Контракт на копытах

Глава 1

- На, отнеси этой... В трюме.

Стена из чëрного дерева, давно не знавшая щетки и мыла, под рукой задрожала. Пароход двинулся дальше, и гребные винты с глухим звуком зашлепали по воде. Уже неделю мы идем по реке, а я все никак не привыкну ни к гулу пара в трубах, ни к этому постоянно шлëпанью.

- Не надо в трюм, "эта" пришла сама.

Пока я по стеночке подбиралась к буфету, неприятный лысыватый кок нисколько не смутившись хряпнул поднос с двумя мисками на стол.

- Ну, слава богам, я уж думал опять чертенят за вами гонять.

- Можете не стараться так уж сильно.

- Оплачено, значит оплачено, - грузный мужик зыркнул на меня исподлобья. Принципиальный. Не люблю таких.

Корабль накренился в очередной раз, и миски едва не съехали на пол, оставив меня без обеда. Но, каким бы неприятным типом ни был кок, ловкости ему не занимать - прижал к столу одним движением, даже не задумываясь.

- Ну что, может наверх подниметесь, или тут поедите?

- Тут.

В ответ он только что-то буркнул, отвлекшись на другого пассажира. Забрав поднос с двумя плошками и половиной небольшого хлеба, я протиснулась между нескольких привинченых к полу столов с лавками и забившись в самый угол принялась есть. Голод бил в голову тупой болью, ночь и утро выдались тяжëлые, и на завтрак я банально не смогла подняться. Так и валялась в сене, стараясь не потерять реальность. Поваренок принёс мне каши, да только еë нагло сожрала Петуния, а горбушкой закусил еë сынишка. Аппетит есть, и на том спасибо.

В буфет подтягивались всë новые и новые лица, в основном пассажиры третьего класса. Кто-то просил кипятка, кто-то немой тенью протискивался мимо столов на крошечную кухоньку за стеной. Эти будут готовить себе сами. Работяги, женщины в платках, невзрачные, худые дети, все пришли во имя еды. Кто побогаче - покупает себе обед, кто победнее прошёл со своим. Офицеры и пассажиры первого и второго класса, они наверху едят, в большом ресторане. Вообще, я тоже имею право питаться там. Но одним своим видом и запахом распугаю всех посетителей и меня выкинут за борт. Из чистого гуманизма, чтобы помылась.

Буйволы так тяжело переносят смену территории, что я уже неделю из стойл не вылезаю. Буквально. В своей каюте была только один раз - в первый день, когда вещи выгружала. А в душевых - два раза, после чего поняла, что проще помыться в конце поездки, ведь едва я захожу к своим подопечным, как тут же получаю хлëсткий удар хвостом от Денки. Замучаешься отмываться.

Простая, но вкусная еда закончилась, и я уже некоторое время смотрела в пустую посуду. Руки дрожат, ноги гудят, тело словно кусок теста, всë надувается и надувается, и кажется, что вот-вот поднимется в воздух...

- Мажетта, вы поели?

Я вздрогнула от непривычного наречия. Келесский. Точно, надо уже перестраиваться, другая страна, другой язык. Юный матрос смотрел на меня ясными мальчишескими глазами и улыбался. Сколько ему? Шестнадцать?

- Мажетта?

А, точно, он же ко мне, как к старшей обращается. Так, быстро, вспоминаем обращение к младшим, вот заодно и язык потренирую.

- Да, да, я поела, альгис. Сейчас освобожу место.

Мальчишка затряс головой. Какие у него волосы интересные, соломенного цвета, но в белизну. В памяти всплыли такие же соломенные пряди, и то, как они подпрыгивали, когда он мотал головой.

- Нет-нет, мажетта, сидите, я вижу как вам тяжело.

Я вымучено улыбнулась. Спасибо за сочувствие, ребенок, спасибо...

- Если вы не против, могу я сесть напротив? Кушать хочется, - матрос засмущался и я легонько кивнула.

Глаза закрываются, идти и что-то делать сил не осталось, хочется просто спать. Но спать нельзя, Терция до сих пор отказывается есть, Арса тошнит, остальные тоже вялые. Страшнее всего за Денки, до родов всего пара недель, рожать на корабле раньше срока - хуже не придумаешь.

- Я Адан, а вы?

- Фелис.

Я снова засмотрелась на волосы напротив, такие светлые, выгоревшие на солнце. Нет, у моего были не такие, более темные, и пряди подлиннее, и привычка морщить нос, и звать...

- Мажетта!

Я нервно вскинулась.

