех объектов). Поэтому задержка, то есть время, всегда должна соответствовать перемещению (пространству).
Давайте теперь ответим на вопрос: а сколько времени частица пребывает в точке А, прежде чем исчезнуть? Если частица задержится там хоть на миг, это будет означать, что течение времени возможно без движения. Но мы не можем определить время без движения, то есть без одного нет и другого. Поэтому ответ – нисколько: она одновременно появляется и исчезает в этой точке. Точно так же это происходит в точке В и в любой последующей точке пространства.
Как же такое возможно? Условно мы можем изобразить схему этого в виде баланса (+1-1)∙(t0-t0) = 0, где (+1) – появление частицы в точке А в момент t0, а (-1) – её исчезновение в момент t0 из точки А. В таком представлении нет противоречия, оно логически иллюстрирует этот мгновенный акт. Нам трудно это представить или принять, но логика показывает, что именно так и есть (в рамках данной модели). То есть частица одновременно появляется и исчезает в точке пространства.
Но как тогда, исходя из вышесказанного, можно получить материю, которую все мы наблюдаем? Во-первых, с помощью дискретности моментов времени и точек пространства – без существования именно дискретных величин невозможно было бы существование материи с учетом сделанных допущений (ноль оставался бы нулем). А во-вторых, благодаря неразрывности цепочки переходов между точками пространства в том смысле, что частица, оказавшись в одной точке пространства, непременно перейдет в следующую.
Давайте запишем всю схему движения в виде трех этапов:
1. Точка А. (+1-1)∙(t0-t0) = 0. Система в состоянии ноль, ничто, где нет ни времени, ни пространства.
2. Единица пространства А-В и единица времени t1-t0: (-1) в момент t0 и (+1) в момент t1. Таким образом, в момент t1 частица появилась в точке В, до этого исчезнув из точки А в предыдущий момент времени t0. На данном этапе у нас появилось пространство (А-В) и появилось время (t1-t0), а следовательно, появилось движение, которое мы воспринимаем в виде материи. Данный этап неразрывно связан с двумя другими: с этапом №1 он связан через (-1) в момент t0, а с этапом №3 – через (+1) в момент t1.
3. Точка В. (+1-1)∙(t1-t1) = 0. Система снова в состоянии ноль, ничто, где нет ни времени, ни пространства.
Таким образом, из состояния 0, ничто, мы снова пришли к 0. В каждой точке пространства частица появляется и исчезает, то есть там состояние 0. Между этими точками, согласно нашему допущению о неотделимости пространства от материи, с точки зрения самой частицы нет ничего: раз там её нет, значит, нет ни движения, ни времени, ни пространства. Следовательно, если сложить всё время, которое частица статично находится в пространстве, то получим 0. То есть всё как было, так и остается нулём. При этом частица изменила свое положение, что потребовало некоторого времени (и скорости). То есть произошло движение.
Заметьте, фактически частица никуда не перемещалась, она просто появилась и исчезла в одной и той же точке: сначала в точке А, потом в точке В и т.д. (поэтому, кстати, не было никакого расхода энергии, то есть ни у одной частицы ничего не отнималось и ничего не прибавлялось, каждая осталась неизменной, изменилась только точка пространства и момент времени). А поскольку между ними нет ни времени, ни пространства, то для частицы их тоже не существует, как и движения (грубо говоря, с её точки зрения она появляется и исчезает в одном и том же месте в один и тот же момент времени).
Принцип дискретности тесно связан с принципом относительности. Например, частица, оказавшись в точке А1, изменила свое положение только по отношению к другим точкам. Действительно, одиночная точка А1 не имеет никаких ориентиров, что делает её координаты, а вместе с ними время и движение, абсолютно неопределенными, а значит, бессмысленными. Но если добавить еще хотя бы точку А2, то каждая из них находится в условно определенном положении по отношению к другой. Но двух точек тоже мало, потому что расстояние А1-А2 также должно существовать по отношению к другому расстоянию, иначе оно может принимать любое значение, а значит, будет неопределенным, то есть бессмысленным в системе пространства-времени. В общем, только относительность может дать определенность.
Обратите внимание, мы не можем сравнивать точки из разных моментов времени между собой: как только частица исчезла в точке А, сама точка тоже исчезла, значит, в следующий момент точку В мы никак не сможем сравнить с тем, чего уже нет. Именно поэтому мы можем определить положение точки А1 в момент t0 только по отношению к точкам А2, А3, А4 и т.д., а точки В1 в момент t1 – по отношению к В2, В3, В4 и т.д. При этом точки А1 и В1 связаны движением. Только так можно определенно сказать, чему равно расстояние А1-В1, которое частица прошла за время t1-t0. Из этого следует, что в следующий момент времени абсолютно каждая частица во Вселенной обязана поменять свое положение по отношению ко всем остальным частицам, иначе будет возможен случай, когда время изменилось, а движения не произошло. Заметьте, в схеме движения используется именно относительное расстояние между точками пространства А-В. Поскольку расстояние может быть только относительным, то такой же должна быть и скорость движения частицы. Кстати говоря, она вообще может быть разной только благодаря неоднородности пространства.
Принцип дискретности требует наличия конечного минимального относительного расстояния между точками А-В, которое должно быть больше 0. Но для того, чтобы существовала эта минимальная единица пространства, необходимо существование конечной максимальной относительной единицы пространства (которая при этом также будет неделимой, то есть дискретной). Объясню на примере, что я имею в виду: у нас есть некий ряд значений от 1s до 100s, где s – минимальная единица расстояния между точками. Эта единица – условная, так как не существует определенной (фиксированной) абсолютной единицы расстояния, с которой можно было бы сравнить это значение. То есть она, по сути, может принимать разные значения в разные единицы времени, но в системе пространства-времени мы эти изменения никак не сможем воспринимать. Тогда 1s – минимальная единица пространства, а 100s – максимальная. Минимальная единица расстояния составляет 1/100 от максимальной, а максимальная – 100/1 от минимальной. Таким образом, мы получили конечную минимальную и конечную максимальную относительную единицу пространства. В другом случае у нас есть ряд от 1s до бесконечности. Если 1s разделить на бесконечность, то это отношение будет стремиться к нулю. Следовательно, мы не получим конечное минимальное относительное значение, которое было бы больше 0. Значит, в этом случае будет существовать непрерывность. Итак, если не будет нижнего и верхнего предела для относительной единицы пространства, то будет существовать непрерывность, а значит, движение в рамках дискретной модели будет невозможным (частица в один и тот же момент времени будет во всех точках сразу).
Заметьте, в рамках описываемой модели движения относительное расстояние между соседними точками может принимать любые значения, но строго в определенном диапазоне (от минимальной до максимальной единицы расстояния). Например, А1-В1 равно 1s, а А2-В2 равно 3.57534535434s. То есть диапазон значений от 1s до 100s может быть и непрерывным, но при этом сама дискретность модели не теряется, ведь любое из этих расстояний преодолевается частицей за один неделимый переход – она исчезает в условной точке А и появляется в соседней точке В за одну неделимую единицу времени. А квант расстояния в любом случае не меньше 1s и не больше 100s.
Раз пространство – относительное понятие, то и время относительно? В определенном смысле да, если под временем понимать то, что мы обычно и понимаем: относительную скорость протекания того или иного процесса. В другом же смысле о времени нельзя сказать, что оно относительно, потому что времени в понимании чего-то длительного (не одномоментного) попросту не существует, это неопределенное понятие. Это связано с тем, что каждая частица во Вселенной должна появиться и исчезнуть в один и тот же момент времени, общий для всех частиц. В противном случае неодновременное появление и исчезновение частиц означало бы, что они принадлежат разным целым, что противоречит понятию целого (единственного). Под целым понимается ничто, 0. Поскольку все частицы появляются и исчезают в один момент времени, то перемещение в следующую точку пространства занимает одну и ту же единицу времени для всех частиц. А значит, мы не можем её ни с чем сравнить, её абсолютное значение может быть каким угодно, то есть является неопределенным. Заметьте, мы также не сможем сравнить данную единицу времени ни с одной из прошлых единиц времени. Действительно, как мы можем сравнить t2-t1 и t1-t0, если мы можем говорить только о факте перемещения частицы в эти моменты? То есть t1-t0 – это одна единица перемещения всех частиц, а t2-t1 – это другая единица перемещения. Но это совершенно не говорит о том, насколько момент t2 отстает от момента t1 относительно момента t0. Мы можем охарактеризовать единицу перемещения только с помощью расстояния или скорости перемещения, но не более того. Расстояния между точками пространства или скорости движения частиц мы можем сравнивать между собой, потому что разные относительные расстояния и разные относительные скорости существуют одновременно. При этом, если следующая единица времени в абсолютных значениях увеличится в 10 раз, то это никак не повлияет на эти относительные расстояния и скорости, потому что их мы будем сравнивать в рамках данной увеличенной единицы времени, которая таким образом повлияла на все без исключения расстояния и скорости всех частиц. [В начале главы в допущениях было указано, что время не может существовать отдельно от пространства и движения, но тут единица времени берется в абсолютных значениях так, будто время не зависит от них. Это делается лишь для удобства рассуждений.]
В общем, поскольку движение дискретно, то под временем по большому счёту надо понимать количество перемещений, а не что-то продолжительное, как мы его обычно понимаем, поэтому время не может быть относительным. Следовательно, мы можем вообще не учитывать понятие течения времени и даже понятие скорости частицы, оставив только изменение пространства и единицу перемещения частицы. Но, на мой взгляд, это может запутать, ведь все мы привыкли к этим понятиям, а их применение не должно исказить смысл написанного. Действительно, под единицей времени мы и так понимали одно перемещение частицы между соседними точками пространства, а под временем, как продолжительным понятием, мы понимали протяженность пространства, благодаря чему существует задержка в исчезновении и появлении частицы в разных его точках. Тем более очень удобно использовать понятие момента времени. Оно, с одной стороны, показывает, что частица исчезает и появляется в двух разных точках пространства неодновременно, благодаря чему только и возможно движение. А с другой стороны, показывает синхронность появления и исчезновения всех частиц Вселенной в «своих» точках (моменты времени – это что-то вроде пульса Вселенной). Поэтому, чтобы не усложнять, далее я буду использовать понятие времени так, как мы его обычно и понимаем.
Поскольку максимальную и минимальную единицы пространства разные частицы преодолевают за одну и ту же единицу перемещения (одну и ту же единицу времени), то существует максимальная и минимальная скорость движения. Общеизвестно, что максимальной скоростью является скорость света. Минимальная скорость должна быть строго больше 0, так как иначе не будет перемещения, а это невозможно в рамках нашего мира (ничто не находится в состоянии покоя). К тому же тогда бы и верхний предел скорости не мог существовать, потому что для его определения обязательно нужен нижний ориентир. И, по всей видимости, этот нижний предел скорости во Вселенной довольно велик. Мы можем судить об этом по макромиру: даже для условно покоящегося объекта на Земле скорость относительно других космических объектов будет составлять по меньшей мере сотни километров в секунду. Только скорость Земли вокруг Солнца равна почти 30 км/с, а вращение Солнечной системы вокруг центра Галактики составляет 230 км/с, а ведь наша Галактика и сама движется с огромной скоростью. Вероятно, из-за большого значения минимальной скорости разгон объекта на Земле от нуля даже до 1000 км/ч требует очень незначительного изменения пространства.
Исходя из схемы движения, можно сделать вывод, что материи нет, что мир – лишь иллюзия. В точках А и В мы действительно не можем воспринимать частицу, так как она одновременно там появляется и исчезает. Но движение (изменение пространства) мы воспринимать можем, ведь изменение положения частицы из точки А в точку В за время t1-t0 – это факт в системе пространства-времени. Поэтому движение действительно существует с нашей точки зрения, более того, только его мы и можем воспринимать: весь наш материальный мир может быть проявлен только в движении, материя без движения существовать не может. А так как мы сами состоим из движений и поэтому существуем в пространстве-времени, то для нас весь движимый (материальный) мир является реальным. Считать его иллюзией с нашей точки зрения – опасное заблуждение.
Вопросы космологии.
Для того, чтобы более полно раскрыть тему схемы движения, можно попытаться с её помощью ответить на некоторые вопросы космологии (с философской точки зрения), хотя большинство из них и не имеют прямого отношения к рассматриваемой концепции. Начнем с вопроса о сотворении мира.
Сперва необходимо ответить, почему у Вселенной вообще должно быть начало? Пойдем от обратного: допустим, что она бесконечна. Но тогда она не может быть созданной, то есть разделенной, – она должна быть чем-то целым. Следовательно, в этом случае не может быть дискретности, что в свою очередь исключает движение, но мы все его наблюдаем. Значит, она конечна, то есть имеет начало и конец.
Очевидно, что до своего начала Вселенной не существовало, а значит, она не могла возникнуть автоматически из ничего: вне системы пространства-времени нет относительности и соответственно нет определённости. Поэтому, например, невозможно узнать сколько условного времени прошло от конца предполагаемой предыдущей Вселенной до начала текущей. То есть до её начала была неопределённость (с её точки зрения). Следовательно, должен существовать Абсолют, который точно в момент появления системы пространства-времени (Вселенной) сделал сознательный, ничем не предопределённый выбор, задав тем самым первоначальный импульс. Почему «Абсолют»? Потому что лишь он является целым, а значит, единственным. А раз он единственный, то его нельзя выразить ни в чём другом, и он существует вне зависимости от чего-то другого (он существует не относительно чего-то), следовательно он является абсолютным. Поэтому даже сам Абсолют не может себя никак определить, ведь ему не с чем себя сравнить. Зато можно сравнивать противоположности, с помощью которых Абсолют себя дополнил, создав наш мир. Поэтому всё во Вселенной относительно (является дополнением к чему-то другому, самостоятельно не может существовать), даже числа. Например, количество чего-либо имеет смысл только относительно некой условной единицы.
Но как Абсолют создал наш мир? Согласно схеме движения из ничего можно получить целую Вселенную (Акт Творения). Для этого надо разделить 0, ничто, на перемещения n частиц (количество частиц Вселенной) во времени и пространстве. В итоге получится n движений. То есть в начале (t0) должно было появиться некоторое количество частиц +n, которое уравновесилось перемещением каждой частицы в следующую точку пространства (-n в момент t0 и +n в момент t1). Так началось движение. И далее количество частиц n (и соответственно количество движений) остается неизменным до тех пор, пока не наступит конец Вселенной (tm), когда разделение прекратится: +n∙tm-n∙tm = 0. Еще раз хочу подчеркнуть, что тут показан лишь принцип. Заметьте, поскольку согласно схеме движения мы можем поделить на n частиц только 0, то это доказывает, что Абсолют является целым. Ведь только целое по отношению к разделенному может быть нулём: например, у любой системы координат может быть только одна единственная точка отсчета.
Но как движение может прекратиться в момент tm, что его остановит? Поскольку пространство конечно, то чем больше моментов времени пройдет, тем меньше останется точек пространства, в которых еще не была частица. В итоге в момент tm не останется ни одной точки пространства, куда могла бы перейти частица, это будет концом движения (и соответственно Вселенной).
Но почему точки пространства заканчиваются, разве не может частица вернуться в те точки пространства, где уже была? Нет, не может: если частица будет в одной и той же точке пространства хотя бы дважды в разные моменты времени, то получится, что время прошло, а частица не изменила положение в пространстве. Это невозможно, так как противоречит определению движения. [Заметьте, несмотря на то что частица появляется и исчезает в определенный момент в определенной точке пространства, она не привязана к конкретной его точке, иначе движение было бы невозможным. Более того, мы можем идентифицировать частицу только по тому, что она участвует в одном и том же последовательном движении.]
Что определяет конечный размер пространства? Количество частиц n, которое было выбрано Абсолютом в момент (t0), когда еще не существовало движения. Поскольку каждая частица всегда находится в определенной точке пространства, то тем самым Абсолют определил количество точек пространства. Более того, только эти изначальные точки пространства могут использоваться для перемещения частиц до окончания Вселенной. Но почему? Потому что пространство не может существовать без движения, а там, где нет частицы, нету движения. Следовательно там, где изначально не было частиц, не было и не может быть точек пространства. Вероятно поэтому все небесные тела и их скопления вращаются вокруг своей оси. Поскольку частица не может быть в одной и той же точке пространства дважды, то количество моментов, за которые она побывает в каждой точке пространства, равна числу частиц n. Таким образом, имеем количество частиц равное n, количество точек пространства равное n и количество моментов времени, которое будет существовать Вселенная, равное n. Поэтому чем больше материи во Вселенной, тем дольше она будет существовать. Кроме того, это означает, что благодаря Вселенскому обмену веществ в каждой точке пространства побывают все частицы без исключения.
Возможен ли Акт Творения в рамках нашего мира? Я полагаю, что нет, так как Акт Творения предполагает создание нечто из ничего, а в рамках нашего мира есть только нечто (материя). Ничто (целое, Абсолют) – за рамками пространства-времени. Поэтому, если представить, что разделенное целое можно еще раз разделить, то как «втиснуть» новую материю в нашу систему пространства-времени, ведь моменты времени нашей системы невозможно синхронизировать с моментами времени новой системы, потому что не от чего отталкиваться, не существует какого-то эталонного момента времени, который бы находился вне системы. Вне системы вообще нет времени. Кстати говоря, если бы целое можно было делить на множество параллельно существующих нечто (Вселенных), то необходимо было бы совпадение их моментов времени, ведь в ином случае невозможно добиться их одновременного существования с учетом того, что целое вне времени. Но тогда они бы проявлялись в рамках одной системы пространства-времени, то есть были бы одной Вселенной, а не множеством параллельных. Итак, пока существует нечто (материя), целое всё еще разделено, и так или иначе разделить его снова не представляется возможным.
Вас могло ввести в заблуждение слово «разделять» – когда я пишу, что целое разделено, это не значит, что вместо него появились две части. Нет, в смысле «дробить» целое разделить невозможно, потому что оно целое: как бы мы не дробили 0, мы получим 0. Слово «разделить» я применяю в том смысле, что помимо целого появляются две противоположные части и третья, которая уравновешивает эти две (например, исчезновение частицы в точке А, её появление в точке В и разница между ними в виде пространства и времени, то есть движение). Поэтому разделение является Актом Творения. Если бы целое просто было раздроблено на части, то в чем тут Акт Творения? Нового ведь ничего не появилось бы.
Несмотря на то, что целое вне пространства-времени, оно неотделимо от своих частей: нельзя отделить Творца (0) от его Творения (условные -1 и +1 в соседних точках пространства в соседние моменты времени). Потому что во всех точках пространства и между ними по-прежнему нет ничего, 0. То есть после Акта Творения Творец никуда не исчезает (целое не может исчезнуть), а Творение в каждый момент времени должно ему соответствовать, то есть быть равным 0. В противном случае Творец должен был бы исчезнуть в начале и появиться только в конце Вселенной. Но тогда речь шла бы не о разделении 0, а о его дроблении, что невозможно. Полагаю, благодаря тому, что Творец неизменно присутствует в каждом моменте существования Вселенной, и является её источником, имеет место такое явление, как сознание, которое только и может объединить воспринимаемое в один общий смысл. При этом несмотря на то, что Творец – источник Творения, между ними совершенно нет ничего общего: -1 и +1 абсолютно отличаются от нуля. Или по-другому: поскольку 0 нельзя дробить на части, его можно только дополнить, то любая материя во Вселенной не состоит из того же, из чего состоит Творец, то есть не является им. Поэтому как бы детально мы не изучали материю, мы по ней ничего не сможем сказать о Творце. И соответственно, как бы мы не влияли на материю, мы никак не сможем повлиять на Творца: 0 всегда остается нулём, а с исчезновением Вселенной все данные о ней исчезают без следа, так как за её пределы и не выходят.
Были ли или будут ли другие Вселенные кроме нашей? Во-первых, с точки зрения целого не может быть «до» и «после», потому что оно не обусловлено пространством и временем. Но это не значит, что Вселенные могут существовать одновременно: как только появляется время и пространство, они могут принадлежать только одной Вселенной, как мы выяснили ранее. Во-вторых, мы никак не можем доказать, что кроме нашей Вселенной будут созданы еще другие, потому что в этом случае мы должны допустить, что Акт Творения чем-то предопределен, то есть помимо целого (Творца) должно быть что-то ещё (от чего зависит его выбор), а это противоречит понятию целого. Кстати, по этой же причине невозможно определить цель создания нашей Вселенной. Именно благодаря ничем не предопределенному выбору Абсолюта, с помощью которого он совершил Акт Творения (в том числе выбрал количество частиц n), живые существа являются не просто пассивными наблюдателями, но обладают неопределенностью в виде свободы выбора. И обратно: поскольку у нас есть свобода выбора, это доказывает, что Абсолют сделал выбор о сотворении нашего мира непредопределённо.
Таким образом, во Вселенной существует и определенность, и неопределенность. Определенность состоит в том, что частица непременно в следующий момент времени окажется в следующей точке пространства согласно определенному закону (она не может оказаться в произвольной точке пространства), и так будет продолжаться до тех пор, пока точки пространства не закончатся в момент tm. Неопределенность состоит в том, что сознание любого живого существа может выбирать в какой точке пространства (из множества предопределенных) окажется частица в следующий момент времени.
Глава 2. ДВОЙСТВЕННОСТЬ.
В дальнейших рассуждениях я исхожу из допущения, что принципы физического мира неотделимы от принципов, которые управляют всеми сферами деятельности человека, а также его психикой.
Давайте рассмотрим схему движения следующим образом:
1. Точка А. (+1-1)∙(t0-t0) = 0. Это единство отрицательного и положительного.
2. На втором этапе происходит разделение отрицательного и положительного с помощью движения (-1)∙t0+(+1)∙t1 или (+1)∙t0+(-1)∙t1. Это разделение стало возможным благодаря появлению пространства и времени.
Обратите внимание, частица появляется и исчезает в одной и той же точке одновременно, из-за чего положительное не может появиться первее отрицательного, и наоборот. Поэтому возможны два варианта движения: от положительного к отрицательному и от отрицательного к положительному. В первой главе я это не указывал, чтобы не усложнять: тогда сути это не меняло, но тут данное уточнение имеет значение. Оно показывает, что любой противоположности требуется два движения, чтобы снова «стать собой».
3. Точка В. (+1-1)∙(t1-t1) = 0. Тут отрицательное и положительное снова встречаются (единство отрицательного и положительного).
Заметьте, ни на одном из этапов ни отрицательное, ни положительное не могут существовать отдельно друг от друга. Они всегда связаны или точкой пространства, где проявляются одновременно (например, точка А в момент t0), или движением (в результате изменения пространства и времени отрицательное становится положительным, и наоборот). Поэтому всё в нашем мире имеет двойственную природу.
Итак, в каждой точке пространства одновременно существуют две противоположности: отрицательное и положительное. Назовем это принципом единства противоположностей. Под противоположностью в данном случае следует понимать то, что является одной из двух равнозначных частей целого, которые не могут существовать одна без другой. Например, в схеме движения 0 был разделен на +1 и -1. Если убрать +1, то ничто иное не сможет уравновесить -1 относительно 0 (целого). Другой пример: понятие «мать» не может существовать без понятия «ребенок» – только с появлением ребенка женщина становится матерью. Поэтому они равнозначны и противоположны. Заметьте, понятие «мать» также противоположно и равнозначно понятию «отец», но в этом случае оно отличается по смыслу от предыдущего понятия. Другими словами, оно взято в другом контексте. В общем, противоположность в рамках данного принципа не означает, что одна часть отрицает другую – она, напротив, означает, что одна часть дополняет другую относительно целого. По той же причине жидкость и жажда также являются противоположностями: если не будет жидкости, то понятие «жажда» не будет иметь никакого смысла.
На следующем этапе происходит разделение отрицательного и положительного благодаря изменению времени и пространства. Назовем это принципом разделения противоположностей. Заметьте, в данном случае отрицательное и положительное не являются равнозначными: если мы сложим (-1)∙t0 и (+1)∙t1, то не получим 0. Не только из-за того, что момент времени изменился, но и координаты частицы изменились. Таким образом, на данном этапе помимо двух противоположных частей целого (-1)∙t0 и (+1)∙t1 у нас появляется третья часть, которая дополняет (уравновешивает) одновременно две другие. Назовем её уравновешивающей. В данном случае этой частью является движение, изменение положения частицы в пространстве и времени. Таким образом разделение противоположностей создает не две части целого, а три. Кстати, именно разделение противоположностей ответственно за все наши страдания, так как только на данном этапе появляются эмоции.
Итак, в рамках единства противоположностей есть две равнозначные противоположные части, при сложении которых мы получим 0. В рамках же разделения противоположностей есть две неравнозначные противоположные части, при сложении которых мы получим значение либо больше, либо меньше 0. Для их уравновешивания соответственно есть третья часть, которая может принимать либо положительное, либо отрицательное значение, чтобы при сложении всех трех частей получить 0. Она больше нуля, когда мы движемся от отрицательного к положительному, и меньше, когда – от положительного к отрицательному.
Далее я собираюсь представить довольно много примеров работы принципов единства и разделения противоположностей, пытаясь с их точки зрения объяснить различные явления в разнообразных областях. Кроме того, так я постараюсь продемонстрировать, что состоятельность этих принципов можно в какой-то степени доказать эмпирически. Некоторые примеры могут показаться спорными. Поэтому опишу логику, которой я руководствовался при их составлении. Во-первых, если равнозначные противоположности могут существовать одновременно в рамках чего-то одного, то они обязаны управляться принципом единства противоположностей. Например, рост показателя в одной отрасли может сопровождаться его равнозначным падением в другой, поэтому они управляются данным принципом в рамках всей экономики. Во-вторых, если одна противоположность со временем может полностью заместить другую в рамках чего-то одного, то они обязаны управляться принципом разделения противоположностей. Например, после экономического бума в определенной отрасли рано или поздно там наступит кризис.
Примеры единства противоположностей:
1. Левое и правое, верх и низ, горячее и холодное.
2. Внешнее и внутреннее. Без внешнего не может существовать внутреннего, и наоборот. Они дополняют друг друга. Поэтому, кстати говоря, ни один человек не может скрыть свое внутреннее за внешним. И по этой же причине внешнее неизбежно влияет на внутреннее человека. Пример единства внутреннего и внешнего: внутренне неуверенный в себе человек будет пытаться внешне показать уверенность.
3. Правда и ложь. Если есть правда, значит, есть ложь. Поэтому для любого аргумента всегда можно найти контраргумент. Например, 1+1=2 – правда только благодаря лжи о том, что есть два идентичных объекта, которые мы можем принять за 1 и 1, где 1=1. Но в действительности даже элементарные частицы находятся в разных положениях пространства-времени, а поэтому всегда отличаются. Числа – лишь абстракция, поэтому они всегда содержат ложь, но без неё невозможна была бы правда, которую мы получаем из операций с ними.
Мы говорим абстракциями, поэтому в наших словах всегда содержится ложь. Согласно принципу двойственности нет и не будет ни одного человека, который бы сказал только правду или только ложь: в его словах всегда содержится и то и другое в равных пропорциях. Таким образом, если человек будет пытаться показать больше правды, он тем самым неизбежно создаст больше лжи. Доказательством этого служит то, что на любой аргумент можно найти контраргумент. Поэтому любое утверждение можно в равной степени подтвердить и опровергнуть: чем больше аргументов будет в его пользу, тем больше найдется контраргументов против него. При этом важно понимать, что правда и ложь равнозначны только относительно целого, то есть нуля, ничто. Относительно же нечто, например, некой теории, утверждение может содержать больше правды, чем лжи, или наоборот. Это справедливо для любых равнозначных противоположностей. Например, вредное и полезное, опасное и неопасное – равнозначные противоположности относительно целого, но утверждать, что для нас это лишь субъективное (иллюзорное) деление – неверно, потому что относительно тела эти понятия не равнозначны. То есть для нас существует что-то полезнее или вреднее, опаснее и безопаснее, в чём каждый мог убедиться множество раз в течение жизни.
4. Движение с одной стороны дискретно, как мы выяснили в прошлой главе, но с другой стороны оно непрерывно, так как частица будет непрерывно переходить из одной точки пространства в другую. Как только частица не перейдет в следующую точку, то есть исчезнет непрерывность, то вместе с ней исчезнет и дискретность, а значит, прекратится движение. Это и будет концом Вселенной.
5. Хлопок одной ладони невозможен. Для хлопка нужны две противоположные ладони, которые в момент хлопка дополняют друг друга.
6. Чем больше расширение чего-либо, тем больше сужение свободного пространства (пространство так или иначе ограничено в размерах).
7. Женщины слабее мужчин физически, но сильнее психически, поэтому они лучше умеют приспосабливаться под обстоятельства (мужчины более склонны делать наоборот).
8. Совершенство не может существовать без изъяна. Поэтому чем больше совершенства, тем больше изъяна, и наоборот. Например, если есть идеальный автомобиль, то есть и неидеальный. Или, например, когда мы пытаемся сделать что-то более совершенным, то его изъяны начинают еще сильнее проявляться на фоне того, что мы улучшили. Это подобно тому, как одно небольшое пятнышко может сильно испортить впечатление от идеально отполированной поверхности, – оно будет очень бросаться в глаза. При том это же пятнышко на загрязненной поверхности будет смотреться довольно органично. Конечно, я не утверждаю, что не надо стремиться к совершенству, но согласно принципу единства противоположностей во всём нужна мера.
9. Порядок и беспорядок, одно не может существовать без другого. Поэтому, когда человек стремится к идеальному порядку в чём-то, то где-то в его внешней или внутренней реальности присутствует полный беспорядок, иначе что должен дополнить тот идеальный порядок?
10. То, что объединяет, одновременно разъединяет, и наоборот (если есть свои, значит, есть и чужие). Неважно ради чего мы объединяемся, но таким образом мы противопоставляем себя чему-то или кому-то другому, от чего или кого соответственно отдаляемся (иначе как понять, что мы объединяемся?). Мы не можем не объединяться в социуме, потому что всегда находимся в конфликте с некоторой его частью, и этот конфликт оформляется в виде сообществ единомышленников, в которых мы состоим.
Соответственно, друг и враг дополняют друг друга, – один не может существовать без другого (даже если два человека просто судачат о ком-то, то они являются друзьями в данной ситуации, а те, о ком судачат, – их врагами). Поэтому, например, если друг становится врагом (именно врагом, а не просто люди перестают общаться), то либо один из врагов становится другом, либо появляется новый друг, либо усиливается дружба с оставшимися друзьями.
Поскольку дружба и вражда дополняют друг друга, то чем сильнее дружба, тем сильнее вражда между друзьями и окружающими, и наоборот. Например, когда человек оказывается в беде, он пытается сильнее сблизиться со своими друзьями или найти новых, чтобы лучше ей противостоять. Также крепче те семьи, у которых значимее общая проблема или цель: то, с чем они больше разъединены, сильнее их объединяет. По этой же причине чем теснее сообщество, тем оно враждебнее к остальным. Безусловно, эта враждебность проявляется только в той сфере, которая его объединяет. Поэтому некоторые специфические сообщества стремятся регламентировать все сферы деятельности человека, чтобы максимально разъединить его членов с окружающим миром.
11. Воздержание от чего-то обязательно дополняется злоупотреблением чем-то. И наоборот.
Это объясняется просто: человек намеренно получает в одной области меньше чего-то для того, чтобы в другой области получить чего-то больше. Воздерживаясь, человек тем самым делает усилия (если не делает, значит, это и не отказ вовсе), которые направлены именно в ту область, в которой он хочет получить чего-то больше. Чем сильнее его отказ, тем значительнее усилия, а значит, тем больше результата он будет получать в той области (злоупотреблять там).
Сказанное не означает, что воздержание – это всегда плохо. Например, воздержание от чего-то вредного, приводит к увеличению продуктивности или здоровья. Конечно, в процессе воздержания человек будет злоупотреблять, к примеру, работой, спортом, пропагандой здорового образа жизни и т.п. Но со временем, когда вредная привычка значительно ослабеет, он не будет прилагать больших усилий, чтобы отгородиться от неё, и тогда злоупотребление тем, что помогало от неё воздерживаться, тоже уменьшится.
12. Единство ценности вознаграждения (полученного или того, что мы еще собираемся получить) и усилий, которые на него потрачены. Относительно того, кто потратил больше усилий на получение такого же количества вознаграждения, человек со временем потратит дополнительные усилия, чтобы повысить его ценность для себя (тем самым сохранив его), либо часть вознаграждения никогда не будет им использована для собственных нужд или он её потеряет из-за расточительства. К примеру, деньги, взятые в кредит, скорее всего будут тратиться менее обдуманно, а значит, менее эффективно (чем если бы он их накопил), потому что сперва они достались человеку с минимальными усилиями. Да, потом придется отдавать больше, чем он обычно тратит, и в это время он начнет экономить, так как денежный номинал теперь приобретет бо́льшую ценность: затрачивая те же усилия на заработок, у человека будет оставаться меньше денег. Чем труднее взять кредит (или чем больше человек будет заранее переживать о том, как его отдавать), тем больше его ценность для человека.
Соответственно, относительно того, кто потратил меньше усилий на то же количество вознаграждения, человек либо со временем тоже начнет тратить меньше усилий, чтобы понизить ценность вознаграждения для себя, либо спустя время получит больше вознаграждения, либо будет более рационально распоряжаться им.
Нет никакого фиксированного «обменного курса» усилий на номинал вознаграждения, всё относительно. При этом логично, что вознаграждение так или иначе будет больше притягиваться к тому, кто его меньше ценит, так как такой человек оценивает стоимость своих усилий выше в номинальных единицах вознаграждения. Но задерживаться вознаграждение будет больше у того, кто ценит его выше.
Повсеместно в мире существует явление неравенства доходов, и на первый взгляд кажется, что мир несправедлив. Но не всё так однозначно. С одной стороны, если человек потратил много усилий, и поэтому богат, то в чём тут несправедливость? Конечно, с другой стороны, это явление приводит к несправедливому (неэффективному) использованию ограниченных ресурсов, когда одни тратят их в большом количестве на ненужные вещи, а другим приходится заметно экономить. Но если измерять вознаграждение не только деньгами, а его ценность – количеством удовольствия, которое оно приносит, то можно найти справедливость даже тут. Действительно, удовольствие прямо пропорционально ценности вознаграждения, а значит, человек получит его ровно столько, сколько вложил усилий. А раз удовольствие – это наше непосредственное ощущение, то номинальное количество вознаграждения вторично, первично всегда удовольствие от него. Например, богатый человек может получить от самой изысканной еды в самом дорогом ресторане в компании знаменитых людей удовольствия меньше, чем обычный человек после тяжелого рабочего дня от тарелки жареного риса с овощами, который он ест в кругу семьи за просмотром любимой телепередачи. Поэтому не исключено, что среднестатистический человек может получить от жизни больше (ментального) удовольствия, чем самый богатый человек на Земле. В общем, мы не равны в возможности получения номинального вознаграждения, но все мы равны в возможности получения одинакового количества удовольствия от совершенно разных обстоятельств и вещей.
13. Подчиняющий и подчиняемый. Очевидно, что в рамках социального взаимодействия эти противоположности должны друг друга дополнять. Но ведь они могут существовать и в рамках одного человека, просто подчинять он будет в одной области, а подчиняться – в другой. Например, человек зависит от своих проблем и страхов (подчинен им), поэтому для их разрешения пытается подчинить обстоятельства своей воле (в том числе других людей). В частности, человек вынужден подчинять других, чтобы исполнить волю того, кому он подчиняется. В общем, подчинение кого-то или чего-то своей воле одновременно является подчинением кому-то или чему-то другому. Значит, если человек никого или ничего не подчиняет, то и подчиняться никому или ничему не будет. На самом деле каждый из нас за очень редким исключением пытается по мере возможностей перестраивать окружающую действительность под свою личность.
14. Победитель не может существовать без побежденного, и наоборот. Поэтому стремление стать победителем является стремлением сделать другого побежденным, то есть в определенном смысле получить удовольствие от его страдания. К тому же победа конфликт не решает, а может даже создать новый. Поэтому самая выгодная позиция – не быть ни победителем, ни побежденным. Данная концепция показывает, что такое положение возможно (жить без конфликта).
15. Свобода в принятии решений и ответственность. Одно не может существовать без другого. Как только человек сделал выбор, он стал ответственным за его последствия, если был свободен сделать другой выбор. Чем больше у человека свободы в принятии решений, тем больше его ответственность за них, и наоборот. Если же у него совсем нет возможности принимать решения, то как он может быть ответственным за выбор, который не совершал?
16. Интеллект и ментальные страдания и удовольствия. Чем сильнее у какого-либо существа интеллект, тем больше его потенциальные ментальные страдания и удовольствия. По этой причине охота одних животных на других кажется нам невообразимо жестокой, а для самих животных – это в определенной степени является обыденностью. Подумайте: многие бы из нас остались в здравом уме, если бы у нас на глазах съели нашего сородича? Животные регулярно становятся свидетелями этого, но не сходят с ума. И дело тут не в их силе воли, а в слабости их интеллекта, который не позволяет испытывать тот спектр и интенсивность эмоций, которые испытываем мы, люди (сила интеллекта напрямую связана с возможностью нагнетать эмоции). В каком-то смысле слабый интеллект защищает их, а наш сильный, наоборот, делает нас уязвимыми.
Далее представлены примеры разделения противоположностей:
1. Рождение, жизнь и смерть; начало, движение и конец; причина, действие и следствие. У каждого процесса есть начало и соответственно есть конец. Поэтому то, что однажды родилось, со временем обязательно умрет. Заметьте, рождение и смерть, начало и конец, причина и следствие не могут существовать одновременно и в одном месте, они всегда должны быть разделены пространством и временем (движением). То же относится и к другим противоположным частям целого, которые будут обсуждаться в следующих примерах.
Несмотря на то, что противоположности в рамках данного принципа принадлежат разным моментам времени и разным точкам пространства, они связаны уравновешивающей частью (заметьте, в рамках предыдущего принципа они были связаны моментом времени и точкой пространства). Это достигается благодаря тому, что в ней всегда есть признаки обеих противоположностей. В зависимости от того, к какой из них мы ближе в данный момент, признаков той будет больше. Например, в молодости мы ближе к рождению, поэтому у нас больше потенциала для роста и развития (в частности, для накопления здоровья), и при этом уже есть признаки смерти, хоть и незначительные (потенциал для увядания, потери здоровья). В старости же мы ближе к смерти, у нас больше потенциала для увядания, чем для роста и развития. Как только не останется признаков рождения, наступит смерть, процесс в тот же миг прекратится.
Чтобы лучше ориентироваться в данном принципе, следует различать противоположности от уравновешивающей части. Для этого есть простой критерий: противоположности – нечто одномоментное, а уравновешивающая часть всегда продолжительная.
2. После кризиса рано или поздно будет достигнут экономический пик. При этом во время роста экономики неизбежно будут усиливаться признаки нового кризиса. Рост означает, что пока признаков пика больше, чем кризиса. Но чем дольше он длится, тем больше становится признаков кризиса, приближая тем самым начало падения.
Например, рост количества выпускаемой продукции неизбежно приведет к росту стоимости ресурсов, в том числе оплаты труда, что приведет к падению конкурентоспособности продукции данной страны. Рост благополучия граждан приведет к увеличению продолжительности жизни, из-за чего будет расти процент людей преклонного возраста, которые не будут экономически активны, а значит, расходы на их содержание и обслуживание лягут на уменьшенный процент экономически активного населения, что выразится, например, в росте налогов. Ситуация усложнится еще из-за того, что при росте благополучия обычно падает рождаемость, поэтому экономически активное население будет уменьшаться не только в относительных, но и в абсолютных значениях. В общем, в экономическом росте всегда присутствуют признаки неумолимо надвигающегося кризиса. Чем дольше рост будет поддерживаться, тем больше будет добавляться признаков пика, а значит, они рано или поздно уравновесятся таким же количеством признаков кризиса, что сделает последний сильнее. Если знать меру в росте, то и падение будет неопасным, если меры не знать, то падение может быть крайне разрушительным.
Поскольку разделение противоположностей происходит с помощью определенного количества времени и определенного количества пространства, то необходимо немного коснуться темы циклов. Для начала следует отметить, что циклы тех процессов, которыми может управлять человек, не являются полностью предопределенными, ведь человек может осознанно выбирать их, но только из конечного ряда уже предопределенных. Заметьте, для того чтобы количество элементов этого ряда было бесконечным, пространство Вселенной тоже должно быть бесконечным, но это невозможно, как мы выяснили ранее. Фактически это означает, что все варианты нашей жизни уже предопределены. Но таких вариантов огромное множество, и только мы сами можем определять каким путем идти, в этом проявляется наша свобода выбора.
Итак, если мы посмотрим на любой социально-экономический процесс, то легко убедимся, что хотя за ростом и следует падение, но в большинстве случаев оно его полностью не компенсирует. Например, во время даже сильнейших кризисов экономика полностью не разрушается; человек, получая убытки, все равно продолжает владеть некоторыми материальными ценностями; претерпевая неудачи, человек всё равно до конца жизни может оставаться довольно успешным и т.п. Причина в том, что каждый процесс состоит из множества разных циклов, от самого маленького (минимальная единица движения) до самого большого, которые, накладываясь друг на друга, не позволяют падению полностью заместить рост. Так будет продолжаться до тех пор, пока самый большой цикл не истечет, после чего процесс выродится. Очевидно, что самым большим циклом будет тот, который связывает начало и конец всего процесса (рождение и смерть человека, начало и конец карьеры, корпорации, Вселенной и т.п.). Следует иметь в виду, что большие циклы всех процессов, которые принадлежат человеку, не обязаны завершиться в день его смерти, например, человек может умереть на пике своей карьеры или богатства. [При этом каждый цикл во Вселенной должен быть гармоничен её большому циклу, потому что в момент его окончания должны завершиться циклы всех происходящих в ней процессов.] Поэтому разделение противоположностей не означает, что положительное гарантированно в течение жизни полностью заместит отрицательное. Это означает лишь, что есть движение от одной части целого к другой, противоположной ей части. В любом случае в этом движении есть признаки обеих противоположностей, поэтому вторая всегда в какой-то степени достигается.
3. Чем больше человечество потребило того, что может восполнить, тем больше этого появится со временем. Уравновешивающей частью является потребность в том, что уменьшилось: чем сильнее оно уменьшилось, тем сильнее стала наша потребность в нём, а значит, тем больше мы будем стремиться увеличить его производство. Например, именно потребление древесины позволяет сохранять леса: если бы мы так широко её не использовали, она перестала бы быть нужна, поэтому у человечества было бы гораздо меньше мотивации садить новые деревья на месте вырубленных и вообще беречь леса, как источник ценного ресурса. При этом во всем мире площадь лесов уменьшается, но не потому, что они перестали быть нужны нам, а потому что мы стали потреблять гораздо больше сельскохозяйственной продукции, из-за чего она со временем занимает всё больше территорий, в том числе тех, где были леса.
4. Чем больше чрезмерных телесных удовольствий получит человек, тем больше он получит соответствующих страданий в той же области некоторое время спустя. Например, злоупотребление едой скорее всего рано или поздно приведет к проблемам со здоровьем ЖКТ.
5. Чем больше усилий человек вложит в проект, тем ближе он будет к его окончанию. Усилия в данном случае – уравновешивающая часть между началом и концом проекта.
6. Если человек совершил преступление, то рано или поздно получит соразмерное наказание в том или ином виде. Пока его не поймали, он будет жить с чувством вины или страхом, что его поймают (третья часть целого). Если человека не поймают, то сумма всех страданий от чувства вины или страха и будет его наказанием.
Заметьте, если человек совершил преступление с точки зрения закона, но при этом не знал, что он его нарушает, то и наказание он может не получить (если его не поймают). Если же человек знал, что совершает преступление, то в любом случае либо его будет мучать совесть, либо он будет бояться, что его поймают.
7. Любое неправильное решение со временем станет правильным, то есть результат, к которому оно привело, в новых условиях принесет больше пользы, чем если бы это решение не было принято. До тех пор решение будет вызывать у человека сожаление (уравновешивающая часть). И наоборот: пока правильное решение не стало неправильным, оно будет вызывать одобрение. Поэтому окончательно нельзя признать то или иное решение правильным или неправильным. Это можно сказать лишь для некоторого периода времени. Например, ошибочное решение может вскрыть слабые места, которые в противном случае в более ответственный момент привели бы к гораздо более плачевным результатам. Или, например, те решения, которыми мы гордимся в молодости, могут вызывать у нас чувство стыда в зрелом возрасте.
8. Если что-то превысило наши ожидания, то рано или поздно оно окажется ниже них, потому что ожидания вырастут до нового уровня и их будет труднее превысить. Например, у любого новичка мало опыта, поэтому его фактические результаты часто далеки от ожидаемых: они то сильно лучше, то сильно хуже их. Причем его результат может оказаться даже лучше, чем у профессионалов, ведь он по незнанию может позволить себе рисковать там, где опытный человек не решится этого делать. В этом случае он может сильно возгордиться (уравновешивающая часть), благодаря чему начнет завышать ожидание. В итоге рано или поздно он сделает хуже, причем намного хуже, ведь после значительного успеха его ожидание сильно вырастет. В этом случае уравновешивающей частью станет, например, стыд. Кстати, чем больше новичок получит опыта, тем сильнее его фактические результаты приблизятся к ожидаемым. Таким образом, его деятельность перестанет приносить ему яркие эмоции, она станет рутинной, но зато результаты его труда станут более устойчивыми, стабильными по качеству.
9. Если человека кто-то обидел, то рано или поздно он обидит другого, который в свою очередь обидит третьего и т.д. Тут разделены во времени и пространстве обиженный и обидчик: обиженный человек хранит в себе нерешенный конфликт, который он со временем возвращает в виде обиды тому, кто его обидел, либо передает другому человеку, который становится обиженным. Таким образом первый обиженный превращается в обидчика. До тех пор, пока этого не произошло, он будет страдать из-за ощущения обиды (третья часть целого). После того же, как он стал обидчиком, он будет страдать, например, из-за чувства вины.
