Контрактник: Глава мёртвой гильдии

Глава 1 Падающий мир

Двое мальчишек задыхались, с трудом пытаясь догнать Лиама. Тот шел быстро, почти бегом, перепрыгивая через битый кирпич, и стоило друзьям приблизиться, как он тут же прибавлял шаг.

— Лиам, стой! — крикнул один из них, согнувшись и держась за бок.

Лиам сердито затормозил и обернулся:

— Да подожди ты с вопросами! Я уже не могу терпеть, хочу увидеть всё своими глазами.

— Лиам! — пацан догнал его и сердито уставился в лицо. — Ты должен прямо здесь пообещать, что не будешь его трогать! Просто посмотрим издалека — и всё.

— С чего это вдруг?

— С того! Он в воздухе висит сам по себе! Нам в школе говорили: если дотронуться, тебя в другой мир утянет! Что я твоей матери скажу?! Что мы нашли эту хрень, позвали тебя, а ты полез её трогать?! Тебя сожрут там, а мне потом отвечать! Жить надоело, придурок?!

— Да не ной ты, — отмахнулся Лиам, поправляя лямку школьного рюкзака. — Говоришь точь-в-точь как моя мать. Будьте мужиками. Кто сказал, что я сразу лапать его начну? Я сначала просто посмотрю.

Друзья переглянулись, но остановить его не смогли.

Они пролезли под ржавым забором с выцветшей табличкой «Опасно для жизни. Запретная зона» и вышли к старому заводскому городку.

Заброшенные корпуса машиностроительного завода стояли черными и пустыми. Вокруг всё поросло дикими растениями и завалилось бетонными плитами.

Они уверенно пошли к самому большому зданию и осторожно поднялись по разбитой лестнице на металлический мостик и заглянули внутрь темного цеха.

Лиам резко замер посреди мостика, вцепившись пальцами в ржавые перила. Челюсть отвисла, а рука сама собой указала вниз:

— Это реально он... — выдохнул он, забыв как дышать. — В точности как в телевизоре!

Прямо под ними, среди битого бетона, ржавых станков и черной дождевой воды, висел огромный красный кристалл. Он медленно покачивался в паре метров над полом без всяких тросов и подпорок, вздымаясь вверх метра на четыре — в два человеческих роста.

Ладони вспотели. Он вытер их о шорты и вдруг понял, что улыбается как дурак.

Он сбросил с плеча рюкзак, швырнул его под ноги пацанам на мостике:

— Подержите, мешает! Я на пару секунд!

— Опасно же!

— Я просто ближе гляну! — бросил Лиам.

Он спрыгнул с мостика на кучу сухого щебня и быстро съехал вниз.

Астралит. Тот самый кристалл, через который люди перемещаются на другие миры, чтобы бить монстров, исследовать руины и находить редкие ресурсы.

Он подошел ближе. Шагах в трех остановился. Друзья остались далеко позади, испуганно жмясь к выходу.

Вблизи он выглядел пугающе. Огромная алая глыба медленно покачивалась в паре шагов от Лиама, а воздух вокруг ее граней дрожал.

Камень был повреждён, можно было увидеть трещины, из которых то и дело выбивались короткие красные искры.

Будет ли у меня в жизни еще хоть один шанс увидеть другой мир своими глазами? — подумал десятилетний Лиам.

Друзья сверху кричали, умоляли его отойти. Но Лиам их почти не слышал.

Нам же учителя говорили, что кристаллы всегда парные. Один ведет ко второму, а потом обратно. Значит, если я шагну туда на одну секунду, я смогу сразу же вернуться?

Перед глазами замелькали картинки: он сможет тайком приходить сюда после уроков.

Пока остальные делают домашку, он будет гулять по чужим мирам. Просто возле кристалла, никуда не уходя.

Лиам сделал два шага вперед.

— Не-е-ет! — истошно заорали сзади.

Лиам зажмурился и со всей дури влепил ладонью прямо по кристаллу.

Волосы на голове встали дыбом. В ушах ударил дикий звон, весь цех превратился в ослепительную вспышку белого света, а потом Лиама с силой швырнуло назад, и он больно ударился плечом о землю.

Лиам закашлялся, выплюнул сухую пыль и открыл глаза.

Он лежал на мелком красном песке. Вокруг было тихо. Ни шума капель, ни запаха ржавчины.

Лиам поднялся на четвереньки, огляделся и понял, что находится в широкой каменной расщелине, похожей на арку в скале.

Прямо позади него в воздухе висел точно такой же красный кристалл, тихо потрескивая алыми искрами.

Лиам медленно сделал несколько шагов наружу, вышел из тени скалы на край широкого обрыва...

И замер с открытым ртом.

Небо над головой светилось странным розово-фиолетовым цветом, будто на бесконечном закате. По нему тянулись яркие полосы светящейся звездной пыли, но солнца нигде не было — свет словно шел от самого неба.

А прямо в воздухе перед ним, над бездонной пропастью, висели гигантские каменные острова.

Они парили на разной высоте, застыв в воздухе, словно огромные корабли. С одного из них прямо в пустоту срывался водопад — чистая вода летела вниз, но на полпути просто растворялась в воздухе, превращаясь в светящееся облако тумана.

Лиам стоял не шевелясь. Вся его жизнь на Земле — школа, двор, вечные уроки — вдруг показалась такой тесной и скучной, словно он десять лет прожил в закрытой коробке.

Он сделал осторожный шаг. Подошва кроссовка пружинила. Лиам попробовал подпрыгнуть — и взлетел метра на три вверх! Зависнув на секунду в воздухе, он плавно и мягко опустился обратно на песок, как на батут.

Лиам коротко, счастливо рассмеялся.

Он нагнулся, зачерпнул горсть красного сухого песка и нащупал плоский гладкий камешек размером с монету. Размахнулся и швырнул его в сторону обрыва.

Камешек не упал. Он пролетел пару метров, мягко затормозил в воздухе и остался висеть, лениво покачиваясь, словно поплавок на воде.

Лиам подобрал с земли еще один такой же камешек и, не думая, сунул его глубоко в карман своих школьных шорт. На память.

Неподалеку, у края тропинки, росли странные синие кусты. Лиам подошел, подобрал сухую ветку и ткнул в мясистый стебель. Куст вздрогнул.

От тепла его пальцев широкие синие листья медленно свернулись в трубочки, пряча прозрачные круглые ягоды.

Лиам улыбался во весь рот. Ему казалось, что он попал в самую крутую сказку на свете.

Тропинка из синего мха петляла вдоль обрыва, уводя его дальше от скалы с порталом.

Лиам шел широкими, летящими шагами, подпрыгивая на каждом шагу — ноги почти не касались земли.

Он слышал свист теплого ветра в ушах. Лиам подошел к самому краю пропасти и посмотрел вниз: там, на глубине в сотни метров, клубился плотный фиолетовый туман, и дна было не разглядеть. С соседнего парящего острова струился водопад — Лиам пригляделся и увидел, как вода рассыпается на миллионы блестящих капель, зависает в воздухе и уплывает вверх, словно искры от костра.

Надо будет пацанам показать... не поверят же ни за что!

Он забирался всё дальше по каменистому хребту, разглядывая странные серые валуны, исчерченные глубокими полосами, будто их когтями выскребли великаны.

Но спустя минут десять прогулки воздух вдруг стал тяжелым.

В груди резко сдавило, будто на неё что-то тяжёлое надавило. Дышать стало тяжело, каждый вдох обжигал горло холодом.

Лиам осел на колени, пачкая пальцы в темной крови, которая капала из носа прямо на мыски пыльных кроссовок.

Зажимая лицо ладонью, он в панике попятился назад, оступаясь в глубоком красном песке и ломая мясистые синие ветки кустарника. Каждый вдох давался с хрипом, перед глазами всё плыло.

В этот момент за каменной грядой хрустнул щебень.

Ирина шла медленно, почти волоча ноги.

Ее серая броня на груди была расколота, стянута куском ржавой проволоки, а сапоги стерлись почти до дыр.

Щеки ввалились, под глазами залегли темные круги. На поясе болтались пустые стеклянные склянки — лечить раненых в лагере было уже нечем. Она ушла от стоянки больше пол часа назад в надежде выкопать среди камней хоть какие-то съедобные корни, но вокруг был только мертвый песок.

Порыв ветра ударил со стороны обрыва, и Ирина замерла на полушаге.

Она шумно втянула воздух, не веря себе.

Среди сухого запаха песка до нее донеслось то, чего в этом мертвом мире существовать не могло. Запах... стирального порошка. Знакомый, дешевый цветочный порошок, мыло и свежий хлеб.

У Ирины задрожал подбородок.

Ловушка... — обожгла ледяная мысль. В мире, где кругом воняло серой, дохлятиной и кровью, не могло быть никакого запаха человеческого быта. Твари приманивают на запах дома. Морок...

Она прижалась к скале, вытащила затупившийся нож и, крадучись, выглянула из-за валуна, готовая бить в горло любой твари, которая попытается на нее броситься.

И остолбенела.

В синих зарослях, сжавшись в комок, сидел чумазый десятилетний мальчишка. На нем была земная полосатая футболка, короткие шорты и пыльные кеды. Он давился кашлем, размазывая кровь по лицу.

Мне мерещится? На ее лице застыло дикое подозрение.

На других планетах не бывает потерявшихся детей. Она медленно шагнула вперед, держа нож наготове, и наставила острие ему в грудь:

— Стой. Не двигайся.

Лиам с писком завалился на спину и закрыл лицо локтями:

— Не бейте! Я человек!

Ирина ещё десяток секунд вглядывалась в его дрожащие губы, в грязные коленки, в слезинки, дрожавшие на ресницах. Она сделала шаг, опустилась на одно колено и свободной рукой осторожно, боясь иллюзии, коснулась его запястья.

Пальцы Лиама были теплыми. А под кожей судорожно колотился живой пульс.

— Человек?.. — вырвалось у нее хриплым шепотом. Нож со звоном выпал из ее пальцев на камни. — Ты... ты не морок?

Она схватила его за плечи, притянула к себе, уткнулась лицом в футболку и судорожно вдохнула чистый запах выстиранного хлопка и мыла, задыхаясь от подступивших слез.

Настоящий. Живой. Ребенок.

И тут же опомнилась. Увидела кровь на его лице, почувствовала, как он хрипит, и в панике положила теплую ладонь ему на грудь:

— Твои легкие сейчас разорвет этим воздухом!

От ее пальцев потекло мягкое, плотное тепло. Тяжесть в груди Лиама мгновенно отпустила, в глазах прояснилось, а кровь перестала капать. Дышать стало легко, словно он снова стоял у себя во дворе.

— Как ты сюда попал?! — она встряхнула его за плечи. — С кем ты пришел?!

— Я один... — пролепетал Лиам, шмыгая носом. — Мы на старый завод залезли после уроков... Там красный камень в цеху висел. Треснутый. Я рукой дотронулся — и меня сюда выкинуло...

Ирина медленно поднялась на ноги, не отпуская его руку. Лицо ее стало белым:

— Один?.. На старом заводе?..

Она достала из разгрузки сплющенный сухой батончик в фольге — свою последнюю заначку, которую берегла на крайний случай, — и без колебаний сунула ему в руку:

— Мне мать говорила не брать еду у чужих и не ходить с незнакомцами.

Ирина закатила глаза, но на ее исхудавшем лице впервые промелькнула теплая, живая улыбка:

— Правильно говорила, мама у тебя умная. Но я тебе две минуты назад жизнь спасла, забыл? Так что мы уже почти родственники. Меня Ирина зовут. Всё, официально познакомились? Считай, я больше не незнакомка. Забирай батончик и шевели ногами, пока мы оба тут не околели.

Лиам всё еще сомневался.

— От вас пахнет плохо... Вообще не так, как от мамы или учительниц в школе.

Ирина замерла. Она растерянно посмотрела на свои грязные руки, потянула носом воздух у расколотого наплечника — и вдруг впервые за долгое время почувствовала собственный запах, к которому привыкла в лагере. Въевшаяся гарь, засохшая кровь и застарелый пот.

Ей на секунду стало пронзительно, по-настоящему стыдно перед этим чистым домашним мальчишкой в полосатой футболке.

Она смущенно кашлянула и криво усмехнулась, пряча неловкость:

— Вот чем пахнут настоящие воины, мальчик. Те, кто сам делает всю грязную работу.

Лиам еще секунду недоверчиво разглядывал черные полосы сажи на ее щеках, но голод взял свое — он содрал фольгу и впился зубами в жесткий батончик.

Тот крошился, был жестким, как сухарь, но голод в животе сразу утих. По лицу девушки скользнуло искреннее облегчение. На наплечнике у девушки поблескивал вышитый серебряный знак — раскрытые крылья вокруг солнца.

— Дашь мне руку? — тихо спросила она.

Лиам доверчиво вложил ладонь в ее тяжелую перчатку, словно маме. Пальцы ее в потертой кожаной перчатке были твердыми и мозолистыми, но держали надежно.

Они вышли на узкую каменистую тропу, которая вилась по самому краю бездны.

Красный песок под ногами приятно похрустывал, словно мелкое битое стекло. Шаги Лиама пружинили — из-за слабой гравитации он словно парил над землей при каждом движении.

— Сестренка... Ирина... а почему здесь прыгать так легко? — спросил он, с трудом отводя глаза от летающих в небе скал.

— Притяжение слабое, — негромко ответила она, зорко осматривая темные расщелины над ними. — У этой планеты почти нет тяжести. Она раскалывается, малец.

Первые два предложения он вообще не понял.

— Раскалывается?

— Камни в небе видел? Они не летают. Они падают в пустоту, просто очень медленно. Этот мир умирает. Ксеносы выкачали из него всё ценное много лет назад и бросили разваливаться.

Лиам посмотрел на ее расколотый нагрудник, стянутый ржавой проволокой:

— А вы? Почему вы здесь остались?

— Наш портал разбили, — в голосе Ирины прорезалась глухая, застарелая боль.

— Год назад мы пришли сюда с экспедицией. А через неделю на лагерь напали. Наш камень разнесло в щепки. С тех пор мы заперты здесь. Без связи. Без нормальной еды. Жрем сушеные корни и мясо местных тварей, от которого наизнанку выворачивает.

Лиам резко замер.

Его пальцы судорожно, до боли впились в ее ладонь. Он побледнел, втянул голову в плечи и в диком ужасе уставился на черные расщелины в скалах вокруг:

— Твари?.. — голос мальчика сорвался на испуганный шепот. — Они... они прямо сейчас могут выскочить?!

Ирина осеклась. Она посмотрела на его круглые от ужаса глаза, на то, как мелко задрожали его худые коленки, и поняла, что сморозила лишнее перед маленьким ребенком. Она тут же опустилась перед ним на корточки, обеими руками обхватив его за дрожащие плечи:

— Эй, тихо. Смотри на меня.

Лиам шмыгнул носом, испуганно моргая.

— На этот хребет они не лезут, — мягко соврала она, стирая грязь с его носа. — Здесь камень голый, им тут нечего ловить. Они глубоко внизу сидят, на дне ущелья. А я рядом, видишь? У меня клинок есть. Я тебя никому не отдам.

Лиама эти слова ничуть не успокоили.

Она потянулась к поясу, отстегнула маленький мутный кристалл на кожаном шнурке и вложила Лиаму прямо в ладонь, заставив сжать пальцы:

— Боишься? На, держи. В карман шорт спрячь. Если станет совсем страшно или из щели вдруг вылезет тварь, а я не успею прикрыть — со всей дури разбей этот камень о любой булыжник прямо перед ее мордой. Он вспыхнет так, что выжжет ей глаза на несколько секунд. Понял? Держи и не выпускай.

Лиам сунул камушек в карман к тому первому, парящему камешку, и судорожно кивнул. Холодная тяжесть кристалла в кармане почему-то сразу придала ему капельку смелости.

Ирина поднялась, крепко сжав его ладонь, и, чтобы прогнать страх из детской головы, тихо спросила:

— Слушай... А на Земле сейчас какое время года?

— Осень, — тихо отозвался Лиам, все еще с опаской косясь на тени под камнями. — Дожди начались. Листья на бульваре желтые, шуршат... Мама шарф заставляет надевать. Колючий такой, шерстяной, я его терпеть не могу.

Ирина вдруг судорожно перевела дух. Лиам поднял голову и увидел, как у нее задрожали ресницы.

— Колючий шарф... — прошептала она с такой невыносимой тоской, что Лиаму самому стало не по себе. — Господи. Я бы всё отдала, чтобы сейчас надеть этот дурацкий колючий шарф... А по выходным что делаете?