- Что, что? Я, я заснула, наверное. Трое суток почти без сна.

- Мажетта, у вас слëзы... - матрос даже еду отложил. Я улыбнулась, хотя вряд ли моя улыбка могла бы его подбодрить.

- Ничего страшного, альгис, так бывает... От усталости.

- Фелис, а почему вы постоянно в трюме? Наши болтают, что вы каких-то священных животных везëте, и никому не даëте к ним подходить. Боитесь, что украдут?

Я рассмеялась, представив как незадачливый вор получит копытом от Бухты, а Терция просто со стороны на всë это посмотрит своим укоризненным взглядом аристократки.

- Нет, альгис, это не священные животные, просто очень редкая магическая порода.

- Так они не разумные?

Тут я даже зависла, пытаясь подобрать слова на языке, который давно не практиковала.

- Они разумны ровно столько же, сколько и другие буйволы. Их ценность немного в другом.

- А-а-а...

Матрос быстро переключился на еду, а едва закончив, тут же попрощался и скрылся в коридоре. Смешной. Похожий, но вместе с тем совсем иной.

Я встряхнула головой, рукавом вытирая слëзы. Что-то в последнее время эмоции не слушаются, от усталости, наверное. Встала, и ноги загудели противно, отказываясь выводить меня из буфетной. Но надо.

Свернув направо, буквально через пару шагов вышла на вторую палубу, кольцом обходящую весь второй этаж, как я для себя его окрестила. На первом было машинное отделение, койки третьего класса, и трюм - багаж и стойла. Кроме моих буйволов там обитало несколько меланхоличных козлов, и три свиньи. Естественно там не было никаких окон, только трубы вентиляции, которые слабо помогали, и внизу стоял стойкий дух жаркого пламени, навоза и угольной пыли. Второй "этаж" уже с небольшими окнами, и палубой для прогулок, здесь были каюты второго класса, буфетная и медотсек. Собственно, к последнему я и направилась.

Свежий ветер на реке немного взбодрил, и несмотря на погоду - откровенный ливень, я вышла из-под навеса и встала у крашеных перил. Дождевые капли тут же не ласково прошлись по грязной голове, рукам и спине, но от этого своеобразного массажа мне стало только легче.

Минутка тишины, чтобы справиться, взять себя в руки и пойти дальше. Зачем, для чего, куда я иду - лучше не спрашивать, от этих вопросов слишком больно, а от воспоминаний хочется вешаться. Жаль, мне нельзя - я обещала дожить до старости, так бы уже давно в петлю полезла. Зря я в буфет пошла, надо было и правда в трюме поесть.

Сзади хлопнула дверь.

- Маже! Вы тоже решили заделаться моим пациентом? Имейте ввиду, от женщин я беру больше! И натурой не брезгую!

Я против воли улыбнулась, разобрав крик корабельного врача. Обращается ко мне как к младшей, хотя мы и ровесники, неужели я так жалко выгляжу?

- Аллегас, вы меня поражаете своей непривередливостью, или у вас нос отпал? Посмотрите на меня, - я развернулась, улыбаясь стоящему под навесом мужчине. - Грязная, мокрая, запах такой, что хоть в реку прыгай, а вы о телесном.

Средних лет, довольно симпатичный на лицо доктор притворно сокрушаясь покачал головой.

- Ну вот такой я беспутный, третью неделю на воде, что вы от слабого мужчины хотите?

Я засмеялась, и несмотря на все, на душе стало немного легче.

- Спасибо, аллегас, - пока я проскальзывала в медпункт, он уже легко набросил мне на плечи простыню.

- Оботритесь. Или вы пациентом всë-таки намерены стать? Так сказать, раз болеть, то дуэтом?

Я покачала головой. Хлопковая ткань пришлась очень кстати, впитывая лишнюю влагу. Что я там говорила про выкинуть за борт? Действительно, как будто и запаха меньше стало.

Медотсек парохода был самой большой, вытянутой комнатой, разделённой ширмами на небольшие "палаты". Всего лишь стойка с натянутой тканью, отгораживающая больного от остальной комнаты, но какое-никакое, а уединение. Большинство коек выстроившихся рядами, было свободно, и только у трëх ближайших были задернуты шторы скрывая их обитателей.

- Как он?

- Лучше, много лучше. Собственно, на берег высадится уже почти здоровый человек, я в этом уверен.

- Так скоро? Прибытие обещали 11 числом, а сегодня уже 9.

- Так вы сами на него гляньте!

Ближайшая ширма зашевелилась, словно изнутри еë кто-то подталкивает, и я услышала скрипучий голос.

