Контракт с богиней. Том 1

Глава 1

В моей берлоге, или, если говорить юридическим языком, в убогой съёмной однокомнатной квартире на самой окраине спального района, редко что-то менялось. На столе почти всегда стояла тарелка с остывшей, покрывшейся твёрдой корочкой пиццей, картонные коробки от которой были разложены по всей квартире. Рядом располагались банки дешёвого энергетика со вкусом вишни. Они же заполняли и без того набитую мусорную корзину. Мусорные мешки заняли место в коридоре в ожидании того, что я однажды вспомню о них. Но я не вспоминал.

Я вальяжно, с хрустом в затёкшей пояснице, откинулся на спинку потёртого кресла. Когда-то, на пике моей короткой, но яркой карьеры, оно было ослепительно-красным, с гордым логотипом известного киберспортивного бренда на подголовнике. Но за годы непрерывного, многочасового использования эко кожа облезла, поролон промялся, приняв анатомическую форму моего тела. Кресло стало моим троном, моей кроватью и моим единственным надёжным убежищем.

Сегодня в комнате снова царил привычный полумрак. Изогнутый тридцатидюймовый монитор отбрасывал на не видевшее солнца лицо синеватый отблеск. Плотные шторы на единственном окне были наглухо задёрнуты, надёжно отсекая любые признаки существования внешнего мира. Утро там сейчас, глубокая ночь, дождливый вечер пятницы или вообще обед вторника — для меня это давно перестало иметь какое-либо значение. В этой комнате не существовало земного времени, оно было отменено за ненадобностью. Мои личные, внутренние часы измерялись кулдаунами ультимативных способностей, таймингами появления лута на серверах, длительностью штрафов за выход из матча и редкими, ленивыми вылазками на кухню или в туалет.

Я скосил уставшие, покрасневшие глаза на правый край огромного стола. Рядом с чёрным, занимающим половину доступного пространства ковриком для мыши, высилась угрожающе накренившаяся башня из пустых алюминиевых банок. Чуть дальше валялись скомканные бумажные салфетки, переплетённые провода от старых гарнитур, какие-то флешки и несколько неоплаченных счетов за электричество, которые я использовал в качестве подставок под горячее.

А прямо под столом, у моих ног, одетых в тёплые шерстяные носки, тихо, но натужно гудел системный блок. Мой личный цифровой монстр, собранный на заказ за баснословные деньги. Прозрачная боковая панель из закалённого стекла открывала вид на завораживающее переплетение трубок жидкостного охлаждения, по которым безостановочно бежала неоново-зелёная жидкость. Кулеры мерцали настраиваемой RGB-подсветкой, синхронизированной с происходящим на мониторе. Этот зверь тянул любую современную игру, стабильно выдавая двести сорок кадров в секунду без единого просадка даже в самых тяжёлых, перегруженных спецэффектами замесах. Пожалуй, это была единственная по-настоящему ценная вещь в этом царстве запустения и пыли.

А ведь когда-то всё было иначе. Я не всегда был классическим затворником без будущего. Пару лет назад я был профи. Настоящим, сертифицированным, с официально подписанным контрактом, ежемесячной зарплатой, менеджером и толпой крикливых фанатов в социальных сетях. Около года назад наша команда, состоящая из таких же гиперактивных подростков, вырвала победу на крупном международном турнире. Я до сих пор, закрывая глаза, иногда вижу тот момент: оглушающий рёв тысячной толпы на стадионе. Слепящий, бьющий прямо в глаза свет софитов, тяжесть кубка в руках и чек на сумму с таким количеством нулей, что у девятнадцатилетнего пацана из бедной семьи просто снесло крышу.

Тогда казалось, что жизнь — это сплошной, бесконечный чит-код на деньги и успех. Бесконечные интервью, где я нёс какую-то пафосную чушь, спонсорские девайсы, присылаемые коробками, тысячи преданных зрителей на личных трансляциях, которые донатили мне просто за то, что я чихнул в микрофон.

Призовых с того турнира с лихвой хватило, чтобы с широкой ухмылкой послать к черту нудный университет прямо посреди сессии, снять эту квартиру, запереться в ней и окончательно, с особым, изощрённым цинизмом разорвать все связи с тем, что обычные люди по какому-то недоразумению называют «реальной жизнью».

Но слава в интернете живёт не дольше баффа от лечебного зелья. Команда развалилась из-за банальной человеческой жадности, бесконечных внутренних склок из-за распределения спонсорских денег и грязных интриг нашего ушлого менеджера. Контракты истекли и не были продлены. Организация набрала новый, более молодой и голодный состав. А стримить самому мне было откровенно впадлу. Я искренне ненавидел развлекать толпу в чате, кривляться на веб-камеру, благодарить за сторублёвые донаты и отыгрывать роль клоуна. Я не шоумен, я просто хладнокровная машина для убийств в виртуальном пространстве. Я предпочитал молча, методично и жестоко уничтожать противников на сервере, доказывая своё превосходство делом, а не болтовнёй.

А деньги... Деньги, которые год назад казались мне неисчерпаемым источником, аналогом бесконечной маны, имели мерзкое свойство испаряться. Аренда жилья, дорогущие ежедневные доставки готовой еды из ресторанов, новые, редкие внутриигровые скины на оружие, регулярный апгрейд железа — всё это сожрало мой внушительный капитал быстрее, чем я успел это осознать.

Пару часов назад, во время бесконечного ожидания сбора рейда, я совершил героическую вылазку вглубь квартиры — к холодильнику. Открыв белую, заляпанную отпечатками пальцев дверцу, я долго смотрел внутрь, освещаемый тусклой, мерцающей лампочкой. Холодный воздух обдал моё лицо, принося с собой запах безнадёги.

Картина внутри была удручающей, как статистика бронзового игрока с двадцатипроцентным винрейтом. На верхней стеклянной полке, словно забытый артефакт, лежал сморщенный, покрывшийся пушистой белой плесенью кусок лимона. Чуть ниже, в гордом одиночестве, стояла пластиковая банка самого дешёвого майонеза, на дне которой оставалась жалкая, подсохшая по краям лужица желтоватой субстанции. И венец этого кулинарного великолепия, настоящий босс этого подземелья — открытая вакуумная упаковка сосисок, срок годности которых истёк ещё в начале прошлого месяца. Они подозрительно блестели в свете лампы, покрытые какой-то склизкой плёнкой.

Я достал из кармана растянутых спортивных штанов телефон и открыл банковское приложение. Баланс на главном экране пробивал дно, настойчиво мигая красным цветом. Четыреста тридцать два рубля. Всё. Это был мой золотой запас на ближайшую вечность. Этого хватит разве что на пару пачек самой дешёвой лапши быстрого приготовления и батон хлеба.

Стоя босиком на холодном линолеуме кухни, я ощутил, как кольцо сужается. Завтра наступит точка невозврата. Завтра нужно платить за аренду квартиры, иначе арендодатель, неприятный мужик с пузом, просто выставит мой драгоценный системный блок на лестничную клетку. Придётся переступить через свою раздутую гордость победителя, искать в контактах номер бывшего агента, унижаться, извиняться и проситься в какой-нибудь третьесортный стак новичков. Придётся снова играть тренировочные матчи по пятнадцать часов в день, выслушивать истеричные крики бездарного капитана и фармить копейки, просто чтобы не сдохнуть от голода. Но... это проблемы завтрашнего дня. А сейчас у меня рейд.

Я вернулся в комнату, с облегчением рухнул обратно в объятия кожаного кресла и надел на голову тяжёлые, плотно прилегающие студийные наушники. Как только амбушюры коснулись ушей, шум внешнего мира исчез окончательно. Я вернулся домой.

— Макс, ты тут? Бро, у нас полная жопа, — раздался в динамиках напряжённый, срывающийся на панику голос.

Это был Дэн. Мой единственный оставшийся друг, бессменный напарник по всем мыслимым многопользовательским играм и человек, с которым я общался исключительно через голосовой чат. Мы не виделись вживую уже года три, я даже смутно помнил, как выглядит его лицо без аватарки, но в виртуальном пространстве мы были связаны крепче родных братьев. Дэн был отличным парнем, неплохим саппортом, но ему катастрофически не хватало хладнокровия. Он быстро ломался под давлением.

— Я здесь, Дэнчик. Ходил проверить холодильник, — лениво отозвался я, щёлкнув ключом открывалки на новой банке энергетика. Раздался приятный пшик. — Что у нас по ситуации?

— По ситуации у нас вайп, вот что! — истерил напарник. — Мы сидим в "Цитадели Пустоты" уже третий грёбаный час!

На моём мониторе разворачивалась финальная фаза самого сложного, хардкорного рейда в популярной MMORPG-шутере, который недавно добавили с новым патчем. "Цитадель Пустоты" — локация, рассчитанная на отряд из восьми сыгранных, одетых в топовую экипировку игроков. Мы пошли туда с группой рандомов, собранных на форуме. И, как это обычно бывает, всё пошло не по плану.

Локация представляла собой огромную, парящую в космосе арену, залитую фиолетовым светом. В центре возвышался финальный босс — огромная тварь, состоящая из геометрии, тёмной материи и ненависти к игрокам. Я бегло оценил интерфейс. Он был моим приборным щитком. Десятки иконок, полоски здоровья, таймеры и мини-карта.

Из восьми человек в живых остались только двое. Я и Дэн. Шестеро наших горе-сокомандников валялись серыми трупиками по всей арене. Текстовый чат в левом нижнем углу разрывался от их токсичных комментариев, мата и взаимных обвинений.

«[Xx_Нагибатор_xX]: Пиз***, хилы спят! Почему меня не отхилили?!»

«[УбийцаЭльфов]: Танк криворукий да**, агро не держит!»

«[Сладкая_Булочка]: Ребят, давайте заново, они вдвоём не затащат, у босса ещё 15% хп...»

«[ShadowStrike]: Жмите рестарт, не тратьте время, дебилы.»

— Макс, у босса пятнадцать процентов здоровья! — голос Дэна дрожал. Я видел его персонажа на экране. Он играл за поддержку, жался за чудом уцелевшей хрустальной колонной на краю арены. — У меня маны ноль. Буквально ноль! Я пустой! Аптечек нет, кулдаун на воскрешение союзников ещё три минуты! Босс сейчас вызовет вторую волну аддов, нас просто растопчут! Жми кнопку суицида, начинаем заново!

— Расслабь булки, Дэн, — я искренне рассмеялся, хрустнув затёкшими костяшками пальцев.

Мои руки, почти прозрачные от тотального недостатка витамина «D», привычно легли на механическую клавиатуру. Пальцы инстинктивно нащупали макросные клавиши. Правая рука намертво обхватила эргономичную мышь с тефлоновыми ножками, скользящую по коврику.

В отличие от Дэна и ноющих в чате рандомов, я был абсолютно спокоен. Мой пульс не участился, дыхание оставалось глубоким и ровным. Для меня эта игра, этот рейд, этот страшный босс давно перестали быть просто пикселями на экране. Это была открытая математическая матрица. Я видел саму структуру кода. На подкорке чувствовал тайминги анимаций атак босса, радиусы поражения его заклинаний, скорость полёта снарядов. Я не смотрел на грозную текстуру монстра — я видел набор хитбоксов и паттерны его ИИ.

— Дэн, слушай внимательно, — мой голос стал командирским. Режим профи активировался сам собой. — Сиди за колонной и не высовывайся. Если в тебя прилетит шальной урон, ты труп. Просто смотри и учись.

— Макс, ты сумасшедший! У него ещё куча здоровья! А сейчас попрут элитные мобы! Ты играешь за хрупкого снайпера-ассасина, он тебя ваншотнет!

— Следи за руками, — усмехнулся я.

Босс издал оглушительный цифровой рёв, от которого завибрировали динамики наушников. Вокруг вспыхнули красные руны — анимация призыва. Из порталов на арену посыпались «адды» — элитные бронированные стражи с мечами. Плюс сам босс начал кастовать свой ультимативный навык — огромный луч энергии, который прошивал укрытия насквозь.

«[Xx_Нагибатор_xX]: Хахаха, ну давай, киберспортсмен ху**, покажи класс», — мелькнуло в чате желчное сообщение одного из мертвецов.

Я не обратил на него ни малейшего внимания. Мой мозг переключился в состояние потока. Пальцы запорхали по механической клавиатуре с такой скоростью, что слились в размытое пятно. Клики мыши зазвучали как тихая, непрерывная пулемётная очередь. Я начал танец.

Персонаж на экране, одетый в тёмный тактический плащ, сорвался с места. Я использовал навык рывка, чтобы за долю секунды до выстрела уйти с траектории лазерного луча босса. Луч прожёг землю ровно в том пикселе, где моя пятка находилась мгновение назад.

Не останавливая движения, в прыжке, скроллом мыши переключился на крупнокалиберную снайперскую винтовку. Мне не нужно было дожидаться, пока перекрестие оптического прицела сойдётся в точку. Это называется «флик-шот» — выстрел, основанный исключительно на мышечной памяти и интуиции. Правая рука дёрнула мышь ровно на полтора сантиметра вправо. Прозвучал выстрел.

Первый элитный страж лишился головы и осыпался цифровым пеплом. Как только мои ноги коснулись виртуальной земли, я прожал комбинацию из трёх клавиш: бросок гранаты, смена оружия, активация навыка «Ускорение времени». Мой персонаж двигался в два раза быстрее обычного. Я начал кайтить толпу. Чертил на арене сложную геометрическую фигуру, заставляя туповатый ИИ мобов сбиваться в кучу.

— Три секунды до взрыва, — вслух отсчитывал я тайминги. — Две. Одна.

Брошенная мной ранее граната взорвалась точно в центре толпы стражей, снимая им всем по половине брони. Я тут же разрядил в них обойму из пистолета-пулемёта, контролируя отдачу движением мыши вниз. Строчки лога убийств в углу экрана замелькали с бешеной скоростью. Минус два. Минус три. Минус пять. Босс снова замахнулся, выпустив по площади самонаводящиеся сферы тёмной материи. Одно попадание такой сферы убило бы моего хрупкого персонажа мгновенно.

— Макс, сферы! Сзади! — заорал Дэн.

— Вижу, — меланхолично ответил я.

Я отпустил правую руку от мыши, чтобы взять со стола банку энергетика, и сделал глоток. Моя левая рука в это время продолжала солировать на клавиатуре. Я управлял персонажем одной рукой, используя стрейфы и прыжки, уворачиваясь от самонаводящихся сфер так, словно они летели в замедленной съёмке. Между моделькой моего героя и смертельным уроном оставались считанные миллиметры, но для меня этого было более чем достаточно. Это была математика. Если хитбокс не пересекается — урона нет.

Я поставил банку обратно на стол, вернул руку на мышь и снова достал снайперскую винтовку. Оставшиеся четыре элитных стража попытались взять меня в кольцо. Прыжок от стены, разворот в воздухе на сто восемьдесят градусов. Клик, клик, клик, клик. Четыре выстрела прозвучали с интервалом в миллисекунды. Четыре сочных звука пробитого черепа. Арена опустела, остался только босс.

В чате повисла гробовая тишина. Даже самые токсичные рандомы перестали печатать свои гадости. Они смотрели на то, как работает настоящий профессионал, игрок совершенно другого порядка, застрявший в этой песочнице по нелепой случайности судьбы.

— Так, чудище щупальцевое, теперь мы с тобой один на один, — я хищно улыбнулся, облизнув пересохшие губы.

У босса оставалось десять процентов здоровья, но он перешёл в фазу «Ярости». Скорость его атак возросла втрое. Вся арена покрылась красными зонами предупреждений об уроне. Безопасных мест почти не осталось. Мой показатель действий перевалил за три сотни. Руки работали автономно от сознания. Я уклонялся от ударов, вплетая выстрелы в микроскопические паузы между его анимациями. Удар слева — делаю подкат, стреляю в колено. Замах сверху — использую крюк-кошку, взмываю над ним и всаживаю пулю прямо в мерцающий глаз на темени.

По моим венам разливалось то самое пьянящее чувство контроля, ради которого я и сидел в этой душной комнате. В реальном мире я мог быть банкротом, неудачником, чьи сосиски протухли, а баланс карты вызывал слёзы. Я мог быть жалким куском мяса, боящимся звонка от арендодателя. Но здесь, на этих полигонах… Здесь я был богом. Здесь законы физики подчинялись моим рефлексам. Я решал, кто живёт, а кто рассыпается пиксельной пылью. Я не напрягался, а искренне наслаждался процессом доминирования над системой.

— Пять процентов, Макс! Давай! — орал Дэн в микрофон так громко, что у меня заложило ухо. — Он сейчас кастанет!

— Ещё десять секунд. Это целая вечность, бро, — хмыкнул я.

Я перестал бегать. Остановил своего персонажа прямо перед колоссальной тушей босса. Он также замер, собирая энергию для финального, уничтожающего всё живое взрыва. Над ним появился таймер обратного отсчёта. Я активировал все оставшиеся баффы на урон. Переключился на самое медленное, но самое мощное оружие в игре — рельсотрон.

— Что ты делаешь?! Беги за укрытие! — визжал Дэн.

«[ShadowStrike]: Он дурак, он не успеет зарядить пушку! Мы трупы!» — всплыло в чате сообщение.

— Заткнись и смотри, — тихо процедил я.

Шкала зарядки рельсотрона медленно ползла вправо. Босс светился ослепительно-фиолетовым светом, готовый обрушить на меня ядерный апокалипсис. И вот, когда оставались считанные секунды, мой палец нажал на левую кнопку мыши. Экран озарился ослепительной вспышкой. Огромный, толщиной с дерево луч плазмы прошил босса насквозь ровно за ноль целых одну десятую секунды до того, как его таймер дошёл до нуля.

Босс издал пронзительный предсмертный визг, его текстуры начали искажаться, распадаясь на миллионы светящихся полигонов. Огромная туша медленно рухнула на колени, а затем рассыпалась, оставив после себя гору легендарного лута. На весь экран выскочила золотая, сияющая надпись: «Рейд пройдёт. Выживших: двое».

Чат в ту же секунду просто взорвался.

«[Xx_Нагибатор_xX]: АААААААААА! ЧТО ЭТО БЫЛО?!»

«[Сладкая_Булочка]: Господи, добавь меня в друзья! Пожалуйста!»

«[УбийцаЭльфов]: Я просто удаляю игру. Я так никогда не смогу.»

«[ShadowStrike]: Беру свои слова назад. Ты еб**** монстр, мужик. Респект.»

— Макс... — голос Дэна дрожал, но теперь уже от благоговения и адреналинового отходняка. — Ты... ты просто ненормальный психопат. Если бы ты промахнулся хоть на пиксель, мы бы проиграли.

— Я не промахиваюсь, Дэн, — я лениво зевнул, потягиваясь в кресле. — Говорил же, это всё математика. Погнали лутать этого бедолагу, мне нужны его перчатки на шанс крита.

Я откинулся на спинку, чувствуя, как адреналин медленно покидает тело, оставляя после себя приятную пустоту. Очередная доза получена. Очередное доказательство моей исключительности зафиксировано на сервере. Я был расслаблен. Моя империя, пусть и виртуальная, снова была в безопасности.

Глава 2

Я подвёл курсор к мерцающему сундуку с лутом, предвкушая награду. Оставалось сделать один лёгкий клик. Никакого напряжения, никакой опасности. Идеальный момент триумфа. Нажатие левой кнопки мыши отозвалось приятным щелчком переключателя. В ту же секунду на экране раздался торжественный, оркестровый перезвон, и из рассыпающейся туши босса вырвался сноп ослепительно-золотого света. Это был не просто эпический дроп. Это был «мифик» — вещи мифического качества, шанс выпадения которых составлял жалкие три процента.

— Да ладно… — охнул Дэн в голосовом чате. Звук его голоса исказился из-за того, что он, судя по всему, слишком близко придвинулся к микрофону. — Макс, ты видишь то же, что и я? Скажи мне, что у меня не галлюцинации от недосыпа.

— Вижу, Дэнчик. Вижу и не верю своим глазам, — я довольно хмыкнул, откинувшись на спинку скрипнувшего кресла. Мои пальцы, ещё пару минут назад выбивавшие на клавиатуре запредельную скорость, теперь расслабленно поглаживали колёсико мыши.

На экране, прямо поверх остывающего поля битвы, парили три предмета, подсвеченные пульсирующим золотым сиянием. Первым висел «Осколок первозданной пустоты» — уникальный ресурс для крафта топового оружия, который на внутриигровом аукционе стоил столько, что на эти виртуальные деньги можно было бы месяц питаться в реальной жизни. Второй вещью оказался «Венец Исказителя» — тяжёлый шлем для танков, который нам с Дэном был бесполезен, но зато его можно было выгодно обменять. А вот третья вещь заставила моё сердце, и так измученное тремя банками энергетика, вновь забиться с удвоенной силой.

«Перчатки абсолютного ничто». Класс: Снайпер-Ассасин. Характеристики: +150 к ловкости, +40% к критическому урону, пассивный навык «Игнорирование брони». Это была лучшая, сломанная по своим статам шмотка в текущем патче. И она идеально подходила под мой билд.

— Молю, скажи, что у нас стояло распределение лута лидером, а не случайный ролл, — с мольбой в голосе произнёс Дэн. — Если эти перчатки сейчас улетят кому-то из этих мёртвых вагонов, которые весь рейд пролежали лицом в пол, клянусь, я удалю игру и разобью монитор.

— Обижаешь, бро, — я усмехнулся, в пару кликов открыв панель управления группой. — Я же не первый день играю. Лут-мастер всегда я. Ни одна рандомная мышь не получит то, что мы вытащили на своём горбу.

Я методично, не обращая внимания на разрывающийся от истерики текстовый чат, перетащил перчатки и осколок в свой инвентарь, а шлем для танка скинул Дэну. В ту же секунду интерфейс в левом нижнем углу начал сходить с ума. Система уведомляла меня о новых запросах в друзья. Шестеро наших мёртвых сокомандников внезапно забыли всю свою токсичность, все свои оскорбления и теперь отчаянно пытались добавить меня во френд-лист, попутно умоляя в личных сообщениях отдать им хоть что-нибудь.

«[Xx_Нагибатор_xX]: Бро, отдай шлем, плиз! Я танк, мне нужнее! Я заплачу голдой!»

«[Сладкая_Булочка]: Максик, ты такой крутой! Возьми меня в постоянную пати, я буду тебя хилить!»

«[УбийцаЭльфов]: Мужик, продай осколок за реал! Переведу на карту прямо сейчас!»

— Смотри, как запели, — презрительно фыркнул я, методично нажимая крестик «Отклонить» на каждом запросе. — Детишки думают, что если они поноют в личку, я стану благотворителем.

— Ага, а пять минут назад грозились репорт кинуть за то, что мы их не ресаем, — засмеялся Дэн. В его голосе наконец-то пропала та нота паники, которая бесила меня весь рейд. Он расслабился. — Слушай, ну ты и выдал, конечно. Я думал, нам конец. Как ты вообще уклонился от того луча? Там же фрейм неуязвимости минимальный!

— Практика, Дэн, голая практика и полное отсутствие личной жизни, — иронично ответил я, кликнув правой кнопкой мыши по новеньким перчаткам в инвентаре. Моделька моего персонажа мгновенно преобразилась: на руках появились стильные чёрные краги, от которых исходил лёгкий эффект фиолетовой дымки. Характеристики урона в профиле взлетели до небес. — Я этот тайминг на тренировках в соло-режиме отрабатывал часов десять, пока пальцы не стёр. Ты же знаешь, я не верю в удачу. Я верю только в математику и пинг.

— Ну, пинг сегодня определённо на твоей стороне, в отличие от моего, — Дэн громко выдохнул в микрофон. Послышался щелчок зажигалки, он закурил. — Фух… Меня аж трясёт. Адреналин отпускает. Слушай, а если серьёзно, этот шлем… он мне на саппорта вообще ни к селу ни к городу. Давай продадим его на ауке, а голду попилим пополам? Мне как раз не хватает на маунта нового.

— Забирай всё, мне голда сейчас не нужна, — отмахнулся я. — С этими перчатками я теперь могу в соло закрывать половину данжей в игре. Мой ДПС вырос так, что боссы будут плакать и сами отдавать свои вещи.

— Да ладно? Весь шлем мне? — удивился друг. — Макс, ты сегодня щедрый, как никогда. Что случилось? У тебя там кто-то умер и оставил тебе наследство, или ты наконец нашёл работу?

Упоминание реальной жизни и работы кольнуло меня прямо в сердце. Мой взгляд невольно скользнул поверх края монитора, уперевшись в стену, на которой висели пустые рамочки от старых грамот и пара пыльных бейджей с турниров. Я вспомнил о балансе на банковской карте, о протухших сосисках, о том, что завтра мне нужно будет как-то смотреть в глаза хозяину квартиры, который придёт за арендной платой. А ещё о том, что мне придётся звонить людям, которых я терпеть не могу, чтобы попроситься обратно в профессиональную лигу на унизительных условиях.

Но Дэн был по ту сторону экрана. Он был в моем идеальном мире, где я был богат, успешен и силён. И тащить в этот мир грязь реальности мне совершенно не хотелось.

— Очень смешно, — я выдавил из себя лёгкий смешок, стараясь, чтобы он звучал максимально естественно. — Просто сегодня у меня хорошее настроение. К тому же, кто-то же должен одевать своего карманного саппорта, иначе ты так и будешь падать с одной тычки любого моба. Считай это инвестицией в моё спокойное будущее.

— Принимается, о великий кибер-бог, — рассмеялся Дэн. — Слушай, а мы вообще сколько уже сидим? Я потерялся во времени.

Я перевёл взгляд на маленькие цифровые часы в правом нижнем углу второго монитора. Белые цифры на чёрном фоне безжалостно сообщали: девять часов сорок семь минут. Утро воскресенья.

— Почти десять утра, — констатировал я, чувствуя, как от произнесённого вслух времени на плечи вдруг навалилась невидимая бетонная плита.

— Жесть… — протянул Дэн. — Мы начали в субботу вечером. Неудивительно, что у меня глаза песком засыпало. Всё, бро, я пас. Мой мозг сейчас превратится в кашу, а мне завтра на пары в универ пилить. Пойду, наверное, в душ сгоняю, закажу себе шаурмы, и спать до талого.

Слово «шаурма» резануло по ушам. Мой пустой желудок, который последние три дня переваривал только химию энергетиков и сухую корку старой пиццы, болезненно спазмировался, издав громкое урчание. К горлу подступила лёгкая, кислотная тошнота.

Я вдруг осознал, насколько сильно устал. Адреналин, который бушевал в крови во время битвы с боссом, стремительно испарялся, оставляя после себя выжженную пустыню. Голова казалась набитой свинцом. В висках пульсировала боль, отдающая в затылок при каждом моргании.

— Да, давай закругляться, — мой голос прозвучал неожиданно глухо и хрипло. Я попытался прочистить горло, но оно пересохло настолько, что связки царапали друг друга, как наждачная бумага. — Мы закрыли контент, апнули рейтинг. Программа минимум выполнена.

— Окей. Тогда до вечера понедельника? Зайдём, потестим твои новые перчатки на ком-нибудь?

— Замётано. Давай, удачи с шаурмой. Не отравись там.

— Бывай, бро, и спасибо за рейд. Ты сегодня реально превзошёл сам себя. Это было легендарно.

Раздался характерный короткий звуковой сигнал. Дэн отключился от голосового канала. Его зелёная иконка в левом углу экрана погасла, превратившись в серый кружок со статусом «Не в сети». В ту же секунду на меня обрушилась тишина. В ней не было ничего, кроме монотонного гудения шести мощных кулеров внутри системного блока да редкого постукивания капель из незакрытого крана на кухне. Без голоса друга, без звуков стрельбы и магии, моя комната внезапно показалась мне склепом. Склепом, в котором я добровольно замуровал себя заживо.

Я сидел неподвижно, уставившись в центр экрана. Мой персонаж, закованный в сверкающую броню с новыми мифическими перчатками, гордо стоял посреди разрушенной арены. Он был идеален. У него не было синяков под глазами, у него не болела спина, не было долгов и пустого холодильника. Он был всем тем, чем не был я.

«Надо встать, — подумала та часть моего мозга, которая ещё отвечала за базовые инстинкты самосохранения. — Надо встать, дойти до дивана и просто вырубиться. А перед этим выпить воды. Много воды. Иначе почки отвалятся».

Я перевёл взгляд на стол. Рядом с клавиатурой стояла последняя банка энергетика. Я потянулся к ней правой рукой, чтобы сделать глоток, но вдруг заметил странную вещь. Мои пальцы дрожали. Это был не лёгкий тремор от перенапряжения после долгой игры, а неконтролируемая дрожь, словно по нервам пустили слабый переменный ток. Я нахмурился, сжал пальцы в кулак и снова разжал. Дрожь никуда не делась. Напротив, она начала подниматься выше, к запястью.

«Перебрал с кофеином», — спокойно диагностировал я собственное состояние. За последние сутки я влил в себя четыре литра этой дряни. Неудивительно, что мотор барахлит.

Я обхватил алюминиевую банку, поднёс её к губам и запрокинул голову. На дне оставалась буквально пара капель приторно-сладкой жидкости. Она не утолила жажду, а лишь оставила во рту мерзкий химический привкус. Я с раздражением швырнул пустую банку в угол комнаты, где она со звонким грохотом приземлилась в кучу своих собратьев.

— Ладно, Макс, пора на боковую, — произнёс я вслух, просто чтобы услышать собственный голос и прогнать давящую тишину.

Я медленно поднял руки к голове и стянул наушники, аккуратно повесив их на специальную подставку слева от монитора. Мир стал ещё тише, ещё более реальным и отвратительным. Я положил обе ладони на потёртые подлокотники своего кресла. План был прост и тривиален: опереться на руки, перенести вес тела вперёд, выпрямить ноги, сделать пять шагов до дивана и упасть на него лицом вниз, не раздеваясь. Я проделывал этот маршрут тысячи раз. Он был отработан не хуже, чем стрейфы в шутере.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с силами. На выдохе напряг руки и попытался оттолкнуться от кресла, подаваясь корпусом вперёд. И вот в этот самый момент, в эту жалкую долю секунды между намерением и действием, система моего организма выдала критическую ошибку.

Первое, что произошло — ноги просто отказались принимать вес тела. Словно кто-то в один миг выкачал из них все кости и мышцы, заменив их на жидкую вату. Я успел оторвать задницу от сиденья ровно на пять сантиметров, как колени предательски подогнулись. Я нелепо рухнул обратно в глубокую чашу кресла. Пружинный механизм под сиденьем скрипнул, принимая удар.

«Какого черта? — пронеслась в голове ещё не окрашенная паникой мысль. — Затекла спина? Отсидел ноги? Такое бывает, если сидеть в одной позе слишком долго. Нужно просто помассировать бедра и подождать, пока кровь снова начнёт циркулировать».

Я опустил глаза вниз, намереваясь размять занемевшие ноги, и тут мир вокруг меня перевернулся. Внезапная, невероятной силы волна головокружения ударила прямо в затылок. Это было не обычное лёгкое помутнение, когда резко встаёшь с дивана. Это было похоже на то, как если бы кто-то схватил комнату за углы и с силой крутанул её вокруг моей оси.

Края моего зрения моментально начали темнеть. Эффект туннельного зрения. Огромный тридцатидюймовый монитор, светившийся яркими красками игры, внезапно начал сужаться, отдаляться, превращаясь в крошечное, размытое окно в конце длинного, чёрного коридора. Цвета стремительно выцветали, теряя насыщенность, превращаясь в оттенки грязно-серого.

— Эй… — прохрипел я, пытаясь сфокусировать взгляд на клавиатуре.

Голос не слушался. Звук получился жалким. Язык во рту распух, стал огромным, неповоротливым куском чужого мяса, перекрывая гортань. Я попытался поднять правую руку, чтобы схватиться за край стола — единственный стабильный ориентир в этом вращающемся хаосе. Мозг послал предельно чёткий, отчаянный сигнал. Мышцы должны были сократиться, рука подняться. Но ничего не произошло.

Правая рука, как и левая, продолжала безвольно лежать на подлокотнике. Пугающее онемение, которое пару минут назад началось с лёгкого тремора в пальцах, теперь стремительно ползло вверх. Оно уже достигло локтей, сковало плечи, перекинулось на грудь. Я больше не чувствовал своих конечностей. Стал пленником внутри собственного, стремительно умирающего тела.

И тут пришла боль. Она была не резкой или колющей, а тупой, всеобъемлющей, раздавливающей. Словно кто-то невидимый положил мне на грудную клетку раскалённую свинцовую наковальню и начал медленно давить вниз. Моё сердце, измученное бессонными ночами, стрессом киберспортивных баталий, полным отсутствием движения и цистернами кофеина, наконец-то сдалось. Оно затрепыхалось в груди безумным ритмом. Удар. Пауза. Три быстрых, болезненных спазма подряд. Длинная, жуткая пауза, во время которой в ушах повис оглушительный, нарастающий звон. А затем — чудовищный удар о ребра изнутри, от которого в глазах вспыхнули яркие белые вспышки.

Кислород. Мне нужен был кислород. Я инстинктивно раскрыл рот как можно шире, пытаясь сделать вдох, втянуть в себя спасительный воздух. Грудь должна была подняться, диафрагма опуститься. Но мои межрёберные мышцы были парализованы. Я хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, но в лёгкие ничего не поступало. Огонь нехватки кислорода начал пожирать клетки моего мозга с чудовищной скоростью.

И вот тогда, сквозь боль, сквозь звон в ушах и стремительно сужающееся зрение, пришёл он. Парализующий ужас. Он не имел ничего общего с тем лёгким испугом, который я испытывал, оставаясь один против четверых в игре. В игре у меня всегда был контроль. Была мышь, клавиатура, мои рефлексы и математика паттернов. В крайнем случае, у меня всегда была кнопка рестарта.

Здесь контроля не было. Не было интерфейса, который подсказал бы мне, как использовать аптечку. Здесь не было даже Дэна, который мог бы кинуть бафф на исцеление. Я осознал — финал. Мой личный «Game Over». Прямо сейчас, в этой вонючей, заставленной пустыми банками комнате, двадцатилетний парень с кучей виртуальных достижений просто перестаёт существовать из-за того, что его физическая оболочка не выдержала издевательств.

Я умираю. Я, мать вашу, действительно умираю! И никто, ни один человек в мире, сейчас даже не догадывается об этом. Никто не вызовет скорую. Дэн сейчас, наверное, заказывает шаурму. А я сижу здесь и задыхаюсь.

Ужас оказался настолько сильным, что на долю секунды пробил физический паралич. Моё тело дёрнулось в последней, судорожной попытке спастись. Она оказалась фатальной. Центр тяжести сместился. Из-за того, что я сидел на самом краю кресла, наклонившись вперёд для несостоявшегося рывка, гравитация грубо и безжалостно вступила в свои права. Моя шея, больше не способная удерживать вес головы, обмякла. Торс начал неотвратимо заваливаться вперёд, к столу. Это падение казалось бесконечным.

Я видел, как поверхность моего огромного чёрного коврика медленно приближается к моему лицу. Видел каждую пылинку на нем. Краем глаза уловил мигание зелёных светодиодов на системном блоке. Я в последний раз вдохнул этот отвратительный, но такой родной запах остывшей пиццы и дешёвого пластика.

Мой персонаж всё так же гордо стоял посреди арены в своих мифических доспехах, слегка покачиваясь в анимации бездействия. Он был жив, бессмертен и прекрасен. А я летел в бездну. Какая же ирония.

Раздался громкий, множественный треск пластика. Лязг десятков механических переключателей слился в один хаотичный аккорд. Моё лицо со всего маху рухнуло прямо на клавиатуру. Квадратные, жёсткие пластиковые клавиши больно впились в правую щеку, в скулу, в бровь. Боль была острой, но она тут же начала угасать, растворяясь в общем онемении.

В открытый внутриигровой текстовый чат на экране полетел бесконечный, хаотичный поток бессмысленных символов, набранных моим безжизненным лицом. Курсор на экране мигал в конце длинной строчки, словно пульс на кардиограмме, ожидая, когда я нажму Enter.

Я лежал щекой на клавиатуре. Мой правый глаз был открыт и смотрел прямо в светящуюся матрицу монитора, который теперь находился всего в нескольких сантиметрах от лица. Пиксели, образующие фигуру моего персонажа, распадались на крошечные красные, зелёные и синие квадратики. Звон в ушах достиг своего апогея, превратившись в оглушающий рёв, а затем… резко оборвался. Звук кулеров компьютера, гудение холодильника на кухне, шум машин за закрытым окном — всё это было стёрто. Наступила тишина.

Светящийся экран монитора перед моим стекленеющим глазом мигнул в последний раз. Серая пелена, застилавшая обзор, мгновенно почернела. Изображение сжалось с краёв в одну крошечную, невыносимо яркую белую точку прямо по центру моей сетчатки. Эта точка подержалась долю секунды, словно прощаясь, а затем с тихим щелчком погасла.

Всё просто исчезло. Не было ни боли в разорванном сердце, ни удушья, ни сожалений. Моё сознание, словно отключённый от сервера клиент игры, было выброшено из физической оболочки. Меня поглотила бесконечная тьма. Пустота, в которой не было ни пространства, ни времени, ни меня самого.

Конец игры.

Глава 3

Кто-то говорит, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Кто-то, что видишь яркий свет в конце туннеля, слышишь голоса давно ушедших родственников или чувствуешь невероятное, всеобъемлющее тепло, зовущее тебя к покою.

Всё это — полная чушь. Сказки для тех, кто боится темноты.

Никакого света не было. Туннеля тоже. Моя смерть не сопровождалась оркестровой музыкой или ангельским пением. Она была похожа на то, как если бы кто-то просто выдернул шнур питания из розетки. Раз, и система обесточена. Сервер упал, соединение разорвано.

Первым, что я осознал, вернувшись из небытия, было полное отсутствие боли. Тяжёлая наковальня, давившая на мою грудную клетку, исчезла. Огонь в лёгких, сжигающий меня изнутри от нехватки кислорода, погас. Жжение в остановившемся сердце растворилось без следа. Я больше не чувствовал удушья. Я вообще не чувствовал своего тела. Фантомное ощущение жёстких пластиковых клавиш, впивавшихся в мою щеку, испарилось.

«Я мыслю. Значит, я… существую?» — эта классическая, заезженная фраза всплыла в моём сознании первой, прозвучав на удивление чётко и ясно. Мой разум, который ещё секунду назад бился в агонии панического ужаса, теперь был чист. Словно после долгой, тяжёлой болезни с высокой температурой я внезапно проснулся здоровым. Никакой усталости, никакого тумана в голове.

Я попытался открыть глаза. Не был уверен, что у меня все ещё есть веки, но ментальный приказ сработал. Впрочем, разницы между открытыми и закрытыми глазами не оказалось никакой. Меня окружала тьма. Это была не просто темнота неосвещённой комнаты или беззвёздной ночи. Это был поглощающий всё сущее вакуум. Здесь не за что было зацепиться взгляду. Ни единого пикселя информации.

Я не чувствовал под собой опоры. Не было ни пола, ни стен, ни потолка. Не было гравитации, тянущей вниз, потому что понятие «низ» здесь отсутствовало в принципе. Я просто висел в этом бесконечном, беззвучном мареве, как строчка кода в пустом, ещё не скомпилированном движке игры.

«Окей. Я умер, — начал я размышлять. На удивление, эта мысль не вызвала ни истерики, ни страха. Лишь циничную усмешку где-то глубоко внутри моего бестелесного сознания. — Смерть от передоза энергетиками и недосыпа. Какая пошлая, клишированная смерть».

Я попытался пошевелить руками, оглядеться, но в этой пустоте любое движение теряло смысл. И вдруг раздался звук. Чёткий, ритмичный, звонкий. Звук шагов. Стук каблуков по поверхности, которой здесь физически не могло быть. Он приближался, эхом разлетаясь в вакууме, нарушая все законы физики и акустики.

Вместе со звуком появилась и визуальная аномалия. Прямо передо мной, метрах в десяти, чернота начала искажаться. Она пошла рябью, словно вода в пруду, в которую бросили камень. А затем ткань пустоты беззвучно разорвалась, пропустив внутрь источник тусклого, кроваво-красного свечения.

Я попытался сфокусировать взгляд. Из разорванного пространства шагнула фигура. Ослепительная, нереальная, невозможная в своей пугающей эстетике. Это была девушка, или, по крайней мере, существо, принявшее возведённую в абсолют человеческую форму. Если бы я играл в какую-нибудь корейскую MMORPG, то решил бы, что передо мной финальный босс скрытого подземелья или легендарный NPC, нарисованный целым штатом самых дорогих художников студии.

Она была высокой, невероятно стройной, с фигурой, которая казалась выверенной до миллиметра по законам золотого сечения. Ни грамма лишнего, только плавные изгибы. На ней было платье. Длинное, струящееся, алого цвета, напоминающего свежую кровь. Ткань не подчинялась законам физики, она жила своей жизнью, медленно колыхаясь и переливаясь во тьме, словно сотканная из пламени. У платья был высокий разрез, при каждом шаге обнажающий бледную, фарфоровую кожу длинной ноги.

Но больше всего поражало её лицо. Идеальные, точёные черты, аристократически тонкий нос и презрительно изогнутые губы. Волосы девушки были цвета бушующего пожара. Огненно-рыжие пряди, почти переходящие в алый, волной спадали ниже талии, слегка светясь в окружающей черноте.

А затем она подняла глаза. Они были такими же красными. Не карими с красноватым отливом, не цвета вина, а истинно, пугающе алыми. Два сияющих рубина, в которых не было ни капли человеческого тепла, ни грамма сочувствия. В них читалось лишь вселенское равнодушие существа, которое могло видеть рождение и смерть целых галактик.