— Мама блинчики жарит утром, — Лиам чуть оживился, вспоминая кухню. — С вареньем. А потом я телик включаю, там мультики показывают...

Она слушала его так жадно, будто каждое детское слово было глотком чистой воды.

На ее потрескавшихся губах блуждала слабая, печальная улыбка.

Лиам замолчал на пару секунд. Посмотрел на ее запавшие глаза, на ржавую проволоку на броне:

— А вы домой хотите?

Ирина сжала его маленькие пальцы так сильно, что Лиаму стало больно, но промолчала. Лишь отвернулась, часто моргая, и ускорила шаг, увлекая его за собой.

Тропа круто забирала вверх, к узкому перевалу.

Перед самым подъемом Ирина вдруг затормозила. Она обернулась назад, вглядываясь в далекую каменную расщелину на краю обрыва, откуда они только что пришли. Лицо ее стало напряженным:

— Послушай... Тот красный камень у обрыва, из которого ты только что вывалился... Он целый? На нем трещины были?

— Были, — честно признался Лиам, посмотрев назад. — Он весь расколотый. И мигал криво, рывками, как сломанная лампочка.

Ирина медленно выдохнула. Ее скулы напряглись, а челюсти сжались так, что на висках вздулись жилки:

— Треснутый... Значит, нестабильный. Хоть бы не рассыпался, пока мы дойдем...

Она с силой потерла лицо ладонями, сгоняя слабость, и потянула его наверх:

— Быстрее. Нам за этот гребень. Лагерь прямо внизу.

Они поднялись на каменный перевал... И перед ними открылась широкая низина.

Внизу, среди черных камней и тусклых синих углей, стояли остатки экспедиции.

Глава 2 Хвост колонны

Они спустились с каменистого гребня в широкую низину, где в тени скал прятался лагерь. Вблизи он выглядел еще страшнее. Лагерь совсем не походил на те базы, о которых трубили по телевизору.

Два тяжелых броневика без колес стояли на камнях, врытые в грунт до самых амбразур — их превратили в огневые точки. Палатки были сшиты из грубых серых шкур каких-то местных чешуйчатых тварей, перетянутых тросами.

Чуть поодаль, на широкой плите черного камня, Лиам увидел то, от чего внутри всё сжалось: длинный ровный ряд насыпей. Над каждым холмиком торчал обломок клинка или сплющенный приклад винтовки.

Могилы. Их там было не меньше двадцати.

В лагере находилось человек десять. Все — взрослые мужики в тяжелых боевых доспехах со следами когтей и сколов. Лица черные от въевшейся пыли, а взгляды выгоревшие.. Они сидели вокруг неглубокой ямы, где вместо дров тлели крупные синие кристаллы, отдавая ровным сухим теплом.

Ирина завела Лиама за руку прямо к костру и крикнула, стараясь придать голосу бодрости:

— Народ! Гляньте, кого я у скалы нашла!

Все повернули головы на звонкий голос Ирины.

В лагере повисла страшная, ледяная тишина.

Двое бойцов, точивших лезвия бруском, замерли. Из открытого люка броневика выглянул худой солдат с культей вместо левой руки, затянутой в грязную повязку.

Ни звука — только свист ветра над обрывом.

Все взгляды разом уперлись в чумазого десятилетнего мальчишку в коротких шортах и пыльных кроссовках.

Из центральной палатки вышел командир. Огромный, широкоплечий мужчина с седой бородой и рваным шрамом через всю щеку, застегнутый в тяжелый панцирь.

Лицо командира мгновенно побелело.

— Ира, назад! — взревел он так, что у Лиама зазвенело в ушах.

Здоровяк одним движением сорвал с плеча массивный клинок. Бойцы у костра синхронно вскинули тяжелые винтовки. По лагерю прокатились щелчки затворов.

Лиам с писком вжался в ногу Ирины, закрывая голову руками. Все сказочное очарование испарилось без следа.

— Командир, стой! — закричала Ирина, закрывая Лиама собой и выставив вперед ладонь. — Опустите оружие! Он настоящий!

— На этой планете нет людей! — командир сделал шаг вперед, клинок в его руках смотрел прямо в грудь мальчишки. — Ему на вид десять лет! Ты кого привела, дура?! Это морок! Тварь пробила периметр и приманивает нас на ребенка! Отойди от него, пристрелю обоих!

— Да посмотри на него своими глазами! — сорвалась на крик Ирина, у нее на глазах выступили злые слезы. — Я его своими руками лечила! У него кровь носом шла от сухого воздуха! Он пустой, без единого боевого навыка, обычный гражданский пацан с Земли! Какой нахрен морок?!

Один из бойцов — невысокий худощавый мужчина с коротким деревянным посохом — медленно вышел вперед:

— Спокойно. Дай гляну.

Он вытянул посох в сторону Лиама. На конце дерева тускло блеснул синий кристалл.

Мужчина прищурился, вглядываясь в дрожащего Лиама, поводил лучом света по его одежде и негромко, ошарашенно выдохнул:

— Аура чистая, капитан... Ни маскировки, ни фантома. Пульс бешеный, кости человеческие. Одежда земная... Он из плоти и крови.

Оружие медленно, нехотя опустили. Командир замер. Он медленно убрал тяжелый меч за спину, подошел ближе и тяжело опустился на одно колено прямо перед мальчиком.

Из-за костра поднялся еще один боец — крупный, бородатый штурмовик в мятой броне. Он подошел на негнущихся ногах, опустился в песок рядом с командиром и робко, боясь сломать, коснулся пальцами края футболки Лиама.

Мужчина поднес край ткани к лицу, вдохнул...

Его плечи мелко затряслись. Огромный боец со шрамами закрыл лицо обеими ладонями и глухо, страшно зарыдал. Без звука, просто вздрагивая всем телом.

— Земля... — прохрипел бородач сквозь пальцы. — Мылом пахнет... Мужики, от него чистым мылом пахнет...

Остальные солдаты молча подошли ближе. Никто не улыбался. Они смотрели на чумазого мальчика так, словно с неба спустилось солнце.

Командир положил тяжелую руку на плечо Лиама. Пальцы офицера слегка подрагивали:

— Пацан. Смотри мне в глаза. Как ты здесь оказался?

— Я... — Лиам сглотнул вязкую слюну, шмыгая носом. — Мы со школы с пацанами пошли на старый завод... машиностроительный. Залезли через дыру в заборе. В цеху висел красный камень... летал над водой. Треснутый весь. Я ладонью дотронулся — и меня ослепило. А очнулся на скале.

В лагере снова стало так тихо, что слышно было, как трещат синие кристаллы в очаге.

— Астралит... — прошептал командир. Он впился взглядом в лицо Лиама: — Какой сейчас год на Земле?! Число, месяц, год, быстро!

Лиам вжал голову в плечи, не понимая, почему вокруг все так напряглись:

— Тридцать первый.

Командир застыл. Глаза его остекленели. Металлическая кружка, которую он держал в левой руке, выпала и покатилась по красному песку.

Бойцы вокруг побледнели. Тот самый солдат с культей привалился к броневику и медленно сполз на землю, глядя в пустоту.

— Двадцать первый... — глухо переспросил боец у броневика. Его здоровая рука задрожала, он неловко оперся о борт и медленно сполз спиной по железу прямо в пыль. — Мы ведь ушли в двадцать первом...

— Десять лет... — прошептал бородач, размазывая грязь по мокрым щекам. — У меня сын в первый класс шел... А сейчас ему семнадцать... Он меня точно не помнит...

— Нас похоронили, наверное, — криво усмехнулся боец у палатки, глядя в небо. — Пустой гроб закопали и пенсию выписали...

Тишина давила на уши сильнее грохота взрыва. Десять взрослых, сломанных войной людей сидели вокруг костра и не знали, что делать со своей украденной жизнью.

— ОТСТАВИТЬ! — внезапно рявкнул командир.

Звук его голоса был как удар хлыста. Громов резко поднялся во весь свой исполинский рост, оглядывая бойцов тяжелым, яростным взглядом:

— Хватит сопли мотать по камням! Живые мы! Слышите меня?! Мы живые! Проход открыт прямо сейчас! Домой уходим! Все, кто на ногах, и все, кто лежит!

В лагере будто лопнула плотина. Оцепенение слетело в одну секунду.

— Борода, носилки! — закричал командир штурмовику. — В санитарную палатку,

пакуйте четверых лежачих на бронелисты! Привязать намертво, чтоб по тропе не скинули!

— Есть! — отозвался бородач, срываясь с места.

— Забирай всё ценное, — бросил Громов напарнику. — Жетоны с могил, карты и все тетради с отчётами — в один вещмешок. Лично головой отвечаешь.

— Понял, командир!

— В броневики заложите заряды, — жестко добавил Громов. — Таймер на сорок минут. Рванёт так, что всё ущелье камнями завалит и тварей отвлечёт. В лагере ничего не бросать, только то, что на себе унесём.

Лиама усадили на ящик с патронами поближе к теплу. Ирина накинула ему на плечи тяжелую, пахнущую пылью солдатскую куртку. Куртка была ему до пят, но внутри было тепло.

Командир опустился на корточки прямо перед Лиамом. Он вытащил из кармана плоскую стальную пластину, протянул пацану кусок черного угля:

— Рисуй, пацан. Четко и без глупостей. Где арка? Сколько метров от обрыва? Камень высоко висит?

Лиам взял уголек. Рука мелко дрожала, но он старательно выводил линии на сером металле:

— Вот здесь... я шел по тропе. Тут обрыв огромный, вниз если смотреть — туман фиолетовый. Потом скала, как арка каменная. Камень висит прямо внутри, над песком. Взрослому человеку — где-то по грудь.

Инженер отряда, склонившись над плечом Лиама, хмуро цокнул языком:

— Северный гребень, капитан. Высота дурная. Тропа там узкая, носилки боком не протащить, только гуськом.

— А камень? — Громов вперился взглядом в рисунок. — Пацан говорит, треснутый.

— Треснутый Астралит долго не живет, — покачал головой инженер. — Он на честном слове держится. Если через него пройдет десяток человек с броней и оружием... он схлопнется прямо в процессе. Каждая телепортация через него будет выламывать из него куски.

Лиам слушал их споры, сжавшись в огромной куртке.

Ирина тронула его за плечо:

— Пойдем. Умоем тебя по-быстрому, пока они носилки собирают.

Она отвела его к дальней палатке из грубых шкур. Отодвинула вход — и в лицо Лиаму сразу шибануло тяжелым запахом: кислым потом и гарью.

К горлу тут же подкатил ком. Лиам дернулся назад, но Ирина легонько подтолкнула его внутрь:

— Не бойся. Тут свои.

В полумраке прямо на камнях лежали четверо. Никаких крутых героев из телевизора тут и близко не было.

У одного пол-лица превратилось в черную сухую корку от ожога, а вместо ноги из-под драного брезента торчал обрубок. Другой боец тяжело хрипел, пуская через зубы розовую пену.

Бородач молча стягивал широким ремнем грудь третьего, намертво привязывая его к металлическому щиту. Зубы сжал, на Лиама даже не взглянул.

— Терпи, браток... — глухо бормотал штурмовик себе под нос. — На себе вынесу, дотащим.

Ирина достала из ящика тряпку и смочила ее водой из фляги.

Лиам застыл у входа, боясь даже вздохнуть. И тут крайний раненый — худой, с ввалившимися щеками и черными запекшимися губами — приоткрыл мутные глаза. Увидел пацана. Его пальцы, черные от копоти, царапнули край огромной куртки Лиама и намертво вцепились в ткань.

Лиам похолодел.

— Тоби?.. — хрипло выдавил мужик. Голос еле слышный, сиплый. Он потянул край куртки к себе, пытаясь нащупать детскую руку: — Тоб... ты чего опять перчатки потерял?.. Руки ледяные... Мать же ругаться будет...

Лиам замер. Выдернуть руку было страшно. Перед ним лежал чужой взрослый, который умирал и думал, что держит за руку своего сына.

— Я не... — испуганно шепнул Лиам.

— Тихо, — Ирина сразу перехватила руку мальчика, накрыла ладонь бойца своей перчаткой и аккуратно убрала ее на носилки. Села рядом на колени: — Спи. Тоби дома ждет. Потерпи чуть-чуть, мы уже уходим домой.

— Домой?.. — мужик тяжело вдохнул. Пальцы обмякли. — Свет... пускай на кухне не выключают... темно же...

Глаза закрылись, и он снова затих. Ирина посидела так пару секунд, опустив голову. Потом шумно выдохнула, потерла лицо ладонью и повернулась к побелевшему

Лиаму:

— Давай сюда морду.

Она стала аккуратно стирать засохшую кровь с его щек и носа. Тряпка была холодной, пальцы у нее слегка дрожали.

— Больно?

— Не, — с трудом выдавил Лиам. — Щекотно просто.

Она криво улыбнулась:

— Ну и ладно. Молодцом. Если б не ты... мы бы тут все погибли. Легли бы рядом с теми, на камнях.

Лиам покосился на мужика с обрубком вместо ноги, потом на треснутую броню Ирины:

— А если камень сломается? Пока мы идем?

Ирина замерла. Тряпка застыла у его подбородка. В глазах у нее мелькнул такой страх, что Лиаму стало не по себе. Но она сразу взяла себя в руки и легонько щелкнула его по носу:

— Не сломается. Мы этот проход зубами вырвем. Главное — держись за меня и не отставай.

Лиам шмыгнул носом, глядя на ее треснувший нагрудник:

— А на контракте всегда так? Ну... когда вырастаешь и получаешь Систему? Я тоже хочу, как вы. А мама твердит, чтобы я учился и жил нормальной жизнью.

Ирина замерла. Влажная тряпка опустилась. Она долго, тяжело смотрела на мальчишку, словно видела в нем кого-то из прошлого, а потом негромко произнесла:

— Твоя мама права, малец. Так и происходит. Почти всегда. Лучше остаться дома и прожить скучную жизнь на Земле, чем ходить на убой ради ксеносов.

В груди у Лиама все вспыхнуло. Слова полоснули по самому больному:

— Да в чем кайф сидеть дома?! Тухнуть на диване и всю жизнь смотреть в окно?! Вы же другие миры видите! Небо, острова... Это же круто!

— Мы не гуляем по мирам, малец, — жестко отрезала Ирина, и в ее голосе прорезалась усталость. — Ксеносы дают контракт, бросают нас в пекло, а мы идем. И на каждой миссии... слышишь? На каждой чертовой миссии мы хороним своих.

— Зато они воины! — упрямо выкрикнул Лиам, сорвавшись на фальцет. Он сжал кулаки, уставившись на нее злыми, блестящими от слез глазами. — Зато они сражались! Они настоящие герои, а не трусы, которые всю жизнь прячутся в четырех стенах! Я думал, вы хоть понимаете...

Ирина с жалостью потянулась к нему:

— Малец...

— Не трогайте меня! — пацан резко дернул плечом, сбрасывая ее ладонь, и выскочил из палатки.

Ирина так и осталась сидеть на одном колене.

С горящими ушами Лиам забился в узкую щель между ящиками из-под снарядов, сполз спиной по доскам на песок и со злостью утер нос рукавом.

«Думал, хоть она поймет. А она...»

Он стиснул зубы и повернул голову, прислушиваясь к разговору у костра. Там собрались Громов, бородач, инженер и однорукий боец с перевязанной культей.

Говорили негромко, не поднимая глаз от тлеющих синих кристаллов.

— Сколько? — спросил бородач.

— Восемь. Максимум, — покачал головой инженер. — И то вслепую гадаю, по детским показаниям. Дальше — как повезет. Может и на седьмом в пыль уйти.

Бородач молча сплюнул в угли.

— Значит, расписываем очередь, — ровно произнес Громов. — Первые четверо — наши

лежачие. Они свое уже отстрадали. Пятый — пацан. Шестая — Ира. Седьмой — инженер с архивом. Восьмой — боец без руки.

Инженер дернулся, вскинув побелевшее лицо:

— Командир, это бред! У лежачих шансов мало, а вы — командир отряда, глава гильдии. Вы куда важнее любого из нас!

Громов посмотрел на инженера тяжелым взглядом:

— А по какому признаку мы тогда здоровых отбирать будем, а? На кулаках? Или будем драться друг с другом прямо здесь, чтобы выяснить, кто больше заслужил жить? Раненого на носилках ты из горящего броневика вытаскивал, забыл уже? Устав помнишь? Сначала тяжелораненые, гражданский и специалисты. А потом мы.

Однорукий боец шевельнулся и поднял голову:

— Командир, вычеркни меня.

Громов перевел взгляд на него:

— Молчать.

