Контрмеры

Диалог (интерлюдия)

– Началось.

– Да. То, что произошло – лишь начало.

– Скажите, Высшая, а где обещанные вами суперпсионики?

– В большинстве своём они обитают в областях пространства, занятых чужаками сотни хин-циклов назад. А вам что, не терпится столкнуться с превосходящей силой, адмирал?

– Нет, конечно. И всё-таки…

– Поддерживаю вопрос. Почему чужой флот оказался настолько беден на носителей пси?

– Потому что такова структура их общества. Подавляющее большинство их не пользуются пси, боятся пси, избегают пси. Всё, что выходит за рамки чисто физических эффектов, вызывает у них отторжение. Доходит до того, что наиболее одарённые из них вступают в войну с собственной сутью, яростно отрицая свой природный дар на сознательном уровне. В результате дар всё равно проявляется, но искажённо, уродливо и деструктивно… что служит лишним подтверждением тезису о том, что пытаться применять пси слишком опасно. Но ничтожное меньшинство – тайное, глубоко законспирированное – пользуется пси мастерски. Тот псионик, который противостоял Сарине Келл Морайя, вероятно, из недавно инициированных. Старшие псионики чужаков, псичи, являются машинами в ещё большей мере, чем он. И они намного, намного сильнее. Смешение биологического и механического позволяет им подняться над естественными барьерами. В том числе достичь физического бессмертия.

– Невероятно! Киборгизация – ладно, в это я могу поверить. Но почему меньшинство и большинство настолько расходятся в своём отношении к пси? Это же неестественно!

– С точки зрения виирай – да. Но у чужаков такая резкая стратификация считается нормальной. У них вообще считаются нормальными многие вещи, с нашей точки зрения просто варварские. Узнавая о них всё больше, вы не раз и не два будете шокированы. Например, неприятие пси. Знаете, что его поддерживает? Ни что иное, как усилия псичей. Это позволяет им сохранять монополию на закулисную власть. Прореживает ряды потенциальных конкурентов.

– Бессмыслица. Кому нужна такая власть?

– Псичам. Их сверхнормальные возможности позволяют избранным наслаждаться неограниченной свободой при полной безопасности. Правда, даже они сами не замечают, что неограниченная свобода выливается в неусыпное бдение в центре сплетённой ими паутины, которую они уже не могут покинуть, а полная безопасность смешивается с тайным ужасом перед разоблачением. Но, повторяю, для чужаков такое положение дел не считается странным. Противоречивость они возводят в культ. Все они: и псичи, и простые чужаки без тени пси-дара. Они считают, что резкие противоречия дают толчок к развитию, к активности, к переменам…

– Вы много о них знаете, Высшая.

– Да. Много. Гораздо больше, чем мне хотелось бы знать.

– Но откуда взялось ваше знание?

– Не спрашивай, Первая. Не спрашивай. Если ты будешь слишком настойчива, я могу ответить честно… и мы обе пожалеем об этом.

Отход

Несмотря на глубокую концентрацию, Сарина ощутила чужое присутствие за несколько тинов до оклика. Но не обернулась даже после того, как знакомый голос окликнул её повторно. Только когда подошедший вплотную виирай едва не положил ладонь ей на плечо, Владеющая почти танцующим движением увернулась от касания, одновременно разворачиваясь лицом к…

Нет, конечно, не угрозе. Опасностью от… этого не пахло.

Мелкие неприятности, не более.

– Морайя.

– Эссори.

Правильные черты узкого лица – настолько правильные, что приближаются к совершенству. Правда, это почти совершенство не хочется называть красотой. Нет, только не в данном случае! Чистая, бледная до лёгкой синевы кожа выдавала урождённого пространственника и мало отличалась оттенком от кожи Сарины. Рост… ещё одна раздражающая черта: Аниэр Литто Эссори возвышался башней почти над любым виирай. Дочь Энара, например (он частенько называл её именно так: “дочь Энара”, смешивая фамильярность с насмешкой) отставала от него на полторы головы. А если ссутулиться – то почти на две.

Сам Аниэр не сутулился. Наоборот. Прятаться – это было не в его правилах. Рост, происхождение, уровень и ранг… он не скрывал ничего, чем привык гордиться.

Индюк надутый.

– Что тебе нужно?

“Нелюбезна. Как всегда”.

И вслух:

– Высшие просили передать, что вас желают видеть в Центре.

“Нашли посланника”.

– Проводишь меня, Эссори?

Лёгкая улыбка. На той неуловимой грани, где презрение уже явственно ощутимо… и вместе с тем не столь отчётливо, чтобы стать оскорблением.

– Разве дочери Энара нужны провожатые?

Улыбка в ответ. В её изгибе легко можно прочесть утомление от чужой глупости.

– Если Высшие просили, значит, такова их воля.

Лицо – каменная маска. Мгновенно. Щиты уплотнены ещё быстрее, со скоростью мысли.

– Иди за мной.

Сарина повиновалась. И пока она шла за отпрыском ген-линии Эссори, в её голове роились необычные мысли.

Необычные? Да. Но достаточно приятные.

“Почему раньше я не замечала, что ты мелок, Аниэр? Мелок на удивление… и рост здесь ни при чём. Или это я сама так стремительно выросла, что теперь ты кажешься мне иным? Ты был на два курса старше и при равном ранге заметно искуснее…

Именно, что был. В степени Владения мы, самое малое, сравнялись… но это имеет меньшее значение, чем мне раньше мнилось.

Кажется, я стала взрослой раньше тебя, Аниэр”.

Когда Сарина и Аниэр вошли в помещение Центра, к ним синхронно повернулись три головы. Четвёртая – голова Мерана Ликса Техата – не шелохнулась, а его веки остались плотно сомкнутыми. Но Сарина была далека от иллюзии, будто лидер группы Высших не заметил её присутствия. Состояние, в котором пребывал Меран Ликс, было ей знакомо не понаслышке, а именовалось оно гиперсенсорным трансом. Когда в подобном трансе находится Владеющий такого уровня, очень мало что может укрыться от его внимания. Правда, ждать от него внешней реакции на самые сильные раздражители не следует.

“Контролирует ход операции? Следит за тихэру? Анализирует вероятные психологические расклады среди присутствующих Владеющих? Или делает всё это сразу плюс что-то ещё?

Интересные вопросы… жаль только, что безответные”.

По давно заведённому этикету, первые сознательные шаги в общении между Владеющими (если только случай не позаботился об ином) должны быть максимально просты и не включать ни грана пси. Потом… что ж, потом бывает по-разному, в зависимости от тысяч факторов. Но сначала, пока не поступит иных предложений, будут лишь слова, интонации и жесты. При максимально плотных щитах.

В конце концов, чем выше ранг, тем выше и риск при общении с Владеющим. А где риск, там необходимы меры предосторожности. Сарина вспомнила, как, вспылив на раздаче назначений, напустила на Фагра Виги со товарищи атакующий морок… и мысленно улыбнулась.

– Сарина Келл Морайя, шестой ранг, степень, – заговоривший сделал легчайшую, но хорошо различимую чутким ухом паузу, – нуждается в уточнении. Позволь представиться: Высший Дол Ремминир, первый заместитель сая Техата в чине тег-директора группы “Бумеранг”.

Как водится, за сказанным стояло много такого, что не лежало на поверхности.

Во-первых, Дол Ремминир был не из “деревяшек”. Два имени – значит, не аристократ. И, судя по тону, он немало гордится тем, что стал Высшим собственными усилиями.

Все возвысившиеся гордятся этим.

Во-вторых, Дол Ремминир был молод. Очень молод (тег-директор – для Высшего чин едва ли не из стартовых), но и оч-чень перспективен. Иначе он не стал бы заместителем руководителя такой операции. Особенно гражданским заместителем – что и по традиции, и по логике вещей требовало от него создания некоего противовеса решениям Мерана Ликса Техата.

В-третьих, Дол Ремминир чуть ли не открыто предложил ей, Сарине, помощь и поддержку. Предложение, у которого, как водится, есть не только аверс, но и реверс. Ответная поддержка Морайя, если ему удастся заручиться ею, стоит почти любых усилий.

В-четвёртых…

Довольно. Детальный анализ можно будет провести потом. Да и тег-директор (кстати, какова его специализация?) уже начал представлять остальных присутствующих.

– Высшая Шенну Твирн Глиас…

Пауза, переходящая в молчание. Многозначительное такое. Ни чина, ни места в командной цепочке, ни каких-то дополнительных данных.

Но Морайя недаром целыми поколениями становились учителями для Владеющих других линий. Сарина помнила о линии Глиас вполне достаточно. Да и Шенну Твирн… по некоторым признакам, различимым даже в полутьме Центра, этой виирай исполнилось никак не менее 200 хин-циклов. Не только Высшая, но и одна из старейших. В её возрасте прямые властные полномочия, все эти чины и награды уже воспринимаются как использованная упаковка.

В таком случае, что она здесь делает? Какие интересы преследует? Непонятно.

– Высшая Ран’холь.

Ещё того лаконичнее. Но в данном случае долгие представления точно не требовались. Виирай знали только одну Высшую, принадлежащую иной расе.

Сарина присмотрелась к Ран’холь внимательнее.

Она впервые видела мелькарийца – вернее, мелькарийку – собственными глазами. Да и в записях видела их не особенно много и часто. Щуплое, малорослое, полностью лишённое волосяного покрова создание с непропорционально крупной безухой головой и огромными, как у хищной птицы, глазами. Голубоватая кожа… странная, радужно переливающаяся белая одежда со множеством складок – явно архаичная, прикрывающая всё, кроме лица и кистей рук… Кратко говоря, внешний вид Ран’холь не впечатлял.

Ну и что?

Просто контраст между оболочкой смертного существа и зрячей тяжестью воли, способной управлять космическими энергиями, в данном случае был выражен несколько сильнее обычного.

– Ты догадываешься, зачем мы вызвали тебя?

– Да, Высший. Вас интересует моё личное мнение о тихэру.

– Не слишком-то вежливо называть “отродьями” целую разумную расу скопом по итогам одного-единственного конфликта.

Сарина перевела взгляд на Шенну Твирн Глиас.

– Каковы дела, таково и имя, Высшая. Чужаки проигнорировали наши попытки контакта. Они пытались не замечать самого нашего существования, относясь к нам не как к разумным существам, а как к траве под ногами. Наконец, они погубили больше тысячи виирай… походя, не по жестокой нужде, а по прихоти. Какое же иное имя вы для них придумаете?

Шенну Твирн не ответила, вновь завернувшись в кокон молчания. Однако на дне её глаз, пристально следивших за Сариной, теперь поблёскивала искорка некой эмоции.

Какой?

Сарина не умела понять этого, но надеялась, что не вызвала у Высшей раздражения.

– Вы считаете, что тихэру сильнее виирай?

Голос Ран’холь застал Владеющую врасплох. Сарина не ожидала ни такого академически правильного выговора, ни такого низкого тембра. Впрочем, мелькарийка говорила, не разжимая губ, при помощи специфического набора пинов (почти такой же предметники помещают в амулеты, предназначенные для утративших способность к членораздельной речи, но не способность ясно мыслить). Так что тембр мелькарийка могла выбирать любой – хоть мужской, хоть детский, хоть вообще какой-нибудь неестественный.

А вот смысл её вопроса…

– Пока мы знаем о них недостаточно. Похоже, что их техника совершеннее нашей – или как минимум не хуже. Их флот огромен, экипаж, а точнее, население этого флота равно нескольким миллиардам особей, но… – Сарина помедлила. – Я слушала космос, когда меня вызвали – и я не замечала среди этих миллиардов ярких искр пси. Если у чужаков нет или почти нет Владеющих, они не так уж страшны. И… – новая пауза, чуть дольше. – Нет, достоверных данных недостаточно для разумного ответа. А гадать впустую я не хочу.

– Благодарю за честный ответ. Спрошу ещё об одном: тихэру опасны?

Ни сомнений, ни колебаний:

– Да, Высшая Ран’холь.

– Благодарю и умолкаю.

“Было бы за что благодарить…”

Эвакуация базы закончилась. Но последняя цель операции “Бумеранг” ещё не была достигнута, и “Росомаха” продолжала висеть в пространстве системы. А рядом с нею висели два лаута класса “Буран” и вились контролирующие ближнее пространство стайгеры.

Все стайгеры оперативной группы, кроме двух звеньев.

В гиперсенсорном трансе полный адмирал Меран Ликс Техат следил за всеми боевыми единицами группы. И всё же непропорциональная доля его внимания была отдана происходящему с теми шестью стайгерами, пилоты которых отправились за пленными. В тот момент, когда Сарина отвечала на последний из вопросов Ран’холь, шестёрка слаженно накинулась на один из сравнительно небольших кораблей чужого флота. Удар, удар, ещё и ещё, в быстром, не дающем опомниться темпе, с применением всех боевых средств, кроме лишь орудий прямого удара и вакуумных торпед. Стайгерам не ставили приказа уничтожить выбранную цель – только повредить. И орех корабля тихэру окутали облака водяного пара, корпус “украсили” пробоины, силовая защита под непрерывными атаками потеряла более трёх четвёртей мощности. Одно из особенно удачных попаданий вызвало внутренний взрыв, после которого из пробоин вдоль одного из бортов вырвался уже не пар, а яркое голубоватое пламя…

Расчёт оправдался. Не выдержав давления и отлично понимая, что после ещё пары таких взрывов многомиллионная туша корабля просто развалится на куски, экипаж начал покидать её в спаскапсулах и на внутрисистемных катерах.

В тот же момент стайгеры прекратили обстрел. Пятеро хищно спикировали на те капсулы, какие больше приглянулись их пилотам, а шестой, пожадничав, уцепил силовыми захватами целый катер – да так ловко, что в процессе поимки начисто срезал у того внешние части двигателей. После чего оба звена вместе с добычей ушли в длинный прокол и вынырнули снова всего в трёх мегаметрах от “Росомахи”.

“Отличная работа”, – подумал полный адмирал. “Осталось принять птичек на борт…”

Стайгеры покидали носитель, ныряя в прокол. Но вернуться на борт лаутов таким же образом они не могли. Подобный трюк был слишком опасен. И хотя немало пилотов похвалялось, что его/её лучший друг/подруга как-то раз на спор “сделал это”, иначе говоря, “как взлетел, так и сел”, – на практике почти никто и никогда не пытался повторить легендарный манёвр. Чтобы оправдать хулиганство аса, обстоятельства должны были сложиться поистине экстраординарные.

А на этот раз “птички” прибыли с грузом…

“Ничего”, – подумал Меран Ликс, выплывая из трансовой сверхчувствительности. – “Эти точно справятся. Легко!”

…Открыть глаза. Осмотреться.

Ага.

– Сарина Келл Морайя?

– Да, Высший.

– Наслышан.

На это замечание девушка не ответила. Собственно, ответа от неё и не требовалось.

Меран Ликс Техат чуть прищурился, фокусируя внимание.

Не высокая. Не яркая. Внешний вид и впрямь на удивление… серый. Но когда Владеющие высоких рангов обращали много внимания на внешность? То, что внутри – важнее; а внутри у Сарины Келл полыхало

сияло

трепетало

билось в десятке различных ритмов

средоточие мощного и яркого пси. Эту мощь, эту яркость не могли по-настоящему притушить ни усталость, бросающаяся в глаза, несмотря на маскирующие усилия полутьмы, ни какие-то жёстко контролируемые чувства, скрытые за плотными ментальными щитами. Пожалуй, лишь жёсткость самоконтроля, доходящая до поистине пугающей интенсивности, не нравилась Высшему в этой молодой Владеющей.

“Готова получить седьмой ранг. Взойти на вершину, приобщиться к двуединой истине.

Так рано!

Но она действительно готова… все основные признаки в наличии. Старина Энар Итиари воспитал достойную наследницу.

Но меньшего он бы не сделал, верно? Иначе он не являлся бы одним из лучших”.

– Скажи мне, дочь Морайя, – Меран Ликс Техат произнёс это совершенно иначе, чем Аниэр Литто Эссори произносил “дочь Энара”, – чем ты хочешь заняться в ближайшем будущем?

Если адмирал ждал просьбы о предоставлении отдыха, то её не последовало. Равно как просьбы о подтверждении степени Владения пси или иной, ей подобной. То, что Сарина могла и привыкла контролировать сама, а также то, что составляло долг вышестоящих – упоминания об этом в её понимании были лишними. О переводе в лётный состав одного из истребительных звеньев группы она также не попросила, хотя шанс был исключительный.

– Как дочь Морайя, – почти незаметное выделение, – я хотела бы заняться пленными тихэру. Учить их, одновременно изучая – это, на мой взгляд, самое нужное и интересное занятие на данный момент.

– Хорошо. Тогда приступай.

Выражая благодарность, Сарина поклонилась.

– Могу ли я также принять участие в изучении тихэру?

Вот этого вопроса адмирал не ожидал.

– Высшая Ран’холь?

– Я хочу лишь понаблюдать. У меня нет намерения вмешиваться, но держать глаза широко открытыми – мой долг.

– Если таково ваше желание, я не стану препятствовать, – сказал Меран Ликс. – На территории виирай вы вправе делать всё, что сочтёте уместным, и не мне оспаривать это право.

– Благодарю вас, адмирал.

– Не за что, посол.

Оперативная группа “Бумеранг” словно проваливалась сама в себя. Умалялась. Съёживалась. Такое ощущение у стороннего наблюдателя могли создать возвращающиеся на борт лаутов стайгеры.

Однако в процессе была и незавершённость. Далеко не все стайгеры вернулись в свои вакуумные колыбели за силовыми стенами. Часть ушла в прокол, чтобы вынырнуть в разных точках системы, а потом медленно поплыла, дрейфуя в пространстве вдоль линий гравитационного поля и собирая информацию. Дежуря. Наблюдая. Некоторое время спустя эти стайгеры сменила следующая группа наблюдателей; отдежурившие отправились к носителям для того, чтобы пилоты могли отдохнуть, а их машины – пройти профилактику или, при необходимости, текущий ремонт.

Но к тому времени в системе остались только два лаута из состава сине-белой эскадры. “Росомаха”, нырнув в скрученное пространство прокола, отправилась к сердцу Большого Узора.

– Морайя.

– Эссори?

Сарина позволила себе утомлённо-недовольный тон. А что уж там скрыто за этим тоном и за многослойными щитами… пусть гадает.

– Ты примешь меня в свою исследовательскую группу?

Вот так, прямо и просто. Настолько прямо и просто, что Сарина, зная Аниэра (или думая, что знает) немедленно заподозрила подвох.

– Зачем тебе это нужно?

Отпрыск ген-линии Эссори ухмыльнулся.

– Чисто шкурный интерес, – ответил он. – Да ты ведь и сама уже сообразила, что к чему. Ты всегда была умненькой… для своих лет. А я, как и ты, читал кое-какие материалы о контактах с иными расами. Те виирай, которые обнаружили мелькарийцев; те, которые обнаружили танириан; те, кто вступил в контакт с жителями системы Рах-Диар… все они вошли в историю. И я тоже хочу войти в историю. Хотя бы с чёрного входа, если с парадного не выйдет. Я не настолько гордый, чтобы прозевать свой шанс.

– Вот как.

– Ну да. Считаешь, моё желание предосудительно?

– Нет. У меня другой вопрос. Почему ты обратился со своим предложением помощи именно ко мне, а не к адмиралу?

– Зачем беспокоить Высшего такими мелочами? К тому же он дал тебе фактически неограниченные полномочия.

– Неубедительно. Ты что, ухитрился поссориться с адмиралом?

– Я похож на больного? Ссориться с Высшим… ха!

Сарина не шевелилась, молчала и ждала. Беззвучно, но красноречиво. Аниэр Литто Эссори быстро сообразил, что без ответа – причём ответа прямого и честного – в исследовательской группе ему не быть.

Прямота и честность ему никогда не нравились. Но именно поэтому ответ, который он сумел из себя выжать, прозвучал на редкость откровенно:

– Никто ни с кем не ссорился. Адмирал просто меня невзлюбил.

Сарина мысленно хмыкнула.

“Понятно. Значит, в отношении данного образчика “деревяшек” Высший вполне солидарен со мной. Мелочь, а приятно”.

Впрочем, теперь уже Аниэр молча ждал её ответа, и злорадствовать было некогда. Надо было решать. Да или нет? Принять или отвергнуть?

“Отношения с Аниэром у меня и так не блестящие – но если сказать “нет”, они будут испорчены окончательно. Собственно, будь он нормальным Владеющим, а не мелким потомственным поганцем, выбрать было бы куда проще, и не проклюнулось бы никаких отдалённых политических последствий выбора. Но такому злопамятному субъекту отказать сложно… и это – лишний камешек в чашу “нет”. Поставим вопрос под другим углом: будет ли от него при изучении тихэру польза? Ну что ж, Владеющий шестого ранга может оказаться очень полезен, если приложит к тому усилия. А стараться Аниэр будет… он выложил мне далеко не все причины, но работать он станет со всем тщанием. Хотя бы потому, что мне действительно вручены кое-какие полномочия, позволяющие дать ему отставку в любой момент.

И ещё. Пока он будет работать вместе со мной, ему будет сложнее проворачивать у меня за спиной свои тайные делишки.

…вот и готов ответ”.

– Раз ты этого хочешь – добро. Поработаем вместе.

– Сарина Келл.

– Тег-директор?

Этого разговора она ждала. И заранее была готова предоставить Высшему инициативу.

А Дол Ремминир, похоже, не торопился этой инициативой воспользоваться. Он просто стоял рядом. Смотрел на главную достопримечательность малой обзорной комнаты: проекцию беззвучной одиннадцатимерной бури. Едва заметно покачивался с пятки на носок и обратно, словно под музыку, слышную ему одному. Молчал.

“И всё-таки, какая у него специализация? Вот так, навскидку – какая-то энергетика… но какая именно?”

– Много ли ты знаешь о мелькарийцах?

Неожиданный вопрос. Впрочем, учитывая присутствие на борту Ран’холь…

– В основном общие сведения, – ответила Сарина. – Биометрия, набор физически комфортных условий, понемногу об истории, планетографии и технике. Культура раннеиндустриальная, по нашим меркам очень консервативная, с сильно сглаженной динамикой. Языка не знаю, в нюансы психологии и социологии не посвящена.

– Ясно. А что можешь сказать о статусе Ран’холь?

– Она Высшая. Единственная из не-виирай, кого мы знаем. Меран Ликс Техат назвал её послом, но я не уверена, что интерпретирую это обращение правильно.

Дол Ремминир прищурился и подытожил:

– Зная, кто она среди нас, ты понятия не имеешь, кто она среди сородичей.

Сарина кивнула. Оспорить сказанное она при всём желании не могла.

– Каково основное отличие мелькарийцев от нас?

– То же, что и от большинства других. Сон.

Дол Ремминир кивнул.

– Да, мелькарийцы спят. А вот Ран’холь – нет.

– Почему?

– Она считает такое времяпрепровождение непродуктивным. И должен тебе сказать, что по меркам своего народа она – отрезанный ломоть. Да, Ран’холь – легенда, но ни в коей мере не та легенда, которой готовы подражать её сородичи.

– Почему? – повторила Сарина.

– Ты сама сказала, что их культура очень консервативна. Один некрупный материк, единая нация, единый язык, единая валюта, один и тот же технологический уровень. Одни и те же традиции и правила для всех. Есть, конечно, островитяне, в том числе достаточно цивилизованные, но, по мнению жителей материка, все они – просто дикари, недостойные пребывать в Сердце Мира. До нашего появления мелькарийцы не сомневались, что рождены во Втором Мире из-за прегрешений, совершённых в прежней жизни. Если пройти путь искупления, то есть жить праведно, в раскаянии и понимании, после смерти можно переродиться в Первом Мире, под самым оком Творца. При этом ни раскаяние, ни понимание не подразумевают какой-либо активности, выходящей за рамки обеспечения простых жизненных нужд. Сама жизнь ценится лишь постольку, поскольку на её протяжении совершается какая-то духовная работа, приближающая душу к свету либо толкающая её во тьму. И наш визит ничего, по большому счёту, не изменил. Вековые установления, предписывающие мелькарийцам буквально каждый их шаг, остались незыблемы. Мы дали им знание основ технологической культуры. С нашей подачи они освоили книгопечатание, усовершенствовали принципы кораблестроения, выстроили несколько железных дорог, открыли для себя радио, телефон и телеграф. Также мы показали им путь к вершинам Овладения пси. Мы не ставили никаких преград перед желающими учиться. Но хотя со времён развёрнутого контакта минуло почти двести хин-циклов, основная масса соотечественников Ран’холь до сих пор полагает все перечисленные нововведения бессмысленными. Полезными, да, но ограниченно полезными. Ничуть не помогающими на пути искупления.

– Выходит, Ран’холь – нечто вроде экстремиста?

– О да. И ещё какого! Даже хозяева Первого мира в старых легендах мелькарийцев не обладали таким могуществом, как она. Ран’холь стала основателем и идейным вдохновителем выдающейся ереси… выдающейся уже потому, что это первая ересь, родившаяся на Мелькари за тысячи хин-циклов. Основной постулат её учения прост: для совершенствования души, для достижения высот познания и силы не обязательны смерть с последующим перерождением. Обладатель разума может не только сидеть у начала лестницы в небо, вздыхая о том, что груз плоти не даёт ему начать восхождение. Он (или она) может просто встать и начать долгий путь наверх. Консервативные сородичи отвергли её доводы под традиционными предлогами. Никто не может достичь чего-либо значимого иначе как волей Творца, сказали они. Дерзающий смотреть своими глазами и идти своими ногами – еретик, изгой. Имя Ран’холь более не произносится на Мелькари среди имён “достойных”. Ей дали новое имя: Иель Ашта. То есть Отвергшая Дары, Неблагодарная… или даже Проклятая. То, что она до сих пор жива и скитается где-то в космосе, иначе говоря, находится в пределах Второго Мира, но дальше от его Сердца, чем любой островной дикарь, только укрепляет позиции консерваторов. Пока Ран’холь не раскается, говорят они, не будет ей ни смерти, ни перерождения – одни лишь блуждания без смысла и цели. С нашей точки зрения их посылки ложны, но завоёванное Ран’холь бессмертие их “подтверждает”.

– А что думает об этом сама Ран’холь?

– Она не открывала передо мной своих щитов и не делилась памятью. Но её конфликт с традициями родины наверняка сопровождался разладом в душе. Это было неизбежно. Вопрос в том, насколько ей удалось преодолеть разлад.

Сарина пожала плечами.

– Раз она стала Высшей, причём достаточно давно…

Дол Ремминир покачал головой.

– Не спеши с выводами. Это для нас стремление вверх является частью традиции. Когда виирай становится Высшим, это большое достижение со знаком “плюс”. Когда Ран’холь стала Высшей, это тоже было большим достижением. Но с обратным знаком. То, что для нас – движение в общем русле, для неё – мятеж. А родившемуся среди мелькарийцев трудно гордиться своим бунтарством. Зато считать себя нераскаянной грешницей – легко.

– Зачем эти объяснения, тег-директор?

– Затем, что я хотел бы считать себя другом Ран’холь, – ответил Высший. – А тебе предстоит с ней работать.

Молча поглядев на проекцию пространства прокола ещё некоторое время, Дол Ремминир тихо ушёл, не прощаясь.

Сарина почти не удивилась, когда следом за Высшим, разминувшись с ним не более чем на пару арум-циклов, в малую обзорную вошла Ран’холь.

Обмен приветственными жестами:

– Владеющая.

– Высшая.

– С чего вы собираетесь начать?

– Вы имеете в виду чужаков?

– Конечно, – невыразительное личико Ран’холь почти не изменилось, но глаза блеснули чуть ярче. – Этих, слишком похожих на виирай. Непонятных, как всё новое, и пугающих, как всё непонятное. С чего вы начнёте, Владеющая?

Сарина повела плечами.

– С того, что умею лучше всего, – сказала она почти без раздумий. – Я буду учиться их языку… а ещё – учить их нашему языку. Ведь вы, конечно, знаете, что язык для разумного существа – нечто куда большее, чем цепочки звуков или знаков, развёрнутые во времени в определённой последовательности.

– Знаю, – Ран’холь кивнула. – И кого ещё вы привлечёте к этой работе?

– Один доброволец у меня уже есть. Другому я сделаю предложение, от которого трудно отказаться. А у вас, Высшая, будет особая роль.

– Вот как?

– Вы будете сводить воедино лингвистические данные. Я сама недостаточно опытна для такой работы.

Ран’холь снова кивнула – задумчиво и слегка озадаченно.

– Благодарю за доверие. Хотя недостаток опыта и неспособность сладить с поставленной проблемой – вещи совершенно разные.

Некоторое время обе молчали.

– Мир устроен очень просто.

– Простите, что?

– Мир устроен очень просто, – охотно повторила Ран’холь. – Но лишь в своих основах. Чтобы возведённое было надёжным, основа должна быть как можно проще. Если выстроить дом на голой скале, он простоит долго. Но жить лучше в доме, который стоит в лесу. Конечно, в пустыне шире перспективы и яснее виден горизонт, но зато в городе есть с кем перемолвиться словом. Да и горизонт в городе никуда не исчезает, его просто труднее увидеть, и только. Выбор – это такая забавная штука… я до сих пор не могу привыкнуть к нему. Тот, кто сам делает выбор, всегда может вернуться по своим следам. Но возвращаться… не надо. Понимаешь?

– Может быть, не всё и не совсем верно, – ответила Сарина. – Но вы ведь не требуете полного и мгновенного прозрения, не так ли?

– Мудрая девочка, – сказала мелькарийка с непонятной распевной интонацией. – Скажи-ка, а ты не жалеешь о своей мудрости?

– Иногда. Но я сама делаю свой выбор. Как вы.

– Вот и хорошо. Что ж, когда захочешь найти меня, мы продолжим этот разговор. Или начнём новый. Все разговоры ведутся об одном… если приглядеться к простоте основ.

Ещё немного постояв у проекции, Ран’холь бесшумно вышла.

Оставшись в одиночестве, Сарина ещё некоторое время любовалась проекцией хаоса. Той самой простотой основ, насколько она доступна зрению виирай. Потом глубоко вздохнула, тряхнула головой и пошла к выходу из малой обзорной.

Передышка закончилась. Пора было уладить несколько неотложных дел.

– Шинати.

– Владеющая?

В голосе мастер-техника явственно слышался вопрос.

– Вы догадываетесь, зачем я здесь?

– Нет.

“Даже для вида не стала думать. Скверно. Что ж…”

– Вы в курсе, что мы захватили нескольких тихэру в плен?

Шинати кивнула и почему-то насторожилась.

– Раз так, вам известно и то, что в нашем распоряжении есть несколько образцов их космической техники. Вы входите в исследовательскую группу?

– Нет.

– Теперь входите.

– Но…

– Задача у вас будет – проще не бывает. Меня мало интересуют детали химического состава использованных сплавов, компоновка рабочих узлов, степень дублирования основных функций и тому подобное. Я хочу получить копии любых файлов, которые удастся извлечь из памяти вычислительных устройств чужаков. Любых – но, прежде всего, тех, где имеется соотнесённый с физическими реалиями осмысленный текст. Вам ясно?

– Владеющая, но…

Сарина продолжала напирать, делая вид, что временно оглохла.

– Меран Ликс Техат поручил мне изучение языка тихэру. Думаю, вам не нужно объяснять важность выполнения этой задачи. Координатором проекта “Лингвистика” будет Ран’холь. Если группе, изучающей технику чужаков, понадобится перевод каких-либо документов, обращайтесь к ней. Собственно, это всё, что я хотела сообщить. До встречи и всех благ.

“А оплакивать потери будешь потом. Если вообще захочешь этим заниматься”.

Развернувшись, Сарина позволила себе улыбнуться и чуть ли не строевым шагом покинула выделенную Шинати каюту. Пора было исполнять добровольно взваленный на плечи долг – говоря проще, свести знакомство с пленными тихэру.

Плен

– Сари-на Келл Мо-ра-ио.

– Почти хорошо. Только с фамилией проблема. Мо-рай-я. Повтори: Мо-рай-я.

– Мо-ра-ио.

– Ладно. А его имя?

Пленница (Сарина до сих пор изумлялась степени её сходства с виирай) робко улыбнулась:

– Доктор.

Хезрас Нрейт усмехнулся.

– Ловко вывернулась! И я вполне её понимаю: имена канринов даже для нас самих – не мёд.

– Пока она “ловко выворачивается”, она ничего толком не выучит!

Аниэр хмыкнул.

– А зачем вообще учить это… существо? Только ради того, чтобы окончательно доказать: способности к усвоению языков у неё ниже среднего?

Не в силах уследить за слишком быстрой речью, тихэру беспомощно переводила взгляд с одного виирай на другого, то и дело снова поглядывая на Сарину.

– Эту тему мы уже затрагивали, – голос Владеющей и её лицо заледенели. – Помнится, тогда ты согласился с моими аргументами. Хочешь открыть новый раунд спора?

Аниэр довольно манерно помахал рукой.

– Что вы, что вы, Владеющая! Я не посмею ставить под сомнение ваш авторитет!

– Шут, – отрубила Сарина. – Кстати, как идут дела у тебя?

– Мои способности к языкам существенно выше, чем… в среднем. Я уже вполне способен общаться с тихэру на их варварском наречии – конечно, только до момента, когда дело не касается чего-либо слишком сложного.

Сарина поморщилась. Хвастовство и ничего конкретного.

– Словарный запас? – спросила она.

– До полутора тысяч.

– У кого учился?

– У Белого, Старика и Стеклоокой. Ну, у этой вот ещё.

Владеющая тайком поморщилась.

“И ведь у него-то настоящие имена тихэру никаких затруднений не вызывают…”

После рейда за пленными на борту “Росомахи” оказалось ни много, ни мало – семнадцать чужаков. Но шестеро из них оказались детьми в возрасте от самого младшего до среднего, а пятеро из оставшихся взрослых наотрез отказались иметь с виирай дело. Один, мускулистый и сдержанно-яростный, на все вопросы выдавал какую-то довольно длинную ритуальную формулу, после чего замыкался в молчании; четверо других, видимо, потерявшие во время рейда стайгеров своих друзей или близких, просто смотрели с ненавистью либо страхом… и молчали.

Но каковы бы ни были причины, важен результат: какую-никакую готовность к диалогу проявили только шесть взрослых чужаков. Из которых “эта вот ещё”, по имени Кари (называемая Аниэром Подлизой), была второй по перспективности. Самым перспективным – но и не слишком охотно идущим на контакт – был Белый. Вернее, Рон. Сарина пока не разобралась, кем был среди своих Рон и кем была Кари, но его манера изъясняться сама по себе выдавала индивида умного и интеллигентного. То есть много знающего… и, по идее, способного объяснить, кто же такие, во имя Колеса, тихэру, откуда они явились и чего хотят.

Кстати, об объяснениях.

Телепатия – хорошая штука и очень полезна, когда требуется достичь взаимопонимания. К сожалению, взаимопонимание и обоюдно знакомая речь – совсем не синонимы. Телепатия и эмпатия хороши, когда нужно поставить диагноз, когда хочешь увидеть окрестный пейзаж глазами стоящего рядом, когда хочешь понять, почему эта музыка вызывает у другого мурашки на коже и слёзы. Конкретные ощущения, конкретные сиюминутные эмоции, даже конкретные мысли – да. Но речь и вербальное мышление, увы, абстрактны.

Это разговор на бытовые темы легко можно заменить взаимным мысленным обменом, чем нередко развлекаются юные Владеющие. Но для чего-то более серьёзного, более глубокого, менее конкретного и сиюминутного нужны слова. И даже телепатам высоких рангов приходится для обмена абстрактными идеями вводить нечто вроде мысленного языка: смеси меняющихся образов, как звуковых, так и визуальных, и осязательных, с аналогом “мыслительной стенографии”. А последняя, кстати, понятна только при сопоставимом знании одного и того же языка в его письменной, символической форме.

Круг замкнулся.

Всё сказанное не отменяет двух фактов. Первый: активное использование телепатии способно кардинально ускорить и упростить изучение неизвестного наречия. Второй: кодекс телепатов (один из вспомогательных кодексов Владеющих, фиксирующий нечто среднее между моральной и законодательной нормами) полностью запрещает телепатию применительно к разумным существам, не обученным владению пси хотя бы в малой мере, без ясно выраженного согласия последних. Даже чтение мыслей, не говоря уж о сканировании и проникновении/слиянии, находится под строгим запретом.

Круг замкнулся вновь…

Впрочем, для Владеющих существует много обходных путей. И даже без пси, на применение которого в присутствии тихэру Сарина наложила вето, пользуясь только мнемоническими приёмами, трое виирай без большого труда заучивали по несколько сотен слов за юл-цикл. Со всеми нюансами произношения, правилами применения, наиболее употребительными сочетаниями и так далее. Хезрасу этот марафон давался немного тяжелее, чем Аниэру и Сарине, но тут уж ничего не поделаешь: возраст.

Учащённо дышащий, обливающийся холодным потом, Рон Гайлэм проснулся. С минуту лежал, успокаиваясь, вспоминая и одновременно выдавливая из сознания одурь кошмара. Какая-то светящаяся жуть, ощущение зависания, пугающее ещё больше из-за полной необъяснимости… детали быстро таяли, забывались, и в итоге когти кошмара разжались окончательно, оставив лишь мерзкий кисло-металлический привкус во рту. Рон глубоко вздохнул, резко выдохнул, сел на кровати. Откинул одеяло и отправился мыться.

То, что за ним во время этой процедуры могут наблюдать (и наверняка наблюдают), уже почти не возмущало. Пленнику приходится мириться со многим.

Когда он закончил водные процедуры и переоделся в чистое (аккуратный тёмно-серый комбинезон из эластичной ткани, легко растягивающейся точно под размер), прошло ещё минуты две. И тут в дверь его

камеры

“апартаментов” постучали. Вернее, позвонили: дверь была снабжена электронным замком и переговорным устройством.

– Рон, я могу войти?

Лицемерие! Расчёт времени слишком точен для случайности, а уж эта вежливость… но пленнику приходится мириться со многим, и видимость уважения – лучше, чем ничего.

– Да.

Ещё до того, как дверь открылась, Рон уже знал, кто это будет. К нему “на огонёк” заглядывали только трое: ироничный, с пронзительным взглядом старик, высокий парень весьма надменного вида, любивший смотреть мимо и выше того, с кем говорил в данный момент, и девушка. Стройная, крепко сложенная, с густыми и короткими белыми волосами, бледной кожей… и взглядом ещё более пронзительным, чем у старика. Пожалуй, среди троицы визитёров эта особа была самой неординарной. Моложе остальных, она вместе с тем казалась самой зрелой и властной – трюк, мягко говоря, непростой, учитывая несомненную выдержку и богатый опыт старика с труднопроизносимым именем. В последнее время Рон склонялся к мнению, что волосы у девушки не просто белые, а седые. Это хорошо согласовалось с общим впечатлением от её осанки и манер.

(Да, у неё были именно манеры, а не манерность, как у высокого парня. Тот ни на миг не забывал о том, как выглядит со стороны, а девушка попросту не задумывалась об этом. Парень играл, она – жила. И чем лучше Рон узнавал их, тем сильнее била в глаза эта разница).

– Здравствуй. Как ты себя чувствуешь?

– Для пленника – вполне пристойно.

Девушка (“Сарина”, – напомнил сам себе Рон) склонила голову набок своеобразным “пти­чьим” жестом.

– Что именно тебе не нравится в твоём положении?

“Бойко шпарит. А ведь всего неделя прошла!”

– В основном само положение, – буркнул Рон.

Сарина помолчала.

– Так мы уйдём недалеко. Пожалуй, пора ускорить ход колеса.

– Что?

– Ступай за мной, – сказала девушка и вышла.

Рон моргнул. До сих пор его выводил “на прогулки” только старик. Дважды. И оба раза они не заходили дальше расположенного неподалёку помещения однозначно медицинского обличья, где подчинённые старика подвергали Рона обследованиям и брали кое-какие анализы. Но теперь-то что эти затеяли? Не похоже, чтобы Сарина собиралась устроить ему сеанс вивисекции… недоумевая, Рон вышел за дверь.

– Куда ты хотел бы сходить?

“На оружейный склад, а потом либо в рубку, либо в генераторную”. Проглотив невольную дерзость и выдав лёгкую усмешку, он ответил:

– Полагаюсь на ваш выбор, мэм.