Она остановилась в паре метров от меня. Воздух вокруг неё — или то, что заменяло здесь воздух — слегка искрился красным пеплом. Я ждал, что она заговорит. Ждал классического «Добро пожаловать в загробный мир, смертный» или чего-то в этом духе. Но она даже не удостоила меня прямым взглядом.

Девушка в алом раздражённо, едва заметно цыкнула. Она подняла изящную, унизанную тонкими чёрными кольцами руку на уровень груди. В воздухе перед ней из красных искр мгновенно соткался полупрозрачный, светящийся свиток или нечто, очень напоминающее голографический планшет с бегущими по нему непонятными символами. Рубиновые глаза начали быстро бегать по строчкам, считывая информацию.

— Объект номер… неважно, слишком длинное значение, — её голос разрезал тишину. Он был невероятно красивым, мелодичным, но при этом лишённым всяких эмоций. — Максим Зорцев, двадцать лет. Причина смерти — острая сердечная недостаточность на фоне критического истощения организма, тяжёлого обезвоживания и передозировки химией. Умер в грязной комнате, лицом на человеческом устройстве ввода информации.

Она сделала паузу. Брови едва заметно, приподнялись. В тоне проскользнула бьющая наотмашь нотка брезгливости.

— Поразительно убогий финал, — бросила она в пустоту, по-прежнему не глядя на меня. — Переходим к статистике жизненного цикла.

Я слушал её, испытывая странный коктейль из эмоций. С одной стороны, мне было дико некомфортно. Меня, профессионального игрока, привыкшего к обожанию в сети, сейчас разбирали на запчасти с интонацией патологоанатома. С другой стороны, мой мозг геймера уже начал анализировать ситуацию. Эта девушка — администратор, проводник, бог. Неважно. Она не враг и не друг, она просто выполняет свою работу.

— Достижения… — девушка в алом вздохнула, вчитываясь в голограмму. — Социальная полезность: ноль. Вклад в развитие своего вида: ноль. Оставленное потомство: отсутствует. Основная деятельность: проецирование своего сознания в виртуальные, несуществующие конструкт.

Она наконец оторвала взгляд от светящегося текста и посмотрела прямо на меня. В этом взгляде было столько тысячелетнего презрения, что обычный человек, наверное, сжался бы в комок и расплакался от чувства собственной ничтожности.

Но я не был обычным человеком. Я провёл тысячи часов в голосовых чатах, где токсичность превращалась в искусство. Меня оскорбляли на десятках языков мира. Её слова задели мою гордость, да. Но не сломали. Я лишь мысленно усмехнулся. «Ну да, я не строил мосты и не лечил рак. Я просто стрелял по пикселям. Дальше-то что?»

— Итог, — её голос стал ещё жёстче. — Жизнь прошла впустую. Обычный, ничем не примечательный, бесполезный для общества и мироздания биологический мусор. Паразит, потреблявший ресурсы планеты без какой-либо отдачи.

Она взмахнула рукой, и красный светящийся свиток рассыпался искрами, исчезнув в темноте. Девушка скрестила руки на груди, чуть приподняв подбородок. Так и продолжила:

— Твоя душа должна была отправиться на переработку. Распасться на базовые атомы энергии. Но, видишь ли, иногда делают исключения. Раз в определённое количество циклов, — неохотно, словно делая мне огромное одолжение, произнесла девушка, — случайным образом выхватывается одна душа из потока переработки. Ей даётся второй шанс. Право на реинкарнацию в другой реальности с сохранением базовых воспоминаний. Это лотерея, и по какой-то совершенно нелепой ошибке слепой судьбы зацепило именно тебя.

Она медленно начала обходить меня по кругу. Звук её шагов по пустоте отдавался эхом.

— Обычно души, получившие второй шанс, наделяются так называемым «стартовым капиталом», — она произносила эти слова с откровенной издёвкой. — Если говорить твоим языком, очки кармы, заработанные в прошлой жизни, конвертируются в таланты. Герои получают оружие, магию или таланты. Праведники — благословение богов. Великие учёные — феноменальный интеллект. Им даётся право выбора точки старта, расы, судьбы. В общем, полный набор.

Она остановилась прямо передо мной, её лицо оказалось так близко, что я мог бы почувствовать жар, исходящий от кожи, если бы у меня было тело.

— Но у тебя очков кармы нет, — её губы изогнулись в жестокой, снисходительной усмешке. — Ты не заслужил ничего. Поэтому к тебе будут применены базовые правила реинкарнации. Никаких поблажек в новой жизни тебе ждать не стоит.

Я молча слушал, впитывая информацию. Значит, это перенос. Исэкай, классика жанра. Но в самом жёстком, хардкорном варианте.

— Я отправлю тебя в другой мир, — монотонно продолжила Эридия. Интересно то, что я не знал её имени, но, когда она снова заговорила, оно возникло в моей голове само собой. — Но почти всё будет подчинено законам случайности. Место твоего появления будет случайным. Это может быть роскошный дворец, а может быть смертоносное болото или жерло вулкана. Твоё новое тело также будет случайным. Ты можешь стать молодым парнем или девушкой, а можешь оказаться дряхлым, слепым стариком или старухой. Больным проказой нищим или даже животным. Время, эпоха, социальный статус, даже сам мир — всё это решит случайность.

«Случайность».

Это слово ударило меня сильнее, чем оскорбления. Для профессионального игрока нет ничего страшнее, чем неконтролируемый рандом. В игре ты можешь быть гением, можешь рассчитать тайминги до миллисекунды, но если механика игры завязана на случайном шансе крита или случайном появлении смертельного дебаффа — твой скилл не стоит ничего. Рандом нельзя переиграть. Рандом можно только терпеть.

Попасть в мир, где я ничего не контролирую? Появиться в теле калеки посреди пустыни и умереть через две минуты после возрождения? Это был не второй шанс, а извращённая казнь через рулетку.

— Однако… — голос девушки внезапно прервал мои лихорадочные размышления. Она раздражённо вздохнула, словно зачитывала самый скучный пункт контракта. — Правила мироздания суровы, но непреклонны. По своду правил, параграф семьсот шесть, подпункт три, даже душа с нулевой кармой, попавшая под протокол случайной реинкарнации, имеет право на одно желание перед отправкой. Компенсационный фактор.

Она махнула тонкой рукой, и перед моими глазами вспыхнули сотни крошечных, светящихся красных иконок.

— Ты можешь попросить что-то одно. Какую-то одну переменную, которую я исключу из случайного броска, — скучающим тоном пояснила она. — Зафиксировать свой пол, чтобы точно родиться мужчиной или женщиной. Выбрать определённый возраст. Можешь попросить предрасположенность к магии, если она существует в мире, в который ты попадёшь. Попросить здоровое тело или золотых монет в карман при перерождении. Только думай быстрее, у меня нет желания тратить на тебя время. Выбирай свой жалкий бонус, и я запущу рулетку.

Тишина пустоты снова сомкнулась вокруг меня. Иконки перед глазами мигали, предлагая варианты. «Оружие», «Здоровье», «Пол», «Раса», «Магия (F ранг)», «Знание языка», «Удача» и т. д.

Мой разум, годами натренированный на поиск оптимальных стратегий в самых безвыходных ситуациях, заработал со скоростью квантового компьютера. Внутренний процессор начал просчитывать вероятности.

«Окей, Макс, думай. Думай так, как никогда в жизни не думал. Это не рейтинговый матч, это твоя реальная жизнь».

Если попрошу здоровое, сильное тело… это звучит логично. Но что, если рандом забросит это идеальное тело на дно океана? Или в клетку к работорговцам, где сильные рабы ценятся лишь как пушечное мясо для гладиаторских боев? Тело не спасёт.

Если попрошу магию? Стоит учитывать, что в доступе почему-то только слабая. Что, если я возрожусь в мире, где идёт жесточайшая инквизиция, и магов сжигают на кострах при первом проявлении силы? Меня убьют до того, как я научусь её использовать. Магия — это огромный риск при неизвестном лоре мира.

Если попрошу богатство? Горы золота. Чушь. Появиться с золотом в лесу полном бандитов или монстров — верная смерть в первую же минуту.

Если выбрать пол или возраст? Стать снова восемнадцатилетним парнем или девушкой, или же парнем, но со случайным значением. Допустим. Но есть шанс появиться в разгар войны или, опять же, оказаться в каком-нибудь борделе.

Я прогонял сотни, тысячи сценариев в своей голове, и все они сводились к одному неутешительному выводу. Одно статичное желание — это капля в море хаоса. Что бы я ни выбрал: предмет, навык, характеристику даже само устройство мира — всё это может быть обнулено случайными условиями этого самого мира. Точечный бафф не работает, когда вся остальная карта скрыта туманом, а правила могут меняться каждую секунду. В условиях случайности любое статичное преимущество может сыграть против тебя.

«Мне нужно что-то адаптивное. Нужна переменная, которая будет работать в любых условиях. Мне нужен… проводник. Заходя в новую игру, можно задонатить на оружие, но или броню, но они либо будут не по уровню, либо быстро исчерпают себя. Поэтому логичнее всего донатить на питомца или спутника, с которым можно будет посвятить больше внимания начальной прокачке».

И тут в голову пришла чрезвычайно бредовая мысль. Я поднял свой ментальный взгляд от светящихся иконок и посмотрел на девушку в алом платье. Она стояла, надменно вздёрнув подбородок, уверенная в своём превосходстве. Она была частью системы, знала правила. А ещё, судя по всему, обладала огромной силой, раз могла перекидывать души между мирами.

«Она сказала: что угодно», — пронеслось в голове.

Она не озвучила никаких рамок или ограничений для этого «чего угодно», кроме количества. Это был не просто баг, а гигантская дыра в кодексе божественной бюрократии. Уязвимость нулевого дня, оставленная самодовольным программистом, который был уверен, что тупой юзер никогда до неё не додумается. Но я не был тупым юзером. Я был тем, кто ломал игровые экономики и находил эксплойты в самых разных патчах.

Страх окончательно отступил, сменившись знакомым до боли азартом. Адреналин, которого у меня физически не могло быть, казалось, закипел в моем бестелесном разуме. Шах и мат, система. Ты дала мне рулетку, но я заберу с собой крупье.

— Время вышло, — холодно произнесла девушка, подняв руку, чтобы щёлкнуть пальцами и запустить процесс реинкарнации. Её красные глаза опасно сверкнули. — Называй своё желание или отправляйся голым в случайный мир.

Я не мог говорить физически, но в этом пространстве мысли формировали реальность. На моем невидимом лице расплылась наглая, самоуверенная ухмылка профессионального игрока, который только что запер финального босса в бесконечном цикле оглушения. Я почувствовал, как фантомная правая рука, та самая рука, которая тысячекратно приносила мне победу, сжимается в кулак, оставляя вытянутым только указательный палец.

Я медленно, с наслаждением поднял эту невидимую руку и указал пальцем прямо в центр её идеального личика.

«Я знаю, чего хочу», — мой мысленный голос прозвучал в пустоте не жалким писком, а уверенным басом. Я вложил в этот посыл всю свою волю, весь геймерский опыт.

Девушка замерла, её рука, поднятая для щелчка, остановилась. В глазах на долю секунды промелькнуло непонимание, сменившееся подозрением.

«Я выбираю тебя».

Глава 4

Следующую секунду ничего не происходило. Лицо богини Эридии оставалось неподвижным. Её занесённая для щелчка рука застыла в воздухе. В алых, светящихся глазах, которые ещё мгновение назад излучали скуку и презрение, промелькнуло короткое замыкание. Она моргнула. Один раз, второй, а затем фасад дал трещину.

Сначала это была просто крошечная, едва заметная судорога. Левый уголок её изогнутых губ нервно дёрнулся. Прямая, горделивая осанка внезапно надломилась.

— Что ты… сказал? — её голос потерял свои мелодичные нотки. Теперь он звучал нервно, с прорывающимися нотками зарождающегося, искреннего недоумения. Она опустила руку и сделала полшага назад, словно мой невидимый палец, указывающий ей прямо в лоб, был заряженным стволом.

«Я сказал, что моим единственным желанием, гарантированным параграфом семьсот шесть, подпунктом, являешься ты. Я забираю тебя с собой», — я мысленно, с садистским наслаждением, повторил, выделяя каждое слово.

Я не был юристом в прошлой жизни, но прочитал достаточно пользовательских соглашений к играм, чтобы понимать: если нет списка исключений, значит, исключений не существует. Она — сущность. Я попросил эту сущность. Транзакция должна быть подтверждена.

Эридия уставилась на то место в пространстве, где, по её расчётам, должно было находиться моё сознание. Её зрачки внезапно расширились, затопив радужку чёрной бездной.

— Ты… ты больной ублюдок! — внезапно оскалилась она. В эту секунду лёд окончательно треснул. — Это невозможно! Я — судья! Хранительница перехода! Я не предмет! Не навык! Отменить! Стереть запрос!

Она начала в панике взмахивать руками. Воздух перед ней взорвался каскадом красных голографических окон, свитков и таблиц. Но я видел то, чего она, ослеплённая своей гордыней, не замечала. Система уже приняла мой запрос. Вокруг фигуры богини, прямо поверх её роскошного алого платья, начали из ниоткуда возникать толстые, светящиеся золотым светом цепи. Они состояли из чистой энергии, из переплетающихся рун и символов древнего кода мироздания. Цепи обвивали её талию, запястья, лодыжки.

— Нет, нет, нет, нет! — Эридия начала метаться, пытаясь разорвать энергетические путы. Её огненно-рыжие волосы растрепались, корона вселенского равнодушия слетела, обнажив паникующее, загнанное в угол существо. — Отклонить запрос! Этот отброс не имеет права забирать богиню судеб! Отклонить!

Но голос высшей системы оказался глух к истерике своего сотрудника. Законы мироздания, те самые нерушимые правила, о которых она мне так надменно рассказывала пару минут назад, оказались непреклонны. Золотые цепи сжались, и Эридия издала полный боли и ярости стон. Она упала на колени в этой безгравитационной пустоте, с ненавистью глядя на меня.

— Ты… ты ничтожество! — прошипела она. От её красоты осталась лишь пугающая ярость. — Грязный, бесполезный кусок мяса! Ты хоть понимаешь, что наделал?! Ты потащишь меня в эту грязь, в случайный хаос вместе с собой! Я вырву тебе сердце в новой жизни, как только представится возможность! Заставлю страдать так, что твоя смерть от остановки сердца покажется тебе нежной щекоткой! Я проклинаю…

Её угрозы утонули в нарастающем гуле. Чёрное пространство вокруг нас начало скручиваться в гигантскую воронку. И тут я почувствовал нечто странное. Прямо в центре моей невидимой, фантомной сущности, там, где у обычного человека находилась бы ладонь правой руки, вспыхнула боль. Вспышка ослепительно-красного света ударила мне в воображаемые глаза. Я инстинктивно сфокусировался на источнике света и увидел, как в пустоте формируется печать. Она состояла из трёх переплетающихся колец, внутри которых были вписаны сложные, угловатые символы, подозрительно напоминающие лицо кричащей в агонии богини. Печать с шипением, словно раскалённое железо в воде, впечаталась в структуру моей души. Связь была установлена. Контракт подписан.

Я лишь мысленно улыбнулся напоследок.

«Увидимся на респауне, подруга».

А затем красная вспышка поглотила всё. Крик Эридии, золотые цепи, остатки черноты — всё это стёрлось. Меня подхватил невидимый, чудовищной силы торнадо и швырнул куда-то ещё. Это было похоже на загрузочный экран. Без интерфейса, без полоски прогресса. Просто глубокий, лишённый сновидений сон.

Первое, что вернулось — запах. Это было настолько странно и неожиданно, что моё сознание на долю секунды запаниковало, пытаясь идентифицировать входящий сигнал. Мой мозг, привыкший за последние годы исключительно к запаху застоявшегося воздуха, пыли, старой пиццы и дешёвого пластика, внезапно подвергся массированной атаке.

Пахло влажной землёй. Насыщенный, сладковатый запах чернозёма. К нему примешивался свежий аромат раздавленной зелени. И что-то еще… Запах нагретой на солнце пыли и полевых цветов.

«Что за…» — мелькнула сонная мысль.

Затем включился слух. Вместо привычного, успокаивающего монотонного гудения шести мощных кулеров моего системного блока, я услышал шелест. Лёгкий, ритмичный звук, словно кто-то проводил ладонью по тысячам сухих бумажных лент.

Системы организма запускались одна за другой, словно проходя проверку оборудования. Следом было осязание. Я лежал на чем-то мягком, но в то же время колючем. Это точно было не моё продавленное геймерское кресло и не скомканное одеяло на диване. Моя щека касалась чего-то прохладного и щекочущего.

Я сделал вдох. Лёгкие расширились легко, без боли и того мерзкого чувства удушья, которое убило меня в прошлой жизни. Воздух вошёл в меня потоком чистого кислорода, обжигая с непривычки дыхательные пути. Сердце работало. Я слышал его стук. Ровный, спокойный, сильный. Никаких аритмичных спазмов или перебоев.

Пора было включать главный монитор.

Я с огромным усилием разлепил веки. В глаза тут же ударил безжалостный, ослепительный свет. Я инстинктивно зажмурился и застонал, попытавшись поднять руку, чтобы закрыть лицо от этой визуальной атаки. Рука подчинилась приказу мгновенно. Никакого паралича, никакой задержки между сигналом мозга и действием.

Я прикрыл глаза ладонью, создавая искусственную тень, и снова медленно открыл их. Фокус постепенно настроился. Надо мной простиралось небо. Огромный, бескрайний купол синего, почти лазурного цвета, по которому медленно плыли облака. Солнце стояло в зените, заливая всё вокруг светом.

Я скосил глаза вниз. Зелень. Высокая, по пояс трава, колышущаяся под лёгкими порывами тёплого ветра. Именно она шелестела, и именно она колола мне щеку. Я лежал на спине посреди какого-то поля.

— Значит… сработало, — прошептал я. Голос звучал иначе. Он не был сиплым от долгих ночных стримов. Казался чистым, молодым, но в то же время незнакомым.

Я убрал руку от лица и впервые посмотрел на неё. Шок на мгновение заставил замереть. Это была не моя рука. Моя прежняя была инструментом киберспортсмена: бледная, с проступающими синими венами, тонкими пальцами, лишёнными малейших признаков грубого физического труда, и мозолью на запястье от трения о коврик для мыши.

Рука, которую я сейчас держал перед глазами, принадлежала совершенно другому человеку. Кожа была слегка загорелой, приятного оливкового оттенка. Кисть была шире, пальцы — толще и крепче. На ладони и у оснований пальцев виднелись жёсткие, желтоватые мозоли. Ногти были коротко острижены, под некоторыми чернела въевшаяся земля. На предплечье проступал лёгкий рельеф мышц, которого у меня отродясь не было.

Я медленно перевёл взгляд на себя. На мне была надета какая-то грубая, простая одежда. Подобие льняной рубахи серого цвета, свободные штаны из плотной ткани, подпоясанные обычным куском верёвки. На ногах — стоптанные ботинки без шнурков.

Это было тело молодого парня. Навскидку — лет девятнадцати-двадцати. И оно было… нормальным. Не перекачанной горой мышц, не истощённым скелетом. Просто обычное, здоровое, спортивное тело человека, который, судя по всему, регулярно двигался, ел нормальную еду и проводил время под солнцем.

«Случайная генерация персонажа, — вспомнил я слова Эридии с усмешкой. — Мне достался обычный NPC-крестьянин или кто-то вроде того. Никаких магических татуировок, никаких рогов или хвостов. Базовый скин человека. Спасибо хоть не старик».

И тут мой взгляд зацепился за деталь. На тыльной стороне правой руки, чуть ниже суставов пальцев, ярко выделялось пятно. Я поднёс руку ближе к лицу. Это была она, печать контракта. Три переплетённых красных кольца и символы, впечатанные прямо в загорелую кожу. Они не выглядели как татуировка или шрам. Они казались частью моей физиологии, слегка пульсируя в такт сердцебиению. Я провёл по печати пальцами левой руки. Кожа в этом месте была чуть теплее, но никакой боли не ощущалось.

Скорее всего, где-то там, в недрах этой печати, прямо сейчас бесится богиня, лишённая своих судейских прав. Мой козырь в рукаве, мой чит на выживание. Я понятия не имел, как эта печать работает и как её активировать, но сам факт её наличия грел душу лучше солнца.

Так, Макс, время вставать. Пора проверить, как работает местный физический движок. Я оперся руками о землю, планируя сделать рывок торсом, согнуть ноги и вскочить. Мой мозг послал команду, мышцы сжались. Я с размаху рухнул обратно в траву, больно ударившись затылком о какую-то кочку.

— Какого… — я зашипел от неожиданной вспышки боли.

Проблема заключалась не в том, что тело не слушалось. Наоборот, оно слушалось слишком хорошо. В прошлой жизни я был физически слаб. Мои мышцы атрофировались от сидения в кресле, мозг привык посылать стопроцентный, максимальный импульс силы просто для того, чтобы поднять тушу со стула.

Сейчас я послал такой же стопроцентный импульс в тело, которое было в разы сильнее моего прежнего. В результате рывок оказался настолько мощным и резким, что мой центр тяжести мгновенно сместился, ноги не успели сгруппироваться, и я просто завалился назад.

— Ладно, дубль два.

Я начал действовать медленно, пошагово. Оперся на левый локоть, сместил корпус вправо, подогнул под себя правую ногу, перенёс вес на колено, выпрямил спину. Мои движения были дёргаными, роботизированными. Я чувствовал себя пьяным или человеком, который только что снял шлем виртуальной реальности после двенадцати часов игры и теперь пытается вспомнить, как ходить по настоящей комнате. Мышцы отзывались непривычной упругостью. Я чувствовал их натяжение, чувствовал тяжесть.

Наконец, сумев принять вертикальное положение, я огляделся. Поле было огромным. Зелёные волны травы уходили к горизонту, где сливались с тёмной полоской леса. Никаких футуристических зданий, никаких парящих островов или неоновых вывесок.

Я сделал первый шаг. Мозг скомандовал поднять ногу на привычную высоту, но она оказалась длиннее и тяжелее, чем я ожидал. Ботинок зацепился за пучок травы. Я потерял равновесие, судорожно замахал руками, пытаясь поймать баланс, и едва не полетел носом вперёд, вовремя выставив вторую ногу.

— Жесть, — произнёс, усмехнувшись.

Стоя и тяжело дыша, я пытался осознать абсурдность ситуации. Я — парень, который мог делать сотни точнейших микро-движений мышью в минуту, сейчас не мог пройти по ровному полю, не споткнувшись. Но в этом было и нечто удивительное. Ощущения. Они были слишком… реальными. В играх ты чувствуешь отдачу геймпада или сопротивление мыши. Здесь я чувствовал, как ветер остужает пот на моем лбу. Чувствовал, как грубая ткань рубахи натирает плечи. Чувствовал каждый камешек под подошвой стоптанных ботинок. Мир обрушивал на меня терабайты информации, и мой изголодавшийся по реальности мозг жадно впитывал каждый бит.

«Надо двигаться, — решил я, оглядывая горизонт. — Стоять посреди чистого поля — верный способ стать мишенью для какого-нибудь случайного моба или местного хищника. Нужно найти населённый пункт».

Я присмотрелся к пейзажу. Вдалеке, примерно в километре от моей позиции, над полосой деревьев поднимались тонкие струйки дыма. Дым означал огонь. Огонь означал разумную жизнь.

— Цель захвачена, — пробормотал я, корректируя свой курс.

Путь в один километр оказался для меня испытанием, достойным рейда на максимальной сложности. Я шёл, сосредоточенно глядя себе под ноги. Каждый шаг требовал осознанного контроля. Левая, правая, перенос веса. Я напоминал себе сломанного терминатора. Первые метров двести то и дело спотыкался, проваливался в мелкие ямки, скрытые травой, и ругался сквозь зубы.

Но постепенно, шаг за шагом, тело начало подстраиваться. Мышечная память этого парня начала просыпаться, синхронизируясь с моим сознанием. Походка стала увереннее, я перестал думать о механике ходьбы и наконец смог поднять глаза от земли.

Но тут пришла вторая проблема — выносливость. Моё новое тело было спортивным, но разум совершенно не умел распределять стамину. В игре шкала выносливости восстанавливается за пару секунд. В реальности, после полукилометра ходьбы по высокой траве под палящим солнцем, я начал задыхаться, сердце колотилось в груди, по лицу катились капли пота, заливая глаза. Во рту пересохло так, словно я пожевал песка.

«Чёртова физика…» — мысленно скулил я, утирая лоб рукавом грязной рубахи.

Преодолев ещё несколько сотен метров, я наконец вышел на утоптанную грунтовую дорогу, которая вилась через поле. Идти стало в разы легче. А вскоре из-за поворота, окаймлённого редкими кустами, показалась цель. Это была деревня. Настоящая деревня из дешёвого учебника истории или вступления к любой RPG. Десятка два приземистых домиков, сколоченных из потемневших от времени брёвен. Крыши были покрыты пожелтевшей соломой. Вокруг домов тянулись кривые деревянные заборы из жердей, за которыми виднелись огороды. Никакой городской стены, никаких замков или сторожевых башен.

Я остановился на обочине, опираясь руками о колени, и начал анализировать обстановку. Мирная зона, людей на улице немного. Возле ближайшего дома суетилась женщина в длинном сером платье, развешивая на верёвке какое-то белье. Чуть поодаль, в пыли, ковырялись грязные, полуголые дети. А прямо по дороге, мне навстречу, медленно брёл мужчина. Он был стар, с седой бородой. Одет в такую же грубую холщовую рубаху, как и я. На плече нёс деревянные вилы, на которых висели комья земли. Классический крестьянин.

Я выпрямился, стараясь придать своему лицу максимально безобидное, растерянное выражение. В играх я всегда пропускал диалоги, но здесь от правильного выбора реплики зависело моё выживание. Нужно было придумать легенду. Сказать правду — значит гарантированно поехать кукухой в местную лечебницу или на костёр.

Самый надёжный, пуленепробиваемый троп для любого попаданца — амнезия. Это идеальный щит от любых неудобных вопросов. Амнезия позволяет не знать элементарных вещей о мире, не знать языка, обычаев и собственной биографии.

Вскоре мужчина с вилами поравнялся со мной. Он остановился, смерив меня подозрительным взглядом.

— Ты чей будешь, парень?

Я вздохнул. Язык. Я понимал его. Следом поднял на него глаза, заставив себя выглядеть испуганным и дезориентированным. Это было не так уж сложно, учитывая, что меня трясло от усталости, а в голове шумело.

— Я… я не знаю, — сделал голос чуть тише, добавив в него дрожи. — Не помню.

Мужчина нахмурился, перехватив вилы покрепче.

— Как это не знаешь? Имя своё забыл, что ли? Ты не из наших. Из Заречья, может?

Я покачал головой, инстинктивно прикасаясь пальцами к виску, изображая боль.

— Ничего не помню. Вообще ничего. Помню только… темноту. А потом очнулся вон там, в поле, в траве. Голова раскалывается, в глазах всё плывёт. Я шёл на дым.

Мужчина ещё несколько секунд сверлил меня взглядом. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки. Он оценивал угрозу. Я стоял перед ним — молодой, крепкий на вид, но абсолютно безоружный, грязный, потный, с бледным лицом. У меня не было ни меча, ни доспехов, ни кошеля на поясе. Опасности я явно не представлял.

Взгляд крестьянина смягчился. Подозрительность сменилась житейским сочувствием человека, который сам не раз получал по голове от судьбы.

— Эк тебя приложило-то, видать, — прокряхтел он, опустив вилы на землю. — Разбойники поди? В лесах нынче неспокойно. Гоблины шалят, да и лихого люда хватает. Стукнули по голове, обобрали до нитки, да и бросили в поле помирать. Повезло тебе, парень, что зверье не почуяло.

Гоблины. Это слово резануло слух. Значит, фэнтези подтверждено. Магия, монстры, всё по классике. Отлично. Понятные правила игры.

— Наверное, разбойники… — кивнул я, потирая затылок в том месте, которым ударился о землю при первой попытке встать. Шишка там уже назревала знатная. — Дед, а… где я вообще? Как деревня называется? И где ближайший крупный город?

Старик усмехнулся, обнажив жёлтые зубы.

— Ох, и сильно же тебя приложили. Ты в Ясенево, парень. Глухомань наша. А до города пёхом дня два топать, если ноги не сотрёшь.

Он окинул меня ещё одним жалостливым взглядом. Мой живот в этот момент издал такой громкий вой, что, казалось, его услышали собаки на другом конце деревни. Старик усмехнулся и махнул мозолистой рукой в сторону ближайшего дома.

— Ладно, бедолага. Не гоже человеку посреди дороги от голода помирать. Пошли со мной, старуха моя, Марфа, как раз похлёбку сварила. Поешь, водицы холодной попьёшь из колодца. А там и посидим, покумекаем, куда тебе дальше податься. Нечего тебе в нашей деревне делать, без памяти-то. Тебе к лекарям в гильдию надо, или в церковь, к жрецам. Они в головах копаться умеют.

— Спасибо… — ответил я, искренне улыбнувшись. Впервые за долгое время я был кому-то благодарен не за хороший отхил в рейде, а за простое, базовое человеческое отношение.

— Пошли-пошли. Ноги-то держат? — старик развернулся и неспешно зашагал к калитке.

Я поплёлся следом. Мой первый квест в этом новом, жестоком и абсолютно случайном мире был получен. Задание: выжить. Награда: похлёбка.

Я скосил глаза на свою правую руку, где под слоем пыли мерцала красная печать богини.

Игра началась, Эридия. Надеюсь, скоро встретимся.

Глава 5

Домик крестьянина показался мне тесным, бедноватым, но чистым. В центре стоял грубо сколоченный деревянный стол, за которым суетилась Марфа. Старик, представившись Егором, усадил меня на массивную лавку. Когда передо мной поставили глубокую глиняную миску, от которой поднимался пар, я на мгновение забыл обо всем: о богине, о печати на руке, о своей недавней смерти. В миске была похлёбка. Простое варево из каких-то местных корнеплодов, крупно нарезанной капусты и крошечных, редких волокон жёсткого мяса. Но боги, клянусь, это блюдо показалось мне пищей олимпийцев. После первой ложки я начал закидывать еду в рот с такой скоростью, словно боялся, что все это может оказаться сном. Я обжигал нёбо, глотал почти не жуя. Тепло разливалось по пищеводу, падая в пустой желудок спасительным грузом. Марфа с жалостливой улыбкой пододвинула ко мне ломоть серого, твёрдого, как кирпич, хлеба и деревянную кружку с колодезной водой. Хлеб я смел за три укуса, вымазав им остатки бульона со дна миски.

— Тише-тише, парень, не ровен час, подавишься, — усмехнулся дед Егор, усевшись напротив и оперевшись локтями о стол. — Видать, и впрямь лихие люди тебя в поле бросили. Давно не ел?

— Давно… — честно признался я, отодвинув пустую миску и приложившись к кружке. Вода была ледяной, отдающей железом, от неё ломило зубы, но она окончательно вернула меня к жизни.

— В Норвен тебе надо. Там лекари есть, может, память-то и вернут.

— А Норвен… это большой город? — осторожно начал я закидывать удочки, стараясь говорить как можно более естественно. Мне нужна была базовая информация. — Я правда мало что помню.

— Да уж поболе нашей деревни будет, — хохотнул Егор. — Торговый город. Туда со всех краёв купцы тянутся. И с севера, и с юга. Стены там каменные, высоченные, стражи полно. Правит наместник от самого короля. Богатое место.

— А дорога туда безопасная?

Услышав этот вопрос, старик помрачнел.

— Как сказать, парень… Здесь-то, у нас в Ясенево, почитай, спокойно. Мы на отшибе живём, с нас и взять нечего. Разве что волки иногда овцу тащат. А вот чем ближе к тракту да к лесам тёмным, тем дурнее. Разбойнички пошаливают, караваны купеческие ждут, да и нежить, говорят, по ночам из старых могильников лезет. Монстры всякие. Гоблины те же — мерзкие твари. Зелёные, мелкие, но если стаей навалятся — сожрут и косточек не оставят. Девкам и того хуже.

Я внимательно слушал, мысленно составляя бестиарий. Значит, классический набор низкоуровневых противников: волки, бандиты, гоблины, нежить. Ничего такого, с чем нельзя было бы справиться при должной подготовке.

— И кто с ними разбирается? — спросил я. — Стража городская?

— Стража? Скажешь тоже. Стража за стенами сидит, задницы греет да пошлины собирает. Им до лесных дорог дела нет. Если купцу охрана нужна или деревне какой от монстров отбиться надо, за монеты нанимают авантюристов.

Слово «авантюристы» прозвучало для меня, как благословение.

— Авантюристы? — переспросил я, стараясь скрыть вспыхнувший в глазах энтузиазм.

— Ну да. Наёмники, бродяги, маги всякие вольные. У них в Норвене своя гильдия есть. Целое братство. Берут заказы на убийство чудищ, сбор трав редких, охрану. Но к нам они не захаживают. Далековато мы, да и платить нам гильдейским нечем.

Пазл в моей голове сложился. Гильдия авантюристов. Это не просто работа, а способ получать задания, зарабатывать деньги, повышать свой социальный статус и легально изучать магию или боевые искусства. Более того, для человека без прошлого, без документов и с сомнительной амнезией — это единственное место, где не будут задавать лишних вопросов. В гильдию идут отбросы, искатели приключений и те, кому больше некуда податься. Идеальное прикрытие.

— Понятно… — я медленно кивнул, поднявшись из-за стола. Моё тело все ещё ныло, но энергия от еды уже бурлила в крови. Цель была определена. — Спасибо вам, Егор. И вам, Марфа.

— Да брось ты, — отмахнулась женщина, протянув мне небольшой узелок из грубой ткани. — На вот, возьми. Тут краюха хлеба да репа варёная на дорогу. Идти-то долго.

Я взял узелок, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. В моем прошлом мире люди были готовы сожрать друг друга за лайки и рейтинги. А здесь бедные крестьяне отдавали последнюю еду незнакомцу. Попрощавшись с гостеприимными хозяевами и получив подробные инструкции, как выйти на главный тракт, я покинул деревню. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные, багровые тона.

***

Дорога до Норвена заняла больше двух дней. И это были, пожалуй, самые долгие и страшные дни в моей новой жизни. Я думал, что хардкор — это играть в шутер без интерфейса и прицела. Я ошибался. Настоящий хардкор — идти одному через лес в мире, где нет электричества.

Днём было ещё терпимо. Грунтовая дорога, покрытая глубокими, засохшими колеями от купеческих телег, петляла среди холмов и редких перелесков. Моё новое тело, хоть и было выносливее прежнего, всё равно страдало. Жёсткие, стоптанные ботинки натёрли на пятках огромные, болезненные мозоли, которые лопнули к середине первого дня. Каждый шаг отдавался жгучей болью. Но я сжимал зубы и шёл, потому что останавливаться было нельзя.

По пути мне почти никто не попадался. Пару раз вдали я видел силуэты одиноких путников, но мы предпочитали обходить друг друга по широкой дуге. Не трудно догадаться, что этом мире доверие к незнакомцу на дороге часто оплачивалось перерезанным горлом.

Но настоящим испытанием стали ночи. Когда солнце скрывалось за горизонтом, мир погружался во мрак. Никаких фонарей, никакого светового загрязнения от городов. Только холодный, равнодушный свет двух лун. Да, здесь их было две, одна большая и бледная, другая поменьше, с красноватым отливом, словно издевательское напоминание о глазах Эридии.

Я не мог развести костёр — у меня не было ни зажигалки, ни навыков выживания бойскаута. К тому же, костёр ночью привлекает внимание. Поэтому с наступлением темноты я отходил от тракта в лес, находил самое широкое дерево и забирался по коре на нижние толстые ветки, сдирая в кровь руки. Там, прижавшись спиной к шершавому стволу, я проводил всю ночь. Но почти не спал. Максимум — проваливался в дремоту на двадцать-тридцать минут, от которой меня будил собственный стук зубов — ночью становилось зверски холодно — или звуки леса.

Лес жил своей жизнью. В темноте каждый шорох казался мне шагами монстра. Вдалеке ухали какие-то птицы, но их крики больше напоминали смех сумасшедшего. Несколько раз где-то совсем близко раздавался протяжный, леденящий душу вой, от которого у меня волосы вставали дыбом. Я сидел на ветке, вцепившись пальцами в сук, пялился в непроглядную тьму, пытаясь уловить свечение красных глаз, и молился всем богам — кроме одной — чтобы меня не учуяли.

В такие моменты я чувствовал себя совершенно беспомощным. Я, великий киберспортсмен, был готов отдать все свои виртуальные кубки за один ржавый железный нож. Я постоянно потирал красную печать на руке, надеясь, что она как-то активируется, защитит меня, но печать оставалась безмолвной. Богиня на связь не выходила.

На третий день, ближе к полудню, когда мои запасы воды иссякли, а от хлеба остались лишь крошки, лес внезапно расступился. Дорога пошла на подъем. Я из последних сил взобрался на вершину холма, опираясь на найденную в лесу палку, и замер, жадно глотая воздух. Внизу, в огромной, живописной долине, раскинулся Норвен. Город был колоссален. Он совершенно не был похож на те маленькие, процедурно сгенерированные деревушки, которые я привык видеть в низкобюджетных играх. Это была настоящая столица региона. Эпический хаб.

Норвен окружала невероятно высокая стена, сложенная из гладких серых каменных блоков. Навскидку она была высотой метров пятнадцать, не меньше. Через равные промежутки в стену были встроены круглые сторожевые башни, на острых шпилях которых трепетали на ветру сине-золотые флаги. За стеной возвышалось море крыш — черепичных, сланцевых, деревянных. В самом центре города доминировал огромный замок или храм, чьи купола слепили глаза отражённым солнечным светом.

К главным воротам города сходились несколько крупных трактов. Там уже скопилась приличная очередь из купеческих караванов, крытых телег, всадников и пеших путников. Я выбросил свою палку, поправил грязную рубаху и, стараясь не хромать, начал спускаться с холма. Мой квест по выживанию в дикой природе был завершён. Начиналась социальная фаза.

Подойдя к воротам, я встал в хвост очереди, состоящей из таких же пыльных, бедно одетых пешеходов. Ожидание заняло около часа. За это время я успел рассмотреть стражников. Это были серьёзные ребята. Не какие-то деревенские ополченцы с вилами, а настоящие профессионалы. Они были облачены в начищенные до блеска кольчуги поверх синих стёганых курток. На головах — стальные шлемы. На поясах висели прямые мечи, а в руках длинные алебарды. Их взгляды были цепкими, скучающими, пугающими. Они досматривали телеги купцов, проверяли подорожные грамоты, взимали пошлины звенящими монетами.

Наконец, подошла моя очередь. Двое стражников преградили мне путь скрещёнными древками алебард. Один из них, с чёрными усами и шрамом на подбородке, смерил меня оценивающим взглядом. Осмотрел стоптанные ботинки, грязные штаны, пустые руки и измождённое лицо.

— Цель визита? — сухо спросил усатый стражник.

— Ищу работу, господин, — я слегка склонил голову, изображая покорность, но при этом глядя ему в глаза. Важно было не выглядеть слишком запуганным, чтобы не приняли за беглого преступника. — И лекарей. На меня напали в лесу пару дней назад. Ограбили, по голове ударили. Ничего не помню, ни имени, ни откуда я. Иду вот, куда глаза глядят.

Стражник хмыкнул. Моя история, судя по всему, не была здесь чем-то уникальным.

— Ещё один безмозглый бродяга, — проворчал второй стражник, помоложе. — Лекари в храме бесплатно не лечат, парень. Без медяков в кармане ты тут быстро в канаве окажешься. Ну да ладно. Оружие есть? Запрещённые артефакты?

— Ничего нет. Только то, что на мне, — я развёл руками, показывая пустые ладони. Печать на правой руке не светилась, выглядела как странное родимое пятно, и стражники не обратили на неё никакого внимания.

— Пошлины с пеших бродяг не берём. Проходи. Но смотри мне, — усатый ткнул тупым концом алебарды мне в грудь, не больно, но весомо. — За воровство на рынках отрубаем правую руку. За драку с поножовщиной — в каменоломни на десять лет. А теперь пошёл!

Они подняли алебарды. Я сделал глубокий вдох и шагнул под окованную железом арку ворот. Тень от стен на секунду поглотила меня, а затем… Затем мир в глазах перевернулся с ног на голову. Контраст между мёртвой тишиной ночного леса и тем, что обрушилось на меня внутри города, был колоссальным.

Широкие мощёные улицы были забиты народом. Толпы людей, телег, вьючных животных текли по ним плотными, бесконечными реками. Из открытых окон трёхэтажных домов высовывались женщины, вывешивая белье. На первых этажах сплошной стеной шли лавки: кузницы, пекарни, алхимические магазины, портняжные мастерские. Я шёл вперёд, прижавшись к краю улицы, чтобы меня не затоптали, и не мог перестать крутить головой. Моя челюсть буквально отвисла от восторга. Внутренний геймер ликовал, испытывая чистейший кайф от лорного разнообразия.

Мимо меня, закованный в сверкающие, пластинчатые доспехи, прошёл отряд городской стражи. Их шаги печатали ритм по брусчатке. Справа, возле лавки с оружием, я увидел гнома. Настоящего гнома! Он был мне едва по грудь, но в плечах шире любого борца. Рыжая борода, заплетённая в косички с кольцами, спускалась до самого пояса с пряжкой. Он громко, басом ругался с продавцом, размахивая коротким топором.

