Контракт на новую жизнь

Глава I <Мезолит>

—Игорь Петрович, а дальше то, что было?

—Ну, то был не человек, даже зверем не назвать. Да и ты Митька знаешь, что в призраков и духов я с роду не верил… Вдруг остановился, а в ушах раздался ужасный звон. Вдруг слышу будто бормочет, кто-то позади. Чуть только я обернулся, не успел даже опомниться как уже в госпитале оказался. Единственное, что помню с того момента это какой – то дом, а в доме картина на стене… Странно только, что я ни дом этот, ни картины своими глазами в жизнь не видел. Помню, как было холодно и страшно, будто я стал другим человеком…

Петрович, тяжело вздохнув, взял со стола алюминиевую кружку и сделал пару глотков талой воды. Митька откинулся на спинку кресла, почёсывая голову.

—Игорь Петрович, а как же Аркадьев? Вы же с ним вместе ходили в патруль к электростанции.

На вопрос последовала минутная тишина, после чего сделав последний глоток, офицер встал со стула и смотря на Диму ответил: - Я не знаю… Тот день выдался очень страшным для всех нас, а следующий может быть еще хуже, поэтому просто будьте завтра осторожнее вместе с Артуром. Хорошо? Пообещав подполковнику соблюдать наивысшую осторожность Митька, взяв свой рюкзак, оставленный на полу, одел его на спину и затянул лямки ремешков. Железная дверь комнаты с грохотом закрылась. Офицер вновь присел отдохнуть, сложив руки под головой. Хоть подполковник всегда трезво оценивал любую ситуацию, сейчас он оказался в глубоком отчаянии. Он до сих пор не верит, что спустя столько времени он остался жив, когда мог погибнуть как остальные, а сейчас за его плечами тройка сотен людей, которые доверили ему свои жизни. Он воздвиг на себя такой груз ответственности, который обычному человеку не по зубам. Ведь даже спустя уже почти двадцать лет после того, как люди уничтожили свой дом, нашлись и те, кто, наоборот, нашёл в этом для себя идеальную выгоду. Бандиты, жаждущие найти и захватить всё, что видят или фанатики-оккультисты, считающие что это наша судьба и благословление, покланяться мёртвому миру… Люди не меняются. Они всё так же готовы убивать друг друга для собственной выгоды. Земля загорелась в пламени атомного пожара, а яркая вспышка, ослепившая город, изменила наш мир и обернула его во тьму за несколько мгновений. И ради чего? В 2057 году неизвестные учёные стали проводить эксперименты над детьми не старше 16 лет, испытывая на них экспериментальные образцы лекарства, в тайне от мира. Они буквально забирали детей из домов и выращивали из них супер – солдат, но об этом никто не знал за исключениями организаций, стоящих за этим. Что делали с их родителями до сих пор неизвестно и что стало с их детьми до сих пор неизвестно... Возможно, это навсегда останется еще одной не разгаданной тайной. Хоть мир и погиб, но он смог заново переродиться, правда уже не в привычном нам виде. Это был мир, где крысы оказались выше самого человека. Поверхность стала радиоактивной, все ресурсы и плодородные земли для выращивания урожая были уничтожены, а деревья и здания выжжены. Но люди известны своим желаньем сделать всё, что в их силах, чтобы сохранить свою жизнь. Понимая, что положение жителей стало ухудшаться с каждым днём, подполковник принимает решение вновь выйти на поверхность спустя девятнадцать лет проживания под землей и попытаться найти уцелевшие элементы различной провизии и медицины. Однако это идея не увенчалась успехом, полковник Аркадьев и подполковник Серебряков не выходили на связь около четырёх часов. До сих пор жители убежища шепчутся о том, каким образом выжил подполковник, который пролежал на морозе и не был смертельно облучён радиацией, а Аркадьева даже и не смогли найти. Некоторые сочли его призраком, некоторые стали верить в мистику, после рассказа Петровича. Последующие попытки не делали положение лучше, многие люди были больны или облучены. Сидеть под землёй более двадцати лет оказалось практически невозможным. Дозорные, выходившие на поиски провизии бесследно пропадали. Митяй и Артур прекрасно понимали, что раз уж пропадают лучшие солдаты, то идти туда, где их ждет верная смерть будет глупо, но у них не было выбора, ведь более трёх сотен человек остались в убежище без последней защиты и надежды на выживание. Они пошли к офицеру и попросили письменное разрешение для экспедиции на поверхность. Было жестоко осознавать, что из почти 13 миллионов человек выжила лишь такая горстка населения. Провизия, оставленная в убежище, была не бесконечная и уж тем более свежая. Мужики всё время обсуждали последние новости, переговариваясь между собой, делились байками и легендами, некоторые, сидя у костра, умудрялись травить несмешные анекдоты, но никто из находящихся в убежище даже думать не смел о выходе в город. Они считали это самоубийством, ведь все те, кто отваживался выйти наружу, не возвращались, кроме подполковника, которому как говорили просто повезло. Но, с другой стороны, куда не посмотришь кругом разруха, на госпиталь было отведено два помещения на нижних уровнях и то этого уже не хватало. Несмотря на то, что это убежище не в самом идеальном состоянии, то даже спустя столько лет оно выполняет свои функции, хоть и с перебоями. Система фильтрации воздуха оказалась уже устаревшей, она не могла отфильтровывать абсолютно весь радиоактивный воздух, попадающий с поверхности. Спустя пару часов в дверь подполковника, кто – то постучал. Тяжёлая металлическая дверь с громким скрипом распахнулась. В комнату вошел Артур и пожал руку Серебрякову, с маленькой ухмылкой на лице.