Сарина кивнула, развернулась и двинулась куда-то, ничуть не заботясь о том, что подставляет пленнику спину. Надеется на чужое благоразумие? Ой, вряд ли. Больше похоже на то, что системы безопасности и мониторинга здесь не хуже, чем на судах боевой грани Великой Звенящей: шаг влево, шаг вправо – и ты уже горстка пепла… или, если повезёт, всего лишь пускаешь слюни в полной отключке. Либо так, либо Сарина вполне уверена в своей способности скрутить подопечного в бараний рог, если что пойдёт не так.

Способна? Она?

Неуютно. Ох, как неуютно…

Коридор, лифт, коридор, снова коридор. Планировка узнаваемая и весьма специфическая: в наземном помещении так будет строить лишь помешанный на безопасности параноик, а для космического судна это – суровая необходимость. Межзвёздные просторы – среда не самая дружелюбная. Пару раз навстречу попались местные, одетые по точно такой же моде, как Сарина и сам Рон. Что характерно, оба попавшихся выказали Сарине серьёзные знаки почтения, кланяясь и полностью проговаривая формулу приветствия, тогда как девушка лишь молча кивала им в ответ.

Аристократка, семь на двадцать!

Наконец Сарина остановилась, открыла обычного вида дверь и отошла в сторону:

– Заходи и будь гостем.

– Это что, твоя каюта?

– Да. Заходи.

“Ну, раз дама настойчиво упрашивает…”

Оглядевшись с нескрываемым любопытством, Рон был немало разочарован. Теория насчёт важной персоны, не получив подтверждения, закачалась пьяной башней. Размеры каюты Сарины были точно такими же, как размеры “апартаментов” самого Рона. Такими же были освещение, выдвижная мебель, аскетичный лежак без ножек, изображающий кровать.

Единственное отличие двух жилых помещений лежало на столе. Рон в момент опознал его и аж сглотнул в предвкушении.

– Это что, – спросил он, – персоналка?

– Это компакт, – был ответ. – Общепринятое сокращение от слов “компактный компьютер”. “Компактный” значит “небольшой”, “пригодный для перемещения”. А “персоналка” – это тоже сокращение?

– Да. Если полностью – “персональный компьютер”.

– Персональный?

– Название пришло из древней истории, когда компьютеры были большими, страшно неуклюжими, очень дорогими, со странной элементной базой и находились в коллективном пользовании. К счастью, тот период быстро миновал: компы поумнели, пошустрели, кардинально уменьшились в размерах и подешевели, так что люди стали покупать их для себя. Персонально. Пять железных гробов высотой до потолка, набитых примитивной электроникой, в гостиной не поставишь; а вот небольшой ящик в комплекте с монитором и клавиатурой – вполне.

Сарина внимательно наблюдала за Роном в течение всего монолога.

– Ты интересуешься историей или компьютерами?

– Больше компьютерами, – первое возбуждение проходило, пленник снова становился угрюм и насторожён. – А ты?

– Меня больше интересует история вашей расы.

– Слушай, Сарина, ты же не дура. Почему ты веришь в этот бред насчёт расовых различий? Ты такой же человек, как и я!

Девушка покачала головой.

– Похоже, внешность обманула вас так же, как поначалу обманывала нас. Мы – результат… не знаю, как это звучит по-вашему… конвергентной эволюции. Ты знаешь значение термина “конвергентный”, Рон?

– Догадываюсь. И на каких фактах строится твоя гипотеза разных рас?

– Биохимия. Генетическая структура. Физиология. История. Фактов множество. Если хочешь, я могу продемонстрировать некоторые из них.

– Хочу.

– Тогда смотри.

Сарина включила компакт, поставила рядом два стула и села. Рон немного неуверенно присел рядом.

– Начнём с предыстории. И космографии. Вот здесь находится система, в которой мы имели с вами… вооружённое недоразумение. Вот здесь располагается то, что виирай привыкли называть Главным Узлом: административный и культурный центр освоенного нами пространства. Но Прародина находится ещё дальше и выше условного галактического диска – вот здесь…

– Постой! А как насчёт расстояний? Масштабов?

– Если лететь в обычном пространстве со скоростью света, путь от Главного Узла до Прародины займёт что-то около… да, девяноста ваших лет. Если сжимать пространство так, как это делал ваш флот, полётное время уменьшится лет до трёх-четырёх.

– А как быстро добираетесь оттуда сюда вы?

– Зависит от массы корабля и ещё больше от пилота. Но если не требовать ни от первого, ни от второго чего-либо выдающегося, дорога в оба конца займёт около полутора юл-циклов.

– Юл-циклов?

– В одном хин-цикле 256 юл-циклов, – пояснила Сарина. – А ваш год длиннее хин-цикла примерно на двадцать семь сотых.

“Полёт в десятки тысяч раз быстрее света?!” – моментально вычислил Рон с помощью встроенного в его имплантат калькулятора.

И моргнул.

– Бред! Если сжимать пространство с такой силой, метрика не выдержит напряжения и…

– Мы обходимся без сжатия пространства.

– Как?

– Это называется проколами. – Старавшаяся делать процесс обучения обоюдным, Сарина продублировала сказанное фразой на своём языке.

– Не понимаю. То есть я знаю, что значит “прокол”, но…

– Применительно к космическим путешествиям прокол – это переход из трёхмерного в одиннадцатимерное пространство, а потом обратно. Так мы летаем между разными звёздными системами, а порой, если требуется настоящая скорость, и в пределах одной системы.

– Бред, – нахмурился Рон. – Могла бы выдумать что-нибудь более правдоподобное.

– Опять ты пытаешься уличить меня во лжи. Что тебе не нравится на этот раз?

– Сущий пустячок. Многомерное пространство со всем, что в нём находится, хуже любого лабиринта. За три тысячи лет развития техники нам так и не удалось создать вычислительную систему, способную к навигации в этом хаосе. Даже между давно установленными порталами, на отлично слётанных трассах корабли порой пропадают без следа. А вы якобы летаете там вообще безо всяких ориентиров – ну и что, обычное же дело!

– Во-первых, ориентиры там есть. Во-вторых, у виирай очень хорошие пилоты, – улыбнулась Сарина. – Некоторые профессионалы пилотирования почти божественно хороши…

– Достаточно хороши для навигации в одиннадцати измерениях?

– Да. Не веришь? А зря. Мы исследовали вашу технику, и она оказалась в целом лучше нашей. Не радикально, нет: технологические пределы, поставленные законами физики, для вас и для нас одинаковы. Просто вы ловчее притираетесь к принципиально недостижимым граням идеала. Но в одной области вы, люди, однозначно от нас отстали.

– Это в какой же?

Кожа Сарины засияла внутренним огнём, словно вместо крови в её венах и артериях заструилось жидкое пламя. Волосы, потрескивая, встали дыбом. У человека, наблюдавшего это преображение, волосы зашевелились тоже. От инстинктивного страха…

И чего-то ещё.

– Пси.

Рон почувствовал, как неудержимая сила поднимает его вверх. Попытка ухватиться за стул привела к тому лишь, что стул воспарил вместе с ним.

– При помощи пси мы ориентируемся в проколах, – сказала Сарина почти не изменившимся тоном, ровным и лишь самую малость торжественным. – При помощи пси изменяем рельеф и климат планет. При помощи пси совершенствуем свои души и уберегаем от старения тела. Не все виирай Владеют пси в равной мере, но панически боящихся собственной сути среди нас нет.

– Отпусти меня!

– Легко.

Все четыре ножки стула с тихим стуком коснулись пола. Одновременно.

– Наши цивилизации очень разные, – сказала Сарина, погасив потустороннее сияние и возвратив обманчивое обличье молодой девушки. – Очень. Прими это как факт.

На экране забытого обоими компакта медленно вращался галактический водоворот.

– Молодость, молодость… не слишком ли круто ты с ним обошлась?

– Ничего, – сказала Сарина сухо. – Иллюзии – не кости… и срастаются, увы, куда быстрее. А мир – не голограмма. И тем более не кошмар.

– А ты точно знаешь, что такое “кошмар”?

– Если я, никогда не видевшая “снов”, хоть что-нибудь в этом понимаю…

– Хорошее начало, – вставил Хезрас, – честное.

– …то “кошмар” – это просто-напросто “сон” о чём-то серьёзном, значения которого не можешь понять. Или, напротив, можешь, но это значение тебе совсем не нравится, потому что оно вдребезги разбивает зеркала привычных иллюзий.

– Надеюсь, что ты права. Но это не имеет значения.

– Да? А что же тогда имеет значение?

– Только то, как относится к своим иллюзиям Рон, – спокойно сказал старый целитель.

Сарина скривилась, словно от кислого. И промолчала.

Когда “Росомаха” вынырнула из прокола на периферии Главного Узла, пленный по имени Рон Гайлэм по-прежнему отказывался выходить из каюты и впускать кого-нибудь, кроме доставляющего еду автомата. Однако отказ от живого общения не мешал ему пользоваться компактом, который доставили ему по распоряжению Сарины восемью юл-циклами ранее.

Владеющая хорошо знала, кого и чем надо соблазнять.

“До сих пор не верится”.

Компьютер, который ему подсунули, был явлением из разряда “чудеса, да и только”. Складывалось отчётливое ощущение, будто ограничений по доступу в пределах корабля для его оператора не существует. Вообще никаких ограничений… ну, за вычетом тех, которые создаются невежеством этого самого оператора.

Например, Рон не мог раскачать генераторы основного корабельного энергоблока до аварийного режима. Но не от принципиальной невозможности, а потому лишь, что весьма слабо разбирался в управлении такой техникой. Зато просматривать сетевые логи, диаграммы и графики, отражающие работу генераторов, он мог свободно.

С такой же лёгкостью на экран компакта выводились данные с внутренних и наружных датчиков, включая датчики помещений, где обитали другие пленные. Последним Рон успел неоднократно воспользоваться и при этом наткнулся на сюрприз, заставляющий родную цивилизацию выглядеть не лучшим образом. До того, как ему подкинули чудесную игрушку с паролями от всего на свете, он полагал, что за пленными ведётся круглосуточное наблюдение, как за насекомыми в стеклянной банке. Оказалось, что это совсем не так. Камера, снимающая происходящее с пленными, действительно существовала. ОДНА. Панорамная, из четырёх соединённых в микросеть физических камер. Установлена она была в большой комнате (впрочем, раз это корабль, то правильнее будет – в кубрике?), где держали шестерых детей и троих присматривающих за ними взрослых. Причём отслеживалось происходящее не абы как и не постоянно, а только в том случае, если довольно “смышлёная” программа фиксировала наличие одного из условий. А именно:

высокий уровень шума, если дети расшалятся или кто-то из взрослых вдруг закричит – раз;

произнесение одной из ключевых фраз, вроде “помогите, скорей!” – два (в этом случае сигнал с камеры не только записывался, но и автоматически ретранслировался Хезрасу и Сарине);

ненормальные изменения в пульсе и частоте дыхания одного из детей – три (ретрансляция одному только Хезрасу, как профессиональному врачу);

резкое колебание жизненно важных параметров в пределах помещения из-за неполадок в системе жизнеобеспечения – четыре (тут уж помимо ретрансляции включался и сигнал тревоги).

Всё остальное время камера пребывала в “спячке”, не передавая в корабельную сеть ничего.

А за остальными пленными наблюдение не велось вообще. Если не считать косвенных методов “слежки”. Например, в гости к любому из пленных можно было наведываться после того, как ячейка СЖО зафиксирует рост потребления кислорода, а индикатор расхода воды сначала оживёт, а потом вернётся к нулевому уровню. Стало быть, пленный проснулся и умылся…

“Деза! Информационные фильтры, сладкий дурман!”

Эти вопли враждебности, исходящие откуда-то из тёмных глубин, Рон игнорировать не мог. Вот только с логикой такая гипотеза не стыковалась никак. Допустим, доступ к настоящим шпионским камерам у подсунутого ему компакта отсутствует. Это было бы правильно, потому что Рон, возможно, сам поступил бы так. Но тогда зачем давать ему кучу других доступов? Зачем, если на то пошло, вообще давать пленнику такое мощное универсальное устройство связи и обработки информации, как компакт? Базы данных, звёздные карты (правда, разобраться в них ему тоже не удалось: слишком сложно), данные о самых разных гранях жизни виирай, пусть большей частью весьма специфические и требующие куда лучшего владения языком…

И что уж точно не требовало перевода, так это наблюдение за повседневной жизнью корабля. Рон мог невидимкой заглянуть в любое – любое! – помещение коллективного пользования, начиная с кубриков и ангаров и заканчивая рубкой управления. В “общественных местах”, в отличие от помещений индивидуального пользования, камеры наблюдения имелись. И микрофоны тоже. Рон мог наблюдать за происходящим на борту, изучать виирай в их, так сказать, естественной среде обитания… и, конечно, изучал.

А потом корабль вышел из прокола, и человек обнаружил, что его компакт стал ячейкой огромной информационной сети, основные узлы которой располагались за пределами корабля.

Обычно общение между незнакомыми Владеющими начинается со слов.

Но это – обычно. И между незнакомыми.

“С возвращением, дочь”.

В мысленной речи отца была масса непроизносимых нюансов. И радость родителя, и – куда денешься? – расчётливость родителя, и гордость успехами дочери, плавно переходящая в (неужели?) восхищение, и знакомая неизбывная горечь, рождаемая мыслью о внутреннем сходстве Сарины и Лиилан… и ещё очень, очень многое. Столь многое, что в данный момент не стоило пытаться расшифровать все скрытые нюансы.

“Моя “ссылка” не должна была продлиться слишком долго”.

“Догадалась. Я ждал этого”.

И снова в мысленной речи проскользнуло что-то настораживающее, что-то…

“Приготовься. Перемещаемся”.

Краткий миг – каскад впечатлений, крыло тьмы и фейерверк радуг. Краткий миг – взгляд в бездну и хаос, словно в чуть запотевшее зеркало. Краткий миг – перемещение сквозь изнанку бытия без технических костылей.

Проще сказать, телепортация.

Как Владеющая шестого ранга с неплохой энергетикой, Сарина, в сущности, тоже была способна на это. Но с серьёзными ограничениями. Настолько серьёзными, что овчинка не стоила выделки. Мощный разовый пси-импульс, требуемый для телепортации, перегружал нервную систему так, что потом требовалось не меньше половины юл-цикла на восстановление потенциала. До нужного места было проще долететь… или, на худой конец, просто дойти.

А вот для Высших – почти для всех – телепортация в пределах одного светового арум-цикла без опоры на технику и талисманы была делом обыденным. Как и многое другое, обычным Владеющим недоступное.

В точке, куда прибыли отец и дочь, царил мягкий, размывающий детали полумрак, играла какая-то мягкая музыка… и работали артефакты, создающие для ментальных сигналов совершенно непробиваемые барьеры. Телепатия, эмпатия, наиболее распространённые виды проникающего восприятия – либо блокировалось, либо глушилось абсолютно всё. Поневоле пришлось переходить на обычную речь.

– Где мы?

– В приёмной. Подождём. Если нас не пожелают видеть в течение ближайших десяти арумов, придётся…

В тихую музыку вплелась барабанная дробь. Недостаточно громкая для торжественности, но внятно озвучивающая приглашение. Одновременно впереди распахнулось то, что мгновением раньше Сарина принимала за монолитную стену.

– Идём, – сказал Энар Итиари Морайя и подал дочери пример.

“Куда?” – хотелось спросить ей. Но Сарина сдержалась. Созданные артефактами барьеры глушили многое, но у всего есть оборотная сторона: то, чего не касалось глушение (например, предчувствия) звучало в душе заметно мощнее.

За распахнувшейся стеной открылось сложно организованное пространство. Нарочито грубые, с почти не обработанной поверхностью глыбы, не скреплённые ничем материальным, медленно кружились в каменном хороводе. Шары, цилиндры, пирамиды, а заодно и более сложные, порой до полной бесформенности, глыбы летели каждая по своей колее. Внешне бессмысленное кружение… но Сарина сразу и чётко осознала, что она попросту не доросла до понимания этого смысла. “На холостом ходу” – вот единственный интуитивный вывод, который она могла выжать из своих наблюдений.

Скудость, сама по себе говорившая о многом.

Энар со своей чуть отстающей наследницей шли по переливающейся полосе, также не удерживаемой ничем материальным и непонятно из чего сделанной, а пролегала эта полоса как раз там, где находилась невидимая ось каменного кружева.

Переливчатая дорога заканчивалась площадкой

ступицей

диаметром всего-то шагов в пять. А за площадкой зияло окно… дверь… ворота… в общем, нечто невнятное, не чёрное и не белое, не близкое и не далёкое, странное до самых пределов вообразимого – и ещё дальше. Возможно, так могла бы выглядеть апертура прокола в одиннадцатимерность, если бы его удалось создать в фиксированном, а не импульсном режиме. Возможно, это и БЫЛ стабильный прокол… почему бы нет?

У дальнего края площадки, словно вглядываясь в эту многомерную непостижимость, стояла женщина в архаичном и одновременно предельно простом наряде. Она-то и была средоточием всех здешних странностей. Для Неё и ради Неё (а может, Ею?) было создано кружево каменных глыб, и переливчатая дорога, и ступица, и проход.

Впрочем, дорога – нет. Дорога была нужна тем, кто приходил к Ней.

Когда Она повернулась лицом к гостям, Сарина тихо ахнула. Просто не смогла сдержаться.

– Добро пожаловать, Морайя.

Одновременно со словами Сарину словно обдуло тёплым шепчущим ветром. И она поняла ещё кое-что. Артефакты, глушащие ментальные сигналы, были вовсе не мерой предосторожности, призванной хранить хозяйские тайны. Они были защитой, без которой хозяйка этого места могла просто-напросто нечаянно искалечить гостей.

Раньше Сарина даже теоретически не могла допустить существование ТАКОЙ силы мысли. А теперь вот столкнулась с Ней лицом к лицу, и…

– Благодарю, Высшая, – глубоко поклонился Энар.

Зрячая бездна чужого взгляда мягко пала на Сарину, и молодая Владеющая мгновенно забыла, что надо дышать.

– Юность, благословенна ты на землях и водах, под небесами и над небесами. – Прочнейшие артефактные барьеры плыли под напором концентрированного пси, как плывёт под запороговым давлением даже самый твёрдый металл. – Ты уже вполне освоилась с седьмой степенью за полшага от седьмого ранга, но не торопись. Не надо. Всё равно сорвёшься раньше, чем тебе – потом – хотелось бы. И, быть может, ты проникнешь глубже, чем считается возможным.

– Высшая! Вы хотите сказать, что моя дочь сможет…

Бездна чужого взгляда сменила фокусную точку. Сарина зажмурилась.

Воздух! Сладость! Счастье!

– Это ей решать, что она сможет. Теперь уже ей, а не тебе и не мне.

– Вот как… но ведь сам шанс – ваша работа?

– Отчасти. А какова та часть, даже я вам не скажу. Попросту не знаю. И довольно об этом. Как я понимаю, ты привёл сюда дочь для достижения трёх главных целей. Двух уже благополучно достиг… а какова третья?

– Вы это знаете и без моих подсказок.

– Я – да, но Сарина – нет. Озвучь.

Энар снова поклонился. И попросил:

– Взгляните в то, что ждёт мою наследницу, и опишите её путь. Откройте столько, сколько сочтёте возможным. Поделитесь знанием.

– Просьбу принимаю, действия начинаю.

Кружившиеся вхолостую, глыбы сошли с нейтральных путей. А Высшая шагнула в сторону, открывая Сарине проход, как он есть. Дочь Морайя не успела и шага ступить, как проход словно всосал саму её сущность: и разум, и память, и волю.

Без остатка.

После “аудиенции” хотелось говорить медленно, словами. Причём хотелось, судя по всему, обоим: Энар всегда, сколько помнила Сарина, предпочитал мысленное общение. Немалая встряска нужна, чтобы он изменил своим предпочтениям…

– Кто она такая?

– А что ты сама об этом думаешь?

Тон у вопроса был самый серьёзный. Это тоже было в характере отца: не задавать риторических вопросов. Тон требовал равной серьёзности ответа. Сарина прищурилась.

– Если полностью отбросить всё, что “само собой” и чего “просто не бывает”… – Раздумчивая пауза на грани транса. – Она стара. Нет, не так! Для Высших нет старости, а для неё особенно. “Старость” – слово неподходящее. Но её пси напоминает мне технику тихэру… людей.

– Да?

– Именно. Одни естественные барьеры, что для нас, что для них – но разницу чувствуешь отчётливо, потому что наша техника совершенствовалась сотни хин-циклов, а у них в распоряжении были тысячи. С пси Высшей – то же самое. И поэтому мне кажется, что она – не виирай. То есть физически и в данный момент она, конечно, виирай, но её разум – это нечто из ряда вон. Подобная сущность, подобное сознание не могло сформироваться здесь, могло только перейти сюда из параллельного континуума. Одного из тех, где глубина ментальной компоненты пси имеет меньше ограничений. Вот, пожалуй, и всё. Разум из-за грани, опыт многих сотен, если не тысяч циклов, тело виирай женского пола. Если бы для Высших существовала восьмая степень Овладения, она смело могла бы на неё претендовать. Так кто она?

– Ты сейчас в виде гипотез сформулировала больше, чем о ней достоверно знаю я или кто-либо ещё из виирай. И догадкам твоим мне хочется верить. Правда, я могу дополнить картину фактами из истории. Высшая, которую, к слову, зовут Аншин, спустилась с Калхинских гор чуть более 400 хинов назад…

Сарина не сдержалась:

– Когда?!

– Ты правильно расслышала. Это случилось за 60 хинов до начала Расселения. В то время вся Прародина могла похвастать только пятью Владеющими пятого ранга, тогда как Аншин была Высшей уже тогда. Именно она стала первой наставницей первых Высших… а также величайшим мистиком и пророчицей. В искусстве прозрения будущего она не имела и по сию пору не имеет себе равных. Что до остального, то очень многие классические тексты, обязательные для изучения, написаны ею. Возможно, не просто написаны, а переведены – кто знает? Если поверить в происхождение из параллели, можно поверить и в перевод… Вообще с Аншин связана уйма апокрифических историй, от достаточно скромных до абсолютно фантастических. Учитывая, что активно и явно она действовала среди виирай только первые 200-230 хинов, а потом отошла в тень, о её возможностях, не касающихся предвидения, остаётся только гадать. Сейчас о самом её существовании, кроме Высших, помнят немногие. Полагаю, она лично постаралась, чтобы было так. Да что там, ведь и попасть-то в её обитель может лишь Высший либо тот, кого Высший захватит с собой – так, как я захватил тебя. А болтунов среди знающих не водится.

Энар помолчал. Так, словно взвешивал внутри себя две возможности, пару каких-то неприятных альтернатив.

– Договаривай, – вздохнула Сарина, подталкивая чаши невидимых весов. – Вы ведь практически прямым текстом обсуждали мою персону в моём же присутствии, так что стесняться и таиться поздно. Эта… Аншин каким-то боком имеет отношение к моему рождению?

– Кажется, да. Пока ты осваивалась на базе “Каменный кулак”, у меня с ней состоялось нечто вроде незаконченной беседы. Тогда-то Аншин и призналась, что покопалась в твоих генах.

– Евгеника? Генная инженерия?! Это же…

– Да. Это запрещено. Но то, что сделала Высшая – что бы она ни сделала – было не совсем евгеникой. Ясно лишь, что к этому примешалась изрядная доля пси. Впрочем, с учётом того, что вообще все виирай могут быть её генетическим проектом…

Сарина попросту потеряла дар речи.

“А ведь сходится!” – мелькнуло у неё в голове.

В биологической истории её расы в самом деле было немало сомнительных факторов и моментов. Нет, ничего явного, ничего совсем уж из ряда вон. Просто ряд ключевых звеньев эволюции отсутствовал. Просто степень биологического совершенства организма, свойственная виирай, была для созданного природой, мягко говоря, избыточна, а тем самым и не характерна. Освоение космоса и подходящих по условиям планет вновь и вновь доказывало: виирай – СЛИШКОМ удачная “модель” разумных существ. Широчайший диапазон приемлемых давлений и температур, пропорций газовых смесей, которыми виирай могли дышать, градиентов гравитационного поля, наконец – откуда всё это взялось? Кристаллизовалось само по себе, спонтанно? Ой ли…

Да, отчасти своим адаптационным потенциалом виирай были обязаны бурной биологической истории Прародины, состоявшей из цепи неизбежных катастроф. Отчасти этот потенциал был обеспечен симбиотической нанотехникой в крови…

Отчасти.

– По-твоему, Аншин уже не просто могущественное существо, а некая сверхсущность с замашками демиурга?

– Думаешь, я ошибаюсь? Ты же видела её собственными глазами. Ты чувствовала её мысли. Касалась её чувств. Как по-твоему, способна она сыграть роль творца целой разумной расы?

– Не знаю. Тут важны два фактора: возможность техническая и возможность этическая. Если бы у меня самой имелась техническая возможность деяний такого масштаба, я… – Сарина запнулась на полуслове, нахмурилась, вздохнула. – Нет. Не могу представить себя в предложенных рамках. А значит, разумного ответа у меня нет. Что этически допустимо для демиургов, а что нет, может решить только сравнявшийся с ними… хотя бы мысленно. А я, кажется, пока не доросла.

– Это твоё “пока”, – хмыкнул Энар, – греет мне душу.

Сарина пожала плечами.

– А ты сам разве не хочешь дорасти до уровня Аншин? – спросила она вполне риторически.

– Хочу. Только есть у меня обоснованное предчувствие, что тебе это удастся раньше.

– Отец!

Энар усмехнулся.

– Таков вердикт Высшей. А что она предсказала, то сбудется.

Почти против воли Сарина задумалась над тем, что её ждёт. В новом, режущем свете привычные перспективы и планы казались какими-то мелкими.

Если на то пошло, она вообще недостаточно вдумывалась в то, что её ждёт. То есть она рассчитывала стать Высшей, но рассчитывала, не зная сути того, что это такое.

“Первые три ранга Владеющий подчиняет то, что у него внутри. Имея седьмую степень третьего ранга, Владеющий полностью управляет внутренними резервами своего организма. Но это – лишь необходимое основание для дальнейшего роста. Следующие три ранга Владеющий подчиняет то, что находится вне тела. Манипулирование энергией, не принадлежащей тебе, но покорной, имеет свои пределы. Когда Владеющий имеет седьмую степень шестого ранга, он может управлять любой отдельной гранью физического космоса. Электромагнетизм, гравитация и даже то, что глубже – всё покорно, всё управляемо. Но и это – просто опора для настоящего Овладения собой и миром. Для достижения того, что лишь удобства ради называют седьмым рангом пси”.

Сарина коротко мотнула головой, прогоняя не ко времени припомнившуюся цитату.

– Предсказанное Аншин всегда сбывается, – повторила она. – Так, как сбылось нападение на базу “Каменный кулак”?

– Да. Конкретный, с точностью до восьми-двенадцати юл-циклов, временной интервал был назван меньше хин-цикла назад. Подозреваю, что назван он был тогда, когда армада тихэру взяла курс на ныне занятую ими систему. Но вообще-то пророчество о встрече с врагом Аншин сделала сразу, как только спустилась с гор.

– Четыреста хин-циклов назад?

– Да. И всё это время, когда чаще, когда реже, Высшая повторяла: всё, что она делает, является подготовкой к этой встрече.

“Рано или поздно мы должны были столкнуться с расой межзвёздных странников, которая окажется старше нас и сильнее нас”, – вспомнила Сарина собственные слова. Очень ровные, очень уверенные. Но сейчас молодая Владеющая не смогла бы сказать, откуда в момент разговора с Мич взялась в ней эта уверенность.

Да, глубоко и широко легла сотканная Высшей сеть…

– Мне надо поговорить кое с кем, – пробормотала Сарина. – И побыстрее.

Словно забыв об отце, она стремительно развернулась и почти побежала в сторону причальных отсеков.

– Рон, хватит затворничать. Выходи.

При всей своей простоте фраза была необычна. Хотя бы тем, что во время нескольких предыдущих попыток добраться до пленника Старик и Рослый просили у него разрешения войти… и, не получив ответа, удалялись.

“Но эта не уйдёт. Не тот настрой. А если я заупрямлюсь? Ха! Я и так не понимаю, какого беса они миндальничают, играя в вежливость!”

Пока Рон думал об этом, его тело словно на автопилоте отключило компакт, встало из-за стола и подошло к двери. “Гипноз? Или…” Дверь отъехала в сторону.

– Так себе видок, – резюмировала Сарина, оглядев Рона с ног до головы. – Ну да сойдёт. Давай за мной, сиделец.

– Куда это – “за мной”?

– Не пойдёшь, не узнаешь.

– Может, я и не хочу знать, – буркнул он.

Но всё равно шагнул за порог.

Поспевать за этой стукнутой оказалось нелегко. Сарина почти бежала… ну, двигайся она ещё быстрее, и это точно был бы бег. Поспешая следом, Рон смотрел на обтянутую комбинезоном спину, на талию, на ноги… автоматический оценивающий взгляд, свойственный практически любому мужчине. И, оценивая, он невольно отметил, что двигается Сарина не так, как надо. И колени, и тазобедренные суставы гнулись чуть-чуть неправильно. При обычной ходьбе это было незаметно, но теперь, при увеличившейся нагрузке, просто бросалось в глаза. За свою жизнь Рон повидал “с тыла” немало женщин. Так вот: никакого характерного покачивания, неизбежного, если идти по-настоящему быстро, он сейчас не видел. Вместо него – какая-то волнообразная гибкость и неестественная плавность. Рон подумал было сымитировать эту плавность, но сразу решил, что и пытаться не стоит. Если суставы устроены по-другому, тут уж ничего не поделаешь.

По-другому? Суставы?

А может, не только они? Может, ещё что-нибудь такое, не сразу заметное?

“Всё-таки иная разумная раса? Кажется, я начинаю в это верить…”

– Когда прибудем на пересадочную, пореже открывай рот, – посоветовала Сарина на ходу, не оборачиваясь. – Причины объяснять надо?

– Не дурной, – буркнул Рон в ответ. – Пересадочная, говоришь? А потом куда?

– Да расслабься ты. Тебя ждёт всего лишь экскурсия по одной из станций Главного Узла.

– С чего это такая щедрость?

– Это не щедрость. Вот как ты сам стал бы себя вести на моём месте? Учитывая этические ограничения, конечно.

– Это какие именно?

– Давно не дрожал от испуга?

“Сплошные вопросы, семь на двадцать! Прямо театр абсурда!”

К счастью, Сарина, видимо, тоже понимала, что так они далеко не уйдут, и принялась деловито перечислять:

– Самое простое, что я могла бы сделать – воспользоваться своим пси. Подавить волю при помощи морока, или устроить ментальное сканирование, или использовать что-нибудь более изощрённое, вроде “правдодела”. Конкретные методы не слишком важны. Одна беда: ни один из этических кодексов не позволяет мне даже просто читать твой эмоциональный фон. Ведь ты не являешься Владеющим, который мог бы парировать мои действия; более того: ты формально ни в чём не обвиняешься и даже не подозреваешься.

– Да ну? Я ведь существо другой расы, вашим законам не подчинённое!

Сарказм пропал втуне.

– Законам – да, – с прежней серьёзностью отозвалась Сарина. – Но мораль универсальнее, она применима ко всем вменяемым разумным существам. Или у вас считают по-другому?

“Знала бы ты, как у нас считают”, – мрачно подумал Рон. Ему было стыдно. И за пришедшую из седой визаррской древности поговорку “человек человеку враг”, и за стандартную политику по отношению к ксеноморфам, о которой он слышал много разного, но никогда и ничего хорошего, и за… в общем, за многое.

То, что он сам, Рон Гайлэм, ни в чём постыдном замешан не был, положения не облегчало.

– Ладно, продолжим об этических ограничениях. Хезрас со своей командой узнал о вашей биохимии вполне достаточно, чтобы синтезировать комплекс веществ, способствующий откровенности. Лёгкий наркотик для эйфории, чуток депрессанта с избирательным действием – снизить волевой контроль, плюс стимулятор памяти… в дремучие докосмические времена такое зелье называли, кажется, “балаболкины капли”. Но если я хотя бы заикнусь о таком прикладном эффекте его целительских изысканий, Хезрас немедленно потащит меня на допрос в комиссию по этике. И будет прав. Значит, медицину тоже отбрасываем. Остаётся имитатор.

– Что?

– Имитатор, – повторила Сарина медленно и отчётливо. – Механическое устройство, создающее качественную иллюзию, мало- или вообще неотличимую от реальности. Имитатор делает примерно то же, что и насылающий морок Владеющий, только методы другие.

– Понятно.

“Ещё бы мне не было понятно. В виртуальной реальности можно, например, несколько раз подряд содрать с жертвы кожу. Со всей сопутствующей кровищей, воплями, полноценным набором болевых ощущений… и без опасений, что в реальности это приведёт к чему-нибудь серьёзному. Заикание и ночные кошмары на всю оставшуюся жизнь – это ведь несерьёзно, да?”

– И что же мешает вам, уважаемая, применить ко мне этот чудный бескровный метод?

– Ничто. Кроме этических принципов.

Взгляд Сарины в упор был глубоким и редкостно тяжёлым. Даже направь она на Рона готовое к выстрелу оружие, давление вряд ли стало бы сильнее. Смотреть ей в лицо было… неуютно. Да нет, какое там – неуютно! Если для самого себя, честно, то попросту страшно.

Лучше изучать матовые разводы на полу межпалубного лифта.

А Сарина меж тем не унималась.

– Я с удовольствием засунула бы в имитатор того гада, который отдал приказ стрелять по планете главным калибром. Или, на худой конец, того, кто лично давил на гашетку. И тысяча с лишним мертвецов молча кивнула бы мне, давая необходимое оправдание жестокости. Я бы лично и с большим удовольствием прижала мороком скользкого типа, из-за которого погиб Ласкис. Но всё, что произошло между вашими вояками и нами, не меняет одного простого факта. Лично ты, Рон, никакой ответственности за инцидент в тринадцатом подсекторе не несёшь. Больше того, ты даже военнопленным считаться не можешь. Тебя доставили на борт “Росомахи”, но не как врага, бросившего оружие в безнадёжной ситуации, а скорее как вынужденного гостя. Сам по себе способ захвата уже был этически сомнителен, поэтому никто из нас не имеет права усугублять ситуацию.

Рон всё-таки посмотрел на свою визави прямо.

– Вы это серьёзно?

– Что – “это”?

– Неважно. И…

– Да?

– Извините.

– А вот это уже лишнее. Будь ты виноват в чём-то таком, что требует извинений, я говорила бы с тобой совсем иначе. Или у вас в традиции коллективная ответственность?

– Ну… не совсем.

“У нас принято находить стрелочников. Но при одной мысли о том, как я объясняю значение данного “термина”, меня начинает тошнить.

Гадство! Что же там всё-таки произошло? Система ведь была пуста…

Нет. Её во всеуслышание объявили пустой. Надо ли тебе объяснять, насколько могут расходиться реальность и публичные заявления Вожаков?

Гадство!”

От расспросов Рона спасли остановка лифта и поспешный встречный вопрос:

– Раз вы спрашиваете такое, получается, что у виирай ответственность коллективной просто не бывает?

– Бывает, наверно. Но очень редко, в порядке исключения. Вдумайся: ведь “коллективная ответственность” – это либо оксюморон, либо, скорее, вообще катахреза. То бишь внутренне противоречивое высказывание. Нести ответственность можно лишь за что-то конкретное: поступок, слово, мысль. Ни первое, ни второе, ни третье не могут быть плодом усилий масс. Только индивида. И если иногда бывает сложно сказать, кто именно должен отвечать за тот или иной факт, в самом существовании конкретного ответственного лица усомниться нельзя.

– А если приказ исходит не от конкретного лица? Например, есть закон, выработанный коллегиально и утверждённый большинством голосов. Кому вменять в вину исполнение такого закона, если в конкретных обстоятельствах он оказался… сомнителен?

– Кому? Исполнителю, – ответила Сарина без тени сомнений. – Если закон вынуждает стрелять в разумных существ, в хаос такой закон! Кстати, коллегиально выработанные правила всегда будут в лучшем случае сомнительны. Компромисс – не самый лучший путь решения возникающих проблем.

– А какой, по-вашему, лучший?

– Идеальных путей не бывает, но спросить у самого знающего, на мой взгляд, куда естественнее. В группе может быть только один мудрейший, его и надо слушаться.

– А если решение мудрейшего не по нраву?

– Смирись. Может быть, время покажет, что прав был именно ты. Вот только мудрейшие на то и называются мудрейшими, что редко высказываются категорично. И ошибаются очень редко.

“Трудно с ней спорить…”

Впрочем, следом за этой мыслью явилась иная, предательская:

“А надо ли вообще спорить с ней?”

– Всё это замечательно, только есть одна махонькая проблема…

– Какая?

– Выбор этих самых мудрейших.

– Согласна. Но виирай эту проблему давно решили.

– Каким образом?

– Предвидение. Достаточно одного… вернее, – странновато усмехнулась Сарина, – одной пророчицы высокого класса, чтобы ставить на ответственные посты только тех, кто оправдает оказанное доверие. Тут, конечно, возникает проблема того самого доверия, но за четыреста хин-циклов можно заработать прямо-таки непрошибаемый авторитет.

– Четыреста хин-циклов? – отупело переспросил Рон. – Это больше трёхсот лет?

– В пересчёте на ваши единицы – да. А что тебя так удивляет? Разве у вас нет технологий продления жизни?

– Есть, но не настолько эффективные. Нет, не в том дело! Ты всерьёз про предвидение?

– Вполне. Что тебя так… а. Ну да. У вас же очень мало псиоников…

– И слава космосу, что мало!

– Почему? Что плохого в пси?

– А что хорошего в безумии и хаосе?

Сарина резко развернулась.

– Так. Вот мы и вычислили одну из болевых точек. Ты веришь, что я Владею пси?

На дне её зрачков напоминанием блеснул голубой огонь, и Рон поспешно кивнул.

– Тогда следующий вопрос: ты считаешь меня безумной? Не контролирующей себя?

– Нет!

– А раз так, – резюмировала Сарина с подчёркнутой мягкостью, – придётся допустить хотя бы теоретическую возможность того, что твоё “аргументированное” мнение по поводу пси может быть… необъективным. Пошли.

С этими словами она шагнула из коридора в неярко освещённое обширное пространство, в котором тут и там загораживали обзор безошибочно узнаваемые силуэты катеров, шаттлов и прочей маломерной космической техники. Рон последовал за ней.

В ангарном отсеке (а это были именно ангары, Рон не раз наблюдал за происходящим здесь через монитор компакта) жизнь била ключом. Вокруг было полным-полно виирай в чёрных комбезах техников и синих комбезах, выдававших принадлежность своих хозяев к военному флоту. С грузной неторопливостью топали такелажные экзоскелеты, шустро носились туда-сюда по специально выделенным дорожкам автоматы, летали словно сами по себе здоровенные контейнеры… Что касается катеров и шаттлов, то они периодически взлетали, разгонялись, пробивали слабо мерцающий силовой барьер атмосферного шлюза и скрывались из вида – либо, напротив, влетали в отсек, гасили остаточную скорость и опускались на отведённые для посадки места.

Пока Рон с Сариной пробирались через этот обманчивый хаос, Рону представилась возможность своими глазами проследить за двумя взлётами и тремя посадками. Как и советовала Сарина, рот он держал на замке, а ушки на макушке. Меж тем его провожатая неоднократно махала кому-то рукой, перебрасывалась с какими-то своими знакомыми короткими фразами, а с одним мужчиной (серый комбинезон, как у Сарины и у самого Рона – значит, пехота) говорила три минуты и сорок шесть секунд.

Рон засекал время с помощью таймера имплантата, но о чём разговор – не понял. Язык виирай он пока знал с пятого на десятое. Слишком поверхностно, чтобы понимать беглую речь.

“А вот она на бейсике шпарит почти как на родном… да и Старик с Рослым не отстают. Так освоить незнакомое прежде наречие всего-то за три неполных недели – в этом есть что-то сверхъестественное. Если эта троица просто одарена по части лингвистики, то хорошо. Если это результат применения пресловутого пси, то…

А если такая скорость обучения для виирай – нормальный уровень “выше среднего”?”