Чуть дальше, возле лотка с какими-то светящимися зельями, стояла пара эльфов. Они выглядели в точности так, как рисовали художники в самых дорогих RPG. Высокие, стройные, с фарфоровой кожей и длинными, острыми ушами, проглядывающими сквозь серебристые волосы. На них были лёгкие, элегантные мантии, а двигались они с такой грацией, словно физика этого мира на них не действовала. Они смотрели на окружающую толпу людей с брезгливым, отстранённым высокомерием.

— Охренеть… — прошептал я, не веря своим глазам. — Это всё настоящее…

Потом я заметил зверолюдей. Девушка с пушистыми кошачьими ушами на макушке и гибким хвостом, выглядывающим из-под юбки, несла на плече корзину с фруктами. Высокий, мускулистый мужчина с волчьей мордой и шерстью на руках разгружал тяжёлые ящики с телеги.

Расовое разнообразие поражало. Это был живой, дышащий, мультикультурный мир. Но затем мой взгляд наткнулся на нечто, что заставило восторженную улыбку сползти с лица. По противоположной стороне улицы, звеня цепями, двигалась странная процессия. Это были существа ростом с десятилетнего ребёнка. Сгорбленные, с длинными, непропорциональными руками, зеленовато-серой, бородавчатой кожей и длинными, крючковатыми носами. Гоблины.

Но они не были дикими монстрами из леса. Их было пятеро, и все были закованы в тяжёлые железные ошейники. От ошейников тянулись толстые цепи, которые держал в руках здоровый человек с длинным кожаным хлыстом на поясе. Гоблины тащили за собой огромную, гружённую деревянную платформу на колёсах, пыхтя и скаля острые, мелкие зубы, но покорно выполняя команды погонщика.

Рабство…

Мой мозг мгновенно проанализировал эту деталь. Использование низших, агрессивных рас в качестве дешёвой тягловой силы и рабов.

«Ага. Значит, у нас тут не ванильное, светлое фэнтези с радугой и пони, — сделал я мысленную заметку, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Мораль здесь гибкая, а человеческая жизнь — и жизнь нелюдей тем более — стоит недорого. Законы работают только для тех, у кого есть деньги или сила».

Это открытие не испугало меня. Наоборот, отрезвило. Оно напомнило, что я больше не за монитором. Если оступлюсь, если покажу слабость, на меня тоже могут надеть ошейник. Нужно было получить силу. Немедленно.

Я подошёл к ближайшему прилавку, где торговал пирожками пухлый, краснощёкий пекарь.

— Уважаемый, — обратился я, стараясь звучать вежливо. — Подскажите, как найти гильдию авантюристов?

Пекарь взглянул на меня подозрительным взглядом, явно оценив мою платёжеспособность как отрицательную, но ответил:

— Идёшь прямо по торговой улице. Как дойдёшь до площади с фонтаном, повернёшь направо, в квартал наёмников. Там не промахнёшься. Самое большое здание, и самое шумное.

Я кивнул в знак благодарности и быстрым шагом, игнорируя боль в стёртых ногах, двинулся в указанном направлении. Чем ближе подходил к кварталу наёмников, тем заметнее менялась публика на улицах. Купцов в бархатных одеждах и ремесленников в фартуках сменили люди и нелюди в потёртых кожаных доспехах, с мечами на поясах, с арбалетами за спиной и посохами в руках.

Наконец, я вышел на небольшую площадь и замер. Передо мной возвышалось оно. трёхэтажное здание, нижний этаж которого был сложен из огромных каменных валунов, а верхние — из тёмного, прочного дерева. Над широкими, двустворчатыми дверями, обитыми железом, висела огромная деревянная вывеска: щит с перекрещёнными на нём мечом и посохом. Из приоткрытых окон первого этажа вырывался оглушительный гул голосов, взрывы хохота, звон бьющейся посуды и лязг оружия. Здание, казалось, вибрировало от переполнявшей его энергии.

Ну что ж, пора вступать в игру.

Глава 6

Я навалился всем весом своего нового тела на тяжёлые, потемневшие местами двери. Они поддались далеко не сразу, а лишь когда я упёрся ногами в каменный порог, издав при этом такой протяжный скрип, словно предупреждал всех внутри о своём появлении.

Как только переступил порог, меня чуть не сбило с ног. Контраст с шумной улицей был разительным. Я замер у входа, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Помещение освещалось через широкие, мутноватые окна, а также десятками магических светильников, подвешенных к почерневшим потолочным балкам. Свет в них был пульсирующим в такт каким-то своим внутренним ритмам.

Мой мозг, годами натренированный на мгновенное считывание миникарты и оценку обстановки при входе в новую локацию, начал жадно сканировать пространство. Первый этаж гильдии представлял собой просторный зал, и был чётко разделён на две функциональные зоны. Слева от входа раскинулась классическая таверна для наёмников. Десятки столов, исцарапанных кинжалами и залитых выпивкой, были плотно оккупированы публикой всех мастей и рас. За одним столом я увидел здоровенного, зеленовато-серого орка в ржавой кольчуге, который с треском проигрывал в армрестлинг жилистому, покрытому шрамами старику-человеку. В углу, окутанная табачным дымом, громко хохотала компания лучников, деля прямо на столе мешочек с монетами и окровавленные клыки какого-то зверя. Между столами, виртуозно балансируя огромными деревянными подносами с пенными кружками, лавировали подавальщицы с крайне уставшими, но дерзкими лицами. Звон бьющейся глиняной посуды, отборный мат на разных языках, стук игральных костей — это была та самая гильдия, какие мне всегда виделись в играх. Место, где можно было узнать последние слухи, найти пати для рейда или нарваться на PvP за один косой взгляд.

Справа же находилась рабочая зона — сердце гильдии. Вдоль всей стены тянулась деревянная доска, обтянутая потёртой кожей и сплошь усеянная пергаментами. Задания. Доска квестов. Возле неё толпились десятки вооружённых людей. Здесь царила совершенно иная атмосфера — напряжённая, деловая. Авантюристы спорили, толкались локтями, оценивающе щурились, читая условия контрактов, срывали листы. Конкуренция за хорошие заказы, судя по всему, здесь была жёсткой. Я видел, как две группы наёмников чуть не схватились за мечи из-за одного клочка бумаги, пока их не разнял здоровяк с огромным двуручным топором за спиной.

Я сделал осторожный шаг вперёд. Мои стоптанные ботинки тихо скрипнули по деревянному полу. Мимо меня, едва не сбив с ног, пронёсся закованный в лёгкую броню мечник, бросив презрительный взгляд, словно на пустое место. Я лишь крепче стиснул зубы. Сейчас в их глазах я ничего не представляю. Ничего, это временно.

Но мой взгляд, скользивший по залу, внезапно остановился. Прямо по центру зала, в глубине, располагалась длинная стойка из полированного красного дерева, заваленная стопками документов, бухгалтерскими книгами и какими-то шкатулками. А за ней…

«Святые разработчики, — мысленно произнёс я, чувствуя, как пульс стремительно ускоряется. — Фансервис в этой реальности просто запредельный».

Там стояла эльфийка. Но это была не та надменная, утончённая лесная аристократка в закрытой мантии, которых я видел на улице полчаса назад. О нет. Это было нечто совершенно иное, нечто прекрасное.

У неё были роскошные светлые волосы с едва заметным пепельным отливом, которые спадали на спину и плечи. Сквозь эти золотистые пряди кокетливо проглядывали длинные, заострённые ушки, слегка подрагивающие от окружающего шума. На фарфоровом лице покоились аккуратные, строгие очки в тонкой серебряной оправе. Очки на эльфийке! Этот контраст между древней, магической расой и строгим атрибутом офисного работника бил точно в цель, создавая образ строгой, но невероятно притягательной учительницы.

Но главным магнитом для глаз — и я готов поспорить на что угодно, что не только для моих — была её фигура. Эльфийка была одета в белоснежную блузу, которая облегала её тело так плотно, словно была сшита на заказ у лучшего портного королевства, и грозила треснуть по швам при каждом резком движении. Эта блуза обладала невероятно глубоким, откровенно провокационным вырезом, который едва-едва, из последних сил сдерживал её выдающиеся, пышные формы. Каждый раз, когда эльфийка наклонялась над столом, чтобы взять какой-нибудь документ или поставить печать, добрая половина зала слева на секунду замолкала, мужики забывали про выпивку, а их взгляды намертво приклеивались к стойке.

Я похлопал себя по щекам, стряхивая наваждение. Взял себя в руки, поправил грязную крестьянскую рубаху, сглотнул и уверенно зашагал к стойке. Подойдя вплотную к полированному дереву, облокотился на стойку, стараясь не выглядеть как побитая собака.

— Добрый день, — произнёс, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, уверенно, скрывая нервозность новичка.

Эльфийка оторвалась от сортировки каких-то свитков, изящным движением указательного пальца, на котором поблёскивало тонкое серебряное кольцо, поправила очки на переносице и посмотрела на меня. Её глаза оказались глубокого изумрудного цвета. Она окинула меня быстрым, профессиональным взглядом. Мою грязную одежду, синяк на скуле, отсутствие какого-либо оружия, измождённое лицо — всё это было проанализировано, взвешено и задокументировано в её голове за долю секунды. Но на лице не дрогнул ни один мускул. Ни капли презрения.

— Добро пожаловать в отделение гильдии авантюристов города Норвен, — её голос показался мне бархатным, с лёгкими, музыкальными нотками, но при этом деловым и слегка отстранённым. — Я — старший регистратор Сильвия. Желаете подать заявку на вступление, сообщить о выполненном заказе, купить материалы или оставить запрос на наём специалиста?

— Вступление, — коротко кивнул я. — Хочу стать авантюристом.

Сильвия выдвинула ящик стола и достала чистый лист пергамента, а также перо, кончик которого слабо светился синим магическим светом.

— Хорошо. Ваше имя?

— Макс, — я решил не изобретать велосипед. Запоминать выдуманное, сложное фэнтезийное имя в стрессовой ситуации — прямой путь к провалу. К тому же, если оно покажется странным, это лишь укрепит мою легенду.

Перо в руке Сильвии замерло. Она чуть приподняла бровь, глядя на меня поверх своих строгих очков.

— Макс? — переспросила она, ушки забавно дёрнулись. — Необычное звучание для наших краёв. Это ваше полное имя?

— Да, — я и глазом не моргнул, выдерживая её проницательный взгляд. Все пошло по плану. — Полное. Я прибыл издалека, из-за гор. Дорога была тяжёлой. Но, к сожалению, по пути меня ограбили. Я помню своё имя, помню, как говорить, но многое о самом мире, о том, кто я такой и откуда точно шёл — словно в тумане. Так что ни документов, ни рекомендательных писем, ни родословных у меня нет. Начинаю с чистого листа.

Я выдал заготовленную ещё в деревне легенду единым блоком, стараясь, чтобы мой голос звучал чуть потерянно, но твёрдо. Сильвия понимающе кивнула. На её лице промелькнула тень бюрократической усталости.

— Амнезия, значит. Сочувствую вам, господин Макс. Для гильдии это не является проблемой, так что можете не волноваться. Мы не храмовники и не городская стража. Главное для нас — это ваши навыки, готовность рисковать и неукоснительно соблюдать устав. Вы сказали, что забыли многое о мире. Мне провести для вас базовый инструктаж по правилам гильдии?

— Да, пожалуйста, Сильвия. Буду вам крайне признателен. Я не хочу нарушить закон по незнанию в первый же день.

Эльфийка скрестила руки на груди. Это движение привело к тому, что вырез её блузы стал ещё более притягательным, ловя тени от магических светильников. Я заставил себя сделать глубокий вдох, мысленно прописал себе пощёчину и приказал глазам смотреть исключительно на милое личико.

Сильвия откашлялась и начала лекцию тоном экскурсовода.

— Гильдия авантюристов — это независимая, межгосударственная организация, которая официально действует на территории всех трёх королевств и подчиняется только своему магистру. Наша цель — регулирование стихийного рынка наёмников, контроль популяции агрессивных монстров, зачистка подземелий и обеспечение безопасности мирного населения. За соответствующую, справедливую плату, разумеется.

Она говорила заученными фразами, явно произнося этот текст по десять раз на дню, но для меня сейчас эта информация была ценнее золота.

— В Гильдии существует строгая, нерушимая иерархия. Все авантюристы делятся на шесть рангов. От низшего к высшему: F, E, D, C, B и А. Говорят, есть ещё ранг S, но это скорее легенды. Высший ранг А получают лишь профессионалы своего дела. В нашем городе, например, нет ни одного активного авантюриста ранга А. Самые сильные гильдейцы Норвена — группа ранга В.

«Классическая шестиуровневая система», — отметил я про себя, чувствуя, как мозг раскладывает информацию по полочкам.

— Вы, как новичок без подтверждённого опыта, начнёте с самого низа — с ранга F, — продолжила Сильвия, плавно водя кончиком светящегося пера по воздуху. — Ваш ранг определяет сложность заданий, которые вы имеете право брать с доски. Задания также маркируются буквами. Если авантюрист F-ранга попытается сорвать с доски задание C-ранга, ему просто откажут в регистрации контракта. Это сделано для вашей же безопасности. Мёртвый авантюрист не платит взносы в гильдию и портит нам статистику.

— Логично, — хмыкнул я. — Как повысить ранг?

— Успешное выполнение заданий вашего уровня повышает доверие гильдии. Когда накопите достаточно очков и галочек в нашей книге, куратор либо назначит вам практический экзамен, либо даст добро сразу. Что касается правил: Гильдия забирает десять процентов от любой награды за выполненный контракт в качестве налога на обслуживание, содержание здания и артефактов. Убийство, воровство или немотивированное нападение на другого члена гильдии строго карается вплоть до изгнания, лишения лицензии и передачи преступника городской страже на суд. Мы — братство, а не банда лесных головорезов. Вопросы?

— Никаких вопросов. Звучит как идеальная система для человека без прошлого. Записывайте меня.

Сильвия улыбнулась, оценив мою понятливость. Её перо быстро забегало по пергаменту, оставляя сияющий синий след, который тут же впитывался в бумагу, становясь черным.

— Имя — Макс. Возраст... На вид около двадцати. Раса — человек. Класс… — она окинула взглядом мои пустые руки. Мозолистые, но не имеющие характерных отметин от рукояти меча или тетивы лука. — Пока ставим прочерк, определитесь позже. Теперь последнее, и самое важное. Нам нужно определить вашу магическую предрасположенность и примерный объем резерва маны. Если вы, конечно, вообще владеете магией.

С этими словами она наклонилась под стойку — я честно попытался отвернуться, но не смог — и достала оттуда небольшой, тяжёлый предмет. Круглый шар размером с крупное яблоко, сделанный из прозрачного, слегка мутноватого стекла или хрусталя. Он покоился на бронзовой подставке, исписанной рунами.

— Магический оценщик, — пояснила Сильвия, пододвигая артефакт ко мне. — Базовый диагностический артефакт гильдии. Вам нужно просто положить на него открытую ладонь и сосредоточиться. Артефакт среагирует на вашу ману. Если он загорится красным — у вас предрасположенность к магии огня. Синим — вода. Зелёным — магия природы и ветра. Жёлтым — земля. Белоснежный цвет означает церковную магию, ну а чёрный — запретную. Яркость свечения покажет объем вашего резерва. Положите руку, Макс.

Я уставился на шар. Сердце неприятно ёкнуло, а внутри похолодело. Магия. В том чёрном пространстве между мирами Эридия не упоминала, что мне достанется, и достанется ли вообще. И самое главное: что, если шар засечёт печать контракта с богиней, которая прямо сейчас выжжена на тыльной стороне моей правой руки? Что, если он покажет не просто магию, а божественную ауру?

Чтобы минимизировать риски, я поднял левую руку и осторожно положил ладонь на гладкую поверхность шара. Сначала ничего не происходило. Я стоял, чувствуя себя полным дураком. Сильвия внимательно смотрела на мои пальцы сквозь стекла очков. Прошла секунда, две, три. Я уже подумал, что я пустышка. А потом внутри шара что-то дрогнуло. В самом центре кристалла вспыхнула крошечная искорка. Она была тускло-красной.

«Огонь, — мысленно вздохнул я. — Слабый огонь».

Но не успела Сильвия потянуться к перу, чтобы сделать запись, как красная искра внезапно погасла, сменившись изумрудно-зелёным свечением. Брови эльфийки поползли вверх.

— Вторая стихия? — тихо пробормотала она, наклонившись ближе к шару.

В следующую секунду зелёный свет мигнул и превратился в яростный, слепящий синий разряд, напоминающий миниатюрную шаровую молнию, запертую в стекле. А затем началось абсолютное безумие.

Шар сошёл с ума. Он начал переливаться всеми цветами спектра со скоростью стробоскопа. Красный, зелёный, синий, жёлтый. Цвета сменяли друг друга каждую долю секунды. Внутри кристалла закрутился настоящий шторм. При этом сам шар начал противно вибрировать под моей ладонью и издавать нарастающий писк, похожий на звук закипающего чайника.

Свечение было настолько ярким, что оно отбросило пляшущие цветные блики на стены, на лицо Сильвии и на потолок зала. Шум за ближайшими столиками таверны резко стих, разговоры оборвались. Я услышал, как несколько стульев с грохотом отлетели назад. Авантюристы повскакивали со своих мест. Зашуршала кожа ножен — кто-то обнажил меч. Воздух наполнился напряжением.

— Во имя трёх королей, что это за херня?! — гаркнул какой-то гном из-за стола, вскидывая арбалет.

— Он сейчас рванёт! — заорал кто-то другой.

Страх сковал меня. Я инстинктивно отдёрнул руку, словно обжегшись о раскалённую плиту. В ту же секунду шар погас. В гильдии повисла тишина. Десятки подозрительных взглядов были прикованы к моей спине. Я стоял, не шевелясь, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. В первый же день, на этапе базовой регистрации, я умудрился привлечь к себе внимание вооружённых убийц как какой-то аномальный мутант или ходячая бомба.

Сильвия стояла с широко раскрытыми глазами. Её грудь под блузой тяжело вздымалась, а румянец покрыл щеки. Очки слегка съехали на нос. Она переводила ошарашенный взгляд с потухшего шара на меня и обратно. А затем она сделала то, чего я от неё никак не ожидал. Сильвия пришла в себя за долю секунды. Лицо мгновенно обрело прежнее выражение. Она замахнулась и с силой, наотмашь шлёпнула ладонью по бронзовой подставке артефакта. Звонкий хлопок разнёсся по залу.

— Проклятый гномий ширпотреб! — громко, с нескрываемым раздражением произнесла Сильвия на весь зал. — Я же говорила мастеру, что фокусирующие кристаллы изношены! Вчера он выдал магу воды чистую земляную ауру, а сегодня вообще закоротил.

Напряжение в зале лопнуло. Авантюристы, поняв, что магического теракта не предвидится, а проблема лишь в дешёвом, неисправном оборудовании гильдии, дружно рассмеялись, убирая оружие.

— Опять гильдия на нас медяки экономит! — крикнул лучник из толпы.

— Купи уже нормальный оценщик у своих собратьев-эльфов, милая! А то так и без гильдии останемся! — добавил пьяный орк, вызвав новую волну грубого смеха. Зал постепенно возвращался к привычному гулу.

Сильвия недовольно поджала губы, поправила очки и с извиняющейся улыбкой посмотрела на меня.

— Приношу свои глубочайшие извинения за этот инцидент, Макс. Оборудование в последнее время барахлит. Как вы понимаете, невозможно иметь предрасположенность к четырём стихиям одновременно. Таких магов не рождалось со времён Великой войны четыре столетия назад. Сейчас две стихии не всегда встречаются, а три так и вовсе редкость. Так что артефакт определённо сломан.

— Ничего страшного. Я все равно не чувствую в себе никаких особых магических сил. Скорее всего, я обычный воин.

— В таком случае, строку «Магическая предрасположенность» я пока оставляю пустой, — Сильвия элегантно перечеркнула графу в пергаменте. — Когда мастер починит шар, мы проведём тест заново и обновим ваши данные. А пока формальности завершены. Добро пожаловать в гильдию.

Она достала из шкатулки тяжёлую на вид металлическую печать и приложила её к пергаменту. Печать на секунду вспыхнула, перенося чернила на небольшой, прямоугольный кусок плотной, зачарованной бумаги размером с кредитную карту. Затем Сильвия достала из другой шкатулки тонкий, прочный кожаный шнурок, на котором висел небольшой, отполированный прямоугольник из тёмной меди с выбитой на нем руной гильдии и крупной буквой «F».

Она протянула мне карту и кулон.

— Ваш официальный документ и личный жетон. Никогда не теряйте жетон, Макс. Это ваше удостоверение личности, ваш пропуск в города без уплаты дорожных пошлин и доказательство вашего ранга. А ещё, если вы умрёте на задании, по этому жетону мы опознаём ваше тело и выплатим компенсацию нашедшему. Надевайте.

Я взял медный кулон, ощущая его приятную тяжесть в руке, и сразу повесил на шею, спрятав под грязную рубаху. Карточку сунул в карман штанов. Это было оно, мой первый интерфейс. Мой профиль игрока был официально зарегистрирован. Я больше не бездомный, бесправный бродяга с амнезией. Я авантюрист F-ранга. Самое дно пищевой цепи, пушечное мясо для гоблинов, но это дно было официальным.

— Благодарю, Сильвия, — я улыбнулся ей самой искренней улыбкой, на которую был способен мой уставший организм. — Что ж, раз я теперь в деле, хочу взять задание.

Эльфийка моргнула, её изумрудные глаза слегка расширились. Она явно не ожидала такой прыти от измождённого парня без оружия.

— Прямо сейчас? Вы уверены, Макс? Вы выглядите… извините за откровенность, крайне уставшим. Обычно новички предпочитают снять комнату, выспаться, купить хоть какое-то оружие или найти пару товарищей для страховки.

— У меня нет денег на комнату, — честно ответил я, опираясь руками о стойку. — А спать на улице или на сеновале мне не понравилось. Мне нужна местная валюта. Дайте самое простое задание, которое только есть на доске. То, которое можно выполнить до захода солнца в одиночку.

Я рассуждал как классический, прожжённый спидраннер. Нет стартового капитала? Не беда. Идёшь в нубо-локацию, бьёшь низкоуровневых слизней или собираешь целебную траву, сдаёшь найденное, покупаешь деревянный меч и тарелку супа. Экономический цикл.

Сильвия окинула меня внимательным, чуть сочувствующим взглядом. Она вздохнула, понимая, что переубеждать упрямого новичка бесполезно, и достала из стопки на краю стола небольшой, помятый желтоватый пергамент.

— Хорошо. Раз вы настаиваете. Полноценная охота или охрана караванов вам пока не по зубам, тем более с голыми руками. Но для самых новичков у нас всегда есть постоянные контракты от городской гильдии алхимиков. Сбор реагентов, — она положила лист передо мной. На нем был нарисован какой-то кривой, многолистный цветок и написано несколько строчек текста. — Лунная трава. Очень распространённый сорняк, который алхимики тоннами используют как базу для слабых лечебных зелий и антидотов. Она растёт кучно, прямо за южными воротами города, на самой опушке Светлого леса. Нужно собрать двадцать пучков с целыми, неповреждёнными корнями. Награда — десять медных монет. Это немного, но вам хватит на порцию горячего жаркого, кружку пива и койку в комнате в таверне неподалёку.

Я быстро пробежал глазами по заданию. Сбор травы на опушке. Окрестности крупного, хорошо защищённого города, которые наверняка регулярно патрулируются стражей на лошадях. Никаких монстров, никаких бандитов, чистый фарм ресурсов. Классический квест «Сходи-принеси».

— Идеально. Беру, — я без колебаний сгрёб пергамент со стойки.

— Будьте осторожны, Макс, — голос Сильвии стал чуть серьёзнее, она посмотрела мне в глаза. — Светлый лес назван так не потому, что там безопасно днём. Не заходите глубоко в чащу, не теряйте из вида стены Норвена. Собирайте траву только на открытой опушке. Если услышите рычание, вой или заметите сломанные ветки — бросайте всё и немедленно бегите к воротам. Ваша жизнь стоит дороже десяти медяков.

— Не волнуйтесь, Сильвия, — я самоуверенно усмехнулся, уже разворачиваясь к выходу. — Я просто нарву сорняков и вернусь через час-полтора. Одна нога здесь, другая там. Считайте, что зелья уже варятся.

Я быстрым шагом направился к выходу из гильдии, ловко лавируя между пьяными наёмниками и крепко сжимая в руке лист с заданием. Ощущение прогресса пьянило лучше любого эля.

***

Я был абсолютно уверен, что контролирую ситуацию. Был уверен, что знаю правила этой игры наизусть. Думал, что сбор травы возле города — это лёгкая, расслабляющая прогулка.

Как же сильно я ошибался.

Глава 7

Выйдя из южных ворот Норвена, я почувствовал, как невидимые тиски, сжимавшие мою грудную клетку внутри переполненного города, наконец разжались. Городской гул, вонь немытых тел и конского навоза, крики зазывал и звон молотов остались позади, отсечённые толщей каменной стены.

Стражники на выходе, вооружённые длинными алебардами, даже не удостоили меня взглядом. Для них я был лишь очередной серой тенью на фоне великого города — оборванцем с пустыми руками, бредущим в лес за сорняками. Кому есть дело до смертника F-ранга?

Солнце ещё стояло достаточно высоко, приятно припекая затылок и плечи сквозь тонкую ткань крестьянской рубахи. Впереди, метрах в пятистах от стены, раскинулся тот самый Светлый лес. Дорога к нему представляла собой широкую, утоптанную тысячами ног и копыт грунтовую полосу, по краям которой росли редкие кустарники.

Своё название лес явно получил не ради красивого словца в туристическом буклете. Это была не мрачная, непролазная чаща из дешёвых хорроров, где ветви сплетаются в когтистые лапы, а вполне приятный, залитый солнечными лучами лиственный массив. Высокие, могучие деревья с зелёными кронами, похожие на наши земные дубы и ясени, стояли на приличном расстоянии друг от друга. Сквозь листву пробивался свет, падая на пружинящий под ногами мох. Где-то в вышине беззаботно щебетали невидимые птицы, а лёгкий ветерок приносил запахи хвои и нагретой земли. Настоящая идиллия.

«Десять медных монет за двадцать кустиков лунной травы, — мысленно прокручивал я математику своего первого квеста, шаркая по тропинке. — Слишком просто. В играх это называется чистым, примитивным фармом на старте для разгона экономики. Сильвия говорила собирать на опушке. Окей. Сорву траву, получу медяки, съем целую миску горячего мясного рагу, выпью пива, чтобы заглушить боль в мышцах, и рухну спать. А завтра уже буду думать о глобальных планах и магии».

Моё тело, несмотря на молодость и объективно неплохую физическую форму предыдущего владельца, находилось на грани истощения. Я не спал нормально уже почти трое суток. Те короткие провалы в забытье, сидя на ветвях деревьев в обнимку со стволом, не считались. Желудок, в который после щедрого угощения в деревне деда Егора попала лишь пара терпких ягод и вода из ручья, сводило мучительной судорогой. Я до одури хотел есть. Чувствовал себя персонажем в «survival-игре», у которого шкала голода мигает красным, а полоска выносливости не поднимается выше десяти процентов.

Добравшись до линии деревьев, я остановился и оглянулся. Массивные серые стены Норвена и фигурки стражников на дозорных башнях были отлично видны. Отсюда я даже мог рассмотреть флаги, колышущиеся на ветру. Безопасная зона была прямо за спиной. В случае чего — бежать всего ничего.

Я хмыкнул, достал из кармана штанов помятый пергамент с корявым рисунком, ещё раз изучил форму листьев и шагнул под тень деревьев. И уже через пятнадцать минут бесплодных поисков я понял, в чем заключался подвох этого «лёгкого» задания.

На самой опушке, в пределах прямой видимости от городских стен, где трава была вытоптана сапогами других авантюристов, изрыта копытами лошадей и перекопана вдоль и поперёк, лунной травы почти не осталось. Я нашёл лишь три жалких, помятых, наполовину засохших ростка, жавшихся к корням старого пня. Остальное было подчистую вырезано, выкопано и унесено моими конкурентами — такими же отчаянными нищебродами F-ранга.

— Ну конечно, — я раздражённо выругался и вытер грязной тыльной стороной ладони пот со лба. — Чего я ещё ожидал? Нубская локация зафармлена до состояния пейзажа. Чтобы найти нормальный спавн ресурсов, нужно отойти от тропы. Это базовое правило любой MMORPG. Хочешь лут — иди туда, куда боятся или ленятся идти остальные.

Я посмотрел вглубь леса. Между могучими стволами всё так же струился свет. Никаких зловещих теней, никакого стелющегося по земле тумана, никаких звуков. Просто обычный, мирный лес. В моей голове зазвучал строгий, бархатистый голос Сильвии: «Светлый лес назван так не потому, что там безопасно… Не заходите глубоко в чащу… Ваша жизнь стоит дороже десяти медяков».

Но голос разума тут же был заглушён громким, требовательным урчанием в животе. Боль в стёртых пятках отдавала в мозг пульсирующими сигналами, требуя отдыха. Я был слишком вымотан, чтобы возвращаться в гильдию с пустыми руками, признавать своё поражение в первый же день и ночевать в подворотне на холодной брусчатке.

«Я просто пройду чуть дальше. Метров на двести-триста, не больше, — решил я, поддавшись усталости и геймерской жадности, которая напрочь отключила базовый инстинкт самосохранения. — Стены города я, конечно, из виду потеряю, но дорогу назад найду легко. Наберу оставшиеся семнадцать штук с одной поляны и сразу назад. Дел на десять минут. Что может случиться?»

С этой мыслью я решительно перешагнул через поваленное дерево и углубился в Светлый лес. С каждым моим шагом стены Норвена скрывались за стеной стволов и кустарника. Звуки тракта окончательно стихли, сменившись шелестом листвы, скрипом раскачивающихся деревьев и хрустом сухих веток под моими ботинками. Мой план, основанный на игровой логике, сработал. Метрах в трёхстах от опушки, спустившись в небольшую низину, поросшую папоротником, я нашёл то, что искал. Это была настоящая золотая жила. Целая поляна лунной травы.

— Бинго! — прошептал я, на измождённом лице расплылась широкая улыбка.

Я упал на колени прямо во влажный мох и начал торопливо вырывать растения. Контракт требовал целые корни, поэтому приходилось действовать аккуратно, подкапывая землю пальцами. Холодная, влажная почва забивалась под ногти, пальцы быстро испачкались в едком соке травы, но мне было плевать. Я складывал добычу прямо в подол своей грязной рубахи. Видел перед собой не сорняки, а награду. Пять кустов… десять… пятнадцать… Скорость моей работы возрастала. Я вошёл в раж. В голове уже звенели медяки.

Я так увлёкся монотонным процессом сбора, что полностью отключился от окружающего мира. Моё периферийное зрение сузилось до размеров куста передо мной. Именно поэтому я не сразу заметил изменение фона. Только когда подцепил пальцами последний корень, мой мозг внезапно послал тревожный сигнал, словно кто-то провёл куском льда вдоль позвоночника. Мои руки сами собой замерли.

Тишина. Лес, который ещё минуту назад жил своей размеренной, шумной жизнью — щебетал птицами, шуршал листьями от ветра, гудел мелкими насекомыми — внезапно замолк. Птицы заткнулись, ветер перестал качать кроны, даже кузнечики в траве прекратили свою трескотню.

Я замер на коленях, все ещё сжимая в руке вырванный корень лунной травы. Холодок, не имеющий ничего общего с температурой окружающей среды, скользнул по моей спине, заставив волоски встать дыбом. Это был тот самый древний инстинкт, который достался моему новому телу от миллионов лет эволюции предков-приматов. Инстинкт дичи, внезапно почувствовавшей на себе взгляд хищника, находящегося на вершине пищевой цепи.

Сухой, неестественно чёткий в этой тишине звук сломанной толстой ветки раздался где-то слева и чуть позади меня. Дыхание перехватило. Я медленно, миллиметр за миллиметром, стараясь не делать ни единого резкого движения, чтобы не спровоцировать агрессию, повернул голову через левое плечо. Метрах в двадцати от меня, из непроглядных зарослей, на залитую солнцем поляну бесшумно, как призрак, выступила тень. Это был волк. Хотя, не совсем.

Назвать «это» волком было всё равно что назвать тяжёлый бронетранспортёр детской игрушечной машинкой. Тварь была колоссальной. В холке достигала груди взрослого человека, а по массе наверняка превосходила быка. Шерсть была неестественно чёрной. Она не блестела на солнце, а словно поглощала окружающий свет, образуя провал в пространстве. Под шкурой бугрились стальные мышцы. Мощные, массивные лапы, похожие на стволы молодых деревьев, заканчивались изогнутыми, чёрными когтями, которые при каждом шаге оставляли глубокие борозды в мягком лесном мху.

Но самым страшным было не его гипертрофированное телосложение. Самым ужасающим была его морда. С чёрных, лишённых шерсти губ, оттянутых назад в оскале, капала вязкая слюна. Он обнажил клыки, каждый из которых был размером с мой указательный палец.

А глаза… Эти глаза я не забуду до конца своих дней, сколько бы жизней мне ни отмерила богиня. Глаза зверя горели багрово-красным светом. В них не было ничего от животного — ни любопытства, ни страха перед запахом человека, ни природной осторожности. В них был только чистый голод и агрессия. Эта тварь была годна лишь для одного: находить и убивать.

Зверь сделал ещё один медленный шаг вперёд. Беззвучно, мягко. Он принюхивался ко мне, наслаждаясь страхом. Я перестал дышать. Мой мозг, привыкший за десятилетия мыслить категориями видеоигр, на долю секунды попытался найти решение в привычном паттерне, запустить заученный алгоритм действий.

«Так, спокойно. Где мой инвентарь? Какое оружие экипировано? Быстрый слот. Нужно выпить зелье баффа. Уклонение, перекат, зайти за спину, удар в слабое место… Нет, стоп. Что ты вообще несёшь, кретин! У меня нет оружия! Я первый уровень!»

Спасительная иллюзия игры, защищавшая мою психику от реальности с момента переноса, окончательно треснула и разлетелась вдребезги мелкими осколками. До меня вдруг дошло. Это реальность. Если клыки сомкнутся на моем горле, перед глазами не появится красная надпись «Game Over». Мне не предложат загрузиться на последнем чекпоинте у ворот города. Я не очнусь в таверне.

Я почувствую, как рвутся мои мышцы и ломаются кости. Услышу хруст собственных хрящей. Почувствую, как обжигающе-горячая кровь заливает пробитые лёгкие, лишая возможности даже закричать. И я умру. Умру в лесу, в грязи, перевариваясь в кислотном желудке этой твари. Второго шанса не будет. Второго перерождения не предусмотрено. Эридия дала мне одну попытку, перенесла мою жалкую душу, и я вот-вот солью её в первый же день из-за десяти медных монет.

Паника заполнила моё сознание, вымывая из него остатки рационального мышления. Я начал медленно, на четвереньках, пятиться назад, не в силах оторвать взгляда от багровых, гипнотизирующих глаз монстра. Лунная трава, которую с таким трудом собирал, посыпалась из подола рубахи обратно в грязь. Десять медяков больше не стоили ничего. Жизнь сузилась до дистанции между мной и клыками этого чудовища.

Монстр зарычал. Этот звук не был похож на рычание собаки. Он был низким, резонировал прямо в моей грудной клетке, заставляя внутренности сжиматься от ужаса. Зверь опустил голову к земле, прижимая короткие уши к черепу. Мышцы на его задних лапах сжались. Подготовка к прыжку. Он выбрал момент.

— Твою мать… — прошептал я. Голос сорвался на писк.

И я побежал. Сорвался с места так резко, что едва не вывихнул левую лодыжку. Развернулся на сто восемьдесят градусов, выбросив вперёд руки, и рванул, не разбирая дороги, не думая о направлении, руководствуясь только одним желанием — увеличить дистанцию. Выжить.

Сзади раздался оглушительный рёв, от которого с деревьев посыпалась сухая хвоя, и земля содрогнулась от первого тяжёлого прыжка. Погоня началась. Я нёсся сквозь подлесок, как полоумный, на пределе возможностей своего нового тела. Хлёсткие ветви кустарников били меня по лицу, разрывая кожу в кровь, оставляя глубокие, жгучие царапины на щеках и лбу, но я не чувствовал боли. Адреналин ударил в голову.

Я перепрыгивал через поваленные, гниющие стволы, уворачивался от толстых деревьев, скользил на прелых листьях, восстанавливал равновесие и снова бежал. Моё дыхание превратилось в надрывный свист. Сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас пробьёт ребра и вырвется наружу.

«Ближе к городу! Нужно бежать к городу! Если выскочу на опушку, стража на стене увидит, у них арбалеты, они застрелят его! Они обязаны меня спасти!» — пульсировала в голове отчаянная мысль.

Но я не знал этого леса. В панике мой внутренний компас мгновенно сбился. Деревья мелькали перед глазами сплошным размазанным коридором. Сзади же раздавался неотвратимый звук. Лапы с лёгкостью преодолевали препятствия. Слышалось шумное дыхание хищника и треск ломающихся под его тушей веток. Волк не просто гнался за мной. Он не пытался убить меня сразу. Он играл, загонял меня, как гончая загоняет зайца, наслаждаясь запахом моего пота и страха.

Внезапно земля просто ушла из-под ног. Я выскочил на край крутого оврага, который был коварно скрыт зарослями высокой травы. Затормозить на скользком мху я уже не успевал, инерция тела несла меня вперёд. С коротким, жалким криком я полетел вниз. Кубарем, как тряпичная кукла, покатился по невероятно крутому склону. Мир завертелся в зелено-коричневой карусели. Я собирал спиной, рёбрами, локтями и головой каждый острый камень, каждый выступающий корень и каждую кочку.

Острая боль вспыхивала десятками очагов по всему телу. Я слышал треск рвущейся рубахи, меня крутило и подбрасывало на ухабах. Наконец, я на полной скорости врезался правым плечом в ствол старой, наполовину сгнившей сосны у самого основания оврага. Удар был такой силы, что с дерева посыпалась кора.

Моё падение прекратилось, в глазах потемнело. Воздух с хрипом выбило из лёгких, и я не мог сделать вдох. Просто лежал лицом в грязной жиже на дне оврага, судорожно открывая рот в попытке поймать хоть каплю кислорода. Все тело горело огнём. Правое плечо онемело и не слушалось, колено левой ноги саднило так, словно с него заживо сняли кожу. Во рту чувствовался отчётливый вкус собственной крови.

«Вставай. Вставай, кусок дерьма! Если ты останешься лежать, ты труп!» — орал я сам на себя в мыслях, продираясь сквозь пелену контузии.

Я с нечеловеческим усилием перевернулся на спину, опираясь на здоровую левую руку, и поднял слезящиеся глаза наверх, к краю оврага. Чёрный силуэт выделялся на фоне лоскутов голубого неба. Волк не спускался, он стоял на самом краю и смотрел на меня сверху-вниз своими безжалостными, горящими глазами.

Но уже в следующую секунду он сделал то, от чего остатки надежды окончательно умерли во мне. Он не стал прыгать вниз, рискуя сломать лапы. Не стал спускаться по моей траектории. Он повернулся боком и огромными, грациозными, пугающе расчётливыми скачками начал спускаться по склону по широкой диагонали, отрезая мне путь к отступлению вдоль дна оврага. Он обладал не просто инстинктами. У него был интеллект опытного охотника. Он загонял меня в угол, в тупик, откуда нет выхода.

Я, скуля от боли сквозь стиснутые зубы, вскочил на ноги. Голова закружилась, мир накренился вправо, но я устоял и захромал вдоль дна оврага, прочь от спускающегося монстра. Моя выносливость была на нуле. Лёгкие горели, каждое движение отдавалось болью в отбитых рёбрах. Шаги становились всё тяжелее, словно к ботинкам привязали свинцовые гири. Я уже не бежал, а жалко ковылял, опираясь рукой о стволы деревьев.

Впереди показался тупик — овраг заканчивался отвесной земляной стеной, переплетённой корнями. Справа, совсем близко, раздался громкий шорох раздвигаемых кустов. Я не успел даже повернуть голову. Волк выскочил из зарослей не сзади, как я ожидал, а сбоку. Чёрная, воняющая псиной и смертью масса мышц врезалась в меня. В последний момент я успел инстинктивно, на одних рефлексах, отшатнуться влево. Это крошечное движение спасло мне жизнь — в ту же секунду лязгнули челюсти, метившие мне точно в горло.

Но волк не промахнулся полностью. В полёте его когтистая лапа с размаху прошлась по моей правой ноге. Острые когти пробили ткань штанов, словно мокрую бумагу, и глубоко, до самой кости, впились в икру. Истошный, нечеловеческий, полный агонии вопль вырвался из моего горла. Это не было похоже на потерю виртуальных очков здоровья, когда экран мигает красным. Это была обжигающая, самая реальная боль рвущихся мышц и сухожилий. Нога моментально, словно по ней пустили ток, онемела и подкосилась.

Потеряв опору, я рухнул вперёд головой. Моё падение закончилось тем, что я со всего размаху, не успев выставить руки, впечатался лбом в толстый, выступающий из земли корень огромного дерева. Раздался мерзкий хруст. Я лежал на спине, неловко раскинув руки в стороны. Тёплая кровь заливала мне глаза, струя текла по виску и щеке на землю. Моя правая нога представляла собой кусок разорванного, пылающего невыносимой болью мяса. Я попытался пошевелить пальцами рук, попытался отползти, но тело окончательно отключилось. Связь между моим измученным мозгом и сломанным телом была разорвана.