— Да на хера я там нужен?! — сорвался боец, сжав единственный кулак. — Руки нет. Вернусь калекой — и что? Дочери на шею сесть? Ей семнадцать уже, наверное, у нее своя жизнь, а тут я с одной культей, обуза ходячая. Отдайте место себе или бородачу. Меня в конец списка ставьте.

— Заткнись, — оборвал его бородач, даже не повернув головы. — Твоей девчонке отец нужен, а не твоя рука. Она десять лет одна росла.

— Да нет мне смысла возвращаться! Вы что, издеваетесь?! — упрямо выдохнул однорукий, глядя в лицо Громову. — Вы глава гильдии. Если мы вернемся без вас — гильдии считай больше нет!

— Нашей гильдии пришел конец еще тогда, когда нас на год заперло в этой дыре, — отрезал Громов глухо. — Все наши бойцы легли здесь. Хранить память о них придется выжившим.

Командир поднялся во весь рост, обрывая любые споры:

— Носилки потащат здоровые. Поэтому мы идем в самом хвосте колонны. Заносим раненых к камню, отправляем вас, а дальше — по факту. Выдержит камень девятого и десятого — пройдем следом. Рассыплется... значит, останемся здесь. Разговор окончен. Готовьте людей.

Мужики замолчали. Никто больше не возразил. Все понимали, что хвост очереди — это почти верная смерть, но никто не устроил драки за первые места.

Лиам сидел за ящиками, вжавшись спиной в доски, и боялся даже вздохнуть. Горло сдавило сухим комом. Мальчишка смотрел на их широкие сутулые спины, на то, как однорукий опустил голову, глядя на свою культю, и как бородач привычным щелчком проверил патронник. Перед глазами все еще стояла темная палатка и умирающий отец, звавший сквозь бред сына, а в ушах звенел собственный глупый крик про героев.

В лагере загремело железо. Бойцы вынесли из палаток четверых стонущих раненых.

Тот боец с посохом обошел плиту с могилами, быстро срезая звенящие жетоны погибших товарищей в тяжелый мешок. Инженер активировал таймеры на блоках броневиков, со стуком захлопнув бронелюки.

— Построиться! — скомандовал Громов, застегивая шлем. — Раненых вперед!

Носильщики — темп быстрый, но без беготни, под ноги смотреть!

Колонна тронулась со стоянки.

И в этот самый миг мир вокруг начал ломаться.

Стеклянные деревья на дальних утесах, которые все это время тонко звенели на ветру, разом смолкли. В воздухе всё заглохло.

Лиам споткнулся на ровном месте. Красный песок под подошвами мелко задрожал, сбиваясь в рябь, как вода в стакане. С высоты дозорной скалы донесся сорванный крик часового:

— КАПИТАН! ТВАРИ! ОНИ ЗА ИРКОЙ ШЛИ, ИЗ ТЕСНИНЫ ПРЯМО НА НАС ПРУТ!

Громов вскинул тяжелую винтовку, щелкнув предохранителем:

— Хвост привели... — сквозь зубы выругался командир. — К бою! Носилки в центр, держать периметр!

Из глубины ущелья донесся такой тяжелый, раскатистый рев, что у Лиама задрожали колени. Земля под ногами вздыбилась.

Глава 3 Последняя искра

Колонна только покинула стоянку и выходила к началу подъема на Северный гребень, когда из глубины ущелья донесся такой тяжелый, раскатистый рев, что у Лиама задрожали колени. Земля под ногами вздыбилась.

Из узкой горловины каньона, с пушечным грохотом ломая черные скалы, вырвалась исполинская туша.

Это была ходячая семиметровая гора из спрессованного вулканического камня и торчащих костяных шипов. Внутри ее грудной клетки, просвечивая сквозь массивные ребра, яростно полыхало ослепительно-белое пламя.

Воздух вокруг твари гудел так плотно, что мелкие камни отрывались от песка и медленно левитировали вверх. Притяжение вокруг монстра ломалось.

— К БОЮ! — рев Громова перекрыл грохот осыпающихся камней.

Бородач и инженер первыми открыли огонь. Их тяжелые винтовки забили с ритмичным стуком, выплевывая в полумрак светящиеся белые трассеры.

Пули размером с кулак впивались в черную броню монстра, высекая снопы искр и откалывая куски камня, но тварь даже не замедлила шаг.

Она взмахнула хвостом, наотмашь снеся верхушку базальтового утеса. Каменный град обрушился на лагерь.

Ирина с криком выбросила руки вперед. Из её ладоней вырвался лазурный свет, который мгновенно свернулся в плотный купол над носилками с ранеными. Валуны с грохотом врезались в этот щит, отскакивая в стороны.

Лиам, сжавшись в комок, забился глубже в щель между деревянными ящиками из-под снарядов. Он закрыл уши руками, но вибрация била прямо по телу.

Громов оттолкнулся от земли, взмыл на десяток метров в воздух, приземлился на зависший в воздухе обломок скалы и с него рухнул прямо на спину чудовища. Его двуручный клинок вспыхнул багровым жаром.

Командир с диким криком вогнал меч между костяных пластин твари. Колосс взвыл. Звук был таким, что у Лиама из носа снова брызнула кровь.

Тварь резко дернулась, сбрасывая Громова. Командир отлетел назад, пробил спиной каменный карниз и рухнул в пыль.

Бой шел на пределе. Из трещин в скалах на звуки битвы полезли мелкие костяные гончие. Инженер Кросс отбросил пустую винтовку и выхватил короткий тесак, отбиваясь от стаи тварей, которые рвались к носилкам.

Колосс, истекающий белым пламенем из раны на спине, развернулся к самому яркому источнику света — к лазурному куполу Ирины.

Чудовище шагнуло вперед, сминая под собой остатки броневика. Оно занесло гигантскую лапу и с размаху обрушило ее на щит.

Раздался треск, похожий на звук лопнувшего льда.

Ирина упала на одно колено. Щит пошел густой паутиной трещин, но чудом выдержал.

Тварь занесла лапу для второго удара. Громов только пытался подняться с земли, сплевывая кровь. Инженер был зажат гончими. Ирину и четверых раненых на носилках сейчас должно было просто размазать по песку.

Ударная волна от первого попадания расколола ящики, за которыми прятался Лиам.

Лиам смотрел на опускающуюся лапу твари. На перекошенное, залитое потом лицо Ирины. Сейчас её раздавит. Прямо у него на глазах.

Он сунул руку в карман шорт, нащупал кристалл — тот самый, который Ирина дала ему на скале, — выскочил из своего укрытия, с размаху ударил камнем о булыжник, активируя заряд, и изо всех сил швырнул ослепительно горящую искру прямо в морду чудовища!

Белая вспышка разорвала полумрак.

Колосс издал жуткий, визгливый рев. Ослепленный ударом в упор, монстр дернулся, потерял равновесие, и его исполинская лапа с грохотом впечаталась в песок в метре от щита Ирины, промазав по цели.

Но в слепой агонии чудовище наотмашь хлестнуло хвостом туда, откуда прилетел свет — прямо по скальному козырьку, под которым стоял Лиам.

Камень лопнул. Тонны породы рухнули вниз.

Лиам не успел отскочить. Острый кусок базальта ударил его по плечу, швырнув на землю. Тяжелая каменная плита рухнула следом. В глазах вспыхнули черные круги, воздух выбило из легких, и мир померк.

В эту выигранную секунду Громов с хриплым ревом взмыл в воздух. Он приземлился на опущенную шею ослепленной твари и по самую рукоять вогнал свой пылающий багровый меч прямо в основание ее черепа.

Белое пламя внутри колосса дернулось и потухло. Чудовище тяжело рухнуло на песок.

После смерти вожака гончие словно обезумели. Их было слишком много — они бросались на каждого из них, яростно пытаясь добить. Вгрызались ловко и цепко, не давая ни малейшей возможности оторваться.

Ирина, тяжело дыша и прижимая ладонь к кровоточащему боку, оглянулась. Сейчас было не до раздумий. Но где, чёрт возьми, малец?!

Она бросилась к обвалившейся скале, падая на колени перед завалом. Она раздирала пальцы в кровь, пытаясь сдвинуть камни.

Из-под тяжелой гранитной плиты виднелась лужа густой черной крови монстра. Из-под камня торчал изодранный край солдатской куртки, а под ним — насквозь пропитанный кровью лоскут детской футболки. Плита намертво впечаталась в землю.

Ирина закричала — страшно, надрывно, вцепившись сломанными ногтями в обломок скалы:

— НЕТ! ОН ТАМ! ПОМОГИТЕ СДВИНУТЬ!

Две гончие тут же бросились на её открытую спину, но Громов подоспел сзади и одним взмахом снес обеих. Он быстро оглядел расколотую плиту, заметил кровь, перехватил Ирину поперёк груди и силой потащил назад.

— ИРА, ВСЁ! Его раздавило! Он погиб!

— ПУСТИ МЕНЯ!

— Там на носилках еще четверо живых! — рявкнул он прямо ей в ухо, сжимая так, что хрустнули ее ребра. — Ты им нужна, дура! Пошла!

Мир содрогнулся.

Земля под ногами покрылась трещинами и начала осыпаться. По их краям расползались чёрные провалы, жадно поглощая грунт.

— Срочно вперёд в арку! — взревел командир ей прямо в лицо, перекрывая грохот рушащегося пространства. — Мы должны успеть, пока этот мир окончательно не рассыпался!

Бойцы, шатаясь от ран и сжимая челюсти, подхватили носилки и бросились по крутой тропе наверх.

Земля под ногами содрогалась, и с каждым новым толчком тревога становилась всё сильнее.

Вдруг прямо по пути двое из их людей — один раненый, а другой державший носилки, — провалились в разверзшуюся под ногами землю. Осыпался целый пласт породы, оба сорвались вниз и исчезли в чёрном провале.

Ещё двоих просто сорвало со склона: твари навалились сверху сплошной массой, утаскивая людей в обвал. Колонна даже не успела обернуться.

Гончих было столько, что они сыпались со всех сторон, словно саранча. Отбиваясь из последних сил и сражаясь не на жизнь, а на смерть, они всё же добрались до того самого Астралита.

Кристалл раскалывался прямо у них на глазах, покрываясь всё новыми трещинами.

Первыми его коснулись раненые на оставшихся носилках — и тут же исчезли. Затем один за другим в него входили остальные: инженер Кросс с тяжелым мешком архивов, однорукий Картер, сжавший зубы до скрипа.

С каждым человеком, проходившим сквозь Астралит, кристалл издавал всё более истошный гул. От него с грохотом откалывались целые куски, растворяясь в воздухе.

Ира в последний раз посмотрела назад, в сторону погибшего лагеря, захлебнулась слезами и коснулась Астралита, растворившись в синей вспышке.

Один за другим они исчезали внутри кристалла, пока у арки не остались только командир и двое последних бойцов заслона.

Один из бойцов отступал спиной вперед, отстреливаясь из разбитого карабина, пока затвор не встал на задержку. Парень застыл перед слепящей трещиной кристалла, оцепенел от грохота и ужаса, не решаясь сделать последний шаг. Второй боец прикрытия молча коснулся грани и ушел.

Громов снес клинком морду напрыгнувшей твари, развернулся и со всей дури толкнул оцепеневшего парня в спину прямо на камень:

— Прыгай, сука, живи!

Боец растворился в свете.

Громов развернулся, вскидывая окровавленный клинок, чтобы шагнуть следом, но стая обезумевших гончих на полной скорости влетела на площадку.

Вся эта лавина костей и клыков сбила командира с ног, впечатав в опору арки. Громов даже на земле успел вогнать обломок клинка в глотку первой твари, но остальные уже рвали его броню, врезаясь вместе с ним прямо в грань кристалла.

Раздался оглушительный треск, словно лопнуло гигантское стекло.

Астралит взорвался.

Ударная волна колоссальной силы разорвала передних тварей в клочья, а всю остальную стаю разом смела с узкой площадки вниз, в бездонную пропасть.

Гигантский кристалл рассыпался на тысячи осколков и осыпался на землю мёртвым серым пеплом.

Грохот битвы утих.

Пыль медленно оседала на красный песок.

Под завалом камней едва слышно зашуршал щебень.

Лиам открыл глаза. Он был жив. И то только потому, что гравитация здесь была слабой, тяжелая плита не расплющила его в лепешку. Она легла углом, упершись в соседний валун, оставив узкий воздушный карман.

Острый край лишь сорвал с него футболку, а черная кровь на ткани принадлежала раненому монстру.

Задыхаясь от едкой пыли, Лиам сдвинул мелкие обломки левой рукой. Правое плечо горело адской, пульсирующей болью — похоже, он вывихнул его при падении. Мальчик протиснулся в щель, ободрал спину и тяжело вывалился на песок.

Он попытался встать, но нога подкосилась от резкой боли в лодыжке. Лиам со стоном рухнул на колени.

Лагерь был мертв. Вокруг валялись куски черного стекла, дымились остатки разрубленных тварей.

— Ирина?.. — сипло позвал он. Во рту был привкус крови и песка. — Дядя командир?..

В ответ — только холодный ветер, гоняющий пыль.

Лиам поднял голову. Розово-фиолетовое небо над ним ломалось. Прямо в воздухе расползались чёрные, рваные трещины пустоты, и оттуда дул свистящий ледяной ветер.

Огромный парящий остров вдалеке накренился, со скрежетом раскололся пополам и медленно рухнул вниз, в бездонный туман. Тот самый водопад, на который Лиам любовался еще час назад, оборвался — вода просто испарилась белым паром.

Притяжение вокруг совсем сошло с ума: мелкие камни и песок под ногами больше не падали вниз, они отрывались от земли и сами по себе летели вверх, прямо в черные провалы на небе. Красивые синие кусты у тропинки высохли за секунду и рассыпались в серую пыль. Земля под ногами уже покрывалась глубокими трещинами, не давая ему подняться.

Но он всё же поднялся.

Сделал шаг. Покачнулся. Упал.

Снова поднялся.

Шатаясь и то и дело спотыкаясь, Лиам пошел следом — туда, куда ушли остальные.

Неужели они мертвы?

Или просто ушли, оставив его?

В голове роились десятки мыслей, но сильнее всего хотелось одного — не упасть снова.

Внезапно участок земли впереди обрушился в пустоту. Огромный пласт скалы с грохотом отломился и ухнул вниз. От прежней дороги остался лишь узкий каменный мост, который содрогался под ногами.

Лиам упал на живот и пополз.

На середине моста правое плечо прострелило такой болью, что в глазах потемнело. Рука подогнулась, и Лиам ткнулся щекой прямо в серую пыль, давясь сухим кашлем. В ушах звенело. Он не хотел смотреть в бездну, но голова лежала набок, лицом к пустоте.

Там, в фиолетовой глубине, плотный туман на секунду разорвало.

Прямо из бездны, поднимаясь мимо моста, выплывал гигантский утес. Целый пласт скалы вывернуло с корнем, плавно, будто в толще прозрачной воды, он поднимался прямо в небо. На его вершине застыла мертвая роща: те самые деревья.

Сквозь трещины в раскалывающемся небе на них падал свет, и тысячи прозрачных граненых ветвей преломляли эти закатные лучи, рассыпая по ущелью холодные лазурные искры.

Огромная скала медленно уплывала вверх, унося с собой свой сверкающий хрустальный лес.

Прямо перед его носом в плиту со стуком ударился острый обломок камня. Мост под грудью тяжело вздрогнул и затрещал.

Лиам вздрогнул, зажмурился и снова поскрёб содранными пальцами по камню.

Через несколько мучительных минут ему удалось перебраться на другую сторону и, едва держась на ногах, выбраться на край Северного гребня.

Он посмотрел вперёд. В сорока метрах, под сводом каменной арки, портала больше не было. На земле осталась лишь куча мертвого серого пепла да обугленные, разорванные взрывом туши нескольких гончих.

А чуть в стороне, у расколотой каменной опоры, темнело тело. Громова взрывом отбросило к скале. Командир лежал на камнях, смятый и растерзанный, с намертво зажатым в руке обломком меча.

Его остекленевшие, немигающие глаза смотрели в раскалывающееся небо. Он был мертв.

Лиам до крови прикусил губу, давя рвущийся наружу вой. Но вдруг сквозь пыль и ветер заметил слабое свечение.

В центре арки, среди пепла, в метре над землей продолжала висеть одна-единственная красная искра.

Крошечный осколок Астралита размером с небольшую монету. Он бешено пульсировал — то гас, то вспыхивал вновь, из последних сил сопротивляясь гибели мира.

Вдруг земля под Лиамом содрогнулась.

Мир будто перевернулся.

Позади него дорога начала окончательно проваливаться в пустоту. Даже здоровая нога отказывалась слушаться. И всё же Лиам пополз.