Поднимаясь следом за Сариной в салон малого шаттла, Рон продолжал размышлять:

“Нет, не могут они быть настолько умнее людей. Эволюция всех лепит с расчётом на выживание, а вовсе не на интеллектуальные подвиги. Наверно, они просто немного лучше умеют пользоваться тем, что им дала природа. Может, у них умникам достаётся заметно больше свободы, чем у нас, поэтому и…”

Додумать Рон не успел.

– Сколько времени длится ваша экспансия в космосе?

– Три тысячи лет. Округлённо. А что?

– Значит, вы начали в десять раз раньше… а общая численность вашей расы какая?

– Ну, этого я не знаю. Да и никто не знает, наверно.

– Хотя бы примерно? Плюс-минус десять процентов?

– Скорее, плюс-минус процентов сорок, – хмыкнул Рон. – В топосах на периферии Сферы статистика – наука не самая популярная. Но среди журналюг принята за точку отсчёта цифра 100 триллионов. А вас в галактике сколько?

– М-да… хоро-о-ошая разница…

– Алло! Какова общая численность виирай? Или это большой секрет?

– Да какой там секрет, – Сарина хмыкнула. – По последней переписи нас чуть больше 87 миллиардов. Или, как нетрудно подсчитать, в тысячу раз меньше вашего.

Рон тоже усмехнулся. Тайком. Вот вам! Получите, распишитесь! То-то вы так бережётесь, кругами около пленных танцуете, пылинки сдуваете.

Небось, одна только Великая Звенящая Стая по тоннажу превосходит весь ваш флот!

Впрочем…

И опять Сарина не дала ему додумать.

– А как у вас обстоят дела с координацией и государственностью? Лично у меня голова идёт кругом, как подумаю об управлении массой в сто триллионов индивидов…

– Ну, вообще-то централизованно никто такой толпой и не управляет.

– А как тогда улаживаются конфликты?

– По-разному, – уклончиво ответил Рон. Про войны людей с людьми ему говорить не хотелось. – Большей частью потенциальные конфликты улаживают дипломатия и расстояние. Даже если пользоваться портальными парами, рискуя навсегда исчезнуть из Вселенной, на пересечение одной только Внутренней Сферы уйдёт не меньше месяца. А трассы порталов пересекаются далеко не везде, да и движение “блошиным скоком” происходит не мгновенно.

– Порталы? – живо заинтересовалась Сарина. – А что это такое?

– Точно не скажу, я не физик. Там как-то хитро используется запредельное сжатие пространства. Метрика континуума уже не искажается, а попросту рвётся, позволяя проскакивать от портала к парному порталу с огромной скоростью. Почти мгновенно. Но трюк это рискованный, и если расстояние между порталами больше двух световых месяцев, риск растёт даже не в геометрической прогрессии, а пропорционально одиннадцатой степени преодолеваемого расстояния. Малейший неучтённый гравитационный всплеск – и прощай, космос. В общем, лучше пользоваться трассами, на которых дистанция “блошиного скока” равна световому месяцу. Они дороже и медленнее, зато на несколько порядков надёжнее, а потому пригодны не только для безбашенных курьеров и разной шибко рисковой публики. И это практически всё, что я знаю об этом.

– Угу. Интересно. Твоя очередь спрашивать.

– Значит, мы играем в вопросы и ответы? А где гарантии, что ответ будет честным?

– Если тебе нужны гарантии…

Не закончив, Сарина вздохнула. А Рон смутился.

– Лично мне гарантий не надо, но…

– Значит, всё ещё хуже, – перебила его Владеющая. – Раз ты знаешь, что такое честность и открытость, но привык ожидать подвоха, значит, у вас не редок и прямой обман. А ведь мог бы сообразить, по каким правилам идёт у нас беседа.

За неимением лучшего, человек использовал язвительность как щит.

– И каким же? Растолкуй дурному!

– Всё сказанное верно. О недосказанном не говорить. Третьего правила нет.

Смущение Рона усугубилось.

“Как щенка”, – бухнуло в висках. “Как паршивого обделавшегося щенка… интересно, какие выводы она сделала из замеченных умолчаний? Боюсь, нелестные! Чего не стыдятся, о том говорят вслух… и ведь о выводах её не спросишь. О чём недосказано, не говорить…

Семь на двадцать!”

– Ну, так о чём будешь спрашивать? – напомнила Сарина.

“Да уж понятно, о чём”.

– Пси.

Не скрываясь, Владеющая одобрительно кивнула.

– Смотришь в корень. Что ж, если не углубляться в частности, то пси наделены все виирай.

– Все?

– Да. Пусть пси конкретного индивида тянет лишь на первый ранг, но этим минимумом обладают даже самые бесталанные.

– А у тебя какой ранг?

– Шестой. Предупреждая естественный вопрос, добавлю, что обладателей седьмого ранга называют Высшими, но вместе взятых их и миллиона не наберётся. А пропорции примерно такие: первый ранг имеет 17% виирай, второй – 61%, третий – 18%. Оставшиеся 4% обладателей высоких рангов – почти сплошь Владеющие.

– Слышал я уже это слово…

– И ещё не раз услышишь. Говоря проще, Владеющие пси не просто обладают каким-то рангом. Они знают, как надо применять свой дар и регулярно пользуются им.

– Ага… а подняться по этой лестнице можно?

– Ещё один хороший вопрос. Ответ на него таков: я имела при рождении четвёртый ранг и намерена в достаточно близкой перспективе стать Высшей.

– И что может Высший?

– У-у, это можно долго перечислять. Для наглядности скажем так: даже самый сильный из Высших ветви манипуляторов не может погасить или зажечь звезду. Разорвать на части планету средних размеров – тоже. А вот слепить планету из кометных ядер и астероидов – это уже в пределах достижимого.

У Рона едва не отвалилась челюсть.

– В пределах?

– Вполне. Да что там, если даже я со своим шестым рангом однажды разбудила вулкан.

– Ты?

– Я. – Мягкая улыбка. – Правда, покой огня недр был непрочен, а на полноценный расчёт последствий меня уже не хватило, так что будь я там одна, имела бы высокие шансы погибнуть во время извержения. Но ведь дело в принципе.

– Ой, не верится!

– А это уж твоё дело, верить или нет.

– То есть, – попытался уточнить Рон, отчаянно хмурясь, – по твоим словам выходит, что среди виирай найдётся почти миллион… особей, способных волевым усилием менять ход тектонических процессов?

– Меньше. Куда как меньше. На такой ерунде специализируются немногие. Лично меня куда больше впечатляют достижения мыслителей, предметников и целителей. Ладно, моя очередь, а то мы сейчас уйдём в такие дебри, что уже не выйдем. Расскажи-ка вкратце о социальном устройстве этой вашей Сферы.

– Вкратце? Ладно.

Перед мысленным взором Рона закружились обрывки картин, выбрасываемых из памяти на поверхность сознания.

Мега- и гигакорпорации. Почти непрошибаемая кастовость. Люмпенизация. Преступность. Сотни видов наркомании. Радикализм политический, экологический, экономический – какой угодно, на выбор. Акты неповиновения, стычки, “полицейские акции” и полномасштабные войны.

И, конечно же, маховик экспансии, неспешно, но надёжно перемалывающий пространство, распространяющий всё это по космосу…

“Ладно. Ведь у меня есть право на умолчание”.

“Как и у неё”, – добавил тихий трезвый голосок внутри. Рон мотнул головой.

– Исторически всё происходило так. В начале была Визарра, приятный тёплый мир, ныне упрятанный в сердце Внутренней Сферы, как песчинка в жемчужине.

– Визарра – это ваша Прародина?

– Да. Материнская планета. С неё экспансия и началась. Сначала медленная, субсветовыми транспортами. Потом было изобретено сжатие пространства, а потом, почти сразу – это ведь листья одной технологической ветви – порталы “блошиного скока”. Ах да, ещё. Как у вас обстоят дела с мгновенной связью?

Сарина нахмурилась. “Неужели это… Хотя всё логично: не имея в достатке Владеющих, они были прямо-таки вынуждены идти этим путём… Их технологии вообще лучше наших…”

– Я догадываюсь, о чём речь. Но нам дешевле применять артефакты, использующие резонансные пси-эффекты, и связистов-Владеющих.

– Надо думать, – хмыкнул Рон. – Квантум Ноль по сию пору остаётся дорогим удовольствием. Вернее, дорогой необходимостью. Если бы не каналы интегральной связи, Сфера освоенных нами миров давно уже развалилась бы на куски под собственной тяжестью. А так, при наличии мгновенной связи и Глобальной Информационной Сети, имеется какое-никакое единство. Все живущие в Сфере до сих пор говорят на бейсике, все имеют доступ к одним и тем же стандартам и эталонным файлам…

“Правда, большинство дорвавшихся до ГИС юзеров истоками не интересуется”.

– Говорящие на одном языке всегда имеют шанс договориться, – воспользовавшись паузой, вставила Сарина.

– Ну… да. – “У слова “договориться” в бейсике два значения”, – добавил Рон мысленно. “И подходят по смыслу оба”. – В общем, после трёх тысяч лет экспансии картина складывается примерно такая. В середине находятся миры Внутренней Сферы: самые старые, богатые, плотно населённые колонии плюс сама Визарра. Все они связаны густой сетью портальных пар, отчасти простирающейся и за её пределы, во Внешнюю Сферу, состоящую из мозаики топосов…

– Топосов?

– Малых и сверхмалых государств. В каждой колонии свои природные условия, своя историческая специфика. Некоторые колонии основывают национальные меньшинства, страшащиеся потерять индивидуальность, некоторые – религиозные лидеры, некоторые обретают особость уже после того, как поварятся в относительной изоляции. Путей много, а результат один: мозаика планет, станций и поселений, которые по мере развития накапливают достаточно ресурсов, чтобы провесить свою трассу портальных пар к одному или нескольким внутренним мирам. Внутренняя Сфера таким образом растёт, но Внешняя Сфера непрерывно растёт тоже, потому что Великие и Малые Стаи постоянно организуют новые поселения.

– И Стаи – это такие же флоты, как…

– Да. Я – потомственный стайный, и Великая Звенящая Стая – моя родина.

Это прозвучало гордо, с достоинством.

– Так ты, значит, аристократ?

– Нет, – Рон слегка смутился. – Наша стайная аристократия – это Вожаки разных уровней. А я не Вожак, хотя Гайлэмы – одна из старейших фамилий Звенящей.

– И кто же ты?

– Старший техник вспомогательного коммуникационного центра “Ныряльщика-4”. Впрочем, ваши так раскромсали мой корабль, что его останки, наверно, уже переработаны в сырьё.

“Останки?

Впрочем, у существа, родившегося на корабле и прожившего там же всю свою жизнь, должно быть особенное отношение к космическим судам…”

Владеющая кивнула, принимая сказанное, и ответила с зеркально повторённой интонацией:

– Я – Сарина Келл из ген-линии Морайя, пси-универсал, наставник из рода наставников. Будем знакомы, Рон из Гайлэмов.

– Аристократка?

– Я – да. Но у нас, наверно, разное представление о том, что такое аристократия.

– Наверно. Будем сравнивать?

– Конечно.

Мич Тарврен нажала на сенсор и приостановила запись. Застывшие перед её глазами силуэты утратили убедительность и плотность, а после четырёх тинов полупрозрачности, когда автоматика рекордера “убедилась”, что пауза продлится неопределённо долго, истаяли совсем. Но Мич не стала снимать проекционные очки. Во-первых, они ей не мешали. Во-вторых, мысли Мич в данный момент были сосредоточены совсем на иных объектах.

– Идиоты!

Проходившая мимо молодая пара покосилась на неё. Генерал в отставке закрыла глаза.

Что-что, а политика окопавшихся в Главном Узле лидеров расы в последние хины занимала её в очень малой степени. Но теперь, оказавшись в самом сердце Большого Узора, Мич поневоле окунулась в бурление этих вод. И первые же её впечатления оказались… малоприятными.

Мягко говоря.

То, что каста Созидателей не особенно радостно принимает запросы Хранителей (а по сути дела, всеми силами пытается саботировать их инициативы), ни для кого не было секретом. Соперничество “ткачей” и “крестов”, то бишь хозяйственников и военных, уходило корнями в седую древность. Да и смешно было бы, если бы в один прекрасный миг те, кто производит и отдаёт, возлюбили тех, кто берёт и тратит. Соответственно, когда заходила речь о выделении ресурсов для очередного повышения военных расходов, почти все “ткачи” превращались в обструкционистов. И порой на этом пути они достигали серьёзных успехов. Но пока решающее слово принадлежало касте Контролёров, чей голос весил даже больше, чем голос Хранителей, военные расходы всё равно росли, несмотря даже на то, что до сих пор внешняя угроза расе оставалась чисто гипотетической. Действуя с традиционной осторожностью, “вожатые” субсидировали количественное и качественное наращивание силы “крестов”. На то существовало как минимум три причины.

Во-первых, это давало “вожатым” политический противовес в переговорах с Созидателями. Контролёрам тоже требовались субсидии и ресурсы – на собственный флот, на базы, на масштабные, не имеющие прикладного значения исследовательские проекты и на многое другое, – а вытягивать их из Созидателей, заключив союз с Хранителями, было несравненно удобнее, чем в одиночку. Во-вторых (и потому даже среди “ткачей” кое-кто поддерживал рост военного бюджета), многие технологии, разработанные для Хранителей, после конверсии приносили массу плюсов в гражданском секторе. В-третьих, среди “вожатых” бытовало мнение, что везение не может длиться вечно, и раньше ли, позже ли, но виирай столкнутся с иной расой, обладающей как агрессивностью, так и угрожающе высоким технологическим уровнем.

Столкнулись.

Но идиоты-“ткачи” то ли по инерции, то ли действительно от неисповедимой и необъяснимой глупости продолжали тормозить инициативы “крестов”!

“Правда”, – с мысленным вздохом признала Мич, – “размеры этих самых инициатив, вероятно, тоже нельзя назвать особенно умными”.

Центр-адмирал Ирто Дашималь выдвинул поистине грандиозную программу вооружений. Достаточно сказать, что в соответствии с ней флот Хранителей должен был всего за полтора хин-цикла количественно вырасти вдвое. Но ещё больше должна была вырасти возможность строительства боевых кораблей. За те же полтора хин-цикла предполагалось впятеро – впятеро! – увеличить производственные мощности верфей Злого Гиганта и в четыре раза – мощности орбитального комплекса Сингарта. Даже при наличии богатейших астероидных поясов в обеих системах такой скачок должен был привести к необходимости ввоза большего количества сырья из соседних звёздных систем, что автоматически поднимало цену каждого нового корабля почти на четверть сравнительно с нынешней. А уж капитальные вложения, необходимые для программы Дашималя, были – без преувеличений – просто астрономическими.

И количественными изменениями дело не ограничивалось.

Предполагалась ни много, ни мало – тотальная реконструкция флота. Как морально устаревшие, должны были быть безжалостно вычеркнуты из списков и законсервированы либо отправлены на слом корабли, построенные более тридцати хин-циклов назад. Их предполагалось заменить кораблями новыми и новейшими, с улучшенной компоновкой основных узлов, количественно и качественно выросшим вооружением, усовершенствованными двигательными, сенсорными, защитными, навигационными системами… новыми кораблями, по причине действенности принципа “за всё надо платить”, существенно более дорогими. Но Мич была склонна одобрить такой подход, как и близкую её сердцу замену пехотного вооружения. Через полтора хин-цикла (ключевой срок для программы Ирто Дашималя) в распоряжении армии не должно было остаться иных комплектов активной брони, кроме доказавшей свою эффективность “Серефис М12”, а также её модернизированных вариантов: “Серефис М12-Т” (тяжёлая) и “Серефис М12-К” (командирская).

Впрочем, центр-адмирал кое в чём пошёл гораздо дальше, чем какой-либо иной главнокомандующий. Дальше, чем могли предположить даже его политические оппоненты.

Ибо Высший Дашималь покусился не только на сферу интересов “ткачей”, но и на традиционную вотчину Контролёров: образование. В соответствии с его программой общество должно было претерпеть монументальную встряску. Предполагалось, что ВСЕ здоровые виирай старше двадцати пяти и моложе шестидесяти хин-циклов пройдут краткий курс боевой подготовки. В курс входили теория и практика обращения с ручным оружием, начала пехотного сирба, курсы языка вероятного противника (то, что в настоящий момент этот язык более или менее свободно знали только трое виирай, Дашималя не останавливало), курсы первой помощи и ещё кое-что по мелочи.

Но и этим центр-адмирал не ограничился! Его программа подразумевала резкий рост количества Владеющих, причём желание или нежелание индивидуумов стать таковыми не принималось в расчёт. По статистике, количество Владеющих росло заметно быстрее, чем общая численность виирай. Но Дашималя это не устраивало. Он предлагал пришпорить процесс, устроив нечто вроде тотального ликбеза в области пси. Ныне действующим Владеющим следовало “раскачать” дар виирай с первым рангом пси до уровня второго-третьего ранга, после чего ознакомить всех подряд с комплексом простейших навыков, которые могли освоить даже самые слабые псионики: азы самоисцеления, начальные варианты мгновенного предвидения, основы ограниченной эмпатии и два-три варианта фокусировки, расширяющих сенсорную сферу. В каком-то смысле, эта часть пакета предложений была куда радикальнее и масштабнее, чем всё, что касалось технического перевооружения флота и армии, ибо покушалась на традиционные гражданские свободы и на принцип “учи лишь тех, кто этого желает”.

“Программа выживания” – вот как был назван Ирто Дашималем этот план. И любому здравомыслящему существу должно было быть ясно, что его начали разрабатывать задолго до нападения на базу “Каменный кулак”.

Увы, название не помогло. То ли саботировавшие введение программы не хотели выжить, то ли полагали, что сумеют это сделать, не заплатив требуемую центр-адмиралом цену.

– Политики! – почти сплюнула Мич и, не сдержавшись, прошипела несколько крайне отрицательных эпитетов.

Наиболее резкие возражения против “программы выживания” озвучил лидер “ткачей” Кализ Дертенсах. В отличие от центр-адмирала, он не был ни Высшим, ни даже сколько-нибудь выдающимся Владеющим. Третий ранг, шестая степень… преимуществ принадлежности к одной из аристократических ген-линий Дертенсах тоже не имел. Вдобавок он уже более 60 хин-циклов не вставал с инвалидного кресла после тяжёлой транспортной аварии. Зато он имел преимущество постоянной и полной связи с программной оболочкой кванка Элин42, а также с небольшой армией финансовых аналитиков, прекогнистов, чиновников, управляющих, кредитных партнёров и целого Колеса подобных персон. Кому другому вся эта орава могла бы помочь не больше, чем железное ярмо на шее в заплыве через Суральский пролив, но Кализ Дертенсах и Элин42 пользовались поддержкой созданной ими иерархии с привычной лёгкостью, свойственной чемпионам политических гонок. И на этот раз у него в руках оказалась полная обойма козырей самого внушительного калибра. Выдавая аргумент за аргументом, он то лязгал, подобно створкам сработавшего аварийного шлюза, то растекался маслом по горячей сковороде, то обрушивался хищником из засады.

Даже сам адмирал, говорил Дертенсах, признаёт высокую стоимость предложенной программы. Но некоторых факторов он не учитывает – что, конечно, простительно, так как он является профессиональным военным, а не профессиональным экономистом. (Как будто “программа выживания” разрабатывалась Дашималем без учёта мнения экономистов!) Резкое перераспределение ресурсов, подобное предложенному, само по себе плохо, но в долгосрочной перспективе оно неизбежно приведёт расу на край финансовой ямы. Прямо сейчас никто не сможет сказать, каковы будут масштабы кризиса, но в том, что кризис будет тяжёлым, сомневаться невозможно. (С точки зрения Мич, типичный пример многозначительного словоблудия). Не отрицая реальности угрозы, исходящей от тихэру, называющих себя “людьми”, он, Дертенсах, считает столь резкую реакцию, как у адмирала, по меньшей мере странной. Из заслуживающих доверия источников (интересно, каких именно?) виирай известно, что “люди” перемещаются от звезды к звезде очень медленно. В мобильности они проигрывают не в десятки, не в сотни даже – в тысячи раз. Следовательно, хотя их численность и их флот очень велики, непосредственной угрозы густонаселённым узлам Большого Узора они не несут. Кроме того, среди “людей” почти нет Владеющих, а значит, корабли этой новой расы – всего лишь до смешного лёгкая мишень для военного флота. Не надо ни модернизации, ни наращивания численности эскадр. Достаточно послать против них пару звеньев стайгеров, и получится то, что на языке Хранителей называется резнёй. А если послать несколько полных эскадрилий, резня перерастёт в геноцид.

Следом за Дертенсахом потребовала слова Первая ответственная Совета Контролёров, Высшая Владеющая Адили Тер Шимат. Мич не была достаточно авторитетна для суждения о её достоинствах. Однако бытовало мнение, что Адили – старейшая из ныне живущих виирай и если не самая сильная, то, несомненно, одна из самых опытных Владеющих. Подобно представителям ген-линии Морайя, Шиматы также были универсалами, правда, с заметным уклоном в дисциплины мышления. Конкретно Адили специализировалась на прекогнистике. Её политические взгляды отличались умеренной консервативностью, и тот факт, что влияние Контролёров в Круге Решений было самым высоким, являлось во многом её заслугой.

Высказываясь по поводу “программы выживания”, Адили Тер Шимат не изменила своим привычкам. Не вымолвив ни слова по поводу экономических последствий или логических обоснований программы адмирала, она подвергла критике ту её часть, которая касалась сферы ответственности “вожатых”. То, что возражения Высшей Шимат были традиционно взвешенными, обдуманными и почти нейтральными эмоционально, только добавляло её критике веса.

Всеобщая воинская повинность, говорила она. Всеобщая принудительная программа образования в области пси. Мы можем это сделать, да и адмирал Дашималь не безумец, чтобы предлагать невозможное. Но прежде чем что-либо делать, мы обязаны подумать о последствиях. И мне, как прекогнисту и просто как виирай, они представляются… мрачными. Из истории нам хорошо известно, чем заканчивалась всякая попытка пришпорить прогресс и дать что бы то ни было массам разумных, которые были не готовы принять эти дары сознательно. Мы (здесь я говорю от имени всех Контролёров, но особенно от имени наставников) добились уже упоминавшегося центр-адмиралом преимущественного роста числа Владеющих. Всё больше и больше виирай тратят внимание и силы на совершенствование своих навыков в области пси. И даже тех, чей ранг невысок, вдохновляет пример Энира Мозаичника.

Но ведь не всем виирай хочется взять от жизни больше, чем она может им дать. Очень и очень многие имеют иные интересы. Они добиваются выдающихся успехов в технических дисциплинах, искусстве, сфере обслуживания – областях, не связанных с пси напрямую. Это их решение, и мы обязаны уважать его. Ещё один источник опасности я вижу в том, что отнять у членов общества часть их прав и свобод просто, но вернуть отнятое впоследствии будет гораздо труднее. Поэтому я против принудительного просвещения в сфере пси, да и в любой иной сфере. Ирто Дашималь! Вам ли, профессиональному военному, не знать о важности мотивации? Решение защищать других ценой собственной жизни – самой высокой ценой из всех возможных – тоже является личным решением. И если принявших такое решение можно и нужно уважать, то уважать виирай, решившего заплатить за победу жизнями наспех обученных непрофессионалов, я не смогу.

Не надо возражений! Я знаю, что вы могли бы сказать. Меры, против которых я высказалась, предназначены для военных нужд лишь косвенно. “Программа выживания” имеет целью не столько победу в войне, которая ещё не началась и, надеюсь, не начнётся, сколько увеличение свободы манёвра для лидеров Хранителей. Никто из разработчиков программы не стремился и не стремится бросать в пекло пехотных баталий так называемых “призывников”; им, разработчикам, просто хотелось бы иметь больший резерв обученных солдат на случай вполне возможных потерь. Но этот резерв, мне кажется, вы получите и так. Не надо недооценивать свободный выбор! Пока новость о существовании “людей” не вышла из узкого круга прямо причастных к событиям в тринадцатом подсекторе и политиков, осведомлённых о происходящем по долгу службы. Но когда все виирай узнают об имевшем место столкновении с агрессивной высокоразвитой расой, многие захотят послужить в мобильной пехоте по доброй воле.

Что же касается пси-подготовки для кадрового состава армии и для добровольцев, я лично обещаю Хранителям полную поддержку. Нельзя пренебрегать ничем, что может дать нам выигрыш в грядущих столкновениях. Пси – сильнейший из козырей виирай, и нужное количество инструкторов, каким бы оно ни оказалось, Хранители получат.

– И то хорошо, – буркнула Мич мрачно.

Тут в череду её размышлений ворвался хорошо знакомый ментальный зов. Удивлённая, она откликнулась с небольшой задержкой:

“Сарина?”

“Да. Ты не против, если мы к тебе подойдём?”

“Кто это – мы?”

На этот безмолвный вопрос можно было ответить множеством разных способов. А не ответить – ещё большим. Владеющая выбрала простейший:

“Мы – это я и мой подопечный из числа пленных”.

Удивление Мич подскочило ещё на несколько делений, но любопытство заставило её согласиться без каких-либо условий.

Спустя неполный арум из-за поворота дорожки парка показалась ожидаемая пара. Мич немедленно впилась взглядом в спутника Владеющей… и, разочарованная, откинулась назад. Опознать чужака навскидку не удалось.

Подумаешь, тёмные волосы! Чтобы считать это приметой, надо точно знать, что цвет естественный… а в Главном Узле не было недостатка в виирай, стремящихся выделиться из массы сородичей при помощи необычной одежды, необычного макияжа, необычных аксессуаров – в общем, чего угодно, лишь бы необычного.

– Моё почтение, генерал.

– Уже нет.

Сарина нахмурилась.

– Почему? Вы…

– Да, я в отставке.

Пленник задал Владеющей вопрос. Благодаря ниточке пси-контакта до Мич дошло эхо смысла как его реплики, так и ответа Сарины:

“Кто эта женщина? Твоя родственница?”

“Нет, это моя бывшая начальница. Генерал мобильной пехоты… в отставке”.

“Её уволили?”

– Передай ему, – вмешалась Мич, – что я сама подала заявление. Меня просили остаться, но я попросила вывести меня в резерв. Прежде чем двигаться дальше, я собираюсь оглядеться по сторонам… и поработать над собой. Надоело таскать инъектор с анальгетиком.

“Что она говорит?”

Сарина перевела, заменив пассаж об инъекторе фразой “усовершенствую Владение пси”.

“Значит, вы слабее Сарины?”

– По части пси – несопоставимо.

Пленник нахмурился.

“То есть вы уступаете ей как Владеющей, но всё равно были её начальником? Или я чего-то не понимаю?”

– Всё так и есть.

Чужак упорствовал:

“Но почему? В чём тут дело – в старшинстве, в происхождении, ещё в чём-то? Ведь у виирай, насколько я понял, Владеющие доминируют над рядовыми членами общества…”

Похоже, Сарине надоела роль переводчика, и она ответила сама:

“Владеющие не доминируют в вульгарном смысле слова. Они просто больше знают, могут и умеют, а всем остальным приходится мириться с этим, как с непреложным фактом. Кроме того, власть силы – далеко не единственная; есть также власть формы, власть права и традиций, а ещё власть специальности. Возьмём в качестве примера хотя бы положение дел на базе “Каменный кулак” до начала событий, связанных с появлением Великой Звенящей Стаи…”

“Великой… чего?” – едва не выпалила Мич, но сумела сдержаться.

Как только что заметила Сарина, власть многолика. Но при этом ни власть формы, ни власть права, ни власть специальности, ни власть ещё какого-либо вида не давала отставному генералу возможности сейчас и здесь вмешиваться в игру полноправной Владеющей.

“…я присутствовала на базе в качестве инструктора пси-подготовки. Инструктор – это узкий специалист. В пределах своей компетенции он обладает абсолютным авторитетом и способен подтвердить его делом. Но в командной цепочке рядовой инструктор находится не намного выше обучаемых им рядовых и сержантов. Его расписание составляет, как правило, один из офицеров более высокого ранга, согласовывает старший офицер, следящий за совместимостью учебных расписаний по разным дисциплинам, а утверждает заместитель командующего базой по кадрам. В нашем случае заместителем был полковник Давирра Сарот. Но! Должность инструктора по пси-подготовке, приписанного к тренинг-базе мобильной пехоты, была совершенно новой и не вписывалась в привычную схему. Кроме того, сам факт моей принадлежности к ген-линии Морайя давал мне не основанную ни на чём реальном, но психологически убедительную власть традиции. К аристократам всегда относятся с пиететом. Ну а шестой ранг подпирал традицию увесистыми и вполне ощутимыми аргументами. В результате я фактически обладала полной независимостью от кого угодно и творила, что в голову взбредёт…”

– Так вот как это называлось, – пробормотала Мич, криво ухмыльнувшись.

“…При этом посягать на власть права и авторитет старших офицеров я и не думала. Более того, если бы тот же Давирра отдал мне прямой приказ, я немедленно выполнила бы его. Вот только полковник, в свою очередь, не был настолько самонадеян, чтобы мной командовать. Хотя формально он мог заставить меня заниматься, к примеру, изучением материальной части устаревших образцов активной брони или запланировать для меня чтение курса лекций по общей психологии. А на практике он…”

“Смотрел вам в рот и кидался выполнять любую прихоть?”

“Смотрел в рот? Любопытная идиома. Запомню. Что ж, пожалуй, примерно так и было. Но вот “кидаться выполнять” ему, по большому счёту, не приходилось. Давирра до моего появления тащил на себе уйму повседневной, нудной, но необходимой для нормальной жизни базы организационной работы. После моего появления он продолжал заниматься точно тем же. Он не командовал мной, но и я им не командовала. Сферы ответственности, понимаешь? Старший врач базы, уже знакомый тебе Хезрас Нрейт, тоже номинально подчинялся полковнику. Но если бы Давирра пришёл к Хезрасу за помощью в связи с каким-нибудь заболеванием или полученной травмой, формальное старшинство осталось бы в стороне и полковник смотрел в рот целителю во всём, что касается медицины”.

“А как насчёт злоупотреблений властью?”

“Случается и такое. Но умный, а тем более мудрый, никогда не опустится до подобного. На любого глупца всегда найдётся управа, на любого высокопоставленного Владеющего – авторитетный Высший. Меж тем виирай не может стать Высшим, не обретя заодно мудрости, поскольку невозможно управлять внешним миром, не научившись управлять собой”.

“То есть Высших формальная власть уже не волнует, но они охотно выступают в качестве арбитров? Независимых, справедливых, неподкупных, проницательных…”

“В общем и целом – да”.

“А если у нарушителя найдётся родственник-Высший, которого можно позвать на помощь?”

“Родне Высший вправит вывих эгоцентризма ещё быстрее, чем постороннему”.

“Однако хорошо вы устроились!”

“Не “хорошо”, а правильно. Помогать своей родне вопреки объективным качествам этой родни и независимо от конкретной ситуации, считая, что “свой” прав всегда и везде, просто потому, что он “свой” – в чистом виде пережиток инстинктивной жизни. Такой образ действий подобает не разумному существу, а общественному животному”.

Чужак нахмурился.

“Ну, что до нас, то люди – это именно общественные животные. И не говори мне, что виирай стоят на степеньку-другую выше: не поверю!”

– Больно уж ты прямолинейна, – сказала Мич. – Или в самом деле рассчитываешь завоевать его лояльность таким способом?

– Я не лояльности ищу, – парировала Сарина. – Обходные пути требуют больше времени, а времени у нас не так много, как хотелось бы.

– У кого именно “нас”?

– У людей и виирай. Пока мы не договоримся хотя бы насчёт простейших вещей – что именно называть чёрным, а что белым, что правильным, а что неправильным – кровь обеих рас будет литься постоянно.

“О чём вы говорите?”

“О путях взаимопонимания. Я склонна полагать, что компромисс достижим, а вот Мич настроена гораздо скептичнее. А как на это смотришь ты сам? Мы сможем договориться с вами без эскалации военных действий?”

“Хотелось бы верить, что сможем…”

“То есть уверенности у тебя нет? Или ты считаешь, что компромисс невозможен?”

“Просто слишком многое зависит от решений конкретных людей, а люди бывают очень разными. И, увы, не всегда руководствуются рациональной логикой. У вас, если я правильно понял, до сих пор имеется центральное правительство, способное вырабатывать единую политику…”

“А у вас – нет?”

“Забыла, что я говорил об устройстве Сферы? Нас 100.000.000.000.000! Сотни тысяч заселённых звёздных систем, не менее восьмисот Великих Стай! А есть ещё Малые Стаи, пересадочные станции, свободные поселения, заброшенные колонии, грибы в супе и чипы на плате! Никакая система мгновенной связи не поможет управлять этой массой как единым целым! Об управлении в режиме реального времени я вообще молчу…”

Сарина нахмурилась.

“Иначе говоря, виирай придётся заново объясняться с каждым вашим флотом, которому заблагорассудится появиться у наших границ?”

“Я не Вожак. Я всего лишь техник вспомогательного коммуникационного центра одного из малых кораблей Звенящей. Моё дело – обеспечивать кораблю связь с ГИС через Квантум Ноль, когда он находится в нормальном пространстве, и не более. Вне зависимости от того, что я скажу или не скажу, такие вопросы вам придётся решать не со мной”.

“Хорошо устроился”.

Чужак помолчал.

А на поясе у Мич запиликал электронный планшет.

– О! Чуть не забыла…

– Что случилось?

– Пока ничего. Но если ничего не предпринять, я опоздаю на концерт Эсмаира.

Сарина явно осталась равнодушной, лишь из вежливости спросив:

– Эсмаир? Это кто?

“Да, кто это?” – присоединился чужак.

Мич только головой покачала.

– Поистине изумительное невежество. Ну, от тихэру я иного не ожидала, но ты…

– Этого человека зовут Рон Гайлэм.

– Приятно познакомиться. Но пропустить живое выступление Эсмаира я бы не хотела.

– За чем дело стало? – Сарина пожала плечами. – Пойдём втроём. Надо же показать Рону, что у нас и культура какая-никакая имеется.

На “какую-никакую культуру” Мич возмущённо фыркнула. Потом хотела сказать, что цена билета приближается к её, генерала, месячной пенсии, да и за эту цену свободный билет ещё пойди, достань… но промолчала.

“Это же Сарина. Если она сказала, что мы пойдём на концерт втроём, имея лишь один билет – значит, мы пойдём втроём.

Интересно только, как она это устроит?”

Всё оказалось проще, чем думала Мич. Сарине оказалось достаточно подойти к служебному входу, представиться и сказать: “Эти двое – со мной”. Сделанная под старину мини-камера мигнула им объективом, бесшумно разворачиваясь на шарнирах, и стильная, из настоящего дерева, дверь широко распахнулась перед гостями. Сарина ничтоже сумняшеся зашагала по коридору, также отделанному исключительно архаичными (и дорогими) натуральными материалами, с таким уверенным видом, словно уже неоднократно бывала здесь. Мич и Рон следовали за ней, как корабли сопровождения за флагманом.

До поворота коридора оставалось шагов десять, когда из-за него навстречу гостям вышел весьма примечательный персонаж. Ни малейшего намёка на приевшиеся комбинезоны с однотонной и немаркой цветовой гаммой! Пламенеющая шевелюра, художественно зачёсанная вверх и добавляющая к небольшому, в общем-то, росту сантиметров пять. Эффект усиливал сплошной, ото лба до подбородка, макияж, из-за которого в маску застывшего огня превращалось и лицо. Под чёрным, как сажа, жилетом – винно-красная с жёлтыми переливами шёлковая рубашка. Ансамбль завершали свободные штаны из фосфоресцирующей всеми оттенками алого ткани… и босые ноги с чёрными угольками ногтей.

Персонаж отвесил ритуальный поклон, разведя руки ладонями вверх так, словно демонстрировал содержимое невидимого блюда.

– Я – Ойгель, начальник вспомогательной службы при театре Н-лаи. Чем могу быть полезен досточтимой Владеющей и её свите?

– Мы хотели бы посмотреть на выступление Эсмаира.

– Боюсь, это будет сложно, – сказал Ойгель в лицо Сарине. Что-то этакое трепыхнулось в воздухе, почти неуловимое, но всё же доступное для чувствительного разума. – Концерты Эсмаира проходят при полном аншлаге, и я не могу выбросить из зала заплативших за билет.

– Но?

– Но я могу предложить вам посмотреть концерт из операторской чаши. С рядом непременных условий.

– Продолжайте.

– Не шуметь. Не вставать. Вообще по возможности не шевелиться. Не мешать записи. Вам, уважаемая Владеющая, надо быть особенно аккуратной, с вашей-то силой. Вы согласны?

– Обсуждать увиденное по ходу представления также нельзя?

– Нет, нельзя. Ни вслух, ни тем более мысленно. Это, – сожалеюще, но непреклонно добавил Ойгель, – почти наверняка помешает записи.

– Значит, мы будем молчать, – сказала Сарина. – Ведите.

“Что такое театр Н-лаи?” – спросил Рон, когда Ойгель развернулся и двинулся вперёд.

“Я сейчас вспомнила, – ответила Сарина вслух на бейсике. – Слышала когда-то краем уха. Этому искусству почти полтысячи хинов. Если очень грубо, Н-лаи – это театр теней. Конечно, классический Н-лаи давно не в ходу. Несколько раз, по мере роста технических возможностей, это искусство подвергалось модернизации. Сейчас Н-лаи является живым представлением, актёрами в котором служат звуки, краски, тени и свет”.

“Добавь ещё, что теперь почти все визуальные эффекты создаются режиссёром при помощи собственного пси”, – добавила Мич мысленно. “А зритель, помимо звука и цвета, может наслаждаться многослойным ментально-эмоциональным фоном”.

“Насколько многослойным?” – тут же спросила Сарина.

“Эсмаир прославился тем, что на его концертах присутствует от четырёх до шести слоёв. Взаимно согласованных, конечно. Тогда как большинство режиссёров не отваживается выдать больше трёх”.

“Выходит, он…”

“Да. Эсмаир – Владеющий. Не слишком высокого ранга, но пока проекционная техника сцены работает нормально, высокий ранг ему без надобности”.

“Не пойму, почему вы называете это театром”, – вставил Рон.

“А что считается театром у вас?” – спросила Мич.

“Вообще-то я не великий знаток искусства, но то, что получается из описания, назвал бы скорее абстракт-шоу”.

“Перефразирую. Какие виды искусства известны вам?”

Тихэру – вернее, напомнила себе Мич, человек, – нахмурился.

“Так сразу не скажу. В целом, если попытаться систематизировать, виды искусства бывают чистые и синтетические. Допустим, соло на скрипке – это чистая музыка. Если под эту музыку исполнить какой-нибудь танец, получим синтетическое искусство. Один из простейших и древнейших его видов. Ещё бывает архаискусство… ну, архаическое. Это обычный танец, игра на простых акустических инструментах, плоскостная живопись, традиционная статичная скульптура. Ещё драма, поэзия и проза – в общем, литература. Отчасти, пожалуй, архитектура, если не используются высокотехничные строительные материалы. Но архаискусство по нынешним меркам – удовольствие очень дорогое и редкое. Чаще всего мы наблюдаем и обсуждаем что-либо, в чём используются элементы искусства: например, дизайн и рекламу. А среди современного искусства доминируют синтетические виды, создаваемые целыми коллективами: стереодрама, фильмы, вирт-игры. И ещё есть запрещённые виды искусства, такие, как нейрофуга”.

“Что?”

“Запись, транслируемая прямо в мозг. Простые виды нейрофуги не требуют какого-то сверхсложного оборудования и не слишком опасны, но всегда есть риск нарваться на запись, прямо стимулирующую центры удовольствия. Да и без того нейрофуга довольно быстро вызывает привыкание. Быстрее и сильнее, чем даже виртуальные игры. Потому её и запретили”.

“Про абстракт-шоу ты так ничего и не сказал”.

“Потому что это – не массовый вид творчества. Массовость либо элитарность – ещё одна разделительная черта, которую можно провести между разными видами искусства. Кому в эпоху стереодрамы нужен классический театр кукол? И кто в наше время ценит, например, поэзию? Слишком абстрактно, слишком сложно для большинства. А ведь оплачивает счета именно большинство. Может быть, это грустно, но неизбежно”.

“Но ведь старое всё равно не умирает!”

