Контракт на выживание

Глава 1. Мечта имеет шанс на исполнение?

Наверное, я не всегда был затворником. Не всегда мои дни состояли из одинаковых, повторяющихся событий. Будильник орет в семь утра, как проклятый. Душ, кофе, бутерброд - все на автомате. Выхожу из дома - солнце уже слепит, хотя на душе ни хера не светло. В метро люди трутся друг о друга, но никто не смотрит в глаза. У всех телефоны, у каждого своя клетка. Я такой же. Стою, листаю новости, а сам думаю: вот бы сейчас провалиться сквозь землю и вылезти в трактире с элями и гномами.

На работе та же хрень. Начальник бубнит про план, коллеги обсуждают дачу, кофе в автомате кончился. Я сижу, ковыряюсь в таблицах, а краем глаза держу открытой вкладку с форумом по литрпг. Сердце екает каждый раз, когда кто-то проходит мимо стола. Но не увольняют же. Пока не увольняют. Вечером - дорога домой, ужин, пара прекрасных часов погружения в желаемый мир перед сном - и по новой.

Вообще-то, в школе у меня была куча друзей. Мы спорили до хрипоты из-за пустяков, слонялись по городу без дела, влюблялись, тусили. Помню, как мы с пацанами сидели на крыше заброшенной котельной. Пиво, сигареты, звезды над головой. Кто-то травил байки, кто-то спорил, кто круче - Наруто или Сайтама. А я смотрел в небо и думал: а вдруг там, за этими звездами, реально есть мир, где я - герой? Где моя сила не в школе и не в оценках, а во мне самом?

И вот парадокс: именно тогда, в эти долбанные беззаботные годы, я ненавидел себя. Ненавидел этот мир. Меня бесило, что я привязан к школе, к дому, к телу, которое нельзя прокачать как персонажа. Что вокруг - только серая реальность, а даже самой банальной магии просто нет.

А почему я хотел другого? Да все из-за фэнтези. Проклятый жанр. Книги, игры, аниме - я пожирал их без остановки. Миры, где есть эльфы и драконы, где магия течет по венам, а герои не просто выживают, а живут на всю катушку. Где я мог быть кем угодно, а не просто очередным парнем из 105 квартиры.

А я торчал здесь. В реальности. Обычный мужик среди таких же. И сбегал в фэнтези, как в запой. Мечтал, что однажды проснусь, а вокруг - магия. Или меня убьет автобус, и я перерожусь в мире, где есть возможность прокачаться. Обрету какую-нибудь магию огня или святой меч. Буду помогать обычным людям.

Я даже придумал себе сценарий. Иду по темной улице, слышу крики - на девушку напали отморозки. Я выхожу вперед, они ржут, мол, иди мимо, слабак. А я поднимаю руку - и между пальцев вспыхивает пламя. Просто маленький огонек, но они видят, что это не фокус. И роняют ножи. А она смотрит на меня такими глазами… Ну, вы поняли. Глупо, да? В двадцать с лишним лет придумывать такое. Но я ловил себя на этом в маршрутках, в очередях, перед сном. А что еще оставалось?

Прошли годы. Школа, универ, работа - все позади. А мир так и не позвал. Магии нет. Силы - только в играх. И я уходил в них все глубже, пока друзья не перестали звать на встречи.

Последний раз, когда я согласился выйти, был год назад. Встретились в баре, все такие повзрослевшие - кто с девушками, кто с ипотекой, кто с планами на отпуск в Турции. А я сидел и молчал. Потому что мне нечего было сказать. Моя жизнь - работа и книги. Мои приключения - в телефоне. Кто-то спросил: «Ну а ты как? Нашел кого?» Я отшутился. А через час сказал, что завтра рано вставать, и свалил. Больше не звали. И я не звонил.

Не скажу, что жалею о том, как сложилось. Я не ненавижу свою квартиру, свою работу, свой город. Я ненавижу этот мир. Весь. Целиком. Потому что он - не мой.

Последние пару лет я читал взахлеб вообще все подряд - фэнтези, литрпг, боярку, уся, даже какие-то женские романы про попаданок. Лишь бы еще немного остаться в том, другом мире. И не возвращаться в этот.

Я даже начал откладывать деньги. Каждый месяц перевожу на отдельный счет пять-семь тысяч. Не пью, не курю, одежду покупаю дай бог раз в год, из еды - гречка, курица, макароны. Друзьям на подарки больше не трачу - нет друзей, нет проблем. Зато через лет десять, может, накопится сумма, с которой можно будет не пахать как проклятый. Сидеть дома и читать. Или писать. Или просто смотреть в стену и представлять, что я там, в другом мире.

Знаю, звучит жалко. Но это лучше, чем вообще никакого плана.

***

Самый обычный вечер обычного дня. Листая страницы с подборками фэнтези, я наткнулся на один необычный экземпляр. Я пролистал ленту - и тут же вернулся назад. Потому что этой книги не было ни в топах, ни в рекомендациях. Она просто висела где-то внизу, как будто специально ждала, когда я долистаю.

Книга без автора, но с любимыми жанрами. Обложка - черная, хоть глаз выколи. Ни намека на рисунок, ни имени, только одно слово белым шрифтом: «Контракт».

Я хмыкнул. Обычно такие обложки ставят на графоманский трэш, где автор пытается быть загадочным, а на деле - вода и клише. Но пальцы сами нажали «Читать». Вдруг там что-то особенное?

Текст сразу показался странным, будто его коряво переводили с другого языка. Немного замудреное строение предложений, неуместные обрывы. Я читал и не мог оторваться, хотя текст был кривой, как моя жизнь. Предложения обрывались на полуслове, диалоги начинались без имени говорящего, некоторые абзацы повторялись дважды. Будто кто-то выдрал куски из разных книг и сшил как попало.

Но в этом было что-то затягивающее. Как будто автор специально ломал язык, чтобы передать… что? Безысходность? Ломку?

Я читал дальше, хотя внутри уже зудело: «Закрой, это туфта». Но я не мог.

Несмотря на все безобразное оформление текста, он был интересным. Суть не в простом мире с парочкой героев-попаданцев. А в настоящем призыве с контрактом, от которого попаданец может отказаться. Подписываешь - значит получаешь силы, которыми обычные жители этого мира почти не обладают. И поэтому в королевстве принято призывать героев в крайних ситуациях.

Есть некое королевство “Ширайя”, с теократической формой правления. Хотя и немного непривычной - король формальный “Папа Римский”, но без самостоятельного права управления. Церковь вообще существует немного обособленно, официально занимаясь только служениями и призывом героев. Неплохо прописанный мир, скажу я вам.

Поэтому желание идти дальше только росло, хоть и приходится адаптироваться к манере авторского письма.

Дальше шло описание самого места призыва. Высокие каменные своды, тускло горящие свечи на стенах, расположенные на одном расстоянии. Почти под самым потолком были небольшие витражные окна, из которых лился уличный свет. В центре комнаты - круглый подиум с тяжелым монолитным алтарем.

И только я начал приближаться к началу истории, как книга закончилась.

Следующая страница пустая.

Жаль. Видимо автор еще не дописал следующую главу. Ладно, отложу в библиотеку, буду ждать.

И только я собирался нажать кнопку, как на пустой странице вылез текст:

“Желаете подписать контракт, герой?”

И под ним кнопка с надписью “Подписать”.

… Что? В смысле контракт?

Я немного опешил от ситуации, пока мой мозг лихорадочно обрабатывал этот вопрос. Неужели оно? Неужто это мой реальный шанс попасть в мир?

Тогда не медлим ни секунды. Боже. Это же то, о чем я мечтал всю жизнь! Магические силы, крутая броня и оружие, эльфы, драконы и, конечно же, прекрасная девушка, нуждающаяся в спасении!

И я нажал кнопку.

***

Господи…

Голова…

Голова так раскалывается, что я даже не могу понять, что происходит. Только чувствую: любая попытка движения отзывается приступом тошноты. И где-то на фоне бубнящий голос. Хоть бы он уже заткнулся.

Под спиной что-то твердое и холодное. Камень. И холод такой, будто я голый на нем лежу, хотя вроде в одежде. Как будто меня положили на тот самый алтарь, про который я читал в этой недописанной книге.

Но, черт, я даже глаза открыть не могу. Так сильно раскалывается голова. Когда уже кончится эта чертовщина?

Провал.

Даже не понял, как отрубился. Просто - тьма. Без снов, без мыслей, без времени.

***

Голова еще болит, но уже терпимее. Теперь можно хотя бы немного осмотреться и понять, что происходит.

В комнате темно. Глаза привыкают медленно, но когда привыкают - вижу: лежу на койке. Обычной такой, армейского образца. Помещение - вылитая казарма. Ряды коек на одинаковом расстоянии друг от друга. Небольшие окна под потолком - узкие, почти не пропускающие свет. Пахнет сыростью, потом и еще чем-то лекарственным. Или не лекарственным - просто старостью. Высокие своды, массивная деревянная дверь.

Очень похоже на то, что меня и правда перенесло в другой мир.

Неужели я не сплю?

Сажусь на койке. Сжимаю пальцами край - дерево, настоящее, шершавое. Щипаю себя за руку. Больно.

Неужели моя мечта, о которой я грезил годами, наконец-то сбылась?

Сердце колотится. От безумного предвкушения.

Даже тупая головная боль отступила на задний план.

В этот момент дверь открылась, сопровождаемая тяжелым скрипом несмазанных петель. В комнату потянулся слабый свет и кто-то, шагнувший в дверной проем. Он сделал пару шагов и хлопнул в ладоши. На стенах в это же мгновение загорелись свечи.

Господи, я до сих пор не могу поверить, что оказался в другом мире! Да еще и с магией!

И теперь, когда темнота отступила, я мог лучше разглядеть то, что находилось в комнате. Кровати были хоть и похожими на армейские, но выполненные из массивного дерева. Стены ровные, из тяжелого камня. Да и на кроватях лежали люди. Разные. Всего человек 20, не больше.

А зашедший, мужчина лет 40, в длинной рясе с поручами и епитрахилем, украшенными геометрическими узорами. Узоры складывались во что-то напоминающее буддийский бесконечный символ. Сам служитель на вид был приятным, с небольшим прищуренным взглядом и проступающей сединой.

Похож на представителя местной религии? Будет интересно узнать больше, раз в книге они напрямую связаны с государством.

И вот, из его уст, потянулся низкий, теплый, бархатистый голос. Он обращался ко всем, кто лежал на кроватях и по-немногу приходил в себя

- Дорогие герои! - он растягивал слова, придавая им важности и драматизма. - Люди, откликнувшиеся на зов страдающей страны. Странники, согласившиеся подписать священный контракт. Мы были вынуждены просить вашей помощи. И те, кто откликнулся, проснулись здесь. Перенос проходит тяжело и мучительно, поэтому мы принесли вас сюда. И теперь, прошу вас пройти за мной, чтобы мы провели все необходимые приготовления. Да восславятся великие герои!

На последней фразе он низко поклонился. Затем добродушно улыбнувшись вернулся за дверь, чтобы все могли собраться и хоть немного принять то, что произошло. Те, кто был в этой комнате были в недоумении. Я видел потерянность в их лицах. Один, что лежал на койке справа от меня, ближе к двери, был еще молод. Парень лет двадцати. И он был в ступоре. Смотрел на дверь, не отрываясь, а потом повернулся ко мне, с вопросом в глазах.

- Где это мы? - прошептал он, в надежде получить хоть какой-либо разумный ответ.

- В другом мире. - сухо ответил я, потому что уже немного забыл как разговаривать с реальными людьми.

А мне и осознавать было нечего. Я был там, где мечтал быть!

Глава 2. Новое начало.

Направляясь к выходу из комнаты, я подошел ближе к свечам, которые зажег служитель. Все еще пытался проверить: может, они погаснут, и я проснусь на своей кровати? Но свечи упорно горели. Стены были холодными и шершавыми. Пол твердым. Запах - самый настоящий. Веяло сыростью и холодом. Кровати пахли реальным деревом. Все указывало на то, что это не игра воображения.

Почти все собрались в коридоре. Священник терпеливо ждал, улыбаясь каждому, кто выходил. В основном из прибывших были парни - с небольшим разбросом от семнадцати до тридцати лет, насколько я мог определить по лицам. И где-то пять девушек.

- Следуйте за мной, герои! - голос у него все такой же теплый, маслянистый. - Я проведу вас к священному алтарю для омовения и признания контракта.

Все покорно двинулись за ним.

Коридоры оказались узкими, длинными, с высокими потолками - как в той комнате, где я очнулся. Других служителей почти не попадалось, лишь редкие фигуры в простых черных рясах. Они прижимались спиной к стене и склоняли головы, когда наша небольшая процессия проходила мимо.

Я шел последним. Не люблю внимание и лишнюю инициативу. Подсознательно комфортнее, когда на тебя обращают меньше глаз и есть шанс по-тихому смыться, если что-то пойдет не так. Но это пока. Вот только дойдем. Только я получу желанную силу. И тогда жизнь наконец-то пойдет так, как я хочу.

Коридор закончился огромной распашной дверью. Я бы даже сказал - исполинской. На дубовом полотне были вырезаны те же символы, что и на епитрахили у священника. Величественно. Как только он подошел ближе, створки распахнулись сами, открывая путь в зал.

Нос пробил запах ладана - и вместе с ним какой-то летней свежести, будто здесь смешали храм и утреннее поле. По центру, на полу, лежал бархатный красный ковер, расстилающийся во всю длину. По обе стороны от него, ровными рядами, стояли служители в одинаковых черных рясах - как те, что встречались в коридорах. Прямо за ними, такими же стройными колоннами, вздымались каменные опоры, повторяя выверенность линий. Боковые стены украшали высокие витражные окна под самый потолок. Они наполняли зал светом, делая его почти нереальным.

Напротив входа, в дальнем конце ковра, начинались ступени, ведущие к возвышению. Там стояла монолитная купель - будто вырезанная из цельного камня. А чуть правее, в такой же расшитой рясе, застыла женщина.

Я даже не сразу понял, что смотрю на нее в упор.

Служительница. Молодая. На голове - аккуратно повязанная косынка, из-под которой выбивались темные локоны. И улыбка - не дежурная, не служебная, а теплая, почти живая. Она смотрела на нас, на новоприбывших героев, и в ее глазах читалось что-то такое… Будто она правда рада нас видеть. Будто мы не просто очередная партия расходного мяса.

Я краем глаза заметил, как парни сворачивают головы в ее сторону. Ну да, понятно. Я и сам залип, чего уж там.

- Подходите, герои, - мягко произнесла она. - Вам нечего бояться. Это всего лишь омовение и присяга.

Всего лишь, мысленно хмыкнул я.

Но шагнул вперед вместе с остальными.

- Подходите, не стесняйтесь, - голос женщины звучал мягко, почти по-матерински. - Омовение нужно не нам, а вам. Чтобы смыть усталость перехода и открыть ваши истинные качества.

Она сделала приглашающий жест, и первый парень - самый шустрый, лет двадцати, с накачанными плечами - шагнул к купели.

- Просто умой лицо, опусти руки в воду, - пояснила женщина. - И закрой глаза. Ничего сложного.

Парень послушался. Опустил ладони в прозрачную воду, прикрыл веки. На мгновение в зале повисла тишина - только свечи потрескивали где-то сбоку.

А потом вода в купели вспыхнула.

Не буквально - никакого огня не было. Но сквозь толщу воды проступило свечение, зеленоватое, теплое, и в нем начали проявляться символы. Я не понимал этого языка, но почему-то значения угадывались сами собой. Будто мозг достраивал смысл на лету.

Имя: Даниэль Возраст: 19 лет Базовые характеристики:

Сила: 14Ловкость: 11Выносливость: 12Интеллект: 9Мудрость: 8Дух: 13Навык: Усиление мышц (ранг D)

- О, - выдохнул парень, разлепляя глаза и глядя на воду. - Ни хрена себе. Это мои статы?

- Твои, герой, - кивнул старший священник, тот самый, что вел нас. - Весьма неплохо для первого раза. Усиление мышц - полезный навык в ближнем бою. Проходи, встань пока справа.

Парень расплылся в довольной улыбке и отошел в сторону.

Следующей была девушка. Худенькая, тихая, с испуганными глазами. Она опустила руки в купель почти робко, будто боялась обжечься.

Вода засветилась снова.

Имя: Алиса Возраст: 22 года Происхождение: Земля, Украина Базовые характеристики:

Сила: 6Ловкость: 15Выносливость: 8Интеллект: 13Мудрость: 14Дух: 16Навык: Чувство маны (ранг C)

- О, редкий дар, - оживилась женщина-служительница. - Ты будешь чувствовать магию за версту. Ценный разведчик.

Алиса робко улыбнулась и отошла к первой группе.

И так один за другим. Двадцать человек, двадцать судеб. Кто-то получал усиление зрения, кто-то - ускорение регенерации, один парень вообще оказался с навыком «Каменная кожа». Статы плясали кто на что горазд, но в среднем все были в пределах 8–15 баллов.

Я стоял последним. И чем ближе подходила моя очередь, тем сильнее колотилось сердце.

Ну давай. Покажи, что ты не зря мечтал. Покажи, что я не зря нажал эту кнопку.

- Следующий, - позвала служительница.

Я шагнул к купели.

Вода была теплой, почти горячей. Я умылся, опустил руки по локоть, как учили, и закрыл глаза.

Ничего.

Секунда. Две. Три.

Я уже хотел открыть глаза, когда вода дернулась.

Будто по ней прошелся электрический разряд. А потом свечение появилось - но не зеленое, как у всех, а бледно-серое, почти прозрачное. Символы всплывали медленно, нехотя, будто вода не хотела их показывать.

Имя: Кай Возраст: 28 лет Базовые характеристики:

Сила: 4Ловкость: 5Выносливость: 3Интеллект: 11Мудрость: 10Дух: 7Я смотрел на эти цифры и не верил глазам.

Это шутка?

Сила - четрые? Выносливость - вообще три? Да я в свои двадцать восемь, может, и не качок, но чтоб ниже среднего по всем фронтам?

А потом появилась последняя строка.

Навык: Перенос ран (ранг F)

И все.

Никаких «усилений», никаких «чувств», никакой магии. Просто «перенос ран». Ранг F - самый низкий из возможных.

Тишина в зале стала какой-то ватной.

Я поднял глаза. Священник, который вел нас, смотрел на воду с легким недоумением. Женщина-служительница - с откровенным удивлением. А молодой служка, стоявший ближе всех к купели, вообще побелел.

- Ээ… - начал я. - Все в порядке? Выглядит как-то не очень.

Священник переглянулся с женщиной. Та едва заметно покачала головой.

- Да-да, конечно, - голос у него уже не был таким теплым. Более сухим, что ли. - Перенос ран… редкий навык. Очень редкий. Проходите пока… э-э… в левую группу.

Я послушно отошел. В левую - значит, не к тем, кого хвалят.

Внутри все опустилось.

Это все? Ради этого я мечтал?

Но додумать не успел. Служка, тот самый, что побелел, вдруг сорвался с места и почти бегом рванул к боковой двери. Я успел заметить его лицо - растерянное, испуганное. Будто он увидел не просто редкий навык, а смерть перед глазами.

Через минуту он вернулся. Уже не бегом, а быстрым шагом. И с ним - пожилой священник в богато расшитой рясе, напоминающей фелонь. Высокий, сухой, с глазами, которые смотрели сквозь тебя.

Он подошел к купели, наклонился, вгляделся в воду - туда, где еще не до конца рассеялись бледные символы. Потом выпрямился и медленно обвел взглядом всех нас.

- Герои, - голос у него оказался неожиданно звонким для его возраста. - Поздравляю с прибытием. Прошу всех следовать за служителями в главный зал. Там вас ждет пир и подробное объяснение ваших задач. А вас, - он повернулся ко мне, - попрошу задержаться на минуту.

Сердце екнуло.

Что-то не так. Что-то очень не так.

Но я остался стоять, пока остальные выходили из зала. Парни косились на меня с любопытством, девушки - с легкой жалостью. Последним вышел тот, с накачанными плечами - Даниэль, кажется. На пороге он обернулся и одними губами спросил: «Ты че, в порядке?»

Я пожал плечами. Он хмыкнул и скрылся за дверью.

Когда мы остались одни - я, старый священник, тот, что вел нас, и женщина-служительница, - тишина стала невыносимой.

- Скажите, - наконец произнес старик, глядя мне прямо в глаза. - Вы понимаете, что значит ваш навык?

- Ну… - я сглотнул. - Переносить раны? Наверное, лечить людей?

Священники переглянулись.

- Не совсем, - мягко сказала женщина. - Ты не лечишь, Кай. Ты принимаешь. Любую рану, которую коснешься, ты забираешь себе. Она переходит на твое тело. И заживает так же, как заживала бы у того, кому ты помог.

- То есть… - я попытался осмыслить. - Я могу спасти человека, если возьму его рану на себя?

- Можешь, - кивнул старик. - Вопрос в том, сколько таких ран ты сможешь выдержать, прежде чем погибнешь сам.

Он помолчал.

- Ранг F означает, что твой навык в начальной стадии. С опытом он может развиться. Может. Не факт. Но сейчас… - он развел руками. - Сейчас ты самый слабый призванный за последние сто лет.

Эти слова повисли в воздухе, как приговор.

- И что мне делать? - спросил я. Голос не дрогнул, но внутри все сжалось.

- Идти на пир, - пожал плечами старик. - Есть, пить, знакомиться с другими героями. Завтра вас распределят по отрядам и дадут первое задание. А дальше… - он усмехнулся, но усмешка вышла невеселой. - Дальше будет видно.

Я кивнул и направился к выходу. У самой двери остановился, обернулся.

- Скажите… а те, у кого навык F-ранга… они вообще выживают?

Женщина грустно отвела глаза. Старик ответил, чуть потупив взгляд.

- Некоторые выживают, - сказал он наконец. - Редко, но бывает.

Я вышел в коридор, не попрощавшись.

***

Главный зал гудел как улей. Человек сто, не меньше. Герои, служители, какие-то важные лица в богатых одеждах. Столы ломились от еды - жареное мясо, фрукты, пироги, кувшины с вином. В воздухе пахло чем-то съестным, пряным и чем-то необычным. Едва уловимый запах, как от старой забытой книги на пыльной полке.

Я пристроился с краю, взял кусок хлеба и сделал вид, что жую. На самом деле кусок в горло не лез.

Самый слабый за сто лет. Ну спасибо, мечта. Приехали. Черты бы его попбрал. Почему именно мне достался такой слабый навык? Неужели мне было мало страданий в моем прежнем мире?

Ко мне никто не подходил. Герои сбивались в кучки - те, у кого навыки покруче, уже нашли друг друга. Те, кто послабее, жались по углам. А я был вообще внизу, так что даже жалкие взгляды на меня не задерживались.

- Скучаешь?

Я поднял глаза. Рядом стоял парень. Лет двадцати пяти, худощавый, с умными цепкими глазами. Улыбался дружелюбно, но как-то… оценивающе, что ли.

- Вроде того, - ответил я.

- Можно присесть?

Я пожал плечами. Он весело приземлился напротив.

- Меня Каэл зовут, - представился он. - Тоже призванный. Навык - «Чутье на артефакты». Не густо, конечно, но жить можно. А у тебя что?

Я помолчал. Потом решил - терять уже нечего.

- Перенос ран. Ранг F.

Каэл присвистнул.

- Ни хрена себе. Это тот самый, про которого служки шепчутся?

- Уже шепчутся? - усмехнулся я.

- А то. Ты звезда, чувак. Самая низкая характеристика за столетие, - он хлопнул меня по плечу. - Не кисни. Может, это не баг, а фича?

- В смысле?

- Ну, - он понизил голос, - переносить раны - это же не только принимать на себя. Может, потом научишься их отдавать обратно? Врагам, например? А это уже не хухры-мухры!

Я посмотрел на него с интересом.

- Думаешь?

- Не знаю, - честно признался Каэл. - Но сидеть и горевать точно не вариант. Давай так: я буду искать полезные штуки, а ты будешь прикрывать мне спину. С твоим навыком, если что, подлечить сможешь. Идет? Все равно к тем, что посильнее нам не пробиться.

Я задумался. С одной стороны, парень явно не просто так подошел. С другой - выбора особо не было.

- Идет, - сказал я и протянул руку. - Выбор не велик, так сказать.

Каэл пожал ее с искренней улыбкой.

- Ну вот и славно. А теперь давай жрать, а то тут такое вино - пальчики оближешь.

Я усмехнулся и потянулся к кувшину.

Может, и правда не все так плохо.

Но внутри все равно сидел холодок. Слишком уж быстро этот Каэл нашелся. Слишком уж дружелюбный.

Ладно. Посмотрим.

- А ты откуда сам? - спросил Каэл, жуя кусок сочного мяса. - Я из Москвы. Ну, пригорода, если честно.

- Тоже Россия, - ответил я. - Только Новосибирск.

- О, Сибирь! - он присвистнул. - Сурово. А я всю жизнь в своей берлоге просидел, программировал по ночам. Днем спал, вечером в игры рубился. Нормальная такая задротская жизнь.

Я хмыкнул.

- Похоже. Только я не программист, а простой офисный планктон.

- Не, ну ты посмотри на это место! - Каэл обвел рукой зал. - Мы в другом мире, чувак! Настоящем! Я пока в себя не приду после этой купели, а уже хочется побежать куда-нибудь приключения искать. Кто ж знал, что реально в игру перемещусь!

- Ага, - кивнул я. - Только с моими статами я далеко не побегаю.

Каэл отмахнулся:

- Да ладно тебе загоняться. Подумаешь, цифры. Тебе же сказали: навык может развиваться. Может, ты такой секретный соберешь билд, про который никто не знает? А мы тут сидим, ноем попусту.

- Ты не ноешь, - заметил я.

- А я вообще оптимист, - он подмигнул. - Если вляпался - значит, так и надо. Знаешь, сколько я в играх таких вот "бесполезных" персонажей выкачивал до имбалансных? Там главное - найти правильное применение.

Я хотел ответить, но в этот момент двери главного зала снова распахнулись. Все разговоры стихли.

Вошли те двое - пожилой священник, который меня задержал, и тот, что вел нас сюда. А между ними вышагивал человек в белых одеждах, расшитых золотом. Высокий, седой, с длинной бородой и глазами, которые смотрели поверх голов, будто мы все - пустое место.

- Король? - шепнул кто-то слева.

- Нет, - так же тихо ответил другой голос. - Это верховный жрец. Мне служка сказал.

Верховный жрец поднялся на возвышение, где стояло подобие трона, и повернулся к нам. Толпа затихла окончательно.

- Приветствую вас, герои, - начал он. Голос у него оказался негромким, но каждое слово разносилось по залу, будто стены сами помогали ему. - Вы прошли первое испытание - переход. Вы приняты в нашем мире. И теперь вы имеете право знать, зачем мы вас позвали.

Он сделал паузу. В зале висела такая тишина, что было слышно, как потрескивают свечи.

- Наше королевство, Ширайя, существует уже пятьсот лет. Мы - оплот веры и порядка в этом мире. Но последние двадцать лет нам угрожает сила, против которой бессильны обычные воины и даже наши священники.

- Что за сила? - выкрикнул кто-то из задних рядов.

Жрец не обиделся на выкрик.

- Мы называем это Забвением. Это не демоны, не монстры и не армия захватчиков. Это… болезнь. Проклятие, которое приходит с севера. Оно убивает не сразу. Высасывает жизнь медленно, год за годом. Люди становятся пустыми оболочками. Некоторые, переходят в форму обращенных. Проклятых, которые питаются жизненными силами тех, кто еще не был заражен. Земля перестает родить. Магия угасает.

Он помолчал.

- Мы пробовали все. Отряды рыцарей, магические барьеры, жертвы богам. Ничто не работает. Только герои из других миров, наделенные уникальными навыками, могут противостоять этому. Вы - наша последняя надежда.

- А конкретнее? - раздался голос Каэла. Я даже не заметил, как он встал. - Что мы должны делать?

Жрец посмотрел на него долгим взглядом.

- Вы должны отправиться на север. В земли, где Забвение уже коснулось всего. Там, в сердце проклятых территорий, есть источник. Мы не знаем точно, что это - алтарь, живое существо или разрыв в ткани мира. Но мы знаем одно: пока источник существует, Забвение будет расширяться. Через пять-десять лет оно поглотит столицу. Через двадцать - все королевство.

- То есть нам просто дадут мечи и скажут: идите туда, не знаю куда, и убейте то, не знаю что? - усмехнулся кто-то справа.

Жрец не смутился.

- Мы дадим вам лучшее снаряжение, карты, проводников. Мы обучим вас языку и обычаям. Мы будем молиться за вас. Но да, - он кивнул, - основную работу придется делать вам. На то вы и герои.

В зале повис ропот. Кто-то возбужденно зашептался, кто-то, наоборот, побледнел и опустил глаза.

- А если мы откажемся? - спросила та самая Алиса, с навыком чувства маны. Голос у нее дрожал, но вопрос прозвучал четко.

Жрец улыбнулся. Улыбка вышла недоброй.

- Вы подписали контракт. В нем есть пункт о том, что отказ от выполнения задания равен измене королевству. Изменников у нас… - он сделал паузу, - наказывают.

- То есть выбора нет, - подвел итог Каэл.

- Выбор был, когда вы могли отказатсья от подписания контракта, будучи еще в своем мире, - отрезал жрец. - Теперь есть только долг. И наша надежда на ваши силы.

Он хлопнул в ладоши, и напряжение слегка спало.

- Но не думайте, что мы бездушные чудовища. Вы будете жить в лучших домах, есть лучшую еду, получать плату за каждое задание. Те, кто проявит себя, получат титулы, земли, уважение. А если кто-то из вас погибнет… - он развел руками, - значит, такова цена геройства.

- Утешил, блин, - буркнул Каэл, садясь обратно.

Я молчал. Смотрел на свои руки, которые только что держали бокал с вином.

Забвение. Болезнь. Идти на север и умереть. Или отказаться и умереть еще быстрее.

- Эй, - толкнул меня Каэл. - Ты чего?

- Думаю, - ответил я.

- Не вздумай. Думать тут вредно. Надо просто делать. Хочешь, я тебе секрет открою?

Я повернулся к нему.

- В таких ситуациях выживают не те, кто сильнее или умнее. А те, кто быстрее сообразил, с кем дружить. Я вот с тобой уже подружился. А ты?

Он смотрел на меня в упор. Глаза веселые, но в них читалось что-то… цепкое.

- А я пока думаю, - честно ответил я.

- Ну думай, - кивнул Каэл. - Только недолго. Завтра нас распределят по отрядам. И поверь моему чутью - мы с тобой окажемся в одном.

- Почему ты так уверен?

- Потому что я чую артефакты, - он усмехнулся. - А еще чую, когда от человека пахнет… как бы это сказать… бедой. От тебя пахнет, друг. Значит, нам по пути.

Я не нашелся, что ответить.

Каэл хлопнул меня по плечу, допил вино и встал.

- Ладно, пойду разведаю обстановку. Посмотрю, кто тут еще есть. А ты сиди, думай. Но завтра чтобы был боевой, понял?

- Понял, - кивнул я.

Он ушел, растворившись в толпе героев. А я остался сидеть за столом, смотреть на огоньки свечей и пытаться понять, что за хрень сейчас произошла.

Перенос ран. Самый слабый за сто лет. Дружелюбный парень, от которого веет бедой. И Забвение, которое жрет этот мир.

Я усмехнулся и налил себе еще вина.

- Ну здравствуй, новая жизнь, - прошептал я в бокал.

Вкус был терпким и чуть горьковатым.

***

За окнами уже стемнело, когда пир начал стихать. Герои разбредались по комнатам, служители гасили свечи. Я тоже поднялся, нашел того, кто показывал дорогу, и поплелся в отведенные покои.

Койка оказалась жесткой, но после каменного алтаря даже это казалось роскошью.

Я лег, уставился в потолок и попытался уснуть.

Не получалось.

Забвение. Источник. Идти на север.

- Ну и хер с ним, - сказал я вслух в темноту. - Зато я здесь.

Где-то вдалеке ухнула сова. Или не сова. Я не знал, какие тут птицы водятся. Нас даже за пределы замка еще не выпустили.

Глаза закрылись сами собой.

Глава 3. Здравствуй, новый мир!

Утро началось так, как я еще не успел привыкнуть. С одной стороны, мозг ждал привычного звона будильника, мягкой подушки и теплого одеяла. Но подушка будто была набита сеном, одеялом было жестким и колючим, а вместо будильника я услышал нежный голос.

- Господин герой! Пожалуйста, просыпайтесь. Вас ждет распределение в отряд. - звонко и добродушно звучала девушка.

- Да, сейчас. - пробубнил я, пытаясь проснуться и осознать что происходит вокруг.

Передо мной стояла служка - в черной рясе и таком же платке, полностью скрывающем волосы. Но лицо ее было милым, невинным. Маленькие веснушки, разбросанные по щекам. Тонкие губы и серо-голубые глаза, особенно выделяющиеся на фоне однотонного одеяния. Неужели тут вообще все девушки красивые? Настоящая услада для глаз. Особенно после того разочарования, что было вчера.

- Господин герой, распределение состоится в рефектории, где вас вчера торжественно приветствовали. - эти слова сопровождались особенно благоговейной улыбкой, - Позвольте вас проводить?

- Нет, не стоит. - отрезал я, понимая, что лишнее внимание мне ни к чему. Да и девушка будет только смущать, а мне еще разбираться с этим долбаным навыком, - Я помню как дойти, не утруждайте себя.

Девушка коротко поклонилась и ушла, закрыв за собой дверь. В окно, которое было размером примерно с меня, пробивался утренний свет. Я правда был в другом мире. Без розыгрышей, без подвоха. И как-то даже не парился, что нас понимают, что тут ранги, навыки… Двадцать восемь лет ждал - дождался.

Я встал с кровати. Чувствуя каждой частицей своего тела небольшой дискомфорт. Как будто ты приехал к бабушке в деревню, всю ночь спал на перьевой подушке и тонком матрасе, а утром проснулся раньше всех от криков петуха. Руками ощупывал одеяло, кровать, стены, босые ноги поставил на пол. Будто бы хотел запечатлеть каждую секунду, проведенную здесь. Ведь даже в моем незавидном положении, тут было лучше, чем в моем мире.

Когда я спустился, трапезная уже была полна. Людей было меньше, чем на вчерашнем приеме. Видимо торжественные мероприятия закончились и теперь остались некоторые формальности перед тем, как отправлять отряды на задания. Те, кто прибыл раньше уже заканчивали завтрак. На мое удивление, про лучшую еду не соврали. Изобилие различных блюд наполняло столы. Не хуже, чем было на главном приеме. Что ж, значит какие-то вещи здесь и правда держат в силе. Да и в героях сильно нуждаются, раз так сильно стараются для нас. Даже меня, с моим убогим навыком, едой не ограничили. Посмотрим, как это дело будет развиваться дальше.

Я много есть не стал. Все еще не было аппетита из-за переживания о моем глупом навыке. Это же надо додуматься просто переносить раны. Да у меня даже какой-то компенсации к этому нет. Дай бог я придумаю способ хотя бы быстрее восстанавливаться. Должны же быть какие-то зелья или еще какая-нибудь альтернатива.

И пока я размышлял над своими проблемами, ко мне со своей довольной рожей подсел Каэл.

- Приветствую, товарищ! Чего опять лицо хмурое? - начал расспрашивать он, параллельно засовывая в себя ближайшие продукты. - Обещал же быть боевым.

- Да боевой я, боевой. Просто размышляю над альтернативами.

- Понял, понял. Ну щас поедим, да начнут распределение. Если дадут выбирать отряд самим, то сразу образуем свой. - он сделал паузу, дожидаясь от меня подтверждения и после утвердительного кивка продолжил - Нам бы еще, так скажем, завербовать кого-нибудь с атакующими способностями. Или хотя бы большим показателем силы.

Он хоть и выглядел слабым, а его поведение вызывало ассоциации с каким-то недалеким человеком, но строил планы парень сразу по ходу дела. Он уверенно ориентировался в ситуации и сохранял спокойствие, стараясь получить максимальную выгоду и построить следующие действия. Не зря его взгляд мне показался умным. Так и получается, что сейчас у нас может собраться уравновешенный отряд - он в качестве ищейки, я в качестве хила и еще кто-то на атаку. Пускай даже отряд будет слабым по параметрам, но мы сможем таким составом перекрыть недостатки друг друга. Хорошая мысль.

- Ты прав. Я не запоминал статы, когда мы проходили омовение. Но, думаю, из тех, кто сидит в одиночку, самым сильным выглядит тот парень в углу.

- Тогда пошли разузнаем, пока не началось! - весело сказал он, кладя куриную ножку себе в рот и вставая из-за стола.

Мы пошли к парню в углу. Каэл впереди, я за ним, как привязанный. В голове все еще крутились мысли про навык, про то, как я буду выживать, про то, что даже в этом мире я опять оказался на дне.

- Эй, чувак! - Каэл уже подлетел к столу и плюхнулся напротив. - Не занято?

«Парень» поднял голову.

И я обалдел.

Это была не парень. Девушка. Лет двадцати, коротко стриженные темные волосы, острый взгляд. Одетa в простую куртку, под которой угадывались худые, но жилистые плечи. На поясе - ничего, но сидела она так, будто в любой момент готова вскочить и вмазать.

- Чего надо? - голос низкий, спокойный.

- В отряд зовем, - Каэл даже не смутился. - Я - Каэл, навык «Чутье на артефакты». Это - Кай, у него «Перенос ран». Хилер, так сказать. А ты, я смотрю, боец?

- С чего взял? - прищурилась она.

- Ну, сидишь одна, на всех смотришь волком, - усмехнулся Каэл. - Угадал?

Она хмыкнула. Не ответила.

И тут сзади раздался голос. Громкий, самоуверенный:

- А ну брысь от стола. Это наш боец.

Я обернулся. Пятеро. Впереди - здоровый детина с квадратной челюстью, наверное, тот самый Даниэль с «Усилением мышц». За ним еще четверо, таких же накачанных. Смотрят на нас как на тараканов.

- Вы ошиблись, - спокойно сказала девушка. - Я ничей не боец.

- Да ладно, - Даниэль осклабился. - С такими-то статами? Я видел твои цифры. Сила - 16, Ловкость - 14. Ты нам нужна. А эти, - он кивнул на нас, - пусть идут в свой отряд неудачников.

Каэл дернулся, но я положил руку ему на плечо. Спокойно.

- Я сказала: нет, - голос девушки стал холодным, как лед. - И проваливайте.

Даниэль усмехнулся, но как-то нервно.

- Слышь, девка, ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? Мы - первый отряд. У нас лучшие показатели. У нас шанс выжить выше. А с этими двумя, - он ткнул пальцем в нас, - ты сдохнешь в первой же вылазке. Этот вообще, - палец уставился на меня, - навык F-ранга. Самый слабый за сто лет. Ты серьезно?

Девушка медленно встала. Она была ниже Даниэля на голову, но сейчас казалось, что она выше.

- Значит так, - сказала она тихо. - Я пришла сюда не за тем, чтобы слушать, кто круче. Если вы считаете, что баба не может быть сильным бойцом - идите в жопу. Ваши статы меня не волнуют. А эти двое, - она кивнула на нас, - хотя бы подошли поговорить, а не строить из себя альфа-самцов.

Даниэль побагровел. За его спиной засмеялись - но не над ней, а над ним.

- Да пошли вы, - буркнул он и развернулся. - Сама потом пожалеешь, когда эти дохляки полягут.

Они ушли, громко топая. А я вдруг поймал себя на мысли, что в моем мире было точно так же. Мужики, которые считают, что женщина должна сидеть дома и рожать. А если она лезет в «мужские» дела - значит, она или дура, или шлюха. Или просто ненормальная.

- Спасибо, - сказал я.

Она посмотрела на меня.

- За что?

- За то, что не послала нас сразу.

- А я еще не решила, - усмехнулась она. - Садитесь. Рассказывайте, что за отряд и с чем вас едят.

Каэл просиял и начал вещать про свои идеи, про то, как мы будем друг друга прикрывать, про синергию навыков. Я слушал вполуха и краем глаза заметил движение у колонны.

Та самая служка. С веснушками. Стоит и смотрит прямо на меня.

Наши глаза встретились. Она не отвела взгляд, а я вдруг почувствовал себя неуютно. Что ей надо? Почему она следит?

Секунда - и она опустила голову, быстро пошла к выходу.

- Эй, - толкнул меня Каэл. - Ты с нами?

- А? Да, - я мотнул головой. - Извини, задумался.

Девушка напротив смотрела на меня с любопытством.

- Я Лира, - сказала она. - Навык «Ледяное копье». Только предупреждаю: бью сильно, но после каждого удара тупею минуты на две. Так что если ввяжемся в драку - не ждите, что я буду вас прикрывать вечно.

- А мы и не ждем, - улыбнулся Каэл. - Мы просто рады, что ты с нами.

Лира хмыкнула, но в глазах мелькнуло что-то теплое.

- Ладно, уговорили. Только если сдохнете - я думать о том, как вас воскрешать, не буду.

- Договорились, - кивнул я.

И вдруг понял, что внутри, кажется, перестало давить чувство тревоги. Может, не все так плохо?

- Кхм.

Я поднял глаза. Рядом с нашим столом стояла та самая служка с веснушками. Только сейчас она не улыбалась. Лицо серьезное, официальное.

- Господа герои, - голос звонкий, но без вчерашней теплоты. - Вас ожидают верховный жрец Варг и отец Маркус. Прошу следовать за мной.

Каэл присвистнул:

- Ого, прямо верховный? А мы чем-то провинились?

- Ничем, - служка качнула головой. - Просто распределение начнется с вашего отряда. Вы же… - она заглянула в бумажку, которую держала в руках, - Кай, Каэл и… Лира, верно?

- Верно, - спокойно ответила Лира, вставая.

Я поднялся следом. Внутри снова кольнуло: почему мы первыми? Из-за моего навыка? Или из-за того, что Каэл слишком активный? Когда они успели собрать нас в отряд, если мы только что договорились?

Служка повела нас через трапезную. Герои провожали взглядами - кто с любопытством, кто с презрением. Даниэль и его команда сидели за центральным столом и смотрели волками. Я отвернулся.

Мы вышли в коридор, прошли мимо тех самых дверей, через которые вчера входили в главный зал. Но служка свернула раньше - в боковой проход, которого я даже не заметил.

- Сюда, - коротко бросила она.

Мы оказались в небольшой комнате. Скорее, даже келье. Каменные стены, узкое окно под потолком, деревянный стол посередине. За столом сидели двое.

Пожилой, сухой, с пронзительными глазами - тот самый, что вчера подходил к купели и говорил про «самого слабого за сто лет». А рядом - тот, кто вел нас от казармы. Приветливый, с теплой улыбкой, которая сейчас казалась чуть напряженной.

- Проходите, герои, - кивнул пожилой. - Я - верховный жрец Варг. А это мой помощник, отец Маркус.

Отец Маркус коротко поклонился.

- Мы пригласили вас первыми, потому что… - Варг сделал паузу, - ваш отряд получился… необычным.

Каэл хмыкнул:

- Это вы про навык Кая?

- В том числе, - Варг посмотрел на меня. Взгляд тяжелый, оценивающий. - Но не только. Вы, Каэл, с вашим чутьем на артефакты - ценный разведчик. А вы, Лира… Ледяное копье с откатом - опасное оружие в умелых руках. Но вместе… - он развел руками. - Синергии между вами почти нет. Вы слишком разные.

- Мы это уже поняли, - спокойно ответила Лира. - И что дальше? Отправите в разные отряды?

Варг и Маркус переглянулись.

- Нет, - неожиданно сказал отец Маркус. - Мы решили оставить вас вместе.

Я удивился. Каэл - тоже, судя по его вытянувшемуся лицу.

- Почему? - спросил я.

Варг усмехнулся. Усмешка вышла невеселой.

- Потому что вы - единственный отряд, который сформировался сам, без нашего вмешательства. Вы выбрали друг друга не только по статам, а… - он помолчал, - по какой-то другой причине. А в том, что идет на нас, статы решают далеко не все.

Отец Маркус кивнул:

- Завтра вы получите первое задание. Не слишком опасное - проводка каравана до северного форпоста. А пока… отдыхайте, знакомьтесь. И, Кай…

Я поднял голову.

- Твой навык… мы не знаем, как он разовьется. Для нас важны данные об этом навыке. Хотя бы за небольшой промежуток времени. Поэтому ищи способы использовать его аккуратно. Иначе твой контракт окажется самым коротким в истории.

На последней фразе его голос стал почти угрожающим. Я хотел спросить, что это значит, но Маркус и Варг уже встали, давая понять, что аудиенция окончена.

- Ступайте, - сказал Варг. - И помните: контракт подписан. Обратной дороги нет.

Мы вышли в коридор. Каэл выдохнул:

- Ну и деды. Аж мурашки по коже.

- Они правы, - тихо сказала Лира. - Нам действительно нужно учиться работать вместе. Иначе сдохнем.

- Не сдохнем, - отрезал я, сам не зная, откуда взялась эта уверенность. - Мы справимся.

Лира посмотрела на меня с интересом.

- С чего вдруг такой оптимизм?

- А с того, - я усмехнулся, - что если уж я выжил в своем мире, где вообще ничего не было, то здесь, где хоть что-то есть, - точно не сдохну.

Каэл хлопнул меня по плечу:

- Вот это настрой! Ну что, идем доедать, пока все не растащили?

Я кивнул. Лира тоже. Лучше правда хорошенько набить живот перед тем, как приступать к заданию.

Каэл ел, пытался пережевывать еду и одновременно о чем-то рассуждать. Рассказывал что-то про свою жизнь, как он пытался устроиться на работу, не имея образования, немного про детство. Но меня это не очень интересовало. Я слушал вполуха и изредка кивал, чтобы создать видимость интереса. Лира тоже по большей части молчала, но иногда задавала какие-то уточняющие вопросы.

Слава богу, что я не один на один с этим балаболом. Он хоть и умный, но бесил меня знатно. А Лира была нормальной. Ну, по моим меркам. Говорит по делу, спрашивает, если интересно, да и цену себе знает.

А еще она тоже чертовски красивая. Короткие волосы очень славно гармонировали с резкими чертами лица, острый взгляд ее глаз был особенно притягательным. Ну а куртка отнюдь не скрывала достоинств фигуры.

Твою мать, куда ни плюнь - писаные красавицы. Хоть сразу под венец шагай. И ощущение складывается, что у меня какая-то подростковая переходная фаза, когда гормоны хлещут, а при виде девочек слюни начинают течь как у голодного пса.

Ну и трындец. Сфокусироваться бы на более насущных проблемах.

Я до сих пор не думал о том, как используются навыки. Мне нужно просто сказать волшебную фразу, как в клишированных книгах? Или может представить, как раны переносятся?