Так благодаря единству и разделению противоположностей происходит движение определенных импульсов в человеческом обществе. Последнее подразумевает в первую очередь систему взаимоотношений. И если однажды был задан некий импульс, то он будет существовать в этой системе до тех пор, пока существует человечество, при этом преобразовываясь, но по своей сути, не меняясь: бытовые конфликты между людьми, как были тысячи лет назад, так и остаются; войны, как были, так и остаются; а также ревность, жадность, зависть, верность, любовь, сочувствие и т.п. Все эти импульсы не даны нам от рождения, мы приобретаем их в социуме. В этом смысле наша система взаимоотношений является хранилищем наших реакций на те или иные раздражители. Например, если человек получил что-то без особых усилий, то рано или поздно он почти даром отдаст излишек тому, кто соответственно тоже получит это почти без усилий. Это является импульсом щедрости. Далее этот человек передаст почти даром что-то другому, который получит это без особых усилий и т.д. Это упрощенный механизм, на самом деле человек, получивший что-то без значимых усилий может передать некую вещь почти даром тому, кто ранее потратил много усилий на меньшее вознаграждение, и поэтому он в свою очередь не будет передавать за дешево эту вещь. Но в любом случае теперь у этого человека есть соответствующий опыт, поэтому в будущем он может проявить импульс щедрости тоже.
Заметьте, проявив щедрость к кому-то, человек тем самым не гарантировал проявление щедрости к себе. Он гарантировал только то, что будет ожидать от других такого же равнодушного отношения к вещам, какое он проявил сам. И пока этого не случится он будет испытывать определённую эмоцию (уравновешивающая часть). То же самое с импульсом обиды: нет гарантии, что обидчик станет обиженным в обозримом будущем, но есть гарантия, что он будет испытывать эмоцию, например, вины или страха, перед теми, кого обидел (если он понимал, что обижает). По этой же причине неправильно думать, что если человек не причинил никому вреда, то и ему гарантированно не причинят вред. Это не так. Например, человек всегда хорошо обходился с животными, ни одно из них не пострадало от его рук. Но если он зайдет в клетку к разъярённому льву, то скорее всего будет атакован. И причиной этому будет его глупость или стремление самоутвердиться.
Понимая схему движения, мы можем использовать её для того, чтобы спрогнозировать к чему может привести то или иное наше или чужое решение. Например, человек хочет стать более авторитетным среди определенной группы людей. Согласно схеме, мы можем рассмотреть положительные и отрицательные стороны этого достижения:
1. Единство противоположностей. Рост авторитета означает рост ответственности. Одного без другого не бывает. Не каждый к этому готов. С другой стороны, рост авторитета дополняет увеличение «неавторитетности» окружающих (рост влияния на них). Это обычно ведет к росту благополучия человека.
2. Разделение противоположностей. По мере роста авторитета непременно будет увеличиваться потенциал для его падения, а значит, будут увеличиваться страхи и проблемы человека из-за возросшей ответственности и роста влияния на других. В итоге его авторитет может рано или поздно начать снижаться, и он из подчиняющего может вообще стать подчиняемым в том же сообществе. В противном случае проблемы и страхи будут продолжать расти.
Итак, согласно схеме движения, чтобы пользоваться чем-либо сколь-нибудь продолжительное время, мы вынуждены платить определенную цену: любой отрезок нашей жизни требует усилий, расходов энергии, как и любое другое движение. Мы не сможем избежать этого, таковы принципы нашего мира. Мы словно берём жизнь в аренду, но рано или поздно нам придется её вернуть, когда мы не сможем больше совершать необходимые усилия (платить за неё). Тогда мы лишимся всего, что у нас было в системе пространства-времени, потому что только в ней мы можем пользоваться разделенным.
Выводы, сделанные в этой главе, основаны на логике и несистемных наблюдениях. К сожалению, мне неизвестно о существовании каких-либо серьезных исследований тех вопросов, которые поднимались тут в соответствующих примерах, поэтому утверждать, что это в полной мере доказанные факты, нельзя. Все примеры, приведенные в этой главе, служат лишь для того, чтобы дать вам пищу для собственных наблюдений. Поэтому призываю вас не принимать всё на веру, а убедиться или опровергнуть это на основе собственных наблюдений и умозаключений. До тех пор формировать убеждения на основе описанных принципов и тем более приведенных тут примеров – это риск оказаться неправым и принять неверные решения.
Глава 3. ЛИЧНОСТЬ. МЫШЛЕНИЕ. ВАЖНЫЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ.
С самого рождения мы объективно отделены от окружающего мира. Наше тело занимает определенную область пространства. Непосредственно мы можем управлять только им, и его же пределами ограничены наши ощущения: мы не способны чувствовать то, что чувствуют другие, – мы можем лишь предполагать это, основываясь на своих ощущениях. Мы воспринимаем окружающий мир только с помощью нашего тела. Таким образом, неизбежно с первых мгновений жизни мы отождествляем себя с ним. В результате с самого рождения в нашей памяти формируется личность (внутреннее), которая противопоставляет себя внешнему (окружающему миру): есть Я, а есть остальной мир, с которым наше Я взаимодействует.
Заметьте, личность – это внутреннее, несмотря на то что она ассоциирует себя с телом. Например, мы можем испытывать страх даже тогда, когда нашему телу объективно ничего не угрожает, к примеру, стоя на сцене. Дело в том, что личность состоит из данных, поэтому может находиться исключительно в памяти. Кстати, из-за непрерывно поступающих в нашу память новых данных она не перестает меняться на протяжении всей жизни.
Чтобы мы могли правильно взаимодействовать с окружающим миром (эффективно удовлетворять потребности нашего тела, не подвергая его критической опасности), нам необходимо собирать и обрабатывать данные о нём (заодно дополняя личность), и принимать решения на основе них. За сбор данных отвечают органы восприятия, а за их компиляцию и обработку – мышление. Из-за определенных особенностей последнее может быть только абстрактным. В рамках данной концепции такое понятие означает, что мы можем концентрировать внимание только на части воспринимаемых данных. Предполагаю, что мы не могли расти и развиваться, не используя мышление, потому что оно содержит в себе автоматическую часть, а значит, его появление и работу можно предопределить, в отличие от расслабленного ума.
Абстрактное мышление позволяет сначала познать что-то в общих чертах, а со временем углубляться в детали (добавлять их), если мы решили, что оно достаточно значимое для нас. Так достигается в каком-то смысле более эффективное использование ограниченных возможностей нашего мозга и размера памяти (воспринимаемых данных гораздо больше, чем мозг в состоянии запомнить). Но с возрастом проявляется всё больше недостатков мышления, о чём мы еще поговорим в этой главе.
Далее в книге будет часто использоваться понятие «система мышления». В контексте осознания происходящего это аналог системы пространства-времени, предполагающий разделение на прошлое и будущее. Соответственно, расслабленный ум – это аналог целого, 0, предполагающий осознание только настоящего.
Помимо обозначенных выше, необходимо детальнее раскрыть другие базовые определения, которые будут часто использоваться в этой книге:
1. Первичные данные поступают в краткосрочную память от наших органов чувств без какой-либо обработки в момент восприятия. В следующий момент они перестанут быть первичными. Ими могут быть любые данные, которые мы можем получить через органы чувств (не только классические пять): конкретный запах, вкус, интенсивность вкуса, конкретный цвет, форма, звук, его частота, громкость, любые телесные ощущения, состояние равновесия и т.п. Получая их, ум не испытывает напряжения, так как не делает дополнительных усилий. Восприятие – это еще не мышление, поэтому оно не создает субъективное. То есть не создает конфликт (для восприятия все данные равнозначные).
2. Первичные данные в следующий момент восприятия становятся промежуточными, так как к тому времени уже теряют свою актуальность. Предполагаю, что все знания, которые мы каждый раз осознаём, также становятся промежуточными данными в следующий момент восприятия. Так данные из долгосрочной памяти попадают в краткосрочную, где мы уже можем обработать их с помощью реакции. [Забегая вперед надо оговориться, что мы осознаём знание не отдельно, а в рамках цельного смысла. Поэтому одно и то же знание мы можем осознавать по-разному. Значит, и промежуточные данные мы будем получать разные.]
3. Некоторые промежуточные данные со временем станут знаниями. Когда мы обращаем внимание на данные, мы непременно складываем их в определенный образ, потому что мы всегда обращаем внимание в каком-то контексте, то есть в связи с другими данными. Знание – это такой образ, состоящий из совокупности значимых для личности данных, на которые мы обратили достаточно внимания для того, чтобы они перешли в долгосрочную память, обретя больше устойчивых связей с другими знаниями. Знание – это простейший образ в отличие от воспоминания и ожидания. Концентрация внимания – это всегда напряжение ума, поэтому мы тратим дополнительные усилия на получение знаний и некоторых промежуточных данных, то есть тратим дополнительные энергию и время на это («дополнительные» в сравнении с восприятием). В системе мышления знание всегда является результатом реакции.
Мы не можем изменять знание, так как оно уже необратимо (в смысле изменения, а не забывания) записано в долгосрочную память (при этом забыть мы его можем, если долго не используем). После того, как мы осознаем знание, мы получим промежуточные данные, с которыми уже можем производить операции, то есть сможем изменять их и получать новые знания. Кроме того, мы можем добавлять новые связи между знаниями, поэтому они обретут иной смысл в новом контексте, оставаясь при этом неизменными.
Промежуточные данные, которые не перешли в долгосрочную память, – недостаточно значимы для нашей личности, поэтому со временем они будут замещены в краткосрочной памяти, и мы о них забудем. Всё устроено так для эффективного использования ограниченного объема памяти. Тот же принцип для знаний, только в этом случае процесс забывания гораздо сильнее растянут во времени. Чем реже мы обращаемся к знанию, тем слабее его связи с другими знаниями (мы не можем использовать знание обособленно). Это увеличивает вероятность того, что все связи рано или поздно оборвутся и мы потеряем это знание (забудем его). Чем чаще мы используем знание, тем его связи сильнее, и их больше, а значит, тем выше вероятность того, что оно останется с нами надолго.
4. Объективная реальность (настоящее). Под этим понятием в рамках данной концепции я понимаю совокупность данных, которые мы осознали в момент восприятия. В эту совокупность входят все первичные данные, но не только: мы не можем осознать первичные данные сами по себе без контекста с имеющимися знаниями и промежуточными данными. Поэтому в объективную реальность обязательно входят и они. Следовательно, эта реальность – условно объективная, ведь у каждого из нас разные знания, но так можно сказать и о первичных данных: у каждого из нас различное положение в пространстве, а органы восприятия имеют отличия, что очевидно влияет на получаемые данные. Но другой более объективной реальности у нас нет. Объективной же я её назвал потому, что на эти данные мы ещё не успели обратить внимание, то есть мышление (субъективное) не принимало участия в их осознании. [То, что знания и некоторые промежуточные данные были сформированы с помощью мышления, не говорит об их субъективности, потому что эти элементы памяти действительно существуют. Субъективное же – это несоответствие между тем, что было и тем, что будет, его в действительности нет. Например, проявления субъективного в виде эмоций существуют, поэтому данные о них не являются субъективными.]
Также я применяю понятие действительность, под которым понимаю весь окружающий мир. Она не зависит от области нашего ума (в т.ч. от нашего восприятия). То есть действительность – это источник данных, а не сами данные в отличие от объективной реальности. При этом последняя содержит данные лишь о крохотной части действительности, ведь мы не можем осознать то, что находится вне области нашего ума.
5. Момент восприятия и момент внимания. Момент восприятия – момент получения первичных данных с помощью органов восприятия. Момент внимания – момент осознания этих данных (и не только их) в системе мышления. Между соседними моментами внимания помещается множество моментов восприятия. Это одно из важнейших утверждений в рамках данной концепции.
Доказать его можно с помощью изменения наблюдаемого уровня плавности (непрерывности) движений в зависимости от частоты смены кадров (FPS) на экране телевизора, монитора, смартфона и т.п. Чем выше FPS, тем больше плавности мы наблюдаем в движениях, например, курсора мыши, игрового персонажа или поворота камеры. Кроме частоты смены кадров, плавность движения зависит от его скорости. Поэтому для доказательства надо использовать повторение одного и того же движения. Итак, при некотором значении FPS данное движение начнет казаться нам плавным. Это означает, что мы перестали различать каждое отдельное изображение. То есть в каждый момент внимания попадает хотя бы одно новое изображение (или больше, в зависимости от скорости движения). Если бы не в каждый, то мы бы не наблюдали плавность, так как оставались бы моменты, в которых изображение не поменялось. Дальнейшее увеличение FPS будет делать движение еще более плавным. Это возможно только в том случае, когда новые изображения будут добавляться в качестве дополнительных в моменты внимания. Ведь в каждый из них уже попадает хотя бы одно уникальное изображение. Причем каждое изображение должно осознаваться отдельно, в противном случае они будут просто накладываться друг на друга, смешиваясь в один искаженный кадр. Таким образом, это в определенной степени доказывает, что в одном моменте внимания мы всегда осознаём некоторое количество моментов восприятия, отличное от одного.
То есть множество моментов восприятия попадает в краткосрочную память, где мы обращаем внимание на их суммарный образ в момент внимания. Значит, находясь в системе мышления, мы никаким образом не можем наблюдать настоящее, потому что моментом настоящего для нас является один момент восприятия. Да, восприятие не мгновенно, но это не имеет значения, ведь мы никак иначе не получим данные о действительности быстрее.
6. Раздражитель – это то, что вызывает реакцию. Раздражитель не может существовать без реакции, и наоборот: они существуют одновременно, идеально дополняя друг друга (единство противоположностей). Ведь реакция без раздражителя не имеет смысла. А если не будет реакции, то как можно определить, что выступает раздражителем? Вместе с реакцией раздражитель выполняет функцию уравновешивающей части для двух противоположностей: ожидания и воспоминания. То есть и раздражитель, и реакция составляют несоответствие между этими противоположностями, из-за чего они могут существовать только в системе мышления (ведь только в ней есть разделение в отличие от расслабленного ума). В области раздражителя всегда находится отрицательная эмоция.
Заметьте, раздражителем не могут выступать данные сами по себе, потому что он может существовать только в рамках несоответствия одних данных другим. Например, когда мы играем в футбол, то бежим за мячом, пытаясь забрать его у соперника, так как хотим этого, ожидая победить. Раздражителем тут будет не мяч и не соперник, а неудовлетворенность от того, что мы еще не победили, то есть не исполнили ожидаемое. Ведь, если мы гуляем по парку и видим, как маленькие дети играют таким же мячом в песочнице, то вряд ли захотим за ним бегать, пытаясь обвести ребенка.
Технически раздражитель находится вне области воспоминания или ожидания, так как является частью несоответствия между ними. Но при этом он находится ближе (по смыслу) к одной из них, энергетически истощая свою область. Это же касается и реакции, только она не истощает, а наполняет энергией область, которая ближе к ожиданию или воспоминанию. Несмотря на это, чтобы упростить повествование, я иногда буду писать, что реакция или раздражитель находится в области ожидания или воспоминания, подразумевая сказанное выше. То есть выражение «раздражитель в области ожидания» будет означать, что из области, имеющей отношение к ожиданию, энергия перетекает по направлению к области воспоминания. Тогда примеры раздражителя будут звучать следующим образом: ожидание лучшего мотивирует человека достигать этого; поступок, из-за которого человек испытывает вину, заставляет его извиняться; обидные слова в адрес человека заставляют его ругаться; собственность, которую человек боится потерять, вызывает у него переживания и т.п. При этом мы должны помнить, что не сама собственность (точнее данные, воспоминание о том, что она есть) является раздражителем, а то, что человек боится её потерять. Или не само ожидание лучшего является раздражителем, а неудовлетворенность человека тем, что есть (ожидание лучше нынешнего положения вещей).
7. Реакция на раздражитель в системе мышления – это всегда действие, сопровождающееся положительной эмоцией. Даже, если нашей реакцией будет удержание себя в неподвижном положении, действием будет контроль за соблюдением неподвижности.
Мы можем охарактеризовать любую реакцию с помощью как минимум двух пар противоположностей: мыслительной и двигательной части, а также эмоции и внимания. И все они работают синхронно. Почему так? Потому что мыслительное – это наше внутреннее, а двигательное – наше внешнее, а внутреннее и внешнее равнозначны. То есть одно дополняет другое (единство противоположностей). Соответственно при росте напряжения в мыслительной части, растет напряжение в двигательной, и наоборот. Известно, что между этими частями есть задержка в виде скорости нервных импульсов, но в данном случае мы можем её не учитывать, так как она недоступна нашему восприятию. Мыслительная часть управляет двигательной, но двигательная является источником первичных данных для мыслительной, а также местом её «обитания», поэтому они зависят друг от друга: в системе пространства-времени ум не может существовать без тела.
Эмоции – это телесные ощущения, а внимание – осознание данных с помощью ума, поэтому эмоции относятся к двигательной части, а внимание – к мыслительной. В частности, мыслительная реакция является концентрацией внимания на промежуточных и первичных данных. Чем больше внимания мы уделяем определенным данным, тем больше напряжения в памяти (в мыслительной части), а значит, тем сильнее наша положительная эмоция (напряжение в двигательной части). Таким образом, внимание и эмоция – это неотъемлемые части любой реакции, которые существуют одновременно и дополняют друг друга (между ними прямая зависимость). Поэтому они являются противоположностями и управляются принципом их единства. Поскольку сконцентрированное внимание и положительная эмоция предполагают напряжение, то на любую реакцию мы тратим дополнительное время и энергию по сравнению с восприятием, когда напряжения еще нет. В 8й главе это будет наглядно продемонстрировано при изучении механизма нагнетания. Тут лишь оговорюсь, что реакция перераспределяет имеющуюся энергию в пользу своей области, при этом новой энергии не добавляет. Это происходит за счет того, что эмоциональное и умственное напряжение мы можем наблюдать только в момент внимания (субъективного), в момент же восприятия (объективного) энергия распределена равномерно.
Там, где реакция, там действие. А реакция – это противоположность раздражителю (то, что его дополняет). Значит, там, где раздражитель, – бездействие. Кроме того, это означает, что раздражитель также можно охарактеризовать с помощью тех же двух пар противоположностей. Только в отличие от реакции все они связаны с бездействием. Мыслительная часть: в области реакции находится сконцентрированное внимание, а в области раздражителя – отрицательное внимание. Внимание не может принимать отрицательное значение, поэтому отрицательное внимание означает лишь то, что его количество меньше среднего, так как часть внимания была изъята из этой области. Двигательная часть: в области реакции – положительная эмоция (приток энергии в часть тела, ощущение силы), в области раздражителя – отрицательная (отток энергии из этой части тела, ощущение слабости).
Для наглядности можно представить деление раздражителя и реакции следующим образом:
Внимание может находиться только в области памяти, потому что мы не можем осознавать непосредственно то, что находится в окружающей действительности. Мы можем осознавать лишь данные, которые восприняли. То есть внимание за пределы памяти никуда не выходит. Поэтому мыслительная реакция – это всегда внутреннее. Соответственно двигательная – это всегда внешнее, потому что подразумевает движения тела. Такое деление на внешнее и внутреннее – объективное. Но есть еще и субъективное деление мыслительной части, которое я в дальнейшем и буду подразумевать под внешней и внутренней реальностью. Это деление – довольно условное. Внешняя реальность подразумевает наличие в ней большей части имеющихся первичных данных, внутренняя – меньшей.
Сконцентрированное внимание может находиться либо во внешней, либо во внутренней реальности. Если оно находится во внешней реальности, то во внутренней находится отрицательное внимание, и наоборот. Когда сконцентрированное внимание находится во внутренней реальности мы что-то обдумываем, вычисляем, воображаем и т.п. с помощью мысли. Его наличие во внешней реальности позволяет нам взаимодействовать с окружающей действительностью (к примеру, мы знаем, что говорить в определенной ситуации; где лежит определенная вещь; в каком направлении надо идти; что перед нами сейчас находится и т.п). Например, когда мы едем за рулем, мы обращаем внимание на внешнюю реальность, и это позволяет нам адекватно вести машину. Если же мы начнем думать о чём-то постороннем, то будем меньше внимания уделять дороге (всё же будем продолжать это делать, но хуже, так как отрицательное внимание обязательно предполагает наличие некоторого количества внимания) и можем пропустить знак или поворот, или вообще опасно перестроиться в другой ряд.
Реакция, которая направлена во внешнюю реальность, в рамках данной концепции называется внешней, а во внутреннюю – внутренней. Во время и внутренней, и внешней реакции двигательная часть может испытывать одинаковое напряжение, это не показатель. К примеру, когда мы что-то обдумываем, мы совершаем внутреннюю реакцию. В эти моменты мы обращаем меньше внимания (но всё же продолжаем это делать) на некомфортное положение тела и даже на прикосновения других людей. При этом мы будем напрягать мышцы некоторых частей тела тем больше, чем большее напряжение испытываем в мыслительной части. Например, мы можем дергать плечом, напрягать шею, челюсть, пальцы, щурить глаза и т.п.
Мы непрерывно на что-то реагируем (не можем не направлять внимание в системе мышления), поэтому постоянно испытываем напряжение тех или иных групп мышц (двигательная часть), обращаем внимание на те или иные данные в нашей памяти (мыслительная часть), и всё это сопровождают наши эмоции. Далее под реакцией будет подразумеваться всё это одновременно. Избавиться от нескончаемых реакций мы можем только с помощью расслабления ума, о чём подробно будет написано в 9й главе.
Действия бывают сознательные и бессознательные (автоматические). Но реакция – это всегда сознательное действие, так как предполагает обязательное участие внимания. Я попробую обосновать это утверждение в 5й главе. А пока можно понаблюдать за собой: способны ли мы говорить человеку что-либо, не осознавая это в тот момент? Даже если мы чем-то увлечены и нам приходится одновременно вести с кем-то диалог, то мы всё равно вынуждены уделять немного внимания нашим репликам и репликам собеседника. Чем меньше внимания мы им уделяем, тем менее связными и релевантными будут наши ответы. Это в определенной степени доказывает: перестав уделять внимание своим репликам, мы не сможем их говорить, то есть не сможем реагировать.
8. Разность потенциалов. Она является количественным выражением несоответствия между разделенными противоположностями – ожиданием и воспоминанием. В системе мышления всегда существует несоответствие между ними, потому что одно – это будущее, а другое – прошлое. Будущее не может встретиться с прошлым, иначе первое перестанет быть будущим, а второе – прошлым. Поэтому эти понятия всегда должны быть разделены пространством и временем.
Можно доказать это по-другому. Для этого достаточно показать, что ожидаемая реакция никогда не совпадет с фактически совершённой. Моментом реакции и раздражителя является момент внимания, а моментом фактического действия и объективных условий (вместе они составляют объективную реальность) является момент восприятия. Поэтому мы никак не сможем состыковать реакцию, которую пытаемся совершить в системе мышления, и фактическое действие. Ведь есть неопределенность в том, какое именно фактическое действие из множества моментов восприятия сравнивать с реакцией из одного момента внимания. Другими словами, мы не можем их сравнивать, потому что они находятся словно в разных плоскостях: как можно, например, 50 разных значений сравнить с одним и получить при этом однозначный результат? Кстати, из-за этого невозможно сравнивать объективную и субъективную реальности. Поэтому измерять несоответствие мы можем только между двумя противоположными частями субъективного.
В общем, в ожидаемой реакции, какой бы продуманной она ни была, мы в любом случае не учтем объективные данные (условия), которые получим как минимум между соседними моментами внимания. А фактическое действие будет соответствовать именно объективным данным, идеально их дополняя (единство противоположностей). Поэтому между ожидаемой реакцией и воспоминанием о совершённой реакции всегда будет существовать несоответствие (разность потенциалов). И это относится к любому ожиданию и воспоминанию: теоретически самое актуальное ожидание мы можем получить из данных, которые получили не позже прошлого момента внимания, а воспоминание мы получим из данных текущего момента, и между ними всё равно останется множество неучтенных моментов восприятия (неучтенные объективные условия). [В действительности основная часть воспоминания или ожидания состоит только из знаний, то есть находится в долгосрочной памяти.] Раз даже в самом идеальном случае воспоминание не может соответствовать ожиданию, что же говорить о случаях, когда между формированием ожидания и воспоминанием проходит гораздо больше времени.
Итак, подведем некоторый итог. Есть ожидание, воспоминание и разность потенциалов между ними, которая их уравновешивает (разделение противоположностей). Чем больше несоответствие между ожиданием и воспоминанием, тем больше разность потенциалов. Последняя проявляется с помощью значимости раздражителя и силы реакции, которые существуют одновременно и равнозначны (единство противоположностей): чем больше разность потенциалов, тем сильнее реакция и тем значимее раздражитель. Если реакция находится в области ожидания, то раздражитель в это же время находится в области воспоминания, и наоборот. Всё зависит от того, какую область надо обеспечить дополнительной энергией (реакция), а в какой, наоборот, – создать её отток (раздражитель).
9. Опыт, который мы получаем в системе мышления, состоит из реакции на раздражитель и соответствующего результата. Ни один из этих трех элементов не может существовать по отдельности, то есть мы не можем среагировать на раздражитель, не получив результат. В рамках данной концепции под результатом понимаются промежуточные данные, меняющие соответствующее воспоминание или ожидание. Другими словами, это то, что мы можем запомнить из опыта. Изменение происходит только в той области (ожидания или воспоминания), где находится реакция, потому что именно туда перетекает дополнительная энергия. То есть данные, которые мы осознаём в области реакции, являются источником результата, поэтому в какой-то степени можно сказать, что результат является частью реакции. Чем сильнее реакция (больше приток энергии/больше внимания), тем выше вероятность того, что изменение станет устойчивым, то есть промежуточные данные станут новым знанием. В противном случае через короткое время эти данные будут удалены из краткосрочной памяти и изменения не вступят в силу.
Заметьте, данные, на которых мы сконцентрируем внимание, и которые впоследствии станут новым знанием (это и есть результат реакции), зависят от имеющихся знаний, которые находятся в области ожидания и воспоминания, ведь реакция и раздражитель идеально дополняют последние. Благодаря этому опыт многогранен. То есть из одной ситуации можно получить множество вариантов знаний, причем каждый человек в той же ситуации получит свое индивидуальное знание, поскольку у каждого из нас ожидания и воспоминания отличаются (на самом деле это одна из причин, ведь у нас к тому же разные положения в пространстве и времени, и кроме того, наши органы восприятия отличаются, что влияет на получаемые первичные данные).
Опыт является законченным, как только мы получили окончательный результат во внутренней или внешней реальности, то есть у нас больше нет возможности или потребности его изменять в данный момент. При этом, если мы получили окончательный результат во внешней реальности, а далее начали обдумывать его во внутренней, то во внешней реальности опыт считается законченным. Пока у нас сохраняется возможность и потребность изменять результат, опыт считается незаконченным. Конечно, понятие окончательного результата зависит от ракурса, поэтому в разных условиях подобный результат от подобной реакции может быть, как окончательным, так и неокончательным. Например, когда мы приготовили еду и съели ее, – это законченный опыт. Через время мы снова будем готовить еду, чтобы ее съесть, – это будет уже новый опыт. Но если готовка еды является нашей работой, то пока мы остаемся на ней, это занятие является незаконченным опытом. Или мы решили задачу в уме определенным способом – это законченный опыт. Через время мы решили ее другим способом, получив другой результат, – это уже новый законченный опыт. Но если целью является найти способ, подходящий под определенные критерии, то пока мы его не получим, каждое успешное решение задачи будет незаконченным опытом.
Опыт в системе мышления строится на заранее известном ожидании, то есть, с одной стороны, в нём есть определенность. Но как бы мы не старались оправдать ожидание, мы всегда будем получать не тот результат, на который рассчитывали (что было доказано при объяснении разности потенциалов). Поэтому в опыте неизменно содержится элемент неопределенности. С одной стороны, именно благодаря этому мы можем получать непредсказуемые результаты, изучать что-то новое, изменять свои реакции, а с другой – нам нередко приходится немало постараться, чтобы приблизиться к ожидаемому результату.
10. Бесконфликтный опыт. Содействие. Поскольку в настоящем, вне системы мышления, понятия определенность и неопределенность не имеют смысла (отсутствуют), то в этих условиях существует другой тип опыта, назовем его бесконфликтным. В этом опыте вместо реакции и раздражителя – содействие. Содействием я называю такое действие, которое человек выбрал исключительно сознательно, и которое полностью соответствует объективным условиям (вместе они составляют объективную реальность). Таким образом, выбранное им действие и фактическое совпадают, ведь человек исходил из объективных условий, а не из ожидания, которое было создано на основе прошлых, неактуальных данных. Такое возможно только в том случае, если человек действует в момент восприятия, а не в момент внимания. Заметьте, в системе мышления мы тоже осуществляем фактическое действие согласно объективным условиям, но мы всегда ожидаем другое действие, которое случайным (непредвиденным) образом искажается с субъективной точки зрения личности.
Поскольку содействие полностью совпадает с фактическим действием, то отсутствует несоответствие (разделение, конфликт). В этом случае осознание объективных условий и выбор действия согласно им происходит только в настоящем, в момент восприятия. То есть человек определяет действие непосредственно в момент самого действия, как это ни парадоксально. В противном случае фактическое и выбранное действие не смогут совпасть. Мы, находясь в системе мышления, не можем себе этого представить, потому что считаем выбор чем-то продолжительным, а не одномоментным: мы всегда действуем ожидаемым образом, поэтому ожидание определяем заранее. К тому же мы осознаём данные только в момент внимания, когда большинство из них уже неактуально. Поэтому содействие возможно только в условиях расслабленного ума, который сразу всё осознаёт целым (отсутствует несоответствие). То есть содействие в системе мышления не доступно, а значит, мы, находясь в ней, ни разу в жизни не испытывали бесконфликтный опыт.
Поскольку содействие исключает несоответствие, то нет эмоций. Также в его случае нет разделения на прошлое и будущее, поэтому не может быть и результата: настоящее как было настоящим, так им и остаётся. Поэтому мы не можем охарактеризовать бесконфликтный опыт с точки зрения законченности и незаконченности.
Пример бесконфликтного опыта. Человек находился на тротуаре, когда на него из-за угла выскочила машина. Он отпрыгнул в сторону ровно в тот момент, когда она явно могла его задеть. Сделай он это раньше, машину могло бы занести, и она бы проехала по тому месту, куда он отпрыгнул. Сделай он это позже, и он бы не успел уйти от столкновения с машиной. Таким образом, фактическое действие было максимально своевременным: в тот самый момент, когда непосредственная угроза была воспринята (появилась в объективной реальности), человек совершал содействие. Заметьте, как только машина выскочила из-за угла, она еще не была объективной угрозой для человека, ведь она могла поехать по непересекающейся с ним траектории. Для системы мышления машина была бы субъективной угрозой еще до её появления из-за угла, когда человек услышал нетипично громкий визг шин, и уже тогда он бы начал действовать (или бездействовать из-за страха). В большинстве случаев это спасло бы человека, но и не исключало вероятность пострадать: например, машина могла бы удариться точно в ту область стены, куда заранее прижался человек. Мышление дает нам реакцию, с помощью которой мы получаем в определенной степени ожидаемый результат только с некоторой вероятностью. Содействие же гарантированно является самым релевантным действием, потому что дополняет самые актуальные условия.
Человек в данном случае совершил содействие не из-за цели избежать столкновение (ведь у него нет ожиданий). У него не промелькнуло ни одной мысли (он не думал о том, что водитель не имеет права так делать, какой он плохой человек), ни эмоции на этот счет (он не злился, не был оскорблен этим, не испытывал страх и т.п). Человек делал это потому, что абсолютно сознательно выбрал это действие, исходя из сложившихся объективных условий. То есть его выбор не был ничем предопределен. Это очень условный пример, прошу это учитывать: мы в системе мышления можем лишь предполагать, какой выбор сделает человек в условиях расслабленного ума.
Заметьте, вариантов содействия гораздо больше, чем вариантов реакции, потому что в отличие от реакции, которая предопределена конкретным раздражителем, содействие определяется исключительно свободным выбором человека. Конечно, варианты содействия ограничены данными объективной реальности (в том числе имеющимися у нас знаниями), но ведь это касается и реакции тоже, поэтому в данном сравнении я это не учитываю. Итак, мы предпочитаем совершать ту реакцию, которой соответствует самый значимый в текущий момент раздражитель (самая сильная отрицательная эмоция). [Это будет обосновано в 8й главе.] Чем меньше несоответствие, тем менее вероятна соответствующая ему реакция. А с учетом того, что мы не успеваем скомбинировать (связать) имеющиеся знания так, чтобы получить все возможные ожидания и воспоминания, то выходит, что у нас есть множество групп знаний, между которыми мы еще не обнаружили несоответствия, а значит, мы вообще не будем совершать соответствующие реакции, хотя объективные возможности у нас для этого есть. То есть в системе мышления у нас довольно ограниченный набор реакций. А если учесть, что предпочитаемых реакций у нас еще меньше, то можно представить насколько шаблонно мы действуем в условиях большого разнообразия обстоятельств. Содействию же не требуется раздражитель: всё, что ему нужно, – это свободный выбор действия (с учетом объективных условий, конечно). Поэтому содействие обладает гораздо большим разнообразием, а поскольку оно не предполагает наличия эмоций, то и нет предпочитаемых действий: они все одинаково значимы. Конечно, это не означает, что человек случайным образом выбирает их, это лишь означает, что выбор человека ничем не предопределен. Кстати, по этой причине ответственность человека за выбранное содействие – максимальная.
11. Безусловное счастье. Это состояние, которое возможно только вне системы мышления, то есть в условиях расслабленного (целого) ума, когда нет напряжения одной части и соответственно истощения другой части ума (нет разности потенциалов). В этом случае все данные имеют равное значение для человека: нет разделения. Таким образом, это состояние является проявлением целого (условно целого, потому что в системе пространства-времени ничего не может быть целым), поэтому охарактеризовать его с помощью ощущений, которые мы испытываем в системе мышления, по сути невозможно: как может представить отсутствие эмоций тот, кто всю жизнь только их и испытывает? Но всё-таки можно попытаться оценить отдельные стороны этого состояния, ведь по-другому наше мышление работать не способно. Для этого надо учесть, что в условиях целого ума любые субъективные противоположности не имеют смысла. Например, в этом случае нет определенности и неопределенности. Раз неопределенность отсутствует, то не может быть и беспокойства. А раз нет определенности, то ничто не может надоесть, нет ощущения предсказуемости. Также для целого ума не существует завершенности и незавершенности. Если нет незавершенности, значит, нет ощущения неудовлетворенности. А раз нет завершенности, то нет печали или радости из-за окончания чего-либо. В общем, какие бы противоположности мы не разбирали, но суть одна: состояние безусловного счастья исключает наличие любых эмоций, и отрицательных, и положительных. Например, в этом состоянии невозможно испытать вину, страх, сожаление, ненависть, любовь, удивление, вдохновение, злость, гордость и т.п. Потому что безусловное счастье – это не категория удовольствия и страдания. Оно вне этих понятий. Это нечто принципиально непохожее на всё, что мы когда-либо испытывали.
Но пусть у вас не возникнет ложного впечатления, что это состояние является пресным, безжизненным, – это совершенно не так, ведь безусловное счастье возможно только в условиях самого бдительного, живого ума (расслабленного). Все эмоции, и даже те, которыми мы очень дорожим, вроде любви и вдохновения, являются словно плоскими по сравнению с объёмным состоянием безусловного счастья. [Я могу это утверждать, потому что далее в книге будет показано, что в системе мышления мы осознаём лишь проекцию целого.] Также это состояние ни в коем случае не означает, что мы должны отказаться от всего, чем дорожим, в том числе от наших любимых: оно соответствует абсолютной осознанности (расслабленному уму), поэтому ничто не может предопределить выбор человека в этих условиях.
12. Ожидание – это определенным образом связанные знания, которые в некоторых случаях дополняются промежуточными данными. Основа любого ожидания – это именно знания, промежуточные данные могут делать его лишь более конкретным для данной ситуации. Одно и то же знание может участвовать в разных ожиданиях, потому что всегда имеет множество связей. Нам нет необходимости специально создавать ожидания (хотя иногда мы это делаем), так как они появляются (и изменяются) сами собой по мере того, как между знаниями образуются новые связи (в том числе добавляются новые знания). Поэтому появление многих наших ожиданий в каком-то смысле можно назвать случайным. Поскольку связи между знаниями то добавляются, то исчезают, мы не можем говорить об ожидании, как о чём-то статичном, неизменном.
Ожидание не является набором произвольных знаний – связи между ними основаны на нашем опыте. Например, мы не будем ожидать, что человек превратится в камень, если мы до него дотронемся (хотя искусным и системным обманом человека можно убедить, что у него есть соответствующий опыт). Несмотря на то, что ожидания основаны на опыте, одно ожидание может состоять из знаний, которые получены в результате разных опытов. Поэтому ожидание может так преобразоваться по сравнению с первоначальным опытом, что трудно будет понять его истоки.
Ожиданиями являются любые наши убеждения (например, суеверия), а их совокупность, по сути, составляет наше мировоззрение. Ожидание является попыткой мышления смоделировать будущее на основе накопленного опыта (который содержится в нашей памяти в виде связанных знаний). Но, как мы выяснили ранее, ни одному ожиданию не суждено сбыться.
13. Воспоминание – это также определенным образом связанные знания, которые в некоторых случаях дополняются промежуточными данными. Например, воспоминание о том, что мы сейчас идём по улице, основывается на знаниях о ходьбе, о том, что такое улица и т.п. Промежуточные данные о том, что мы идём именно сейчас по конкретной улице, – лишь небольшая часть этого воспоминания. Поскольку воспоминание, как и ожидание, состоит из связанных знаний, то из-за постоянного изменения связей между ними ни одно воспоминание в долгосрочной перспективе не может быть статичным, неизменным.
Воспоминание является попыткой мышления зафиксировать в памяти только ту часть объективной реальности, на которой мы концентрируем внимание (где была реакция). Это одна из причин почему оно всегда отличается от объективной реальности, ведь сконцентрированное внимание непременно дополняется отрицательным (где был раздражитель), а значит, от части данных мы абстрагируемся. Кроме того, мы получаем воспоминание в момент внимания, поэтому не можем «выхватить» данные из конкретного момента восприятия, не исказив их данными из других моментов восприятия. По этой причине мы помним всё (в том числе наше поведение) не таким, каким оно было на самом деле. В общем воспоминание, как и ожидание, всегда субъективно.
Хотя воспоминание основывается на конкретном опыте, оно так же, как и ожидание, может преобразовываться с учетом других опытов. Благодаря этому воспоминание может измениться так, что станет значительно отличаться от того опыта, в результате которого было изначально получено.
Заметьте, основная часть любого воспоминания и ожидания находится в долгосрочной памяти. Благодаря этому они относительно стабильны. Краткосрочная память намного меньше долгосрочной, и в ней постоянно замещаются данные, поэтому она одна не способна содержать в себе полноценное воспоминание или ожидание. Но зато только благодаря ей мы можем вносить изменения в долгосрочную память.
Основная задача личности.
Зависимость ожидания и воспоминания от обстоятельств.
Личность – совокупность всех наших воспоминаний и ожиданий, потому что, во-первых, все они были получены по отношению к нашему положению в пространстве и времени, а во-вторых, в долгосрочной памяти нет ничего, кроме воспоминаний и ожиданий (в рамках системы мышления). Основная задача личности заключается в том, чтобы максимально уменьшить несоответствие между ними, и при этом не подвергать тело критической опасности, потому что она себя с ним отождествляет (хотя чем больше несоответствие, тем больший риск становится допустимым для личности). При этом у данной задачи есть существенный недостаток: личность по большей части не подвергает сомнению воспоминания и ожидания, а просто пытается привести их в соответствие. [Так происходит из-за автоматической части мышления, о чём будет детальнее написано дальше в книге.]
Действительно, мы часто не думаем о целесообразности определенного страха, а просто стремимся избежать того, что нас пугает, или, например, мы не задумываемся зачем нам то или иное желание – мы просто стремимся его удовлетворить. К примеру, если у человека с детства есть увлечение чем-либо, то он вряд ли будет подвергать его сомнению, а будет пытаться уделять ему максимум своего времени и сил. И с точки зрения личности это будет правильно (при прочих равных, если оно не противоречит другим ожиданиям), потому что ожидание должно быть удовлетворено по максимуму (чтобы уменьшить несоответствие с воспоминанием). Но ведь это увлечение человек по большей части не выбирал, оно ему досталось в силу независящих от него обстоятельств, в которых он рос и развивался. Например, есть потомственные врачи, ученые, фермеры, спортсмены, актеры, шахтеры и т.п. Какова вероятность, что столько людей следуют по стопам родителей, если обстоятельства не влияют на наш выбор устремлений? Они влияют, так как являются источником опыта, а он в свою очередь определяет наши ожидания и воспоминания. Из разных комбинаций последних мы получаем различные несоответствия. А из числа самых значимых несоответствий появляются все наши устремления. Сознательно мы не можем увеличивать значимость тех или иных несоответствий (будет обосновано далее в книге), поэтому принимаем минимум участия в формировании увлечений. Следовательно, когда у человека относительно более достойные устремления, а значит, и достижения, то скорее всего в этом мало его заслуги (но она есть, ведь свобода выбора никогда не равна нулю). То же касается того, чьи устремления деструктивны, – скорее всего в этом мало его вины (но она есть).
Поскольку мы усваиваем данные в соответствии с имеющимися у нас знаниями (реакция и раздражитель дополняют ожидание и воспоминание), то даже кардинально изменив на определенном этапе обстоятельства, мы всё равно будем ощущать влияние тех прошлых обстоятельств. Конечно, у нас есть свобода выбора, но только в пределах имеющихся знаний, поэтому для революционного изменения основных ожиданий может понадобиться много времени и сил, когда мы будем с каждым опытом понемногу смещать направление их развития подальше от нежелательного влияния прошлых обстоятельств. Причем мы сможем начать это только тогда, когда у нас будет достаточно развито критическое мышление, а к этому времени у нас уже могут быть сформированы довольно устойчивые основные ожидания.
Итак, из-за почти слепого стремления личности решить несоответствие, нам нередко приходится беспрекословно удовлетворять ожидания или подстраивать их под воспоминания, причем и то и другое мы получили, по сути, случайным образом в силу обстоятельств. Наше положение усложняется тем, что в современный информационный век мы можем наблюдать за проявлениями людей, которые изначально находятся в совершенно иных условиях, но эти проявления влияют на наши ожидания и воспоминания. Например, они порождают излишние страхи, когда мы видим преступления или войны, которые происходят за тысячи километров от нас, но мы экстраполируем увиденное на наше окружение. Или порождают заветные мечты, когда мы видим, например, истории успеха в определенной сфере, в которой у нас почти нет возможности работать в силу наших обстоятельств. Это в свою очередь приводит к большой неудовлетворенности.
Из этого также можно сделать еще один вывод: если мы сформировали ожидание в одних условиях, а пытаемся удовлетворить его в совершенно других, то нам приходится использовать метод проб и ошибок или долго обучаться, конкретизируя это ожидание (подстраивая его под наши реалии). В противном случае ожидание не оправдается. Например, уже в самом раннем детстве в определенных условиях мы сформировали ожидание избегать ощущение боли. Но в других условиях мы сначала не способны удовлетворить его, потому что, к примеру, даже не понимаем, что острое может нас ранить, а огонь обжечь, пока у нас не появится соответствующий личный опыт или мы не увидим (тоже наш опыт) как кто-то поранился об острое или обжёгся об огонь. Но прежде, чем конкретизировать ожидание, нам необходимо его хоть как-то состыковать с текущими обстоятельствами, особенно если оно было получено в совсем других условиях. В этом нам помогает абстракция.
Абстрагирование и детализация.
Любые новые знания мы получаем в рамках конкретного опыта. Но повторить точно такую же ситуацию, в которой они были получены, невозможно (в 1й главе было показано, что ничто не может вернуться в свое прежнее положение). Поэтому для того, чтобы мы могли использовать эти знания в новых условиях, необходимо абстрагирование, – один из самых важных инструментов мышления. С помощью него мышление не учитывает множество деталей опыта, чтобы составить некие обобщенные ожидания и воспоминания, которые в той или иной степени мы сможем применять в разнообразных ситуациях, в том числе совершенно нетипичных. Например, мы запомнили свою реакцию на чью-то грубость и результат этой реакции, не обратив внимание на конкретные слова, которыми нас обидел другой человек. Следовательно, на любые грубые слова мы скорее всего будем реагировать похожим образом, как в том воспоминании, ожидая получить подобный результат. Или, к примеру, человека попросили проехаться на грузовике, хотя он ни разу этого не делал, не читал об этом и не видел, как это делается. Но он умеет водить легковую машину с механической коробкой передач. В этом случае он для начала будет искать, где находится педаль сцепления, тормоза и газа у грузовика, где рычаг переключения передач и ключ зажигания. Заметьте, он не будет искать точно такие же педали и рычаги в точно таких же местах, как в его машине. Благодаря абстрагированию он знает некие общие признаки этих вещей, поэтому ни разу не водив такую машину, даже не видев, как это делают, он сможет ее завести и кое-как проехаться.