Сквозь мутную, багровую пелену застилающей глаза крови и непрекращающийся звон в голове я увидел, как небо надо мной заслонила массивная чёрная тень. Волк подошёл вплотную. Он возвышался надо мной, как гора. От него смердело. Это был запах старой, гниющей крови, мокрой псины и сырой, разрытой могильной земли. Зверь опустил свою гигантскую морду прямо к моему лицу. Я чувствовал его невероятно горячее, зловонное дыхание на своей щеке.

Он не спешил. Смаковал момент триумфа. Жалкий, слабый двуногий, возомнивший себя охотником, оказался в его владениях и теперь лежал сломанной куклой. Монстр медленно открыл пасть. Крупная капля вязкой слюны сорвалась с клыка и шлёпнулась мне прямо на лоб. Я увидел частокол грязных, жёлтых клыков и чёрную глотку, которая через несколько секунд станет моей могилой.

«Прости…» — мысленно произнёс я, не в силах даже пошевелить губами. Не знаю кому была адресована эта мысль. Себе, за свою тупость? Старику Егору, чью еду я перевёл зря? Или той безумной богине, чей дар я банально не успел использовать?

Волк зарычал, отдёрнул голову назад, напрягая толстую шею, чтобы нанести последний, ломающий шейные позвонки и перекусывающий артерию укус. И в эту самую секунду, когда время для меня замедлилось, а сердце, казалось, сделало свой последний, отчаянный удар, моя правая рука, безвольно отброшенная в сторону, сверкнула. Печать на тыльной стороне ладони, о которой я совершенно забыл в панике и боли, внезапно ожила.

Свет, вырвавшийся из неё, был не просто ярким. Ослепительно-красный рубиновый луч ударил из моей руки точно в морду нависшего надо мной чудовища. Вспышка была такой силы, что даже сквозь плотно зажмуренные веки мне показалось, что я смотрю в упор на взрывающееся солнце.

Затем пришёл звук. Мои барабанные перепонки едва не лопнули от чудовищного грохота, не имеющего ничего общего с магическими эффектами. Земля подо мной содрогнулась, подбросив моё тело на пару сантиметров вверх. Вместо победного рыка из глотки монстра вырвался звук, который я никак не ожидал услышать. Это был жалкий, почти щенячий скулёж, полный невыразимого ужаса. Зверь столкнулся с чем-то, что находилось бесконечно выше него.

Скулёж оборвался так же резко, как и начался. На меня сверху обрушилась волна невыносимого, иссушающего жара. Воздух в овраге мгновенно пересох, выжигая кислород. В нос ударил отвратительный, тошнотворный, запах жжёной шерсти. Я лежал, скорчившись, зажмурившись изо всех сил, закрыв голову рукой, и не смел пошевелиться. Никто не рвал моё горло, никто не рычал, когти не вонзались в мою грудь. Прошло десять секунд, двадцать.

Наконец, я с огромным усилием, преодолевая дрожь во всём теле, разлепил слипшиеся от крови и пота веки. Зрение возвращалось мучительно медленно. Сначала весь мир расплывался перед глазами красными и чёрными пятнами, но постепенно фокус начал настраиваться.

Первое, что я увидел, когда пелена спала — дымящиеся, обугленные останки. Там, где ещё секунду назад стоял гигантский, пышущий злобой чёрный волк, теперь лежала бесформенная, почерневшая груда спёкшегося мяса и растрескавшихся костей. Монстра не просто убило, его буквально испепелило. Из разорванного, тлеющего брюха валил чёрный дым, смешиваясь с запахом палёной плоти. Трава вокруг трупа выгорела, превратив землю в дымящийся круг.

Но мой взгляд не задержался на трупе. Он скользнул выше. Прямо на дымящейся туше убитого зверя, вдавив ступню в проломленный, обгорелый череп волка, стояла она. Эридия. Она не изменилась ни на йоту с момента нашей последней, весьма напряжённой встречи в чёрном вакууме между мирами. На ней было то же самое роскошное платье цвета свежей, ещё не свернувшейся крови. Длинный разрез, доходящий до самого бедра, сейчас открывал вид на стройную, бледную ногу. Её длинные волосы цвета алого пламени развивались на несуществующем ветру, извиваясь, словно живой, разумный огонь. Вокруг фигуры пространство слегка искажалось от избытка магии, словно воздух над раскалённым асфальтом. Но главное было в её лице. Фарфоровая кожа, идеальные, симметричные черты, точёные аристократичные скулы. И глаза. Те самые глубокие, светящиеся рубиновые глаза.

Она медленно, с королевским достоинством перевела взгляд от раздавленного черепа поверженного монстра вниз, на меня. Я лежал у её ног, грязный, истекающий кровью из пробитой головы и разорванной ноги, жалкий, дрожащий, едва цепляющийся за угасающую искру жизни.

В этот момент Эридия совершенно не выглядела божественной спасительницей, явившейся на зов страждущего. На её лице не было ни капли жалости, ни толики сочувствия. Наоборот, её пухлые губы медленно изогнулись в высокомерной ухмылке. Она обнажила ослепительно-белые зубы в хищном оскале, который пугал больше, чем клыки волка.

Она наклонила голову набок, глядя на меня, как человек смотрит на раздавленного, но ещё дёргающего лапками таракана.

— Ну здравствуй, — её голос, невероятно мелодичный, но пропитанный таким количеством яда, что от него могли завянуть деревья, разрезал тишину леса. — Я смотрю, твоя новая жизнь бьёт ключом.

И на этих словах, не в силах вымолвить в ответ ни единого звука, я окончательно провалился в спасительную темноту глубокого обморока.

Глава 8

Возвращение в сознание было похоже на всплытие со дна тёмного болота. Сначала ко мне вернулось обоняние. Я почувствовал резкий, щекочущий ноздри запах древесного дыма, смешанный с невероятно аппетитным, сводящим с ума ароматом жареного мяса. Затем включился слух — где-то совсем рядом уютно потрескивали поленья. И только потом на меня обрушились физические ощущения.

Я резко дёрнулся, ожидая почувствовать, как клыки волка разрывают мне глотку, но вместо этого лишь тихо застонал. Голова раскалывалась так, словно внутрь черепа засунули колокол и били по нему кувалдой. Я медленно, с трудом разлепил веки. Надо мной было небо, уже начавшее менять свой цвет с нежно-голубого на глубокий сиреневый с оранжевыми прожилками заката. Я лежал на спине, на грубой ткани… Стоп, это же моя рубаха! Кто-то снял её с меня и подложил под голову.

Я скосил глаза вниз. Моя правая нога, которую волк должен был разодрать в клочья, была цела. Штанина была пропитана засохшей кровью и разорвана в лоскуты, но сквозь дыры виднелась чистая, здоровая кожа без единой царапины. Отбитые ребра больше не ныли, а лоб, которым я протаранил корень дерева, лишь слегка саднил, как от обычного ушиба. Меня вылечили.

Я повернул голову набок. В паре метров, прямо на месте выжженной дотла земли, где недавно испарился чёрный волк, горел небольшой костерок. Над огнём, на импровизированном вертеле из толстой зелёной ветки, румянились две тушки местных зайцев. Жир капал в огонь, заставляя его шипеть. А по ту сторону костра сидела она, Эридия. Она устроилась на поваленном бревне, скрестив руки на груди. Её роскошное алое платье казалось чужеродным пятном в этом грязном, диком лесу. Но сейчас в её образе появилась деталь, которая ломала всю божественную стать.

Она была босой. Её миниатюрные ступни покоились прямо на грязной лесной земле, усыпанной хвоей и золой. Эридия то и дело брезгливо поджимала пальцы на ногах, вздрагивая от прохладного вечернего ветра. Её рубиновые глаза встретились с моими. В них не было ни капли радости от того, что я пришёл в себя. Только бездонное отвращение.

— Кусок бесполезного мяса соизволил открыть глаза, — её мелодичный голос резал, подобно осколкам. Никакой любезности, никакой жалости. — Я уже начала надеяться, что ты впал в кому.

Я попытался сесть, опираясь на локти. Голова пошла кругом, но справился.

— И тебе… добрый вечер, — прокашлялся я. — Спасибо за… лечение.

— Засунь своё «спасибо» обратно в пустую черепную коробку, человек, — выплюнула Эридия, злобно сверкнув глазами. — Думаешь, я сделала это по доброте душевной? О, как же! Я бы с радостью посмотрела, как этот блохастый мутант переваривает тебя.

Она изящным движением откинула за спину алую прядь волос и, скривившись, посмотрела на свои грязные босые ноги.

— Знаешь, за что я тебя ненавижу больше всего прямо сейчас? — добавила она сквозь стиснутые зубы. — За то, что ты притащил меня сюда! В эту грязную, примитивную помойку. Ты хоть представляешь, каково это — впервые за тысячелетия почувствовать… всё?! Эта мерзкая земля леденит мне ноги! Отвратительный ветер путает волосы! А ещё… это мерзкое сосущее чувство внутри. Я хочу есть. И пить. Я, бессмертная сущность, испытываю физиологические потребности смертного куска плоти! Это просто… просто отвратительно!

Я молча слушал её истерику, пытаясь собрать мысли в кучу. Богиня получила физическое тело. Она уязвима к холоду, голоду и, вероятно, боли. Это полностью меняло баланс сил, на которые я рассчитывал изначально.

— Раз тебя всё так бесит, — я осторожно подтянул к себе колени, — почему просто не вернулась обратно в печать? Ну, выскочила, сожгла монстра, вылечила меня, и обратно в уютную пустоту. Хотя, нет. Если ты так хотела моей смерти, почему вообще спасла?

Этот вопрос заставил Эридию замереть. Её лицо побледнело, а затем медленно покрылось румянцем. Она вскочила с бревна, забыв про босые ноги. Воздух вокруг неё задрожал, а волосы на мгновение взмыли вверх, словно живое пламя.

— Ты думаешь, я хотела?! — закричала она. Птицы в лесу в испуге сорвались с веток. — Думаешь, я по своей воле вылезла в эту грязь, чтобы спасать твою никчёмную задницу?! Я потеряла почти всё! Из-за твоего идиотского желания, система мироздания вышвырнула меня сюда! Девяносто процентов моей божественной силы запечатано, потому что этот жалкий мир просто не выдержал бы моей ауры! Я, бывшая владычица судеб, теперь не сильнее кучки местных наёмников!

Она пнула золу босой ногой, тут же зашипела от боли и запрыгала на одной ноге, ругаясь на каком-то древнем языке. Это выглядело так нелепо, что я едва не улыбнулся.

— А насчёт того, почему я тебя спасла и почему не возвращаюсь… — Эридия опустила глаза, продолжив. Её ярость внезапно сменилась чем-то другим. Стыдом? Смущением? Она начала нервно теребить край своего алого платья. — Я не могу.

— Не можешь что? — не понял я.

— Я не могу вернуться в печать, идиот! — огрызнулась она, но как-то неуверенно. — Контракт… Закон, по которому ты меня забрал, имеет свои рамки. Когда ты был в секунде от смерти, печать сработала автоматически. Принудительный призыв для защиты… хозяина.

Последнее слово она выдавила из себя так, словно это был кусок битого стекла. В моей голове что-то щёлкнуло, пазл сложился.

— Погоди-погоди… — я выставил перед собой руки. Губы сами собой растянулись в широкой, недоверчивой ухмылке. — Ты хочешь сказать, что по законам этой системы… я твой хозяин? А ты…

— Заткнись! — прошипела Эридия, её лицо окончательно раскраснелось.

— Так ты действительно мой призываемый спутник. Фамильяр, — я не выдержал. Короткий смешок вырвался из горла, а затем меня просто прорвало. Я откинулся на спину и расхохотался. Смеялся так, что на глазах навернулись слезы. Ироничность ситуации была просто космической. Великая, высокомерная богиня, которая смотрела на меня как на мусор, теперь системно привязана ко мне как питомец!

— Прекрати ржать, жалкий червь! — взвизгнула Эридия. Она вскинула руку, на ладони мгновенно сформировался огненный шар размером с арбуз, пышущий невыносимым жаром. Она с ненавистью замахнулась, готовая испепелить меня на месте.

Я зажмурился, но инстинктивно вскинул правую руку, на тыльной стороне которой виднелась тусклая печать. Огненный шар исчез с громким хлопком, так и не сорвавшись с её пальцев. Эридия схватилась за грудь, тяжело дыша, и с ненавистью посмотрела на меня.

— Видишь? — злобно фыркнула она. — Я даже убить тебя не могу! Контракт запрещает. Это высшая степень унижения!

Я медленно успокоился, стирая слезы с грязного лица. Да уж, шутки шутками, но ситуация была сложной.

— Ладно, остынь, — я примирительно поднял руки. — Фамильяр так фамильяр, но есть проблема. Эльфийка в гильдии говорила мне, что магия здесь бывает разной. Однако о призыве я не слышал. Если представлю тебя, как призывное существо…

— Нас убьют, — мрачно закончила Эридия, усаживаясь обратно на бревно. — Точнее, убьют тебя, а я исчезну вместе с тобой. Магии призыва разумных существ в этом мире действительно не существует. Если кто-то узнает правду, церковники признают это тёмной, запретной магией, и отправят нас обоих на костёр. Так что, хозяин, — она произнесла это слово с максимальным сарказмом, — для всех местных мы теперь напарники. И только попробуй кому-то ляпнуть правду.

Я кивнул. Напарники, отлично. У меня в команде появился хилер и дамагер в одном лице, пусть и с отвратительным характером. В этот момент мой желудок издал такой громкий, протяжный стон, что Эридия вздрогнула.

— Еда, — хрипло сказал я, глядя на вертел над костром. — Умоляю.

Эридия закатила глаза, грациозно потянулась и сняла ветку с кроликами с рогатин. Мясо было немного подгоревшим снаружи, но пахло божественно. Она брезгливо оторвала одну тушку и бросила мне. Я поймал её прямо в воздухе и, обжигая пальцы и губы, впился зубами в мясо. Оно было без соли, без специй, жестковатое, но в тот момент я мог поклясться, что ничего вкуснее в жизни не ел.

Эридия долго, с подозрением разглядывала вторую тушку. Она понюхала её, сморщила нос, затем осторожно оторвала крошечный кусочек мяса и положила в рот. Пожевала и замерла. Её глаза удивлённо расширились. Затем она откусила кусок побольше, и ещё один. Спустя пять минут мы сидели в полной тишине, остервенело обгладывая заячьи кости. Богиня уплетала дичь с таким аппетитом, что всё её аристократическое очарование улетучилось. По лицу тёк жир, пальцы были перепачканы в золе. Насытившись, она вытерла руки о какой-то широкий лист сорняка, откинулась назад и громко, не стесняясь, рыгнула. Но уже в следующую секунду покраснела и сделала вид, что ничего не произошло.

— Ладно. Мы в одной лодке, которая стремительно идёт ко дну. Придётся выживать. И знаешь, Макс… — она впервые назвала меня по имени. — Должна признать, удача неудачника — страшная вещь.

— Это ты о чем? — уточнил я.

— О твоём теле и твоём даре. Когда я швыряла твою душу в этот мир наобум, я думала, ты возродишься каким-нибудь кривым гоблином или стариком с проказой. Но тебе досталось тело молодого, физически развитого человеческого самца. Мозг пока туго соображает, реакция заторможена из-за прошлых привычек, но потенциал отличный. Но главное не это. Помнишь, как на тебя отреагировал оценивающий шар в гильдии?

— Ну?

— Слушай внимательно, повторять не буду. В этом мире существует три основных ветви магии, — начала Эридия, водя пальцем по воздуху. — Первая — магия лечения и света. Редкая, встречается почти всегда в церкви. Вторая — тёмная магия. Некромантия, проклятия, влияние на души. Считается запретной, за неё убивают на месте без суда. Печать на твоей руке, если её заметят, примут именно за неё. Так что найди себе перчатку, тряпку, кусок кожи — что угодно, и всегда прячь правую руку. Понял?

— Понял, — серьёзно кивнул я.

— Отлично. И третья ветвь — природная магия. То, чем пользуется большинство магов и авантюристов. Она делится на элементы. Огонь, вода, ветер, земля. Иногда встречаются производные, вроде льда или электричества. Обычно, — Эридия подняла указательный палец, — человек или существо другой расы рождается с предрасположенностью только к одной стихии. Владение двумя стихиями считается невероятным везением, а тремя — настоящим даром.

Она замолчала, наслаждаясь моментом.

— И что у меня? — не выдержал я.

— А у тебя, мой жалкий хозяин, дар к четырём основным стихиям одновременно, — Эридия презрительно фыркнула. — Огонь, вода, ветер и земля. Плюс потенциал к их производным. Ты универсален.

Я едва не подпрыгнул на месте.

— Да ладно?! Я мультикласс? Я могу кастовать огненные штормы и землетрясения одновременно?! Это же здорово! Я покорю этот мир на раз-два!

Эридия рассмеялась. Звонко, искренне и очень обидно.

— Раскатал губу, червь. Слушай дальше. За всё нужно платить. Твой магический канал разделён на четыре части. Это значит, что твоя пропускная способность для каждого элемента критически мала. Ты никогда не сможешь использовать заклинания высшего порядка. Твой предел — низшая и, если повезёт развить резерв маны, средняя магия.

Моя радость моментально улетучилась.

— То есть, я мастер на все руки, но ни в чем не профессионал? — мрачно уточнил я.

— Именно, — кивнула богиня. — Твоё преимущество не в грубой силе, а в комбинациях. Но есть ещё одно условие. Чтобы использовать магию, нужно её изучить. Тебе нужны гримуары, книги заклинаний.

— И как это работает? Зубрить латынь по ночам?

— Проще. В этом мире гримуары — это одноразовые артефакты, — Эридия коснулась своего виска. — Мозг при прочтении гримуара впитывает руны и структуру заклинания. Книга рассыпается в пыль, а в твоей голове появляется готовая матрица заклинания, которую ты активируешь маной. Хочешь создать огненный шар — найди или купи гримуар огненного шара. Всё просто.

Я тяжело вздохнул, потирая лоб. Значит, стартовые условия такие: у меня есть тело с хорошей физикой, но без мышечной памяти. Есть уникальный, но слабый магический талант. Есть скрытая печать, за которую меня могут сжечь, а также прилагающаяся к ней богиня-компаньон, с силой мага среднего ранга, которая меня ненавидит, но вынуждена защищать. А из активов — рваные штаны и недособранная лунная трава.

— Слушай, а ты сама какой магией обладаешь? — задумался, взглянув на ногу. — Огонь? Тогда как вылечила?

— Почти всем, но понемногу, — хмыкнула она. — Не особо отличаюсь от тебя.

— Вот как. Ну ладно, — я с трудом поднялся. — Делать нечего, придётся объединиться. Мы друг другу не нравимся, Эридия, но в одиночку я быстро помру, а ты останешься привязана к моему трупу или вернёшься в печать. Так что давай заключим пакт. Работаем вместе. Нам понадобятся эти самые гримуары, а ещё еда и обувь для тебя.

При упоминании еды и обуви глаза Эридии блеснули интересом. Она гордо вздёрнула подбородок.

— Я не заключаю союзов со смертными. Я позволяю тебе находиться в моей тени. Пусть ты и стал моим… хозяином.

— Договорились, — я протянул ей руку. Она с брезгливым вздохом вяло пожала её.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и лес начал стремительно погружаться в сумерки. Температура резко упала. Эридия поёжилась и пододвинулась ближе к остаткам костра.

— Нам нужно возвращаться. Но сначала выполним контракт.

Мы с Эридией быстро вернулись на ту поляну. Собрали новые пучки лунной травы и связали их вместе. Десять медяков — тоже деньги. Начальный капитал сам себя не заработает. А когда направились в сторону дороги, я внезапно вспомнил ещё кое о чем.

— Эридия, ты когда того волка… испепеляла, там ничего целого не осталось? Клыки, когти? В гильдии за части тел таких монстров могут хорошо заплатить.

Эридия посмотрела на меня, и издевательски фыркнула.

— Клыки? Идиот, я ударила его пламенем с температурой в пару тысяч градусов. Там не то, что клыков, там даже пепла нормального не осталось. Радуйся, что тебя не задело.

— Блин, — я в сердцах хлопнул себя по бедру. — Мы могли бы купить тебе обувь уже сегодня вечером!

— Если бы я его не сожгла, он бы сожрал тебя, — возмутилась богиня, хмурясь — Скажи спасибо, что я вообще успела среагировать! В следующий раз сам его ковыряй палкой!

— В следующий раз так и сделаю, когда гримуаров наберу! — огрызнулся я.

Мы остановились друг напротив друга посреди темнеющего леса и начали сверлить злыми взглядами. Идеальная команда.

— Ладно, пошли, — вздохнул я, закинув охапку травы на плечо. — До ворот ещё далеко.

Эридия подхватила подол своего роскошного алого платья и, морщась при каждом шаге по колючей хвое, последовала за мной.

— Если я наступлю на осколок или колючку, то сожгу все поблизости. Не возмущайся, — проворчала она мне в спину.

— Потерпи. Заработаем медяков и купим тебе лучшие лапти в Норвене, — хмыкнул я, уверенно шагая сквозь сгущающиеся сумерки.

Несмотря на дикую усталость, рваную одежду и отсутствие денег, я впервые за эти дни почувствовал странное спокойствие. У меня был план, была магия, и был самый невыносимый, но мощный напарник в этом мире. Держись, Норвен, мы идём.

Глава 9

Обратный путь до города занял втрое больше времени, чем дорога в лес. Во-первых, мы шли в кромешной тьме, подсвечиваемой лишь тусклым светом местных лун, которые почему-то имели лёгкий фиолетовый оттенок. Во-вторых, Эридия. Богиня, лишённая обуви, превратила каждый пройденный метр в театральную трагедию. Она охала, шипела, проклинала каждую шишку, каждый острый камень и каждую веточку, имевшую наглость оказаться под её нежными ступнями.

К тому моменту, когда впереди наконец-то замаячили спасительные огни факелов на южных воротах Норвена, я был готов нести её на руках, лишь бы она перестала ныть. Но моя гордость, да и ноющая от усталости спина этого бы не позволили.

— Почти пришли, Эри, — я тяжело вздохнул, взглянув на богиню.

— Не смей сокращать моё имя, жалкий смертный! — тут же вспыхнула она, споткнувшись о корень и болезненно зашипев. — Моё имя веками произносили с благоговейным трепетом!

— Ага, а теперь твоё имя произносит грязный авантюрист, пока ты прыгаешь по кустам, — парировал я, не сбавляя шага. — Так что для удобства будешь Эри, привыкай. Если я в гильдии назову тебя полным именем с пафосной интонацией, нас поднимут на смех.

Она пробормотала себе под нос что-то явно нецензурное, но спорить перестала. У ворот нам повезло, стражники, кутаясь в тёплые плащи, лениво играли в кости у жаровни и даже не посмотрели на нас. Темнота скрыла и моё окровавленное, порванное тряпье, и вызывающее алое платье Эри.

Мы скользнули в город. Ночные улицы Норвена разительно отличались от дневных. Торговцы свернули лотки, обыватели заперлись по домам. Зато из всех щелей повылазила публика поинтереснее: пьяные наёмники, ночные бабочки, подозрительные типы в капюшонах. Из таверн доносились хохот, звон кружек и звуки драк. Мы остановились в узком, тёмном переулке, не доходя буквально пары десятков метров до освещённого магическими фонарями входа в гильдию авантюристов.

— Так, план такой, — я повернулся к напарнице. — Ты ждёшь меня здесь.

— Что? — возмутилась Эридия, скрестив руки на груди. Вырез её платья в полумраке выглядел ещё более провокационно. — Ты предлагаешь мне, сущности высшего порядка, стоять в провонявшем мочой переулке среди мусора, пока ты там прохлаждаешься?!

— Эри, включи логику, — я устало потёр переносицу. — Посмотри на себя. Ты стоишь босиком, в платье, которое стоит как половина этого города, и с разрезом до бедра. Внутри гильдии сейчас полно пьяных, агрессивных и голодных до женщин мужиков. Если ты туда зайдёшь в таком виде, начнётся либо массовая драка за твоё внимание, либо к нам возникнут вопросы. А магия у тебя сейчас заблокирована до уровня местного фокусника. Ты хочешь проблем в первый же день?

Она поджала губы. Её глаза сверкнули в темноте, но крыть было нечем. Логика победила гордыню.

— Ладно, — процедила она, отступив глубже в тень за бочки. — Но если ты не вернёшься через десять минут, я войду туда и сожгу это здание вместе со всеми блохастыми авантюристами внутри. И только попробуй сбежать с деньгами.

— Успокойся. Контракт же, помнишь? Куда я от тебя денусь. К тому же, не так и велика сумма, чтобы с ней сбегать, — усмехнулся я.

Оставив недовольную богиню в переулке, я вышел на улицу и решительно толкнул двери гильдии. Вечерняя смена была в самом разгаре. Зал гильдии гудел, запах перегара, жареного мяса и пота сбивал с ног. Я, стараясь не привлекать внимания, протиснулся сквозь толпу пьянчуг и направился прямиком к стойке регистрации.

За стойкой стояла всё та же Сильвия. Эльфийка выглядела уставшей. Причёска слегка растрепалась, а очки сползли на кончик носа. Она подняла взгляд от бумаг, и её глаза тут же расширились. Я и забыл, как выгляжу. Моя рубаха была разорвана на груди и плече когтями волка. Штанина болталась лохмотьями. Одежда была пропитана грязью, зелено-жёлтым соком травы и изрядным количеством моей собственной засохшей крови. Лицо украшал живописный кровоподтёк от встречи с деревом, а волосы спутались в колтун.

— Боги милосердные, Макс… — тихо произнесла Сильвия, прикрыв рот ладонью. — На вас напали бандиты? Я же говорила, не уходите с опушки! Вам нужен лекарь? У нас есть дежурный жрец церкви на втором этаже, но его услуги…

— Я в порядке, Сильвия, — я выдавил из себя измученную улыбку и вывалил на стойку свою добычу — перевязанный пучок лунной травы. — Просто… споткнулся. Овраг оказался глубже, чем я думал. А потом ещё долго блуждал. В общем, я пришёл сдать квест.

Эльфийка с подозрением посмотрела на меня, но, как истинный профессионал, не стала лезть в душу. В гильдии не принято задавать лишних вопросов, если авантюрист стоит на ногах и не просит о помощи. Она ловко пересчитала кустики, проверила наличие и целостность корней, и удовлетворённо кивнула.

— Двадцать штук. Качество приемлемое. Задание выполнено, Макс. Поздравляю с вашим первым успешным контрактом, — она достала из ящичка небольшой кожаный мешочек и выудила оттуда горстку монет. Раздался приятный, металлический звон. Сильвия положила передо мной ровно десять потемневших кругляшей. Медяки.

Я сгрёб их в ладонь. Признаться, они совсем не грели душу. Десять медных монет за то, что меня чуть не сожрал гигантский мутант.

— Сильвия, могу я задать вопрос? — я облокотился на стойку. — Я, как помнишь, потерял память. Не могла бы ты напомнить мне курс местной валюты? Чтобы я не дал себя обмануть на рынке.

Эльфийка понимающе кивнула.

— Конечно. Экономика трёх королевств держится на трёх монетах. Медь, серебро и золото. Система предельно проста. Сто медных монет равняются одной серебряной. Сто серебряных монет — одной золотой.

Я быстро провёл в уме калькуляцию.

— Десять медяков… — задумчиво протянул я. — Что я могу на это купить?

Сильвия вздохнула, глядя на меня с неприкрытой жалостью.

— Скажу прямо, Макс, это гроши. Обычный крестьянин в деревне зарабатывает серебряную монету в неделю. Хороший стальной меч в оружейной лавке стоит от пяти до десяти серебряных. Ночёвка в хорошей гостинице, вроде «Сытого Кабана» в центре Норвена, обойдётся в серебряную за ночь. Магические гримуары низшего уровня, если они вас интересуют, начинаются от пяти серебряных монет и уходят в бесконечность.

Я сглотнул. Пять серебряных за самый дешёвый магический трюк? Это пятьсот медяков. Пятьдесят таких забегов за травой. Пятьдесят встреч с волками.

— Понял. А если у меня есть только эти десять медяков, и мне нужно где-то переночевать и что-то поесть? Желательно… на двоих? — я решил сразу закинуть удочку про Эри.

— На двоих? — эльфийка вскинула бровь. — Вы нашли себе напарника?

— Что-то вроде того. Товарищ по несчастью, ждёт на улице.

Сильвия достала небольшой лист бумаги и быстро набросала на нем кривую схему улиц.

— С такими деньгами в приличные заведения лучше не соваться, вас даже на порог не пустят. Выходите из гильдии, идёте два квартала на запад, в сторону сточного канала. Там будет район для… бедняков. Ищите вывеску «Ржавый Якорь». Это самая дешёвая ночлежка в Норвене. Хозяина зовут Горн. Скажете, что от Сильвии. Восемь медяков за комнату. Оставшихся двух должно хватить на порцию похлёбки. Комната будет ужасной, но это лучше, чем ночевать на улице.

— Спасибо, Сильвия. Ты просто ангел-хранитель.

— А… бросьте, — позволила она себе смущение.

— Доброй ночи.

Я спрятал монеты в единственный уцелевший карман и поспешил на выход. Эридия ждала меня там же, за бочками. Когда подошёл, она брезгливо отряхивала подол платья от какой-то пыли.

— Я думала, ты там умер, — проворчала она. — Деньги забрал?

— Забрал, — я похлопал по карману. Звон десяти медяков прозвучал жалко. — Идём. Я нашёл нам апартаменты на эту ночь.

Путь до «Ржавого Якоря» занял минут пятнадцать. Чем дальше мы отходили от центральной площади и здания гильдии, тем уже и грязнее становились улицы. Магические фонари сменились смоляными факелами. Под ногами захлюпала какая-то жижа, заставив Эридию выдать тираду проклятий, от которых покраснел бы даже портовый грузчик.

Наконец, мы оказались перед покосившимся двухэтажным зданием. Вывеска, изображающая что-то похожее на кривой рыболовный крючок, уныло скрипела на ржавых петлях под порывами ночного ветра. Из щелей в стенах тянуло запахом дешёвого пойла и прокисшей капусты.

— Ты издеваешься? — Эридия остановилась как вкопанная, глядя на этот архитектурный кошмар. — Мы будем ночевать здесь? В этом… склепе для больных?

— Либо здесь, либо в переулке, где тебе откусят пальцы на ногах крысы. Выбирай, — жёстко ответил я, толкнув плечом дверь.

Внутри было накурено так, что слезились глаза. За грязной стойкой стоял лысый мужик с сальными волосами. Видимо, тот самый Горн. Он с подозрением уставился на нас. Точнее, на Эридию. Её алое платье, хоть и испачканное, кричало о роскоши, несовместимой с этим местом.

— Комнату на двоих, и поесть. Сильвия из гильдии прислала, — я шагнул вперёд, закрывая напарницу спиной, и высыпал на стойку все свои десять медных монет.

Горн сгрёб монеты толстыми пальцами, попробовал одну на зуб и неохотно кивнул.

— Вторая комната направо по коридору на втором этаже. Еду сейчас принесу. Жрите в комнате, у меня тут в зале мест нет.

Он бросил мне на стойку ржавый, гнутый ключ и пошёл готовить наш ужин. Поднявшись по скрипучей, прогнившей лестнице, мы быстро нашли нужную дверь и ввалились внутрь. Я не ждал пентхауса, но реальность оказалась ещё более суровой. Комната представляла собой каморку размером два на три метра. Обоев не было — просто голые, покрытые чёрной плесенью доски. В нос тут же ударил удушливый запах сырости, мышей и застарелой немытости.

Из мебели здесь была только одна узкая, сколоченная из горбыля кровать с продавленным соломенным тюфяком. В углу стоял шаткий табурет, на котором покоился надколотый глиняный таз с мутной, ледяной водой и кусок серого, воняющего мыла. Единственное окно было лишено стёкол. Вместо них деревянные ставни, но одна створка была сломана и болталась, пропуская в комнату сквозняк и вой ветра. Под потолком по углам висела паутина, в которой виднелись мумифицированные останки местных насекомых.

Эридия замерла на пороге, её глаза округлились от шока. Она медленно переводила взгляд с заплесневелой стены на сломанное окно, потом на грязный тюфяк.

— Это… пыточная камера? — прошептала она севшим голосом. — Место, куда боги отправляют грешников на вечные муки?

— Нет, Эри. Это наша спальня, — я со вздохом закрыл за нами дверь, повернув задвижку. — Добро пожаловать в самый низ.

Вскоре в дверь постучали. Я приоткрыл её. Мальчишка в грязном фартуке всунул мне в руки деревянный поднос и тут же исчез. На подносе стояла одна глиняная миска, от которой шёл слабый пар, лежал кусок серого хлеба и стояли две деревянные кружки с мутной водой. За две медные монеты нам не дали даже ложек.

Я поставил поднос на кровать, единственное чистое место в комнате.

— Ужин подан, миледи, — усмехнулся, глядя на вытянувшееся лицо богини.

Эридия подошла к кровати и заглянула в миску. В мутной, сероватой жидкости плавало несколько кусков разваренной кормовой репы, какие-то неопознанные белые прожилки — я надеялся, что это хрящи, а не что-то хуже — и пятна старого жира.

— Я… я не буду есть эти помои, — она брезгливо отшатнулась, прикрыв нос рукой. — Это оскорбление моего существования. Я лучше умру от голода.

— Как знаешь, — я пожал плечами.

Мой желудок был не согласен на голодовку. Я сел на край кровати, разломил кусок серого хлеба ровно пополам. Одну половину положил на поднос, а второй зачерпнул прямо из миски, подцепив кусок репы, и отправил в рот. Вкус был отвратительным. Пресно, горьковато, отдавало землёй. Но это были углеводы и калории. Моё измученное тело закричало и потребовало ещё. Я начал методично вымакивать хлебом похлёбку.

Эридия стояла у сломанного окна, обхватив себя руками за плечи, и дрожала от ветра. Она искоса, словно на диковинного зверя, поглядывала на то, как я ем. Я видел, как она сглотнула. Её божественная гордость боролась с новым для неё инстинктом — голодом смертного тела. И голод побеждал.

Спустя минуту она, не проронив ни слова, подошла к кровати. Села на самый краешек, стараясь не касаться грязного тюфяка, пальцами взяла свою половину хлеба. Долго смотрела на эту грубую, чёрствую горбушку. Затем, зажмурившись, осторожно откусила маленький кусочек. Я перестал жевать и незаметно наблюдал за ней в полумраке каморки, освещаемой лишь светом луны из окна.

Эридия медленно разжевала хлеб, и тут внезапно её брови слегка приподнялись. Она открыла глаза. В этом хлебе не было ничего особенного. Мука грубого помола, вода, соль, запечённые в дешёвой печи. Но свежесть корки, солоноватый вкус, ощущение сытости, которое давал этот комок теста — всё это было для неё в новинку.

Она откусила ещё раз, уже смелее. Затем макнула корочку в жирную бульонную жижу, повторив моё движение. В этот момент, глядя на то, как великая богиня с алыми волосами сидит в грязной ночлежке и с жадностью, забыв про манеры, жуёт сухой хлеб, я кое-что понял. В той чёрной пустоте между мирами, где она находилась, не было ничего материального. Там не было холода, но не было и тепла. Не было голода, но не было и вкуса. Она была лишена простых ощущений.

Её бесило это смертное тело, раздражали грязь и холод. Но сейчас, поедая этот жалкий кусок хлеба, она испытывала реальное удовольствие. Я видел это в том, как расслабились её плечи, как она на мгновение прикрыла глаза от наслаждения, проглатывая еду. Она скрывала это за маской ворчливости, но ей нравилось чувствовать. Нравилось жить, пусть и на дне.

Мы закончили ужин в полном молчании. Миска была вычищена досуха. Я встал с кровати и подошёл к тазу с водой. Стянул через голову разодранную рубаху, оставшись с голым торсом. Вода в тазу была ледяной. Я зачерпнул немного, плеснул в лицо, смывая засохшую кровь, грязь и пот. Следом обтёр грудь и шею. От холодной воды по телу побежали мурашки, но стало значительно легче. Затем взял кусок мыла и оттёр руки.

— Твоя очередь, — я кивнул Эридии на таз. — Смой с себя сажу и пыль. Вода холодная, но другой нет.

Она посмотрела на таз, затем на свои перепачканные, грязные ноги, и молча подошла. Я деликатно отвернулся к окну, разглядывая крыши трущоб, пока сзади раздавался плеск воды и тихое, недовольное шипение Эри от прикосновения к ледяной жидкости.

Когда она закончила, встал вопрос с размещением. Кровать была одна. Узкая, скрипучая, но это была кровать.

— Ложись, — я кивнул на тюфяк, а сам подошёл к дальнему углу комнаты, подальше от сквозняка из окна.

— А ты? — Эридия с подозрением посмотрела на меня.

— А я посторожу наш угол, — я бросил свою разорванную рубаху на грязные доски пола, разровнял её ногой и уселся, прислонившись спиной к холодной стене. — Я в прошлой жизни сутками спал в кресле перед монитором, а ты к земле ещё не привыкла. Ложись, завтра будет тяжёлый день. Будем зарабатывать.

Эридия открыла рот, чтобы сказать какую-то колкость, но промолчала. Она сжала губы, аккуратно забралась на кровать, стараясь не помять своё роскошное платье, и свернулась калачиком, обхватив себя руками, чтобы согреться. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в щелях и далёким лаем собак на улице. Я сидел на жёстком полу, мои мышцы ныли, от стены тянуло холодом, а в желудке булькала странная похлёбка. У меня не было ни гроша, я был в чужом, жестоком мире, а моим единственным союзником была богиня-садистка с нулевым уровнем эмпатии.

Но, закрывая глаза, я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую себя живым. В прошлой жизни каждый мой день был копией предыдущего. Экран, мышка, клики, победа, пустота в душе. Здесь же всё было настоящим. Боль от когтей волка была настоящей. Вкус грубого хлеба был настоящим. И даже тихое, размеренное дыхание Эридии, доносящееся с кровати, было реальным доказательством того, что я больше не играю в симулятор. Я живу в нём.

Веки потяжелели. Шум ветра превратился в колыбельную, и я, свернувшись клубком на своей грязной рубахе в углу комнаты, окончательно провалился в глубокий, спасительный сон.

Глава 10

Утро началось не с пения птиц и лучей солнца, а с болезненного щелчка в позвоночнике. Я открыл глаза и попытался пошевелиться. Тело отозвалось таким хрустом, что казалось, будто кто-то наступил на сухие ветки. Спать на кривых досках, постелив под себя лишь изодранную рубаху — это опыт, который я врагу не пожелаю. Шею заклинило так, что голову приходилось поворачивать вместе с корпусом, а мышцы спины горели.

С трудом подавив стон, я принял сидячее положение. Прислонился затылком к покрытой плесенью стене и огляделся. Сквозь щели в сломанных ставнях пробивался серый утренний свет. В комнате было так же мерзко и холодно, как и ночью. Эридия уже не спала. Более того, судя по её позе, она бодрствовала давно. Богиня сидела на скрипучей кровати, натянув свой роскошный, но изрядно помятый и испачканный в лесной грязи алый подол на босые ноги, чтобы хоть как-то согреться. Её волосы были растрёпаны, но даже в таком виде, на фоне обшарпанных стен клоповника, она выглядела как картина мастера. Только вот, выражение её лица эту картину портило. Она смотрела на меня так, словно я был куском грязи.

— Ты храпишь, смертный, — это было её «доброе утро». — Я не сомкнула глаз. Ещё и эта так называемая кровать состоит из соломы и каких-то кусающихся насекомых.

— Клопы, приятно познакомиться, — я вяло потёр лицо ладонями, счищая сонную одурь. — И тебе доброе утро, напарница.

— Не заговаривай мне зубы, — Эридия нетерпеливо дёрнула плечом, отчего вырез её платья слегка сместился. — Солнце встало, мы в мерзкой дыре, у нас нет денег, еды, и у меня… — она с ненавистью посмотрела на свои замёрзшие ступни, — до сих пор нет обуви. Какие у тебя планы? Или мы так и будем сидеть здесь, пока не умрём?

Мой мозг, несмотря на физическую боль, уже работал на опережение. План созрел ещё ночью, пока я слушал завывания ветра. Я посмотрел на Эридию, на её безупречную кожу, на струящуюся ткань платья, и не смог сдержаться. Губы сами собой растянулись в широкой, откровенно ехидной и даже немного зловещей усмешке.

— План есть, Эри, — я медленно поднялся на ноги, разминая затёкшие плечи. — Но я должен предупредить, тебе он не понравится.

— Говори, — она сузила глаза.

— Нам нужно выполнять нормальные задания в гильдии. Задания, за которые платят серебром, а не жалкими медяками. Для этого мне нужно оружие. Хотя бы какой-то нож, чтобы не отбиваться от волков голыми руками. А тебе нужна одежда и обувь. Плюс еда, вода и оплата этой комнаты.

— И как ты собираешься всё это достать, гений? — саркастично хмыкнула богиня. — Наколдуешь золото из воздуха?

— Нет. Я собираюсь использовать наш единственный ценный актив, — я выдержал паузу и ткнул пальцем прямо в неё. — Мы продадим твоё платье.

В каморке повисла тишина. Эридия смотрела на меня так, словно у меня на лбу внезапно вырос второй нос. Она перевела взгляд на свой роскошный наряд, а затем взорвалась.

— Ты совсем тронулся?! — её крик, казалось, сдул пыль с потолка. Воздух вокруг накалился, а в глазах вспыхнуло самое настоящее пламя. — Продать моё божественное облачение?! Ткань, созданную из пыли погасших звёзд?!

Она вскочила на кровати в полный рост, возвышаясь надо мной. На кончиках её пальцев затрещали красные искры. Она была в такой ярости, что, казалось, сейчас контракт даст сбой, и богиня просто испепелит меня вместе с таверной.