—Привет, пап.

—Здравствуй, Артур. Ну, рассказывай, как настрой? Я уже сообщил Никитину о том, чтобы начал готовить снаряжение для выхода на поверхность.

Отношения между офицером и его сыном были довольно тяжёлые. Подполковник, был военным, но не воспитателем. Ему было трудно общаться с Артуром о чём – то кроме тем, связанных с армией и теперь уже с выживанием. Закатав рукава на своей рубашке, он присел на стул и снова налил себе и Артуру по кружке воды. Разговор Артура с подполковником продлился около часа, за время которого они успели обсудить множество вещей, о которых не могли поговорить раньше. Ведь возможно это был поход в один конец и был шанс того, что они никогда не увидятся, но офицер старался не думать об этом, выпивая очередной глоток воды. Подполковник гордился им, хотя никогда этого и не показывал, боясь проявить слабость. Артуру пришлось с двух лет расти под землей, с воспитанием офицера. Хотя читать и писать его научили другие дети в убежище. При разговоре Артур испытывал неловкое напряжение. Обычно у них не было общих тем для разговора, а за последние пять лет он много чему научился у своего отца. Немного колеблясь, Артур то и дело отводил взгляд от подсумка подполковника, который напоминал ему о скором выходе на поверхность. Двадцатидвухлетний парень, который не боялся неизвестного, начал сомневаться в своём дежурстве. Он уже не помнил, как выглядело небо, что и пугало его. Единственное, что осталось от детских воспоминаний - клочок света.

—Слушай, Артур, главное прикрывайте друг друга и не лезьте в неприятности, не пытайтесь строить из себя героев и тогда всё пройдет хорошо, а там возвращайтесь как можно скорее… Боюсь, что как раньше у нас уже никогда не будет, так что слухи, что мужики распускают о призраках или ещё чём – то не должны пугать тебя, ты должен запомнить лишь одно, что наверху теперь другие правила и ты не должен никого жалеть, если кто и будет угрожать твоей жизни, ты должен будешь готов к этому.

Артур боялся, что отец начнёт его жалеть и отговаривать. Поход к нему для него являлся чем – то таинственным, но в отличии от прошлых бесед это был единственный монолог отца, который только увеличил его дух и поднял веру в себя. Артур попрощался с отцом и, захлопнув за собой тяжелую металлическую дверь, решил пойти отдохнуть и зайти купить пару вещей, которые могли бы ему завтра пригодиться перед выходом в мёртвый город. Зайдя в центральных блок, где было основано подобие базара, он присмотрел себе старый, заточенный нож. Раздражающий голос этого барыги с наигранным армянским акцентом, хоть и поднимал настроение окружающих, когда выкрикивал о качестве товара, но при этом заставлял чувствовать Артура себя неуместно, так как в блоке кроме звука ложек, ударяющихся об тарелку ничего, и не было. Уже многие были измотаны, кто – то сидел на полу, смотря на старый серой бетон, но люди продолжали падать на ровном месте без еды, уставшие от болезней и радиации. Артуру было всего двадцать два года, но ему удалось застать начало, которое положило конец всему прошлому, пусть даже в детстве, которое он и не помнит. За всё это время под землёй он много рассуждал о том, что это является его судьбой или проклятьем, хотя в отличии от остальных он был на удивление вполне в хорошей форме и его кожа была не такая бледная как у других. Всё детство он прожил со своей матерью, а когда ему исполнилось два года она погибла, оставив его своему дяде Игорю, который не мог позволить того, чтобы его племянник был отправлен в интернат. Подполковник не был родным отцом Артура, но он воспитал его с двух лет и так и не раскрыл ему всей правды. На вопрос, что случилось с мамой? Артур ни разу не получал ответа. Зайдя в свою комнату, он кинул рюкзак на пол, а сам лёг на кровать и зажег на своём столе керосиновую лампу. В предвкушении завтрашнего дня, он не хотел, чтобы его считали героем или легендой, он просто хотел сделать невозможное: достать лекарства и еду, вернуться обратно вместе со своим другом. С Митькой Артур познакомился еще в одиннадцать лет, тот и научил его считать по пулькам, когда они не были в таком дефиците, как сейчас. Они оба были храбры, молоды и достаточно амбициозны, но понимали, что выход в город может стать их последней остановкой, но их объединяло чувство веры в лучшее и желание помочь. Отец Митяя к тому же был местным авторитетом, главным азартным игроком в нашем обществе, которого было невозможно обыграть. Так однажды Артур, чуть было не проиграл ему свои отцовские часы. Его постоянно удивляло, что даже в такое тяжелое время люди старались поддерживать боевой дух, помимо этих игр. Женщины и дети не сидели без дела, кто – то готовил из того, что есть, кто – то помогал в госпиталях, где работа была наиболее сложной. Вместо стерильных марлевых повязок, не раз раны и порезы заклеивались синей изолентой. Люди смогли перебороть сами себя, а потому и продолжают цепляться за свою жизнь. Теперь у них был новые обязанности и новый дом, носивший название – «Мезолит»