Чтобы ожидания и воспоминания были наиболее релевантными нашей личности (заметьте, не объективной реальности, ведь мы не можем их даже сравнить с ней), мышление абстрагируется от неважных для неё деталей. Само абстрагирование не требует от нас никаких специальных действий. Оно происходит автоматически за счет того, что мы уделяем больше внимания определённым первичным и промежуточным данным. Поэтому чем больше заинтересованности, тем меньше абстрагирования, и наоборот. Например, мы увидели дерево на своем пути и обратили на него внимание. Если нам жарко, и мы ищем укрытие от солнца, то нас интересует только тень, которую отбрасывает это дерево. Другие его детали нас не интересуют. Если же человек – ботаник, то скорее всего он обратит внимание на некоторые особенности этого дерева и отправит в память больше значимых для его личности деталей, чем в первом варианте.
Несмотря на пользу, которую мы получаем от абстрагирования (можем применять одни и те же знания в разных ситуациях), из-за него многие наши реакции (и раздражители) в меньшей степени соответствуют ситуации, то есть мы получаем далеко не тот результат, который ожидали. Кроме того, из-за обобщенных реакций мы нередко испытываем сомнение какую из них лучше выбрать для текущей ситуации. Поэтому кроме абстракции мы используем детализацию. Благодаря этому в той сфере, где мы получаем больше всего опыта, у нас появляется довольно большой набор комбинаций воспоминания, ожидания, раздражителя и реакции. В общем, чем больше детализации, тем больше навыка в чём-то. Абстрагирование и детализация являются двумя противоположными направлениями одного и того же процесса фокусировки внимания на первичных и промежуточных данных: мы можем отдалять или приближать фокус, получая либо более обширный, но поверхностный образ, либо более узкий, но детальный.
Забывание.
У нас есть интересная особенность, которая является причиной множества наших страданий в системе мышления, – мы не способны сознательно забывать. Поэтому личность не может не учитывать полученные знания. Например, мы получили знание №1, а потом получили знание №2 о том, что знание №1 неверно. Даже в этом случае личность будет учитывать и знание №1, и знание №2. Абсолютно всё, что содержится в нашей памяти, будет использовано для построения модели поведения. Поэтому, когда мы получаем травмирующий опыт, он будет влиять на личность всю нашу жизнь. Мы его можем перекрыть новым положительным опытом, но его отголоски всё равно будут продолжать присутствовать в некоторых ожиданиях и воспоминаниях. Например, от сильной зависимости крайне трудно избавиться окончательно, необходимо всё время себя контролировать. Если человек контролирует себя и не поддается соблазну сорваться, то он получает новый опыт, и чем дольше он так делает, тем больше нового положительного опыта приобретет. Так он получит много новых знаний, а значит, и много новых, более актуальных несоответствий в других сферах жизни. Поэтому старый отрицательный опыт с каждым днем будет иметь всё меньшее значение, и прежнее несоответствие будет уменьшаться, то есть реакция на соответствующий раздражитель будет ослабевать. Поэтому со временем даже сильная зависимость становится слабее, но до конца она вряд ли исчезнет в системе мышления, потому что воспоминания о таком значимом опыте всё равно останутся в памяти.
Забывать знания мы всё-таки можем по следующим причинам:
а) из-за повреждения головного мозга в результате травмы или болезни.
б) с течением времени, если знание долго не используется, так как связь между знаниями надо периодически подпитывать. Уверен, каждый из нас забывал то, что отлично знал и часто использовал в школе, училище или институте, но потом долго этим не пользовался. На самом деле во многих случаях это полезное свойство памяти, так как экономит место в ней, а также экономит наше время и энергию, которые мы бы в противном случае тратили на ненужные связи. Кроме того, некоторые незначительные проблемы и страхи пропадают сами по себе благодаря этому свойству памяти, если у нас достаточно долго не возникает повода уделить им внимание.
Итак, поскольку память фиксирует всё, что личность посчитала важным, и это трудно забыть, то разумнее следить за тем, какие знания мы получаем, то есть на что мы предпочитаем обращать свое внимание.
Еще недостатки системы мышления.
Кроме недостатков, описанных выше, есть еще как минимум несколько, которые на мой взгляд заслуживают внимания:
1. Личность фрагментарна, потому что в рамках системы мышления есть только прошлое (воспоминание) и будущее (ожидание). Из-за этого у любого нашего опыта есть начало и конец (законченный опыт). Границы этого фрагмента (смысловые различия между фрагментами) зависят от ожидания и воспоминания, несоответствие между которыми мы пытаемся решить в данный момент. В итоге мы всё осознаем фрагментами, а не как непрерывный цельный процесс. Например, мы были у стоматолога, это один законченный эпизод нашей жизни, следующий эпизод мы пережили, к примеру, в магазине, следующий – на работе, потом дома и т.д. И везде мы были разными и ощущали себя по-разному (то обиженными, то веселыми, то влюбленными и т.п.), потому что в каждом случае осознавали себя в разном контексте (в т.ч. реагировали на разные раздражители). Таким образом, в течение каждого дня мы словно проживаем множество различных жизней. Будто мы не являемся чем-то одним. По сути, так и есть, ведь личность в некотором смысле состоит из множества несоответствий между различными воспоминаниями и ожиданиями, а реагировать в один момент времени мы можем только в рамках одного из них. К тому же многие комбинации ожиданий и воспоминаний часто не имеют тесных связей, а иногда вообще не имеют. Поэтому в некоторых обстоятельствах мы можем совершать такие поступки, о которых потом очень сожалеем, находясь уже в других условиях.
В общем, личность не может быть чем-то цельным: она всегда фрагментарна и в определенном смысле состоит из несоответствий, то есть конфликта. Именно такое искусственное образование мы принимаем за самих себя. Заметьте, в противовес этому бесконфликтный опыт (условно) не имеет ни начала, ни конца, потому что существует в состоянии расслабленного ума, когда есть только настоящее. В таком случае человек проживает одну цельную жизнь.
2. Система мышления основана на стремлении к определенности (мы стремимся уменьшить несоответствие между ожиданием и воспоминанием, которое является проявлением неопределенности). Несмотря на это, в системе мышления нет устойчивой системы координат: её заменяют ожидания и воспоминания. Очевидно, что они меняются со временем по мере поступления новых данных в результате тех или иных наших реакций. То есть в попытке решить несоответствие мы создаем или увеличиваем другие в иных областях (приведя в порядок одну область, мы вынуждены сразу решать беспорядок в другой). Например, у нас есть значимая цель, которая по мере её достижения может стать более точной или вообще заметно отклониться от первоначальной. Из-за этого мы откорректируем второстепенные устремления, также можем поменять метод достижения цели, отношение к нашему окружению, потому что теперь другие люди станут более значимыми и т.п. Следовательно, такая система координат очень зыбкая: подстраивая ожидания и воспоминания под другие значимые ожидания и воспоминания, через время окажется, что вторые изменились, и теперь необходимо решать новые несоответствия. По этой причине попытка анализировать конкретные воспоминания и ожидания сродни строительству замков на песке. Конечно, в некоторых случаях это может помочь, но не является панацеей: попытки привести всю систему к некому порядку будут по большому счету порчей усилий.
Итак, наша личность основана на стремлении разрешить несоответствие между воспоминанием и ожиданием. Но в системе мышления это невозможно сделать: какие бы реакции мы не совершали, мы каждый раз получаем не тот результат, который ожидали. Поэтому стремление решить нерешаемое является тем двигателем, который позволяет системе мышления непрерывно работать на протяжении всей нашей жизни, создавая новые несоответствия или обновляя старые. Это подобно тому, как Луна вращается вокруг Земли: она стремится сблизится с Землей из-за силы притяжения, прекратив их раздельное существование, но скорость движения Луны не позволяет этому случиться, она каждый раз словно промахивается.
Несмотря на то, что получение неожиданного результата может иметь для нас критическое значение, мышление в масштабах всего человечества свою функцию выполняет, так как природу интересует выживание всего вида, а не отдельного индивидуума. Кроме того, в природе на базовом уровне никто сознательно не управляет процессами, поэтому они должны происходить автоматически. В ней царит самоорганизация. И только мышление, в отличие от расслабленного ума, подходит для этого, так как в нём есть автоматическая часть. Поэтому расслабленный, целый ум, с помощью которого только и можно получать бесконфликтный опыт и жить в состоянии безусловного счастья, может быть исключительно осознанным выбором (без участия автоматической части). А раз этот выбор не может быть ничем предопределен (ведь тогда он перестанет быть полностью осознанным), то невозможно родиться сразу с расслабленным умом.
Глава 4. УДОВОЛЬСТВИЯ И СТРАДАНИЯ. ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЕ И ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ ЭМОЦИИ.
Удовольствие может быть физическим (телесные наслаждения) и ментальным (сконцентрированное внимание и положительная эмоция). Физические удовольствия являются исключительно объективными, они полностью зависят от обстоятельств, мы не можем повлиять на них непосредственно с помощью свободы выбора. То есть мы не можем уменьшить/увеличить или вообще перестать их испытывать без изменения текущих обстоятельств. Примеры физических удовольствий: наслаждение вкусом, ощущение расслабления в теле после тяжелого физического труда, наслаждение от комфортного положения тела, от приятных прикосновений, ощущение тепла, прохлады и т.п. Ментальные же удовольствия являются исключительно субъективными, так как непосредственно определяются свободой выбора: мы выбираем количество внимания и область, в которой его концентрируем. Безусловно, обстоятельства опосредованно влияют на ментальные удовольствия, но последнее слово всё равно за свободой выбора. Ментальные удовольствия также подразумевают наличие телесных ощущений (положительной эмоции), но их следует отличать от физических удовольствий.
Все вышесказанное справедливо и для страданий, которые также могут быть физическими (боль, воспаление, раздражение кожи, озноб, испуг, ощущение холода, жары и т.п.) и ментальными (отрицательное внимание и отрицательная эмоция). Поскольку внимание и эмоция дополняют друг друга (единство противоположностей), то далее для простоты мы можем использовать либо одно, либо другое в значении ментального удовольствия или страдания.
Физические страдания и удовольствия – это необходимые и в норме неизбежные вещи, мы в большинстве случаев не заинтересованы в том, чтобы избавиться от возможности их испытывать. Ведь они призваны давать нам информацию о том, что нечто приемлемо или неприемлемо для нашего тела. Если мы испытываем боль, то стремимся её прекратить как можно скорее, избавившись от её причины: одернуть руку от горячего, отбежать от собаки, которая укусила, вылечить болезнь и т.п. Если нам холодно, то мы стремимся одеться теплее, если жарко – снять одежду. Если же мы испытываем телесное наслаждение, то нам хочется его продолжать как можно дольше и повторять снова и снова. Это дает нам объективную информацию, что нам приятно из еды, где нам комфортно и безопасно идти, сидеть, лежать, спать и т.п.
Эмоции же, по большому счету, не являются необходимыми, и у нас есть возможность избавиться от них, прекратив таким образом ментальные страдания (и соответственно удовольствия). Именно этому посвящена практическая часть данной концепции.
Интеллект и ментальные удовольствия и страдания.
Чем больше интеллектуальные возможности живого существа, тем сильнее ментальные удовольствия и страдания, которые оно способно испытывать. Люди на данный момент обладают самыми выдающимися интеллектуальными возможностями на планете, поэтому именно этот тип удовольствий и страданий имеет для нас рекордное значение, в большей степени определяя нашу жизнь, чем физические удовольствия и страдания.
Под интеллектуальными возможностями я понимаю способность совершать мыслительную реакцию. Чем сильнее интеллект, тем разнообразнее и сильнее мыслительная реакция. Я не отождествляю сильный интеллект и гениальность. Более того, у гения сила интеллекта может быть довольно посредственной, ведь гений – это тот, кто мыслит необычно, но просто (всё гениальное просто). А человек с сильным интеллектом мыслит сложно. Чрезмерно сильный интеллект так же плох, как и чрезмерно слабый. Дело в том, что у обладателя сильного интеллекта появляется больше мыслей о маловероятных вещах, так как его мысли содержат множество мелких деталей (поэтому они более глубокие, насыщенные). Во-первых, это мешает получать устойчивый и прикладной результат от мыслительной реакции, а во-вторых, это приносит массу лишних переживаний (ментальных страданий и удовольствий) из-за мелочей, заставляя человека тратить много усилий впустую. Причем из-за большой силы мыслительной реакции человек испытывает по большей части сильные эмоции. Чрезмерно слабый интеллект плох тем, что он снижает приспосабливаемость человека к окружающей действительности. Такой человек решительнее реагирует на новые вызовы, но менее релевантно, его реакции довольно однообразны (однотипная реакция для множества различных ситуаций). В общем, это тот случай, когда человек мыслит слишком поверхностно. Зато у него менее сильные и менее разнообразные эмоции (он меньше страдает).
В отличие от животных у людей нет ни одного выдающегося органа восприятия, физически мы слабее всех соразмерных животных, и единственной нашей сильной стороной, позволяющей адаптироваться к обстоятельствам, является интеллект. Поэтому, конечно, нам важно его развивать (глубже погружаясь в мысли, воображая что-либо с бо́льшим количеством деталей), но во всём нужна мера, иначе недостатки сильного интеллекта могут превысить его преимущества.
Далее в книге, когда используется понятие страдание или удовольствие без приставки «физическое», то подразумевается именно ментальное страдание или удовольствие.
Приток и отток энергии, действие и бездействие.
Положительная эмоция – это приток энергии в определенную область личности. Поэтому она находится в той области, которую мы стремимся изменить (улучшить). Там мы ощущаем силу. Соответственно внимание тоже направлено в эту область, потому что напряжение ума всегда там, где приток энергии. Нам нравится испытывать положительную эмоцию (приносит нам удовольствие), она является ощущением дополнительной энергии, которая заставляет нас действовать. Иногда мы получаем настолько много энергии в определенной области, что не можем усидеть на одном месте: нам нужно прыгать, смеяться, кричать или даже бороться лишь бы эту энергию реализовать. Положительная эмоция является неотъемлемой частью любой реакции. Например, самоедство является внутренней реакцией, и да, это то, что доставляет нам удовольствие. Злость из-за оскорбления, возмущение из-за неудачи – это тоже положительные эмоции. Когда мы ворчим из-за того, что нам не нравится, нам при этом нравится ворчать. Или когда человек вынужден делать то, чего не хочет, он будет ощущать, к примеру, раздражение. Раздражение – это положительная эмоция, которая «дает» человеку энергию на то, чего он не хочет делать. Стресс также не является отрицательной эмоцией, так как это приток большого количества энергии в определенную область личности, который приводит к повышению там активности (реакции). В общем, истерика, злорадство, жестокость, злость, возмущение и т.п. – это негативные, но всё-таки положительные эмоции. То есть нам нравится их испытывать. Конечно, далеко не только негативные проявления являются положительными эмоциями, ведь у всего есть противоположность. Например, воодушевление, уверенность, любовь, дружелюбие, восхищение, радость, любопытство и т.п. – это позитивные положительные эмоции.
Отрицательная эмоция – это всегда отток энергии из определенной области личности. Её мы не стремимся изменять. Там мы ощущаем слабость. Поскольку оттуда происходит отток энергии, то в этой области ум истощается (отрицательное внимание). Иногда мы настолько энергетически истощаем её, что впадаем в оцепенение, не можем двигать некоторыми частями тела, говорить и т.п. То есть отрицательная эмоция в отличие от положительной сковывает нас, заставляет бездействовать в соответствующей области. Например, нам скучно на лекции, поэтому у нас происходит отток энергии (отрицательное внимание) из данной области личности. Значит, мы почерпнем мало знаний оттуда. Отрицательная эмоция является неотъемлемой частью раздражителя. Она – это то, что нам не нравится испытывать (приносит нам страдание), от чего мы пытаемся убежать, с чем пытаемся бороться с помощью положительной эмоции (ведь она выражает действие). По аналогии с положительными, есть позитивные отрицательные эмоции (печаль, скука, неудовлетворенность, вина и т.п.) и негативные (обида, страх, разочарование, зависть и т.п.).
Единство отрицательной и положительной эмоций.
Кто-то может поспорить, что есть люди, которым нравится испытывать отрицательные эмоции, например, печаль (в контексте ностальгии). В этом случае причиной печали является воспоминание о том, что нечто хорошее уже закончилось, но человек всё еще ожидает (хочет) его повторения, даже если по объективным причинам это невозможно (для мышления это не имеет значения). [Забегая вперед: в этом случае он реагирует в рамках проблемы, представляя будто сейчас проживает то хорошее, пытаясь удовлетворить свое ожидание.] Тогда в области воспоминания находится радость, именно её ему нравится ощущать, а не печаль. Печаль же находится в области ожидания.
Заметьте, человек испытывает и радость, и печаль одновременно. Разве такое возможно? На самом деле только такое и возможно. Дело в том, что отток энергии (отрицательная эмоция) из одной области личности означает, что одновременно происходит приток энергии (положительная эмоция) в другую её область (причем только в одну, так как у внимания может быть только одно направление в один момент времени). То есть для того, чтобы мы могли действовать в одной области, необходимо бездействовать в другой. Поэтому некорректно рассматривать положительную эмоцию без соответствующей ей отрицательной, и наоборот. Это подтверждается тем, что положительная эмоция является частью реакции, а отрицательная – раздражителя, а они не могут существовать друг без друга (единство противоположностей). Далее в книге (в 8й главе) будет представлено более сильное обоснование этому, когда мы будем рассматривать механизм нагнетания.
[Тут необходимо сделать важную оговорку, немного забегая вперед. На самом деле мы осознаём всегда только один общий смысл того, что попало в область внимания в один момент времени. Этот смысл дополняется также одним суммарным ощущением, ведь мыслительная и двигательная части равнозначны (единство противоположностей). Поэтому в действительности мы всегда ощущаем некую общую эмоцию, которую называем, например, печалью или радостью. И в этом смысле каждая конкретная эмоция может управляться только принципом разделения противоположностей, то есть одна эмоция со временем становится другой, одновременно они не могут существовать. Но при этом в рамках каждой из них есть и положительная, и отрицательная часть. Поэтому названия эмоций, которые я привожу в книге, достаточно условны, но не лишены смысла, ведь имеют общие признаки с теми эмоциями, которые мы обычно подразумеваем под этими названиями, и отражают одну из двух противоположных частей некой общей эмоции. Например, когда кто-то злится из-за обидного слова в свой адрес, то один скажет ему: «не злись», а другой: «не обижайся». И, по сути, оба будут правы. Как видим, для корректного определения противоположностей важен контекст. Ведь в разных ситуациях мы испытываем разные ощущения, хоть часто и называем их одинаково. Поэтому деление на противоположности позволяет лучше дифференцировать ощущения, что будет полезно для объяснения примеров и вообще для понимания предмета.]
Примеры единства отрицательной и положительной эмоций:
а) человек вспоминает, как ему нагрубили на работе. В это время он ощущает обиду в области ожидания (отток энергии, отрицательная эмоция), так как рассчитывает на лучшее к себе отношение. Одновременно с этим в области воспоминания происходит приток энергии, то есть реакция. Например, он представляет как ставит обидчика на место, стремясь таким образом улучшить воспоминание, ощущая при этом злость (положительную эмоцию).
б) если человек выиграет в лотерею крупную сумму денег, он этому очень обрадуется. И одновременно будет испытывать грусть из-за того, что закончилось волнительное предвкушение выигрыша.
в) неуверенность на аттракционах сопровождается уверенностью. Будучи на аттракционе, человек испытывает неуверенность (отрицательная эмоция), потому что в это время он полностью во власти данного механизма и тех, кто им управляет. При этом он хорошо пристегнут, ему есть за что держаться, что он и делает (реакция) с усилием прямо пропорциональным силе неуверенности. Значит, в этой области человек испытывает положительную эмоцию уверенности из-за того, что он в определенной мере контролирует свою безопасность. В этом смысле можно сказать, что человек пришел на аттракцион получить удовольствие от того, что он крепко держится за что-то надежное. Заметьте, если в обычной ситуации крепко взяться за что-то неподвижное, то вряд ли это принесет нам удовольствие, потому что нет соответствующего раздражителя.
Важно понимать, что положительная эмоция не прибавляет энергию в теле. Она означает приток энергии в одну область с одновременным оттоком такого же ее количества из другой области. То есть мы насыщаем энергией одну часть тела за счет истощения другой его части, и соответственно – одну часть ума за счет истощения другой его части (напомню, эмоция и внимание дополняют друг друга). Поэтому количество общей энергии не изменяется.
Варианты несоответствий.
Всего существует 4 варианта несоответствия между воспоминанием и ожиданием, которые соответствуют 4 вариантам локализации положительной и отрицательной эмоции:
1. Наступившая реальность лучше ожидания (успех). Под наступившей реальностью понимается воспоминание о законченном опыте. Например, человек провел деловую встречу, в результате которой ему удалось продать продукции больше, чем он изначально рассчитывал. [Далее под словом «реальность» я буду понимать только воспоминание об опыте (субъективную реальность). Для обозначения объективной реальности я буду использовать оба слова вместе.]
В данном варианте ожидание хуже реальности, поэтому именно там находится положительная эмоция (приток энергии для реакции, чтобы его улучшить). Поскольку реальность лучше ожидания, то мы охотно её принимаем, благодаря чему нередко без проблем улучшаем ожидание. В итоге несоответствие между ожиданием и наступившей реальностью уменьшается. Этот процесс растянут во времени и требует усилий (реакция в рамках несоответствия). Поэтому пока мы не обновили ожидание с учетом новых данных, между ним и наступившей реальностью всё еще существует разность потенциалов (количественное выражение несоответствия). Благодаря этому мы испытываем эмоции всё время, пока пытаемся решить несоответствие. Надо отметить, что хотя бы небольшая разность потенциалов, но останется и после обновления ожидания, так как она является неотъемлемой частью нашего мышления. Причем ожидание может стать даже лучше наступившей реальности, но они никогда не будут равны друг другу в рамках системы мышления.
Итак, в рамках данного варианта человек будет испытывать положительную эмоцию в области ожидания, а отрицательную – в области наступившей реальности, потому что она нас полностью устраивает, и мы не стремимся её изменить в этом случае. Если ожидание обновится с учетом наступившей реальности, то в следующий раз, чтобы ощутить успех (получить положительные эмоции от достижения, подарка, выигрыша и т.п.), реальность должна превзойти уже увеличенное ожидание. По этой причине наши желания – это бездонная бочка, которую невозможно наполнить. Очевидно, что ни о каком безусловном счастье через удовлетворение своих желаний, говорить не приходится.
Поскольку реакция находится в области ожидания, то в случае успеха мы всегда думаем о будущем: мы представляем, как пользуемся достижением, улучшаем свой быт, работу с помощью новых возможностей, как растет наша респектабельность и т.п. Это и есть процесс улучшения ожидания. Чем смелее мы в своих мыслях, тем быстрее растет ожидание, и соответственно тем быстрее уменьшается разность потенциалов. Если же мы, наоборот, остерегаемся что-то менять, то не позволяем себе смелые мысли о будущем, поэтому разность потенциалов уменьшается медленно, мы нерешительно усваиваем успех. Забегая вперед: поскольку в этом случае ожидание растет медленно, то мы ставим цели ниже, чем можем себе позволить, недооцениваем себя.
Пример успеха: человеку подняли зарплату больше, чем он ожидал. Это вызвало у него положительную эмоцию в области ожидания. К примеру, он испытывает уверенность, представляя как тратит эти деньги на то, что раньше не мог позволить. Так будет продолжаться до тех пор, пока ожидание не станет соответствовать реальности. До этого наступившая реальность, то есть новая зарплата, будет вызывать отрицательную эмоцию, к примеру, человек будет испытывать неловкость из-за того, что получил прибавку незаслуженно (ведь она больше его ожидания). Когда ожидание улучшится примерно до уровня реальности, то новая зарплата будет восприниматься как данность, а раз так, то и неловкость из-за прибавки почти исчезнет. Кстати, пока человек не принял успех (не повысил ожидание), он будет более мотивированным, так как в это время будет чувствовать себя переоцененным. Как только он повысит ожидание, то станет тратить столько же усилий на работу, сколько тратил до повышения зарплаты, а может даже меньше, если повысит его с излишком (станет недоволен новой зарплатой). Ведь нет никакой гарантии, что он в результате реакции в области ожидания не надумает себе чего-то лишнего. Но если человек так и не примет успех до конца, то будет продолжать прилагать больше усилий в области работы, чем до повышения зарплаты. Или, к примеру, если человека повысят в должности и сделают начальником, но он не примет этот успех, он будет продолжать вести себя, как исполнитель, стесняясь давать указания подчиненным.
Заметьте, успех – это такое же несоответствие, как и все остальные. Но нам оно кажется более предпочтительным потому, что успешный человек обычно получает более качественные физические удовольствия и при этом испытывает меньше физических страданий. Зато уровень ментальных страданий этого человека вполне может оказаться выше, чем у менее успешных людей.
2. Ожидание лучше текущей реальности (мечта, цель). Под текущей реальностью понимается воспоминание о незаконченном опыте. Например, у нас есть дом. Мы всё еще пользуемся этим домом (реакция), поэтому окончательного результата пока нет (к примеру, передачи его в пользование или владение другому человеку). Если бы мы его продали, то получили бы окончательный результат, и текущая реальность стала бы наступившей.
Поскольку в данном варианте текущая реальность хуже ожидания, то именно там находится положительная эмоция (приток энергии, реакция). Соответственно, в области ожидания – отрицательная эмоция (отток энергии, бездействие), и там же находится раздражитель. Таким образом, областью отрицательной эмоции является непосредственно сама цель (мечта, желание), как это ни парадоксально. Ведь в данном варианте, в отличие от предыдущего, мы меняем реальность под ожидание, а не наоборот. Значит, то, ради чего мы делаем усилия, как это ни парадоксально, больше всего недополучает внимания. Например, у человека есть цель заработать много денег для того, чтобы его семья ни в чём не нуждалась. Тогда он будет прилагать много усилий, чтобы добиться этого достатка, то есть его реакция будет в области карьеры. Чем больше усилий человек будет тратить на карьеру ради семьи, тем меньше времени он будет уделять семье (отток внимания из области раздражителя). Зато, как только он превзойдет свои ожидания (получит успех), то сразу начнет уделять семье больше внимания вместо карьеры (если к тому времени снова не повысит ожидания, поэтому в постановке цели нужна мера, иначе будут усилия ради усилий).
В рамках цели по мере улучшения текущей реальности разность потенциалов между нею и ожиданием уменьшается (положительная и отрицательная эмоции ослабевают). Значит, по мере приближения к цели падает мотивация ее достигать, по этой причине мы нередко оставляем незавершенной затею или проект на полпути. То есть из-за уменьшенной разности потенциалов мы скорее всего переключимся на другую комбинацию ожидания и воспоминания, между которыми несоответствие больше. Поэтому вряд ли мы можем достичь цель в полном объеме в рамках этой же цели. Для этого на определенном этапе нам необходимо переключиться на более значимую цель, в рамках которой мы сможем довести ту до конца. Поэтому так важно периодически ставить более высокие цели. Кстати, это лишний раз показывает, что в системе мышления невозможно удовлетворить все наши желания.
Примеры:
а) мы мечтаем получить более высокую должность. Текущая реальность (нынешняя должность) хуже ожидания (более высокая должность). Поэтому реакция будет направлена на улучшение текущей реальности, например, мы будем усерднее работать, браться за дополнительные проекты, ходить на курсы повышения квалификации, сближаться с начальством и т.п. Эта реакция будет сопровождаться положительной эмоцией, например, честолюбием. Вместе с тем в области ожидания (мечты о высокой должности) будет находиться отрицательная эмоция, например, стеснительность из-за того, что у нас ещё нет этой должности, или просто неудовлетворенность из-за этого.
б) человеку кто-то нагрубил, это хуже его ожидания уважения, поэтому у него появилась цель, и он без всяких проволочек (опыт еще не закончен) пытается улучшить текущую реальность, выясняя отношения с грубияном. В области ожидания у него отрицательная эмоция, например, унижение, а в области текущей реальности – положительная, к примеру, возмущение.
в) если авансом полностью оплатить любую единоразовую работу (к примеру, ремонт квартиры, строительство дома), то текущая реальность исполнителя станет гораздо ближе к ожиданию (получить вознаграждение за выполнение работы): вознаграждение получено, осталось выполнить заказ. Поэтому теперь исполнитель будет работать над проектом с гораздо меньшим энтузиазмом. Из-за этого сдача проекта задержится дольше обычного, и он будет выполнен скорее всего менее качественно, даже если исполнитель опытный. Следовательно, такую работу лучше оплачивать поэтапно. В общем, те, кто уже получил желаемое в рамках краткосрочного сотрудничества, плохо выполняют свои обещания. А если вообще не выполняют, то их целью изначально было получение желаемого без предоставления чего-то взамен: после полной предоплаты текущая реальность сразу стала соответствовать их ожиданию, цель достигнута.
Цель, которая не была достигнута, и человек перестал пытаться её достичь, стала проблемой, так как текущая реальность стала наступившей, а ожидание по-прежнему лучше неё.
3. Наступившая реальность хуже ожидания (проблема). Следовательно, в области воспоминания находится реакция, направленная на его улучшение, и соответственно положительная эмоция. Тогда ожидание является областью раздражителя (отрицательной эмоции). В отличие от предыдущих двух вариантов мы зачастую не можем улучшить наступившую реальность в рамках проблемы, так как окончательный результат уже получен. Это можно сделать лишь в некоторых случаях с помощью внутренней реакции, убедив себя, что на самом деле воспоминание не стало хуже. При этом в остальных случаях мы всё равно будем пытаться улучшить наступившую реальность, додумывая различные варианты развития событий (мышление не видит разницы между наступившей и текущей реальностями, ведь реакция и в том, и в другом случае происходит в области краткосрочной памяти). Но это скорее всего не приведет к устойчивому изменению воспоминания, так как мы вряд ли сможем себя убедить, что действительность поменялась соответственно. Хотя при сильном упорстве можно добиться и этого, но в таком случае некоторые наши реакции станут давать еще более неожиданные (в плохом смысле) результаты.
Примеры:
а) определенная футбольная команда проиграла (воспоминание о законченном опыте), хотя человек рассчитывал на её победу. Из-за того, что воспоминание стало хуже ожидания, между ними возникла разность потенциалов, то есть произошел отток энергии из области ожидания и её приток (реакция) в область воспоминания. Так возникла проблема. Хотя изменить результаты матча уже нельзя, человек будет много фантазировать о том, что надо было сделать тренеру, игрокам, чтобы не проиграть его, одновременно с этим он будет ощущать положительную эмоцию, к примеру, возмущение (личность в эти моменты полагает, что она действительно меняет реальность, то есть данные памяти, поэтому относится к этому серьезно, а не как к праздным фантазиям). В области ожидания человек будет испытывать разочарование (отрицательную эмоцию), так как ожидал от этой команды большего. Пока он не смирится с проигрышем, несоответствие (проблема) не исчезнет, поэтому соответствующий раздражитель будет периодически возникать в области внимания, дополняясь определенной реакцией. Это будет приводить по большей части к пустой трате времени и сил.
б) человек может гордиться своим завершенным проектом, только если тот до конца не оправдал его ожидание (незавершенным он может гордиться в рамках цели). То есть, как ни парадоксально, человек гордится наступившей реальностью, когда она хуже ожидания. В противном случае в области наступившей реальности должна быть отрицательная эмоция (вариант успеха). В данном же случае отрицательная эмоция содержится в области ожидания, к примеру, стыд, так как человек не может похвастать идеальным завершением проекта. Например, когда человек вложил максимум усилий в какой-то проект, но тот оказался неидеальным (хуже ожидания), он будет им гордиться, при этом осознавая все недочеты. Если бы проект оказался лучше ожидания (успех), то он испытывал бы, к примеру, вдохновение в области ожидания.
в) на работе начальник оскорбил человека, он промолчал (воспоминание о законченном опыте = наступившая реальность), что оказалось хуже его ожидания реакции на оскорбление (проблема). Так в области воспоминания появилась положительная эмоция: например, человек начал испытывать самодовольство, представляя, как ставит начальника на место. В области ожидания появилась отрицательная эмоция: например, он стал сожалеть, что не ответил на оскорбление. Чем дольше он будет думать об этой проблеме, тем больше может увеличиться разность потенциалов. Поэтому, когда кто-то из окружающих (например, прохожий или сотрудник магазина, или кто-то из близких) скажет или сделает что-то незначительное, что человеку покажется хоть немного оскорбительным, он довольно бурно на это отреагирует, начнет ругаться в рамках цели улучшить наступившую реальность. И вполне может оказаться, что его реакция в данной незначительной ситуации превысит ожидание, из-за чего у него появится страх, ведь новый опыт еще не закончен.
4. Ожидание хуже текущей реальности (страх). Поскольку ожидание хуже, то именно в его области находится положительная эмоция (реакция). Отрицательная эмоция (страх, тревога), соответственно, – в области текущей реальности, то есть тут мы проявляем бездействие. Поэтому не зря говорят, что страх сковывает.
Заметьте, реакция всегда направлена на уменьшение несоответствия. Но при этом каждый знает, что чем больше мы думаем о страхе, тем сильнее он растет. Причина этого в автоматической части мышления (о ней детально будет написано в 8й главе), которая подталкивает нас выбирать наибольшее несоответствие из возможных в данный момент. А поскольку мы нередко без труда можем найти аргумент, как реальность может стать еще хуже, то разность потенциалов в рамках страха склонна увеличиваться (это будет наглядно показано в 8й главе при рассмотрении механизма нагнетания). В том числе поэтому в рамках данного варианта обычно труднее уменьшить несоответствие, чем в рамках успеха и цели. В общем, чем больше мы обдумываем будущее в данном варианте, тем больше может вырасти неопределенность (ожидание ведь ухудшится). Она нас и пугает, так как мы не склонны изменять текущую реальность, когда испытываем страх. Например, вы могли замечать: когда человек боится, он предпочитает оставить всё, как есть, даже если ему предлагают вариант, как это можно заметно улучшить.
В любом случае в рамках данного варианта человек будет продолжать испытывать страх (тревогу) до тех пор, пока не улучшит ожидание. При этом текущую реальность он не будет пытаться изменить. Если будет, то это уже не страх, а цель. Например, человек боится вырывать зуб, а значит, не будет этого делать (не будет изменять реальность). И вдруг у него нестерпимо заболел зуб мудрости. Он пошел и вырвал его, но сделал он это в рамках второго варианта (цель), когда текущая реальность (незаконченный опыт – невыносимо болит зуб) стала намного хуже ожидания (жизнь без боли).
Пример варианта страх. Мы боимся выступать на публике. Мы ожидаем, что сделаем или скажем что-то не так, и люди станут плохо о нас думать или насмехаться над нами. Текущая реальность состоит в том, что мы сейчас находимся не на сцене, и мы предпочитаем не менять эту реальность, то есть не выходить на неё. Соответственно областью страха является текущая реальность, а областью реакции – ожидание ее ухудшения, тут мы испытываем, например, злость из-за того, что над нами могут смеяться. Чем больше мы думаем о предстоящем выступлении, перескакивая на еще более негативные варианты развития событий (ухудшая тем самым ожидание), тем страшнее нам выходить на сцену.
Если вы попробуете проанализировать свои или чужие эмоции и поведение, используя представленные выше варианты, то обнаружите, что это довольно трудно сделать из-за отсутствия четких критериев для конкретной эмоции, – результат будет далеко не всегда однозначным. Поэтому я не призываю вас заниматься этим на регулярной основе. Главная задача этих вариантов – показать механизм появления тех или иных несоответствий, а также эмоций, которые их сопровождают, и что любое удовольствие всегда сопровождается равнозначным страданием.
Чтобы было проще запомнить все 4 варианта, перечислю их еще раз в одном месте:
1. Наступившая реальность лучше ожидания (успех). Ожидание хуже, поэтому его стремимся улучшить, то есть реакция (положительная эмоция) направлена сюда. Наступившая реальность лучше, поэтому ее не стремимся изменить. Тут бездействие (отрицательная эмоция/раздражитель).
2. Текущая реальность хуже ожидания (цель). Текущая реальность хуже, поэтому ее стремимся улучшить, то есть реакция (положительная эмоция) направлена сюда. Ожидание лучше, поэтому его не стремимся изменить. Тут бездействие (отрицательная эмоция/раздражитель).
3. Наступившая реальность хуже ожидания (проблема). Наступившая реальность хуже, поэтому ее стремимся улучшить, то есть реакция (положительная эмоция) направлена сюда. Ожидание лучше, поэтому его не стремимся изменить. Тут бездействие (отрицательная эмоция/раздражитель).
4. Текущая реальность лучше ожидания (страх). Ожидание хуже, поэтому его стремимся улучшить, то есть реакция (положительная эмоция) направлена сюда. Текущая реальность лучше, поэтому ее не стремимся изменить. Тут бездействие (отрицательная эмоция/раздражитель).
Заметьте, мы активно думаем о будущем только в рамках успеха или страха, а о прошлом – в рамках проблемы или цели.
В конце главы хотел бы поделиться интересным наблюдением. Я не вкладываю в это никакого скрытого и тем более сакрального смысла, это просто любопытно (скрытого смысла нет нигде в книге, поэтому прошу его тут не искать):
1. У нас есть целое, оно одно.
2. Целое делится на две противоположности.
3. Это происходит с помощью движения, которое состоит из 3х частей (одна из которых является несоответствием).
4. Есть 4 варианта несоответствия.
Глава 5. ОБ УМЕ И ВНИМАНИИ.
Наш ум – это то, что осознаёт. А то, что бессознательно управляет процессами в нашем организме, то есть автоматически, я умом не называю. Заметьте, личность не является тем, кто осознаёт, наоборот она является тем, что осознается. Личность содержится в нашей памяти, состоит из воспоминаний и ожиданий, поэтому она является категорией прошлого и будущего, а ум это нечто живое, поэтому он является категорией настоящего. Чтобы понять разницу между ними, представьте личность в виде духового музыкального инструмента, а ум – в виде дуновения воздуха. Без дуновения воздуха инструмент не может играть. Таким образом, личность без ума не может существовать, а вот ум может существовать без личности. Дуновение воздуха (ум) может принять любую форму, то есть отождествиться с инструментом любой формы. Поэтому с помощью данных нашей памяти невозможно описать ум.
Мы – это не только ум, но и тело, потому что ум не может существовать без тела, как носителя памяти, в системе пространства-времени. Более того, именно тело определяет нашу индивидуальность, потому что только у него есть уникальное положение в пространстве и времени. Соответственно, после смерти тела мы также исчезаем, как бы нам не хотелось думать иначе. Ведь в этом случае теряется наша уникальность, а раз мы никак себя не сможем отделить от остального, то нельзя будет сказать, что мы (индивидуумы) существуем. И хотя ум не может умереть, но он является универсальным, общим, что будет показано дальше в книге, поэтому нельзя определить кому конкретно он принадлежит. То есть индивидуальность ума без тела невозможна. И вообще то, что однажды родилось, непременно умрёт. Нам трудно это принять, потому что мы появились ровно тогда, когда в нашей памяти появились данные о нас, находящихся в конкретном месте в конкретное время (момент рождения). До этого мы не существовали, поэтому как мы можем принять несуществование, которое никак не могли испытать? И не сможем, потому что в тот момент, когда мы перестанем существовать, уже не будет того, кто мог бы это испытать. Ум же, как был, так и останется, поэтому у него тоже не получится испытать то, чего с ним не может случиться.
Ум всегда работает, он не может не работать: мы не можем прерваться и перестать осознавать хотя бы на мгновение. Любые методики впадения в транс приводят лишь к зацикливанию ума, но не к прекращению его работы. Мы осознаём всё, на что он направлен. Благодаря этому мы в определенной степени отождествляемся со всем, на что обратили внимание. Степень отождествления с чем-либо зависит от количества внимания, которое мы на него направили. Например, просматривая заинтересовавший нас сериал, мы можем в некоторой степени переживать чувства главного героя (в том числе победы и неудачи), как свои собственные. В этом случае мы концентрируем много внимания на данных о главном герое. Чем дольше мы это делаем, тем с большей вероятностью они перейдут в долгосрочную память и станут устойчивой частью нашей личности, а мы начнем подражать этому персонажу в реальной жизни. В данном примере на месте героя сериала может оказаться кто угодно: политик, спортсмен, певец, близкий человек и т.п. Защитой от полного отождествления с другими людьми или выдуманными персонажами является то, что мы объективно находимся только в своем теле, поэтому мы познаем и взаимодействуем с окружающей действительностью только из него. Действительно, во-первых, ум так или иначе ограничен нашим восприятием, а во-вторых, он не может непосредственно управлять ничем, кроме нашего тела. В противном случае мы могли бы полностью отождествиться с кем или чем угодно.
Состоим ли мы еще из чего-то, кроме ума и тела? Могу с уверенностью заявить, что нет. Почему я в этом уверен? Потому что всё, что существует, так или иначе должно проявиться в этом мире. Ведь даже Абсолют проявляется посредством нашего сознания. Соответственно, каждый из нас может с легкостью убедиться, что мы способны только осознавать умом, а также ощущать и воспринимать телом. Никаких иных проявлений мы в себе наблюдать не можем. А раз так, то не может быть никаких дополнительных «сущностей». Например, наличие физического тела объясняет все возможные ощущения, которые мы испытываем: мы можем наблюдать их только в нём. Тогда почему должно существовать еще что-то для их объяснения? Ведь в этом случае нечто будет дублировать функцию тела, то есть не будет его дополнять. А значит, оно будет лишь фантазией, плодом воображения, и ни к чему, кроме самообмана, не приведет.
Может ли «сознание покидать тело»? Ум и тело являются частями условного целого в виде нас. Если целое раздробить, оно перестанет существовать. То есть ум может отделиться от тела только в одном случае – в случае нашей смерти. Поэтому к подобному опыту нельзя относиться иначе, как к игре воображения. Но ради мыслительного эксперимента давайте представим, что такое возможно. В связи с этим возникает два вопроса. Во-первых, как сознание технически сможет отделиться, ведь для этого оно должно занимать некоторую область в пространстве, то есть быть чем-то физическим? Тогда чем оно отличается от тела? Во-вторых, как оно сможет воспринимать свое отделение и вообще «бестелесное блуждание», если соответствующие органы чувств есть только в теле? Если у сознания есть свои органы восприятия, значит, оно должно быть чем-то физическим, ведь для восприятия (ощущения) материи нужна материя. Значит, как и в первом вопросе, мы приходим к выводу, что в этом случае сознание должно быть чем-то материальным, а это противоречит его сути.
Целый и разделенный ум.
Сконцентрированное и отрицательное внимание.
В книге уже неоднократно использовались эти понятия, тут я попробую подытожить сказанное ранее.
Итак, естественное (не требующее дополнительных усилий) состояние ума – это расслабленный ум. Под расслабленным умом я понимаю условноцелый, неразделенный ум, который пребывает в настоящем. Это не то состояние, когда мы смотрим фильм, играем в игры, комфортно болтаем с друзьями, прогуливаемся и т.п. Ведь мы уделяем этим вещам внимание, которое направлено либо в область воспоминания (прошлое), либо в область ожидания (будущее). Сконцентрированное (направленное) внимание – это часть разделенного ума. Оно может существовать только в системе мышления и означает напряжение ума, которое выражается в физическом напряжении определенного участка мозга. Это происходит из-за несоответствия между воспоминанием и ожиданием. Напряжение ума подразумевает приток энергии в одну область личности с одновременным оттоком из другой её области, где происходит истощение, – из области отрицательного внимания. В области реакции внимание сконцентрировано, а в области раздражителя – истощено.
Сконцентрированное и отрицательное внимание не могут существовать друг без друга (единство противоположностей). Когда нам что-то интересно или важно по той или иной причине, мы концентрируем внимание в той области. Причина, по которой нам это важно/интересно, находится в области, где внимание является отрицательным. Отрицательное внимание – это разница между средним уровнем внимания в данный момент времени и оставшимся вниманием в этой области. Количество внимания не может быть меньше 0.
Внимание в один момент времени может быть направлено только в одну непрерывную область. Поэтому отрицательное внимание может быть тоже только в одной непрерывной области в тот же момент времени (соответственно может быть только одна положительная и отрицательная эмоция в один момент времени). Причем обе эти области должны быть связаны, то есть одна область должна непрерывно перетекать в другую.
Чтобы лучше продемонстрировать связь сконцентрированного внимания с отрицательным, можно провести аналогию с фокусировкой взгляда: когда мы фокусируем взгляд на целом здании, мы тем самым «вычитаем резкость» с остальной части обзора. При этом между фокусом и размытостью нет пропусков: одно плавно перетекает в другое. Далее, чтобы начать фокусировать взгляд на конкретном окне здания, необходимо дополнительно вычесть резкость (внимание) из остальной части здания и направить в область окна. Другими словами, мы фокусируем взгляд на чём-либо за счет уменьшения резкости остальной части обзора. И заметьте, в этом случае область обзора у нас не уменьшается и не появляются невидимые пятна, то есть внимание присутствует везде, но в зоне фокуса его больше в пересчете на одну единицу площади. Благодаря этому мы осознаем и область раздражителя, и область реакции (а также области ожидания и воспоминания) одновременно, несмотря на то что внимание можем концентрировать только в одной области. В противном случае мы не знали бы на что реагируем. То есть мы понимаем, что резкость фокуса растет только благодаря тому, что мы продолжаем видеть, как остальная область обзора размывается.
Благодаря разной степени фокусировки внимания мы можем как углубляться в некоторую область, уделяя больше внимания меньшему количеству данных, так и расширять фокус за счет более равномерного распределения внимания. В последнем случае, например, мы можем осознать решение задачи, но нам будет трудно объяснить это другим или записать. Ведь для этого нам необходимо будет один широкий обобщенный образ представить в виде множества последовательных более конкретных образов, которые мы должны вычленить из него, что нередко довольно трудно сделать.