— Эри, успокойся! — я выставил перед собой руки, отступив на шаг. — Выслушай меня!

— Я вырву тебе язык, червь! Или заставлю сделать это кого-то другого, если сама не смогу! — продолжила бушевать она, но искры с пальцев не срывались. Система держала её в узде.

— Эри! — я повысил голос, перекрывая её истерику. — Посмотри на себя! Ты босиком! Ты дрожишь от холода! Твоя ткань из «звёздной пыли» испачкана в грязи и заячьем жире! В лесу это платье цепляется за каждую ветку, а в городе привлекает внимание каждого пьяного ублюдка!

Она замерла, тяжело дыша. Грудь начала вздыматься.

— И… и что с того? — буркнула она уже тише.

— Либо мы продаём это платье какому-нибудь торговцу, — продолжил я, понимая, что нужно давить до конца, — получаем за него стартовый капитал, покупаем тебе нормальные, кожаные сапоги, в которых тебе будет тепло, и штаны, в которых ты сможешь бегать. Либо оставляем твою божественную гордость, нас вышвыривают из комнаты через пару часов, и ты идёшь босиком по местной канализации собирать крыс на обед. Выбирай!

Её искры медленно погасли, волосы плавно опустились на плечи. Ярость в глазах сменилась пониманием. Богиня она или нет, но точно не дура. Эридия прекрасно осознавала своё текущее положение. Она брезгливо оглядела подол своего платья, испачканный в грязи, и тяжело вздохнула.

— Ненавижу тебя. Проклинаю тот день, когда твоя душа попала в мои руки, — тихо процедила она.

— Я тоже рад нашему знакомству, — хмыкнул в ответ. — Так что?

— Отвернись, животное, — скомандовала она, её голос задрожал от унижения.

Я послушно отвернулся к окну, сложив руки на груди. За спиной раздался шорох ткани, шуршание, тихий, злой скулёж. Моё воображение, как назло, начало подкидывать картинки того, что сейчас происходит в метре от меня, но инстинкт самосохранения был сильнее гормонов. Я смотрел исключительно на грязную крышу соседнего дома.

— Всё, — раздался тихий голос Эридии.

Я повернулся. Богиня сидела на кровати, по самый подбородок укутавшись в старое, дырявое одеяло, которое лежало на тюфяке. А на краешке кровати лежало оно, алое платье. Теперь, когда на нем не было божественной ауры хозяйки, оно казалось просто очень дорогой, изящной, но грязной тряпкой. Я подошёл, аккуратно взял платье в руки и свернул его так, чтобы грязные пятна на подоле оказались внутри, а снаружи остался лишь чистый, безупречный шёлк лифа.

— Я скоро вернусь, — сунул свёрток под мышку и накинул на плечи свою дырявую рубаху.

— Поторопись, — проворчала Эридия из-под одеяла. — Время бесплатного проживания истекает. И купи мне нормальную одежду!

— Понял я, понял.

Когда я вышел из «Ржавого Якоря», улицы района трущоб уже наполнились жизнью. Из труб валил дым, торговки раскладывали на лотках сомнительного вида овощи, а в сточный канал уже сливали ночные горшки. Я не стал задерживаться здесь. С таким товаром, как платье Эридии, в трущобах делать нечего. В лучшем случае дадут пару медяков на выпивку, в худшем — зарежут в подворотне. Мне нужен был центр.

Я быстрым шагом направился в сторону торговой площади, ориентируясь на шпили местного храма. Спустя минут десять грязная брусчатка сменилась ровными плитами. Дома здесь были каменными, с большими окнами и яркими вывесками. Я искал подходящее место. Оружейные лавки не подойдут, продуктовые — тем более. Мой взгляд зацепился за вывеску с изображением золотых ножниц и мотка шелка: «Ателье мастера Горацио». В витрине красовались манекены в богато расшитых костюмах. То, что нужно.

Толкнув дверь, я оказался в тёплом помещении, пропитанном запахами лаванды, нафталина и дорогой кожи. Звякнул колокольчик. Из-за прилавка вынырнул, по-видимому, сам мастер Горацио — невысокий, лысеющий мужчина с хитрыми, бегающими глазками. Он окинул мой растрёпанный вид, грязную рубаху и кровоподтёк на лице крайне презрительным взглядом.

— Прошу прощения, молодой человек, но мы не подаём милостыню. Храм находится на соседней улице, — брезгливо произнёс он, указывая на дверь.

— Я не за милостыней, — я подошёл вплотную к прилавку и, не говоря больше ни слова, развернул свёрток. Бросил алое платье прямо на стойку. Ткань, даже испачканная, легла мягкими, струящимися волнами, слегка переливаясь в свете утреннего солнца из окна.

Глаза Горацио округлились. Его профессиональная маска брезгливости треснула. Он, словно заворожённый, протянул пухлые пальцы и коснулся ткани.

— Что это… — пробормотал он, потирая шёлк между пальцами. — Я никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. Ни единого шва. Нити такие тонкие, что их не видно глазом… Эльфийская работа? Нет, эльфы не используют такие кричащие цвета… Откуда это у тебя, оборванец? Украл у какой-нибудь столичной графини?

— Наследство, — не моргнув глазом, соврал я, включая на максимум свои навыки дипломатии. — Моя семья обанкротилась, пришлось бежать. Это последнее, что осталось от былой роскоши матери. Продаю, чтобы не умереть с голоду.

Горацио прищурился. Он не поверил ни единому моему слову, видел перед собой бомжа, который принёс краденый, по его мнению, шедевр портняжного искусства. Но жадность в его глазах пылала ярче подозрительности. Он начал оценивающе осматривать платье.

— Подол испачкан, сильно испачкан. Въевшаяся грязь, — начал он классическую тактику сбивания цены, цокая языком. — Неизвестно, смогу ли я это отстирать алхимическими растворами. Если ткань испорчена, это просто красная тряпка. Дам три серебряные монеты. Только из жалости к твоему бедственному положению.

«Три серебряника, — мой внутренний калькулятор щёлкнул. — Триста медяков. Хватит на еду и плохую броню. Но он врёт. Он готов отдать больше».

В играх с торговцами всегда есть скрытая механика. Тот, кто первым называет цену, проигрывает. А тот, кто показывает нужду, теряет рычаг давления. Я молча, с непроницаемым лицом потянулся к платью и начал медленно сворачивать его обратно.

— Что ты делаешь? — нахмурился Горацио.

— Собираюсь забрать свою вещь, — я пожал плечами, закинув свёрток под мышку. — Три серебряника за ткань, аналогов которой нет в этом королевстве? Вы, должно быть, шутите. Я только что был в лавке у старого гнома через две улицы. Он, конечно, грубиян, но сразу оценил работу. Предложил пять серебряных и золотой в качестве залога, если я принесу ещё. Но я подумал, что человеческий мастер оценит лучше. Видимо, ошибся. Пойду к гному.

Я развернулся и сделал ровно три уверенных шага к выходу. Моё сердце колотилось как сумасшедшее. Если он меня не остановит, мой блеф провалится.

Моя рука уже легла на ручку двери.

— Стой! — голос Горацио сорвался на крик. Жадность победила. Он не мог позволить такому товару уйти к конкурентам. — Шесть серебряных монет! Шесть чистых, полновесных серебряных прямо сейчас!

Я обернулся, сдерживая победную улыбку, и вернулся к прилавку.

— Идёт.

Горацио, скрипя зубами, открыл тяжёлый сундук под прилавком и отсчитал шесть сверкающих серебряных монет. Я сразу забрал их.

— Но это ещё не всё, мастер Горацио, — я не спешил уходить. — Часть этих денег я хочу потратить прямо здесь. Мне нужен мужской и женский комплекты одежды.

Торговец, обрадованный тем, что часть серебра вернётся к нему в кассу, тут же оживился.

— Для вас и вашей спутницы? Какой у неё размер? Какой стиль предпочитает?

— Размер… стройная. Очень стройная, но с формами, — я попытался описать фигуру богини. — Стиль? Практичный, но чтобы она не чувствовала себя крестьянкой. Иначе она меня убьёт.

Горацио понимающе кивнул и скрылся в подсобке. Через пять минут вынес на прилавок комплекты, от которых у меня самого загорелись глаза. Это были плотные, из качественной чёрной кожи или очень толстого холста штаны, облегающие, но не сковывающие движений. К ним шли тёмная рубаха и лёгкая, но прочная кофта тёмно-бордового цвета с шнуровкой на груди, которая образовывала весьма пикантный, но не вульгарный вырез. Дополняли комплекты короткие чёрные перчатки без пальцев и, главное, прочные кожаные сапоги на плоской подошве с металлическими набойками.

— Комплекты «Ночная тень». Мужской и женский, — гордо объявил торговец. — Часто берут начинающие авантюристы. Прочно, стильно, не марко. Оба отдам за одну серебряную и пятьдесят медных. Последние они, старые уже.

— Забираю, — я без раздумий отсыпал ему полтора серебра и забрал сдачу. Отдал бы и больше, лишь бы Эри перестала ныть.

Сложив новую одежду в мешок, я покинул ателье с оставшимися серебряными. Мой бюджет всё ещё был на высоте. Следующая остановка — оружейная лавка. Зайдя в кузницу, где пахло горячим металлом и потом, я сразу понял, что мечи мне пока не по карману. Самый дешёвый стальной клинок, покрытый ржавчиной, стоил три серебра — почти все мои деньги.

— Дай мне кинжал. Самый простой, но чтобы сталь была нормальной, — обратился я к бородатому кузнецу, подойдя к стойке.

Он бросил мне на наковальню короткий, сантиметров двадцать лезвием, железный кинжал с обмотанной грубой кожей рукоятью. Без украшений, без гарды.

— Пятьдесят медяков. Без ножен, — буркнул кузнец.

Я отдал вторую половину от разменянной в ателье монеты. Сунул кинжал за пояс. Теперь я хотя бы мог резать колбасу и отбиваться от гоблинов. По пути обратно в трущобы я почувствовал запах, который заставил мой голодный желудок скрутиться узлом. Запах сдобы, корицы и сахара. Я остановился у витрины местной пекарни. На деревянном подносе лежали румяные, пышные, политые какой-то сладкой глазурью булочки. В голове созрел идеальный план извинений перед богиней за продажу её платья.

— Десять медяков за четыре штуки, — сказала румяная пекарша. Я купил четыре булочки, которые обжигали руки своей свежестью. Вернувшись в «Ржавый Якорь», первым делом подошёл к стойке Горна. Толстяк хмуро протирал кружку.

— Продлеваю комнату ещё на сутки. И нам нужна нормальная еда вечером. Мясо, а не те помои, что ты принёс вчера, — я шлёпнул на стойку пятнадцать медных монет.

Горн кивнул и спрятал деньги.

— Сделаем. Вечером будет рагу из кабана.

Я поднялся по лестнице, дважды стукнул в дверь и повернул ручку. Эридия всё так же сидела на кровати, укутанная в одеяло. Когда я вошёл, она сверкнула на меня глазами, полными подозрения.

— Явился.

— Я принёс экипировку, — сказал и бросил мешок на кровать.

Эридия брезгливо, двумя пальцами развязала тесёмки и вытащила чёрные кожаные штаны и бордовую кофту. Её лицо вытянулось в гримасу искреннего, глубокого разочарования.

— Что это… такое? — прошептала она, подняв штаны двумя пальцами, словно дохлую крысу. — Это одежда наёмного убийцы из дешёвого борделя! Ты хочешь, чтобы я, божественная сущность, надела на себя эту грубую, жёсткую кожу?! Да она мне всё натрёт! А этот вырез?! Я не собираюсь выставлять свои достоинства напоказ перед каждым пьяным мужиком!

— Эри, это практично, — начал защищаться я, уже переодеваясь в собственный комплект. — В этом удобно бегать. А сапоги? Посмотри на сапоги!

— Я лучше отрежу себе ноги! — она швырнула штаны обратно в мешок. — Ты продал моё платье за эти обноски! Я не прощу тебе этого никогда! Ты худший хозяин в истории!

Она набрала в грудь воздуха, чтобы выдать новую порцию проклятий, но в этот момент я сделал свой ход. Затянув ремень на новых штанах, потянулся к бумажному свёртку, развернул его и положил прямо перед ней на одеяло три свежайшие, ещё тёплые сладкие булочки. Запах ванили и растопленного сахара мгновенно заполнил затхлую каморку, перебив вонь. Одну оставил себе.

Эридия осеклась на полуслове. Её глаза сфокусировались на выпечке. В той пустоте не было сахара. Вчерашний чёрствый хлеб был для неё откровением, но это… это было читерством.

— Что это? — её голос дрогнул, потеряв всю стервозность.

— Сладкие булочки с глазурью. Еда смертных. В качестве компенсации за моральный ущерб, — я усмехнулся, сев на табурет и откусив от своей булки.

Она посмотрела на меня, затем снова на булочки. Её гордость боролась с физиологическим влечением нового тела. Битва длилась ровно три секунды. Затем Эри осторожно взяла одну булочку, поднесла к лицу, понюхала. Глаза расширились, и она откусила.

Я никогда не видел, чтобы чьё-то лицо так быстро меняло выражение от ненависти до полнейшей эйфории. Эридия зажмурилась, издала тихий, почти неприличный стон удовольствия и начала жевать с такой скоростью, словно боялась, что я отберу еду обратно. Меньше чем за минуту все три булочки были уничтожены. Эридия сидела, слизывая сладкие крошки с пальцев, её щеки порозовели. Она откашлялась, выпрямила спину под одеялом и посмотрела на меня, стараясь вернуть себе высокомерный вид, что с глазурью на носу получалось так себе.

— Что ж… — она величественно вздёрнула подбородок. — Это подношение было… приемлемым. Ради такого вкуса я, так и быть, готова потерпеть некоторые неудобства. Прощаю тебя за твою дерзость. На этот раз.

— Благодарю, о великая, — я едва сдерживал смех. — А теперь одевайся. У нас ещё есть дела.

Я отвернулся. Сзади снова зашуршало, но на этот раз без проклятий. Когда я повернулся, едва не присвистнул. Эридия была права, одежда была не для аристократок. Но сидела она на ней просто сногсшибательно. Чёрная кожа штанов подчёркивала длинные ноги, бордовая кофта со шнуровкой действительно привлекала внимание к декольте, а в высоких сапогах она выглядела как элитная наёмница. Алые волосы на фоне ткани горели, подобно настоящему огонь.

— Не пялься, — буркнула она, поправляя перчатки, но я заметил, что она слегка покрутилась, оценивая себя. Женщина остаётся женщиной, даже если она богиня. — И что теперь?

— Теперь, — я похлопал по рукояти кинжала на поясе, — мы ждём вечера, а потом идём в гильдию. Мы одеты, вооружены и у нас есть деньги на первый взнос, если он понадобится. Пора брать нормальный квест и начинать копить.

Остаток дня мы провели в комнате, обсуждая базовую тактику. Я объяснял Эри концепцию работы в команде, а она упрямо твердила, что это не для неё. Когда солнце село и на Норвен опустились сумерки, мы, полностью экипированные и готовые к бою, вышли из «Ржавого Якоря» и направились в сторону гильдии авантюристов.

Игра на выживание переходила на следующий этап.

Глава 11

Вечерний Норвен встретил нас прохладным ветром и запахом жареного мяса из десятков таверн. Мы шли по вымощенной камнем улице в сторону гильдии, и я не мог не заметить, как изменилась Эридия. В своём новом наряде она больше не выглядела, как потерявшаяся принцесса. Она двигалась уверенно, её каблуки звонко и ритмично цокали по брусчатке, а алые волосы развивались за спиной, словно боевое знамя. Пару раз я ловил на ней сальные взгляды проходящих мимо наёмников, но один презрительный взгляд Эри заставлял их быстро отворачиваться и ускорять шаг.

— Запомни, — процедила она сквозь зубы, когда мы подошли к дверям гильдии. — Я не собираюсь быть на вторых ролях. Я покажу этим смертным букашкам крошечную часть своей истинной мощи, чтобы они пали ниц и сразу выдали мне задание высшего ранга.

— Эри, давай без спецэффектов, ладно? — вздохнул я. — Ты сама говорила, что твоя сила запечатана. Не привлекай лишнего внимания.

Она лишь высокомерно фыркнула и толкнула дверь. Внутри гильдия гудела. Вечер — время сдачи квестов и пропоя заработанных монет. Мы подошли к стойке, за которой дежурила Сильвия. Эльфийка выглядела уставшей, но, увидев меня, приветливо улыбнулась. А затем её взгляд переместился на Эридию. Глаза Сильвии слегка расширились от удивления.

— Добрый вечер, Макс. Сегодня вы с напарницей, — Сильвия поправила очки.

— Добрый, Сильвия. Да, это Эри. Мы хотим зарегистрировать её в гильдии, чтобы брать совместные задания.

Эридия выступила вперёд, отстранив меня плечом. Она оперлась обеими руками о стойку, наклонилась к эльфийке и посмотрела на неё сверху-вниз.

— Я Эридия. Неси свой артефакт оценки, остроухая, — властно произнесла богиня.

Сильвия, привыкшая и не к таким выходкам самоуверенных новичков, лишь спокойно кивнула и достала из-под стола прозрачный кристальный шар, покоящийся на бронзовой подставке.

— Положите обе руки на сферу оценки и направьте в неё ману, — вежливо попросила регистраторша. — Она определит ваш магический потенциал и присвоит начальный ранг.

Эридия обернулась ко мне, хищно улыбнулась, словно говоря: «Смотри и учись, жалкий смертный», и возложила свои изящные ладони на кристалл. Я инстинктивно сделал шаг назад, ожидая взрыва. Воздух вокруг Эридии слегка задрожал, её алые волосы начали медленно подниматься вверх, нарушая законы гравитации. Внутри кристалла зародилась красная искра.

Я затаил дыхание. Искра в кристалле росла… росла… и внезапно превратилась в тусклый, пульсирующий розовый огонёк. Ветер, поднявший волосы Эридии, стих так же быстро, как и начался. Огонёк в шаре пару раз мигнул, издал звук, похожий на сдувающийся воздушный шарик, и стабилизировался, излучая ровный, умеренный свет.

И всё.

Никто в гильдии даже не обернулся. За соседним столиком гном громко рыгнул, перекрыв своим басом гудение артефакта. Эридия открыла глаза. Она уставилась на тусклый кристалл с таким искренним ужасом и непониманием, словно он лично плюнул ей в лицо. Она надавила на него сильнее, её лицо покраснело от ярости.

— Давай же, проклятый камень… Пробудись! — зашипела она, пытаясь выдавить из себя ещё хоть каплю маны.

Кристалл лишь переливался розовым. Сильвия деликатно кашлянула, прерывая эти неловкие потуги.

— Достаточно, Эридия. Сфера всё зафиксировала.

Эридия отдёрнула руки, словно от раскалённой сковородки, её щеки пылали от стыда. Я отвернулся и прикусил губу до крови, чтобы не заржать в голос. Это было фиаско эпических масштабов.

— Что ж, — Сильвия быстро что-то записала в пергамент, а затем положила на стойку карточку и жетон. — Ваш уровень маны и плотность ауры стабильны. Вы владеете магией огня на среднем уровне. Поздравляю, вам присваивается D-ранг. Весьма неплохо для новичка.

— Ранг D… — прошептала Эридия. Великая богиня получила статус чуть выше собирателя травы. Она выглядела так, будто её ударили молотом по голове.

— Макс, так как ваша напарница D-ранга, вы можете формировать группу и брать задания вплоть до ранга D, — Сильвия перевела взгляд на меня, спасая Эри от дальнейшего позора. — Выбирайте на доске.

Я быстро подошёл к деревянной доске с контрактами, схватил первый попавшийся пергамент, подходивший нам по рангу, и вернулся.

— Вот, зачистка. Награда — полторы серебряные монеты.

— Зачистка кровавых кроликов в Светлом лесу, — Сильвия взяла листок. — Требуется убить не менее четырёх особей и принести их тушки.

Я не выдержал и коротко рассмеялся.

— Серьёзно? Кролики? Мы будем воевать с ушастыми пушистиками?

Лицо эльфийки мгновенно стало предельно серьёзным. Она поправила очки, в изумрудных глазах не было ни капли юмора.

— Никогда не судите о монстре по его названию, — строгим тоном, как учительница нерадивому ученику, произнесла она. — Кровавые кролики — это не милые зверьки с фермы, а агрессивные плотоядные хищники. Они достигают размеров крупной собаки. Их задние лапы способны пробить человеку грудную клетку одним ударом, а передние резцы перекусывают кости, как сухие ветки. Они невероятно быстры. За последнюю неделю они сильно расплодились на опушке леса и покалечили уже трёх местных дровосеков, которые просто шли за дровами. Одному даже отгрызли руку.

У меня по спине пробежал неприятный холодок. Улыбка сползла с лица.

— Ого, — единственное, что смог из себя выдавить.

— Я одобряю этот контракт только потому, что с вами Эридия, её магии должно хватить для сдерживания, — Сильвия поставила печать на пергамент. — Будьте предельно осторожны. Их мясо ценится в тавернах, поэтому, если сможете сохранить тушки в целости, получите бонус. Удачи.

Я кивнул, взял контракт и потянул за собой всё ещё пребывающую в прострации богиню к выходу.

***

Светлый лес ночью представлял собой совершенно иную локацию. Если днём это была приятная, залитая солнцем роща, то сейчас, в свете фиолетовых лун, деревья казались чёрными исполинами, а тени между ними жили своей жизнью. Мы отошли от тракта метров на двести. Я шёл впереди, сжимая в руке свой дешёвый железный кинжал и чувствуя, как потеют ладони. После встречи с волком я вздрагивал от каждого шороха. Эридия шла позади, мрачная как туча. Её эго было раздавлено.

— D-ранг… — бубнила она себе под нос. — Меня оценили как D-ранг. Эти примитивные железки не способны измерить мою глубину…

— Эри, соберись, — прошептал я, остановившись и прислушавшись. — Мы на вражеской территории. И помни условие: мы не можем просто сжечь кроликов, как того волка. Нам нужны целые тушки. Иначе не видать нам бонуса.

— Поучи меня ещё, смертный, — огрызнулась она, но всё же встала в подобие боевой стойки, подняв руки.

Ждать пришлось недолго. Слева от нас, в малиннике, раздался громкий хруст веток. А затем оттуда вырвался звук, от которого у меня заложило уши — пронзительный, скрежещущий визг, похожий на звук рвущегося металла. Из кустов на поляну выскочили три тени. Сильвия не врала, это были не кролики, а монстры из боди-хоррора. Звери размером с питбуля, покрытые серой шерстью со следами запёкшейся крови. Их задние лапы были непропорционально огромными и мускулистыми. Но хуже всего были морды: сплюснутые, с горящими в темноте красными глазками и двумя парами жёлтых, загнутых резцов, торчащих из пасти, с которых капала слюна.

Они увидели нас, зашипели и сорвались с места. Их скорость была нереальной. Мой мозг, всё ещё работающий на частоте обычного человека, просто не успевал обрабатывать кадры. Я увидел лишь серое пятно, летящее мне прямо в грудь. Я инстинктивно вскинул кинжал, понимая, что не успеваю даже зажмуриться, как вдруг воздух разрезал пронзительный свист. Прямо перед моим носом пронеслось невидимое, но ощутимое лезвие.

Летящий на меня кролик-мутант издал визг и рухнул на землю, перерубленный ровно пополам, не долетев буквально полметра. На мох брызнула кровь. Я обернулся на богиню. Эридия стояла, вытянув вперёд руку. Её глаза сияли рубиновым светом. Огонь был ей недоступен из-за контракта на целые тушки, поэтому она использовала магию ветра. Я искренне не ожидал такого поворота. Она, конечно, говорила, что владеет всем понемногу, но кто знает, насколько сильно могла приврать эта богиня.

Два оставшихся монстра сменили траекторию, решив атаковать ту, что представляла реальную угрозу. Они прыгнули на Эридию с двух сторон, целясь челюстями ей в шею. Я попытался броситься на помощь, но мои ноги словно приросли к земле. Я был балластом. Богиня даже не сдвинулась с места. Она лишь презрительно скривила губы и элегантно взмахнула обеими руками, словно дирижёр оркестра. Два ветряных серпа сорвались с её пальцев. Они не разорвали монстров на части, а ударили точно им по шеям. Раздался синхронный хруст. Кролики рухнули к её ногам, дёрнулись в агонии и затихли. Шкуры остались практически целыми.

— И это всё? — разочарованно протянула Эридия, опустив руки. — Какая пошлость.

— Эри, сзади! — заорал я.

Из-за ствола дуба, прямо за спиной богини, бесшумно выпрыгнул четвёртый кролик, самый крупный из всех. Он целился своими клыками прямо в её беззащитную спину. Эридия не успевала обернуться. Магия требовала хотя бы доли секунды на концентрацию. В этот момент моё тело сработало на чистых рефлексах. Я не думал, просто оттолкнулся ногами от земли и бросился вперёд, выставив перед собой левое предплечье. Врезался в Эридию, сбив её с ног. Мы вместе рухнули на колючий мох. Кролик пролетел над нами, клацнув зубами там, где секунду назад была шея девушки. Он приземлился, мгновенно развернулся и приготовился к новому прыжку, глядя прямо на меня.

Внезапно из-под земли, прямо под брюхом летящего монстра, вырвался острый каменный шип. Он пронзил кролика насквозь, пригвоздив его к стволу дерева, словно бабочку в коллекции. Кровь залила кору. Я сглотнул, чувствуя, как бешено колотится сердце. Рядом со мной, тяжело дыша, опираясь на локти, лежала Эридия. Её рука всё ещё была направлена на каменный шип. Она медленно перевела взгляд на меня.

— Какого чёрта ты делаешь, идиот?! — закричала она, её голос дрожал от смеси злости и испуга. — Ты думаешь, я бы не справилась?! Ты чуть не дал себя сожрать!

Она ругалась, поливая меня грязью, но, глядя на её лицо, я заметил кое-что странное. Щеки раскраснелись от магии и адреналина. Но самое главное — губы. Пока она кричала на меня, уголки губ были слегка приподняты. Она убивала этих монстров с улыбкой. Не с безумным оскалом маньяка, дорвавшегося до крови, нет. Это была другая улыбка. Улыбка человека — или богини — который чувствует азарт.

В моей голове всплыли слова Сильвии: «Они покалечили уже трёх местных дровосеков». Эридия была высокомерной, капризной и жестокой на слова. Она презирала этот мир. Но сейчас, перебив стаю тварей, терроризировавших местное население, она испытывала глубокое, скрытое даже от самой себя удовлетворение. Она не просто выживала, она защищала, была настоящей авантюристкой, и ей это нравилось.

Конечно, я не сказал ей об этом ни слова. Если бы озвучил эту догадку, она бы точно скормила меня оставшимся в лесу монстрам, просто чтобы доказать свою злобность.

— Прости, Эри, — я поднялся на ноги и протянул ей руку. — Рефлексы подвели. Спасибо, что прикрыла. Твоя магия… это было впечатляюще. Почему ты не показала другие типы в гильдии?

Она с презрением посмотрела на мою руку, поднялась сама, отряхнула кожаные штаны и фыркнула:

— Моя главная стихия — огонь. Остальное я никогда не развивала. Почти не владею ими, в общем. Вот и подумала, что огня будет достаточно. Кто же знал, что моя магия в чём-то отличается от местной. Ну всё, собираем туши и уходим.

Я достал верёвку, купленную днём, и начал связывать тяжёлые, окровавленные туши четырёх мутантов за задние лапы. Это было омерзительно, руки по локоть испачкались в крови, но вес добычи грел душу. Обратный путь в город прошёл в тишине. Я тащил на спине килограммов сорок мёртвого мяса, обливаясь потом, а Эридия шла впереди, гордо расправив плечи. В гильдию мы ввалились уже глубокой ночью. Народу поубавилось.

Сильвия, увидев меня, сгибающегося под тяжестью связки, и чистенькую, ничуть не запыхавшуюся Эридию, удовлетворённо кивнула. Мы сбросили туши на специальный прилавок оценщика. Старый, шрамированный мужик долго крутил кроликов, осматривая раны.

— Чистая работа, — хрипло произнёс он, вытирая руки тряпкой. — Никаких ожогов, почти все шкуры целые, мясо не испорчено.

Он подошёл к Сильвии и что-то шепнул ей на ухо. Эльфийка улыбнулась и выложила на стойку перед нами монеты.

— Базовая награда за контракт — одна серебряная монета и пятьдесят медных. Плюс бонус от гильдии за идеальное состояние материалов — ещё пятьдесят медяков. Итого — две серебряные монеты. Отличная работа для первого совместного задания.

Я сгрёб монеты. Две серебряные. Плюс те, что остались после шопинга. Мы богатели.

***

В каморку «Ржавого Якоря» мы вернулись вымотанными до предела. Комната всё так же встречала нас плесенью и холодом из сломанного окна. Первым делом — гигиена. Я набрал ледяной воды в таз, разделся по пояс и начал остервенело тереть себя жёсткой тряпкой, смывая засохшую кровь кроликов и пот. Вода обжигала холодом, но смывала усталость.

Следом была Эридия. Я послушно повернулся к окну, сзади раздался плеск воды. Девушка тихо бубнила, обтирая своё тело. В этот раз она не проклинала весь мир, а просто делала то, что должна была делать смертная женщина после тяжёлого дня.

Когда она закончила, я подошёл к своей куртке, висящей на гвозде, и достал из кармана небольшой бумажный свёрток. Следом подошёл к кровати, на которой Эридия уже укуталась в колючее одеяло.

— Держи, — положил свёрток ей на грудь. — Купил их по пути в гильдию, когда ты отвлеклась. Они уже остыли, но всё ещё свежие.

Эридия подозрительно принюхалась и развернула бумагу. Внутри лежали две сладкие булочки, щедро политые глазурью. Глаза богини блеснули.

— Я не просила подачек, — буркнула она, но руки уже вцепились в выпечку.

— Это не подачка, а доля добычи. За то, что спасла мне жизнь, — я серьёзно посмотрел на неё. — Спокойной ночи, Эри.

Я развернулся и направился в свой угол, к жёсткой, промёрзшей доске. Моё тело уже начало ныть в предвкушении ночи на полу. Я расстелил новую рубаху, собираясь сесть, и тут меня остановили.

— Макс, — голос Эридии был тихим. Я обернулся. Она сидела на кровати, с набитыми щеками пережёвывая первую булочку. Она сглотнула, отвела взгляд в сторону, на заплесневелую стену, и, заметно краснея, добавила: — Пол ведь холодный. Если ты заболеешь и умрёшь от лихорадки, я тоже сгину.

Она тяжело вздохнула, словно решаясь на самый страшный поступок в своей жизни, и резко, демонстративно пододвинулась к самой стене, вжимаясь в неё спиной. Одеяло натянула до самого носа. На узкой, скрипучей кровати освободилась полоска пространства шириной сантиметров в тридцать, не больше.

— Только попробуй коснуться меня, смертный, — прошипела она из-под одеяла.

Я стоял, не веря своим ушам. Богиня уступила мне место на кровати за булочку и пару комплиментов. А затем аккуратно подошёл, снял ботинки и медленно опустился на край. Кровать жалобно скрипнула под нашим общим весом. Было невероятно тесно. Моё правое плечо свисало в пустоту, мышцы были напряжены, чтобы не скатиться на пол, а левый бок находился в миллиметре от спины Эридии, укутанной в одеяло. Я не касался её, но чувствовал тепло, исходящее от женского тела.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в сломанном ставне и тихим, методичным жеванием Эридии, которая добивала вторую булочку. Сон не шёл, мозг, перегруженный событиями, продолжал крутить мысли.

— Эри? — прошептал я в темноту.

— Чего тебе? — так же тихо, но уже без привычного высокомерия, отозвалась она, не поворачиваясь.

— Нам нужно поговорить о планах.

— Мы только что заработали две монеты. План — купишь мне завтра расчёску.

— Куплю. Но я не об этом, — я уставился в тёмный потолок. — Сегодня в лесу… я был балластом. Моё тело не успевает за монстрами этого мира, а кинжалом я могу только колбасу резать. Нельзя же вечно прятаться за твоей спиной. Рано или поздно мы наткнёмся на монстра, которого ты не сможешь убить в одиночку.

Она замолчала. Я почувствовал, как перестала жевать.

— И что ты предлагаешь? — спросила девушка спустя секунд двадцать.

— У нас есть немного серебра. Завтра утром, до похода в гильдию, мы сходим на торговую площадь. Найдём книжную лавку или торговца артефактами. Я хочу купить гримуар. Самый дешёвый, самый простой, базовый. Огонь, вода, ветер — неважно. Мне нужно хоть какое-то заклинание, чтобы я мог атаковать на дистанции или защищаться.

Кровать скрипнула. Эридия слегка пошевелилась.

— Самый дешёвый гримуар — это низшая магия. Вспышка света, слабый толчок воздуха или горсть искр, — скептически произнесла она. — Ты не убьёшь этим даже крысу.

— Значит, я буду ослеплять крыс, пока ты их рубишь или сжигаешь, — упрямо ответил я. — Это лучше, чем стоять и смотреть, как всю работу делаешь ты.

— Ладно, завтра сходим на рынок. Если найдёшь что-то по карману — бери. Но если ты потратишь все наши деньги на бесполезную иллюзию, я заставлю тебя выполнять контракты самостоятельно.

— Договорились, — я улыбнулся. Левый бок грело тепло напарницы, в кармане куртки лежали серебряные монеты, а впереди была цель. А затем добавил: — Эри?

— Что ещё?

— Спасибо. За половину кровати.

— Заткнись и спи, пока я не передумала.

Я закрыл глаза, слушая её ровное дыхание, и впервые в этом мире уснул спокойным сном без кошмаров. Завтра я стану настоящим магом. Пусть и самым слабым.

Глава 12

Ранним утром, стоило только проснуться, мы с Эридией сразу покинули «Ржавый якорь». Богиня, невыспавшаяся и злая на весь белый свет — и на меня в частности — шла рядом, кутаясь в свою бордовую кофту.

— Если мы не позавтракаем, я устрою геноцид в этом городе, — мрачно пообещала она, пнув попавший под ногу камешек.

— Сначала знания, потом углеводы, — отрезал я, уверенно шагая в сторону торговой площади.

Найти нужную лавку оказалось несложно. Среди рядов с овощами, оружием и тканями выделялось трёхэтажное здание из тёмного камня. Над дверью висела кованая вывеска: «Арканум мастера Велариона. Гримуары, свитки, артефакты».

Мы вошли внутрь, и нас тут же окутал специфический запах: смесь сухих трав, старой кожи и пыли тысячелетий. Пространство лавки было огромным. Вдоль стен до самого потолка тянулись стеллажи, плотно заставленные книгами. Некоторые из них слабо светились в полумраке синим, красным, зелёным.

— Добро пожаловать, — раздался скрипучий голос. Из-за прилавка, заваленного свитками, поднялся старик. У него была длинная седая борода, заплетённая в косичку, и цепкие, пронзительные серые глаза, которые мгновенно просканировали нас с ног до головы. Взгляд на секунду задержался на алых волосах Эридии, а затем переместился на мою дешёвую куртку и железный кинжал. — Авантюристы-новички. Пришли за заклинанием?

— Верно, мастер, — я подошёл к прилавку. — Нам нужен гримуар. Самый простой.

Старик хмыкнул, достал из-под стола толстую бухгалтерскую книгу и поправил очки на носу.

— Гримуаров у меня много, но для начала, молодые люди, давайте проясним правила. Магия — это не игрушки. Система королевства строго регулирует оборот знаний. Правило первое: вы можете купить гримуар только той стихии, к которой у вас есть природная предрасположенность.

— А почему нельзя купить любой? — искренне удивился я. — Разве нельзя просто попробовать выучить?

Старик посмотрел на меня как на идиота, решившего сунуть пальцы в розетку.

— Попробовать? Юноша, структура заклинания вписывается прямо в ваш разум. Если маг с предрасположенностью к воде попытается изучить гримуар огня, руны вступят в конфликт с его маной. Последствия могут быть серьёзными. Но самое ужасное — гримуар может быть уничтожен впустую. Поэтому я требую предъявить карту гильдии с указанным элементом.

Я внутренне похолодел. В моей карте стоял прочерк, потому что артефакт Сильвии при регистрации просто не смог определить мою аномалию. Но я точно знал от Эридии, что могу использовать все четыре стихии.

— Правило второе, — продолжил торговец, не дожидаясь моего ответа. — Финансы. Вы можете купить гримуар насовсем. Обычная цена низшего заклинания — пять серебряных монет. Вы забираете книгу, читаете её, книга рассыпается в пыль, знания остаются у вас.

Пять серебряных. Слишком дорого.

— Есть другой вариант?

— Есть, — старик кивнул. — Услуга «Чтение в лавке». Вы платите часть стоимости. Читаете гримуар прямо здесь, на специальном кристалле стабилизации. Знания копируются в ваш разум, но книга не разрушается. Я оставляю её себе для следующих клиентов.

Я мысленно поаплодировал местной системе. Умно придумано.

— Нас устраивает чтение в лавке, — я быстро кивнул и обернулся к напарнице. Настало время блефовать. — Эри, покажи мастеру свою карту.

Я многозначительно посмотрел на неё. Эридия, поняв мою игру, недовольно цокнула языком, но достала свою карту гильдии и бросила на прилавок. В этот момент я задумался — всё же жаль, что Эридия не показала в гильдии хотя бы несколько видов магии. С одной стороны, у нас сейчас было бы больше возможностей. Но вот с другой — привлекли бы лишнее внимание.

— Мой элемент — Огонь, — властно произнесла она. Для убедительности щёлкнула пальцами, и над её ладонью на секунду вспыхнул крошечный, но очень яркий огонёк.

Старик Веларион удовлетворённо кивнул, изучив карту.

— Огонь, хорошо. Что вас интересует, юная леди?

— У нас бюджет ограничен, — вмешался я, забрав карту Эридии. — Нам нужно что-то совсем базовое. Самое дешёвое из стихии огня, что у вас есть.

Торговец разочарованно вздохнул, шагнул к дальнему, самому пыльному стеллажу и вернулся с тонкой книжицей в потёртой красной обложке.

— «Искры Игниса», — возвестил он. — Самое примитивное заклинание. Создаёт направленные раскалённые искры. Урона почти не наносит, броню не пробьёт. Идеально подходит, чтобы разжечь костёр в дождь или…

— Или ослепить врага? — закончил я за него.

Старик уважительно хмыкнул.

— Именно. Дистанция маленькая, метра два-три, но вспышка яркая и горячая. Стоимость аренды гримуара — тридцать медных монет.

— Берём, — я выложил на стол горсть медяков. Цена прилично срезалась, что меня удивило.

Старик выкатил из-под прилавка массивный чёрный камень с выемкой, положил на него раскрытую книгу. Страницы были исписаны непонятными символами.

— Кладите руку, леди, — скомандовал Веларион, глядя на Эридию.

— Вообще-то, — я сделал шаг вперёд, отодвинув опешившую богиню в сторону, — заклинание нужно мне.

Я не дал старику опомниться и начать возмущаться нарушением первого правила. Резко положил правую ладонь прямо на светящиеся руны открытой книги.

— Стой, безумец… — крикнул торговец, бросившись ко мне.

Но было поздно. В ту же секунду, как моя кожа коснулась пергамента, мир вокруг исчез. Это не было чтением в привычном смысле. Это было похоже на то, как если бы кто-то взял раскалённый гвоздь и с силой вбил его мне прямо меж глаз. Вспышка агонии прошила мой череп, я открыл рот в немом крике, но звука не было.

В моей голове с бешеной скоростью начали проноситься образы: переплетения красных линий, геометрические формулы, структуры потоков маны. Мой мозг, словно жёсткий диск, на который насильно загружают гигабайты информации, трещал по швам.

Всё закончилось так же резко, как и началось. Боль ушла, оставив после себя лишь лёгкое головокружение и звон в ушах. Я отдёрнул руку, тяжело дыша и опираясь о прилавок.

— Ты… ты жив? — старик Веларион смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

Я выпрямился, моргнул, настраивая фокус. В моей голове отложилось знание. Я понимал, как напрячь мышцу, которой у меня никогда раньше не было — магический канал. Знал, сколько маны нужно влить, как сфокусировать её в ладони и как направить вперёд.

— Я полон сюрпризов, мастер, — с довольной ухмылкой ответил ему, затем посмотрел на Эридию. Богиня стояла скрестив руки и смотрела на меня с явным облегчением, которое тут же попыталась скрыть за маской равнодушия.

Поклонившись торговцу, всё ещё пребывающему в шоке, мы быстро покинули лавку, пока он не решил вызвать городскую стражу или инквизицию для проверки. Выйдя на свежий утренний воздух, я не удержался. Сфокусировался, почувствовал лёгкое тепло в груди, перевёл его в правую руку и щёлкнул пальцами. С громким треском, похожим на звук бенгальского огня, с моих пальцев сорвался яркий сноп красных искр, пролетев около метра и растворившись в воздухе. Пахнуло жжёной серой.

— Работает! — я сжал кулак. — Я маг, чёрт возьми!

— Ты жалкий фокусник, — фыркнула Эридия, но я видел, что она впечатлена. — А теперь еда!

— Идём, Ваше божественное величество, — рассмеялся я.

Мы зашли в ту же самую пекарню. На этот раз я взял четыре пышные булочки с ванильной глазурью. Потратил двадцать медяков, но это была лучшая инвестиция в мире. По пути к гильдии авантюристов я наблюдал, как Эридия расправляется с выпечкой. Она шла по улице, откусывая огромные куски, её лицо светилось неподдельным, почти детским счастьем. Глазурь испачкала нос и губы, но Эри не обращала на это внимания, жмурясь от удовольствия. Не ворчала, даже когда мимо проехала телега, обдав нас пылью. Удивительно, как немного сахара может превратить древнюю, высокомерную сущность в довольную девчонку.