И не нашлось ничего лучше, чем воткнуть вилку в руку незатыкающегося Каэля.

Его глаза увеличились в два раза. Лира смотрела с таким же недоумением.

- Кай! Черт тебя дери, ты что творишь?! - отдергивая руку, завизжал он.

Красная кровь побежала по его руке. Я выставил свою, пытаясь представить, как его рана исчезает и появляется на моей. К моему удивлению, так и произошло. Не пришлось даже произносить какие-то фразы. Лишь какое-то белое свечение под ладонью.

Но тут возникла другая проблема.

Боль накрыла с такой силой, будто мне не просто проткнули руку вилкой, а резали ее. Ужасная, невыносимая боль.

- Ты охренел?! - Каэл тряс рукой, но рана уже затягивалась на глазах. - Я же не подопытный кролик!

- Зато теперь я знаю, как это работает, - прохрипел я, сжимая зубы. Боль не отпускала, пульсировала в такт сердцебиению. - И знаешь что? Хреново работает.

Лира нахмурилась:

- Ты перенес его рану на себя? И она… не заживает?

- Нет, - я покачал головой, глядя на свою ладонь. Кровь уже остановилась, но дыра в руке была как настоящая. - Она просто теперь моя. И болит так, будто бы я эту руку отрезал.

Каэл перестал орать и уставился на меня.

- То есть… ты не просто забираешь, а еще и чувствуешь в несколько раз сильнее?

- Ага.

Он присвистнул.

- Ну и херня. А если я башку сломаю?

- Не бери в голову, - буркнул я, пытаясь унять дрожь в руке. - В прямом смысле.

Лира молчала, но смотрела внимательно, изучающе. Потом вдруг сказала:

- А если не забирать, а отдавать?

- В смысле?

- Ну, - она повела плечом, - если ты можешь перенести рану с себя на кого-то другого? Или… на врага?

Я задумался. В теории - почему нет? Но сил на эксперименты уже не было.

- Давай потом, - выдохнул я. - Сейчас мне надо пережить эту дурацкую вилку.

Каэл хмыкнул:

- Ладно, прощаю. Но если еще раз так сделаешь - я тебе сам вилку в зад воткну. Без навыков.

- Договорились, - кивнул я, и мы оба, кажется, впервые за все время усмехнулись.

Глава 4. Северный форпост.

Утро следующего дня встретило меня не голосом служки, а грубым толчком в плечо.

- Вставай, соня. Караван ждать не будет.

Каэл стоял надо мной уже одетый, при полном параде. За его спиной маячила Лира, жующая какое-то яблоко.

- Чего так рано? - прохрипел я, пытаясь сообразить, где нахожусь и почему спина затекла еще сильнее, чем вчера.

- Ранние пташки червячков клюют, - философски заметил Каэл. - Или в нашем случае - северных тварей. Поднимайся, нам еще снаряжение получать.

Я кое-как выполз из койки. Вчерашняя рана от вилки уже затянулась, на мое удивление, но рука все еще ныла - будто память о боли осталась где-то под кожей.

***

Снаряжение нам выдали в маленькой каморке рядом с трапезной. Старый служитель с равнодушным лицом просто ткнул пальцем в три кучи на лавке.

- Ваше. Подписывайте и проваливайте.

Я подошел к своей куче и сначала даже не поверил глазам.

Куртка - кожаная, но такая жесткая, будто ее сдирали с доисторического животного и даже не пытались выделывать. Металлические вставки на груди болтались, пришитые кривыми стежками. Меч - обычный, без изысков, с потертой рукоятью и легким намеком на ржавчину у гарды. Заплечный мешок - из мешковины, с дырой на боку.

- Это лучшее снаряжение? - спросил я, поворачиваясь к служителю.

Он даже не поднял глаз.

- Для героев - лучшее. Для вас - тем более.

Лира хмыкнула, но промолчала. Она уже нацепила на себя свою куртку - сидело на ней так же хреново, но хотя бы не спадало.

Каэл, как обычно, попытался найти плюсы:

- Ну, зато меч настоящий! Не деревянный же.

- Он тупой, - коротко сказала Лира, проведя пальцем по лезвию. - Им даже масло нарезать - и то замучаешься.

Я попытался прицепить ножны к поясу и понял, что без инструкции не разберусь. Ремни перекручивались, пряжки не застегивались, а меч все время норовил съехать набок.

- Меч когда-нибудь держал? - поинтересовалась Лира, наблюдая за моими мучениями.

- В компьютерных играх, - честно ответил я.

Она закатила глаза, но подошла и за пару секунд поправила ремни.

- Держи вот так. И не вздумай им махать как дубиной. Ты теперь хилер, твое дело - в стороне стоять и не отсвечивать.

- Угу, - кивнул я, разглядывая меч. Вблизи он казался еще более жалким. Тяжелым, чужим и совершенно бесполезным.

Каэл уже нацепил на себя все, что можно, и теперь крутился перед маленьким мутным зеркалом.

- Ну, как я?

- Как артефакт, который сам себя нашел, - буркнула Лира, в ее голосе проскользнуло что-то похожее на усмешку.

- А если серьезно? - Каэл подмигнул ей. - Тебе идет моя куртка?

- Это не твоя куртка. Это казенное дерьмо, которое на тебе висит как на пугале.

- Ой, да ладно тебе, - он подошел ближе. - Мы теперь одна команда. Могли бы и поласковее.

Лира посмотрела на него холодно.

- Я с тобой воевать, а не в любовь играть. Запомни это.

Каэл отступил, поднимая руки в примирительном жесте:

- Все-все, понял. Боевое братство, никаких нежностей.

Но я заметил, как он снова скользнул взглядом по ее фигуре, когда Лира отвернулась.

Ну и козел, подумал я. Хотя чему я удивляюсь. Должны же быть какие-то скелеты в шкафу у этого балабола

***

Караван ждал у северных ворот. Впервые за два дня я вышел за пределы церковных стен, и первое, что ударило в нос - запах.

Не затхлый, сырой воздух казармы, а настоящий, живой. Пахло пылью, нагретой соломой, конским навозом и еще чем-то неуловимо чужим - может, травами, которых не бывает в моем мире, или просто свободой.

Я замер на мгновение, втягивая этот запах.

- Наслаждаешься? - усмехнулась Лира, проходя мимо.

- Ага, - ответил я, не скрывая.

Она остановилась рядом. Посмотрела туда же, куда я - на горизонт, на серое небо, на верхушки деревьев.

- Я тоже помню свой первый выход за стены, - тихо сказала она. - Три года назад. Думала, что мир огромный и прекрасный.

- Мне казалось ты попала сюда вместе с нами. - недоуменно спросил я. - А он не такой?

- Он огромный, - она покачала головой. - Но не прекрасный. Просто… другой.

Я хотел спросить, что она имеет в виду, но Каэл уже догнал нас и хлопнул меня по спине:

- Ну что, герои, выдвигаемся? А то караван без нас уйдет.

Лира отвернулась и пошла к воротам. Я - за ней. Каэл пристроился рядом.

- Слушай, Лира, а ты давно в этом мире? - начал он, пытаясь завязать разговор.

- Достаточно.

- А откуда ты? Ну, в смысле, из какого мира?

- Из такого же, как твой, - отрезала она. - Люди везде люди.

- А семья? - не унимался Каэл. - У тебя там осталась?

Лира резко остановилась и повернулась к нему. Я чуть не врезался в нее.

- Слушай, - сказала она спокойно, но с металлом в голосе. - Я ценю, что ты пытаешься быть дружелюбным. Но если ты еще раз спросишь меня о личном - я тебе ледяную сосульку в задницу засуну. Понял?

Каэл сглотнул.

- Понял.

- Отлично.

И она пошла дальше.

Я посмотрел на Каэла. Он пожал плечами, но в глазах мелькнуло что-то… обиженное? Злое? Не разобрать.

Дело то не мое, но лишь бы это нам проблем не подкинуло. Не хватало еще любовные сопли размазывать.

***

Караван тронулся в путь.

Три большие телеги, запряженные мохнатыми животными, похожими на помесь лошади и бизона. Возницы - мужики с уставшими лицами, которым на наши геройские способности было глубоко плевать. И десяток охранников - таких же наемников, как мы, только с виду более потрепанных жизнью. Их доспехи выглядели немногим лучше наших.

- Значит так, - обратился к нам старший каравана, сухой жилистый старик с длинным шрамом через всю щеку. - Идем до Форпоста два дня. Лес - тихий, но твари иногда вылезают. Ваша задача - не геройствовать, а прикрывать обоз. Если полезет кто - кричите, мы поможем. Но лучше не надо.

- Поняли, - кивнул Каэл.

- Держитесь ближе к центру, - добавил старик и отошел к телегам.

Мы заняли свои места.

***

Первые пару часов дорога была скучной до зубовного скрежета. Лес по обе стороны тракта стоял стеной - темный, хвойный, с редкими просветами. Пахло прелой листвой и еще чем-то кислым, непривычным. Но я все равно пялился по сторонам, как ребенок в зоопарке. Небо здесь было другое - чуть зеленоватое, что ли? Или это просто солнце так падает сквозь хвою.

Каэл, несмотря на недавний отлуп, снова пытался подкатить к Лире. Теперь он просто шел рядом и комментировал все подряд - деревья, птиц, облака.

- Глянь, какая странная ветка. Прямо как рука. А вон там, смотри, птица - никогда таких не видел. Лира, а у вас в мире такие были?

Лира молчала. Но он не унимался.

Я плелся чуть сзади и краем глаза заметил, как Лира иногда бросает на меня короткие взгляды. Изучает меня что ли? Будто она пытается понять, кто я такой на самом деле.

Когда Каэл отошел к телеге за водой, она вдруг замедлила шаг и поравнялась со мной.

- А ты чего молчишь все время? - спросила она.

- А что говорить? - пожал я плечами. - Я тут вообще недавно. Еще ничего не понимаю.

- Но понимаешь больше, чем кажешься, - она прищурилась. - Я таких людей чую. Ты не дурак, хоть и прикидываешься.

- Спасибо, наверное.

- Это не комплимент, - она усмехнулась. - Просто наблюдение.

Мы прошли еще немного молча. Потом она сказала:

- Та рука… после вилки. Она сильно болит?

- Сейчас уже терпимо. А сразу было… - я поморщился, вспоминая. - Хреново было.

- И ты все равно полез бы кого-то спасать? Если бы пришлось?

Я задумался.

- Не знаю. Наверное, да. А смысл тогда во всем этом, если не спасать? Единственная способность, которая у меня есть.

Лира посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула сама себе и отошла.

Я не понял, что это было, но внутри почему-то стало тепло.

Каэл вернулся, увидел наши лица и нахмурился:

- Вы чего шепчетесь?

- Воздух обсуждаем, - буркнула Лира. - Не отвлекай.

Каэл обиженно замолчал, но я заметил, как он сжал зубы.

Напряжение растет, подумал я. А мне вот это вообще ни капли не нужно.

***

А потом лес закончился.

В том смысле, что он просто перестал быть лесом. Сначала деревья поредели, потом исчезли совсем, и мы вышли на открытое пространство, залитое тусклым солнцем.

И там, впереди, на горизонте, я увидел Форпост.

Маленькая крепость из серого камня, прилепившаяся к скале. Вокруг - ни души. Лишь ветер гнал по земле сухую траву.

- Красиво, - хмыкнул Каэл.

- Не то слово, - буркнул я.

Но мы не успели сделать и десяти шагов, как Лира вдруг замерла и подняла руку.

- Стойте.

Я замер. Каэл тоже.

- Что там?

Лира не ответила. Она смотрела куда-то в сторону, на редкий лес справа от тракта.

А потом я услышал это.

Треск веток. Тяжелое дыхание. И звук, от которого внутри все похолодело - низкий, утробный вой.

Из-за деревьев начало выползать нечто.

***

Первое, что бросилось в глаза - размер. Эта тварь была почти с телегу, но при этом двигалась как-то... неправильно. Слишком плавно для такой туши. Слишком тихо.

Тело покрывала серая шкура, местами облезлая, с какими-то наростами, похожими на грибы. Или на опухоли. Морда - не то волчья, не то человечья. Пасть раскрылась, и я увидел ряды зубов, торчащих в разные стороны.

И глаза. Их было много. Не два, а штук шесть, разбросанных по голове как попало. И все смотрели на нас.

- Твою мать, - выдохнул Каэл. - Это что за хрень?

- Молчи, - одернула его Лира, медленно вытягивая руку. - И отойдите. Оба.

Она шагнула вперед, заслоняя нас. Воздух перед ее ладонью начал замерзать - сначала легкий иней, потом плотная белая дымка.

Тварь сделала шаг. Еще один. Голова повернулась, и все шесть глаз уставились прямо на меня.

- Лира… - начал Каэл.

- Я сказала - молчать!

Она ударила.

Воздух взорвался сотней ледяных игл. Они вонзились в морду твари, в шею, в плечи. Чудовище взвыло от злости. Иглы просто повисли в шкуре, даже не пробив ее.

- Да ебаный в рот, - выдохнул Каэл. - У нее броня!

- Вижу, - процедила Лира сквозь зубы.

Она сделала шаг назад и вдруг покачнулась. Лицо побледнело, рука опустилась.

- Твою мать, - прошептала она. - Откат. Я сейчас… минуту…

- Что значит минуту?! - заорал Каэл.

Но тварь уже рванула вперед.

Прямо на меня.

Время будто замедлилось. Я видел, как разевается пасть, как текут слюни, как эти шесть глаз горят голодом.

И я побежал.

Прямо к ней.

- Кай, твою мать! - заорал Каэл.

Но я уже нырнул под тушу, уходя от удара. Кубарем покатился по земле, вскочил и увидел, что тварь пронеслась мимо, целясь в телеги.

Возницы заорали. Лошади-бизоны встали на дыбы.

Один из мужиков упал с телеги, зажимая разорванное плечо. Кровь хлестала фонтаном.

Я рванул к нему.

- Не смей! - крикнула Лира. Она еще стояла на коленях, бледная, но пыталась встать. - Ты сдохнешь!

Я не слушал. Если я могу сделать хоть что-то, то обязательно сделаю.

Упал рядом с мужиком, схватил за руку. Кровь теплая, липкая, заливает пальцы.

- Не двигайся, - прохрипел я.

И представил.

Представил, как эта рана переходит на меня. Как рваная плоть затягивается на его плече и появляется на моем.

Свечение. Боль. Оглушающая, дикая, вышибающая дух боль.

Я заорал.

Не так, как кричат в кино. А по-настоящему - хрипло, страшно, на одной ноте. В глазах потемнело.

Но когда я смог поднять голову, мужик смотрел на меня с таким ужасом, будто я сам был той тварью. Его плечо затянулось. А мое… мое горело огнем.

- Кай! - Лира была рядом, тащила меня за шиворот. - Вставай, придурок!

- Рука… - только и смог выдавить я.

Лира глянула на мое плечо и побелела.

- Твою ж мать, - выдохнула она. - Ты что, серьезно?

Тварь тем временем уже разворачивалась. Ей надоело гоняться за телегами. Она смотрела на нас.

На меня.

- Бегите, - сказал я, сам не зная, откуда берутся силы говорить. - Я ее задержу.

- Чем? - рявкнула Лира. - Своей дырявой рукой?

- А у тебя есть идея получше?

Она стиснула зубы. Потом вдруг посмотрела на меня как-то… странно. Будто впервые увидела.

- Если выживем, - сказала она тихо, - я тебе потом кое-что расскажу. Про этот мир. Про то, почему он такой.

- Договорились, - кивнул я.

Тварь бежала.

Я смотрел на нее и почему-то думал не о том, как буду уворачиваться, а о том, что рука болит так, будто ее жуют заживо. Ноги не слушались. В глазах плыло.

- Кай, падай! - заорал Каэл.

Я не понял, что он имел в виду, но послушно рухнул на землю.

Надо мной просвистело что-то холодное. Ледяная глыба - размером с кулак, но разогнанная так, что воздух загудел - врезалась твари прямо в морду.

Тварь замерла. Покачнулась.

А потом из ее пасти, из шеи, из плеч полезли сосульки. Изнутри.

- Твою ж мать, - выдохнул я.

- Всралось, гадина? - победно прокричал Каэл откуда-то справа.

Я обернулся. Он стоял с пустыми руками, но рядом валялась какая-то труба, вроде камнеметная - из тех, что лежали в телегах для отпугивания зверей. Он зарядил в нее куском льда, который остался после атаки Лиры?

- Ты чего? - только и смог выдавить я.

- А ты думал, я только артефакты нюхать умею? - огрызнулся он. - Вставай, пока она не очухалась!

Я попытался встать. Рука взорвалась болью, и я снова упал.

- Бесполезно, - прохрипел я. - Уходите. Я ее задержу.

- Чем, блядь? - Каэл подбежал, схватил меня за шиворот и потащил. - Своим героизмом? Лежи уже, придурок.

Лира тем временем поднялась на ноги. Лицо все еще бледное, но в глазах появилась та самая ледяная злость.

- Она дохнет, - сказала она, глядя на тварь. - Моя магия… если попадает внутрь, замерзает изнутри. Ей осталось минуты три.

- А нам? - крикнул Каэл.

- А нам - бежать.

Она рванула к нам, подхватила меня с другой стороны, и мы потащили его к телегам. Тварь за спиной хрипела, билась в судорогах, но все еще пыталась ползти.

Возницы уже перерезали упряжки, освобождая животных. Охранники выстроились полукругом, готовые встретить чудовище, если оно доберется.

Но оно не добралось.

Тварь рухнула в десяти метрах от нас. Дернулась пару раз и затихла. Из пасти все еще торчали ледяные наросты.

- Готово, - выдохнула Лира и опустилась на колени рядом со мной. - Ты как?

- Хреново, - честно ответил я. - Рука… не чувствую.

Она глянула на мое плечо. Рана была открытой, мясо разорвано, кровища залила всю куртку.

- Каэл, тащи аптечку, - скомандовала она. - Быстро.

- А почему я?

- Потому что я сейчас упаду, а ты еще стоишь. Бегом!

Каэл сорвался с места.

Лира посмотрела на меня. И снова этот изучающий взгляд.

- Ты зачем это сделал?

- Что?

- Полез под тварь. Взял рану на себя. Ты же знал, что будет больно.

- Знал.

- И?

Я пожал единственным рабочим плечом.

- А что мне надо было сделать? Смотреть, как он подыхает?

Лира молчала долго. Потом сказала:

- Здесь так не принято.

- Где здесь?

- В этом мире. Здесь каждый сам за себя. Особенно среди призванных. Если ты начнешь всех спасать - долго не протянешь.

- Может быть, - я закрыл глаза, потому что сил смотреть уже не было. - Но если я не буду спасать, то зачем я вообще здесь?

Она не ответила.

Вернулся Каэл с какой-то коробкой. Лира вытряхнула оттуда бинты, какие-то склянки и принялась обрабатывать рану. Боль стала просто невыносимой, но я уже не мог даже заорать - только скрипел зубами и сжимал кулак здоровой рукой.

- Терпи, - коротко бросила Лира. - Если не обработать, сдохнешь от заражения.

- Утешила, - прохрипел я.

Каэл присел рядом.

- Слушай, Кай… - начал он.

- Чего?

- Ты это… реально молоток. Я б на такое не решился.

Я открыл глаза и посмотрел на него. Вроде искренне говорит.

- Ты тварь добил, - ответил я. - Спасибо.

- А, да ладно, - он отмахнулся. - Я просто рядом стоял. Лира ее сделала, я только камень запустил.

- Лед, - поправила Лира, не отрываясь от перевязки. - Ты льдом запустил. И попал. Так что не прибедняйся.

Каэл расплылся в улыбке. А я вдруг заметил, как он скользнул взглядом по ее рукам, по лицу, по шее. Коротко, но жадно.

Опять двадцать пять, подумал я. Ну и хрен с ним.

***

К вечеру мы добрались до Форпоста.

Маленькая крепость внутри оказалась еще меньше, чем снаружи. Десяток домов, конюшня, таверна и казарма. Все.

Нас разместили в общей комнате - я, Каэл, Лира и еще трое охранников. Койки узкие, матрасы тонкие, но после сегодняшнего дня даже это казалось роскошью.

Я лежал и смотрел в потолок. Рука ныла, но уже терпимо. Лира сказала, что заживление в этом мире быстрее, чем в моем, и через пару дней рана затянется.

- Не спишь? - тихо спросила Лира с соседней койки.

- Нет.

Она помолчала.

- Я обещала рассказать. Про мир.

Я повернул голову.

- Рассказывай.

- Этот мир… он не просто другой, - начала она. - Он больной. Чем дальше на север, тем сильнее. Эти твари, что напали - они не обычные звери. Это то, во что превращаются люди, если долго живут в зараженных землях.

- В смысле?

- Забвение, про которое говорил жрец - это не просто метафора. Оно реально меняет все. Землю, животных, людей. Если долго дышать этим воздухом, начинаешь… меняться. Сначала сходишь с ума, потом тело начинает гнить, потом - превращаешься в такое.

Я вспомнил глаза твари. Шесть штук, разбросанных как попало.

- Откуда ты знаешь?

- Я здесь уже три года, - она усмехнулась. - Успела насмотреться.

- И ты… нормальная?

- Пока да. Но кто знает, что будет завтра.

Замолчали.

- А Каэл? - спросил я.

- А что Каэл?

- Он же вроде со мной оказался здесь?

- Не знаю, - она пожала плечами. - Спрашивать не пробовала.

- А зря.

- Почему?

- Потому что он на тебя смотрит.

Лира фыркнула.

- Пусть смотрит. Главное, чтобы руки не распускал.

- А если распустит?

- Тогда он познакомится с моим «Ледяным копьем» поближе.

Я усмехнулся.

- Ты жесткая.

- А ты удивлен?

- Нет, - честно ответил я. - Наверное, без такого здесь нельзя.

Она помолчала. Потом вдруг сказала:

- А ты… странный.

- В смысле?

- В тебе нет этой… злости. Которую я вижу в других. Ты как будто не воюешь с этим миром, а пытаешься его понять.

Я задумался.

- Наверное, потому что я его хотел. Всю жизнь. Мечтал попасть в другой мир. И вот я здесь. Даже с такой дырявой рукой - я здесь. А злиться на это… глупо.

Лира долго молчала. Потом тихо сказала:

- Ты первый, кто так говорит.

- Что, никто не мечтал о другом мире?

- Мечтали, - она вздохнула. - Но когда попали - начали ненавидеть. Этот мир не такой, как в книжках. Здесь больно, страшно, и никто тебе не поможет.

- А ты?

- Что я?

- Ты помогаешь.

Она не ответила.

Я закрыл глаза. Сквозь дремоту слышал, как ворочается Каэл, как храпят охранники, как ветер воет за стенами.

И думал о том, что сказала Лира.

Больной мир. Твари, которые были людьми. И мы, герои, которые должны это остановить.

- Кай, - вдруг прошептала Лира.

- М?

- Спасибо. За сегодня.

Я открыл глаза. В темноте не видел ее лица.

- За что?

- За то, что не дал тому мужику умереть. Глупо, наверное, но… я давно не видела, чтобы кто-то так поступал.

- Не за что, - ответил я.

Она замолчала. А я уснул.

***

Утром меня разбудил Каэл.

- Вставай, герой. Нас ждут великие дела. Или хотя бы завтрак.

Я сел на койке. Рука болела, но уже меньше. Лира стояла у окна, смотрела на серое небо.

- Как ты? - спросила она, не оборачиваясь.

- Жить буду.

- Хорошо. Потому что нам дали новое задание.

- Какое?

Она повернулась.

- Идти дальше на север. В деревню, от которой уже неделю нет вестей.

Каэл присвистнул.

- Звучит как начало ужастика.

- Это не ужастик, - отрезала Лира. - Это реальность. И если мы туда пойдем, обратно могут вернуться не все.

Она посмотрела на меня.

- Ты с нами?

Я встал, поморщившись от боли в руке.

- А у меня есть выбор?

- Нет, - усмехнулась она. - Но спросить я обязана.

- Тогда я с вами.

Каэл хлопнул меня по здоровому плечу:

- Команда! Ну что, погнали?

Мы вышли из казармы. Серое небо, холодный ветер, запах гари откуда-то издалека.

Впереди был север. А за ним - неизвестность.

И тут я впервые за долгое время чувствовал, что живу по-настоящему. Даже если могу умереть в каждую секунду.

Глава 5. Вкус дождя.

В этот раз дорога встретила нас проливным дождем.

Вспоминая свой мир, могу сказать, что дождь здесь - будто из другого измерения. Чище, прозрачнее, что ли. Капли приятно стекали по лицу. Даже попадая на язык, ощущалось, будто пьешь родниковую воду.

- Дружище, совсем раскис после вчерашнего? - весело спросил Каэл. - Уже и язык высовываешь под дождем. А погода и так не ахти.

- Сам попробуй, вода чистейшая.

- Да я еще до выхода напился. На всю дорогу хватит, лишь бы только не приспичило во время боя.

Я усмехнулся, но спорить не стал. Лес вокруг шумел мокрой листвой, где-то вдалеке перекликались птицы - или не птицы, тут хрен разберешь. Воздух пах озоном и прелой травой, и я ловил себя на мысли, что даже этот запах здесь другой. Не воняет бензином, гарью, вечной городской пылью.

- Тише! - Лира вдруг замерла и подняла руку. - Кто-то движется справа, по лесу.

Мы застыли. Каэл даже дышать перестал. Я вслушался в шум дождя и веток - и уловил. Тяжелый топот, треск кустов, чье-то паническое дыхание.

Зверь? Или хуже?

- Приготовьтесь, - тихо сказала Лира, и воздух перед ее ладонью начал замерзать.

И всего секунду спустя из кустов вырвался белый конь.

Огромный, мокрый, с раздувающимися ноздрями. Он вылетел на тракт, дико озираясь, и замер, увидев нас. Глаза белые от страха, бока ходуном.

- Твою мать, - выдохнул Каэл. - Конь? Серьезно?

Лира медленно опустила руку. Лед растаял.

- Он ранен, - сказала она.

Я присмотрелся. Из бока коня текла кровь, смешиваясь с дождевой водой. Неглубокая, но рваная рана - будто кто-то когтями полоснул.

Конь сделал шаг в нашу сторону и вдруг подогнул ноги. Рухнул прямо на мокрую землю, тяжело дыша.

- Что за хрень? - Каэл оглянулся на лес. - Если он от кого-то бежал, этот кто-то может быть рядом.

- Не слышу, - Лира прислушалась. - Лес тихий. Слишком тихий. Может ты что-то чувствуешь, Каэл?

- Если бы, чутье на артефакты слишком ограничено. Разве что твоя красота, сродни алмазу, отзывается на мой навык!

Лира устало закатила глаза.

Господи, ну и придурок. Хочется иногда ему вмазать хорошенько. Но я подошел к коню. Тот дернулся, но сил встать уже не было. Я опустился на колени рядом, разглядывая рану.

- Он не жилец, - сказал подошедший Каэл. - Если за ним гнались, нам лучше валить, пока не нагрянули.

- Заткнись, - бросила Лира, но смотрела на меня.

Она уже поняла, что я сейчас сделаю.

- Кай, нет, - тихо сказала она. - Ты вчера руку еле залечил. Если снова примешь такую рану - и сдохнуть можешь.

- А если не приму - сдохнет он, - ответил я, положив ладонь на теплый, мокрый бок.

Конь вздрогнул, но не дернулся. Будто понял.

Свечение. Боль. Охренеть какая боль.

В глазах потемнело. Я закусил губу до крови, чтобы не заорать, и провалился в мокрую, холодную темноту.

***

- Очнись! - голос Лиры пробивался сквозь вату. - Кай, черт, очнись!

Я открыл глаза. Надо мной нависало ее бледное лицо, мокрые волосы прилипли ко лбу. Дождь все лил.

- Живой? - спросила она.

- Вроде, - прохрипел я, пытаясь сесть.

Бок горел огнем. Я глянул на себя - куртка была цела, но под ней - свежая рана, точно такая же, как была у коня. Хотя и кровь уже останавливалась, а края раны затягивались прямо на глазах.

- Ни хрена себе регенерация, - присвистнул Каэл. - Ты когда это успел такой способностью обзавестись? Неужто навык усилился?

- Не знаю, - честно ответил я. - В первый раз.

Конь рядом с нами уже стоял на ногах. Он отряхнулся, фыркнул и посмотрел на меня. Взгляд был… благодарным, что ли? Нет, бред. Животные так не смотрят.

А потом из леса донесся новый звук. Топот. Много копыт.

- Приехали, - выдохнул Каэл.

Из-за поворота дороги вылетели всадники. Пятеро. На таких же белых конях, только ухоженных, с дорогой сбруей. Всадников было пятеро, но лошадей - шесть. У одного из них в поводу бежал запасной конь, пустой, с аккуратно свернутой попоной на спине.

Первый - тот самый Даниэль. В блестящем нагруднике, с мечом у пояса и в развевающемся плаще, который, кажется, даже дождь не брал.

За ним - четверо из его отряда. Все при полном параде: броня сверкает даже сквозь дождь, оружие новенькое, плащи ниспадают красивыми складками. Ни грязи, ни усталости. Картинка, а не герои.

- Осади! - скомандовал Даниэль, и они остановились в нескольких метрах от нас.

Он оглядел нас, потом перевел взгляд на коня, который стоял рядом со мной.

- Так вот ты где, красавица, - довольно сказал он. - А мы уж думали, зверье задрало.

Конь фыркнул и придвинулся ближе ко мне.

Даниэль нахмурился.

- Эй, это что за цирк? - он ткнул пальцем в меня. - Ты чего к моему коню прижимаешься?

- Твой конь валялся на дороге с раной в боку, - спокойно ответил я. - Я его подлечил.

- Подлечил? - Даниэль расхохотался. - Слышали? Этот слабак, с F-рангом, кого-то там лечит!

Его команда заржала. Кто-то выкрикнул:

- Может, он коней целовать умеет? У него же навык такой!

- Заткнись, - тихо сказала Лира, и смех резко оборвался.

Даниэль посмотрел на нее. Взгляд стал масляным.

- А, красавица, - протянул он. - Все еще с этим отребьем? Зря ты тогда отказалась. У нас и броня получше, и жратва повкуснее. И в постели… ну, сама понимаешь.

Каэл дернулся, но я положил руку ему на плечо.

- Не надо, - тихо сказал я.

- Почему? - зло прошипел он.

- Потому что они только этого и ждут.

Даниэль, видя, что мы не реагируем, сплюнул под ноги.

- Ладно, хрен с вами. Коня давайте - и проваливайте.

Я обернулся к белому жеребцу. Тот смотрел на меня своими умными глазами.

- Иди, - сказал я. - Это твой хозяин.

Конь не двинулся.

- Ты глухой? - рявкнул Даниэль. - Ко мне, живо!

Конь дернул ухом, но остался стоять рядом со мной.

- Охренеть, - выдохнул Каэл. - Выбрал тебя что ли?

- Не может быть, - процедил Даниэль. - Эти кони только с героями высших рангов идут. Он не может…

- Может, - перебила Лира. - Ты посмотри на него. Он рану залечил. Конь это запомнил.

Даниэль побагровел.

- Это мой конь! Мне его выдали!

- Выдали - значит, не твой, - пожала плечами Лира. - А казенное добро. И если конь выбрал другого - это его право.

- Да что ты понимаешь? - Даниэль сплюнул. - Вы в свою деревню претесь, а мы на Форпост идем. У нас настоящие задания, настоящие твари. А вы будете крестьянам курей от волков защищать.

Он махнул рукой, и один из его отряда подъехал ближе. На седле у него болталось нечто… Я сначала не понял, что это. А когда понял - внутри похолодело.

Голова. Огромная, размером с телегу, с шестью мертвыми глазами и раззявленной пастью. Та самая тварь, что напала на нас вчера.

- Видала? - Даниэль ухмыльнулся Лире. - Мы ее ночью нашли. Убили, пока она рядом такую же пожирала. А вы, я смотрел, даже шкуру не сняли. Ладно, вам простительно - вы же заняты были, коней лечили.

Его команда снова заржала.

Лира молчала. Лицо каменное, но я видел, как побелели костяшки на ее руках.

- Красивая работа, правда? - продолжал Даниэль. - Нам за нее хорошо заплатят. А вам… ну, может, в следующий раз повезет. Если доживете.

Он дернул поводья, разворачивая коня.

- Пошли, парни. Нечего с дохляками время терять.

Всадники унеслись вперед по тракту, поднимая тучи брызг.

Мы остались стоять под дождем. Я, Каэл, Лира и белый конь, который ткнулся мордой мне в плечо.

- Ну и денек, - выдохнул Каэл.

- Ага, - кивнул я.

Лира смотрела на меня странным взглядом. Теплым, что ли? Или мне показалось?

- Ты как? - спросила она.

- Нормально. Болит, но терпимо.

- Дурак, - сказала она, но без злости. - Совсем дурак.

Конь фыркнул, будто соглашаясь.

- Ладно, - я похлопал его по шее. - Пойдем. Надо до деревни добраться, пока новый дождь не начался.

Мы двинулись дальше. Конь шел рядом, прикрывая меня от ветра своим большим теплым телом. Дождь постепенно стихал, превращаясь в мелкую морось, которая висела в воздухе, не желая падать на землю.

- Ну и как назовешь? - Каэл кивнул на коня.

- В смысле?

- Ну, у коня должно быть имя. Ты же теперь его хозяин.

Я посмотрел на белого жеребца. Тот глянул на меня в ответ - и снова отвернулся, будто ему было все равно, как его обзовут.

- Не знаю. Как-нибудь потом.

- А чего тянуть? - Каэл оживился. - Давай я придумаю! Белый, быстрый, красивый... Белик! Или Снежок!

- Ты серьезно? - Лира закатила глаза. - Коня, который выжил после атаки твари и нашел дорогу к людям, назвать Снежок?

- А что такое? Ну можно Гордый. Тоже звучит.

- Ничего. Просто Кай теперь будет звучать как пастух из детской сказки.

Я усмехнулся. Конь фыркнул - то ли соглашаясь с Лирой, то ли просто отряхиваясь.

- Потом придумаю, - повторил я.

Мы прошли еще немного. Лес по сторонам начал редеть, уступая место редким кустам и пожухлой траве. Дорога стала шире, но качество ее, наоборот, ухудшилось - сплошные ямы, заполненные водой, и торчащие из грязи корни.

- Ближе к деревне, - заметила Лира.

- Откуда знаешь? - спросил Каэл.

- Дорога убитая. Значит, по ней часто ездят. А чинить некому.

Я глянул на нее с уважением. Она реально разбиралась в этом мире.

- Слушай, Лира, - Каэл вдруг сделался серьезным, - а ты давно здесь? Ну, в смысле, в этом мире?

- Достаточно, - отрезала она.

- А откуда ты?

- Не твое дело.

- Да ладно тебе, - он не унимался. - Мы ж теперь одна команда. Могли бы и познакомиться поближе.

Лира резко остановилась и повернулась к нему.

- Слушай, Каэл. Я ценю все твои попытки быть дружным. Но если ты еще раз спросишь меня о личном - я тебя заморожу. И я не шучу. Понял?

Каэл поднял руки в примирительном жесте:

- Все-все, понял. Молчу.

Она пошла дальше. Я - за ней. Каэл пристроился сбоку, но теперь молчал.

Я краем глаза заметил, как он смотрит на Лиру. Взгляд был... странный. Не просто «понравилась девушка», а что-то более сложное. Оценивающее, что ли? Только вот понять, что он пытался оценить было трудно. А может мне просто показалось? И на самом деле этот озабоченный просто в своем репертуаре.

***

Деревня появилась неожиданно. Сначала просто запах - дым, но не такой, как от костра, а тяжелый, жирный, с примесью чего-то сладковатого. Потом - силуэты домов на фоне серого неба.

- Что-то не так, - тихо сказала Лира, замедляя шаг.

- В смысле?

- Слишком тихо.

Я прислушался. Действительно - ни собачьего лая, ни криков детей, ни стука топоров. Только ветер и наша возня.

- Ну нас и предупреждали, что от деревни нет вестей.

Конь, к которому я неожиданно быстро привык, рядом со мной вдруг замер и насторожил уши. Прямо как Лира.

- Животные чуют лучше, - сказала она, заметив мой взгляд.

Мы подошли ближе. Первый дом стоял прямо у дороги - добротный такой сруб, с резными наличниками и аккуратным крыльцом. Но дверь была распахнута настежь, а в окнах - темнота.

- Есть кто? - крикнул Каэл.

Тишина.

- Пошли, - Лира двинулась к дому.

Мы зашли внутрь. Пусто. Стол накрыт, на тарелках - остатки еды, будто люди только что ели и вдруг исчезли. На полу - опрокинутая кружка и лужица воды.

- Следов борьбы нет, - заметил я.

- Нет, - согласилась Лира. - И это сильно хуже.

- Почему?

- Если бы напали - была бы кровь, сломанная мебель. А тут - просто... исчезли.

Конь, оставшийся снаружи, вдруг заржал - тревожно, пронзительно.

Мы выскочили на улицу.

Он стоял, глядя в сторону леса. Там, на опушке, что-то двигалось. Несколько фигур - медленно, неуклюже, как будто они не шли, а волочились.

- Люди? - выдохнул Каэл.

- Были людьми, - тихо сказала Лира.

Одна из фигур повернулась в нашу сторону. И я увидел лицо - или то, что от него осталось. Глаза - мутные, белые. Кожа - серая, растянутая, с темными прожилками, как у той твари, только не так сильно. И руки... руки были вытянуты вперед, будто в мольбе.

- Ну дела, прямо зомби в живую! - удивился Каэл.

- Забвение, - сказала Лира. - Дошло и сюда.

- Что делать? - спросил я.

- Не подходить. Если они нападут - уходим в лес. Поодиночке их проще сбить со следа.

- А если не нападут?

- Тогда... - она помолчала. - Тогда мы ничего не сможем сделать. Они уже не люди.

Я смотрел на эти фигуры. Их было пятеро. Мужчины, женщины - не разобрать. Они стояли на опушке и смотрели на нас. Не двигались. Просто смотрели.

- Пошли, - Лира тронула меня за плечо. - Надо проверить остальные дома. Может, кто-то выжил.

Мы двинулись дальше. Конь шел за мной, но я чувствовал, как он дрожит.

Каэл молчал. Слишком молчал для человека с его характером.

Я обернулся. Он смотрел на тех, на опушке, и лицо у него было... странное. Не испуганное. Задумчивое.

- Каэл? - окликнул я.

- А? - он дернулся. - Да, идем.

Мы пошли дальше. А у меня в голове засела мысль: почему он не испугался? Почему смотрел на них с непривычным любопытством?

Но я отогнал это. Нервы, наверное. После всего, что было.

***

К вечеру мы обошли всю деревню. Пусто. Два десятка домов, сараи, колодец - и ни одного живого человека. Только те, на опушке, так и стояли там, не решаясь подойти ближе.

- Они не нападают, - заметил Каэл.

- Пока, - отрезала Лира. - К ночи могут осмелеть. Надо найти безопасное место для ночлега.

Мы выбрали дом на отшибе - с крепкими стенами и узкими окнами. Лира заколотила дверь подвернувшейся доской. Каэл развел огонь в очаге.

Я сидел у стены, привалившись спиной к теплой печи. Конь остался снаружи, под навесом - Лира сказала, что животные чуют опасность лучше людей, и если что, он предупредит. Да и вроде как пораженные забвением животных не трогают. По крайне мере такие ходили разговоры.

- Как думаешь, что с ними случилось? - спросил я.

- Забвение, - Лира пожала плечами. - Я же говорила. Оно приходит медленно. Сначала люди просто болеют, слабеют. Потом начинают меняться. А потом...

- Превращаются в этих.

- Или в то, что напало на нас вчера.

Замолчали. Огонь потрескивал, бросая тени на стены.

- Кай, - вдруг сказала Лира. - Ты зачем коня спас?

- Что?

- Ну, сегодня. Ты же знал, что будет больно. Что можешь не выдержать. Зачем?

Я задумался.

- Не знаю. Просто... он живой. И ему было больно. А я мог помочь.

- И все?

- А что еще?

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом отвернулась к огню.

- Странный ты, Кай.

- Знаю.

Каэл, сидевший в углу, вдруг хмыкнул:

- А мне вот интересно, сколько за эти головы дают? Ну, за тех, на опушке.

- Ты чего? - я уставился на него.

- А что? Если они уже не люди - значит, трофеи. Можем завтра собрать и сдать.

- Ты охренел? - Лира даже привстала. - Они еще час назад были людьми! У них, может, семьи здесь были!

- Были, - спокойно сказал Каэл. - Теперь нет. И мы здесь не на экскурсии, а на задании. Нам нужны деньги, репутация, ресурсы. А это - ресурс.

- Заткнись, - отрезал я.

Каэл посмотрел на меня. В глазах - лед.

- Как скажешь, командир. - съязвил он.

Потом отвернулся к стене и замолчал.

Лира переглянулась со мной. В ее взгляде читалось то же, что и у меня: что-то с ним не так.

Но мы ничего не сказали. Просто сидели и ждали утра.

Конь снаружи фыркнул. Или мне показалось?

Глава 6. Мертвая деревня.

Ночь прошла спокойно. Хотя все и сидели в напряжении, но поспать удалось. Конь не фыркал и не кричал. Значит пораженные не приближались. Но почему?

- Утро встречает героев победным рассветом! - весело прощебетал Каэл. Не смотря на вчерашнее поведение, сегодня он вел себя как обычно. - Вынужден отклониться для личных нужд. Негоже смущать даму.

Хитро улыбнулся и вышел, плотно притворив за собой дверь.

- Может, он немного того? - спросил я у Лиры, которая проснулась с нами примерно в одно время.

- Кай, нам надо поговорить. - резко начала Лира. - Про Каэла. Я не знаю, что он задумал, но он… странный. Не верь ему.

Я даже опешить не успел - просто замер в недоумении.

- Ты чего вдруг?

Она никогда не говорила много, как это делал Каэл. Да и проведя с ней это время, я мог в некоторой степени доверять ее словам, потому что слова всегда были по делу. И никогда - попусту.

- Я просто… - немного замялась, видимо пытаясь подобрать слова. - Просто чувствую. У меня нюх на таких.

- Ладно, я тебя понял. Ты тоже будь аккуратна…

Я не успел продолжить мысль, как подо мной прогнулась половица. Я бы мог сказать, что дело в дешевом дереве или простой сырости, но дом был обжит. Да и судя по всему, что мы вчера видели - деревня не пустовала долго. Люди исчезли не так давно, чтобы дома начали разваливаться.

Край доски неестественно торчал. Рука потянулась к выступающей части. Попытка дернуть доску. Успех.

- Это какой-то тайник! - тихо сказала Лира, будто бы прочитав мысли.

Но зачем он здесь? Может, и в других домах что-то спрятано? Надо будет обойти их еще раз. А пока - тайник. Под доской оказалось небольшое углубление. На самом дне - опилки, лежащие небольшой горкой. Я левой рукой немного разгреб эту кучку, и наружу выглянула кожаная оплетка.

Записная книжка. Или личный дневник.

- Доставай, - шепнула Лира.

Я вытащил. Кожа потрескалась от времени, но листы внутри были целы. Пожелтевшие, исписанные корявым почерком.

- Это… - начал я.

Дверь скрипнула. Мы оба дернулись.

- А вот и я! - Каэл ввалился внутрь, отряхивая руки. - Что, скучали?

Я сунул дневник за пазуху, надеясь, что он не заметил.

- Тайник нашли? - Каэл прищурился.

- Что? - я попытался изобразить непонимание.

- Да ладно, я в окно видел, как ты доску долбил. - Он усмехнулся. - Не ссы, я не стукач. Что там?

Лира напряглась. Я помедлил, но достал дневник.

- Какая-то книга. Похоже на записи.

- О, давай сюда! - Каэл протянул руку.

Я не двинулся.

- Эй, мы команда или как? - он нахмурился. - Делиться надо.

- Прочитаем вместе, - твердо сказала Лира. - Не вырывая друг у друга.

Каэл посмотрел на нее, потом на меня. Пожал плечами.

- Ладно, валяйте. Читайте вслух.

Я открыл первую страницу.

«15-й день осени. Сегодня в деревню приезжали люди в белых рясах. Сказали, что от церкви. Проверяли всех - смотрели глаза, щупали руки. Спрашивали, не болел ли кто. Староста велел не перечить. Мы и не перечили. Они уехали к вечеру, но Михей после их ухода слег. Говорит, голова кружится.»

- Белые рясы, - перебила Лира. - Как у жрецов в храме.

- Совпадение? - спросил я.

- Читай дальше.

«20-й день осени. Михею хуже. У него глаза помутнели, и он перестал говорить. Мы заперли его в сарае, потому что он пытался укусить жену. Люди в рясах не приезжали, хотя обещали вернуться.»

Я перевернул страницу.

«25-й день осени. Михей умер. Вернее, мы его убили. Пришлось. Он перестал быть человеком. Мы сожгли тело за околицей. Староста запретил об этом говорить. Сказал, если узнают - деревню закроют. А у нас дети, урожай, скотина. Мы молчим.»

- Боже, - выдохнул я.

- Читай дальше, - голос Лиры стал жестким.

«30-й день осени. Люди в рясах вернулись. С ними были солдаты. Они сказали, что пришла пора «очищения». Мы не поняли, что это значит. А они заперли нас в домах и подожгли. Я выжил чудом - через подпол. Жена и дети…»

Дальше шли черные кляксы. Будто автор плакал, пока писал. Или просто рука дрожала.

«Я не знаю, сколько прошло времени. Я сижу в этом подвале и пишу. Если кто-то найдет эту книгу - бегите. Это все церковники. Это они заразили нас. Я знаю! И тех, кто выживает, они сжигают. Чтобы ...»

«Те, кто стоят на опушке - это мы. Те, кого они не успели сжечь. Мы просто ждем. Ждем, когда придет кто-то, кто сможет нас убить по-настоящему. Или вылечить. Но вылечить уже нельзя.»

«Если ты это читаешь - убей нас. Пожалуйста.»

Последние слова были нацарапаны почти нечитаемо.

Я закрыл дневник. Руки дрожали.

- Твою мать, - тихо сказал Каэл. - Они... они сами это сделали?

- Церковь, - процедила Лира. - Они знают, что Забвение приходит от них. Или они его создают.

- Но зачем? - я не понимал.

- Не знаю. Может, чтобы оправдывать призыв героев. Может, чтобы держать всех в страхе. Может, чтобы...

Она не договорила. За окном послышался шум.

Конь заржал. Тревожно, пронзительно.

- Они идут, - выдохнул Каэл.

Я глянул в окно. Те, кто стоял на опушке, медленно, но верно двигались к деревне. Не все - только четверо. Остальные так и остались стоять.