Быстро. Так быстро, как только мог.

Цепляясь левой рукой за камни и отталкиваясь разбитым коленом, десятилетний мальчишка тащил своё тело вперед. Он полз прямо по чёрной крови убитых чудовищ, стирая ладони об острый, как битое стекло, песок.

Каждое движение отзывалось режущей болью в плече. Дышать чужим воздухом без магии Ирины снова становилось невыносимо тяжело. Из носа хлынула кровь и потекла по подбородку.

Оставалось двадцать метров.

Сзади Лиам чувствовал, как земля буквально уходит из-под него.

Красный осколок замигал, словно перегоревшая лампочка. Его свет становился всё слабее. Каменная арка над ним покрылась трещинами, и сверху посыпались тяжёлые глыбы.

Десять метров.

Лиам захрипел.

Он подтянулся на руках, рывком встал на здоровую ногу и, волоча за собой больную, с диким криком поковылял вперёд.

Пять метров.

Красная искра мигнула, осыпаясь крошкой, и сорвалась вниз.

Лиам оттолкнулся здоровой ногой и бросился вперёд. Превозмогая адскую боль в правом плече, он вскинул руки и схватил падающий осколок.

Намертво зажав его в ладони, Лиам свернулся в клубок.

Земля под ним исчезла.

Он провалился вниз.

И в тот же миг ослепительная вспышка поглотила его целиком.

Глава 4 Конец пролога

Удар о ледяной пол вышиб из него остатки воздуха.

Лиам лежал на спине, тяжело хватая ртом пыль. Плечо дернуло так, что потемнело в глазах — вывихнутая рука висела плетью и не двигалась.

Это был земной, тяжелый запах.

Я успел. Надо бежать домой. Мама убьет, я опять на обед опоздал...

Вдруг прямо над его лицом с сухим, глухим стуком лопнул зажатый в кулаке осколок, осыпав грудь Лиама холодным серым пеплом.

Лиам попытался перевернуться, но ушибленная нога подвернулась, и он снова уткнулся носом в грязь.

Темный цех заброшенного завода внезапно взорвался слепящим белым светом.

— Вспышка в центре зала! — заорал кто-то в мегафон так громко, что у Лиама заложило уши. — Держать периметр!

Сквозь звон в голове прорезался гул тяжелых моторов и вой сирен. Вокруг ямы, в которой лежал Лиам, за считанные секунды выросла сплошная стена из бойцов Комиссии в тяжелой черной броне. Десятки мощных прожекторов ударили по глазам.

Раздались резкие, сухие щелчки затворов.

— Стоять! Опустить стволы, это ребенок! Санитара сюда! — прорезался сквозь грохот истеричный крик офицера оцепления.

А в следующую секунду строй вооруженных солдат дрогнул.

Сбивая бойцов в форме с ног, к яме прорвалась женщина в старом домашнем свитере. Волосы матери были наполовину белыми от седины, лицо осунулось так страшно, словно она постарела на десять лет.

Она рухнула перед ним на колени прямо в грязную лужу, сгребла его в охапку и прижала к себе с такой силой, что Лиаму стало нечем дышать.

Это был страшный, нечеловеческий звук — так воют матери, которые уже похоронили своего ребенка, а потом нашли его живым. Лиама буквально вдавило в мокрый колючий свитер, в нос ударил до боли знакомый запах дома.

Пальцы матери впились в его плечи мертвой хваткой. Она исступленно целовала его грязный лоб, волосы, тяжело, страшно всхлипывая и не в силах выговорить ни слова, кроме его имени:

— Лиам... Лиам... живой... мой мальчик...

Лиам безвольно висел в ее руках, ничего не понимая. Ему стало жутко стыдно, что на них смотрят столько военных с автоматами:

— Мам... мам, прости, я просто на заводе заигрался... Я на полчаса всего опоздал...

Мать застыла. Она отстранилась, подняла на него опухшие, мертвые от горя глаза и затрясла за плечи так, что у Лиама мотнулась голова:

— Какие полчаса, Лиам?! Какие полчаса?! Тебя искал весь сектор! Водолазы три дня

прочесывали реку! ТЕБЯ НЕ БЫЛО ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ДНЕЙ! ДВЕ НЕДЕЛИ!

Она снова прижала его к себе и зарыдала с такой дикой, рвущей горло болью, что у Лиама закружилась голова:

— Ты никогда... слышишь меня?! Никогда в жизни не прикоснешься к этой проклятой Системе! Никаких гильдий! Никаких контрактов! Я не позволю тебе умереть!

Мать не успела даже договорить.

Солдаты грубо оттащили её назад. Подоспевший санитар опустился перед Лиамом на колено, одной рукой намертво прижал пацана к земле, а пальцы второй вдавил ему прямо под ключицу.

Из-под его ладони под кожу Лиама полезли тонкие белые нити света. Мышцы вокруг выбитого плеча вздулись, сами скрутились узлом и вдёрнули кость обратно в сустав.

Лиам захлебнулся криком, но в то же мгновение руку будто окатило ледяной водой — плечо напрочь занемело, а всю боль пропала.

Санитар на ходу замотал повисшую руку плотной полосой ткани, прижав её к груди. Лиама завернули в серое одеяло, закинули в фургон и повезли в город.

Через полчаса их завели в серое, давящее здание районного управления Комиссии.

Кабинет для допросов был холодным и глухим. Пахло хлоркой и казенными бумагами.

Лиам сидел на жестком стуле, прижавшись к матери. Женщина мелко дрожала всем телом, мертвой хваткой сжимая его ладонь в своих ледяных пальцах, и со страхом смотрела на мужчину напротив.

За широким столом сидел следователь — высокий, гладко выбритый мужчина в строгом темном кителе без знаков различия. На Лиама он смотрел тяжело и спокойно, лениво крутя в пальцах металлическую ручку.

— Ну что, Лиам, — негромко произнес следователь, нажав кнопку диктофона на столе. — Тебя искали две недели. Весь сектор на ушах стоял. Давай по порядку: где ты был всё это время?

Мать хотела что-то сказать, но следователь поднял палец, жестко останавливая ее:

— Пусть мальчик говорит сам.

Лиам сглотнул. Он был ребенком, он выжил, и ему казалось, что он должен честно поделиться этим чудом. Ведь он видел то, о чем многие люди только мечтали!

Он начал сбивчиво, но Лиам уже не мог остановиться, слова полились сами. Он рассказал все от начала до конца: про фиолетовое небо, парящие скалы, про Ирину и ее батончик, про огромного монстра из черного камня и красный кристалл.

Он замолчал, шумно дыша и ожидая, что следователь удивится его крутому приключению или хотя бы похвалит.

Но в кабинете повисла мертвая тишина.

Мать рядом побелела как полотно.

Она в ужасе вскочила и судорожно зажала Лиаму рот ладонью, не давая сказать больше ни слова. Её пальцы мелко тряслись. В отличие от наивного сына, она прекрасно понимала, ЧТО в этом мире делают с людьми за подобные тайны.

— Он бредит! — закричала она следователю сквозь подступившие слезы. — Вы же видите, он в яму упал! Он две недели голодал, у него рассудок помутился от страха, он сам не понимает, что несет!

Следователь даже не моргнул. Он не записал на бумагу ни единого слова. Он просто медленно положил металлическую ручку на стол и посмотрел Лиаму прямо в зрачки.

Взгляд у него был абсолютно пустой.

— Очень красивая сказка, мальчик, — тихо, раздельно произнес следователь. — А теперь послушай, как всё было на самом деле.

Мужчина подался вперед, уперев локти в стол:

— Две недели назад ты сбежал со школьного двора. Залез в заброшенную промзону и провалился в глубокий канализационный колодец. Ты разбил голову, сломал руку и две недели бредил в темноте от обезвоживания и голода, пока тебя не нашли спасатели.

Следователь перевел тяжелый взгляд на мать:

— Никому. Никогда. Не рассказывай, что на этом заводе находился красный камень.

Он снова посмотрел на Лиама, и в его ровном голосе прорезалась неприкрытая, давящая угроза:

— Если хоть одно слово из того бреда, что ты сейчас наплел, выйдет за пределы этого кабинета... Ваша семья исчезнет. Твою мать уволят, вас вышвырнут из квартиры, а ваши имена вычеркнут из всех реестров Сектора так, будто вас никогда не рождалось на свет. Ты понял меня, Лиам?

Мать сорвалась на рыдания, упала перед столом на колени, закрывая Лиама собой:

— Он понял! Господи, он всё понял! Он маленький, он бредил в коллекторе! Мы ни слова не скажем, клянусь вам!

— Забирайте его, — сухо бросил следователь, выключая диктофон. — И молитесь, чтобы он забыл этот бред быстрее, чем за вами приедут.

Они вышли в длинный, тускло освещенный коридор управления. Мать вела хромающего Лиама под руку, спотыкаясь и вытирая слезы рукавом старого свитера.

На деревянных лавках вдоль стены сидели люди.

Лиам поднял глаза и замер.

Это были те самые двое пацанов, с которыми он полез на завод. Рядом сидели их матери. Все четверо выглядели серыми, выжатыми до предела: женщины с красными, заплаканными глазами, пацаны — осунувшиеся, с испуганными бледными лицами.

Их явно таскали по этим кабинетам на допросы все четырнадцать дней, подозревая в убийстве Лиама.

Лиам дернулся к ним:

— Ребята...

Но стоило ему сделать шаг, как мать одного из мальчишек вскочила с лавки, с диким ужасом схватила сына за плечо и заслонила собой.

Второй пацан вжался в угол, глядя на Лиама не как на друга, а как на ожившего покойника, который сломал им жизнь. В его глазах стоял чистый, парализующий страх и ненависть.

— Пошли отсюда, — сквозь зубы бросила женщина своей соседке, с силой утягивая сына по коридору к выходу. — Не смей на него смотреть. Не смей к нему подходить. Они прошли мимо, даже не кивнув.

Лиам остался стоять посреди пустого коридора. Дружба во дворе умерла навсегда.

Прошла неделя.

Лиам сидел в гостиной на диване с перевязанным плечом и забинтованной ногой. По старому телевизору шел экстренный выпуск столичных новостей. «Сенсация года! Штурмовая группа А-ранга, пропавшая без вести десять лет назад в закрытом секторе, чудом вернулась на Землю!»

На экране мелькали вспышки камер. Толпа журналистов обступила уставших, изможденных бойцов в грязной броне. И среди них Лиам увидел Ирину.

Она стояла, безвольно опустив плечи. Бледная, с темными кругами под глазами. Лощеный репортер радостно сунул ей под нос микрофон:

— Это невероятно! Вы вырвались из мертвой зоны спустя десять лет! Скажите, каково это — совершить такое чудо? Как вам вообще удалось найти путь домой?!

Ирина посмотрела на журналиста пустым, мертвым взглядом. Улыбка репортера медленно сползла.

— Это не чудо, — тихо, надтреснутым голосом ответила она, и гул толпы на экране стих. — Из тридцати человек нас вернулось восьмеро. Мы оставили там своих братьев.

Ирина подняла глаза прямо в объектив камеры. Ее губы задрожали:

— А дверь домой нам открыл ребенок... Обычный гражданский пацан, который появился в этом мире ниоткуда и в финальной битве принял удар на себя. Мы даже имени его не спросили...

В эту секунду в комнату влетела мать. Увидев новости и услышав эти слова, она побелела, метнулась к стене и с мясом выдернула вилку из розетки.

Экран с треском погас.

Мать застыла, тяжело дыша и уперевшись ладонями в стену. Её плечи мелко дрожали. Медленно повернувшись к Лиаму, она посмотрела на него покрасневшими от страха глазами.

— Я сказала: никакой магии. Никаких новостей про этих уродов. Забудь. Выкинь из башки!

Голос её сорвался на сиплый шёпот. В тот же вечер она выгребла из его ящиков все постеры и журналы, вырубила роутер, а на входную дверь врезала тяжелый накладной замок.

Позже ночью Лиам лежал в своей кровати.

В квартире было тихо. Мать крепко спала прямо на стуле возле его кровати, не выпуская его пальцы из своей ладони даже во сне, словно боялась, что он испарится, стоит ей отвернуться.

Лиам лежал без сна, глядя в серый потолок. И вдруг вспомнил.

Осторожно, миллиметр за миллиметром, он высвободил руку. Дотянулся до тумбочки, нащупав среди вытряхнутой из пакета мелочи гладкий камешек. Единственное, что уцелело: грязную одежду санитары срезали и сожгли, а нехитрый хлам из карманов ополоснули едкой дезинфекцией и отдали матери как безопасный.

Камень был ледяным. Выглядел он как самый обычный булыжник, точно такой же, как во дворе под качелями.

Лиам сжал его в кулаке и поднёс к губам, согревая дыханием и кожей ладони.

Прошла минута. Камешек внутри кулака потеплел.

Лиам медленно разжал пальцы.

В бледном свете уличного фонаря, пробивавшемся сквозь жалюзи обычной панельки, камешек вздрогнул. Он медленно оторвался от мокрой ладони и завис в сантиметре над кожей, плавно покачиваясь в воздухе.

Лиам смотрел на парящий в темноте камень, и на его губах сама собой появлялась слабая, нервная улыбка.

Мать могла врезать в дверь хоть десяток замков. Следователи могли придумывать любые сказки.

Но там, за порталом, было по-настоящему круто. Он даже не хотел понимать, почему взрослые так панически этого боятся.

Он снова и снова прокручивал в голове тот момент — световой кристалл, летящий прямо в пасть семиметрового колосса. И никто ведь ему не поверит.

После розового неба и летающих островов возвращаться в серую панельку и скучную школу вообще не хотелось.

Лиам крепко сжал камень в кулаке. Он дождется своего возраста. И он обязательно станет контрактником. Чего бы это ни стоило.

Глава 5 Забытая сделка

Лиам спал, уткнувшись лицом прямо в раскрытый конспект. Щека плотно прилипла к исписанной бумаге, изо рта на парту натекла лужица слюны, а из горла то и дело доносился хриплый храп.

Никому в аудитории до него не было дела, пока этот храп не перекрыл голос преподавателя.

Раздался резкий стук пальцев по парте.

Лиам вздрогнул, но проснулся не сразу. Молодой преподавательнице — девушке на вид всего на пару лет старше самих первокурсников — пришлось приложить немало терпения, чтобы выдернуть студента из сна.

Студенческий недосып был базой для всех в этой аудитории, но парень дрых так безбожно, словно валялся на кровати в собственной общаге.

Когда Лиам наконец с трудом оторвал голову от стола, вокруг уже стоял тихий смешок.

Первые секунд десять он вообще не отдуплял, где находится. В глазах стоял мутный туман. Где я вообще? Это сон?

Сердце пропустило удар. Пальцы тут же судорожно метнулись к шее, нащупывая след от укола, потом к локтям, к запястьям. Лиам начал лихорадочно хлопать себя по карманам: телефон на месте, наушники здесь, плотный угол паспорта со студенческим упирается в бедро через ткань джинсов. Все на месте.

Меня что, накачали дрянью? Подставили? Где я вообще?! И реальность ли это?

Он растерянно огляделся. Преподавательница сделала шаг назад, с подозрением разглядывая его растрепанный вид.

Однокурсники переглядывались и посмеивались: их сокурсник вел себя так, будто его только что вытащили из комы.

— Лиам. Встань, пожалуйста, — строгим, но чуть растерянным голосом произнесла она.

Лиам медленно поднялся на ноги. В голове стоял гул, тело ломило. Последнее, что он помнил перед этим провалом — как полночи не мог уснуть в общаге, считая минуты до утра. До того самого утра, когда он должен был наконец скрыто от родных пробудиться и получить систему.

Взгляд машинально скользнул по стене за спиной преподавательницы. На большой цифровой доске белым светом горело время: 10:45.

Лиама прошиб ледяной пот.

Десять сорок пять?!

Он должен был находиться там уже в 8:30.

Я проспал?! Этого не может быть! Я же завел четыре будильника! Я умудрился упустить единственный шанс за всю жизнь пробудить систему?!

Нет. Всё гораздо хуже. Я вдобавок просрал очень выгодную сделку.

Колени мелко задрожали от подкатившей паники. Преподавательница тем временем

скрестила руки на груди:

— Лиам, я всё понимаю. Общежитие, первая сессия на носу, бессонные ночи. Я сама через это проходила. Но храпеть на моей паре — это уже, знаешь ли, перебор.

Лиам едва заметно кивнул. Ему было глубоко плевать на её бесполезнейшую лекцию, мысли неслись кувырком.