- Вытащи меня отсюда, он живодер!

Доктор цыкнул, откидывая штору.

- Перевязки во имя вашего же блага!

- Во имя моего блага убраться отсюда подальше и как можно скорее! Ты подумай - ни утром, ни вечером от него покоя нет, только прилягу, как этот ирод уже со своими пилюльками лезет.

- Я рада, что ты чувствуешь себя лучше, Жофар.

Смуглое, морщинистое, словно старое яблоко лицо, мощные плечи, грубые лопатообразные руки - знакомый до боли образ портит только белая повязка на ноге.

Доктор патетически вскинул руки.

- Неблагодарный! Худший пациент на моей практике.

Жофар хитро сощурился.

- А я думал вон тот пьяница по соседству - худший пациент.

- Он на втором месте, вы бьëте все рекорды по вредности. Ну, а теперь серьëзно.

Мужчина окинул профессиональным взглядом повязки старика, убеждаясь, что они не растрепались, и принялся выплетать руками сложные заклинания. Связываясь цветастыми нитями они оседали на моëм друге, и тут же возвращались к магу, сохраняя только ему видимые отпечатки.

- Так-так, собственно, сегодня будет последняя перевязка, завтра ещë понаблюдаем и на волю. Обезболивающее?

Жофар набычился, сделавшись удивительно похожим на одного из наших буйволов.

- Повторял уже - не надо.

- Глупость. Зачем терпеть, если можно дать отдых и себе, и организму?

- Не надо.

Жофар оглянулся на меня совершенно беспомощно. А доктор осуждающе попенял:

- И вот так каждый раз!

Я покивала понимающе.

- Да, мой старик бывает удивительно упрямым, но у него есть и свои причины. Не ругайте его.

- Ай, да что толку-то? Так, всë, я в рубку, вы тут сами как-нибудь.

Доктор отошëл к своему углу, подобрал со стола какие-то папки, разложил по полками позади и махнув на прощание рукой, исчез в сером влажном мареве дождя.

- Ты истощена, Фелис.

- Ты как всегда наблюдателен, дедушка.

Наедине мне было привычнее называть его так, и хотя он не являлся мне кровным родственником, воспитывал большую часть жизни именно он. Несмотря на мой довольно темный волос, кожа оставалась всегда бледной и очень легко сгорала на солнце. Подумать что мы родственники с Жофаром, мог бы только максимально невнимательный человек. Или слепой.

- Я не шучу, - деда нахмурил брови. - Ещë немного и ты свалишься. Иди ко мне.

- Нет, не беспокойся.

- Фелис, давай сюда, кому говорю.

Пришлось подчиниться. Рядом с койкой стоял табурет, потертый как и всë здесь, я плюхнулась на него и тут же ощутила, как веки закрываются сами собой.

- Нет, надо...

- Надо.

Тяжёлая морщинистая рука придавила голову к кровати и уткнувшись в свободный край одеяла, я отключилась.

* * *

- Маже, маже, - кто-то затряс меня за плечо и пришлось выплывать из мутного, тяжёлого сна. - Маже!

- Не трогай ты еë, пусть поспит.

- Да я не против - пусть спит, но по-человечески на кровати, а не скрючившись в позе креветки. Здесь полно свободных коек!

- Сколько... - Голос со сна охрип, и я закашлялась. - Сколько времени?

- Да уже ближе к ночи, маже.

- Что?! - я попыталась вскочить, но тяжёлая рука так и пригвоздила меня обратно к кровати. Забарахтавшись, я одновременно попыталась выбраться из-под чужой длани и сползти с табуретки. Тело, получившее долгожданный сон, откровенно тормозило, отказываясь работать как надо.

- Жофар, пусти, там буйволы одни остались, а если Терция рожает? Вечерняя кормёжка пропущена, препараты по времени никто не дал, про уборку я вообще молчу.

- А ну цыц, легла.

Спина рефлекторно расслабилась и я уткнулась носом обратно в пропитанные запахом таблеток простыни. Послышался восхищенный голос доктора.

- О как. А научите и меня также? Ой как иногда с пациентами надо.

- От пропущенной уборки никто не погибнет, если бы начались роды - тебе бы уже сообщили, в конце концов в трюме тоже не слепые работают, знают за что свой хлеб получают, уж мельком глянуть на живой багаж могут. Животные ценные, никто проблем не хочет. Препараты вообще туфта, ты прекрасно знаешь, что это их от смены территории так колбасит, вот приедем, закрепим их на новом пастбище и всë придëт в норму. А с тобой я ещë не закончил, хочешь каналы себе порвать?