- Они нас заметили? - спросил я.

- Нет, - Лира всмотрелась. - Они... они будто знают, что мы здесь. Но не нападают. Ждут.

- Чего?

- Не знаю.

Каэл вдруг шагнул к двери.

- Ты куда? - я схватил его за руку.

- Хочу посмотреть поближе.

- Сдурел?

- А что? Если они ждут - значит, им что-то нужно. Может, договориться можно?

- С ними нельзя договориться, - отрезала Лира. - Они уже не люди. Ты сам видел записи.

- Мало ли что там написано, - Каэл вырвал руку. - Этот мужик мог и ошибаться. Или с ума сойти.

Он открыл дверь и вышел.

- Каэл! - крикнул я.

Он не обернулся.

- Что делать? - спросил я у Лиры.

- Ждать, - ответила она. - Если он дурак - сам и поплатится.

Но я видел, как она напряжена. Как ее рука тянется к оружию.

Каэл шел к опушке. Медленно, но уверенно. Те четверо замерли, глядя на него.

- Эй! - крикнул он. - Вы меня слышите?

Тишина.

- Я знаю, что вы были людьми! - продолжал он. - И знаю, что церковь вас обманула! Может, мы договоримся?

Одна из фигур качнулась. Шагнула вперед.

- Вот, - Каэл поднял руки, показывая, что без оружия. - Я иду к вам. Не бойтесь.

- Он точно сбрендил, - выдохнула Лира.

Я смотрел, не в силах оторваться. Фигура приближалась. Каэл стоял на месте. Расстояние между ними сокращалось.

Десять метров.

Пять.

Три.

И тут фигура вдруг... изменилась. Ее движения стали быстрее, резкие. Она рванула к Каэлу.

- Назад! - заорал я.

Каэл дернулся, попытался отскочить - и споткнулся. Упал на спину.

Фигура нависла над ним. Руки, похожие на когтистые лапы, потянулись к его лицу.

Я рванул с места.

- Кай, стой! - крикнула Лира.

Но я уже бежал.

Я влетел в Каэла, сбивая его с траектории удара. Тварь промахнулась, но тут же развернулась. Я увидел ее лицо - вернее, то, что от него осталось. Человеческие черты, искаженные, разъеденные, с мутными глазами и черными прожилками под кожей.

- Беги! - заорал я Каэлу, пытаясь встать.

Но он не бежал. Он смотрел на меня. И в его глазах было что-то... странное. Пугающее. Расчет.

Тварь бросилась снова. Я уклонился, но она зацепила плечо. Когти - острые, как бритвы - полоснули по куртке. Я откатился, вскочил.

- Каэл, твою мать, беги или помогай!

Он не двинулся. Просто стоял и смотрел.

А потом я увидел. Его руки. На них - свежие царапины. Глубокие, рваные. Такие не от веток бывают.

- Ты... - выдохнул я.

- Прости, друг, - тихо сказал Каэл. - Но так надо.

Тварь снова рванула ко мне. Я отбивался, но сил было мало. Рана на плече горела, кровь заливала руку. А Каэл просто стоял и смотрел.

- Каэл! - донесся крик Лиры. Она бежала к нам, но было далеко.

Слишком далеко.

Тварь повалила меня на землю. Когтистая лапа прижала грудь. Я смотрел в ее мертвые глаза и понимал, что это может быть тот, кто оставил дневник в доме.

- Кай! - голос Лиры рвал глотку.

Я повернул голову. Каэл уже бежал к ней. Перехватил на полпути, схватил за плечи, что-то кричал. Я не слышал - только видел, как она вырывается, как пытается оттолкнуть его. И как он пытается строить полное отчаяния лицо.

- Он уже заразился! - донеслось до меня. - Кай уже... его не спасти!

- Врешь! - закричала Лира. - Мы еще можем помочь!

Но Каэл был сильнее. Он тащил ее назад, к домам.

Я попытался встать. Тварь навалилась сильнее. Когти впились в грудь.

- Беги... - прохрипел я, глядя на Лиру. - Беги...

Она рванулась в последний раз - и замерла. В ее глазах был ужас. И слезы.

- Прости, - одними губами сказал я.

А потом темнота.

***

- ...не может быть! - голос Лиры пробивался сквозь вату. - Он же... он же...

- Я видел, как тварь его вспорола, - жестко сказал Каэл. - Если бы я не побежал к тебе, она бы и нас достала.

- Но он тебя спасал!

- И что? Теперь мы оба сдохнем? А может вообще все вместе тут и обратимся? Лира, приди в себя. Его нет. Он дал нам шанс выжить. И мы должны выбираться.

***

Я лежал лицом в грязи. Тело не слушалось. Тварь... где тварь? Я не чувствовал ее тяжести.

Попытался открыть глаза. С трудом, но получилось.

Я был на опушке. Рядом - никого. Только следы крови - моей. И чьи-то еще.

- Каэл, стой! - крикнула Лира откуда-то слева.

- Некогда! - рявкнул он. - Если они вернутся - нам конец.

- Но он...

- Его нет, Лира. Смирись.

Я хотел крикнуть, что я здесь, что живой. Но из горла вырвался только хрип.

А потом я увидел ее. Лира стояла на коленях в ста метрах от меня, закрывая лицо руками. Каэл тянул ее за плечо.

- Идем, - настаивал он. - Идем, я выведу тебя. Я обещаю.

Она подняла голову. Посмотрела на него. В ее глазах было столько боли, что у меня сердце оборвалось.

- Зачем ты это сделал? - тихо спросила она.

- Что?

- Оставил его.

- Я не оставлял. Я пытался помочь, но тварь... она была быстрее. Если бы я не побежал к тебе, она бы убила нас обоих. Я выбрал тебя. Потому что...

Он замолчал. Потом вдруг шагнул ближе и положил руку ей на щеку.

- Потому что ты мне не безразлична, Лира. С первого дня.

Она отдернулась. Но не сильно. Слишком слабая, слишком раздавленная.

- Пойдем, - повторил Каэл. - Я выведу тебя. Мы вернемся в Форпост, доложим. А потом... потом разберемся.

Лира медленно поднялась. Посмотрела в сторону леса - туда, где я лежал. Но не увидела. Слишком темно, слишком далеко.

- Прости, Кай, - прошептала она.

И пошла за Каэлом.

Я смотрел, как они уходят. Как ее фигура тает в темноте. Как Каэл обнимает ее за плечи, будто защищая.

И вдруг я увидел. Его рука, лежащая на ее плече. Та самая, со свежими царапинами.

Царапины светились. Слабо, едва заметно. Так же, как светились глаза тех, на опушке.

- Тварь, - прохрипел я. - Он...

Но меня никто не слышал.

Темнота снова накрыла.

***

Сознание возвращалось кусками. Как будто кто-то переключал каналы в старом телевизоре.

Сначала тяжесть в голове и звук шагов.

Провал.

Потом я чувствовал, как меня берут под руки и куда-то тащат. Еще провал. И я лежу уже на чем-то твердом. Со связанными руками.

- ...живучий гад. Третьи сутки, а все дышит.

- Отец Маркус велел доставить в целости. Если сдохнет - нам не поздоровится.

- Да не сдохнет. Глянь, раны уже затягиваются. Сам заживает, как собака.

Телега. Тряска. Голоса надо мной.

Я попытался открыть глаза - веки будто свинцом налили. Получилось только приоткрыть щелку. Надо мной - серое небо, ветки деревьев, чьи-то спины в белых рясах.

- Зачем он им? - спросил один.

- Навык у него редкий. Перенос ран. Такие в лабораториях на вес золота. Будут ставить опыты, пока не сдохнет или не научится полезным штукам.

- А если научится?

- Тогда будут учить дальше. Пока не сдохнет.

Они засмеялись. У меня не было сил даже сжать кулаки.

Темнота снова накрыла.

***

Очнулся я на холодном полу.

Голова раскалывалась. В висках стучало так, будто кто-то молотком изнутри долбил. Я приподнялся и сразу понял: я в клетке. Маленькой, метра два на два. Стены каменные, решетка спереди, за ней - узкий коридор с факелами. Сырость. Запах гнили и железа. И еще чего-то сладковатого - то ли крови, то ли смерти.

Я немного приподнялся и отполз в угол, прислонившись спиной к стене. Попытался вспомнить, что было до того, как провалился в темноту. Каэл. Тварь. Лира. Ее лицо, залитое слезами.

Сжал кулаки, надеясь вызвать боль и придти хоть немного в чувство. Бесполезно.

Мечта, говоришь?

Я усмехнулся. В пустой клетке, в темноте, под землей. Усмешка вышла каркающей, чужой. Я не узнавал собственный голос.

Всю жизнь я хотел попасть в другой мир. Мечтал о магии, о приключениях, о том, что смогу стать кем-то. Читал книги, смотрел аниме, залипал в играх. Двадцать восемь лет ждал, когда одна кнопка изменит все.

И что?

Я получил навык, который делает меня ходячей губкой для чужой боли. Самый слабый за сто лет. Друзья? Был один. Предал. Была одна. Ушла с ним.

А теперь я в подвале. И где же та церковь, которая должна была меня защищать? Которая призывала героев? Которая обещала нам лучшую жизнь?

Лучшую жизнь.

Я оглядел клетку. Камень, решетка, вонь. Вот она - лучшая жизнь.

***

Меня забрали через несколько часов. Просто открыли клетку, схватили под руки и потащили по коридору. Я не сопротивлялся - сил не было, да и смысла.

- Новенький? - спросил один из конвоиров.

- Ага. Тот самый, с переносом.

- Хорошая тема. Давно таких не было.

- Говорят, Маркус лично заинтересован.

Маркус? Неужели тот самый? Так я сейчас где-то в церкви?

- Тогда долго не протянет. Маркус своих не жалеет.

Они засмеялись.

Лаборатория оказалась большой комнатой с каменными стенами. Столы, колбы, инструменты. Пахло химией и чем-то сладковатым - то ли медом, то ли еще чем-то, что не хотелось опознавать.

Меня привязали к железному столу. Надо мной склонился человек в белой рясе - не Маркус, другой, моложе, с холодными глазами и тонкими губами. И окуляром, так органично вписывающимся в образ хладнокровного ученого.

- Кай, - прочитал он с планшета. - Двадцать восемь лет. Призван четыре дня назад. Навык - перенос ран, ранг F.

Я смотрел на него и вдруг почувствовал, как внутри закипает что-то, похожее на надежду.

- Стойте, - сказал я. Голос сел, пришлось повторить: - Стойте. Вы не понимаете. Меня предали. Мой отряд... меня бросили. Там была девушка, Лира... ее увел тот, кто меня предал. Мне нужна помощь. Я должен найти ее. Я должен...

Человек в рясе поднял бровь. Переглянулся с помощниками.

- Предали? - переспросил он.

- Да! - я дернулся в ремнях. - Меня подставили. Я не должен был тут оказаться. Я… Я - герой! Я подписал контракт!

- Знаем, - кивнул он. - Вы все подписываете.

- Тогда помогите! Вы же церковь! Вы должны защищать призванных!

Он усмехнулся. Усмешка вышла нехорошей.

- Кай, Кай, - сказал он, похлопывая меня по щеке. - Ты правда думаешь, что мы не знали?

Я замер.

- Что?

- Твое заражение, - он развел руками, а рот растянулся в жуткой гримасе неестественно длинной улыбки. - Оно было спланировано. С самого начала.

- Что? - повторил я. Голос упал до шепота.

- Твой навык, Кай. Перенос ран. Мы давно искали того, кто сможет не просто лечить раны, а забирать их себе. Ты - идеальный кандидат. Оставалось только проверить, как ты отреагируешь на сильный источник заражения. И мы его организовали.

- Организовали? - я не верил. Не мог поверить. - Ту тварь... ту, что напала на нас...

- Прекрасный экземпляр, правда? - он улыбнулся. - Мы ее специально вывели. Сильная, быстрая, но не смертельная. Достаточно, чтобы заразить, но не убить. А твой друг... Каэл, кажется? Он помог нам. Получил инструкции и блестяще их выполнил.

Мир рухнул.

Я перестал чувствовать свое тело. Осталась только пустота и этот голос, продолжающий вещать:

- Мы хотели посмотреть, сможешь ли ты перенести заражение на себя. И ты смог. Поздравляю, Кай. Ты - уникальный экземпляр. Самый ценный за последние сто лет. Теперь мы будем изучать тебя. Долго. Тщательно. Пока не поймем, как работает твой дар. Ну, или пока ты не сдохнешь.

- Но... контракт... - прошептал я. - Я подписал контракт...

- Ах, контракт, - он рассмеялся. - Ты правда думал, что он что-то значит? Это просто бумажка. Способ заманить таких наивных дурачков, как ты. Вы сами подписываете себе приговор. И мы ставим на вас опыты. Всегда. Просто до тебя никто не доживал до момента, когда это становилось очевидно.

Я закрыл глаза. Внутри было пусто. Абсолютно, вымороженно пусто.

- Начинайте, - сказал голос. - Самую сильную сыворотку. Посмотрим, как долго он продержится.

Мне ввели что-то в вену. Холодное, тягучее. И боль пришла.

Она была не такой, как раньше. В тысячу раз сильнее. Это не разрезанная кожа. Она жгла каждую клетку, каждую жилку, каждую кость. Я закричал. Завыл. Забился в ремнях так, что они впились в тело. Только бы этот ад закончился. Я не понимал ничего. Только оглушающая боль. И желание сдохнуть. Быстро. Не мучаясь

- Терпи, - сказал голос откуда-то издалека. - Это только начало.

Я кричал. Долго. Страшно. Пока не сорвал голос. А когда сорвал - все равно пытался кричать, потому что молчать было невозможно.

- Хватит, - сказал голос через вечность. - На сегодня достаточно. Завтра продолжим.

Меня отвязали. Бросили на пол. Я лежал и смотрел в потолок. Там были трещины. Я считал их, чтобы не думать.

Раз. Два. Три. Четыре.

Сбился. Начал заново.

Раз. Два. Три.

- Поднимите, - сказал голос. - В клетку тащите. Если тут останется, убирать за ним придется.

Меня подняли, потащили обратно. Я не чувствовал ног.

***

Ночь. Темнота.

В клетку меня зашвырнули. Я упал лицом в холодный камень и не двинулся.

Внутри было пусто.

Не та пустота, которая бывает после долгого дня. А та, которая приходит, когда умирает последняя надежда. Когда понимаешь, что все, во что ты верил, - ложь. Что твоя мечта была дерьмом. Что ты сам - дерьмо. Просто материал для опытов.

Я лежал и смотрел в стену.

Каэл знал. С самого начала.

Он не просто предатель. Он - часть системы. Он специально подошел ко мне на пиру. Специально втерся в доверие. Специально вел себя как друг.

А я повелся. Как последний дурак.

Лира…

А она знала? Вроде пыталась предупредить… Черт.

Я даже не знал, жива ли она. Может, ее тоже убили. Может, она сейчас там же, где и я. Может, она...

Не надо.

Я закрыл глаза. Перед внутренним взором встало ее лицо. Короткие волосы, острый взгляд. Она смотрела на меня тогда, в Форпосте.

Справились, блядь.

Я усмехнулся. Усмешка вышла каркающей, чужой.

- Живой? - раздалось справа.

Голос тихий, осипший. Мужской.

Я не ответил.

- Ладно, - сказал голос. - Твое дело.

Я лежал и смотрел в одну точку. В голове крутилось одно: они знали. Все знали.

И вдруг я понял.

Этот мир - не мечта. Это ад. Только построили его не демоны, а люди. Люди в белых рясах, которые улыбаются тебе при встрече и просят «спасти страдающую страну».

А ты - просто мясо. Экспериментальный материал. Расходник.

Глава 7. Как приручают зверей.

Моя первая ночь в этой тюрьме длилась бесконечно. Я лежал на холодном камне, вжимаясь в стену, пытаясь найти позу, в которой боль отступает. Бесполезно. Она была везде: в спине, в шее, в затылке. Где-то сверху, из невидимой трубы, мерно капала вода. Как метроном, отмеряющий время, которого у меня больше не было.

Я попытался считать удары сердца. Сбился на шестом. Попытался вспомнить, какой сегодня день. Не смог. Вместо этого в голову лезли обрывки: лицо Каэла, его улыбка, его рука на плече Лиры. Я сжал кулаки, но мышцы отозвались тупой болью.

«Сколько я здесь?» - вопрос бился в пустоту, не находя ответа. Как минимум ночь тянулась медленно. Может быть она вообще была не первой. Я мог и запросто проваляться несколько дней, потому что мне ввели черт знает что. Чего они добиваются?

Боль была невыносимой. И не останавливалась. Неужели что-то с навыком? Вроде бы из-за него мои раны заживали быстрее. Не знаю. Голова чертовски тяжелая. Мысли путаются. Да еще и этот сожитель за каменной стеной храпит как трактор. Напоминает Каэла.

Каэла, да…

Этого ублюдка, который с самого начала все подстроил. Сука, и все из-за того, что у него между ног чешется. Я просто не поверю, что он мог влюбиться. Этот расчетливый актер может только использовать то, что ему нравится и как ему нравится.

А Лира? Она… Она знала?

Не могу. Лишь бы она была не при чем. Не могу перестать думать об этом. Наверное, потому что она была добра ко мне. И, я надеялся, что без каких-то скрытых мотивов.

- Слышал, что в Керии случилось? - видимо начал разговор один из надзирателей.

- Нет, а что там? Очередная война?

- Хуже. Поговаривают, что там появился герой с навыком S-ранга!

- Да ты че! Ну новость реально не из лучших. Они и так последнее время стали более сплоченными и координированными. Говорят, Маркуса лично беспокоит вся эта шумиха вокруг Керии. - последняя фраза была произнесена уже шепотом.

Шепот затих, шаги удалились. А я остался лежать, уставившись в потолок. Керия. Герой S-ранга. Маркус беспокоится.

Я попытался вспомнить, что знал об этом мире. Крохи, обрывки из разговоров, случайные фразы, которые я пропускал мимо ушей, потому что был слишком занят - мечтал, надеялся, выживал. Меня вели, как слепого щенка, а я даже не пытался смотреть по сторонам. Думал, успеется. Думал, впереди целая жизнь.

Дурак. Какой же я дурак.

А я ведь и не погружался в мир. Господи, меня ведь всю дорогу вели под ручку, как слепого котенка. А мне оставалось только смотреть, удивляться и делать что просят.

Даже думать тяжело. Сил нет совсем. Я попытался приподняться, но руки не слушаются. Смог только лечь на бок, подогнув ноги. Так полегче. Но тело знобит. Больно и холодно. Господи, это так я закончу свои дни?

- Отлично, ты очнулся. - послышался довольный голос за решеткой. - Идите сюда, тащите его в кабинет. Пора продолжать.

Дальше был размеренный, отточенный шаг ботинок, гулом прокатывающихся по коридору. Замок клетки щелкнул. И две тяжелые руки подняли меня за подмышки. Это был бы идеальный шанс, чтобы ударить одного об стенку, а второму пнуть между ног. Может быть, я бы даже убежал. Но тело не слушалось. Мышцы ныли, сознание спутанное. Я мог только размышлять с переменным успехом. А тело будто бы отделилось. Стало пустой слабой оболочкой.

Комната пыток уже стала запоминаться. Жестяной стол в центре комнаты с ремнями по краям для закрепления. Слева от двери стояли невысокие дубовые, если так можно было уточнить, тумбочки. Они стояли рядком, занимая пространство двух стен. Справа, напротив тумб, был шкаф со стеклянными дверцами, показывающими все содержимое. Разные склянки, бутылки, колбы. И все разных цветов. А на той же стене, где был вход. Висел плакат. С изображением распятого человека и схематичным расположением органов. Как карикатурно. Типичная злодейская лаборатория в параллельном мире. Но единственное, что выбивалось из всего этого клише - одна бочка, стоявшая под плакатом. Похожая на одну из тех, в которых можно хранить пиво. Но из всех щелей сочилась черная, вязкая жидкость. Что-то похожее на смолу.

- А вот и наш герой пожаловал! - радостно сказал человек с окуляром. - Кладите на стол. Сегодня продолжаем.

- Кто ты? - спросил я, собрав последние силы в кулак.

- Я? Да всего лишь маленький ученый. Тебе не нужно знать мое имя. - улыбнулся он. - Просто знай, что здесь мы дадим тебе новую жизнь. Возможность стать по-настоящему значимым!

Ублюдок. Что он задумал?

- Вводим новую дозу. И готовьте второго подопытного.

В этот раз ремни стянули сильнее. Гораздо сильнее. Укол был болезненным. Как будто неопытная медсестра промахнулась мимо вены и начала вводить лекарство. Холодно, тягучее ощущение быстро переросло в жар. Я чувствовал, как горю заживо. Как раскаленным железом наполняется голова. Как телу становится невыносимо жарко. И меня всего распирает изнутри. Глаза буквально выдавливает наружу. А боль… Боль была похожей на хлесткие удары железным кнутом по телу. По разным местам одновременно. И сильно.

Я невольно выгибал спину. Тело скрючивало само собой. Все что я мог делать - дышать и глотать ртом воздух, который словно выкачали из легких. Хриплое дыхание на грани асфиксии. В какой-то момент в глазах потемнело.

***

Из кромешной темноты меня вытащил протяжный скрип двери.

- Луций! Я тебя везде искала! Хотела принести обед… - голос был звонкий, почти веселый, не похожий на сухие интонации служителей.

- Ты моя радость! Только тебе же нельзя сюда, родная… Я же тебе говорил… - голос Луция немного дрожал. - Пойдем скорее, тебе не нужно здесь быть…

- Прости, но ты забыл свою еду в комнате! Да и я уже давно все видела, ничего нового. - ритмично проговорила девушка и хлопнула дверью.

- А выыы… - голос Луция вдруг сорвался на рык. - Почему никто не остался у двери?! Идиоты! Живо за вторым! Один - снаружи!

Последние фразы вышли спокойнее. Это говорил тот, с окуляром? Или я все еще в каком-то бреду из-за непонятных лекарств?

Мысли путаются…

***

Опять звуки. На этот раз более четкие. Будто я уже не слушаю из капсулы. Выверенные шаги, тяжелое дыхание за спиной. Глаза тяжелые, но я уже могу их открыть.

- Господин герой! - опять этот голос мерзкого ублюдка с окуляром. - Пора детальнее оценить ваши способности. Открывайте глаза.

Я открыл. Даже чересчур послушно. Горящие свечи ослепляли после кромешной темноты, в которую я провалился. Но немного привыкнув, я заметил, что комната немного изменилась. Теперь я лежал не по центру на столе, а у стены, ближе к бочке. Из щелей бочки сочилась черная, вязкая смола. Она слабо пузырилась, и от нее тянуло сладковатой гнилью, от которой мутило. Напротив - седой мужчина. Грязная одежда, скорее напоминающая мешок, босые ноги. Волосы, полностью белые, как у моего коня, местами слипались и путались, закрывая лицо. Он тоже был привязан ремнями, но сидел неровно, чуть накренившись на правый бок. На правых костяшках были еще свежие ссадины.

И что теперь? Они заставят нас драться до смерти? Или предложат решить кому из нас суждено умереть сегодня? Больные ублюдки.

- Луций… Я… Убью тебя… - все что я смог выговорить

- Так ты… Так ты не был в отключке. - странно улыбаясь и нервно поправляя монокль, сказал служитель. - Боюсь, сейчас это наименее важная деталь. Тебе предстоит по-настоящему героическая работа!

Он подошел ближе. Склонился надо мной, смотря прямо в лицо. Схватил за щеки и потряс мою голову.

- Ты же будешь хорошим псом? - состроив озадаченное и жалостливое лицо сказал Луций. - А иначе его смерть будет на твоей совести. Забери его боль.

Я смотрел на старика. На открытых частях рук были видны прожилки. Неужели Забвение? Он дышал редко, с хрипом. Глаза закрыты - то ли без сознания, то ли просто сдался. Может, у него есть семья? Внуки? Или он такой же одинокий, как я?

А если я откажусь - Луций убьет его. Или продолжит пытать меня.

Что я выберу? Свою боль или его жизнь?

Руки сами сжались в кулаки. Я уже знал ответ. Я не мог пойти против себя.

Пришлось собрать последние силы. Возможно, я дам шанс этому человеку уйти. От меня все равно не отстанут, пока не выжмут все соки. Но я никогда не забирал ничего, кроме обычных ран.

Я смотрел на старика. Он почти не двигался. Лишь грудь медленно поднималась и опускалась.

- Ну же, - резко щелкнула пальцами перед моим носом Луций. - Время на выбор не осталось. Или ты все-таки хочешь увидеть его мучительную смерть?

- Что с ним? - спросил я. Голос сел окончательно.

- Заражение, - Луций пожал плечами, будто говорил о погоде. - Запущенная стадия. Еще немного - и он обратится. Станет одной из тех тварей, что собираются у своих старых жилищ и ждут новых жертв. А ты можешь его боль забрать. Всю сразу. И тогда он выживет.

- А я?

- А ты получишь новую порцию чужого страдания, - Луций улыбнулся. - Но ты же привык, правда? Ты же у нас герой.

Я закрыл глаза. В голове билось одно: если я это сделаю, я стану их собакой. Если не сделаю - он умрет.

- Как его зовут? - спросил я.

- Не знаю, - равнодушно ответил Луций. - Какая разница? Мне нужен только результат.

Пришлось кивнуть головой. Помощник Луция расстегнул ремень на правой руке. На ней остался глубокий красный след. Кисть, которую я почти не чувствовал, начало покалывать.

Я протянул руку. Коснулся открытого плеча. Кожа была холодной, липкой. Старик дернулся, но не открыл глаза.

Свечение под ладонью. Боль. Чужая, дикая, рвущая изнутри. Меня накрыло лавиной ощущений. Я попытался отдернуть руку, но не мог. Из-за сорванного голоса я мог выдавить только тяжелое мычание. Невыносимо. Каждая стадия этой болезни проходило через меня с невероятной силой.

Я чувствовал, как его тело боролось. Сначала жар - сухой, выжигающий легкие. Потом холод - такой, что кости, казалось, крошатся в ледяную пыль. Удушье - легкие сжимались, требуя воздуха, а воздуха не было. И сквозь все это - образы. Смазанные, чужие: чье-то лицо, склоненное над колыбелью, запах свежего хлеба, чей-то смех.

Это была его жизнь. Его боль. Его память. И теперь она втекала в меня, смешиваясь с моей, оставляя след, который уже не выжечь.

«Теперь мы связаны», - мелькнула мысль, прежде чем я провалился в очередную волну агонии.

Тело трясло, будто меня пробивают током. В голове торнадо мыслей и образов, сносящих все на своем пути. Затем свет начал пропадать. Я не потерял сознание, но… Я… Я ослеп.

Тело скручивало и выворачивало.

Сколько это длилось - минуту? Час? Я проваливался в темноту и выныривал обратно, и каждый раз боль была сильнее.

А когда очнулся, старик дышал ровно. Его лицо, еще минуту назад серое, как пепел, порозовело. Он открыл глаза и посмотрел на меня. В них было что-то… непонимание? Благодарность? Я не знаю.

Я лежал на полу. Луций стоял надо мной, довольно улыбаясь.

- Молодец, - сказал он. - Хорошая собачка. Сейчас данных достаточно.

И погладил меня по голове.

Я не отшатнулся. Я даже не дернулся. Просто лежал и смотрел в потолок.

- Отведите в клетку, - приказал Луций. - Завтра продолжим.

***

В клетку меня тащили двое. Я не чувствовал ног. Вообще ничего не чувствовал, кроме той чужой боли, что теперь жила во мне. Она пульсировала в такт сердцу, напоминая: ты жив. Ты жив. Ты жив.

Я попытался вспомнить лицо старика. Не смог. Только глаза - удивленные, чужие.

В проходе, когда меня тащили мимо открытой двери, я увидел свет. Узкая полоска, пробивающаяся из-за тяжелой завесы. Там, за ней, был коридор. Пустой. Охраны не видно.

В голове щелкнуло.

Я дернулся. Рванулся из рук конвоиров так резко, что один из них выпустил мою руку. Второй повис на мне, пытаясь удержать. Я ударил его головой в лицо - на автомате, как учили. Хруст. Кровь. Он осел.

Первый уже выхватывал что-то с пояса. Я не стал ждать. Бросился к свету.

Коридор. Лестница. Еще коридор. Сзади топот, крики. Я бежал, спотыкаясь, падая, поднимаясь и снова бежал. Свет впереди становился ярче.

Дверь. Распахнул.

Я вывалился наружу, споткнулся о камень, упал на колени. Солнце - настоящее, живое - резануло по глазам, выжигая слезы. Воздух! Сладкий, густой, пахнущий травой и свободой. Я вдохнул его полной грудью, чувствуя, как легкие, привыкшие к вони подвала, сжимаются в спазме.

Сзади топот. Крики. Я рванул вперед, не разбирая дороги. Ноги подкашивались, но я бежал. Спотыкался, падал, обдирал колени и ладони о камни, вставал и снова бежал. Только бы успеть. Только бы...

Куда? Я не знал. Просто прочь. Подальше от этого ада.

И упал.

Что-то ударило в грудь. Будто палкой со всей силы. А потом тело перестало слушаться. Я рухнул лицом в траву, глотая пыль и слезы.

- Глупая скотина, - сказал голос сверху. Луций. - Думал, сбежишь?

Меня перевернули на спину. Надо мной стояли трое. Луций - спокойный, даже слегка разочарованный. И двое конвоиров - тяжело дышащие, злые.

- Я же говорил: ты теперь ручной, - Луций наклонился, заглядывая в глаза. - А ручные не убегают.

Он выпрямился и кивнул.

- Накажите. Чтобы запомнил.

***

В этот раз меня привязали к стене камеры. За руки, за ноги, так что я висел в воздухе, как тряпичная кукла. Плечи выворачивало, дышать было почти невозможно.

Луций стоял напротив, задумчиво поглаживая подбородок.

- Ты нарушил правила, - сказал он. - А правила простые: сидеть в клетке, ждать, выполнять. Кто не выполняет - того наказывают.

Он вытащил из-за спины какую-то вещь. Длинную, тонкую, с иглой на конце.

- Сейчас будет твой важный урок, - пояснил он. - Это для того, чтобы ты запомнил: свободы нет. Никогда.

Игла вошла в шею. Холодная, острая. А потом - жжение. Не такое, как раньше. Другое. У меня будто жгло память. Я почувствовал, как воспоминания плавятся, текут, исчезают.

- Нет! - заорал я. - Не надо! Пожалуйста!

- Поздно, - спокойно сказал Луций. - Ты должен был слушаться.

В глазах поплыло. Темнота. Густая, липкая, живая. В ней плавали обрывки лиц. Лира. Ее глаза, полные слез. Каэл. Его улыбка. Что-то еще... чье-то лицо, расплывчатое, теплое. Я пытался ухватить его, вглядеться, но оно таяло, как дым.. Как она смотрела на меня тогда, в Форпосте? Не помню. Как она улыбалась? Тоже нет. Осталось только имя. И то скоро исчезнет.

- Кай... - голос донесся издалека, искаженный, будто через толщу воды. Женский. Зовущий.

Я рванулся на звук, но темнота схлопнулась, вышвырнув меня обратно.

- Пожалуйста… - прошептал я.

- Тихо, - сказал Луций. - Собаки не разговаривают.

***

Очнулся я на полу своей клетки. Снова. Как будто и не было этой попытки.

Я лежал на холодном полу и смотрел в потолок. Там были трещины. Я считал их, чтобы не думать.

Раз. Два. Три. Четыре.

Сбился. Начал заново.

Раз. Два. Три.

- Живой? - раздалось справа.

Голос осипший, старый.

- Ты… - выдохнул я. - Это ты был в комнате?

- Спасибо тебе, - сказал он. - Я уж думал, конец. А ты взял и спас.

Я закрыл глаза. Не хотел слушать его благодарности. Не хотел ничего.

- Ты зачем это сделал? - спросил старик. - Зачем чужую боль на себя взял?

- Не знаю, - честно ответил я. - Способность такая.

- Так ты призванный… - сказал он с пониманием. - Я был знаком с одним. Недолго. Поэтому запомни - здесь каждый сам за себя. Если начнешь всех спасать - долго не протянешь.

- А если не спасать, - прохрипел я, - то зачем я вообще здесь?

- Дурак, - сказал он без злости. - Побереги себя.

Старик замолчал. Но его фраза. Дурак. Почему в ней есть что-то знакомое? Я напряг память, пытаясь ухватить образ. Ничего. Только пустота и это слово, эхом отдающееся в висках.

Я закрыл глаза. Дурак. Почему это слово отдается эхом в пустоте, где раньше была память? Кто-то уже называл меня так. Тоже не со зла, а с... чем? С болью? С любовью?

Я напрягся, пытаясь ухватить ускользающий образ. Ничего. Только холод и пустота.

- Эй, старик, - позвал я.

- М?

- Ты сказал дурак. Это слово... оно знакомо. А почему - не помню.

Старик долго молчал. Потом ответил:

- Может, потому что ты правда дурак, что полез меня спасать.

- Нет, - я покачал головой, - раньше. До тебя.

- Не знаю, - сказал он. - Память - штука такая. Чем больше ее теряешь, тем ценнее то, что остается. Значит, тот, кто тебя так назвал, был тебе дорог. Раз ты так хочешь вспомнить.

Я промолчал. Но внутри, в самой глубине, где еще теплилась искра, что-то дрогнуло. Дорог? Был кто-то дорог?

Я лежал и смотрел в потолок. Считал трещины. Снова сбивался. Снова начинал.

Где-то внутри, в самом темном углу, еще билось что-то живое. Наверное, просто упрямство. Звериное. Тупое.

Я не сдамся, - подумал я.

Но мысль была слабой, чужой. Как будто не моя.

Глава 8. Звериные повадки

Меня разбудил топот. Быстрый, четкий.

- Торопись! - начал знакомый голос помощника в дали. - Луций сказал перенести в карцер. Срочно!

- Да бегу, бегу! А почему такая спешка? Я думал мы его тут и будем держать.

- Наверное из-за святого Маркуса… И великого Варга. Они приехали из столицы.

- Твою мать… И на кой черт нам эта лишняя нервотрепка? Говорят же Варг того… Ну это…

- Да, да, понял. - замок щелкнул и двое запыхавшихся ввалились в клетку. - Бери скорее, пока они сюда не пошли.

Варг и Маркус? Что-то знакомое. Я отчаянно пытался поймать убегающее от меня воспоминание. Но, эта мысль, живая, ярка и скользкая не давалась. Лишь смутные чувства, связанные с этими воспоминаниями немного меня оживили.

Ноги волочились по каменному полу. Меня проносили мимо пустующих клеток. Потом был узкий коридор, ведущий к винтовой лестнице. Я пытался запомнить дорогу. Может быть, это мой лучший шанс попытаться сбежать, пока вокруг творится суматоха. И как только боль немного утихнет, а я наберусь сил, то смогу.

Но сейчас тело было просто тяжелой оболочкой. Мешком с органами и моим сознанием в голове. Который тащили как было удобно. Кидали в клетку, как придется.

Лестница заканчивалась еще одним узким коридором. С двумя свечами у двери на дальней стене. И парой таких же железных, тяжелых дверей по бокам. Это карцер?

Дверь тяжело, со скрежетом открылась.

- Твой новый дом. - сказал один из конвоиров, когда меня забросили в новую клетку.

Здесь было темнее. Дверь глухая, так что свет не попадал. Стены, пол и потолок были сплошными, холодными. И идеально гладкими. Здесь не было ничего. Черная комната, как в кладовках, где обитают всякие монстры из страшных детских сказок. И теперь здесь был я.

Быстрые шаги удалялись. Сейчас комнату окружила тишина. Почти полная. Разве что откуда-то шел звук падающих капель. Падающих неравномерно, с большим промежутком. Раздражает.

Затем снова стук шагов. Аккуратных, торопливых. По ощущениям шел кто-то небольшой. Может это шанс.

У двери шаги затихли. Секунда. Потом еще две. Никто не двигался. Затем замок на двери начал медленно поворачиваться. В комнату пополз слабый свет. А на его фоне показалась девушка. Небольшая, с длинными светлыми волосами и белым платьем, украшенным рюшами по краям. Кто она?

- Здесь совсем скучно, а мой брат тот еще скряга. - невозмутимо начала она. - Вот, это тебе.

Она уверенно протянула свою тонкую ручку. Казалось даже бледную. И зачем?

- Бери-бери, я тебе потом еще принесу!

Я удивился. Сильно. Какая-то девушка свободно пришла сюда, чтобы дать мне цветок. Мы были знакомы? Или она просто чокнутая? Но все, что я мог заметить - это приятная, скрытая полумраком, улыбка и знакомый голос. Я точно ее слышал. И взял цветок.

Красивый. с белыми лепестками и желтой сердцевиной.

Дверь закрылась.

Снова темно. Холодно. И этот ужасный звук капель. Мне пришлось начать их считать, чтобы не сойти с ума окончательно.

Сто двенадцать. Сто тринадцать. Сто че...

За дверью послышались шаги. Двое. Один - тяжелый, уверенный. Второй - легкий, скользящий.

- ...лично хочу посмотреть, - сказал первый.

Голос был сухим, скрипучим, как старые половицы. Но в нем звенело что-то... знакомое? Где-то в глубине черепной коробки шевельнулось смутное воспоминание. Этот голос уже говорил со мной. Давно. Будто в другой жизни. Что он говорил? Не помню. Только холодное ощущение. Приговор.

- Прогресс есть, отец. Он - уникальный экземпляр. Я бы даже сказал - прорывной.

А этот голос... теплый. Маслянистый. Он обещал защиту. Он говорил: «Подходите, герои, вам нечего бояться». Я почти видел его улыбку. Добрую, отеческую. И от этого теплого голоса мне стало холоднее, чем от первого.

- Прорывной? - первый хмыкнул. - Мне кажется, мы его видели после призыва. У него F-ранг? Самый слабый за сто лет. Что в нем прорывного?

- Ранг не главное, отец. Главное - как организм реагирует на Забвение. Он не просто переносит раны - он впитывает саму инфекцию. И не умирает. Мы близки.

Первый замолчал. Надолго. Я слышал только капли. Сто шестнадцать. Сто семнадцать.

- Лекарство? - голос первого дрогнул. Впервые в нем появилось что-то человеческое. - Ты хочешь сказать, мы сможем создавать лекарство?

- Сможем, отец. Обязательно.

Пауза. А потом тише, почти шепотом:

- Но пока рано говорить. Нужно больше данных. Еще пара недель - и я представлю вам полный отчет.

- Пара недель? - первый вздохнул. - Ладно. Ты никогда меня не подводил. Делай что нужно. Только не затягивай. Мне приходят сведения, что в Примусе тоже идет распространение Забвения. И чем быстрее мы найдем решение, тем лучше для всех.

- Я понимаю, отец. Все будет по правилам.

- Надеюсь на тебя. А мне нужно вернуться в Клинн. Чертовы последователи Пути Пепла снова устраивают провокации.

- Конечно, отец. Я закончу осмотр и вернусь к вам в столицу. Нужно быстро разобраться с этими заносчивыми керийцами.

Шаги удалились. Сначала тяжелые. Потом легкие.

А я сидел и смотрел в темноту.

По правилам.

Вспышка. На миг я увидел его лицо. Теплую улыбку. Услышал: «Ищи способы использовать навык аккуратно». И тут же - холодный пол лаборатории, ремни на запястьях, игла в вене.

Образ исчез, оставив только тошноту.

Сто восемнадцать. Сто девятна... к черту.

Я закрыл глаза и просто слушал капли.

Наверное, мне удалось поспать. А, может, я просто считал так долго, что перестал замечать как проходит время. Только голод иногда давал о себе знать.

Но мою пустоту разбавили шаги. Четкие. Шли двое.

- Ты, наверное, голоден? - заботливо спросил Луций. - Пора дать тебе небольшой отдых.

Дверь открылась резко. Луций стоял слева, а справа придерживал дверь один из помощников. А на полу, чуть за ними - миска с едой.

- Псу пора перекусить. - улыбнулся он. - И, может, даже прогуляться, если он будет послушным.

Я двинулся к выходу. Желудок сводило от голода, а еда передо мной только усиливала его. Никаких других мыслей не было в голове.

Быстрый рывок. Тело действовало само. Ни усталость, ни боль, ни прошедшие пытки не мешали достичь цели. Я накинулся на миску как животное.

Каша, какая-то водянистая. Но мне было плевать. Она была теплой и пахла едой. Не сыростью, не камнями и смертью, а настоящей вкусной пищей. Я ел руками и закидывал себе в рот как можно больше.

Луций засмеялся. Коротко, с издевкой.

- Ц-ц-ц. - недовольно прозвучал он. - Тебе не давали команды.

А затем глухой удар. Прямо по затылку.

Я упал лицом в миску и тут же получил удар в бок ногой. Сука. Как же больно. Изнутри вырвался короткий стон.

Луций подошел ближе.

- Тебе давно пора выучить свое место. - и немного помедлив, добавил, - Любая попытка ослушаться - кнут, послушание - пряник. Я думаю, что тебе не сложно будет понять аналогию.

Помощник затолкал меня обратно в комнату.

Но какой же вкусной была каша. Как будто я ел первый и последний раз в жизни. Будто никогда я больше не попробую чего-то еще.

***

Лира сидела на краю кровати в Форпосте. За окном догорал закат - багровый, тяжелый, как предчувствие.

Каэл спал. Храпел, растянувшись на единственной лавке. Рука с зажившими царапинами свесилась вниз.

Лира смотрела на нее.

Он врет, - подумала она. - Я чувствую… знаю, что врет.

Но доказательств не было. Только это грызущее чувство внутри. И имя, которое она повторяла каждую ночь перед сном:

- Кай.

Ветер качнул ставню. Она вздрогнула, но это был просто ветер.

***

Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять.

Опять шаги.

Опять дверь.

- Я надеюсь, ты выучил команды, за эти уроки. - ласково сказал Луций. - Сегодня мы проверим твой навык. Можешь выходить.

Пришлось встать. Сквозь усталость и боль по всему телу. Синяки от ударов за эти несколько дней ныли. На некоторых были подтеки крови. А внутри, словно в самих сосудах, даже во всех клетках тела, развивалось что-то новое. Дающее тепло в этой холодной камере. И усиливающее голод. Но мне было без разницы. Мне нужно было только делать, что скажут, иначе будет еще больнее.

Конвоиры взяли меня под руки. Снова повели по узкому коридору, затем вверх по винтовой лестнице. Но мы пошли в другую сторону, противоположную той, где была комната с уколами и черной бочкой. Стены были такими же, холодными и каменными. С редкими свечами на стенах.

Деревянная дверь. Луций открыл и мы зашли внутрь. Там была только купель. Небольшая.

- Окуните его в воду.

Меня подвели и резко окунули с головой. Вода была холодной. И немного странной. На вкус чуть слаще, чем та, которая капала в карцере.

Когда я начал задыхаться, меня выдернули.

Стало холоднее, но вода начала светиться теплым зеленым оттенком. Странно, вода ведь не светится. Затем начали появляться символы, складывающиеся в слова.

Имя: Кай Возраст: 28 лет Базовые характеристики:

Сила: 4 → 3Ловкость: 5 → 4Выносливость: 3 → 12Интеллект: 11 → 7Мудрость: 10 → 6Дух: 7 → 14Навык: Перенос ран (ранг F) → Поглощение (ранг F)

Уровень заражения: 5%

Луций смотрел на светящиеся строки. Долго. Очень долго. Потом выдохнул - не страх, не удивление. Что-то другое. Жадное.

- Выносливость двенадцать, - прошептал он. - Дух четырнадцать. Интеллект упал, мудрость упала... а ранг F.

Он повернулся ко мне. В глазах горел тот самый холодный огонь, который я уже видел - когда он впервые сказал «вводите сыворотку». Правой рукой он нервно поправлял окуляр.

- Ты понимаешь, что это значит? Ты для системы - пустота. Брак. Ошибка. Но ты жив. Ты сильнее, чем был. Сильнее, чем должен быть. И слаб, как быть не должно!

Помощник за спиной не выдержал. Я слышал, как у него задрожал голос, а может, и руки - по стене заскребло. - Господин... Но что за уровень заражения? Такого раньше не было…

- А теперь есть. - резко оборвал Луций, даже не обернувшись. - Думаешь умрет? Не умрет. Посмотри на него. Он уже почти не человек. Ему плевать.

Он шагнул ближе. Протянул руку, коснулся моего лица, повернул в разные стороны - медленно, изучающе, как скульптор трогает глину.

- Поглощение, - сказал он тихо. - Не просто перенос. Что же за интересную способность ты обрел? Теперь ты можешь накапливать раны?

Помощник сглотнул:

- Но если он накопит слишком много... если перейдет черту...

- Вот именно! - Луций резко выпрямился, и в его голосе впервые за все время прорезалось что-то похожее на восторг. - Черта! Где она? Пятьдесят процентов? Семьдесят? Сто? Никто не знает! Никогда не было образца, который обладал бы хоть чем-то подобным!

Он схватил меня за подбородок, заставил смотреть в глаза.

- Ты - уникален, Кай. Самый ценный экземпляр за всю историю Конклава. И я не успокоюсь, пока не узнаю, на что ты способен.

- Господин... может, сначала изучить показатели? Составить план? - робко предложил помощник.

- План? - Луций рассмеялся. Коротко, сухо. - План будет такой: сегодня - двойная доза. Завтра - тройная. Будем поднимать заражение любыми способами, пока он не сломается. Или не станет чем-то новым.

Он отпустил мое лицо, вытер руки о рясу, будто испачкался.

- Готовьте сыворотку. Самую концентрированную. И принесите того зараженного из третьей камеры. Хочу посмотреть, как он будет поглощать живой источник.

Помощник побелел:

- Господин, но тот почти обратился! Если он коснется...

- Тем интереснее, - отрезал Луций. - Живо.

Он уже шел к выходу, но у двери остановился. Обернулся. Посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

- Знаешь, Кай, - сказал он почти ласково, - я ведь могу ошибиться. Может, ты сдохнешь завтра. А может, станешь богом.

Он улыбнулся. Той самой теплой, отеческой улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось.

- В любом случае - будет интересно.

Дверь закрылась.

Помощники испуганно переглядывались, не решаясь подступиться ко мне. Но они быстро взяли себя в руки.

Меня вернули в карцер.

Я снова остался один. В темноте. С каплями.

5 процентов.

Внутри пульсировало тепло. Чужое. Голодное.

И оно согласно урчало.

Мне не нравится это ощущение. Тяжелое. Поэтому я вернулся к цветку, который мне дала та девушка. Я положил его в дальний правый угол, почти под капли.

Он вкусно пах. Но был слабый. Скоро завянет.

Дверь снова открылась. Но я даже не слышал звуков.