— Давай так, — вздохнула она. — Я задам тебе один легкий вопрос. Ответишь — сделаю вид, что ничего не было, но только один раз. Напомни аудитории, что произошло в 1970 году.

Лиам даже не успел открыть рот. В ту же секунду, стоило ему мысленно зацепиться за слово система, прямо перед глазами всплыло синее системное уведомление:

[ Привязка к гильдии «Атлант» прошла успешно ]

Он оцепенел. Следом за уведомлением бесшумно развернулся статус:

[Имя: Неизвестно]

[Раса: Человек]

[Ранг: F]

[Насыщение духовного тела: 0 / 10 эссенций]

[Слоты навыков: 0 / 3]

[Артефактов: 0/3]

[Очки: 1000]

[Гильдия: Атлант (Уровень: IV)]

[Налог Системы: Оплачен (До следующего списания: 364 дня)]

Первые строчки горели блеклым белым шрифтом, стандартным для любого пробужденного.

Но строка с названием гильдии пылала жирным, переливающимся золотом.

У Лиама перехватило дыхание.

Я пробужденный? Это не глюк? Значит, я всё-таки не упустил свой шанс пробудиться! Но... где мои воспоминания?! Почему я ни черта не помню?!

Ни укола, ни лица пришельца, ни комиссии, ни того типа, который должен был передать ему гильдию и вписать под свою опеку. Ничего. Он не помнил последних пары часов — будто их и не было.

— Лиам? — с нажимом позвала преподавательница. — Ты отвечать собираешься? Мне долго ждать?

Лиам судорожно сглотнул ком в горле. Спокойно. Не пались. Если Система стоит перед глазами — значит, сделка прошла. Побочка от сыворотки? Или кто-то стёр мне память навыком? Позже разберусь. Сейчас главное — чтобы от меня отстали.

Вспомнив дурацкий вопрос, Лиам криво усмехнулся:

— А какой смысл каждый год спрашивать одно и то же? Эту тему и так все знают наизусть.

Это было чистой правдой. Историю колонизации им вбивали в башку с пеленок так усердно, будто боялись, что люди случайно забудут, кто тут хозяева.

Каждый божий год, начиная с детского сада и заканчивая универом! Словно глагол to be на английском, который мусолят десять лет подряд.

Преподавательница удивленно приподняла бровь:

— Ты поднял интересную тему, Лиам, — преподавательница скрестила руки на груди. — Но у меня есть утвержденный министерством план, и я обязана закрывать базовые разделы, прежде чем переходить к профильным. Так что будь добр, освежи нам память.

Лиам опустил глаза в парту. Ладно. Было бы хуже, спроси она что-то по реальному матанализу.

— Пришли ксены и объявили Землю своей колонией.

— Конкретнее.

Лиам с трудом сфокусировал взгляд на преподавательнице.

— Один ксенос уничтожил укреплённый город за несколько минут. После этого сопротивление закончилось.

Преподавательница поджала губы, пару секунд разглядывая его.

— Коротко, конечно... Но ладно.

Она уже собиралась отвернуться, но вдруг добавила:

— А как, по-твоему, мы бы жили, если бы ксенов не было?

Лиам едва заметно нахмурился.

Вроде она обещала всего один вопрос. А теперь уже второй. Да ладно, плевать.

Голова раскалывалась, думать совершенно не хотелось.

— Нормально бы жили, — нехотя ответил Лиам. Он помолчал секунду и добавил: — Только застряли бы на Земле. И у людей никогда не появилось бы возможности выйти в другие миры.

В аудитории повисла короткая тишина. Преподавательница покачала головой и тихо вздохнула:

— Голова варит, но витаешь где-то не здесь. Ты по ночам случайно не работаешь, Лиам?

Да сколько можно уже с этими вопросами?! — мысленно взорвался он. С каждым новым вопросом становилось только хуже. Но ответить всё равно нужно было так, чтобы разговор на этом закончился.

— Всю ночь курьером на заказах впахивал, не до сна было, — соврал он без запинки, лишь бы от него наконец отстали.

Взгляд девушки сразу смягчился. Однокурсники зашушукались — кто-то сочувственно, кто-то скептически.

— Ладно. Садись, зачёт поставлю. А на следующий семинар напишешь короткое эссе: что было бы с Землёй без ксенов. Надеюсь, в следующий раз ты придёшь выспавшимся.

Лиам рухнул обратно на стул и кивнул. Ага. Загуглю за пять минут до пары и прочитаю с листа.

Они просидели ещё минут пять, пока преподавательница давала общее домашнее задание всей группе. Он просто сидел, таращась в одну точку и пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. За это время ему стало заметно легче.

Едва прозвенел звонок с первой пары, Лиам первым вылетел из аудитории. В расписании стояло еще три пары, но он забил на них без малейших колебаний.

На ходу он достал телефон и лихорадочно вбил во вкладку инкогнито: потеря памяти после пробуждения побочные эффекты.

Он обнаружил, что в глазах всё плыло. Почему-то буквы будто двигались, и читать было тяжело — хотя писать он мог хоть с закрытыми глазами.

Но всё же, остановившись и немного собравшись, он через силу принялся вчитываться в форумы и статьи. Это заняло время.

Никогда бы не подумал, что однажды даже обычное пользование телефоном потребует столько сил.

Как он и думал: процесс пробуждения обычно запоминался в мельчайших деталях. Никаких побочных эффектов, связанных с памятью, сыворотка обычно не вызывала.

Значит, мне стерли память? Но кто именно? И зачем?..

Он вдруг вспомнил о чате, через который они с друзьями обсуждали пробуждение. Возможно, какие-то обрывки памяти всё ещё хранились там.

Но его снова резко замутило. Тошнота усиливалась с каждой секундой.

Если он задержится с телефоном ещё хотя бы минуту, то точно блеванёт прямо здесь.

Во дворе кампуса было шумно. Солнце слепило глаза. Лиам пробирался сквозь толпу студентов, когда заметил плотное кольцо зевак у центральной клумбы. Все достали телефоны, слышались восторженные вопли.

В центре круга стоял парень в дорогой мантии и крутил сложные иллюзорные фокусы — из его пальцев вылетали стаи светящихся бабочек, превращаясь в золотой дым, который оседал на одежде зрителей искрами. Лиам прищурился. На груди парня поблескивала серебряная эмблема ранга B.

Встретить B-ранга посреди бела дня в студгородке было крайней редкостью. Ещё минуту он просто глядел на его фокусы, а потом на автомате снова достал мобильник, свайпнул экран влево и сделал пару снимков.

Непонятно, что получилось на снимках, но если бы он этого не сделал, то, возможно, потом пожалел бы.

Да и больше всего он сейчас пытался ухватиться хоть за что-нибудь привычное, лишь бы отвлечься от нарастающей тревоги. Не помогло. Мысли продолжали крутиться вокруг стёртой памяти и проклятой золотой плашки [Атлант].

Он опустил телефон. Голова гудела все сильнее, от резких движений перед глазами темнело.

Он огляделся в поисках пустой скамейки, но вокруг фонтанов всё было забито студентами. Не найдя ничего лучше, Лиам просто сел на нагретый солнцем каменный выступ у самого края университетской территории.

Отсюда отчетливо чувствовалось легкое покалывание в воздухе — здесь проходила граница защитного магического купола, накрывавшего весь кампус от внешних угроз.

Лиам прикрыл глаза и снова вызвал статус.

Окно повисло перед ним.

[Имя: Неизвестно]

[Ранг: F]

Имя он еще не задал. Все начинают с F ранга. А вот гильдия…

Лиам мысленно нажал на мерцающую золотом строчку.

Интерфейс послушно развернул подробности:

[Гильдия: Атлант (Уровень: IV)]

[Должность: Глава]

[Состав гильдии: 1 / 40]

В груди бешено заколотило.

Сработало. Тот тип не обманул и не кинул его у входа. Он реально сделал то, о чём они договаривались — полностью переписал на пацана свою дохлую контору и свалил из-под удара.

Со стороны это могло показаться полным бредом — сопливое счастье из-за какой-то системы.

Пробуждение системы давно перестало быть чудом. Мы ведь не из 1970 года. Исполнилось шестнадцать лет — идешь в комиссию, получаешь укол сыворотки ксеносов и пробуждаешь систему. Всё бесплатно, никаких очередей и сложных процедур. Пять минут — и дело сделано.

Но реальность была куда паскуднее. До двадцати одного года требовалось либо официальное согласие родителей, либо поручитель с лицензией гильдии не ниже третьего уровня. Мать Лиама скорее легла бы под поезд, чем поставила подпись под такой бумагой, а гильдиям третьего уровня Лиам был даром не нужен.

Да и сама система была далеко не благотворительностью. Пришельцы драли с каждого носителя системы конский ежегодный налог. Просрочил платеж хоть на секунду — оно тупо останавливало сердце, без суда и предупреждений.

Ежегодно миллионы должников по всему миру отправлялись на тот свет из-за этой гребаной платной подписки на жизнь.

Неудивительно, что две трети населения планеты предпочитали ходить обычными смертными, крутя пальцем у виска при виде пробужденных. Да и начальный F-ранг делал тебя не суперменом, а максимум удобным разнорабочим с парой бытовых фокусов.

Но Лиаму было плевать. Он грезил этим с самого детства. Сквозь годы запретов, уговоров, скандалов и вечного унизительного ожидания... он наконец переступил эту черту. Пускай через задницу, пускай через сомнительную сделку — но переступил.

Хотелось сидеть и часами кликать по закрытым вкладкам, но не на улице.

Ему снова стало получше, и вскоре он смог подняться на ноги и направиться к общаге. До жилого корпуса было всего пара минут ходьбы — нужно было только пересечь границу купола.

Студенты шли сплошным потоком, проходя сквозь невидимую пленку так же легко, как сквозь воздух. Лиам шагнул следом...

БУМ.

Лоб с размаху врезался во что-то твердое, словно в бронированное стекло. Лиам едва не завалился назад, вовремя выбросив ногу для упора.

Что за чертовщина?!

Он стоял посреди дорожки, ошарашенно глядя в пустоту. Идущий сзади парень раздраженно обошел его стороной, спокойно просочившись сквозь границу купола, словно никакой преграды не существовало.

Лиам медленно протянул правую руку вперед. Кончики пальцев уперлись в плотную, вибрирующую преграду. Воздух под ладонью слегка светился синевой. Он чувствовал барьер физически — как гладкую, ледяную стену.

Интерфейс среагировал на прямой контакт моментально.

Прямо поверх пальцев выскочила системная плашка:

[Обнаружен барьер B-ранга.]

Чёрт. Он не мог поверить, что с ним вообще такое происходит. Купол, который должен был его защищать, теперь преграждал ему долбаный путь до общаги.

Под кожей резко щелкнуло. Ощущение было такое, будто он схватился голой ладонью за оголенный провод под промышленным напряжением. Дыхание мгновенно вышибло, а по костям правой руки — от ключицы до самых пальцев — ударила дикая отдача.

Купол тут же задрожал.

ХР-Р-РЯСЬ.

Прозрачный купол, накрывавший университет, покрылся гигантскими трещинами. Секунду спустя он с треском раскололся.

Воздух разорвало оглушительным звоном. Во все стороны ударила плотная ударная волна, подняв пыль, швырнув в лица людей сорванные листья и конспекты.

Фонтаны позади Лиама мгновенно захлебнулись и заглохли, а уличные фонари и вывески кампуса разом погасли.

Небо над университетом, секунду назад мерцавшее мягким лазурным щитом, стало абсолютно пустым.

— Твою мать! Что произошло?! — истошно заорал кто-то у фонтана.

— Барьер упал! Тревога!

Правую руку Лиама пробило адской, ослепляющей судорогой. Пальцы скрючило, запястье и предплечье пронзила тупая боль.

Закусив губу почти до крови, чтобы не взвыть вслух, Лиам с силой вогнал покалеченную, трясущуюся руку глубоко в карман толстовки. Не оглядываясь, он развернулся и быстро, хромая на одну ногу от отдачи, вклинился в толпу орущих, перепуганных студентов, бегущих в сторону жилых корпусов.

Первые тридцать секунд в глазах Лиама темнело от боли. Хотелось свернуть в любой темный закуток, упасть на колени и зажать руку, но во дворе кампуса не было ни одного слепого пятна. Он просто шел вперед, считая шаги сквозь зубы. Постепенно острая боль начала притупляться, переходя в ноющий пульс.

Что это было? Это сделал я?!

Ответ был очевиден. F-ранговый сопляк не мог даже поцарапать B-ранговый щит. У него даже навыка нет. Но неужели он каким-то боком смог воспользоваться силой гильдии?..

Я, конечно, слышал, что можно одолжить силу гильдии, но чтобы она сама по себе реагировала на угрозу?! Пассивная защита? Автоматическое устранение опасности?! Да какого хрена сила гильдии вообще активируется от одного простого прикосновения?!

Нет. Я брежу. Как я вообще умудрился одолжить силу у мёртвой гильдии?

Если Комиссия поймет, кто снес купол B-ранга — его не просто исключат, его закроют в изолятор без суда и следствия прямо сегодня.

Спокойно, — твердил он себе, вдавливая ногти левой руки в ладонь. — Там были сотни людей. Свет вырубился, камеры ослепли. Никто не видел, кто именно снёс купол. Смешайся с толпой. Просто дойди до комнаты.

С трудом переставляя ноги, он добрался до крыльца общежития. На входе уже собралась пробка из матерящихся студентов. Лиам протиснулся сквозь толпу к турникету, встал перед терминалом биометрии и поднял лицо к камере.

На экранчике вместо зеленой галочки раз за разом вспыхивала красная рамка: «Лицо не распознано».

Свободной левой рукой торопливо убрал со лба растрепанную челку, выпрямился и шагнул чуть ближе к камере.

Снова красный сигнал. И еще раз. Прошло секунд десять, потом пятнадцать. Сканер упорно отказывался его пускать.

Сзади уже навалилась толпа. Лиам в упор уставился в красный огонек:

«Да открывайся уже… — процедил он сквозь зубы. — Только этого мне сейчас не хватало».

В покалеченной правой руке на долю секунды противно кольнуло.

Вдруг контроллер издал истошный писк, экран терминала пошел серыми полосами, и устройство с громким щелчком полностью отключилось, пустив тонкую струйку паленого пластика.

Створки турникета заклинило.

В холле на мгновение стало тихо. Парни в очереди сзади замолчали. Из-за стойки

вахты медленно, со скрипом старого стула, поднялась полная дежурная.

Ее тяжелый взгляд уперся прямо в Лиама.

Лиам замер перед погасшим турникетом, медленно округлил глаза и, вытащив здоровую левую руку из кармана, беспомощно развел пальцами:

— Свет, что ли, выключили? — тихо спросил он.

Вахтерша даже бровью не повела. Сначала она молча сняла трубку стационарного телефона, набрала короткий номер и буркнула дежурному электрику.

Повесив трубку, она тяжело вздохнула, обошла стойку и встала прямо перед Лиамом, перегородив проход:

— Так, студент. Стой на месте. Рюкзак на тумбу, карманы выворачивай.

У Лиама всё внутри сжалось. Чёрт. Только не это.

Если она увидит, что у него с правой рукой, или заметит, как его колотит — всё. Но спорить было нельзя, иначе она просто вызовет охрану кампуса.

Глава 6 Новый дом

Если он сейчас вытащит руку на свет и попытается сделать вид, что все в порядке, эта вахтерша первой же увидит скрюченные пальцы и мелкую дрожь во всем теле.

Она стояла прямо перед ним, намертво перекрывая узкий проход через турникет.

Вопросы возникнут моментально. Они сразу свяжут сломанный считыватель со сломанным барьером университета.

Это будет конец. Допрос, изолятор Комиссии, пожизненное заключение или пытки. Нет. Они пока ни в чем не уверены. Надо заставить их поверить в другое.

Лиам почувствовал, как по спине между лопаток сползла холодная капля пота. Вахтерша нахмурилась еще сильнее. Она стояла в шаге от него, преграждая путь, и сверлила парня тяжелым, цепким взглядом. С этим студентом точно было что-то не так.

Лиам резко, с силой выдернул правую руку из кармана толстовки наружу.

И сам едва не отшатнулся от того, что увидел.

Рука выглядела жутко. Кожа побледнела до синевы, костяшки побелели, а пальцы застыли в скрюченной, деревянной судороге, напоминая птичью клешню. Мышцы предплечья под тканью рукава мелко и непрерывно подрагивали, будто по ним все еще гулял остаточный ток.

Лиам сам охренел от того, как выглядела его собственная кисть. Мне что, придётся отрезать руку? Неужели отдача от использования силы гильдии была настолько колоссальной?