Чужая ладонь ещë нажала на голову привлекая внимание, и слегка отпустила. Я послушно сконцентрировалась. Магия пусть и дана мне в полном объёме моего рода, всë-таки никогда не была моей сильной стороной. Мне всегда было сложно и изучать еë, и тренироваться, и в какой-то момент я просто начала сачковать, так и не развив в себе нужные способности. Скучно и нудно, неинтересно. А теперь, когда магия нужна, пользоваться ей откровенно сложновато.

По всему телу идут тонкие каналы переносящие циркулирующую магию по организму, и только в одном месте - прямо над головой, мои каналы сейчас были буквально сросщены с чужими - дедовыми, явно. Так, магию можно "перекачивать" из одного тела в другое длительное время. Но если нужен кратковременный контакт, такую связку не делают, - незачем. Небольшие объемы проходят через барьер сосудов, с натугой, но проходят. А чтобы перекачивать большие объемы, приходится уже налаживать связь прямым путëм.

- Ещë немного подожди, разъеденимся и вали на все четыре стороны.

- Де... - я замялась.

- Да отошëл докторишка, отошëл. В бумагах копается.

- Деда, ты что всë время пока я спала мне энергию качал?

- А что? Засиделся я тут, понимаешь ли. Неделю уже лежу, всю задницу кубиком отлежал, так хоть какое-то развлечение.

- Но тебе лечиться надо!

- Я и без этого справлюсь, не переживай. А вот ты... Фелис, это не шутки. Я вижу, как ты стараешься, какая на тебе отвественность. Но ты пойми - нас двое, снова двое. То, что я вот так по глупости попал на больничную койку и оставил тебя наедине с проблемами, буквально разгребать их лопатой - не значит, что я оставил тебя одну. Позволь помочь хотя бы так.

Каналы уже разъеденились, чужая рука ушла с моей головы, но я так и продолжала сидеть горбиком. А когда смогла подняться, обняла старика и не стала замечать, как он деликатно прикрыл влажные от слез пятна одеялом.

* * *

Как Жофар и говорил, без меня никто не родил, аппетит у подопечных даже улучшился и пока я натаскивала вилами сено, убирала лопатой навоз, вывозила его к специальному люку, и делала остальные неподобающие женщине дела на судно опустилась ночь. В последний раз проверив спящих хвостатых, закрыла стойла и побрела на третий этаж. Чужая магия сделала чудо, и уже не хотелось умереть или уснуть прямо здесь и сейчас. Да, спать хотелось - никакая магия не заменит обыкновенный десятичасовой сон, но, по крайней мере, я вполне могла дойти и до своей каюты. А до этого - помыться!

Конечно, внизу есть вода. Напоить животных, обмыть ведра, очистить пол, и умывальники тоже есть, но - маленькие и неудобные, а вода в них ледяная. Руки сполоснуть и лицо, с бруском хорошего травяного мыла - хватает, но полноценное мытьë только наверху.

Здесь же по соседству с загонами расположены большие комнаты с койками прибитыми к стенам, в каждой комнате по семь-десять человек. А как они здесь живут? Им то никто не дозволяет помыться в душевых на первой палубе. Наверное, пользуются общественными банями на берегу, когда причаливаем. Но до этого? Что же по нескольку дней в грязной одежде, в душном помещении пропахшем навозом от стойла? За открытыми дверьми была только тьма и приглушенное сопение нескольких людей. Я приглушила свет лампы, стараясь осветить только пол.

Миновав все чёрные провалы кают третьего класса, поднялась по лестнице выше, а потом ещë выше и ещë. Первый класс. Широкая палуба для прогулок, деревянная отделка коридоров и стен комнат, отдельный ресторан и душевая комната с раздевальней.

В свою каюту пробиралась тихо как мышь, ориентируясь в слабо освещëнном коридоре исключительно по памяти. Я, в своем рабочем костюме, куртке и штанах с высохшими кусками навоза, смотрелась в этом коридоре настолько дико и неестественно, что казалось, в любой момент распахнется дверь и меня погонят отсюда как бродячую собаку.

Скинув грязную одежду, пробралась в душевую и с наслаждением отмылась, там же и постирала бельë, воспользовавшись общественными тазами. Надеяться, что верхняя одежда высохнет к утру не приходится, но, благо, у меня есть сменная. А пока что - спать, спать, спать.

В кровать упала чистой, пахнущей сиренью и впервые за эту неделю почти что счастливой.