“Смотря что понимать под смертью. Если бы при мне был доступ к статистическим…”

– Внимание! – сказал, оборачиваясь, Ойгель. – С этого момента и до конца концерта – ни звука лишнего! Иначе мне будет безмерно стыдно перед Эсмаиром.

Сарина кивнула. А Ойгель обвёл внимательным взглядом всех троих гостей, кивнул и открыл дверь. Тоже деревянную, с простой деревянной (даже не металлической!) задвижкой. Рон подумал, что это неспроста. Может быть, столь последовательный архаизм – следствие каких-то технических требований?

Увы, спросить было уже нельзя.

За дверью было темно. Не так, чтобы полностью, но после неплохо освещённого коридора, на вкус Рона, несколько слишком. Почти ощупью он пробрался по какому-то длинному пандусу с поручнями, так же, ощупью, нашёл сиденье и умостился в нём – локоть к локтю рядом с Сариной. Впрочем, вскоре зрение перестроилось, и во тьме проступили контуры окружающего.

Он сам, юная аристократка и генерал в отставке сидели в чём-то вроде перевёрнутой половинки двустворчатой раковины. Внутри этой раковины стояло четыре ряда низеньких сидений, а на условном острие, обращённом вперёд, сгорбилась над каким-то громоздким устройством облитая тёмным трико фигура. Пока Рон разглядывал фигуру в трико, её обладатель не глядя протянул руку, положив её на отдельно торчащий выступ, и вся раковина (операторская чаша, вспомнил Рон) плавно опустилась метра на полтора вниз. Впрочем, зрители, сидящие в зале и дружно устремившие взгляды на сцену, не обратили на эту эволюцию ни малейшего внимания.

Сцену?

Поглядев вперёд, Рон был разочарован. Находившаяся за оркестровой ямой, где в полном беззвучии настраивали свои инструменты примерно двадцать или двадцать пять музыкантов, сцена не поражала. Скромные размеры, полное отсутствие декораций… фактически, посмотреть не на что. Во всяком случае, до начала концерта. Другое дело – сам зал.

Балконы начисто отсутствовали. Ложи – то же самое. Но пространство использовалось эффективно, потому что партер выгибался примерно такой же раковиной, как операторская чаша. Только изгиб был гораздо сильнее, да и размеры… в общем, получалась уже не раковина, а нечто вроде половины изогнутого конуса. Стены и потолок зала также имели своеобразное, но красивое закругление – видимо, в соответствии с требованиями акустики. Если здесь используются чисто акустические инструменты, подумал Рон, то без таких архитектурных вывертов хорошего сильного звука не получить. Зал ведь не маленький, тысячи на две сидячих мест, не меньше…

Тут свет, без того очень слабый, погас совсем. Не особенно плавно: секунды полторы – и вот уже кругом полная тьма, хоть глаз коли. Тьма и тишина. Мягкая, словно кошачья лапа с втянутыми когтями, словно бархат, словно затаённое дыхание.

Тишина…

Звук.

Не особенно продолжительный, не чрезмерно громкий, но мощный. Да, именно мощный. Словно все струнные, все духовые и все ударные в оркестровой яме заговорили одновременно, произнося некое Слово на языке, не предназначенном для человеческого языка и горла. Высокие и низкие, мягкие и грубые, ровные и вибрирующие тона слились в этом Слове, как сливаются во вселенной свет и тьма, сила и слабость, движение и покой.

Одновременно со Словом вспыхнул свет. Лучистая радуга, звонкий дождь. И казалось, что все краски, все формы – всё, что только было, есть и будет, заключено в этом свете. Но лишь как возможность, как зерно жизни, заточённое в безвременье.

Отзвучало Слово. Безвременье ушло. Проявилось движение.

Вступили голоса. Опять-таки не похожие человеческие, но стоящие ближе к человеческим, чем Голос, произнёсший Слово. Под мерный речитатив – фраза первого голоса, более короткая фраза второго, фраза третьего и снова вступает первый – лучистая радуга раскрылась в воронку дрожащего перламутра. Трудно сказать, откуда возникло это ощущение, но как-то исподволь стало ясно: воронка находится в центре. Быть может, центре всего: пространства и времени, миров и душ. Стоило пониманию этого оформиться окончательно, как ось отдалилась, проваливаясь вниз. Трио голосов с усилием сдвигало пласты непокорного света, заодно придавая им определённость очертаний. Проскользнул намёк на структуру атома, потом, почти сразу, схематичное изображение молекулы. Цепочка связанных атомов удлинилась, стала сложной спиралью, потом нитью… исчезла. Возникли мерцающие стенки, странные структуры, появляющиеся лишь ради того, чтобы тут же сгинуть, цветные облака, овалы и пятна, губчатые трубки, пульсирующие сферы. Взгляд тонул в этом разнообразии, как в затканной дымкой пропасти, до иглистого восторга, до беспамятства, до боли – и показалось самой естественной вещью на свете, что движение сквозь пласты сияния закончилось на поверхности убегающей в бесконечность реки, над которой безмолвным гимном звенели звёздные хоры.

И так же естественно было, что река эта – вовсе не река, а лишь обод исполинского Колеса.

…дальнейшее Рон запомнил крайне смутно. Накал переживаний оказался слишком высок, так что внутренние предохранители сработали и отфильтровали большую часть непривычных ощущений. Позже он жалел, что не смог запомнить больше, но вместе с тем успокоенно вздыхал: я уцелел, я не растворился в этой феерии. Я выжил.

Радость от прикосновения к великому, разбавленная частичной амнезией. Такая вот смесь.

Финал концерта был похож на его начало. Усталый слитный вздох оркестра, последний фантастический выплеск цвета – и вновь, как в самом начале, бархат полной тьмы. Спите. Отдыхайте. Будет время повторить всё ещё раз, и ещё раз, и ещё. А пока – покой.

Загорелся сумеречный свет. Зрители в молчании потянулись к выходу. И в этом молчании, частично утомлённом, частично благоговейном, крылось больше чувств, чем в любой буре аплодисментов. Рон буквально на вкус мог ощутить настроение зала, в которое его собственное благоговейное утомление было ещё одной песчинкой среди высоких дюн.

– Пора идти, – шепнула на ухо Сарина.

В служебном коридоре они наскоро попрощались с Мич. Видимо, Владеющая безошибочно ощутила, что сейчас от Рона толку будет немного, поэтому она без долгих слов сопроводила его в какое-то помещение, где он, оставшись один, доплёлся до кровати и незамедлительно вырубился.

Но и во сне человеку не было покоя. Его терзал не обжигающий огонь, горящий прямо внутри, где-то между сердцем и горлом. Размягчались кости, слезала с мышц кожа, да и сами мышцы понемногу отслаивались, как в кастрюле с супом или в чане с крепкой кислотой. Странно, но боли не было – только распад со скольжением куда-то вперёд и вниз. Скользко, не остановиться… мягко, не опереться… жарко… мутно… жарко!

Рон проснулся, дыша тяжело и чуть слишком часто. Голова кружилась. Огонь в груди превратился в какое-то странное знобящее тепло. Траванулся, что ли? Да с чего бы? Нарочно меня хозяева вряд ли отравят, а если не специально, так почему только теперь?..

Ладно. Побоку всё это. Где я?

Осмотревшись, Рон подумал: да фиг его знает! Кристально ясно одно: на камеру на корабле, знакомую до оскомины, походит слабо. Разве что окна и там, и тут отсутствуют, да ещё в воздухе витает что-то до боли родное, непременно ощущаемое в каждом закрытом помещении с управляемым микроклиматом и принудительной вентиляцией. Тем более что виирай, похоже, не особенно морочатся с ароматизацией воздуха и созданием имитаций “естественной среды”, ограничиваются лёгким озонированием, ионизацией и обеспыливанием.

Значит, космическая станция?

Ну да, наверняка. Эта свихнутая, Сарина Келл – как там её дальше? – в общем, эта аристократка местного разлива потащила его на “экскурсию”. А по дороге вскользь упомянула, что Главный Узел – система без обитаемых планет, хотя многочисленные местные астероиды очень даже обитаемы. Население многих зашкаливает за сто тысяч, а некоторых – и за миллион…

Итак, я на станции. Но вот это помещение, конкретно, что собой представляет?.. Память – ни к чёрту. Что-то в том концерте всё-таки было этакое… непростое. А иначе с чего бы недавнее прошлое тонуло в той мути, которая появляется либо после передозировок кое-каких веществ, либо после излишне бурного и продолжительного секса, либо после нескольких бессонных ночей, заполненных авральной трудовой деятельностью?

Ладно. Побоку риторику и безответные вопросы. Пора навестить санузел, привести себя в порядок… и вообще.

Санузел оказался шикарный, подстать всей остальной обстановке. Чёрная плитка и зелёная плитка, настоящая ванна размером с небольшой бассейн – и, кстати, с настоящей водой; какие-то невнятные механические устройства, в одном из которых Рон опознал массажный станок, а о назначении других остерёгся и гадать. Зеркал не было, но наверняка присутствовало что-то, способное их заменить. Голопроектор, например. Или плёночное зеркало, которое, в отличие от зеркала обычного, материального, не запотевает и не занимает много места.

А вот вместо привычных батарей бутылочек с разнообразно пахнущим содержимым, неизменного атрибута любой роскошной ванной комнаты ещё с докосмических времён, присутствовала отдельная панель с четырьмя небольшими кранами. Опытным путём удалось выяснить, что из этих кранов течёт жидкое мыло четырёх разновидностей. Все четыре были бесцветны и почти не имели запаха, отличаясь прежде всего консистенцией и степенью прозрачности. Кстати, на корабле в каюте-камере была такая же панель, только кранов – два.

Когда появилась Сарина, намеренная сопроводить своего подопечного на завтрак, Рон сразу пристал к ней с вопросом о гигиене. Прежде чем отвечать, Владеющая подробно расспросила Рона о привычных для него реалиях, и недоумённо пожала плечами.

– Зачем усложнять себе жизнь? Есть два типа кожи и два типа волос. Для каждого подходит свой вид жидкого мыла. Имеет смысл подмешивать отдушки и прочую химию в крем и в духи, но это уже требует консультации со специалистами.

– Какими специалистами?

– Специалистами по болезням кожи, аллергологами, визажистами… да мало ли существует узких спецов в медицине и околоврачебных областях! И крем, и духи – дело очень индивидуальное. Большинство ими не пользуется, потому что здоровой коже ни то, ни другое не требуется. Конечно, бывает, что перед силпаном партнёры нарочно наносят на кожу… особые вещества, но большинством это не приветствуется…

– Силпан?

Сарина вздохнула.

– Так и знала, что когда-нибудь это всплывёт. Слово “силпан” не имеет точного перевода на бейсик, – сообщила она. – И вообще всё, что связано с суточными долями цикла, требует долгого разговора. Об этом обязательно надо будет тебе рассказать, но позже. За завтраком, например. Лучше скажи, как тебе понравился концерт?

– Неоднозначно. Сильно. Может быть, для меня это было слишком сильно. А вообще я, кажется, мало что понял. Там ведь наверняка были отсылки к каким-то классическим представлениям и произведениям, которых я в глаза не видел… и ещё мне понравилась музыка. У нас такая имела бы успех, и даже не как экзотика, а сама по себе…

Тут Рон резко замолчал, проклиная свой длинный язык. Расслабился, семь на двадцать! Какой там успех? Какая музыка? Ха! Звукоряд такого концерта будут не без удовольствия слушать лишь до тех пор, пока не станет известно, что это написали и исполнили не люди. А потом… это как подсунуть рядовому стайному еду из натуральных продуктов, дождаться, пока съест, и без предупреждения показать остатки, нарочно не брошенные в пасть утилизатора: все эти кости, сухожилия, кишки и обрезки.

Блеванёт, бедняга.

…А ты сам, Рон Гайлэм?

Ну, так я – не рядовой стайный. Я умён. И воображение у меня не совсем уж кастрированное, а предрассудки мои хилы и болезненны. Не то, что у большинства, которое их холит и лелеет. Я вполне способен воспринимать музыку виирай объективно.

После загибов насчёт пси это такой пустяк…

– Значит, такая или похожая музыка тебе нравится?

– В общем, да. Я не большой специалист, но, на мой неизощрённый вкус, она не так уж радикально отличается от нашей. В смысле, от человеческой.

Сарина почему-то резко помрачнела, и дальнейший путь до столовой был проделан в молчании. За что Рон был даже благодарен, хотя тяжёлая атмосфера, воцарившаяся в непосредственной близости от Сарины, порадовать его не могла.

За столом Владеющая несколько оттаяла. И, вспомнив о своём обещании, рассказала человеку о различиях суточных долей цикла.

– То есть сейчас у тебя… лисар? Белая доля?

– Да. И все остальные виирай, с кем ты общался до сих пор, пребывали в лисаре. На время серой и тем более цветной долей принято уединяться.

– Почему?

– Во-первых, традиция. А во-вторых, это функциональное различие ролей, которые несут три доли. Лисар – время действовать, уходить, искать вовне и питаться, ауф – время осмыслять, возвращаться, искать внутри и переваривать поглощённое, силпан – время радоваться, забывать, дарить и любить. Проще говоря, в ауф виирай редко сохраняют стремление общаться с кем бы то ни было, а в силпан охотно общаются только с сексуальным партнёром.

Рон замер, забыв даже о необходимости жевать, и лишь спустя минуту спросил:

– Ты меня не разыгрываешь?

– Нет. Зачем?

– Но тогда… понял!

– Что ты понял?

– Почему у вас мужчины и женщины почти не отличаются друг от друга. И почему всех в качестве одежды устраивают безликие комбезы.

– Неверный вывод, – усмехнулась Сарина. – Но при недостатке информации – неизбежный. Мужчины и женщины у нас очень даже отличаются, просто роль пестуна в семейном союзе с равным успехом могут исполнять оба супруга. А что до одежды, то вокруг нас просто-напросто преобладают пространственники. Здесь всё-таки космическая станция, одна из многих. Планетники и близко не столь… однотонны в том, что касается одежды.

– Постой! Пространственники и планетники – с этим более-менее ясно. А вот “пестун” – это что?

– Роль. Отчасти социальная, отчасти психологическая. Как выяснил Хезрас, люди тоже являются живородящими млекопитающими. Как долго у вас продолжается беременность?

– Примерно 290 стандартных суток… э-э…

– Можешь не продолжать, пересчитать временной интервал в наши единицы я могу. Говоришь, 290? Это очень долго. У виирай срок вынашивания втрое короче. Но у скоротечной беременности есть своя цена. Наши новорождённые, как правило, почти беспомощны и около… да, около вашего стандартного года требуют постоянного ухода. Им нужна особая, тщательно приготовленная пища, они гораздо уязвимее для изменений окружающей среды, чем взрослые… короче, дети – нежные цветы, которые завянут без любви и заботы. А обязанность пестуна в том и состоит, чтобы дать им требуемое. К счастью, склонность к пестованию на инстинктивном уровне мощно проявляется примерно у каждого четвёртого виирай, независимо от пола, и ещё две четвёртых могут быть пестунами, если обстоятельства сложатся должным образом.

– Ага. Ты, наверно, вовсе не имеешь склонности к… пестованию?

– Наоборот. В ген-линии Морайя почти все – прирождённые пестуны. Как иначе мы могли бы быть наставниками?

– То есть ты – домохозяйка на уровне инстинкта?

– Вижу, ты шокирован. Но почему? В роли пестуна нет ничего унизительного. Напротив, это необходимый, ответственный и нелёгкий труд. Пестунов принято уважать.

– Ну… просто ты ведёшь себя не так, как обычная заботливая мамаша. Скорее, ты похожа на амбициозного лидера. На трудоголика-карьериста. На ярко пылающий факел. Да на кого угодно, только не на мать семейства!

– А чего в этом странного? У меня ведь пока нет детей. Инстинкт заработает в полную силу лишь тогда, когда они у меня появятся. А сейчас я просто нахожу естественным делиться с другими своим вниманием, временем и заботой.

– Неужели ты вот так просто позволишь мужу взять над тобой верх? Даже при том, что у вас пестунами бывают и мужчины?

Сарина нахмурилась.

– Я не понимаю тебя. Взять верх? При чём тут поединок? Распределение ролей внутри семьи не зависит от силы воли, от физической, психологической или какой-то иной силы супругов. Ещё чего не хватало! Просто о детях заботится тот, в ком сильнее проявлен пестун. И ничего зазорного в этой роли нет, повторяю ещё раз. Быть пестуном, скорее, почётно. У вас, конечно, всё может быть иначе, но для меня подход этот странен. У людей что, вообще нет инстинктивных программ, связанных с продолжением рода?

– Да я как-то не вдавался в этот вопрос. Не знаю. Единой, наверное, нет… вот был бы у меня доступ к Квантум Ноль, я бы покопался в базах данных по психологии и этологии, а так…

Рон развёл руками. Сарина кивнула.

– Что ты не этолог, это понятно и простительно. Но просто рассказать о ваших брачных обычаях ты можешь?

– О том варианте, который принят в моей Стае – да. Но даже от Стаи к Стае обычаи сильно варьируются, а уж в разных топосах чего только не увидишь! Кое-где узаконено многожёнство, кое-где нормой, способствующей контролю рождаемости, считаются однополые браки…

– Что?! Но как же в таком случае происходит размножение?

– По-разному. Техника позволяет размножаться даже внеполовым путём. Клонирование, искусственное осеменение, для состоятельных – маточные репликаторы…

– Дичь какая-то!

Рон усмехнулся.

– Ну вот, нашлась тема, которую уже ты не можешь воспринимать непредвзято. У вас что, возможно только половое размножение?

– Нам хватает, – сказала Сарина чопорно. – В исключительных случаях допускается использование генетического материала умерших или пропавших без вести. Ещё реже используется клонирование… строго говоря, по закону клонировать могут только один раз и только последнего представителя ген-линии. Применение генной инженерии ограничено. Евгеника запрещена, генетическая коррекция применительно к зрелым индивидам – то же самое. Под запретом находятся, кстати, и киберимпланты вроде твоего. Если кому-то из виирай хочется получить дополнительные возможности, он не ложится под луч хирурга, он Овладевает собственным пси.

– Проще говоря, о настоящей свободе виирай даже не мечтают. Оказывается, у вас предостаточно разных барьеров и рогаток, которые вы не можете переступить.

– Нам хватает ума не подвергать сомнению то, благодаря чему мы живы!

– Ха! Разумное существо отличается от неразумных в первую очередь количеством степеней свободы. Чем больше дорог лежит впереди, тем лучше. А вы загоняете себя в одну-единственную колею. Ставите заслоны для всего, что не способствует развитию вашего драгоценного пси!

– Интересно, развитию чего способствует такой нонсенс, как однополый брак? Сомневаюсь, что поощрение подобных… явлений укрепляет социум!

– Дело не в укреплении социума. И не в разрушении его. Дело в реализации выбора.

– Вот это верно. Только, на мой взгляд, свободный выбор между Овладением пси и отказом от него немного важнее, чем выбор между синей и зелёной краской для волос.

Рон усмехнулся.

– Краска для волос, говоришь? Свободный выбор? А не бедноват ли выбор-то?

– Достаточен. Как ты мог заметить, у нас имеется развитая техническая культура, обеспечивающая любые внешние нужды индивида, от пищи и безопасности до работы и развлечений. А если означенному индивиду захочется большего и он сосредоточится на своих внутренних нуждах… смею заверить, пси обеспечивает такое число степеней свободы, что людям и не снилось.

Усмешка Рона превратилась в оскал.

– Пси! Пси! Только и слышу, что о вашем хвалёном пси! А если я не хочу постоянно слышать о том, чего я лишён?!

– Как раз ты – не лишён.

– Что?

– Повторяю: ты не лишён пси.

Рон онемел. А Сарина продолжала говорить, словно гвоздь за гвоздём вбивала. Суховатым таким академическим тоном:

– Насколько я успела разобраться, у людей нет нашей чёткой градации рангов. Ваши пси-способности отличаются высокой изменчивостью и ситуационно нестойки. Но хотя бы слабая искорка пси-дара имеется у всех семнадцати пленных. Подчеркну: У ВСЕХ. А твой личный потенциал приближается к тому, что имеет виирай второго ранга.

– Н-но…

– Никаких “но”, только факты. Вспомни концерт Эсмаира и характеристику, которую ты сам ему дал. Вспомни эмоциональное единство с залом. Может быть… нет, даже наверняка!.. были ещё какие-то проявления дара, которые ты замечал, но интерпретировал не так, как надо. Тебе часто снятся кошмары?

Рон вздрогнул.

– Похоже, часто. А ведь это тоже проявления твоей сущности, которую ты усиленно и безуспешно отрицаешь.

– Я… не хочу этого!

Сарина пожала плечами.

– Твой выбор, – сказала она. – Овладевать своим пси тебя никто не заставит. Но чего бы ты ни хотел и ни выбирал, имеющиеся способности никуда не исчезнут. Смирись.

– То есть мне предстоит весь остаток жизни видеть кошмары?

– Не обязательно именно кошмары. Лишь твой страх, и ничто иное, превращает в кошмары необычные сны. Но что касается самих необычных снов, предчувствий, проблесков сверхчувствительности и тому подобного – да, от этого тебе никуда не деться.

Намертво сцепив руки, Рон прижал их ко рту.

Сарина тактично отвернулась и принялась разглядывая сквозь купол, накрывавший столовую, грандиозную панораму движущихся и неподвижных огней. Далёкие и близкие, яркие и тусклые, мигающие и горящие ровно… звёзды вносили в эту картину самый скромный вклад. Куда сильнее был свет, исходящий от более близких искусственных объектов: всеволновых маяков, оранжерей, цепочек астероидных поселений и населённых станций, вакуум-доков, беспилотных барж, лазерных ретрансляторов, манёвровых плазменных двигателей…

Главный Узел, средоточие бурной жизни расы, её живое и трепетное сердце. Место, которое Сарина считала своим домом.

– Чего ты от меня хочешь? – с неожиданной резкостью спросил Рон.

Отвернувшись от купола и поглядев ему в глаза, Владеющая ответила:

– Покоя и душевного равновесия.

– Ха!

– Я серьёзно. Возьми себя в руки, а то смотреть больно. Есть притча о сорле и нигуше… это звери, обитающие на равнинах Прародины. Сорл – небольшой плодовитый зверёк, хоронящийся от хищников под землёй, нигуш – быстроногое кочевое копытное. Сама притча такова. Когда сорл умер, то сказал: “Я прожил целых три хина, имел трижды трёх детей от трёх жён и вырыл для них дюжину нор. Мне нет нужды жаловаться на свою участь”. Когда нигуш умер, то сказал: “У меня была только одна жена, принёсшая мне троих детей. Мы вместе играли среди вольных просторов, пили ветер, видели все восемь сторон света и четыре лика высоких небес. Как жаль, что я прожил в этом мире всего лишь три хина!”

– И что это должно означать?

– Притчи каждый толкует в меру своего разумения. Думай. Впрочем, могу подсказать. Какая жизнь тебе милее: та, которую прожил сорл, или та, с которой было жаль расставаться нигушу?

– Ну, на копателя нор я не похож, – буркнул Рон.

– В буквальном смысле – да, не похож, – сказала Сарина весело. – А вот метафорически…

– Прекрати!

– Если что не так, извини. Но обида тоже вещь сугубо личная. Если ты слишком резко реагируешь на такую ерунду, это лишний повод подумать, что с тобой не так.

– Что не так? Я отлично знаю, что со мной не так! Ты что, хочешь, чтобы я оставался спокойным после таких новостей?

– Не вижу в “таких новостях” ничего страшного. Ну да, у тебя есть пси-дар. Но он и раньше у тебя был. С рождения.

– Может, и был, но я-то об этом не знал!

– Вот поэтому я повторю свой совет: успокойся. Перестань дёргаться. Всё равно от твоих переживаний объективная реальность не изменится ни на волос.

– А от чего она изменится?

Сарина пожала плечами и снова устремила взгляд за пределы купола. Без слов было ясно: бестолковая перепалка утомила Владеющую.

Если честно, Рона она утомила тоже.

– Ладно, – сказал он спустя некоторое время. – Поговорим спокойно. Как я понимаю, у меня есть ровно два выхода: либо развивать эти мои пси-способности, либо оставить всё так, как раньше. Бездействовать.

– Совершенно верно.

– Ты хотела бы, чтобы я их развивал?

– Я – наставник из рода наставников. Конечно, я бы хотела этого. Но навязываться я не стану. Да и бессмысленно учить чему бы то ни было того, кто учиться не хочет.

– Ясно. Сарина, верни меня, пожалуйста, в мою… камеру.

Владеющая медленно кивнула, стараясь скрыть блеснувшее во взгляде торжество.

Диспозиция

“И кто отправится в этот глубокий рейд?”

“Без тебя не обойдётся, не волнуйся”.

В мысленном “голосе” Энара проскользнула отчётливо “слышимая” нотка озорства.

“А если всерьёз, посольство намечается ещё то. В сводном флоте будут присутствовать Высшие всех трёх каст, а также Ран’холь и представители Сообщества Ихви… это доминирующая культура системы Рах-Диар, если ты забыла. И ещё у меня есть подозрения, что к посольству присоединится небезызвестная тебе Аншин”.

“Даже так?”

“Неофициально. Сугубо неофициально. Может быть, даже не в традиционном обличье, но восемь против одного, что она там будет”.

Сарина кивнула.

“Её можно понять. Если она ждала этого момента, самое малое, четыреста хин-циклов… хотя… возможно, она по-прежнему будет изображать нейтралитет”.

“Вот как?”

“Говоря точнее, если Аншин – просто первая Высшая и лучшая предсказательница расы, она может отправиться в гости к людям вместе с флотом. Обычно предсказатели любят оставаться в тени, но бывают исключения. А вот если Аншин и в самом деле демиург, она останется в Главном Узле. Так долго готовить сцену, чтобы в последний момент торопливо и необдуманно смешивать фигуры расклада… нет. Думаю, она останется”.

“Поспорим?”

“А на что?”

“Разговор с Высшей. Если она полетит, вопросы о её прошлом и вообще любые вопросы, которые ты сможешь придумать, задам я. А если останется, задавать будешь ты”.

“Не хитри. Почему ты выбрал себе более лёгкую задачу?”

“Думаешь, мой разговор со старейшей из Высших будет легче, чем твои попытки расспросить демиурга?”

Сарина замерла. И коротко спросила, не в силах сдержать изумлённое предвкушение:

“Ученичество?! Я стану её…”

“Да. Не сейчас, нет – ты ещё не готова; но когда ты перелиняешь…”

“Умеет же отец огорошить!

А с другой стороны, этого следовало ожидать. Всё укладывается в схему. Правда, моё гипотетическое ученичество у Аншин – только часть этой схемы. Даже конфликт виирай и людей – часть какого-то плана, размеров которого я пока не представляю. Но во тьме уже проступают контуры… бледные, гадательные, зыбкие…

Я не знаю, что это такое. Я не знаю его границ. Не знаю его назначения. Я вообще почти ничего не знаю. Но я что-то чувствую… и это смутное что-то – уже очень и очень много”.

“Хорошо. Оставим в покое эти загадки. Ты сказал, что без меня не обойдётся. В каком качестве меня берут в рейд?”

“Переводчика и консультанта”.

“Ну, первое понятно. Хотя на основании записей разговоров с пленниками и анализа текстовых файлов Ран’холь уже подготовила матрицу соответствий для 25000 слов и фраз бейсика, без опыта живого общения это – скелет без плоти. А что разумеется под “консультантом”, хотелось бы знать? Кого и по каким вопросам я должна буду консультировать?”

“Да кого угодно и по любым… если это “любое” хоть как-то связано с людьми. От застольных обычаев до технологий и от культурных стереотипов до мистических традиций. Тебе предстоит искать информацию на самые разные темы”.

“Ничего себя работа!”

В мыслеголосе Энара снова послышался искристый блеск насмешки.

“Привыкай”.

– Операция носит условное наименование “Ладонь”. Отдельный флот для исполнения операции уже сформирован. Его ядром снова послужит “Росомаха”. Сейчас на мисане заканчиваются работы по переоборудованию части жилых отсеков. Цель – обеспечение нужд дипломатов, представителей Сообщества Ихви и… иных лиц. Предупреждая вопросы, замечу, что реконструкция касается в первую очередь систем жизнеобеспечения и элементов декора.

– Взываем к духам роскоши?

– И изгоняем духов казармы. Кораблями охранения будут лауты “Камча”, “Гарпун”, “Шило”, “Чекан” и “Фламберг”. По названиям ясно, что они принадлежат к классу “Буран” и несут стайгеры шестого поколения. Кроме того, флоту будут приданы “Тунец”, “Аспид” и “Гризли”: модернизированные мисаны класса “Саадак”. На каждом будут размещены части мобильной пехоты, снабжённые новейшей активной бронёй, плюс подразделения огневой поддержки и части обеспечения.

– Не слишком ли много стальных молний для миротворческой миссии?

– Добрая воля и боевой артефакт способны на большее, чем одна лишь добрая воля.

– Узнаю цитату…

– Ещё бы. Кроме указанных кораблей, в состав флота войдёт мобильный исследовательский центр “Таршела”, принадлежащий Контролёрам, и летающая фабрика “Очаг-9”, любезно предоставленная Созидателями.

– “Таршела”? Значит, в мероприятии примет участие Клем Астиар Уэш?

– Да. Лично, со всем своим кланом и “разбуженными” кванками.

– Ну и ну. Выходит, интеллектуальное обеспечение рейда не уступит военному…

– Как и экономическое. Вы вообще представляете себе, что такое летающая фабрика из серии “Очаг”?

– Представляю. Производит поточным способом всё, кроме боевых кораблей большого тоннажа, планет с развитой биосферой и Высших Владеющих.

– Я так понимаю, что в случае провала “Ладони”, а тем более потери части флота…

– Вы понимаете правильно.

Центр-адмирал Ирто Дашималь сделал паузу, обводя потемневшим взглядом присутствовавших на совещании виирай. А когда он заговорил снова, голос его стал тих и низок, словно гармоники подземного грома, несущие предупреждение о близком извержении.

– События в тринадцатом подсекторе и полторы тысячи погибших ещё можно простить, если учесть, что повторных ударов по планете не было. Но если провалится попытка поговорить с “людьми” на их же языке, первая межзвёздная война станет суровой реальностью.

Космос принято называть необъятным, тёмным и пустынным. Это, в общем, верно. Любой пространственный слой довольно-таки велик: группы галактик на фоне его линейных размеров кажутся ничтожнее, чем микронная пылинка, заброшенная в стратосферу случайным ураганом. Но необъятность, темнота и пустота царствуют не везде. Есть даже мнение, что все эти мириады триллионов мегаметров пустоты нужны лишь постольку, поскольку существуют исключения из общего правила: звёзды, газопылевые облака, кометные рои и планетные системы.

А безжизненная материя существует, чтобы служить питательной средой жизни, а жизнь, в свою очередь – лишь субстрат, на котором произрастают цветы разума…

Нелегко интерпретировать то, что видишь, если до наблюдаемого объекта больше тысячи мегаметров. Можно воспользоваться данными мультичастотного ЭМ-приёмника, развёрнутого на подвеске. Можно до посинения гадать, как именно надо понимать интерференционную картину, появляющуюся на выходе мощного внештатного гравискана. Можно, наконец, многократно заострить своё пси-восприятие при помощи установленной в кабине “суперлинзы”… в любом случае проблемой станет не столько отсутствие информации, сколько её избыток. Интерпретация неупорядоченных исходных – конёк Владеющих ветви мыслителей. И вместе с тем это именно та область, где пилоты стайгеров, даже лучшие из лучших, совсем не сильны.

/::/ Вторая, как видимость? \

В обычном, “стационарном” режиме боевая сеть передавала мысленные сообщения скупо: почти без нюансов, одним-двумя мгновенными высверками смысла. По-настоящему мгновенными. Принцип обмена информацией здесь использовался тот же, что и для межзвёздной резонансной пси-связи. Зато сообщения боевой сети даже при высокой плотности переговоров не мешали друг другу и отлично позиционировались.

/::/ Видимость, как и раньше, отличная. Но я не могу понять, какого рожна они творят… \

/::/ Успокойся. Я тоже не могу этого понять. \

/::/ Может, стоит глянуть вблизи? \

/::/ Командир сказал: никакого риска при патрулировании. Значит, никакого риска. \

/::/ Но, Первый… \

/::/ Именно. В этом звене Первый – я. И за выполнением приказов слежу тоже я. \

/::/ А если связаться с бортом и запросить разрешения? \

/::/ Учитывая обстоятельства… хорошо, я подам запрос. А там посмотрим. \

Вторая ослабила контакт с боевой сетью, стараясь блокировать эмоциональную компоненту связи как можно плотнее, и тихонько ухмыльнулась. Она предполагала, что теперь-то они действительно посмотрят.

На борту лаута тоже нет иммунных к заразе любопытства.

/::/ Лидер Лазурного патруля – командованию. Вы наблюдаете изменения в статусе объектов 15-342 и 15-340? \

/::/ Ответ положительный. \

/::/ Вы понимаете, что происходит? \

/::/ Нет, Лазурный лидер. Пока наши карманные мудрецы не дают чёткого однозначного ответа, но выдали более тридцати гипотез. \

/::/ Санкционируйте сближение с названными объектами для получения более полных данных. Я оцениваю риск сокращения дистанции до 50-60 Мм как минимальный. \

/::/ Ждите. Без приказа приближаться к тихэру запрещаю. \

Вторая слегка поморщилась. Было уже известно, что флот вторжения принадлежит не каким-то абстрактным “тихэру”, а расе людей. Причём флот этот с некоторого момента вёл себя просто образцово: не выбрасывал новых армад боевых роботов, не ставил минных заграждений, не пытался расстреливать стайгеры, патрулирующие пространство. Орбитальные буксиры флота мало-помалу обчищали астероидные пояса, подтаскивая к кораблям-гигантам необходимое сырьё, кое-какая механическая жизнь копошилась на “руинах” базы и в её окрестностях, но иных действий чужаки не предпринимали.

Правда, попыток обмена посланиями со стороны людей тоже не было. Но ведь и виирай не торопились повторно налаживать диалог с незваными пришельцами…

/::/ Вниманию Лазурного патруля. Разрешено сближение Третьего номера с объектом 15-342 при условии полной готовности к уходу в прокол. Первому и Второму оставаться на месте. \

На этот раз Вторая поморщилась куда сильнее. Вот так всегда! Стараешься для себя, родной и любимой, а самое интересное достаётся другим!

“Правда, Третий заметно талантливее нас во владении собственной сенсорикой, а значит, он почувствует больше…”

/::/ Малыш, твой выход… \

/::/ Есть! \

Один из трёх стайгеров звена провалился вперёд, оседлав волну искусственной гравитации. На несколько тинов волна исказила картину, наблюдаемую пилотом. Но потом всё вернулось в норму, а сама волна, сделав своё дело, разгладилась. Набранная относительная скорость была, по меркам Хранителей, невелика: около пяти мегаметров за тин-цикл. Но её было вполне достаточно, чтобы вызвать давно не наблюдавшуюся негативную реакцию со стороны людей. Почти сразу после набора ускорения Третий ощутил сгущение угрозы и понял, что спасаться придётся, как и предполагало командование, через прокол.

Обидно!

/::/ Лазурному патрулю. Третий, не жди до последнего. Уйдёшь по сигналу, не позже! \

/::/ Есть уйти по сигналу. \

/::/ Тихэру собираются стрелять? \

/::/ Да, Лазурный лидер. Собираются. Но, учитывая обстоятельства, вряд ли это можно поставить им в вину. \

/::/ Не понимаю. Мы и так находимся глубоко внутри радиуса эффективного поражения! \

/::/ Если они не имеют орудий прямого удара – что весьма вероятно, учитывая уровень развития их пси – они могут считать расстояние в 1000 Мм и более необходимым для эффективной обороны. Это достаточно очевидный вывод. \

В последнем сообщении крылся слабо завуалированный упрёк.

Третий перехватил инициативу:

/::/ Можно перед уходом в прокол сбросить ЭМ-приёмник и гравискан? \

/::/ Дороговато выйдет. Ради нескольких лишних тинов трансляции угробить подвески… \

/::/ Третий, не слушай Вторую. Она просто завидует. \

/::/ Хватит инсинуаций, Первый! \

/::/ Отбой трёпу. Сброс подвесок разрешаю. \

/::/ Понял! \

Потянулись мгновения молчания. От Третьего сквозь боевую сеть в режиме реального времени лились необработанные сенсорные данные. Фактически он снял все свои щиты, чтобы мыслителям на борту лаута было с чем поработать. И те усиленно вглядывались его глазами, вслушивались его ушами, вживались его разумом в непонятное копошение у борта одного из гигантских ковчегов человеческого флота.

Расцепление. Подвески с аппаратурой наблюдения отправились в самостоятельный полёт. Спустя 0,58 тин-цикла канал прямой телеметрии угас: стайгер Третьего нырнул в “быстрый” прокол, мгновенно переместившись к своим товарищам по звену. Но дублирующая уже полученные данные телеметрия, ретранслируемая стайгерами Первого и Второй, позволяла судить о том, что происходит с подвесками – конечно, с небольшим запозданием, обусловленным скоростью света. Вот Третий привёлся к нулевой скорости относительно Первого и Второй, вот он восстановил канал связи, поддержав ретрансляцию отправляемых подвесками данных… вот миновал ещё один тин-цикл… и ещё один… ещё…

Каналы дальней телеметрии погасли, а впереди коротко и зло полыхнули две неяркие звёздочки. Перед тем, как оружие людей начисто испарило безответные механические устройства, ЭМ-приёмник успел уловить и передать начало яростной лучевой атаки.

/::/ Лазурному патрулю. Вы, кажется, интересовались, какого рожна творят тихэру? \

/::/ Да. \

/::/ Так вот, можно считать доказанным, что вы наблюдали – и всё ещё продолжаете наблюдать – начальную фазу организации постоянного поселения. \

/::/ То есть они всё-таки решились колонизировать систему?! \

/::/ Именно так, Первый. Именно так. \

А вот это, хмуро подумала Вторая, уже наглость. И даже хуже, чем наглость.

Это – провокация.

– Вернуть на родину? Меня?

– Не совсем. Иметь дело с Великой Звенящей напрямую наши лидеры не рвутся…

Рон вздохнул. “И я их, к сожалению, понимаю…”

– …но всех захваченных пленников в качестве жеста доброй воли решено вернуть в лоно родной цивилизации.

– Как?

– В детали я не посвящена. Но знаю, что в область космоса, давно занятую людьми – быть может, даже в одну из систем на границе Внутренней Сферы – будет отправлена миссия. Там мы вновь попытаемся вступить в контакт с вашей расой. Одной из первых акций будет возврат пленных. А целью начального этапа станет обмен посольствами. Весьма возможно, что за всем этим последует активизация наших исследований в области мгновенной связи…

– Квантум Ноль.

– Именно. В том, что вы охотно подключитесь к сети резонансной пси-связи, я сомневаюсь.

Рон снова вздохнул. С толикой раздражения. Постоянные намёки Сарины (или то, что ему казалось намёками) на необходимость решиться на что-то определённое выводили его из равновесия. Учиться или не учиться Овладению пси? Нырять или не нырять? Упасть или не падать?

Вот вопрос… ответить на который Рон был не готов.

– А насколько вы продвинулись в создании ячеек Квантум Ноль? Помнится, ты что-то говорила об этом, но довольно бегло и неопределённо…

– Потому что я не эксперт по техническим новинкам. Насколько я знаю, мгновенной связью занимаются на борту “Таршела”. Если кого и спрашивать, как дела на этом фронте, то Уэшей.

– Что такое “Таршела”? И кто…

– Момент.

Сарина замерла и зажмурилась.

Рон ощутил что-то глубинное и мощное, словно почти все силы Владеющей незримо утекали вдаль. Видимо, это “что-то” было по-настоящему внушительным, раз даже куцых обрывков нетренированного пси-восприятия было достаточно, чтобы почуять необычное.

Почти сразу Сарина встряхнулась, открывая глаза, а на расстоянии протянутой руки от неё возник беловолосый мужчина среднего роста. Вот просто взял и возник. Словно из оптического кокона выпал. Раньше Рон наверняка подумал бы, что это всего лишь оптический кокон, или очень качественная проекция, или что-нибудь ещё, понятное и технически выполнимое. Вот только одна беда: с некоторых пор он начал сомневаться в простоте. Уже несколько раз виирай в лице Сарины сталкивали его лицом к лицу с вещами, никакой техникой не объяснимыми.