- А вот и я! - раздался звонкий голос. - Брат был в таком воодушевлении! Сто лет его таким не видела. Ты ему очень нравишься. Интересно, почему?

Я не ответил. Думаю, и не нужно было. Она протараторила так, что остановка была лишь для того, чтобы набрать новую порцию воздуха.

- Меня зовут Лавиния. Но ты можешь звать меня Вия! Лучше сразу без лишней формальности. О, ты сохранил мой цветок! Мне очень приятно. А тебя как зовут?

Я снова молчал. Сестра Луция? Я мог лишь смотрел на эту странную девушку, которая была в красивом платье в этом месте и разговаривала с тем, кого считали собакой.

- Ну и молчун! - надулась она. - Но ты мне тоже нравишься. Не похож на брата.

Она протянула мне миску с кашей. И помахав рукой, с теплой улыбкой на лице, убежала. Я слышал быстрый топот ног, будто бы вприпрыжку.

Странная. Но мне она тоже нравится. Не бьет, как Луций.

***

Сколько прошло - не знаю. Может, час. Может, день. Я просто лежал, сжимая увядший цветок, и слушал капли.

Потом шаги. Много. Дверь открылась - даже не дернулся. Знал, что за мной.

- Вставай, - бросил помощник. - Господин ждет.

Я встал. Ноги слушались лучше. Внутренний жар придавал сил. Или забирал? Я уже не понимал.

Меня повели по знакомому коридору. В лабораторию. Луций сиял.

- Начнем, - сказал он, указывая на второй стол.

Там лежал человек. Вернее, то, что от него осталось. Глаза закатились, изо рта тянулась липкая слюна, кожа серая, с черными прожилками. Он дергался, мычал, бился головой о стол.

- Зараженный. Финалка. Еще час - и обратится. Твоя задача - забрать всю его боль. Всю заразу. До капли.

Я смотрел на него. Внутри что-то екнуло. Не страх. Не отвращение. Голод.

- Ну же, - Луций подтолкнул меня. - Ты же хочешь.

Я хотел.

Я протянул руку. Коснулся его лба. Кожа была горячей, влажной.

Свечение. И провал.

Я не кричал. В этот раз - нет. Я просто открыл рот и впускал.

Сначала пришёл страх. Не мой - чужой, липкий, как паутина. Он облепил сознание, и я захлебнулся им на секунду.

Потом боль. Она была везде - в каждой клетке его тела, и теперь в моей. Я чувствовал, как гниют его легкие, как плавится печень, как кости крошатся в труху.

А потом - сама зараза. Теплая, тягучая, живая. Она текла в меня, искала место, где лечь, и находила. В пустоте, которую оставили пытки, в трещинах, которые пробила боль.

Я тонул в этом. И мне это нравилось.

Когда очнулся, на столе лежал труп. Спокойный. Чистый.

А я стоял на коленях, и внутри пульсировало жаром.

- Великолепно, - прошептал Луций, заглядывая в купель. - Пятнадцать. Еще один - и подойдем к первой половине.

Помощник сзади тихо охнул.

- Завтра продолжим, - Луций махнул рукой. - Уведите.

***

Лира сидела, обхватив колени. Костер перед ней играл языками пламени.

В руке она сжимала что-то маленькое. Кусок ткани. С засохшей кровью. Его кровью.

Она смотрела на карту. Палец водил по линиям, ища хоть какую-то зацепку.

Форпост, деревня, лес, подземелье... где ты?

Ветер качнул ветки. Ей показалось, что кто-то зовет.

Она подняла голову. Только тьма.

- Я найду тебя, - прошептала она. - Даже если придется перевернуть весь этот проклятый мир. Я не допущу еще одной ошибки.

Где-то далеко ухнула сова.

***

Я снова лежал в темноте. Считал капли. Пятьдесят один. Пятьдесят два. Пятьдесят три.

Внутри жгло. Тепло стало горячим. Оно пульсировало в такт сердцу, и сердце билось чаще, чем надо.

Скоро, - шептал кто-то внутри. - Скоро.

Я не знал, что значит «скоро». Но я ждал.

Рука сама потянулась в угол. Нащупала цветок. Лепестки осыпались, стебель подгнил.

Я все равно держал.

Капли падали. Сорок восемь. Сорок девять. Пятьдесят.

Восемьдесят. Восемьдесят один. Восемьдесят...

Я сбился.

И в этот момент дверь открылась.

- Привет, - сказала Лавиния. - Я снова здесь.

Глава 9. Душа зверя.

Пятьдесят один.

Пятьдесят два.

Пятьдесят...

Сбился.

Капли падали в темноту. Я их не видел, только слышал. Размеренно. Тяжело. Внутри жгло.

В углу лежал цветок. Сухой. Мертвый. Но мой.

Дверь открылась.

Свет упал на пол. В проеме стояла она. Белое платье, светлые волосы, улыбка.

- Привет, - сказала Лавиния. - Я снова здесь.

Она вошла быстро, прикрыла дверь, поставила свечу. Села на корточки напротив меня. Смотрела.

Я смотрел в ответ. Внутри жгло.

- Вия, - сказал я.

Голос хриплый, чужой. Я сам не понял, что сказал. Просто имя всплыло.

Она улыбнулась шире:

- Помнишь. Хорошо.

- Вия... странная.

- Знаю. Ты уже говорил.

Она помолчала. Потом полезла в карман платья, достала что-то маленькое. Протянула сквозь прутья.

- Хлеб. Черствый, но вкусный. Брат запер кухню, готовится. Сегодня тот самый день.

Я взял. Руки дрожали. Пальцы не слушались. Хлеб упал на пол. Я смотрел на него. Потом снова на нее.

- Вия.

- Я здесь.

Она подняла хлеб, стряхнула пыль, снова протянула. На этот раз я взял. Зажал в кулаке.

- Пятьдесят четыре, - сказал я.

- Это много?

Я не знал. Внутри жгло. Пятьдесят пять.

- Он боится, - сказала она тихо. - Брат. Я видела. Когда он говорит о тебе, у него глаза горят, но в них... страх. Ты первый, кого он боится.

Я жевал хлеб. Сухой. Пресный. Вкусный.

- Я считаю дни, - сказала она. - Тысяча двести тридцать пять. Столько я здесь. С тех пор как отец привез меня к брату. Сказал, что здесь безопасно.

Она усмехнулась. Горько.

- Брат заботится. По-своему.

- Можешь.. уйти? - спросил я.

Слова дались тяжело. Будто камни ворочал.

- А куда? - она пожала плечами. - Я ничего не умею. Только цветы растить. И притворяться дурочкой, чтобы никто не трогал.

Она посмотрела на меня долго. Потом протянула руку ближе. Коснулась моей руки. Пальцы холодные.

- Ты первый, кто смотрит на меня как на человека, - сказала она. - Не как на дочь, не как на сестру, не как на дурочку. Как на человека. Интересный.

Я молчал. Внутри жгло. Пятьдесят шесть.

- Ты вернешься за мной? - спросила она вдруг.

Я смотрел на нее. Свет от свечи дрожал на ее лице. Глаза блестели.

- Все обещают, - сказала она тихо. - Отец обещал, что здесь безопасно. Брат обещал, что будет хорошо. А ты... ты первый, кто не обещал, а просто сделал. Цветок сохранил.

Она улыбнулась. Тепло. По-настоящему.

- Вернусь, - сказал я.

Слово вырвалось само. Я не думал. Просто сказал.

- Тогда я буду ждать.

Она встала, подняла свечу. У двери остановилась.

- Знаешь, что самое смешное? - сказала она, не оборачиваясь. - Брат думает, что я не понимаю, что он делает. А я понимаю. Все понимаю. Просто делаю вид, что нет. Так легче.

Дверь закрылась.

Свет погас.

Я остался один.

Пятьдесят семь. Пятьдесят восемь. Пятьдесят девять.

Внутри жгло.

Ждало.

***

- Подъем.

Дверь распахнулась. Свет ударил по глазам. Чьи-то руки вцепились в плечи, выволокли из клетки.

- Господин Луций ждет. Сегодня большой день.

Я не сопротивлялся. Тело двигалось само. Ноги переставлялись. Руки висели плетьми. Внутри жгло. Шестьдесят один.

Коридоры. Лестницы. Снова коридоры. Я не считал повороты. Все равно не запомню.

Лаборатория встретила жаром и запахом. Тот самый - сладковатый, металлический. В центре стоял стол. На столе лежал человек.

Кожа серая. Черные прожилки. Глаза закатились, изо рта тянулась липкая слюна. Он дергался. Мычал.

- Пятьдесят процентов, - сказал Луций, подходя ближе. В глазах горел огонь. Холодный. Голодный. - Сегодня мы перейдем этот рубеж.

Он повернулся ко мне. Улыбнулся. Теплой, отеческой улыбкой. От нее внутри холодело.

- Ты готов, Кай?

Я молчал. Внутри жгло. Шестьдесят три.

- Не хочешь говорить? Не надо. Твое тело скажет за тебя.

Он кивнул. Меня подтолкнули к столу.

- Коснись его. Забери все. До последней капли.

Я протянул руку. Кожа зараженного горячая, влажная. Под пальцами пульсировало.

Свечение.

И провал.

Я не кричал. В этот раз - нет. Я просто открыл рот и впускал.

Сначала страх. Чужой. Липкий. Как паутина. Он облепил сознание, и я захлебнулся им на секунду.

Потом боль. Она была везде. В каждой клетке его тела. Теперь в моей. Я чувствовал, как гниют легкие, как плавится печень, как кости крошатся в труху.

А потом - зараза. Теплая. Тягучая. Живая. Она текла в меня, искала место, где лечь, и находила. В пустоте. В трещинах. Во мне.

Я тонул. И мне это нравилось.

- Отлично! - голос Луция пробивался сквозь вату. - Пятьдесят три! Пятьдесят четыре! Пятьдесят пять!

Я очнулся на полу. Надо мной стоял Луций. В руках светящийся кристалл. Глаза горели.

- Пятьдесят семь процентов, Кай! Ты слышишь?! Ты перешел черту! Ты жив! И ты сильнее, чем был!

Он наклонился, схватил меня за подбородок.

- Знаешь, что это значит? Ты - уникален. Самый ценный экземпляр за всю историю. Я сделаю из тебя бога. Или чудовище. Посмотрим, что выйдет.

Он рассмеялся. Коротко. Сухо.

- Уведите. Завтра продолжим. Завтра будет семьдесят.

Меня тащили обратно. Ноги волочились по полу. Внутри полыхало.

Пятьдесят семь.

Пятьдесят восемь.

Пятьдесят девять.

***

Шестьдесят четыре. Шестьдесят пять. Шестьдесят...

Замок лязгнул.

Не так, как всегда. Не грубо, не резко. Просто тихо. Аккуратно и крадучись.

Дверь приоткрылась. В проеме - не свет, не шаги. Тень.

- Тихо, - прошептал голос. Старый, хриплый. - Я за тобой.

Я не двинулся. Внутри жгло. Шестьдесят шесть.

- Тот старик, - прошептал голос. - Которого ты спас. Помнишь? Мы уже виделись. И теперь снова встретились.

В комнату шагнул дед. Тот самый. Седая борода, грязная одежда, на руках - свежие ссадины.

- Бежим, парень. Пока Луций занят новым зараженным. Я знаю выход.

Я смотрел на него. Внутри жгло. Шестьдесят семь.

- Дед, - сказал я.

- Вставай, - он протянул руку. - Времени мало.

Я взялся за его руку. Поднялся. Ноги дрожали. В груди полыхало.

- Цветок, - сказал я.

- Чего?

Я шагнул в угол, поднял с пола сердцевину. Маленькую, сухую. Зажал в кулаке.

- Пошли.

Мы выскользнули в коридор. Дед двигался быстро, уверенно. Знал каждый поворот.

- Я тут с год сидел, - прошептал он. - Присматривался. Считал шаги. Знал, что пригодится.

- Зачем?

- Ты меня спас, - сказал он просто. - Я таких, как ты, не встречал. Добрых. В этом аду.

Я молчал. Внутри жгло. Шестьдесят восемь.

Мы свернули в узкий проход. Впереди забрезжил свет - не свечной, настоящий. Серый, утренний.

- Выход, - выдохнул дед.

И тут же замер.

Из-за поворота вышел Луций.

За ним - трое помощников. В руках одного - арбалет.

- Ах ты старая крыса, - сказал Луций, глядя на деда. - Я знал, что тебя рано или поздно припрет.

Дед отшатнулся. Я шагнул вперед.

Внутри жгло. Шестьдесят девять.

- Кай, назад, - прошептал дед.

Но я не слышал. Внутри было только жжение. И голод.

- Пристрелите его, - лениво бросил Луций.

Арбалет щелкнул.

Стрела впилась мне в грудь.

Боль пришла. И… ушла?

Я посмотрел вниз. Стрела торчала из меня. Торчала - и плавилась. Черные прожилки ползли по древку, превращая дерево в труху. Она осыпалась пеплом, не долетев до пола.

Луций побледнел.

- Что за...

Я шагнул к нему. Внутри жгло. Семьдесят.

Помощник с арбалетом вскинул оружие снова. Я не дал ему выстрелить. Я просто...

Выдохнул.

Из меня хлынуло. Невидимое, но ощутимое. Волна боли. Чужой боли, накопленной за недели. Я чувствовал, как она поднимается изнутри - горячая, липкая, живая. Боль старика. Боль зараженного. Боль всех, кого я касался. Она вырывалась наружу, искала выход, находила - в них.

Помощник с арбалетом заорал и рухнул, хватаясь за голову. Из носа потекла кровь. Второй схватился за грудь, завалился набок. Третий побежал, споткнулся, пополз.

Луций отшатнулся к стене, закрывая лицо руками. Его трясло.

- Тварь! - закричал он. - Тварь! Что ты такое?!

Я смотрел на него. Внутри жгло. Семьдесят один.

- Ты… меня сделал, - сказал я.

Голос был чужой. Глухой. Не мой.

Луций рванул ко мне. В руке блеснул нож.

Я не думал. Рука сама взметнулась, вцепилась в его горло.

Он забился. Захрипел. Внутри жгло. Семьдесят два.

Я смотрел, как его глаза стекленеют. Как изо рта течет слюна. Как тело обмякает.

Я разжал пальцы. Луций осел на пол.

- Я же говорил, - прохрипел я. - Я вернусь.

Дед смотрел на меня с ужасом. И с чем-то еще. С надеждой?

- Пошли, - сказал я.

Мы побежали к свету.

***

Воздух ударил в лицо. Холодный, сырой, настоящий.

Я вывалился из двери, упал на колени. Трава под пальцами. Мокрая. Живая. Пахла лесом, утром, свободой.

Я вдохнул. Выдохнул. Внутри жгло. Семьдесят три.

- Кай!

Голос. Тихий. Срывающийся.

Я поднял голову.

Она стояла в двадцати шагах. Худая до прозрачности, в рваной куртке, с темными кругами под глазами. Волосы спутались, на щеке - грязь или кровь. В руках - поводья.

Рядом - белый конь. Очень знакомый. Грязный, худой, но живой. Он смотрел на меня.

Она смотрела тоже.

Я замер. Внутри жгло. Семьдесят четыре.

- Кай, - повторила она.

Голос... знакомый? Нет. Не лицо. Не имя. Но звук - будто эхо из другого мира. Из другой жизни. Которая была до.

- Ты кто? - спросил я.

Голос чужой, хриплый. Я сам себя не узнавал.

Она вздрогнула. На секунду в ее глазах мелькнула боль. Острая, как нож. Но она сдержалась. Сжала кулаки.

- Я Лира, - сказала она тихо. - Мы были в отряде. Ты... ты спас меня. Помнишь?

Я смотрел на коня. Белый. Большой. Он шагнул ко мне, ткнулся мордой в плечо. Теплый. Живой. Фыркнул.

Внутри дрогнуло. Что-то... смутное. Как будто видел это раньше. Во сне. В бреду. В темноте, когда считал капли.

- Конь, - сказал я.

- Ты его спас, - повторила она. - От твари. Помнишь?

Я помотал головой. Не помню. Ничего не помню.

- Дурак, - сказала она.

Слово ударило сильнее кулака.

Внутри что-то вспыхнуло. Образ - расплывчатый, но теплый. Она... она уже говорила так. Когда? Где? В темноте? В боли? Кто-то называл меня так. Кто-то, кого...

- Дурак, - повторила она тише. - Ты всегда лезешь спасать всех. Коня, людей, меня... даже когда тебя режут. Даже когда тебя предают. Даже когда ты сам уже почти труп.

Она шагнула ближе. Остановилась в шаге.

- Помнишь, как мы впервые встретились? Ты смотрел на меня, как баран на новые ворота. Каэл тогда еще лыбился. А ты молчал.

Каэл. Имя резануло. Острое, знакомое. Внутри дернулось.

- Каэл, - сказал я.

- Ага, - она усмехнулась. Горько. - Этот ублюдок. Я его ненавижу. И ты его ненавидишь. Помнишь?

Я не помнил. Но внутри зажгло сильнее. Семьдесят пять.

- А потом ты вилку в него воткнул, - сказала она. - Чтобы проверить свой навык. Я тогда подумала: «Вот псих». А потом поняла: ты просто хотел знать. Хотел понимать, как помочь.

Я смотрел на нее. В глазах - слезы, но она не плакала. Смотрела в ответ. Не отводила взгляд.

- Лира, - сказал я.

Имя вырвалось само. Как будто всегда было здесь. Ждало.

Она кивнула. Чуть заметно.

Конь ткнулся мордой снова. Сильнее. Будто говорил: «Я здесь. Я помню. Ты тоже вспомни».

Я протянул руку. Коснулся ее плеча. Она была твердой, холодной. Живой.

- Ты... - начал я.

- Я тебя искала, - перебила она. - Все это время. Думала, ты мертв. Каэл сказал, что ты мертв. Но я не поверила. Конь не поверил.

Она говорила быстро, сбивчиво. Будто боялась, что я исчезну.

- Он ждал у ворот. Не ел, не пил. Просто смотрел на дорогу. Я подумала: если конь ждет, значит, есть надежда. И пошла.

- Пошла, - повторил я.

- По лесу. По следам. По запаху крови. По... не знаю. Просто шла.

Она замолчала. Смотрела на меня.

- Ты страшно выглядишь, - сказала она.

- Знаю.

- И пахнешь странно.

- Знаю.

- И внутри у тебя... что-то не так.

- Знаю.

Она шагнула вплотную. Коснулась моего лица. Пальцы холодные. На щеке задержались.

- Но ты живой, - сказала она. - Это главное.

Я молчал. Внутри жгло. Семьдесят шесть.

- Кай! - раздался голос сзади.

Мы обернулись.

Лавиния стояла у входа в подземелье. Белое платье теперь было грязным, в пятнах сажи. Волосы растрепались. Но улыбка - та же. Теплая.

- Я... я не хотела мешать, - сказала она. - Просто... я должна была убедиться, что ты выбрался.

Лира напряглась. Рука на моем плече сжалась.

- Кто это? - спросила она тихо.

- Вия, - сказал я. - помогла… сбежать.

- Вия... - Лира посмотрела на нее волком. - Она пытала тебя?

- Нет… тот мертв, - сказал я. - Я убил.

Лира перевела взгляд на Лавинию. Долгий, тяжелый.

- А ты?

Лавиния не отвела глаз.

- Я помогала ему, - сказала она просто. - Цветы носила. Еду. И... ждала.

- Ждала?

- Что он вернется за мной.

Тишина повисла между ними. Густая, как туман.

- Она... она добрая, - сказал я. - Не бьет.

Лира посмотрела на меня. В глазах - боль, ревность, усталость.

- Ты ничего не помнишь, - сказала она. - А она тут цветочки носила.

- Помню, - сказал я. - Цветок. В углу. Сохранил.

Я разжал кулак. На ладони лежала сердцевина. Сухая, сморщенная.

Лира смотрела на нее долго. Потом перевела взгляд на Лавинию.

- Ты идешь с нами? - спросила она.

Лавиния покачала головой.

- Не могу. Брат... был братом. Если я уйду, они начнут искать. А если останусь... скажу, что ничего не знала. Что сбежала, испугалась. Поверят.

- Поверят? - Лира усмехнулась. - Ты дочь Конклава.

- Я дурочка, - Лавиния улыбнулась. Той самой теплой улыбкой. - Все так думают. Я умею притворяться.

Она посмотрела на меня.

- Ты обещал, - сказала она. - Помнишь?

Я кивнул.

- Вернусь.

- Я буду ждать.

Лира стиснула зубы. Но ничего не сказала.

- Нам пора, - бросила она. - Скоро тут будет полно псов.

Лавиния шагнула ко мне. На секунду замерла. Потом быстро поцеловала в щеку.

- Спасибо, - шепнула она. - За цветок.

И отступила.

Лира отвернулась. Помогла мне подняться. Конь ткнулся мордой в спину.

- Пошли, - сказала она.

Я обернулся. Лавиния стояла у входа в подземелье. Белое платье темнело на фоне серого утра. Она улыбалась.

Я поднял руку. Она кивнула.

- Дед, - сказал я.

Дед все это время сидел на траве, тяжело дыша. Смотрел на нас и молчал.

- Идем с нами, - сказал я.

Он покачал головой.

- Нет, парень. Я свое отбегал. Ноги уже не те. И сердце.

- Ты рисковал, - сказал я. - Из-за меня.

- Ты меня спас, - сказал он просто. - Я таких, как ты, не встречал. Добрых. В этом аду.

Он поднялся, опираясь на колено. Подошел ближе. Положил руку мне на плечо. Посмотрел в глаза.

- Слушай, парень. То, что внутри тебя... оно не просто болезнь. Оно... другое. Я видел, как ты выдохнул ту боль. Я чувствовал ее. Она чужая. Но она твоя теперь.

Я молчал. Внутри жгло. Семьдесят семь.

- Ты не просто лечишь, - сказал он. - Ты забираешь. И хранишь. Знаешь, что это значит?

- Нет.

- Я тоже не знаю. Но знаю, что есть место, где про это знают. Где-то за морем, в Керии. Там есть старые руины, еще до Конклава. Говорят, там жили те, кто умел такое же.

Я смотрел на него.

- Не сейчас, - сказал он. - Сначала выживи. Отыщи своих. А потом... может, и до руин доберешься.

Он отпустил плечо. Улыбнулся беззубым ртом.

- И береги ее, - кивнул на Лиру. - Таких, как она, тоже мало.

- А ты? - спросил я.

- А я... я пойду на восток. Там лес. Спрячусь. А потом видно будет. Глядишь, увидимся снова.

Он повернулся и пошел. Не оглядываясь.

Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся в тумане.

- Идем, - сказала Лира. - Хватит на сегодня прощаний.

Она помогла мне взобраться на коня. Сама села сзади, обхватила руками за пояс.

Конь всхрапнул и рванул с места.

Ветки хлестали по лицу. Холодный воздух обжигал легкие. Внутри жгло. Семьдесят восемь.

Лира прижалась к спине. Сквозь грязь и рваную куртку я чувствовал ее тепло.

- Ты как? - спросила она.

- Живой.

- Этого достаточно.

Мы скакали в лес. В темноту. В неизвестность.

Я сжимал в кулаке сердцевину цветка. Сухую, колючую. Но мою.

Семьдесят девять. Восемьдесят. Восемьдесят один.

Я сбился.

Но теперь было все равно.

Рядом была она. И конь. И обещание, которое надо было выполнить.

А остальное - потом.

Глава 10. Tabula rasa.

«Чистая доска. Можно писать заново. Но что, если чернила - это кровь?»

_________________________________________________________________

Дорога длилась бесконечно.И мы не разговаривали.

Только под вечер остановились на привал.

Я вспомнил ее имя, нашего коня. Но что-то все равно стерлось. Будто бы навсегда. Будто я никогда больше не вспомню своего прошлого.

А кто я теперь?

Я смотрел на свои руки. Они были чистыми. Без грязи, без крови, без следов ремней. Только зажившие раны и черные прожилки, пульсирующие под кожей.

Внутри - только пустота. Не боль, не страх, не надежда. Просто белый лист, на котором еще ничего не написано.

Лира сидела рядом, смотрела на огонь. Она тоже молчала. Тоже была пустой.

Может, это и есть свобода? - подумал я. - Когда нечего терять, потому что ничего не осталось.

- Кай… Что с тобой было? - аккуратно, в полголоса спросила Лира.

- Все смутно. И только то, о чем ты не хотела бы слышать.

Она снова уставилась в пляшущие языки пламени. А я поднял голову вверх. Небо было красивым. Нежный голубой цвет иногда застилали пушистые облака. Солнце пряталось где-то за горизонтом.

Я смотрел на дорогу. Она вела куда-то, где люди жили обычной жизнью. Мы проехали мимо нескольких деревень... До привала мы встретили две-три таких. Небольшие деревянные дома из сруба со странной смесью глины и травы на крыше. И всегда среди них был самый большой - дом главы или старосты, судя по всему.

Дорога иногда пересекалась с полями. Будто разбросанными по миру в шахматном порядке - то слева от дороги, то справа. А все остальное занимал лиственный лес. За верхушками деревьев которого иногда мелькали ели…

Я смотрел на дорогу, на поля, на лес. Впервые за долгое время я просто смотрел и не считал.

А потом услышал всхлипы.

- Лира? Что с тобой? - спросил я, коснувшись ее дрожащего плеча.

- Прости… Прости меня, Кай… - всхлипы сменились рыданием, которое прерывалось только попытками сказать. - Прости, что не смогла найти тебя раньше… Прости, что не осталась тогда…И прости, что вообще…

Она осеклась, будто сказала лишнее.

- Тише. - я попытался обнять ее за плечи, но руки будто чужие. Я забыл, как это делается. - Ты не могла знать, а я не мог вспомнить. Главное, что сейчас все нормально.

После небольшой паузы, я подобрал слова.

- Тебе нужно отдохнуть. - сказал я с надеждой, что это поможет, и кивнул в сторону коня. - А мы с ним посторожим.

- Дура, - прошептала она, вытирая лицо. - Раскисла.

Рыдание стихло, остались редкие всхлипы.

- А ты придумал ему имя? - спросила Лира, когда почти успокоилась.

- Имя? А я ему еще не придумал?

- Нет. - она помотала головой, все еще не смотря в мою сторону.

Я посмотрел на него. Белый, немного грязный и уставший. Но живой, уверенный и готовый двигаться дальше, несмотря ни на что. А он смотрел на меня, словно понимая, что я собираюсь сделать.

- Снежок?

Конь сразу фыркнул и замотал головой. Так, словно ему не нравится имя.

- Так предлагал назвать Каэл. - сухо отметила Лира.

Каэл значит. Лира почти ничего не рассказала про то, что было со мной раньше. Но это имя… Я почувствовал голод. И сильную злость. Прожилки запульсировали под кожей.

- Тогда назовем Уголек.

- Серьезно? - она с нескрываемым удивлением посмотрела на меня.

- Будет легко запутаться в имени и цвете. - я посмотрел на коня.

На этот раз не фыркнул. Только подошел ближе, рассматривая, а затем толкнул меня в плечо. Я погладил его по морде.

- Значит, все согласны.

Лира ушла в палатку, собранную нами на скорую руку из длинных веток и кусков ткани.

Уголек подошел ближе ко мне и сел. Забавно так, как делает кот или собака. Я даже удивился. Разве они так могут?

- А ты интересный. - я снова погладил его. - На пса похож.

Сразу же эта фраза отдалась болью в голове. Всеми воспоминаниями из этой клетки, которые у меня были. Лицом этого монстра, который тоже называл меня псом. Который наградил меня заразой.

Прожилки снова запульсировали, подкатила тошнота и голод. Уголек вздрогнул и недовольно фыркнул.

- Ты прав. Не стоит возвращаться к этому. - согласился я. - Ты просто очень смышленый.

Мы просидели вдвоем еще какое-то время. Уже полностью стемнело, костер потух. Я устроился спиной к дереву, а конь лег, сложив ноги под себя и боком прижимаясь ко мне. Было тепло. Хоть на мне и была одна потрепанная накидка да разорванная одежда. Сейчас было теплее и спокойнее, чем там.

Я неожиданно провалился в сон.

Деревянный пол. Холодный, в щелях застыла грязь. Маленькая кровать у стены. На руках - ребенок. Теплый еще, но не дышит. Глаза закрыты, губы синие. Я трясу его, зову - тишина. Только женский плач за спиной. Он нарастает, превращается в вой, а потом резко обрывается. Хлопок двери. Тишина. Слишком тихо.

А потом - лязг. Решетка. Клетка. Я уже не там. Я здесь. Спину раздирает плеть, и я чувствую, как кожа лопается, как кровь стекает по пояснице. Кричу, но звука нет. Белые пряди волос падают на лицо, липнут к губам, пахнут гарью и смертью. Луций стоит рядом, склонившись, его губы шевелятся, но я слышу только гул. Потом укол - в руку, в вену. Жгучая боль разливается, захватывает все тело. Она не моя. Она его. Старика. Того, кто потерял все. Того, кого я спас.

Я вынырнул из тьмы с криком. Горло драло, будто я и правда орал. Или не орал? Рядом всхрапнул Уголек, дернулся, но не убежал.

- Кай! - голос Лиры ударил по ушам. Она уже была рядом, стояла на коленях, вглядывалась в мое лицо. - Что с тобой? Ты кричал… так, будто тебя режут.

- Руки… - прохрипел я, сам не зная, почему это сказал.

Лира схватила мои руки, развернула ладонями вверх. Я увидел то же, что и она: черные прожилки под кожей пульсировали в бешеном ритме, будто хотели вырваться наружу.

- Твою мать, - выдохнула она. - Что это? Что с тобой происходит?

- Отойди - мой голос продолжал хрипеть. - Быстро!

Лира застыла, не решаясь оставить меня. Но затем отпустила руки и отошла левее, к Угольку.

Я снова это почувствовал. Внутри стало горячее. Липкое, живое ощущение внутри ползло будто из самого сердца. Боль старика. Боль зараженного. Боль всех, кого я касался.

Воздух перед глазами задрожал, пошел рябью, как над раскаленным камнем.

Тело испускало жар - такой сильный, что даже сквозь рваную одежду я чувствовал, как плавится воздух вокруг. Темные прожилки на руках вздулись, запульсировали в бешеном ритме. Они больше не были просто под кожей - они будто пытались вырваться наружу.

Из груди вырвался хрип. И вместе с ним из меня хлынуло.

На этот раз я увидел это.

Темная, маслянистая дымка вытекла из моих рук, из груди, изо рта. Теперь она была видна - клубилась в воздухе, тяжелая, густая, как смола. На секунду зависла передо мной, а потом ударила в землю.

Трава передо мной почернела. Мгновенно. Съежилась, превратилась в пепел, и этот пепел разлетелся от меня кругами, будто от удара.

Лира вскрикнула. Уголек всхрапнул и отскочил, встал между мной и ней, заслоняя ее.

А потом все кончилось.

Жар ушел. Прожилки начали уменьшаться, частично прячась под кожу. Я сидел, тяжело дыша, и смотрел на черное пятно вокруг себя. Метр в диаметре. Мертвая земля.

- Кай… - голос Лиры был тихим, почти шепотом.

Я поднял на нее глаза. Она стояла за Угольком, вцепившись в его гриву. Лицо бледное, но во взгляде… Страх и что-то еще.

- Это я, - голос сел окончательно, пришлось повторить: - Это я. Не бойся.

- Я не боюсь, - ответила она, но голос все равно дрогнул.

Она шагнула вперед, обошла Уголька и опустилась на колени рядом со мной. Снова взяла мои руки. Сжала их так, будто боялась, что я исчезну.

- Я не знаю, - сказал я. - Но кажется, я видел его сны. Того старика, которого спас.

Лира замерла. Посмотрела на меня долгим взглядом.

- Это… - я запнулся. Как объяснить? - Это то, что они сделали.

- Эта девка? - спросила она. Жестко, озлобленно.

- Нет, ее брат. Но не только он. - Я смотрел на свои руки, как на чужие. - Тот старик, что вывел меня… я забрал его заразу. И не только его. Там были другие. Мертвые. Почти мертвые. Я забирал их боль, их болезнь. И все это осталось во мне.

Лира не отпустила мои руки. Только сжала сильнее.

- Поэтому ты… - она не договорила.

- Поэтому я такой, - закончил я за нее. - Пустой. И с этим.

Я кивнул на прожилки. Они пульсировали ровно, без спешки. Будто ждали чего-то.

- Ты можешь это вылечить? - спросила она. - Своим же навыком?

- Не знаю. - я правда не знал. - Я пробовал забирать. Но отдавать… не умею. Может, потом научусь. Может, нет.

Лира протянула руку, коснулась черной земли. Под пальцами - пепел.

- Трава… мертвая, - сказала она.

- Не хотел.

- Я знаю.

Она посмотрела на меня. Страх сменился чем-то другим. Уверенностью?

- Ты становишься сильнее, - сказала она.

- И опаснее. Для тебя же. - я продолжил, говоря то, что не хотел бы. - И пойму, если мы разделимся. Так будет лучше.

- Я сама решу, что для меня будет лучше. И мне плевать, что ты думаешь на этот счет.

Она пожала плечами. Чуть заметно.

- Потому что ты - это ты. Даже с этим.

Она кивнула на черное пятно.

Мы сидели молча. Уголек подошел, обнюхал пепел, фыркнул и ткнулся мордой мне в плечо. Живой. Теплый.

- Пятьдесят семь. - сказал я. - А может и больше.

- Что?

- Проценты. Заражение. Так сказал Луций.

Лира посмотрела на мои руки. Прожилки больше не пульсировали.

- Сколько можно?

- Не знаю. Сто, наверное. А потом…

Я не договорил. Она поняла.

- Значит, не дойдем до ста, - сказала она твердо. - Найдем способ.

- Не думаю, что это возможно.

- Возможно. - она помедлила, словно подбирая слова. - Есть способ замедлить.

Я посмотрел на нее. На Уголька. На черное пятно, которое уже начало расползаться по краям, теряя форму.

- Не знаю, - ответил я честно. - Но рядом с тобой… легче.

Она усмехнулась. Коротко, но тепло.

- Дурак.

- Знаю.

Она замолчала. Долго смотрела на мои руки. Потом перевела взгляд на мое лицо.

- Ты изменился, - сказала она.

- Наверное.

- Ты раньше… говорил больше. И смотрел иначе.

- Я мало что помню, - ответил я. - Иногда всплывают лица. Иногда - ощущения. Ты. Уголек. Луций. А остальное - пустота. И внутри… - я коснулся груди, - пусто.

- Совсем?

- Не совсем, - я посмотрел на нее. - Ты здесь. Уголек. Это… греет. Наверное.

Она усмехнулась. Коротко, без веселья.

- Греет, - повторила она. - Хорошее слово. Для такого места.

Мы сидели молча. Костер давно погас, но было не холодно. Уголек ткнулся мордой мне в плечо, проверяя, живой ли.

- Ты боишься? - спросила Лира. - Этого? - она кивнула на прожилки.

- Нет. - я удивился, но это была правда. - Это часть меня теперь. Как руки. Как память, которая заменяет ту, что была у меня раньше

- А если оно убьет тебя?

- Значит, убьет.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом сказала:

- Ты дурак.

- Знаю.

И впервые за долгое время я почувствовал что-то похожее на улыбку. Не мышцами лица - где-то внутри. Там, где была пустота, шевельнулось что-то теплое.

- Ладно, - сказала Лира, отпуская мои руки. - Живи пока. А там разберемся.

Она встала, поправила куртку и пошла к догорающим углям - видимо, собиралась разжечь костер заново.

Я остался сидеть, глядя на свои руки. Прожилки пульсировали ровно. Спокойно.

- Дурак, - повторил я шепотом.

Уголек фыркнул, будто соглашаясь.

Я смотрел на догорающие угли. Лира возилась у костра, раздувала огонь, подкладывала сухие ветки. Иногда ее лицо освещалось вспышками пламени, и тогда становилось видно, какая она уставшая.

- Ты чего уставился? - спросила она, не оборачиваясь.

- Ничего.

- Врешь.

- Думаю.

Она хмыкнула, но не стала уточнять. Подбросила еще веток, села на свое место, обхватила колени руками.

- Знаешь, - сказала она вдруг, - я ведь в этом мире уже три года. А такой ночи, как сейчас, у меня не было ни разу.

- Почему?

- Потому что я все время была одна. Или с теми, кому нельзя верить. А тут… - она замолчала. - Тут ты. И конь этот дурацкий.

Уголек фыркнул.

- Он не дурацкий, - сказал я. - Он Уголек.

- Уголек, - повторила Лира, и в голосе ее мелькнуло что-то похожее на усмешку. - Ладно, пусть Уголек.

Мы помолчали. Где-то в лесу ухнула сова.

- Кай, - позвала Лира.

- М?

- Ты когда-нибудь думал, что будет потом? Если доберемся до Керии?

- Нет, - ответил я. - Я вообще не думаю о «потом». У меня есть только сейчас.

- А если «сейчас» закончится?

- Значит, закончится.

Она посмотрела на меня. Потом сказала:

- Ты правда изменился. Раньше ты бы сказал что-то вроде: «Мы справимся».

- Раньше я был дурак.

- Ты и сейчас дурак. Просто по-другому.

Я не ответил.

Она встала, отряхнула куртку.

- Пойду проверю дорогу. А ты сиди.

- Постараюсь.

Она ушла в темноту. Уголек проводил ее взглядом.

- Она сильная, - сказал я ему.

Конь фыркнул.

Через несколько минут Лира вернулась.

- Все чисто. Дорога там. Завтра к вечеру будем у подножия гор.

- Хорошо.

Она села рядом. Не близко - просто рядом.

- Кай, - сказала она тихо.

- Да?

- Спасибо, что выжил.

Я повернул голову. Она смотрела на огонь.

- Спасибо, что искала, - ответил я.

Она кивнула.

Мы сидели молча. Уголек дышал ровно, согревая меня своим боком. Костер потрескивал.

- Лира, - позвал я.

- М?

- Ты не дура.

Она усмехнулась:

- Знаю

***

Мы ехали молча. Уголек ступал уверенно, будто знал дорогу.

Солнце садилось, когда горы выросли перед нами во весь рост. Черные, суровые, с дымкой у подножий. Где-то там, далеко, спал вулкан.

Лира остановила коня.

- Дальше я не знаю дороги, - сказала она. - Только общие представления.

- Узнаем у местных, - ответил я.

Она посмотрела на меня. В ее глазах отражался закат.

- Ты правда не боишься?

- Наверное, уже ничего не боюсь, - сказал я.

Она кивнула, будто поняла.

- Тогда поехали.

Уголек тронулся с места. Лира сидела сзади, держась за мою куртку.

Мы въехали в тень гор.

Дорога петляла между холмами, то поднимаясь вверх, то ныряя в низины. Лес редел, уступая место кустарнику и редким рощицам. Ветер дул сильнее, чем в низине, и пахло от него уже не травой и листвой - чем-то другим. Сухим, острым. Камнем и пылью.

- Ты как? - спросила Лира.

- Нормально.

- Не замерз?

- Нет.

Она хмыкнула:

- Как всегда, разговорчив.

Я не ответил. Смотрел на горы. Они росли с каждым шагом, закрывали полнеба. Где-то там, за ними, начиналась Керия. А до Керии - море.

Мы ехали до темноты. Когда солнце село окончательно, Лира нашла место для привала - небольшая ложбинка между скалами, скрытая от дороги. Уголек устало опустился на землю, я сел рядом. Лира разожгла костер.

- До моря еще дня три, - сказала она, глядя на огонь. - Если не будет засад.

- Засад?

- Конклав не прощает беглецов. Особенно таких ценных, как ты.

Я посмотрел на свои руки. Прожилки пульсировали ровно. Спокойно.

- Думаешь, будут искать?

- Уверена. - Она подбросила веток в огонь. - Варг, Маркус, все эти ублюдки из Конклава... Они не остановятся. Ты для них не просто беглый подопытный. Ты - доказательство. Или оружие. Или и то и другое.

- А ты?

- Что я?

- Ты для них кто?

Она усмехнулась. Горько.

- Предательница. Шпионка, которая переметнулась. Знаешь, что делают с такими в Конклаве?

- Нет.

- И не надо.

Мы замолчали. Где-то в темноте ухнула сова. Потом еще одна.

- Лира, - сказал я.

- Что?

- Если они придут... Ты уходишь. Я задержу.

Она посмотрела на меня. В отблесках огня ее лицо казалось жестким, почти злым.

- Еще раз так скажешь - ударю, - ответила она. - Я не для того тебя искала, чтобы бросить.

- Но...

- Никаких «но». Мы или вместе, или никак.

Я не нашелся, что ответить. Просто смотрел на огонь.

***

Утром нас разбудил топот.

Уголек вскочил первым, всхрапнул, насторожил уши. Лира уже стояла с ножом в руке, вглядываясь в сторону дороги.

- Тихо, - шепнула она.

Я прижался к скале. Прожилки запульсировали быстрее - тело чувствовало опасность раньше, чем разум.

Мимо проехали всадники. Пятеро. В белых рясах поверх доспехов. Конклав.

Они ехали не спеша, оглядываясь по сторонам. Один что-то говорил, но ветер уносил слова.

Лира замерла. Я слышал ее дыхание - ровное, спокойное. Она умела ждать.

Всадники скрылись за поворотом.

- Это за нами? - спросил я шепотом.

- Не обязательно, - ответила Лира. - Может, просто патруль. Но рисковать не будем.

Она быстро собрала вещи, затушила костер. Через десять минут мы уже ехали в другую сторону, обходя дорогу по скалам.

- Дольше, но безопаснее, - сказала Лира. - Потом снова выйдем на тракт.

Я кивнул.

Горы встречали нас тишиной и ветром. Камни, пыль, редкие кусты. Иногда вдалеке мелькали хижины пастухов, но мы объезжали их стороной.

К вечеру третьего дня воздух изменился. Стал влажным, тяжелым. Пахло солью.

- Море, - сказала Лира.

Мы выехали на перевал, и я увидел его. Темное, почти черное в лучах заходящего солнца. Оно простиралось до горизонта, и где-то там, за ним, лежала Керия.

Уголек всхрапнул, будто тоже чувствовал близость воды.

- Завтра будем в порту, - сказала Лира. - Если повезет, найдем корабль.

- А если не повезет?

- Тогда придумаем что-нибудь.

Она посмотрела на меня. В ее глазах - усталость, но и что-то еще. Живое.

- Ты как?

- Нормально.

- Врешь.

- Немного.

Она усмехнулась. Коротко, но тепло.

- Пошли. Надо найти место для ночлега.

Мы спустились к подножию холма. Лира нашла стоянку - старую, видно, рыбацкую. Остатки лодки, проржавевшая сеть, кострище.

Я сел на камень, смотрел на море. Оно дышало, как живое. Темное, огромное, равнодушное.

Лира села рядом.

- Не спится?

- Не знаю. Просто смотрю.

- Красиво, да?

- Страшно.

Она удивленно посмотрела на меня.

- Я никогда не видел моря, - сказал я. - Воспоминания смутные, но в моем мире я жил далеко от него. А теперь смотрю и думаю: оно огромное. И ему все равно, что мы здесь.

- Зато лучше, чем скрывать страх, - сказала Лира.

Я посмотрел на нее.

- Твоя правда.

Мы сидели молча. Волны бились о камни, ветер трепал одежду. Уголек дремал рядом, положив голову на камни.

- Кай, - сказала Лира.

- Да?

- Мы доберемся. Найдем способ. Я обещаю.

- Ты много обещаешь.

- А ты много сомневаешься.

Я усмехнулся. Кажется, впервые за долгое время.

- Ладно, - сказал я. - Посмотрим.

Она кивнула.

Мы еще долго сидели у моря. А когда небо начало светлеть, Лира задремала, прислонившись к моему плечу. Я не двигался. Смотрел на горизонт и слушал, как внутри пульсирует зараза.

Пятьдесят семь.

Завтра будет новый день.

Глава 11. Соль и пепел.

- …какой-то герой объявился, S-ранг, из Керии… - …Конклав ищет беглых, слыхал, деньгой награждают… - …да кому нужны эти беглые, цены на рыбу-то опять выросли…

- … слыхал, что Святейший Варг ищчет преемника?…

Лира дернула меня за рукав:

- Не стой столбом. Идем.

Мы двинулись вдоль причалов. Я старался не привлекать внимания, но краем глаза видел, как на нас оглядываются. На меня и на Уголька. Странный мужчина в рваной одежде с накидкой и высокий белый конь с умными глазами и странным спокойствием выделялся среди грязных рабочих лошаденок.

-Красивый у тебя конь, -крикнул какой-то матрос. -Продашь?

Уголек фыркнул и мотнул головой, будто понял

.

-Не продается, -ответил я.

Матрос неприятно усмехнулся, показав рот, в котором местами мелькали только гнилые зубы, и сплюнул в воду.

Мы прошли мимо нескольких кораблей. Лира всматривалась в лица капитанов, в названия, в состояние парусов и участников команд, бегающих по судну. Она знала, что делала. И правда, не один год провела здесь.

Я же чувствовал себя странно. Смотрел вокруг. На то, как живут обычные люди. Которые тоже, наверное, были обременены своими испытаниями. Смотрел на их лица, движения. Все делалось быстро, ловко, иногда со смехом, иногда с руганью. Ссорятся, мирятся, торгуются, улыбаются, живут. Для них это просто очередной день. Наполненный красками, пылающий во всей своей красе. Хотелось спросить, а завидую ли я им? Не знаю. Этот город, полный разных людей, навевал какие-то воспоминания и чувства. Но больше ничего. Мне не с чем было сравнить.

***

К обеду мы наткнулись на небольшую площадь у рынка. Здесь было еще больше людей, чем на причале. Прямо под открытым небом жарили рыбу, торговали овощами, тканями, старой утварью. Какой-то старик в рваном балахоне выкрикивал:

- Пророчество! Пророчество сбывается! Грядет Забвение! Покайтесь грешные!

Никто не обращал на него внимания. Лишь пара зевак стояли рядом.

Лира потянула меня дальше, но я задержался на секунду. Старик поймал мой взгляд и вдруг замер. Уставился на мои руки, торчащие из-под плаща. Прожилки под кожей пульсировали - я не мог этого контролировать. А в этой суете забывал их прятать.

-Ты… -прошептал он. -Ты из тех…

-Пошли, -Лира дернула меня сильнее. -Не связывайся.

Мы ушли, но я еще долго чувствовал на себе его взгляд.

- Здесь много сумасшедших, -сказала Лира. -Не обращай внимания.

- Может, он и не сумасшедший. Но нужно найти одежду, в которой я бы не выделялся.

Она посмотрела на меня, но ничего не ответила.