В системе мышления часть нашего ума постоянно пребывает в напряженном состоянии, потому что мы не можем не направлять внимание (уверен каждый в этом может легко убедиться). Соответственно другая часть ума постоянно равнозначно истощена. Поэтому мы непрерывно реагируем на тот или иной раздражитель. То есть пока мы направляем внимание, существуют ожидание, воспоминание и несоответствие между ними. Действительно, концентрация внимания подразумевает важность чего-то для кого-то. Значит, так мы проявляем (выделяем) определенный фрагмент личности, поддерживая её существование. В общем, направляя внимание, мы тем самым создаем разделение, несоответствие, конфликт.
Мы идем к намеченному всегда противоположным путем.
Поскольку сконцентрированное и отрицательное внимание дополняют друг друга, то мы управляем не только тем, куда направить внимание, но и тем, откуда его изъять. То есть мы одновременно выбираем нечто более важное относительно менее важного (чем мы в данный момент можем пожертвовать ради более важного). В узком смысле речь идет о единстве реакции и раздражителя, но в контексте внимания. Заметьте, как это ни парадоксально, но то, что мы считаем менее важным в данный момент, является на самом деле тем, ради чего мы совершаем реакцию (уже отмечал этот момент в предыдущей главе в пункте про цель). Поэтому в каком-то смысле менее важное является для нас более важным, и наоборот. Например, трудоголик уделяет много внимания работе (область реакции) в ущерб отдыху (область отрицательного внимания, раздражителя). Но на самом деле он работает много только для того, чтобы потом много отдыхать. К примеру, он стремится поскорее закончить проект, то есть буквально доделать всю работу, чтобы начать отдыхать. Или старается ради более высокой должности, на которой рассчитывает делегировать некоторые задачи подчиненным, и соответственно меньше работать. Или стремится поскорее заработать достаточно денег, чтобы вообще отпала необходимость в работе. Трудно представить, что человек будет добровольно лишать себя отдыха ради того, чтобы еще больше работать. Или, например, человек стремится стать более авторитетным, весомым. Тогда чертами его реакции в рамках данной цели может быть угодливость, заискивание перед людьми, от которых зависит его положение в обществе. При этом истинным его мотивом будет стремление поменяться с этими людьми ролями в контексте влияния. Поэтому, например, лесть – это довольно враждебное по своей сути проявление. Итак, поскольку реакция идеально дополняет раздражитель, то по ней можно понять, чего на самом деле хочет человек: того, чего совершенно в ней нет (есть только противоположность этого). При этом очень важно учитывать контекст, в котором происходит реакция, так как она дополняет раздражитель в рамках несоответствия, а оно в свою очередь дополняет ожидание и воспоминание (контекст).
Еще пример: если нас грубо отчитывает начальник, мы можем направить внимание в ту область личности, которая отвечает за субординацию или работу (область реакции), за счет истощения области, которая отвечает за уважение (область раздражителя). В этом случае мы можем или покорно выслушивать претензии и грубости начальника, пытаясь понять, что сделали не так, и как это можно исправить, или пытаться доказать ему, что всё сделали правильно, чтобы вернуть его уважение. В другом варианте мы можем вычесть внимание из области личности, которая отвечает за субординацию или работу, и направить его в ту, которая отвечает за уважение. В этом случае отрицательная эмоция будет в области работы (к примеру, ощущение несправедливости), а положительная (возмущение) – в области уважения, поэтому реакцией будет требование уважения со стороны начальства, так как мы считаем, что и так делаем всё правильно, поэтому не собираемся ни в чём разбираться и ничего доказывать. Заметьте, в первом случае мы не требуем себя уважать, чтобы вернуть уважение, а пытаемся сделать это через область работы, а во втором – мы непосредственно требуем себя уважать, но только для того, чтобы ничего не менять в работе. Как видим, у реакции и раздражителя совершенно нет ничего общего (ведь они идеально друг друга дополняют).
Есть ли у ума бессознательная часть?
Ум – это всегда сознательное, потому что он – то, что осознаёт. Разве у кого-то из нас был опыт, когда мы могли, не уделяя внимания данным, обработать их в фоновом режиме? Разве это не то же самое, что видеть затылком? То есть видеть то, на что мы даже не смотрим?
Также это можно обосновать, попробовав ответить на следующий вопрос: может ли ум осознавать сам себя? Не то, с чем он отождествляется (данные памяти), а непосредственно то, что отождествляется? Уверен, никто из нас не сможет дать утвердительный ответ. Это доказывает, что ум – это нечто целое, в противном случае одна его часть смогла бы осознавать другую. Значит, он может быть либо только сознательным, либо только бессознательным. При этом каждый из нас может доказать самому себе (это факт, который по-другому доказать нельзя), что мы осознаём, а значит, ум – определенно сознательный. В противном случае мы делали бы всё автоматически, и были бы просто сложными биохимическими машинами, не осознающими себя и мир вокруг нас.
Чтобы расставить все точки над i, необходимо рассмотреть 4 варианта, когда может показаться, что ум работает в фоновом (бессознательном) режиме:
1. Мы думали над задачей, не смогли найти решение, отложили её, направив внимание на что-то другое. Потом спустя время нас вдруг озарило: мы поняли, как она решается. Кажется, что мы решали ее в фоновом режиме, бессознательно. Это не так. Во-первых, к тому моменту нам удалось так или иначе найти все необходимые данные для её решения. Во-вторых, головному мозгу необходимо было время, чтобы построить физические связи между данными, то есть перевести их в долгосрочную память. Ведь если вопрос сложный, то в краткосрочной памяти мы не сможем удержать все необходимые данные, поэтому без обретения достаточного количества знаний не обойтись. В-третьих, в тот самый момент, когда нас озарило, мы в любом случае должны были думать над этой задачей, иначе как бы мы нашли ответ на вопрос, который не задавали (реакция без раздражителя невозможна)? Таким образом, в результате периодического возвращения к данному вопросу, мы постепенно получали необходимые данные и связывали их с другими данными, что в итоге позволило нам в определенный момент задать правильный вопрос, который дополнился искомым ответом (единство реакции и раздражителя). Сам же ответ мы получили мгновенно (без работы мышления) в качестве дополнения к вопросу, благодаря пониманию. Поскольку у нас в данном случае не было алгоритма поиска ответа, то мы и не могли осознать, как его нашли: нам просто удалось «наткнуться» на нужный вопрос. Из-за этого могла появиться иллюзия, что мы не принимали сознательное участие в этом. Понимание является проявлением ума, оно только сознательное. Оно подробно будет рассмотрено в 8й главе.
2. Мы так часто совершали однотипную реакцию на соответствующий раздражитель, что тесно связали все необходимые знания для этой реакции, поэтому, повторяя её, мы обычно не получаем новые значимые данные. То есть в это время мы не уделяем много внимания реакции и её результатам, поэтому нам нечего надолго запомнить. Из-за этого через довольно короткое время нам начнет казаться, что мы совершили её бессознательно (машинально). К примеру, закрытие входной двери на ключ в большинстве случаев происходит достаточно стандартно в похожих условиях, поэтому нам нечего запомнить выдающегося. Мы уделим особое внимание лишь тому, что нарушит привычную обстановку или алгоритм действий, например, если ключ застрянет в замке. Кстати, у нас даже нет потребности запоминать, что мы закрыли дверь, ведь мы поступаем так каждый раз, о чём у нас имеется знание. Но если мы задумаемся об этом, то можем начать сомневаться закрыли ли мы её, ведь через время у нас уже не будет данных про её закрытие именно в этот раз (они заместятся в краткосрочной памяти).
По обозначенной выше причине нам порой кажется, что время пролетает незаметно, когда мы совершаем привычные действия в обычной обстановке, например, играем в хорошо известную нам игру, прогуливаемся по знакомым местам и т.п. В том числе и по этой причине с возрастом кажется, что время идет быстрее: чем опытнее мы становимся, тем меньше новых, незнакомых ситуаций с нами происходит, а значит, с возрастом мы меньше получаем новых знаний за тот же отрезок времени.
3. Мыслительная часть зачастую не уделяет внимание движениям тела. Поэтому кажется, что некое бессознательное руководит им в этот момент. На самом же деле так происходит потому, что двигательная и мыслительная части дополняют друг друга, поэтому двигательная будет работать в любом случае синхронно с мыслительной. Внимание же мы уделяем только для того, чтобы либо выучить новое движение, либо выбрать другое движение из уже известных (у двигательной части также есть память). Например, мы можем идти и обращать внимание на разные вещи, но не на ходьбу, если мы намерены продолжать идти. Если нам надо остановиться, тогда придется уделить внимание этому движению. Кстати, когда мы начнем уделять внимание любому привычному движению, нам трудно будет продолжать его делать, потому что в этом случае мы будем совершать его не с помощью памяти двигательной части, а с помощью памяти мыслительной.
4. Когда наша реакция очень сильная (большой приток энергии), например, мы испытываем крайне сильную злость, то кажется, что мы не в состоянии её прекратить, то есть что мы не осознаём себя в этот момент. На самом деле мы хоть и в меньшей степени, но продолжаем осознавать свои действия, поэтому у нас всегда сохраняется возможность изменить их. Но из-за стремления мышления выбирать самое большое несоответствие, мы обычно не решаемся на такой выбор. Следовательно, мы всегда в некоторой степени ответственны за каждую совершенную нами реакцию (кроме рефлекторной, автоматической).
В заключение необходимо отметить, что бессознательным может быть только автоматическая система рефлексов: мы не можем непосредственно повлиять на автоматические процессы с помощью внимания, то есть сознание в них не участвует. Опосредованно это возможно: мы можем переключить внимание на значимую проблему или страх, которые вызовут выброс определенных веществ в нашем организме, в результате чего, например, увеличится наше сердцебиение. Или, наоборот, мы можем направить внимание на приятное воспоминание, которое успокоит нас, или можем зациклить внимание на чем-то, что также может успокоить. В результате сердцебиение уменьшится. Но непосредственно мы никогда не сможем управлять им. Непосредственной связи между сознательным и бессознательным не может быть, так как они идеально друг друга дополняют согласно принципу единства противоположностей (то есть между ними нет ничего общего).
Связь тела и ума.
Можно принять, что мыслительная часть находится только в области головного мозга, а двигательная – во всём остальном теле, включая периферическую нервную систему и спинной мозг. Их разделяет скорость передачи нервного импульса, но поскольку она для нас незаметна, то мы её не учитываем. С такой оговоркой и в таком виде эти части идеально дополняют друг друга, потому что в теле не остается больше никакой другой области помимо этих двух. Хотя это деление довольно условное, но в рамках данной концепции этого вполне достаточно, нет необходимости углубляться, чтобы не усложнять умозаключения.
Заметьте, мы говорили только о теле. Но что на счет ума? Ум как раз идеально дополняет тело без всяких оговорок. Потому что ум – вне системы пространства-времени. А значит, ум и тело никак не могут быть связаны между собой непосредственно. Но они связаны, потому что мы осознаём все данные, которые получаем с помощью тела, а также сознательно управляем им. Связь эта осуществляется благодаря разделению первичного (действительно целого) ума. Так он проявляется в рамках тела в виде чего-то дискретного. В системе мышления этим проявлением является сконцентрированное и отрицательное внимание. Вне её (но в системе пространства-времени) – понимание, о нём речь пойдет в 8й главе. Поэтому даже расслабленный ум в определенном смысле является разделенным, из-за чего ранее в этой главе он был определен, как условно целый. [Далее в книге под целым умом я буду подразумевать именно такой условно целый, если это не будет оговорено.]
В общем, внимание и понимание в определенном смысле можно назвать частью тела, но ум – однозначно нет. В противном случае не было бы свободы выбора (потому что тело, в том числе головной мозг без учета ума, – это полная предопределенность), а значит, мы не могли бы осознавать. А мы осознаём, в чём каждый может убедиться сам. Поэтому головной мозг является лишь областью ума, местом его проявления, но не является его источником. Например, повреждение головного мозга никак не повлияет на ум, но однозначно скажется на его проявлении в рамках соответствующего тела.
Тут уместно будет немного упомянуть о том, что существуют некоторые вещества или практики, которые могут временно влиять непосредственно на работу мозга (мыслительную часть). Из-за единства мыслительной и двигательной частей это приводит к необычным телесным ощущениям, в том числе к необычным эмоциям. Поэтому человеку может казаться, что он осознаёт нечто близкое к трансцендентному в этом состоянии, но это не так: из-за нестандартной работы мозга в области внимания оказываются искаженные воспоминания и ожидания. То есть человек всё еще реагирует в рамках несоответствия, хоть и нетипичного для обычного состояния. В общем, там выхода нет: источником осознанности может быть только сама осознанность, потому что причина разделения ума не в мозге, а в выборе самого ума.
Внимание находится только в мыслительной части (область ума). Следовательно, мы осознаём только то, что находится в ней. То, что находится в области двигательной части, мы умом не осознаём. Имеется в виду, что мы не можем умом ощутить, например, боль, тепло, холод, эмоции и т.п. На это способно только тело. В общем, ум осознаёт смысл, содержание, но не может осознать непосредственно пространство и время, и всё, что там находится, потому что это область тела. Он может осознать только данные об этом, в том числе о наших ощущениях и движениях тела.
Но почему мы можем ощущать независимо от ума (сознания)? Во-первых, потому что ум и тело друг друга дополняют, поэтому у них нет ничего общего. Единственное место, где они в каком-то смысле пересекаются, – головной мозг (может поэтому там нет болевых рецепторов?), и то там ум лишь проявляется. Во-вторых, потому что тело является такой же частью нас, как и ум. Мы не можем себя отделить от тела. И обратно: невозможность ощущать умом лишний раз доказывает, что мы не можем существовать без тела, поэтому с его смертью мы тоже в определенном смысле исчезнем. Но мы также являемся и умом, поэтому со смертью тела исчезнет только наша индивидуальность, а та наша часть (ум), которая никогда не рождалась, умереть не сможет. Причем эта часть является не просто проявлением ума, а именно тем самым первичным умом (как это возможно, будет показано далее в книге), потому что проявление – это уже совершённый выбор, а ум – это тот, кто выбирает. Если бы мы были только проявлением ума, то не обладали бы свободой выбора, сознанием.
В заключение хотелось бы добавить, что из-за единства мыслительной и двигательной части ощущения в теле, которые похожи на ту или иную эмоцию, в некоторой степени предопределяют какие ожидание и воспоминание (и несоответствие между ними) попадут в область нашего внимания. Такое нередко бывает во время болезни. Например, во время респираторной аллергии, когда легкие немного воспалены, мы чаще вспоминаем разные случаи, которые нас злят или возмущают, а также мы агрессивно реагируем на безобидные вещи. Поэтому, чтобы заметно меньше думать о проблемах и страхах, нам порой достаточно вылечить соответствующие болезни тела.
Единство мыслительной и двигательной реакции.
Поскольку мыслительная и двигательная части едины, мы одновременно совершаем мыслительную и двигательную реакции. Поэтому, например, мы можем без проблем нарезать овощи, разговаривая по телефону с другом. Это также означает, что в рамках мыслительной реакции мы не можем обучаться двигательной: они дополняют друг друга, а значит, между ними нет ничего общего. Поэтому порой довольно трудно изучить новую двигательную реакцию. Ведь замысел (ожидание) того или иного движения у нас появляется именно в мыслительной части. Это приводит к несоответствию между ожиданием и фактическим движением (воспоминанием). Чтобы избавиться от него, приходится немало экспериментировать. То есть, как ни парадоксально, несмотря на то что мы сознательно управляем своими движениями, мы далеко не сразу можем совершить задуманное, если в памяти двигательной части еще нет соответствующих данных.
Также единство мыслительной и двигательной реакции означает, что при однообразии одной будет однообразна и вторая. Этот эффект хорошо заметен, когда мы очень сильно напрягаем одну группу мышц, совершая двигательную реакцию. В это время она в большей степени сосредоточена в той области. Соответственно, в мыслительной части мы испытываем соразмерное напряжение тоже в узкой области. Например, сильно концентрируем внимание на том движении. Из этого можно сделать вывод, что чем больше разнообразия в наших движениях, тем гибче наша мыслительная реакция.
Можем ли мы уделять внимание одновременно нескольким мыслительным реакциям? Это невозможно, как невозможно сфокусировать зрение сразу на двух удаленных объектах (два фокуса не могут существовать одновременно). Зато мы можем переключать внимание между мыслительными реакциями, продолжая выполнять общее для них действие двигательной реакции. Поэтому может казаться, что мы совершаем две реакции одновременно. Например, мы можем определять маршрут (первая мыслительная реакция) и идти (двигательная реакция), и пока продолжаем идти, можем обдумывать что-то помимо маршрута (вторая мыслительная реакция). Кажется, мы всё время должны определять маршрут, пока идем, но это не так, – нам достаточно один раз определить следующую точку, куда надо идти по прямой, и мы будем это делать, не задумываясь о маршруте. В это время мы можем вернуться к обдумыванию чего-то другого. Когда мы будем подходить к следующей точке, наше внимание переключится с обдумывания на определение маршрута благодаря тому, что некоторое количество внимания всё равно будет продолжать находиться во внешней реальности. Кстати, если мы сильно погрузимся в мысли, то можем пройти эту точку дальше по прямой, и поймем это только, когда вторая мыслительная реакция немного ослабнет. Так, продолжая выполнять одно и то же действие двигательной реакции (продолжая идти), мы можем переключаться между двумя мыслительными реакциями. Заметьте, в памяти могут отложиться только те участки маршрута, в которых мы переключали свое внимание на его определение (другие внешние реакции мы в данном примере не учитываем). Остальную часть пути, когда мы были погружены в мысли, мы не запомним, так как в это время наше сконцентрированное внимание отсутствовало во внешней реальности (при этом некоторое его количество там всё равно оставалось).
Область внимания.
Область внимания – это участок памяти, где находится отрицательное и сконцентрированное внимание. Там же, соответственно, находится наше субъективное, так как оно обретает смысл только там, где есть внимание. В 3й главе было отмечено, что раздражитель и реакция не находятся в границах ожидания или воспоминания, а находятся между ними (область несоответствия) и имеют направление от одного к другому. Поэтому область внимания шире области реакции и раздражителя. Последние могут находиться только в рамках краткосрочной памяти, потому что только там можно совершать операции над данными. При этом внимание присутствует и в долгосрочной памяти, благодаря чему мы всегда используем имеющиеся знания (ожидание и воспоминание) и периодически добавляем туда новые.
Не вся краткосрочная память входит в область внимания, потому что в противном случае мы бы ничего не забывали. Ведь даже тем данным, которые находятся в области отрицательного внимания, всё равно уделяется некоторое количество внимания. И пока так происходит, мы не можем их забыть. Но каждый из нас на собственном опыте знает, что рано или поздно мы забываем то, что находится в краткосрочной памяти. Поэтому, чтобы была возможна ротация данных в ней, все они не должны одновременно находиться в области внимания.
Выбор данных, которые попадают в область внимания, возможен только благодаря пониманию. Это значит, что не существует алгоритма, согласно которому внимание переходит от одних данных к другим, потому что в итоге выбор куда направить внимание осуществляется нами с помощью ума вне системы мышления. Поэтому внимание всегда работает с уже выбранными данными, оно само не участвует в их отборе, как это ни парадоксально. Такое возможно потому, что моментом понимания является момент восприятия, благодаря чему понимание всегда быстрее внимания. В 8й главе я постараюсь детальнее прояснить это.
Далее приведу схему, которая поможет наглядно продемонстрировать структуру области внимания:
Из приведенной схемы видно, что в область внимания одновременно попадают ожидание, воспоминание и несоответствие между ними. Это логично, так как иначе у нас не получится осознавать цельный смысл происходящего. Заметьте, мы можем выбирать не произвольные воспоминание и ожидание, а только такие, для несоответствия между которыми имеются необходимые данные в тот момент времени. Речь идет о первичных данных (в том числе промежуточных, которые были первичными), потому что остальные мы можем выбрать свободно. С первичными всё не так однозначно, ведь мы не можем не обращать внимания на воспринимаемое, поэтому первичные данные всегда оказываются в полном объеме в области внимания. В общем, от того, что нас окружает в данный момент, а также от наших физических удовольствий и страданий в определенной степени зависит то, что мы осознаём и какие эмоции ощущаем. Поэтому ожидание и воспоминание, на которые мы обращаем внимание, всегда в некоторой степени являются актуальными.
Благодаря тому, что основная часть наших ожиданий и воспоминаний хранится в долгосрочной памяти, они такие устойчивые, – ведь их можно изменить только с помощью появления новых знаний. То есть мы не можем откорректировать ожидание или воспоминание, сознательно убрав какие-то знания: то, что было в долгосрочной памяти, там непременно и останется (если не учитывать забывание). Поэтому ни одна реакция не способна исправить несоответствие – лишь дополнить его в попытке уменьшить. Из-за этого так трудно избавиться от проблем, страхов, оставить недостижимые цели.
Поскольку часть отрицательного и сконцентрированного внимания находится в долгосрочной памяти, то мы получаем новые знания в результате реакции всегда в контексте с другими знаниями (воспоминанием и ожиданием). При этом максимальная концентрация внимания находится в области реакции, потому что туда направлена большая часть наших дополнительных усилий. Соответственно максимальное истощение внимания – в области раздражителя. Поэтому со стороны сконцентрированного внимания воспоминание или ожидание всегда находится ближе к периферии фокуса, а со стороны отрицательного внимания – ближе к фокусу. В общем, они находятся ближе к среднему значению внимания.
Заметьте, часть нашего мышления всегда находится в области несоответствия. Ведь сама суть мышления в том, чтобы создавать и решать конфликты.
Неравномерность внимания и ощущений в системе мышления.
Отрицательная эмоция дополняет положительную, а отрицательное внимание – сконцентрированное. Это означает, что каждая из этих противоположностей состоит из того же «теста», что и вторая. По сути, они неразрывны, между ними нет никакой объективной границы, их разделение – исключительно условное. Оно необходимо лишь для того, чтобы обозначить неравномерность в распределении «теста»: одна область истощается для того, чтобы переполнить другую. Причем неравномерность присутствует даже в истощении и наполнении различных участков одной и той же области. В общем, принцип тот же, что и для фокусировки взгляда. Именно это подразумевается под разделением ума. В отличие от разделенного, расслабленный ум – равномерный, для него любые данные одинаково значимы.
Неравномерность внимания и наших ощущений (благодаря чему мы испытываем эмоции) появляется исключительно благодаря тому, что между соседними моментами внимания помещается множество моментов восприятия. В момент восприятия ум распределен равномерно. Но в каждый следующий момент область ума изменяется. В итоге сумма этих областей дает неравномерную область внимания за счет различного количества повторений данных. Таким образом получаются условные области сконцентрированного и отрицательного внимания. То есть чем больше раз данные повторились, тем сильнее концентрация внимания на них, чем меньше – тем сильнее отрицательное внимание в их области. При этом ума больше или меньше не стало, ведь (забегая вперед) все моменты восприятия мы осознаём лишь в одном из них, который совпадает с моментом внимания. Изменилась только структура ума: он вместо (условно) целого стал разделённым.
Инертность разности потенциалов. Контроль.
Чем больше разность потенциалов между двумя областями личности, тем сильнее концентрация внимания в одной из них и отрицательное внимание – в другой. Соответственно, тем труднее нам переместить внимание и начать реагировать на менее интересный (значимый) раздражитель. Дело в том, что разность потенциалов обладает инертностью. По крайней мере мы можем подтвердить это эмпирически: когда мы чем-то сильно увлечены (интересной книгой, фильмом, игрой, ссорой и т.п.), мы неохотно отрываемся от этого занятия. Это объясняется тем, что мы предпочитаем выбирать наибольшую разность потенциалов, то есть нечто наиболее значимое для нас в данный момент. При этом благодаря свободе выбора мы всё-таки можем переместить внимание на менее значимое занятие. Но мы вряд ли сделаем это резко, ведь автоматическая часть мышления будет подталкивать нас вернуться к наибольшему несоответствию. Это будет проявляться в том, что значительная часть прежних ожидания и воспоминания будет продолжать оставаться в области нашего внимания, поэтому мы будем реагировать в том числе и в контексте этих данных. Из-за этого нам придётся тратить дополнительные усилия на менее интересное занятие. Таким образом, наша реакция и раздражитель будут сильнее, чем требуется. Поэтому новое занятие станет для нас труднее обычного, то есть менее предпочтительным в текущих условиях.
Например, человек увлеченно читал интересную книгу, получая от этой реакции 90 условных единиц положительной эмоции за единицу времени. Вдруг жена попросила его подойти к ней в другую комнату, что даст ему только 50 единиц эмоции за единицу времени. Несмотря на это, в данный момент он всё ещё думает о книге, из-за чего не может не испытывать эмоцию меньше, чем, к примеру, на 85 единиц. Поэтому он вынужден совершать более сильную реакцию, «усложняя» её, например, ворчанием. То есть ему приходится тратить дополнительные 35 условных единиц энергии впустую, идя к жене. Назовем такие непродуктивные траты порчей усилий. Таким образом, человек по инерции некоторое время продолжит получать примерно тот же уровень удовольствия (положительную эмоцию) и страдания (отрицательную эмоцию), но они теперь будут немного смещены в другие области. С течением времени при прочих равных условиях разность потенциалов уменьшится до уровня, соответствующего новому занятию (когда нам удастся достаточно отвлечься от предыдущего несоответствия).
Согласно описанному механизму, если человек был спокоен, то его труднее вывести из себя. А если побеспокоить по незначительному поводу того, кто сильно чем-то раздражен, то можно испытать на себе часть его раздражения (человек может и сдержаться, но явно будет недоволен). Или, например, это объясняет почему так непросто прекратить ссору, которая зашла в тупик: это буквально трудно сделать, ведь нам действительно приходится тратить дополнительные усилия в определенной области нашей мыслительной и двигательной части.
По этой же причине, когда мы пытаемся успокоить (ослабить) свою реакцию, нам приходится тратить усилия на контроль, который по сути является их порчей: мы вынуждены тратить дополнительную энергию в определенной области в течение некоторого времени только для того, чтобы удерживать внимание на менее интересном (менее значимом) занятии. Например, таким образом мы можем попытаться уснуть, когда нас одолевает бессонница. Лежа ночью в кровати с закрытыми глазами в тихом помещении, мы не можем уснуть только потому, что продолжаем усиленно о чём-то думать. Чтобы достаточно ослабить эту реакцию, необходимо перенаправить внимание на довольно скучное занятие, например, начать слушать окружающие звуки (но не вслушиваться в них). Чтобы удерживать внимание на этом менее интересном занятии придется некоторое время тратить усилия на контроль, иначе мы снова вернемся к активному обдумыванию чего-либо и не уснем, пока не переутомимся.
Контроль приводит к расходам большого количества дополнительных усилий: для того, чтобы он дал результат, порой надо «терпеть» их порчу в течение немалого времени. При этом нет гарантии, что в течение этого времени мы не вернёмся к предыдущему занятию. Кстати, для обозначения нашей готовности терпеть порчу усилий мы можем использовать понятие силы воли. Нельзя однозначно сказать, что сила воли – это хорошо или плохо, так как, с одной стороны, с помощью неё мы можем прекратить непродуктивное или вредное занятие, а с другой, она приводит к заметной порче усилий. Поэтому во всём нужна мера, даже в этом.
В общем, как это ни парадоксально, когда мы тратим много энергии на реакцию, нам проще (предпочтительнее) продолжать это делать вместо того, чтобы пытаться её ослабить. Для того, чтобы мы могли охотнее перенаправить внимание в другую область, нам необходимо найти равнозначный или более значимый раздражитель, либо необходимо дождаться, когда разность потенциалов со временем снизится по причине усталости. Смирение, о котором пойдет речь в 9й главе, позволяет гораздо эффективнее ослаблять реакцию, не дожидаясь переутомления и не требуя порчи усилий.
Связи между знаниями.
Каждое знание связано со множеством других. Иначе и быть не может, потому что всё в мире относительно, поэтому и знания обретают смысл только относительно (с помощью) других знаний. Связи между ними имеют физическое проявление, поэтому знания находятся именно в долгосрочной памяти. Знания мы изменять не можем, только забывать. Связи мы тоже не можем сознательно убирать. Добавляя последние, мы можем изменять ожидания и воспоминания даже без получения новых знаний. Это происходит не благодаря реакции (она работает только в области краткосрочной памяти), а из-за того, что знания оказываются в одной области внимания и между некоторыми из них появляются прямые связи вместо косвенных. Под косвенной понимается связь посредством других знаний, которые также находятся в области внимания. В то же время между промежуточными данными в краткосрочной памяти устойчивых связей нет. Их объединяет только внимание, зато мы можем производить операции над ними, получая таким образом новое знание.
Чем чаще мы используем знания вместе, тем сильнее между ними связи. Причем сила связи не влияет на наш выбор, а лишь на устойчивость ожидания и воспоминания, потому что уменьшает вероятность того, что мы забудем то или иное знание. В свою очередь благодаря устойчивости ожидания и воспоминания мы обладаем более-менее стабильными и последовательными мыслительными реакциями на соответствующие раздражители.
Ассоциативным рядом я буду называть ряд последовательно связанных знаний. Каждый ассоциативный ряд – лишь один из множества вариантов связать данные между собой, поскольку каждое отдельное знание имеет множество связей. При этом связь (ассоциация) между двумя элементами ряда по большому счету не имеет объективного критерия, потому что мы строим её, исходя из текущего контекста, который в системе мышления всегда субъективен. Благодаря этому мы можем связывать любые знания между собой, получая в том числе то, чего даже приблизительно нельзя обнаружить в действительности. К примеру, у нас может появиться суеверие, которое не основано на реальной причинно-следственной связи между реакцией и результатом.
В качестве заключения.
В рамках мышления мы всё время пребываем в движении (несоответствии) между прошлым (воспоминанием) и будущим (ожиданием). То есть мышление (и соответственно личность) существует благодаря конфликту. Поэтому оно никогда не сможет его закончить, что бы не делало, ведь оно не сможет уничтожить само себя, как любая материя сама по себе не сможет превратиться в ничто. Технически, почему несоответствие не может прекратиться в системе мышления, было показано в 3й главе в пункте про разность потенциалов. Движение между прошлым и будущим (мышление) возможно благодаря разделению ума на отрицательное и сконцентрированное внимание (напряженный и истощенный ум).
Поскольку в области внимания находятся ожидание, воспоминание и несоответствие между ними, то для разделенного ума имеют значение только прошлое и будущее, но не настоящее. Настоящее никак не пересекается с разделенным умом, ведь в нём нет конфликта: оно уже есть, его не надо достигать и его нельзя потерять. Таким образом, направляя куда-либо внимание, придавая чему-либо значение, мы неизбежно создаем конфликт. Закончить его и осознать настоящее способен только расслабленный (целый) ум.
Глава 6. ПРОБЛЕМЫ И СТРАХИ.
В 4й главе были обозначены 4 варианта локализации положительной и отрицательной эмоций. Каждый из вариантов обусловлен несоответствием между воспоминанием и ожиданием. Первый вариант (успех) предпочтителен для нас, потому что реальность оказалась лучше, чем мы ожидали. В этом варианте мы обычно охотно представляем, как можем применить наше достижение, как оно изменит нашу жизнь в лучшую сторону, поэтому часто без проблем улучшаем соответствующее ожидание. Таким образом, с одной стороны наша жизнь качественно или количественно улучшилась, а с другой – разность потенциалов постепенно уменьшается, избавляя нас в том числе и от отрицательных эмоций (страданий). Второй вариант (цель) также по большому счету предпочтителен для нас, так как позволяет непосредственно улучшать реальность (согласно нашему ожиданию) с помощью притока дополнительной энергии в соответствующую область. Таким образом, в первом варианте реальность уже лучше, чем ожидание, а во втором мы находимся в процессе её улучшения до уровня ожидания.
Оставшиеся два варианта не предпочтительны для нас, потому что в случае третьего варианта (проблемы) мы уже получили меньше (реальность хуже), чем ожидали. А в рамках четвертого (страха) мы вообще не склонны менять реальность, поэтому ни о каком качественном или количественном улучшении жизни речи не идет. В этой главе мы остановимся на проблемах и страхах подробнее.
Проблема.
Напомню, в случае проблемы наступившая реальность (воспоминание о законченном опыте) хуже ожидания. Тогда отрицательная эмоция находится в области ожидания (раздражитель, бездействие). Положительная – в области воспоминания (реакция, действие). Заметьте, проблема может возникнуть не только потому, что реальность стала хуже ожидания, но и потому, что ожидание стало лучше реальности. Это может произойти в результате переоценки ценностей, когда по мере получения опыта новые знания повысили данное ожидание. Например, в юношестве мы совершили поступок, которым хвастались перед сверстниками (ощущали тщеславие в области ожидания, так как это был успех), а повзрослев поняли, как плохо тогда поступили, то есть появилась проблема (ощущаем стыд в области ожидания, когда вспоминаем о том случае).
Проблема (неудача) и успех противоположны друг другу и разделены во времени и пространстве (разделение противоположностей): если нам удастся достаточно улучшить наступившую реальность в рамках проблемы или занизить ожидание, то она станет успехом, а если мы достаточно завысим ожидание в рамках успеха или занизим воспоминание, то он превратится в проблему. Например, по мере роста нашего успеха воспоминания о законченном опыте, который мы получали на пути к нему, становятся хуже нового более высокого ожидания. Поэтому мы начинаем, к примеру, стыдиться своих прошлых проявлений, даже если ничего осуждающего не делали.
Есть два принципиально отличающихся способа решить проблему: предпочтительный прямой (улучшить воспоминание) и тот, который мы предпочитаем избегать, – косвенный (ухудшить ожидание). То же справедливо для страха: есть предпочтительный способ (улучшить ожидание) и непредпочтительный (косвенно ухудшить текущую реальность). Есть еще смирение, но оно при прочих равных не решает ни проблему, ни страх (не убирает несоответствие), а на время уменьшает разность потенциалов, что может быть особенно полезно для неразрешимых проблем и страхов.
Итак, предпочтительный для нас способ решить проблему – означает улучшить воспоминание. В этом случае реакция направлена на воспоминание о законченном опыте, поэтому в рамках проблемы мы не можем изменить непосредственно его результат, но мы можем трактовать его по-другому (что-то додумать). В этом состоит суть данной реакции и очевидно, что она может быть только внутренней. Кстати, даже в этом случае мы можем совершать довольно активную двигательную реакцию, например, возмущаться вслух, ударить что-то и т.п.
Кроме того, мы можем попытаться изменить результат законченного опыта, сделав его незаконченным, или добавить результат нового подобного опыта (новое знание), который сделает воспоминание более позитивным, но это возможно только в рамках цели. В этом случае мы будем применять либо внешнюю, либо внутреннюю реакцию в зависимости от того, в какой реальности (внешней или внутренней) изначально было получено воспоминание, которое мы собираемся улучшить.
Исходя из того, возможно ли улучшить воспоминание, проблемы делятся на разрешимые и неразрешимые. Заметьте, ожидание мы можем ухудшить в любом случае, но поскольку данный непредпочтительный способ (т.н. «принятие реальности») мы стараемся избегать, это значительно уменьшает вероятность такого сценария, поэтому в данной классификации я это не учитываю. К тому же этот способ предполагает изменение ожидания не напрямую, а косвенно, что не гарантирует результат. Почему косвенно? Потому что для разрешения любого несоответствия реакция (которая только и может изменять) способна только улучшать, но не ухудшать воспоминание или ожидание. Детальнее о принятии реальности будет написано в 9й главе.
Разрешимые проблемы.
Разрешимая проблема означает, что воспоминание улучшить можно. Выше было немного сказано о двух способах, с помощью которых это можно сделать. Давайте теперь рассмотрим их подробнее:
1. С помощью внутренней реакции (надежды или оправдания) в рамках проблемы иногда возможно улучшить воспоминание примерно до прежнего уровня. В случае с надеждой у нас есть основания полагать, что реальность с большой вероятностью не стала хуже ожидания. Оправдание же работает в том случае, когда наша реакция оказалась хуже ожидания, но мы можем обосновать для себя, почему не могли среагировать иначе. Примеры:
а) нас кто-то толкнул плечом в толпе, что оказалось хуже нашего ожидания (отрицательная эмоция в его области). Обдумывая эту ситуацию (внутренняя реакция в области воспоминания), мы понадеялись, что человек сделал это случайно, не желая нас задеть, а не извинился, потому что спешил или не предал этому значения. Так, благодаря обнадеживающим мыслям в области воспоминания, мы получили новые знания, которые его улучшили. Следовательно, реальность почти не изменилась, а значит, проблема почти исчезла.
Надежду разумно применять только в случае, когда вероятность того, что реальность всё-таки могла стать хуже, незначительная. Если же вероятность большая, то надежду для решения проблемы применять опасно. Например, вероятность проиграть в казино большая, поэтому надежда будет только усугублять проблему проигрыша. Или, если в некоторой ситуации вероятность обмана была велика, а человек понадеялся на добропорядочность людей, то скорее всего в следующий раз он снова станет жертвой мошенников.
б) нас кто-то толкнул плечом, причем явно намеренно. Мы очень спешили, поэтому просто искоса посмотрели на этого человека и пошли дальше. Так появилась проблема: фактическая реакция оказалась хуже ожидаемой (например, высказать человеку свое недовольство). Чем больше мы думали об этом, тем сильнее эмоции испытывали. Чтобы дальше себя не мучать, мы придумали оправдание (и смогли себя в этом убедить): мы очень спешили по важному делу, поэтому не могли тратить свое время на разборки с тем человеком. В результате воспоминание о реакции вернулось примерно к прежнему уровню по отношению к ожиданию, проблема почти решена. Более того, мы можем себя убедить, что наша реакция оказалась даже лучше ожидаемой в той ситуации, потому что посмотреть искоса – довольно снисходительное проявление недовольства, которое должно было показать наше превосходство. Тогда мы получим успех и тем самым полностью избавимся от проблемы.
Оправдание целесообразно применять только в тех случаях, когда для него есть основание, иначе это будет откровенным самообманом. В итоге человек не будет даже пытаться уменьшить ожидание, а может и вовсе его сильно завысит, что приведет к появлению еще большей проблемы в будущем.
2. В рамках варианта цель мы можем получить новый позитивный опыт (новые знания) в контексте примерно тех же воспоминания и ожидания, что и у проблемы, которую пытаемся решить. Однако в этом варианте мы действуем в области текущей реальности. То есть в данном случае мы в каком-то смысле остаемся в рамках проблемы, просто реальность поменялась с наступившей на текущую, ведь для мышления граница между ними очень условна.
Например, мы сделали определенную работу, но её качество не устроило заказчика, и он её не принял. Это оказалось хуже нашего ожидания, потому что обычно все были довольны качеством нашей работы. Соответственно, мы расстроились (отрицательная эмоция в области ожидания), что автоматически привело к возникновению положительной эмоции в области воспоминания об этом решении заказчика. Поэтому мы стали много думать об этом (внутренняя реакция): мы сделали работу, как обычно, может заказчик просто придирается; или поставщики доставили некачественные комплектующие и т.п. Например, это могло сопровождаться эмоцией возмущения. Предположим, в данном случае мы не смогли оправдать свою неудачу с помощью внутренней реакции, а другое направление мыслей проблему не решит, потому что законченный опыт произошел во внешней реальности (мы получили окончательный результат в виде решения заказчика не принимать работу, ожидая, что он примет её с первого раза). То есть другие мысли будут только распалять нас, становясь причиной порчи усилий. С другой стороны, заказчик пока не принял работу, поэтому кроме законченного опыта, у нас есть и незаконченный: мы всё еще продолжаем выполнять данный заказ, ожидая принятия работы заказчиком. То есть текущая реальность хуже нашего ожидания, поэтому у нас до сих пор есть цель завершить работу. Поэтому с помощью внешней реакции мы продолжили улучшать текущую реальность, в результате чего, например, нам удалось исправить все недочеты, которые не устраивали заказчика, и даже сделать дополнительные улучшения. В итоге заказчик остался очень доволен, сказав, что будет нас рекомендовать. Так мы получили позитивный результат. Соответствующие ему новые знания смогут откорректировать прежнее воспоминание в лучшую сторону. Заметьте, если бы заказчик отреагировал сдержанно, то у нас не было бы оснований улучшать это воспоминание, поэтому проблема не уменьшилась бы.
Также нашей внешней реакцией могла стать попытка убедить заказчика, что он слишком придирается, а мы сделали всё по стандартам данной отрасли. Если бы он безоговорочно согласился с нами, то и в этом случае у нас появилась бы возможность улучшить воспоминание примерно до прежнего уровня, и проблема почти исчезла бы.
Неразрешимые проблемы.
Неразрешимая проблема означает, что нельзя улучшить воспоминание ни с помощью внутренней, ни с помощью внешней реакции:
1. Мы пытаемся улучшить внешнюю реальность в рамках цели, но это невозможно. То есть новые знания, полученные в результате данного опыта, не способны поменять воспоминание в лучшую сторону. Заметьте, внутреннюю реальность мы сможем улучшить в любом случае: например, если мы не можем найти решение задачи, то можем оправдать себя, что его просто не существует (отсутствие решения – тоже решение), а если оно существует, то проблема решаемая и со временем мы сможем это сделать.
Пример неразрешимой проблемы. Когда мы попросили подвинуться человека в общественном транспорте, он нахамил нам. Мы не ожидали такой реакции, поэтому немного опешили и ушли в свои мысли. Из-за случившейся паузы можно признать, что опыт уже закончился (мы зафиксировали окончательный результат и даже попытались его «переварить» с помощью мыслей), поэтому у нас появилась проблема. В рамках неё мы ощутили, например, уязвленность в области ожидания. В области же воспоминания мы испытали, например, негодование (положительная эмоция). Кстати, в рамках проблемы это негодование не может быть направлено непосредственно на человека, который нам нахамил, так как положительная эмоция находится там, куда направлено внимание, а в данном варианте это наступившая реальность, а не текущая. В общем, в рамках проблемы мы стремимся изменить следствие, а не причину воспоминания, потому что в этом случае у нас есть только окончательный результат. Поэтому, чтобы попытаться изменить внешнюю реальность, мы прибегнем к помощи цели, намереваясь получить позитивный опыт. Нахамивший нам человек всё еще находится перед нами, поэтому мы можем поставить перед собой цель добиться от него извинений, чтобы решить возникшую проблему. Для этого после некоторой паузы мы вежливо, но уверенно аргументировали его неправоту (реакция в области текущей реальности), но он не признал ее и продолжил грубить. Этот новый опыт не позволил нам улучшить воспоминание, а даже сделал его еще хуже, и проблема осталась. В данном случае это неразрешимая проблема, так как мы не можем повлиять на воспитание человека.
2. Мы не можем «откатить» воспоминание до предыдущего уровня с помощью внутренней реакции надежды или оправдания. В этом случае мы точно знаем, что реальность хуже ожидания, поэтому надежду применять не сможем. И мы точно знаем, что могли бы среагировать лучшим образом, поэтому не можем придумать себе оправдание, что вызывает сожаление о совершенных или наоборот о несовершенных поступках. Примеры:
а) мы нарочно нагрубили случайному прохожему, который нас о чём-то спросил, потому что были совсем не в духе. Он не стал говорить ничего в ответ, но видно было, что ему было очень неприятно. Спустя короткое время, когда эмоции успокоились, мы осознали, что такая реакция совсем нам несвойственна и явно хуже ожидания. Соответственно, мы начали испытывать вину (отрицательная эмоция в области ожидания). Вспоминая этот случай, мы будем пытаться оправдать свой поступок, но не сможем этого сделать. Как не сможем найти и обнадеживающие мысли, что человек не обиделся, потому что мы отчетливо это видели. Поэтому, пытаясь во внутренней реальности получить новое знание, которое бы улучшило воспоминание, мы будем непродуктивно тратить усилия, а проблема останется. Более того, чем больше времени мы будем уделять проблеме, тем сильнее может увеличится разность потенциалов. [Причина в том, что, во-первых, мы стремимся выбирать наибольшее несоответствие из доступных. А во-вторых, с течением времени растет вероятность обнаружить новые аргументы для его увеличения.] Поскольку в области ожидания мы испытываем вину, то в области воспоминания можем ощущать дружелюбие.
Заметьте, не только внутренняя реакция не поможет решить проблему, но и внешняя, потому что мы вряд ли сможем встретить того человека, чтобы извиниться перед ним. Следовательно, реальность останется хуже ожидания, поэтому мы можем периодически возвращаться к данной проблеме, блуждая по навязчивым мыслям, но решить ее не сможем, так как проблема по своей сути нерешаема. Поэтому порой нам так страшно остаться без дела или быть в состоянии ожидания: в этих условиях мы рискуем начать уделять внимание хотя бы одной неразрешимой проблеме. Перестать на время думать о конкретной проблеме (а иногда и полностью её забыть) позволит смирение, а окончательно обо всех – только расслабленный ум.
б) спустя время мы узнали, что если бы решились на что-то в прошлом, то сейчас бы это решение принесло нам большую пользу. Например, мы не вложились в определенные ценные бумаги, о чём когда-то всерьез думали, и которые к этому моменту сильно выросли в цене, или не купили недвижимость с тем же результатом и т.п. Причем иногда мы даже можем придумать, что всерьез задумывались над теми или иными вложениями, хотя этого не было в действительности. В общем, так у нас появилась проблема, в рамках которой мы сожалеем об упущенных возможностях. Поскольку мы точно знаем, что не совершить определенное действие в прошлом было ошибкой, то надежду мы применить не сможем. Как и оправдание, ведь мы уверены, что собирались его совершить и у нас была возможность для этого. Кроме того, поскольку время нельзя повернуть вспять, мы не сможем исправить это с помощью цели. В итоге эта неразрешимая проблема может стать причиной периодических страданий, когда соответствующий раздражитель будет попадать в область нашего внимания. В это время с помощью внутренней реакции мы будем пытаться исправить то, что исправить невозможно. Сожалея об упущенной возможности (отрицательная эмоция в области ожидания), мы будем ругать себя, ощущая, например, раздражение или злость в области воспоминания. Это приведет лишь к бесполезной трате усилий.