— Знаешь, — сказал я, стерев пальцем глазурь с её щеки. Эридия вздрогнула от неожиданной тактильности. — Если бы в твоей пустоте были пекарни, ты бы, наверное, не была такой злой.

— В моей пустоте было совершенство, — ответила она с набитым ртом. — Но должна признать… эта примитивная еда имеет свой шарм.

В здании гильдии с утра было немноголюдно. Мы сразу подошли к доске заданий. F-ранг, доступный мне, пестрел сбором трав и чисткой канализации. D-ранг Эри предлагал охоту на опасных тварей глубоко в лесу. Мой взгляд зацепился за пергамент с печатью E-ранга. Золотая середина. Я сорвал его и подошёл к стойке.

— Доброе утро, Макс, Эридия. Вы сегодня рано, — Сильвия дежурно улыбнулась. — Что выбрали?

— Спасательная операция, — я положил листок на стойку. — Точнее, сбор утерянного.

Сильвия пробежалась глазами по тексту. Её лицо стало серьёзным.

— Заказ от торговой гильдии. Несколько дней назад караван из трёх повозок направлялся в Норвен со стороны столицы. Они решили срезать путь через узкую тропу. Это скалистый перешеек за Светлым лесом. И на них напали.

— Бандиты? — уточнил я.

— Хуже. Чёрные Волки, — тихо произнесла эльфийка.

Моё сердце ёкнуло, спина рефлекторно покрылась потом. Память тут же услужливо подкинула картинку багровых глаз, жёлтых клыков и запах гниющей плоти. Тот самый монстр, который разорвал мне ногу и заставил Эридию выйти из печати.

— Нападение было стремительным, — продолжила Сильвия. — Торговцы бросили последнюю повозку и сбежали на первых двух. Повозка, оставшись без управления, сорвалась с тропы и рухнула в обрыв. Ваша задача: спуститься в ущелье, найти повозку, забрать шкатулку с долговыми расписками торговой гильдии и всё самое ценное, что сможете унести.

— Ну, вроде бы не сложно.

— Это не всё. Вы должны зачистить территорию от волков. Судя по следам, там орудует небольшая стая. Две, может три особи. Это не кролики, Макс. Чёрные волки обладают зачатками разума и невероятной силой. Оплата — три серебряные монеты. Такой ранг у задания лишь потому, что в том районе вообще не должно водиться волков. Есть шанс, что они уже ушли.

Мой инстинкт самосохранения орал благим матом, требуя бросить пергамент и пойти собирать лунную траву. Но я посмотрел на свою правую руку, вспомнил ощущение маны в венах. Следом посмотрел на Эридию, которая доедала последнюю булочку и с интересом слушала эльфийку.

Если я хочу выжить в этом мире, мне нужно сломать свой страх, иначе я навсегда останусь жертвой.

— Мы берём этот квест, Сильвия, — твёрдо сказал я.

Эльфийка тяжело вздохнула, но шлёпнула печатью по контракту.

***

Дорога до узкой тропы заняла почти четыре часа изматывающего марш-броска. Сначала мы шли по уже знакомому тракту, затем миновали опушку Светлого леса, где я с наслаждением сжёг куст сорняка своими новыми искрами просто ради теста, и углубились в чащу. Постепенно деревья становились реже, а почва под ногами сменилась каменистой породой. Мы выходили к предгорьям. Эридия не ворчала. В новых сапожках она шла легко и уверенно, словно хищная кошка на охоте.

К полудню мы вышли к месту назначения. Лес резко обрывался. Перед нами лежала узкая тропа — дорога шириной не больше трёх метров, вырубленная прямо в скале. Справа возвышалась отвесная каменная стена, а слева зиял мрачный, глубокий обрыв, поросший внизу колючим кустарником.

Мы подошли к краю. На каменистой дороге отчётливо виднелись глубокие следы огромных когтей. Чёрные волки. Я заглянул вниз. Метрах в двадцати под нами, застряв между двумя огромными валунами, лежал деревянный остов торговой повозки. Она была разбита в щепки. Лошадей не было. Видимо, монстры утащили туши. Вокруг были разбросаны мешки, какие-то рулоны ткани и сломанные ящики.

— Вон она, — я указал пальцем. — Нам нужно спуститься, найти шкатулку и забрать ценности.

Эридия подошла к краю, наклонилась, оценивая масштабы разрушений. Её рубиновые глаза хищно блеснули. Она повернулась ко мне, на губах заиграла крайне коварная улыбка.

— У меня есть деловое предложение, — её голос стал подозрительно нежным. — Эльфийка сказала забрать расписки и «всё самое ценное». Но ведь… гильдия не выдавала нам точную опись имущества, верно?

— Ты это к чему клонишь? — я удивлённо поднял брови.

— Мы рискуем своими жизнями, спускаясь в эту яму к вонючим волкам, — богиня пожала плечами, словно говорила очевидные вещи. — Я считаю, что мы имеем полное божественное право на небольшую… компенсацию. Шкатулку мы вернём, так и быть. Но если в этих сундуках найдутся драгоценности, качественная ткань или пара золотых монет… Будет крайне невежливо не забрать их в фонд развития нашего маленького отряда.

Я уставился на неё. Бывшая владычица судеб только что предложила мне в тупую залутать чужой караван и прикарманить добычу.

— Эри, ты просто чудо, — я не выдержал и расхохотался. — Меркантильное, злобное, прекрасное чудо. Договорились, берём налог за спасение.

Спуск занял минут десять. Мы осторожно сползали по крутому каменистому склону, цепляясь за корни редких деревьев. Когда спрыгнули на дно, в нос сразу ударил резкий запах старой крови. Воздух здесь был спёртым, холодным. Солнце не достигало низины.

Мы подошли к останкам повозки. Я вытащил свой кинжал, Эридия встала рядом, её пальцы едва заметно подрагивали, готовые в любую секунду сплести заклинание. Я начал аккуратно разгребать обломки. Среди бумаг и рассыпанного зерна обнаружил небольшой, окованный железом сундучок. Замок был сломан при падении. Внутри лежала стопка пергаментов с печатями — те самые расписки. Задание выполнено.

— Макс! Иди сюда! — раздался восторженный шёпот Эридии с другой стороны телеги.

Я обошёл повозку. Богиня уже сидела на корточках перед расколотым деревянным ящиком. Внутри лежали куски шелка, пара серебряных кубков и небольшой кожаный мешочек. Эридия потрясла его, раздался приятный звон монет.

— Мой налог, — она счастливо улыбнулась и быстрым движением засунула мешочек за пазуху кофты. — А кубки продадим.

— Отличный улов. А теперь давай убираться отсюда, пока…

Мои слова потонули в звуке, от которого кровь мгновенно заледенела в венах. Это был не обычный волчий вой, а тот самый рёв, смешанный со скрежетом когтей. Он донёсся не сверху, с тропы. Раздался прямо здесь, на дне обрыва, метрах в пятидесяти от нас, со стороны зарослей шиповника.

За первым воем последовал второй, затем третий. Они не ушли, устроили логово прямо рядом с добычей и почуяли свежее мясо. Кусты с треском раздвинулись. На серые камни ущелья бесшумно вышли три чёрных силуэта. Их глаза в полумраке светились. Волки были точно такими же, как тот, что чуть не убил меня.

Мои колени дрогнули, рука с кинжалом предательски затряслась. Я вспомнил невыносимую боль, хруст своих костей и запах гниющей пасти. Мозг кричал: «Беги!». Но бежать было некуда. Сзади — отвесная стена ущелья.

Я почувствовал, как кто-то грубо схватил меня за плечо и дёрнул назад.

— Соберись! — рыкнула Эридия. Её глаза пылали, в них не было страха, только боевой азарт и готовность убивать. — Это не тот день, когда мы умрём! К повозке, быстро!

Она толкнула меня в сторону разбитой телеги. Волки сорвались с места. Три чёрные молнии полетели прямо на нас, преодолевая расстояние с пугающей скоростью.

— Занимай позицию между колёсами! — скомандовал я, придя в себя и вспомнив основы позиционки в играх. — Я отвлекаю, ты бьёшь!

Мы нырнули за остатки телеги, используя её как баррикаду. Я выставил вперёд левую руку, мана послушно хлынула по новому каналу в груди, собираясь на кончиках пальцев.

Первый раунд начался.

Глава 13

Три волка, появившиеся из колючих зарослей, были лишь авангардом. Первой линией атаки, призванной оценить добычу и отрезать пути к отступлению. Пока мы с Эридией жались к разбитому остову торговой повозки, используя её как хлипкую баррикаду, из-за огромных валунов, из глубоких теней ущелья и даже со склонов начали бесшумно, словно вытекая из самой тьмы, появляться новые силуэты. Четыре, шесть, девять.

Мой внутренний счётчик панически замигал красным, когда я насчитал больше десятка туш. Это была не просто стая диких зверей, а слаженный, смертоносный механизм. Они не бросались в бездумную атаку, а демонстрировали пугающую, почти военную тактику. Расходились широким веером, брали нас в плотное, сжимающееся кольцо. Каждое их движение было выверено, они переступали огромными, мускулистыми лапами по острым камням абсолютно бесшумно. Лишь тихое рычание и звук капающей на гальку слюны нарушали тишину.

Я сглотнул, чувствуя, как пот струйкой стекает по позвоночнику. Моя правая рука, сжимавшая дешёвый железный кинжал, предательски дрожала. Мозг услужливо подкидывал фантомные боли в ноге, которую такая же тварь рвала на куски всего пару дней назад.

— Эри… их слишком много, — прошептал я, стараясь не делать резких движений. Мой голос звучал жалко на фоне их рычания. — Они обходят нас с флангов. Если прыгнут одновременно, нас просто разорвут на куски.

— Плевать, — её голос прозвучал на удивление спокойно. Более того — в нём слышалась откровенная радость. Я скосил на неё глаза, не отворачивая головы от приближающейся стаи. Богиня сделала то, чего делать было категорически нельзя. Она вышла из-за укрытия и встала в полный рост на открытом пространстве. Ветер ущелья трепал её длинные алые волосы, разметая их по плечам. В своём новом, облегающем чёрном костюме она выглядела, как воплощение угрозы. Но главное было в её лице. На губах играла та самая хищная, предвкушающая улыбка, которую я уже видел в Светлом лесу. Для неё это была не смертельная ловушка и не битва за выживание. Для неё это была сцена.

— Я слишком долго сидела в клетке, — промурлыкала она себе под нос. — Пора напомнить этому миру, кто здесь бог!

Один из волков, самый крупный, с седой шерстью на морде и шрамом через весь левый глаз, не выдержал её наглости. Издав оглушительный рёв, от которого у меня заложило уши, оттолкнулся задними лапами. Тварь весом под сотню килограммов взмыла в воздух, целясь раскрытыми, усеянными клыками челюстями прямо в белоснежное горло Эридии. Я дёрнулся вперёд, чтобы оттолкнуть её, но не успел. Мои человеческие рефлексы были безнадёжно медленными. А вот рефлексы богини — нет.

— Скучно, — протянула она, даже не соизволив уклониться. Плавно, словно дирижёр симфонического оркестра, выставила навстречу летящей туше открытую ладонь. Её глаза вспыхнули.

Пространство ущелья разорвало пламенем. Из руки вырвался не просто жалкий огненный шар, а концентрированный, ревущий поток огня, больше похожий на залп из современного пехотного огнемёта. Воздух вокруг струи пламени исказился от чудовищного жара.

Огонь врезался в прыгнувшего волка прямо в воздухе, на пике его полёта. Монстр даже не успел заскулить. Температура была настолько высокой, что шерсть мгновенно испарилась, плоть зашипела, лопаясь от жара. На камни ущелья, всего в метре от ног Эридии, рухнул лишь обугленный, дымящийся кусок мяса, источающий едкий запах палёной шерсти и кипящего жира.

Стая отшатнулась. Инстинктивный страх перед огнём заставил даже этих бесстрашных мутантов попятиться, прижимая уши.

— Ну же! Кто следующий?! — крикнула Эридия, заливаясь звонким, почти безумным смехом. — Покажите мне, на что вы способны, жалкие шавки!

Она окончательно вошла в кураж. Сущность, чью бесконечную силу заперли в крошечную клетку человеческого тела, наконец получила возможность выпустить пар. Она развернулась, её руки взметнулись в воздух в завораживающем, смертоносном танце. Два огненных серпа сорвались с пальцев, прочертив в сумерках багровые дуги. Они разрезали воздух и врезались в бока двух волков, пытавшихся обойти нас слева по скальному уступу. Твари взвыли от невыносимой боли, кубарем скатились по камням и начали кататься по земле, безуспешно пытаясь сбить прилипшее к шкурам пламя.

Оставшиеся волки мгновенно изменили тактику. Они поняли, что прямая атака на эту красноволосую женщину — гарантированное самоубийство. Они перестали сжимать кольцо и начали кружить. Чёрные, смазанные силуэты замелькали между огромными валунами на огромной скорости. Они бегали по кругу, то резко приближаясь, проверяя нашу реакцию и пытаясь найти слепую зону, то снова отскакивая в спасительную тень ущелья. Их перемещения сливались в сплошной тёмный хоровод, из которого то и дело сверкали красные глаза.

Но Эридия не собиралась играть от обороны. Она била на опережение, упиваясь своей силой. Огненные шары, копья и стремительные хлысты летели во все стороны. Она смеялась каждый раз, когда её магия находила цель, когда очередной монстр оглашал ущелье предсмертным визгом. Это было невероятно красиво. Завораживающее зрелище чистой, необузданной, разрушительной мощи. И это было невероятно эффективно. До одного конкретного момента.

Внезапно, посреди этого огненного карнавала, мою правую руку пронзила острая боль. Я вскрикнул, выронил кинжал и со стоном рухнул на колени, судорожно схватившись левой рукой за правое запястье. Печать на тыльной стороне моей ладони, которая обычно была едва заметной и никак себя не проявляла, сейчас пылала. Символы внутри круга завращались, просвечивая сквозь тонкую ткань перчатки, словно мне к руке приложили клеймо, только что вытащенное из кузнечного горна.

Но хуже физической боли была слабость. Это не было похоже на обычную усталость после тяжёлой работы. Из меня словно выдернули внутренний, жизненный стержень. Ноги мгновенно стали ватными, перестав держать вес тела. Перед глазами поплыли круги, расцвеченные жёлтыми пятнами. А в груди… там, где ещё утром я впервые нащупал свой магический канал, образовалась сосущая, расширяющаяся пустота.

Мне не хватало воздуха. Я хватал ртом пропахший гарью кислород, но лёгкие отказывались работать. Меня буквально выпивали до дна. Я с трудом поднял мутный взгляд на Эридию. Богиня ничего не замечала, она стояла ко мне спиной, раскинув руки, и с безумной улыбкой формировала над головой огромное, пульсирующее солнце, готовясь обрушить его на кучку волков, забившихся за камни.

— Эри… стой! — я попытался крикнуть, но из горла вырвался лишь жалкий хрип. Печать на руке задымилась, запахло горелой человеческой плотью, моей плотью.

Шар над её головой становился всё больше, сияя ослепительным светом. Моё сердце забилось с жуткими перебоями. Мозг, несмотря на панику и боль, мгновенно проанализировал ситуацию и выдал чёткий, пугающий ответ. Я понял механику. Если она метнёт этот огромный шар, если закончит заклинание, я умру прямо здесь. Моя иссохшая душа просто не выдержит этого.

Собрав последние крохи сил, игнорируя тошноту и темноту в глазах, я рванулся вперёд. Прополз два метра на четвереньках, вцепился левой рукой в ткань её кофты и с силой дёрнул вниз.

— Стой! — заорал я диким, сорванным голосом, вложив в этот крик весь свой инстинкт самосохранения.

Эридия вздрогнула от неожиданности. Богиня, не привыкшая к тому, чтобы к ней прикасались в разгар битвы, потеряла концентрацию. Тонкое плетение маны разрушилось, и гигантский огненный шар над её головой с громким шипением, обдав нас волной обжигающего воздуха, растворился, не причинив никому вреда.

Она резко обернулась ко мне. Её глаза пылали яростью из-за прерванной атаки.

— Какого черта ты делаешь?! Я почти сожгла их всех… — она осеклась на полуслове. Её взгляд упал на моё белое лицо, затем на трясущиеся руки. Сияние печати начало медленно тускнеть, реагируя на отмену заклинания, но кожа вокруг неё была вздувшейся, красной и покрытой волдырями ожога.

— Ты… тянешь мою ману, — тяжело дыша, опираясь обеими руками о землю, чтобы не упасть лицом в грязь, произнёс я. — Мы связаны. Похоже, когда твоя собственная мана закончилась, контракт автоматически начал вытягивать ману из… хозяина.

Глаза богини расширились от искреннего удивления. До неё сразу дошло, о чем я. Она посмотрела на свои ладони, из которых только что нескончаемым потоком струилось пламя, затем снова на меня, сжавшегося на земле.

— Проклятые ограничения… — выругалась она, скалясь. — Я думала, это моя истинная сила пробивается сквозь печать благодаря адреналину. А я просто высушивала твоё жалкое человеческое тело, как примитивный паразит!

— Рад, что мы хотя бы разобрались в терминологии, — я вытер пот со лба рукавом. Слабость понемногу отступала, но я всё ещё чувствовал себя так, словно меня переехал асфальтоукладчик.

Ситуация, тем временем, из просто опасной стала критической. Несколько волков лежали мёртвыми, превратившись в пепел. Парочка скулила в кустах, слизывая ожоги. Но на ногах оставалось ещё как минимум шесть разъярённых, изголодавшихся и теперь уже очень осторожных тварей. И их звериный интеллект уловил главное: «огнемёт» заглох. Вспышки прекратились. Добыча рухнула на колени и больше не излучает угрозы. Они прекратили бегать кругами. Выйдя из-за камней, хищники начали медленно, синхронно сжимать кольцо. Они шли крадучись, припадая к земле, рыча и скаля клыки.

— У тебя осталась мана? — быстро, без тени былого высокомерия спросила Эридия, встав спиной ко мне и прикрывая от надвигающейся стаи.

— Мало, — мой мозг начал лихорадочно продумывать стратегию. В любой MMORPG есть золотое правило. Если у тебя толпа мелких, быстрых мобов, а запас маны стремится к нулю — бить одиночными глупо. Ты убьёшь двоих, а оставшиеся разорвут тебя на части. Нужен контроль толпы. — Эри, слушай меня внимательно. У нас нет маны, чтобы убивать их по одному. Ты не вытянешь точечные удары. Нам нужно сбить их в кучу.

— Они не овцы на пастбище. Это хищники! — огрызнулась она, не отрывая взгляда от ближайшего волка, который подобрался уже на десять метров. — Они не пойдут туда, куда мы захотим!

— Пойдут, если мы не оставим им выбора, — я подобрал кинжал и указал им на ровную, каменистую площадку прямо перед нами. — Мне нужно кольцо огня. Окружи нас и их. Сделай замкнутую арену.

— Ты с ума сошёл? — она бросила на меня полный сомнения взгляд через плечо. — Поддержание большой стены пламени сожрёт остатки твоей энергии за секунды!

— Огонь не должен быть убивающим! Не вкладывай в него много маны, — быстро заговорил я, понимая, что счёт идёт на секунды. Волки уже готовились к синхронному прыжку. — Сделай его просто визуальной преградой. Настолько слабым, насколько можешь! Они боятся огня, это их инстинкт. Как только они окажутся в клетке, сразу запаникуют.

Она закусила губу. Впервые с момента нашего знакомства богиня не стала пререкаться, осознав, что мой план, пусть и звучит самоубийственно, но это лучшее, что у нас есть.

— Я выпью тебя досуха, Макс. Если мы не успеем…

— Делай! — рявкнул я со всей злостью, на которую был способен.

Эридия глубоко вздохнула, присела на корточки, прижала обе ладони к каменистой земле и резко развела их в стороны, словно разрывая невидимую ткань пространства. Печать на моей руке снова вспыхнула, но в этот раз боль была другой, не резкой, а изматывающей. Я стиснул зубы, чувствуя нарастающую слабость.

Вокруг, радиусом метров в пятнадцать, захватывая и нас, и всех волков, из трещин в камнях вырвалась стена пламени. Она взмыла на высоту трёх-четырёх метров. Жар мгновенно испарил всю влагу в воздухе ущелья. Дышать стало тяжело, кислород сгорал, уступая место едкому дыму. Мы оказались внутри замкнутого огненного колизея. Эффект превзошёл все ожидания. Твари мгновенно запаниковали, идеальный строй рассыпался. Страх перед бушующей стихией оказался в сотню раз сильнее голода. Волки заметались вдоль горящей стены, отчаянно ища выход, скуля, поджимая хвосты и прижимая уши. Огонь слепил их, не давая увидеть, что стена на самом деле тонкая.

— Работает! — крикнул я, чувствуя, как слабеют колени от постоянной утечки маны. — А теперь сгоняй их в центр, в одну точку! Бей короткими, слабыми вспышками прямо под лапы! Не целься в тела, не трать ману на урон, просто пугай!

Эридия, чьё тактическое мышление было ничуть не хуже моего, уловила суть западни. Она начала швырять крошечные, размером не больше яблока, сгустки огня. Он взрывался фейерверками искр прямо под лапами мечущихся волков. Каждый такой взрыв заставлял тварей в ужасе отскакивать от периметра огненной стены к центру нашего импровизированного ринга. Они сбивались в кучу, мешая друг другу, рыча от паники и непонимания.

Но они не были безмозглыми. Один из волков понял, что стена — это лишь декорация, а настоящая причина их кошмара стоит в центре. Он пригнулся к самой земле, чтобы не стать мишенью, обошёл траекторию обстрела Эридии по широкой дуге и, оттолкнувшись от крупного валуна, рванул прямо на меня с левого фланга.

— Макс! — крикнула богиня, понимая, что не успевает перевести руку и сплести заклинание для перехвата.

Адреналин странным образом замедлил время. Я видел каждую каплю слюны, летящую из его пасти, видел сокращение мышц под чёрной шкурой. Я не стал поднимать кинжал, в ближнем бою у меня не было ни единого шанса. Но в моей груди, на самом дне иссушенной души, пульсировал крошечный остаток маны, ещё не выпитый кольцом огня. Я знал, как им управлять. То утреннее знание, вбитое в мозг в лавке Велариона, стало инстинктом.

Я резко выставил правую руку вперёд и сосредоточился, перенаправляя энергию. Представил в голове пылающую руну заклинания. Вложил в каст всё своё отчаяние, весь страх и желание жить. С моих дрожащих пальцев сорвался не просто жалкий сноп света, который я показывал утром. Напитанные чистым адреналином, искры вырвались слепяще-ярким потоком раскалённого добела шлака.

Сноп искр ударил прыгнувшему волку прямо в морду. Это было заклинание низшего ранга, оно не могло убить. Но оно сделало именно то, для чего было предназначено. Монстр издал пронзительный визг. Искры не пробили его толстый череп, но они сожгли ему усы, опалили чувствительный нос и, самое главное, полностью ослепили, выжегши роговицу глаз.

Ослеплённый, испытывающий жуткую боль волк потерял координацию в воздухе. Он рухнул на камни и кубарем покатился прямо в центр арены, с размаху врезавшись в своих сородичей. Это было невероятное, пьянящее чувство. Я тяжело дышал, глядя на свою дымящуюся руку. Я не просто ударил куском железа, а подчинил себе законы физики этого чужого, жестокого мира. Моё тело было слабым, печать горела, истощая меня, но на одну короткую секунду я почувствовал себя всемогущим. Я — маг.

— Отлично! — закричала Эридия, продолжая свой обстрел по краям арены.

Мой локальный успех открыл второе дыхание. Я понял свою роль в этой битве. Начал активно помогать ей. Я не мог создавать полноценный огонь, не мог убивать, но мог спамить «Искры». Каждый раз, когда какой-то обезумевший волк пытался вырваться из формирующейся в центре кучи, пытаясь броситься на нас, я обходил его со стороны и швырял в морду ослепляющие искры. Загонял обратно, как пастух с электрошокером загоняет непослушное стадо.

Это был идеальный, слаженный кайтинг. Мы работали как единый механизм. Не произносили ни слова, но понимали друг друга по движениям. За пару минут напряжённой, выматывающей гонки все выжившие волки оказались сбиты в плотный, скулящий клубок чёрных тел прямо в центре нашего огненного кольца. Они кусали друг друга в слепой панике, путались в лапах, пытаясь выбраться, но любое их движение к краям каралось немедленной вспышкой пламени от Эридии или снопом искр в глаза от меня. Ловушка захлопнулась.

— Они в куче! — прохрипел я, мана стремительно подходила к нулю. Я чувствовал, что теряю сознание. Мир вокруг начал меркнуть, колени неконтролируемо тряслись. — Эри… давай! У меня почти нет маны! Заканчивай!

Она прекратила стрелять искрами и посмотрела на меня сквозь пелену дыма. В её глазах больше не было безумного веселья. Там читалось чёткое понимание того, чего ей будет стоить этот финальный, сокрушительный удар. И, что важнее, чего он будет стоить мне.

— Держись, хозяин хренов, — тихо, почти ласково сказала она. — Только не смей умирать!

Эридия глубоко вдохнула, развернулась к беснующейся куче волков, резко свела разведённые руки вместе и с силой сжала кулаки. Огромное, пятнадцатиметровое кольцо огня, окружавшее нас, мгновенно, словно по щелчку, потухло, погрузив ущелье в полумрак. Волки на долю секунды замерли, думая, что кошмар закончился. Но в то же мгновение новое кольцо, невероятно плотное, с грохотом вырвалось из-под земли прямо вокруг стаи. Оно заперло всех монстров в тесном огненном цилиндре диаметром всего в три метра.

Печать на моей правой руке вспыхнула так ярко, что осветила дно ущелья, словно взошло второе солнце. Я закричал, не в силах сдерживать агонию. Казалось, кто-то вонзил мне прямо в душу стальную трубу и одним рывком вытянул саму искру жизни.

Эридия вскинула сжатые кулаки к почерневшему небу.

— Сгорите! — её крик перекрыл даже рёв пламени.

Огненный цилиндр со страшным звуком схлопнулся. Огонь устремился в центр, пожирая кислород. Превратился в единый, колоссальный столб пламени, уходящий на десятки метров высоко в небо ущелья. Вой монстров оборвался в ту же миллисекунду, их просто стёрло. Температура на дне обрыва подскочила до таких значений, что у меня на руках загорелись волосы, а кожа лица начала стягиваться.

Это длилось всего несколько секунд. Затем Эридия бессильно опустила руки. Столб огня исчез, оставив после себя лишь кромешную тьму, чёрный дым, поднимающийся к небу и кучу серого, дымящегося пепла вперемешку с раскалёнными докрасна костями.

Связь между нами мгновенно разорвалась, печать на руке потухла. Мои нервы сдались, я рухнул на спину, раскинув руки в стороны. Мир дико вращался перед глазами, в ушах стоял непрерывный звон, а грудная клетка ходила ходуном, отчаянно пытаясь вкачать в обожжённые лёгкие хоть немного кислорода.

Рядом раздался тяжёлый удар. Эридия тоже не удержалась на ногах. Богиня, истощившая и свой резерв, и мой, упала сначала на колени, а затем завалилась на бок, судорожно хватая ртом воздух. Её кофта была покрыта слоем серой золы, штаны порваны на коленях, а алые волосы, ещё недавно сиявшие, спутались в колтуны. Мы лежали в нескольких метрах друг от друга, среди трупов, тлеющих углей и пепла, на дне этого смертоносного ущелья. Тишину нарушал лишь тихий треск догорающих кустов и наше хриплое, надрывное дыхание.

Я с трудом повернул голову, чувствуя, как хрустят позвонки. Эридия лежала на спине и смотрела в темнеющее небо ущелья, где уже зажглись первые звезды этого странного мира. Её лицо, обычно такое высокомерное, сейчас было измазано в саже, через всю щеку виднелась комичная чёрная полоса от грязи и пота.

Почувствовав мой взгляд, она медленно повернула голову ко мне. Взгляд её глаз встретился с моим. Я знал, что выгляжу ничуть не лучше, а, скорее всего, в сто раз хуже. Бледный как мертвец, в грязной одежде, покрытый потом, копотью и кровью.

Мы смотрели друг на друга долгие десять секунд. Взгляд человека и богини, оказавшихся на самом дне. А затем мои пересохшие, потрескавшиеся губы дрогнули. Из груди вырвался короткий, нервный смешок. Я ничего не мог с этим поделать. Это была реакция перегруженной психики на пережитый стресс, на осознание того факта, что мы живы.

Эридия моргнула, её брови удивлённо поползли вверх. Но затем уголки испачканных в саже губ тоже дрогнули. Она издала тихий, странный звук, похожий на фырканье. В следующую секунду плотина прорвалась, мы оба рассмеялись. Это был искренний, громкий, идущий из самых глубин души хохот облегчения. Мы смеялись так громко, что эхо разносилось по всему ущелью. Я смеялся, хватаясь за ушибленные ребра и корчась от боли, но не мог остановиться. Эридия хохотала, зажмурив глаза, откинув голову назад и ударяя кулаком по земле.

В этом смехе не было ни капли былой злобы. Растворилась в пепле дистанция между «смертным червём» и «великой богиней». Исчезла ненависть за вынужденный контракт. Осыпались барьеры высокомерия и предубеждений. Впервые с того момента, как я очнулся в пустом пространстве между мирами, я посмотрел на неё не как на опасную аномалию, не как на обузу, которую вынужден тащить на себе. Я посмотрел на неё как на товарища.

Мы только что провернули идеальную тактическую комбинацию. Выжили там, где другие стали бы кормом для мутантов. Мой мозг и её невероятная огневая мощь. Моя самоотверженная мана и её боевой опыт. Моё хладнокровие и её ярость. Мы идеально дополняли друг друга, были настоящей командой.

— Твои… искры… — сквозь смех и тяжёлое, прерывистое дыхание выдавила Эридия, указывая на меня дрожащим, измазанным в золе пальцем. — Это было так жалко… Боги, но… как же вовремя!

— Зато я, в отличие от некоторых, не пытаюсь выжечь всю ману из своего напарника за две минуты боя, о великая владычица, — парировал я, улыбаясь во весь рот. — Признай честно, Эри, без моего великолепного плана и твоего контроля мы бы сейчас были чьим-то ужином.

Она не стала спорить, не стала возмущаться моей дерзости. Просто откинула голову обратно на холодные камни и прикрыла глаза, продолжая улыбаться.

— Признаю, Макс. Твоя голова годна не только на то, чтобы бесить меня. Мы… весьма неплохо справились.

Я лежал, глядя на луны, которые полностью выкатились из-за края обрыва, заливая место побоища призрачным светом. В груди царила магическая пустота, тело ныло от боли, но на душе было на удивление легко. Я понимал одну простую, суровую вещь. Впереди нас ждала очень долгая и тяжёлая дорога. Нам нужно было привыкнуть к тому, что Эридия может пользоваться моей маной, нужно было зарабатывать нормальные деньги, покупать новые, сильные гримуары, скрываться от внимания местной инквизиции и искать жилье получше, чем клоповник Горна. Этот мир ещё не раз попытается нас убить.

Но прямо сейчас, лёжа в саже, крови и пепле рядом с богиней, которая больше не смотрела на меня с презрением, я чувствовал себя победителем. Мы сдали свой первый настоящий экзамен на выживание.

Глава 14

Дорога обратно в Норвен казалась бесконечной. Если по пути к узкой тропе нами двигал адреналин и предвкушение битвы, то сейчас мы были похожи на двух зомби, бредущих сквозь ночной лес, освещённый светом двух лун. Моё тело было одним сплошным комком ноющей боли. Магический запас в груди, высушенный до самого дна, пульсировал, медленно, по капле генерируя новую ману. Эридия шла рядом, спотыкаясь о корни. Её одежда безвозвратно пропахла дымом и гарью, а на лице под слоем сажи залегли тени усталости. Но хуже физического истощения была геймерская жаба, которая прямо сейчас душила меня своими зелёными лапками.

— Эри… — нарушил я тишину, пнув попавшуюся под ногу шишку. — Ты понимаешь, что мы наделали?

— Мы выжили. И спасли твою жалкую шкуру, — огрызнулась она, но без привычного энтузиазма. Голос богини звучал хрипло после криков в ущелье.

— Да, мы выжили, это плюс. Но мы сожгли добычу. Всю добычу с волков! — я вскинул руки к небу, чуть не выронив тяжёлую деревянную шкатулку торговцев. — Стая чёрных волков. Сильвия говорила, что они невероятно опасны. Значит, их шкуры, клыки, когти, да даже их вонючее мясо стоили целое состояние. Мы могли бы притащить их в гильдию и купить тебе целый гардероб, а мне — стальной меч. А в итоге мы оставили на камнях только кучку серого пепла.

Я мысленно проклинал огненную магию. Это самое непрактичное дерьмо в мире, где экономика завязана на лутании монстров. Огонь уничтожает саму суть награды.

— В следующий раз я буду убивать их аккуратно, чтобы не подпортить шкурки, пока они будут отвлечены, обгладывая тебя, — Эридия фыркнула, потирая испачканный нос. — Скажи спасибо, что у нас есть компенсация.

Она похлопала себя по груди, где под кофтой был спрятан туго набитый кожаный мешочек с монетами. Тот самый «налог», который мы успели забрать из разбитой повозки до нападения стаи. Куски дорогого шелка и два серебряных кубка были плотно свёрнуты и спрятаны на дне моего холщового мешка, прикрытые сверху какими-то грязными тряпками. Мы решили не светить ими в гильдии.

— Только это и греет душу, — вздохнул я.

В город мы вошли, когда ворота уже собирались закрывать. Стражники лишь брезгливо поморщились, уловив запах палёной шерсти, исходивший от нас, и пропустили без вопросов. Авантюристы, возвращающиеся с задания в таком виде — дело привычное.

Гильдия встретила нас полумраком. Почти все наёмники уже разошлись по борделям и тавернам. За стойкой, клюя носом и подперев щеку рукой, сидела Сильвия. Услышав наши шаги, эльфийка встрепенулась, поправила съехавшие очки и удивлённо распахнула глаза.

— Макс? Эридия? — она окинула взглядом наши порванные, грязные, покрытые копотью вещи. — Вы выглядите так, словно побывали в жерле вулкана. Вы… справились?

Я молча подошёл к стойке и со стуком поставил на деревянную поверхность окованную железом шкатулку.

— Бумаги из повозки. В целости и сохранности.

Сильвия быстро открыла замок, проверила наличие пергаментов с печатями и облегчённо выдохнула.

— Поразительно. А волки?

— Мы их зачистили, — ровным тоном ответила Эридия, оперевшись локтями на стойку. — На целую стаю нарвались.

— Стаю?! — Сильвия побледнела. — Вы вдвоём уничтожили стаю чёрных волков? Покажите доказательства! Уши или клыки! За такое положена премия!

Я скривил губы в горькой усмешке, чувствуя, как жаба внутри меня начинает квакать с новой силой.

— Нет доказательств, Сильвия. Мы с Эридией немного… увлеклись. От них остался только пепел и выжженное пятно на дне ущелья. Ни ушей, ни клыков. Ни-че-го.

Эльфийка похлопала глазами, пытаясь осознать произошедшее.

— Что ж… Главное, что угроза устранена, а документы возвращены, — она быстро достала из сейфа мешочек и отсчитала монеты. — Ваша базовая награда — три серебряных монеты минус налог гильдии, держите. Две серебряных и семьдесят медных. Вы заслужили отдых.

— Спасибо, Сильвия, — я сгрёб монеты в карман.

Путь до «Ржавого якоря» мы проделали в полном молчании. Сил не было даже на то, чтобы ругаться. Ступени деревянной лестницы, ведущей на второй этаж, казались мне препятствием непреодолимой сложности. Толкнув дверь нашей каморки, мы оказались в привычной затхлости и холоде. Я не стал зажигать свечу, не стал снимать сапоги, не стал даже стягивать куртку, пропахшую дымом. Мозг просто отключил все функции, кроме одной — лечь.

Эридия, судя по всему, испытывала то же самое. Божественная гордость? Брезгливость? Необходимость принять ванну? Всё это разбилось о суровую реальность полного магического и физического истощения. Мы подошли к узкой скрипучей кровати и рухнули на неё. Тюфяк скрипнул под нашим общим весом. Я оказался на спине, раскинув руки. Эридия упала на бок и неосознанно опустила голову мне на плечо. Рука перекинулась через мой живот.

Никаких разговоров о личных границах, никаких угроз. Нам было абсолютно плевать. Организм требовал перезагрузки. Я закрыл глаза, и сознание провалилось в сон.

***

Раннее пробуждение было внезапным, жёстким и унизительным. Моё лицо встретилось с промёрзшими досками пола. Удар выбил из лёгких остатки сна. Я застонал, перевернулся на спину и открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Спина, и так болевшая после вчерашних приключений, заныла с новой силой. Утренний свет, пробивающийся сквозь сломанные ставни, резал глаза.

— Какого хрена… — прохрипел я, потирая ушибленный затылок.

Я посмотрел наверх. На краю кровати, свесив ноги, сидела Эридия. Она уже успела немного привести себя в порядок — сажа с лица была стёрта, а волосы уложены, насколько это возможно. Богиня смотрела на меня сверху вниз, скрестив руки на груди. На её лице играла лёгкая, почти дружелюбная усмешка.

— Доброе утро, хозяин, — мурлыкнула она. — Надеюсь, посадка была мягкой?

— Ты меня скинула? — я медленно, кряхтя как старый дед, принял сидячее положение. — За что? Мы же вроде вчера были командой!

— Мы и есть команда, — она пожала плечами, снова усмехнувшись. — Но ты раскинул свои конечности, как дохлая морская звезда. Занял три четверти кровати. Моё божественное колено упиралось в стену. Ещё и лапал, поди. Я проявила милосердие и просто столкнула тебя ногой, а не испепелила во сне. Скажи спасибо.

— Будто ты смогла бы, — буркнул я со вздохом, а затем снова взглянул на Эридию. Её тон был шутливым, в нём больше не было того презрения, которым она поливала меня в первые дни. Вчерашний совместный смех в саже и пепле сломал какую-то невидимую стену между нами. Она всё ещё могла обозвать меня, но теперь это звучало скорее как привычная издёвка, чем как оскорбление. Лёд тронулся. Стервозная богиня начала оттаивать.

— Ладно, засчитано, — я усмехнулся, поднявшись на ноги и отряхнув штаны от пыли. — Но если ты ещё раз так сделаешь, я ночью свяжу тебя.

Она фыркнула, но в глазах мелькнула весёлая искра. Я потянулся, разминая затёкшие мышцы. Мана за ночь восстановилась процентов на семьдесят. Слабость отступила, но тело ныло.

— Какие планы на сегодня, великий тактик? — спросила Эридия, грациозно спрыгнув с кровати. — Снова пойдём кормить собой мутантов?

— Нет, — я покачал головой. — Сегодня у нас выходной. День отдыха и анализа ошибок. Мы чуть не сдохли вчера из-за того, что не понимаем, как работает наша магия. Нам нужно потренироваться в спокойной обстановке. Но сначала мы идём тратить деньги.

Спустившись на первый этаж, я подошёл к стойке Горна. Трактирщик угрюмо протирал кружки грязной тряпкой.

— Горн, — я бросил на стойку несколько медных монет. — Мы продлеваем комнату ещё на пять дней.

Толстяк сгрёб монеты и уважительно кивнул. Для обитателей трущоб тот факт, что мы прожили здесь уже несколько дней и у нас всё ещё есть деньги, был признаком того, что с нами лучше не связываться.

Выйдя на улицу, мы направились в сторону торговой площади. Утренний Норвен шумел, пах свежим хлебом, навозом и дешёвыми духами. У нас в карманах звенели монеты за задание, плюс мы ещё не трогали «налог», который спрятали в комнате. Мы чувствовали себя богачами.

— Идём, — я решительно свернул в знакомый переулок. — Вчера был тяжёлый день. Я считаю, что мы заслужили награду.

Я подвёл Эридию к уже знакомой витрине пекарни. За стеклом, на деревянных подносах, возвышались горы свежайших, горячих булочек. Их аромат заставлял желудок сворачиваться. Следом полез в карман за медяками, предвкушая, как сейчас глаза богини загорятся привычным, детским восторгом.

— Мне четыре штуки… — начал было я, обратившись к румяной пекарше. Но вдруг женская рука в чёрной кожаной перчатке жёстко перехватила моё запястье. Я удивлённо обернулся. Эридия стояла рядом и смотрела на витрину с булочками. Её лицо скривилось. Она сглотнула и отвернулась, зажав нос свободной рукой.

— Макс, — её голос прозвучал сдавленно. — Я больше не могу.

— В каком смысле? — я заморгал, не веря своим ушам.

— Я… — простонала она, прислоняясь лбом к кирпичной стене лавки. — Я съела их… слишком много. Человеческое тело оказалось не готово к такому количеству сахара. Меня тошнит от одного их запаха.

До меня дошло. Божественная сущность, впервые дорвавшаяся до быстрых углеводов, просто обожралась сладкого до тошноты. Я не выдержал и рассмеялся так, что проходящая мимо старушка испуганно перекрестилась. Смеялся, сгибаясь пополам, пока Эридия сверлила меня полным ненависти, но бессильным взглядом.

— О боги… — выдавил я, вытирая слезы. — Великая судья душ повержена ванильной глазурью. Это нужно записать в историю.