Чуть погодя, Лира нашла подходящий корабль. Небольшая двухмачтовая шхуна с потрепанным, но крепким парусом называлась «Северная чайка». У борта стоял капитан -сухой, жилистый мужик с обветренным лицом и глубоким шрамом через всю щеку. Он курил трубку и лениво наблюдал за грузчиками.

Сразу понятно не было, но если присмотреться, то капитан явно занимался перевозкой не только разрешенных товаров. Наш вариант.

Лира подошла первой:

-В Керию берешь?

Капитан окинул ее взглядом, потом перевел глаза на меня. Задержался на моих руках, на лице. Сказал не сразу:

-Беру. Деньги есть?

-Есть.

-Покажи.

Лира вытащила кошель. Капитан взвесил его на ладони, хмыкнул:

- Половина сейчас, половина - когда отчалим.

- Идет.

- За коня отдельно возьму. Дороже будет.

- Сколько?

- Десять кирских серебряных. - капита назвал цену.

Лира поморщилась, но кивнула.

- Завтра на рассвете. - Он сунул кошель за пояс. - Опоздаете - уплыву без вас. Корабль «Чайка», четвертый пирс.

Мы отошли. Уголек недовольно фыркнул - ему явно не нравился капитан.

- Мне тоже, - сказал я. - Но выбора нет.

***

До вечера оставалось еще много времени. Лира решила, что лучше не светиться, и мы нашли заброшенный склад, чуть поодаль от города, у самой воды. Старые ящики, гнилые сети, запах сырости и крыс. Но крыша держалась, и снаружи нас не было видно. Да и потрепанная одежда, любезно брошенная местными рабочими, сгодилась для прикрытия.

Лира села спиной к перевернутому ящик, обхватила колени руками и уставилась в одну точку.

- Устала? - спросил я.

- Немного.

- Отдохни. Я посторожу.

Она кивнула, закрыла глаза. Через несколько минут дыхание стало ровным.

Я сидел рядом, слушал, как город затихает. Крики переходили в разговоры, лавки закрывались, только волны все так же бились о сваи. Уголек подошел к Лире, улегся боком к ней. Доверяет.

В голове было пусто. Свободно, что-ли. Ни страха, ни боли. Только бесконечный мир вокруг. Да и не один. Я ведь, вроде, пришел из другого. Хотел бы я вернуться в него?

Я посмотрел на Лиру, на Уголька, на щели в стене, сквозь которые пробивался последний свет. И думал: «Завтра мы будем в море. А потом - Керия. Там можно спрятаться. А дальше посмотрим».

Но где-то внутри, под ребрами, пульсировало знакомое жжение. Оно не исчезало. Просто ждало.

Сколько? Не знаю.

***

Город заснул чуть позже. Еще долго доносились пьяные крики из таверн, лай собак, скрип телег. Потом стихло и это. Только море дышало ровно, как спящий зверь.

Уголек вдруг поднял голову. Насторожил уши.

Я замер. Лира спала, не просыпаясь.

Шаги. Кто-то шел к складу. Аккуратно, медленно. Выверяя шаги и иногда останавливаясь, чтобы прислушаться. Остановился у двери. Секунда. Другая.

Дверь распахнулась.

В проеме стоял человек. Грязный, в рваной одежде, с окровавленной повязкой на плече. В руке - нож.

- Тихо! - прошипел он, делая шаг вперед. - Деньги давайте, и…

Он замер. Уставился на меня. Потом на Лиру, которая уже вскочила с ножом в руке.

- Ты... - медленно выдохнул он.

Нож блеснул в его руке и уставился концом лезвия на меня.

Я смотрел на него и не мог понять. Грязный, осунувшийся, с черными кругами под глазами. Одежда висела лохмотьями, на плече - рваная повязка, пропитанная кровью и грязью. Лицо - самоуверенное, хоть и обремененное усталостью. Челюсть угловатая. И широкие плечи. Явно не из слабых противников.

- Ты… - снова выдохнул, глядя на меня. - Живой, значит…

Лира вскочила, вскинув руку вверх, ладонью на чужака, готовая в любой момент использовать свою способность. Но в ее глазах мелькнуло сомнение. Узнала его?

- Даниэль? - голос у нее был хриплым со сна, но острым, как лезвие. - Какого черта?

Он не ответил. Смотрел на меня. Потом перевел взгляд на мои руки. Прожилки пульсировали ровно, но я чувствовал, как внутри закипает что-то знакомое. Настороженность. Легкий голод начал одолевать меня.

- Ты… - Даниэль сглотнул, сжал нож крепче. - Значит… он вас вдвоем отправил за мной…

- Чего? - Лира шагнула вперед. - Ты сдурел?

- Не дамся! - взорвался Даниэль. Голос сорвался на крик, большое тело быстро скакнуло к ней с невероятной скоростью и ловкостью.

Мое тело отреагировало мгновенно. Я подскочил к нему. Глаза застилало темной пеленой. Сильный жар. И… голод…

Лира не успевала среагировать, только смотрела, как действия разворачиваются в мгновение ока.

Не помню почти ничего. Только злость. Горькую, липкую. Я держу его за горло… Прожилки пульсируют. Воздух начинает рябить…

Звон лезвия, ударившегося о землю.

- Кай, не надо! - крик Лиры разбудил меня. Силком вытащил из полубезсознательного состояния.

Она трясла меня за плечо. Даниэль хрипел, пытаясь отцепить мои руки.

- Отпусти его! - жестко сказала Лира.

Только тогда я смог взять себя в руки.

Отпустил Даниэля и рухнул на колени, тяжело дыша. Лира уже была рядом.

Даниэль рухнул, пытаясь набрать воздух в легкие. Держался за горло, на котором виднелись красные отпечатки.

- Ты… - хрипло начал он. - Что ты за монстр?

В глазах Даниэля был ужас. Лира не двигалась. А я не мог ничего сказать. Не понимаю, страшно ли мне. Или наоборот, я хотел бы его убить?

- Даниэль, мы не с Каэлом. - начала Лира. - Не пытайся выкинуть что-то и останешься живым.

Ее голос прозвучал ровно, почти без эмоций. Даниэль уставился на меня.

- Что вы тогда здесь делаете? - спросил он. -

- Ты первый, - буркнула Лира.

Даниэль посмотрел на нее, потом на меня, потом на нож, который все еще валялся на полу. Поднял его, сунул за пояс и, пошатываясь, сел на какой-то ящик.

- Воды, - прохрипел он.

Лира молча протянула флягу. Он жадно присосался, проливая половину на себя. Отдышался.

- Мой отряд… - начал он. - Все погибли. Каэл нас подставил.

- Знаем, - коротко бросила Лира.

- Знаете? - Даниэль удивленно уставился на нее. -Откуда?

- Он нас тоже того, - она мотнула головой в мою сторону. - Бросил Кая умирать в деревне. Я еле нашла его.

Даниэль перевел взгляд на меня. Долго смотрел. Потом усмехнулся. Коротко, без веселья.

- А ты, значит, выжил. Как?

Я промолчал. Лира ответила за меня:

- Пытали. В подземельях Конклава.

- Конклава? - Даниэль вытаращил глаза. - Тех самых? Которые… ну, церковь?

- Ага.

- Твою мать, - выдохнул он. - И ты еще живой?

- Живой, - сказал я.

Даниэль снова уставился на мои руки. Прожилки пульсировали, и он это видел.

- Это… из-за них?

- Из-за них.

Он хотел спросить еще, но Лира перебила:

- Ты как здесь оказался?

Даниэль потер лицо руками. Грязными, с обломанными ногтями.

- После того как отряд… - он запнулся. - В общем, я один уполз. Думал, вернусь в город, расскажу. А там уже меня объявили предателем. Каэл постарался. Сказал, что я дезертир, что сдал своих. И теперь меня ищут. Я прятался в лесах, потом добрался до Солвика. Думал, может, на корабль сяду, уплыву куда-нибудь.

- В Керию? -спросила Лира.

- Ага. - Он кивнул. - Там говорят, можно спрятаться. Или, наоборот, найти тех, кто против Конклава. Я не знаю. Просто хотел убраться подальше.

Он помолчал. Потом посмотрел на меня.

- Слушай, Кай. Я… я тогда в трапезной был мудаком. Помню, как на тебя смотрел. Думал, ты слабак, раз F-ранг. А ты… ты выжил там, где другие сдохли. И еще этих… пытали. - Он сглотнул. - Прости. Не знаю, зачем я это говорю. Наверное, потому что больше некому.

-Бывает, -ответил я.

Он удивленно моргнул, потом усмехнулся:

- Ты всегда таким был? Угрюмым?

- Он теперь вообще молчит, - вставила Лира. - После подвала в церкви.

- Ясно, - Даниэль покачал головой. - Ну и дела.

Наступила тишина. Только волны бились о сваи да где-то вдалеке кричали чайки.

- И что теперь? - спросил Даниэль.

- Завтра на рассвете отплываем, - ответила Лира. - Корабль нашли.

- Возьмете с собой?

Она посмотрела на меня. Я пожал плечами.

- Выбора у тебя все равно нет, - сказала Лира. - Если останешься здесь - поймают.

- Спасибо, - выдохнул Даниэль. - Я отработаю. Честно.

- Отработаешь, - буркнула Лира, в голосе осталась только усталость. - А пока рассказывай, что знаешь про Каэла.

Даниэль оживился. В глазах мелькнула злость.

- Он теперь правая рука Маркуса. Того самого, из Конклава. Получил какой-то артефакт в той деревне, где вас… ну, где он тебя бросил. И теперь он важная шишка. Говорят, он лично отбирает героев для «особых заданий». На самом деле просто сливает тех, кто ему мешает.

- Мой отряд он тоже слил, - добавил он тише. - Послал на верную смерть. Сказал, что там просто разведка. А там была засада. Твари, люди, не разобрать. Все погибли. Я чудом уполз.

Он замолчал. Сжал кулаки.

- Я убью его, - сказал я.

Даниэль посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло что-то… уважение? Или просто удивление?

- Ты тоже?

- Тоже.

- Ну, значит, нам по пути, - усмехнулся он. - Только ты сейчас даже на ногах еле стоишь. А он вон где.

- Доберемся, - сказала Лира. - Нужны ресурсы и силы.

Даниэль хотел что-то ответить, но тут его взгляд упал на Уголька. Конь все это время стоял у двери, настороженно поглядывая на незваного гостя.

- Это тот самый конь? -спросил Даниэль. - Который к тебе ушел?

- Тот самый, - ответил я.

- Красивый. И умный, наверное. Не то что я.

- Умный, - подтвердил я.

Уголек фыркнул, будто соглашаясь.

- А имя у него есть?

- Уголек.

Даниэль уставился на меня. Потом на коня. Потом снова на меня.

- Уголек? Так он же белый!

- Ага.

- Ты… -Даниэль открыл рот, закрыл, потом вдруг расхохотался. Коротко, но искренне. - Это ж надо! Белого коня назвать Угольком! Ну ты даешь!

Лира фыркнула, но в ее голосе послышалась усмешка:

- Это Кай придумал.

- Гениально, - выдавил Даниэль, утирая слезы. - Просто гениально. Надо будет запомнить.

Я не понимал, что тут смешного. Но внутри, там, где была пустота, шевельнулось что-то теплое.

***

Ночь тянулась медленно. Даниэль задремал, прислонившись к стене. Лира сидела рядом, положив голову на большой бок Уголька. Его уши то и дело вздрагивали - слушал.

Я сел у двери и смотрел на них и думал: «Теперь нас трое. И конь. Завтра - море».

Пятьдесят семь.

Скорее всего, сейчас сильно больше.

Я не знал, сколько осталось. Но чувствовал, что время уходит.

***

На рассвете мы вышли из склада. Город просыпался: заскрипели телеги, закричали торговки, залаяли собаки. Чайки уже кружили над причалами в поисках поживы.

- Четвертый пирс, - сказала Лира. - Не отставать.

Даниэль шел сзади, пошатываясь, но старался держаться. Уголек ступал ровно, будто знал - скоро будет отдых.

Корабль ждал. Капитан стоял у борта, курил трубку. Увидел нас, кивнул:

- Не опоздали. Заходите. Коня в трюм, там место есть.

Потом он остановил нас и кивая на Даниэля, сказал:

- Этот с вами?

- Да. - утвердительно сказала Лира. - С конем спать будет.

Капитан усмехнулся, но дополнительных денег требовать не стал.

Мы поднялись на борт. Солнце только начинало вставать, окрашивая море в розовый.

- Керия, - сказала Лира, глядя на горизонт. - Мы идем в Керию.

Даниэль оперся на борт, перевел дух.

- Никогда не думал, что буду плыть с вами, -сказал он.

- А мы никогда не думали, что будем тебя тащить, -ответила Лира.

Он усмехнулся:

- Ну, значит, мы квиты.

Я молчал. Смотрел, как берег удаляется. Город таял в утренней дымке. Впереди было море. И Керия.

Восемьдесят девять.

Я сжал в кулаке сердцевину цветка. Сухую, колючую.

- Поплыли, - сказал я.

Корабль вздрогнул и отчалил.

Глава 12. Нанг.

Что будет, когда заражение перейдет черту? Да и сколько у меня сейчас?

Воздух над морем пах солью и свободой. Я стоял у борта, вцепившись в деревянные перила так, будто они могли удержать меня от падения внутрь себя. Ветер трепал рваную куртку, приносил брызги, но внутри все равно было горячо.

Я не знал, сколько там процентов. Луций называл цифры, когда опускал в купель - пятьдесят семь. А дальше счет сбился. Может, восемьдесят. Может, девяносто. Тело помнило боль, но не числа.

А потом внутри зашептало. Сначала тихо, как ветер в редки щелях только заброшенного дома. Потом громче. И всего за небольшое количество мгновений этот голос стал таким же громким, как мой внутренний. Или это и есть мой внутренний?

Почему ты перестал считать?, - шепнуло внутри. - Считай, чтобы не сойти с ума.

Почему это происходит? Я заслужил такие испытания за то, что сотворил в прошлом? Да и эта потерянность. Я не знаю что мне делать. Я не знаю кто я. Сейчас я просто иду туда, куда меня ведут.

Проклятый Люций. Чтобы он возродился и еще раз сдох.

Правильно. - снова вступил голос. - Твои обидчики должны страдать.

Я сжал кулак. Сухая сердцевина цветка больно впилась в ладонь.

- Опять стоишь как истукан?

Голос Даниэля выдернул из темноты. Я даже не слышал, как он подошел. Встал рядом, оперся локтями о борт. Бледный, с зеленым отливом на лице - качка его все еще мучила.

- Тошнит? - спросил я.

- Уже меньше. Спасибо, что спросил. - Он помолчал, глядя на воду. - Слушай, я хотел... ну, пока Лира спит. Ты это... как себя чувствуешь? По-настоящему.

Я повернул голову. Он смотрел не на меня, а в горизонт, но я видел, как ходят желваки на скулах.

- Держусь.

- Ну-ну. - Даниэль выдохнул. - Я видел такое. В своем отряде. Один парень, Стэн, его царапнуло. Как раз перед тем, как мы вас встретили и Уголек с тобой остался. Сначала он тоже говорил, что держится. А потом глаза побелели, и он бросился на своих. Мне пришлось... - он запнулся. - Короче, я знаю, как это выглядит со стороны.

Я молчал.

- Ты предупреди, если что, - буркнул он. - Я не хочу потом... ну, ты понял.

- Не любишь убивать друзей?

Он дернулся, будто от пощечины. Повернулся резко, в глаза посмотрел впервые за разговор.

- Нет. Я хочу сказать, что буду рядом. И если ты сорвешься - я постараюсь тебя вытащить. А не прикончить. Потому что ты... ты, блин, и Лира, единственные, кто не смотрит на меня как на кусок пушечного мяса.

Я смотрел на него долго. Потом кивнул.

- Договорились.

- И еще, - он понизил голос, покосился в сторону, где спала Лира, укрытая старой парусиной. - Она так беспокоится за тебя, будто ты последнее, что у нее есть. Даже я побыв с вами совсем немного смог увидеть.

- Знаю.

- Ну и... береги себя. Ради нее, если не ради себя.

Он прав, - зашевелилось внутри. - Ты ей нужен. А если тебя не станет? Она останется с этим тупым качком. Он ее не защитит. Только ты можешь. Если отпустишь контроль - сможешь. Станешь сильнее. Сможешь убивать.

Раньше такого не было. Раньше я просто чувствовал боль - чужую, свою, любую. А теперь в голове кто-то шептал. Сначала я думал - это тот старик, которого я спас. Или Луций. Но голос знал слишком много. Знал мои страхи. Знал, чего я хочу на самом деле. Наверное, это я? Тот я, который прячется внутри? Только без кожи, без совести, без всего, что делало меня человеком.

Я зажмурился, стиснул перила.

От неприятных ощущений меня отвлек знакомый голос.

- О чем треплетесь?

Лира подошла неслышно. Села на корточки рядом, прислонилась спиной к борту. Под глазами тени, волосы спутались.

- Да так, - буркнул Даниэль. - О жизни.

- О жизни, - повторила она. Посмотрела на меня. - Ты как?

- Нормально.

- Врешь.

- Знаю.

Она хмыкнула, но настаивать не стала. Помолчала, потом сказала:

- В Керии будем к вечеру. Нанг - большой порт. Там начнутся земли «Пути Пепла».

Даниэль оживился:

- А что за «Путь Пепла» вообще? Секта какая-то?

- Местная религия, - Лира пожала плечами. - Они верят, что огонь очищает. Жгут умерших, жгут зараженных, жгут все, что связано с Забвением. Конклав их ненавидит.

- Конклав же тоже сжигает людей, - заметил Даниэль.

- Тут другое. - Лира поморщилась, подбирая слова. - Конклав пытается контролировать Забвение. Изучать, ставить опыты, искать способы... ну, ты знаешь. Ну и сжигает скрытно. А «Путь Пепла» считает, что единственный способ - сжигать все подчистую. Вместе с зараженными, вместе с деревнями, иногда вместе с теми, кто мог бы выжить.

- Разница невелика, - сказал я.

- Для тех, кого жгут - никакой. - Лира отмахнулась.

Даниэль присвистнул:

- Веселые ребята. И мы к ним премся?

- Старик, который был с Каем в заточении сказал, что здесь могут быть те, кто умеет так же. - Лира посмотрела на меня. - Подробностей нет, но это наша единственная зацепка.

- А откуда про Керию так много знаешь? - спросил Даниэль. - Да и про мир в целом.

Она замялась.

- Я попала в Ширайю три года назад. На второй год пыталась попасть в Керию. Слышала о ней от других призванных. В Ширайе много слухов ходит.Но не повезло.

- А что случилось? - Даниэль подался вперед.

- Ничего. - Лира отвернулась. - Конклав нашел и вернул обратно.

Я не стал давить. Даниэль тоже понял, что лезть не стоит.

- Слушай, - сказал он после паузы. - А кроме этих ваших Конклавов и Пеплов, тут вообще кто-нибудь живет? Ну, нормальные люди?

Лира усмехнулась. Коротко, без веселья.

- Живут. Только нормальных тут нет. Местные со своими странностями и своей религией. В горах, говорят, есть Эрхи. Древние, были еще до людей. В пустынях на востоке кочуют племена, у них свои обычаи, свои боги. На юге, за морем, другие страны, я о них только слышала. А здесь, в Керии... - она повела плечом. - Здесь каждый сам за себя. Города живут сами по себе, кланы враждуют, старейшины грызутся за власть. «Путь Пепла» пытается всех объединить, но пока без толку, у самих проблемы.

- Ни хрена себе, - выдохнул Даниэль. - А я думал, тут везде как в Ширайе - церковь, король, порядок.

- Ширайя - исключение. - Лира зевнула, прикрыв рот ладонью. - Там Конклав смог подмять все под себя. А здесь... здесь слишком много разных.

***

Я дал Даниэлю дал отоспаться в моей койке. А сам спустился в трюм к угольку.

Ему явно не нравилось находиться в темноте, да еще и с постоянным качением судна на волнах. Конь стоял, привязанный к перекладине, и при моем появлении повел ухом, но не заржал - только выдохнул шумно, будто говорил: «Ну наконец-то».

Я подошел, положил руку ему на шею. Шерсть теплая, живая. Уголек ткнулся мордой мне в плечо, постоял так секунду, потом легонько толкнул - мол, чеши.

- Понимаешь, - сказал я тихо. - Сам не знаю, что дальше.

Он фыркнул.

В трюме пахло сыростью, деревом, сеном и потом. Где-то в углу возились крысы. Сверху доносились шаги матросов, скрип досок, плеск волн за бортом.

Я сел на пол, прислонившись спиной к тюку с сеном. Уголек опустил голову, положил морду мне на колено. Тяжелая. Теплая.

- Если я сорвусь, - прошептал я. - Ты уходи с ней. Не жди. Понял?

Конь мотнул головой, будто спорил.

- Глупый ты, - сказал я. И сам не понял, кого имел в виду - его или себя.

Глупый, - повторил голос внутри, но как-то равнодушно, без прежнего жара. - Глупый конь. Глупый ты. Думаешь, она будет ждать? Думаешь все решится само собой?

Я промолчал. Закрыл глаза.

***

Разбудил меня Даниэль. Спустился в трюм, потряс за плечо.

- Эй, вставай. Земля показалась. Лира сказала, через час будем в порту.

Я сел. Уголек уже стоял, настороженно глядя в сторону трапа.

- Вышел, - Даниэль кивнул на коня. - Переживает.

Мы поднялись на палубу. В лицо ударил ветер - теплый, пахнущий теплой землей. Вдалеке, разрезая утреннюю дымку, вырастал город. Нанг.

Я смотрел, как приближаются крыши, причалы, мачты кораблей. И думал о том, что через несколько часов я ступлю на землю, где меня никто не знает. Где я никто.

Где ты станешь тем, кем должен стать, - шепнул голос.

- Заткнись, - одними губами.

Лира стояла у борта, вцепившись в поручни. Темные волосы разметал ветер, лицо напряженное. Она не обернулась.

***

Корабль ткнулся в причал. С мостика сбросили сходни, и мы сошли на берег.

Первое, что ударило в нос - запах. Не такой, как в Солвике. Там пахло рыбой, смолой и дешевым табаком. Здесь пахло специями и дымом. Густым, горьковатым, въевшимся в каждый камень, в каждую доску, в одежду прохожих.

- Реально пепел! - удивился Даниэль, перехватив мой взгляд. - Они жгут тут все. Мусор, отходы, старые вещи. Не уж-то людей тоже?

- Только в храме, - ответила Лира.

Мы пошли по пирсу. Уголька я вел под уздцы - он ступал осторожно, косился на доски.

Нанг оказался некрасивым городом. Дома лепились друг к другу как попало - каменные, деревянные, мазанные глиной. Крыши - черепица, дранка, местами просто толь. Улицы узкие, кривые, вымощенные булыжником, который местами провалился, и в ямах стояла вода вперемешку с грязью.

Он был шумным и разношерстным. Мимо пробежала девчонка с корзиной рыбы, чуть не сбив Даниэля. Из таверны доносилась пьяная песня. У стены двое мужиков резались в кости.

Но главное - здесь были разные люди. Совсем разные.

Вот высокая женщина с темной кожей торгует лепешками. Рядом - тощий мужик с раскосыми глазами чинит сеть. Дальше - целая семья, все смуглые, курчавые, шумно переговаривающиеся на непонятном языке. А в проулке сидели беженцы - бледные, изможденные, с пустыми глазами.

Один из них, мужчина в серой накидке, обратил на меня внимание.

- Пес Конклава! Живой мертвец! - он начал повторять слова, указывая на меня тонким кривым пальцем. Глаза широко раскрыты, оставшиеся зубы оскалены. - Пес Конклава! Живой мертвец!

Даниэль толкнул меня в плечо, увлекая от безумца.

Все люди куда-то спешили, толкались, кричали, торговались. Язык я понимал - здесь говорили на том же наречии, что и в Ширайе, но с диким акцентом, проглатывая половину звуков.

- Откуда их столько? - спросил Даниэль, озираясь.

- Беженцы, - Лира кивнула на группу людей, сидевших прямо на земле у стены. - Кто-то из Ширайи. Есть еще с Примуса и Тритии. Из-за вечных перепалок Примуса и Ширайи за территорию. Кто-то с южных провинций Керии. Там Забвение уже все сожрало. Кто успел - бежал сюда. А дальше некуда - море.

Я посмотрел на группу людей. Они сидели вповалку, прижавшись друг к другу. Дети с огромными глазами, старики с пустыми лицами, женщины, которые уже не плакали - просто смотрели сквозь. Никто не просил милостыню. Словно они ждали чего-то.

Рядом со мной остановился мальчишка лет десяти. Грязный, тощий, в рваной рубахе. Он величаво посмотрел на Уголька.

- Красивый конь, - сказал он на ломаном языке. - Продаешь?

- Нет.

- А золото есть? - он не отставал. - Меняю на пепел. Самый лучший пепел, из храма. Защитит от порчи.

- Не надо.

Мальчишка сплюнул и побежал дальше, к следующим приезжим.

- Местный бизнес, - хмыкнул Даниэль. - Даже дети уже в курсе.

Мы пошли дальше. Уголек ступал осторожно, косясь на толпу. Ему здесь не нравилось. Мне тоже.

- Лира, - окликнул я. - Тот старик говорил про «Путь Пепла». Знаешь где их искать?

- Думаю там. Этот, на горе, видишь? - она показала на скалу, нависавшую над городом. Там, среди камней, темнело какое-то строение. - Только не знаю, пустят ли туда.

- Давайте попробуем, - сказал Даниэль. - А если не получится поищем кого-нибудь.

Она пожала плечами.

- Тогда к храму.

Мы прошли мимо рыночной площади. Здесь было еще люднее. Торговцы орали, зазывая покупателей, пахло жареной рыбой, специями, потом. На лотках лежали горы товара - от дешевых амулетов до оружия, от мешков с крупой до клеток с живыми курами.

Даниэль задержался у лотка с ножами. Покрутил в руках один, другой, спросил цену. Торговец - толстый лысый мужик с золотой серьгой в ухе - назвал сумму. Даниэль присвистнул:

- Сколько? За такой затупок?

- Это Керия, парень, - осклабился торговец. - У нас своя монета. Кирские серебряные. А если нет серебра - вали в сраную Ширайю, там вашими деревянными расплачивайся.

Даниэль выругался, но отошел.

- У меня еще есть кирские, - сказала Лира. - Повезло еще, что за Даниэля платить не пришлось. Но на многое не рассчитывай.

Я вспомнил кошель, который она показывала в Солвике. Десять серебряных за Уголька, плюс проезд. Денег оставалось в обрез.

- Нам хватит, - сказала она, будто прочитав мои мысли. - Если не шиковать.

Дорога к храму вела вверх, по узкой каменной лестнице, вырубленной прямо в скале. Ступени были скользкими от времени и сырости, местами выщербленными. Уголек шел с трудом, я вел его под уздцы, придерживая за шею.

На полпути пришлось остановиться - сверху спускались люди. Четверо мужчин несли на плечах длинный ящик, обитый черной тканью. За ними шли женщины в черных платках, с опущенными головами. Одна из них, молодая, с совершенно белым лицом, подняла глаза и посмотрела на меня.

Я увидел в ее взгляде горе. Необратимое и бесконечно глубокое горе потери.

Процессия прошла мимо, и мы продолжили подъем.

- Похороны? - спросил Даниэль.

- Очищение, - поправила Лира. - У них так принято. Сжигают на горе, а пепел собирают в урны и хранят в храме. Говорят, душа тогда быстрее перерождается.

- Бред, - буркнул Даниэль.

- Может быть. Но они верят.

Храм оказался выскобленным в пещере, вход в которую прикрывала тяжелая деревянная дверь, обитая почерневшим железом.

Справа от входа стоял Эрх.

Я замер. Он был выше меня, с неестественно длинными руками, которые свисали почти до колен. Кожа серая, с прожилками, будто камень. Лысый, с редкими пластинами на голове. Глаза белые, без зрачков. Они смотрели прямо на меня.

- Твою мать, - выдохнул Даниэль. - Это кто?

- Тише, - оборвала Лира. - Не смотри ему в глаза.

Я не мог отвести взгляд. Эрх смотрел, и мне казалось, что он видит что-то за моей спиной.

Потом он моргнул. Медленно, как ящерица. Развернулся и ушел внутрь.

- Это Эрх? Они всегда такие? - спросил Даниэль.

- Всегда. - Лира толкнула дверь. - Пошли.

Рядом с дверью стояли двое в черных балахонах с нашивкой в виде ладони с пламенем. Они молча смотрели на нас, не двигаясь.

Она подошла к одному из стражников, что-то тихо сказала. Тот кивнул, открыл дверь и жестом пригласил внутрь.

- Я с Угольком останусь, - сказал Даниэль, напряженно разглядывая храм и косясь на Эрха. - А то чего он тут один.

Он потрепал коня по холке и хлопнул меня по спине:

- Вы это... не задерживайтесь там.

Я шагнул внутрь.

Сначала я ничего не видел - только дым. Он висел плотной пеленой, щипал глаза, заставлял дышать медленнее, осторожнее. Где-то в глубине горел огонь, но свет пробивался сквозь дым мутными оранжевыми пятнами.

Когда глаза привыкли, я начал различать детали.

Это была не пещера - скорее, огромный зал, вырубленный в скале. Стены неровные, но не дикие - их явно обрабатывали, сглаживали, но не до блеска, а оставляя шершавыми, теплыми на вид. Вдоль стен, в специальных нишах, стояли небольшие глиняные светильники. В них горел не жир и не масло - я понял это по запаху. Там тлели какие-то травы, и дым от них поднимался тонкими струйками, вплетаясь в общую пелену.

Пол был устлан грубой тканью - мешковиной, циновками, местами просто соломой. Под ногами хрустело. Я опустил взгляд и увидел, что по всему полу разбросаны кусочки чего-то темного, мелкого. Пепел. Здесь им было посыпано все.

В центре зала, в большой каменной чаше, пылал огонь. Не костер - именно огонь в чаше, высотой мне по пояс. Пламя было желтым, почти белым в основании, и от него шел жар, который чувствовался даже у входа. В огонь то и дело подбрасывали ветки двое служителей в черных балахонах. Они делали это медленно, ритмично, будто исполняя танец.

Вдоль стен, на расстоянии нескольких шагов друг от друга, стояли люди. Мужчины и женщины, все в таких же балахонах, с капюшонами, надвинутыми так, что лиц почти не видно. Они не двигались. Просто стояли, опустив руки, и смотрели на нас. Вернее, на меня. Я чувствовал их взгляды даже сквозь дым.

Пахло здесь сложно. Основа - гарь, горькая, оседающая на языке. Но поверх нее наслаивались другие запахи: шалфей, полынь, что-то сладковато-приторное, отчего слегка кружилась голова. И еще один, неуловимый, но въедливый - старость. Так пахнут вещи, которые видели сотни лет.

На стенах, в свете огня, проступали рисунки. Я не сразу их заметил - они были выцарапаны прямо в камне, закопчены, почти невидны. Люди, сложенные в костры. Фигуры, воздевающие руки к небу. Существа с длинными руками и пустыми глазами - Эрхи. И много-много пепла, везде пепел, будто мир на этих рисунках состоял из одного пепла.

- Ты пришел, - раздался голос слева. - Мы ждали.

- Откуда?

- Эрх сказал. - Он улыбнулся. - Они редко говорят, но если говорят - это важно. Идем. Девочка ждет.

- Погоди. - Лира шагнула вперед. - Какая девочка? Мы сами пришли за помощью!

- Он должен помочь ей. - Жрец покачал головой. - Тот, кто несет дар, должен явить свой путь. И тогда мы сможем вам помочь.

Лира хотела возразить, но я коснулся ее плеча.

- Я пойду.

- Опять на рожон лезешь?

- Это все, что у меня есть сейчас, - сказал я. - Я лишился всей памяти. Но сейчас у меня есть хотя бы желание. И во мне нуждаются.

Лира стиснула зубы, но не продолжила спор.

- Только ты, - сказал жрец, обращаясь ко мне. - Это важно.

Я пошел за жрецом в глубь пещеры.

***

Девочку звали Ина. Лет пяти, не больше. Кожа серая, прожилки черные, дыхание редкое. Она не плакала - просто лежала и смотрела в потолок остановившимися глазами.

Рядом стояла женщина - мать. Она не плакала. Слезы уже кончились.

- Ты можешь? - спросил жрец.

Я опустился на колени. Коснулся лба девочки. Холодный, липкий. Под пальцами пульсировало - то же, что и во мне.

Еще одна, - шепнул голос. - Еще капля. Ты же хочешь.

- Заткнись, - прошептал я.

И закрыл глаза.

Я не знаю, сколько это длилось. Боль была чужой, маленькой, но от этого не менее страшной. А потом - образы: теплый хлеб, мамины руки, солнечный зайчик на стене. Все это втекало в меня, оставляло след.

Когда я открыл глаза, девочка дышала ровно. Кожа порозовела. Она спала.

А меня вырвало черным на каменный пол.

- Живой? - жрец склонился надо мной.

- Вроде.

Я попытался встать. Руки дрожали, ноги не слушались. Жрец помог подняться, подал воды.

- Ты особенный, Кай. - Он смотрел на меня с интересом. - Очень особенный.

- Все так говорят.

- Потому что это правда. - Он помолчал. - Но не только в тебе дело. Твоя спутница... Лира. Ты знаешь, что она тоже носит заразу?

Я замер.

- Что?

- Я вижу. - Жрец коснулся своей груди. - Мы, служители Пепла, чувствуем такие вещи. Она заражена. Давно. И скрывает это.

- Ты ошибаешься.

- Я не ошибаюсь. - Он покачал головой. - Спроси ее сам. И спроси, почему она так хорошо знает Нанг, хотя говорит, что никогда здесь не была.

Я молчал. Внутри все сжалось.

- Иди, - сказал жрец. - Поговори с ней. А потом приходи, чтобы получить ответы.

***

Я вышел из храма. Даниэль стоял у двери, рядом с Угольком. Увидев меня, подошел.

- Ты как? На тебе лица нет.

- Где Лира?

- А... она ушла. Сказала, хочет осмотреться. Куда-то к морю.

Я выругался и рванул туда, где за скалами угадывался спуск к воде.

Лестница была узкой, вырубленной прямо в скале. Ступени скользкие. Внизу шумело море.

Она сидела на самом краю, на плоском камне. Спиной ко мне.

- Лира!

Она не обернулась.

Я подошел ближе. Остановился в паре шагов.

- Жрец сказал мне. Про заражение.

Она вздрогнула. Медленно повернулась.

В темноте ее глаза светились. Слабо, тускло, но светились. Таким же светом, как у тех тварей в лесу.

- И ты пришел полюбоваться? - усмехнулась она. - Посмотреть на чудовище вблизи?

- Не мели чушь.

- Это не чушь. - Она задрала рукав. На руке, чуть выше запястья, пульсировали черные прожилки. Такие же, как у меня. - Видишь? Я такая же, как те твари.

- Так я тогда такой же! - из меня вырвалось со злостью - Смотри на меня!

Она подняла голову. Глаза все еще светились.

- Я тоже заражен, - я задрал рукав, показал ей свои руки. Черные прожилки пульсировали под кожей в том же ритме, что и у нее. Может, чаще. - Видишь? Я ношу это в себе. И что? Ты ушла? Отвернулась?

Она молчала.

- Нет, ты пошла искать меня. И когда нашла, увидев то, что со мной происходит - не бросила. Даже когда я оказался пустым, даже с потерянной памятью. А теперь думаешь, что я откажусь из-за какой-то заразы?

- Это не какая-то зараза, - глухо сказала она. - Это смерть. Медленная. Страшная. Я видела, во что люди превращаемся.

- Я тоже видел. И что?

- Ты не понимаешь...

- Понимаю. - Я шагнул ближе. - Я каждый день слушаю голос внутри. Каждый день чувствую, как оно растет. И каждый день просыпаюсь и думаю: может, сегодня я перестану быть собой. Но я все еще здесь. И ты здесь.

- Кай...

- Тогда зачем ты молчала?

- А что бы ты сделал, если бы узнал? - Она усмехнулась. - Отвернулся бы. Как все.

- Но я же не отвернулся.

- Ты не помнишь. Ты не помнишь, каким был раньше. А вдруг тот, прежний, отвернулся бы? Вдруг я тебе противна?

Я взял ее за плечи. Она дернулась, попыталась вырваться, но я держал крепко.

- Слушай. Мне плевать, какой я был. Я есть сейчас. И сейчас я говорю: ты не одна. Поняла?

- Ты дурак.

- Знаю.

- Если я сорвусь - я убью тебя. Я сильнее, чем кажусь.

- Не убьешь.

- Откуда такая уверенность?

Я не знал. Но внутри, там, где обычно шептал голос, было тихо. Впервые за сегодня - тихо.

- Просто знаю.

Она смотрела на меня долго. Потом выдохнула и закрыла лицо руками. Я видел, как ее трясет. Ветер бил в спину, внизу шумело море.

Мы стояли так долго.

А потом я сказал то, что решил еще на корабле:

- Я заберу твою боль.

Она отшатнулась, будто я ударил ее.

- Что?

- Я сказал - заберу.

- Ты с ума сошел. - Она отступила на шаг, выставив руки. - Ты видел, что с тобой после того ребенка? Ты еле живой. У тебя у самого...

- Я справлюсь.

- Это убьет тебя!

- Может быть.

- Нет! - Она почти кричала. Ветер рвал ее слова. - Я не позволю. Ты не имеешь права решать за меня!

- А ты имела право молчать об этом?

Она замерла.

- Это другое.

- Это то же самое. Ты решала за меня, что мне знать, а что нет. Теперь я решаю.

- Кай, не смей. - Голос ее дрожал, но в нем появились металлические нотки. - Не смей ко мне подходить.

Я шагнул вперед.

Воздух между нами вдруг заледенел. Буквально. Я увидел, как из ее пальцев потянулись тонкие нити инея, как на камнях под ее ногами выступил белый налет.

- Я сказала - не подходи.

- Лира...

- Я серьезно, Кай. - Голос звенел. Ледяные иглы замерцали в воздухе, выстроились вокруг нее, нацелившись в разные стороны. Часть из них смотрела на меня. - Я не дам тебе убить себя из-за меня. Лучше я сама уйду в море, чем буду смотреть, как ты...

Она не договорила.

Я шагнул еще раз.

Ледяная игла метнулась к моему лицу. Я почувствовал холод у щеки, острую боль - царапина. Кровь потекла по коже.

- Стой, - прошептала она. - Пожалуйста. Не заставляй меня.

- Ты не сделаешь этого.

- Сделаю.

- Нет. Потому что ты знаешь: я все равно пойду. Даже если ты меня убьешь - Даниэль знает. Он поможет.

Она замерла. Иглы дрожали в воздухе.

- Вы сговорились?

- Да.

- За моей спиной?

- Да.

Глаза закатились, тело обмякло и Лира упала на землю.

Я рванулся вперёд, подхватил её за мгновение до того, как голова ударилась о камни. Беспомощная. Губы холодные, веки дрожат, но не открываются.

- Лира! - я прижал пальцы к шее. Пульс есть. Слабый, нитевидный, но есть.

Пора забрать ее страдания. - снова зашептало. - Пора дать ей жизнь. А себе взять силу.

Глава 13. Сделка.

- Используй силу! - требовал голос. - Забери ее боль!

Я не мог думать. Неужели она обращается?

Открытая ладонь сама направилась к телу. Белое свечение, легкое и жгучее, осветило пространство вокруг нас.

Голод внутри становился сильнее.

В голове замелькали отрывки. Тесная комната с тускло горящим экраном компьютера. Какая-то казарма с каменными стенами. Мужчина, улыбающийся тепло и чуть наигранно. Знакомый голос. Потом были трупы - люди, лошади, твари, созданные забвением. Все смешалось. Потом был… Я?

Тошнота подступила к горлу.

Я не смог ее сдержать. Черная слизь вырвалась из глотки, оставляя горечь во рту.

В глазах начало темнеть. Я уже не мог держать Лиру. Руки ослабли.

- Дай мне контроль. - ласково шепнул голос. - А я дам тебе силу. Силу защитить. Убить. Отомстить.

Я… я хотел согласиться.

***

- Превосходно! - зловеще растянулся голос.

Он обрел форму. Вместо шума голосов, сбивавшихся в одну речь, появился цельный, стойкий металлический звук. Низкий тембр, величественность, пронизывающая каждую букву.

- Кто ты?

- Это не даст тебе ничего, жалкое создание. - в этих растянутых, отдающихся эхом, словах была усмешка. - Ты в шаге от того, чтобы стать ничем.

Что? Все, ради чего я терпел эти страдания, потерю памяти, боль от ран и забвения - просто смерть? Да мало того, просто раствориться.

- Я не сдохну, пока у меня не будет гарантий, что они выживут! - изнутри вырвался отчаянный вопль. Был ли он вслух или внутри меня - я не знал. Не важно. Этот ублюдок не заберет мое тело!

- Гарантии? - раскатистый смех разошелся по сознанию, как камни, скатывающиеся по узкой расщелине. - Все, что ты можешь - мирно принять происходящее или отчаянно сопротивляться мне на потеху. Но исход один - твоя смерть и мое возрождение.

Сквозь черную пелену проступил небольшой свет. Я смог увидеть Лиру, которая лежала в почти шагах от меня. Бледная, но грудь медленно поднимается и опускается. Значит, дышит. Рядом - Даниэль и Уголек.

- Вы слабые. А слабые - умирают.

- Заткнись! Это мое тело!

Я пытался пошевелить руками. Встать. Сделать что угодно, чтобы вернуть себе контроль.

- Насекомое. - волна раздражения раскатилась по сознанию.

А дальше ощущение, будто меня окунули в воду. Черную, вязкую, непроглядную. Словно меня бросили в нефть, в надежде на то, что я захлебнусь там быстро и без шума.

***

- Ну и где они пропали?

Я хлопнул Уголька по холке, скорее чтобы успокоить себя, чем коню это было нужно. Ладонь скользнула по шерсти - конь дрожал.

Уголек нервничал. Уши прижаты к голове, ноздри раздуваются, копытами перебирает, будто стоять на месте - целая пытка. Глаза косили в сторону лестницы, ведущей к морю.

- Чуешь что-то? - спросил я.

Конь всхрапнул и мотнул головой. Мол, да, чует, и ничего хорошего.

Я выругался про себя. Оставлять их одних не хотелось, но и сидеть тут, когда там, внизу, может, помощь нужна… Лира-то вымотана, да и Кай этот… сам не свой последние дни.

- Ладно, - сказал я вслух. - Пошли.

Лестница оказалась хуже, чем я думал. Узкая, вырубленная прямо в скале, ступени неровные, местами мокрые от брызг. Я чуть не навернулся на третьем шаге - сердце ушло в пятки. Уголек шел сзади, тяжелый, теплый, его дыхание согревало спину. От этого было чуть спокойнее. Не один.

- Кай! - крикнул я в темноту. - Лира!

Тишина. Только море шумит где-то внизу, и ветер свистит в ушах, выдувая остатки смелости.

Спустился еще ниже. Ступени кончились, началась ровная площадка - видно, когда-то здесь был причал. Старые сваи торчат из воды, ржавые кольца, гнилые доски валяются у стены. Воняет тиной и чем-то сладковатым, тошнотворным.

И свет.

Желтый. Холодный. Прорезался сквозь свет солнца. Он лился откуда-то справа, от воды, и от него по коже бежали мурашки. Ничего хорошего такой свет не обещал.

Я шагнул в ту сторону и увидел их.

Лира лежала на плоском камне у самой воды. Бледная, растрепанная, но грудь поднималась - дышала. Рядом с ней стоял Кай.

Вернее, кто-то, похожий на Кая.

Я замер.

Спина прямая, как струна. Кай так никогда не стоял - он всегда сутулился, будто тяжесть на плечах тащил. А этот застыл, как статуя, и даже не шевелился. Смотрел на воду.

- Кай? - позвал я.

Фигура медленно повернулась.

И у меня внутри все оборвалось.

Глаза Кая горели. Этим желтым, холодным пламенем, от которого веяло могильным холодом. Черные прожилки теперь вздувались на лице, на шее, на руках, будто пульсировали в такт ударам сердца - слишком быстрого, чужого сердца. Кожа стала серой, с синеватым отливом, будто кровь застыла в жилах.

Но страшнее всего было лицо. Оно было спокойным. Абсолютно спокойным, как у покойника. Ни боли, ни страха, ни злости - ничего. Только легкая кривая усмешка, от которой захотелось провалиться сквозь землю.

- Ты, - сказал Кай. Не Кай. Голос был его, но интонация - чужая. Равнодушная, усталая. Будто он говорил с жуком, который случайно заполз на дорогу.

Я сглотнул.

- Ты кто? Где Кай?

- Здесь. - Он коснулся груди. Движение было плавным, почти ласкающим, но от него мороз по коже. - Пока что.

- Отдай его.

- Зачем? - Желтые глаза смотрели сквозь меня. - Чтобы ты опять тащил его в какую-нибудь передрягу? Чтобы он опять кого-то спасал, жертвовал собой, мучился? Он устал. Мы все устали.

- Ты не знаешь, что ему нужно!

- Я - это он, - спокойно ответил голос. - Я - то, что осталось от него, когда вы ободрали его до костей. Я - часть его боли, его памяти и теперь его сила. А ты - просто муравей, который суетится вокруг.

Я шагнул вперед.

- Слышь, ты, древний хрен. Верни друга, пока я тебе...

Я не договорил.

Он даже не пошевелился. Просто поднял руку - лениво, будто муху отгонял. И меня отшвырнуло в сторону, приложило спиной о скалу так, что искры из глаз посыпались.

Я сполз на камни, хватая ртом воздух. В груди хрустело, рука не слушалась - кажется, сломал.

- Не суетись, - донеслось сверху. Голос все такой же равнодушный. - Я мог бы стереть тебя в пыль. Ты - часть меня. Все вы - часть меня. Моя плоть, моя кровь, моя ошибка. Гнойник этого умирающего мира. Но сейчас от тебя есть хоть какая-то польза. Поможешь ей.

Он кивнул на Лиру.

- Забирай и уходи. Она чиста. Он просил.

- Кай просил? - прохрипел я, пытаясь встать. - Он жив? Он с тобой говорит?

- Жив. - В голосе впервые мелькнуло что-то похожее на эмоцию. Раздражение. - И говорит. Постоянно. Мешает. Но я слишком долго ждал, чтобы отступать.

- Чего ты ждал?

- Возможности. Тела. Сосуда, который выдержит. - Он посмотрел на свои руки. Черные прожилки пульсировали, раздувались, будто под кожей шевелились змеи. - Несовершенно. Но сойдет.

Он шагнул к воде.

- Стой! - заорал я. - Куда ты?!

- Искать себя, - бросил он, не оборачиваясь. - Свои кости. Свою память. Все, что я разбросал по этому миру, когда падал.