– Добрых удач, – сказал мужчина, протягивая руку. Рон машинально пожал её, заодно убедившись, что визитёр вполне материален. – Можно меня представить как рей-директор Энар Итиари Морайя, Высший Владеющий. Наследница моя – Сарина.

– Отец, твой бейсик грешит страшным буквализмом перевода.

– Знаю. Матрица соответствий – не точный эквивалент, от идеала далека. Но говорить я хочу прямо, так что вынужден хромать по языку.

Сарина усмехнулась.

– Хромайте, голуби. А я оставлю вас. Рон, будь осторожнее с этим субъектом.

– Буду, – ответил человек.

И стал изучать Энара точно так же, как тот – его.

Как давно уже заметил Рон, виирай отличались малым разбросом характеристик внешности. По крайней мере, если сравнивать с людьми. Очень редко, не чаще одного случая на тысячу, можно было увидеть взрослого выше метра девяноста или ниже метра шестидесяти. Цвет кожи варьировался от молочного до бледно-янтарного, по-настоящему смуглых не встречалось. Волосы – сплошь блондинистые, от чисто белого до тёмно-соломенного; исключения обязаны своим возникновением не природе, а краске. Костяки слеплены по одному лекалу: умеренно широкие плечи, узкие бёдра, пальцы рук стоящего не доходят до колена примерно на длину ладони. Повальная стройность, изредка переходящая в жилистость. Ни перекачанных тяжелоатлетов, ни полных, ни, тем более, толстых.

К этому можно добавить, что мужчины и женщины виирай выглядели почти одинаково, последних можно было распознать лишь по особой мягкости черт лица, немного отличающимся пропорциям да ещё наличию груди. Небольшой. Иных заметных вторичных и первичных половых признаков виирай не имели, да и вели себя, словно существа бесполые.

Вот лица – дело другое. Лица виирай были оплотом индивидуальности. Но только не в случае с Сариной… и не в случае с её отцом. Прямой нос, заостряющееся к подбородку лицо (кстати, волосы у мужчин виирай росли, как и у женщин, только на макушке: никаких бород и усов), прозрачные светло-серые глаза, белые волосы… всё – как у многих, слишком многих. Только одно в Энаре было индивидуальным: сила. Она просвечивала во взгляде, незримо танцевала по коже, распирая изнутри худощавое тело, потрескивала и гудела, словно не живое существо стояло перед Роном, а шаровая молния.

Оп! Все эффекты разом исчезли. Ничего необычного… только во взгляде по-прежнему переливается нечто… этакое.

– Присядем, быть может? – Энар указал рукой и взглядом на пару стульев.

– Почему нет? – Рон прошёл к одному из сидений и умостился в нём. – Чем обязан?

– Обязательства? Что разумеется под этим?

“Матрица соответствий”, – вспомнил человек. И “перевёл”:

– Зачем вы здесь? Чего от меня хотите?

– Любопытство. Живых людей не видел я пока. Или правильнее – вживе?

– Хоть живьём, – буркнул Рон. – Только для этого не надо было выгонять Сарину. Посидели бы в сторонке, посмотрели на настоящего тихэру, послушали разговоры… а?

– Умный. Хорошо. Только называть тихэру себя самого – нет. Это не лучшее. Или юмор?

– Отчасти. Висельный. – “Однако и заразная же штука этот телеграфный стиль…” – Так зачем вы здесь?

– Нетерпение. Плохо, но хорошо также. Я здесь не “зачем”, а как профессионал.

Рон слегка нахмурился.

– Вы – наставник.

– Рей-директор Высшей Школы Владеющих. Мой полный титул таков.

– Но я не давал согласия на обучение вашим пси-штучкам!

– Верно. И я учить не буду. Долго не продлится мой визит: цель его почти достигнута, и вскоре я отбуду, чтобы смотреть других ваших людей.

– Не “смотреть”, – поправил Рон. – Либо “посмотреть на”, либо “увидеть”.

– Нет, именно смотреть. Незавершённое действие, неопределённые обстоятельства, без указаний на характер процесса. Или более точный глагол есть?

– Снова повторяю вопрос: зачем вы здесь?

– Настойчивость? Очень хорошо. Отвечаю: я делаю экспертизу, оценку, измерение. Мои выводы таковы: не видно ограничений в области Овладения. Нет причин, по которым вы не могли бы освоить максимум возможностей третьего ранга. При этом вы близки к универсалам с лёгким уклоном в энергетику. Благотворным было бы обучение, продвижение в степенях – быстрым. Но точно предсказать итог не возьмусь, так как я с людьми не имел дел ранее.

– Ну и ну. С чего вы так уверены, что я заглочу вашу приманку?

Энар скупо улыбнулся.

– Дочь моя сказала: будь осторожнее со мной. Но я могу сказать то же самое о ней. Она хорошо считает, далеко видит. Не было в жизни среди людей добрых перспектив у вас, Рон Гайлэм. По расчётам судя, динамика социальная в вашей Стае мала, достоинства личности вторичны в сравнении с происхождением и связями. Невысокое качество вашего имплантата красноречивое свидетельство тому. Семья ваша не родовита, и в том ваша беда. Крутой поворот жизни – это риск, но это и шанс на лучшее. Мы, виирай, по традиции выше ценим ствол и побеги, чем корни и землю, из которой растёт древо.

– Демократичная речь. – Рон усмехнулся. – Для аристократа даже слишком.

– Ваши слова мой вывод подтверждают всецело. Наша система ген-линий отлична от вашей. У вас в Стае недостаток ресурсов породил ограничения, которых нет у нас. Ваши касты – это именно касты, замкнутые, с жёсткими барьерами. Так что всё просто: у нас вы добьётесь большего, взлетите выше, препятствий внешних меньше встретите на пути. Следовательно, разумнее учиться пси Овладевать и не возвращаться в Стаю. Если искать выгоду для личности.

– Люди не всегда поступают разумно.

– Как и виирай, – кивнул Энар, – увы. Но пренебрежение своей выгодой окупается не всегда. Если бы возвращение ваше было к пользе родной системы, то есть Великой Звенящей Стаи, мы не сделали бы вам выбора.

– А как насчёт остальных пленных? Им вы тоже предложите остаться и учиться?

– Нет. Судя по тому, что Сарина видела и считала, лишь вы можете принести пользу нам. Другим лучше будет вернуться туда, где до этого были они.

“Вот как. Эксклюзивное предложение! Только у нас, только один раз!”

– А если я всё-таки не соглашусь?

– Будет время у вас передумать. Пересмотреть ситуацию и себя. Но лишь до момента, когда флот наш совершит перелёт и вас доставит в пространство Сферы.

В каюте снова сгустилось напряжение, и на глазах у Рона точно таким же способом, каким появился Энар, из ниоткуда возникла Сарина.

– Отец! – Владеющая распрямилась и раздражённо рубанула рукой воздух. – Ты же знаешь, что я терпеть не могу переноситься без…

Конца фразы Рон так и не услышал. Энар ловко цапнул Сарину за плечо, после чего оба мгновенно исчезли.

Эффектная штука эта телепортация…

Рон нахмурился. Что-то тут странное. Возникло какое-то срочное дело? Или аристократический папа просто не любит выходить из расписания? Прочёл краткую лекцию, и – фьють! Разбирайся дальше сам, человек, я и так потратил на тебя много времени…

“Надо будет расспросить Сарину, когда вернётся”.

– Ну и куда ты меня приволок?

“В тихое место, где нам никто не помешает”.

Владеющая окинула помещение взглядом, одновременно раскинув вокруг плотную сенсорную сеть. Насчёт “тихого места” отец, мягко говоря, преувеличил: в воздухе моторного отсека висел плотный тяжёлый гул активных реакторов. Разговаривать вслух он почти не мешал, но вибрация ввинчивалась в уши и вызывала дрожь костей; она пронизывала плоть, словно стремясь выдавить наружу содержимое глазных яблок и суставных сумок.

Сам по себе звук не был бы настолько неприятен. Дело тут было не столько в нём, сколько в его причине: всепроникающих низкочастотных колебаниях гравитационного поля. Если бы сейчас кто-нибудь перевёл реакторы в режим половинной мощности, у незащищённых живых, находящихся в моторном отсеке мисана, из пор кожи начала бы сочиться кровь… ну, а полная мощность означала мгновенную смерть.

Сарина поморщилась и сотворила гасящую сферу. Гул затих, словно обрубленный.

– Что сюда по доброй воле никто не полезет, это точно. Но я была бы не прочь узнать, зачем тебе понадобилось вот так нас дёргать?

“Сначала вопрос. Ты заметила, что в голове у Рона есть имплантат? Не самый сложный: часы, блокнот, калькулятор, простейшая беспроводная связь… заметила?”

– Конечно.

“Значит, я был прав, решив снова пообщаться с тобой перед отлётом. Ты знаешь о запрете на имплантацию устройств, напрямую связанных с нервной системой. Полагаю, ты уже задумалась о рациональности причин, вызвавших его?”

Перед лицом нешуточной тревоги, просочившейся в мысленный голос отца из-под его постоянных щитов, обиды были забыты, и Сарина также перешла на общение мыслью:

“Если такие причины есть, почему о них молчат?”

“Потому что они, так скажем, неочевидны. И потому, что Владеющие крайне редко задумываются о том, что данное природой можно усилить, имплантировав механические устройства. Здоровый не думает о костылях. Но я знал, что ты, столкнувшись с практикой киборгизации, захочешь докопаться до истоков запрета”.

“Это уж точно, захочу. То есть хочу. И внимательно слушаю”.

“Ты знаешь, как формируется личность виирай?”

“Начинаем издалека? Конечно, знаю”.

“И всё-таки я напомню. Если не касаться генетических структур и пренатального этапа, важнейшую роль выполняет импринтинг глубинных слоёв психики. Младенец впитывает информацию, как гравинасос – материю. А берёт он её из внешнего мира. В том числе и через каналы пси-восприятия. Тренировка помогает нам использовать пси сознательно, но ведь бессознательно мы тоже способны использовать этот ресурс. Многое вливается в виирай ещё до того, как мы начинаем оперировать объектами и понятиями по своему разумению… и оседает это в нервной системе. Большей частью тайно, незримо, там, где глубина таит глубину. Но это есть. Это определяет проявления темперамента, особенности типичных реакций на раздражители, принадлежность к той или иной подрасе… в конце концов, это определяет и расовые особенности. То, что делает нас не какими-то абстрактными разумными существами, прямоходящими, позвоночными и говорящими, а именно виирай”.

“Отец, я не понимаю, к чему эта лекция. Может, я внезапно отупела, но скажи прямо: на что ты намекаешь?”

“Пока ещё не намекаю. Пока что я, образно говоря, кладу грунтовку на холст. И вот ещё один кусочек данных для системного анализа. В твоих отчётах есть информация о том, что псионик людей – тот единственный, с которым мы пока имели дело – был серьёзно кибернетизирован. Возможно, его нервная система осталась в неприкосновенности, и механика не подменила собой органику; но то, что его мышление имеет синтетическую природу, а к мозгу напрямую подключены механические элементы, ты почувствовала сама”.

“Да. Что из этого следует?”

“А ты попробуй представить сама. Вообрази, что твоё сознание только отчасти живое, что в тебе имеются кибервставки. Знаешь, механика – до изумления удобная штука: она не стареет, она может быть полностью восстановлена в случае каких-либо повреждений, она может подвергаться перестройке практически в любых масштабах. Дополнительная память? Пожалуйста. Новые вычислительные мощности? Возьмите. Сенсорные или ещё какие-либо устройства? Сколько пожелаете. Меж тем плоть стареет… а пси-дар, как и разум, может существовать на любом материальном субстрате. Это доказано. И доказано, что личность может быть скопирована на новый, как будто более совершенный, практически вечный носитель…”

Глаза Сарины непроизвольно расширились.

“Кем доказано и когда? Кто проводил подобные эксперименты? Чем они закончились? Ладно, это потом. Ты хочешь сказать, что на самом деле копирование “биологической” личности получается неполным? Или оно вообще невозможно? И то, что выходит в итоге – это уже не виирай и не человек, а некая… разумная пси-машина?”

“Именно так. Только проблема не в полноте копирования, как ты подумала; проблема во взаимодействии. Тело и сознание формируют друг друга ВЗАИМНО. Сделай ещё несколько экстраполяций, вообрази, что такие пси-машины, как ты выразилась, появляются в массовом порядке. Они достаточно быстро, за несколько сотен хин-циклов, утратят связи с породившими их существами. Как нетрудно догадаться, в первую очередь пострадают психологические и социальные связи. Киборги будут могущественны, в сущности, более могущественны, чем чисто биологические существа, но притом одиноки. А вечность – штука обманчивая, как мало что иное; она поглотит их, ибо вместе со множеством проблем плоти механические существа утратят и такие полезные инстинкты, как инстинкт продолжения рода и инстинкт самосохранения…”

“Иначе говоря, кибернетизация – это смерть разума? Ведь полноценный и независимый разум без эмоций невозможен”.

“Да. И киборги не лишаются эмоций… но лишаются жизни. Я не открою великую тайну, если скажу тебе, что долгожительство Высших тоже порождает проблемы. Тело не стареет, но мозг – и, что ещё хуже, душу – переполняет память. Сложность ассоциативных цепочек выходит за пределы осознания, инструменты, предусмотренные милосердной природой и помогающие простым смертным забывать, не справляются со своей работой. Усталое равнодушие – вот участь старых Высших, избежать которой не удалось почти никому”.

“А как же Аншин?”

“Вот и я думаю: как? Что поддерживает её дух, что вынуждает двигаться дальше? Сам я пока не сдался, пыль былого не запорошила мои глаза и не укрыла сердце мягкой пеленой. Но я ещё молод… и смотрю в будущее не без страха. Много раз я видел, что творит безжалостное время со старейшими из нас. Жизнь по привычке, бездействие по расчёту, вечные льды в зрачках… подобной участи я не хочу”.

– Посмотрела бы я на того, кто захочет, – буркнула Сарина вслух, чтобы хоть так дистанцироваться от разверзшейся перспективы. Её слегка колотило. Доселе отец ни разу не был с ней настолько откровенен. Ни разу не подходил так близко к тому, что можно назвать признанием своей слабости. Обхохотаться можно: Высший откровенничает о своих страхах!..

Можно, да что-то не хочется.

“Мы ещё вернёмся к этому разговору. Просто будь внимательнее, когда станешь учить Рона. Это небезынтересная задача, она потребует перестройки связей его сознания с имплантатом… впрочем, ты разберёшься с этим и без подсказок. Проклятие Мич было задачей более сложной. А теперь покажи мне, где поселили остальных людей. Пусть это делается для проформы, но осмотреть их всё-таки надо”.

“Показывая”, куда им с Энаром надо переместиться, Сарина мимолётно улыбнулась.

Долго же пришлось ждать, пока отец отреагирует на её самовольную выходку. Много понервничать – и упорно бороться с этой нервозностью. Но раз уж родитель-Высший расщедрился на своеобычную скупую похвалу…

Значит, с Мич всё было сделано наилучшим из возможных способов.

Собранный для “Ладони” флот отправился из Главного Узла без особой помпы. Вполне осведомлены о целях рейда по-прежнему были лишь немногие профессионалы от высокой политики. Да ещё прямо причастные к событиям в тринадцатом подсекторе, вроде Мич Тарврен. В распоряжении всех остальных находились в лучшем случае немногочисленные фрагменты мозаики, собрать которую полностью было не так-то просто.

И всё же информация, даже никем специально не распространяемая, пошла – всё шире и шире, всё дальше и дальше, не без попутных искажений. Близился, и близился неотвратимо, тот момент, когда какой-нибудь независимый аналитик должен был обнаружить, что из Большого Узора как-то подозрительно одновременно исчезло мощное соединение флота Хранителей, широко известный МИЦ “Таршела” вместе с лучшей частью клана Уэшей – и аж целая летающая фабрика. А там должны были пойти и вопросы, как от праздно любопытствующих, так и от серьёзно обеспокоенных.

Адили Тер Шимат предпочла, как всегда, сыграть на опережение.

Не прошло и одного юл-цикла после отправки флота, как среди постоянных подписчиков ресурса “Новости Круга Решений” появилась адресная ссылка с пометкой первоочерёдной важности. Заметившие её и согласившиеся скачать сетевое сообщение получали не особенно длинный ролик. Видеоряд его был монотонен: фигуры трёх виирай на фоне абстрактного звёздного узора. Но! Фигура в центре принадлежала самой Первой Ответственной, по правую руку от неё сидел лишь немногим менее известный центр-адмирал Дашималь, а слева молчаливо присутствовал в своём неизменном инвалидном кресле Кализ Дертенсах.

Впрочем, редкое единство лидеров всех трёх каст затмевало сообщение, которое с небольшой помощью центр-адмирала озвучила Адили Тер Шимат. Если предельно сократить и без того короткое сообщение, получалось примерно следующее:

1. Виирай обнаружены доселе неизвестной расой космических странников. Уровень развития технологий чужаков немного выше, чем у виирай; уровень развития пси – низок.

2. Попытка переговоров успехом не увенчалась. Имел место вооружённый конфликт, в ходе которого погибло более тысячи виирай и была уничтожена одна полуавтономная база.

3. В ходе точечного ответного удара был разрушен один корабль чужого флота и взяты пленные. Желающие могут получить доступ к группе приложений, касающихся “людей”, включая первую версию матрицы соответствий их языка.

4. С целью получения новой информации и разрешения конфликта в пространство, освоенное “людьми”, направлен объединённый флот Контролёров, Хранителей и Созидателей. Желающие могут получить доступ к группе приложений, касающихся операции “Ладонь”.

5. Последняя новость: чужаки начали колонизацию системы, в которой состоялся конфликт.

6. Если вы хотите переслать отзывы и предложения, касающиеся вышеизложенного, наберите номера местной телесвязи Главного Узла либо номера глобальной сети Узора, которые видите внизу экрана. Вашими сообщениями займётся группа аналитиков. Благодарим за внимание.

– Бред! В лучшем случае – розыгрыш!

– Не будь так уверен. Это официальное сообщение, и опровержений пока не было.

– Не было, значит, будут!

– А если не будут?

– Брось! Это же совершенно невероятно!

– Неужели? Ты хоть ссылки-то проверил? В дополнительные материалы заглянул?

– Простите, что вмешиваюсь, но о чём вы спорите?

Не прекращая вдумчиво пережёвывать свою порцию салата по-эгрионски, сдобренного острым зелёным соусом ххоршах, Мич Тарврен ухмыльнулась углом рта. Поначалу ссылка в “Новостях Круга Решений” большого резонанса не вызвала.

Но то – поначалу.

Чем дальше, тем чаще и шире обсуждалась новость, которой явно было суждено стать самой громкой сенсацией последних ста хин-циклов. Число осведомлённых росло в геометрической прогрессии. Вскоре соединение с узлами телесвязи, обслуживающими ресурс “НовКР”, стало происходить с небольшой, но заметной задержкой. Затем задержка достигла нескольких арум-циклов, а под конец узлы просто захлебнулись в потоке запросов, несмотря на подключение новых передающих мощностей, и начали сообщать об “ошибке связи”.

Триумфального шествия сенсации это не остановило. Скачавшие ролик охотно рассылали его всем желающим, кое-кто начал даже безадресную рассылку. А теперь вот и до публичных обсуждений в столовых дошло…

Лавина спущена, подумала Мич. Но это ещё заря, а не утро. Пока ещё все крики касаются одного: верить или не верить. Но вот когда поверят, когда проникнутся и воспримут, когда начнут более-менее осмысленно реагировать, отсылая по указанному адресу “предложения”, а также запросы, требования, прожекты и просто информационный мусор – о!

“Бедная “группа аналитиков”! Мне их заранее жаль…”

– Прошу прощения. Вы не могли бы высказать своё мнение?

Вопрос застал Мич врасплох. Она оторвалась от салата по-эгрионски и посмотрела на парня, обратившегося к ней. Молодой. И… проклятье! Угораздило же нарваться на Владеющего! Ранг и степень невелики, но даже такому, начинающему, не очень-то соврёшь…

– Почему вас интересует моё мнение?

– Потому что вы ведёте себя так, словно знаете больше других.

Теперь на Мич смотрел уже десяток пар глаз.

– А вам не приходит в голову, что у меня могут быть уважительные причины для молчания?

– Но вы можете хотя бы сказать “да” или “нет”. Ролик – подделка? Розыгрыш? Или…

– Или, – буркнула Мич. – Дайте мне поесть спокойно!

– Но откуда вы знаете, что всё это – правда?

Взгляд Владеющего потяжелел от вязкой силы. Это ещё не было нарушением правил, Мич могла сопротивляться нажиму, но незнакомый парень шёл по самой грани. Ещё немного, и…

“А чего ради, собственно, я отмалчиваюсь? Преподам-ка лучше этому самонадеянному дурню урок. Чтобы не лез со своим праздным любопытством, куда не просят…

Как обожает поступать незабвенная Сарина Келл Морайя!”

– Откуда я знаю?!

Генерал в отставке медленно встала. Глаза её потемнели от воспоминаний. Видимо, уловив кое-что, Владеющий поспешно укрылся за пси-щитами, отменяя принуждение к откровенности, но Мич на это было уже наплевать.

– Я была в тринадцатом подсекторе во время первого “контакта”. Вот откуда я знаю! Погибшие виирай – на моей совести, потому что я командовала той самой базой, остатки которой уничтожил взрыв антиматерии! Я знаю, что всё это правда, потому что я – Мич Тарврен, генерал мобильной пехоты в отставке. Ещё вопросы будут? Нет? Тогда – всех благ!

Развернувшись, она в абсолютной тишине покинула столовую. Какими взглядами её провожают притихшие посетители, Мич не знала, потому что по максимуму заблокировала восприятие. Собственно, она и не хотела этого знать.

Достаточно было той мёртвой тишины, что загустела позади.

Скорость кораблей в пространстве прокола – величина непостоянная… и это ещё мягко сказано. Теоретически можно совершить прыжок сквозь многомерность, преодолевая межзвёздные расстояния, мгновенно. Примерно так, как перемещаются Высшие и как скачут на расстояния до двух тысяч мегаметров новейшие стайгеры. Но на практике это приведёт лишь к почти стопроцентной вероятности финиша в одном из сопряжённых пространств. А найти дорогу домой из соседнего континуума – задачка, посильная для полусотни лучших пилотов максимум. Причём вся эта полусотня состоит из Высших, каждый из которых не моложе ста хин-циклов.

Крупный корабль может двигаться в проколе быстрее, чем малый: возмущениям многомерности труднее сбить с курса большую массу. Кроме того, за каждым кораблём в многомерности остаётся след, опять-таки пропорциональный его массе, помноженной на мощность ходовых генераторов. А несколько кораблей, идущих одним курсом, могут составить “связку” и двигаться ещё быстрее. “Связка” – очень выгодный и популярный приём пилотажа. Он был бы распространён ещё больше, если бы не нужда в дополнительных усилиях по согласованию структуры “связки”, идущих в нагрузку к сложностям собственно пилотирования. Конечно, чем больше кораблей входит в “связку”, тем труднее удержать их вместе. Любая аномалия многомерности, достаточно мощная, чтобы разрушить “связку”, тотчас же привела бы к потере управления из-за скорости, слишком высокой для корабля-одиночки. Что также закончилось бы финишем в сопряжённых пространствах.

“Очаг-9” был настолько велик, что входить в “связку” ему было не нужно. Летающая фабрика и без того могла позволить себе разгон до огромных скоростей. А вот кораблям сопровождения и их пилотам приходилось несладко. В первую “связку” вошли мисаны “Росомаха”, “Тунец”, “Аспид”, “Гризли” и МИЦ “Таршела”. Во вторую – лауты “Камча”, “Гарпун”, “Шило”, “Чекан” и “Фламберг”. Такой ордер, с двумя “связками” по пять кораблей в каждой, был признан наиболее удобным. При этом относительная скорость сборного флота достигала заоблачной величины: он мчался почти в 380.000 раз быстрее света.

Так Сарина ещё не летала.

– И скоро вы прибудете в наше пространство?

– Мы уже находимся на вашей территории, Рон. Ну, насколько межзвёздную пустоту можно считать принадлежащей кому бы то ни было. Через тринадцать мири-циклов с небольшим корабли вернутся в нормальное пространство, чтобы уточнить текущие координаты. Если нам удалось правильно интерпретировать твои познания в космографии, последует ещё один короткий прокол… в общем, когда ты проснёшься в следующий раз, мы уже будем на месте.

– На месте?

– Ты называл эту систему, помнишь? Звезда Тримеля, планеты Душный Дым и Волчья Тень, портальные трассы к двум системам Внутренней Сферы.

Рон сглотнул.

– Вы что, всерьёз нацелились на систему Тримеля?

– А в чём дело?

– Если какая-то система соединена с Внутренней Сферой двумя портальными трассами, она уже на 9/10 принадлежит Внутренней Сфере…

– Вот и хорошо, – улыбнулась Сарина. – С одной стороны, достаточно далеко от Визарры, чтобы это сочли наглым налётом. С другой – неплохо интегрированная локальная культура. Это не один из Внешних Миров, сообщения из которых, по твоим же намёкам, редко принимают всерьёз.

– Но…

– Что-то не так?

Подавив тяжёлый вздох, Рон сказал, глядя в сторону:

– Вряд ли вы направитесь к другой системе, послушав моё брюзжание…

– Почему ты так думаешь? Мы ведь выбирали, по сути, наугад, и нет никаких причин, по которым нам следует лететь именно к звезде Тримеля. Значит, ты умолчал о чём-то, касающемся этой системы. Ну и что с того? Любые умолчания при тесном контакте всё равно полезут наружу.

“Не этого я опасаюсь… совсем не этого! Но объяснять? Ну уж нет!”

– Ладно, – сказала Сарина, вставая. – Как всегда, приятно было пообщаться, но меня ждут дела. До встречи, Рон.

– Постой!

– Да?

– Я не думал, что времени осталось так мало, и… я…

Дважды глубоко вздохнув, чтобы взять себя в руки, Рон посмотрел Сарине в лицо.

– Помнишь, ты предлагала мне остаться среди виирай?

– Конечно.

– Я согласен.

– Очень хорошо. Рада, что ты принял решение. Как говорится, пусть поздно, лишь бы не слишком поздно.

Сарина снова повернулась к двери, явно намереваясь удалиться.

– И это всё?

– А чего ты ожидал? Что я буду петь и плясать вокруг, одновременно долго и нудно уверяя, что ты сделал самый правильный выбор?

– Нет, но…

– Извини, Рон, у меня назначена встреча, которую я совсем не хочу откладывать. Если тебе не терпится приступить к занятиям, я могу прислать Хезраса или другого опытного Владеющего.

Рон махнул рукой.

– Нет-нет, не надо никого звать. Я подожду, пока ты освободишься.

Сарина шагнула вперёд, встав вплотную. Слегка наклонилась.

– Мне действительно надо идти. И я действительно рада, что ты решился. Постараюсь сделать как можно больше, чтобы ты как можно меньше жалел об этом.

Почти против воли Рон улыбнулся.

– Стремление к точности тебя погубит, Сарина.

– Не знаю, как насчёт точности, – улыбнулась она в ответ, – а вот недостаток честности действительно способен погубить. Кстати, как движется изучение языка?

– Пока не очень. Да ты и сама знаешь.

– Считай, что получил от меня домашнее задание. Первое и единственное задание, которое я даю, пользуясь бейсиком.

– Но…

– Рон, на каком языке ты собираешься в дальнейшем общаться с виирай?

– Да я всё понимаю, только…

– Только что?

– Сдаюсь. Ты, как всегда, права. И знаешь, что ещё я тебе скажу?

– Что?

– Быть всегда правым – не всегда хорошо.

На пороге Сарина ненадолго остановилась. Постояла.

А потом вышла, так и не обернувшись. И ничего не ответив.

Выйдя из гиперсенсорного транса, Меран Ликс Техат довольно кивнул. Всё подтвердилось: и класс звезды, и две обитаемые планеты, имеющиеся в системе – именно с теми характеристиками, какие должны быть. В троянских точках орбит этих планет нашлись даже четыре громоздкие, мощно излучающие в длинноволновом диапазоне конструкции: порталы “блошиного скока”. Четыре, а не две, потому что люди уже строили продолжения цепей порталов.

– Мы определённо вышли там, где рассчитывали, – сказал адмирал в интерком. – Запускайте “Палец-1” и “Палец-2”.

– Есть, – откликнулся капитан “Гарпуна”.

Мгновением позже в кабинах двух стайгеров моргнул огонёк подтверждения. Владеющая, сидящая в пилотском кресле одного из них, усмехнулась и бросила покорную машину в прокол.

Короткий, но всё-таки не мгновенный полёт. Выход из прокола. Мысленная команда, только одна и притом предельно простая: сбросить контейнер! И – снова полёт сквозь многомерность.

Выход.

/::/ “Палец-1” на месте. \

Почти синхронно:

/::/ “Палец-2” на месте. \

/::/ Хорошо. После двойного сигнала подтверждения можете возвращаться на борт. \

К вам обращаются с приветствием уполномоченные представители расы виирай. В настоящее время на расстоянии одного светового часа от центрального светила планетной системы Тримеля, на верхнем перпендикуляре к плоскости орбиты Волчьей Тени, находится наш флот. Данное послание имеет целью начало мирного обмена информацией между виирай и людьми. Сообщаем, что недавние события, спровоцированные Великой Звенящей Стаей, вызвали у нас настороженность. По этой причине посольство виирай сопровождает вооружённый эскорт. Во избежание дальнейших недоразумений не пытайтесь, повторяем, не пытайтесь приблизиться к указанной точке базирования нашего флота…

– Дешифровал?

– Как корпа отпинать. Нечего там колоть. Но каков текст, а? Ничего себе заява!

– Угу. Думаешь, это подколка?

– Незарегистрированный источник широкополосного вещания на орбите Волчка сойдёт за подколку. Но если в “указанной точке базирования” действительно болтается некий флот…

– Проверь-ка, мил дружок: не висит ли такой же спутник и над Душкой?

– Ха! Как? Условным свистом и маханием рук? Сам знаешь, корпы плотно фильтруют весь локальный обмен!

– А ты постарайся, Пятый. Я верю в твои способности.

Внизу лежал город. Огромный, просто чудовищно огромный, разбухший, как несвежий утопленник… его город. Он люто ненавидел эту часть своей собственности – и не мог иначе. Ведь город наполняла аморфная квазиразумная масса жрущих, воняющих, плодящихся двуногих тварей. Лучшие из этой массы были вечно недовольны, худшие – просто ни на что не годились. А те, кого бесконечное кипение социума выдавливало из массы вниз, вбок или (особенно!) вверх, становились причиной нескончаемых проблем.

“Ну, этот суперполис ещё не так плох. В старейших колониях бывают города много хуже. Этот я хотя бы могу назвать своим.

Город!

Ненавистный, как пропитавший кости яд. Ненавистный, как наркотик.

И любимый, как наркотик”.

– Господин Управляющий…

Грайм Шольст отвернулся от панорамы за окном. Лицо его – с бугристой кожей, с тяжеловесными чертами, никогда не подвергавшееся ни пластикору, ни вульгарной хирургии – не отразило ровно никаких чувств по поводу причинённого беспокойства. Как и голос.

– Слушаю.

– Возникли чрезвычайные обстоятельства…

…для этого следует достичь передающего модуля, пройти сквозь шлюз и опустить ладонь на сенсорное поле перед экраном. Допустимо иметь при себе компактные средства связи…

“Так. Вот и передатчик. Никаких излишеств: простой тёмный куб, нарочито правильная форма. Была бы идеальной, если бы не дыра в боку – тоже, впрочем, строго геометрическая. Шлюз? Да. И не традиционный, а прикрытый мембранным силовым полем. Не самая дешёвая техника. И не самая простая. Кстати, этот нарочитый геометризм тоже говорит о многом: подчинить технические требования дизайну бывает куда сложнее, чем кажется на первый взгляд…”

Контактёр рассуждал со знанием дела. В прошлом он был профессиональным монтажником. До того момента, когда вздумал принять участие в безнадёжном деле второго антикорповского мятежа. Непосредственного участия в акциях он не принимал, потому во время Второй Зачистки уцелел, отделавшись условным сроком и пожизненным поражением в правах.

Если всё пойдёт нормально, поражение должны снять. Риск, господа корпы, риск! Сами не лезете неизвестности в зубы, так платите наёмнику!

Тем более что вам изменить учётную запись в собственной базе данных ничего не стоит.

“Чего встал?” – раздался переданный через имплантат равнодушный голос: “Давай внутрь”.

– Ага. Уже даю.

Аккуратно сманеврировав движками скафа, контактёр влетел в дыру шлюза. Помянутые в сообщении экран и сенсорное поле он заметил сразу, потому что ничего больше в поле зрения просто не было.

“Это что, тонкий намёк на наши умственные способности?”

Рука бывшего монтажника опустилась на поле. Экран вспыхнул, оказавшись простой плоской матрицей – правда, с чёткостью, выходящей за физиологический предел зрения. Ну, так меньшего и ждать не стоило.

На ровном (синтезированном?) фоне возникло лицо. Вытянутое и заострённое к подбородку, с прямым носом, бледной кожей… вполне человеческое на вид. И вроде бы женское.

– Приветствую, – воспроизведённый скрытыми динамиками голос оказался ровным и холодным. Очень уверенным. – Моё имя – Сарина Келл Морайя, я буду выполнять обязанности переводчика. Надеюсь, мой бейсик достаточно разборчив?

– Да, вполне, – буркнул её собеседник через динамики скафа.

– Можете снять шлем. Воздух в модуле пригоден для дыхания. А как звать тебя?

Сенсоры скафа подтверждали сказанное, поэтому контактёр не стал упираться. Пусть и эта видит, с кем разговаривает.

Аппаратура на борту “Росомахи” отразила удивительное. Сказать, что человек внутри модуля был смугл, значило ничего не сказать. Он был попросту чёрен! Чёрными были и глубоко посаженные глаза, и невероятно густые, сросшиеся над переносьем брови. Переносица также была вдавлена внутрь черепной коробки, сам нос – крюкообразен, губы под ним вытягивались в тонкую насторожённую линию. Макушка над этим удивительным лицом могла похвастать полным отсутствием волосяного покрова.

– Звать меня Ушва Ихкат. Можно просто Ушва, – сказал он.

– Прошу прощения, – сказала Сарина. – Вероятно, мне следовало сказать, что воздух пригоден для дыхания людей, выросших на борту кораблей Великой Звенящей Стаи.

– Ничего, мне тоже подходит.

– Извини, если мой вопрос покажется оскорбительным. Ты – человек?

– Да. А ты?

– Я – виирай.

– Это значит “нет”?

– Это значит, что наш облик схож с вашим из-за шутки эволюции. Но генетически мы очень разные, это проверено.

– Кем именно?

– Нашими целителями. Несколько стайных не по своей воле оказались нашими… временными гостями и были изучены, в том числе на генном уровне. Кстати, это будет первым вопросом для обсуждения.

– Что именно? Изучение генома?

– Нет. Не чувствуя себя вправе удерживать представителей вашей расы и дальше, мы хотели бы вернуть их вам.

– Нам? Но почему? Если они стайные, отдайте их Стае!

Сарина по-птичьи наклонила голову.

– Значит, вам эти люди не нужны?

“Ты что творишь, мерзавец!” – ожил голос в имплантате, уже совсем не равнодушный. “А ну, быстро сдал назад!”

– Эти люди не местные. И вряд ли придут в восторг, оказавшись в системе Тримеля. Почему бы вам не вернуть их Стае?

Если до этого голос Сарины был просто холодно ровен и немного ожил лишь в момент, когда она спрашивала насчёт расы собеседника, то теперь он просто заледенел. Чеканящая резкие фразы, Сарина больше не походила на подростка. Ни капельки.

– С их Стаей у нас не налажен диалог. И вряд ли будет налажен.

– Почему?

– Мы пытались говорить с ними напрямую. Наш аппарат, ретранслировавший сигналы, – к счастью, беспилотный – был сбит. Затем стайные послали на планету, где находилась наша база, свои собственные беспилотные аппараты. Вооружённые. Поскольку полноценного поселения в спорной системе не было, мы предпочли эвакуировать базу, предварительно уничтожив посланную против нас технику. Однако Стая не остановилась на этом и начала колонизацию системы, захватив тем самым часть нашего пространства – без переговоров. Вот почему мы отказываемся общаться с ними напрямую. Можете передать Вожакам Великой Звенящей, воспользовавшись Квантум Ноль, что эта самовольная колонизация оставила только одну целую спицу в колесе нашего терпения. Мы наблюдаем неусыпно. Если Стая попытается продолжить движение вглубь нашей территории, виирай уничтожат её.

– Как?

– Силой оружия.

“Весьма самоуверенно”, – подумал Ушва.

“Спроси, чего они хотят: войны? Мира?”

– Вы хотите начать войну с людьми?

– Мы – нет. Мы продолжаем поиски мирного пути, несмотря на имевший место конфликт. Свидетельством тому – нынешний визит в космос людей. Но, как нам сказали пленные, Вожаки стайных подчиняются только себе. И вообще человечество как целое не имеет единого политического руководства. Коль скоро это так, мы попытаемся говорить с теми, кто этого захочет.

– Докладываю: спутник над Душкой имеется. И транслирует те же сигналы, один в один. Более того: люди из “Байлу” уже добрались до него.

– Добрались? Конкретнее, сосульку тебе в… анус!

Наполовину (но не более чем наполовину) шутливое возмущение.

– Сам так охлаждайся! Видимо, твои мозги размещаются именно там, если…

– Конкретнее, Пятый.

Вот так. Кончились шутки. Чем хорош Старший, так это тем, что с ним всегда ясно, когда надо прекращать вертёж. Всегда предупредит: и взглядом, и словом, и голосом.

А кто не внял, тому та самая сосулька в анусе за великое счастье покажется.

– Шаттл с позывными “Байлу Интерстар” завис около чужого спутника на синхронной орбите и выпустил какого-то типа. Тот уже добрался до цели и вошёл внутрь.

– И?

– Новых данных пока нет.

– А что с нашим спутником?

– На орбитах наводят шорох. Расчищают дорогу какой-то важной шишке.

– Даже так…

Мгновение задумчивости. Ухмылка и фирменный щелчок пальцами.

– А спалим-ка мы этот спутник, Пятый.

– Зачем?

– Затем, что нам самим туда не попасть. Затем, чтобы обломать шишку из нашей “родной” “Элирго Ассошиэйшн”. Ну и затем, чтобы в “Байлу ИС” порадовались облому, случившемуся у конкурентов. А если сработать действительно хорошо…

– Старший?

– Надо постараться, чтобы палево приписали “Байлу”.

– О! Понимаю…

– Ты не понимай, а работай.

“Он прав. Когда корпы из “ЭА” спохватятся, будет уже поздно. Если шишка, что должна прибыть на орбиту, действительно что-то собой представляет, хрен мы тогда сможем что-то сделать. Охрану уже сейчас усиливают, контроль пространства укрепляют… уж если делать Большую Гадость, то именно сейчас”.

Старший был явно солидарен с внутренним голосом Пятого:

– Темп, темп! Это – наш шанс! Я и остальных подключу. Работаем!

– Воздушный коридор готов. Космический… по космическому – пятиминутная готовность.

Грайм Шольст шевельнул бровью. Референт незамедлительно перевёл этот сигнал в формат, понятный пилоту-синтрану:

– Ключ на взлёт!

Двигатели катера, приписанного к личной яхте Шольста, тихо загудели. Горизонт в фальш-окнах встал на дыбы, но внутри катера ускорения не ощущалось совершенно.

Почти тотчас же референт напрягся. Видимо, через его расширенный коммуникационный имплантат пришло какое-то известие, сколь неприятное, столь и неожиданное.

– Что там? – обронил Грайм.

– ЧП! Подробности выясняются, и ответственные пока не найдены…

– Короче.

– Нелегальный спутник сбит. Уничтожен.

– Как?

– Явная диверсия. Коммуникационный лазер изменил направление передачи и сработал в нештатном режиме. Избыточная мощность… системы безопасности были кем-то отключены, в отсеке сейчас термический всплеск…

Дальше Грайм Шольст слушать не стал. Он активировал собственный имплантат.