— Смейся-смейся, кусок мяса, — проворчала она, оторвавшись от стены. — Но если мы сейчас же не найдём нормальную еду, я рискну попробовать тебя. Я хочу мяса!

— Понял-принял! — я поднял руки в примирительном жесте. — Никаких булочек. Идём на поиски белков.

Через пару улиц мы нашли то, что искали. Открытый лоток, над которым поднимался одуряюще вкусный дым. Усатый мужик с огромным тесаком ловко переворачивал над углями массивные куски свинины, насаженные на железные шампуры. Жир капал на раскалённые угли, шипел и поднимался облаком пряных ароматов. Мы купили два огромных шмата мяса, завёрнутых в плотные листья, отдав за них непозволительно много медяков.

Вернувшись в комнату, мы уселись на кровать друг напротив друга и принялись за еду. Никаких манер, никаких ножей и вилок. Мы рвали горячее, сочное, сдобренное острым перцем и крупной солью мясо зубами. Жир тёк по подбородку, пачкал пальцы, но это была самая вкусная еда в моей жизни. Эридия уплетала свою порцию с такой яростью, словно это был личный враг.

Когда от мяса остались только обглоданные кости, мы вытерли руки о какие-то тряпки и откинулись на стену. Сытые, довольные, в безопасности. Но расслабляться было рано.

— А теперь, — я стал серьёзным, переходя в режим планирования, — давай поговорим о том, что произошло вчера в ущелье. О нашей магии.

— Ась? — Эридия перестала облизывать пальцы и внимательно посмотрела на меня.

— Вчера ты чуть не высушила меня, Эри, — жёстко начал я. — И самое страшное — ты даже не поняла этого, пока я не заорал.

Она нахмурилась, явно недовольная тем, что её отчитывают.

— Если бы ты не был таким жалким слабаком со своим крошечным резервом… — начала было она защищаться, но я её перебил.

— Дело не в размере резерва, дура! — я наклонился вперёд, активно жестикулируя. — Представь, что у нас есть два ведра с водой. Твоё ведро — крошечное, потому что печать уменьшила силу до D-ранга. Моё ведро примерно такое же. Система соединила их шлангом.

— Так, — Эридия слушала, слегка склонив голову.

— Когда ты начинаешь колдовать, ты черпаешь воду из своего ведра, — продолжил я. — Но как только оно пустеет, насос не отключается. Он автоматически, без предупреждения, начинает сосать воду из моего. Ты не чувствуешь, что перешла на чужой источник, потому что для твоего сознания мана — это бесконечный океан. У тебя нет привычки экономить.

— И что ты предлагаешь? — богиня отвела взгляд. Она понимала, что я прав.

— Тренировку контроля, — ответил я. — Ты должна научиться понимать тот момент, когда твоя мана кончается, и начинается моя. А я должен научиться выдерживать этот отток, не падая в обморок. В прошлый раз мы били по площадям. Сегодня мы будем работать ювелирно.

Эридия вздохнула, изящно поднялась с кровати и встала посреди комнаты.

— Ладно, тактик. Командуй.

Я был искренне удивлён. Никаких споров, никаких криков о том, что богиня не подчиняется смертным. Она действительно признала во мне напарника. Я встал напротив неё, на расстоянии вытянутой руки.

— Начнём с малого. Создай пламя. Но не огненный шар, которым можно сжечь город. Создай огонёк размером со свечу на кончике пальца и держи его.

Она фыркнула, словно я попросил её сделать что-то невероятно примитивное. Выставила указательный палец, её глаза блеснули. В следующую секунду над пальцем с громким хлопком вспыхнул ревущий факел высотой в полметра. Жар мгновенно ударил мне в лицо, а деревянный потолок над нами затрещал.

— Меньше! — крикнул я. — Ты сожжёшь таверну!

Она цыкнула. Факел начал пульсировать, то уменьшаясь, то снова взрываясь. Было видно, как ей тяжело. Наконец, спустя минуту пыхтения и проклятий, пламя сжалось до размеров аккуратного, ровного огонька зажигалки.

— Отлично, держи его, — скомандовал я. — А теперь моя очередь.

Я выставил правую руку. Сосредоточился на собственной мане. Вчера я тратил её в огромных количествах. Сейчас мне нужно было выдавить из себя каплю. Я представил руну, напрягся. С моего пальца сорвалась одна тусклая красная искра, которая пролетела десять сантиметров и потухла.

— Потрясающе, — саркастично хмыкнула Эридия. — Мухи в ужасе.

— Заткнись и держи свечку, — парировал я, улыбаясь.

Так началась наша самая скучная, но самая важная битва. Мы стояли посреди грязной каморки и просто жгли ману. Я учился дозировать «Искры Игниса». Через час мог по желанию выпустить сноп искр, одну искру, или просто заставить свои пальцы светиться красным светом, нагреваясь как утюг. Я чувствовал, как мана течёт по моим венам, как она откликается на мысль. Я приручал свой дар. Эридия тем временем боролась со своими инстинктами. Она жгла свою крошечную свечу, не давая ей разрастись.

— Макс… — вдруг тихо сказала она, пламя на её пальце дрогнуло. — Мой резерв… он почти на дне. Я чувствую это. Раньше даже не заметила бы.

— Не останавливайся, — я подсел ближе к ней. — Продолжай жечь. Сейчас пойдёт моя энергия. Ты должна запомнить это ощущение. Как только почувствуешь переход — скажи.

Мы сидели в тишине. Я закрыл глаза, сосредоточившись на своей мане. И вдруг почувствовал изменение. Словно к моей вене подключили тончайшую иглу. Лёгкий, едва заметный холодок пошёл от груди к правой руке, где находилась печать, а затем… ушёл в пустоту. Ушёл к ней.

— Есть! — в один голос произнесли мы.

Эридия резко погасила пламя. Она посмотрела на свои руки с таким удивлением, словно видела их впервые.

— Это… так странно, — прошептала она. — Твоя мана… она другая. Моя — горячая, обжигающая, как магма. А твоя, когда она проходит через печать… тёплая, нежная, что ли. Я чувствую переход.

— Запомни это чувство, Эри, — я тяжело вздохнул, вытирая пот со лба. Контроль выматывал сильнее, чем марафонский забег. — Это наш предохранитель. Если в бою ты чувствуешь переход, значит, мы перешли красную линию. В этот момент ты должна кричать мне об этом, чтобы я решал, давать тебе добро на выкачку, или мы меняем тактику. Поняла?

— Поняла, — она серьёзно посмотрела мне в глаза и кивнула.

Мы тренировались до самого вечера. Жгли искры, создавали маленькие огненные кольца на полу, стараясь не поджечь гнилые доски, перекидывали ману туда-сюда, как теннисный мячик, изучая пропускную способность нашего контракта. Я учился терпеть боль от выкачки, а она училась вовремя останавливаться. В комнате стало невыносимо жарко, как в сауне.

Когда солнце скрылось за горизонтом, погрузив Норвен во тьму, мы были вымотаны до предела. Но это была не та отчаянная, болезненная усталость, как после битвы с волками. Эта усталость была приятной. Моя мана была на нуле. Резерв Эридии тоже. Мозг гудел от перенапряжения. Мы молча, не сговариваясь, подошли к кровати. В этот раз я был осторожнее. Аккуратно лёг, прижавшись спиной к стене и оставив Эридии две трети пространства. Я не хотел проснуться с разбитым носом. Богиня легла рядом, укутавшись в жёсткое одеяло.

— Макс? — её голос прозвучал в темноте тихо, сонно.

— Мм? — я уже наполовину провалился в сон.

— Твои искры… сегодня они были не такими жалкими.

Я улыбнулся, чувствуя, как тепло её тела согревает мой промёрзший бок.

— Спокойной ночи, Эри.

Она не ответила, только тихо засопела. Команда была готова к новым испытаниям.

Глава 15

Жизнь авантюриста в книгах и играх всегда описывается яркими красками: сияющие доспехи, горы лута, поверженные драконы и таверны, полные восторженных фанаток. Реальность же, с которой мы столкнулись, и рядом не стояла. Мы пришли в гильдию полные энтузиазма. Моя мана восстановилась, готовая к новым свершениям, а Эридия, хоть и скрывала это за маской надменности, явно жаждала снова выпустить пламя. Но ушастая Сильвия, поправив свои строгие очки в тонкой оправе, быстро спустила нас с небес на грязную землю.

— Вчера утром я говорила с главой гильдии. Из-за того, что доказательств убийства стаи не было, он решил отправить авантюристов для проверки. И… трупы действительно нашли, — улыбнулась эльфийка. — Благодаря этому гильдия признает ваш подвиг.

— Здорово! — выдал я с улыбкой. — Значит, мы можем…

— Но, — перебила меня Сильвия, — система рангов не так проста. В обычной ситуации вам бы предложили пройти экзамен, но глава посчитал, что вы здесь ещё недостаточно долго. Другими словами, нам нужна статистика. Доказательство вашей стабильности и полезности городу.

— И в чём это выражается? — вздохнул я, уже догадываясь, что сейчас включится классическая механика гринда репутации.

— В цифрах, Макс. Чтобы ваш базовый F-ранг сменился на Е-ранг, вам необходимо закрыть минимум тридцать простых заданий. Бытовых поручений. Для Эридии, чтобы перейти с D на С, потребуется не менее сорока таких заданий, либо серия миссий повышенной опасности, на которые я вас пока не пущу во избежание… лишнего шума. К тому же, экзамена избежать не получится.

Богиня рядом со мной возмущённо шикнула.

— Ты предлагаешь сущности моего порядка копаться в грязи ради медных грошей?!

— Я предлагаю вам следовать уставу, — невозмутимо парировала Сильвия, указывая пером на стенд в углу. — Доска простых поручений всё там же. Удачи.

Я подошёл к доске, чувствуя, как внутри просыпается старый, закалённый геймер. Дейлики, ежедневные квесты. Что ж, если система хочет рутины, мы завалим её выполненными квестами.

Так начались наши три дня негероического, изматывающего безумия. Мы срывали с доски по пять-шесть пергаментов за раз, носясь по Норвену и его окрестностям, как ошпаренные. Начали со сбора урожая у фермера на южной окраине. У старика заболела спина, а репу нужно было срочно вытащить из земли до сезона дождей. Если бы кто-то из пантеона Эридии увидел её в тот момент, они бы умерли от смеха. Великая судья душ стояла по колено в чёрной грязи. Её сапоги скрылись под слоем ила. Она, ругаясь на забытых языках, тянула за ботву упрямый корнеплод.

— Если эта мерзкая растительность не поддастся, я выжгу всё поле! — прорычала она, когда очередная репа выскользнула из рук, окатив её лицо брызгами грязи.

— Спокойно, Эри, спокойно, — смеялся я, бегая рядом с огромной плетёной корзиной.

Фермер заплатил нам сорок медяков и дал мешок самой кривой репы. Эридия демонстративно сожгла этот мешок прямо за воротами фермы. Потом была демоническая кошка. Старая, выжившая из ума аристократка в центральном квартале потеряла своего «пушочка». Пушочек оказался жуткой, облезлой тварью с тремя ушами и фасеточными, как у мухи, глазами. Животное носилось по крышам с ловкостью ниндзя.

Мы загоняли её три часа. Это была отличная проверка нашей парной работы. Эридия прыгала по черепице, пуская мелкие, размером с горошину, огненные шарики, чтобы отрезать твари пути к отступлению, стараясь не спалить деревянные перекрытия. Я бегал внизу, по узким улочкам. Когда кошка прыгнула между домами, я точно рассчитал тайминг и ударил снопом искр прямо ей в морду, сыграв роль светошумовой гранаты. Ослеплённая тварь рухнула прямо мне в подставленный мешок. Мои руки были изодраны когтями до крови, но серебряная монета немного скрасила боль.

Но апогеем нашего падения стала городская канализация. Мэрия выпустила срочный заказ: очистить главный южный сток. Там завелась колония мусорных слизней — огромных, размером с собаку, полупрозрачных тварей, питающихся отходами и выделяющих едкую кислоту. Это был настоящий ад. Мы провели под землёй четырнадцать часов. Воняло так, что слезились глаза. Мы шли по щиколотку в вязкой жиже. Эридия, чьё лицо позеленело от отвращения, шла впереди, освещая путь крошечным огоньком.

Слизни падали с потолка. Здесь нам пригодились наши тренировки. Бить сильным огнём в замкнутом пространстве, полном метана, было самоубийством. Эридия использовала тончайшие, как раскалённые иглы, лучи пламени, аккуратно пронзая ядра тварей. Слизни лопались с мерзким звуком, обдавая каменные стены и нас вонючей слизью. Я шёл следом, орудуя длинным железным шестом, проталкивая их вонючие остатки и скопившийся бытовой мусор по трубам в реку.

К вечеру третьего дня этого непрерывного марафона мы были похожи на оживших, гниющих мертвецов. Мы ввалились в здание гильдии, оставляя за собой мокрые, грязные следы. Авантюристы, сидевшие за столами, поспешно зажимали носы и отодвигали кружки с пивом. Сильвия, также не удержавшись и накинув на лицо платок, пропитанный духами, брезгливо приняла наши мокрые, пахнущие стоками пергаменты с выполненными заданиями. Она быстренько поставила красную печать в мою медную карту.

— П-поздравляю, Макс. Тридцать одно простое задание. Вы официально переведены на E-ранг, — прошептала она, стараясь не дышать. — Эридия, вам осталось ещё девять. А теперь… ради всего святого, покиньте помещение.

Мы вышли на крыльцо с изнеможёнными улыбками. На Норвен опустилась прохладная ночь. В наших кошельках тяжело звенело серебро — мы заработали почти десять монет за эти дни. Но радости не было. Моё тело было покрыто коркой из подсохшей слизи, пота и грязи. Мышцы ныли так, словно меня били палками.

Я сделал шаг в сторону трущоб, к нашему клоповнику, но внезапно замер. Уставший мозг зацепился за одну мысль, и она показалась мне гениальной.

— Эри, — я повернулся к ней.

Она стояла, ссутулившись, волосы слиплись в грязные колтуны. Она даже не пыталась оттирать пятна со щёк.

— Чего тебе, хозяин сточных вод?

— Уже не твой? — усмехнулся я. — Давай-ка сходим в баню.

Эридия медленно подняла на меня взгляд. В её глазах, потухших от усталости, внезапно вспыхнула искра жизни. Слово «баня» прозвучало, как заклинание исцеления.

— Горячая вода? — прошептала она, не веря своим ушам. — Отсутствие запаха дерьма, демонических кошек и слизней?

— Именно. Видел вывеску в благородном квартале. Я плачу за всё.

Сил вдруг прибавилось. Мы шли по ночному Норвену, как две целеустремлённые торпеды, игнорируя шарахающихся от нашей вони прохожих. Здание бани разительно отличалось от всего, что мы видели в городе. Это был настоящий дворец из белого полированного камня. У входа высились колонны, увитые декоративным, светящимся в темноте плющом. Из приоткрытых арочных окон второго этажа валил пар, несущий с собой божественный аромат сосновой хвои, лаванды и мыльного корня.

Мы поднялись по ступеням и ввалились в просторный холл. Пол здесь был выложен мозаикой, изображающей морских сирен, а на стенах горели магические кристаллы. За стойкой сидел полный, ухоженный мужчина в шёлковой рубашке. Его напомаженные усы нервно дёрнулись, когда до него долетел наш аромат. Он достал надушенный платок и прижал его к лицу.

— Уважаемые… наёмники, — процедил он сквозь зубы. — Боюсь, вы ошиблись дверью. Общественные помывочные для черни и чернорабочих находятся восточнее, у стены.

— Мы пришли сюда, — хмыкнул я, высыпав на стойку четыре серебряные монеты. — Нам нужен полный доступ. Горячая вода, мыло, чистые полотенца. Мужское и женское отделения.

Глаза банщика алчно блеснули при виде серебра. Он быстро смахнул монеты в ящик, но тут же виновато потупил взгляд, нервно потирая пухлые руки.

— О, щедрый господин, прошу простить… Но у нас непредвиденная проблема. Буквально час назад в мужском отделении треснул кристалл подогрева. Там сейчас ледяная вода. Ремонт закончат только к утру. Доступно лишь женское крыло. Госпожа может пройти, а вот вам придётся подождать до завтра.

Я почувствовал, как мир рушится. Я ведь мечтал о кипятке, а теперь эта мечта разбилась о суровую реальность коммунальных аварий этого мира.

— Да вы издеваетесь… — простонал я, опустив голову на руки и оперевшись о стойку. — Я сдохну до утра от собственной вони. Ладно. Эри, иди, я подожду снаружи.

— Стоять, — резкий, голос Эридии заставил меня поднять голову. Она не смотрела на меня. Богиня нависла над банщиком. Её глаза полыхнули тем самым жутким, потусторонним светом, который я видел перед тем, как она сжигала волков. Аура давления, исходящая от неё, заставила толстяка вжаться в кресло.

— Мы пойдём вместе, — выдала она серьёзно.

— Н-но, госпожа! — пискнул банщик, дрожа. — Это ведь женское крыло! Там сейчас, хвала богам, нет других клиенток, время позднее, но пустить туда мужчину…

— Сам сказал, там никого нет. Мы заплатили справедливую цену, — Эридия плавно перевела палец на меня. — Он мой возлюбленный, так что мне плевать на ваши человеческие правила приличия. Если ты не пустишь нас вместе, я лично превращу это заведение в груду пепла и скажу городской страже, что это взорвался ваш второй кристалл. Ты меня понял?

Банщик судорожно сглотнул. В её глазах он прочитал готовность убивать. Он быстро, трясущимися руками достал из-под стойки два огромных, белых полотенца и резной деревянный футляр с мылом.

— П-проходите. Коридор направо. Т-третья дверь…

Я стоял в полном шоке. Эридия схватила меня за воротник и, как нашкодившего котёнка, потащила за собой по устланному коврами коридору.

— Эри, ты в своём уме?! — зашипел я, когда мы оказались в небольшой раздевалке. — Возлюбленный? Совместная баня? Ты понимаешь, что мы… что это значит?!

— Макс, послушай, — она развернулась ко мне, скрестив руки на груди. — В своей истинной форме я — чистая энергия. Понятие стыда, наготы, комплексов и вашей примитивной человеческой морали для меня — пустой звук. Мне абсолютно плевать, что ты увидишь меня голой. К тому же, мой сосуд идеален.

Она сделала шаг ко мне, нагло прижала руку к моей груди и добавила:

— Если ты возбудишься оттого, что увидишь меня голой — это целиком и полностью твои проблемы. Сам разбираться будешь. А сейчас раздевайся, я хочу смыть с себя эту грязь. Ты, уверена, тоже.

Она развернулась спиной и, даже не оглядываясь, стянула через голову свою кофту, брезгливо бросив её в угол. Затем последовали штаны. Я сглотнул, в горле пересохло, словно наглотался песка. Моё сознание разрывалось между смущением и желанием помыться. И желание победило. Я быстро, стараясь не смотреть в её сторону, скинул свои лохмотья, которые уже стояли колом от грязи. Замотав бедра полотенцем, шагнул за дверь.

Внутри было потрясающе. Просторный зал из тёмно-зелёного, отполированного камня был заполнен горячим паром. В центре располагался большой, круглый бассейн с прозрачной, слегка голубоватой водой. Из пасти огромного мраморного льва в стене била струя кипятка. По краям бассейна плавали круглые бумажные лотосы, внутри которых горели маленькие свечи, создавая интимный полумрак. Воздух был наполнен ароматом масел.

Быстренько ополоснувшись под душем, я подошёл к краю бассейна, скинул полотенце и скользнул в воду, погрузившись по самую шею. Горячая вода обожгла измученную кожу, заставляя мышцы застонать от невыносимого, острого блаженства. Я закрыл глаза, откинув голову на прохладный каменный бортик. Это был рай.

Вскоре раздался тихий, шелестящий всплеск. Я открыл глаза и замер. Сквозь пелену пара ко мне медленно приближалась Эридия. Она уже постояла под душем и, не став возвращать полотенце, уверенно шла к воде. Пар и тусклый свет мерцающих свечей создавали лёгкую дымку, но расстояние было слишком маленьким. Я видел всё.

Система, создавшая ей тело на основе божественной души, не допустила ни единого изъяна. Кожа была почти фарфоровой. Ни единой родинки, ни единого шрама. Тонкая, изящная шея переходила в хрупкие ключицы. Плоский живот — в крутые, женственные изгибы бёдер. Высокая, упругая грудь вздымалась от глубокого, расслабленного дыхания, на сосках блестели капли воды.

Но самым завораживающим в этой картине был контраст. В этом белом пару, в лазурной воде, её длинные алые волосы, намокшие и потемневшие, казались потоками жидкой крови, растекающимися по плечам и спине. А рубиновые глаза светились сквозь пар гипнотическим, хищным светом. Она была невероятно красива, глаз не оторвать.

Эридия подошла ближе и забралась в воду, остановившись всего в метре от меня. Вода доходила ей до ключиц. Я чувствовал, как у меня горят уши. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук отдаётся эхом от каменных стен бани. Я вжался в бортик бассейна, отведя взгляд в сторону, на струю воды, бьющую из пасти льва, отчаянно стараясь контролировать реакцию своего тела, о которой она меня так прямо предупреждала. Пытался думать о слизнях, о канализации, о налогах. Но ничего не выходило. Эри расположилась слишком близко. Запах её кожи, смешанный с ароматом мыла, сводил с ума.

Девушка также заметила моё смущение. Уголки её губ дрогнули, на лице расплылась улыбка.

— Можешь смотреть, если хочется, — её голос в акустике бани звучал бархатно. — Твои глаза не прожгут во мне дыру. Я же сказала, мне нечего стыдиться.

— Я… я просто пытаюсь сохранить остатки рассудка и приличия, — прохрипел в ответ, всё ещё избегая прямого зрительного контакта.

Раздался тихий всплеск. Я почувствовал, как вода заколыхалась, и в следующую секунду прямо перед моим лицом из воды вынырнула её изящная рука. В ладони она держала кусок полупрозрачного мыла.

— Приличия — удел тех, кому есть что скрывать, — мягко сказала она. Расстояние между нами сократилось. Я ощущал исходящий от женского тела жар. Она протянула мне мыло. — Повернись спиной.

Я удивлённо распахнул глаза, наконец посмотрев прямо на неё. Капли воды блестели на длинных ресницах, стекали по щекам к приоткрытым губам. Во взгляде не было ни пошлости, ни вызова, ни издёвки. Только спокойствие и доверие.

— Что? — глупо переспросил я.

— Я сказала, повернись. Мы три дня лазили по стокам. Я не достаю до своих лопаток, а ты, со своими короткими человеческими ручонками, тем более. Мы пришли сюда, чтобы смыть грязь, а не играть в скромных девственников.

Я молча повиновался. Мозг окончательно отключился, уступив место рефлексам. Я медленно развернулся, подставив ей спину, покрытую синяками от падений на камни ущелья и свежими, красными царапинами от той самой кошки. В следующую секунду почувствовал, как маленькие ладони коснулись моих плеч. Меня прошибло током, волоски на руках встали дыбом. Прикосновение было твёрдым, уверенным, но не грубым. Эридия начала намыливать мою спину. Её пальцы скользили по напряжённым, забитым мышцам, мягко разминая узлы накопившейся усталости.

— У тебя всё тело в синяках, — тихо, почти с сожалением произнесла Эридия, проведя большим пальцем по линии моего позвоночника. — Твой сосуд слаб физически. Любой прямой удар повредит.

— Я… работаю над этим, — ответил, стараясь, чтобы голос не выдавал моего волнения.

Её прикосновения были слишком приятными. Это ломало все мои шаблоны. Эта сущность, ещё совсем недавно хотела испепелить меня одним взглядом, называла червём, а сейчас её пальцы с нежностью смывали грязь с моих ран.

Она закончила, зачерпнула горячую воду из деревянной шайки и окатила мою спину, смывая пену.

— Теперь твоя очередь, — просто сказала она, отступив на шаг.

Я обернулся. Эридия развернулась ко мне спиной, слегка наклонив голову вперёд. Её спина была произведением искусства, достойным кисти лучших мастеров. Идеально ровная линия позвоночника, в ложбинке которого скапливались капли воды. Тонкие лопатки, казавшиеся невероятно хрупкими. Узкая талия, плавно переходящая в бедра, скрытые под лазурной толщей воды. Алые волосы она перебросила на одно плечо, открыв беззащитную шею.

Мои руки предательски дрожали, когда я взял кусок скользкого мыла. Я понимал, если сейчас выдам своё волнение, если мои руки дрогнут не так, как нужно, если позволю себе хоть малейшую вольность — магия этого момента исчезнет, разобьётся вдребезги, и она снова закроется от меня.

Я начал медленно, предельно аккуратно намыливать её плечи. Кожа под моими ладонями была гладкой, шелковистой. В этот момент я осознал: под моими руками была не абстрактная, всемогущая богиня, не сгусток чистой энергии. Это была живая девушка, делящая со мной тяготы этого мира. Это помогло успокоиться.

Я провёл намыленными ладонями по её лопаткам, мягко массируя мышцы, медленно спускаясь к пояснице. Эридия тихо, протяжно вздохнула. Её плечи, до этого напряжённые, расслабились. Она слегка откинула голову назад, прикрыв глаза, всецело отдаваясь теплу и массажу. Это было интимнее любого секса. Акт принятия и доверия. Мы, два чужака, выброшенные в незнакомый мир без гроша в кармане, пережившие боль, унижения и грязь, сейчас делили на двоих этот крошечный, скрытый от чужих глаз момент покоя. Мы смывали не только мерзкую слизь канализации Норвена. Мы смывали остатки недоверия и вражды.

Когда я закончил, зачерпнул воды из шайки и бережно окатил её спину, смывая остатки пены.

— Всё, — тихо произнёс, отстранившись.

Она медленно повернулась ко мне. Её глаза в полумраке казались бездонными. Она смотрела на меня долго, изучающе, словно пытаясь заглянуть мне прямо в душу.

— Знаешь, Макс… — голос был едва громче шёпота, сливаясь с шумом воды. — Когда я только оказалась в этом ничтожном теле, запертая в клетке из плоти, я ненавидела тебя больше всего во вселенной. Искренне хотела, чтобы ты умер в муках, чтобы контракт разорвался, и я вернулась в пустоту.

Я грустно усмехнулся, опустив взгляд на воду.

— Знаю.

— Но сейчас, — она сделала полшага вперёд и, чтобы не упасть, слегка прижалась. Грудь прикоснулась ко мне. — Сейчас, пройдя с тобой через кровь, пепел и эту мерзкую грязь, я понимаю, что твой выбор желания… был не таким и глупым.

Она не стала ждать моего ответа или реакции. Грациозно оттолкнулась ногами от мраморного дна и, скользя сквозь воду как русалка, поплыла к другому концу бассейна, оставив меня стоять с колотящимся сердцем и полным непониманием того, как мне теперь усмирить бурю эмоций внутри.

Остаток времени мы провели в тишине, просто наслаждаясь кипятком, целебным паром и отдыхом. Каждый думал о своём. Но эта тишина больше не была напряжённой или враждебной. Она была невероятно уютной. Когда мы вышли из бани на ночную улицу Норвена, чистые, пахнущие лавандой, с расслабленными, лёгкими мышцами, то оба чувствовали себя заново рождёнными.

Мы вернулись в нашу каморку в «Ржавом Якоре». Комната встретила привычной затхлостью, но нам было всё равно. В этот раз мы легли на узкую скрипучую кровать, не деля её на половины и не споря о границах. Мы просто расположились рядом, касаясь друг друга плечами и глядя в тёмный деревянный потолок. Вскоре, когда Эридия начала проваливаться в сон, она повернулась на бок и опустила голову мне на плечо.

— Макс? — сонно прошептала девушка.

— Да?

— Спокойной ночи.

Я улыбнулся, чувствуя, как напряжение последних дней окончательно отпускает меня.

— Спокойной ночи, Эри.

Завтра начнётся новый день. Новые монстры, новые проблемы и новые способы выжить в этом суровом мире. Но теперь, засыпая рядом с ней, я точно знал — мы справимся с чем угодно.

Глава 16

Пробуждение было непривычно лёгким, словно я скинул с плеч невидимый рюкзак, набитый камнями. Мышцы, которые ещё вчера горели от каждого неловкого движения, сейчас лишь приятно тянули. Целебный пар Норвенских бань, хорошее мыло и глубокий, лишённый кошмаров сон сделали своё дело. Впервые с момента моего попадания в этот жестокий мир я чувствовал себя человеком, а не загнанной в угол крысой. Мое магическое ядро — так я решил называть источник маны — в груди восстановило свой крошечный, но такой жизненно необходимый резерв на все сто процентов.

Я сладко потянулся, не открывая глаз, вдыхая прохладный утренний воздух, пробивающийся сквозь щели, и по привычке попытался перетянуть на себя часть колючего шерстяного одеяла. Но моя рука наткнулась на пустоту. Левая половина узкой кровати была пуста. И, судя по отсутствию тепла, пуста уже довольно давно.

Я резко распахнул глаза, мгновенно сбросив остатки сна, и принял сидячее положение. Мозг тут же перешёл в боевой режим. Обычно Эридия спала дольше меня. Для сущности, которая тысячелетиями существовала вне концепции времени и физической усталости, сон в человеческом теле оказался неожиданно приятным открытием. Будить богиню по утрам было занятием неблагодарным и опасным, сродни попытке отобрать кость у голодного волка. То, что она встала раньше меня, было аномалией.

Я быстро обвёл взглядом нашу пропахшую сыростью каморку. Утренний свет едва пробивался сквозь рассохшиеся деревянные ставни. Эридия не ушла. Она стояла у единственного окна. Девушка уже была полностью одета в свою привычную кофту и чёрные, облегающие штаны — магическая самоочистка и услуги местной прачки вернули вещам первозданный вид. Богиня стояла неподвижно, чуть приоткрыв правую створку ставни и прильнув лицом к образовавшейся щели.

Но меня напряг не сам факт её раннего пробуждения. Меня пробрала дрожь от её позы. В фигуре не было ни капли привычной расслабленности или высокомерной лени. Она стояла, жёстко сцепив пальцы на деревянном подоконнике, подавшись вперёд. Её плечи были напряжены, она была похожа на хищника, который внезапно уловил в воздухе запах чужака, превосходящего его по силе, на своей территории.

Услышав скрип старых пружин под тюфяком, она не обернулась.

— Макс, — её голос прозвучал необычно. В нем не было сарказма, не было привычных издёвок вроде «смертного» или «червя». Он был тихим и настороженным. — Иди сюда.

Я нахмурился, быстро спустил ноги на холодный пол, натянул штаны и влез в сапоги, стараясь не скрипеть половицами. Подойдя к окну, встал за её правым плечом, чувствуя едва уловимый запах лаванды, оставшийся после вчерашней бани, и осторожно выглянул в узкую, шириной в пару пальцев, щель.

Наш клоповник выходил окнами на небольшую, вымощенную булыжником площадь. Обычно с самого рассвета она заполнялась местными. Торговцы раскидывали лотки, крестьяне гнали телеги, орали зазывалы, а местные карманники высматривали зевак. Но сегодня площадь была другой.

Людей было много, очень много. Казалось, сюда стянулось население всего города. Но над площадью висела противоестественная тишина. Никто не кричал, никто не торговался. Не плакали дети, не гавкали бродячие собаки. Сотни горожан — лавочники в фартуках, проститутки со смазанным макияжем, ремесленники с инструментами в руках, стражники — стояли, образовав широкое, неровное кольцо. Они жались друг к другу, их лица были искажены смесью страха и болезненного, извращённого любопытства.

В центре этого кольца, на расчищенном от грязи пятачке, разворачивалась сцена, от которой у меня по спине пробежали мурашки, напрочь убившие все воспоминания о вчерашнем тепле. Там находились шестеро человек. Пятеро из них возвышались над съёжившейся толпой, как монолиты. Они были одеты в длинные, до самой земли, плащи с глубокими капюшонами, сшитые из чёрной ткани. Из-под распахнутых пол плащей поблёскивали элементы тяжёлого стального доспеха: массивные нагрудники, сегментированные наплечники, поножи и латные перчатки. На груди каждого, поверх чёрной ткани, серебряной нитью были вышиты одинаковые гербы — перекрещенные чаши весов и обоюдоострый меч.

— Инквизиция, — едва слышно произнесла Эридия, не отрывая взгляда от центра площади. — Рыцари церкви. Те самые палачи, о которых нам говорила остроухая девка в гильдии.

Я нервно сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Я много читал о подобном в книгах по тёмному фэнтези, но видеть это вживую…

В руках рыцарей было оружие, которое не оставляло шансов на ошибку. Двое держали длинные, двуручные мечи. Остальные трое опирались на тяжёлые алебарды, древки которых были сплошь испещрены какими-то мерцающими рунами. Лица инквизиторов скрывались под глубокими тенями капюшонов, виднелись лишь жёсткие линии подбородков. От них за версту веяло фанатичной, слепой властью. Властью, которая стояла выше светских законов, судов и уставов гильдий.

Перед ними, прямо в центре круга, стоял на коленях шестой человек. Невероятно крупный мужчина. Судя по потёртой, качественной кожаной броне, дополнительно укреплённой металлическими заклёпками и пластинами — наёмник, ветеран, или авантюрист рангом явно выше моего. D или C. Его лицо, обветренное и грубое, пересекал старый, уродливый шрам, тянущийся от левого уха до подбородка. Массивные руки были стянуты за спиной толстой верёвкой. Он хрипло дышал, глядя в землю. Не кричал, не дёргался, не умолял о пощаде. В его сгорбленной позе, в опущенных плечах читалась обречённость человека, который точно знает, что ближайшие пять минут он не переживёт.

Один из инквизиторов — командир, судя по богатой гравировке на его нагруднике — сделал шаг вперёд. Его подкованные сапоги хрустнули по мелкому гравию. Он медленно поднял правую руку в чёрной перчатке, призывая к вниманию, хотя толпа и без того, казалось, перестала дышать.

Голос разнёсся над площадью подобно грому. Он был неестественно громким, усиленным, скорее всего, какой-то простенькой акустической магией воздуха. Звучал властно, без всяких эмоций.

— Именем трёх великих королей и священной волей единой церкви! Слушайте все, горожане Норвена, ибо правосудие свершается здесь и сейчас, перед ликом богов и людей!

Я невольно вцепился пальцами в края деревянной створки, рискуя занозить руки. Мой взгляд был намертво прикован к происходящему.

— Этот человек, известный среди наёмников как Гарольд по прозвищу «Мясник», предстал перед нашим судом! — продолжил вещать инквизитор. — Он обвиняется во владении запретной магией! В искусстве осквернения и поглощения человеческих душ!

Толпа синхронно ахнула. Люди в первых рядах инстинктивно подались назад, наступая на ноги стоящим сзади, словно боясь заразиться какой-то проказой от одного присутствия этого человека.

— Также он обвиняется в похищении троих горожан из нижнего квартала, чьи тела так и не были найдены, а души, несомненно, пошли на корм его тёмным богам! — Командир обвёл толпу невидимым из-под капюшона взглядом. — Двое независимых свидетелей под присягой подтвердили, что видели его в ночное время на городском кладбище и вблизи заброшенных катакомб, творящего богомерзкие ритуалы!

Командир сделал короткий жест рукой. Двое рыцарей с алебардами передали своё оружие товарищам, шагнули к стоящему на коленях наёмнику, схватили его за воротник куртки и с громким звуком разорвали ткань рубашки, полностью оголяя его мощное, покрытое застарелыми боевыми шрамами левое плечо.

— Узрите неоспоримое доказательство его грехопадения! — прогремел инквизитор, указав пальцем на обнажённое плечо Гарольда.

Я напряг зрение, пытаясь рассмотреть детали сквозь щель ставни. На плече наёмника красовалась татуировка. Чёрная, невероятно сложная вязь линий. Рисунок складывался в угловатый, стилизованный символ, похожий на оскаленный демонический череп, чьи рога были вплетены в перевёрнутую пентаграмму. Линии были толстыми, грубыми, явно набитыми в антисанитарных условиях.

— Печать тьмы! Метка бездны, через которую этот еретик пил жизненную силу невинных! — голос судьи набирал силу, гипнотизируя и подчиняя себе волю толпы. — Запретная магия никогда не проходит бесследно! Она оставляет неизгладимый, физический след на теле так же, как и на проклятой душе. Этот след — наш приговор!

В этот момент случилось то, чего я боялся больше всего. Моя правая рука, на тыльной стороне которой покоилась круглая печать контракта с Эридией, внезапно начала чесаться. Это был не физический зуд, а фантомный, обжигающий жар, словно мне под кожу вшили раскалённую монету. Мой мозг, находясь в состоянии крайнего стресса, сам спровоцировал реакцию. Я сжал правую руку в кулак и быстро спрятал её за спину, покрываясь потом. Эридия, стоявшая в десяти сантиметрах от меня, презрительно фыркнула. В этом звуке было столько высокомерия, что оно почти перекрыло мой страх.

— Какая пафосная чушь, — прошептала она. Глаза сузились, сканируя инквизиторов. — Жалкий, раздутый фарс приматов.

— О чем ты? — я едва мог говорить, ком стоял в горле.

— Татуировка. Я вижу магию насквозь, Макс. Вижу потоки энергии так же ясно, как ты видишь этих кретинов, — она не отрывала взгляда от площади. — Это просто чернила. Сажа, перемешанная со свиной желчью и запёкшейся кровью, забитая под кожу. Обычный, вульгарный рисунок наёмника. В нем нет ни единой капли маны. Этот человек, стоящий на коленях — не тёмный маг. У него вообще магический канал забит. Он просто бандит, или, что ещё вероятнее — удобный козёл отпущения.

Я уставился на её профиль, пытаясь осмыслить сказанное.

— То есть… ты хочешь сказать, что они собираются казнить его ни за что? Без проверки? Просто по показаниям каких-то испуганных крестьян и из-за дурацкой картинки на плече?

— Им не нужны доказательства, — жёстко ответила богиня, преподавая мне самый страшный урок политики этого мира. — Им нужен страх. Власть церкви и этих королей держится не на справедливости или дотошных расследованиях. Она держится на публичной демонстрации неотвратимой силы. Кто-то похищает людей? Начинается паника? Значит, инквизиции нужно срочно закрыть дело, чтобы успокоить стадо и напомнить городу, кто здесь настоящий закон. Этот парень со шрамом просто оказался в неудачное время в неудачном месте, с неудачной картинкой на плече, которую легко выдать за демоническую печать перед неграмотной толпой. Идеальная жертва.

Тем временем на площади развязка подходила к своему кровавому финалу.

— Запретная магия развращает разум! Она ведёт к гибели всего сущего! Наказание за неё лишь одно — очищение смертью! — инквизитор шагнул к Гарольду и медленным жестом снял со спины свой двуручный меч. Лезвие блеснуло в тусклом утреннем свете.

Мужчина на коленях, услышав лязг стали, наконец поднял голову. В его глазах не было слез, не было страха. Лишь ярость загнанного в угол человека.

— Вы лживые ублюд…

Он не успел договорить. Все случилось так быстро, что мой мозг, не привыкший к реальному насилию меж людьми, просто отказался вовремя обрабатывать картинку. Я ожидал замаха, ожидал паузы, молитвы или последнего слова, как показывают в кино.

Ничего этого не было. Инквизитор сделал неуловимо быстрый шаг в сторону, перенося вес тела. Его корпус развернулся, и тяжёлый двуручный меч, описав дугу, со свистом разрезал утренний воздух. Удар был нанесён с чудовищной, неестественной силой. Явно не обошлось без усиления мышц магией. Раздался тошнотворный, громкий хруст перерубаемых шейных позвонков и хрящей. Звук, похожий на то, как мясник разрубает топором толстый кусок говядины с костью.

Толпа взвизгнула. Я вздрогнул, инстинктивно отшатнувшись от окна. Голова наёмника, с ещё открытыми глазами и застывшим на губах проклятием, слетела с плеч. Она кувыркнулась в воздухе и со шлепком упала в грязную лужу, откатившись на пару метров в сторону сапог оцепеневших зрителей. Из ровного обрубка шеи мгновенно ударил фонтан тёмно-красной, почти чёрной крови. Кровь залила брусчатку, брызнула на чёрные плащи рыцарей. Обезглавленное тело ещё секунду постояло на коленях, словно мышечная память отказывалась верить в смерть, а затем завалилось набок в собственную кровь.

Один из рыцарей, стоявший чуть позади, невозмутимо подошёл к откатившейся голове. Он не стал наклоняться или брать её за волосы. Он брезгливо, специальным железным крюком на длинной рукояти подцепил голову за щеку и опустил её в плотный мешок, который держал напарник. Низ мешка тут же пропитался тёмным, расползающимся пятном.

Командир отряда стряхнул кровь с лезвия меча резким, отработанным движением и вернул его за спину.

— Правосудие свершилось! Пусть вид этой гниющей плоти станет уроком для всех, кто посмеет заигрывать с тьмой или укрывать тех, кто ею владеет. Церковь не слепа. Церковь видит всё! — бросил он слова в застывшую, словно парализованную толпу.

Пятеро инквизиторов, не взглянув на тело, развернулись и синхронно направились прочь с площади. Их чёрные плащи развевались на ветру, унося с собой окровавленный мешок. Люди расступались перед ними, образуя широкий коридор, вжимаясь в стены домов. Но самое жуткое началось потом. Я смотрел в щель, ожидая какой-то нормальной, человеческой реакции. Ожидал, что кто-то из толпы бросится к телу друга или родственника, что кто-то набросит на него плащ из милосердия, что начнётся паника, шёпот возмущения или молитвы. Но ничего этого не произошло.