- Когда падал?

- Радуйся что жив. Остальное для тебя слишком сложно.

Он шагнул в воду.

Я рванул к нему, забыв про сломанную руку. Но он уже ушел. Просто шагнул в море и исчез. Будто вода расступилась и сомкнулась за ним. Только желтое свечение еще секунду висело в воздухе, а потом погасло.

Я замер. Смотрел на пустоту. Потом обернулся к Лире.

Она лежала на камнях, бледная, но живая.

- Твою мать, - выдохнул я. - Твою же мать.

Подхватил ее на руки. Левая рука взорвалась болью - точно сломана. Пришлось прижимать Лиру здоровой, придерживая локтем.

- Держись, дура, - прошептал я. - Я тебя вытащу.

Уголек ждал на лестнице. Увидев меня с ношей, конь прижал уши, но послушно попятился вверх, освобождая дорогу.

Мы полезли наверх.

***

В храме было тихо. Огонь в каменной чаше горел ровно, жрецы стояли вдоль стен, как статуи. Я ввалился внутрь, чуть не уронил Лиру, заорал:

- Помогите!

Подбежали двое. Подхватили Лиру, уложили на циновки у огня. Один из них, старый и, видимо, главный склонился над ней, пощупал пульс, заглянул в глаза.

- Жива. Что случилось? Где второй?

- Там… - я махнул здоровой рукой в сторону моря. - Кай… не Кай. Мутант какой-то. Глаза горят, говорит, что мы все - его часть. Меня как щенка отшвырнул. Руку сломал, сволочь.

- Эребос?, - прошептал кто-то из жрецов.

В зале поднялся шум. Зашептались, задвигались. Кто-то побежал в глубь пещеры, кто-то забормотал молитвы.

- Тихо! - рявкнул жрец с проседью. - Не галдеть!

Он повернулся ко мне:

- Что он сказал? Куда пошел?

- Сказал, искать себя будет. Кости, память… Я не понял. Это какой-то бред. Что с ним стало? Заражение?

- Только он может знать точный ответ, - жрец кивнул в сторону угла, где неподвижно стоял Эрх.

Эрх смотрел на меня своими белыми глазами. В голове зазвучала мысль, холодная, чужая:

Он ушел собирать себя. То, что осталось от него в этом мире. Мы ждали этого тысячелетия.

- Кто - мы? - спросил я вслух.

Мы. Кого зовут Эрхи. Мы - его тень. То, что уцелело, когда он разбился.

- Вы знали? Знали, что он внутри Кая, и молчали?!

Не вмешивались.

- Да вы…

Я шагнул к Эрху, забыв про сломанную руку. Жрецы загородили дорогу.

- Успокойся, - сказал старший. - Он не враг. Он древнее нас всех. Если он говорит, что ждал - значит, так было надо.

- Надо?! - заорал я. - Кай там, внутри этой твари, а вам - надо?!

Из толпы жрецов вышел один, молодой, с жестким взглядом.

- Если Эребос пробудился, его надо уничтожить, - сказал он. - Пока он не собрал силу. Мы должны найти его и сжечь. Вместе с носителем.

- Ты охренел? - я рванулся к нему, но меня удержали. - Это Кай! Он вашу девчонку спас!

- Он теперь угроза. Большее, чем Забвение. «Путь Пепла» не щадит зараженных. А Эребос - хуже любой заразы.

Глупцы.

Эрх почти беззвучно ушел из зала.

- Пошли вы, - выдохнул я. - Всех вас.

- Ты не уйдешь, - молодой жрец шагнул вперед. - Ты видел его. Ты знаешь, куда он пошел. Ты пойдешь с нами.

- Попробуй заставь.

Воздух между нами накалился. Жрецы зашевелились, кто-то потянулся к поясу, где висели мешочки с пеплом.

Старший жрец вскинул руку вверх и подошел ближе. Вблизи я разглядел его лицо - не старое, нет. Просто изрезанное морщинами, но глаза живые, цепкие.

- Ты хочешь спасти друга, - утвердил он.

- Да, черт возьми!

- Мы можем тебе помочь. Но не просто так.

- У нас ничего нет, - огрызнулся я. - Ни денег, ни еды, ни оружия.

- Мне не нужно твое оружие. - Он улыбнулся. Улыбка была теплой, но глаза оставались холодными. - Мне нужно, чтобы ты кое-что понял. Эребос - не просто дух. Это часть нашего мира. Его нельзя убить. Но его можно… перенаправить.

- Перенаправить? - не понял я.

- Если твой друг выживет, если он вернет себе тело - внутри него все равно останется часть древнего. Это как шрам. Он будет всегда. И мы должны быть уверены, что этот шрам не начнет кровоточить снова.

- И что вы предлагаете?

- Ты пойдешь в Тритию. Найдешь тех, кто помнит. Узнаешь, как вернуть Кая. А когда вернешься - приведешь его к нам.

- К вам? - я шагнул назад. - Чтобы вы его сожгли?

- Чтобы мы его осмотрели, - поправил жрец. - Если внутри не останется угрозы - мы его отпустим. Если останется… - он развел руками. - Ты сам понимаешь.

- А если мы не вернемся?

- Тогда мы пошлем своих людей. Они найдут вас. И сожгут всех троих. Вместе с древним, если он еще будет внутри. - Жрец говорил спокойно, будто обсуждал погоду. - Ты выбирай, парень. Мы не враги. Но и не друзья. Мы - стражи. И наша задача - чтобы мир не рухнул.

Я посмотрел на Лиру. Она слушала, сжав зубы.

- А она? - спросил я, кивнув на нее. - Ее вы тоже сожжете?

- Если она будет мешать - да. - Жрец пожал плечами. - Но, думаю, она не будет. Она умная. Правда, девочка?

Лира молчала. Потом выдохнула:

- Мы согласны.

- Лира!

- Заткнись, Даниэль. - Она посмотрела на жреца. - Мы согласны. Но если вы тронете его хоть пальцем, когда мы вернемся, я не буду вас уговаривать. Я просто убью столько ваших, сколько смогу. А потом сожгу этот храм вместе с собой. Понял?

Жрец усмехнулся. Впервые его глаза потеплели - чуть-чуть, на секунду.

- Понял, - сказал он. - Дерзкая. Ладно, идите. Вон там, - он махнул рукой в темноту, - есть лестница к порту. Только не вздумайте бежать к другим капитанам. Все, кто ходит в Тритию, знают нас. Если мы скажем, что вы - должники, вас никто не возьмет.

- Мы поняли, - процедил я.

- И еще, - добавил жрец. - Тот корабль, что привез вас в Нанг… «Северная чайка». Капитан должен нам. Он возьмет вас без денег. Но предупреди: если он откажется - скажи, что долг старого Эрха не забыт.

- Эрха? - переспросил я.

- Он знает.

Жрец развернулся и ушел в глубь храма. Молодой задержался на секунду, посмотрел на меня с ненавистью и прошипел:

- Если бы не отец, я бы сжег тебя прямо сейчас. Вместе с ней. И никакой Эребос бы не спас.

- Попробуй, - ответил я.

Он сплюнул и скрылся в темноте.

Я выдохнул. Рядом стоял Эрх. Я подошел к нему.

- Слышал? Твой должник. Что за хрень?

Он повернулся. Белые глаза смотрели долго, изучающе. Потом в голове зазвучало:

Тот, кто плавал с вами, видел многое. Он знает цену словам. Скажи ему, что старый долг пора отдавать. Он поймет.

- А если не поймет?

Тогда ищите другой путь. Но других путей нет.

Эрх отвернулся к огню и застыл

***.

Я вернулся к Лире, сел рядом. Рука болела, но я терпел. Уголек лег рядом, прижался теплым боком.

- Дожили, - прошептал я. - Конь, поломанный качок и девушка без сознания против древнего бога и фанатиков. Отличная компания.

Уголек фыркнул. Мол, не ной.

Я усмехнулся, погладил коня по теплой морде. Хороший конь. Умный. Жалко только, что не говорит - может, подсказал бы чего дельного.

Лира молчала, глядя в огонь. Я не мешал. Каждый переживает по-своему. Мое дело - быть рядом и тащить, если что.

- Дай руку, - вдруг сказала она.

- Чего?

- Руку дай, говорю. Перевяжу.

Я протянул сломанную конечность. Лира ловко, хоть и медленно, ощупала, покачала головой.

- Держится. Но зафиксировать надо.

Она оторвала полосу от своей рубахи - я хотел возразить, но она только зыркнула, и я заткнулся. Замотала руку, стянула туго, до боли. Я терпел.

- Вправила я удачно, - сказала она. - Но если начнет распухать - резать придется.

- Веселая перспектива.

- А ты думал, приключения - это песни под гитару?

Я хмыкнул. В ее голосе появилось что-то знакомое - та прежняя Лира, колючая, но живая. Значит, отходит.

- Расскажи о нем, - попросил я.

- О ком?

- О Кае. Вы же давно знакомы? Ну, точно дольше меня.

Она помолчала. Потом заговорила - тихо, глядя в огонь:

- Он странный. С самого начала. Когда мы встретились в том зале, после распределения, я подумала - очередной призванный, который скоро сдохнет. Таких много. Слабаки с F-рангами обычно долго не живут.

- И он же как-то умудрился выжить?

- И не просто выжил - он помогал. Дурак. Все бегали, искали выгоду, отбивали сильные навыки, а он просто… был рядом. Когда нужно - прикрывал. Когда больно - терпел. Когда страшно - молчал и делал.

- Звучит как святой.

- Нет. - Она покачала головой. - Он не святой. Он просто… не умеет по-другому. Как будто внутри него есть что-то, что заставляет его лезть вперед, даже когда страшно. Даже когда больно. Особенно когда больно.

Я вспомнил, как Кай смотрел на нее тогда, на камнях. Взгляд, полный такой тоски, что у меня сердце сжалось.

- Ты ему не безразлична, - сказал я.

Лира дернулась.

- С чего ты взял?

- Я, конечно, дурак, но не слепой. Он на тебя так смотрит, будто ты - последнее, что его держит здесь. Вон, посмотри в кого превратился даже.

Она отвернулась.

- Мы все друг для друга последнее, что есть.

- Ну да.

Помолчали. Огонь потрескивал, где-то в глубине храма слышались шаги жрецов.

- Знаешь, - вдруг сказала Лира, - я ведь тоже не просто так за ним пошла.

- А зачем?

- Он - первый, кто не побоялся. Не побоялся моей силы, не побоялся моей слабости, не побоялся… меня. Обычно все видят во мне или оружие, или угрозу, или бабу, которую можно поиметь. А он видел человека. Просто человека.

- Я тоже человек, - обиделся я.

- Ты вообще молчи. Забыл что было тогда.

Я с досадой усмехнулся.

- Ладно, проехали. Спи давай. Завтра у нас день тяжелый.

- Ты тоже спи.

- Я покараулю, мне не в лом.

Она не стала спорить. Просто легла на циновку, подложив руку под голову, и через минуту дышала ровно.

Я сидел, смотрел на огонь и думал. Думал о Кае, об Эребосе, о том, как мы вляпались. И о том, что выбора нет - только вперед.

Уголек потрепал ушами.

- Знаю, - прошептал я. - Тоже не спится.

***

Утро наступило серое, с моросью. Мы вышли из храма - никто нас не провожал, даже Эрх исчез. Только черный вход зиял пустотой, да пепел на камнях намокал под дождем.

Лира шла сама, но я видел - каждое движение дается ей с трудом. Держится.

В порту было людно, несмотря на погоду. Рыбаки тащили сети, торговки раскладывали товар под навесами, дети сновали под ногами. Пахло рыбой, потом и мокрым деревом.

- Где искать этого капитана? - спросил я.

- «Северная чайка» стояла у четвертого пирса, - ответила Лира. - Если не ушла.

Пошли к четвертому.

Шхуна была на месте. Потрепанная, с облупившейся краской, но паруса выглядели крепко. На палубе возился какой-то матрос, драил доски.

- Капитан где? - крикнула Лира.

Матрос глянул на нас, сплюнул за борт и мотнул головой в сторону ближайшей таверны.

- Там. Жрать будет часа два, не меньше.

- Тогда ждать будем, - сказал я.

Мы устроились под навесом у причала. Дождь моросил, проникал под одежду, но я старался не обращать внимания. Лира молчала, глядя на море.

- Думаешь, он согласится? - спросил я.

- Должен. Эрх сказал - должен.

- Эрх много чего сказал. Но он не объяснил, почему этот капитан им должен.

- Узнаем.

Ждать пришлось не два часа, а почти три. Капитан вышел из таверны, когда дождь уже перестал, и небо начало проясняться. Увидел нас, нахмурился, но подошел.

- Вы еще здесь? - спросил он, разглядывая Лиру. - Я же сказал - денег нет, места нет.

- Нам в Тритию, - сказала Лира. - Эрх сказал, что ты поможешь.

Капитан дернулся. Трубка чуть не выпала изо рта.

- Что?

- Эрх. Из храма. Сказал, что ты должен.

Капитан долго смотрел на нас. Потом выбил трубку о каблук и покачал головой.

- Ничего я не должен. Эрхи никому ничего не должны. А, значит, я тем более.

- Он сказал, что должен, - уперлась Лира.

- Он сказал, - передразнил капитан. - А ты сама-то понимаешь, что Эрхи вообще не говорят? Они мысли передают. И если он тебе что-то передал - значит, это важно. Но это не значит, что я должен тащить вас через море бесплатно.

- У нас нет денег, - сказал я.

- Знаю. - Капитан усмехнулся. - У вас и рожи такие, что сразу видно - нищие.

- Мы отработаем.

- Чем? - он окинул меня взглядом. - Ты, может, и сойдешь за матроса. А она? - кивнул на Лиру. - Тощая, бледная, сдохнет через день качки.

- Не сдохну, - отрезала Лира.

Капитан хмыкнул.

- Дерзить еще может. Ладно. Слушайте сюда. Я беру вас до Тритии. Но не бесплатно. Отработаете на корабле. Всю дорогу. Если будете косить - выброшу за борт. Если заболеете - тоже выброшу. Мне лишние рты не нужны. Понятно?

Я посмотрел на Лиру. Она кивнула.

- Идет, - сказал я.

- Тогда загружайтесь. Коня в трюм, сами на палубу. Отплываем через час.

***

Час пролетел как одно мгновение. Мы завели Уголька в трюм - конь нервничал, бил копытом, но слушался. Лира поднялась на палубу и сразу вцепилась в мачту - ее покачивало даже на причале.

- Плохо тебе? - спросил я.

- Нормально.

- Что ж вы все все скрываете-то.

- Отвали.

Я оставил ее у мачты, а сам пошел к капитану - узнавать, что делать.

Капитан оказался не таким уж злым. Просто деловым. Он ткнул пальцем в кучу канатов:

- Будешь драить палубу и помогать с парусами. Дело нехитрое, матросы покажут.

Матросов на шхуне было трое: двое молодых, молчаливых, и один старый, с бородой до пояса. Старый окинул меня взглядом и сплюнул:

- Еще одного дармоеда привел, капитан?

- Отработает, - буркнул тот. - Не ной.

Старый хмыкнул и махнул мне:

- Пошли, дармоед. Покажу, где швабра лежит.

Швабра оказалась обычной деревянной палкой с тряпкой на конце. Я взял ее и принялся за работу. Дело знакомое - в своем мире я тоже иногда брался за такую, когда деньги были нужны. Правда, там яхты были побогаче, а тут - настоящая шхуна, со смолой, солью и рыбьей чешуей.

Корабль отчалил через час. Нанг медленно таял в дымке, город, который мы успели разглядеть лишь мельком. Лира стояла у борта, вцепившись в поручни, и смотрела, как берег исчезает.

- Не налюбовалась? - спросил я, проходя мимо со шваброй.

- Думаю, увидим ли мы его еще.

- Увидим. Зуб даю. В такую передрягу вписались, похлеще Конклава.

Она посмотрела на меня.

- Ты всегда такой уверенный?

- Нет. - Я усмехнулся. - Просто врать хорошо умею.

Она фыркнула, но в глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку.

***

День тянулся медленно. Я драил палубу, помогал матросам с канатами, таскал какие-то ящики. Лира сидела у мачты, иногда поднималась, пробовала ходить, но ее качало, и она снова садилась.

Капитан подошел к ней к вечеру.

- На, - сунул какую-то склянку. - Выпей. От качки помогает.

Лира взяла, понюхала, поморщилась.

- Что это?

- Настойка на травах. Моя бабка делала. Не спрашивай из каких - не скажу.

Лира выпила. Поморщилась еще сильнее, но через полчаса действительно стало легче.

- Спасибо, - сказала она.

- Не за что. Мне дохлый груз не нужен.

Он отошел, а я подсел к Лире.

- Добреет старик.

- Не добреет, - покачала головой она. - Просто хочет, чтобы мы отработали, а не сдохли по дороге.

- Тоже вариант.

Вечером мы сидели на палубе, глядя на закат. Море было спокойным, небо чистым. Где-то далеко кричали чайки.

- Красиво, - сказал я.

- Ага.

- В моем мире такое тоже бывает. Но реже. Там все время спешишь, не замечаешь.

- А здесь замечаешь?

- Приходится. - Я усмехнулся. - Когда появлеяется древний бог, поневоле начнешь замечать.

Лира улыбнулась. Слабо, но тепло.

- Ты хороший, Даниэль.

- Знаю. - Я встал. - Ладно, пойду еще поработаю. А то капитан выгонит.

Она кивнула.

***

Ночью мне не спалось.

Я вышел на палубу, прихватив старую рогожу, чтобы не замерзнуть. Смотрел на звезды - здесь они были чужие, не такие, как в моем мире. И думал.

О чем я вообще думаю? Раньше, в своей жизни, я был обычным парнем. Работа, выпивка с друзьями, иногда драки. А теперь я плыву на корабле, чтобы спасать друга от древнего бога. Как так вышло?

Уголек вылез из трюма, подошел, ткнулся мордой в плечо.

- Тоже не спится? - спросил я.

Конь фыркнул.

- Понимаю. Мне тоже всякое в голову лезет.

Мы стояли так долго. Ветер стих, море успокоилось. Где-то далеко, на горизонте, мелькнул свет. Желтый. Тот самый.

Я замер.

- Видел? - спросил я Уголька.

Конь всхрапнул и попятился.

- Значит, не показалось.

Свет погас. Но через минуту вспыхнул снова - ближе. Или мне казалось?

- Эй, - позвал я капитана, который вышел на палубу проверить погоду. - Вон там. Что это?

Капитан посмотрел в ту сторону, прищурился.

- Где?

- Да вон же! Желтое свечение.

Капитан смотрел долго. Потом покачал головой.

- Ничего не вижу. Тебе показалось.

- Не показалось. Уголек тоже видел.

- Конь? - капитан усмехнулся. - Конь вообще всего боится. Спи иди.

Он ушел в рубку. А я остался стоять, глядя на горизонт.

Света больше не было. Но я знал - он там. Где-то там, в темноте, шел Кай. Или тот, кто теперь носил его имя.

***

Утро встретило нас солнцем и легким ветром. Лира выглядела лучше - краска вернулась на лицо, она даже смогла поесть.

- Сегодня легче, - сказала она, жуя сухарь.

- Растешь на глазах, - подколол я.

- Заткнись.

Мы сидели на палубе, грелись на солнышке. Матросы возились с парусами, капитан курил трубку у штурвала. Идиллия.

- Расскажи о своем мире, - попросила Лира.

- Зачем?

- Интересно. Откуда вы такие беретесь - странные, упрямые, с дурацкими способностями.

- У меня способность нормальная, - обиделся я. - Мышцы усилить - это полезно.

- Ага. Особенно когда драить палубу.

Я усмехнулся.

- Ладно. Мой мир… он другой. Там нет магии, нет богов, нет Забвения. Там просто люди живут. Работают, пьют, ссорятся, мирятся. Иногда воюют, но без фанатизма. Просто за землю или деньги.

- Скучно.

- Не то слово. Я поэтому сюда и рванул, когда кнопку увидел. Думал, приключения, геройство, эльфы там всякие…

- А попал?

- А попал в задницу, - честно сказал я. - Но знаешь, не жалею. Познакомился с вами. С Каем. С этим чокнутым конем. Уголек, не обижайся.

Конь фыркнул из трюма.

- Он обиделся, - сказала Лира.

- Не обиделся он. Умный просто.

Мы помолчали. Ветер свистел в снастях, чайки кричали где-то далеко.

- Думаешь, мы успеем? - спросила Лира.

- Не знаю. - Я пожал плечами. - Но стараться будем.

- А если нет?

- Тогда я пойду за ним хоть в самое пекло. И ты со мной. Потому что вы теперь - моя команда.

Она посмотрела на меня. Долго. Потом кивнула.

- Хороший ты, Даниэль. Сразу бы так.

- Ну с кем не бывает. Мне вообще-то страшно по началу было. Вот я и это… Малость переборщил…

***

К вечеру третьего дня на горизонте показалась земля.

Сначала просто точка, потом - острые шпили, разноцветные крыши, мачты кораблей в гавани. Город лепился к скалам, спускался террасами к воде, и казалось, что он вот-вот сползет в море.

- Трития, - сказал капитан, подходя к борту. - Красиво, да?

- Ага, - ответил я. - Опасно?

- Как везде. - Он усмехнулся. - Тут каждый второй - шпион, каждый третий - вор, а каждый первый - и то, и другое сразу. Смотрите в оба.

- Учту.

Корабль причалил к длинному пирсу. Я помог Лире сойти на берег, Уголька вывели по сходням.

- Дальше сами, - сказал капитан. - Если выживете - может, еще встретимся.

- Спасибо.

- Не за что. Долг платежом красен.

Он ушел, а мы остались стоять на пирсе, глядя на город. Трития встретила нас гвалтом, запахами и пестротой. Здесь было еще больше разного люда, чем в Нанге. Бледные, смуглые, коротконогие, большеносые - все перемешалось, торговалось, ругалось, смеялось. Может и эльфийки таки будут? Ну такие с ушами, красивые… Женщины в ярких тряпках зазывали в лавки, мужчины в рваных штанах таскали тюки, дети сновали под ногами.

- Куда теперь? - спросил я.

- Искать тех, кто помнит, - ответила Лира. - Капитан сказал, что тут есть хранители памяти. Найдем.

- А если не найдем?

- Тогда будем искать дальше.

Я вздохнул.

- Ладно. Пошли.

Мы шагнули в толпу. А за спиной, за горизонтом, остался Нанг, и где-то там, в темноте, шел Кай.

Глава 14. Тот, кто хочет умереть.

Улица двигалась, жила, переливалась красками разлчиных одеяний, журчала волнами разговоров разных людей. Она текла, будто бы не заканчиваясь, от причала в самую даль, за горизонт. Укрытая домами, иногда опирающимися друг на друга.

- Не нравится мне вся эта заваруха. - уже вырвалось изнутри. - Давай просто найдем его и вернемся в наш мир. Или в твой, или в его.

- А ты как себе это представляешь? - с усмешкой спросила Лира?

- Ну-у… Телепорт там? - сначала замялся Даниель. - Ну нас же как-то закинули сюда! Значит и выкинуть могут.

- Логично. Но ты не забыл про контракт?

- Контракт? Тьфу ты. Напомнила тоже. - поморщился Даниэль. - Думаешь сильно помешает?

- Это же не просто бумажка. Я, конечно, не до конца понимаю его работы. Но он не будет разорван, пока того не пожелает Конклав или пока мы не выполним задание, что тоже подразумевает желание Конклава. А что будет за невыполнение - никто не знает.

- Етить. Ну и че делать? Мы же в заднице…

- Сейчас не время. Сначала - найти информацию.

Ноги сами принесли их к деревянному входу, слегка покосившемуся налево. Он был прижат другими частями здания из разных материалов. Над ним было окно, обрамленное белыми, пожелтевшими ставнями. Вокруг кладка из камня, будто собранного по дороге. Справа от него кусок стены без окна, укрытого деревянными досками внахлест. И все это здание было бесконечным. Уходило направо и налево так далеко, что даже было непонятно заканчивается этот дом или замыкается в какой-то круг.

Вывеска была на двух языках. Один, на котором мы общались и другой, расположенных прямо под первым. «Янтарная ветвь» и «Хуба мүшэр»

- Что-то новенькое. Знаешь этот язык?

- Нет, впервые вижу. Пошли внутрь.

Дверь «Янтарной ветви» тяжело вздохнула, выпуская их внутрь. И в тот же миг распахнулась навстречу - наружу выходила женщина.

Даниэль замер. Лира, кажется, что-то сказала, но он не слышал.

Высокая. Выше него на полголовы, хотя он был не коротышкой. Темно-синее платье - нет, не платье, а длинная рубаха, перехваченная широким поясом с металлическими бляхами. Волосы - черные, с синевой, как вороново крыло, стянутые в сложный узел на затылке. Из узла торчали две длинные шпильки с бирюзовыми наконечниками.

Кожа бледная, с холодным отливом. На свету от нее, казалось, шло слабое свечение. Или показалось?

Глаза. Даниэль встретился с ними на секунду - и забыл, как дышать. Золотые, с вертикальным зрачком. Она посмотрела на него будто сквозь, без интереса, но от этого взгляда захотелось провалиться сквозь землю, почистить сапоги и придумать что-то умное. Немедленно.

Она прошла мимо. Воздух после нее пах горьковатыми травами, степью и чем-то древним, от чего защипало в носу.

- Красивая…, - протяжно выдохнул Даниэль.

- Рот закрой, - отрезала Лира, дергая его за рукав. - А то муха залетит.

- Кто это?

- Не знаю. Но в Тритии много кто живет.

- Лира, это даже лучше, чем эльфийки… - не успокаивался Даниэль, чуть ли не пускавший слюну. - Все было не зря!

Она уже не слушала его.

Внутри оказалось темно, но глаза быстро привыкли. Пара ламп коптили, разгоняя мрак ровно настолько, чтобы разглядеть лица. В углу сидел старик, перебирал струны и тянул тоскливую песню. Слова были чужими, гортанными, но настроение передавалось без перевода - так поют, когда все уже потеряно.

«Янтарная ветвь» была обставлена скудно. Вместо стульев - деревянные лавочки, кое-где подпертые досками в слабых местах. Столы в глубоких царапинах, со сломанными краями, будто кто-то от голода пытался их грызть.

Даниэль огляделся. Народ разный: кто в лохмотьях, кто в добротных куртках. В дальнем углу вообще тип в капюшоне - лица не видно, но от него веяло, конечно, чем-то… нехорошим.

- И куда теперь? - шепнул он Лире.

Она не ответила. Смотрела на старика с инструментом.

- Ну, музыка тут интересная, конечно. - сказал Даниэль.

Он все еще рассматривал эту женщину, но только в своем воображении. Ноги сами понесли его к ближайшему свободному столу. На автомате, лишь бы быстрее сесть и дальше витать в своих грезах.

Лира немного задумчиво прошла и села напротив. Лавка скрипнула под ее небольшим весом.

Среди всего мрака прошедших событий, эта пивнушка была райским островом. Разные люди, занятые своими делами и разговорами. Работники, бегающие по залу и разносящие напитки и еду. А из небольших окон лился теплый дневной свет. Вся эта суматоха успокивала, усыпляла настороженность. Здесь была своя жизнь, со своими заботами и трудностями.

- Что будете? - неожиданно, из всей суматохи вытянулся голос, оказавшийся близко. Юноша в простой одежде и с уставшим видом, не отрываясь смотрел на Лиру.

- А что есть? - сухо спросила она.

- Похлебка. Пиво. Если есть деньги - будет мясо.

- Две похлебки с хлебом.

- А на мясо не хватит? - аккуратно спросил Даниэль.

- Если есть деньги - заказывай.

Он потупив опустил взгляд. В кармане явно было не густо.

Юноша ушел.

- Ну за что ты так. - взгрустнул Даниэль. - Я же на корабле за двоих убирался.

- А я платила за дорогу в Керию. Так что не ной. А лучше найди с кем поговорить.

- Так я ж никого не знаю. - он взглянул на Лиру, которая взглядом явно дала понять, что она тоже никого не знает и вдобавок заплатила за еду. - Ладно, поедим, да я найду кого-нибудь.

Даниэль бросил взгляд на мужчину в капюшоне. Он сидел за столом один. Рядом пустая тарелка и деревянная кружка. Может, разговор с ним закончится не самыми приятными последствиями, а, может, он знает то, что им сейчас нужно. Во всяком случае, выбывающийся внешний вид явно говорил о том, что это не простой местный работяга.

Внезапно, словно прочитав мысли Даниэля, мужчина встал из-за стола и двинулся напрямую к ним. Хромая, но уверенная походка. Герой напрягся, а Лира моментально бросила взгляд за спину. Мужчина уже был рядом.

Он молча сел рядом с Лирой и положил руку на стол. Кисть была полностью черной, испещренной светлыми шрамами, безымянный палец отсутствовал. Рука исчезла под накидкой, а под ней осталась серебряная монета.

- Что тебе нужно? - сурово начал Даниэль, нахмурив брови и готовясь ударить в любой момент.

- Одна услуга. - приятный низкий голос послышался из под капюшона. - А вам - знание тех, кто помнит.

- Как то слишком подозрительно, не находишь? - начала Лира. - Сидишь здесь, выделяешься, скрываешь лицо. А затем подходишь к нам с конкретным запросом.

- Вы абсолютно правы, милая девушка. - Мужчина снял накидку с головы и повернулся к ней лицом. - Теперь вы видите мое лицо и знаете мое имя - Заин.

- Прекрасно, но с чего вы решили. что нам нужны какие-то знания?

- Я бы предпочел не раскрывать всех карт сразу. Но неужели вы откажетесь от источника, который сам к вам пришел?

- Какая услуга нужна? - мгновенно вставил Даниэль. - Знавал я таких любителей услуг.

Заин, продолжая улыбаться, повернулся к Даниэлю.

- Все просто - вы должны убить меня.

Лица героев вытянулись одновременно.

- В смысле, сейчас что ли?

- Нет-нет, чуть позже. - вежливо сказал Заин. - Ябуду рядом и скажу, когда это нужно будет сделать.

Даниэль с Лирой переглянулись.

Странное предложение, в нужное время, в нужном месте, где они оба никогда не были.

- Допустим, мы согласимся, а потом не сделаем? - спросил Даниэль.

- Тогда умрут все! - тихо, без злобы рассмеялся Заин. - И вы, и ваш друг!

После небольшой паузы, он добавил:

- Я дам вам время на размышление, но думаю, что ответ очевиден. Угощайтесь, герои.

Он пододвинул монету к центру стола, встал, вежливо поклонился и, накинув свой капюшон, направился в к выходу. Походка была такой хромой, но твердой.

Тишину, нависшую между Даниэлем и Лирой, нарушил юноша, принесший похлебки и небрежно поставивший их на стол.

Даниэль набросился на похлебку так, будто не ел неделю. Глотал, не жуя, только ложка мелькала. Лира ковырялась в своей тарелке, задумчиво размазывая густую жижу по краям.

- Эй, - позвал Даниэль с набитым ртом. - Ты чего? Ешь давай, а то остынет.

- Не хочется.

- Ну да, ты у нас вся такая загадочная, питаешься горем и надеждой.

Лира подняла на него взгляд. Холодный, как ее магия. Даниэль даже поперхнулся.

- Заткнись и жуй, - ровно сказала она.

Он заткнулся и зажевал.

Повисла пауза. В таверне было шумно, но где-то на заднем плане все еще звучала та самая тоскливая песня. Старик в углу не останавливался, перебирал струны и тянул одну и ту же мелодию снова и снова.

- Слушай, - нарушил тишину Даниэль, доедая последнее. - А что мы будем делать, когда найдем его? Ну, Кая.

Лира не ответила сразу. Смотрела куда-то сквозь стол.

- Вернем.

- А дальше?

- Дальше будем жить.

Даниэль усмехнулся:

- Жить. Звучит как план. Давно не пробовал.

Он откинулся на лавку и оглядел зал. Вон тот, с бородой, в выцветшей робе - похож на моряка. Татухи на руках, якоря и какие-то узлы. А эти двое в углу… спорят о чем-то, но без злобы, скорее торгуются. Бабка за соседним столом шикнула на них, и те притихли.

- Интересно тут у них, - задумчиво сказал Даниэль. - Все как у людей. Жрут, пьют, ругаются. А у нас там, за стенами, монстры, боги и прочая хрень.

- Привыкай, - коротко ответила Лира.

Она вдруг замерла. Прислушалась. Песня старика лилась монотонно, заунывно, но в ней было что-то... знакомое?

Даниэль заметил:

- Ты чего? Забыла, как мы сюда попали? Еще петь начала.

- Замолчи, - оборвала она.

И правда, слова были чужими, гортанными, но одна фраза резанула слух:

“Эндэ бурхан бархирна

Үгы болоһон дуран тухай

Тэрээндэ тоохогүй

Хүнэй наһанай түлөө”

Лира не знала, что это значит, но внутри что-то дрогнуло. Может, показалось? Она тряхнула головой, прогоняя наваждение.

- Кажется, я слышала это раньше, - тихо сказала она. - Во сне. Или когда Кай… не знаю.

- Да брось, - отмахнулся Даниэль. - Мало ли кто что поет. У нас других забот хватает.

Он хотел добавить еще что-то, но тут к ним подошел тот самый юноша-официант. Поставил на стол еще одну тарелку с хлебом, посмотрел подозрительно:

- Вы не местные. Чего приперлись?

- Путешествуем, - лениво ответил Даниэль, отламывая кусок.

- По Тритии сейчас не путешествуют. - Юноша понизил голос. - Здесь или торгуют, или прячутся. Вы на вторых похожи.

Лира медленно подняла на него взгляд. Тот осекся, попятился и быстро ушел, бормоча себе под нос что-то про «психов ненормальных».

- Милый город, - прокомментировал Даниэль. - Все такие дружелюбные?

- Нам не друзья нужны, - отрезала Лира. - А информация.

Она снова посмотрела на старика. Тот сидел все так же неподвижно, перебирая струны. И вдруг ей показалось, что он смотрит прямо на нее. Сквозь толпу, сквозь дым от ламп, сквозь годы.

Даниэль уже собирался вставать, когда Лира жестом остановила его.

- Подожди.

Она поднялась сама, подошла к старику и опустила в кружку для подаяний серебряную монету. Ту самую, что оставил Заин. Старик замер. Пальцы перестали перебирать струны.

- Что это за песня? - тихо спросила Лира. - О чем она?

Старик молчал долго. Так долго, что Лира уже решила - не ответит. Потом он поднял голову, и в тусклом свете лампы его лицо показалось ей вырезанным из старого пергамента.

- Тебе пока не нужно знать, девочка, - прошелестел он. - Иди прямо, пока не потеряешься. Там и будет то, что ты ищешь.

Лира замерла.

- Но ты знаешь эти слова, девочка, - продолжил старик, глядя ей в глаза. - Они у тебя внутри. Когда придет время - вспомнишь.

Он снова опустил голову и заиграл. Та же мелодия, те же гортанные звуки. Лира постояла еще секунду, потом развернулась и пошла к столу.

Даниэль смотрел на нее вопросительно.

- Идем, - сказала она. - Надо найти колодец.

- А ночлег?

- По дороге.

Даниэль вздохнул, но послушно поднялся. У выхода он обернулся, бросил взгляд на старика, на зал, на темный угол, где сидел Заин. Пусто.

- Странное место, - буркнул он. - Странные люди. Странные песни.

- Трития, - коротко ответила Лира.

Дверь за ними закрылась, отсекая шум, свет и тепло. В таверне остался только старик с инструментом и тихая, тоскливая мелодия, плывущая над пустыми столами.

Глава 15. Тот, кто знает.

- Чего ты хочешь? Верни мое тело!

Вокруг было темно. Ни света, ни стен. Только мрачная чернота, от которой начинало звенеть в ушах. Кай попытался пошевелить рукой - движения не было. Вообще. Будто он и не имел тела.

- Ты получил силу - я твое тело. - голос донесся отовсюду сразу. - Что тебе еще нужно?

- Ты держишь меня в пустоте. Это хуже любой пытки!

- Я не могу тебя убить. Ты одна из ее игрушек. Так что терпи. Это все, что я могу тебе дать.

- О ком ты?

- Бүтээгшын басаган.

- Кто это? Просто пусти меня к друзьям. Им нужна моя помощь!

Тишина. А потом - почти неслышный вздох, похожий на скрежет камня.

- Помощь... - эхом повторил голос. И растаял.

***

- Так а что за колодец? С чего ты взяла, что нам какой-то колодец нужен?

- Это лишь догадка, но нужно попробовать.

- А ты хоть знаешь куда идти? Мы в этой стране то первый раз.

- Раз веду, то знаю. - огрызнулась Лира. - Перестань задавать тупые вопросы.

Даниэль неловко умолк. Он никогда не умел толково разговаривать с девушками. А тем более с теми, кто обладает жестким характером. Игра в крутого раньше вышла ему боком. Невероятная женщина в Янтарной ветви вообще лишила его дара речи. Поэтому с каждым таким упреком от Лиры он разочаровывался в своих способностях общения все сильнее.

Тем временем, город накрыла теплая ночь. Улица горела светом из тысяч окон. Фонари на веревках, протянутые между зданиями, аккуратно покачивались. Людей все еще было хоть отбавляй. Рабочий день сменился вечерним отдыхом. Споры сменились на песни, ссоры на смех.

Лира и Даниэль уходили все дальше от пирса, погружаясь в глубь этой веселой улицы.

Она длилась долго, но закончилась неожиданно. Не было перехода от богатой местности к бедной. Не было трущоб. Только одна разноцветная улица, закончившаяся небольшими воротами с вышкой. А за ними - укатанная дорога.

Но за ней. За ней открывался невероятный вид.

Вся Трития - города разбросанные на скалах, окруженных водой. И вся ее красота была в этой невероятной местности. Прямо за дорогой, уходящей куда-то вниз, ближе к воде, была отвесная стена, с которой стекали водопады. Множество больших и мелких. Они разбрызгивались, меняли свой путь из-за бушующего ветра. Между ними, немного теснясь, как дома на той улице, росли деревья и мелкая зелень. Пытаясь найти себе место в этих суровых условиях.

Даниэль раскрыл рот. И стоял неподвижно. Лира тоже остановилась.

Скальная стена плакала. Обливалась слезами, не имея возможности остановиться. Она пылала жизнью и страданием - стремлением жить и цвести, и в то же время сдаться перед суровым миром.

- Я никогда такого не видел… - благоговейно вымолвил Даниэль, отходя от шока. - Это красивейшее из всего, что я видел.

- Даже красивее той женщины? - усмехнулась Лира, толкая Даниэля локтем в плечо.

- Да ну тебя, - немного покраснел Даниэль. - Ты сама-то хоть раз видела подобное?

- Никогда… - голос ее дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. - Но нужно идти дальше.

Он кивнул, но все еще не отрывая своего взгляда от красоты, нарисованной природой. Тропа разделялась на две - одна уходила чуть вниз и снова поднималась в вверх, проходя над низиной и касаясь каменного заросшего моста. Вторая - сбегала змеей, витиевато и непредсказуемо, к самому основанию, туда, где разбивались слезы плачущей скалы. Именно оттуда едва слышно раздавалась знакомая мелодия.

- Пошли, нам туда. - сказала Лира, указывая на змеиную дорогу.

- Господи, откуда ты все знаешь, раз здесь ни разу не была. - устало выдохнул Даниэль. - Музыка из какой-то непонятной низины вообще должна отпугивать. Все фильмы ужасов полны этих ужасных поворотов.

- Не бухти, у нас хотя бы силы есть.

Даниэль грустно кивнул и поплелся следом.

Сама дорожка была крутой, неудобной для человека и почти нехоженной. Неправильный шаг - и ты уже летишь в пропасть. Наверное, это была бы самая глупая смерть учитывая то, через что всем им пришлось пройти.

Лира спускалась быстро, ловко. Она прекрасно распределяла свой вес, знала куда лучше наступать. Контролировала каждое свое движение, словно знала свое тело наизусть. Даниэль же гибкостью похвастаться не мог. Да и не хотел. Вся его сила была в мышцах, во всем его громоздком и пылающим жизнью теле. Он был бойцом передовой. Тем, кто бросается на врага в первых рядах. Поэтому в такой обстановке он мог быть только догоняющим.

Тем временем музыка с каждым шагом только усиливалась. Уши разделяли колебания струн и знакомое тоскливое настроение песни. Только в этот раз исполнитель не был мужчиной. Голос был нежным, чувственным. Гортанное пение приняло совершенно другой оттенок. Теперь это произведение идеально соответствовало месту, где они находились. Словно сама плачущая скала ожила в последний раз, чтобы исполнить мелодию своей жизни.

Лира была уже у подножия. Здесь, внизу, спиной к ней, стояла женщина. Белое, чуть намокшее платье, словно живое, обнимало ее. Кожа светилась бледным. Луна лишь заботливо украшала сцену перед ней, иногда скрываясь за редкими облаками.

Она пела, не обращая внимания на приближающихся.

“Эндэ бурхан бархирна

Үгы болоһон дуран тухай

Тэрээндэ тоохогүй

Хүнэй наһанай түлөө

Женщина пропевала каждое слово, словно заклинание, требующее предельной точности. Слова накладывались на мелодию, переплетались, сливались и резонировали.

Лира уже стояла внизу, у самой воды. Даниэль, спускаясь, краем глаза заметил справа движение - там, у огромного валуна, сидел старик. Тот самый, из «Янтарной ветви». Он перебирал струны и чуть заметно улыбался, глядя на них.

“Санаартан-шинии дайсан

Һэлмэ-эрхим нүхэр

Гэдэргээ бусаарай

Бү эндээ…”

Даниэль смотрел на нее и вдруг поймал себя на неожиданно дурацкой мысли: отец бы его понял. Да и он сам понял отца. Старик всегда говорил: «Красивое надо беречь, сынок. Потому что если не беречь - оно исчезает, и жить становится не для чего». Раньше Даниэль думал, что это просто про цветы там, или про закаты. Может, про красоту своей страны. А теперь понял - отец про такое говорил. Про таких.

Он мотнул головой, отгоняя наваждение. Хватит. Уже один раз облажался в «Янтарной ветви», чуть слюни на стол не напустил. Лира и так насмехается. Но как, скажите на милость, смотреть на это спокойно? Она стояла у самого водопада, пела что-то на своем, и голос разносился эхом по всей расщелине. Красиво. Больно красиво. Прямо в груди защемило.

«Убиться об стену, - подумал он. - Вот так стоишь, как дурак, а у тебя внутри все переворачивается. Отец бы наверняка сказал: ну вот, сынок, ты и нашел, что беречь».

Женщина закончила песню. Струны все еще подпевали ей, оставляя тоскливое послевкусие, перекатываясь по всему ущелью. Она повернулась к ним, медленно и уверенно, словно все это место было ее сценой, а эти двое - простыми зрителями. Черные волосы раскинулись, открывая строгие черты лица. Бледное свечение украшали два золотых зрачка, а шпильки с бирюзовыми наконечниками лишь дополняли эту композицию, слегка придерживая ее локоны.

Даниэль смотрел на нее и чувствовал, как внутри все замирает. Не похоть - нет. Что-то другое. Будто он увидел сон, который снился ему всю жизнь, но он никогда не мог его вспомнить.

- Почему вы здесь? - спросила Лира, обращаясь к старику, сидящему на каком-то выступе из каменной кладки. - Вам что-то известно?

- Не торопись, Лира. - сказал старик, продолжая улыбаться и медленно подходя к ней. - Ты еще не потерялась. Я здесь лишь потому, что захотел тебе помочь.

- Я не говорила своего имени. - с недоверием и чуть напрягшись сказал она.

- Ну-ну, - старик мягко покачал головой, поглаживая белую бородку. - Я просто услышал в разговоре. - Он чуть прищурился, и Даниэлю показалось, что темнота вокруг них на секунду сгустилась. - А еще я слышал, о чем просил вас Заин. И как твой друг думает о женщине, которую видел в таверне.

Даниэль почувствовал, как краснеет. Лира бросила на него быстрый взгляд - не злой, скорее удивленный.

- Откуда… - начал он, но старик перебил его взмахом руки.

- Всему свое время. - Он кивнул в сторону женщины, которая все это время стояла неподвижно, глядя на водопад. - Это Ириайя. Она тэнги. И ваш ключ к тому, что вы ищете.

Женщина медленно повернула голову. Ее золотые глаза встретились с глазами Даниэля, и у него перехватило дыхание. Она чуть кивнула и застыла - просто смотрела. Будто видела его насквозь.

- Ключ? - переспросила Лира, не сводя настороженного взгляда со старика. - К чему именно?

- К правде, - старик развел руками. - К той, что спрятана глубоко под землей. Там, куда чужакам хода нет. Но с ней, - он кивнул на Ириайю, - вы пройдете.

- А вы? - спросил Даниэль, наконец обретя дар речи. - Вы с нами не идете?

Старик тихо рассмеялся - звук был похож на шорох камней в ручье.

- Мои ноги уже не те, что раньше, - он похлопал себя по колену. - Да и не в ногах сила. Я буду рядом, когда понадоблюсь. А пока… - Он сделал шаг к Лире и протянул руку. На раскрытой ладони лежал небольшой камешек - мутно-белый, с прожилками, будто светящийся изнутри.

- Что это? - Лира не торопилась брать.

- Пропуск обратно. Если вдруг усомнятся. Покажешь - и те, кто помнит, откроют дверь.

Лира взяла камень. Он был теплым, почти горячим.

- А если не усомнятся? - усмехнулась она.

- Тогда просто оставь себе. На память о старике, который слишком много болтает.

Даниэль смотрел на него и вдруг поймал себя на мысли, что старик… не оставляет следов на мокром песке. Или это игра лунного света?

- Ириайя, - старик повернулся к женщине. - Проводи их.

Та чуть заметно кивнула и, не говоря ни слова, пошла к тропе, по которой только что спустились герои.

- Пошли, - Лира тронула Даниэля за плечо. - Чего застыл?

Он мотнул головой, отгоняя наваждение, и двинулся следом. Напоследок обернулся.

Старик стоял на том же месте, глядя им вслед. Лунный свет очерчивал его фигуру, и Даниэль готов был поклясться, что белые волосы старика окружало легкое сияние. Или просто блики от воды?

- Эй, - крикнул он, сам не зная зачем. - А как вас зовут?

Старик улыбнулся - в темноте эта улыбка была похожа на трещину в камне.

- Люди зовут меня по-разному. Кто Белым Старцем, кто Сагаан А для вас я просто старик, который любит слушать, как поют водопады.

Он поднял посох и чуть кивнул.

- Ступайте. И помните: красота, которую вы видели сегодня, - это напоминание. О том, что даже в камне есть жизнь. Даже в плаче - надежда.

Даниэль хотел спросить еще, но Лира дернула его за рукав.