Каскад подключений. Кибервставки, расположенные в теле, уплотнили связь с “умными” полимерами костюма. В отличие от обычных синтетических тканей, только и способных, что не пачкаться и не сминаться в процессе использования да ещё служить защитой от жары и холода, материал костюма Шольста можно было назвать умным без кавычек. Создатели встроили в него столько функций, что это граничило с чудом. И весьма дорогостоящим. От костюма волна интеграции прокатилась дальше: личный кейс, коммуникационный имплантат референта, космионика катера и техноэлементы пилота-синтрана…

Грайм Шольст, Управляющий филиалом “Элирго Ассошиэйшн” в пространстве системы Тримеля, нырнул в глубины И-среды.

– Меран Ликс Техат – капитану “Гарпуна”. Людьми уничтожен “Палец-2”. Примите меры к охране оставшегося “Пальца”. В конце концов, в модуле находится разумное существо…

– Ясно. Высылаю охранение.

– Миледи Риель, вас вызывают.

– Я занята, Ивейна!

– Это приоритетный вызов, миледи. Через Квантум Ноль, от Управляющего Шольста.

Риель Асьеннон, планетарный координатор “Байлу Интерстар”, отложила планшет с отчётами региональных координаторов, испытывая смешанное чувство облегчения и досады. Анализировать прилизанную полуправду отчётов было противно, однако общаться с этим боровом, с этим грубияном… нет, хуже – мужланом…

Риель Асьеннон развернулась к коммуникационной панели. Мимоходом оценила свой облик в антикварном зеркале (третий век, один из первых прототипов плёночных генераторов!) и с генетически унаследованной мелодичностью, умноженной тренировками, сказала:

– Соедини.

Лицо Ивейны исчезло, на долю секунды сменившись “серым снегом” информационной защиты, а затем – физиономией Грайма Шольста. Выглядела она почти как настоящая, лишь по некоторой утрированности черт можно было понять, что облик полностью синтезирован.

Шольст говорит, находясь в полном подключении? Лишь идеальный, отработанный за десятилетия самоконтроль не позволил Риель нахмуриться.

– Координатор. Вы, как всегда, прелестны.

– А вы, Управляющий, прямолинейны. Как всегда. Что случилось?

– Если вам ещё не наябедничали, то спутник – тот самый спутник – над моей планетой сбит. Я сейчас даже не стану выяснять, кто именно несёт за это ответственность: мои недодавленные сопротивленцы, ваша спецслужба, наши общие конкуренты или какая-то иная сила. Я просто с присущей мне прямолинейностью заявляю: я хочу своей доли в переговорах с чужаками. Если угодно, это официальная позиция моей корпорации.

– Как вы понимаете, я не могу ответить на это ваше заявление вот так, сходу. Размеры компенсации за право войти в долю…

Нарочито грубое, лицо Шольста стало ещё грубее – почти как карикатура. Кто-кто, а уж Управляющий был прекрасно знаком со вкусами леди Риель. И обожал её злить.

– Похоже, вы вообще не в курсе, э? Ладно, пока я добрый, можете перетрясти свой гадючник и выяснить, почему от вас скрыли информацию такой важности. Я свяжусь с вами позже. И уж тогда-то вы не отвертитесь, моя оч-чень дорогая леди!

Коммуникационную панель снова затопил “серый снег”.

– Ивейна.

– Миледи?

– Не будешь ли ты любезна сообщить мне, что за чертовщина творится на орбите?

– Миледи?!

Прекрасные глаза Риель Асьеннон сверкнули.

– Похоже, что мой многоуважаемый конкурент знает о ситуации больше, чем я. И мне, Ивейна, это не нравится. Мне это совсем не нравится. Ты меня понимаешь?

В глазах Ивейны мелькнул тщательно скрытый страх, переходящий в ужас. С людьми, вызвавшими недовольство леди Асьеннон, имели обыкновение происходить очень неприятные вещи. И теперь Ивейна судорожно пыталась понять, что именно вызвало это недовольство… а также прикидывала, кого можно использовать в качестве громоотвода.

Его имени не знали в “Элирго Ассошиэйшн”. Его настоящего имени не знали даже в “Байлу ИС”, где его считали ценным сотрудником отдела спецопераций. Его убежище тщетно пытались вычислить “акулы” Вейлони и “хорьки” Улыбчивого Морма, успешно обнаружившие и либо уничтожившие, либо завербовавшие десятки, если не сотни псиоников-нелегалов.

“Акулы” и “хорьки” продолжали искать Безымянного денно и нощно, ибо их хозяева понимали: если он войдёт в настоящую силу псича, придётся проститься даже с нынешним половинчатым контролем над системой Тримеля. Потому что у системы появится свой хозяин, и конкурентов он не потерпит.

Но Безымянный был слишком стар, хитёр и силён для посылаемых псичами пешек. И было похоже, что лет через пятьдесят он устроит новый, уже успешный антикорповский мятеж, вышвырнет из локального пространства и “ЭА”, и “Байлу ИС” – либо попросту тихо подомнёт обе региональные ветви этих корпораций, перехватив незримые нити власти.

И вот теперь Безымянный пребывал в состоянии, похожем на тихую панику. Никто бы не поверил, что он может паниковать. Он и сам бы не поверил, что ещё способен на это. Но – вот…

– Откуда? – бормотал он, с закрытыми глазами вглядываясь в нечто, внятное ему одному. – Столько огней, столько огней… да каких ярких! И все вместе! Откуда? И что теперь делать?

Не открывая глаз, Безымянный переключил аппаратуру убежища в режим поиска. И своей волей, которая, несмотря ни на что, была незыблемо крепка, поддержал запрос. Результат не замедлил сказаться: спустя неполную минуту интеллект-блок проломился сквозь защиту обеих нужных линий. Лёгкое движение пальца послужило сигналом, включившим мобильные средства связи в режим конференции без подтверждения абонентов.

– Доброго вам здоровья, хищники. И вам, Марсия, и вам, Кэп Эвар. Кстати, вы знакомы?

– Кто это? – голос женский, но жёсткий. И почти одновременный рык:

– Безымянный! Это твои штучки?

– Да. Безымянный – это я. Похоже, что настало время мне выступить единым фронтом и с “акулой” Марсией, и с вашими, Кэп, “хорьками”.

– Бред! Я просто уничтожу тебя! Мне приказано поймать тебя и, не вступая в переговоры, придавить любыми средствами…

– Не сможешь. Вы оба не сможете. Даже если объединитесь, что весьма спорно.

– Что произошло?

Безымянный хохотнул. И тут же скривился, как от боли.

– Контакт, Марсия, – ответил он хрипло. – К нам в гости явились сотни, если не тысячи псиоников разом. Чужих псиоников. Соображаете, что это может значить?

– Ты что, окончательно рехнулся?

– О, нет. Я не предлагаю вам лот в закрытом сундуке. Посмотрите, убедитесь…

– Это всё лирика. Чего ты добиваешься?

– Если честно, уважаемые хищники, то я в растерянности. Верите, нет? Я просто не знаю, что делать. Впрочем…

– Ну?

– Дайте-ка мне адреса глобалки, через которые можно связаться с вашими боссами. С Улыбчивым и с Вейлони.

– Ты опух? – Марсия.

– Ещё чего захотел! – Кэп Эвар.

Безымянный легко пошёл на попятную.

– Не даёте номеров, так хоть весточки им пошлите. Хотите верьте, хотите нет, но к нашим играм в песочнице это уже не относится. Не тот масштаб…

– Молодцы! Ух, молодцы!

– Вы о ком, шеф?

– Да о мохнатых. Их сопротивление сбило модуль, вещавший над Волчком. Теперь там все стоят на ушах, а многоуважаемый Грайм Шольст, чтоб ему разбухнуть и лопнуть, глотает таблетки от ярости. Он же намеревался последовать инструкциям и вступить в контакт, а тут такой обвал!

– А мы? А наш модуль?

– Это рискованно… впрочем – кто не рискует, тот воды не пьёт. Можно попробовать, пока Риель Асьеннон – чтоб ей опрыщаветь и ссохнуться! – ещё не въехала в ситуацию…

– Ушва Ихкат. Кажется, у вас неприятности.

– Что вы имеете в виду?

– Если вы не в курсе, мы поместили однотипный модуль на орбите Волчьей Тени. Но там мы так и не вступили в переговоры. Не успели: модуль был атакован и уничтожен.

– Вы хотите сказать…

– Мы постараемся защитить вас и оставшийся модуль. Риск минимален. Однако я на вашем месте всё-таки оставила бы его и отлетела на километр-другой.

“Спроси её, откуда такая информация? Кто будет атаковать и как?”

– Откуда такая информация? – послушно повторил Ушва.

– Наши прекогнисты встревожены. А высланное нами охранение на стайгерах – не полная гарантия безопасности. Прошу, покиньте модуль.

“Даже не думай!”

– Я лучше останусь.

– Что ж, вас предупреждали. Итак, вернёмся к вопросу о пленных. Мы можем вернуть шестнадцать человек – всех, кроме одного техника по имени Рон Гайлэм.

– Почему? – моментально заинтересовался контактёр.

– Рон Гайлэм пожелал остаться у нас на правах гражданина. Его желание было встречено с пониманием, гражданство виирай ему дано, поэтому вопрос о его возвращении к людям обсуждаться не будет. Если он и будет жить среди людей, то лишь тогда, когда сам этого захочет…

Боевая платформа-автомат 912, размещённая на стационарной орбите над замиренной планетой Душный Дым, была хорошо защищена от несанкционированных подключений. Как, собственно говоря, любой военный объект в корпоративной собственности. Поменять приоритеты БПА 912 можно было только через ячейку Квантум Ноль, что служило дополнительной страховкой: не зная конфигурации конкретной ячейки, связаться с ней было попросту невозможно.

Во всяком случае, так считалось.

Люди, гордо именовавшие себя духами сопротивления и патриотами Душного Дыма, знали конфигурацию ячейки этой платформы. Откуда пришла информация, они не знали, но поводов не доверять источнику у них не было. До сих пор всё, что сообщал им Безымянный Друг, оказывалось точным и “чистым”, без крючьев. И духи не уставали молиться о том, чтобы рискованная двойная игра Безымянного (не иначе как высокопоставленного чина из “Байлу Интерстар”) продолжалась как можно дольше.

И вот пробил час, когда ненавистной корпорации можно было нанести очередной болезненный укол. Оператор, укрывшийся в мобиле – одном из сотен тысяч мобилей, снующих по улицам Купола Бервиг – вошёл в Глобальную Информационную Сеть через незаконную ячейку, последовательно набрал три разных кода доступа и тихо хмыкнул.

– Ну, как?

– Порядок. Сейчас я поменяю параметры входа и статус платформы… её просто временно потеряют из вида, вернее, будут видеть только слепленный для видимости ингол… ну, информ-голограмму то есть… Оп! Вот он, момент истины! Смотрите и ужасайтесь!

Боевая платформа-автомат 912 ожила. Её генераторы запели, выходя в боевой режим, а накопители разблокировались, готовые выплеснуть через питающие кабели хоть всю свою энергию разом. Системы наведения зафиксировали цель. Дважды перерасчитали смещение, что потребовало почти 0,3 микросекунды.

Не промедлив и мгновения сверх этого срока, БПА 912 выстрелила.

– Открыт огонь! Повторяю, открыт огонь!

– Кем и где?

– Это одна из наших же платформ! Она стреляет в… э…

– Что?!

Человеческие слова слишком медлительны. Пока люди выясняли отношения, автоматика охранного отдела “Байлу Интерстар”, сообщившая им о факте открытия огня, пыталась вернуть БПА 912 под свой контроль. Первым среагировал Ропак: искин именного уровня, контролировавший всю военную машину корпорации и координировавший её силовые акции (включая кампании Первой и Второй Зачисток). Он бросил на возникшую задачу до трети своих вычислительных ресурсов. В информационном пространстве развернулась битва, достойная быть воспетой в веках.

Правда, название пришлось бы подбирать долго, и было бы оно бесславным, как итог всей миллисекундной баталии. “Слон, протискивающийся в вентиляционную щель”? “Цунами, хватающее облака”? Нет, скорее, “Голодный, нашедший голографическую сосиску”. Ибо даже искин именного уровня не может нащупать ячейку Квантум Ноль, если её конфигурация была изменена.

Всё, что досталось Ропаку – занавесь ингола, даже не слишком тщательно прорисованная.

Зато наверху творилось нечто более интересное. Без труда проследив траекторию выстрела, Ропак обнаружил, что лазерный луч повёл себя неправильно. Свет в вакууме, как известно, распространяется по прямой, пока что-либо не окажется у него на пути. Но выстрел БПА 912 оказался исключением. Он просто исчез, не отразившись! Второй выстрел постигла та же участь. А когда БПА 912 развернулась и выдала полный залп всем бортовым вооружением на максимальной мощности, некая сила искривила пучки импульсов, направив их мимо цели.

Дать второй полный залп платформа не успела. В небесах над Душным Дымом на том месте, где она располагалась, мигнула очень яркая и очень недолговечная звезда.

– Новая информация. Теперь вы можете расслабиться. Угроза миновала.

– Что ты хочешь сказать?

– Охранение устранило источник опасности. Кажется, это был какой-то военный автомат.

– Да?

“Прекращай болтать! Мотай оттуда, живо!”

– Э-э, прошу прощения, но мне пора.

– Начальство спохватилось? Что ж, летите. Было приятно пообщаться, Ушва Ихкат.

– И мне.

– Риель, что за бардак?! Почему вы открыли огонь?

– Поверьте, Грайм, это не мы. Кто-то взломал защиту одной из наших платформ…

– Дивно, дивно! Хороша была защита, я полагаю!

– Я бы рекомендовала ВАМ проверить ВАШИ боевые части. Если кто-то обошёл Ропака, этот ловкач точно так же может обойти и Энграмму. Или вы полагаете, что гарантированы и от взлома, и от предательства, и от шпионажа?

– Нет. Но я бы хотел узнать, каким чудом ваш модуль всё-таки уцелел. Или некий ловкач, достаточно пронырливый для взлома военных кодов, оказался так неуклюж, что не сумел попасть в цель? Или он просто не хотел поразить эту цель?

На лице миледи Асьеннон отразилось строго дозированное презрение.

– Хотел. Уж об этом-то ваши шпионы вам доложат. Вот только наши новые “друзья” оказались пронырливее всех ловкачей. Они прикрыли модуль…

– Как?

– Понятия не имею. Но они знали или как минимум догадывались о предстоящей атаке. И они умеют шутить крайне странные штуки с… излучением. Вы можете представить себе силу, рассеивающую залп платформы типа “Аторэ-С”?

– Могу. Лучевая защита тяжёлого крейсера, например, без труда может…

– В том районе НЕ БЫЛО тяжёлых крейсеров! Только три каких-то малых объекта размером с одноместный орбитальный катер. Или с крупного боевого робота. – Практически без колебаний (до поры надо ведь делать вид, что условия союза подразумевают полный обмен информацией!) леди Риель добавила. – Кстати, эти самые объекты крайне ловко обманывают штатные средства обнаружения. Даже гравидетекторы не видели их до того, как они сняли маскировку.

Грайм Шольст прищурился, хищно раздувая ноздри.

– Значит, вы готовы делиться прибылями, дорогая Риель? – поинтересовался он почти мягко. Настолько мягко, насколько вообще мог.

– Да. – Планетарный координатор изобразила немного неуверенную улыбку. – Это не официальная позиция моей корпорации, но даже эти, из головного офиса, должны понять, что одной “Байлу Интерстар” такой кусок не прожевать. Новая раса, да ещё с такими технологиями…

– Тогда держитесь за своё кресло, дорогая. В обоих смыслах.

– Да?

– Я могу предположить, что мы столкнулись не с маскировкой.

– Тогда что это?

– Пока вы вникали в обстановку, я поднял кое-какие связи. Так вот, Великая Звенящая Стая действительно имела столкновение с… какой-то неустановленной силой, скажем так…

“Хорошо работают шпионы Грайма”, – подумала Риель. Упоминание Великой Звенящей автоматически означало, что кто-то из людей “Элирго Ассошиэйшн” успешно перехватил и отослал конкурентам запись диалога с виирай. Собственно, недостаточная защита линии, которой воспользовались инициаторы первого самовольного контакта, была главной причиной отзыва контактёра. Второй причиной был сам контактёр. Додумались ведь, олухи! Иная раса, неизвестная цивилизация – и кого они посылают? Мятежника из местных! Почти каторжника!

“Растерзаю”, – решила Риель. И добавила (мысленно) пару слов, категорически неприемлемых для произнесения вслух. Лицо её хранило вежливую заинтересованность и ничего кроме.

– …в общем, эти виирай пользуются для космических путешествий чем угодно, но не сжатием пространства. Расчёт времени говорит об этом однозначно.

– С этим я согласна. Но что это может быть?

– Понятия не имею. Я не технарь. Но мои прикормленные умники выдвинули пару гипотез, и самая разумная гласит, что виирай освоили многомерную навигацию.

– Невозможно.

– Для нас – да. Но виирай, очевидно, – не люди.

– Вы представляете, что будет, если мы получим эту технологию?

– Ещё как представляю. Мы взорвём рынок… да что там рынок! Мы всю Внутреннюю Сферу поставим на уши!

Грайм Шольст и Риель Асьеннон переглянулись. На миг между ними воцарилось полное понимание – как между старыми спарринг-партнёрами или супругами со стажем в десятилетия.

“Жаль, что технология не может быть эксклюзивом бесконечно долго. ТАКАЯ технология способна вознести человека на самый верх. А потом – ещё выше.

Сделать его первым в истории Императором Людей, например…”

“Или Императрицей.

Да, жаль, что никакой эксклюзив не вечен!”

“Планета оправдывает своё название”, – подумала Сарина, пока бронированный десантный катер с делегацией, пленниками и прочими персонами совершал манёвр сближения, плавно переходящий в посадочную глиссаду.

Сверху Душный Дым походил на пятнистый шар всех оттенков жёлтого: от ярких шафранных и лимонных до тусклого коричневого и буро-чёрного. Скромные зеленоватые пятна морей и ещё более скромные полярные шапки просто терялись в этом океане желтизны. Неуютный мир, где вскоре сядет на посадочную полосу катер, был крупнее и тяжелее Прародины. Но другие недостатки – резко континентальный климат, почти повсюду слишком жаркий, избыток солнечной радиации и постоянно висящая в плотной атмосфере пыль – наверняка заставят забыть про тяготение. То, что на других планетах называли городами, здесь носило имя Куполов.

“Интересно, почему они не прибегли к планетоформированию?

А может, и прибегли. Но тогда поистине страшно представить, что тут было до появления людей и преобразования климата…”

– О чём думаешь?

Сарина сдвинула на лоб проекционные очки, заменявшие ей иллюминатор, и посмотрела на Высшую Ран’холь.

– По преимуществу о том, что заставило разумных существ поселиться в таком месте, не сделав его хоть немного уютнее.

– Хороший вопрос, – кивнула маленькая мелькарийка. – Хочешь задать его хозяевам.

– Да – в числе прочих.

Короткий диалог на бейсике привлёк внимание в дальнем конце салона, где за редкой цепью закованных в активную броню фигур сгрудились пленные. Салона? Пожалуй, окружающее пространство следовало назвать иначе, но после переоборудования словосочетание “десантный отсек” подходило ещё меньше.

При реконструкции катер буквально выпотрошили изнутри. На прочности броневых плит обшивки и классе защитных полей это, разумеется, не сказалось, но внутри перемены были разительны. Панорамная иллюзия высшего класса, создававшаяся небольшой командой Владеющих в течение трёх юл-циклов, заставляла видеть – а также слышать, ощущать и обонять – цветущий парк. От настоящего парка этот, иллюзорный, отличался преимущественно тем, что для смены природных циклов роста, цветения, плодоношения и увядания здесь требовался ровно один юл-цикл. Ну, и тем ещё, что созревшими на этих ветках плодами невозможно было утолить голод.

“Пыль в глаза”, – подумала Сарина. “Вот что мы намерены сделать: пустить в глаза побольше пыли… впрочем, среди обитателей Душного Дыма должны быть популярны защитные очки”.

Помимо фигурно выстриженных “кустов”, на которых сидели люди, в парке имелся уголок, где важно восседали на собственных хвостах четыре представителя Сообщества Ихви. Чешуйчатые физиономии рах-диарцев хранили невозмутимость, да и мимика у них была небогата. Но, насколько помнила Сарина, особым образом сложенные на груди руки этой четвёрки символизировали готовность к Пониманию и Принятию. Ну а присутствие Ран’холь говорило само за себя.

Один контакт. Четыре расы. Вернее, три и одна.

“Но на самом деле счёт один-один. Хотя Сообщество Ихви и вся их раса в целом спустя пару сотен хин-циклов станут силой, с которой придётся считаться”.

Катер остановился. Находясь внутри, догадаться об этом было мудрено, потому что пилот и автоматика, компенсирующая перегрузки, справились со своим делом “на отлично”. Но Сарина ориентировалась не при помощи обычных чувств, качественно обманутых иллюзией, а при помощи собственного пси.

– Ты готова? – спросил Дол Ремминир. Он был вторым Высшим, официально принадлежащим к делегации виирай (если посчитать за первую Ран’холь). Третьей была старшая сестра Клема Астиара Уэша, Оксири Наул. Четвёртым и последним – Эдрих Сиит, доверенное лицо Кализа Дертенсаха. Оксири и Эдрих словно уравновешивали друг друга: Контролёр и Созидатель, женщина и мужчина, информат с выдающимся даром аналитика и энергет, сделавший не одно состояние на планетоформировании.

Сарина кивнула.

– Тогда идём.

Иллюзия сдалась не сразу. Она сходила на нет плавно и постепенно. Только на середине спуска по пандусу, который был способен выдержать (и выдерживал когда-то) многотонные махины танков и самоходок, Сарина окончательно окунулась в реальность Душного Дыма…

И немедленно пожалела об этом. К счастью, кто-то из Высших – скорее всего Эдрих – заранее оттеснил подальше основную массу пыли, сформировав что-то вроде передвижного защитного поля. Жару он, однако, сбивать не стал, и о терморегуляции Сарине пришлось заботиться самостоятельно. Как и другим членам делегации.

Ждать прибытия хозяев практически не пришлось. Из пыльного марева, висящего над полем и превращающего светило в разбухший от злобы красный глаз, вылетела череда летающих машин – восемь штук ровно. Они опустились на покрытие так, чтобы выстроиться в одну прямую линию, причём ближайшая оказалась всего в двадцати метрах от края пандуса. Из этой, ближайшей, вышли двое. Исполняя свои обязанности, Сарина приблизилась к ним.

Неглубокий, с задержкой, поклон.

– Сарина Келл Морайя, Владеющая шестого ранга и переводчик. С кем имею честь?

– Ивейна Моррес, представитель миледи Риель Асьеннон – планетарного координатора “Байлу Интерстар” в системе Тримеля.

Певучий голос, нежная и бледная кожа. Светло-зелёные глаза и завитые волосы, выкрашенные в тот же неестественный оттенок. Внешность, которой уделяется много внимания.

Увы, первое впечатление Сарины от вида Ивейны Моррес без труда поддавалось выражению в одном слове: “прилизанный”. А вторым словом было бы “архаичный”. Аристократическая система виирай давно отбросила, как пережиток, необходимость во внешних атрибутах высокого социального положения…

– Я представляю “Элирго Ассошиэйшн”. Тур Хелли. Можно просто Тур.

Кряжистый, по-хорошему основательный субъект. Вот разве что немного полноват. В отличие от втихую морщащейся и моргающей Ивейны, он не постеснялся напялить очки-консервы и прозрачную маску-фильтр. Смотрелся Тур Хелли куда естественнее – и вызывал симпатию.

– Я запомню, – кивнула Сарина обоим. – Надо полагать, это – наш транспорт?

– Да, – Ивейна слегка нахмурилась. На хрупком льду переговоров с неизвестными ей правилами она предпочла сыграть “простушку”: реагировать с задержкой, констатировать очевидное, чаще хлопать ресницами… впрочем, последнее не было нужды изображать: пыль придавала игре привкус полной естественности. – Кажется, вы упоминали, что вас будет не более полусотни…

Тут её взгляд скользнул над плечом Сарины, и глаза непроизвольно расширились.

– Всё верно, – слегка улыбнулась Владеющая. – Но среди этой полусотни не все являются людьми и не все хотя бы человекоподобны. Надеюсь, уважаемым представителям Сообщества Ихви будет достаточно удобно путешествовать в вашем транспорте.

– Э-э… и я надеюсь.

– Вы не предупредили, что эти, из Сообщества, прилетят с вами.

Сарина перевела взгляд на Тура Хелли. И улыбнулась пошире.

– Сюрприз!

– Какие ещё сюрпризы? Девушка, будьте же серьёзнее!

Улыбка исчезла с губ Владеющей, как не бывало.

– Уважаемая Ивейна Моррес, вы представляете здесь хозяев территории и, конечно, можете задавать темп и тон… музыки. Но не ждите, что мы станем танцевать в такт.

В дуэли взглядов Ивейна проиграла стремительно и безнадёжно. Но не только потому, что “простушке” не полагалось показывать зубы. Характер у “переводчицы” оказался ещё тот; видно, “Владеющая шестого ранга” принадлежала к числу Очень Важных Персон. Вдобавок она словно не замечала витающей в воздухе пыли, что, в понимании Ивейны, было просто нечестно.

“Нелегко придётся миледи Асьеннон с этими варварами…”

Вскоре все прибывшие, включая рах-диарцев, заняли места в машинах. В одном салоне с Сариной и двумя представителями местных властей оказались Оксири Наул Уэш и Эдрих Сиит. Машины синхронно взлетели и взяли курс на Купол Тормах, где при “Байлу Интерстар” расположилась новая планетарная администрация. Параллельно им, но не вплотную, рассекал воздух вооружённый эскорт: два звена стайгеров с “Гарпуна”.

Сталь “крестов” присутствовала и гораздо ближе: рядом с Высшими и Сариной неподвижно сидели две громоздкие фигуры в комплектах “Серефис М12”. После инцидентов с орбитальными модулями, особенно истории с боевой платформой, виирай настаивали на необходимости охраны – и получили то, что требовали.

– А теперь, – неожиданно сказала Сарина, – пока ещё есть время, объясните мне, что именно вы представляете. Тур?

– Хм, хм…

В герметичном салоне Тур Хелли снял и маску, и очки. Но теперь он, похоже, пожалел об этом, потому что разобраться в его мимике стало куда проще.

– Видите ли, Сарина… можно, я буду звать вас именно так, без лишнего официоза?

– Конечно. Можно и на “ты”.

– Так вот, в настоящий момент в системе Тримеля нет… единства. Впрочем, его и раньше не было… хотя я не об этом хотел…

– Если коротко и просто, – перебила его Ивейна, – Душный Дым вместе со своим ответвлением портальной трассы является собственностью межзвёздной корпорации “Байлу Интерстар”. В свою очередь, Волчью Тень и второе ответвление контролирует “Элирго Ассошиэйшн”. В настоящее время обе структуры сотрудничают. Верно, Тур?

– В точности. А что вы можете сказать о своей… стороне?

– Помимо виирай, вы принимаете представителей ещё двух разумных рас. Мелькарийцев представляет Ран’холь. Не обманитесь её внешним видом, она не из тех, кем можно пренебречь!

– А те, чешуйчатые?

– Их родина – система двойной звезды Рах-Диар. Сообщество Ихви, которым они избраны для этой миссии, довольно активно сотрудничает с виирай.

– Они от вас зависят? – спросила Ивейна, не забыв изобразить наивный интерес.

– Нет. Экономика, политика, техника, культура – у этих разумных всё своё. Они не стремятся форсировать отношения, а мы не настаиваем… так, подбросим иногда идею-другую, и только. По мирному договору рах-диарцам в вечное пользование отошёл сектор пространства, в котором они могут устраивать колонии и в котором никогда не будет постоянных поселений виирай.

– Щедро.

– Почему вы так думаете?

– Отказаться от множества пригодных для жизни миров – если это не щедрость, то что?

– Космос почти бесконечен. И в нём нет недостатка в пригодных для жизни мирах.

– Ну да… если путешествовать через многомерность, обгоняя свет в сотни и тысячи раз…

– В сотни тысяч раз, – уточнила Сарина без нажима. – Кроме того, мы отказались от колонизации окрестностей Рах-диара только в этом слое континуума. В параллелях – миллиардах достижимых параллелей – этого ограничения нет.

Ивейна Моррес и Тур Хелли переглянулись.

– Вы серьёзно? – осторожно спросил Тур. – Ну, насчёт параллельных вселенных?

– На все сто. Правда, добраться до них проще, чем вернуться. Проблема навигации, знаете ли. Но проблема эта всё же разрешима.

Люди снова переглянулись.

– А теперь вернёмся к более приземлённым темам, – сказала Сарина решительно. – Расскажите мне о системе Тримеля. Как она заселялась, откуда, как давно?

Купол Тормах не был самым старым на Душном Дыме. Зато он был одним из самых новых, крупных и высокотехничных. Во времена строительства первых Куполов первопроходцы не могли позволить себе часть уже известных, но дорогостоящих инженерных решений. Тогда были в дефиците и некоторые материалы, и сложные технические системы, обеспечивающие стабильность Куполов при любых условиях, включая чудовищные, регулярно прокатывающиеся над равнинами ураганы. Кое-что первопроходцы не могли построить просто потому, что отсутствовал опыт создания достаточно масштабных архитектурных проектов, учитывающих местную специфику; кое-что – из-за нехватки специалистов нужного профиля для монтажа конструкций. Но к моменту, когда Купол Тормах находился на стадии обкатки виртуальной модели, колонисты уже имели всё: и опыт, и материалы, и специалистов, и достаточные экономические ресурсы.

Итогом стало грандиозное сооружение диаметром свыше восьми километров и высотой 1560 плюс-минус 30 метров. Во время ураганов колебания купола, гасящие турбулентность, могли превышать и сотню метров, благо полужёсткая конструкция не имела постоянной формы и её высота непрерывно изменялась. Помимо всего прочего, хитроумные конструкторы заставили купол давать энергию, питая его же силовой каркас. Лишь в самую тихую погоду каркас тянул энергию из аккумуляторов, но если скорость ветра превышала 13,5 м/с (что имело место четыре дня из пяти), весь Купол превращался в не особенно мощную, но зато абсолютно экологичную энергостанцию. Переработке подвергалось также всё, что попадало в пылеуловители его воздушных шлюзов.

Как бы ни был велик Купол, накрытое им пространство оставалось ограниченным. И достаточно дорогим. Поэтому самым заметным элементом застройки под ним стали небоскрёбы. Имея технику, способную управлять гравитацией, люди могли ограничивать свою архитектурную фантазию только одним требованием: ни одна многоэтажка не могла представлять собой угрозу целостности Купола. Впрочем, некоторые здания, особенно в центре Тормаха, выглядели так, словно это правило их не касалось.

– Грандиозное зрелище, – сказала Сарина.

– Вы так думаете?

– Я могу оценить инженерный гений, потребовавшийся для возведения всего этого. По меркам наших поселений в открытом космосе Купол со всем, что под ним, не так уж велик. Но поверхность планеты – это принципиально иная среда обитания…

– Прошу прощения, – сказал Тур Хелли, – но я бы хотел спросить: кто вы по профессии?

– Наставник.

– В смысле – учитель?

Удивление Тура Хелли было неподдельным. И непонятным. Поэтому Сарина решила дать более развёрнутый ответ.

– Да. По рождению и воспитанию я принадлежу к касте Контролёров. Должна сразу оговориться, что в бейсике нет слова, которое я вынуждена переводить как “каста”. “Сословие”? Нет, тоже не то. Подразумевается, что границы каст незыблемы или почти незыблемы, что рождённый в какой-либо касте останется в ней до самой смерти. Можно вообразить даже предельно статичные культуры, в которых барьер каст непреодолим не только для индивида, но и для согласованно действующей группы разумных: семьи, клана и так далее. А с нашими кастами всё обстоит иначе. Если я на долгий срок сяду в кабину стайгера, в кресло навигатора или тактического аналитика на боевом корабле, я автоматически перейду из касты Контролёров в касту Хранителей. Если займусь планетоформированием, зарабатывая средства на что-то действительно дорогостоящее, я стану считаться Созидателем. Но наибольшей социальной эффективности я достигну, если буду наставником. К этому меня готовили с рождения. А теперь ваша очередь. Как вы достигли своего нынешнего положения? Ивейна? Тур?

– Я прошла конкурсный отбор, набрала высший балл и понравилась миледи Асьеннон.

“Коротко и не информативно”.

– Тур? – повторила Сарина.

– Хм, хм. Я родом из системы Лой-8. Точнее, с Ракери-над-Пеклом, спутника первой планеты системы. Мои родные были, говоря откровенно, дрянь и гниль. Пособисты и хронические неудачники. Мать, правда, считалась умницей, она даже любила чтение, хотя всему предпочитала эти кошмарные женские аудиороманы…

“Женские романы?” Сарина моргнула, но решила, что уточнять смысл странного выражения прямо сейчас нет времени.

– …может, она бы и добилась чего-то, но муженёк и общая недружественность среды её доконали. Ракери – это ведь бывший рудник, бедняцкое дно… Но я вырвался оттуда. Как говорится, использовал свой шанс, стал одним из людей “Элирго”. А потом с повышением перевёлся сюда, в систему Тримеля. Вот так.

– Понятно.

“Что тебе может быть понятно?” – с неожиданным ожесточением подумал Тур Хелли. Но промолчал. На самом деле он умел владеть своим лицом гораздо лучше, чем это казалось при первом знакомстве. Никакой корп (особенно если он пришёл не из обоймы, а был подобран практически на помойке) не может позволить себе настоящей откровенности.

Иначе съедят. И вовсе не конкуренты, а свои. Сожрут, с рычанием деля останки, чавкая, глотая, облизываясь. И, что характерно, костями не подавятся.

Грайм Шольст решил, что прибытие виирай – достойный повод для внепланового визита на Душный Дым. Катер с личной яхты Шольста сел около Купола Тормах точно в ту же самую минуту, когда бронированный катер с “Росомахи” опускался на указанную хозяевами удалённую посадочную полосу. Но, имея небольшой выигрыш по времени благодаря меньшему расстоянию, Грайм успел встретиться и коротко переговорить с Риель, согласовывая схему взаимодействия с планетарным координатором и её штатом.

На самом деле всё разрешилось достаточно просто. Будучи “хозяйкой бала”, Риель ведёт беседу и вообще задаёт тон. Если же какие-то вопросы возникают у Грайма, он даёт ей понять это при помощи простого молчаливого сигнала через заранее обговорённый канал связи. Достаточно удобная позиция, если учесть, что бонусы от контакта будут поделены пополам.

Более серьёзной причиной для головной боли стал вопрос безопасности. Господин Управляющий не стал брать с собой полк телохранителей, ограничившись тремя боевыми синтранами, способными заменить если не полк, то пару взводов точно. Однако он потребовал для них и, разумеется, для себя самых широких полномочий в системах мониторинга и безопасности. Местных системах. Риель это категорически не нравилось, ибо по завершении визита пришлось бы долго и основательно (и обременительно в финансовом плане) менять структуру означенных систем, не ограничиваясь, естественно, сменой кодов.

Что те коды! Даже квалифицированный взломщик с набором нужных программ и производительным компом может сломать многие из них, дай лишь срок. А для защиты от активности именных искинов, имеющихся в любой уважающей себя службе безопасности, одних меняющихся кодов не хватит тем более.

К счастью, в итоге утряслось и это. В иное время Риель не пошла бы на уступки, но… виирай потребовали и получили право привести на встречу собственную охрану. При этом они не попросили ни права доступа к информационным сетям, ни хотя бы права предварительного осмотра помещений, где им придётся побывать. Теперь хозяйка Душного Дыма на пару со своим начальником охраны гадали, что стоит за этой странностью. Избыток доверия к принимающей стороне? Или что-то иное, остающееся в тени и оттого потенциально опасное?..

Тревоги тревогами, но сделать что-либо сверхъестественное в самый последний момент Риель уже не могла. Как и Грайм, её старый оппонент и коллега. Планетарному координатору вместе с Управляющим оставалось лишь ждать.

Как сказал кто-то из великих, но подзабытых древних: делай, что в твоих силах, а на большее не замахивайся. Ибо сие бессмысленно по определению.

“Сцена готова. Играем”.

Атака

– Свою задачу помнишь?

– Да.

– Выполнить любой ценой готов?

– Да.

– Выжить после исполнения хочешь?

– Нет.

– Хорошо. Забудь обо всём до срока. Иди.

Мобиль остановился на перекрёстке. Посланец вышел из него и отправился в свой последний путь. Кэп Эвар посмотрел ему вслед и поёжился.

Выполняемая для Улыбчивого работа давно отучила его от брезгливости. Если бы речь шла всего лишь о том, чтобы отправить кого-то на верную смерть… но дело в том, что этого исполнителя готовил не он и не Марсия. Этого в течение одного-единственного часа дистанционно обрабатывал Безымянный. И теперь Кэпа пробирала ползучая жуть при мысли, что с ним могут сотворить то же самое. Или нечто более тонкое… и более страшное.

О том, что Безымянный, возможно, УЖЕ обработал его, Кэп старался вообще не думать. Очень хотелось верить, что Улыбчивый позаботился о своём агенте в должной мере. Что если бы его перепрограммировали (а перепрограммировать можно любого, уж по этому поводу Кэп иллюзий не строил), то он, по крайней мере, смог бы понять, что с ним не всё в порядке. Одна из выданных Кэпу формул вроде бы должна была заботиться о целостности его психики.

Вроде бы.

– Мы не слишком рискуем? – поинтересовалась Марсия.

– Смотря с чем. Патроны дали нам исчерпывающие инструкции.

– Ах, исчерпывающие… вот, значит, как это называется?

Кэп искоса посмотрел на неожиданную союзницу. Но ничего нового, конечно, не углядел. Мысленный щуп соскальзывал с незримой брони Марсии точно так же, как взгляд – с хирургически скорректированного лица, перечёркнутого чёрной полосой “умных” очков.

– Чего ты от меня хочешь? – буркнул он.

– Чтобы ты пораскинул мозгами. Теми, что остались после мясников Улыбчивого. Полагаешь, наш исполнитель достигнет цели?

– Полагаю, нет. Ты же знакома со сводным анализом. У куклы нет шансов. Она просто поможет нам добыть новую информацию об этих… чужаках.

– Виирай! – слово прозвучало, словно ругательство. – Целая РАСА псиоников!

– Ты – псионик, – заметил Кэп. – И я тоже. И Безымянный. А наше далёкое начальство, Улыбчивый и Вейлони, вообще псичи. Те же псионики, только в восьмой степени.

– Но мы не притворяемся, что это нормально!

Кэп флегматично пожал плечами. Разговор казался ему беспредметным, и он не видел причин продолжать его.

Да, он вылавливал псиоников. Убивал их, чтобы нормальные люди могли жить спокойно. Иногда (достаточно редко) щадил, если получал на то прямые инструкции от Улыбчивого Морма или приходил к выводу, что вот этот конкретный псионик принесёт намного больше пользы в штате “хорьков”, чем совершая карьеру удобрения на кладбище. Всё это было его работой, не числящейся в списке популярных профессий, но привычной. То, что для отлова псиоников приходилось использовать собственный пси-дар, нисколько не удивляло и не возмущало. Кто лучше сумеет прищучить вора, чем другой вор? Никто.

Одни вредят, другие мешают вредителям. Так устроен мир. И Кэп Эвар, малая частица этого мира, стоит на страже общих для всего человечества интересов.

Обнаружив, что внимание коллеги к поднятой теме упало до нуля, Марсия злобно фыркнула. “Идиот узколобый! Не удивительно, что Безымянный ему не по зубам!”

О том, что Безымянный не по зубам и ей, она предпочитала не вспоминать.

Псионики были отвратительны ей почти физиологически. Уничтожая их, она жалела их – и испытывала облегчение. О том, чтобы покуситься, к примеру, на Вейлони, она задумывалась регулярно – и всякий раз с сожалением отказывалась от своих намерений. Трезво мыслящая часть её сознания прекрасно понимала, что ни один псич ей не по зубам. Даже собрав целую армию себе подобных, она будет слабее самого молодого и неопытного псича.