Как только фигуры в чёрном скрылись за поворотом улицы, толпа пришла в движение. И это было леденящее душу движение полного безразличия, продиктованного страхом. Люди просто расходились по своим делам. Они обходили обезглавленное, истекающее кровью тело по широкой дуге, старательно, с неестественным усилием отводя глаза. Словно это была не человеческая жизнь, жестоко прерванная минуту назад, а куча вонючего конского навоза, которую просто неприятно видеть. Торговцы возвращались к своим лоткам и начинали раскладывать товар. Крестьяне подгоняли лошадей. Две женщины о чем-то зашептались, обсуждая цены на муку. Спустя десять минут площадь снова зашумела, заскрипела телегами, как ни в чем не бывало. Только одинокое, обезображенное тело в стремительно засыхающей луже крови, над которым уже начали виться первые мухи, напоминало о том, что здесь только что произошло убийство.

Я медленно отошёл от окна. Ноги не держали. Сел на край кровати, уткнувшись лицом в ладони. Дрожь никак не унималась.

— Макс? — Эридия закрыла деревянную ставню, отсекая от нас шум улицы и вид мертвеца. В комнате стало темнее.

Я поднял на неё глаза.

— Эри… моя печать. Наш контракт… — я задыхался от нахлынувшей паники.

Она поняла меня с полуслова. Богиня подошла ближе и, к моему удивлению, села рядом на скрипучий тюфяк.

— Макс, я уже говорила, твоя печать не связана с тёмной магией.

— Да какая разница, связана она или нет?! — мой голос сорвался на крик, я вскочил с кровати, начав мерить шагами крошечную комнату. — Она светится, когда мы колдуем! Она проступает сквозь кожу! И она выглядит в точности как сложная, магическая татуировка! Эри, ты видела, что сейчас произошло?! Ты сама сказала — его татуировка была простым рисунком!

Я вытянул вперёд правую руку, с ужасом глядя на чистую кожу, под которой спал мой смертный приговор.

— Если кто-то из инквизиторов, или кто-то из этих трусливых горожан, которые даже труп не могут накрыть, увидит, как моя рука светится… Нас даже слушать не будут! Не будет никакого разбирательства! Меня просто поставят на колени в грязную лужу, зачитают приговор из трёх строчек и отрубят голову на глазах у зевак! А тебя в лучшем случае сожгут на костре как ведьму!

Паника захлестнула меня с головой. Инквизиция — это не стая волков. Их не загонишь в огненное кольцо, не запугаешь. Это профессионалы, обученные убивать всех, кто им просто не нравится.

Эридия молчала. Она сидела на кровати, глядя на свою ладонь, медленно сжимая и разжимая пальцы. Она обдумывала ситуацию с той же расчётливостью, с которой планировала тактику боя. Затем она подняла голову и посмотрела мне в глаза. В её взгляде не было жалости, но там не было и привычного высокомерия.

— Значит, мы сделаем так, чтобы никто и никогда её не увидел, — отрезала она тоном, не терпящим возражений. — Ты понял меня, Макс? Купим плотные перчатки, я лучше освоюсь с переходом от своей маны к твоей. А если придётся действовать в открытую при свидетелях, либо устраним их, либо сделаем всё быстро, чтобы никто ничего не заметил.

Я остановился. Её уверенность подействовала как пощёчина, приводя в чувство. Следом медленно кивнул, массируя правую руку левой.

— Да, ты… ты права.

— Мы выжили в бою с мутантами, когда у нас не было шансов, — Эридия встала и подошла ко мне. Положила ладонь поверх моих дрожащих рук. Это был жест удивительной для неё поддержки. — Выживем и сейчас. Страх — плохой советчик. Он заставляет совершать ошибки. Успокой своё сердце. Давай лучше сходим в гильдию, нам нужно занять мысли делом.

Настроение было безнадёжно испорчено. Вчерашний триумф после бани, получение нового ранга, наши шутки — всё это испарилось. Мы собрали вещи и вышли на улицу. Площадь с телом обошли по узким, воняющим помоями переулкам. Я не мог заставить себя смотреть на то место, где лежал Гарольд. Норвен показал свой истинный, уродливый оскал. Город больше не был безопасной зоной. Город был клеткой с хищниками.

Гильдия авантюристов встретила нас привычным шумом, звоном пивных кружек и запахом дешёвого эля, смешанного с табачным дымом. Но сегодня даже этот шум казался мне приглушённым, нервным, настороженным. Видимо, новость о казни уже разнеслась по всем тавернам. Авантюристы — народ вольный. Большинство из них балансирует на грани закона, и соседство с фанатиками из инквизиции никто из них не любил. За столами перешёптывались, бросая мрачные взгляды на двери.

Мы подошли к регистрационной стойке. Сильвия нервно протирала стёкла своих очков кусочком жёлтой замши. Под её глазами залегли тени от недосыпа.

— Доброе утро, Макс, Эридия, — она кивнула нам, вернув очки на переносицу. — Ещё раз поздравляю с получением Е-ранга. Вы пришли взять новое задание?

— Верно, Сильвия, — тихо ответил я, опираясь обеими руками на исцарапанную деревянную стойку. — Нам нужно что-нибудь за городом.

Эльфийка понимающе вздохнула.

— Видели утреннее представление на площади?

Я промолчал, лишь коротко кивнув. Эридия рядом со мной презрительно скривила губы.

— Церковь в последнее время лютует. У них настоящая паранойя, — Сильвия наклонилась ближе к нам, перейдя на шёпот. — До гильдии дошли слухи, что на восточных границах, в землях второго короля, замечена серьёзная активность некромантов. Вот они и устраивают показательные порки в мирных городах, чтобы успокоить народ и показать, что держат всё под контролем. Инквизиторам нужны результаты. Любой ценой. Как регистратор гильдии, мой вам неофициальный совет: не попадайтесь им на глаза. Этим людям достаточно малейшего повода.

Эридия лишь фыркнула, но промолчала, признав правоту эльфийки. Сильвия выпрямилась, одёрнула форменную жилетку, переключаясь на рабочий тон, и достала из-под стойки толстую кожаную папку с заданиями, которые не умещались на доске.

— Вы просили что-то за пределами стен. Что ж, раз вы теперь официально Е и D ранги, я могу предложить вам миссию. Но должна предупредить сразу: миссия проблемная, — она выложила перед нами пожелтевший пергамент. На нем кривыми линиями был набросан грубый участок карты лесного массива, а внизу стояла красная печать старосты какой-то деревни. — Три дня назад дровосеки из поселения «Дубовая роща», это примерно в дне пути от Норвена на север, у самого подножья серых гор, обнаружили в предгорьях огромный провал в земле. Земля сильно осыпалась после недавних затяжных ливней, открыв вход в глубокую пещеру. Пещера точно не природного происхождения.

— Продолжай, — всмотрелся я в лист.

— Деревенские ребята испугались туда лезть. Оно и понятно, из таких дыр редко вылезает что-то хорошее, — вздохнула Сильвия. — Староста собрал с деревни деньги и нанял группу авантюристов из нашего отделения для разведки. Трое ребят. Довольно крепкая, слаженная группа Е-рангов. Рорик — воин со щитом, эльф-лучник Фен и девушка-маг, использующая магию земли. Они ушли туда четыре дня назад.

— И не вернулись, — закончила за неё Эридия, скрестив руки на груди. В её голосе внезапно появился интерес. Бесконечная рутина с котами и навозом её достала, а запах неисследованных тайн сулил либо хорошую добычу, либо, что важнее для её темперамента — хорошую драку.

— Именно, — кивнула Сильвия. — Они не вернулись. Вестей от них нет. Ни вестового ворона, ни сигнальной магии. Гильдия не любит терять своих людей. Ваша задача проста, но опасна: отправиться к той пещере, провести внешнюю и, по возможности, внутреннюю разведку и выяснить судьбу пропавшей группы. Если они попали в ловушку или заблудились — вытащить их. Если они мертвы… Принесите хотя бы их идентификационные жетоны, чтобы мы могли закрыть дело и выплатить компенсацию семьям. Полностью зачищать пещеру от потенциальных монстров не обязательно, главное — информация. Награда: восемь серебряных монет базовой ставки, плюс весомый бонус от гильдии за спасение, если они живы.

— А если там целое гнездо монстров, которые их сожрали? — спросил я, прикидывая наши шансы.

Пещеры — это замкнутое, тесное пространство. Для разрушительной магии Эридии это палка о двух концах: можно одним заклинанием сжечь всех врагов в коридоре, а можно случайно вызвать обвал или банально сжечь весь кислород, задохнувшись вместе с монстрами.

— Вот в этом и кроется главная проблема задания, — Сильвия нервно постучала ногтем по пергаменту. — Мы не знаем, что там. Эту пещеру никто и никогда не изучал. Она не значится ни на одной карте гильдии, даже в архивах столетней давности. Там может быть банальное гнездо расплодившихся диких гоблинов, может быть логово каменного василиска, а может быть проклятый склеп времён первой эпохи, набитый нежитью. Это миссия разведки «вслепую», которая может обернуться катастрофой для неподготовленных. Я предлагаю её вам только потому, что вы вдвоём доказали свои способности в ущелье с чёрными волками. Так что скажете? Берётесь?

Я посмотрел на Эридию. Богиня чуть заметно кивнула. В её глазах горел азарт. Сидеть в депрессивном городе, где сумасшедшая инквизиция рубит головы за фальшивые татуировки, ей явно не хотелось. Ей нужен был простор, да и мне, честно говоря, тоже. Лучше рисковать жизнью в честном бою с монстрами в тёмной пещере, чем трястись от страха перед каждым патрулём на светлой улице.

— Мы берёмся, — твердо сказал я, забрав со стойки пергамент с печатью.

— Рада слышать. Распишитесь здесь.

Покинув гильдию, мы не стали терять ни минуты. Целенаправленно прошли по торговому кварталу. Зашли в бакалейную лавку, купив недельный запас жёстких сушёных мясных пайков, прочную пеньковую верёвку, шесть смоляных факелов и два объёмных кожаных бурдюка с чистой водой.

Последней моей покупкой в лавке кожевника стали качественные кожаные перчатки, выдерживающие высокую температуру. Те, что шли с костюмом, выгорели из-за татуировки. Я надел их прямо там, туго затянув ремешки. Они надёжно скрыли мои кисти рук. Спустя час, нагруженные припасами, мы стояли у северных ворот Норвена. Стражники, лениво зевая и опираясь на копья, мельком проверили наши жетоны гильдии и небрежно махнули рукой, пропуская за крепостную стену.

Мы вышли на широкий, наезженный грунтовый тракт. Солнце уже поднялось, обещая тёплый, ясный день. За спиной оставался грязный, опасный город с его палачами, интригами и инквизиторами. Впереди лежали бескрайние, шумящие листвой леса, синеющие вдалеке пики серых гор и таинственная пещера, проглотившая троих опытных человек.

Я поправил тяжёлый рюкзак на плечах, проверил перчатки. Страх, сковавший меня утром, начал отступать, сменяясь сосредоточенностью.

— Готов? — спросила Эридия, шагая рядом. Ветер трепал её алые волосы. Она смотрела на горы с нескрываемым предвкушением.

— Готов, Эри, — я вздохнул, поравнявшись с ней. — Пойдём посмотрим, какие сюрпризы прячет этот мир.

Новое приключение, полное смертельной неизвестности, началось.

Глава 17

Тракт остался позади примерно через полчаса пути. Мы свернули на едва приметную, заросшую папоротником охотничью тропу, ведущую вглубь лесного массива, который плотным кольцом опоясывал подножье серых гор. Лес встретил нас враждебно. Здесь не было весёлого пения птиц или залитых солнцем полянок. Сосны и дубы сплетались кронами так плотно, что даже в полдень здесь царил полумрак. Мы продвигались осторожно. Я шёл чуть позади, постоянно сканируя кусты, а Эридия ступала впереди с такой грацией, словно всю жизнь прожила в этих дебрях, а не в пустоте междумирья.

Наш первый экзамен на слаженность случился минут через сорок после захода в чащу. Ветер резко переменился, и в нос ударил знакомый запах псины и палёной шерсти. Чёрный Волк. Тварь выскочила из-за кустарника совершенно бесшумно. Этот экземпляр был крупнее тех, с которыми мы дрались в ущелье. Матёрый самец с глазами, горящими багровым светом. Увидев нас, он не стал медлить. Волк припал к земле, сжался и прыгнул, целясь мне в горло. Но на этот раз мы не были паникующими новичками.

— Макс! — скомандовала Эридия.

Я не стал дёргаться. Вытащил правую руку из-под плаща, сосредоточился на печати, пульсирующей под кожаной перчаткой, и выбросил вперёд искры. Красная вспышка полыхнула прямо перед мордой летящего хищника. Волк жалобно взвизгнул, ослеплённый внезапным светом, потерял ориентацию в пространстве и рухнул в листву в метре от моих ног, отчаянно мотая головой.

— Моя очередь, — улыбнулась богиня.

Она не стала заливать лес огнём, мы помнили о ценности туш. Вместо этого Эридия сделала плавный пасс руками. Решила проверить свои способности к комбинированной магии. Воздух вокруг её правой руки внезапно задрожал, искажая пространство, как над раскалённым асфальтом. Потоки ветра закрутились спиралью, сжимаясь под чудовищным давлением её воли, пока не превратились в полупрозрачный воздушный хлыст длиной метра в два. Края этого хлыста были острыми, как лезвие бритвы.

Ослеплённый волк попытался подняться на лапы, но Эридия не дала ему шанса. Она взмахнула рукой, воздушный хлыст со свистом рассёк пространство. Голова чёрного волка, отсечённая от туловища полупрозрачным лезвием, отлетела в сторону и покатилась по мху. Тело зверя рухнуло на землю, заливая листья кровью. Хлыст в руке Эридии растворился в воздухе. Она тяжело вздохнула, стерев капли пота со лба. Создание такой плотной структуры из воздуха требовало колоссальной концентрации. По крайней мере, с её нынешними силами.

— Идеально! — я не сдержал радостного возгласа. Следом вытащил из рюкзака охотничий нож и подошёл к туше. Пришлось испачкать руки в крови, но оно того стоило. Я аккуратно вырезал четыре похожих на кинжалы клыка и отрубил лапы, чтобы потом снять с них когти. Шкуру снимать мы не умели, да и тащить её было бы тяжело, но даже эти трофеи уже окупали наш поход в лес. Завернув окровавленный лут в тряпицу, я спрятал его на дно рюкзака.

— Неплохо для примитивной магии, — удовлетворённо кивнула Эридия, вытирая руки о сорванный лист. — Идём дальше, нас ждёт пещера.

Мы шли ещё около трёх часов. Лес постепенно менялся. Земля под ногами становилась всё более каменистой, деревья — более редкими и искривлёнными. Мы входили в предгорья серых гор. Наконец, впереди, за частоколом из засохших деревьев, показался глубокий овраг. Это и было то самое место. Недавние ливни размыли склон холма, обнажив огромный, зияющий чернотой провал. Подойдя ближе, мы укрылись в зарослях дикой малины и принялись изучать открывшуюся картину.

Вход в пещеру не был природной карстовой воронкой. Края провала держались на добром слове, потолок тоже мог осыпаться в любой момент. Такое чувство, будто пещеру вырыли совсем недавно. Но напрягало нас не это. Напрягало то, что было разбросано у входа.

Даже с нашего расстояния я ясно видел валяющийся в грязи кожаный походный рюкзак с оторванной лямкой. Чуть правее, прислонённый к камню, лежал перерубленный пополам стальной меч. Явно не дешёвая игрушка, а добротное оружие. На ветке ближайшего куста висел обрывок зелёного плаща, пропитанный уже засохшей кровью.

— Вещи пропавшей группы, — тихо прошептал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Очевидно, — так же тихо отозвалась Эридия. Её глаза хищно сузились. — Но где трупы?

Этот вопрос заставил меня напрячься. Крови было достаточно, чтобы понять — здесь произошла бойня. Но ни одного тела у входа не было. Ни людей, ни монстров. Даже кости отсутствовали.

— Их могли утащить внутрь, — предположил я. — Монстры-падальщики? Или какие-нибудь гигантские пауки?

— Падальщики жрут на месте. Пауки оставляют паутину, а я здесь не вижу ни одной нити, — богиня покачала головой. — Тот, кто это сделал, обладает инстинктами хищника, который утаскивает добычу в логово, чтобы сожрать в безопасности или отложить на потом.

Мы затаились в кустах, обсуждая дальнейший план. Идти внутрь вслепую было самоубийством. Нам нужно было понять, кто живёт в этих руинах, и есть ли смысл рисковать жизнями ради жетонов мертвецов. И тут, в разгар нашего шёпота, земля под ногами вдруг завибрировала.

— Тихо! — Эридия мгновенно зажала мне рот ладонью, замерев.

Из пещеры донёсся звук. Мы затаили дыхание. А затем из темноты на дневной свет медленно, тяжело переваливаясь на коротких, невероятно мускулистых лапах, выполз монстр. Я почувствовал, как мои глаза расширяются от ужаса, а внутренний геймер истерично кричит о том, что мы забрели в локацию не по уровню.

Это была саламандра. Но не та безобидная ящерка из энциклопедий, а настоящий доисторический монстр. Тварь достигала в длину не менее четырёх метров от бронированной морды до кончика массивного хвоста, и возвышалась над землёй метра на два с половиной. Её тело было покрыто толстой, как у носорога, чешуёй обсидианового цвета, которая маслянисто поблёскивала на солнце.

Саламандра остановилась у входа. Она открыла пасть, усеянную рядами загнутых внутрь зубов, и прошипела. Из её пасти на камни капнула желтоватая слюна. Камень под ней мгновенно зашипел и начал плавиться, выделяя едкий дым. Кислота. Тварь повела массивной головой из стороны в сторону, её вертикальные зрачки сузились от дневного света. Она втянула воздух, анализируя запахи. Видимо, наш запах перебивался вонью её собственной кислоты, потому что монстр не обратил внимания на кусты.

Оттолкнувшись задними лапами, саламандра с неожиданной для своих габаритов проворностью скользнула в подлесок с противоположной стороны оврага и быстро скрылась из виду, оставляя за собой сломанные молодые деревца и следы на земле. Мы пролежали в малине ещё минут пять, боясь даже вздохнуть.

— Твою мать… — наконец выдохнул я, переворачиваясь на спину и глядя в серое небо. — Сильвия говорила, это задание для Е-ранга. Эта хрень выглядит как минимум на твёрдый С, если не на В! Она одним плевком растворит нас до костей! Мы уходим, жетоны не стоят того, чтобы стать кормом для ящерицы-мутанта.

Я уже начал подниматься, но Эридия схватила меня за воротник и потянула обратно. Её глаза горели фанатичным, пугающим блеском.

— Стоять, паникёр, — губы изогнулись в усмешке. — Включай свой тактический мозг. Она ушла.

— И что? Она может вернуться в любой момент!

— Такие крупные твари не покидают логово просто так, — уверенно заявила богиня. — Она проснулась, переварила тех неудачников и пошла на охоту. Судя по её габаритам, ей нужно много мяса. Охота займёт у неё как минимум час-другой. Нам сказочно повезло, Макс!

Я уставился на неё, понимая, к чему она клонит.

— Ты хочешь залезть в гнездо этой твари, пока её нет? Ты сумасшедшая?

— Там могут быть не только вещи смертников, но и что-то более ценное. Я слышала, такие твари обосновываются там, где растут драгоценные минералы. — она уже поднималась на ноги, отряхивая штаны от листьев. — Мы зайдём, быстро всё осмотрим, заберём жетоны для гильдии, осмотримся и свалим задолго до того, как эта перекормленная ящерица вернётся. Это шанс быстро разбогатеть, не вступая в бой. Пошли.

Её логика, как всегда, была пугающе безупречной. И мой внутренний лутоман из прошлого вдруг робко поднял голову. Стелс-миссия в логове босса. Классика.

— Ладно, — согласился я. — Но мы действуем быстро, никаких длительных раскопок. Десять минут на всё. Берём что видим, и обратно.

Мы осторожно спустились в овраг. Возле входа воняло так, что слезились глаза. Я подобрал сломанный меч авантюриста. Тварь просто перекусила клинок вместе с владельцем. Шагнув под своды пещеры, мы оказались в просторном, круглом зале. Солнечный свет сюда почти не проникал, поэтому Эридия зажгла на кончике пальца крошечный, тусклый огонёк, чтобы не привлекать внимания издалека.

Зал был завален костями. В основном это были останки лесных животных — оленей, кабанов, попадались даже черепа чёрных волков. Среди них поблёскивали ржавые наконечники стрел, пряжки и куски истлевшей ткани. Но трупов пропавшей группы не было. Я осмотрел стены, пещера казалась тупиком.

— И где они? — шёпотом спросил я. — Не могла же она сожрать их вместе с доспехами и костями, не оставив ни следа.

Эридия подняла свой огонёк повыше, хмыкнув.

— Смотри туда, — она указала в дальний, самый тёмный угол зала.

Подойдя ближе, мы увидели причину. В стене зияла огромная дыра. Камни были выломаны, оплавлены кислотой и разбросаны вокруг. Судя по всему, саламандре было маловато места, вот она и прорыла себе путь глубже, создав уютное гнездо.

Из пролома тянуло холодом, сыростью и отчётливым запахом мертвечины. Мы переглянулись, пути назад не было. Осторожно переступая через оплавленные глыбы, шагнули в пролом. За ним начинался узкий, длинный коридор. На стенах остались глубокие борозды от чешуи, местами камень был разъеден кислотой, которую выделяла ящерка.

— Продолжай держать свет, — прошептал я, идя следом за богиней. Моя рука в перчатке постоянно находилась в напряжении, готовая в любой момент выдать искры.

Мы прошли метров тридцать, и вдруг Эридия остановилась так резко, что я чуть не врезался ей в спину. Она не сказала ни слова, просто увеличила яркость своего магического огонька вдвое. Свет выхватил из темноты конец коридора. Картина, открывшаяся нам, заставила меня охнуть.

Коридор заканчивался небольшим расширением, которое было буквально завалено телами. В самом центре, прислонённые к стене, сидели три искалеченных трупа. Сомнений не было — пропавшая группа. Эльф лишился половины туловища, его остатки зелёного плаща сгнили от кислоты. Воин в помятых, полурастворённых латах лежал лицом вниз, сжимая в руке обломок рукояти меча. Девушка-маг… от неё осталось лишь верхняя часть туловища. Лица застыли в масках бесконечного ужаса.

Но они были здесь не одни. Вокруг свежих тел громоздились горы более старых костей, обрывков крестьянской одежды, ржавых топоров и кольчуг. Видимо, тварь жила здесь месяцами, периодически подтаскивая заплутавших фермеров, путешественников и менее удачливых наёмников. Местные власти списывали пропажи на разбойников или волков, даже не подозревая, что под горой живёт такая тварь.

— Боги… — выдохнул я, зажимая нос свободной рукой. Вонь здесь была невыносимой. — Сильвия просила жетоны. Давай найдём их и свалим отсюда. Меня сейчас стошнит.

Я сделал шаг к трупам, стараясь не смотреть на изуродованные лица, но Эридия не сдвинулась с места. Она смотрела не на мертвецов. Её взгляд был прикован к стене позади братской могилы. Я проследил за ним и замер. В самом конце коридора, там, где саламандра выгрызла часть стены, обнажилась порода. И в этой породе, прямо на уровне человеческого роста, пульсировал свет. Это был кристалл, размером с крупный кулак. Он торчал из серого камня, испуская насыщенное сапфировое сияние.

Глаза богини отражали сапфировый свет. Она начала дышать чаще, расплылась в улыбке.

— Макс… — женский голос задрожал от возбуждения. — Это… это чистейший накопитель маны. Я чувствую в нём энергию. Такие формируются тысячелетиями в местах пересечения магических жил.

Жадность — страшная сила. Она заразительна. Мой внутренний геймер мгновенно пересчитал риски и выгоду. Легендарный лут, прямо перед нами. Мертвецам он уже не поможет, саламандре он не нужен. Она просто спала рядом с ним, как дракон на золоте.

— Берём, — тут же согласился я. — Снимай его, а я пока срежу жетоны.

Я бросился к телам авантюристов, достав нож. Перерезая кожаные шнурки на мертвецов, старался не дышать. Один жетон, второй, третий. Медные бляшки, испачканные запёкшейся кровью, легли в мой карман.

Эридия тем временем подошла вплотную к кристаллу.

— Он врос в породу. Просто так не вытащить, — пробормотала она, осматривая камень. — Отойди. Я выбью его магическим толчком.

— Эри, только не взорви тут всё! Нас завалит! — предупредил я, отступив на пару шагов.

— Не учи богиню контролю, смертный, — огрызнулась она, подняв руку. Её глаза полыхнули, затмевая сияние кристалла.

Воздух вокруг её кулака уплотнился. Она резко ударила по камню рядом с кристаллом. Звук раскалывающегося камня в узком мешке прозвучал как пушечный выстрел. Ударная волна подняла облако пыли и костяной крошки. Кусок скалы отвалился, и сапфировый кристалл упал прямо в подставленные ладони Эридии.

— Да! — она победно вскинула его над головой. Свет озарил её счастливое лицо. — Мы сделали это!

Я уже открыл рот, чтобы сказать, что пора уносить ноги, но слова застряли на языке. Земля под нашими ногами дрогнула. Это был не обвал, а медленно нарастающая вибрация. Эридия резко обернулась, улыбка исчезла с её лица, сменившись маской ужаса. Саламандра не пошла на охоту. Возможно, она просто ходила на водопой к ближайшему ручью. Возможно, её спугнули. Или, что самое страшное, она почувствовала всплеск магии в своём гнезде. И теперь она возвращалась к нам.

Звуки доносились со стороны выхода. Из того самого узкого коридора, который был нашим единственным путём к спасению.

— Макс… — прошептала Эридия, прижимая кристалл к груди. Её голос дрогнул.

Мой мозг заработал на запредельных скоростях. Ситуация была катастрофической. Сражаться в этой каменной кишке было безумием. Если Эридия использует огонь, мы сгорим в замкнутом пространстве заживо. Если попытается ударить воздухом, силы не хватит, чтобы пробить броню ящерицы. А плевок кислоты саламандры в этом коридоре просто заполнит его целиком.

Выбор был только один.

— Бежим! — заорал я.

Мы помчались к выходу. Спотыкались о неровности пола, обдирали плечи об узкие стены, задыхались от пыли и страха. Светящийся огонёк Эридии погас, мы летели вперёд почти в полной темноте, ориентируясь только на слабый солнечный свет где-то далеко впереди.

Скрежет и тряска нарастали. Тварь двигалась навстречу.

«Быстрее… Ещё быстрее!»

Мы пролетели половину коридора. Серый свет пролома впереди становился ярче. Надежда, жалкая и отчаянная, забилась в груди. Ещё двадцать метров, ещё пятнадцать. Мы успеем выскочить в большой зал, там есть место для маневра, там можно дать бой!

Десять метров…

И тут серый свет в конце туннеля внезапно погас. Мы затормозили так резко, что я поскользнулся на камне и упал на колени, увлекая за собой Эридию. Прямо перед нами, полностью блокируя выход из узкого коридора, появилась массивная, бронированная морда гигантской саламандры. Она заполнила собой весь проем. В темноте вспыхнули два огромных, вертикальных зрачка, излучающих чистую злобу. Тварь открыла пасть, демонстрируя ряды кривых зубов. В лицо нам ударил смрад гниющего мяса и шипящей кислоты, капающей с её челюстей на пол.

Мы оказались в ловушке. Впереди — кислотная пасть монстра. Позади — тупик с костями. И ни единого шанса на победу.

Глава 18

Всю мою жизнь, проведённую за экраном монитора, я ненавидел узкие коридоры в играх. Там ты либо танкуешь лицом, либо умираешь. Сейчас, глядя в огромные жёлтые зрачки гигантской саламандры, полностью перекрывшей нам выход, я понял, что реальность куда страшнее любой игры. Тварь открыла пасть, на нас дохнуло смрадом гниющего мяса и едкой кислоты. Капли слюны падали на каменный пол, начиная источать пар.

— Назад! — заорал я, дёрнув Эридию на себя.

Мы попятились вглубь тёмного коридора, спотыкаясь. Саламандра не спешила, понимая, что добыча в ловушке. Монстр сделал шаг вперёд, протискиваясь в узкий проём. Ей было тесно, бока тёрлись о стены, оставляя на них борозды, но, к моему ужасу, она изворачивалась с пугающей грацией.

— Жги её, Эри! — в панике выкрикнул я, отступая всё дальше в темноту, к костям.

Богиня не стала спорить. В её рубиновых глазах вспыхнула ярость загнанного в угол хищника. Она выставила вперёд руку, начав нагревать воздух вокруг нас. Из ладони вырвался яркий поток концентрированного пламени. Он ударил прямо в морду и грудь наступающей саламандре, заполнив коридор светом. Однако мы не услышали ни крика, ни чего-либо ещё.

Сквозь пламеня я увидел кошмарную картину. Тело саламандры было покрыто толстым слоем слизи. Под ударом огня эта слизь начала мгновенно вскипать и испаряться, образуя вокруг монстра облако пара. Огонь просто не доставал до шкуры, поглощаемый этой биологической термозащитой.

— Бесполезно! — прорычала Эридия, прервав заклинание, чтобы не сжечь кислород.

Саламандра, лишь раздражённо мотнув головой, сделала ещё два шага вперёд, щёлкнув челюстями в метре от нас. Эридия сменила тактику. Она резко взмахнула рукой, формируя в тесном пространстве воздушное лезвие. Сжатый воздух ударил в бронированный лоб ящерицы, не оставив даже царапины, и развеялся.

— Да чтоб тебя, грязная ящерица! — выругалась девушка. — Ни огонь, ни воздух не берёт! Остаётся только земля!

— Так используй её! — взглянул я на богиню.

— Я слаба в этом элементе! — огрызнулась она. — Ай, плевать! Отойди!

Богиня опустилась на одно колено и с силой впечатала ладонь в каменный пол. Все её тело окружило едва заметное мутное облачко чистой энергии. Пол под нашими ногами задрожал, по стенам поползли трещины. Прямо над головой саламандры древняя кладка, не выдержав магического вмешательства, обрушилась. Тонны камня, пыли и земли рухнули вниз, образовав непроницаемую стену между нами и ящерицей.

Мы отпрыгнули назад, задыхаясь от поднявшейся пыли. Я закашлялся, пытаясь протереть слезящиеся глаза. А как пыль немного осела, увидел, что коридор полностью перекрылся. На секунду показалось, что всё закончилось, но тишина не продлилась долго. С той стороны завала раздался скрежет когтей и шипение разъедаемого камня

— Она роет, — с ужасом произнёс я. — Раз пробила отсюда путь наружу, пробьёт и этот завал!

Мы оказались заперты в дальней части коридора, прижатые к залу, набитому мертвецами. Ловушка захлопнулась окончательно. Я начал осматривать стены, надеясь найти скрытый проход, трещину, хоть что-то, но кладка здесь была монолитной. Повернувшись к Эридии, чтобы обсудить план, я замер. Богиня вела себя странно. Она сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Её грудь тяжело вздымалась, а по лбу стекали капельки пота. Но удивило меня не это. В руках богиня всё ещё сжимала тот самый кристалл, поглаживая его пальцами.

— Эри… ты в порядке? — осторожно спросил я, подойдя ближе. — Ты потратила не так много маны. Неужели вымоталась?

— Я… не знаю, — её голос показался мне слабым, прерывистым. Она попыталась встать, но ноги подогнулись, и девушка снова опустилась. — Мои силы… уходят. Словно из меня вытягивают ману.

Я нахмурился, задумавшись. Мозг геймера заработал с новой силой. С самого начала в этой пещере что-то казалось странным. Узкий коридор, куча трупов, многие из которых авантюристы. Причём если снаружи валялись обломки оружия и одежды, то здесь ничего подобного не было. Они словно и не пытались сражаться.

Я перевёл взгляд на кристалл в руках Эридии. Он продолжал пульсировать, источая свет.

— Да ну, — прошептал я, сглотнув. — Эри, это не просто камень.

— Чего? — девушка смутно посмотрела на меня.

— Подумай сама! Ты использовала совсем немного маны, но так быстро выдохлась. И всё это время камень был рядом с тобой. Да и те мертвецы. Сначала я тоже думал, что их сюда притащила ящерица. Но это как-то странно.

— К чему ты… клонишь? — девушка закашлялась, сильнее прижав к себе камень.

Я нахмурился и протянул руку.

— Отдай его мне, немедленно!

Но реакция Эридии была пугающей. В её потухших глазах внезапно вспыхнул фанатичный огонь. Она резко отшатнулась от меня, вжимаясь в стену и пряча кристалл.

— Нет! — прошипела она, скалясь. — Это моё! Мы сможем продать его! Он… он же…

Её разум был затуманен. Жадность и гордыня, усиленные магическим воздействием, отключили инстинкт самосохранения. Тем временем, скрежет за стеной становился всё громче. С потолка посыпалась каменная крошка. Тварь успешно пробиралась к нам. У нас не было времени на споры.

— Прости, Эри, — сквозь зубы процедил я и бросился на неё.

Богиня попыталась оттолкнуть меня, но была слишком истощена. Я навалился на неё всем весом, игнорируя слабые удары кулаками по моей спине, и силой выхватил кристалл. Он был ледяным. Стоило прикоснуться, как я ощутил, дрожь в теле. Мана тут же начала утекать.

— Отдай! Я убью тебя! — истерично кричала Эридия, пытаясь вернуть камень.

— Я спасаю твою жизнь, дура! — заорал я в ответ, отойдя в сторону.

Мы уставились друг на друга, тяжело дыша. Я держал кристалл на вытянутой руке, чувствуя, как слабеют колени. Эридия, опираясь о стену, готовилась броситься на меня снова. В этот самый момент наш спор был закончен. Остатки каменного завала с грохотом разлетелись в стороны. Огромная, покрытая пылью и слюной морда саламандры пробилась к нам. Она яростно зарычала, открыв пасть. В глубине глотки уже виднелась зеленоватая жидкость. Ящерица готовила смертельный плевок кислоты, от которого в этом тупике было не скрыться.

Инстинкты взяли верх. Не придумав ничего лучше, я с силой швырнул проклятый кристалл прямо в морду твари. Но камень не попал в монстра, сил не хватило. Он ударился о пол и остановился перед носом ящерицы. Я успел подумать, что это конец, но внезапно произошло нечто невероятное. В момент удара кристалл, видимо впитавший в себя достаточно нашей с Эридией маны, отреагировал. Он засветился так ярко, что заболели глаза. Но хуже вспышки был невыносимый звук.

Из камня вырвался акустический удар такой силы, что меня просто отшвырнуло к стене. Я инстинктивно зажал уши руками и закричал, опустившись на пол. Вибрация длилась всего секунду, а затем оборвалась, свет также погас. В ушах стоял пронзительный звон. Я с трудом открыл глаза, замерев. Гигантская саламандра вела себя, как побитая собака. Она отчаянно мотала головой, из её ушных отверстий, скрытых под чешуёй, сочилась тёмная кровь. Она билась мордой о стены коридора, царапала их когтями, издавая рычание.

— Звук… — прошептал я, приходя в себя.

Перед нами ведь подземная тварь. Полуслепое создание, привыкшее к жизни в темноте. Больше чем на зрение, они полагаются только на слух. У них, должно быть, невероятно чувствительные барабанные перепонки.

Это был наш шанс! Я вскочил на ноги, подбежал к валяющемуся на полу кристаллу и схватил его. Отскочил на пару шагов назад, замахнулся и со всей силы швырнул его о пол. Однако раздался лишь жалкий звук удара камня о камень. Ни света, ни звука. Саламандра, перестав биться о стены, медленно повернула ко мне свою морду. Звон в её ушах, видимо, проходил. В глазах снова загорелась злоба. Она зашипела, сделав шаг ко мне.

— Почему не работает?! — в панике заорал я, подобрав камень. — Он сломался?!

— Он… пуст, — послышался женский голос за спиной.

Пелена спала с разума Эридии. Богиня быстро все поняла. Она шаткой походкой подошла ко мне и положила на камень обе свои руки прямо поверх моих.

— Ты был прав, это не обычный камень, — добавила девушка. — Он не просто поглощает ману и накапливает её, но ещё и высвобождает в чистом виде. Твой прошлый бросок полностью его опустошил.

— Значит, нужно зарядить заново! — понял я.

— Именно. Держи крепко.

Эридия закрыла глаза. Я почувствовал, как по моим рукам, через её ладони, в камень хлынул поток маны. Кристалл начал стремительно наливаться синим светом. Лицо Эридии исказилось от напряжения, она отдавала остатки своих сил, добровольно скармливая их булыжнику.

— Хватит! — остановил я её, видя, что вот-вот упадёт в обморок. — Готовься закрыть уши!

Я дождался, когда саламандра откроет пасть, и изо всех сил бросил сияющий камень прямо ей под ноги. Вторая вспышка, второй акустический удар. В этот раз мы были готовы, зажав уши, но звук всё равно пробрал до костей. Эффект превзошёл все ожидания. Саламандра взвизгнула так, что с потолка посыпались камни. Тварь не просто отступила, она в панике начала пятиться назад, отталкиваясь лапами и пытаясь убраться как можно дальше от источника шума.

— Работает! — я нервно засмеялся, подобрав пустой кристалл. — Эри, мы её прогоним!

Мы начали медленно, шаг за шагом, продвигаться вперёд по коридору. Это превратилось в безумный танец со смертью. Шаг вперёд, заряд камня, удар о пол. Поднять и повторить. Мы прошли так весь коридор. Заставили гигантскую ящерицу, способную растворить нас одним плевком, отступать в страхе. Наконец, мы вышли из тёмного туннеля в просторный зал, где дневной свет пробивался сквозь пролом в потолке. Саламандра, окончательно дезориентированная, забилась в дальний угол, шипя и пряча голову под хвост. Путь к свободе был открыт. Выход манил солнечным светом и запахом свежего леса.

— Бежим, Эри! Пока она в шоке! — я рванул к выходу, ожидая, что она последует за мной. Но девушка осталась на месте. В её глазах не было страха перед монстром. — Эри, мать твою, ты чего встала?!

Она медленно повернулась ко мне. Её рубиновые глаза светились пугающим, маниакальным светом. Гордость бывшей богини взяла верх над инстинктом выживания.

— Никто не смеет загонять меня в угол, — Усмехнулась девушка, вернувшись взглядом к ящерице. Мы убьём эту жалкую тварь!

— Чем ты её убьёшь?! Маны почти не осталось! — в отчаянии крикнул я, вернувшись к ней.

— У меня да. Но ведь есть ты, — продолжила богиня жутко улыбаться.

— Что ты…

Эридия сделала шаг ко мне и прижала свои руки к моим на камне.

— Приготовься!

Только сказала и снова воспользовалась своей силой. Моя печать на руке засветилась одновременно с кристаллом. Слабость мгновенно заполнила тело. Эридия начала высасывать мою энергию, тут же отправляя её в камень. Вскоре саламандра начала приходить в себя. Она подняла голову, её глаза сфокусировались на нас. Ящерица издала угрожающий рык, собираясь броситься, но к этому моменту уже всё было готово.

— Эй, хвостатая! — крикнула Эридия, шагнув навстречу ящерице. Она замахнулась и резко ударила кристаллом о землю с такой силой, что вся накопленная энергия высвободилась за секунду. Яркая вспышка и мощный звук чуть не сбили с ног. Ящерица снова заверещала. Она начала бить хвостом и лапами в разные стороны, сильнее повреждая стены. А как кристалл опустел, Эридия швырнула его мне.

— Эри…

— Отойди! — усмехнулась девушка и направила на бьющуюся в конвульсиях ящерицу руки. — Я сказала, что слаба в магии земли, но сейчас мне не нужно создавать. Я буду разрушать!

Сжав пальцы в кулаки, богиня истратила остатки маны. В то же мгновение стены, пол и потолок задрожали. Земля начала осыпаться. Благодаря множественным трещинам после ударов, кладка не выдержала. Пещера начала осыпаться. Понимая, что всё может закончиться плохо, я подбежал и схватил Эридию за руку, потащив за собой на выход. Она не стала сопротивляться. Банально не могла.

Стоило нам выбежать, как потолок и стены окончательно обрушились. Ящерица успела издать последний рык и кинуться в нашу сторону, но и только. Огромная глыба приземлилась ей прямо на морду. Чёрная кровь полетела во все стороны, в том числе и на нас. Поднявшийся слой пыли ударил по глазам.

Несколько секунд я просто лежал на земле, пытаясь отдышаться. А как открыл глаза, заметил Эридию. Из-за воздушной волны нас сбило с ног. Девушка приземлилась на меня, с трудом оставаясь в сознании. Стоило нам встретиться взглядом, как мы одновременно улыбнулись. А как приподнялись, взглянули в сторону пещеры. Вход был завален. Из-под многотонной груды камней, неестественно вывернувшись, торчала лишь часть массивной морды саламандры. Из глаз и рта текла кровь вперемешку с кислотой. Монстр был раздавлен. Похоронен заживо.

— Спи спокойно, сука чешуйчатая, — хмыкнула Эридия, с трудом поднявшись.

Я так же встал на ноги, отряхнувшись. Мы подошли немного ближе, осматриваясь. Я уже собирался похвалить напарницу за труды, как вдруг послышался тихий скрежет. Мы одновременно застыли.

— Не может быть, — сглотнул я.

И тут один из огромных гранитных валунов, лежащих на затылке, едва заметно сдвинулся. Из-под завала раздался рык. Жёлтый, вертикальный зрачок на торчащей из-под камней морде медленно открылся, сфокусировавшись на нас.

Тварь была жива. И, судя по тому, как задрожали камни над ней, не собиралась подыхать.