- Идем. Он не скажет яснее, даже если простоять до утра.

Они пошли за Ириайей, которая уже почти скрылась в темноте. Только белое платье еще мелькало среди камней.

А старик остался стоять у водопада. Через минуту его фигура растаяла в брызгах воды - или просто показалось?

Глава 16. Тот, кто ждет.

Я иду.

Здесь нет стен, нет пола, нет верха и низа. Только я и эта чернота. Она дышит - или мне кажется? Иногда она сжимается, и тогда мне трудно дышать. Иногда расширяется, и я проваливаюсь в нее, теряя себя.

Я иду уже давно. Может, час. Может, день. Может, год. Здесь нет времени. Есть только шаги, которые я считаю, чтобы не сойти с ума. Сто сорок три. Сто сорок четыре. Сто сорок…

Я сбился.

Почему я здесь? Этот вопрос бьется в голове, как муха о стекло. Я должен знать ответ. Должен помнить. Но память ускользает, оставляя только обрывки: лицо Лиры, смех Даниэля.

Они реальны? Или я их выдумал?

Я пытаюсь вспомнить, как меня зовут. Кай. Кажется. А может, это имя кого-то другого, а я просто ношу его, как чужую одежду?

Здесь нет ничего. Только пыль. Она оседает на мне - если у меня есть тело. Я чувствую ее? Или только думаю, что чувствую?

Я - пыль. Часть этого места. Признак того, что здесь кто-то был. Или есть. Или будет.

Зачем я продолжаю идти? Куда? Может, меня просто несут? Может, я уже мертв, а это - посмертие? Но почему тогда так больно? Не телом - его нет. Душой? Сознанием? Тем, что осталось?

Больно.

Хочется крикнуть. Но нечем.

И вдруг - тишина.

Не та, что была раньше. Другая. Более плотная. Более живая. Будто кто-то вошел в комнату и замер у меня за спиной.

Я не оборачиваюсь. Боюсь.

Но он все равно здесь. Я чувствую. Древнее. Тяжелое. Уставшее.

***

Тишина была такой плотной, что Кай застыл. Он почти физически чувствовал ее на коже. Если кожа у него еще была. Он перестал понимать, где заканчивается его тело и начинается пустота.

- Ты здесь, - сказал он.

Тишина дрогнула. Где-то глубоко, на самой границе восприятия, послышался скрежет камня. Он нарастал, превращаясь в подобие голоса - низкого, усталого, древнего.

- Всегда был. Всегда буду. Это мое проклятие.

- Зачем тебе мое тело?

Пауза. Долгая, тягучая, как смола. Кай уже решил, что ответа не будет, но скрежет вернулся:

- А зачем тебе твоя жизнь?

- Чтобы жить.

- Чтобы страдать, - поправил голос. Без злобы, скорее с усталой констатацией. - Чтобы терять. Чтобы смотреть, как умирают те, кого ты любишь. Ты этого хотел, когда нажимал ту кнопку?

- Откуда ты… - Кай сжал пустоту в кулак. - Я хотел быть нужным. Хотел, чтобы моя жизнь что-то значила.

- Значила, - эхом отозвался голос. - О да. Твоя жизнь значит очень много. Для нее. Для них. Для меня. Вопрос только - что именно.

- О ком ты? О Лире?

- И о ней тоже. Но не только. Ты связан с большим, чем думаешь. Все вы связаны. Этот мир - паутина. Дернешь за одну нить - отзовется в тысяче мест.

Кай молчал, переваривая.

- Ты говорил о какой-то «ней», - сказал он осторожно. - О той, чьи мы игрушки. Кто она?

Тишина. Напряженная, звенящая.

- Та, кто дала вам доступ в этот мир, - наконец ответил голос. - Та, кто придумала ваши контракты, ваши навыки, вашу боль. Та, кто ушла и оставила меня одного.

- Почему она ушла?

- Потому что появился другой, - скрежет стал резче, жестче. В нем прорезалось что-то, чего Кай раньше не слышал. Ненависть. Глубокая, старая, как сами горы. - Он пришел и забрал ее. Обещал ей все. Свободу. Счастье. Вечность. А сам…

Голос оборвался. Кай ждал.

- Что он сделал?

- Он использовал ее. Высосал ее силу, ее свет, ее душу. Запер в том, что она сама создала. И теперь она везде и нигде. Смотрит на меня вашими глазами и больше не узнает.

- Кто он? Где он?

- Он мертв, - голос стал тихим, почти удовлетворенным. - Я убил его. Давно. Но даже его смерть уже не имеет значения. Дело в том, что он оставил после себя.

- Что?

- Свою веру. Своих последователей. Тех, кто правит этим миром и думает, что спасает его.

Кай вздрогнул. Перед глазами всплыли белые рясы Конклава. Теплая, но лживая улыбка Маркуса.

- Это Конклав?, - прошептал он. - Путь Пепла? Кто именно?.

- Я знаю только то, что они носят его маску, - устало ответил Эребос. - Может, они даже искренни. Может, они действительно хотят спасти этот мир. Но они спасают его так, как хотел бы он: контролем, страхом, отчаянием. А она хотела иначе. Она хотела, чтобы вы были свободны.

- Свободны? - Кай усмехнулся. - Мы - рабы контракта, который нельзя разорвать. Мы - игрушки в чужой игре.

- Все мы игрушки, - голос стал почти нежным. - Я тоже был игрушкой. Игрушкой надежды. Игрушкой любви. Игрушкой ненависти. И до сих пор не могу вырваться. Потому что даже игрушка может научиться любить. Даже игрушка может захотеть быть свободной.

- Ты поэтому не убиваешь меня?

- Я не могу, - просто ответил Эребос. - Я никогда не мог довести дело до конца. Всегда останавливался в последний миг. Ждал. Надеялся. Думал, что может быть, завтра все наладится. Завтра она вернется. Завтра этот мир перестанет гнить. Я ждал тысячу лет. Я все еще жду.

- А если не наладится?

- Тогда умрем вместе, - голос был спокоен, почти безразличен. - Но не сегодня. Сегодня я просто устал. И ты устал. Уходи. Они ждут тебя.

Кай почувствовал, как пустота начинает сжиматься. Давить. Выталкивать.

- Подожди! - крикнул он. - Ты так и не сказал, кто ты. Как тебя зовут?

Тишина. Долгая, тягучая. А потом - шепот, похожий на ветер в камнях:

- У меня было много имен. Люди называли меня по-разному. Богом. Демоном. Проклятием. Забвением. Но самым первым было имя, которое дала мне она. Когда мы были счастливы.

- Какое?

- Ты не готов его услышать. Или не хочешь. Потому что тогда тебе придется признать, что я - не просто «зараза» в твоем теле.

- Я уже признал.

- Правда? - в голосе мелькнуло что-то похожее на удивление. - Тогда запомни то, что я скажу сейчас. Есть те, кто тоже ждет. Те, кто помнят. Те, кто хотят умереть. Мы связаны. Когда-нибудь нам придется встретиться. И тогда ты решишь, что делать с этим миром.

- Кто они? - спросил Кай. - Откуда они?

- Они - моя боль. Моя надежда. Моя память. И моя ненависть. Каждый из нас несет что-то свое. Я - ожидание. Другой - желание конца. А тот, последний… он не прощает ничего.

- Даже тебя?

- Особенно меня. Потому что я не смог ее уберечь. Я позволил ему украсть ее. Я заслужил его ненависть. Как и ты заслужишь ненависть тех, кого не сможешь спасти.

Кай хотел ответить, но пустота вдруг стала непроглядной. Скрежет камня превратился в рев, потом в шепот, потом в ничто.

- Я вернусь! - крикнул он в темноту. - Слышишь? Я вернусь, и ты мне все расскажешь!

Тишина. Или ему показалось, что в ней прозвучало что-то похожее на смех? Грустный, усталый, почти человеческий смех.

А потом - далекий, едва слышный вздох:

- Я буду ждать. Как всегда. Как все эти тысячи лет.

***

Лавиния стояла на балконе старого храма в портовой деревушке на окраине Ширайи, глядя на ночной город. Ветер трепал ее белое платье, волосы выбились из-под косынки.

Она не знала, зачем пришла сюда. Ноги сами принесли. Наверное, потому что отсюда было видно море. А за морем - там, где-то далеко - был он.

- Кай, - прошептала она. - Ты обещал вернуться.

Она сжала цветок в руках сильнее. Лепестки давно засохли, превратились в прозрачную пленку, но она не могла их выбросить. Не могла забыть тот день: холодный каменный пол, тьму камеры, скрежет ключа в замке. И его - избитого, сломанного, но все еще живого. Он тогда взял цветок. Сжал в кулаке так, будто это было единственное, что удерживало его на этом свете.

Она не знала, зачем принесла его тогда. Просто увидела, что он не такой, как другие. Не такой, как брат. Не такой, как все эти люди в белых рясах, которые называли его «псом» и ставили опыты. В его глазах была пустота, но в этой пустоте все еще теплилось что-то. Живое. Настоящее.

И теперь он там, за морем. А она здесь - и ничего не может сделать.

Внизу, на площади, кто-то пел. Лавиния прислушалась. Мелодия была какой-то знакомой. И незнакомой совсем. Она никогда не слышала ее раньше, но каждая нота отзывалась в груди тупой болью. Слова были чужими, гортанными, но в них чувствовалась такая же тоска, такая же потеря, как у нее. Как будто певец оплакивал того, кого никогда не сможет вернуть.

Она вдруг поняла, что плачет.

Слезы текли по щекам, холодные, как ночной ветер. Она не вытирала их. Зачем? Здесь никто не видит. Здесь никто не придет.

- Он еще жив, - раздался голос сзади.

Лавиния резко обернулась, инстинктивно прижав цветок к груди.

В дверях стоял старик. Левой рукой он опирался на необычный посох - темное дерево, обвитое чем-то, напоминающим корни, навершие увенчивала фигурка дракона, свернувшегося кольцом. Правой рукой он поглаживал белую бородку, и в этом движении было что-то домашнее, успокаивающее.

- Кто вы… - начала она, но голос дрогнул.

- Я знаю, где он, - сказал старик, не обращая внимания на ее страх. - И знаю, как ты можешь ему помочь. Но для этого тебе придется поверить мне.

- О ком вы говорите?

- Разве не за Кая беспокоится твоя милая душа?

Лавиния смотрела на него. Зрачки чуть расширились от удивления, которое она пыталась скрыть. Но в его взгляде было нечто теплое, родное и успокаивающее. Словно она смотрела на дедушку, которого никогда не знала. Словно он всегда был здесь, просто ждал, когда она будет готова его увидеть.

- Откуда вы знаете?

- Знаю, - старик чуть склонил голову. - Знаю, как ты носила ему еду в камеру. Как дала тот цветок. Как смотрела ему вслед, когда он сбежал. Как ждала каждую ночь, надеясь, что он вернется за тобой.

- Он обещал, - прошептала она. - Он сказал, что вернется.

- И он вернется. Но не сейчас. Сейчас ему нужна твоя помощь. Отсюда.

- Как? - Лавиния шагнула вперед, забыв про осторожность. - Что я могу сделать? Я ничего не умею. Я просто…

- Ты умеешь ждать, - перебил старик. - Ты умеешь любить. Ты умеешь хранить то, что другие выбрасывают. Этого достаточно.

Он протянул руку. На ладони лежал небольшой камешек - мутно-белый, с прожилками, будто светящийся изнутри. Такой же, какой он дал Лире у водопада.

- Возьми, - сказал старик. - Когда придет время, ты узнаешь, что с ним делать.

Лавиния взяла камень. Он был теплым, почти горячим. Странно - она думала, что такие вещи должны быть холодными.

- Что это?

- Ключ, - просто ответил старик. - К двери, которая откроется, когда ты будешь готова.

- К какой двери?

- К той, за которой ты найдешь ответы. Или вопросы. Это как посмотреть.

Он улыбнулся. В темноте эта улыбка была похожа на трещину в камне - печальный отпечаток времени. Будто он знал что-то, чего не знала она, и жалел ее за это.

- Что я должна сделать? - спросила она, сжимая камень в кулаке. - Прямо сейчас?

- Пойти за мной. И не бояться.

- А если я испугаюсь?

Старик посмотрел на нее долгим взглядом. В его глазах отражался лунный свет, и Лавиния вдруг поняла, что эти глаза видели вещи, которые ей даже не снились. Города, которых больше нет. Людей, которые стали легендами. Богов, которые пали.

- Тогда бойся, - сказал он наконец. - Но иди. Страх не всегда враг. Иногда это просто ветер, который гонит тебя туда, куда нужно.

Он повернулся и шагнул в темноту коридора, опираясь на посох. Камни под ногами мягко поскрипывали.

Лавиния посмотрела на цветок в руке. На камень. На море за спиной.

- Кай, - прошептала она. - Я иду.

И шагнула следом.

***

Где-то в пустоте Кай открыл глаза. Он почувствовал, что падение прекратилось.

Он стоял на чем-то твердом. Пол? Камень? Он не знал.

Вокруг снова была темнота. Но теперь она не давила.

Она словно растворялась с каждым мгновением все сильнее вокруг него.

- Эй, ты! - позвал Кай. - Я вернусь. Обещаю.

Тишина. А потом - легкий ветерок, похожий на вздох.

- Я подожду, - прошелестело в ответ. - Как всегда.

Глава 17. Место, где дороги нет.

Костер был сложен колодцем. Еще в детстве Даниэля обучил этому отец. Он всегда предлагал ему построить “домик”, когда они оставались в лесу. Простая игра оказалось очень полезным навыком. Особенно в этом мире. Особенно в переменчивой Тритии.

За то недолгое время в пути, которое они плутали по новой и неизвестной земле, дождь обрушился на них плотной стеной раза три. Одежда вся вымокла, а сил больше не оставалось. Да и слечь с болезнью совершенно не прельщало. Они выбрали место ближе к высоким деревьям с широкой листвой. Чем-то напоминающих странную смесь ели и пальмы, которая была лучшей защитой от сильного дождя за неимением других вариантов.

Даниэль аккуратно разложил оставшиеся поленья, которые были более мокрыми сверху. В центр колодца были уложены мелкие ветки и мох, которые послужили первым розжигом. А зажигалку заменил ремень и ближайший сухой камень.

Пока Даниэль с интересом возился у костра, Лира молча смотрела то ли на Ириайю, то ли куда-то вдаль. Тэнги стояла на почтительном расстоянии под таким же несуразным деревом. Она за все их время не обронила ни слова и лишь изредка смотрела в их сторону, будто украдкой. Дождь ей тоже был нипочем, мокрая одежда и волосы не сковывали ее движений. Даниэль пытался заговорить с ней, но на любой вопрос получал либо молчаливые сухие кивки, либо молчание, прерывавшееся ветром и падающими на листья и землю каплями.

- Она тебе нравится? - спросила Лира, продолжая смотреть в даль.

Даниэль замер, держа в руке ветки, которые собирался положить. Спустя мгновение он подкинул их, отряхнул руки, сидя на корточках, и смотря на разгорающийся костер сказал:

- Да. Не знаю почему. - правой рукой почесал затылок. - Может отец был прав.

- В чем?

- Он сказал - “Красивое надо беречь”. А она… очень красивая.

- А если она захочет тебя убить? Ты ведь о ней ничего не знаешь.

- Ну и оптимизм. - усмехнулся он. - Так-то и ты могла уже сто раз меня убить. Но тут. Может я даже готов приставить ее нож к своей шее.

Лира промолчала. Даниэль посмотрел на нее и спросил:

- Беспокоишься на счет нее?

- Да. И не только нее. Вспомни это путешествие. Если посмотреть - все прошло без сучка без задоринки. Ни убийств, ни зараженных, ни Конклава. Тут даже нашлись те, кто сразу захотел нам помочь.

- Ты права. - задумался он. - Может, мы просто везунчики?

- Ага. - сухо ответила Лира. - Или это затишье перед бурей.

Лира замолчала, глядя на огонь. Даниэль ждал, что она скажет еще, но она словно ушла в себя. Ее лицо в свете пламени казалось вырезанным из старой кости - красивое, но чужое, далекое. Даниэль знал: она думает о Кае. Всегда о нем.

- Он жив, - сказал он негромко.

Лира подняла голову. В ее глазах мелькнуло что-то - благодарность? Нет, скорее удивление, что он это понял.

- Знаю, - ответила она. - Я чувствую. Иногда ночью просыпаюсь и знаю - он там, в пустоте. И он ждет.

- Ждет нас?

- Ждет, когда мы его найдем. - Она усмехнулась, но усмешка вышла невеселой. - Странно, да? Я всю жизнь бегала от людей, от себя, от всего. А теперь тащусь через полмира, чтобы вытащить дурака, который полез спасать меня.

- Ты его любишь? - спросил прямо Даниэль.

Лира не ответила. Смотрела на огонь, и в этом молчании был тот же вопрос.

- А ты… - спросила она вдруг. - Ты веришь, что все это не зря?

Даниэль хотел сказать что-то умное, но почему-то взгляд его упал на Ириайю. Та сидела под деревом, неподвижная, как статуя.

- Верю, - сказал он. - Потому что если не верить - то зачем тогда все?

Лира проследила за его взглядом. Увидела Ириайю и чуть заметно улыбнулась.

- Ты смотришь на нее, как Кай смотрел на меня. - Она покачала головой. - Будь осторожен, Даниэль. Не все тайны нужно раскрывать.

- А если она сама раскроется?

Лира не ответила. Протянула руки к огню, сжала пальцы. Даниэль заметил, как дрожат ее руки - то ли от холода, то ли от чего-то другого.

- Пора спать, - сказала она. - Завтра будет трудный день.

Она завернулась в плащ, легла на бок, лицом к костру.

Даниэль смотрел на нее несколько мгновений, потом перевел взгляд на Ириайю.

Приведет ли их встреча к чему-то хорошему? Что она думает о нем? Почему только она может их провести? И почему, черт возьми, его так тянет к ней?

Ночь была светлой. Небо цвета морского дна было украшено тысячей звезд. Луна, свободная от туч, светила ярко. Лира спала, Даниэль ворочался, испытывая чувство нарастающей тревоги.

Что-то было не так.

В ней?

В нем?

Или в самой ночи, светлой и успокаивающей?

Ириайя была у того же дерева, когда он повернулся в ее сторону. Но сейчас она хотя бы сидела.

Она о чем-то думает?

В этот момент ее голова повернулась к Даниэлю. Он опешил. Быстро отвернул голову, делая вид, что не смотрел. Может быть, он действовал инстинктивно, как ребенок, которого поймали за воровством.

Дыхание перехватило. Сердце заколотилось в быстром ритме. Отдавалось в голове, груди, руках и ногах, будто при подготовке к опасному прыжку.

Сзади послышались шаги. Аккуратные, размеренные и еле различимые среди звуков ночного леса. Он повернул голову в сторону, где сидела Ириайя.

Теперь она стояла прямо перед ним. Смотрела вниз, ему в глаза, возвышаясь всем своим изящным ростом.

Она повернулась боком и выдвинула руку, указывая куда-то в темноту. Даниэль привстал, стараясь разглядеть хоть что-то, не привыкшими глазами.

Чуть поодаль, метрах в трехста он увидел что-то белое и развивающееся. Флаг? Конклав?

Тело среагировало машинально. Он подскочил, пнул ногой тлеющие угли и метнулся к Лире, стараясь не произносить ни звука.

Девушка вскочила, увидела куда показывает тэнги и быстро встала. Они бежали быстро и долго, пока их спины не закрыли кроны деревьев, а из звуков остались только их собственные шаги.

Лира шла спереди. Главная дорога осталась за их спинами. Даниэль шел сзади, прикрывая тыл. Они забрели в самую чащобу, где не было ни тропинок, ни каких-то ориентиров, которые подсказали бы куда идти дальше.

Заросли стали гуще. Трава измельчала, основное пространство занимали разросшиеся кусты и высокие деревья. Даниэль то и дело ловил себя на мысли, что они кружат. Или, может, просто казалось? В темноте все стволы были на одно лицо, все ветви одинаково тянулись к небу, закрывая звезды. Он бросил взгляд на Ириайю. Та двигалась впереди, белое платье мелькало между стволами.

Лира шла уверенно и быстро, продираясь через чащобу. Ириайя, шедшая за ней, словно танцевала, повторяя шаги и двигаясь легко.

Спустя длительное время, когда Лира сбавила темп и начала уставать, Даниэль поровнялся с ней:

- Давай прервемся, - сказал он. - Ты устала. Да и я тоже передохнул бы.

- Ты прав. - она остановилась, чуть согнувшись. - Спасибо, сделаем привал.

Лира остановилась, чуть согнувшись, уперлась руками в колени, пытаясь отдышаться. Даниэль замер рядом, прислушиваясь. Вокруг было тихо - слишком тихо. Ни птиц, ни ночных насекомых, ни даже шелеста листьев. Только их собственное дыхание и редкие капли, срывающиеся с веток.

- Ты как? - спросил он, положив руку ей на плечо.

- Нормально, - выпрямилась Лира, но голос был сбивчивым. - Просто… не ожидала, что придется так быстро и долго бежать.

- Это был Конклав?

- Не знаю. - Она бросила взгляд назад, в темноту. - Но лучше не рисковать.

Даниэль огляделся. Они забрались в самую чащобу. Ветви сплетались над головой в плотный шатер, сквозь который едва пробивался лунный свет. Где-то рядом, в паре шагов, стояла Ириайя. Она не тяжело дышала, не вытирала пот - просто стояла, глядя в ту сторону, откуда они пришли. Будто ждала.

- И куда теперь? - спросил Даниэль.

Лира помолчала, потом выпрямилась, поправила плащ. Ее лицо в тусклом свете казалось уставшим, но глаза горели.

- Старик сказал: я должна идти туда, где потеряюсь, - тихо произнесла она. - Ириайя поможет увидеть вход.

- Потеряешься? - Даниэль нахмурился. - Мы и так уже потерялись, если честно.

- Нет. - Лира покачала головой. - Он имел в виду… другое. Место, где дороги нет. Где остается только идти вперед, не зная, что будет.

Даниэль хотел спросить, что это значит, но посмотрел на Ириайю. Та чуть склонила голову, и ему показалось - или она смотрела на него? В полумраке ее глаза казались двумя золотыми искрами.

- Идем, - сказала Лира. - Я чувствую. Это где-то здесь.

Она двинулась вперед, раздвигая ветки. Даниэль последовал за ней. Ириайя бесшумно скользнула следом.

Лес становился все гуще. Кусты цеплялись за одежду, корни норовили подвернуть ногу. Воздух сделался тяжелым, влажным, пропитанным запахом гниющих листьев и старой древесины. Даниэль перестал понимать, где север, где юг. Луна давно скрылась за кронами, и только редкие просветы напоминали, что ночь еще не кончилась.

- Здесь, - вдруг сказала Лира, остановившись.

Даниэль чуть не налетел на нее. Он выглянул из-за ее плеча и увидел… ничего. Обычная лесная стена: деревья, кусты, переплетенные лианы.

- Где?

Лира не ответила. Она смотрела прямо перед собой, и Даниэль заметил, как ее пальцы сжались в кулаки.

- Я не вижу, - прошептала она. - Но оно здесь. Я чувствую.

Она обернулась к Ириайе. Та стояла в паре шагов, белое платье чуть светилось в темноте. Ириайя не сказала ни слова, просто подошла ближе. Остановилась рядом с Лирой, положила ладонь ей на плечо.

Даниэль замер.

Ириайя наклонилась к уху Лиры и что-то прошептала. Слова были чужими, гортанными, но в них чувствовалась древность. Лира вздрогнула, ее глаза расширились. Она медленно подняла руку и коснулась ствола дерева прямо перед собой.

И дерево… изменилось.

Даниэль не поверил своим глазам. Ствол, еще секунду назад казавшийся обычным, пошел рябью, будто вода. Кора потекла, открывая проход - узкий колодец, темный, уходящий куда-то вглубь. Внутри не было ни веток, ни корней, ни земли - только чернота, которую не разгонял даже лунный свет.

- Это… - начал он, но Лира перебила:

- Это вход. - Она опустила руку, и проход замерцал, словно ждал. - Ириайя, ты идешь с нами?

Та покачала головой. Впервые за все время ее лицо выразило что-то - сожаление? Даниэль не понял.

- Дальше только вы, - произнесла она. Голос был тихим, шелестящим, как сухая листва. - Я провела, как просили. Остальное - ваше.

- А ты? - спросил Даниэль. - Ты вернешься?

Ириайя посмотрела на него. В ее золотых глазах мелькнуло что-то, отчего у него перехватило дыхание.

- Я буду ждать, - сказала она. - Если вы вернетесь.

Она отступила на шаг, и тьма словно сомкнулась вокруг нее, делая ее почти невидимой. Даниэль хотел спросить еще, но Лира взяла его за руку.

- Пошли, - сказала она. - Не тяни.

Он глянул на проход. Черная дыра, ведущая в никуда. Запах сырой земли и чего-то еще - древнего, забытого, спящего.

- А если мы не выйдем? - спросил он.

- Выйдем, - ответила Лира. - Я обещала ему, что вернусь. И ты обещал.

Даниэль помянул отца, стиснул зубы и шагнул в темноту.

Тьма обняла его сразу - плотная, влажная, душная. Он не слышал собственных шагов, не чувствовал Лиры рядом. Только стук собственного сердца, который отдавался в висках.

Глава 18. Стать монстром, чтобы не быть трусом?

Кай сделал шаг. Второй. Сжал пальцы на ногах - пол впился в кожу холодом и шершавостью. Боль была живой, настоящей. Значит, тело вернулось.

Вокруг - тьма. Ни проблеска. Глаза резало от напряжения, но они так и не привыкли. Только руки, ноги, голова - всё это снова было его. Он провел ладонью по затылку, по волосам, проверяя, что они на месте.

- Ауу… - позвал в пустоту.

Звук ударился о невидимые стены, растекся, загудел, превращаясь в низкое горловое пение, а потом укатился куда-то вглубь. Оттуда донеслось чужое, животное рычание.

Кай двинулся туда. Медленно, выставив руки перед собой. Пальцы дрожали от напряжения. Каждый шаг давался с трудом, будто он заново учился ходить. Ступни находили холодные камни: большие, ребристые, с острыми краями. Мелкие впивались в кожу так, что приходилось вздрагивать и переносить вес на другую ногу.

Рука наткнулась на стену. Гладкую, прохладную, скользкую, как спина мертвеца. Кай оперся, пошел вдоль. Коридор сужался. Потолок опустился - пришлось согнуть спину, потом шею. Воздух стал тяжелым, спертым, каждый вдох отдавался в груди тупой болью.

А потом он услышал капли.

Они падали редко, неравномерно, разбиваясь о камень. Кай замер. Этот звук он уже слышал. Там, в подвале, где его держали. Где Луций вливал в вены черную слизь, а ремни врезались в запястья.

Пальцы сжались в кулаки. В груди застучало так сильно, что заложило уши.

Не здесь. Не сейчас.

Но воспоминания лезли сами. Железный стол, бочка с черной смолой, свечи, голос Луция: «Хорошая собачка». Кай зажмурился - но тьма была и так кромешной. Он попытался дышать глубже, медленнее, но ярость росла, распирала грудную клетку, требовала выхода.

Кулак сам врезался в стену.

И пробил ее.

Камень треснул, осыпался мелкими осколками. А вместе с ними - свет. Серая, пульсирующая волна разошлась от его руки, ударила в потолок, в пол, разорвала тьму. Еще одна. И еще. Свет шел из него. Из груди, из рук, из вен, которые пульсировали в такт бешеному сердцу.

Кай медленно выдернул кулак из стены, опустил взгляд на ладонь. Костяшки были разбиты в кровь, из глубоких царапин сочилась темная, почти черная сукровица. Под кожей горели черные прожилки, переливались, и из них, прямо из середины груди, лился тот самый серый свет.

Он поднял голову.

Впереди, там, где коридор сужался в узкий лаз, свет был сильнее. Он мерцал, переливался, словно приглашая войти.

- Ну что ж, - прошептал Кай. - Посмотрим.

Он пошел к свету. Тело слушалось, но не так, как раньше - движения стали резче, порывистее. Устойчивое чувство, что внутри что-то изменилось. Свет в груди пульсировал в такт дыханию. Он подошел к лазу, заглянул внутрь - там огромное пространство, и в центре стоит он. Его собственное отражение? Но отражение не повторяло движений.

Резкая темнота.

Он не понял, когда это случилось. Просто в один момент тьма исчезла, и он стоял посреди каменного мешка. Тесного, сырого, с запахом крови и гнили. Те же стены, тот же пол. Тот же запах.

Он уже был здесь.

- Нет, - выдохнул Кай, но голос не слушался.

В углу комнаты висела Лира. Руки вывернуты, привязаны к крюку под потолком. Голова запрокинута, глаза закрыты, с губ срывается хрип.

- Лира! - он рванулся к ней, но ноги не двинулись с места, будто приросли к камню.

Человек в белом балахоне шагнул из тени. Луций? Нет. Лица не разобрать. Только глаза - пустые, белые.

- Смотри, - сказал он. - Смотри, что бывает с теми, кого ты любишь.

Лезвие скальпеля легло на горло Лиры. Провело поперек - медленно, будто не резало, а пробовало на вкус. Кожа разошлась белой полосой, и только потом, спустя удар сердца, эту полосу залило красным. Кровь потекла по шее, заливая грудь, собираясь в темные лужицы на каменном полу.

- Остановись! - заорал Кай. Он рванулся вперед всем телом, так что позвонки хрустнули, а в плечах что-то оборвалось. - Я убью тебя!

- Нет, не убьешь, - ответил голос из темноты. Эребос. - Смотри.

Лезвие вошло глубже. Лира открыла глаза. Она смотрела прямо на Кая. В ее взгляде не было страха. Только боль.

- Кай… - прошептала она. - Не… смотри…

- Отпусти ее! - он дернулся с такой силой, что плечи хрустнули, но невидимые путы держали мертво.

Человек в балахоне усмехнулся и одним движением распорол горло. Кровь хлынула фонтаном. Лира дернулась, захрипела, обмякла.

Кай закричал.

И в тот же миг картина сменилась.

Теперь он стоял в поле. Трава под ногами сухая, желтая, небо свинцовое. Впереди - Уголек. Конь лежал на боку, тяжело дыша, и смотрел на Кая влажными глазами.

Над ним возвышалась фигура. В руках - нож с широким лезвием.

- Не надо, - прошептал Кай. - Прошу.

Фигура опустила нож к шее коня. Уголек дернулся, захрипел.

- Остановись!

Нож вошел. Легко, будто в масло. Кожа слезала с мясом, с влажным, чавкающим звуком. Уголек дернул головой - и замер. Не заржал. Даже не всхрапнул. Из горла вырывался только хрип, воздух выходил со свистом через рассеченную глотку. Кай понял: конь уже не может кричать. И от этого черная пелена перед глазами стала гуще.

Кай бился в невидимой клетке, но она не поддавалась. Он чувствовал запах крови, слышал, как хрустит кожа, видел, как из-под нее проступает живое, красное мясо. И не мог отвести взгляд.

- Зачем? - прохрипел он. - Зачем ты это делаешь?

- Чтобы ты понял, - ответил Эребос. - Сила - это не дар. Это груз. Ты хочешь ее? Тогда умей смотреть на то, что ты не можешь спасти.

Уголек затих. Кай закрыл глаза, но видения не прекратились.

Третья сцена.

Даниэль стоял на коленях. Руки за спиной, лицо разбито, изо рта течет кровь. Над ним - трое в капюшонах.

- Даниэль!

Тот поднял голову. Улыбнулся. Разбитыми губами, но улыбнулся.

- Эй, Кай. Ты… смотришь?

- Я сейчас, я…

- Не надо, - выплюнул Даниэль вместе с кровью. - Не надо спасать. Просто… не смотри. Закрой глаза, мать твою.

Кай попытался отвернуться, но голова не поворачивалась. Глаза смотрели сами.

Первый удар пришелся в живот. Даниэль согнулся, выплюнул кровь. Второй - в лицо, третий - в бок. Кай слышал, как ломаются ребра, как Даниэль пытается дышать, но вместо воздуха из горла вырывается хрип.

- Остановитесь! - закричал Кай. - Эребос! Останови их!

- Могу, - спокойно ответил голос. - Но ты должен заплатить.

- Чем?

- Тем, что станешь мной. Полностью. Отдашь себя. И они будут жить. Или…

- Или что?

- Или смотри до конца. И запомни. Это цена твоей слабости.

Кай рванулся вперед, и вдруг путы лопнули. Он упал на колени, протянул руку к Даниэлю, но между ними выросла стена - прозрачная, холодная, как лед.

- Выбирай, - сказал Эребос.

Удар в грудь. Ребра звонко хрустнули. Кай отлетел на несколько метров и глухо ударился о землю. Эребос тут же вырос перед ним из пустоты.

- Выбирай, - повторил он.

Кай смотрел, как Даниэля бьют снова и снова. Как его друг улыбается, даже когда теряет сознание. Как его тело становится бесформенной массой.

- Я выбираю… - голос сорвался. - Я…

Кай сжал кулаки. В груди что-то рвалось, горело, требовало выхода. Всё, что он видел, всё, что он чувствовал, спрессовалось в один комок ярости. Глаза болели, а взгляд застелило пеленой.

- Я выбираю убить тебя, - прошептал он. - Я выбираю действовать.

Он встал. Шатаясь, но встал. В глазах всё ещё стояла кровь, в ушах - крики. Он поднял голову и направил взгляд на две желтые точки. На глаза того, кто только что втоптал его в землю.

- Ты хотел знать, достоин ли я? - спросил Кай. Голос его звучал ровно, но в нём звенела сталь. - Я не знаю. Но я знаю, что ты - трус.

Эребос не ответил. Кай шагнул вперёд, и свет в его груди полыхнул, разгоняя тьму.

- Ты тысячу лет ждешь! - голос Кая сорвался на хрип. - Ты ссышь, понял? Ты просто ссышь! Поэтому других мучаешь! Испытание? Да пошел ты! Ты просто не можешь, трус!

Он бросился на Эребоса. Не думая, не рассчитывая. Просто вложил в удар всю свою ярость, всю боль, всю ненависть к тому, что с ним сделали, к тому, что он видел, к тому, что не мог спасти.

Кулак врезался в грудь Эребоса - и прошёл насквозь, будто тот был из дыма. Но Кай не остановился. Он бил снова и снова, вкладывая в каждый удар воспоминания: вспоротую шею Лиры, содранную шкуру Уголька, сломанные рёбра Даниэля. Кровь текла из разбитых костяшек, пальцы хрустели, но он не чувствовал боли. Он чувствовал только ярость.

- Ты говоришь, я слаб? - прорычал он, вжимая Эребоса в стену. - Слаб тот, кто тысячу лет ждёт, вместо того чтобы жить! Слаб тот, кто боится умереть, но не смеет жить!

Эребос попытался отшвырнуть его, но Кай держался. Свет из его груди лился потоком, разрывая тьму. Он чувствовал, как трещат кости, как из носа течёт кровь, как темнеет в глазах, но не отпускал.

- Ты хотел силу? - голос Эребоса дрогнул. - Она сожжёт тебя. Ты не выдержишь.

- Выдержу! - заорал Кай, и голос его стал чужим, низким, хриплым. - Я выдержу, потому что мне есть ради чего! Ты же, ты - просто пустота! Ты ждёшь, когда кто-то придёт и решит за тебя! А я решил! Я живу! Я борюсь! Я умираю за них! А ты? Ты просто боишься!

Он занёс кулак для последнего удара, но Эребос вдруг перестал сопротивляться.

- Хватит, - сказал он. И в этом коротком слове прозвучало что-то, чего Кай не ожидал. Уважение. Понимание.

Кай замер. Кулак застыл в воздухе. Он стоял, тяжело дыша, весь в крови, с почерневшими венами, пульсирующими под кожей.

- Ты прошёл, - сказал Эребос. - Не потому, что выдержал боль. А потому, что осмелился напасть. Ты первый, кто ударил меня за тысячу лет.

- Я не хотел… - Кай сглотнул. - Я хотел…

- Я знаю, - перебил Эребос. - Ты хотел их защитить. И ты готов был умереть за это. Ты готов был стать монстром ради них.

- Я не стану монстром, - прошептал Кай.

- Уже стал. - Эребос коснулся его груди, туда, где пульсировал свет. - Но ты не боишься этого. Ты принимаешь это. Это и есть сила. Не дар. Не проклятие. Выбор.

Кай опустил кулаки. Всё тело тряслось, перед глазами плыло, но он стоял. Свет в груди пульсировал ровно, спокойно. Чёрные прожилки на руках успокоились, став почти невидимыми.

- Иди, - сказал Эребос. - Дорога открыта. Но помни: теперь ты несешь не только свою боль.

- Я помню, - ответил Кай.

Он шагнул вперёд, и тьма расступилась. Впереди, в конце узкого лаза, бился серый свет. Кай пошёл на него, чувствуя, как тело заживает, как утихает боль, как внутри укладывается что-то новое, чужое, но уже не враждебное.

- Эй, - окликнул он, не оборачиваясь. - Ты ведь тоже боишься. Правда?

Эребос молчал долго. Воздух давил. А когда Кай уже почти скрылся в свете, из темноты донеслось:

- Боюсь, - голос звучал глухо, по-звериному. - Уже тысячу лет. А ты думал, весело?

Кай не ответил. Он шагнул в свет.

Глава 19. Мертвый зал

- Лира? - позвал он шепотом.

- Я здесь, - ответила она. - Не отпускай.

Он сжал ее ладонь сильнее. Странно, но ее рука была теплой - единственным источником тепла в этом холоде.

Они шли долго. Или недолго - Даниэль перестал понимать время. Вокруг была только тьма, и он начал забывать, что было снаружи. Ночь, костер, Ириайя, ее золотые глаза…

- Здесь, - сказала Лира.

Они остановились. Даниэль почувствовал, как ее пальцы разжались, а потом она шагнула вперед, и вдруг пространство залилось тусклым трепещущим светом.

Одна за одной загорались свечи, выстраивающиеся в ряд, как на военном параде.

Свечение лился откуда-то сверху, тусклое, зеленоватое, как сквозь толщу воды. Даниэль зажмурился, потом открыл глаза.

Они стояли в огромном зале. Стены из резного подобия кирпича, уходящие вверх, терялись в полумраке. Вдоль стен - полки, заставленные свитками, книгами, странными предметами. В центре - каменный стол, а на нем… карта? Или план?

Глаза быстро привыкли к плохому освещению и взгляду Даниэля открылись новые детали.

Многие свитки были разбросаны по разным частям помещения. Книги разорваны, а их страницы намокли. И кровь. Большие, темные пятна крови покрывали весь пол, пропитывали ковры, книги и свитки. В комнате царил хаос, произошедший до прибытия героев.

- Лира, - сказал полушепотом Даниэль. - Здесь было что-то очень херовое.

- Вижу, - она огляделась по сторонам. - Опоздали. Твою мать.

Он подошел к каменному столу. На центре была раскинута какая-то карта с местностью. Неизвестные пометки разных цветов украшали центр и правую часть. Левая почти полностью была залита кровью, только в крайнем углу была серая метка в виде двух параллельных палочек, не повторяющаяся нигде больше.

- Только не урони ничего.

Даниэль сделал небрежный кивок, всем видом показывая свое недовольство подобным замечанием. Но все равно стал действовать аккуратнее. На столу были разбросаны непонятные камни разных оттенков, очередные свитки и книги. Он отодвинул несколько бумаг, лежащих стопкой и придерживающих края карты. Стук. На пол что-то упало. Даниэль заглянул под стол и присел, чтобы рассмотреть упавший предмет.

Палец.

Отрубленный человеческий палец.

- Твою… мать! - сдержавшись лишь на последнем слове, выругался.

Он отшатнулся, пытаясь удержаться за край стола. Рука соскочила, но он почувствовал, как его подхватили заруку.

- Ну что же ты так. - раздался голос из-за спины. - Всего-то отрезанный палец.

Даниэль отскочил, вырывая плечо и поворачиваясь к незнакомцу лицом.

- Черт! Ты кто нахрен?

Он взглянул на парня в знакомом одеянии. Длинная ряса с поручами и епитрахилем, украшенными геометрическими узорами. Конклав. Но это не Варг. И не Маркус.

- Серьезно? - усмехнулся незнакомец. - У тебя дырки в мозгу или что? Не так много времени прошло с нашей последней встречи.

- Да хорош мозги пудрить! - начал злиться Даниэль. Пробежался глазами по комнате, но не увидел Лиру. - И где Лира?

Парень тяжело вздохнул.

- Я Каэл! Ну разве трудно узнать?

- Да хоть черт лысый! - сорвался на крик Даниэль. - Где Лира?

Кай нарочито поднял руку, щелкнул пальцами. Лиру из тени вывел человек в простой белой рясе. Грузный и молчаливый. Он был странным. Кожа с сероватым отливом и вздувшиеся вены на висках.

Он держал Лиру за плечо. Ее руки были связаны кожаными ремнями, а на голове какое-то ожерелье с прозрачным ромбовидным камнем. Взгляд пустой.

- Что ты сделал? Отпусти ее.

- Да, да, да. Бегу и спотыкаюсь.

- Чего ты хочешь?

- Убить вашего дружка.

Он прошелся ближе к столу.

- Вы же не думали, что вас всех так просто отпустили? Ну ты то вообще никому не сдался. А вот эти потерявшиеся голубки сейчас должны вернуться со мной. Так где ваш дружок?

- Нет его здесь.

- Очень жаль. Тогда думаю, его нужно позвать? Поставить под угрозу жизнь его друзей и он прибежит?

Каэл поворачивается к тени и говорит:

- Отец Маркус, он не хочет сотрудничать.

Из тени выходит Маркус. Он улыбается, но улыбка холодная. Он подходит к Даниэлю, смотрит на него, потом на Лиру.

Он был не в привычной белой рясе - в темном дорожном плаще, с посохом в руке, на котором висели какие-то амулеты. Лицо спокойное, почти приветливое.

- Здравствуй, Даниэль, - сказал он. - Мы не виделись с тех пор, как ты покинул Ширайю. А я ведь надеялся, что ты окажешься умнее.

Даниэль стиснул зубы.

- Отпустите ее.

- Обязательно, - кивнул Маркус. - Как только вы отдадите мне Кая. Живого или мертвого - мне, в общем-то, все равно. Но живой был бы предпочтительнее. Эксперименты с трупами, увы, менее эффективны.

Он улыбнулся. И в этой улыбке было столько холода, что Даниэль понял: тот добрый священник, который улыбался им при первой встрече, был руководителем этого безумия.

Даниэль стиснул зубы. Взгляд метался от Маркуса к Каэлу, от Каэла к стражнику с Лирой. Ничего. Ни щели, ни шанса. Только холодный камень и запах крови.

- Ты не получишь Кая, - выдавил он. - Даже если убьешь ее. Даже если убьешь меня. Он может не прийти вообще.

- Уверен? - Маркус поднял бровь. - Мне казалось, вы друзья. А друзья не бросают друг друга. Или в твоем мире все иначе?

Даниэль промолчал. Потому что Маркус был прав. Кай придет. Обязательно придет. И тогда…

- Я здесь, - раздался голос от входа.

Даниэль обернулся.

В дверях стояла Лавиния. Белое платье в грязи, волосы растрепаны, в руке - тот самый засохший цветок. Она смотрела на Маркуса с такой ненавистью, что Даниэль невольно попятился.

- Еще одна, - Маркус усмехнулся. - Сестра Луция. Твой брат был слаб, девочка. Ты пойдешь по его стопам?

- Мой брат был чудовищем, - тихо сказала Лавиния. - Но вы - хуже. Вы сделали его таким.

- Мир не черно-белый, - пожал плечами Маркус. - Все мы чьи-то чудовища.

Он кивнул Каэлу, и тот шагнул к Лавинии. Но девушка не отступила. Она подняла руку с цветком, и в тот же миг за ее спиной замерцал воздух. Тьма сгустилась, а потом из нее вышел старик.

Сагаан.

Он был все так же стар и сух, опирался на посох, белая борода струилась по груди. Но сейчас в его глазах не было той доброй, почти дедушкиной теплоты. Они горели холодным, древним огнем.

- Я бы не советовал, Маркус, - сказал он. Голос звучал тихо, но каждое слово разносилось по залу, будто высекалось из камня. - Эта девочка - не твоя игрушка.

Маркус замер.

- Сагаан, - медленно произнес он. - Ты… ты должен быть…

- Мертв? - старик усмехнулся. - Так и есть. Тысячу лет. И мертв до сих пор. И я не позволю тебе убивать тех, кто еще может спасти этот мир.

- Спасти? - Маркус рассмеялся. - Ты называешь это спасением? Вы привели сюда древнего, который уже однажды чуть не уничтожил все! И ты говоришь о спасении?

- Я говорю о выборе, - Сагаан сделал шаг вперед, и Маркус невольно отступил. - О выборе, который ты у них отнял. Но они сделают его сами. Без тебя.

Он поднял посох, и воздух в зале задрожал. Свечи погасли, а потом вспыхнули снова - но теперь их свет был не желтым, а серебристым, холодным. Тени на стенах зашевелились, словно живые.

- Уходи, - сказал Сагаан. - Пока я добр.

Маркус смотрел на него долго. Потом перевел взгляд на Лиру, на Даниэля, на Лавинию.

- Уходим, - бросил он. - Но это не конец, старик. Ты не сможешь вечно их защищать.

- И не буду, - ответил Сагаан. - Они сами научатся.

Маркус кивнул Каэлу, и тот подхватил Лиру за плечо. Девушка дернулась, но ожерелье на шее тускло вспыхнуло, и она обмякла.

- Не трогай ее! - заорал Даниэль, рванувшись вперед, но Сагаан остановил его взмахом руки.

- Не сейчас, - тихо сказал он. - Сейчас ты только умрешь. А она останется у них. Потом вернешь.

Даниэль стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони. Но он понимал - старик прав.

Маркус и Каэл, волоча Лиру, скрылись в темноте прохода. Стражник с серой кожей последовал за ними, бесшумный и страшный.

Тишина.

- Почему ты не убил его? - прохрипел Даниэль, не оборачиваясь к старику. - Ты же мог. Я видел.

- Мог, - согласился Сагаан. - Но не должен. Убийство Маркуса ничего не изменит. На его место придет другой. А вы… вы должны научиться побеждать без моей помощи.

Он помолчал, потом добавил:

- Иди. Кай там. В конце зала, за колоннами. Он без сознания, но жив.

Даниэль рванул туда. Лавиния осталась стоять, глядя на старика.

- Ты знал, - сказала она. - Знал, что они здесь. Что все так будет. Зачем ты привел меня?

- Затем, что ты должна была увидеть, - ответил Сагаан. - Увидеть, что мир не черно-белый. Что даже те, кто кажутся добрыми, могут быть чудовищами. И наоборот.