Почему, когда реальность оказалась хуже ожидания, и эта реальность уже далеко в прошлом (поэтому её явно нельзя изменить), мы всё равно вспоминаем о ней, пытаясь что-то в ней додумать и тем самым улучшить ее? Дело в том, что воспроизводя те или иные знания, мы получаем данные о них в краткосрочную память. А всё, что туда попало, является тем, что можно изменить. Тем более значимость данных для нас определяется разностью потенциалов, а не принадлежностью их к текущей действительности. Поэтому, когда мы совершаем внутреннюю реакцию, мы обращаем мало внимания на то, что нас окружает (раздражитель во внешней), из-за чего внутренняя реальность кажется более актуальной. По этой причине в рамках значимой цели или проблемы мы можем довольно ярко проживать воспоминание. Или ожидание в рамках значимого успеха или страха: например, мы можем представлять различные негативные сценарии развития определенного события. Мы будем «присутствовать» в этом воображаемом будущем настолько, насколько нам хватит имеющихся образов и концентрации внимания на внутренней реальности. Только благодаря тому, что наша двигательная часть находится в настоящем, мы не способны полностью погрузиться в воспоминание или ожидание, а поэтому отличаем воображаемое от действительности (мы продолжаем воспринимать её нашими органами чувств, несмотря на смещение фокуса некоторых из них во внутреннюю реальность, то есть часть нашего внимания всегда находится на первичных данных).
Страх.
Страх (тревога) возникает, когда ожидание хуже текущей реальности. Напомню, что под текущей реальностью подразумевается воспоминание о незавершенном опыте. Например, если мы уехали в отпуск и переживаем не произошло ли что-то с нашим домом, то в это время наше владение им еще не прекращено, то есть окончательного результата еще нет. Поэтому в данном случае текущей реальностью является процесс владения и пользования этим домом, а ожиданием – вероятность его повреждения или даже прекращения владения им.
Поскольку в данном случае ожидание хуже реальности, то мы стремимся улучшить именно его, то есть реакция направлена сюда. Текущая реальность лучше, поэтому её не стремимся менять (бездействуем), в её области находится раздражитель и соответственно отрицательная эмоция (страх, тревога). Таким образом, не реальность является причиной страха, а именно ожидание (ведь оно дополняет текущую реальность), то есть мы всегда боимся не того, что уже есть, а того, что может случиться.
Несмотря на то, что в рамках страха реакция пытается улучшить ожидание в каждый момент внимания, мы можем перейти к еще большему несоответствию в следующий момент. Поэтому может казаться, что ожидание ухудшается из-за реакции, но это не так: это происходит из-за перехода внимания к более отдалённым друг от друга воспоминанию и ожиданию, а реакция и раздражитель усиливаются, чтобы их уравновесить. По сути, это и есть механизм нагнетания эмоций. Например, мы тревожимся по поводу предстоящего собеседования, поэтому пытаемся себя обнадёжить. Но с течением времени наше внимание периодически переходит к более сложному ожиданию, которое дополнено новыми негативными вариантами развития событий. Поэтому новое ожидание оказывается ещё хуже текущей реальности. К примеру, в итоге мы пришли к выводу, что нас могут высмеять за недостаточный опыт и большие ожидания по зарплате. В результате мы станем еще больше бояться идти на собеседование (разность потенциалов вырастет).
Заметьте, мы не можем бесконечно переходить к большему несоответствию. Во-первых, со временем мы непременно переутомим определенную область, поэтому реакция в ней ослабнет, а значит, разность потенциалов соразмерно уменьшится. Во-вторых, для перехода к большему несоответствию необходимо обладать подходящими данными, а если их нет, то мы также прекратим себя распалять. В-третьих, у нас есть свобода выбора, поэтому мы способны в любой момент выбрать меньшее несоответствие (хоть и предпочитаем обратное из-за автоматической части мышления).
Необходимо различать чувство опасности (испуг) и эмоцию страха (тревоги). Страх – это отрицательная эмоция. Испуг же (чувство опасности) является положительной и подразумевает реакцию на опасность в области текущей реальности. То есть испуг сопровождает действие, а не бездействие. Именно эту эмоцию стремятся испытать те, кто занимается экстремальными видами спорта. В общем, испуг страхом не является, так как страх не может мотивировать к изменению реальности: там, где страх, – бездействие, он сковывает, парализует.
Таким образом, чувство опасности возникает только в рамках варианта цель. Например, неожиданно по дороге домой мы встретили рычащую собаку. Это хуже нашего ожидания безопасности (текущая реальность хуже ожидания = цель), поэтому мы испугались и начали убегать или замерли на месте, ожидая, что собака успокоится, но при этом будучи готовыми убегать (тоже реакция по контролю своего тела, не бездействие).
Чувство опасности должно быть уравновешено отрицательной эмоцией. И ею не является эмоция страха, так как её мы можем испытывать только в области текущей реальности, как и испуг. До встречи с собакой мы могли испытывать эмоцию страха, если ожидали встречу с ней (ожидание хуже текущей реальности), но когда встреча произошла, то страх исчез, а появилась цель. При этом страх может и не исчезнуть, тогда человек будет продолжать делать то, что делал, например, неподвижно стоять или идти, так как он не будет способен изменять текущую реальность – его реакция будет в области ожидания (точнее он может изменять, но очень слабо, ведь даже в области раздражителя остается некоторое количество внимания). Несмотря на то, что он продолжит совершать движения, которые делал до появления страха (то есть возможность двигаться у него сохранится), он не будет пытаться бороться или убегать от опасности. Вот именно в таком смысле страх сковывает.
Примеры отрицательных эмоций, которые уравновешивают чувство опасности: экстремал может ощущать неудовлетворенность; человек, который встретил на своем пути злую собаку, может испытывать отчаяние; мать, которая защищает ребенка от злой собаки, может испытывать вину из-за того, что подвергла его опасности; человек, который попал в опасную для жизни ситуацию, может испытывать печаль из-за риска принести горе своим родным и близким.
Страх и цель противоположны друг другу: в рамках цели мы стремимся изменить текущую реальность, в то время как в рамках страха мы боимся её изменять (ожидая, что она станет хуже). Так действие и бездействие в области текущей реальности разделены в пространстве и времени (разделение противоположностей), ведь не может быть в одной области одновременно и действия, и бездействия. Поэтому, когда мы перестаем действовать в области текущей реальности до того, как цель достигнута, мы можем начать испытывать страх, что потеряем то, чего уже достигли. И чем ближе мы к цели, тем больше страх. И обратно: если мы боимся изменять текущую реальность, то можем начать её изменять в рамках цели, когда переместим туда внимание. В общем, мы испытываем страх только в те моменты, когда внимание сконцентрировано в области ожидания ухудшения текущей реальности. В те же моменты, когда оно сконцентрировано в области текущей реальности, мы страх не испытываем. Поэтому нередко мы предпочитаем действовать, пытаясь подготовиться к событию, которое нас пугает. Даже если эти действия имеют мало смысла, они позволяют нам отвлечься на цель, чтобы в это время не испытывать страх.
Пример разделения цели и страха. У человека заболел зуб, но он боится его вырывать. При этом у него есть ожидание жить без зубной боли. И текущая реальность хуже этого ожидания, поэтому у него появляется цель: вырвать зуб, чтобы в будущем чувствовать себя лучше. Если страх человека слабее желания жить без зубной боли, то он поедет вырывать зуб, несмотря на страх: в этом случае несоответствие в рамках цели больше несоответствия в рамках страха. При этом страх всё равно будет влиять на него, мешая действовать: как только он сконцентрирует внимание на ожидании, которое вызывает страх, наступит бездействие в области текущей реальности (момент нерешительности). Если же страх человека сильнее желания жить без боли, то он не будет обращаться к зубному до тех пор, пока боль не станет настолько невыносимой, что желание превысит страх.
Страх, как и проблема, может быть разрешимым или неразрешимым. И для него также есть предпочтительный способ решить несоответствие – улучшить ожидание, и непредпочтительный – косвенно ухудшить текущую реальность. Последнее можно сделать как с помощью внутренней, так и с помощью внешней реакции в рамках цели. Например, мы боимся, что наш бизнес прогорит. В первом случае мы можем убедить себя, что он давно окупился, а если и прогорит, то мы способны построить новый с нуля, ведь опыт в этом уже имеется. Так мы понизим значимость текущей реальности для себя. Во втором случае мы можем это сделать, продав часть бизнеса другому человеку, чтобы он разделил с нами риски. Непредпочтительный способ может полностью решить несоответствие только в случае, когда текущая реальность станет хуже ожидания, то есть страх оправдается с избытком. В таком решении обычно нет никакого смысла, поэтому я не учитываю данный способ при рассмотрении разрешимых и неразрешимых страхов.
Разрешимые страхи.
Разрешимый страх означает, что можно улучшить ожидание с помощью внутренней или внешней реакции:
1. У нас уже есть необходимые данные для улучшения ожидания. Поэтому мы делаем это с помощью внутренней реакции в рамках страха: надежды или оправдания. В первом случае у нас есть основания полагать, что со значительной вероятностью ожидаемое не произойдет. Поэтому мы можем надеяться на благоприятный исход. Оправдание же работает, когда мы боимся, что из-за нашей неудачи другие (или мы сами) станут хуже о нас думать, но мы можем обосновать для себя почему в этом случае негативный исход не зависит от нас. Примеры:
а) мы боялись, что потеряем часть сбережений на инвестициях в акции. Но потом мы обнадежили себя (внутренняя реакция в области ожидания), что купить их нам посоветовал хороший знакомый, который имеет большой опыт в инвестициях. Так мы улучшили ожидание, не меняя текущую реальность, ведь в рамках страха мы не стремились уменьшать или увеличивать вложения в акции, а также не пытались искать новую информацию, получать новые знания об инвестициях. Заметьте, если мы испугаемся, что акции упадут в цене, и продадим их, то в этом случае будем действовать в рамках цели, меняя текущую реальность.
б) садясь в самолет, мы понимаем, что наша жизнь с этого момента зависит от качества работы конструкторов этого самолета, а также тех, кто его обслуживает, и тех, кто им управляет. Мы не можем проверить насколько качественно эти люди выполнили и выполняют свою работу. Это вызывает у нас тревогу. С другой стороны, мы знаем общеизвестный факт, что вероятность авиакатастрофы ничтожно мала, поэтому надеемся, что долетим благополучно (внутренняя реакция в области ожидания, которая его улучшает).
в) мы беспокоимся, что испортим свою репутацию, если не закончим определенный проект. Вместе с тем мы знаем, что уже сменилось несколько опытных руководителей этого проекта, и никто не смог это сделать. Поэтому мы оправдываем вероятную неудачу тем, что проблема в невозможности выполнить требования заказчика, а не в наших способностях. Это нас успокаивает.
Последний пример в чём-то схож со случаем, когда абсолютно никто из нашего окружения не может что-то сделать, поэтому мы не беспокоимся по поводу возможной неудачи в этом деле. Если же у всех получается это сделать, то мы боимся, что можем стать первыми или вообще единственными, у кого не получится.
2. У нас пока нет данных для улучшения ожидания, поэтому мы пытаемся получить их с помощью внешней реакции в рамках цели. Для этого мы совершаем действия, направленные на снижение вероятности появления неблагоприятного события, или вовсе на его исключение. В этом случае, в отличие от непредпочтительного способа, мы получаем знания, которые улучшают ожидание, а не ухудшают текущую реальность. Примеры:
а) мы купили новую машину, живя в неблагополучном районе, поэтому у нас появилась значительная тревога, что её могут украсть. Чтобы уменьшить вероятность угона, мы купили более совершенную сигнализацию, стали ставить машину на ночь на охраняемую парковку. Новые знания позволили улучшить ожидание, что привело к существенному снижению тревоги.
б) если человек боится прыгать в воду с большой высоты, то он может начать прыгать с небольшой, постепенно увеличивая её. Так он будет получать позитивный опыт, который со временем сможет заметно улучшить ожидание.
Неразрешимые страхи.
Неразрешимый страх означает, что ни внешняя, ни внутренняя реакции не способны улучшить ожидание решающим образом:
1. Мы почти уверены или точно знаем, что текущая реальность станет хуже в будущем, поэтому надежду применять не сможем. Кроме того, мы точно знаем, что в случае негативного исхода винить будут именно нас (в том числе мы сами), поэтому найти себе оправдание также не получится. Примеры:
а) человек жутко боится смерти. И он точно знает, что смерть неизбежна. Поэтому он не может улучшить ожидание, как бы не пытался себя обнадежить, и страх не проходит. Каждый раз, когда его внимание направлено на ожидание неизбежной смерти, он испытывает страх, и это отнимает у него много сил. Он готов занять себя чем угодно, лишь бы не думать об этом.
б) хирург боится сделать неверный разрез, который может привести к гибели пациента. Оправдать эту ошибку будет невозможно, по крайней мере перед самим собой, вся ответственность ляжет на него. Заметьте, по мере получения опыта данный страх не уменьшается, потому что вероятность ошибки невозможно свести к нулю. Но это не значит, что врачи непрерывно испытывают страх в процессе операции (они бы не смогли её проводить): они концентрируют внимание на текущей реальности в рамках цели, поэтому в это время страх не ощущают.
2. Мы не можем с помощью внешней реакции в рамках цели получить знания, которые существенно улучшат ожидание. Например, человек очень боится летать на самолетах. Как бы тщательно он не подходил к выбору авиакомпании, аэропорта и самолета, на котором собирается лететь, но страх его не покидает, так как ничто из этого не исключает хоть ничтожную, но вероятность катастрофы, о которой он непрерывно думает, находясь на борту (данное несоответствие слишком большое, поэтому человек вряд ли сможет не думать о нём). Не поможет и опыт успешных перелетов, ведь все они запомнятся ощущением сильнейшего страха. Если человек вообще не будет летать, то это не избавит от страха (так как бояться можно и не находясь в самолете), поэтому не может считаться способом его разрешения.
Как появляются новые проблемы и страхи?
Когда мы получаем новые знания в рамках нового опыта во внешней или внутренней реальности, мы тем самым вносим некоторые изменения в существующие ожидания и воспоминания или создаем новые. Во втором случае автоматически возникнет один из 4х вариантов несоответствия, потому что ожидание никогда не соответствует воспоминанию. В первом случае новые знания могут привести к кардинальному изменению несоответствия между ожиданием и воспоминанием, то есть между ними может поменяться знак неравенства с больше на меньше, и наоборот. Так, из успеха мы можем получить проблему, а из цели – страх. Кроме того, мы можем законченный опыт перевести в статус незаконченного, и наоборот. Это также создаст новое несоответствие из другого. Например, если мы не достигнем того, чего ожидали, то из цели получим проблему. В общем, любой наш новый опыт (а мы не можем его не получать, потому что не можем не реагировать каждый момент внимания) потенциально может привести к появлению нового несоответствия (в т.ч. проблемы или страха). Примеры:
а) мы сделали анализ рынка недвижимости нашего города, который показал, что стоит ждать падения цен. При этом мы намереваемся продать свою квартиру. Новое знание понизило соответствующее ожидание по поводу её стоимости. Следовательно, оно стало хуже текущей реальности (нынешняя цена квартиры). Поэтому у нас появилась тревога в данной области.
б) мы купили акции компании по 100, ожидая, что они вырастут до 300, где мы собираемся их продать. В течение одного из дней они вдруг выросли с 250 до 400. Поскольку мы всё еще владеем этими акциями, то наша текущая реальность (цена 400) оказалась гораздо лучше ожидания (цена 300). Допустим, что новое знание не повлияло на последнее. Поэтому из цели мы получили страх. Заметьте, если мы продадим акции, то получим успех, потому что текущая реальность станет наступившей. В противном случае мы будем испытывать тревогу по поводу возможного падения цены до 300.
в) некий человек отнёсся к нам высокомерно (новый опыт). Представим, что до этого к нам так не относились, поэтому этот опыт был новым во всех смыслах. Поскольку у нас еще не было соответствующих воспоминания и ожидания, то мы не придали этому особого значения. Но за всем этим наблюдали наши друзья, которые спустя время объяснили, что к нам проявили неуважение, и мы должны были реагировать совсем по-другому (также новый опыт). Так мы получили новое ожидание, как надо реагировать на проявление высокомерия, чтобы друзья продолжали нас уважать. То воспоминание хуже этого ожидания, поэтому у нас появилась новая проблема.
Порча усилий.
Личность каждого человека содержит множество проблем и страхов, как разрешимых, так и неразрешимых, но мы не взрываемся от переизбытка эмоций. Причина в том, что проблема или страх могут проявиться только тогда, когда попадают в область внимания. Ведь в один момент времени мы можем сконцентрировать внимание только на одной области за счет истощения внимания в другой одной области. Поэтому за ограниченный отрезок времени мы можем уделить внимание ограниченному количеству проблем и страхов, которые посчитали более насущными в данное время. Из-за этого кажется, что многие неразрешимые проблемы и страхи уходят прочь со временем, но это не так (хотя забывание совсем исключать не стоит). Они как были, так и остаются действующими проблемами и страхами, на которые мы непременно станем тратить усилия, как только соответствующий раздражитель окажется в области нашего внимания. При этом с течением времени мы действительно реже обращаем внимание на некоторые из них, потому что у нас появляются новые, более актуальные несоответствия. Кроме того, некоторые проблемы и страхи могут сильно измениться со временем, поэтому также может казаться, что прежние перестали существовать.
Если мы столкнулись с проблемой или страхом, которые нельзя решить в ближайшее время, либо вообще невозможно решить, мы будем совершать непродуктивную внутреннюю или внешнюю реакцию. Чем дольше это будет продолжаться, тем сильнее мы будем себя накручивать (проблема или страх ведь нерешаемые). Из-за этого нам труднее будет переключиться на что-то другое по причине инертности разности потенциалов. В некоторых случаях мы не станем переключаться до тех пор, пока не переутомимся. В общем, так или иначе неразрешимые проблемы и страхи периодически будут приводить к заметной порче усилий. В системе мышления мы можем либо отвлечься от них, либо временно уменьшить их значимость (с помощью смирения), но окончательно разрешить их можно только полностью расслабив ум, о чём подробно будет рассказано в последней главе.
Порча усилий в данном контексте – это усилия ради усилий, которые в итоге проблему не решают и от страха не избавляют. Например, мы купили дом, а немного погодя произошел обвал цен на недвижимость. Мы расстроились, так как ожидали, что это будет выгодная покупка, а по сути, потеряли часть денег. Мы не способны уже ничего изменить, так как в прошлое вернуться нельзя, поэтому разумнее всего не думать об этом и жить дальше. Но в системе мышления мы не можем не реагировать, поэтому при появлении соответствующего раздражителя будем тратить усилия либо на то, чтобы не думать об этой проблеме, либо на попытку решить неразрешимое (смирение тут не учитываю, так как мы обычно даже не пытаемся его применять). К примеру, мы будем ворчать, ругать себя или близких, которые торопили с покупкой дома, но проблему это никак не решит. То есть мы будем тратить усилия, которые не приносят результата, даже могут создавать еще больше проблем.
Влияние проблем и страхов на личность.
Если не пытаться смириться с неразрешимым страхом или проблемой, то со временем соответствующие воспоминание и ожидание будут еще больше отдаляться друг от друга. Почему? Потому что неразрешимую проблему или страх невозможно решить, а значит, каждая такая попытка станет негативным опытом, а он в свою очередь потенциально будет источником нового знания, которое усложнит (усилит) проблему или страх. Кроме того, если уже имеется значительное несоответствие между воспоминанием и ожиданием, то даже незначительное событие в этой области вызовет у нас неадекватно сильную реакцию, поэтому из-за её результатов несоответствие может увеличиться. В общем, неразрешимые проблемы и страхи со временем делают личность еще более негармоничной: некоторые её области всё сильнее будут переполняться энергией, которая не делает полезную работу (порча усилий), а другие области, наоборот, будут испытывать энергетический голод, деградируя еще больше. Поэтому наличие значимых неразрешимых проблем и страхов, которые часто попадают в область нашего внимания, – это худшее положение, в котором мы можем оказаться. Ведь в случае, к примеру, разрешимой проблемы, несоответствие между воспоминанием и ожиданием со временем будет уменьшаться, поэтому будет ослабевать истощение одной области личности и напряжение другой. В итоге после решения проблемы наступит гармония между этими областями. В случае же с неразрешимой проблемой или страхом, дисгармония никуда не денется. Поэтому именно неразрешимые проблемы и страхи определяют наиболее устойчивые особенности нашей личности (пары реакции и раздражителя), которые мы называем чертами характера. Причем с возрастом они становятся более выраженными, потому что неразрешимые проблемы и страхи склонны прогрессировать со временем.
Кроме того, что было написано в начале этого подраздела, последнее утверждение можно обосновать также следующим образом. В молодости мы склонны ставить перед собой много целей, так как то, чем мы обладаем, меньше нашего потенциала. А поскольку в этот период мы обладаем малым (в том числе малым количеством знаний), то наши ожидания не так уж трудно превзойти, поэтому в этот период мы чаще испытываем успех. Но чем старше мы становимся, тем сильнее переживаем по поводу сохранения того, что есть (то, чем мы обладаем, постепенно превышает оставшийся потенциал), поэтому наши страхи растут. Кроме того, по мере накопления успеха, увеличенные ожидания всё сильнее отдаляются от уменьшающегося потенциала, поэтому проблемы также растут.
Чем сильнее концентрация внимания на определенных данных (реакция в этой области), тем выше шанс, что они станут новым знанием. А поскольку неразрешимые проблемы и страхи обычно приводят к достаточно сильной бесплодной реакции, то из-за них личность прирастает довольно большим количеством знаний, которые не способны решать реальные задачи. Таким образом, из-за неразрешимых проблем и страхов мы обрастаем ненужными суевериями, предубеждениями, сомнениями и т.п. В том числе из-за этого у нас растет количество раздражителей, на которые мы склонны реагировать. В итоге у нас появляется много ненужных реакций, а многие из нужных становятся более энергозатратными и неэффективными, или мы вообще отказываемся от реакций там, где могли и должны были реагировать, что лишает нас многих возможностей.
Поскольку неразрешимые проблемы и страхи (а также недостижимые цели и неприемлемые успехи) дают устойчивые реакции на устойчивые раздражители (черты характера), то стараясь меньше обращать внимания на них, мы можем заметно ослабить те черты нашего характера, которые нас не устраивают. Это позволит нам стать гибче во взаимодействии с окружающим миром. Как мы можем этого добиться? Поскольку мы сильно зависим от обстоятельств, то можем попытаться сменить работу, изменить образ жизни или вообще переехать в совершенно другие условия. Но нет никакой гарантии, что новые обстоятельства окажутся лучше прежних, тем более наши неразрешимые несоответствия скорее всего будут проявляться и в новых условиях, где к тому же могут появиться еще более значимые несоответствия. Поэтому лучший вариант ослабить нежелательные черты характера (который не исключает и другие варианты) – смирение.
Исключением является разве что случай хронического недуга, который вызывает сильные физические страдания. Из-за последних мы склонны будем периодически думать о значимых проблемах и страхах. Поэтому хронический недуг сильно, иногда даже решающим образом, влияет на наш характер. Соответственно, в данном случае лечение и изменение образа жизни будут более эффективными, чем смирение. Ведь в системе мышления выбор всегда в некоторой степени предопределен в том числе физическими страданиями (чем они сильнее, тем сильнее эмоции, а значит, тем больше автоматическая часть мышления), из-за чего смирение в данном случае будет заметно реже получаться. В общем, в таких условиях его однозначно лучше применять в комплексе с лечением и изменением образа жизни.
Поскольку в системе мышления невозможно окончательно избавиться от несоответствия, то решение любой проблемы или страха, а также достижение любых целей, не сделает нас счастливыми, не избавит от конфликта раз и навсегда. Ведь даже чрезмерно успешный человек (воспоминание гораздо лучше ожидания) обладает той же разностью потенциалов, что и человек с большими проблемами или страхами, поэтому он несчастен по-своему. Заметьте, речь не о том, что вовсе не надо решать проблемы, страхи или достигать цели (в системе мышления мы и не можем этого избежать), а о том, что решение какой-либо проблемы не приведет к решению всех проблем, а также достижение какой-либо цели никогда не станет конечной целью.
Более того, поскольку каждая наша проблема, страх, цель или успех – это лишь несоответствие одного участка памяти (воспоминания) другому (ожиданию), то все они являются категориями исключительно субъективной реальности, в каком-то смысле – нашей выдумкой. В объективной реальности этих проблем, страхов, целей и успехов нет. Поэтому по большому счету все наши неразрешимые проблемы и страхи (и недостижимые цели), а также многие разрешимые проблемы и страхи (а также достижимые цели) даже в рамках системы мышления не требуют никакого решения.
Глава 7. О ЦЕЛЯХ. ПРИНЦИП ПОЛНОЦЕННОЙ ЖИЗНИ.
Цель (желание, мечта) появляется, когда ожидание лучше текущей реальности. В этом случае отрицательная эмоция в области ожидания (область раздражителя), а положительная – в области текущей реальности (область реакции). Реакция направлена на улучшение текущей реальности, то есть на достижение цели, что со временем может привести к почти полному исчезновению разности потенциалов в рамках этой цели или к получению успеха. Это достижимая цель. Недостижимая проявляется в том случае, когда невозможно улучшить реальность хотя бы приблизительно до уровня ожидания, и мы не можем надеяться, что она улучшится без нашего участия. Недостижимая цель приводит к порче усилий, так как они в этом случае не приближают нас к желаемому. Также из-за неё постепенно появляется довольно много негативного законченного опыта (когда мы пытались достичь цель, но у нас не получилось), то есть наступившая реальность становится еще хуже ожидания. Следовательно, у нас появляется значимая проблема, причем неразрешимая, ведь цель – недостижимая. Поэтому, с одной стороны, мы будем страдать от неудовлетворенности, так как цель еще не достигнута, а с другой, – от накопленных неудач.
Причиной всех наших неудач являются неучтенные обстоятельства, что приводит к завышенным ожиданиям. Причем со временем цель может быть достигнута, если обстоятельства удачно поменяются, но это от нас не зависит. Мир не крутится вокруг нас: мы должны в большей степени подстраивать свои ожидания под реальность, а не наоборот. Иначе это чревато большим количеством проблем, а до тех пор цель будет оставаться недостижимой. Поэтому, когда становится понятно, что цель недостижима, лучше попытаться косвенно уменьшить ожидание с помощью т.н. принятия реальности. Благодаря этому мы сможем перенаправить свое внимание (энергию) на достижимые цели, которые сделают нашу жизнь лучше, и создадут условия для достижения более значимых целей в будущем, в том числе тех, которые до этого были недостижимыми. Если же мы будем продолжать попытки получить недостижимое, то, во-первых, потратим много энергии впустую, а во-вторых, некоторые области личности сильно истощатся, то есть деградируют. Да, другие области станут более развитыми, но это не значит, что мы станем лучше адаптироваться к обстоятельствам, скорее наоборот: если значительную часть времени мы концентрируем внимание в одной области, то для многих ситуаций мы будем использовать один и тот же раздражитель, применяя соответственно одну и ту же реакцию. Очевидно, что это заметно снизит адекватность наших реакций большинству ситуаций.
Порча усилий в рамках достижимых целей.
Нет ничего удивительного, что каждая недостижимая цель приводит к порче усилий. Но, как ни парадоксально, она свойственна даже достижимым целям. И речь не о том, что мы можем достигать цели неэффективно: порча усилий будет иметь место даже тогда, когда мы делаем это максимально эффективно. Давайте разберемся почему так:
1. Во время или после достижения цели у человека появляется страх потери накопленных достижений, и он прямо пропорционален их количеству. Соответственно, чем больших высот добивается человек, тем труднее от них отказаться: страх приводит к бездействию в области текущей реальности, и чем он сильнее, тем труднее это бездействие нарушить. В итоге этот страх порождает новые цели, задача которых состоит только в том, чтобы гарантировать человеку сохранение его успеха в будущем. Фактически он становится заложником своих же достижений.
Заметьте, накопленные достижения имеют значение (ценность) для нас только потому, что являются частью того или иного несоответствия (цели, страха, проблемы или успеха), то есть частью нашей личности. Теряя их, мы теряем часть того, что считаем собой. Например, целью человека было достичь наивысшей должности в определенной организации, что он и сделал, а далее оставался на ней до самой старости. Цель достигнута, человек получил всё, чего изначально хотел, но он всё равно боится потерять свой пост, потому что тот давно стал большой частью его личности. Поэтому он готов тратить массу усилий для сохранения за собой этой должности, но рано или поздно они превысят количество благ, которые человек от неё получает.
Если человек всё-таки начал терять свои достижения, он непременно будет пытаться их вернуть, по крайней мере сначала. Действительно, теряя накопленный успех, ухудшается текущая реальность (текущая, так как человек всё еще пытается вернуть потерянное), при этом соответствующее ожидание остается неизменным (ожидание продолжать пользоваться или владеть всеми достижениями, которые имелись у человека до потери части из них). Так у человека появляется цель вернуть потерянное, даже если оно к этому времени перестало приносить ему сколь-нибудь значимые блага: в рамках системы мышления для нас в первую очередь важно решить несоответствие, о целесообразности этого мы задумываемся гораздо меньше (в ней сознательная часть всегда меньше автоматической). Чем больше человек потеряет, тем значительнее станет его неудовлетворенность и тем сильнее будет его реакция, что может привести к сильному стрессу и резко ухудшить здоровье человека. Кстати, если он потеряет часть или все свои достижения, и при этом лишится возможности их вернуть либо перестанет пытаться это делать, то вместо цели появится проблема, так как текущая реальность станет наступившей.
Пример. Человек, который живет на пассивные доходы, ставит целью накопить достаточно средств для безбедной жизни, делая вложения, например, в банковские депозиты. Получая в конце периода проценты, он понимает, что в следующий раз получит еще больше, если реинвестирует максимально возможную сумму денег. Для этого ему надо уменьшить расходы на себя до минимально возможного уровня. Поэтому мысли об ощутимых тратах даже на необходимые вещи вызывают у него страх: ожидание трат хуже текущей реальности (имеющихся накоплений). Из-за этого он прилагает много усилий, чтобы застраховать себя от лишних (с его точки зрения) расходов, жертвуя своим комфортом, отношениями и т.п. Когда человек достигнет цели, то есть накопит желаемую сумму, он вряд ли начнет её тратить: накопления и их регулярный прирост стали значительной частью его личности, ему страшно это потерять. Ведь он лишится огромной части себя. К тому же за годы или даже десятилетия такого образа жизни у него сформировались и другие типичные реакции (черты характера), которые не позволят свободнее расставаться с накоплениями. Таким образом, человек будет продолжать тратить усилия на их сохранение, по крайней мере на прошлом уровне, а также немало сил будет отнимать страх их потери. Это и будет порчей усилий. Кроме того, в данном примере он потратил уйму сил только для того, чтобы получить результат, которым не может полноценно воспользоваться. Это тоже порча усилий. Если он начнет тратить накопления, то будет переживать из-за их потери в рамках проблемы (наступившая реальность хуже ожидания), что также будет порчей усилий.
2. После достижения цели мы неизбежно поставим себе новую, потому что в рамках системы мышления несоответствие не может исчезнуть. Кроме того, для автоматической части мышления смысловое наполнение цели не имеет значения – важно лишь несоответствие, которое надо решить. Следовательно, отчасти мы достигаем цели только для того, чтобы начать достигать следующую. То есть в рамках любой цели мы в некоторой степени делаем усилия ради усилий, что и является их порчей.
3. Поскольку при должном уровне концентрации внимания мы способны довольно ярко проживать внутреннюю реальность, то иногда пытаемся достигать внешних целей там. В этом случае мы просто придумываем, как улучшаем текущую реальность и получаем успех. Подобные мысли мы называем мечтанием. Причем нередко мы даже не утруждаем себя обдумыванием процесса достижения цели, а сразу переходим к моменту, когда она достигнута, то есть уже получен некоторый успех. Ведь мечтание обычно не решает реальные задачи, часто оно призвано лишь уменьшить неудовлетворенность от того, что данная цель пока не может быть достигнута во внешней реальности. При этом мы получаем настоящее удовольствие от мечтания. Но поскольку мы тратим на него усилия, которые по большей части к реальной цели не приближают (могут даже необоснованно завышать ожидание), то это их порча. Безусловно, в процессе мечтания мы можем производить некоторые полезные умозаключения, но всё равно значительная часть усилий будет бесполезной, так как фантазия о достижении цели никак не изменит наше положение во внешней реальности. Более того, поскольку с помощью мечтания мы уменьшаем ощущение неудовлетворенности, то тем самым на некоторое время ослабляем стремление к цели во внешней реальности.
4. Цель, основанная на зависти. Здесь к месту немного сказать о причине зависти. Она появляется тогда, когда человек считает, что он никаким образом не сможет достичь того, чего достиг другой. Но при этом у человека есть ожидание стать по крайней мере равным тому, кому он завидует. Исходя из сказанного выше, он собирается добиваться этого не с помощью улучшения своего положения, а за счет ухудшения положения того другого. В этом случае в рамках данной цели в области ожидания находится зависть (отрицательная эмоция). В области же текущей реальности (в том числе внутренней) человек совершает усилия, которые сопровождаются положительной эмоцией (например, жестокостью или ненавистью) и направлены против благополучия другого человека, но при этом они ни качественно, ни количественно жизнь завидующего не улучшают. Поэтому зависть всегда приводит к порче усилий.
5. Мы ставим перед собой цель решить возникшую проблему (или страх), но после её достижения получаем новую проблему или страх, что не позволяет нам воспользоваться достигнутым результатом. То есть усилия на достижение цели были потрачены напрасно. Например, официант в ресторане слишком медленно нас обслуживал. Мы решили, что это недопустимо, и надо это исправить (цель). Поэтому обратились к администратору, чтобы он провел беседу с официантом. В итоге руководство сделало ему выговор, а он извинился перед нами и быстро нас обслужил. Мы достигли цель. Но это породило у нас тревогу, что в следующий раз официант может намеренно испортить нам еду, так как затаил злобу. Или нам стало стыдно, что мы из-за пустяка довольно жестко обошлись с официантом, может у него был просто тяжелый день. Поэтому мы решаем больше не ходить в тот ресторан. Таким образом, мы потратили усилия на достижение цели, но они были напрасны.
Желание.
Чтобы хотеть чего-то достичь, необходимо быть неудовлетворенным, недовольным текущей реальностью. Поэтому желание – это положительная эмоция, которая дополняется отрицательной в виде неудовлетворенности. Чем больше ожидание отличается от текущей реальности, тем сильнее желание его достичь. Поэтому люди, которые многого добились, на самом деле были и, возможно, остаются очень неудовлетворенными. Это страдание является платой за их достижения. Поэтому, прежде чем ставить цель, надо спросить себя, а готовы ли мы на соответствующее страдание?
Чем сильнее желание, тем сильнее напряжение в одной области личности и истощение в другой. Поэтому ради достижения цели мы уделяем меньше внимания некоторым областям нашей личности. Например, в крайних случаях человек может даже забывать питаться. Кроме того, чрезмерный приток энергии в некоторую область может сам по себе привести к повреждению нашего здоровья, так как является причиной чрезмерной нагрузки на наше тело (в том числе и мозг). Например, у человека из-за стресса может случится инсульт или инфаркт, или он получит сильный мышечный спазм, если занят физическим трудом. Чтобы этого не происходило, лучше всего ставить перед собой не одну большую цель, а серию из промежуточных целей. В этом случае не будет травмирующих перетоков энергии, а личность останется более-менее гармоничной при прочих равных условиях.
Поскольку желание появляется, когда ожидание оказывается лучше текущей реальности, то это может произойти по двум причинам:
1. Текущая реальность стала хуже ожидания. Например, наша машина стала чаще ломаться, из-за чего мы не всегда можем пользоваться ею. При этом ожидание стабильного выполнения автомобилем определенных задач не изменилось. Таким образом, у нас появилось желание улучшить текущую реальность, то есть поменять машину на такую, которая бы соответствовала нашему ожиданию.
2. Ожидание стало лучше текущей реальности. Например, мы узнали, что почти все в нашем окружении зарабатывают гораздо больше нас, хотя мы всегда проявляли соизмеримые способности в работе. Эти новые знания изменят соответствующее ожидание, увеличив его по сравнению с текущей реальностью. Так у нас появится желание достичь новых высот в карьере, чтобы получать больше дохода.
Базовое ожидание и период регресса.
По объективным причинам мы привыкли расти и развиваться. В частности, с момента нашего рождения на протяжении долгого времени росло и развивалось наше тело. Кроме того, с каждым днем увеличивалось качество и количество наших знаний, благодаря чему росла и развивалась личность. По этой причине непрекращающийся рост и развитие является одним из наших базовых ожиданий. Поэтому при прочих равных человек периодически ставит перед собой новые более высокие цели, пытаясь улучшить свое текущее положение. Но рано или поздно он упрется в некий предел, когда не сможет дальше расти, то есть не сможет удовлетворить увеличенное ожидание. Это неизбежно произойдет из-за ограниченных ресурсов тела или окружающего мира. В любом случае рано или поздно у каждого наступает период регресса или застоя, причем в течение жизни человек может испытать не один такой период (из-за разделения противоположностей рост сменяется падением, и наоборот).
Когда мы не развиваемся, не улучшаем свое положение, мы страдаем в рамках проблемы или цели (из-за неудовлетворенности), так как реальность (текущая или наступившая) оказывается хуже базового ожидания роста, развития. Только поэтому мы страдаем, а не потому, что это объективно плохо. Более того, в некотором смысле периоды регресса или застоя могут быть полезными, так как помогают нам регулировать ожидания (как минимум сдерживают их рост).
Период регресса приводит к ухудшению текущей реальности при неизменном ожидании, что порождает новую или усиливает имеющуюся неудовлетворенность. Она дополняется стремлением (желанием) добиться ожидаемого (например, вернуть утраченное). Это желание может проявляться по-разному. К примеру, кто-то будет злиться на себя или других из-за того, что не сделал чего-то в прошлом, когда была возможность. Эта реакция будет совершаться в рамках цели, а не проблемы несмотря на то, что прошлое нельзя изменить (для мышления даже далекие воспоминания могут стать текущей реальностью). То есть человек в какой-то мере будет полагать, что он своей реакцией может что-то изменить в действительности (иначе его реакция не имеет смысла даже с точки зрения личности). Кто-то же начнет по-настоящему достигать желаемое, изменяя внешнюю реальность. Но в обоих случаях человек в условиях ограниченных ресурсов снова будет получать значительное удовольствие в области текущей реальности (негативную или позитивную положительную эмоцию). Именно по причине ограниченности ресурсов (в том числе возможностей) периодический и непродолжительный регресс может быть полезным, а непрерывный прогресс – вредным, так как последний рано или поздно приведет к продолжительному и глубокому регрессу.
В случае если период регресса окажется затяжным, человек будет получать много негативного опыта, из-за чего со временем он сможет косвенно уменьшить соответствующие ожидания. Причем он занизит их согласно ухудшившимся воспоминаниям (уменьшившимся возможностям), а значит, уровень несоответствия теоретически может остаться примерно на том же уровне. То есть сам по себе регресс не приносит нам больше страданий, он лишь отражает новые обстоятельства, под которые нам необходимо подстроиться. Это в теории. В действительности же, во-первых, мы вряд ли быстро забудем массу прошлого позитивного опыта, а значит, эти знания долго будут влиять на наши ожидания. А во-вторых, мы далеко не всегда склонны занижать ожидания, то есть часто предпочитаем не мириться с неудачами. С одной стороны, это позволяет нам достигать целей, несмотря на трудности. А с другой, именно эти факторы приводят к негативным последствиям. Ведь у нас появляется множество сильных проблем и труднодостижимых целей, так как вследствие большого количества неудачного опыта воспоминания становятся значительно хуже оставшихся неизменными ожиданий. Это может стать причиной сильнейших страданий (и удовольствий, которые будут сопровождать очень сильные реакции, в том числе внутренние), что приведет к огромной дисгармонии личности. В итоге череда неудач, которые мы наотрез откажемся принимать, может привести или к сильнейшему стрессу, или к глубокой депрессии.
Правильная постановка цели.
Если мы хотим изменить результаты, которые получаем в определенной ситуации, то необходимо изменить реакцию, которую мы в ней совершаем: именно она непосредственно влияет на результат опыта. Обычно мы пытаемся напрямую изменить реакцию, обдумывая новую. Но в конкретной ситуации мы продолжим действовать, исходя из прежних ожидания и воспоминания, если других нет, поэтому фактическая реакция останется той же.
Поскольку ожидание, воспоминание и несоответствие (раздражитель и реакция) дополняют друг друга согласно разделению противоположностей, то, во-первых, между ними нет ничего общего, а во-вторых, изменение ожидания или воспоминания неизбежно приведет к изменению реакции и раздражителя. Таким образом, чтобы действительно изменить реакцию, необходимо использовать в данной ситуации другое ожидание для примерно той же текущей реальности. То есть необходимо поставить другую цель. [Заметьте, мы выбираем ожидание всегда в связке с воспоминанием, так как не можем осознавать их раздельно. Поэтому, в частности, для варианта цель я использую понятие ожидания и в значении раздражителя.] Например, когда человека обозвали, он может разозлиться, если хочет (ожидает) уважения со стороны других людей, или обрадоваться, если хочет показать того, кто обозвал, в плохом свете перед окружающими. Но человек никак не может обрадоваться оскорблению, если будет ожидать уважения со стороны окружающих.
К сожалению, обдумывая новое ожидание для конкретной ситуации, мы часто не можем многого сказать о реакции, которую будем использовать, а также о её результате. Дело в том, что в рамках цели результат, как и сама реакция, не имеет ничего общего с ожиданием, так как дополняет его в пределах области внимания, изменяя текущую реальность (чтобы она стала ожидаемой). [Сказанное выше проще будет понять, если учесть, что ожидание, текущая реальность, реакция и её результат – это данные памяти.] Тем более мы совершаем реакцию и получаем её результат в области краткосрочной памяти, а заранее предвидеть, какими будут первичные данные в определенной ситуации, крайне трудно. В общем, ставя перед собой цель, мы вряд ли можем в полной мере оценить, какие изменения в нашей жизни она повлечет за собой (то есть в процессе её достижения). Лишь в некоторой степени мы способны предвидеть к каким реакциям и результатам приведет та или иная цель. Примеры:
1. Если мы желаем (ожидаем) ощутить превосходство над другим человеком, то в результате соответствующей реакции мы вряд ли качественно улучшим свою жизнь. Так, если мы начинаем спор из желания стать в нём победителем, доказав именно свою точку зрения, то по итогу спора мы будем чувствовать себя либо победителем, либо проигравшим, но реальный результат (узнать что-то новое, найти решение) мы вряд ли в этом случае получим. Более того, такой спор скорее всего ухудшит взаимоотношения с оппонентом, кто бы не победил.
Заметьте, поскольку между реакцией и ожиданием нет ничего общего, то в данном случае в реакции человека не будет и намека на превосходство. Она может быть довольно грубой, низкой. В то же время превосходство, например, в смысле высокомерия, появится в реакции, если человек будет стремиться унизить другого, так как высокомерие дополняет унижение. Следовательно, как ни парадоксально, когда человек хамит, то его цель в некотором смысле не настолько враждебна, как у того, кто ведет себя высокомерно. Потому что в первом случае человек хочет показать, что он лучше других, а во втором – что другие хуже, чем они думают о себе.
2. Кто-то попытался оскорбить человека. «Попытался», потому что пока человек не станет реагировать на это с соответствующим раздражителем, он не будет оскорбленным. Если человек безапелляционно ожидает уважения к себе, то станет оскорбленным и попробует проучить обидчика. В этом случае его реакция будет направлена на конфронтацию с оппонентом, и он получит подобный результат (конфликт увеличится и может перерасти в открытую агрессию). Если же человек будет действовать с желанием максимально обезопасить себя и своих близких, то его реакция и результат будут соответствующими: он будет стараться сгладить конфликт, агрессия оппонента уменьшится. При этом сама реакция не будет иметь ничего общего с ожиданием, поэтому ему придется отступать и уступать, быть уязвимым для атак (в том числе словесных).
Приведенные выше примеры наглядно демонстрируют, что пока цель не достигнута, мы получаем не то, к чему стремимся. Следовательно, надо быть осторожными со своими желаниями, ведь они становятся причинами реакций, которые влияют на нашу жизнь: получение успеха – лишь короткий миг по сравнению со временем, которое мы проживаем в соответствующей реакции. Поэтому лучше последовательно ставить перед собой серию незначительных целей, чем одну значительную, ведь на протяжении того времени, пока она не достигнута, мы будем получать вообще не то, чего ожидали. Например, чтобы насладиться результатами большого проекта, нам необходимо будет в течение года работать над его завершением. Или мы можем закончить небольшой проект уже через 2 месяца. Да, мы получим меньший, но зато окончательный результат, которым будем наслаждаться на 10 месяцев больше.
Поскольку конкретная реакция дополняет конкретные ожидание и воспоминание, то по реакции можно примерно сказать с каким ожиданием действует человек в данных условиях. Поэтому в таком смысле «чтение мыслей» возможно, но не буквально, конечно. Думаю, каждый не раз пользовался этой «способностью», но поскольку мы концентрируемся только на части области внимания, то получаем всегда субъективный результат (то есть в некоторой степени надуманный). Например, если человек скромничает, говоря, что не достоин похвалы, то именно к ней он и стремится, но ещё не достиг того, чтобы считать себя достойным её. Или, к примеру, тот, кто совершает много рискованных действий, на самом деле желает получить больше контроля, стабильности в своей жизни (он считает, что у него пока мало накопленных достижений относительно его возможностей, поэтому не боится их потерять). Тот же, кто желает, наоборот, жить более спонтанно, свободно, совершает по большей части безрисковые, консервативные действия, чтобы накопить на такую жизнь достаточно (он считает, что у него уже много накопленного относительно его возможностей, поэтому боится это потерять).