Он вывалил эту трясущуюся кисть прямо перед носом опешившей вахтерши, отшатнулся назад и здоровой ладонью вцепился в собственное запястье.

— Больно! Больно... — вырвался у него сдавленный вскрик.

Очередь за его спиной моментально сделала шаг назад. Парень, стоявший вплотную сзади, отшатнулся от шока, едва не сбив людей позади себя.

Вахтерша застыла на месте. Ее подозрительный прищур испарился без следа. Она перевела ошалевший взгляд с тонкой струйки паленого пластика, тянувшейся из щели терминала, на мертвенно-бледную, конвульсивно дергающуюся кисть студента.

— Тише... тише, — в голосе вахтерши впервые за вечер прорезалась паника.

Она быстро отступила в сторону, освобождая проход, и окликнула двух девушек, которые стояли и болтали неподалеку у входа:

— Девочки! Сюда, быстро! Удар током. Срочно ведите его в медпункт на втором этаже. Скажите медсестре, что турникет пробило, удар током получил!

Вахтерша говорила неуверенно, прерывисто дыша и прижимая руку к груди.

Девушки быстро кивнули и тут же подскочили к Лиаму. Одна подхватила его под здоровый левый локоть, вторая придержала за плечо, помогая удержать равновесие и пройти через сломанный турникет мимо застывшей женщины.

— Все будет нормально, держись, — тихо бросила одна из них, стараясь не смотреть на его сведенные пальцы.

Вахтерша лишь проводила их взглядом, глядя им вслед, пока две студентки вели согнувшегося парня к лестнице.

— О боже мой... — пробормотала она.

Она снова перевела взгляд на дымящийся пластик терминала, а затем резко повернулась к парню, который стоял за Лиамом:

— Парень. Ты точно не получил удар током?

Кто знает, может, он из-за шока тоже пока не осознавал, что его уже задело.

Тот торопливо вытащил руки из карманов, показал пустые ладони и покачал головой, но в его глазах теперь тоже стоял неподдельный страх:

— Нет, зачем мне касаться турникета?

Вахтерша развернулась, почти бегом подошла к своей стеклянной будке, со стуком сдернула с рычага трубку стационарного телефона и нервно набрала номер:

— Вы что там, смеетесь?! — закричала она, едва на том конце сняли трубку. — Током ударило парня прямо на входе! Турникет дымит! Срочно спешите, и не жалуйтесь потом, когда всю ответственность повесят именно на вас!

Девушки быстро помогли Лиаму подняться по лестнице на второй этаж. Перед дверью медпункта изначально стояли люди и было занято, но, увидев перекошенную руку Лиама и испуганные лица девушек, студенты в коридоре молча отступили в стороны.

Они завели его в комнату. В нос сразу ударил резкий запах спирта.

— Турникет на входе сломался и ударил током по его руке! — выпалила одна из студенток.

Медсестра, женщина средних лет в строгом белом халате, поднялась из-за стола, быстро оценила расширенные от испуга зрачки Лиама и указала на кушетку, обтянутую жестким темным дерматином:

— Клади его сюда. Осторожно.

Лиам сел на кушетку, а затем опустил спину на холодное покрытие. Девушки тихо выскользнули за дверь.

Медсестра натянула латексные перчатки, щелкнула тумблером гибкой настольной лампы, наклоняя яркий круг света прямо к Лиаму, и осторожно взяла его за предплечье.

Прикосновение тут же отозвалось в пальцах тупой, ноющей болью. Лиам стиснул челюсти, втягивая воздух сквозь зубы.

— Так... — пробормотала она, медленно поворачивая его руку под лампой. — Входных ожогов нет, кожа чистая, следов обугливания тоже не вижу. Но мышечный спазм тяжелейший. Видимо, сильный электрический разряд прошел чисто по локтевому нерву. Повезло тебе, парень, что до сердца не дотянуло, иначе прямо на турникете бы и остался.

Лиам лежал не шевелясь, боясь даже глубоко выдохнуть.

Пальцы медсестры легли на внутреннюю сторону его запястья. От ее ладони потекло мягкое, прохладное зеленоватое свечение — стандартный базовый навык:

[Внимание: Зафиксировано воздействие навыка E-ранга: Снятие мышечного спазма]

Внутри у Лиама все сжалось.

Только не это. Неужели гильдия сейчас снова отреагирует и выдаст сопротивление чужому навыку?

Стой. Успокойся, Лиам. В тот раз у барьера ему приходилось чувствовать чужую силу всей ладонью, и, возможно, именно из-за того, что он отчаянно хотел пройти через преграду, которая не пускала его внутрь, сила гильдии и повелась на его волю. Здесь же преграды не было. Он не хотел драться. Он хотел, чтобы рука перестала болеть.

Это была лишь догадка, Лиам не был уверен в ней до конца, но заставил себя расслабиться.

Прохладная волна от чужого навыка медленно прокатилась по затекшим мышцам. Пальцы Лиама, до этого намертво застывшие в скрюченную клешню, в суставах наконец начали разжиматься. Тупая боль отступила, сменившись тянущим онемением, будто руку на полчаса опустили в ледяную воду.

Облегчение накатило такое, что у Лиама на секунду закружилась голова. Гильдия не стала сопротивляться чужому навыку. Значит, его мысль была верна: откат случился потому, что он сам рвался пробить барьер, а здесь его тело не сопротивлялось.

Но медсестра убирать руки не спешила.

Она потянулась к металлическому столику, взяла пластиковый пульсоксиметр и нацепила Лиаму на указательный палец левой руки. На предплечье правой она наложила эластичную манжету тонометра. Компрессор прибора коротко пискнул, накачивая воздух и сжимая мышцы.

На маленьком цифровом мониторе заморгали цифры: пульс — 138, давление зашкаливало, а прибор непрерывно пищал, фиксируя тяжелейший спазм в руке.

Медсестра цокнула языком:

— Мышцы расслабила, но внутри ты весь зажат. Пульс бешеный, организм в тяжелейшем стрессе.

Она достала из выдвижного ящика плоский серебристый прибор с гладким стеклянным наконечником — портативный ультразвуковой стимулятор для стабилизации сосудов. Прижав стекло к коже, она медленно провела им вдоль предплечья Лиама. Наконечник мягко завибрировал, разгоняя по руке мелкие колючие мурашки.

— Сейчас снимем отек с локтевого нерва, а потом я вколю тебе стабилизатор с сильным снотворным эффектом, — деловито бросила она, откладывая прибор на столик и доставая из небольшого холодильника стеклянную ампулу с мутной желтоватой жидкостью. — Поспишь здесь часа три-четыре, пока нервная система не перезагрузится.

У Лиама внутри все оборвалось.

Спать?!

Он только что очнулся посреди пары, начисто не помня двух часов своей жизни. Он до сих пор понятия не имел, как именно пробудился, кто стер ему память и что вообще сейчас происходит на улице после того, как он разнес университетский барьер.

Мысль о том, чтобы снова закрыть глаза, отключиться и стать абсолютно беспомощным прямо посреди университетского медпункта, вызвала у него приступ панического ужаса.

— А... без сна никак нельзя? — хрипло спросил Лиам, сглотнув вязкую слюну. — Мне уже намного лучше, правда. Пальцы двигаются. Может, просто таблетку какую-нибудь дадите, и я к себе в комнату пойду? Мне по учебе надо...

Медсестра замерла со шприцем в руке, посмотрела на экран монитора, где пульс продолжал бить тревожные показатели, и покачала головой. Да он сейчас и сам отключится, без всяких уколов.

— Просто успокойся. Все будет нормально, — негромко сказала она. — Тебя никто не тронет. Ты просто поспишь. Все будет хорошо, понимаешь?

— Я просто отлежусь в комнате...

— Ты под моей ответственностью, — отрезала она спокойным, не терпящим споров голосом.

Лиам сжал зубы и опустил затылок на жесткую клеенчатую подушку. Спорить дальше значило вызвать подозрения.

Ватка со спиртом холодно мазнула по коже плеча. Быстрый укол. Желтоватая дрянь толчком вошла в вену. Препарат не стал ждать: по телу почти мгновенно прокатилась волна вязкой, свинцовой тяжести. Руки и ноги словно налились мокрым песком. Челюсть расслабилась сама собой, веки стали неподъемными и начали слипаться.

Медсестра развернулась спиной, подходя к столу, чтобы заполнить журнал приема.

Сердце Лиама колотилось как бешеное, сознание стремительно гасло, но он понимал, что сопротивляться нельзя. Если он начнет бороться с препаратом через волю, это может снова всколыхнуть силу гильдии, и тогда он точно себя выдаст.

И все же ему было по-настоящему страшно. На секунду в голове даже мелькнуло горькое сожаление. Стоило ли пробуждение того кошмара, что происходил с ним прямо сейчас? Не испортил ли он этой глупостью всю свою жизнь?

Мысли сильно путались, сваливаясь в лихорадочный бред.

Под действием снотворного в голове всплыло мамино: Сиди дома, Лиам. Там опасно. Здесь твоя крепость, здесь тебя никто не тронет.

Прямо поверх мутнеющего потолка кабинета с кровавой вспышкой вырвался системный текст:

[Физическое тело носителя захвачено парализующим веществом.]

[Хозяин отвергает фазу физического сна.]

[Перенос духовного тела в Цитадель...]

Звук скрипящей по бумаге ручки медсестры оборвался. Шум небольшого вентилятора и запах спирта стерло за долю секунды.

Лиама словно дернуло назад невидимым тросом, грубо выдернув из собственного тела.

Свет медпункта схлопнулся в черную точку.

Миг невесомости — и Лиам с громким, судорожным вдохом распахнул глаза.

Снотворное отпустило, но правая рука всё так же тупо ныла. Перед глазами мягко растворялись последние золотые строки:

[Взор обращен на вошедшего]

[Ощупывание духовного тела...]

[Отпечаток договора подтвержден. Системный ID: #8492-041]

[Статус: Глава гильдии Атлант]

[Цитадель склоняется перед новым Главой]

[Добро пожаловать домой]

Лиам сидел на холодном полу и не верил своим глазам. Домой? Вы что, издеваетесь?

Я ведь точно провалился в сон на кушетке. В какой ещё дом я попал и как вообще сюда попал?

Первым делом до ушей донеслось женское пение. Голос звучал чисто и удивительно радостно. Так обычно напевали себе под нос, занимаясь чем-нибудь простым и привычным по дому.

Лиам начал вертеть головой по сторонам. Куда бы он ни посмотрел, везде стояли серые каменные изваяния. Одни походили на застывших людей, другие напоминали непонятных уродливых созданий.

Пение внезапно оборвалось, и раздался звонкий, восторженный голос:

— Гость пришел! Гость! Пять лет у меня не было гостей. Мне было так одиноко!

Из полумрака метнулась длинная рука с кривыми острыми ногтями, вцепилась в шею ближайшей к Лиаму скульптуры и разнесла ее на куски. Камень брызнул во все стороны, осколки забарабанили по полу, и пара острых крошек больно оцарапала Лиаму щеку.

Только тогда он разглядел ее целиком.

Это была странная, жуткая женщина под два метра ростом. У неё был длинный, горбатый нос и широкий оскал, обнажавший пожелтевшие зубы.

Половина лица затянута шрамами от ожогов, а серые, спутанные волосы свисали до самой земли, будто у какой-то безумной Рапунцель, которая никогда в жизни не брала в руки расческу.

— Вставай, гость, — слащаво протянула она. — Чего уставился? Неужели я тебе так понравилась, что ты засматриваешься на меня?

Она конченая. Абсолютно не в себе. Какого хрена ей вообще от него надо?!

Лиам дернулся назад, но среагировать не успел — длинные пальцы с треском вцепились в куртку на плече, и женщина резко дернула его за собой.

Лиам, конечно же, прихуел от такого, но дергаться не стал. Сопротивляться двухметровой твари без оружия было самоубийством.

Ноги путались, он пару раз едва не пропахал носом плиты, но женщина тащила его вперед, даже не замедляя шага, пока не приволокла к странному столу, на котором стояло что-то омерзительное.

Она грубо толкнула его на один из стульев.

— Кто ты?

У Лиама в голове вертелся ровно тот же вопрос. Он сглотнул вязкую слюну. Во рту пересохло. Он помедлил с ответом, пытаясь оценить обстановку, но женщина наклонилась ближе:

— Кто ты? — повторила она уже совсем другим тоном.

В голосе не осталось ни капли радости. Теперь он звучал жёстко и угрожающе. Лиам сразу понял, что сейчас лучше подыграть.

— Лиам.

Вместо того чтобы успокоиться, ее лицо перекосило от злости:

— За идиотку меня держишь? Я эту ауру ни с чем не спутаю.

Лиам уставился на нее, искренне не понимая, о чем идет речь.

— Это ты теперь хозяин замка?! У Атланта новая глава?!

У Лиама моментально поползли мурашки по коже. Воздух вокруг стал тяжелым, от нее пахнуло такой открытой жаждой крови, что перехватило дыхание. Ему конец.

— Как это возможно? Как? Как? Как? Как? Как? Как? Как? Как? Как?..

Она повторяла это слово снова и снова, раскачиваясь на месте. Лиам сидел не шевелясь и не смел выдавить из себя ни звука.

Вдруг женщина резко замерла и уставилась ему прямо в глаза:

— Ты его сын!

— Вы о ком? — выдавил Лиам.

— О Доне! Дон! Дон!

В голове сразу всплыло скандальное имя прошлого главы его гильдии.

— Этот ублюдок убил мое тело на земле и оставил нас, вечно гнить в его цитадели!

Лиам сидел в полном шоке. Да что тут, мать вашу, происходит? Но врать было бессмысленно, и он ответил чистую правду:

— Дон проиграл войну. Все прошлые члены гильдии разбежались по сторонам, а его самого преследовали до конца и заточили в другом мире на вечные страдания.

— Ты врешь! — взвизгнула она.

Лиам не знал, что делать. Он ведь сказал все как есть. Умирать здесь, да еще и будучи обвиненным во лжи, казалось даже хуже обычной смерти.

— Ты его сын! — продолжала давить она. — Взгляд один в один!

Лиам промолчал. Он никогда не видел своего отца, его растила только мать. Скажи он об этом вслух — и сумасшедшая снова начнет орать, что он лжет.

Баба несколько секунд сверлила его взглядом, а потом вдруг прыснула и заржала, тыча в него пальцем:

— И этот сопляк теперь за главного? Сидишь тут и трясёшься. Поверни башку, посмотри вокруг! Видишь их?

Лиам медленно повернул голову. В зале повсюду стояли одни и те же каменные фигуры. Люди и звери. Лица людей застыли в предсмертных криках, рты распахнуты в немой агонии, пальцы скрючены, будто они умоляли о помощи. Звери рядом с ними тоже выглядели так, словно издыхали в страшных муках.

Чуть поодаль на полу Лиам заметил сваленные в кучу инструменты: тяжелые резцы, молотки и зубила для обтесывания камня.

— Да! Это старые члены гильдии Атлант, — продолжала вещать женщина, и в ее голосе сквозил неприкрытый восторг.

— Я запечатлела их всех. Смотри внимательно.

Тут ровно тридцать девять людей, а остальные — их зверушки. Я запечатлела почти всех, но оставался еще один, которого я не могла. И вот ты сам приполз ко мне в руки. Мой сороковой. Мой последний штрих.

Глава 7 Угасание

— Но сначала — угощение для дорогого гостя!

Она придвинула к нему каменную миску. Внутри копошился сплошной жирный ком. Крупные, в палец толщиной твари с лоснящимися темными спинами скребли

лапками по камню, лезли друг на друга и давились собственной слизью. От посудины резко пахнуло прелой землей и тухлятиной. Запахи тут чувствовались даже сильнее обычного.

— Сама развожу, откармливаю... — она наклонилась вплотную, обдав его гнилым дыханием. — Живьем идут лучше всего — так сочнее хрустят. Ну же, жри. Не обижай хозяйку.

В голове у Лиама что-то щелкнуло. Все, предел. Терпеть этот бред дальше он не собирался.

Он хотел пустить в ход правую руку, но та висела бледная и совсем онемевшая. Черт, он совсем забыл про эту бесполезную руку.

Тогда Лиам, даже не поднимая левой руки с колена, попытался скрытно дотянуться до силы гильдии. Он ведь сломал защитный купол и спалил турникет. Почему бы ему снова не нащупать эту силу, если раньше у него уже получалось?

Лиам напряг волю, пытаясь заставить силу ударить по женщине или раздавить ее, но ничего не произошло. Перед глазами лишь дважды вспыхнула системная плашка:

[Ваше духовное тело истощено.]

[Ваше духовное тело истощено.]