- И ты? - Лавиния посмотрела ему в глаза. - Ты добрый или чудовище?

Сагаан усмехнулся. Усмешка вышла грустной, почти человеческой.

- Я просто старик, который слишком долго ждал. А теперь иди. Им нужна твоя помощь.

Он развернулся и шагнул в темноту. Тьма сомкнулась за ним, будто его и не было.

Лавиния постояла секунду, потом побежала к Даниэлю.

***

Даниэль нашел Кая за грудой обрушившихся камней, у дальней стены. Тот лежал на боку, скрючившись, и тяжело дышал. На лице - черные прожилки, пульсирующие в такт редким ударам сердца.

- Кай! - Даниэль опустился на колени, приподнял его голову. - Эй, очнись!

Кай застонал. Веки дрогнули, но не открылись.

- Он жив? - Лавиния подбежала, присела рядом.

- Жив. - Даниэль прижал пальцы к шее. Пульс есть. Слабый, но есть. - Черт, что с ним? Эребос?

- Не знаю. - Лавиния коснулась лба Кая. - Горячий. Слишком горячий.

- Надо вытаскивать его отсюда. - Даниэль подхватил Кая под мышки, попытался приподнять. Тот охнул, но не очнулся. - Тяжелый, зараза.

- Я помогу, - Лавиния подхватила Кая за ноги.

Вдвоем они кое-как дотащили его до выхода из зала. Там, в узком коридоре, Даниэль опустил Кая на пол и тяжело выдохнул.

- Передохни, - сказал он Лавинии. - Я сейчас.

Он прислонился к стене, закрыл глаза. В голове гудело. Лира у них. Кай без сознания. Сагаан - загадка. Лавиния - непонятно откуда и зачем.

- Ты ему веришь? - спросил он, не открывая глаз.

- Кому? Старику?

- Да.

Лавиния помолчала.

- Не знаю, - ответила она наконец. - Он спас меня. Привел сюда. Сказал, что я нужна. Но зачем - не объяснил.

- Нужна, - повторил Даниэль. - Как-то это все… не так.

- А что именно?

- Все. Слишком легко мы отделались. Маркус ушел. Тебя, меня, его, - он кивнул на Кая, - не убили. Только Лиру забрали. Как будто… как будто им нужна была именно она.

- Или он, - Лавиния посмотрела на Кая. - Они не тронули его, хотя могли. Почему?

- Потому что нужен им живым, - сказал Кай.

Даниэль вздрогнул. Кай открыл глаза. Мутные, красные.

- Ты очнулся!

- Я не отключался, - прохрипел Кай, пытаясь сесть. - Я слышал. Все слышал. И видел.

- Видел что?

- Эребос показал. Маркус… он не просто охотится за мной. Он ищет способ отделить меня от древнего. Ему нужно тело без души, чтобы заселить туда… что-то свое.

- Что? - не понял Даниэль.

- Не знаю. Но он говорил о «новом боге». О том, что Конклав должен править вечно. А для этого нужен сосуд.

- И ты - этот сосуд, - поняла Лавиния.

- Я - один из многих, - покачал головой Кай. - Но я единственный, кто выжил после такого количества заразы. Поэтому я им нужен живым.

- И Лира? - Даниэль сжал кулаки. - Зачем им она?

- Приманка, - выдохнул Кай. - Чтобы я пришел. Чтобы добровольно отдал себя.

- И ты пойдешь?

- Пойду. - Кай поднялся, опираясь на стену. - Но не один. И не так, как они хотят.

Он посмотрел на Даниэля, потом на Лавинию.

- Вы со мной?

Даниэль усмехнулся.

- А у меня есть выбор? Ты же знаешь - я без тебя пропаду.

- Я с вами, - тихо сказала Лавиния. - Мне больше некуда идти.

- Тогда идем. - Кай шагнул в темноту коридора. - Надо успеть до рассвета.

Они двинулись следом. Тьма сомкнулась за ними, оставив позади зал с трупами, кровь на полу и тайну, которую пока никто не мог разгадать.

Глава 20. Камень Истока.

На выходе из пещеры было тихо. Ни следов, ни звуков.

Даниэль заметил легкое движение слева, за деревом. Мелькнуло что-то белое. Он напрягся, приготовился использовать усиление.

Но это была Ириайя. Она словно плыла по поверхности.

- Слава богу, я уже думал не миновать бойни.

- Кто это? - Даниэль взглянул на Кая. Тот был напряжен и сосредоточен. Слишком сильно.

- Стой, стой! Она нас проводила с Лирой. До этого места. - протараторил Даниэль. - Она своя, только… Молчаливая.

- Понял. - Кай расслабился. - Только будь на чеку, друг. Закончилась последняя возможность рисковать.

- Да, не парься. - он вытер проступивший пот со лба. - Я это… С ней рядом пойду… Пригляжу.

Кай кивнул. Даниэль ушел чуть вперед, поровнявшись с тэнги.

Она стояла спокойно. Лишь смотря на Даниэля своими желтыми глазами.

- Ты… ты в порядке? - в горле резко пересохло при взгляде на нее.

Ириайя не двинулась.

- Да, конечно, так ты сразу и заговорила. - усмехнулся он. - Но, ты пойдешь с нами?

Даниэль взглянул ей в глаза. Долго. Просто не мог оторвать. Ириайя кивнула. Показалось? Ну нет. Точно кивнула.

Сзади подошли Кай с Лавинией. Ириайя неожиданно закрыла глаза и глубоко поклонилась.

- Амаршалнаб, бүтээгшэ. - проговорила она.

Даниэль повернулся на Кая с искренним удивлением.

- Что я пропустил? - он несколько раз взглянул на нее и на него.

- Я не знаю языка. - прикрыл глаза Кай и помотал головой. - Видимо, это из-за Эребоса.

Лавиния смотрела на Ириайю с любопытством и легкой опаской, но ничего не спросила. Она сжала в кармане тот самый засохший цветок - единственное, что осталось от того дня. Ей казалось, что если разжать пальцы, она потеряет последнюю нить, связывающую ее с Каем.

Воздух здесь был другим. Не таким, как в подземелье, но Лавиния все равно чувствовала тяжесть. Она помнила этот лес. Помнила, как брат вел ее по этим тропам, говорил о силе, о камне, о том, что здесь можно стать богом. Она тогда не понимала. А теперь - понимала слишком хорошо.

- Ну и ну. - присвистнул Даниэль.

- Нам нужно идти. - сказал Кай. - Я чувствую ее, но не знаю в какую сторону идти. Что-то мешает.

- Кай… - Лавиния аккуратно потянула его за рукав. - Я знаю где они могут быть. Но… Но нам так просто не попасть… Они убьют тебя…

- Его-то? - расхохотался Даниэль. - Мне кажется, уже даже боги ему не ровня.

Лавиния и Ириайя сухо покосились на него. Он замолк, чувствуя, что сказал что-то лишнее, но как всегда не понял что именно.

- Вия, сейчас мне очень нужна твоя помощь. - Кай положил ей руку на плечо. - И любое промедление будет стоить жизни дорогому для меня человеку.

- Я понимаю… - она взгрустнула. - Их убежище находится где-то внутри острова, рядом с камнем по центру него. Мы были там с братом.

Голос ее дрогнул, когда она произнесла «с братом». Она не смотрела на Кая - смотрела куда-то в темноту, где, казалось, до сих пор стояла тень Луция. Даниэль заметил, как ее пальцы сжались в кулак, и вдруг понял: она не просто боится. Она помнит. Каждую деталь. Каждый шаг по этому лесу. Каждый взгляд брата на этот камень.

Ириайя двинулась сразу. Пошла в глубь чащи, бесшумно, почти не касаясь земли. Даниэль рванул за ней, стараясь не отставать, но каждый шаг давался тяжелее - корни хватали за ноги, ветки хлестали по лицу. А она скользила между стволами, как тень, и даже не оглядывалась.

Ветви над головой смыкались, образуя живой шатер. С каждым шагом лес становился все более диким, первозданным. Даниэль чувствовал, как под ногами хрустят сухие ветки, как воздух становится влажным, тяжелым, пропитанным запахом гниющих листьев и древней земли. Ему казалось, что они идут уже час, а может, и больше. Время здесь тянулось иначе.

- Слышь, - окликнул он шепотом, - может, чуть медленнее?

Ириайя не ответила. Только белое платье мелькнуло за очередным деревом, и Даниэль снова прибавил шагу.

Лес вокруг сгущался. Стволы становились толще, корявые, переплетенные лианами, будто кто-то нарочно сплел их в живую стену. Воздух сделался тяжелым, влажным, пропитанным запахом гниющих листьев и старой древесины. Даниэль перестал понимать, где север, где юг. Луна давно скрылась за кронами, и только редкие просветы напоминали, что ночь еще не кончилась.

Тени здесь двигались сами по себе. Даниэль готов был поклясться, что иногда они тянулись к нему, облипали плечи, шею, но стоило обернуться - исчезали. Он вытер пот со лба и прибавил шагу. Ему казалось, что лес смотрит на них. Ждет.

Лавиния шла следом, низко опустив голову. Она не жаловалась, не просила остановиться. Только иногда, когда Даниэль оглядывался, он замечал, что она прижимает руку к груди - туда, где под одеждой висел тот самый засохший цветок. Ей казалось, что она чувствует его тепло, хотя цветок был мертв уже много недель.

- Долго еще? - спросил Даниэль, когда очередная ветка хлестнула его по лицу.

Ириайя обернулась. В полумраке ее глаза блеснули золотом, и Даниэль вдруг понял, что она не устала. Вообще. Она просто двигалась, как двигается ветер или вода - не зная преград.

- Близко, - вдруг сказала она.

Даниэль замер. Это было первое слово, которое он услышал от нее за все время. Голос тихий, шелестящий, как сухая листва. Он хотел спросить еще, но Ириайя уже отвернулась и шагнула в темноту.

- Ты как? - спросил он у Кая, который шел сзади, опираясь на плечо Лавинии.

- Нормально, - ответил тот. Но голос был глухой, чужой. - Ириайя права. Мы близко.

- Откуда знаешь?

Кай не ответил. Только сжал кулак, и Даниэль заметил, как черные прожилки на его руке пульсируют чаще. Он хотел спросить еще, но в этот момент Ириайя замерла. Подняла руку, призывая остановиться.

- Тихо, - прошептал Даниэль, хотя она и сама молчала.

Они застыли. Впереди, за стеной деревьев, слышался какой-то звук. Низкий, тягучий, похожий на пение. Или на стон? Даниэль вслушался. Нет, это был ветер. Просто ветер, свистящий между камней.

- Кажется, - начал он, но Ириайя резко обернулась и прижала палец к губам.

Даниэль замолчал. Она стояла так близко, что он чувствовал ее дыхание - холодное, с запахом горьких трав. В полумраке ее золотые глаза казались двумя светлячками, застывшими в неподвижности.

- Лагерь там, - прошептал он, сам не зная, зачем.

Ириайя чуть склонила голову, и Даниэль готов был поклясться, что в уголках ее губ мелькнула тень улыбки. Или показалось? Она отвернулась и пошла дальше.

***

Лес редел. Стволы расступались, открывая серое небо, затянутое низкими облаками. Где-то вдалеке слышалось плеск воды - озеро было уже близко. Даниэль раздвинул последние ветки и замер.

Впереди, на берегу черной глади, горели костры. Десяток палаток, повозки, фигуры солдат в белых рясах. В центре лагеря, на небольшом возвышении, темнел огромный камень. Неправильной формы, с острыми гранями, он врос в землю, будто вырос из нее сам. В тусклом свете костров его поверхность отливала синевой, и Даниэлю показалось, что камень дышит - пульсирует в такт невидимому сердцу.

- Камень Истока, - прошептал Кай.

Даниэль покосился на него. Лицо Кая было бледным, почти серым, на лбу выступила испарина.

- Ты его знаешь?

- Он… зовет, - Кай прижал руку к груди. - Или то, что внутри меня. Я не пойму.

Лавиния замерла рядом. Она смотрела на камень, и в ее глазах Даниэль увидел то, чего не замечал раньше - не страх, не отвращение. Что-то другое. Будто она узнавала это место.

- Здесь все началось, - сказала она тихо. - Брат привез меня сюда в первый раз. Он говорил, что здесь - сила. Что здесь можно стать богом. - Она помолчала, потом добавила: - Он ошибался.

На камне, прикованная цепями, сидела Лира. Голова опущена, волосы закрывают лицо. Рядом с ней стоял стражник с серой кожей - тот самый, что держал ее в зале. Ожерелье на шее тускло светилось.

Даниэль сжал кулаки. В груди закипела злость.

- Я достану ее, - прошипел он, делая шаг вперед.

- Стой, - Кай схватил его за плечо. Хватка была железной. - Не сейчас.

- Когда? Когда она будет уже трупом?

- Им нужен я, - спокойно сказал Кай. - Я понимаю, что ты чувствуешь, но сейчас ты только умрешь. И ее не спасешь.

Даниэль дернулся, но Кай держал крепко. Они смотрели друг на друга - Даниэль с яростью, Кай с холодной, почти пустой решимостью.

- Лавиния, - Кай отпустил Даниэля и повернулся к девушке. - Ты знаешь, как снять ожерелье?

- Да, - она кивнула. - Если подобраться незаметно. Я видела такие у брата. Нужно коснуться камня в центре и нажать.

- А если не нажать?

- Тогда оно убьет ее. Или лишит сознания. Я не знаю точно.

Даниэль заметил, как дрожат ее пальцы, когда она говорит. Она боялась. Но не за себя - за Лиру. Или за Кая? Он не мог понять. Лавиния стояла прямо, но внутри, казалось, сжималась в комок, готовая вот-вот рассыпаться.

- Ты справишься, - сказал он, сам не зная, зачем. - Ты же сестра того… ну, брата твоего. Ты знаешь эту технику.

Лавиния посмотрела на него. Впервые за все время в ее глаза мелькнуло что-то, кроме страха. Удивление. И благодарность.

- Спасибо, - прошептала она.

- Понятно, - Кай снова посмотрел на лагерь. - Ириайя, ты сможешь отвлечь охрану?

Ириайя чуть наклонила голову. Даниэль не понял, что это значит, но Кай, кажется, уловил.

- Хорошо, - сказал он. - Даниэль, ты идешь с ней. Прикрываешь. Лавиния снимает ожерелье. Я выхожу к Маркусу.

- Один? - Даниэль не поверил своим ушам. - Ты с ума сошел. Они тебя порвут.

- Может быть, - Кай усмехнулся. Усмешка вышла кривой, почти чужой. - Но им нужен я. Не вы. Пока они будут смотреть на меня, вы успеете.

- А если нет? - голос Лавинии дрогнул.

- Успеете, - повторил Кай.

Он посмотрел на нее. Долго, как-то особенно. И вдруг улыбнулся - той улыбкой, которую Даниэль почти забыл. Человеческой.

- Ты сильная, Вия, - сказал он. - Сильнее, чем думаешь. Ты справишься.

Лавиния сжала губы, кивнула. И Даниэль увидел, как ее пальцы разжались, выпуская засохший цветок. Она не выбросила его - просто переложила в другой карман, поближе к сердцу.

Он посмотрел на Даниэля, и в его глазах было что-то, отчего Даниэль вдруг понял: он не собирается возвращаться.

- Ты… - начал он.

- Не надо, - перебил Кай. - Просто сделай это.

Он выпрямился, отряхнул колени. Черные прожилки на шее пульсировали в такт сердцу.

- Ждите сигнала.

- Какого сигнала? - спросил Даниэль.

Кай не ответил. Он шагнул в свет костров, и тени вокруг него зашевелились.

Глава 21. Вскрытие.

Ириайя опустила руки и распрямила ладони. Тело выпрямилось, как натянутая струна, делая ее силуэт еще более чужим, далеким от человеческого. Даниэль сглотнул, сжимая кулаки, и повернулся к Лавинии:

- Как только я вступлю в бой - можешь аккуратно идти к Лире. - сказал он непривычно твердым голосом даже для себя самого. - А пока лучше спрячься подальше.

Лавиния кивнула. Цветок захрустел в непроизвольно сжимаемых аккуратных руках. Он тоже кивнул ей, одобрительно и спокойно, стараясь хоть немного успокоить.

Спустя мгновение Даниэль услышал от Ириайи низкий, тягучий звук. Ее губы были сжаты и гул исходил откуда-то изнутри. Настоящий звон огромного колокола, рожденный плотью. Он вибрировал в горле, отзывался в сердце, перекатывался по небу, заставлял воздух дрожать, а камни под ногами - отзываться слабым эхом.

И под ноги Даниэлю начал стелиться туман. Плотный, тяжелый, сначала он только касался травы. И с каждым мгновением поднимался выше, надвигаясь волной на лагерь. Он кивнул, и Лавиния ушла правее, скрываясь в тягучей дымке.

Ноги сами поднесли Даниэля ближе к Ириай - как будто с ней ему было спокойнее или он просто не хотел потерять ее из виду и остаться в этой пелене одному. В голове было непривычно пусто. Тело казалось легким, а в груди раздавалось частое биение, разгоняющее горячую кровь по телу.

Он немного пошевелил пальцами, покалывающими от притока крови. Он был готов. Знал, что ему делать. Знал, ради чего это все. Ради него. Ради нее. Ради всех, кому он не смог помочь.

Он сделал глубокий вдох, чувствуя как воздух обжигает легкие. В голове мелькнула мысль: “Если помирать, то в первых рядах”. И тут же он отбросил ее. Нельзя. Еще не время. Он стиснул зубы, сжал кулаки. И в следующее мгновение его тело залило легкое желтое свечение. Усиление мышц.

- Черт меня дери… - сказал он сам себе, вытирая холодный пот со лба. - Погнали.

Мышцы наполнились, увеличились, создавая из его крупной фигуры еще более монструозное представление. Даниэль оскалился, предвкушая сражение, глаза горели. Сейчас он напоминал скорее крупного медведя, чем обычного человека.

Со стороны лагеря раздались крики. Идеальный момент.

Все вокруг замедлилось. Крики солдат превратились в тягучий вой, пламя костров застыло в прыжке. Он бросился в дымку с невероятной скоростью. Земля разрывалась под ногами с каждым его толчком. Ощущение каждого мышечного волокна, каждого нерва, каждого удара серда. Он видел лицо первого солдата - удивленное, испуганное. Тот не успел среагировать. Даже не вскрикнул. Только хруст ребер, сухой, как переломанная ветка, и тело, описав дугу, рухнуло в костер, разметав угли. Голоса заорали. Кто-то рванул к оружию, кто-то готовился использовать магию. Были и те, кто пятился. Но Даниэль уже был среди них.

Ириайя не шелохнулась. Только белые пальцы чуть дрогнули. Ее гул стал чуть выше, буквально на мгновение. И на то же мгновение туман стал менее плотным. Ровно на столько, чтобы она успела увидеть спину бьющегося героя, которого начали окружать.

Лавиния замерла на краю поляны, прижав руки к груди и прошептала:

- Пожалуйста…

Даниэль не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так. Наверное, когда впервые смог побороть отца. Сила текла по венам, как расплавленный металл, жгла, рвалась наружу. А он лишь давал волю этому. Ни страха, ни сомнений. Только движение, только цель.

***

- Где же ты, Маркус?

Кай вышел почти в центр лагеря, подальше от Камня Истока.

Ответа не было. Только ветер гулял между палатками, да туман стелился по земле, облизывая его ноги. Кай огляделся. Солдаты, которых Даниэль не успел вырубить, пятились к краю поляны. Их лица были белыми от страха, оружие дрожало в руках.

- Я здесь.

Голос раздался сзади. Кай обернулся.

Каэл стоял в десятке шагов, заложив руки за спину. Лицо спокойное, почти скучающее. Но глаза… глаза горели желтым. Таким же, как у тварей Забвения.

- Ты… - начал Кай.

- Удивился? - Каэл усмехнулся, разводя руками. - Ну здравствуй, Кай. Скучал по мне? А я вот по тебе - нет.

Челюсти сжались. Все воспоминания, связанные с этим ублюдком, пролетели перед глазами за одно мгновение.

- Жаль, наверное, что мне пришлось так с тобой поступить. Но я больше не буду среди отстающих. Теперь отстающий - ты.

Он шагнул вперед, и его тело начало меняться. Кожа на руках потемнела, стала серой, из-под нее полезли черные прожилки. Пальцы удлинились, ногти превратились в когти. Он больше не пытался выглядеть человеком.

- Маркус думал, что контролирует меня, - сказал Каэл, приближаясь. - А я просто ждал. Ждал, когда ты придешь. Когда принесешь мне ту силу, что нужна.

- Какую силу?

- Твою, - Каэл оскалился. - Тьму, что внутри тебя. Я возьму ее. И стану тем, кем должен был стать.

Он бросился вперед с нечеловеческой скоростью. Кай едва успел поднять руку - когти полоснули по предплечью, разорвали куртку, оставили глубокие царапины. Кровь брызнула, но боль была тупой, далекой.

- Ты слаб, Кай, - Каэл атаковал снова. - Ты всегда был слаб. Я выбрал тебя, потому что ты был удобным. Пустым. Легкой добычей.

- Заткнись, - прохрипел Кай, уворачиваясь.

Он ударил в ответ - кулак врезался в грудь Каэла, но тот даже не пошатнулся. Только усмехнулся и отшвырнул Кая к костру. Горящие угли рассыпались, обожгли спину, плечи. Кай вскочил, чувствуя, как внутри поднимается тьма.

- Помоги мне, - прошептал он.

Эребос не ответил. Или не мог. Или не хотел.

- Твой древний молчит? - Каэл подошел ближе. - Ты простой мешок с костями. Он понял, что ты просто глупец, а я - достойный сосуд.

Он занес когтистую лапу для удара. Кай сжал кулаки, приготовился к боли. Но в этот момент из темноты вылетело что-то тяжелое - камень размером с голову врезался в плечо Каэла, сбив его с ног.

- Отвали от него! - заорал Даниэль, выскакивая из тумана. Его лицо было перекошено от ярости, кулаки сжаты, мышцы на руках вздулись от усиления.

- Даниэль? - Кай не поверил своим глазам. - Ты должен быть с Ириайей!

- А я тут! - рявкнул Даниэль, заслоняя его собой. - И никуда не пойду, пока эта тварь не сдохнет!

Каэл поднялся, отряхиваясь. Его лицо исказилось в гримасе гнева.

- Чтоб тебя разорвало, тупая скотина! - прошипел он, выплевывая кровь. - Но даже так вы оба сдохнете быстрее, чем я начну уставать.

Он бросился на Даниэля, но тот был готов. Кулак, усиленный магией, врезался в грудь Каэла, отбросив его к палатке. Ткань разорвалась, деревянные колья треснули. Каэл забился в обломках, пытаясь подняться.

- Беги! - крикнул Даниэль Каю. - Я задержу его!

- Нет, - Кай поднялся, чувствуя, как тьма внутри пульсирует, набирает силу. - Даже не подумаю отступить.

Он шагнул к Каэлу. Тот выбрался из обломков, лицо его было разбито, но глаза горели все тем же желтым огнем.

- Ты не сможешь, - прохрипел Каэл. - Ты слаб! Слаб! Слаб! Ты всегда был слаб!

- Может быть, - сказал Кай. - Но я не один.

Он ударил. Ударил ладонями перед собой, вкладывая в этот жест всю оставшуюся злость. Черная волна вырвалась из его груди, ударила в Каэла, вдавила в землю, прижала, не давая подняться. Тот закричал, забился, но тьма держала крепко.

«Еще, - шепнул голос внутри. - Дави. Он не должен встать».

Кай сжал зубы, чувствуя, как тьма высасывает силы. Голова закружилась, перед глазами поплыли пятна. Он не знал, сколько еще продержится. Но Каэл хрипел, дергался, и это было важнее.

- Я… я убью тебя, - прошипел Каэл, задыхаясь. - Я… я стану…

- Ты станешь ничем, - выдавил Кай.

Он сжал кулак, и тьма сомкнулась вокруг Каэла с утроенной силой. Тот дернулся еще раз, потом затих. Только грудь ходила ходуном - жив, но без сознания.

Кай пошатнулся, опираясь на колено. Внутри пульсировало, требовало еще, но он отогнал голос.

- Хватит, - прошептал он.

Даниэль подошел, тяжело дыша.

- Он… мертв?

- Надеюсь, - ответил Кай. - Но он заслужил более мучительную смерть.

Он повернулся к камню, где была прикована Лира. Но сделать шаг не успел.

Из темноты выступила фигура. Маркус.

- Ц-ц-ц, так беспощадно расправился с моим помощником, - сказал он спокойно. - Жаль. Он был полезен.

- Отпусти Лиру, - сказал Кай. - Я пойду добровольно.

- Нет, - Маркус поднял посох. Амулеты на нем засветились золотом. - Ты отдашь мне Эребоса. И вы оба можете отправиться в мир иной.

Он взмахнул посохом, и свет ударил в грудь Кая. Кай отлетел, врезался в камень, упал. В глазах потемнело. Он попытался встать, но посох ударил снова - по рукам, по ногам, по голове. Каждое движение отзывалось болью.

- И все-таки ты слаб, Кай, - Маркус приближался. - Твой навык - никчемный. Твоя сила - чужая. Ты даже не человек. Ты - сосуд. Каково это - быть пустышкой?

Он ударил посохом по лицу. Кай упал на колени, чувствуя, как кровь заливает глаза. В ушах гудело, тело не слушалось.

- Кай! - крикнул Даниэль, пытаясь пробиться к нему, но солдаты, уцелевшие после столкновения с ним, подбежали, схватили его и прижали к земле.

- Смотри, - Маркус подошел вплотную. - Смотри, как умирает твой друг.

Он занес посох для очередного удара.

В этот момент из темноты вылетел Каэл. Избитый, окровавленный, но живой. В руке он сжимал шприц - стеклянный, наполненный черной, густой жидкостью. Прыжок. Он вцепился в спину Маркуса, обхватил его шею когтистой лапой, прижимая к себе.

- Прощай, святой отец, - прошептал он и вонзил иглу ему в висок.

Игла вошла с влажным хрустом, пробив кожу у виска. Маркус заорал, дернулся, попытался сбросить Каэла, но тот держал крепко. Поршень медленно пошел вниз, и черная жидкость втекла в кровь. Из места укола поползли темные прожилки, разбегаясь по лицу, как трещины на старом стекле.

Каэл отскочил, откашлялся, вытирая разбитые губы.

Маркус закричал. Схватился за голову, пытаясь нащупать то, что ему только что воткнули. На висках и лбу вздулись черные прожилки. Под кожей лица что-то пульсировало, будто она вот-вот взорвется. Тело ломало, выгибало, перестраивало. Из спины полезли какие-то наросты, руки удлинились, пальцы вытянулись в когти.

- Ты… - прохрипел Маркус, глядя на Каэла. - Ты…

- Я - будущее, - сказал Каэл, отступая в темноту. - А ты - прошлое. Которое пора забыть.

Он исчез в тумане. А Маркус продолжал кричать, и крик его становился все меньше похож на человеческий.

Кай попытался отползти, глядя, как тот, кто еще минуту назад был человеком, превращается в тварь. Огромную, серую, с разодранной грудью, из которой тянулись черные нити. Глаз было много, и все они смотрели на Кая.

Глава 22. Все будет хорошо, правда?

Лавиния все еще была в тумане. Она сидела в кустах, вцепившись в мокрые ветки, и старалась дышать тише. Страх сковал тело, сделал конечности тяжелыми, деревянными, неслушающимися.

Голоса воинов ушли правее - туда, где Даниэль крушил все на своем пути. Крики, хруст костей, звон оружия. Но здесь, в этой дымке, было пусто. Только она и ее собственное сердце, которое колотилось где-то в горле.

Легко быть глупой, наивной. Легко было помогать служителям и делать вид, что не видишь ничего плохого. Но сейчас нельзя. Нельзя быть слабой. Нельзя снять с себя ответственность и оставить работу другим. Потому что другие сейчас сражаются там и надеются на ее действия. На ее решительность.

Она сжала в кулаке засохший цветок. Лепестки давно осыпались, осталась только жесткая сердцевина, которая впивалась в ладонь. Боль помогала думать.

Глубокий вдох. Выдох.

- Ладно, - прошептала она. - Надо идти.

Лавиния аккуратно выглянула из-за куста. Туман все еще был густым, плотным, с тяжестью оседал в легких при каждом вдохе. Но в нескольких метрах было пусто. Можно идти.

Она выскользнула из укрытия, пригнулась, стараясь ступать бесшумно. Ветки хлестали по лицу, но она не останавливалась. Впереди, сквозь пелену, уже угадывался силуэт Камня Истока. И тень Лиры, прикованной к нему.

***

Туман здесь был реже. Лавиния замерла у края поляны, вглядываясь в темноту. Камень Истока возвышался в центре, большой, обтекаемый туманом, будто живой. Рядом с ним, прикованная цепями, сидела Лира. Голова опущена, волосы закрывают лицо, ожерелье на шее тускло светилось.

Рядом с ней, прислонившись к камню, стоял стражник с серой кожей - тот самый, что держал ее в зале. Он не двигался, не дышал, просто смотрел в пустоту.

Лавиния перевела дыхание. Сердце колотилось так сильно, что она боялась - его стук услышат даже там, у костров.

- Ты сможешь, - прошептала она себе. - Ты видела такие ожерелья у брата. Ты знаешь, как их снимать.

Она сделала шаг. Второй. Туман скрывал ее движения, но каждый шаг давался с трудом - ноги вязли в мокрой траве, ветки хрустели под подошвами.

Стражник не шелохнулся.

Лавиния подошла к Лире сзади, опустилась на колени. Пальцы дрожали, когда она коснулась ожерелья. Камень в центре был теплым, почти горячим. Она помнила: нужно нажать и повернуть.

- Прости, - прошептала она. - Сейчас.

Она нажала.

Ожерелье щелкнуло, тусклый свет погас. Лира дернулась, открыла глаза, попыталась вдохнуть, но вместо воздуха из горла вырвался хрип.

- Тихо, - Лавиния прижала палец к губам. - Я сниму цепи.

Она принялась за оковы, но те не поддавались. Пальцы скользили по холодному металлу, замки не открывались.

- Черт, - прошептала она. - Черт, черт, черт…

- Сзади, - прохрипела Лира, глядя куда-то за ее спину.

Лавиния обернулась.

Стражник с серой кожей смотрел на нее. Глаза его были пустыми, белыми, но он смотрел. И медленно поднимал руку с когтями.

Лавиния закричала.

***

Кай услышал крик.

Он обернулся, забыв про тварь, про Маркуса, про все. Там, у камня, Лавиния пыталась отползти от стражника, который надвигался на нее, занося над головой длинный меч. Лира дернулась в цепях, пытаясь заслонить ее собой, но оковы держали крепко.

- Вия! Лира! - заорал он, рванувшись вперед.

Все вокруг замедлилось. Кай видел каждую деталь: лезвие меча, сверкнувшее в свете костров, лицо Лавинии, искаженное ужасом, ее раскрытый в беззвучном крике рот. Лиру, которая дергалась в цепях, пытаясь заслонить собой ту, что стала почти сестрой.

Тварь за спиной зарычала.

- Кай, назад! - крикнул Даниэль, пытаясь подняться.

Но Кай не слушал. Он бежал, чувствуя, как земля уходит из-под ног, как сердце колотится где-то в горле. Левая рука горела, требовала выхода, но он сдерживал ее. Не сейчас. Еще не сейчас.

Тварь прыгнула.

Огромная туша обрушилась на него, прибила к земле всем весом. Из груди вырвался хрип - не крик, не стон, а что-то среднее между ними, мокрое, разрывающее горло. Позвоночник хрустнул, и острая боль прострелила от поясницы до шеи. Легкие горели, отказываясь вдыхать. Спина не выдерживала - казалось, что каждое ребро сейчас треснет, раздавит внутренности, превратит тело в бесформенную массу.

Он не мог дышать. Не мог пошевелиться. Только смотрел, как меч опускается.

- Нет… - прохрипел он. - Не… смей…

В глазах потемнело.

***

- Помогите - крикнула Лавиния. - Помогите!

Даниэль рванулся вперед, но солдаты, уцелевшие после его атаки, схватили его, прижали к земле. Трое. Здоровые, с металлическими наручами на руках. Один ударил в лицо, второй - в живот, третий наступил на ногу.

- Пустите! - заорал он, пытаясь сбросить их. - Пустите, твари!

Усиление мышц вспыхнуло, и Даниэль скинул двоих, отшвырнув их, как тряпичных кукол. Третий повис на плече, вцепившись в куртку, но Даниэль ударил его головой в лицо, разбил нос, и тот откатился в сторону.

Он рванул к камню.

Солдаты пытались его остановить, но он шел напролом, круша все на своем пути. Один получил кулаком в грудь, отлетел к палатке. Второй попытался ударить мечом, но Даниэль перехватил руку, вывернул, и меч упал на землю.

Он бежал, чувствуя, как кровь заливает лицо, как саднит разбитая губа. Лавиния была уже в нескольких метрах. Стражник занес меч.

- Отойди от нее! - заорал Даниэль.

Он врезался в стражника плечом, сбил с ног, и они покатились по земле, поднимая тучи пыли. Даниэль оказался сверху, занес кулак.

- Не смей, - прохрипел он, обрушивая удар на серое лицо.

Стражник дернулся, попытался сбросить его, но Даниэль держал крепко. Усиление мышц пульсировало, придавая сил.

- Я сказал - не смей!

Он ударил снова. И снова. Кровь - черная, густая - брызнула на лицо, но он не останавливался. Стражник захрипел, забился, но Даниэль не отпускал.

- Даниэль! - крикнула Лавиния. - Хватит! Он уже мертв!

Он замер.

Стражник не двигался. Глаза его были пусты, из разбитой головы текла черная жижа. Даниэль тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки.

- Ты как? - спросила Лавиния, подбегая к нему.

- Нормально, - ответил он, поднимаясь. - А ты?

- Жива.

Они обернулись к камню.

Лира смотрела на них, прикованная цепями. В глазах ее был ужас.

- Кай… - прошептала она.

***

Кай не мог дышать. Не мог пошевелиться.

Тварь давила, прижимала к земле, не давая подняться. Когти впивались в плечи, разрывали кожу, и кровь текла по рукам, смешиваясь с черной слизью. Кай чувствовал, как чужое тело продавливает его, как трещат ребра, как легкие горят, отказываясь вдыхать.

Он попытался сбросить тварь - бесполезно. Она была слишком тяжелой. Слишком сильной.

Тогда он ударил правой рукой. Кулак врезался в серую морду, но тварь даже не пошатнулась. Только зарычала и вонзила когти глубже.

- Пусти… - прохрипел Кай, пытаясь вырваться.

Тварь надавила сильнее. Ребра хрустнули - одно, второе. Кай закричал, но крик утонул в рыке монстра. В глазах потемнело, перед ними поплыли красные пятна. Он чувствовал, как кровь заливает рот, как легкие наполняются чем-то теплым и липким.

Он не мог дышать. Не мог думать. Только чувствовать боль, которая разрывала тело изнутри.

Пасть наклонилась. С черных губ стекали слюни - густые, липкие, с кислым запахом гнили. Они капали на лицо Кая, обжигали кожу, оставляли черные пятна. Тварь дышала - тяжело, хрипло, и каждый выдох обдавал его зловонием разложения.

- Ты думал, что сможешь победить? - прорычала она. - Ты - всего лишь еда.

Кай попытался дернуться, но тварь прижимала его к земле своей огромной лапой. Когти впивались в плечо, разрывали кожу, и он чувствовал, как кровь течет по руке, заливает локоть, капает на землю.

- Отпусти… - прохрипел он.

Тварь усмехнулась. Оскалилась, обнажая ряды кривых зубов - желтых, с налетом черной слизи. Кай смотрел, как они приближаются к его левой руке.

- Нет… не надо…

Он попытался вырваться, но тварь была сильнее. Челюсти сомкнулись на ладони. Сначала Кай почувствовал давление - тупое, давящее, будто руку зажали в тиски. Потом - хруст. Кости ломались одна за другой, и он закричал - страшно, на одной ноте, разрывая горло.

Кровь брызнула из раздавленной плоти, залила лицо твари, смешалась со слюной. Кай чувствовал, как зубы впиваются в мякоть, как они перемалывают сухожилия, разрывают кожу. Боль была невыносимой - она заполнила все тело, затмила сознание, оставив только один звук: собственный крик.

Тварь дернула головой, и палец - указательный на левой руке - отделился от ладони с мокрым чавканьем. Кай увидел, как он повис на лоскуте кожи, потом упал на землю, залитый кровью.

- А-а-а-а! - заорал он, извиваясь от боли.

Тварь проглотила палец, облизнулась. Слюни стекали по подбородку, смешиваясь с кровью.

- Вкусно, - прошипела она. - Еще.

Она снова наклонилась, готовясь откусить всю кисть.

Кай закрыл глаза. Он чувствовал, как кровь хлещет из обрубка, как пульсирует боль, как темнеет в глазах. Но внутри, где-то глубоко, что-то щелкнуло.

«Ты умрешь, - сказал Эребос. Голос был спокойным, почти равнодушным. - Твое тело не выдержит. Человеческое тело. Слабое. Хрупкое».

- Помоги… - прошептал Кай.

«Я могу дать тебе силу. Но ты знаешь цену».

Кай попытался поднять левую руку, но тварь прижала и ее. Когти вонзились в запястье, и он почувствовал, как сухожилия натягиваются, готовые лопнуть.

- Я… заплачу… - выдавил он.

«Тогда скажи. Скажи - и я сделаю тебя сильнее».

Кай закрыл глаза. Перед ними всплыло лицо Лиры. Ее улыбка. Ее голос: «Дурак». Даниэль - избитый, но живой, сжимающий кулаки. Лавиния - с нежной улыбкой и ее цветком в руке.

- Сделай, - прошептал он.

Внутри что-то щелкнуло.

Левая рука разрывалась от боли. Острой, пульсирующей, будто кто-то сломал кость и вывернул сустав. Кай закричал - по-настоящему, страшно, срываясь на хрип. Крик разнесся по поляне, заставив солдат замереть, а Даниэля - обернуться.

Тьма хлынула из руки, ударила в тварь, отбросила ее к камню.

Кай поднялся, шатаясь, чувствуя, как левая рука пульсирует. Но теперь это была не просто боль - он чувствовал руку иначе. Пальцы свело судорогой, сжались в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. Из мест уколов брызнула кровь - горячая, живая, но на глазах она начала темнеть, густеть, превращаться в черную, маслянистую жижу.

Она не стекала - наоборот ползла вверх. Обволакивала кисть, запястье, поднималась выше, опутывая руку, как паутина. Кожа под ней натянулась, стала серой, с синеватым отливом, будто кровь застыла в жилах. Прожилки вздулись, забились в бешеном ритме, и Кай чувствовал, как они пульсируют в такт сердцу.

Рука начала ссыхаться. Уменьшаться, сжиматься, спрессовываться, будто кто-то выжимал из нее все человеческое. Пальцы стали длиннее, тоньше, суставы захрустели, перестраиваясь. Кожа на костяшках лопнула, и из трещин полезли черные наросты, похожие на когти.

Кай закричал от ужаса. Он видел, как его собственная рука превращается в нечто чужое, нечеловеческое. Черная жижа засохла, образовав корку, которая трескалась при каждом движении, и под ней проступала новая кожа - серая, с металлическим отливом, покрытая тонкими, как паутина, черными линиями.

Он смотрел на свою ладонь. На пальцы, которые больше не были человеческими. Они двигались сами - сжимались и разжимались, будто пробуя новые суставы. Когти - длинные, острые, черные - впивались в воздух, требуя крови. Требуя плоти.

Рука больше не болела. Она была чужой. И она хотела одного - убивать.

Кай поднял голову. Тварь, отброшенная к камню, уже поднималась. Она была огромной - выше любого человека, с разодранной грудью, из которой тянулись черные нити. Когти длиной с ладонь, пасть, полная кривых зубов, и глаза - десятки глаз, разбросанных по голове как попало. Все они смотрели на Кая.

- Ты сла-а-а-бый и вку-у-у-сный. - прорычала тварь голосом Маркуса, искаженным, низким, вибрирующим. - Я… тебя… съем.

Она бросилась вперед с нечеловеческой скоростью. Кай едва успел поднять руку - когти полоснули по груди, разорвали куртку, оставили глубокие царапины. Кровь брызнула, и он отлетел к костру, ударился спиной о камни.

Он попытался встать - тварь ударила снова. Лапа врезалась в плечо, отбросила в

сторону, и Кай покатился по земле, поднимая тучи пыли. В глазах потемнело, в ушах зашумело.

- Слабак, - прошипела тварь. - Ты всегда был слабаком.

Кай поднялся на четвереньки, сплевывая кровь. Левая рука горела, требовала выхода, но он сдерживал ее. Не сейчас. Еще не время.

Тварь надвигалась. Медленно, смакуя каждое мгновение.

- Я сожру тебя, - сказала она. - Я выпью твою силу. Ты станешь мной.

- Иди ты, - прохрипел Кай, поднимаясь.

Он бросился вперед, вкладывая в удар всю оставшуюся злость. Левая рука взметнулась сама - вцепилась в морду твари, разодрала щеку до кости. Черная кровь брызнула на лицо, обожгла кожу. Тварь заорала, попыталась сбросить его, но Кай держался. Он бил снова и снова - правой, левой, головой, зубами.

- Умри! - заорал он. - Умри, тварь!

Тварь схватила его за плечо, отшвырнула к камню. Позвоночник хрустнул, и Кай закричал - от боли, от ярости, от отчаяния. Он упал на колени, чувствуя, как кровь заливает глаза.

- Ты жалок, - прошипела тварь, приближаясь. - Ты - ничто.

Кай поднял голову. В глазах плыло, но он видел ее - огромную, страшную, неумолимую. И вдруг понял: он не сможет победить. Не так.

«Отдайся мне, - сказал Эребос. - Отдай руку. Я дам тебе силу».

- Бери, - прошептал Кай.

Кай ударил. Не кулаком - когтями. Левая рука вошла в грудь твари по локоть, разрывая плоть, ломая ребра. Черная кровь хлынула фонтаном, залила лицо, руки, одежду. Тварь заорала, попыталась отбросить его, но Кай держался. Он вцепился в то, что было внутри, и рванул.

Из груди твари вырвался черный сгусток - пульсирующий, живой. Кай сжал его, и он лопнул, обдав его черной слизью. Тварь замерла, покачнулась и рухнула на землю.

Кай стоял над тварью, тяжело дыша. Левая рука была черной, с пульсирующими прожилками, чужой, страшной. Он смотрел на нее, чувствуя, как внутри поднимается тошнота. Кровь - его собственная и чужая - смешалась на лице, засохла коркой на губах, на щеках, на шее.

- Кай! - крикнула Лира.

Он обернулся. Она смотрела на него с ужасом. На руку. На лицо, забрызганное черной кровью. На обрубок пальца, из которого все еще сочилась алая, живая кровь, смешиваясь с черной слизью.

- Это я, - сказал он, двигаясь к ней. Голос сорвался, стал тихим, почти детским. - Не бойся.

- Я не боюсь, - ответила она, и в голосе ее дрожали слезы. - Я боюсь за тебя.

Кай подошел к ней, разорвал цепи левой рукой. Металл лопнул, как бумага. Лира упала на колени, но он подхватил ее, прижал к себе здоровой рукой. Она обхватила его за шею, уткнулась лицом в плечо, и он чувствовал, как она плачет - тихо, беззвучно, только плечи вздрагивают.

- Ты дурак, - прошептала она. - Какой же ты дурак.

- Знаю, - ответил он.

Лавиния стояла в стороне, сжимая в руке засохший цветок. Она смотрела на них - на Кая, на Лиру - и в ее глазах было что-то, чего он раньше не замечал. Боль. Ревность. И еще что-то, чему он не мог найти названия.

- Вия, - позвал он. - Иди сюда.

Она шагнула к ним, нерешительно, и Кай обнял ее свободной рукой. Лавиния прижалась к нему, и он чувствовал, как дрожит ее тело.

- Ты в порядке? - спросил он.

- Нет, - ответила она, мотая головой. - Но я жива.

Даниэль поднялся, опираясь на камень. Он был бледен, из разбитой губы текла кровь, но он улыбался - криво, но улыбался.

- Ну что, - сказал он, подходя к ним. - Все живы?

- Живы, - ответил Кай.

- Тогда, может, свалим отсюда, пока сюда кто-нибудь еще не пришел?

Они двинулись в темноту. Кай шел, опираясь на Лиру, Лавиния держалась за его рукав, Даниэль прикрывал тыл.

***

Они шли до рассвета. Лавиния вела их - она знала эти места, помнила, как брат водил ее по этим тропам. Лира держалась за Кая, иногда он чувствовал, как она смотрит на его левую руку, но не спрашивала. Даниэль шел сзади, молчаливый, усталый. Он иногда смотрел назад, надеясь увидеть знакомый силуэт.

Лес редел. Стволы расступались, открывая серое небо, затянутое низкими облаками. Где-то вдалеке слышался плеск воды - озеро осталось позади.

Они остановились на вершине холма. Внизу, в долине, виднелись первые постройки городка - каменные дома с черепичными крышами, узкие улочки, редкие огоньки в окнах.

- Мы дошли, - сказала Лавиния.

Кай опустился на землю, прислонившись к камню. Лира села рядом, взяла его за здоровую руку. Лавиния присела с другой стороны, положила голову ему на плечо.

- Ты как? - спросила Лира.

- Нормально, - ответил он.

- Врешь.

- Знаю.

Она сжала его пальцы. Лавиния тоже взяла его за руку - чужую, черную, пульсирующую.

- Не бойся, - сказала Лавиния. - Мы что-нибудь придумаем.

- Найдем способ, - добавила Лира.

Они говорили почти одновременно, и Кай почувствовал, как в их голосах проскользнула какая-то нотка. Он не понял, но ему стало теплее.

Даниэль стоял в стороне, глядя на них. Он улыбался - устало, но довольно.

- Ну что, - сказал он. - Дальше что?

- Дальше будем жить, - ответил Кай.

Он посмотрел на свою левую руку. Черную, чужую, сильную. Потом на Лиру, на Лавинию, на Даниэля.

- Все будет хорошо, правда? - спросила Лавиния.

Кай не ответил. Он посмотрел на горизонт, где медленно вставало солнце. Где-то там, в темноте, остался Камень Истока, труп Маркуса и туман. Где-то там, в лесу, Каэл сжимал в руке черный амулет и улыбался.

- Все обязательно будет хорошо, правда? - повторила Лира.

Кай вздохнул, сжал их руки - своей здоровой и чужой - и сказал:

- Правда.

Но в его голосе не было уверенности. Только надежда. И страх.