Но мало того, что Марсия полагала Вейлони и таких, как она, неискоренимым злом. В её понимании псичи были ещё и злом необходимым. В каждой звёздной системе, в каждом заселённом людьми уголке пространства, как паук в закрытой банке, мог существовать только один бессмертный и могущественный псич. Если система лишалась хозяина (что всегда происходило в результате удачных козней другого псича и требовало поистине несметных затрат), на опустевший трон вскоре восходил новый хозяин. Смерть Вейлони стала бы для Марсии настоящим праздником, но мысль о том, что ей, Марсии, пришлось бы занять её место и превратиться в её подобие, моментально ввергала в пучину ужаса, что чернее сажи. Потому что Марсия ненавидела псиоников, а псичи, как только что заметил Кэп, были псиониками в восьмой степени.

Марсия и саму себя ненавидела. Если бы последний псионик во Вселенной пал от её руки, она бы моментально и с огромным облегчением выжгла себе мозги с помощью любимого “Борка”. Увы! Псионики, живучие, как любые иные паразиты, регулярно выползали из самых невероятных щелей. Они обнаруживались и среди нищих, и среди богачей, и среди цивилизованных народов, и среди вчерашних варваров, среди мужчин и среди женщин… так что отдых от исполнения её высокой миссии Марсии не светил.

Ведь если не она, то кто? Кэп? Х-ха! Да его самого надо было бы сжечь! Его существование как-то оправдывает лишь то, что он тоже по мере сил истребляет пси-заразу…

Мобиль без остановки кружил по улицам Купола Тормах. Когда акула останавливается, она умирает. Сразу. Так уж устроен её дыхательный аппарат. Остановка акулы – её смерть. И это правильно, решила Марсия. Так и должно быть.

Хотя будет лучше, если виирай умрут первыми.

– Встреча должна быть заснята и оттранслирована через систему мгновенной связи.

– Против съёмки я не возражаю, но трансляция – забота новостных агентств.

– Так привлеките их. Разве это трудно сделать?

– Это не трудно, просто на Душном Дыме не аккредитовано ни одно действительно крупное агентство. А прикармливать мелочь нет смысла.

“Дай мне слово”, – просигналил Грайм. И с улыбкой пояснил:

– Риель имеет в виду, что запись настолько важного события имеет свою цену. Немалую цену. И что никто здесь настоящей цены не даст.

Брови Сарины поползли вверх. Мимика у неё, подумал Управляющий, вполне человеческая. Или она изучала её специально, как бейсик?

– Вы думаете о цене даже в такой момент? Впрочем, конечно: вы же стоите во главе коммерческих структур…

“А вот это уже граничит с оскорблением”, – решила Риель Асьеннон.

Пронырливая переводчица, она же наставница из касты Контролёров, она же Владеющая чем-то там (интересно, чем?), Сарина Келл Морайя планетарному координатору не нравилась. И в первую очередь – тем, что была почти непредсказуема в словах и поступках. Привыкшая просчитывать собеседника и видеть развитие ситуации на три-четыре хода вперёд, при общении с этой виирай Риель постоянно попадала в тупик.

Вот, к примеру, последняя фраза. Это что – действительно попытка нанести оскорбление, или излишняя откровенность, простительная столь молодой особе, или попытка манипуляции? Как бы там ни было, заурядной констатацией факта это не является точно…

Особенно если вспомнить, что виирай – чужие. Нелюди и варвары. Это в Сфере находятся под абсолютным запретом генетические манипуляции, способные продлевать жизнь сверх отпущенных природой полутора столетий. А вот у этих… Сарина вполне может только выглядеть юной, а на самом деле… как бы половчее выспросить её об истинном возрасте?

– Если вы настаиваете на прямой трансляции через Квантум Ноль, – сказал Грайм, – нам придётся удовлетворить вашу просьбу. Но не скрою – и моя… коллега со мной согласится – что прямая трансляция представляется нам нежелательной.

– У вас есть какие-то причины избегать передачи необработанной информации? – живо поинтересовалась “переводчица”.

Необработанной! Вот как!

– Мы не собираемся подтасовывать факты или искажать запись любым из возможных способов, – заявила Риель весьма чопорно. Так, чтобы и тени сомнения не возникло, что на этот раз она всё-таки оскорблена, притом совершенно незаслуженно.

– Я вам верю, – кивнула Сарина. Лицо её не выражало никаких определённых чувств. – Но всё же повторяю свой вопрос. Если причины действительно есть, и если они действительно серьёзны, от прямой трансляции можно отказаться.

Тонкие ноздри Риель чуть дрогнули. И это стало единственным признаком охватившего её бешенства.

– Вам наверняка не чужд вопрос… безопасности, – сказала она подчёркнуто ровно. – С точки зрения дипломатии также очень удобно и полезно сначала записать какое-либо событие, потом просмотреть запись, и только потом решать, что и с какими именно комментариями транслировать для публики.

– Контроль и осторожность? Что ж, с этим мы согласны. Нельзя ведь, в самом деле, исключать возможность возникновения какого-нибудь скандала или иной… неприятности.

– Значит, мы можем отдать агентствам новостей запись?

– Да. Осталось согласовать только одно: размещение представителей обеих сторон…

“Наследница Энара справляется прекрасно”.

“Да. Её явно ждёт большое будущее. Особенно хорош этот манёвр с записью…”

“Заставить людей отказаться от прямой передачи, причём так, чтобы казалось, будто наши интересы зеркально противоположны? Согласна, было хорошо”.

“Вся прелесть в том, что эти люди понятия не имеют, зачем нам нужно отредактировать запись. Среди них, Оксири, нет провидцев вашего уровня. Потому и вычислить истинные мотивы они не смогут никогда”.

“К сожалению, Меран, ЭТИ люди – не единственные, кто намерен направлять события в нужном им ключе”.

“К сожалению, верно и это…”

“Пробил долгожданный час”, – подумала Сарина на языке людей. В последнее время ей пришлось столько пользоваться бейсиком, что в голове словно сами собой начали вертеться обрывки размышлений именно в этой вербальной плоскости.

Язык, язык! Только теперь она начала подбираться к его настоящим тайнам. К тому, что маскировало философские провалы, эмоциональные изгибы и метафизические корни, уходящие ко дну психологических бездн. Давно известно, что ни менталитет, ни мышление, ни сознание не исчерпываются чисто лингвистическими феноменами. Любой Владеющий – живое тому доказательство. И всё же язык остаётся очень важным элементом психической конституции. Центральным. Именно язык даёт разуму возможность взаимодействовать (или не взаимодействовать) с различными объектами и явлениями окружающего мира. Именно язык структурирует сознание, выполняя двоякую функцию: индивидуализации и типизации. Каждый носитель языка пользуется набором слов, в чём-то схожим с другими наборами. Но значение одинаковых слов в разных устах никогда не совпадает полностью. Постигая бейсик, Сарина смогла лучше понять родной язык с его неизбежными ограничениями: неожиданный, но приятный бонус.

Конечно, не укрылись от неё и ограничения, встроенные в бейсик. Вернее, формировавшие его облик и функции. Так водонепроницаемое днище позволяет кораблю плавать, а крылья и оперение помогают шаттлам маневрировать в атмосфере.

Ограничения языка, которых люди, говорящие на нём, попросту не осознавали, так как не имели точки отсчёта для взгляда извне.

“Пробил долгожданный час”, – повторила Сарина чуть медленнее. “Две расы встречаются за одним столом для переговоров. Вот только договорятся ли они? Или лучше спросить – до чего именно они договорятся?”

Обширный, но не слишком большой зал. В центре – кольцеобразный стол, матово-синяя поверхность которого скрывает довольно сложную техническую начинку. Вокруг стола на равных расстояниях стоят кресла, одинаковые, как гайки из одного набора. В череде кресел имеется только один разрыв – там, где будут сидеть на своих хвостах не нуждающиеся в иной опоре рах-диарцы.

Сам зал имеет форму правильного восьмиугольника, немного нарушаемую балконами, выступающими из нечётных стен на высоте около пяти метров. Там уже сейчас расположилась охрана. И местная, и – вперемешку – массивные фигуры в активной броне. Последних заметно меньше, но, проигрывая в числе, виирай явно лидируют по части внешнего вида. Бронекостюмы местных всё-таки попроще, полегче, подешевле… и поплоше. Крупный калибр у людей поручен заботам киберсистем. Что для цивилизации, игнорирующей фактор пси, является, пожалуй, неизбежным.

В противоположных концах зала одновременно отворяются высокие двери. Через те, над которыми укреплены эмблемы “Элирго Ассошиэйшн” и “Байлу Интерстар”, в зал вступают Риель Асьеннон и Грайм Шольст вместе с Ивейной Моррес, Туром Хелли и другими людьми. Что характерно, представителей местного населения среди них не видно. Ни одного темнокожего, гологолового, крючконосого лица. Только сотрудники корпораций родом из соседних звёздных систем и никого, кроме них. Через другие двери заходят виирай, возглавляемые Высшими, мелькарийка Ран’холь и четверо представителей Сообщества Ихви. Все рассаживаются – причём Сарина, при её особом статусе переводчика, позволившем ей явиться в зал заранее, садится последней. Её место – между местами Риель Асьеннон и Дола Ремминира.

Первое слово за хозяйкой, планетарным координатором “Байлу ИС”.

– Позвольте мне выразить радость, сопутствующую беспрецедентному событию, свидетелями которого…

Гладкая речь Риель прокатилась от начала к завершению, словно маслом смазанная. Ограничившись вариациями на тему подходящих к случаю ритуальных фраз, она ухитрилась отнять у присутствующих шесть с половиной минут времени и при этом не сказать абсолютно ничего.

Выверенная форма при полном отсутствии содержания.

Взял слово Дол Ремминир. Сарина тут же начала синхронный перевод, стараясь выговаривать слова как можно чётче.

– Мы тоже рады тому, что можем, наконец, сесть за общий стол и поговорить в спокойной обстановке. Первый контакт наших рас имел место далеко отсюда и не был дружественным, но я от всей души надеюсь…

Вроде бы похожие, формальные, округлые фразы. Вроде бы та же, намертво впаянная в тысячелетние традиции высокой дипломатии людей неискренность. Вроде бы.

Потому что если вслушиваться, речь начинает искриться тёплым юмором. Сарина постаралась, насколько могла, вложить во фразы бейсика ту же непринуждённую лёгкость, ту же необидную насмешку над используемой из вежливости формой, которыми была исполнена речь молодого Высшего. И это – без потери выхода к высшим информативным слоям, к почти открыто выраженному беспокойству грядущим. Быть может, люди сами ещё не знали, чего они хотят от контакта, но Дол Ремминир знал это чётко. И к концу его речи Сарину начало слегка колотить от усилий по сохранению адекватности оригинала и перевода.

Это притом, что для обычного перевода ей хватало обособленной части сознания.

Увы, многое неизбежно терялось. Разные языки – это много больше, чем разные наборы звуков. Не в последнюю очередь мучило Сарину отсутствие нужных лексем. Например, в бейсике разграничивалась применимость слов “контакт” и “конфликт”. Будь её воля, она бы ограничилась указывающей на взаимодействие частицей “кон”, оставив в стороне всякий намёк на характер этого взаимодействия. Увы, в отрыве от уточняющих корней частица имела совершенно иное значение, и более точный перевод люди попросту не поняли бы.

“Что такое бормочет эта нахалка? Неужели это – не самодеятельность, а более-менее точное выражение сказанного?”

Риель Асьеннон слушала и старательно не морщилась. Привыкнув искать в словах и за словами второй смысл, вложенную в ответную речь насмешку она почувствовала сразу. Но сделать следующий шаг и ощутить скрытую за насмешкой откровенность она не могла. В её голову просто не закрадывалась мысль, что откровенность может быть (и бывает) умной. Доступной для понимания лишь после усилий по её поиску и вычленению. Сама она искренне полагала прямоту уделом дураков. И никогда не использовала её в общении. Пройдя обработку в системе воспитания, сформировавшую из неё идеального исполнителя, иной она быть просто не могла.

Великолепная Риель Асьеннон всю свою жизнь была так одинока, что не тяготилась одиночеством. Где не знают альтернативы, там не могут желать её. Где не могут желать – не могут жалеть. Где не могут жалеть – не могут страдать.

И Риель не страдала.

Но если бы той же Сарине пришла в голову мысль нарушить несколько кодексов разом и заглянуть в душу планетарного координатора, итог показался бы Владеющей достойным наказанием за этическое преступление. Ибо внутри Риель походила на ярко освещённый дворец, полный редкостей и красот. Дворец, где заботились о чистоте автоматы и куда никогда не заглядывали живые люди. Лишь в его середине, в укрытой за древним гобеленом тесной кладовке, валялась на полу мумия ребёнка нескольких лет от роду.

Этой мумией и была Риель – та давно задохнувшаяся Риель, которая могла бы вырасти и стать во дворце хозяйкой.

“Трудно нам с ними будет”.

Грайм Шольст не чувствовал раздражения, тайно обуревавшего планетарного координатора. Для Управляющего чужие слова – любые слова – не являлись поводом для того, чтобы ощущать какие-либо эмоции… хотя для пользы дела он порой притворялся, что это не так. Даже до глубокой кибернетизации, наделившей его способностью нырять в глубины И-среды, он отличался редкостным рационализмом. Его стихией были интеллектуальные игры на грани фола. Его страстью было собирание мозаики мира. Занятие, бесконечное по определению, так как кусочки этой мозаики, не говоря уже о собираемой из них картине, не отличались постоянством.

Грайм мог подчиняться даже взаимоисключающим правилам. Более того: он был способен осознать их условность, а потому мог выходить за их пределы и изобретать свои собственные правила. Это качество возвысило его до нынешнего положения, и Управляющий филиалом полагал, что ещё не достиг своего предела.

Единственное, что могло вызывать у него раздражение, это глупость. Либо апофеоз человеческой глупости, именуемый ещё “толпой”, “общественностью”, “электоратом”, “потребителями”, “массами” или ещё как-нибудь вроде этого. Но поскольку перевод речи Дола Ремминира, сделанный Сариной, глупостью не блистал ни в малейшей мере, Грайм Шольст анализировал этот перевод почти без эмоций.

“Трудно нам с ними будет”. Это был вывод, основанный исключительно на рацио. Элемента оценки он содержал не больше, чем в программном ядре синтрана скрывается непокорства. Просто слушая, как виртуозно молодая виирай испытывает на прочность рамки дипломатического протокола, Грайм мог делать далеко идущие выводы.

Причём довольно близкие к реальности.

После выступления Дола Ремминира слово взяла Оксири Наул Уэш. Это было согласовано заранее. К тому же инициатором контакта были не люди, и право первого хода естественным образом досталось виирай.

Сарина продолжала трудиться над переводом. В отличие от Дола Ремминира, Оксири Наул не сочла нужным учить бейсик и при всём желании не смогла бы объясняться с людьми самостоятельно. Даже в тех достаточно скудных, по мнению Сарины, пределах, которые очерчивала обновлённая матрица соответствий.

Оксири высказалась почти предельно кратко:

– Первейшая цель любого контакта, особенно для высокоразвитых миров, – обмен информацией. Нам известно, что для межзвёздных коммуникаций люди используют так называемую интегральную связь. Поэтому я хочу внести предложение, которое, как мне кажется, не встретит возражений у принимающей стороны. В состав нашего флота был включён мобильный исследовательский центр “Таршела”, специалисты которого, наряду с другими темами, занимаются исследованием интегральной связи. Если люди сообщат нам некоторые предварительные данные, МИЦ сможет организовать прямой обоюдный доступ к информационным массивам наших рас. Благодарю за внимание, у меня всё.

На человеческой половине стола прокатилась волна шума.

Немыслимо! Вот так просто, без заранее оговорённых ограничений по доступу, без протокола и тысяч необходимых условностей? Берите, значит, что хотите, и дайте нам того же?

Безумие!

Но какое соблазнительное…

– Позвольте вопрос, – заговорил Грайм Шольст. – Нечто в ваших словах меня смутило. Какой принцип используют для связи на больших расстояниях виирай?

– Это довольно сложно объяснить неподготовленной аудитории, – сплеча рубанула Оксири. – Но ваша догадка верна: по нашим понятиям, интегральная связь через Квантум Ноль излишне ресурсоёмка. Мы чаще используем резонансную связь.

“Ага!”

Грайм мысленно усмехнулся. Безумие? Как бы не так… предложение очень логично.

Это у людей Глобальная Информационная Сеть служит почти безграничным источником знаний, тогда как у виирай аналогичной структуры, судя по всему, просто нет. И в то время как они смогут получать почти любые данные (конечно, с ограничениями, наложенными сечением ячейки Квантум Ноль), людям достанется ровно столько, сколько захотят виирай. И достанется именно то, что захотят виирай. Какой простор для устроения зеркального лабиринта информ-голограмм! Какая выгода для ксенологов, политиков, бизнесменов, дипломатов!

И тут, сообразив ещё кое-что, Грайм нахмурился. Непонятно! Если в этом и заключается интрига, почему пришельцы так легко сознались? В чём подвох?

– Но, – продолжала меж тем Оксири уверенным тоном, – решение технической стороны проблемы целиком ляжет на нас. От имени всей ген-линии Уэш я гарантирую максимальную адекватность информационного обмена между двумя информационными сетями, резонансной и интегральной. Этот вопрос уже прорабатывался. Как вы понимаете, мы не стали бы предлагать ни невозможное, ни даже сомнительное.

“Трудно нам с ними будет…”

– Щедрое предложение, – сказала Риель. – Однако информация вне контекста зачастую превращается в аналог белого шума. Нужно как-то упорядочить обмен данными. Вы думали о создании представительских институтов? Об обмене посольствами? Не на высшем уровне, конечно, без серьёзной подготовительной работы это невозможно, но хотя бы на уровне планетарного руководства с выходом на топ-менеджмент наших корпораций.

– Да, разумеется, – кивнул Дол Ремминир. Заговорил он на правильном бейсике, что вызвало среди людей волнение (непродолжительное). – Создание посольств и обмен ими – это предложение разумное и перспективное. В состав посольства от виирай к людям могут войти почти все сидящие на нашей стороне этого стола. Оксири Наул, как специалист по новейшим технологиям, станет представителем Контролёров. Эдрих Сиит – полномочным представителем Созидателей. Я сам формально принадлежу к Контролёрам, но имею достаточно опыта и подходящую направленность мышления, чтобы представлять Хранителей.

– Могу ли я войти в состав посольства на правах наблюдателя и консультанта? – не разжимая губ, поинтересовалась Ран’холь на чистейшем бейсике.

– Да, Высшая, – без раздумий кивнул Дол Ремминир. – Со своей стороны я не вижу к тому препятствий. Но, быть может, у людей будут возражения?

– Ни малейших, – поспешила заверить несколько ошарашенная Риель. Доселе ей казалось, что мелькарийка сидит за столом переговоров по преимуществу для мебели, и необходимость срочно пересматривать сложившиеся оценки ей не понравилась. Заодно пришлось приглядеться повнимательнее и к этим, ящерообразным нелюдям… рах-диарцам. Если ещё и они заговорят на бейсике, посольство точно превратится в филиал зоопарка!

– Хорошо. Каков будет состав посольства людей к виирай?

Тут уж даже у Грайма дрогнули уголки губ. Фантастическая прямолинейность!

– Мы пока ещё не пришли к единому мнению в этом вопросе, – сообщила Риель. – Однако могу заверить, что мы с господином Управляющим Шольстом составим список посланников в максимально сжатые сроки. А теперь мне хотелось бы…

Один из боевых синтранов, охраняющих Грайма, сверхъестественно быстрым движением поднял руки. Закреплённые на его предплечьях миниганы исторгли настоящий шквал игл, разогнанных импульсным полем до сверхзвуковой скорости. На расстоянии, отделяющем синтрана от делегации виирай, рассеивание составляло около метра; сидящие за столом должны были в долю секунды превратиться в изорванный иглами фарш. Однако мозг синтрана не зафиксировал ни одного попадания. Поэтому он продолжал стрелять, пока не кончились иглы в магазинах – ровно полторы секунды. Охрана спохватилась раньше. В защитное поле сумасшедшего синтрана (оксюморон! синтраны не сходят с ума!) вонзились рукотворные молнии шокеров, разряды бластеров и лазерные импульсы. Но Грайм недаром предпочитал живой охране синтранов. Пусть недолго, но их защита могла полностью блокировать выстрелы энергетического оружия. Поле удержалось даже тогда, когда число стрелявших превысило полтора десятка.

Меж тем мощные стационарные комплексы почему-то молчали. А два других синтрана, также имевшие миниганы, не стреляли в “своего”.

Всё закончилось молниеносно. Потерпев неудачу с кинетическим оружием, синтран, судя по всему, решил поразить цели при помощи рукопашной атаки и спрыгнул с балкона. Подхватив прыгуна прямо в воздухе, синтрана поймали двое виирай, облачённых в активную броню. И вырваться, при всей своей силе, тот уже не смог.

– Не стрелять! – крикнул Дол Ремминир. Голос его прокатился по залу раскатом грома, словно его усиливала система мощных динамиков. – Всё кончено!

“Это уж точно”, – подумал Грайм Шольст, обнаружив, что два других его синтрана валятся на пол, лишённые почти всех запасов энергии. Или же лишённые доступа к встроенным накопителям в результате вирусной атаки или более вероятной диверсии… что, впрочем, приводило на практике в точности к тому же результату.

– Что происходит? – ледяным тоном осведомилась Риель.

Планетарный координатор не привыкла к физическому насилию, и происшествие напугало её до колик. Но самоконтроль, близкий к абсолютному, подавил кратковременный шок. Не прибегая к пси, даже виирай не смогли бы оценить чувства координатора по сумме внешних признаков.

– Это была комплексная атака, – пояснила Сарина светски. – Сейчас сюда доставят того, кто управлял синтраном, и мы вместе сможем… грах!

Возле свободного участка стены возникла фигура в АБ. Просто взяла и возникла, едва не спровоцировав охрану на новый всплеск пальбы. На руках у появившегося виирай обвис, словно тряпка, мужчина в форме сотрудника охраны и значком “Байлу ИС” на рукаве.

“Хорошо, что мы не в прямом эфире”, – мелькнуло в голове у Риель.

“Невероятно. Просто невероятно. Не поверил бы, если бы не…”

Сам того не замечая, Безымянный скорчился в кресле, обхватив колени руками и тем самым почти повторив позу зародыша. От стоящих перед глазами чужих воспоминаний – коротких, очень коротких! – его колотила мелкая неудержимая дрожь.

“Так. Ещё раз. Надо проанализировать…

Открытие огня. Стоп-срез. Сто миллисекунд вперёд, стоп-срез. Вот оно. Даже зрением синтрана не различить, как летят к цели разогнанные до сверхзвука иглы. Зато отлично видно, как эти самые иглы, уже раскалённые сопротивлением среды, словно возникают из ниоткуда, повисают в воздухе, а потом медленно, под действием обычной гравитации, падают на пол.

Какое-то поле? Нет, вряд ли. Силовой щит с параметрами, нужными для защиты от кинетического оружия, синтран засёк бы до начала стрельбы. Собственно, тогда он вообще не стал бы стрелять: машины не совершают настолько бессмысленных действий. Значит, что? Значит, какой-то специфический вид пси-защиты. Пси, останавливающее иглы минигана! И – Господь всемогущий – без каких-либо побочных эффектов! Это даже не паракинез, это что-то вообще из ряда вон!

Но дальше – хлеще.

Нить контакта с синтраном упрятана хорошо. Умение, залитое в смертника, мало уступает моему умению, с которого и было скопировано. Но вот эта особа по имени Оксири отследила контакт. Секунда, не более! Пси-связь по незнакомым протоколам, чужой язык, смешанный с фрагментами машинных кодов – чтобы вскрывать такое, требуются минуты даже в связке со старшим искином. Мне – требуются. А для этой – секунда! Это уже чуть ли не рефлекторная скорость!

Как такое возможно? Или это – осмеянное, сомнительное, фантастическое предвидение, или что-нибудь ещё похлеще, вроде тонкой манипуляции вероятностным полем… гипотетическим вероятностным полем, заметим в скобках. А морды-то у чужаков спокойные. Никто и бровью не повёл, не побледнел, не напрягся. Уникальный самоконтроль, куда до такого дурочке Риель…

Значит, предвидение? Да. Они все заранее знали, что произойдёт. Интересно только, с каким шагом? Может, они садились на планету, уже зная, когда, кто и как будет на них покушаться?

Ну нет, это уже слишком. При такой глубине предвидения сопротивление вообще бессмысленно. И, кстати, в этом случае они бы уже сцапали меня.

Надо бы просчитать, каковы временные рамки безопасности… но это позже.

Итак, контакт отслежен. Сигнал одному из тяжело бронированных охранников отдан. И этот самый бронированный ПЕРЕНОСИТСЯ точнёхонько к смертнику! Которого хватает под белы руки разом с аккуратностью фокусника и неумолимостью прилива. Смертник, естественно, гаснет, ибо так завершается его программа, но через остаточное восприятие ещё можно уловить, как бронированный ПЕРЕНОСИТ остывающее тело в зал для совещаний. Запишем на полях: плюс индивидуальная телепортация. Наверно, они и по глубокому космосу так же шпарят, только там прыжок, наверно, затягивается…

О чём всё это говорит? О сложнейшей культуре пси. Не знаю, на что способны наши псичи, ибо мне до них, несмотря на всё раздувание щёк, пока что очень и очень далеко. Но любой псич, как правило, одиночка. А потому слабее, чем спаянное единой волей сообщество носителей пси. Особенно если это такие носители, использующие свои природные данные почти на все сто. Один из этих, из виирай, отделённый от своих собратьев, может не уметь многого. Он (или она) может позволить себе быть узким специалистом в какой-то одной области. Скажем, уметь только манипулировать движущимися предметами, или только предвидеть будущее, или только исцелять, или только ПЕРЕМЕЩАТЬ… Но десяток таких узких специалистов – это уже сила.

А сотня – сила почти непреодолимая…”

Безымянный дрожал и никак не мог успокоиться. Он заранее знал, что затеянная им игра опасна. Но он даже теперь и даже приблизительно не смог бы сказать, каковы пределы возможного для чужаков, называющих себя виирай. Перед Риель и Граймом они разыграли знатное представление (да! просто представление, в этом сомнений нет). Но чего они хотели добиться? Зачем они вообще открылись нормалам? Этого Безымянный не понимал.

И это, в каком-то смысле, было ещё хуже, чем перспектива появления в тайном убежище Безымянного ПЕРЕМЕСТИВШЕЙСЯ по его душу бронированной фигуры.

В тесной комнатушке, защищённой по высшему разряду и затерянной в недрах корпоративного офисного центра (именно в недрах: минус девятый этаж) находилось четверо: Риель Асьеннон, Грайм Шольст, Дол Ремминир и Сарина Келл Морайя. Они сидели за обычным квадратным столом, словно игроки в тетропс. При этом Сарина, устроившаяся напротив Высшего, большей частью молчала, полагаясь на его способность объясниться с людьми самостоятельно.

– Так вы утверждаете, что того боевого синтрана дистанционно контролировал один из моих людей?

Скепсиса в голосе Риель было столько, что ещё чуть, и можно кричать: “Переигрываешь!” Грайм кричать не стал. С лицом невозмутимым, почти сонным, он говорил сдержанно и ровно:

– Ты видела записи камер слежения. Видела реконструкцию программного шторма в мозгах синтрана. Видела все данные, предоставленные твоей же охраной. Может быть, у нас мало фактов, чтобы обвинить твоего сотрудника, этого Р. Тишри, в управлении синтраном. Тем не менее то, что его поведение вызывает… вопросы, отрицать ты не сможешь.

– Но Тишри – не программист и тем более не взломщик! Он всего лишь психолог! То, что вы ему приписываете – совершенно не его профиль! А теперь его невозможно допросить… что, разумеется, очень удобно.

– Спокойнее, дорогая, – Грайм позволил себе тонкую улыбку. Даже не столько улыбку, сколько намёк на неё. – Мне кажется, наши уважаемые гости знают о случившемся больше. Дадим им возможность довести объяснения до логического конца.

– Благодарю, – кивнул Дол Ремминир. – Итак, вышеупомянутый Р. Тишри действительно успешно атаковал “мозг” синтрана, изменив приоритеты последнего. По этой причине Эдрих был вынужден обезвредить и двух других синтранов: умелому “кукловоду” несложно переключиться, перебросив полог контроля с одного механического устройства на другое. А действительно умелый “кукловод” управился бы и со всеми тремя синтранами сразу.

– Неужели?

– Однотипные устройства, сходные программы… не вижу сложностей.

“Ну-ну”, – подумал Грайм. До сих пор он не слышал об успешном дистанционном взломе боевых синтранов. Многоэтапная процедура подключения к их программным ядрам намеренно была усложнена так, что без специального стенда, дающего прямой доступ к упрятанным в их корпусах разъёмам, замахиваться на “изменение приоритетов” с помощью удалённого доступа мог лишь явный психопат. Но…

“Против фактов не попрёшь: мой синтран действительно атаковал без приказа”.

Риель больше заинтересовало иное.

– Вы говорите, что двух оставшихся синтранов “обезвредил” Эдрих?

– Да. И он же поставил полог, защитивший нас от игл. Это мог сделать не только Эдрих, но он… как это на бейсике?..

– Энергет, – подсказала Сарина.

– Спасибо. Да, Эдрих – энергет. Ему, что называется, и флейта в руки.

– И что сие должно означать? – осведомилась Риель. – Лично мне слово “энергет” ни о чём не говорит. И Управляющему Шольсту, я полагаю, тоже.

– Этот термин означает, что Эдрих является Владеющим с явной склонностью к мысленной манипуляции любыми видами энергии, – сказал Дол Ремминир. – Если я не ошибаюсь, люди называют таких, как он, псиониками.

Риель поджала губы и откинулась на спинку кресла. Не бог весть какая реакция… но для женщины, обладающей душевными и волевыми качествами планетарного координатора, это было равносильно буйной истерике с битьём посуды и беспорядочной пальбой во все стороны из первого подвернувшегося оружия.

Грайм выдержал удар легче. Он-то был флегматиком не по воспитанию, а по натуре.

– Кто ещё из присутствовавших на столь резко оборвавшейся встрече наделён… пси?

– “Наделён” – не совсем верное слово. Способности всех четверых представителей Сообщества Ихви минимальны и неразвиты. Но вот виирай и, разумеется, Ран’холь – Владеющие.

– Катастрофа! – выдохнула Риель. – Мы не можем открыто объявить о… подобном.

– Почему? – светским тоном поинтересовался Дол Ремминир. – Мы уже сталкивались с такой реакцией и нашли её совершенно иррациональной.

– Видите ли, – начал Грайм осторожно. И тут вмешалась Сарина.

– Простите, что перебиваю, однако для начала следует изложить факты. Не все виирай являются Владеющими, но все обладают зачатками пси. Как и люди, впрочем… но это – тема отдельная. Наша цивилизация носит смешанный характер. Многое виирай делают при помощи техники, но ряд моментов требует проявления пси-способностей высокого уровня. В первую очередь к таким моментам относится межзвёздная связь – да-да, тот самый пси-резонанс – гериатрические методики и навигация в многомерности. В этих областях пси вне конкуренции. Впрочем, – тут же поправилась она, – резонансную связь ещё можно заменить интегральной связью. Но вот для передвижения с относительной скоростью более 1000 скоростей света и для сохранения молодости на срок больший, чем удвоенная продолжительность жизни, замены пси нет и не предвидится. При этом цивилизация виирай существует достаточно долго, чтобы доказать: пси – вполне надёжный и прочный фундамент для высокоразвитой межзвёздной культуры. Таковы факты.

– Я могу к этому кое-что добавить, – сказал Высший. Его лицо и поза на протяжении всего разговора оставались до изумления дипломатичными… или, проще говоря, доброжелательно никакими. – Как уже сказала Сарина, люди также обладают зачатками пси. Строго говоря, в текущем континууме ни одно живое существо с зачатками интеллекта, включая высших животных, не может считаться полностью лишённым псионического дара. Но люди пользоваться своим даром не умеют. Боятся. И недавние события прояснили причины сложившейся ситуации. Попробуйте непредвзято обдумать простой вопрос: кому выгодно, чтобы люди в массе своей не пользовались своим пси, чтобы боялись и избегали его? Учтите при этом, что даже наскоро запрограммированная креатура, вроде Р. Тишри, способна накрыть пологом контроля боевого синтрана, одновременно заблокировав работу стационарных огневых комплексов… а у персоны, превратившей Тишри в смертника, возможности скрытого влияния выше самое малое на порядок.

По тесной комнатушке разлилось тяжёлое, как ртуть, молчание. Виирай сказали всё, что хотели и так, как хотели. Оставалось ждать реакции людей.

Грайм опомнился первым.

– Доказательства? – проскрипел он.

Дол Ремминир иронично приподнял бровь… и промолчал.

Зато не смолчала Сарина: ей по роли и по возрасту больше подходила роль подрывного элемента.

– Какие ЕЩЁ вам нужны доказательства? Надёжная машина открыла огонь без приказа. Синтраны внезапно лишились энергии. Выпущенные в упор сверхскоростные иглы не достигли цели. Психолог Р. Тишри, отличавшийся отменным здоровьем, коллапсировал, так и не рассказав, кто его запрограммировал. При этом ваши спецы не обнаружили в его мозгу ни каких-либо медикаментов, ни ботов-деструкторов, ни иных следов вмешательства. Камеры наблюдения даже телепортацию засняли, а вам всё новые доказательства подавай!

– Не надо напоминать об очевидном, – сказал Грайм голосом ещё более скрипучим. – Я не привык отрицать подтверждённые факты. Но я бы хотел… мы с Риель хотели бы… получить хотя бы косвенные доказательства существования в Сфере этой тайной власти. Этой… псионической криптократии.

Виирай переглянулись.

– Нет ничего проще, – сказал Дол Ремминир, вздохнув. – Не пройдёт сорока минут, как мы получим столько доказательств этой теории, что хоть кричи.

– Откуда такой срок?

– Предсказание. Актуальное предсказание, сделанное Оксири Наул Уэш.

Риель фыркнула.

– Значит, сорок минут? – переспросил Грайм.

– Если точнее, 37 плюс-минус полторы минуты. Первая ответственная Совета Контролёров, Адили Тер Шимат, сказала бы ещё точнее…

– Ничего, такая точность – тоже отличный аргумент, – вклинилась Сарина. – Кстати, пока у нас ещё остаётся время, мы могли бы обсудить зависший вопрос с посольством. Кого вы отправите к нам в качестве постоянных представителей?

Человек, которого все близко знавшие его почтительно именовали Старшим, без остановки метался из угла в угол тесной комнатушки. Собственно, какая там комнатушка! Громко сказано. На самом деле помещение было всего-навсего отгороженным пласт-щитами тупиком в конце одного из штреков давно истощившейся шахты.

Первые колонисты Волчьей Тени рыли глубоко. Когда даже на экваторе планеты в летний полдень едва-едва начинает таять вода, а полярные шапки состоят из сухого льда с кое-какими примесями, только очень самонадеянное теплокровное существо станет строить себе дом на поверхности. Правда, со времён первых колонистов прошло очень много времени. Столетия. Теперь там, наверху, в кольцах тепловых завес под неверным светом орбитальных отражателей выросли суперполисы с населением более 100 миллионов каждый, детища неостановимой деловой активности. Каждый из них был крепостью, в которой горожане совместно – и успешно – выдерживали осаду сурового климата.

Увы, когда на планету пришла “Элирго Ассошиэйшн”, достроившая цепь порталов “блошиного скока” и желающая получить от этого грандиозного капиталовложения столь же грандиозную прибыль, оказалось, что холод – не самый страшный противник. Уязвимость суперполисов сыграла с ними дурную шутку. Страшно даже помыслить о вооружённом сопротивлении, если живёшь в насквозь искусственной среде, для разрушения которой не нужен ни крейсер, ни даже корвет – был бы обычный субсветовой буксир, способный своротить с орбиты один из отражателей или в самоубийственном пике проделать брешь в кольце тепловой завесы…

Волчья Тень покорилась. В конце концов, у происходящего были свои плюсы. Расширение торговли, например. Доступ к ранее неизвестным высоким технологиям. Возможность быстрого обмена высококвалифицированными специалистами, обучавшимися за пределами системы Тримеля – и так далее. Корпы имели в своём распоряжении не только длинный тяжёлый кнут, но и полные карманы питательных крекеров.

Так что для поддержания покорности “ЭА” могла ограничиться демонстрацией силы и умеренным экономическим давлением. Что бы там ни бубнили повстанцы, дух первопроходцев среди их соотечественников давно иссяк. Население не стало бы противиться умеренному грабежу… вот только назвать происходящее умеренным грабежом повернулся бы лишь язык самого лживого из наёмных репортёров.

Когда загребущая лапа корпов дотянулась до фондов, предназначенных для текущего ремонта тепловых завес, возмущение местных подскочило до предела… и почти сразу перескочило этот предел. В первые стандартные сутки мятежа погибло 408 человек. К концу вторых суток – 20392. На третьи сутки трупы уже никто не считал. Для восстановления власти над взорвавшейся планетой корпам потребовалось то, что позднее назвали Первой Зачисткой. Грубое, как любые поспешные военные меры. И крайне разрушительное.

В процессе Первой Зачистки пострадали все суперполисы, причём крупнейший из них, Иррайм, был заброшен практически полностью. Люди покидали неуютные жилища на поверхности, где им нечего было противопоставить армадам боевых роботов корпорации, и зарывались в недра своей обледенелой родины. Население старых шахт стремительно возросло в десятки раз, а убийства ради кислородных патронов и водяных фильтров стали нормой. Несколько банд начали промышлять людоедством, и ценой дополнительной крови эту озверевшую мразь пришлось вырезать без суда и пощады как самим мятежникам, так и рядовым беглецам, просто желавшим выжить.

Человеческие жертвы Первой Зачистки исчислялись девятизначным числом. Но до этого пребывающим в смежных звёздных системах топ-менеджерам “Элирго Ассошиэйшн” не было дела. Куда важнее оказалось то, что только прямые убытки корпорации выражались тринадцатизначными числами, а в перспективе потери должны были ещё вырасти. Старый Управляющий недальновидно нарушил первое правило хищника: не замахиваться на то, что уменьшает кормовую базу вожака твоей стаи. Поэтому топ-менеджмент принял меры, и старого Управляющего не стало. Появился новый. Уже не лощёный мастер аппаратных интриг, привыкший гулять на грани закона, воспринимавший систему Тримеля чуть ли не как свой личный феод, а практичный почти до грубости, умный и расчётливый Грайм Шольст.

Этот показал себя хорошим кризисным Управляющим. Во всяком случае, ни одно из покушений на него, предпринимавшихся мятежниками с завидным постоянством, так и не увенчалось успехом. Чего нельзя было сказать об ответных акциях самого Шольста против мятежных вожаков. При этом он старательно минимизировал потери, даже в карательных акциях проявляя умеренность. По всей планете разнеслось его высказывание, отдающее цинизмом высшей пробы:

– Бросьте, я не собираюсь перебить всех мятежников! Я собираюсь перебить ровно столько, чтобы оставшиеся вспомнили: жизнь налогоплательщика куда безопаснее.

Эту политику Грайм старательно проводил в жизнь. Жонглируя цифрами из отчётов, он даже выбил фонды на реконструкцию Иррайма, куда, словно гигантским пылесосом, всосало значительную часть населения старых выработок, уставшего от удушливой тесноты штреков и штолен. И когда, раздутое агентами “Байлу Интерстар” и отчаянием теряющих опору вожаков, почти задавленное пламя мятежа снова вырвалось на волю, Вторая Зачистка наглядно доказала: за Граймом стоят не только ресурсы корпорации, но и ворчливый нейтралитет большинства местных.

Но сопротивление не сдавалось. Сплотив ряды, оно ушло в совсем уж глубокое подполье. Теперь мятежники всё реже давали себе труд заметить разницу меж корпом и соотечественником. Их теракты и вылазки били по всем: и пришлым, и тем, кто родился и вырос на Волчьей Тени, но продался корпам за тёплый угол, суточную пайку и глоток регенерированного воздуха. Мятеж превратился в террор…

“Но ведь раньше всё было иначе. Помнишь?”