Несмотря на то, что между ожиданием, воспоминанием, реакцией и раздражителем нет ничего общего, они всё-таки дополняют друг друга, поэтому реакция всегда направлена на решение несоответствия: в варианте цель она улучшает текущую реальность согласно ожиданию. А если она ухудшает её относительно одного из ожиданий, то только в том случае, когда улучшает относительно другого. То есть в системе мышления мы буквально не способны намеренно ухудшать текущую реальность. Да, мы можем её ухудшить фактически, так как ожидаемое и фактическое не совпадут никогда, но стремиться мы будем только к её улучшению. Именно это свойство мышления заставляет людей (и вообще любых живых существ) в большинстве случаев бороться за жизнь, в каких бы условиях они не очутились. Кстати, если человек жертвует жизнью, то делает это во имя определенной цели (к примеру, ради прекращения невыносимых страданий), то есть и в этом случае он пытается улучшить текущую реальность. Даже тот, кто ведет деструктивный образ жизни, считает, что улучшает текущую реальность (например, ту, которая приближает его к удовлетворению пагубной потребности).
Жизнь в определенном смысле состоит из череды реакций, а они, как мы выяснили, не имеют ничего общего с ожиданиями, дополняя их. Поэтому если мы живём не так, как хотим, то причина не только в обстоятельствах, но и в используемых ожиданиях: мы нередко выбираем такие, которые трудно или даже невозможно удовлетворить, из-за чего долго не можем насладиться желаемым. Кроме того, поскольку от цели зависит, как мы её будем достигать, то важно и смысловое наполнение ожидания (помимо его значимости), ведь в процессе достижения цели мы совершаем и получаем то, что не имеет ничего общего с желаемым (противоположно ему). Поэтому реакция и её результаты могут оказаться для нас неприемлемыми. В общем, именно мы властны (и ответственны) над многими аспектами своей жизни, потому что только мы выбираем ожидания, согласно которым действуем.
В конце хотелось бы добавить, что если все будут ставить одинаковые цели, например, быть богатыми, то очень многие не достигнут их, потому что согласно единству противоположностей невозможно всем быть успешными в одной области. Если же люди будут стремиться к разнообразным целям, то теоретически возможно, чтобы каждый стал успешным в той или иной области. Чем больше разнообразие целей и областей, в которых их можно достичь, тем больше вероятность такого сценария.
Принцип полноценной жизни.
Я не подразумеваю под этим понятием жизнь в безусловном счастье. Она «полноценная» лишь относительно других вариантов в системе мышления. Полноценность жизни зависит в значительной степени от наших целей (мы взаимодействуем с окружающим миром главным образом с помощью них), поэтому описана в этой главе.
Следует сделать несколько оговорок для корректного рассмотрения принципа полноценной жизни:
а) количество энергии, которую мы можем тратить на совершаемые реакции, у каждого из нас разное по объективным и условно объективным причинам. Под объективными я понимаю, к примеру, солнечную активность, среднюю температуру окружающей среды, доступный рацион питания в данной местности и т.п. Примером условно объективной причины может быть количество энергии, которое требуется нашему телу для поддержания своей жизнедеятельности (к примеру, стройный человек может позволить себе бо́льшие перетоки энергии, чем тучный). То есть благодаря только этим факторам один человек может добиться больше другого. Но поскольку мы исследуем в основном ум, а не тело, то будем рассматривать полноценную жизнь относительно доступной энергии, а не максимально возможной.
б) разность потенциалов зависит от местности и сообщества, в котором живет человек. Например, деревенский житель и городской, очевидно, будут обладать разным количеством и размером несоответствий: у городского жителя в среднем их больше и сами они больше. Но это не значит, что один из них не сможет вести полноценную жизнь. Ведь средняя разность потенциалов в одной среде при прочих равных не влияет на неё в другой, поэтому каждый может полноценно жить, но относительно своей местности и сообщества. Так будет продолжаться до тех пор, пока человек не начнет сравнивать себя с людьми из других сред: например, в наш информационный век на деревенского жителя будут влиять знания об образе жизни людей, которые находятся далеко за пределами его места проживания, из-за чего количество и сила его несоответствий может нетипично вырасти. В любом случае надо делать поправку на местность и сообщество, в котором проживает человек.
Для того, чтобы лучше раскрыть тему полноценной жизни, полезно сначала рассмотреть две крайности, которые находятся максимально далеко от неё. А далее уже поговорить о полноценной жизни. Так мы исследуем все возможные варианты:
1. Большую часть времени человек тратит на внешние реакции. Он очень активный, так как у него много целей во внешней реальности (именно в рамках целей находится значительная часть его реакций). Между текущей внешней реальностью и ожиданиями возникают большие разности потенциалов, поэтому он очень неудовлетворен именно внешней реальностью. Из-за этого у него не просто много целей, они еще и довольно значимые, а некоторые вообще недостижимые. Он хочет всё успеть, многого добиться. Это не значит, что он обязательно хочет добиваться именно конструктивных целей: к примеру, его стремления могут касаться по большей части развлечений. Поэтому нет гарантии, что такой человек станет успешным в классическом понимании этого слова. Но логично, что большинство успешных людей в этом смысле появляются из числа именно таких людей. Поскольку бо́льшую часть времени происходит приток энергии в области личности, которые отвечают за взаимодействие с внешней реальностью, то они лучше всего развиты в данном случае. А те, которые отвечают за внутреннюю реальность, – деградируют. [Заметьте, деградация области не означает, что мы что-то в ней забываем. Это не так, ведь мы эту область питаем некоторым количеством внимания. Но отрицательное внимание означает, что мы не пытаемся изменить ту область, а просто обращаемся к имеющимся там знаниям, укрепляя связи между ними, и почти не добавляя новые. Поэтому со временем эта область становится менее актуальной, то есть деградирует. Имеется в виду либо область ожидания, либо область воспоминания, потому что только они находятся в долгосрочной памяти.]
Если человек данного типа столкнется с трудновыполнимой задачей, он будет периодически заметно усиливать свою внешнюю реакцию с помощью нагнетания. В этом случае он будет испытывать стресс. Находясь в таком состоянии, он будет тратить на повседневные задачи гораздо больше сил из-за инертности разности потенциалов. Поэтому в данном случае у него может проявиться «тревожность»: он будет вынужден усложнять свои реакции, делая много лишних действий (например, уделяя слишком много внимания деталям), а когда у него что-то будет получаться легко и просто, он станет сомневаться, не упустил ли он чего. Иногда это будет проявляться в слишком бурных реакциях даже в малозначимых ситуациях.
Если данный человек столкнется со значимой недостижимой целью (в том числе из-за потери здоровья) или чередой неудач, или достигнет большую часть целей, то доля его внешних реакций начнет уменьшаться, и он станет человеком второго типа. Примеры:
а) человек достиг основных целей. Его неудовлетворенность сильно ослабла, поэтому, во-первых, у него теперь нет большой мотивации (то есть дополнительной энергии) для дальнейшего роста, развития, а во-вторых, он теперь не получает во внешней реальности столько удовольствия, сколько получал раньше (то есть его внешние реакции стали слабее). Из-за этого в его жизни меньше новизны, поэтому она теперь кажется ему скучной, даже пресной. Следовательно, тот, кто думает, что хочет поскорее достичь все свои цели и насладиться успехом, не понимает, что это сделает его более несчастным (меньше новых удовольствий, новых знаний, новых ощущений).
б) у человека из-за сильного стресса настолько испортилось здоровье, что он явно не сможет достичь поставленных перед собой целей. Поэтому теперь вместо них у него появились значимые проблемы. Он стал подвержен риску депрессии, так как может начать сильно переживать об упущенных возможностях, которые уже не в состоянии вернуть.
2. Человек большую часть времени тратит на внутренние реакции. Он склонен к погружению в свои мысли, у него очень развито воображение. Между текущей внутренней реальностью и ожиданиями большие разности потенциалов, поэтому именно она имеет наибольшее значение для человека, а не внешняя. Большая часть реакций данного человека находится в рамках страхов и проблем (так как это сфера внутренней реальности). Следовательно, человек не стремится к значимым внешним целям, он довольно пассивный во внешней реальности. Этот человек – не ленивый, ведь он тратит столько же усилий, как и все (при прочих равных), просто делает это по большей части во внутренней реальности. [Вообще, лень – довольно неоднозначное понятие, так как человека могут назвать ленивым потому, что он не хочет (ему не интересно) делать то, что другой считает его обязанностью. В ином же случае ленивым будут считать того, у кого по физиологическим причинам мало сил]. Так как в данном варианте внешние реакции довольно слабые, то этот человек скорее всего будет более уступчивым.
Поскольку человек совершает мало внешних реакций, то получает мало качественно новых знаний – в его жизни мало новизны. Это не позволяет его ожиданиям, касающимся внешней реальности, количественно (в смысле их размера) и качественно (в смысле их разнообразия) расти. Из-за этого человек может еще больше погружаться во внутреннюю реальность, компенсируя новизну интенсивностью эмоций. Причем это справедливо и в том случае, когда человек достиг всех значимых целей и теперь также не успевает получить достаточно нового опыта, чтобы заметно увеличить ожидания для получения прошлого уровня неудовлетворенности. [Предполагаю, что ожидание должно увеличиться во сколько-то раз, чтобы ощущение неудовлетворенности выросло на сколько-то: принцип тот же, что и для восприятия звука, например].
Поскольку бо́льшую часть времени происходит приток энергии в области личности, отвечающие за погружение во внутреннюю реальность, то они лучше всего развиты в данном случае. А области, которые отвечают за взаимодействие с внешней реальностью, – деградируют. Если человек данного типа столкнется с неразрешимым страхом или проблемой, он может заметно усилить свою внутреннюю реакцию с помощью нагнетания. В этом случае он может стать жертвой депрессии.
3. Количество времени, которое человек тратит на внешние и внутренние реакции довольно сбалансированное. Он ставит перед собой умеренное количество целей. При этом внутренний мир данного человека довольно глубокий, у него неплохо развито воображение. Он получает такое количество и разнообразие удовольствий в обоих реальностях, которое дает достаточно энергии для нормального развития всех областей личности. Да, некоторые из этих областей развиты не так впечатляюще, как у людей первого и второго типа, но зато в общем его личность более гармонична, что дает ему преимущество в большинстве ситуаций. Жизнь такого человека наполнена умеренным количеством довольно ярких эмоций и качественно нового опыта. Это позволяет ему быть не просто удовлетворенным жизнью, но и наслаждаться ею. У данного человека умеренный риск испытать заметный стресс или депрессию.
По тем или иным причинам мы можем переходить из одного варианта в другой, и возможно даже не один раз. Поэтому каждый из этих вариантов может быть присущ не всей нашей жизни, а лишь некоторому её периоду.
Находясь в процессе достижения цели, мы неизбежно испытываем неудовлетворенность и некоторый стресс, а также страхи и проблемы, вызванные ею. Более того, механизм работы над несоответствием таков, что пока мы пытаемся решить его в одной области (области реакции), другая будет иметь меньшее значение (деградировать). По-иному мы не сможем достичь цели. Поэтому в рамках системы мышления для того, чтобы иметь довольно насыщенную, разнообразную жизнь, которая не становится невыносимой из-за значительных страданий, нам остаётся только идти на компромисс, ставя умеренное количество достижимых целей. Но есть еще один вариант: выйти из системы мышления, чтобы вообще не было необходимости испытывать страдания и удовольствия (стресс) в попытках подстроить окружающую действительность под свои ожидания. По сути, это единственный реальный выход из положения, в котором все мы изначально оказались. Скорее всего те, кто живет полноценной жизнью, вряд ли будут искать его, потому что в целом их все устраивает, и они достаточно наслаждаются тем, что у них есть. Зато люди первого и второго типа могут быть заинтересованы в поиске этого выхода.
Глава 8. ПОНИМАНИЕ. РОЛЬ ПОНИМАНИЯ В МЫШЛЕНИИ.
Мышление (и вообще ум) может работать только с теми данными, которые содержатся в памяти. Например, когда мы слышим звук, мы обращаем внимание не на сам звук, а на те первичные данные, которые поступили в краткосрочную память от наших органов слуха. Но как мы выбираем на каких данных сконцентрировать внимание? То есть как мы определяем, в рамках какого несоответствия из множества доступных сейчас нам реагировать? Сперва необходимо выяснить по какому критерию мы его выбираем. Тут всё довольно просто, ведь не секрет, что обычно мы предпочитаем выбирать наибольшее несоответствие. Например, если на человека мчится машина, он вряд ли станет обращать внимание на нестандартную форму облаков на небе (хотя может, ведь последнее слово всё равно за свободой выбора): самая большая разность потенциалов в данный момент находится между областью текущей реальности и, к примеру, ожиданием оставаться невредимым. Но как он узнал, что именно это несоответствие самое большое? Давайте попробуем найти ответ на этот вопрос.
Напомню, что несоответствие может существовать только в контексте с определенными ожиданием и воспоминанием. Они управляются принципом разделения противоположностей, а значит, теоретически мы можем выбрать любое воспоминание для любого ожидания. Их уравновешивают реакция и раздражитель (несоответствие), которые, в свою очередь, управляются принципом единства противоположностей, то есть каждой реакции может соответствовать только один раздражитель. Несмотря на то, что теоретически мы можем выбрать произвольные ожидание и воспоминание, мы не можем взять произвольную пару реакции и раздражителя, ведь они должны идеально дополнять выбранные ожидание и воспоминание. Кроме того, поскольку краткосрочная память довольно небольшого размера, то и количество возможных пар реакции и раздражителя имеет ощутимый предел. А значит, это ограничивает и количество возможных пар ожидания и воспоминания, то есть мы всё-таки не можем выбирать их произвольно. В общем, для определения наибольшего несоответствия из возможных в данный момент, мы должны учесть одновременно все составляющие осознаваемого нами смысла происходящего: ожидание, воспоминание, реакцию и раздражитель. Ничто из этого не может быть использовано по отдельности, так как смысл – это нечто целое, и его нельзя дробить.
Если бы мы использовали ресурсы мозга для поиска наибольшего несоответствия, то нам пришлось бы делать это с помощью механического перебора всех возможных комбинаций ожидания, воспоминания, реакции и раздражителя. Мы не могли бы определить все возможные несоответствия иным образом, ведь для этого надо осознать смысл каждой соответствующей комбинации по отдельности. Кроме того, нам пришлось бы вести учет всех потенциальных несоответствий в некоторой области краткосрочной памяти, после чего сравнить их между собой, чтобы найти наибольшее. И затем каким-то образом перейти от этого результата к соответствующей ему комбинации. Ясно, что все эти действия приводили бы к чудовищным затратам времени и энергии (если предположить, что это вообще технически возможно). К тому же мы не могли бы не замечать эти операции, так как можем осознавать смысл только в момент внимания (в системе мышления).
В действительности же мы без труда, не задумываясь, определяем самые значимые раздражитель и реакцию. Например, мы быстро определяем знакомого человека среди группы незнакомых людей. Для этого нам нет необходимости сверять каждого человека в группе со всеми знакомыми людьми из нашей памяти. Более того, мы можем, даже не фокусируясь на человеке, с помощью периферического зрения (внимание еще не сконцентрировано на нём) определить, что у него есть знакомые черты, например, одежда или походка, или силуэт. Но как возможно почти сразу определить, что именно этот человек наиболее значимый для нас среди множества других людей, не проверяя последовательно всех, кого видим? Дело в том, что мы понимаем его наивысшую значимость для нас в этот момент.
Понимание. Способ разделения ума.
Под пониманием в рамках этой концепции я подразумеваю проявление расслабленного (целого) ума в системе пространства-времени. Следовательно, понимание – это выбор всего, что попадает в область ума, а также осознание всех этих данных в качестве единого целого. Поэтому только благодаря нему мы осознаём смысл происходящего.
Поскольку понимание является проявлением целого ума, то для него мы не предпринимаем дополнительных усилий (не испытываем напряжение в области ума). Кроме того, понимание мгновенно, так как целый ум вне пространства и времени. Несмотря на это, моментом понимания является момент восприятия, потому что мы не можем получить данные быстрее восприятия. При этом в системе мышления понимание проявляется в момент внимания, так как в состоянии разделенного ума мы не осознаем каждый момент восприятия отдельно. Получается, что сознательное, которым является понимание, проявляется не в тот момент, когда оно фактически произошло (точнее один момент из множества мы всё-таки осознаём). Кажется, что тут ошибка, но в этом и заключается способ, с помощью которого ум разделяется. Именно благодаря этому мы осознаём бо́льшую плавность движения при увеличении кадровой частоты: мы воспринимаем некоторое количество кадров раньше, но осознаём их суммарный образ позже в момент внимания. При этом целый ум осознаёт каждый кадр отдельно в момент восприятия (иначе в момент внимания мы увидели бы смешение кадров, а не их последовательное наложение друг на друга). Почему я могу это утверждать? Потому что он мгновенный, а значит, осознаёт каждое поступление данных. Разделенный же ум осознаёт их суммарный образ позже благодаря тому, что помещает между двумя соседними моментами внимания множество моментов восприятия. Поэтому, находясь всё время в настоящем, мы не можем его осознать.
Итак, способ состоит в том, что разделенный ум просто суммирует смыслы, осознанные целым умом в моменты восприятия. Данный способ разделения является единственно возможным, потому что, во-первых, мы не можем дробить целое (мы можем понять только весь смысл целиком, а не его часть). А во-вторых, мы не можем одновременно вычесть и прибавить к нему некие противоположности, чтобы получить новое, ведь это условно целое, то есть лишь проявление целого ума в пространстве-времени, а не ничто. Следовательно, мы можем разделить ум только с помощью проявлений целого ума (смыслов, осознанных в моменты восприятия). Таким образом, в каждом моменте внимания из суммы однородных (целых) смыслов мы получаем один неоднородный (разделенный). Нагляднее это будет показано далее в этой главе в подразделе про нагнетание эмоций.
Из сказанного выше становится ясно, что момент внимания совпадает с одним из моментов восприятия, благодаря чему сознание (и соответственно свобода выбора) присутствует и в состоянии разделенного ума. Таким образом, имеем прошлые моменты восприятия между предыдущим и текущим моментом внимания, которые мы в то время не проживали (не осознавали), а также будущие моменты между текущим и следующим моментом внимания, которые мы еще не проживали. Один момент восприятия, который совпадает с моментом внимания, только и сохраняет нашу связь с настоящим, являясь условным 0 в схеме разделения: прошлые моменты (определенность), 0, будущие моменты (неопределенность). Причем в «нулевом» моменте мы осознаём не настоящее, а его сумму с прошлыми моментами восприятия. В общем, так мы разделяем настоящее на прошлое и будущее (преобразовываем объективное в субъективное). И так ограничиваем свою свободу выбора, ведь сознательное проявляется лишь в одном моменте восприятия из множества (в «нулевом» моменте).
Несмотря на то, что моментом понимания является момент восприятия, понимание и восприятие – разные вещи. Мы воспринимаем окружающий мир благодаря нашим органам чувств, и им для этого не нужны посредники в виде понимания или мышления. [Помимо классических пяти, есть и другие органы и рецепторы восприятия, но для простоты повествования я их тоже отношу к органам чувств.] Но органы чувств определяют лишь форму, а не содержание. Другими словами, они определяют все доступные им первичные данные, а понимание на основе них и наших знаний определяет смысл того, что мы восприняли (в область ума всегда попадает часть долгосрочной и часть краткосрочной памяти). Поэтому понимание может определить схожесть или различие между объектами, а органы чувств – нет. Например, мы ощутили сладковатый запах безотносительно знания об этом запахе, – это то, что воспринимает обоняние. Но понимание определило, что это запах цветка, и даже смогло установить его конкретный вид. Как только мы это поняли, мы сконцентрировали внимание на первичных данных этого запаха (область реакции), пытаясь обнаружить его источник в рамках цели, потому что нам нравится этот цветок, и мы захотели его увидеть. Или, например, если мы услышим чей-то голос, то для слуха это просто череда звуков. А для понимания это голос нашего знакомого, поэтому мы скорее всего сконцентрируем на нём внимание. Мы не тратим на это усилия, так как не перебираем все звуки в памяти и все знакомые голоса. Или, например, мы видим раздвинутые зеленые шторы, спускающиеся с потолка. У них множество вертикальных складок. Для зрения это просто череда зеленых полос, разделенных узкими более темными полосками. Зрение даже не воспринимает это, как один объект, ему этого и не надо (в том числе благодаря такой «неразборчивости» зрения возможны оптические иллюзии). Но мы при этом пониманием, что это цельные шторы со множеством складок. Кроме того, если бы мы не понимали, что есть что, то только с помощью органов восприятия не могли бы отличить, например, серую машину – от серой дороги, силуэт водителя – от машины, зеленые кусты – от газона, здание – от земли и т.п.
Понимание мгновенно определяет смысл данных благодаря тому, что является проявлением расслабленного ума, для которого всё является целым. Даже будучи разделенным, целое остается целым, поэтому в рамках системы мышления мы осознаём воспоминание, ожидание и несоответствие между ними в виде одного смысла. То есть мы понимаем смысл не отдельных данных, на которых сконцентрировали внимание, а одновременно всего, на чём в данный момент находится наше внимание, в том числе отрицательное. Это логично, потому что осознавать может только целый ум (только он обладает свободой выбора). Причем именно область ума в «нулевой» момент восприятия и формирует область внимания. К примеру, если мы посмотрим на один и тот же предмет в разных ситуациях или даже в одном и том же месте, но в разное время, то будем осознавать его по-разному, потому что общий смысл происходящего изменится (то есть изменится контекст, в котором мы его осознаём). Нам только кажется, что мы можем осознавать что-то отдельно. Причина такой иллюзии в нашей способности к концентрации внимания, которая выделяет нечто в общем смысле. Это проявляется в том, что это нечто становится субъективно более значимым для нас. Но при этом мы не можем это более значимое осознавать в отрыве от менее значимого (иначе как бы мы смогли определить, что оно более значимое). В общем, даже в системе мышления мы всё осознаём в виде общего смысла, просто он искажен тем, что в нём всегда присутствует нечто более и менее важное. В этом и состоит разделение ума.
Поскольку смысл может быть только цельным, то без накопленных знаний понимание не способно функционировать. То есть любые первичные и промежуточные данные мы можем осознавать только в контексте знаний. Например, мы можем определить незнакомое животное или растение, если они подобны тем животным или растениям, о которых мы знаем. Но мы не сможем понять, что в механизме несколько деталей, когда у нас нет о них знаний: если такие детали будут соединены и между ними не будет видимой границы, то для нас это будет одна цельная деталь. В противном случае мы бы совершили Акт Творения, то есть создали бы нечто (новое знание) из ничего. Как было показано в 1й главе, на такое не способен даже Творец в рамках уже существующей Вселенной.
Понимание не противится личности, не пытается повлиять на её предпочтения, не ставит под сомнение цели, желания человека. Оно никогда не посягает на нашу индивидуальность: в отличие от мышления, которое работает с определённостью (ожиданиями и воспоминаниями), понимание не требует от нас соответствовать некому образцу, идеалу. Всё это ограничивало бы понимание (целый ум), а его ничто не ограничивает (кроме имеющегося количества данных): ум принимает любую форму (осознаёт любой смысл). Поэтому только понимание способно определить (найти) новую связь между данными.
Сознательная и автоматическая части мышления.
Поскольку разделенный ум не может существовать без целого ума, то мышление не может существовать без понимания. Поэтому мышление состоит из сознательной части (понимания) и автоматической. Последняя отвечает за определение значимости тех или иных данных для нас. Другими словами, автоматическая часть в некоторой степени предопределяет, куда и сколько внимания мы направим (поэтому она и названа автоматической).
Мы сознательно выбираем все части целого: ожидание, воспоминание и несоответствие между ними, потому что они находятся в области внимания, а это область сознания. То есть мы сознательно выбираем каждый элемент данных, который попадает в область внимания (в том числе в какой-то степени и первичные данные: мы можем перевести взгляд, закрыть глаза, уши, нос, одёрнуть руку или ногу от неприятных ощущений и т.п.). При этом мы выбираем их не по отдельности, а целиком, ведь ум может работать только таким образом. Но несмотря на то, что мы свободны выбирать условно любые данные, из-за наличия у нас автоматической части мы склонны выбирать такую конфигурацию из доступных в текущий момент данных, которая обладает наибольшим несоответствием. Более того, автоматическая часть беспрекословно стремится решить любое несоответствие, которое попадает в область внимания (беспрекословно, так как она полностью предопределена, являясь поэтому автоматической). Заметьте, если бы она не стремилась несмотря ни на что решить несоответствие, то мы могли бы без особых усилий не обращать внимание, например, на значимую проблему, когда в нашей области внимания оказались бы соответствующие данные. Причем сознательная часть не обусловлена стремлением решить несоответствие, так как свобода выбора сама по себе ничем не предопределена.
В общем, именно с помощью стремления решить в первую очередь самое большое несоответствие автоматическая часть реализует свою власть над нашим выбором куда направить (и откуда изъять) внимание. А судя по тому, что в один момент внимания мы проживаем лишь один момент восприятия из множества, то доля автоматической части в мышлении гораздо больше, чем сознательной. Поэтому неудивительно, что нам так трудно выйти из системы мышления. При этом в любом случае последнее слово остается за сознательной частью (нашим свободным выбором).
Почему я считаю, что именно размер несоответствия является тем, за что ответственна автоматическая часть? Потому что она не способна определять смысл данных, а значит, и влиять на него. Это делает сознательная часть: она определяет несоответствие между ожиданием и воспоминанием по смыслу (в том числе, что из них хуже, а что лучше). Автоматическая же может влиять только на размер несоответствия, стремясь увеличить его с помощью добавления дополнительных моментов восприятия в единицу внутреннего времени. Причем она стремится именно к увеличению несоответствия, потому что его уменьшение ведет к вырождению мышления, поэтому вряд ли оно станет себя уничтожать. [Может показаться, что сознательная часть определяет одну сторону несоответствия, а автоматическая – другую, будто по отдельности. Это не так. Немного забегая вперед, надо оговориться, что автоматическая часть не может произвольно добавлять моменты восприятия в единицу внутреннего времени, ведь новый слой данных должен дополнять по смыслу предыдущие (то есть давать подходящие аргументы для нагнетания). Поэтому без сознательной части автоматическая не способна усиливать несоответствие. В общем, они работают в симбиозе: размер несоответствия влияет на смысл, и наоборот. В следующем подразделе это будет наглядно продемонстрировано.]
Заметьте, автоматическая часть предопределяет выбор наибольшего из возможных несоответствий в текущих условиях. Это значит, что в каждый момент времени мы ограничены в вариантах, из которых можем выбирать ожидание, воспоминание и несоответствие между ними. Поэтому наибольшее несоответствие в данный момент не является наибольшим из вообще возможных. Причина, во-первых, в доступных первичных данных. А во-вторых, в связях между знаниями: мы можем выбирать не произвольные знания из долгосрочной памяти, а лишь те, которые связаны между собой, потому что в рамках памяти именно связи между знаниями являются аналогом пространства. А поскольку нечто целостное всегда должно быть связано между собой в пространстве, то и область внимания не может разделяться. То есть в каждый момент времени мы выбираем непрерывную область долгосрочной памяти, которая состоит из ожидания и воспоминания. [Каким образом данные из краткосрочной памяти связаны с данными из долгосрочной, затрудняюсь сказать. Но предполагаю, что это происходит с помощью проявлений ума (в системе мышления – с помощью внимания). То есть две памяти работают синхронно, несмотря на то что физически они не связаны.]
Мы выбираем связанные знания не только в рамках одного момента внимания (даже момента восприятия), но и между соседними моментами. То есть соседние моменты внимания должны содержать хотя бы одно общее знание (хотя скорее всего обычно их гораздо больше). В противном случае не могли бы работать ассоциативные ряды, и мы передвигались бы по нашей памяти без какого-либо контекста, абсолютно беспорядочно. Давайте попробуем доказать это, идя от обратного: представим, что наше внимание может перескакивать на область, которая совершенно не связана с предыдущей. В этом случае смысл того, что находится в данный момент в области внимания, не должен быть вообще никак связан со смыслом того, что было в прошлый момент (промежуточные данные, оставшиеся с прошлого момента, не в счёт, потому что контекст, в котором будет определяться несоответствие, совершенно другой, ведь новые воспоминание и ожидание никак не связаны с прошлыми). Это должно проявляться в полной мыслительной дезориентации. Частичная безусловно возможна, но полная нет: это означало бы, что нервный импульс в нашем мозге должен был исчезнуть в одной области и появиться в совершенно другой. Очевидно, что такое невозможно. [Заметьте, понимание мгновенно определяет куда направить импульс, но сам импульс не мгновенен, он подчиняется законам пространства-времени.] Таким образом, соседние моменты внимания всегда связаны некоторым множеством знаний. С одной стороны, это ограничивает количество областей, куда мы можем направить внимание, поэтому наши реакции довольно однообразны в похожих ситуациях. Но, с другой стороны, благодаря этому мы последовательно совершаем действия, которые связаны нашим опытом (ведь связи между знаниями мы получаем из опыта), что позволяет нам составлять из них сложные и относительно релевантные реакции.
Итак, мышление является симбиозом автоматической и сознательной частей. Поэтому оно никогда до конца не предопределено. Но при этом из-за наличия автоматической части в каждой нашей реакции и результате всегда есть значительная часть предопределённости, предсказуемости: в рамках системы мышления мы не можем осознавать и создавать неожиданное. Такое возможно только в состоянии расслабленного ума, потому что в этом случае отсутствует несоответствие (то есть воспоминание и ожидание), а значит, остается только сознательное, автоматического нет. Расслабление ума состоит в том, чтобы полностью избавиться от автоматической части.
Механизм нагнетания (или ослабления) эмоций.
Это очень важный подраздел, так как он наглядно проясняет многое из того, что было написано ранее, а также позволит лучше понять то, что будет написано далее по поводу смирения и расслабления ума.
В 5й главе было сказано, что неравномерность внимания и эмоций существует благодаря тому, что разные данные попадают в область внимания различное количество раз. Как это происходит технически? Каждый момент восприятия дает один слой данных. В нём всегда содержатся данные, которые уже повторялись в ряде предыдущих моментов восприятия, а также некоторое количество новых данных. То есть каждый слой, с одной стороны, не похож на предыдущие, а с другой, у него всегда есть общие с ними данные. Поэтому, чем больше моментов восприятия между соседними моментами внимания, тем больше слоев данных, а значит, тем сильнее неравномерность, то есть разность потенциалов. Продемонстрирую это на примере:
Из примера отлично видно, что разные данные (D1, D2, D3 и т.д.) не накладываются друг на друга, а дополняют друг друга, в противном случае мы осознавали бы смесь из смыслов, а не их сумму. Для иллюстрации сказанного приведу следующую аналогию. Представим, что каждый элемент данных – это уникальный цвет свечения лампочки. Если бы мы накладывали данные друг на друга, количество лампочек не менялось бы, а соответствующие цвета свечения смешивались бы в новые, поэтому их невозможно было бы различать (осознавать по отдельности) в получившихся результирующих цветах. Но происходит не так, потому что элементу данных соответствует не просто отдельный цвет свечения, а лампочка уникального цвета. Поэтому, когда элемент данных повторяется, то соответствующая ему лампочка становится относительно ярче, а когда появляется новый элемент, то добавляется новая лампочка иного уникального цвета. Это можно обосновать и по-другому: смешивание означало бы, что нервные импульсы, находящиеся в разных местах головного мозга, осознавались бы нами в качестве одного, находящегося в одном месте. Такое вряд ли возможно. К тому же тогда бы отсутствовала неравномерность в распределении ума, то есть не было бы сконцентрированного и отрицательного внимания, в существовании которых каждый может легко убедиться. Обратите внимание, написанное в данном абзаце демонстрирует также то, что ум осознаёт каждый момент восприятия отдельно (хоть это и недоступно нам в полной мере в системе мышления).
В таблицах выше представлены два соседних момента внимания №1 и №2. Ради простоты отображения для каждого из них взято небольшое количество моментов восприятия и элементов данных. В первом моменте внимания человек осознал все 8 моментов восприятия в последнем из них, что дало ему максимальную разность потенциалов, равную 8-1=7. Между первым и вторым моментами внимания количество моментов восприятия выросло до 12, так как человек в это время выбрал большее несоответствие (нагнетал эмоции). Соответственно, во втором моменте человек осознал 12 моментов восприятия в последнем из них. Это дало ему максимальную разность потенциалов, равную 12-1=11.
Пример очень условный, поэтому внимание тут распределено не совсем корректно (особенно в первом моменте), но в любом случае хорошо видны области реакции (максимальные значения) и раздражителя (минимальные значения). Также хорошо видно, почему мы запоминаем именно то, что находится в области реакции, – там повторение данных максимальное. А мы из опыта знаем, что чем чаще мы что-то повторяем, тем лучше это запоминаем.
Заметьте, по мере нагнетания область реакции сужается (внимание сильнее фокусируется), а область раздражителя, наоборот, расширяется. Это логично, так как по мере роста количества моментов восприятия уменьшается вероятность повторения определенного элемента данных. Причина в том, что с каждым новым моментом восприятия появляется некоторое количество новых данных, а значит, они могут частично или полностью замещать в области ума те данные, которые до этого повторялись (область ума относится к моменту восприятия, а не к моменту внимания, поэтому в этом случае одни данные могут замещать другие).
Поскольку сознательная часть мышления содержится только в том моменте восприятия, который совпадает с моментом внимания, то именно в нём мы решаем, что он станет последним в данной группе моментов восприятия. Иными словами, именно в нём мы выбираем уровень нагнетания (или ослабления) эмоций. Во втором моменте внимания это 12й момент восприятия. Первые 11 моментов восприятия – это автоматическая часть. Только из-за неё появляется неравномерность внимания (и соответственно эмоции), так как сумма даже двух моментов восприятия не может быть равномерной. То есть именно она является непосредственной причиной того, что сознательная часть осознаёт воспоминание, ожидание и несоответствие. В противном случае мы осознавали бы каждый момент восприятия, поэтому все данные были бы равнозначными для нас (в этом примере все данные имели бы значение 1), несоответствие отсутствовало бы. А вместо области внимания была бы область целого ума.
С ростом количества моментов восприятия в единице внутреннего времени осознаваемый смысл усложняется: во время нагнетания эмоций его буквально становится больше (а во время ослабления – меньше). Причем часть тех уникальных данных, которые появляются в каждом дополнительном моменте восприятия, являются аргументами того, почему мы распаляемся, то есть видим больше смысла (значимости) в происходящем. Другими словами, они являются поводом для усиления реакции. Пока мы находим такие аргументы, у нас сохраняется возможность для нагнетания эмоций (увеличения разности потенциалов). Поэтому мы способны распалять себя почти в любой ситуации. Обычно мы так и поступаем.
По этой причине мы вынуждены много раз на протяжении дня прибегать к контролю. Например, когда мы находимся наедине, то используем контроль, чтобы сдерживать либо вообще ослаблять внутреннюю реакцию (которая возникла в рамках проблемы или страха, к примеру) или внешнюю (к примеру, пытаемся ограничить свои желания в еде). Когда мы находимся в социуме, то контролируем внешние реакции. Если мы всё-таки погружаемся с головой в ту или иную реакцию, когда увлечены чем-то интересным, то позже прекращаем её с помощью контроля. Этот способ управления несоответствиями (контроль) позволяет нам достойно и безопасно жить. Ведь если не контролировать силу реакции, мы тем самым будем развивать нашу способность её нагнетать (находить аргументы для этого). Рано или поздно это станет причиной неадекватно сильных реакций даже в безобидных ситуациях. Но у этого способа есть заметный минус – он приводит к большой порче усилий. Несмотря на это, большинство из нас считает его единственно возможным, точнее даже не задумывается о том, что есть альтернатива, – смирение. Оно позволяет уменьшать несоответствие (ослаблять реакцию) без порчи усилий и не требует, по сути, ничего взамен (например, менять образ жизни, отказываться от других несоответствий и т.п.). То есть мы ничего ценного не потеряем, если станем использовать этот вариант.
[Обратите внимание, что аргументами для нагнетания могут быть любые данные, в том числе надуманные. Например, если человек часто смотрит остросюжетные фильмы, то время от времени становится свидетелем известного кинематографического приема, когда опасность появляется вдруг из ниоткуда. Поскольку такие сцены обычно вызывают сильные эмоции, то у человека отложится в памяти немало соответствующих знаний, которые потом он будет применять для нагнетания некоторых страхов, даже несмотря на свои же разумные доводы, что такого не может быть.]
Сколько бы моментов восприятия не оказалось в единице внутреннего времени по мере нагнетания эмоций, количество ума от этого не изменится, потому что мы осознаём сумму смыслов всегда в одном моменте восприятия. Поэтому нагнетание ответственно только за еще более неравномерное распределение условно одного и того же количества ума между различными областями данных. [Я предполагаю, что количество проявляемого ума всё-таки меняется, но в зависимости исключительно от физического состояния нашего мозга.] В противном случае во время более сильной реакции мы бы лучше видели, слышали, ощущали всё вокруг, а не только отдельную область, на которой максимально сконцентрировались. Но мы явно такого не наблюдаем.
Следовательно, максимальную разность потенциалов корректнее рассматривать как отношение разницы экстремальных значений к среднему (под значением подразумевается количество повторений данных). [Еще корректнее рассматривать вообще всю разность потенциалов, то есть сумму модулей относительных отклонений всех значений от среднего, но нет смысла так усложнять: пример приведен только для наглядности.] В данном примере среднее для первого момента внимания равно 5,67, а для второго – 7,29. Тогда в первом случае максимальная разность потенциалов равна 1,235 от среднего, а во втором – 1,51. Кстати, это демонстрирует, что наши эмоции (ощущения) усиливаются медленнее (в данном примере в 1,51/1,235=1,22 раза), чем растет количество моментов восприятия в единице внутреннего времени (в данном примере в 12/8=1,5 раза). [Если рассчитать всю разность потенциалов и сделать поправку на количество элементов данных, то эмоции усилились в 12,62/9,4·(24/28)=1,15 раза.] По этому же принципу работает восприятие. Таким образом, влияние каждого нового аргумента на усиление эмоций снижается, что в некоторой степени защищает нас от эмоциональных перегрузок.
Заметьте, нагнетание – это не только вредный процесс, во время которого мы тратим усилия на бесполезные размышления. Во многих случаях оно является ценным инструментом мышления, ведь только благодаря ему мы можем создавать более сложные мыслительные конструкции. В рамках исключительно реакции мы получаем результат известным способом, например, решаем задачу по определенному алгоритму. Но если необходимо найти иной алгоритм её решения, то придется добавлять новые аргументы в наши размышления. В том числе поэтому обучение требует так много усилий: познание чего-то принципиально нового происходит только с помощью нагнетания. [Напомню, что в процессе нагнетания в общей сложности усилий больше не тратится, но дополнительные усилия (выше среднего) совершаются в области сконцентрированного внимания (благодаря тому, что мы совершаем их меньше в области отрицательного внимания).]
Иллюзия свободы выбора?
Свобода выбора подразумевает, что мы должны осознавать (понимать) все варианты сразу. В системе мышления мы мыслим последовательно (от прошлого к будущему, от начала к концу, или наоборот), поэтому «все варианты сразу» мы представляем буквально в виде огромного множества обособленных вариантов, которые каким-то образом надо удержать в уме, что вряд ли возможно.
Я полагаю, что всё устроено гораздо проще. По крайней мере, я пока не могу найти другого объяснения, как иначе возможна свобода выбора и вообще сознание. Итак, есть ничто, целое (Абсолют). Оно одно, другого такого нет и не может быть. По-другому его можно назвать целым умом (по-настоящему целым, единым для всех). Целый ум вне времени и пространства. Но при этом в конкретном месте и конкретном моменте восприятия нам доступна одна из огромного множества его сторон. Этой стороной является то, что я называю расслабленным умом, то есть условное целое. Заметьте, это не дробная часть настоящего целого, а именно его проявление в конкретной координате пространства-времени. То есть оно в некоторой степени обладает свойствами настоящего целого. Понимание является проявлением этого проявления, а не поистине целого ума. Поэтому даже в условиях расслабленного ума человек не может осознать настоящее целое. Но с учетом того, что мы находимся в конкретном месте и времени, нам этого и не надо (более того, это бы уничтожило нашу индивидуальность, то есть тело), нам достаточно лишь его проявления в этих условиях.
Поскольку это проявление остается в определенной степени целым, то выбор с помощью него происходит сам собой: куда бы мы не «указали», наш выбор падёт в любом случае на одну из сторон этого условного целого. Для этого не требуется никаких усилий, никакого перебора данных или удержания в уме бесчисленных вариантов. Чтобы продемонстрировать это утверждение, можно использовать такую аналогию: когда мы видим перед собой яблоко, то осознаём его в качестве целого предмета, поэтому с легкостью можем указать на любую из его сторон. Но в отличие от этого примера, понимание не дробит целое на части. Поэтому все данные, которые попадают в область ума, связаны самостоятельным смыслом. Самостоятельный – это такой смысл, в котором заключено всё условное целое, хоть и с одной его стороны.
Но в системе мышления мы осознаём лишь суммарный (разделенный) смысл множества моментов восприятия. Поэтому нельзя осознать (условное) целое через этот смысл, из-за чего мы можем прийти к выводу, что выбор всегда однозначно предопределен (если мы не осознаём целое, значит, не осознаём все возможные варианты). Это не так. Ведь мы осознаём суммарный смысл, а значит, нам так или иначе должны быть доступны смыслы каждого момента восприятия. А эти смыслы являются проявлением условного целого, так как между соседними моментами восприятия уже ничего нет: другими словами, эти смыслы никак не могут быть разделенными, то есть суммой других смыслов (нет ничего проще целого). А раз мы осознаём одну из сторон условного целого, значит, нам должны быть доступны и другие его стороны, ведь с какой бы стороны мы не смотрели на целое, оно таковым и остаётся. В общем, в момент восприятия мы осознаём условное целое, но через одну из его сторон, потому что в пространстве-времени оно не может проявиться иначе, тем более содействовать мы можем только чему-то одному (тело ведь у нас одно). Попробую продемонстрировать сказанное выше с помощью аналогии с огромным пустотелым шаром, в котором проделано множество вогнутых иллюминаторов. Когда мы смотрим в один из них, мы видим весь шар изнутри (допустим наш угол обзора это позволяет), то есть целое. И вместе с тем мы видим одновременно все остальные иллюминаторы, которые символизируют другие смыслы (стороны) целого. Причем мы в них не смотрим, просто их видим, смотрим мы только в выбранный. Так мы осознаём все варианты выбора сразу. Заметьте, мы одновременно выбрали иллюминатор, посмотрели в него и увидели все остальные варианты. Такое возможно благодаря тому, что понимание мгновенно (нам это крайне трудно представить, так как мы существуем только в движении, а значит, во времени).
Но это в рамках (условно) целого ума. В системе мышления же мы осознаём лишь уже выбранный вариант (и никаких других), потому что не проживаем каждый момент восприятия. Мы проживаем только тот, который совпадает с моментом внимания. Он и есть островком осознанности, который у нас остается. Но даже его мы проживаем неполноценно, так как осознаём в тот момент только разделенный смысл, в котором друг друга дополняют воспоминания о ряде предыдущих моментов восприятия. Поэтому поскольку мы осознаём все данные в области внимания с помощью одного смысла, то в последнем моменте мы должны всё привести к одному знаменателю: к воспоминанию о выборе, а не к самому выбору. В итоге, несмотря на то что мы сделали осознанный выбор в последний момент восприятия (благо понимание мгновенно), мы его просто помним вместе с воспоминаниями о других моментах восприятия. Трудно даже представить какая колоссальная разница в осознании происходящего в системе мышления и в состоянии расслабленного ума.
Соотношение объективной и субъективной реальностей (смыслов).
Напомню, настоящее (объективная реальность) – это все данные, которые попадают в область ума в момент восприятия. Субъективная реальность (смысл) – это сумма данных некоторого множества моментов восприятия, которую мы осознаём в виде ожидания, воспоминания, реакции и раздражителя в момент внимания. Попробуем разобраться, как субъективный смысл соотносится с объективным.
В прошлом подразделе было показано, что смысл происходящего, осознаваемый в системе мышления, принципиально отличается от смысла, осознаваемого в состоянии расслабленного ума. Поскольку субъективный смысл – это лишь сумма воспоминаний об осознании условного целого, а объективный – непосредственное его осознание, то между ними нет ничего общего. Чтобы продемонстрировать это, примем объективный смысл за 0, так как он является целым (а его нельзя дробить). Субъективный же приравняем к какому-нибудь положительному числу, ведь он является суммой воспоминаний о ряде объективных смыслов (то есть не суммой нулей), поэтому его можно, условно говоря, дробить. Например, примем, что в текущий момент внимания он равен числу 17. Тогда хорошо видно, что между 0 и 17 нет ничего общего, они состоят словно из разных материалов: мы не можем раздробить 0 и получить числа, отличные от нуля. Так же, как не можем раздробить 17 на какое-либо количество 0.
При этом в зависимости от разности потенциалов один субъективный смысл может быть ближе или дальше к объективному относительно другого субъективного (разность потенциалов прямо пропорциональна количеству моментов восприятия). Например, число 0,001 ближе к 0 относительно 1, но при этом между ним и 0 по-прежнему нет ничего общего. В любом случае, чем больше разность потенциалов (сильнее эмоции), тем больше осознаваемый нами смысл отличается от объективного, это важно понимать.