Черт. То, что он случайно натворил с куполом и турникетом, истощило тело под ноль. Теперь даже единственный козырь в ход не пустить.

И всё равно придётся снова пробовать, деваться некуда. С одной стороны — сдохнуть от истощения, с другой — от рук полоумной бабки.

Он напрягся всем телом, вкладывая в эту попытку остатки упрямства, и в ту же секунду все свечи в помещении разом погасли. Стало абсолютно темно.

— Весь в своего папашу... Такая же брехливая тварь, — мерзкий горячий шепот обжег шею прямо под ухом. — Думал натравить на меня замок? Раздавить чужой силой? Силенок не хватит, щенок. Старый глава хотя бы был страшным. А ты рядом с ним просто жалко выглядишь.

Пламя на свечах вспыхнуло зеленым светом, и ее длинные пальцы с когтями мгновенно сомкнулись на его груди, впиваясь в ткань толстовки.

Лиам резко выбросил вперед левую руку ладонью вперед, пытаясь оттолкнуть ее или хотя бы сколдовать что-то, но женщина даже не качнулась, а перед глазами снова и снова появлялась системная плашка:

[Ваше духовное тело истощено.]

Одним мощным движением она подняла его в воздух и швырнула в сторону скульптур.

Лиам снес спиной одну статую, проломил вторую, затем третью — камень с треском разлетелся на куски, больно впиваясь в тело. Ударившись о четвертую фигуру, он кубарем покатился по плитам, сдирая локти в кровь. Лиам встал на четвереньки, с трудом поднялся на дрожащие ноги и со всех сил побежал вперед.

Вдруг одна из уцелевших скульптур ожила. Тяжелая каменная рука метнулась наперерез, схватила его прямо за шею и медленно развернула к себе. На каменной груди изваяния Лиам увидел четкую эмблему «Атлант».

— Добро пожаловать домой, Глава, — донеслось от фигуры глухим скрежещущим голосом.

Каменные пальцы сдавили горло с такой чудовищной силой, что в глазах сразу поплыли красные круги. Лиам захрипел, судорожно впиваясь ногтями левой руки в твердый камень, но сдвинуть хватку не мог даже на миллиметр.

Сзади по плитам зацокали острые когти.

Двухметровая тварь с ожогами на лице приближалась не спеша, волоча за собой по полу тяжелые железные резцы. Ее длинные серые волосы подметали каменные плиты.

— Не дергайся, маленький Глава, — пропела она сладко, и в ее голосе звенело чистое безумие. — Сначала я вырежу твои глазки, чтобы ты больше никогда не видел этот лживый мир. А потом забью твою глотку холодным пеплом. Ты будешь стоять рядом со своими офицерами... вечно...

Она была уже в пяти шагах.

Воздух в груди закончился. Горло пережало намертво, тело Лиама мелко задрожало, начав расплываться серой рябью от нехватки сил. Он умирал.

Вслепую, наугад, Лиам выбросил вперед левую руку и намертво вцепился в предплечье держащей его статуи.

Снова всплыло системное уведомление:

[Ваше духовное тело истощено.]

Вдруг время показалось крайне медленным и мучительным. Пальцы левой руки прямо на глазах становились полупрозрачными, тусклыми, сквозь них просвечивал серый камень. Физическое тело точно не обладало такими свойствами. Лиам теперь отчетливо понял, куда именно он попал.

Он очутился в духовном мире. И смерть тут означала смерть в физическом мире тоже. Это не была какая-то другая далекая планета — все та же Земля, просто ее изнанка.

Вдруг перед глазами выскочило новое уведомление:

[Ограничение силы по телу отключено]

[Ваше духовное тело на угасании]

В ту же секунду глубоко под кожей снова громко щелкнуло. Сила гильдии из руки Лиама ударила прямо в камень.

По каменной руке ветерана с сухим щелканьем побежало несколько глубоких трещин. Пальцы, сжимавшие горло Лиама, бессильно расслабились, выпуская его. Он тут же вырвался и тяжело упал на колени, судорожно хватая ртом воздух.

Женщина замерла на месте.

Ее желтые глаза расширились до предела, жуткая улыбка сползла с лица, обнажив гнилые десны.

— Моя... скульптура?.. — просипела она, не веря собственным глазам. В следующую секунду из ее горла вырвался такой пронзительный визг, что у Лиама заложило уши:

— ТЫ СЛОМАЛ ЕГО! ТЫ УДАРИЛ МОЕГО МАЛЬЧИКА!

Да он же все еще целый стоит, придурочная!

Она рухнула на четвереньки и рванула вперед, двигаясь с неестественной, жуткой паучьей скоростью, перебирая всеми четырьмя конечностями.

Лиам крутанулся на месте, оттолкнулся ногой от обломков и со всех ног бросился в полумрак — в широкий арочный проем, за которым темнел длинный коридор.

Позади раздался оглушительный грохот. Тварь с разбега снесла соседнюю скульптуру, разбив ее в щебень и даже не заметив удара, и неслась следом. Звук ее когтей, скребущих по плитам пола, раздавался прямо за спиной.

Цок-цок-цок-цок.

— СТО-О-ОЙ! — выла она, и эхо металось по сводам коридора. — Я СОДЕРУ С ТЕБЯ

КОЖУ ЖИВЬЕМ!

Лиам бежал по бесконечной каменной кишке, задыхаясь от боли во всем теле. Вокруг мелькали темные двери, узкие бойницы и рваные флаги, но спрятаться было абсолютно негде.

Скульптуры, стоявшие вдоль стен, вдруг начали шевелиться и пытались схватить его на бегу, вытягивая руки, но Лиам резко вилял из стороны в сторону, уворачиваясь от каменных пальцев.

Он оглянулся на долю секунды. Женщина не просто бежала — она буквально летела над самым полом, скалясь и вытягивая вперед длинные кривые пальцы. До нее оставалось метра три, не больше. Острый коготь со свистом рассек воздух позади, едва не зацепив ткань капюшона толстовки.

Коридор внезапно оборвался тупиком.

Перед Лиамом выросла исполинская дверь, увитая тяжелыми железными цепями. На высоте человеческого роста тускло горел массивный герб: крылья, сжимающие расколотую корону.

Все. Конец.

Лиам с размаху влетел спиной в холодный металл и зажмурился.

Тварь взмыла в воздух, занося когтистую лапу для смертельного удара прямо ему в лицо.

В этот миг дверь за спиной Лиама отозвалась низким гулом. Герб вспыхнул ослепительным золотом.

Прямо перед глазами с бешеной скоростью пронеслись системные строки:

[Ограниченная зона: вестибюль]

[Авторизация биометрии и системного ID: Успешно]

[Доступ разрешен: Глава Гильдии «Атлант»]

Массивные створки распахнулись, и Лиама втянуло внутрь спиной вперед неизвестной силой.

— НЕ-Е-ЕТ! — истошно взвыла женщина.

Она попыталась влететь следом, но за долю секунды до того, как ее когти коснулись порога, дверь с громоподобным стуком захлопнулась обратно.

БА-А-АМ!

Удар с той стороны был такой силы, что толстенные каменные плиты под ногами мелко задрожали.

Тут же раздался дикий визг когтей по металлу, удары и яростный лай:

— ОТКРОЙ! ОТКРОЙ, ЩЕНОК! ЭТО МОЙ ДОМ! ТЫ СГНИЕШЬ ТАМ, СЛЫШИШЬ?! СГНИЕШЬ!

Лиам лежал на ледяном полу, тяжело хватая ртом воздух и прижимая здоровую руку к горящему, ободранному горлу.

Перед ним, прямо на тяжелом зачарованном железе, ровно мерцали системные надписи:

[Внешний периметр заблокирован.]

[Уровень угрозы снаружи: B-ранг (Безумный дух).]

[Права доступа субъекта аннулированы.]

[Вы находитесь в безопасной зоне.]

Звуки снаружи постепенно начали глушиться, словно за дверью включили мощную звукоизоляцию. Удары становились все слабее, пока не превратились в невнятный шорох.

Лиам с трудом оглядел место, куда попал. Это был просто длинный, разбитый вдребезги коридор, словно прямо здесь когда-то шла бойня. Повсюду валялись куски камня и глубокие борозды.

Когда Лиам попытался двинуться дальше, он заметил, что теперь делать шаги стало гораздо сложнее. Ноги налились свинцом и подгибались. Он попробовал сделать пару шагов и чуть не свалился на пол.

Он сразу понял, что дело не в завалах под ногами.

Просто его духовное тело угасало. После истощения следующим этапом было угасание. Это значило необратимую смерть в течение часа, если ничего с этим не сделать.

Непонятно, что ждало за дверью впереди. Но здесь даже сесть было негде, да и за спиной все еще доносились глухие звуки от двери, где бабка безуспешно пыталась пробиться внутрь. Если что-то пойдет не так, он сможет сразу захлопнуть проход.

Лиам поднял руку и махнул ею вперед по воздуху на расстоянии от двери. Створка послушно открылась сама. За ней плиты пола были не разбиты, а гербы на стенах оставались целыми. Помещение даже с порога казалось нетронутым.

Он медленно доковылял до створки и зашел внутрь. Лиам вышел с боковой стороны помещения и тут же закрыл за собой дверь.

[Текущая локация — тронный зал ]

[Вы заблокировали левую дверь]

Это был колоссальный вытянутый зал. Вдоль него стоял длинный массивный темный стол со множеством стульев, а далеко впереди, на возвышении, возвышался большой трон. Лиам хотел подняться по ступеням и дойти до трона, но ноги окончательно отказали.

Он просто пополз по полу к столу. Один раз свалился набок, ударившись плечом о плиты.

Думал отбросить идею лезть наверх и сесть на стул, но понимал, что просто сползет с него на пол. Он кое-как зацепился левой рукой за край, подтянулся, залез на стол и обессиленно завалился на спину. Тело ломило от ушибов, но ощущение безопасности принесло нереальное облегчение.

Лиам перевел дыхание и посмотрел наверх.

Прямо впереди, сквозь стрельчатые витражные окна колоссального заброшенного зала, лился холодный серебряный свет огромной луны, падая прямо на верхнюю сторону стола.

Вокруг стояла мертвая тишина. На каменной плите стола лежал толстый слой пыли, перевернутая чашка, старый незажженный сигаретный мундштук и странная записка,

бумага которой успела стать темно-желтой от времени.

При этом вокруг все выглядело пугающе ярким и четким. Очертания предметов не расплывались, тени на каменных плитах лежали резко и контрастно. Наверху, за высокими стрельчатыми переплетами окон, висела огромная четкая луна. Зал был настолько гигантским, что далеко под каменными сводами висели десятки рваных знамен.

Знамена бывшей темной гильдии «Атлант», которая много лет считалась уничтоженной.

Лиам задумался, глядя в каменный потолок. Как так вообще получилось, что он попал в духовный мир?

По общедоступным данным, вход сюда никогда не был простым процессом, и обычным новичкам не удавалось сделать это и за год упорных тренировок. Наверное, его выдернуло сюда исключительно из-за цитадели.

Лиам скосил глаза вбок. На краю обзора ещё с самого входа маячила тусклая системная плашка, на которую он сначала даже не обратил внимания. Только сейчас он наконец вчитался в строчку.

[Сбежавшие узники Цитадели: 12/12 на свободе]

Лиам оцепенел. Кажется, гулять по коридорам тут точно не выйдет. Впрочем, размышлять об этом сейчас времени не было.

Он подумал об интерфейсе, и системное окно тут же развернулось прямо перед глазами.

Там стояли все те же привычные строчки параметров, точь-в-точь как раньше, кроме одного нового пункта в самом верху:

[Духовное тело: Угасает]

Каждое использование силы гильдии бьет меня отдачей. Впрочем, так работал любой навык, а сила гильдии, наверное, отличалась тем, что еще и оставляла после себя кучу проблем.

Пора было срочно искать лекарство от угасания.

Он снова сфокусировался на системном интерфейсе. На этот раз он коснулся пальцем светящейся вкладки «Эфир».

Перед глазами всплыл запрос:

[Хотите зайти от своего лица или от лица гильдии?]

Рисковать и светить гильдию Лиам не стал ни на секунду, выбрав вход от личного имени.

[Напишите ваше имя]

Лиам не стал размышлять. В сети у него давно был привычный псевдоним.

[Имя профиля зарегистрировано: Nadir]

В верхней части обзора зажглась горизонтальная панель навигации. Вся структура сильно напоминала обычный интерфейс смартфона, только развернутый прямо в воздухе перед глазами. Здесь даже всплыли короткие пояснения к разделам:

[Лента] — Общий поток постов, новостей и официальных сводок.

[Форум] — Разделы для обсуждений.

[Рейды и Подземелья] — Доска для тех, кто ищет пати на заработки.

[Контакты] — Список друзей, черные списки и личные сообщения.

[Биржа / Торговля] — Аукцион предметов, кристаллов и навыков.

[Рейтинги и рекорды] — Топ бойцов, гильдий и мировые рекорды.

[Карта и Астралит] — Перемещение по духовному миру.

Лиам без раздумий открыл биржу и тут же вбил в строку поиска зелье от угасания духовного тела.

Перед глазами тут же вывалились цены в сотни тысяч очков. Лиам выругался про себя и за пять секунд настроил фильтр, ограничив цену до тысячи.

[Товаров за такую сумму не найдено]

А чуть ниже серым списком висели похожие дешевые зелья, которые вообще не лечили угасание.

Лиам тяжело выдохнул. Приплыли. В этот раз уже без вариантов.

Что бы он ни придумал, никакой способ не сработает. Он полистал систему дальше.

Там был пункт с вопросом, вернуться ли в физический мир: «да» или «нет». Не было никакого смысла нажимать «да» просто потому, что смерть духовного тела означала смерть и физического. Жизнь в физическом теле держалась только потому, что у человека был дух. Связь между телами была неразрывна.

Не думал, что пробуждение так быстро меня погубит.

Лиам обессиленно откинул голову на пыльную плиту стола и закрыл глаза, переставая бороться.

И в этот момент перед глазами мягко скользнула строчка:

[Ваше духовное тело обрело состояние покоя]

[Ваше духовное тело начало медленно восстанавливаться]

Лиам замер. До него дошло не сразу.

Этот замок ведь полностью его. Наверное, цитадель для него есть его якорь. Даже если Лиам сам захочет угаснуть, то в своем же доме у него это не получится. Он знал это по историям о духах, которые годами бродили в угасающем состоянии именно в том месте, к которому были привязаны. Кажется, двенадцать таких злых духов бродили именно по его цитадели.

Это значило, что никакое зелье ему сейчас не требуется. И все же легче от этого не становилось — он все равно чувствовал себя обремененным еще большими проблемами.

Если эта догадка верна, то, покинув это место и возвращаясь в реальность, он сразу же возобновит угасание. А если он решит просто лежать и ждать, то духовное тело даже тут будет восстанавливаться днями, а то и неделями.

И что теперь делать, черт возьми?

В это же время в реальном мире медсестра в палате замерла в полном шоке.

Приборы возле койки истошно запищали, фиксируя резкий обвал показателей. Она тут же сорвалась с места и начала вызывать скорую, потому что Лиам умирал прямо у нее на глазах.

По какой-то непонятной причине его состояние, пока он просто спал, стало настолько критическим, что девушка на секунду усомнилась в собственной квалификации.

Глава 8 Золотой источник

— Цифры пульса тают! Губы синеют! Дыхание почти исчезло, раз в десять секунд — редкий судорожный вдох! — орала медсестра в трубку, прижимая телефон плечом к уху.

Она прижала пальцы к его шее:

— Сонная артерия еле трепыхается, кожа ледяная. Зрачки широкие, на свет карманного фонарика не сужаются! — голос срывался, пока она сбивала ногти о заевший замок аптечки экстренной помощи.

Из динамика телефона, брошенного прямо на покрывало, доносился жесткий голос диспетчера:

— Бригада выехала. Начинайте компрессию грудной клетки. Считайте вслух. Раз, два...

Трясущимися пальцами женщина вскрыла ампулу с адреналином, полоснув по стеклу пилочкой, и всадила иглу через ткань штанины прямо в бедро. Парень на койке даже не дернулся. Его зрачки оставались расширенными, а кожа стремительно становилась серой.

Девушка рухнула коленями на пол у койки, сцепила пальцы в замок на его грудине и навалилась всем весом, отсчитывая первые толчки.

В ту же секунду в Тронном зале Лиама дёрнуло.

В грудь будто со всего размаха врезали кулаком — один раз, второй, третий.

Неужели какой-то невидимый узник пробрался в тронный зал и начал меня пиздить?

В ушах резко зашумело, Лиама выгнуло прямо на каменном столе.