Стиснув зубы ещё сильнее, Старший почти рухнул в глубокое кресло, снятое с разбитого снегохода. Да, раньше было иначе. Но что толку мечтать о былом? Возврата нет. И это не так плохо само по себе. Хуже другое: похоже, что уничтожение чужого спутника над Волчьей Тенью было одной из последних удачных акций сопротивления.

Или вообще последней.

Проклятье на слишком умную голову Шольста! Он всё-таки сумел повернуть ситуацию в свою пользу… и в пользу своей корпорации. Это стало ясно Старшему достаточно давно. А теперь понемногу начинало доходить и до остальных мятежников.

(Вот ещё одно клеймо поражения. Бейсик богат на синонимы, на разные слова, играющие оттенками близких смыслов. Люди из разных звёздных систем и разных социальных страт опознают своих среди чужих не столько даже по акценту, сколько по словарному запасу. Когда-то, в самом начале своей боевой карьеры, Старший мысленно называл себя повстанцем и борцом за свободу от корпоративного ига. Потом – бойцом сопротивления. Теперь он смирился с участью мятежника… а ведь мятежники отличаются от революционеров именно тем, что не могут выиграть в начатой ими кровавой партии.

И когда Старший сам себя назовёт террористом – а этого момента ждать уже недолго! – будет потерян даже самый последний, самый призрачный шанс на победу).

Но пути из катакомб и старых штреков нет. Увы, сопротивление стало замкнутой системой, в то время как корпы могли свободно черпать силу и поддержку во внешнем мире. Если бы у Старшего и его команды была настоящая отдушина, настоящий выход из подземелий! Не контакты среди спецслужб, прикормленных “Байлу Интерстар” и другими конкурентами “Элирго”. Не хрупкие нити выгоды, тянущиеся к торговцам оружием и контрабандистам. Не скудный доступ к Квантум Ноль с немногим более широким доступом к локальным “медленным” инфосетям… нет. Не эта мелочь, а что-то стоящее… Вроде контактов среди иной расы звёздных странников.

Да.

Контакта, возможность которого Старший угробил своим собственным приказом.

Но нет, это полная чепуха. Какая ещё возможность? Обойти Шольста на его поле мятежникам не удалось бы ни за что. Добраться до спутника первыми? Даже не смешно. Всё, что мог и должен был сделать Старший, так это лишить Шольста доступа к спутнику. Если не отменить, то оттянуть его контакт с чужаками. И это всё. Сделать с оставшимися у них ресурсами нечто большее, реализовать любой план, подразумевающий иной исход, было невозможно.

И, как всегда бывало с Шольстом, уничтожение спутника не принесло сопротивлению настоящей выгоды. Оно просто лишило Старшего и его соратников шанса разорвать заколдованный круг. Того самого шанса: последнего, призрачного, но сулящего так много…

Вскочив с кресла, вождь мятежников снова заметался по “комнате”. И тут браслет связи на его руке пиликнул, обозначая срочный вызов.

Запястье к лицу.

– Да?

– Старший! Вам обязательно надо на это взглянуть!

– Что случилось?

– Корабли! Целые армады кораблей! Они входят в систему Тримеля практически со всех сторон разом. Мы даже не можем указать их точное количество: из сверхсвета постоянно вываливаются всё новые и новые, а засечь их мы можем только в обычном пространстве. С нашим-то старьём вместо нормальных сенсорных полей…

– Ясно, – оборвал Старший. – Ждите, сейчас буду.

“Последний шанс? А может, и не последний, а?

Может быть…

Но уж этот случай упустить нельзя. Что бы там ни случилось, надо всеми наличными зубами вцепиться в этот кусок, потому что реальность – совсем не сказка.

В реальности судьба не предоставляет третьего шанса никому и никогда”.

Полуавтоматический рудовоз, без прицепленных на каркас контейнеров чем-то похожий на скелет огромной реликтовой рыбины с шипастым гребнем вдоль хребта, едва заметно вздрогнул. И… снова замер. Немногочисленная страховочная команда, предвкушающая высадку на Волчьей Тени и воссоединение с радостями какой-никакой цивилизации, ничего не заметила. А меж тем чужая непреклонная воля медленно вытесняла волю инженеров и программистов, спроектировавших и ожививших рудовоз. Мирным кораблём, всю свою недолгую механическую жизнь курсировавшим из системы Тримеля в систему Дойша, овладевало боевое безумие, свойственное даже не берсерку, а камикадзе.

Созданный в открытом космосе и для полётов в открытом космосе, рудовоз готовился окончить своё существование на поверхности планеты, обрушившись на неё гигантским раскалённым болидом.

Силовой каркас, компенсирующий свыше 90% веса трёхсотэтажного небоскрёба – штука сверхнадёжная. Он просто обязан быть таковым, если учесть, сколько жизней ежедневно и ежечасно зависят от его работы. Как минимум три независимых системы безопасности заботятся о стабильности каркаса, а подпитывается он и от городской энергосети, и от собственных генераторов, и от аварийных накопителей.

Увы, известно, что продуманный саботаж способен вывести из строя любую, даже самую надёжную техническую систему. Поэтому величественный небоскрёб в самом центре Купола Тормах, в одночасье лишившийся поддержки силового каркаса, осел, превращаясь из чуда архитектуры в неопрятную груду стройматериалов. Обломки погребли под собой несколько тысяч людей, большая часть которых умерла грязно, но быстро.

А перепрограммированные роботы-ремонтники уже резали питающие силовые кабели в трёх соседних небоскрёбах.

В ангаре – одном из десятков ангаров, где стояла на консервации принадлежащая корпорации “Байлу Интерстар” боевая техника – впервые за долгое время зашевелились механизмы, предназначением которых было нести смерть. Но на этот раз, в отличие от времён Второй Зачистки, приказы роботам исходили не от местной администрации “Байлу ИС”. На этот раз отдающие приказы пребывали очень, очень далеко. Одновременно зашевелилась и техника в ангарах “ЭА”, находящихся на Волчьей Тени.

Чтобы нанести удар по системе Тримеля, псичи были готовы использовать любые вспомогательные орудия.

В контрольном центре, расположенном ещё глубже комнатушки, что на минус девятом этаже, на несколько мгновений воцарилась абсолютная тишина.

“Они действительно знали”.

Риель Асьеннон дышала, пожалуй, чуть слишком часто. И ничего не могла с этим поделать. Чем дальше, тем больше трещин давал её доселе безупречный самоконтроль. Что ж, всякому случается встретиться с тем, что нельзя оттолкнуть и от чего нельзя убежать. Бывает груз, что раздавит любого. Такова жизнь. Преуспевает в ней чаще всего не тот, кто твёрже и прочнее, а тот, кто гибок и текуч. Хотя вода охотно расступается, поддаваясь нажиму, она точит камень и гасит порывы ветра. Риель хотела бы быть похожей на воду.

Вот только оказалось, что она похожа скорее на лёд.

А лёд хрупок.

– И что это за корабли? – поинтересовался Грайм Шольст скучающим тоном.

– Полагаю, это фагоциты.

– Простите, что?

– Я ничего не напутала? – нахмурилась Сарина. – Клетки, отвечающие за иммунный ответ, называются на бейсике именно фагоцитами?

– Да.

– Тогда всё верно. Вы видите перед собой фагоцитов глобального многоклеточного организма, называющегося человечеством. Псичи отдали приказ, и боевые корабли из многих обитаемых систем пришли в движение.

– Но откуда такая синхронность?

– Полагаю, у виирай нет монополии на предвидение. А псичи не так разобщены, как мы предполагали. И я даже не знаю, что хуже: первое или второе.

Грайм медленно кивнул. Экраны контрольного центра, посветлевшие от сотен тысяч движущихся маркеров, подпирали перевернувшуюся картину мира вполне достаточным количеством доказательств.

– Что вы намерены предпринять? Не лично вы, а виирай?

– Это зависит от вас.

Вступление в разговор Ран’холь, похоже, оказалось неожиданным даже для Сарины и Дола Ремминира. Добившись общего внимания короткой паузой, мелькарийка продолжала:

– Я вижу два основных варианта сценария, отличающихся лишь мелочами. Если люди бездействуют, виирай придётся уйти. Отступить. И в самом скором времени армады, согнанные в систему, уничтожат здесь всё живое…

– Почему?

– Потому что Сарина права. Это фагоциты. В борьбе с инфекцией иммунная система обходится жёстко и с собой, и с организмом, частью которого является. Псичам не удастся полностью блокировать контакт наших рас, но если для оттягивания этого контакта им придётся распылить две обитаемые планеты, они пойдут на это без долгих раздумий. У людей таких планет-колоний многие тысячи. Парой больше, парой меньше…

– Чудовищно! – выдохнула Риель, переводя взгляд с экранов на виирай и обратно. – Только обладатели пси могут…

– Помолчите. От особы, лично ответственной, помимо всего прочего, за жертвы Второй Зачистки, я не желаю слышать подобного бреда.

Взгляд мелькарийки был прям и строг. Повысить голос она не сочла нужным. Однако Риель умолкла, словно ей в рот с размаху вогнали кляп. Если бы её молчание обеспечивал какой-нибудь пси-трюк, вроде избирательного паралича голосовых связок… о! Это было бы легко. А так… планетарный координатор словно на минуту вернулась в прошлое.

Уличённая во вранье. Хуже того: в глупом вранье. Унизительно!

Но у обладателей пси действительно нет монополии на хладнокровную жестокость. Если они, эти… псичи… действительно собираются уничтожить в системе Тримеля всё и вся, это не свидетельствует об их эмоциональной нестабильности и иррациональности их поступков. Скорее наоборот. Уж себе-то Риель могла молча признаться в том, что её геноцид таких масштабов тоже не слишком пугает. Для неё две уничтоженные планеты – не столько миллионы и миллионы прерванных жизней, сколько астрономические убытки, сопутствующие исчезновению потенциальных рынков. Каковой подход, если подумать, ставит её на ту же ступень морального развития, что и…

Ну нет! Это уж слишком!

– Итак, вы считаете, что при бездействии нас уничтожат. А если мы не будем бездействовать? – спросил Грайм со своей неизменной практичностью.

– Тогда вас всё равно уничтожат, – ответила мелькарийка. Таким голосом могла бы говорить бездушная пустота, простёртая в межгалактическом пространстве.

– Но?

– Но ваша смерть, вероятно, будет отчасти отомщена.

– Ясно. Риель, ты не могла бы отдать приказ о…

У БПА 013, висящей на орбите Душного Дыма, поменялись приоритеты. Но на этот раз программными кодами платформы жонглировал не взломщик из местных повстанцев, а цель располагалась не на орбите. Орудия БПА 013 уставились бездонной чёрнотой своих линз на поверхность планеты. Конкретно говоря, на Купол Тормах. После чего дали залп на полной мощности, с равной лёгкостью обращая в перегретую ионизированную плазму и пыль, и воздух, оказавшиеся на пути импульсов.

Одновременно с БПА 013 открыли огонь по мишеням на поверхности десятки других боевых платформ.

Настал час выпадения града пламенного. Час сухой грозы и гнева рукотворных молний.

Пол контрольного центра вздрогнул. Часть экранов погасла, большая часть оставшихся ослепла, демонстрируя лишь хаотичное мельтешение серых бликов. А весь главный экран заняло огромное мужское лицо, начисто лишённое признаков старения. Но и назвать его молодым было бы опрометчиво. Часть сознания Грайма отметила, что из всех присутствующих это лицо, как ни странно, больше всего напоминает лицо переводчицы – Сарины. Обманчивая “молодость” при тотальном самоконтроле, невероятный ум, непреклонная воля, проницательность…

Только одним мужчина на экране отличался от Сарины. Властность. Нет, даже не властность, а просто ВЛАСТЬ. Та, при которой мимолётное движение брови её обладателя важнее прямого приказа, слетевшего с иных уст.

– Я бы не советовал делать для них что бы то ни было, – разнёсся по помещению гулкий, отдающий сталью голос, шутя перекрыв всплеск шума, исходящий от перепуганного персонала. – И верить им, даже в малом, я бы тоже не советовал. Чужаки есть чужаки, как бы они при этом ни выглядели.

– Ваша чуждость много больше нашей, – усмехнулся Дол Ремминир. Похоже, его мало устрашило устроенное представление. – Но ещё важнее то, что ваше отчуждение – это ваш выбор, переиграть который вы не можете.

– Бегите, пока можете. Бегите.

– Вот это и есть настоящее объявление войны? – звонко спросила Сарина.

– Вы явились к нам, а не наоборот.

– Ложная риторика. Мы наносим ответный визит… и не угрожаем оружием.

– Восемь из одиннадцати ваших кораблей – боевые.

– В ваших армадах вообще нет мирных кораблей.

– Есть.

– Не те ли, что даже сейчас производят всё новых и новых боевых роботов?

“Они могут продолжать в таком духе бесконечно, а время уходит”.

Умный костюм Грайма мог многое, пусть и без помощи пси, на одной лишь технике. Сосредоточившись, он превратил кусочек ткани на рукаве в миниатюрный динамик. Ничего из ряда вон, обычные пьезоэлектрические преобразования… правда, никогда раньше такого не требовалось, в штатных возможностях костюма это преобразование не числилось, и Грайм не мог быть полностью уверен, что трюк сработает.

Сработал.

– Высшая Ран’холь, вы меня слышите?

Ответ прозвучал так, будто Высшая наклонилась к рукаву и шепнула в него, как в микрофон:

(Слышу… и могу отвечать).

– Тогда договорите, что начали. Что нам следует делать?

(Собираетесь пойти против ваших собственных Высших?)

– Индивидуализм – очень полезная концепция, не правда ли?

Мелькарийка – как с внезапной остротой осознал Грайм, единственная мелькарийка на всё посольство: даже от Сообщества Ихви явилось трое! – Ран’холь сделала странный быстрый жест, словно оборачивая свои запястья чем-то невидимым.

(Раз так, слушайте, господин Управляющий… и готовьтесь действовать быстро).

– При необходимости я всегда быстр. Что надо делать?

– Остановись! – загромыхал лик мужчины с экрана. – Не ухудшай своего положения ещё больше, чем…

С губ Оксири Наул Уэш сорвалось одно короткое вязкое Слово. От него, от этого Слова, закладывало уши, а в поле зрения принимались мелькать тёмные крылья неведомых сил. Слово на чужом языке отчего-то поняли все, стоявшие поблизости, в том числе люди.

– Замолкни.

И лик на экране замер с полуоткрытым ртом.

Замолк.

/::/ Пятой эскадрилье покинуть резерв. Ваше место – точка Н5-17, расположение звеньев – на ваше усмотрение. \

/::/ Есть. \

/::/ Третья эскадрилья, вам уже нужна поддержка? \

/::/ Пока нет. \

/::/ Не ждите до последнего. Пока есть резервы, вам нет нужды рвать жилы. \

/::/ Принято. \

Бой. Настоящий бой!

Правда, пока это выглядело совсем не героично. И по сложности куда как отставало от вводных, обычных для эскадренных учений.

Пока.

…если исключить из списка пси, сверхсветовое оружие и другие дорогостоящие военные побрякушки, останется не так много способов поразить мишень размером с планету, находящуюся на расстоянии нескольких десятков световых минут. Собственно, способ останется только один – тот, что сродни изобретённой на заре цивилизации стрельбе из катапульт. Если лучевое оружие малоэффективно из-за неизбежной расфокусировки лазерного импульса и ослабления энергии залпа, прямо пропорционального квадрату расстояния; если оружие, генерирующее гравитационные волны и завихрения, эффективно в ещё меньшей степени…

Вот именно.

Кинетическое оружие.

Удары снарядами, разогнанными до околосветовых скоростей импульсным гравитационным полем. При этом снаряды вполне могут быть неуправляемыми: целая планета – лакомая мишень для такого обстрела, так как разом и слишком велика, и не способна на манёвр уклонения. При этом удачное попадание даже одного-единственного НУКСа калибром более тонны равносильно гибели всего живого. Такой снаряд вскроет кору планеты, как исполинский меч, и разрушит сейсмическими толчками всё, что находится на её поверхности. Даже “всего лишь” килограммовый НУКС – это более чем серьёзно. Ведь энергия его удара мало уступает той, что выделяется при аннигиляции.

Собранная псичами армада начала стрельбу НУКСами практически сразу, как только вышла из сверхсвета. А чуть позже принялась и за торпедный обстрел.

Что представляет собой торпеда? Да ту же болванку вроде НУКСа, только снабжённую собственными двигателями. Боевой части у торпед нет. Если такая штуковина попадёт в цель, то цели и так мало не покажется. Как правило, на торпеды ставят ещё инерционные шунты для улучшения разгонной динамики и повышения максимальной скорости. Средняя торпеда способна, маневрируя, развить в обычном пространстве скорость более 0,96 от скорости света. При этом она порядка на три-четыре дешевле гиперторпед, запрещённых межзвёздной конвенцией из-за способности преодолевать световой барьер, проникать в виде волнового пакета до планетарного ядра и превращать его при попадании в облако расширяющейся плазмы.

Гиперторпед армада псичей не выпускала. Зачем? Десятки тысяч обычных торпед и миллионы НУКСов должны были справиться и так. Кроме того, как объект перехвата для пилота стайгера что простая торпеда, что гиперторпеда – мишени почти равнозначные.

А рассчитывать эффективность псичи умели хорошо.

/::/ Лидер Алого звена – командованию. Почему бы нам не нанести упреждающий удар по пусковым НУКСов? А ещё лучше – по хранилищам торпед? \

/::/ Капитан второй эскадрильи. Поддерживаю вопрос. \

/::/ Потому что это невозможно без критического риска. \

/::/ Но ведь мгновенное предвидение… \

/::/ Вы полагаете, что дальновиднее профессиональных военных аналитиков? \

/::/ Ни в коей мере! \

/::/ Тогда выполняйте свои текущие задачи. Когда командование сочтёт нужным сменить тактику, вас известят. \

Планета – большая мишень. Одна из самых больших. Но космические расстояния таковы, что промахнуться по этой мишени много проще, чем попасть… а механические армады под управлением псичей пока ещё находились слишком далеко. Для того, чтобы НУКС пролетел мимо цели, достаточно придать ему минимальное боковое ускорение. Всего лишь лёгкий кинетический толчок, сделанный при помощи орудия прямого удара – и дело сделано. Ничтожного импульса (ничтожного, конечно, лишь по сравнению с общей энергией снаряда) достаточно, чтобы НУКС никогда не попал по назначению.

С торпедами немного сложнее. Им нужен более основательный и точно нацеленный удар, выводящий из строя системы наведения и двигатели, а для гарантии – и то, и другое. Поэтому на перехват торпед направляют те стайгеры, в кабинах которых сидят более-менее приличные сенситивы. Энергетам, особенно манипуляторам, хватит работы и с НУКСами.

Так всё и идёт. Одни люди стреляют в других людей, а виирай, находясь в полной безопасности за щитом предвидения, прикрывают вторых от первых. И это – самый настоящий бой, каждый тин-цикл которого отодвигает чуть дальше в будущее гибель миллионов разумных существ.

Но героизмом тут и не пахнет.

Точный расчёт, дозированное напряжение, импульс, импульс, импульс… каждому пилоту известно его место в сетке оборонительного ордера, каждый “держит” свой участок пространства, каждый (либо каждая) работает спокойно и уверенно. Так же спокойно и уверенно, как при беге на длинные дистанции. Это не спринт, нет, ни в малейшей мере. Это война физических ресурсов против ресурсов псионических, война механики против биологии. Масса против искусства, расчёт против расчёта, предвидение против предвидения.

И для провидцев виирай, включая Оксири Наул Уэш, результат до сих пор не определяется. Слишком много переменных. Слишком велики помехи.

Провидцам ясно одно: скоро прольётся кровь.

– Насколько мы можем верить этому сообщению, Старший?

Пожатие плечами в ответ.

А на экране продолжали пульсировать кроваво-алые буквы:

“Всем, всем, всем! Система Тримеля атакована превосходящими силами извне. Имеющие доступ к системам наблюдения за межпланетным пространством могут наблюдать пролетающие мимо НУКСы. Но силы, хранящие Волчью Тень от гибели под обстрелом, не беспредельны. Всякий гражданин, не желающий погибнуть напрасно, должен:

1) выслать список известных ему/ей узлов ГИС, которым соответствуют ячейки Квантум Ноль в иных звёздных системах, по прилагаемому адресу;

2) связаться с одним или несколькими узлами из упомянутого списка, передавая это сообщение с любыми собственными комментариями или без них.

Заранее благодарны за сотрудничество.

Администрации “Элирго Ассошиэйшн” и “Байлу Интерстар” в системе Тримеля”.

– Ну, зачем надо кричать о нападении по всей глобалке, – это, положим, ясно. Помочь не помогут, так хоть вонь подымут. А вот чего ради пересылать адреса? Как мыслишь, Старший? Я вот думаю, что это всё – обман. “Элирго” хочет выманить у нас наши секреты за пробитый баллон и просроченный фильтр. Правда, даже для корпов приёмчик туповат. И никакого нападения на систему на самом деле нет. Кто ж поверит, что…

– Замолкни.

“Силы, хранящие Волчью Тень от гибели”. Старший неплохо представлял, что такое обстрел НУКСами, и эта фраза особенно его тревожила. Потому что никакой вразумительной силы подобных масштабов он как раз не представлял.

Но он, Старший – человек. А виирай?

Что-то во всём этом было чертовски неправильным. Увидеть всю картину или хотя бы её неискажённый кусочек, имея столь скудные данные, бывалый патриот Волчьей Тени не мог. А там, где пасует знание, где молчит логика, лишённая своей пищи – доказанных фактов, там простираются области веры. Интуиции. Прозрения.

Системы наблюдения за пространством у повстанцев были. Множество мимолетящих НУКСов эти системы исправно фиксировали. И сообщение корпоративной администрации транслировалось действительно всем, всем, всем, а не только зарывшимся в грунт сопротивленцам. И ещё один нюанс. Прилагаемый адрес содержал чисто технические параметры ячейки Квантум Ноль, вернее, целого гнезда таких ячеек, безо всякой сопутствующей информации. В ГИС такие “машинные” адреса были, говоря мягко, непопулярны. Куда шире использовались “вторичные”, или логические адреса, содержавшие ключ доменного имени, элементы физического адреса (пример: Система Тримеля \ Волчья Тень \ Иррайм \ Жилкомплекс 56-12р) и элементы системного адреса (пример: “Элирго Ассошиэйшн” \ Топ-менеджмент \ Планетарные Управляющие \ Секретариат \ Грайм Шольст).

Но что, если у приведённого гнезда ячеек попросту НЕТ логического адреса? Тому может быть много причин, но в предложенных обстоятельствах…

– Высылайте список, – обронил Старший, разлепив непослушные губы. – Передавать сообщение дальше не обязательно, без нас передадут. А вот список адресов – это да. Желательно в “машинной” форме.

– Но… я не понимаю!

– Твоё счастье, что не понимаешь. Выполнять!

“Почему вы вступились за нас, чужаки? Почему?..”

Дождаться ответа Старшему было не суждено.

– Что происходит!?

– Мне-то откуда знать, – буркнул Кэп Эвар, резко выворачивая руль, чтобы объехать зону, где всё ещё стояла пыль от падения обломков очередного небоскрёба. Марсия, которую резкий манёвр швырнул на дверь, едва не приложив головой о зеркальный пластекс, зашипела, как облитая водой кошка. – Но что бы это ни было, ничего хорошего нас не ждёт. Надо уматывать из Купола.

“И поскорее”, – добавил он про себя.

В глазах Риель Асьеннон горел огонёк не то лихорадки, не то безумия.

– Что там творится?

– Ведётся атака в нескольких плоскостях, – сказал Дол Ремминир спокойно. – Явившийся незваным флот вторжения ведёт стрельбу НУКСами и торпедами с дальних дистанций. Но пока наш флот парирует угрозу обстрела, это практически не опасно. С другой стороны, пользуясь удалённым доступом через Квантум Ноль, псичи всячески осложняют местному населению остаток жизни, устраивая множественные диверсии и технотеракты. Тут мы уже мало чем можем помочь.

– Диверсии? Какие ещё диверсии?

– Разные. Сама по себе срабатывает боевая техника, в том числе орбитальные платформы. Падают высотные здания и космические корабли…

– Корабли? – заледенел Грайм Шольст, мгновенно осознавая последствия. – Корабли?!

– Да. А если пока не падают, то скоро начнут падать. Всё, что сейчас приближается к планетам системы или маневрирует около них, несёт угрозу.

– Ясно.

“Всем, всем, всем!..”

Безымянный смотрел на экран и отказывался верить в происходящее. Впрочем, он отлично осознавал, что от его веры либо неверия ровным счётом ничего не зависит. Система Тримеля действительно подверглась массированной атаке. И всё живое в ней будет уничтожено. Включая незавершённого псича по прозвищу Безымянный.

“Не хочу! Не хочу умирать!”

“А тебя никто и не спросит”.

“Тогда – месть? Отдать этим виирай то, что они просят устами Грайма…”

“Почему бы нет? Это будет царский подарок для чужаков и не слабый удар по монополии псичей – тех, старых, настоящих. Они приговорили меня вместе с моей родной системой, они без колебаний решились на беспрецедентный по масштабам геноцид собственной расы… что ж, если их плата за победу окажется слишком высока, я рыдать не буду!”

Но стоило Безымянному мысленно потянуться к панелям управления, как вместо алого текстового пульса на экране вспыхнул гневный лик. А на пси-щиты Безымянного навалилась давящая тяжесть чужой воли.

– Не смей! – зарычали динамики. – Забудь и думать! Молчи, замри, жди!

Безымянному показалось, что на его изношенное тело навалилась стартовая перегрузка. Мысли путались, внешнее давление стремительно росло…

Но ответом на принуждение оказалась не покорность, а багровая ярость.

“Врёшь! Я всё равно сделаю, как решил!”

Преодолевая тяжесть, Безымянный опустил руку на сенсорную панель. Тренированный ум почти помимо сознания, сосредоточенного на борьбе с чужим разумом, вбросил в оболочку исполняемого модуля простой набор команд. Ключ… есть ключ. Подтверждение… есть подтверждение! Всё, дальше пойдёт само, и запущенный процесс остановить удастся не сразу… а потом уже станет поздно, да, слишком позд…

Удар невидимой ладони смял Безымянного, словно куклу. Кровь из ноздрей, кровь из ушей, кровь из глазниц, словно слёзные железы, против своего естества, тоже начали изливать алую влагу жизни. Однако даже этот финальный удар не смог стереть с лица незавершённого псича яростного предсмертного оскала.

Когда часть боевых платформ начала стрелять по планете, Ропак попытался взять ситуацию под контроль радикальными методами. Иначе говоря, по его приказу остальные платформы начали сбивать “мятежников”. В небе над Душным Дымом развернулась беззвучная схватка, этапы которой можно было проследить лишь по вспыхивающим тут и там недолговечным звёздам испаряющейся техники. Увы, по мере уменьшения количества “мятежных” платформ неизвестная сила перехватывала управление всё новыми и новыми БПА. Спустя считанные минуты в распоряжении Ропака не осталось ни одной орбитальной платформы.

Тут-то на поверхность и вылезли боевые роботы. Те, которые теоретически должны были подчиняться Ропаку, а на практике исполняли фигуры чужого танца. При помощи платформ искин мог бы уничтожить вышедших из подчинения роботов… если не всех, так хотя бы часть. Но контроль над ситуацией ускользал, как исчезает власть над собственным телом у человека со сломанной шеей. Но человеку такая травма сулит смерть, а Ропак ещё “жил” и мыслил, ещё наблюдал, как агонизирует порученная его заботам система корпоративной безопасности.

Сделать что-нибудь – что бы то ни было – искин уже не мог.

– Ваши коллеги настроены серьёзно.

– Упыри ходячие им коллеги! – Отрезала Сарина.

Грайм аж вздрогнул.

– Откуда вы выкопали этот… термин?

– Из вашей мифологии, откуда ж ещё? Наша нечисть, вроде мухьярра или эдивойе, проявляется не через материальные объекты, а исключительно через мысли и поступки. Да и нечистью-то эти демоны являются с большой долей условности. Вот, скажем, комплекс неполноценности или клаустрофобия – это нечистые духи или всё-таки больше болезни психики?

– Э-э…

Контрольный центр вместе со всем его содержимым снова тряхнуло. Но голова Грайма Шольста слегка закружилась не от этой встряски, а от осознания шатающегося абсурда. Выслушивать сравнительный анализ мифологии людей и виирай – это ещё ничего, хотя тема достаточно скользкая. Но выслушивать этот, пополам, накрест и вдребезги, анализ в глубоком подземелье, во время обстрела с орбиты, от сверхъестественно спокойной малолетней соплячки…

Малолетней – да. Соплячки? Гм.

А вот спокойствие её вполне естественно. Виирай умеют предвидеть будущее. И умеют телепортироваться. Гибнуть за просто так они не собираются. Когда на планете станет слишком жарко, они попросту уйдут. Эвакуируются. Улетят.

– Владеющая Сарина…

– Слушаю, Управляющий Грайм.

– Кого вы возьмёте с собой, когда покинете систему Тримеля?

В бледноватом свете аварийного освещения выражение лица Сарины было странным. Если бы Грайм Шольст решил дать ему определение, он сказал бы, что видит – сквозь бессильную ярость – маску непреклонного сочувствия.

– Мы возьмём с собой посольство человечества к виирай. Которое, замечу, официально до сих пор не назначено. В числе послов не должно быть только двоих. Тех, кто определит количество и состав группы посланников.

– Почему?

– А вы подумайте. Конечно, если вы станете настаивать, мы возьмём и вас, и Риель Асьеннон. Однако отношение к спасшимся такой ценой…

Не договорив, Сарина покачала головой.

– Решайте, – добавила она. – Но решайте быстрее. Времени почти не осталось.

– Куда ты едешь?

– Куда, куда… туда, где есть шанс выжить! Кстати, уже приехали.

Впереди поперёк вэя без особого порядка торчала пробка из притиснутых друг к другу мобилей. Проезда нет, идите шагом.

– Вылезай, “акула”.

– Повежливее, ты!..

– А мы не на приёме! Вылазь!

После этого экспрессивного приказа Кэп Эвар подал своей спутнице пример, вывалившись с водительского места в душную, полную отдалённого грохота и воя сирен реальность периферийного района Купола Тормах.

– Кстати, приготовься стрелять.

– В кого?

– Увидишь!

Говоря по чести, Марсия была растеряна. И напрочь не понимала, что происходит. Ни разум, ни куцые огрызки пси-восприятия не помогали ориентироваться в воцарившемся хаосе. Похоже, что Кэп Эвар имел перед ней преимущество. Как там насчёт внефизических чувств, неизвестно, но у него, похоже, был план.

– Так куда мы сейчас рвёмся?

– Неужели не догадываешься? К шлюзам и далее, к флай-стоянкам!

– А-а…

– Быстрее, быстрее!

Вот теперь Марсия всё поняла. Ну, или подумала, что понимает. Как бы то ни было, она достала из кобуры любимый “Борк”, переключила его на стрельбу одиночными проникающими и рванулась за Кэпом, привычно примеряя технику “упреждающей победы”.

Марсия очень хотела выжить.

/::/ Предупреждение по всему флоту. Противник готовит сброс мини-носителей с боевыми роботами на борту. Носители будут маневрировать на сверхсвете. Отсчёт – ориентировочно, с трёхпроцентной погрешностью – минус 4 арума. \

/::/ Носители нужно сбивать? \

/::/ Да. Все резервы направить на парирование этой атаки! \

/::/ И каково предполагаемое число носителей? \

/::/ Больше, чем мы сможем уничтожить. \

/::/ Но… \

/::/ Делаем, что в наших силах. И ещё чуть-чуть. \

/::/ Есть! \

“Сколько адресов получено?”

“Порядка 8 тысяч. Точнее, чуть больше”.

“Этого хватит?”

“Кто из нас лучший провидец, Оксири? Я не могу дать тебе разумного ответа. Ты знаешь, что псичи активно меняют конфигурации ячеек, но пока счёт в нашу пользу. Мы находим новые адреса путём вторичных запросов быстрее, чем старые технические адреса становятся недействительными”.

“Вот это хорошо. Если для расширения поля связей с ГИС вы придумаете что-нибудь ещё, пускайте придумку в дело сразу же!”

“Это уж как всегда…”

Грайм Шольст понял, что виирай начали эвакуацию, ещё до того, как Сарина повернулась к нему и сообщила об этом.

– Ясно. Скажи, Владеющая, вы точно…

– Нет. Не проси.

– Сперва дослушай! – лязгнул Грайм.

– Прошу прощения. Слушаю.

– За себя просить не буду. Но я был бы рад, если бы… в общем, возьмите с собой Риель.

– Но…

Сарина посмотрела на планетарного координатора, которая на протяжении нескольких последних минут молча стояла рядом, не шевеля ни единым мускулом и даже как будто не моргая.

– Похоже, она не сможет дать вам список сотрудников своей корпорации, бессрочно командируемых в посольство. Но если вытащить её из ступора, она будет вам очень полезна. И не только как глава делегации.

– Почему ты хочешь её спасти?

Грайм усмехнулся.

– О, это не так-то просто объяснить. Видишь ли, мы с… дорогой Риель давно уже играем в странную игру. Названия у неё нет, но если бы было, то звучало бы оно так: “Кто кого быстрей достанет”… или, точнее: “Докажи, что персона по ту сторону экрана – недостойное ничтожество”. По правилам игры я – нахал и грубиян, а она – нежный цветок, преисполненный гармонии и утончённости. И мне греет душу сознание, что сей утончённый цветок уже никогда не переплюнет меня по части благородного самопожертвования.

Сарина только головой покачала.

– Почему бы просто не признать, что ты к ней неравнодушен?

– Я? – хмыкнул Грайм. – К этой змеюке? Да, я к ней очень даже неравнодушен! Но если уж мне не удалось поставить её на колени в экономической войне, а все три организованных с моей подачи покушения на её жизнь провалились, пусть живёт. И портит существование окружающим.

– Не понимаю…

– Правда? Твоё счастье. Так что скажешь? Возьмёшь Риель главой посольства?

Несколько долгих секунд Сарина смотрела Управляющему в лицо.

– У тебя есть родственники? – неожиданно спросила она.

– При чём тут… – Грайм Шольст сжал зубы, нахмурился и процедил. – Нет. Уже нет.

– Протяни руку.

– Это зачем ещё?

– Больно не будет.

Управляющий мысленно плюнул и вытянул левую руку тыльной стороной вверх, словно для поцелуя. Но Сарина просто мимолётно коснулась её и сказала:

– Всё. Благодарю.

– Ну и что это значило?

– Я взяла образец крови для клонирования.

– Для чего?!

– Для клонирования, – спокойно повторила Владеющая. – Это не значит, что образец обязательно будет использован для этой цели. Но твоё место в Стене Памяти не будет пустовать.

– Спасибо, утешила.

– Это не утешение. Ты не из тех, кто нуждается в подтверждении собственной слабости.

– Вот как? И в чём же я нуждаюсь?

– В признании. И в доброй памяти. Если бы ты родился среди виирай, каста Хранителей гордилась бы таким воином.

– А Контролёры? – Усмехнулся Грайм. – Или для высшей касты я рылом не вышел?

– Контролёры не выше прочих, и дело совсем не во внешности. Но для объяснений времени уже нет. – Резкий глубокий поклон. – Прощай, Управляющий.

Поклон в ответ.

– Прощай, Владеющая.

/::/ Всем звеньям: отход. Возвращайтесь на лауты, повторяю, возвращайтесь! \

/::/ Есть отход! \

/::/ А не рано? \

/::/ Наши резервы ещё не исчерпаны! \

/::/ Когда резервы закончатся, будет поздно. Стратегические цели миссии достигнуты, участники переговоров с нашей стороны вместе с послами людей грузятся на борт П-1. А спасти обитателей системы Тримеля нам всё равно не удастся. Так что хватит оспаривать приказ! Несколько лишних выстрелов – это совершенно лишний риск! \

На тактической схеме маркеры стайгеров запрыгали через пространство, разрывая огневой контакт. Почти все…

Кроме двух звеньев.

Лидер одной из остающихся троек бросил в общий эфир:

/::/ Я – Хранитель, а не бухгалтер! Я сам решу, стоит ли мне рисковать жизнью. И если стоит, то ради чего. \

Лидер второй тройки выразился лаконичнее:

/::/ Поддерживаю. \

/::/ Не сходите с ума! Вы ломаете планы отхода и ставите под удар других! Своих товарищей вам не жалко – ладно, а о гражданских вы подумали?! \

/::/ Пилоты думать не обучены. За нас это делают тактики. \

/::/ Чёртово стадо кошачьих!!! \

/::/ Благодарю за комплимент. Надеюсь, ещё увидимся. \

/::/ Если увидимся – своими руками придушу! \

/::/ Откуда столько экспрессии? И вообще, думаю, вам придётся занимать очередь. \

/::/ !!! \

– Оставьте.

– Адмирал?

– Да, они чокнутые. Да, они ослушались приказа и будут за это наказаны. Но вне зависимости от того, выживут ли они в результате своего безрассудства, они – герои. И достойны награды.

– Но…

– Просто пожелайте им удачи. Молча.

– Постой. Есть ещё одно дело.

– Сарина? А, ты про этих…

– Да. Ты можешь перенести их сюда?

Дол Ремминир пожал плечами.

– Но возиться с ними будешь ты, – предупредил он.

– Мне не привыкать, – хмыкнула Владеющая.

– Смотри, не пожалей…

Высший переместился. А Сарина приготовилась к встрече с нежданными гостями.

Катер (позывной “П-1”), в котором находилась она вместе со всей официальной делегацией и растерянной группкой посланников, оторвался от грунта, начиная стремительный набор высоты.

Стены контрольного центра тряслись уже без остановки. Планету била лихорадка, переходящая в агонию. Почти все экраны безнадёжно ослепли, а на те, которые ещё что-то показывали, смотреть не хотелось.

Впрочем, в самом центре дела обстояли немногим лучше.

На глазах у Грайма одна из сотрудниц СБ наклонилась и что-то сказала своему коллеге. Реплика потерялась в гулком грохоте, но тот, кому она была адресована, услышал – и отшатнулся, белея. Жёстко ухмыляясь, сотрудница всадила в него пол-обоймы из игольника, отчего грудь убитого буквально исчезла в облаке кровавых брызг. Продолжая улыбаться, но уже не злорадно, а печально, сотрудница СБ в последний раз обвела помещение взглядом, на миг встретившись глазами с Граймом. Приставила дуло игольника к своей голове… Управляющий поспешно отвернулся.

И обнаружил, что взрывозащитная дверь центра, выбитая мощным ударом, вместе с осколками пластикамня летит мимо него. Слева направо. Какая-то иллюзия восприятия растянула долю мгновения в несколько раз, позволяя сполна насладиться редкостным, прежде виденным только в стереодрамах и фильмах зрелищем. Оказывается, творцы спецэффектов не так уж сильно приукрашивали реальность. Клубов огня, конечно, не видно, и освещение у сцены так себе, но…

Сквозь рваную дыру освобождённого проёма в контрольный центр вдвинулся боевой робот. Грайм Шольст даже опознал модель, на базе которой была собрана эта машина смерти. “Элирго Ассошиэшн” в своё время приобрела ограниченные права на производство такой техники. Подчинённые Шольста пользовались ею для выкуривания “освободителей” из нор на Волчьей Тени и по итогам антипартизанских акций признали конструкцию довольно эффективной.

Крупнокалиберный миниган робота изрыгнул тучу игл. Рёв, с которым снаряды минигана вспарывали воздух и крушили оборудование, заглушил даже сейсмический грохот. С прежней иллюзорной медлительностью миниган начал разворот. Струя раскалённых игл, начисто сметая все препятствия на своём пути, прошлась по помещению, приближаясь к Грайму. Она двигалась медленно, но Управляющий, казалось, и вовсе влип в незримую паутину. Невозможность шевельнуться роднила происходящее с кошмаром.

А потом громыхнуло так, что Грайм перестал слышать даже жуткий рёв минигана. По перекрытию прошла ясно видимая волна, и начавшийся обвал похоронил робота под тоннами пластикаменных обломков. Вероятно, обвал повредил и аварийную проводку, потому что лавина, раздавившая робота, была последним, что видел Грайм.

Свет погас.