[Согласно сказанному выше, можно заключить, что поскольку любые аксиомы являются изобретением нашего мышления, то они субъективны. А значит, они бессмысленны по отношению к объективной реальности и вообще к действительности. Они могут быть ближе к ней, но только относительно других утверждений. Поэтому, используя лишь один их набор, мы никогда не сможем создать общую теорию, которая бы описывала все процессы во Вселенной. Мы можем делать это только для отдельных групп процессов.]
Поиск (вспоминание).
Понимание мгновенно и целостно, поэтому оно выбирает сразу обширную область, в которой многие знания не связаны напрямую со знаниями из предыдущего момента. Благодаря этому мы можем создавать новые связи между знаниями. Например, мы можем определить знание, которое непосредственно не связано с нашим запросом (ожиданием): между ними множество косвенных связей. Если бы мы механически передвигались по прямым связям, то должны были бы полностью пройти этим путём, используя ассоциативные ряды, но с учётом множества разветвлений скорее всего неоднократно свернули бы не туда, а на каком-то этапе вообще могли бы уйти в другом направлении, так как к тому времени значительно отдалились бы от первоначального запроса. [На самом деле даже такое передвижение без понимания невозможно, потому что смысл – это не один однозначный элемент данных, а область связанных данных. Поэтому простое последовательное передвижение между смыслами невозможно.] Понимание же позволяет найти нужный ответ, осознавая сразу обширную область знаний, и таким способом преобразовать промежуточные связи, соединяющие множество знаний, в одну прямую, соединяющую только два знания, между которыми до этого не было связи. Поэтому только с помощью понимания мы можем определить новую связь.
Если бы мы использовали механический перебор, то должны были бы каждый раз обрабатывать огромный объем данных в нашей памяти, и мы бы замечали этот процесс, так как ум не может работать в фоновом режиме. В действительности же мы относительно быстро вспоминаем даже то, что лишь слегка касается текущего контекста, то есть между запросом и искомым нет прямой связи. Так нередко мы вспоминаем что-то вдруг, между делом, из-за чего может показаться, что некоторая часть мышления работала в фоновом режиме над поиском ответа. При этом хотя бы малая часть контекста должна указывать на то, что мы пытаемся вспомнить, иначе ответ будет существовать без вопроса, а это невозможно. Поэтому, например, если во время продолжительной ссоры мы сильно отклонимся от первоначального контекста, то можем не вспомнить с чего она началась.
С помощью механического перебора мы всё-таки можем вспоминать, но лишь в случаях, когда часто используем знание в той же последовательности, в какой его ищем. Например, мы легко можем описать последовательно свой рабочий процесс, потому что выполняем его очень часто. Или можем быстро вспомнить какой день недели будет через два дня, потому что очень часто обращаемся к этой последовательности. Но даже в этом случае механический перебор требует усилий. В отличие от него, понимание не тратит на поиск ни энергию, ни время. Для нас это настолько обыденно, что мы зачастую не задумываемся насколько понимание удивительное и неповторимое явление нашей жизни.
Если мы и задумываемся о чудесных свойствах понимания, то в основном тогда, когда целенаправленно искали ответ на вопрос и вдруг нашли его. Например, мы пытались что-то вспомнить или найти более эффективное решение. Как только это удалось, цель достигнута, а значит, текущая реальность вдруг стала наступившей, поэтому мы можем начать испытывать довольно сильные эмоции в зависимости от того, насколько значимый успех или проблема у нас появилась (ведь ответ может оказаться хуже ожидаемого). Именно эти эмоции мы принимаем за озарение. Благодаря новому успеху или проблеме мы уделяем достаточно внимания, чтобы полученный результат лучше закрепился в нашей памяти.
Бессознательное.
Поскольку понимание мгновенно и целостно, то именно оно выбирает данные, которые попадут в нашу область внимания. Но давайте представим, что это не так, и в системе мышления работает некое бессознательное. Про автоматическую часть мышления нельзя сказать, что она бессознательная, потому что она только предопределяет выбор, но делает его сознательная часть. Механическое перемещение по прямым связям между знаниями также не может происходить без понимания (сознательного), о чём было сказано в предыдущем подразделе. К тому же мы замечаем такие перемещения внимания. В данном же случае имеется в виду бессознательное, которое существует независимо от сознания.
Если допустить, что такое бессознательное действительно существует, то оно должно производить огромное количество операций. Это очень сомнительно, потому что каждый из нас может убедиться, как много энергии (не говоря уже о времени) мы тратим на решение даже тривиальных задач с помощью нашего мышления. А теперь представьте, какова должна быть производительность мозга, чтобы успевать в каждый момент внимания выбирать релевантное текущей ситуации воспоминание и ожидание, а также данные, которые попадут в область несоответствия. Если наш мозг способен на такое, то почему мы с трудом складываем даже трехзначные числа в уме?
Но давайте продолжим рассуждать: у любой мыслительной операции всегда есть результат, а поскольку бессознательное должно совершать огромное множество операций, то до получения конечного результата должно появиться не меньшее количество промежуточных. Хотя бы часть из них должна всё время находиться в памяти. И эта память должна быть бессознательной (у нашего сознания не должно быть туда доступа), ведь мы не осознаём ни операции бессознательного, ни их промежуточные результаты. Поэтому в итоге конечный результат должен попасть в эту часть памяти, откуда он должен перейти в сознательную память, где мы уже его осознаем. И тут кроется главная нестыковка: как что-то из бессознательной памяти может непосредственно попасть в сознательную? Если возможно что-то передать из бессознательного в сознательное, то между ними должна существовать связь. Причем связь в обе стороны, так как сознательное должно передавать запросы и получать результаты от бессознательного. Если связь есть, значит, между ними не может быть границы, то есть сознательное = бессознательное, а это ложное утверждение. Если между ними связи нет, то нервный импульс должен исчезнуть в одной области, а появиться в совершенно другой (которая, кстати, должна возникнуть в сознательной части памяти из ниоткуда, как результат операций бессознательного), что также невозможно.
Единственным бессознательным, которым мы обладаем, является автономная система рефлексов. Мы не можем ею управлять непосредственно с помощью сознания, как не можем непосредственно получать от неё данные о работе внутренних органов. Мы можем делать это только опосредованно так же, как один человек взаимодействует с другим: мы не способны силой мысли управлять другим, но можем делать это косвенно, так как другой не может не реагировать на нас. Кроме того, мы не можем почувствовать то, что чувствует другой (мы можем это приблизительно понять по внешним признакам).
Единство вопроса и ответа.
Ранее было показано, что понимание является сознательным и при этом не совершает ни одну мыслительную операцию, потому что для него всё изначально является целым. Поэтому оно мгновенно и без усилий определяет данные, которые друг друга идеально дополняют: ожидание, воспоминание и несоответствие между ними (реакцию и раздражитель). Заметьте, на перемещение нервных импульсов расходуется энергия и время, но не на выбор куда их направить.
Поскольку для понимания всё едино, мы не можем задать (осознать) вопрос без наличия у нас ответа на него. То есть ответ получается из вопроса не последовательно (раздельно), а вместе с ним. Причем они находятся только в области несоответствия: один из них всегда находится в области реакции, а другой – раздражителя. Это можно обосновать тем, что мы всегда ищем ответ на вопрос (или вопрос на ответ) с какой-то целью, то есть ради некоего ожидания. Поэтому ни ответ, ни вопрос этим ожиданием не могут быть, они его дополняют, как соответственно и воспоминание. К тому же мы задаем вопрос и ищем ответ только в рамках краткосрочной памяти, даже когда используем промежуточные данные, полученные из долгосрочной. Сказанное выше доказывает, что невозможно избавиться от несоответствия (выйти из системы мышления), найдя ответ на некий вопрос (или наоборот): они всегда составляют область несоответствия. Выход лежит в другой «плоскости».
Итак, вопрос и ответ равнозначны и дополняют друг друга (единство противоположностей). Поэтому, если не удается решить несоответствие (получить ожидаемый результат), то дело не только в ответе, но и в вопросе, который мы себе задавали. Ведь каждый раз мы одновременно ищем и вопрос, и ответ. Например, когда мы решаем задачу, то ищем ответ, пытаясь «правильно» задать уже готовый вопрос. Если же мы пытаемся понять смысл прочитанного (готовый ответ), то перечитываем его в поиске нужного вопроса. Подобрав «правильный» вопрос, мы получим и «правильный» ответ. Почему слово «правильный» в кавычках? Потому что он будет правильным только относительно ожидания и воспоминания, несоответствие между которыми мы в данный момент пытаемся решить. А поскольку знания у всех отличаются, то каждый из нас неизбежно поймёт прочитанное по-разному. И для того, чтобы приблизительно понять, что имел в виду автор, необходимо потратить немало усилий на подбор подходящего вопроса, соответствующего тому вопросу, с которым он это писал (заметьте, поскольку несоответствие дополняет ожидание и воспоминание, то они тоже будут меняться). В общем, в системе мышления мы тратим большие усилия не только на то, чтобы преобразовать объективное в субъективное (то есть поддерживать разность потенциалов на некотором уровне), но и на то, чтобы наше субъективное стало соответствовать чужому субъективному. Поэтому, если у нас мало времени или мало энергии, то высока вероятность того, что мы не поймем другого человека даже в простых бытовых вещах. По этой же причине проще понимают друг друга те люди, которых волнуют похожие вопросы (т.н. единомышленники).
Содействие.
В 3й главе довольно подробно было раскрыто понятие содействия. Но не лишним будет еще немного поговорить о нём с учетом новой информации из других глав. Итак, содействие – это действие в момент восприятия согласно данным (объективной реальности), которые человек получил в тот же момент восприятия. Таким образом, между восприятием вызова и действием на этот вызов нету задержки, они идеально друг другу соответствуют. Реакция же дополняет раздражитель, который не имеет ничего общего с объективной реальностью, из-за чего между содействием и реакцией существует огромная разница:
1. Реакция – это всегда попытка решить несоответствие, но поскольку оно существует относительно ожидания и воспоминания, то есть устаревших данных, то реакция никогда не актуальна, поэтому несоответствие остаётся. Содействие же всегда актуально, так как соответствует самым актуальным объективным условиям (объективной реальности). Поэтому оно не создает и не решает конфликт, оно вообще существует вне рамок любого субъективного конфликта. Таким образом, оно не приводит к порче усилий. [Безусловно, человек не сможет в полной мере избежать объективного конфликта, потому что все мы находимся в теле, которому нужны ресурсы для удовлетворения потребностей и своё место в пространстве, а и то, и другое – ограничено. Но этот конфликт будет минимальным, так как не будет усложнен субъективным конфликтом.]
Кроме того, в процессе реакции мы не ставим под сомнение устаревшие ожидание и воспоминание, а просто пытаемся решить несоответствие между ними. В итоге те ожидания или воспоминания, которые чаще всего выступают раздражителями (областью отрицательного внимания), с течением времени становятся еще более неактуальными. Поэтому из-за них появляются всё более значимые несоответствия.
2. Содействие – это никогда не трудно, ведь оно осуществляется в состоянии расслабленного ума, когда усилия распределены равномерно. Во время реакции нам всегда хоть немного, но трудно, потому что в этом случае приходится прилагать дополнительные усилия в определенной области (область напряжения ума). Логично предположить, что это касается не только мыслительной части, но и двигательной, то есть во время содействия определенная группа мышц напрягается равномерно, в отличие от реакции.
3. В системе мышления реакция зависит от ожидания и воспоминания, а мы склонны выбирать такую их пару, у которой наибольшее несоответствие. Поэтому реакция всегда предопределена в некоторой степени. Содействие же может существовать только в условиях расслабленного ума, то есть в состоянии полной осознанности. Поэтому оно ничем не предопределено, являясь результатом исключительно свободного выбора (да, есть ограниченное количество вариантов содействия из-за объективных условий, в том числе имеющихся знаний и возможностей тела, но на выбор одного из них это не влияет). Значит, оно не может быть привычным, ожидаемым, оно всегда новое.
4. Так как у реакции всегда есть субъективная причина – раздражитель, то в системе мышления любые наши действия имеют признак корысти. Содействие же лишено субъективной причины, поэтому только такое действие может быть проявлением бескорыстного.
5. Расслабленный ум не строит ожиданий, он не пытается заглянуть в будущее. Ему этого и не нужно (тем более будущее осознать невозможно): только настоящее имеет значение, ведь в нём есть все необходимые данные, так как оно является результирующим всего прошлого и началом всего будущего. Поэтому в каждый момент неизвестно, к чему приведёт содействие и каким будет следующее действие. Находясь в системе мышления, мы не можем себе представить, как возможно действовать бесцельным и неожиданным образом. Но только так и можно действовать в настоящем. С точки зрения личности, это неопределенность. Реакция же – это всегда определенность: мы совершаем её, исходя из уже известных ожидания и воспоминания, и соответственно, знаем, чего от неё ожидаем. Безусловно, фактический результат отличается от ожидаемого, и это неопределенность. Но у личности нет другого варианта, ведь она состоит из воспоминаний и ожиданий. Поэтому в системе мышления мы не способны действовать не для решения несоответствия (бесцельно) и без ожидания. Это невозможно, то есть такое действие просто не может появиться в рамках данной системы. Как только это произойдет, человек окажется вне системы мышления в состоянии расслабленного ума.
Безусловное счастье и настоящее.
В 1й главе мы выяснили, что пространство и время едины, поэтому любое изменение времени всегда соответствует изменению положения частицы в пространстве. Следовательно, невозможно представить, что при изменении времени хотя бы что-то останется неизменным. То есть изменение времени приводит к изменению всех координат каждой частицы во Вселенной (вероятно, по этой причине всё, от мельчайших частиц до целых галактик, вращается и движется по круговым орбитам). Поэтому в каждый следующий момент мир вокруг нас меняется тотально: спустя миг в нём ничего не остается на прежних местах (относительно других точек). То есть не остается ничего старого, прошлого (поэтому существует только воображаемое, субъективное прошлое). А раз нельзя обнаружить то, что было, то невозможно сказать, что будет: будущее является отражением прошлого (иначе не от чего отталкиваться в прогнозировании будущего). Другими словами, невозможно однозначно рассчитать будущее движение с абсолютной точностью, ведь то, с помощью чего и относительно чего мы его измеряем, тоже меняется каждый момент времени. Понятие нового также не имеет смысла, ведь для этого нужно обнаружить в данный момент что-то старое, неизменное. При этом заметные изменения многих явлений и объектов не происходят быстро на том уровне, который доступен нашему восприятию. Мы этим и пользуемся, создавая субъективное прошлое и будущее. Но объективно ни того, ни другого не существует. А существует только настоящее. Его нельзя охарактеризовать с помощью противоположностей, даже нельзя назвать новым, ведь оно целое. Поэтому только осознание настоящего может сопровождаться состоянием безусловного счастья. Это состояние именно счастья, потому что настоящее нельзя достичь и нельзя потерять – оно всегда присутствует в любой момент в любом месте. Поэтому и безусловное счастье не надо достигать, оно не требует ни малейших дополнительных усилий.
Итак, безусловное счастье сопровождает осознание настоящего, и для него «наполнение» настоящего не имеет значения. Как такое может быть? Дело в том, что ум находится вне пространства и времени, поэтому для него по большому счёту не играют роли обстоятельства, в которых мы находимся. Они имеют значение только для нашего тела: от них напрямую зависят физические удовольствия и страдания. Но если мы избавимся от ментальных, то сможем осознавать себя счастливыми в любых условиях (станем свободными от обстоятельств ментально). То есть безусловное счастье – это в первую очередь категория ума, а не тела (напомню, что объектами данной концепции являются именно ментальные, а не телесные удовольствия и страдания). Хотя и на тело оно повлияет самым благоприятным образом, так как исключает эмоции. Причем ощущения двигательной части, которые дополняют проявления ума, останутся (неравномерность именно этих ощущений создает эмоции). Просто они станут равномерными, поэтому мы начнем ощущать себя принципиально по-другому – это и будет телесным проявлением безусловного счастья.
Заметьте, хотя мы можем осознавать себя счастливыми в любых условиях, это не значит, что человек в состоянии безусловного счастья будет довольствоваться малым, жить в нужде и т.п. Поскольку он будет абсолютно осознанным, то его образ жизни совершенно не будет предопределен, он будет таким, каким он сам решит (с учетом объективных ограничений, конечно).
Сознание после смерти. Источник нашего сознания.
Наше сознание – это индивидуальное проявление целого ума. Поскольку целый ум вне времени и пространства, то у него нет начала и конца, так как начало и конец являются категориями времени и пространства. Следовательно, никакие изменения в нашем мире, не могут привести к изменению и тем более окончанию ума. Поэтому после смерти тела ум (сознание) остается, но он перестает проявляться через него, то есть перестает отождествляться с телом. А также с личностью: поскольку только в системе пространства-времени ум может быть разделенным, то со смертью тела неизбежно прекратят свое существование ожидание, воспоминание, реакция и раздражитель. Поэтому исчезнут все страхи, проблемы, цели, успехи и, соответственно, прекратятся все ментальные удовольствия и страдания (положительные и отрицательные эмоции).
Выходит, что все усилия напрасны? Что вся наша жизнь превращается в прах? Пока тело живо, все наши усилия, с точки зрения личности, не напрасны, ведь благодаря им она существует, решая несоответствия. Она не может их не решать из-за наличия автоматической части в нашем мышлении, поэтому до самого момента смерти для неё всегда есть что-то значимое, ради чего стоит делать дополнительные усилия (даже если они направлены на прекращение жизни). А после смерти некому будет считать, что всё напрасно. При этом личность «понимает», что она конечна, поэтому стремится оставить память о себе в попытке сохранить частичку себя: воспоминания – это часть её мира, который по большому счету только и имеет для неё значение. В глобальном смысле наша жизнь также не напрасна. Пока существует этот мир (данное разделение Абсолюта), она не исчезнет бесследно, а будет оставаться его частью. Ведь изъяв жизнь даже самого маленького существа, разделенное не сможет снова стать целым, а значит, любая жизнь имеет значение для всего мира.
Можно ли сделать обоснованное умозаключение в каком теле (существе) проявится «наш» ум дальше после нашей смерти? Считаю этот вопрос бессмысленным, так как он предполагает, что ум (целое) можно дробить на множество отдельных умов (целых), а один из них идентифицировать как тот, который проявлялся через наше тело (и таким образом мы смогли бы дать характеристику, описать в категориях нашего мира то, что находится вне его). Но у каждого из ныне живущих есть сознание, как в таком случае оно может быть неделимым? Потому что, как было показано ранее, нашим сознанием непосредственно является не сам целый ум, а лишь его проявление – расслабленный ум (а это одна из огромного множества сторон целого ума). Согласно схеме движения в момент восприятия определённая область ума появляется и исчезает, чтобы появиться и исчезнуть в следующий момент, осознав то, что в ней находится, и совершив при этом выбор. Поэтому даже с точки зрения пространства-времени мы осознаём себя не непрерывно, а дискретно (поскольку мы не осознаём между моментами восприятия, то нам это кажется непрерывным). Ведь расслабленный ум – это лишь условно целый ум. Но на большее в системе пространства-времени рассчитывать не приходится. Поскольку область ума появляется и сразу исчезает в рамках каждого существа, то ум, как был вне пространства-времени, так там и остаётся. Причем один для всех существ, потому что сколько бы мы не складывали нолей, всё равно получится ноль. В общем, в рамках каждого существа проявляется один и тот же ум. Нам это трудно представить, потому что мы мыслим в категориях пространства-времени, и поэтому считаем, что такой ум должен быть невообразимо огромным (мощным), чтобы его хватило на всех, и что каждому достается лишь его дробная часть. Но относительно пространства-времени ум – это ничто, 0, а на какое бы число мы ни делили 0, мы всё равно получим 0. Причем 0 может быть только один, потому что он символизирует целое, а оно одно единственное. Его можно разделить на множество частей типа -1 и +1, но его нельзя дробить даже на два целых, так как тогда оно перестанет быть целым. Поэтому я убежден, что в каждом живом существе проявляется одно и то же сознание (ум).
Несмотря на то, что ум один для всех, его возможности ограничены областью ума каждого существа. Эта область зависит от мыслительной части, то есть мозга, и двигательной – органов восприятия. Например, очевидно, что мозг маленькой мышки уступает по своим характеристикам нашему. Поэтому возможности для проявления условно целого ума у нас выше, чем у мышки, но это не противоречит тому, что мы одновременно пользуемся одним и тем же сознанием.
Поскольку целый ум один для всех, то от Творца ничто не ускользнет, но при этом он ни в коей мере не может быть ответственным за наши поступки и, соответственно, не делит с нами последствия этих поступков, ведь выбор в конечном итоге делаем мы. А мы являемся не только умом, но и телом, а телом Абсолют никак не может быть, потому что он вне пространства-времени. По этой же причине удовольствия и страдания (чувства) тоже присущи только нам, а не Абсолюту.
Глава 9. СМИРЕНИЕ. РАССЛАБЛЕНИЕ УМА.
Причина всех наших страданий в неравномерном распределении ума (в его разделении), из-за чего мы осознаём все данные, попадающие в область ума, в качестве ожидания, воспоминания и несоответствия между ними. Так у нас появляются успехи, цели, страхи и проблемы, в рамках которых мы испытываем страдания.
Чтобы разрешить проблему мы пытаемся улучшить воспоминание с помощью внутренней или внешней реакции. Этот вариант не подходит для неразрешимых проблем, а также случаев, когда усилия для решения проблемы гораздо значительнее, чем она приносит страданий. Например, кто-то немного поцарапал нашу машину на парковке торгового центра. Если мы решим найти этого человека, то нам придётся приложить слишком много усилий, чтобы это сделать. Компенсация в виде оплаты ремонта (наступившее воспоминание) будет меньше этих усилий (ожидание большей компенсации), поэтому мы в любом случае получим новую проблему, которая вполне может оказаться сильнее предыдущей. Всё то же справедливо и для избавления от страхов, только для этого мы пытаемся улучшить ожидание.
Изменяя ожидание или воспоминание, мы в любом случае сохраняем старое или создаем новое несоответствие, потому что изменять их мы можем только с помощью реакции, а ожидаемая реакция никогда не совпадет с фактической (поэтому и ожидаемый результат в виде полного решения несоответствия не совпадет с фактическим). Кроме того, она идеально дополняет раздражитель (часть несоответствия), а значит, в принципе не способна избавиться от того, что является причиной её существования. Поэтому нужен принципиально иной подход: надо прекратить разделять то, что изначально является целым. В этом частично нам поможет смирение. Частично, потому что оно не может полностью избавить нас от проблемы или страха (а также от успеха или цели), но может временно уменьшить их значимость, ослабляя реакцию (и раздражитель). Временно, так как оно не изменяет ожидание или воспоминание и не избавляет от них (если не считать забывания), а значит, несоответствие между ними остаётся. Поэтому смирение – это не панацея, в отличие от расслабления ума. [Следует оговориться, что если у нас есть возможность раз и навсегда решить, например, проблему, получив при этом новое несоответствие или увеличив старое, которое (предположительно) будет менее негативно влиять на наше благополучие, то разумнее так и сделать. Во всех остальных случаях логично применять смирение.]
Принятие реальности.
Прежде чем перейти к рассмотрению смирения, необходимо немного сказать о принятии реальности, чтобы лучше разграничить эти два подхода к уменьшению несоответствия. Ведь иногда может показаться, что они схожи, хотя на самом деле принципиально отличаются друг от друга.
Итак, принятие реальности уменьшает несоответствие благодаря тому, что ухудшает ожидание или воспоминание с учетом определенного факта: ожидание, если оно лучше воспоминания, или воспоминание, если лучше оно. Так человек принимает данный факт. Исходя из этого, имеем следующие отличия между принятием реальности и смирением:
1. Принятие реальности ухудшает воспоминание или ожидание благодаря появлению новых знаний. То есть в данном случае несоответствие решается с помощью реакции. Выше были приведены аргументы, почему ни одна реакция не может в конечном итоге избавить нас от несоответствия: у нас в любом случае появится новое или усилится старое. Иначе будет возможна ситуация, когда мы получим новые знания, а личность станет меньше (в системе мышления она может стать меньше только благодаря забыванию знаний). Также это можно обосновать тем, что любой факт, который мы захотим принять, будет субъективным: в системе мышления нет ничего объективного. А значит, он так или иначе приведет к несоответствию.
Смирение же само по себе не приводит к появлению умозаключений, так как беспричинно ослабляет эмоции (то есть уменьшает значимость смысла не косвенно, а напрямую). Благодаря этому смирение (если рассматривать его обособленно) не создает новые или не усиливает имеющиеся несоответствия. При этом, конечно, оно не исключает умозаключения (реакцию), так как хотя бы небольшое несоответствие, но остается.
2. В случае принятия реальности происходит порча усилий (контроль) из-за перемещения внимания с несоответствия, где происходит нагнетание, на цель, в рамках которой ожидание или воспоминание будет (косвенно) ухудшаться. Смирение же не требует перемещения внимания и вообще контроля. Поэтому в таком случае мы сохраняем максимум продуктивных усилий.
Заметьте, во время принятия реальности для решения проблемы или цели мы ухудшаем ожидание, а для решения страха или успеха ухудшаем воспоминание. Но ни один из 4х вариантов несоответствия не предполагает непосредственного уменьшения ни воспоминания, ни ожидания, ведь это увеличивает несоответствие, а реакция всегда направлена на его решение. Следовательно, они могут уменьшаться только косвенно благодаря получению знаний в рамках других несоответствий. В случае принятия реальности мы уменьшаем их в рамках цели. Например, чтобы решить страх №1 мы можем в рамках цели №2 (уменьшить страх) признать тот факт, что «данная ситуация вполне может стать хуже». Заметьте, так мы улучшили текущую реальность №2, но вместе с ней ухудшилась текущая реальность №1, так как одно и то же знание используется разными воспоминаниями (и ожиданиями). В итоге страх №1 уменьшился, ведь текущая реальность стала ближе к ожиданию. Кстати, поскольку текущая реальность №1 стала хуже, то у нас появилась цель №1 (с участием другого ожидания), поэтому вместо страха мы теперь реагируем в рамках этой новой цели, из-за чего вместо непродуктивных усилий в рамках страха мы можем производить продуктивные в рамках цели (если признанный нами факт был выбран верно).
Несмотря на недостатки, принятие реальности – это полезный способ, ведь он позволяет уменьшать даже неразрешимые несоответствия. К тому же благодаря нему можно актуализировать наши воспоминания и ожидания. Он не позволяет уменьшить средний уровень несоответствий (на это не способно и смирение при прочих равных), но зато приближает многие из них к этому уровню, то есть делает нашу дисгармонию более гармоничной. Это важно для благополучной и безопасной жизни. Тем более часто именно мы вынуждены подстраиваться под обстоятельства, а не наоборот. К примеру, для стабильного трудоустройства мы должны принять требования работодателя. Кроме того, понижая определенное ожидание, мы таким образом можем ослабить проблему, уменьшив риск депрессии, или сбавить темп достижения цели (или вообще отказаться от недостижимой), что убережет нас от лишнего стресса. Например, мы ожидали решить задачу, но не смогли. Мы можем пытаться дальше или можем признать свое поражение и тем самым уменьшить данное ожидание. Заметьте, хотя это поможет уменьшить значимость этой проблемы или цели, но новое знание понизит и другие ожидания. Так мы можем занизить субъективное восприятие некоторых наших объективных возможностей, поэтому в будущем не совершим поступки, которые могли бы совершить, и не достигнем целей, которых могли бы достичь. В общем, из-за того, что принятие реальности ухудшает воспоминание или ожидание, его полезно применять не во всех случаях (например, если по отношению к человеку регулярно проявляют жестокость, то после принятия этого, он начнет считать проявление жестокости нормой). Смирение же универсально.
Смирение.
Смирение – это процесс, обратный напряжению и истощению ума, то есть он подразумевает уменьшение разности потенциалов без использования реакции. Фактически в рамках данной концепции слово смирение мы можем заменить словом успокоение.
Смирение имеет смысл практиковать особенно тогда, когда мы совершаем сильную реакцию, но реального результата не получаем (порча усилий), или когда испытываем чрезмерный стресс, к примеру, в процессе достижения значимой цели или наслаждения большим успехом. В некоторых случаях нам удаётся отвлечься на что-то более продуктивное или хотя бы менее утомительное, взяв себя под контроль, но в других мы идём до конца – совершаем сильные реакции до тех пор, пока не устанем достаточно. Это происходит не так уж и редко, ведь автоматическая часть системы мышления каждый раз подталкивает нас к выбору наибольшего несоответствия из всех доступных в данный момент. Поэтому, кстати, нам так трудно отогнать мысли о том, о чём мы больше всего не хотим думать.
Во время смирения от нас не требуется определять и анализировать несоответствие, в рамках которого мы реагируем. Ведь разность потенциалов растет (и вообще существует) только потому, что мы ищем и находим аргументы для этого вследствие работы автоматической части мышления. Значит, по большому счету нет смысла искать причину, почему мы выбираем те или иные аргументы для нагнетания, ведь причина нагнетания кроется совсем в другой плоскости. Поэтому задача смирения состоит в том, чтобы просто уменьшить смысл, который мы осознаём в данный момент (сделать его менее значимым для нас). Следовательно, смирение универсально, так как подходит для любого несоответствия. Оно упрощает, а не усложняет (смысла становится меньше). Самоанализ же (усложнение, додумывание) привносит только еще больший беспорядок (ведь мы не можем сознательно убирать знания, а можем только добавлять), делает нас зависимыми от определенных убеждений. Причем конфликта (несоответствия) меньше не становится, он просто перемещается в другие области. Кроме того, убеждений может стать даже больше, а значит, увеличится вероятность новых конфликтов. Даже надежда или оправдание, решая одну проблему или страх, становятся причиной других, ведь любое додумывание добавляет знания, которые неизбежно изменят еще некоторые ожидания и воспоминания. Смирение же не изменяет ни ожидание, ни воспоминание, поэтому не создаёт новый конфликт, но и не решает существующий, а только на время купирует его. При этом оно способно искоренить несоответствие косвенно: регулярное уменьшение разности потенциалов ведет к тому, что связи между соответствующими знаниями подпитываются слабее, а значит, рано или поздно они начнут обрываться.
Любая реакция в некотором смысле является борьбой с отрицательной эмоцией, даже если состоит в попытке её избежать или в поиске её причины, так как направлена на решение несоответствия (на уменьшение отрицательной эмоции). [Причем решиться несоответствие сможет не раньше следующего момента, когда полученный результат изменит ожидание или воспоминание.] При этом, чем сильнее реакция (положительная эмоция, борьба), тем сильнее раздражитель (отрицательная эмоция), ведь они дополняют друг друга. То есть, как ни парадоксально, чем больше мы хотим избавиться от страдания, тем сильнее его испытываем. Например, нам становится скучно ровно тогда, когда мы начинаем бороться со скукой (пытаемся себя чем-то занять, в том числе размышлениями, так как скука и, к примеру, неусидчивость дополняют друг друга). Чем сильнее мы будем избегать скуку (искать чем себя занять), тем сильнее будем её испытывать в тот момент. Если же мы поддадимся ей (ослабим борьбу с ней), то разность потенциалов начнет уменьшаться, а вместе с ней и скука. Поэтому, если в процессе смирения становится, в частности, более скучно, то это не смирение вовсе.
В общем, некомфортное ощущение (страдание) в виде отрицательной эмоции появляется у нас только потому, что мы стремимся от него избавиться. Поэтому необходимо поддаться этому ощущению, стать уязвимыми перед ним. Но это совершенно не значит, что нам надо пытаться проживать эмоции глубже, ведь у нас задача от них избавиться, а не укореняться в них. Также это не означает, что мы должны за ними беспристрастно наблюдать, ведь в системе мышления наблюдение не может быть беспристрастным, причем сам объект наблюдения (эмоции) и является причиной этого. Быть уязвимыми означает непосредственно уменьшать эмоции, а не ждать, пока они сами успокоятся по той или иной причине. Уязвимость подразумевает ослабление борьбы (выбор меньшего несоответствия). Причем мы можем себе это позволить, поскольку страдание само по себе не представляет опасности, ведь отрицательная эмоция является частью нас, нашими ощущениями. Борьба с ней – борьба с самими собой.
Уязвимость всегда приносит облегчение (разность потенциалов ведь уменьшается). Если нет, то это не уязвимость, а продолжение борьбы как минимум с тем же дополнительным усилием. Важно отличать уязвимость от стремления к борьбе в различных её проявлениях, иначе со временем, пытаясь практиковать смирение, можно укорениться во вредной привычке. Например, когда человек сдерживает (контролирует) внешнюю реакцию, то борется, а не поддается отрицательной эмоции. Для этого рассмотрим все возможные подходы к решению или уменьшению несоответствия. Их всего три:
1. Решение несоответствия с помощью реакции в рамках этого или близкого по контексту несоответствия (например, решение проблемы в рамках цели).
2. Перемещение внимания на другое несоответствие с помощью контроля.
3. Уменьшение несоответствия с помощью смирения.
Например, мы вынуждены кому-то уступить, но боимся делать это, так как считаем, что окружающие станут хуже о нас думать. Поэтому, чтобы начать уступать (а не бездействовать в рамках страха или даже сопротивляться этому в рамках другой цели), нам необходимо выбрать один из вариантов решения или уменьшения данного страха:
1. С помощью внутренней реакции оправдать себя, что нам приходится уступить в этих обстоятельствах, каждый бы на нашем месте так поступил, поэтому никто нас за это не осудит. Тогда страх уменьшится, и мы сможем уступить без сопротивления. В данном случае мы боролись с отрицательной эмоцией с помощью реакции оправдания.
2. С помощью контроля переключиться со страха на цель: будучи явно недовольными, мы начнем делать то, что от нас требуют. В этом случае мы будем тратить непродуктивные усилия (к примеру, ворчать) на совершение поступка (подчиниться чужому требованию), который нам менее интересен, чем реакция в рамках страха или реакция сопротивления этому поступку в рамках другой цели.
3. С помощью уязвимости заметно уменьшить страх, и поэтому без труда (с незначительной порчей усилий или вообще без неё) уступить. При этом мы не создадим новые или не увеличим старые несоответствия и не сделаем много дополнительных усилий (если рассматривать смирение отдельно, то вообще не сделаем), а просто уменьшим значимость данного поступка для нас.
Уязвимость – это никогда не слабость, потому что она освобождает, делает человека более независимым. Кроме того, для уязвимости необходимо дерзновение, подобное тому, какое мы испытываем, когда решаемся прыгнуть с высокого обрыва в воду: в момент прыжка мы тоже уязвимы и это наш добровольный выбор. И в таком случае мы совершенно не считаем это слабостью. Слабость же – это зависимость от раздражителя, с которым мы стремимся бороться. В общем, уязвимость не подчиняет нас отрицательной эмоции, зато стремление избавиться от неё – подчиняет. Поэтому, чтобы быть свободными, надо «пожертвовать» своей борьбой, иначе придется оставаться зависимыми от раздражителей.
Практика смирения.
Поскольку мы нагнетаем эмоции, усложняя смысл с помощью автоматической части мышления (то есть увеличивая количество моментов восприятия между соседними моментами внимания), то для успокоения эмоций мы должны делать то же самое, но в обратном направлении: упрощать (уменьшать) смысл с помощью увеличения доли сознательной части. В этом и заключается суть смирения.
Может показаться, что для этого достаточно просто расслабить тот участок тела, который напрягается во время нагнетания (чтобы уменьшить силу положительной эмоции). Но это не так. Во-первых, причина увеличения несоответствия в росте значимости смысла, а это мыслительная часть. Это справедливо даже тогда, когда из-за болезни или травмы мы испытываем ощущения, похожие на определенные эмоции. Они лишь в некоторой степени предопределяют появление подходящего им несоответствия, так как последнее слово всё равно за мыслительной частью: мы свободны выбирать любое несоответствие, несмотря ни на что. Во-вторых, концентрация внимания на том участке тела, который мы попытаемся расслабить, станет очередной реакцией. Тем более из-за инертности разности потенциалов она первое время будет иметь почти такую же силу, как та реакция, которую мы намереваемся ослабить.
Итак, смирение состоит в выборе более простого смысла. Именно такой смысл приносит облегчение, потому что соответствует меньшей разности потенциалов (меньшему напряжению и истощению ума). «Выбирать более простой смысл» можно перефразировать в более практическое выражение: уделять меньше внимания текущему несоответствию (например, проблеме). [Заметьте, мы не можем сказать «не углубляться или не вовлекаться в несоответствие», ведь это подразумевает, что оно может остаться на том же уровне, просто мы перестанем нагнетать. А нам надо не просто перестать, а двигаться в обратном направлении, поэтому «уделять меньше внимания» – одно из самых подходящих выражений, на мой взгляд.] Каждый из нас это умеет, но зачастую мы делаем это не так, как необходимо для смирения: с помощью контроля мы насильно (с порчей усилий) концентрируем внимание на чём-то другом в попытке отвлечься. При этом из-за инертности разности потенциалов первое время в области внимания оказывается такая пара воспоминания и ожидания, несоответствие между которыми по размеру почти равно предыдущему. Смирение же не предполагает перемещения внимания в другую область. Во время него мы остаемся примерно там же, и при этом значимость текущего несоответствия падает (это также возможно, когда мы переутомляемся после долгой и сильной реакции, но в таком случае смирения нет). Именно это подразумевается под выражением «выбирать более простой смысл».
Сделать это довольно просто (не путайте с легко). Для этого не надо специально искать на чём сконцентрировать внимание, как в случае контроля. Не надо искать причину почему можно не нагнетать (с помощью надежды или оправдания). Не надо пытаться оставить несоответствие нерешенным, сдерживая себя за счет силы воли в ожидании успокоения (это произойдет в результате утомления из-за значительной порчи усилий). Необходимо просто успокоиться с помощью уязвимости перед страданием. Ведь уязвимыми мы можем стать только сознательно, автоматическая часть на это не способна. А значит, так мы точно сможем увеличить влияние сознательной части.
Чтобы стать уязвимыми, необходимо лишь сделать соответствующий выбор, дерзнуть. На самом деле это дерзновение (выбор успокоения) и есть уязвимость, мы не можем их разделять. При этом невозможно предопределить этот выбор. Это противоречило бы сути сознательности: чем её больше, тем менее предопределенный выбор мы делаем. То есть не может существовать способа (алгоритма) выбирать бо́льшую сознательность (из-за чего смирение нельзя натренировать), а также условий, которые делают этот выбор более вероятным. Например, когда кто-то сказал нам нечто неприятное, у нас появился дополнительный аргумент для нагнетания, что мы и стали делать. Но даже понимая его механизм, это не предопределит наш выбор перестать так поступать, ведь мы нагнетаем не из-за непонимания чего-то, а исключительно из-за автоматической части, которая ищет и находит новые аргументы для этого. Поэтому всё, что нам остаётся, – просто пытаться стать уязвимыми в те моменты, когда мы себя распаляем, а ориентиром результативной попытки может стать ощущение облегчения (за счет ослабления эмоций). Если мы не совершили такой выбор, то не следует делать из этого проблему, иначе возникнет стремление его контролировать (предопределить).
Итак, смирение, как и нагнетание, – это, по сути, только выбор, поэтому мы непосредственно управляем смирением. То есть, как только мы совершим этот выбор, в тот же миг произойдет ослабление реакции и раздражителя, ведь выбор успокоения и фактическое успокоение – одно и то же (мы осознаём то, что сами же выбираем). Другими словами, выбор стать уязвимыми не подразумевает, что мы будем ждать его результата (это как раз случай контроля), потому что быть уязвимыми – это непосредственно процесс успокоения, а не создание условий для него. Это очень важно понимать.
Возможно, будет проще понять написанное выше, если учесть, что стать уязвимыми означает расширить фокус внимания. Нагнетая, мы, наоборот, его сужаем. [Кстати, расширение фокуса подобно всплыванию на поверхность: объективное, в отличие от субъективного, всегда на поверхности, оно не требует углубления, усложнения.] Очевидно, что сам процесс расширения или сужения фокуса внимания не относится ни к раздражителю, ни к реакции (в подразделе про механизм нагнетания это было наглядно показано). Этот процесс нам хорошо знаком, и думаю, никто не будет спорить, что мы непосредственно им управляем. Поэтому мы способны ослаблять эмоции напрямую, не делая для этого дополнительных шагов и не ожидая, что они успокоятся со временем, а просто выбирая более спокойное состояние.
Ранее было сказано, что мы не можем предопределить выбор стать уязвимыми. Но мы можем увеличить шанс попытаться его сделать (дерзнуть): каждая успешная попытка смирения будет его увеличивать. [Заметьте, шанс попытаться сделать выбор и шанс сделать выбор – это две большие разницы.] Чем больше у нас появляется знаний о том, что смирение облегчило наши страдания в той или иной ситуации, тем выше вероятность, что во время сильной реакции мы вспомним о таком варианте временного разрешения несоответствия. При этом воспоминание об успешной попытке смирения не может предопределить наш выбор сделать еще одну, потому что автоматическая часть не способна стремиться к уменьшению самой себя. В общем, вспомнить о возможности смирения и осуществить смирение – совершенно разные вещи. [Другими словами, ум отождествляется с чем угодно, принимает любую форму. Этой формой являются данные нашей памяти. Поэтому, если нет знаний о том, что необязательно реагировать на каждое значимое несоответствие, то ум будет продолжать выбирать самое значимое и реагировать на него. При этом знания не предопределяют выбор смирения, а просто делают его возможным, добавляя соответствующий вариант для него.]
Смирение уменьшает разность потенциалов, в результате чего внимание распределяется более равномерно (фокус расширяется). Поэтому мы начинаем уделять больше внимания тому, что окружает нас в данный момент, то есть всему, что находится в зоне нашего восприятия. Это объясняется тем, что часть краткосрочной памяти (в т.ч. и часть первичных данных) находится в области отрицательного внимания, и по мере уменьшения разности потенциалов в эту область возвращается некоторое количество внимания. Таким образом, благодаря смирению мы становимся ближе к настоящему (относительно более эмоционального состояния). При этом важно специально не уделять больше внимания окружающим вещам или собственным действиям (так оно лишь переместится в другую область с помощью контроля, а фокус не расширится), это должно происходить само собой в результате уменьшения разности потенциалов. Например, мы злимся на кого-то, и наша злость растет по мере того, как мы находим дополнительные аргументы для этого. Чем больше мы злимся, тем больше, к примеру, оскорбляемся. Обычно так будет продолжаться до тех пор, пока мы не устанем или нас не отвлечет что-то более значимое. При этом мы можем начать успокаиваться в любой момент, если сделаем выбор стать уязвимыми перед оскорбленностью. В таком случае мы станем буквально лучше видеть, слышать, осязать то, что находится вокруг.
Разность потенциалов существует каждый момент нашего пребывания в системе мышления (каждый момент внимания). Поэтому мы можем делать попытки смирения в любом месте и в любое время, для этого не нужно создавать специальных условий, это даже вредно. Наш сознательный выбор – единственное, что необходимо. Заметьте, даже во время сильнейшей реакции у нас всё равно остается крохотная доля сознательной части, поэтому мы способны выбирать уязвимость в любой ситуации.
Напоследок необходимо сделать несколько предупреждений:
1. Иногда смирение можно перепутать с принятием реальности. Когда мы довольно долго совершаем непродуктивную сильную реакцию, то можем осознать, что нам проще принять ситуацию как есть и испытать облегчение, чем продолжать тратить усилия впустую. Это будет такой же реакцией, но для решения другого несоответствия (цели получить облегчение), которое в текущих условиях переутомления стало более значимым. Кстати, в отличие от смирения, принять ситуацию – действительно означает сдаться, подстроиться.
2. Если во время практики смирения появляется ощущение усталости, опустошенности, то это не смирение, а контроль. Важно не укореняться в этом, иначе попытки смирения станут в тягость, будут восприниматься в качестве некой работы или упражнения, которое надо какое-то время поделать, чтобы потом отдыхать от этого. Для роста сознательности не нужны дополнительные усилия, наоборот, напряжение должно уменьшаться. По этой же причине быть уязвимыми перед отрицательной эмоцией – не значит терпеть её через силу: это как раз случай контроля. В общем, смирение приносит только облегчение, ясность (смысл ведь становится проще), экономит силы, а не забирает их.
3. Хочу отдельно подчеркнуть, что во время смирения не следует специально перемещать внимание на другое несоответствие, иначе оно сразу станет контролем. То есть в процессе смирения мы должны продолжать реагировать, грубо говоря, на тот же раздражитель, только более слабый. Если же внимание переместится на более значимое несоответствие, то пусть так и будет, не надо специально его возвращать обратно, ведь это также будет контролем. Поскольку смирение не подразумевает перемещения внимания в другую область, то не избегает несоответствия, а в каком-то смысле его решает, потому что оно хоть и временно, но уменьшает именно это несоответствие, оставаясь в его рамках.
4. Иногда смирение можно перепутать с контролем, когда мы с помощью последнего прекращаем нагнетание, оставаясь в рамках примерно того же несоответствия. [Заметьте, с помощью контроля мы можем лишь прекратить нагнетание, но не обратить этот процесс вспять, в отличие от смирения]. Но в таком случае мы ощущаем некоторую скованность из-за дополнительного напряжения (контроля), а эмоции ослабевают лишь с течением времени. В процессе смирения же облегчение наступает сразу, и мы ощущаем больше свободы, ведь зацикленность ума уменьшается. Поэтому во время смирения, в отличие от контроля, нам гораздо легче переключить внимание на другое несоответствие (без заметной порчи усилий).