Он судорожно кашлянул в духовном мире и согнулся пополам, вцепившись здоровой рукой в грудину. Дыхание перехватило, перед глазами всё поплыло.

Пытаясь опереться и сесть, Лиам сгреб пальцами серую пыль. Пальцы наткнулись на что-то сухое и ломкое.

Та самая пожелтевшая бумага.

Лиам подтянул ее к лицу и смахнул пальцем слой вековой грязи. Он взглянул на него и сначале даже не понял, что это за хрень. Выглядело как архитектурный чертеж с ровными линиями и перегородками.

И только когда удар в грудь повторился, на этот раз ещё сильнее, он вдруг всё понял.

Это была карта. И настолько хуевая, что лишь две комнаты, не считая коридора, были отмечены хоть как-то, а на остальных стояли сплошные вопросительные знаки. Сплошная чернота, кроме одного места ближе к центру — там светился ромбик золотого цвета.

Лиам прижал к нему палец, и над бумагой проступили буквы: Каменное святилище.

Никакого описания больше не было. Лиам тут же сделал вывод, что там, наверное, все так же разбито в хлам, и вполне возможно, что именно там прячется ещё один узник этого места.

Хотя... вряд ли монстр мог устроить там логово. Для любых враждебных духов святилище было местом, которого они всегда избегали. Зато для членов гильдий это место всегда оставалось главным источником исцеления. Если где и можно залатать духовное тело, то только там.

Лиам выпрямился и сел на столе. Он не понимал, почему он снова способен двигаться. Он всё еще чувствовал странное давление в груди, будто его ритмично толкали или били. Было не больно, но непривычно и неприятно.

Может ли быть такое, что медсестра вколола ему что-то в реальном мире, и тут, в духовном теле, появились хоть какие-то силы? Может, у него сердце останавливается, и ему делают массаж?

Если даже так, то что он должен делать с этой силой, нахлынувшей на него? Исследовать это место? Сколько вообще продлится эффект, прежде чем он снова свалится с ног?

Стол, кстати, вообще неудобный для лежанки. Тут что, нет нормальных личных покоев?

Лиам спустил ноги на пол и, пока еще мог ходить, медленно побрел осматривать комнату с картой в руке.

Он подошел к трону и пощупал холодную спинку. Ничего интересного. Он, конечно, среди тронов сидел только на унитазе и в глубине души хотел примерить настоящий, но сейчас тратить на это время не хотелось.

Сзади трона виднелась дверь.

По бокам тронного зала было еще две двери. Одна слева, откуда он пришел и где осталась та самая бабка, и одна справа, где, судя по всему, сидела другая тварь.

И еще парадные массивные двери прямо впереди. Лиам сверился с картой. Если верить линиям, прямой путь к святилищу лежал как раз через эти парадные двери, в неизвестную часть замка.

Вокруг стояла гробовая тишина. Никаких подсказок, что делать дальше, ему не давали.

У самого Лиама на уме было только два выбора: пойти и рискнуть или остаться на месте. Оба варианта несли огромный риск. Сила гильдии ему уже не поможет, он никак не сможет пустить ее в ход в таком состоянии. А оставаться — значит ждать днями без возможности даже пошевелиться и выйти в реальный мир.

Лиаму понадобилось всего полминуты, чтобы принять решение. Не любил он ждать, и так ждал слишком много лет.

Он подошел к главной двери и вытянул руку вперед, толкая воздух ладонью. Массивные каменные створки со скрежетом и треском распахнулись в стороны.

Сам, своими слабыми руками, он эту дверь в таком состоянии в жизни бы не сдвинул. Но чтобы открывать двери своей цитадели, ему, похоже, не требовалось никакой физической силы. Только воля. Это было на руку.

Пальцы Лиам держал наготове: если монстр сидит прямо за порогом, он успеет захлопнуть створки за секунду одним мысленным щелчком. Он нахмурился, вглядываясь в темный проем издалека.

В зале было пусто. Не в том смысле, что там не было вещей, — просто монстров не оказалось.

Комната когда-то была роскошной, но теперь лежала в руинах: оббитые колонны, разбитые рамы портретов, втоптанные в пыль остатки дорогой мебели и огромные двустворчатые двери в дальнем конце.

Так это просто переходный коридор? Прошлый коридор тоже был вполне безопасным, но сразу за ним сидела та еще тварь.

Шагнув внутрь, Лиам заметил по бокам еще две двери. Задерживаться и интересоваться ими он не стал. Он прошел зал насквозь и сразу толкнул дальнюю дверь.

Створки разошлись, и он вышел на широкую каменную площадку.

От площадки в обе стороны спускались широкие лестницы. Ступени были выбиты, перила давно обрушились, а сквозь трещины в плитах пробились толстые темные корни. Сверху в разрушенную галерею лился холодный серый свет, освещая потухшие железные светильники на стенах.

Вниз Лиам даже не дернулся — замер и стал вглядываться издалека.

Внизу открывался когда-то ухоженный двор, от которого сейчас почти ничего живого не осталось. Это был настоящий сад.

Посреди двора стоял разбитый фонтан, вокруг чернели засохшие мертвые деревья, заросшие дорожки, валялись обломки статуй, а в каменных бассейнах застоялась черная вода. Прямо через пробоины в дальних стенах внутрь клубился туман.

Лиаму на миг показалось, что он стоит в реальном мире, а не в духовном. Здесь ощущалось почти всё то же самое: так же светила луна, так же стелился туман. Не зря говорили, что неопытный путник может легко перепутать два этих мира.

Перед глазами выскочила плашка:

[Добро пожаловать в центральный сад]

[Опасность ранга: С]

Лиам прищурился, вглядываясь в заросли у фонтана, и затаил дыхание.

Там стояло существо. Огромное, худое, под три метра ростом. Все его тело покрывала сухая, растрескавшаяся древесная кора и переплетения толстых черных корней.

Вместо левой руки из предплечья торчал массивный изогнутый железный крюк. Из горбатой спины густо росли сухие острые ветви.

Монстр стоял к лестнице полубоком и методично, совершенно не обращая внимания на окружающий мир, обдирал кору и мелкие ветки у мертвого ствола.

[Босс: Садовник]

[Награда за победу: 5000 очков, 3 фиолетовые эссенции, Артефакт коса садовника, Предмет ржавый ключ]

В реальном мире медсестра уже задыхалась. Руки в локтях подкашивались, мышцы спины горели, едкий пот заливал глаза.

Она бросила быстрый взгляд на экран пульсоксиметра, сделала техническую паузу в семь секунд, чтобы перевести дух, и снова навалилась на грудину, продавливая грудную клетку.

В саду Лиам снова почувствовал глухие толчки в ребрах и постарался не обращать на них внимания.

Этот монстр по ощущениям казался слабее той бабки. Да и судя по поведению, он еще не заметил, что на балкон кто-то вышел. Вдруг глаза Лиама расширились.

Там же, в самом центре сада, сразу за чашей фонтана, висел в воздухе темно-красный кристалл — невысоко, буквально в двух метрах от каменных плит.

Он ровно светился изнутри, отбрасывая блеклые блики на пожухлую траву.

Астралит. Целый, без единой трещины.

Подобные камни тут позволяли перемещаться между разными точками духовной планеты. В реальности были такие же кристаллы которые из реального мира позволяли перемещаться уже в другие миры.

Лиам никак не ожидал, что рабочий астралит находится так близко к тронному залу.

Но бросаться к нему сейчас было чистым самоубийством. Разве если он покинет пределы своей цитадели в угасающем состоянии, он просто не сдохнет?

Нужно было двигаться дальше по карте. В саду виднелось несколько дверей. Лиаму требовалась правая боковая, которая находилась ближе всех остальных.

Он медленно опустился на одно колено, вжимаясь плечом в полуразрушенные перила площадки.

Монстр внизу вдруг замер. Трехметровая туша повернула безглазую, заросшую корой голову. Глаз у твари не было вообще — вместо них тупой слой серого нароста и глубокие трещины. Зато сухие ветви на его горбатой спине мелко задрожали.

Раздался тяжелый скрежет.

Ржавый крюк с визгом прошелся по каменной плитке. Монстр сделал два глухих шага к сухому вязу, с треском оторвал толстый сук и методично переломил его пополам обеими лапами.

Лиам опустил взгляд.

Прямая дорожка к правой двери была усыпана сухим валежником. Но хуже всего были корни: толстые черные жилы расползались от фонтана по всем стыкам плит. Стоит наступить хотя бы на один — и звук тут же привлечет внимание этой твари.

Лиам не хотел тратить на него время. Он просто вытянул руку в воздух и открыл сразу три двери по левой стороне сада.

Двери с грохотом распахнулись одновременно. Лиам даже не знал, куда они ведут, но звук сработал идеально. Садовник дернул головой в сторону шума, тяжело перевалился с ноги на ногу и медленно побрел проверять, что там открылось.

Он шел туда настолько неторопливо, что Лиам мысленно проклинал его за повадки сонной улитки.

Когда тварь ушла на приличное расстояние к левой стене, Лиам сполз на ступеньку ниже. Подошвы кед коснулись крошащегося камня без единого звука.

Еще шаг. Еще один.

По пути приходилось аккуратно перешагивать через трещины и сучья, но Лиам двигался уверенно и плавно, не издавая ни шороха.

Оказавшись у правой стены, он прибавил шагу, схватился за кольцо двери, распахнул ее, быстро заглянул внутрь и, убедившись, что в проходе никого нет, юркнул в темноту. Створку за собой он тут же захлопнул.

Те три открытые двери слева он оставил распахнутыми. Лиаму было плевать — вряд ли от открытых дверей в мертвом саду случится что-то непоправимое.

[Уровень угрозы снаружи: С-ранг (Безумный дух).]

[Вы находитесь в безопасной зоне.]

Впереди снова тянулся длинный коридор с несколькими закрытыми комнатами по сторонам. Лиам глянул на старую бумагу: на карте прямо на глазах проявлялись новые участки, которые раньше были закрашены черным. Если верить проступившим линиям, ему нужна была самая передняя дверь.

Он подошел и открыл ее. За ней открылось небольшое помещение, из которого вели сразу три прохода: одна дверь сразу справа в паре шагов, одна прямо перед носом, а слева уходил длинный темный коридор. Но вместо каменных стен слева стояли массивные железные решетки.

В тишине раздался металлический звон цепей. В одну из решеток с стуком что-то врезалось. Из глубины темноты показались длинные худые пальцы, вцепившиеся в ржавые прутья, а чуть выше вспыхнули два тусклых красных огонька.

— Человек?.. В этой дыре? — прохрипел голос из темноты.

Лиам замер на месте. Существо сидело за толстой решеткой и не выглядело прямо сейчас опасным, но болтать с местными тварями не хотелось совсем. С другой стороны, злить неизвестного монстра и молча уходить тоже могло выйти боком.

— Да. Как видишь, — сухо бросил Лиам.

— Откуда ты здесь? Снаружи пробился отряд? Вы пришли зачистить эту цитадель?

Лиам нахмурился. Он реально не понял, что я хозяин этой цитадели?

Та бабка сразу всё сообразила, стоило ей на меня взглянуть. Наверное, это какой-то слабенький монстр. Хотя... среди слабых монстров не бывает разумных, способных связно говорить. Может, я зря его недооцениваю?

Лиам промолчал, не делая лишних движений.

— Не бойся, — снова подал голос узник за прутьями. — Даже если я захочу, я не смогу тебе навредить. Я заключен тут. И выйти за пределы решетки у меня не выйдет при всем желании.

С чего бы этой твари вести себя так дружелюбно?

Вдруг Лиам почувствовал резкий приступ слабости. Тело словно начало распадаться на куски. Он схватился за голову, по черепу пробежала резкая вибрация, а в глазах снова зарябило серостью.

— Ты угасаешь, — заметил монстр за решеткой.

— Я знаю, — огрызнулся Лиам.

Он развернулся и толкнул правую дверь.

Тварь за решёткой жадно загремела цепями, прижимаясь мордой к прутьям.

Вдруг Лиам замер. Дверь не открылась.

Он попробовал снова — безрезультатно. Створка даже не дрогнула.

Странно. До этого все двери этой цитадели слушались Лиама мгновенно.

Лиам сжал зубы так сильно, что челюсть свело судорогой. Он собрал остатки намерения, упёрся ладонью в дверь и попытался оттолкнуть её — одновременно усилием воли и физически.

С глухим стоном вековых петель створка наконец сдвинулась с места. Проем приоткрылся всего на ширину плеч, и из щели Лиаму в лицо тут же ударил сквозняк.

От этой волны прутья решётки раскалились, и монстр тут же взвизгнул, отдёргивая когти — металл мгновенно обжёг его руки.

Лиам протиснулся в щель боком, сдирая ткань толстовки о шершавый край, и кубарем ввалился внутрь.

Он не стал разворачиваться. Просто рухнул на колени и мысленно рванул дверь на себя.

БАХ.

Он упёрся ладонями в землю. Под ними расстилался густой зелёный мох, перемежавшийся обычными камнями. Страннее всего было то, что камни казались непривычно тёплыми.

Не успел он проверить карту, как тут же перед глазами всплыло системное уведомление:

[Текущая локация: Каменное святилище]

Лиам так и остался стоять на четвереньках. Зал разительно отличался от всего, что он вообще видел раньше.

Это было первое помещение не квадратной формы, а круглой. Вдоль стен стояло множество толстых резных колонн. Высота зала была колоссальной — каменные своды терялись высоко в полутьме, но прямо по центру купола зиял широкий круглый проем, сквозь который вниз падал ровный серебристый столб лунного света.

В центре зала поднимались широкие ступени, ведущие к центральному алтарю.

Сам алтарь был вытесан в виде огромной чаши, и через ее края ровными струями переливалась странная светящаяся золотая вода, стекая по ступеням. Лиам снова быстро сверился с картой.

Ноги снова подогнулись. В висках с дикой силой заломило, дыхание сбилось, а зрение по краям начало стремительно затягивать густой серой рябью, как при помехах старого телевизора.

Стиснув зубы, Лиам на четвереньках вполз по ступеням наверх. Он добрался до края чаши, соединил обе ладони, зачерпнул теплую золотую воду и жадно сделал большой глоток.

Перед глазами мигнула строчка:

[ Достигнут лимит восстановления для текущего ранга ]

[ Угроза угасания: устранена ]

[ Духовное тело: истощено ]

Лиам поднял руки и посмотрел на свои пальцы. Серая рябь перед глазами пропала. Сработало. Даже давление в груди исчезло.

Он больше не умирал — статус с угасания снова сменился на просто истощенное состояние.

В ту же секунду парень на больничной кушетке резко, со свистом втянул носом воздух. Его тело дернулось, мышцы на мгновение натянулись, но он остался лежать с закрытыми глазами, не приходя в сознание.

Медсестра испуганно отдернула ладони от его грудины и тут же прижала пальцы к сонной артерии на шее. Она обессиленно повалилась спиной на соседнюю свободную кушетку.

Сработало. Пульс под пальцами начал расти, толчки стали четкими и уверенными. Его сердце справлялось само. Ее руки дрожали, а с лица капал пот.

В это время к крыльцу студенческого общежития с воем сирены подкатила машина скорой помощи.

У входа собралась плотная толпа. Там толпились не только перепуганные студенты в домашней одежде, но и несколько нарядов полиции. По толпе гуляли взволнованные разговоры: все обсуждали защитный купол, который годами закрывал территорию университета от внешних угроз и вдруг просто взял и лопнул сам по себе.

Бригада медиков с чемоданами быстро прошла через вертушку холла. У стойки вахтерша нервно спорила с двумя крепкими мужчинами в строгой форме службы безопасности, которые буквально прижали ее к столу вопросами.

— Как мальчик вообще мог удариться током от турникета, если он к нему даже пальцем не прикоснулся? — давил один из безопасников.

— Да откуда ж я знаю, миленький!.. Его рука вся бледная…

— Нам срочно нужно допросить его и взять под стражу до выяснения обстоятельств.

— Где медпункт? — резко перебил их старший фельдшер из скорой помощи, делая шаг вперед. — Бригада реанимации! Где парень?! Живо!

Безопасники синхронно повернули головы на голос бригадчиков. Один из них холодно кивнул:

— Этот парень сейчас главный подозреваемый. Вам придётся пройти с нами. Мы не собираемся мешать вашей работе, но нам необходимо проверить, что у него в карманах и сумке. Ради вашей же безопасности.

Примечание от автора: любой лайк сильно мотивирует писать продолжение. Постараюсь выпускать главы примерно раз в два дня. Хотя у меня уже есть огромный черновик, где всё расписано далеко вперед, так что с продолжением проблем быть не должно.