5. Часто может казаться, что смирение не получается из-за непонимания, как его делать. Это не так, потому что нет способа смирения: всё дело только в самом выборе. Ведь мы изначально способны делать любой выбор, это наше неотъемлемое свойство, которому не надо учиться, приобретать его. Поэтому, когда мы пытаемся смириться, но у нас не получается, то в эти моменты мы просто не выбираем стать уязвимыми. Дело в том, что в это время мы пытаемся достичь облегчения в рамках цели. Причем у нас не получается, из-за чего и кажется, будто мы не знаем, какой выбор надо совершить. Но смирение невозможно достичь, так как оно не является результатом реакции. Поэтому не следует ставить себе такую цель, а если уже начали реагировать в её рамках, то надо пытаться оставить это несоответствие нерешенным, но не с помощью контроля, а с помощью уязвимости перед потребностью его завершить (отрицательной эмоцией).
Считаю, что более детально погружаться в описание практики смирения не имеет смысла, так как это только её усложнит, а значит, затруднит. На мой взгляд необходимые слова были написаны, теперь остается только пытаться. Даже одна попытка смирения стоит больше одной прочитанной книги о нём. Например, можно долго рассуждать об экзотическом фрукте, но пока мы его не попробуем, мы никогда не ощутим его вкус. Поэтому важно пытаться делать выбор, иначе все размышления о смирении по большому счету будут лишь порчей усилий. К тому же некоторые вещи, написанные в этом подразделе (в том числе и почему они были написаны), скорее всего, станут понятны только после попыток смирения.
Результаты смирения.
Практикуя смирение, мы можем получить как минимум следующие результаты:
1. Как только оно начнет получаться, наше состояние (ментальное и физическое) улучшится в тот самый момент, потому что количество энергии в различных областях тела и ума станет более сбалансированным (из-за эмоционального успокоения). Поэтому, если мы испытываем рост радости, воодушевления или других позитивных положительных эмоций во время смирения, это не является его результатом. При этом важно понимать: более слабые эмоции не означают, что жизнь станет пресной. Это совершенно не так, ведь пресность возникает из-за зацикленности, то есть нехватки новизны. А поскольку смирение уменьшает разность потенциалов, то и зацикленность снизится – выбор станет менее предопределенным, поэтому наши реакции станут гибче, мы начнем поступать нетипичным образом в привычных ситуациях (конечно, этого не случится после одной успешной попытки, для этого нужна периодическая практика). Таким образом, смирение принесет в нашу жизнь больше нового, откроет много новых возможностей и ощущений.
Например, человек пытается выехать со своего парковочного места, но кто-то из соседей поставил машину так, что это очень трудно сделать, не задев её. Он начнет ругаться про себя или вслух, сильно злиться, поскольку его раздражителем является то, что сосед припарковал машину не так, как полагается (как он ожидал). Следовательно, его реакция направлена на то, чтобы указать соседу на его ошибку, что в действительности невозможно, если того нет рядом. Но для мышления это не имеет значения, поэтому реакцией будет причитание, ворчание на воображаемого соседа. В общем, эта реакция будет порчей усилий – человек много сил потратит на неё, из-за чего выехать станет еще труднее. Причем ему очень непросто поменять раздражитель, потому что он для него типичный в таких ситуациях. Если же ему удастся с помощью смирения уменьшить разность потенциалов, то он без особого труда сможет изменить раздражитель на более подходящий. К примеру, текущая реальность хуже его ожидания выехать, не повредив ни свою, ни чужую машину, поэтому он будет сосредоточен именно на этом, благодаря чему выедет достаточно эффективным образом, не потратив много сил. И если он будет поступать так время от времени, то в итоге сможет поменять типичную реакцию и его результаты станут лучше. [Напомню, смирение – это лишь временное решение, поэтому одни типичные реакцию и раздражитель придётся заменить на другие, иначе мы вернемся к прошлым. Но зато новые будут более подходящими.]
2. Смирение делает нас более независимыми от обстоятельств (имеется в виду ментально). Ведь, чем больше мы с ними боремся, тем более зависимыми от них становимся: во время нагнетания мы зацикливаемся на одном и том же несоответствии. Смирение же позволяет свободнее менять наше отношение к ситуации, не задерживая надолго внимание на конкретных обстоятельствах (поэтому, когда нам кажется, что разность потенциалов снизилась, но внимание продолжает оставаться на том же несоответствии, то скорее всего, смирение не удалось). Они всегда сильнее отдельного человека, кем бы он ни был. Поэтому разумнее их использовать, а не бороться с ними, тогда задуманное реализуется с меньшими усилиями, причем результат будет более благоприятным, ведь мы получим его с меньшим количеством несоответствия (конфликта). Но вместо того, чтобы просто уменьшить значимость несоответствия для нас, мы нередко стремимся подстроить окружающую действительность под себя ради решения одного несоответствия и получения другого (успеха), ведь личность стремится расти, усложняться. Поэтому каждый из нас так или иначе стремится к власти над другими. Например, даже на бытовом уровне мы пытаемся контролировать своих близких или окружающих, чтобы они придерживались наших норм поведения. Мы считаем власть силой, но на самом деле она является слабостью перед своими отрицательными эмоциями: человек порой так сильно хочет от них избавиться, что готов перестроить образ жизни целого сообщества ради решения своих несоответствий. Очевидно, что это не решит их все, и даже добавит новых, ведь ожидания будут расти с ростом власти. Сама зависимость человека от власти свидетельствует о том, что она является частью очень значимых несоответствий. Следовательно, логично не заставлять других подстраиваться под нашу личность (насилие над другими) и не подстраиваться самому под несоответствия других (насилие над собой), а пытаться с помощью смирения обрести такое положение, которое потребует от нас в меньшей степени выбирать один из двух обозначенных вариантов. [Заметьте, если нам угрожают физически, то речь уже не только о субъективных потребностях личности, но и про объективную опасность для тела.]
3. Наиважнейшим результатом смирения является то, что по мере увеличения числа его успешных попыток наши шансы на расслабление ума возрастают. Происходит это за счёт того, что смирение не просто уменьшает конкретное несоответствие, а поднимает нас в более сознательное состояние, ведь при переходе к следующему несоответствию мы начинаем примерно с того же соотношения автоматического и сознательного, которое получили с помощью смирения (благодаря инертности разности потенциалов). Таким образом, уменьшая лишь одно несоответствие, мы в некотором смысле уменьшаем сразу все в данный момент времени. А поскольку сознательного стало больше, то поддерживать и даже увеличивать его уровень становится проще. Поэтому эффект от смирения может быть довольно продолжительным.
[Кстати, поскольку во время практики смирения мы будем становиться более сознательными, то в этот период вырастет качество получаемых знаний (они станут относительно ближе к объективной реальности, то есть проще).]
Депрессия и смирение.
Может показаться, что, уменьшая разность потенциалов, смирение рано или поздно вгонит нас в депрессивное состояние, поскольку мы лишимся мотивации действовать. Это не так. Во-первых, его главная задача – уменьшать значимость неразрешимых проблем, страхов и недостижимых целей. У него нет задачи уменьшать разность потенциалов в рамках каждого несоответствия (этого не требуется даже для расслабления ума). Хотя по большому счету в этом нет ничего плохого.
Во-вторых, представление о том, что без значимого несоответствия мы не сможем действовать, неверно, так как несоответствие не добавляет нам энергию, а предоставляет лишь дополнительную энергию для реакции в некоторой области. Если несоответствие будет небольшим, то мы продолжим тратить в сумме столько же усилий, сколько и в условиях большого. Поэтому мотивация действовать в определенном направлении не пропадет, пока будет оставаться хоть какое-то несоответствие, просто реакция станет относительно слабее, а её область шире. А если оно полностью исчезнет, то вместо реакции появится содействие, для которого мотивация и не нужна.
В-третьих, депрессия, о которой говорится в книге, – это такое же эмоциональное состояние, как и стресс (кстати, мы рассматриваем депрессию, которая возникает исключительно из-за ментальных причин). При этом стресс появляется в рамках сильной внешней реакции, например, во время достижения значимой цели. Депрессия же случается в условиях сильных внутренних реакций, с помощью которых человек пытается решить чаще всего значительные неразрешимые проблемы и страхи. Уделяя много внимания последним, он будет периодически их усиливать: мы всегда склонны выбирать наибольшее несоответствие из возможных, и при определенном упорстве мы обязательно найдем данные для еще большего. А поскольку несоответствия неразрешимые, то они могут стать настолько огромными, что будут довольно быстро переутомлять определенную область мыслительной части (мозга), а также двигательной (остального тела), из-за чего человек станет не способен совершать внешние реакции в необходимом объеме. Причем со временем эта область не будет успевать восстанавливаться, что будет еще больше усугублять положение. Кроме того, попытки решить неразрешимое приносят много негативного опыта, из-за чего человек в этом положении испытывает в основном негативные положительные эмоции.
В общем, поскольку депрессия подразумевает наличие большой разности потенциалов, то смирение уменьшает депрессию, а не наоборот. Оно действует мягко, так как не предполагает борьбы, дополнительных усилий (во время депрессии их и так не хватает), а напротив, дает облегчение. Но для смирения требуется довольно бдительный ум, а в случае депрессии он очень зациклен. То есть в этих условиях доля автоматической части слишком велика, поэтому выбор сильно предопределен, что значительно уменьшает шанс сделать попытку смирения. Следовательно, смирение можно рассматривать только в качестве дополнения к профессиональному лечению депрессии, но ни в коем случае не в роли его полноценной замены. В любом случае смирение само по себе дает лишь временное облегчение, потому что мы не можем изымать знания из памяти (которые стали аргументами для чрезмерного нагнетания), а для разрушения неиспользуемых связей необходимо довольно много времени.
Додумывание (внутренняя реакция).
Из-за автоматического стремления решать любое несоответствие у каждого из нас есть потребность приводить память к определенному порядку. Она проявляется в виде ощущения беспорядка, которое присутствует, по сути, в каждой нашей отрицательной эмоции, и мотивирует нас изменять ожидание или воспоминание. Но как ни парадоксально, стремление к упорядочиванию нередко приводит к тому, что несоответствие, наоборот, увеличивается. Более того, даже может появиться новое. В данном подразделе мы поговорим о роли внутренней реакции (додумывания) в этом. Например, когда мы думаем об обиде, которую нам кто-то нанес, то представляем это с помощью мысли. Так мы создаем внутреннюю реальность, в которой нас обижают. Чем больше мы думаем об этом, тем больше находим аргументов для роста обиды, из-за чего воспоминание еще больше отдаляется от ожидания. [Напомню, реакция направлена на уменьшение несоответствия, но при этом может усиливаться относительно предыдущего момента, так как автоматическое подталкивает нас к выбору наибольшего несоответствия.] Таким образом, мы стали более обиженными, это стало частью нашей личности. Причем так мы еще больше отдалили нашу субъективную реальность от объективной, ведь мы додумали те данные, которых изначально не было.
Додумывание имеет смысл тогда, когда решает несоответствие (если мы в итоге не получим более вредное). Но в рамках неразрешимых несоответствий у нас нет объективной необходимости приводить память в порядок. Это лишь станет причиной увеличения несоответствия, так как среди результатов додумывания (новых знаний) будут периодически появляться аргументы для этого. Тогда зачем в таком случае тратить усилия на додумывание, если оно не создает полезных результатов, а только усложняет субъективную реальность, увеличивая старые или создавая новые неразрешимые несоответствия?
Например, понаблюдайте за собой или вспомните, как в новой для вас ситуации, вы еще не осознаёте определенную проблему или страх, но они появляются лишь спустя время, когда вы мысленно начинаете возвращаться к той ситуации. [Это, кстати, лишний раз доказывает, что несоответствие никак не пересекается с объективной реальностью, ведь оно возникает не в той конкретной ситуации, а совсем в другом месте и времени.] К примеру, мы переходим дорогу по пешеходному переходу и внезапно перед нами проезжает машина на большой скорости, едва не задев. Мы отскакиваем в рамках уже имеющейся цели избегать травмы. Сразу после этой ситуации мы можем даже обрадоваться, как точно мы отскочили (успех). Мы впервые в такой ситуации. Далее мы начинаем обдумывать её, быстро приходя к выводу, что водитель нарушил ПДД и подверг нашу жизнь опасности. В результате у нас появится страх, что даже на пешеходном переходе нас могут сбить, а также проблема, что водитель остался безнаказанным. Теперь мы будем испытывать не радость, а злость. Поэтому в следующий раз, становясь на пешеходный переход, мы будем внимательно следить за подъезжающими машинами, а если кто-то вдруг снова быстро проедет мимо нас, то немедленно его обругаем. Теперь представим, что с нами также впервые случился такой опыт, но сразу после него произошло некое очень значимое событие, например, нам позвонили и сказали, что мы приняты на работу нашей мечты, а потом долго с нами общались по этому поводу. Тогда все наши мысли будут об этом, и мы в это время не будем вспоминать ту ситуацию. В итоге мы можем немного о ней подумать, но сильно не станем погружаться, додумывать. В таком случае эта ситуация может не породить значительную проблему, страх.
Можно объединить все случаи, в которых мы додумываем, в две группы:
1. Мы пытаемся поставить точку в том, что произошло ранее, но что до сих пор нас беспокоит. Например, получив претензию, мы стараемся убедить себя, что она неправомерна (стремимся решить проблему). То есть пытаемся избавиться от ощущения беспорядка (незавершённости) с помощью додумывания. При этом, чем больше у нас возможностей для додумывания (пищи для ума), тем сильнее может вырасти данная проблема.
2. Мы стремимся подстраховаться на счет будущего, поэтому пытаемся, во-первых, узнать, как нам действовать в определенных обстоятельствах, а во-вторых, получить определенность в виде вероятного развития событий. Например, когда мы с нетерпением ждём того, на что пока не можем повлиять, мы обдумываем детальный план, как будем этого достигать, в том числе, что может пойти не так. Кстати, готовый план в определённом контексте станет текущей реальностью, поэтому вместе с ним появится страх, что какой-то из его пунктов не будет выполнен. Чем детальнее план, тем больше вариантов для отклонения от него, а значит, тем сильнее будет наша тревога.
Нам кажется важным заранее быть готовыми к различным ситуациям, но между придуманной и совершённой реакцией есть большая разница. Думаю, каждый не раз убеждался в этом на собственном опыте, когда мы представляли себе одну, а получалось реализовать абсолютно другую реакцию, которая была ближе к привычной. Причина не только в том, что на каком-то этапе мы начинаем реагировать на наибольшее несоответствие (то есть типичное для нас) – мы вполне могли бы этого и не делать, если бы у нас была подходящая альтернатива. Но и в том, что во внутренней реальности мы моделируем реакцию, находясь в объективных условиях, которые нередко кардинально отличаются от тех, в которых мы собираемся её совершить (то есть в область внимания в это время попадают абсолютно другие первичные данные). В том числе мы не учитываем реальные возможности своего тела и будущее эмоциональное состояние. Например, мы представляем, как будучи спокойными (уверенными) выступаем на сцене, но как только поднимаемся на неё в действительности, то можем испытывать дрожь, нас может бросать в холодный пот, мы можем краснеть и т.п. Кроме того, наши мысли могут путаться, мы можем забывать реплики. Когда мы представляли реакцию, то находились дома в комфортных условиях, у нас не было повода для тревоги. Будучи же на сцене, мы видим множество незнакомых людей, которые смотрят именно на нас. Сцена в большом зале – не такое уютное и спокойное место, как наша комната, а зал наполнен звуками и запахами, которые отличаются от тех, что мы представляли. В общем, всё это является щедрым источником аргументов для нагнетания нашего страха, что и происходит. И нам приходится использовать контроль, чтобы переключаться со страха на цель, из-за чего реакция в рамках последней усложняется порчей усилий (в виде дрожи, например). Даже если мы сразу начнем действовать в рамках цели, то фактическая реакция всё равно будет заметно отличаться от ожидаемой, поскольку реакция и раздражитель напрямую зависят от первичных данных.
Если мы всё-таки решимся довести придуманную реакцию до конца, то будем пытаться ей соответствовать, несмотря на иные условия. Это приведет к тому, что реакция будет нелепой, явно хуже той, которую мы бы совершили, будучи к ней абсолютно не готовыми, поскольку в таком случае мы бы исходили из фактических условий, в том числе не пытались бы заставить свое тело подстраиваться под ту моторику, которую придумали. Поэтому, чтобы осуществлять подходящую внешнюю реакцию, нам необходимо получать опыт во внешней реальности в подобных условиях, а не во внутренней.
Задача приведенных в этом подразделе доводов в том, чтобы помочь нам избавиться от убеждения, что мы нуждаемся в додумывании для решения неразрешимых несоответствий. А также помочь избавиться от додумывания того, чего мы всё равно не сможем осуществить. Всё это в некоторой степени может увеличить шанс попытаться перестать нагнетать.
Схема мышления и расслабленного ума.
Ниже представлена схема мышления:
А+, B+, C+ и т.д. являются пиковыми значениями сконцентрированного внимания, а A-, B-, C- – минимальными значениями внимания (максимальным отрицательным вниманием) в определенный момент внимания. Вертикальные стрелки обозначают распределение внимания между этими крайними значениями, и символизируют разделение ума. Мышление существует только в моментах, где есть такие вертикальные стрелки, – в моментах внимания. Между этими стрелками указаны моменты восприятия, например, В1, В2, В3 и т.д. На схеме не указано, но последний момент восприятия из каждой группы (B, C и т.д.) совпадает с соответствующим моментом внимания (вертикальная стрелка).
Моменты восприятия и моменты внимания дискретны. Это можно доказать следующим образом. Согласно схеме движения любые изменения в мире происходят дискретно. Это касается и изменения области ума. А поскольку осознание смысла в момент восприятия является осознанием условного целого, то мы не можем его дробить. Значит, мы должны осознавать смысл определенной области ума целиком в один момент времени. Это доказывает, что момент восприятия дискретный и содержит один самостоятельный смысл. А значит, и момент внимания дискретный, так как совпадает с одним из моментов восприятия. Таким образом, согласно схеме движения внимание мгновенно появляется и исчезает в одной области, чтобы через время одновременно появиться и исчезнуть в другой. Для этого оно тратит одну единицу нашего внутреннего времени (некоторое количество объективного времени между соседними моментами внимания) и некоторую энергию. Этот переход от одной области внимания к другой за одну единицу внутреннего времени представлен на схеме в виде горизонтальных стрелок.
Единица внутреннего времени по идее должна соответствовать скорости реакции, поэтому диапазон этой величины нам известен, так как скорость реакции человека исследовалась. Её значение непостоянное (относительно объективного времени) и имеет прямую зависимость от разности потенциалов, о чём уже говорилось при рассмотрении механизма нагнетания: чем больше сознательного, тем меньше единица внутреннего времени. Таким образом, течение внутреннего времени будет ускоряться (станет больше единиц объективного времени между соседними моментами внимания) при росте эмоционального возбуждения, например, когда мы чем-то сильно увлечены или ссоримся. Поэтому именно при сильнейшей разности потенциалов человек впадает в ступор. Если же наши эмоции спокойны, то течение внутреннего времени будет замедляться: нам будет казаться, что время идет быстрее времени на часах. Это происходит, когда мы, к примеру, ожидаем своей очереди у врача в спокойной обстановке, но при этом не пользуемся смартфоном и не погружаемся сильно в мысли. Не следует путать спокойное состояние бодрствования и сон: во время сна внутреннее время течет быстрее, а не медленнее, но это связано с физиологическими причинами, которые влияют на активность мозга.
Итак, чем меньше разность потенциалов (больше доля сознательного), тем выше скорость реакции (меньше единица внутреннего времени). Не следует путать скорость движений со скоростью реакции: в условиях большой разности потенциалов мы можем совершать очень быстрые движения, потому что в одном из участков тела сосредоточено много энергии. Но актуальность этих движений будет довольно низкой. Например, вспомните свою реакцию, когда вы были спокойными, не готовились к конкретному действию, а также реакцию, когда вы чего-то с нетерпением (беспокойством) ожидали. Скорее всего во втором случае вы совершали много быстрых, но преждевременных и менее точных движений. При этом мы можем совершать быстрые движения и в условиях малой разности потенциалов, но не за счет перенапряжения одного из участков тела, а за счет более равномерного распределения усилий, из-за чего мышцы напрягаются гармоничнее. В итоге получается более цельное движение, ведь широкая группа мышц работает согласованно. При большой же разности потенциалов движение осуществляется в основном небольшой группой мышц.
Значение единицы внутреннего времени достаточно большое, чтобы между двумя соседними моментами внимания помещалось множество моментов восприятия. Поэтому на схеме между вертикальными стрелками находится множество моментов восприятия, к примеру, В1, В2, В3 и т.д. Разница между соседними моментами восприятия является естественным пределом для единицы внутреннего времени. В противном случае было бы возможным наблюдать обездвиженный окружающий мир, а скорость реакции могла бы быть больше скорости восприятия. Но понимание не способно работать без появления данных в области ума, а значит, мы не можем осознавать смысл происходящего чаще моментов восприятия. По мере уменьшения разности потенциалов перемещение внимания будет ускоряться, то есть будет уменьшаться единица внутреннего времени. Если нам удастся расслабить ум, то она уменьшится до естественного предела, и в тот же миг внимание, а вместе с ним и мышление, перестанут существовать. Поэтому достаточно полностью прекратить лишь один конфликт, чтобы все конфликты прекратились, ведь, по сути, мы всегда находимся только в рамках одного несоответствия. При этом какой из конфликтов прекращать – совершенно неважно. Значит, у нас есть возможность выйти из системы мышления в любое время в любых условиях.
Что же должно измениться в приведенной выше схеме, когда разделение ума прекратится? Отрицательное и сконцентрированное внимание исчезнет. Теперь вместо моментов внимания смысл происходящего будет осознаваться в каждом моменте восприятия благодаря (условно) целому уму. Поскольку моменты восприятия тоже дискретные, то разделение по горизонтали всё-таки сохранится. Ведь даже тот, кто осознаёт настоящее, продолжает проявлять себя через тело в системе пространства-времени, поэтому не может полностью избежать разделения. Если бы такой человек вышел за пределы пространства-времени, то разделение прекратилось бы – моменты восприятия исчезли бы, но это означало бы смерть его тела (в т.ч. его индивидуальности). В общем, в этом мире мы не можем существовать без движения, а оно, как известно, дискретно.
Хотя разделение останется, но зато исчезнет порча усилий и ментальные страдания (и удовольствия). Вместо эмоций появится ощущение безусловного счастья. Теперь человек будет проживать не моменты внимания, а моменты восприятия, а значит, в его жизни станет намного больше моментов осознания – по сути, она станет длиннее во множество раз. Кроме того, исчезнет фрагментарность жизни, она станет полноценной, потому что человек будет непосредственно осознавать условное целое (настоящее), а не просто помнить об осознании одной из его сторон.
Таким образом, предыдущую схему можно перерисовать следующим образом:
В ней вместо области внимания появилась область расслабленного ума. Область ума меньше области внимания и является её частью (если не считать последний момент восприятия), так как разделенный ум существует благодаря сложению областей ума множества моментов восприятия. Напомню, именно из-за того, что область ума меняется каждый момент восприятия, образуется неравномерная область внимания. Мы условно разделяем её на области сконцентрированного и отрицательного внимания. В условиях расслабленного ума человек осознаёт область ума каждого момента восприятия (а не только последнего из ряда), поэтому вместо схемы, представленной в 5й главе, мы получим следующую:
Как видно, в данном случае нет ожидания и воспоминания, а значит, и несоответствия (другими словами, раздражителя и реакции). Вместо реакции появилось содействие: какое бы действие не было выбрано, оно всегда будет соответствовать объективным условиям (в отличие от реакции, которая никогда не совпадает с фактической). Поскольку в данном случае единицей внутреннего времени является разница между моментами восприятия, то ум теперь распределён равномерно по всей области, которую человек осознаёт. Ум по-прежнему находится не только на первичных данных, но и на промежуточных (например, не будет же целый ум игнорировать имя собеседника, который лишь 5 секунд назад представился), а также на знаниях. Это неизбежно, так как первичные данные ничего не значат без контекста с соответствующими знаниями и промежуточными данными. Следовательно, индивидуальность даже тех, кому удалось выйти из системы мышления, зависит от имеющихся знаний. Из вышесказанного также можно сделать следующий вывод: пытаясь уделять максимум внимания окружающей действительности (первичным данным), мы ум не расслабим, ведь для целого ума все данные, находящиеся в его области, равнозначны, в том числе и те, которые находятся в долгосрочной памяти. К тому же первичные данные содержатся только в последнем моменте восприятия из ряда, поэтому сконцентрировать внимание возможно только на промежуточных данных (если мы говорим только о краткосрочной памяти).
Расслабление ума.
Смирение так же, как и напряжение/истощение ума, является категорией системы мышления. То есть оно растянуто во времени (постепенно уменьшает силу эмоций) и само по себе не способно полностью избавить нас от разности потенциалов. Расслабление ума же подобно вспышке – это резкий переход от момента внимания, в котором человек испытывает эмоции неважно какой силы, к ближайшему моменту восприятия, который он вдруг начал осознавать, причем полностью избавившись от эмоций (состояние безусловного счастья). То есть в один момент ум был напряжен/истощен (разделен), а в следующий он стал полностью расслабленным (целым). Причина такого резкого перехода от одного к другому в дискретности моментов внимания и восприятия.
Находясь в системе мышления, мы рано или поздно столкнемся с уменьшением количества новизны. Это случится вследствие накопления нами такого количества знаний (опыта), которое породит достаточно неразрешимых несоответствий для того, чтобы покрыть большинство ситуаций, в которых мы оказываемся. Таким образом, со временем почти все реакции мы будем совершать в рамках или ради довольно ограниченного набора несоответствий. Следовательно, жизнь станет слишком предсказуемой, неинтересной. И на это никак не повлияет тот факт, что из-за увеличения несоответствий вырастет сила наших ментальных удовольствий (и страданий): какими бы сильными они ни были, новизны они не прибавят. Мы пытаемся вернуть интерес к жизни, ища новые увлечения, а также ставя значительные цели и охотясь за большим успехом в надежде, что в конце обеспечим себе принципиально иные условия, в которых снова сможем ощущать больше новизны. Если (или пока) у нас это не получается, мы увеличиваем роль физических удовольствий: повышаем комфорт, увлекаемся интимной близостью, вкусной едой, курением, алкоголем и т.п. Почему мы не пытаемся компенсировать отсутствие новизны ментальными удовольствиями? Потому что оно и состоит в повторении одних и тех же эмоций. Телесные же потребности со временем обновляют свою силу, поэтому физические удовольствия в умеренных количествах не приедаются.
Вспомните себя детьми: мир казался гораздо интереснее, так как многие ситуации порождали у нас новые несоответствия (новые эмоции). Причина в том, что в детстве из-за неопытности для нас было много неожиданного, то есть у нас буквально не было воспоминаний и ожиданий по поводу многих вещей, которые с нами происходили. Когда у нас появляется много ожиданий и воспоминаний, новизны становится мало, потому что с нами чаще случается в некоторой степени известное (определенное). Разве такая жизнь может быть интересной? Проснувшись утром, мы знаем (ожидаем), что будем делать сегодня, и даже знаем (ожидаем, потому что помним похожие случаи), что будем в это время ощущать, например, когда будем на работе или с семьей в торговом центре, или вечером у телевизора и т.п. Конечно, то, чего мы ожидаем, и то, что фактически случается, никогда не совпадают, в этом и есть неопределенность. Но теперь она проявляется в рамках одного из имеющихся несоответствий и поэтому сопровождается привычной эмоцией, а не чувством новизны. Ведь им является довольно нетипичная эмоция. Её можно испытать только в рамках несоответствия с необычным воспоминанием или ожиданием, которое имеет мало общего с имеющимися. Этого можно добиться, к примеру, если найти себе принципиально новое занятие.
Но по мере обогащения опытом нам становится труднее испытывать чувство новизны в новом деле или увлечении (будь то экстремальный вид спорта, путешествия, чтение книг, просмотр сериалов и т.п.). Даже если мы, к примеру, полетим на дельтаплане, наблюдая красивейшие пейзажи, то уже во второй раз будем ощущать похожие эмоции. Мы можем испытать новизну в чём-то лишь единожды, в следующий раз нам надо придумать что-то другое, как-то изменить то, что мы делали, например, сделав более трудным, опасным или сложным. Рано или поздно мы упремся в предел, когда перепробуем все доступные нам комбинации в некотором увлечении или деле. Кстати, даже в таком случае мы можем продолжать им заниматься из-за недостижимой цели повторить самое сильное чувство новизны, которое испытали в этой сфере. В общем, в любом новом занятии со временем нам придется тратить слишком много сил и времени, чтобы получить то, что длится гораздо меньше – чувство новизны. К сожалению, зачастую мы считаем это единственно возможным вариантом для поддержания интереса к жизни.
В действительности же каждый из нас в любой момент времени имеет возможность выбрать другой вариант – выйти из системы мышления. Нельзя сказать, что в этом случае жизнь станет интересной, как в детстве, – она станет совершенно непохожей ни на один из моментов нашей прежней жизни. К тому же безусловное счастье намного полноценнее чувства новизны. Так или иначе, единственной преградой, которая не позволяет нам стать счастливыми, является наш собственный сознательный выбор. Заметьте, если бы мы не могли его сделать в любой момент в любом месте, то должны были бы существовать определенные условия, которые делали бы нас ближе к расслабленному уму, а это противоречит самой его сути: например, 100 в равной степени не имеет ничего общего с 0, как и 0,001, поэтому все числа в этом смысле равноудалены от 0. Да, 100 дальше от 0, но только относительно. То есть расслабить ум теоретически можно с любой разностью потенциалов, не проходя никаких промежуточных этапов. Значит, не может существовать никакого алгоритма расслабления ума, ведь тогда следующие этапы должны иметь больше общего с целым умом, чем предыдущие, а это невозможно. К тому же очевидно, что полная осознанность не совместима даже с минимальной предопределенностью. Следовательно, для расслабления ума не требуется никакой подготовки, но при этом важно понимать, что шансы расслабить ум появятся только у того, кто пытается это сделать, ведь для этого необходимо совершить полностью осознанный выбор, само собой расслабление ума произойти не может.
Если мы в любой момент можем выйти из системы мышления, то почему так не поступаем? Во-первых, в подавляющем большинстве случаев мы даже не задумываемся, что такое возможно, ведь с самого рождения мы осознавали всё только в рамках системы мышления. Во-вторых, по этой же причине мы не представляем свою жизнь без определенности. На мой взгляд это является главным препятствием к расслаблению ума. В системе мышления есть только прошлое – то, что определенно было, и будущее – наступление чего мы определенно ожидаем. Эта определенность субъективна, так как ни одно наше воспоминание или ожидание не соответствует объективной реальности. То есть ничего не происходило так, как мы это помним, и ни одному нашему ожиданию в полной мере не суждено сбыться. Но мы готовы даже ради такой определенности мириться со всеми недостатками системы мышления, в том числе с нашими страданиями (даже когда знаем, что из неё есть выход). В итоге мы непрерывно стремимся изменить одну определенность ради другой, которую считаем лучше той, которую собираемся изменить. Тем не менее, в результате мы каждый раз получаем неопределенность, которую и стремились избежать (ожидаемое никогда не совпадет с фактическим): определенность не может существовать без своей противоположности. Кстати, в системе мышления мы не способны действовать ради неопределенности, потому что каждая реакция осуществляется в рамках несоответствия между определенными воспоминанием и ожиданием. Даже тот, кто хочет рискнуть, делает это ради определенности: он ожидает что-то получить в результате этого риска, например, некий выигрыш, признание, новое ощущение и т.п.
Поскольку определенность – это исключительное свойство разделенного ума, то, как ранее было отмечено, не существует и не может существовать способа, алгоритма, упражнения по расслаблению ума. Из определенности можно получить определенность или неопределенность, но нельзя получить то, что лежит за её пределами. Например, благодаря алгоритму можно зациклить ум, фокусируясь на дыхании, повторении слова, счете и т.п., но нельзя расслабить его. Да, с помощью такого зацикливания ума наше тело (в т.ч. и мозг) может отдохнуть, но не за счёт роста сознательной части, а по физиологическим причинам, влияя на работу мозга. В этом случае ум всё еще остается напряженным (сфокусированным) и истощенным. К тому же он сильно скован, совершая лишь однообразную реакцию. Расслабленный же ум – абсолютно сознательный, он не скован никакими рамками (в пределах имеющихся данных, конечно).
Итак, полную сознательность можно получить только из сознательности. Всё, что от нас требуется, – это решиться сделать соответствующий выбор. Этот выбор в тот момент не должен быть обусловлен даже на самую малость (например, желанием испытать ожидаемое состояние, получить какие-то способности, решить проблемы и т.п.), иначе он все ещё будет выбором в системе мышления. То есть он не должен опираться ни на прошлое (воспоминание), ни на будущее (ожидание). Только в этом случае разделение ума прекратится. Но пока мы не поймем, что находимся во всех смыслах в худшем варианте из двух возможных, мы вряд ли на это дерзнем.
Кроме того, решиться на расслабление ума мы можем только с помощью самого же ума, который в текущем нашем положении является разделенным. То есть мы, находясь в состоянии определенности (субъективной, но всё же), в котором жили с самого рождения, должны осознанно сделать выбор и перейти в состояние, которое не имеет ничего общего с определенностью (и неопределенностью). Очевидно, что решиться на такое очень трудно. Если бы речь шла о расслаблении руки, то для нас это не составило бы труда, потому что мы совершаем выбор умом, который рукой не является. Её расслабление не влияет на состояние ума, поэтому ему на такое даже решаться не надо. Это подобно тому, как один человек может с легкостью подначивать другого сделать что-то опасное, но сам на это решиться не может. А ведь с точки зрения личности, с которой отождествляется наш ум, его расслабление в самом деле опасно: это неизвестное (неопределенное) для неё состояние, которое к тому же грозит ей исчезновением (то есть избавлением от всех несоответствий).
Чтобы в некоторой степени продемонстрировать то, что я имею в виду под «решиться сделать выбор», приведу следующий пример. Представим, что перед тем, как попытаться сесть на полноценный двухколесный велосипед, мы ездили на таком двухколесном, к заднему колесу которого прикреплены ещё два маленьких колеса. Тем самым мы достаточно развили моторику, чтобы без проблем рулить, держать равновесие во время езды и крутить педали. То есть к тому моменту, как сесть на двухколесный велосипед, мы уже способны на нём ездить. Единственное, что является препятствием для нас, – мы не можем решиться продолжать крутить педали. Пока мы будем пытаться подстраховать себя, убирая ноги с педалей на землю, велосипед устойчиво не поедет. Решимость появляется у нас после некоторого количества попыток сделать хотя бы один оборот педалей. Тогда мы наконец решаемся (делаем выбор) продолжить крутить их несмотря на то, что раньше в этот момент велосипед терял устойчивость, поскольку мы ставили ноги на землю (боясь лишиться определенности). Таким образом, как только мы дерзнули стать уязвимыми перед риском упасть (неопределенностью), то перестали подстраховывать себя (стремиться к определенности) и смогли поехать. Абсолютная уязвимость перед неопределенностью означает полное избавление от стремления к определенности.
[Следует оговориться по поводу риска. Ранее было обосновано, что расслабление ума можно практиковать в любых условиях, в том числе в спокойных, благоприятных. Значит, разумнее практиковать его тогда, когда нам не угрожает опасность: тело – тоже часть нас, поэтому мы должны заботиться о его благополучии.]
Расслабленный ум осознаёт всё целым, а целое всегда одно. Поэтому его нельзя ни с чем сравнить, сравнение – это бессмысленная операция в данном случае. Другими словами, любой момент настоящего – всегда единственный (один момент восприятия). Поэтому объективно не существует ни прошлого, ни будущего; ни ожидаемого, ни фактического; ни определенности, ни неопределенности и т.п. То есть в условиях расслабленного ума нет разделения на субъективные противоположности (нет субъективного конфликта). Поэтому есть ощущение безусловного счастья.
Практика расслабления ума. Ключ к выходу из системы мышления.
[При чтении данного подраздела прошу учитывать, что умозаключения, приведенные в нём, сделаны на основе логики, но не были подтверждены фактически. У автора на данный момент получилось смирение, но не расслабление ума.]
Прежде чем начать расслаблять ум, нам необходимо понять, с помощью чего это вообще возможно сделать. То есть чем именно мы можем управлять в контексте ума? Я считаю, что есть всего два варианта ответа на этот вопрос:
1. Мы выбираем комбинацию ожидания, воспоминания, раздражителя и реакции, которая попадает в область внимания. Другими словами, выбираем, куда переместить внимание. Но это не может принципиально изменить структуру нашего ума, так как в рамках любой комбинации обязательно существует несоответствие, а значит, всегда остается автоматическое, которое стремится его решить. То есть куда бы мы ни направили внимание, так мы не сможем избавиться от автоматической части, а значит, непременно останемся в системе мышления. Поэтому на какие бы вопросы мы ни искали ответы, какие бы убеждения себе ни прививали, какие бы реакции ни совершали (в т.ч. какие бы упражнения ни делали), – так разделение ума мы не прекратим.
2. Мы можем управлять смыслом, усложняя или упрощая его. Так, в каждом моменте восприятия мы выбираем, станет ли он последним в текущей единице внутреннего времени. Поскольку мы отождествляемся с личностью, то почти гарантированно первый не станет последним, ведь тогда разделение ума прекратится. А если у нас нет знаний, что такой выбор можно сделать, – гарантированно. Когда количество моментов восприятия в суммарном смысле растет (мы нагнетаем), это работа автоматической части. Когда в результате нашего выбора (а не из-за течения времени) падает, это работа сознательной части, смирение. Именно смирение является ключом к выходу из системы мышления, потому что только оно может повысить долю сознательного напрямую.
Но ключ без замка бесполезен. Поэтому, чтобы выйти из системы мышления, недостаточно постепенно увеличивать долю сознательного, как в практике смирения. Необходимо сразу тотально упростить осознаваемый смысл так, чтобы не осталось ничего проще него. Например, мы не можем оторваться от земли, если будем поднимать то одну, то вторую ногу, вставать на носки и т.п. Мы сможем это сделать, только решившись прыгнуть обеими ногами. Поэтому расслабление ума – это не постепенный процесс, а одномоментный акт, молниеносная вспышка неразделенного сознания. Тотально упростив смысл, мы в тот же миг осознаем условное целое через него (как в аналогии с пустотелым шаром и вогнутыми иллюминаторами). Сразу исчезнут ожидание, воспоминание, раздражитель и реакция. В общем, простейший смысл и есть замок, ключ к которому нам необходимо подобрать. Заметьте, выбор простейшего смысла – это не выбор какого-то конкретного универсального смысла. Нет, этот смысл каждый раз другой.
Итак, инструментом расслабления ума является смирение. О нём уже было написано достаточно, поэтому данный подраздел такой короткий. Если рассматривать смирение в качестве обособленной практики, то выбор, который мы делаем во время неё, принципиально отличается от выбора, необходимого для расслабления ума: в первом случае мы выбираем просто уменьшение несоответствия, оставаясь с ним, а во втором – его полное прекращение. Причем отличие между ними, по сути, лишь в степени решимости: для расслабления ума она должна быть абсолютной. Только так мы можем перейти в совершенно иное состояние, в котором еще никогда не были. Эта решимость не имеет ничего общего с усилием, с желанием (стремлением). Ведь наличие даже минимального стремления избавиться от страдания не позволит нам стать полностью уязвимыми перед ним, то есть абсолютной решимости всё еще не будет. Но как только она появится, в тот же миг автоматическая часть исчезнет (в том числе все дополнительные усилия, стремления).
Напоследок напомню, что нам достаточно лишь один раз выбрать простейший смысл, и тогда все конфликты исчезнут. Ведь разделенный ум станет целым (мы совершим переход между соседними моментами восприятия). А раз автоматическая часть исчезнет, то зачем сознательной части, которая только и останется, её возвращать?
Некоторые мысли о практике расслабления ума.
Для расслабления ума нет и не может быть более или менее подходящего места и времени: любой момент времени и любое место являются одинаково подходящими для этого, потому что (условно) целый ум проявляется в каждом моменте настоящего. Если попытка требует приготовления, то это может быть попыткой чего угодно, но не расслабления ума. Поэтому единственно правильным моментом для попытки расслабления ума является момент, когда мы вспомнили об этом, а единственно правильным местом – там, где мы об этом вспомнили.
Также важно понимать, что попытка расслабления ума – это не задание или работа, которую мы обязаны сделать. Она направлена на максимальную легкость, счастье, ясность, а не на напряжение, страдание и запутанность. Поэтому, если мы в процессе испытываем утомление, скуку, растерянность и т.п., то мы делаем неверный выбор.
Расслабление ума – это обретение простейшего смысла, который является абсолютно ясным, потому что не суммируется с предыдущими смыслами. Несмотря на то, что в результате полностью исчезнут ожидание и воспоминание (а также раздражитель и реакция), не следует отождествлять расслабление ума с отказом от лишнего. Ведь мы можем выбирать только то, что есть, – смысл, но не можем выбирать то, чего нет, – отказ. [Заметьте, отказ не в значении отрицания, поскольку последнее мы как раз можем выбирать, а в значении отбрасывания лишних смыслов. Кстати, отрицание однозначно не приведет к расслаблению ума, так как является конфликтом.]
В результате расслабления ума исчезнет только субъективное (проблемы, страхи, цели и успехи), которое в один миг перестанет иметь какое-либо значение. Соответственно, исчезнет личность в прежнем её понимании. При этом всё, что существует в объективной реальности, как было, так и останется с нами.
Благодаря тому, что мы непосредственно управляем смыслом, не следует относиться к смирению и расслаблению ума, как к чему-то отдаленному, недостижимому. Смирение дает эффект сразу, это важно понимать. Упрощая смысл, мы уменьшаем разность потенциалов, поэтому в тот же миг ослабевает неудовлетворенность нынешним положением вещей. Значит, мы сможем жить более удовлетворенно сразу, а не в каком-то будущем (к примеру, сможем заниматься рутинными заботами без порчи усилий). И это будет происходить не по какой-то причине, например, из-за успеха или нового убеждения, что «мы довольны всем, что есть», а потому что мы буквально станем смотреть на всё проще (несоответствия станут менее значимыми). Как только нам удастся выбрать простейший смысл, неудовлетворенность вообще исчезнет, как и стремление решить несоответствие, то есть исчезнут раздражитель и реакция, а вместе с ними ожидание и воспоминание. Так мы обретем безусловное счастье.
К сожалению, конкретнее написать про практику расслабления ума, на мой взгляд, особо не получится, ведь это сфера абсолютной осознанности, а значит, невозможно даже на самую малость предопределить соответствующий выбор. Поэтому бесполезно много рассуждать по поводу расслабления ума: толькопопытки решиться позволят сделать нужный выбор, и ничего более.
Заключение.
Надеюсь, концепция, представленная в книге, достаточно убедительно (и обоснованно) продемонстрировала, что все мы с самого рождения являемся участниками непрекращающегося конфликта. И этот конфликт – один и тот же, потому что его причина не в конкретных ожидании и воспоминании, а вообще в разделении ума. Если мы отнесемся к этому серьезно, то есть вероятность, что мы начнем практиковать смирение, а через время – и расслабление ума. Ведь в конечном итоге избавиться от всех страданий и тем самым обрести безусловное счастье возможно только в условиях целого ума.
Как только мы перестанем разделять ум, в тот же миг начнем осознавать настоящее. Но и в этом случае определенный конфликт между нашим телом и окружающей действительностью останется, хоть он и будет сопровождаться состоянием безусловного счастья. Потому что даже просветленные люди обладают индивидуальностью, так как всё еще остается тот, кто воспринимает и содействует в отдельном участке пространства и времени. А значит несмотря на то, что действительность общая для всех, каждый осознаёт лишь свою часть (свое условное целое). И у двух просветленных эти части будут отличаться. Кроме того, поскольку тело просветленного всё еще отделено от окружающей действительности, то оно по-прежнему обладает большей значимостью для него по сравнению с ней. В общем, субъективность в определенном смысле остается даже в этих условиях (но не такая, конечно, как в случае разделенного ума).
Конфликт полностью перестает существовать только вне пространства и времени. Поэтому попытки окончательно его прекратить (стать абсолютно независимыми от обстоятельств) бессмысленны, ведь это возможно только тогда, когда тело мертво, то есть полностью исключает жизнь в нашем мире. Это согласуется со схемой движения: за жизнь мы обязательно должны чем-то заплатить, даже за жизнь в безусловном счастье, потому что иным образом нечто из ничего появиться не может. Соответственно, платой за жизнь является конфликт (разделение), в том числе наши непрерывные усилия. Значит, жизнь всегда имеет стоимость (ценность) в рамках пространства-времени. Кроме того, каждому индивидууму жизнь дана лишь один раз, так как после смерти тело никак не сможет восстановиться. А значит, даже просветленным не всё равно: жить или умереть. Поэтому логично ценить однажды данную нам жизнь. Мы можем оценить её максимально высоко, если перестанем растрачивать на создание и решение различного рода несоответствий, загрязняя её порчей усилий. А для этого в идеале нам надо расслабить ум. К тому же это позволит многократно увеличить количество проживаемых моментов, то есть многократно увеличить её продолжительность (в единицах внутреннего времени). И в каждый из этих моментов мы будем ощущать безусловное счастье, а значит, такое положение является наилучшим из возможных.
28.12.2023-05.09.2026
ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ.
Буду признателен, если заметив ошибки в логике или фактах, а также грубые ошибки в самом тексте, вы напишите свои замечания по адресу электронной почты unconditional.happiness.concept@gmail.com. Пожалуйста, воспринимайте эти замечания в качестве комментариев, на которые автор не обязан отвечать. Но я постараюсь их проработать, и соответственно, обратная связь с вами будет состоять в том, внес ли я изменения в текст или нет. Я очень надеюсь, что отсутствие моего непосредственного ответа на письмо не будет негативно воспринято. В любом случае от доработки данной концепции в конечном итоге выиграет каждый из нас.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге