Контракт Барда. Неофит

Глава 1

Умирать обидно. Особенно обидно умирать, когда тебе всего тридцать два. А еще обиднее, когда ты умираешь за пятнадцать минут до своего триумфа.

Во фраках мы сидели на сцене и в последний раз просматривали ноты, подкручивали колки на грифах скрипок и виолончелей. С замиранием сердца я смотрел на занавес, что вот-вот должен был подняться. Какофония последней настройки инструментов стихала, а с ними и нервные шепотки девушек-скрипачек рядом со мной. Запоздавшие зрители усаживались на места согласно купленным билетам, чтобы услышать музыку Вивальди. Я готовился играть соло в нескольких произведениях.

И тут над головой раздался скрежет. Треск. Визг виолончелистки Марины. Жуткая боль в темечке. И пустота.

Сознание возвращалось медленно. Я ожидал услышать навязчивый писк больничного оборудования или охи девушек-гримеров. Но вместо этого услышал… крик петуха.

От удивления ощутил и свое тело. Спину нещадно кололо. Ноги мерзли. Болела почему-то левая скула и затылок. Еще и во рту словно кошки нагадили, а живот сводило от голода. Что-то я ничего не понял.

И тут ворвался еще один звук – скрип несмазанных петель на довольно-таки массивной двери. Что происходит?! Я все же нашел в себе силы разлепить глаза и поднять голову. Болела она, кстати, как после хорошей пьянки. И понял, что явно еще не протрезвел. Только когда я успел напиться? Особенно при том, что не пью вот уже лет десять, с тех пор как едва не завалил экзамен из-за попойки.

Больше всего это место походило на сеновал. И я лежал внизу стога в некогда добротной, но теперь уже заношенной одежде – коричневых штанах и зеленой рубахе. Ботинки стояли справа, гитара лежала слева, возле руки. Стоп. Гитара?!

Но от нее меня отвлекла тень, что нависла надо мной. И я задохнулся от потока ледяной воды на всего меня. Я встрепенулся, повернулся на бок и начал отплевываться.

– Очнулся, Олежа? – громыхнул по ушам грубый голос. Да что ж так громко-то? – Давай, просыпайся уже. Тебя ждет долгий вечер. И если ты снова устроишь дебош вместо выступления, не только харчей не получишь, но и отсюда вылетишь. Понял меня?!

Что?! Какой дебош? Какое выступление? Меня же ждет Вивальди и…Тут перед глазами замелькали картинки.

Вот я неумело играю, скорее бренчу, на расстроенной гитаре. Вот пью одну чарку… чарку? Откуда такие слова в моем лексиконе?.. Так ладно, не отвлекаемся. Одну чарку за другой хмельного кваса. Ору что-то похабное. Лапаю подавальщицу за мягкие места. И вообще веду себя как последний идиот. Потом мне прилетает по лицу и я отключаюсь.

– Не слышу ответа! – снова ворвался в сознание голос Всеслава… откуда я его знаю?!

– Да. Понял, – промямлил я, чтобы от меня уже отвязались. И… это что, мой голос? – А теперь можно я приведу себя в порядок, если вы меня еще не выгоняете?

У меня же тенор, а это определенно баритон. Если быть совсем точным, то лирический баритон.

– Ты себя в порядок? – удивленно пробасил трактирщик. Да откуда я это знаю?! – Вчера тебя это не особо беспокоило. И позавчера и седмицу назад, если судить по виду.

– Да вот не хочется вылететь с такого комфортного сеновала, – проворчал я, с трудом сдерживаясь, чтобы не удариться в сарказм. Хотя бы потому, что придорожная канава будет еще менее пригодной для ночевки. – А выступать лучше всего чистым и ухоженным. Еще гитару надо подстроить.

– Что это ты так заговорил-то? – подозрительно спросил Всеслав. – Может, тебя почаще по роже бить? Глядишь, человеком станешь.

В голове, наконец, прояснилось и я смог ее поднять и рассмотреть трактирщика. Здоровый мужик лет сорока с носом картошкой, круглые щеки закрывает рыжеватая борода лопатой, бочкообразная грудь и плоский живот. И совершенно лысая голова. Эк меня долбануло, что такие забористые глюки вижу. Впрочем, я все еще ощущаю сено под собой, влагу и пустоту в животе. Да и помойка изо рта никуда не делась. Как-то не тянет на глюк. Но и понимания того, как я тут оказался, нет.

– Не надо – одного раза хватило, – проворчал я.

– Ладно. Тогда идем.

– Куда? – не понял я.

– Олежик, – с опасной ласковостью пробасил Всеслав. – Ты продрых весь день. Уже солнце садиться. А это что значит?

– Что? – тупо спросил я. Нет, я искренне не понимал.

– Что время выступать, орясина. Так что поднялся, обулся и марш в зал! – снова жестко сказал трактирщик.

А для наглядности схватил меня за руку и поднял на ноги. Тут же брезгливо отпустил и начал вытирать руку от грязной воды об штаны. А вот не надо было поливать!

– А, что б тебя, – с досадой сказал он. – Бери, говорю, гитару и пошли.

И ведь не отстанет же. А откажусь – выгонит. Почему-то эта мысль повергла в панический ужас. Причем, не мой. Очевидно, что у меня в голове сейчас две памяти – моя и тела. Или полторы. Но разбираться с чужой придется потом. Так что я наклонился за гитарой и взгляд упал на камень. Самый обычный камень, только в крови.

Рука сама дернулась к затылку, где все еще пульсировала боль, и нащупала маленький шрам. Я все думал, что голова болит от падения осветительной рамы, но оказывается от камня. Значит, он упал на него и умер. А я занял его место.

Но еще одного окрика трактирщика допускать нельзя. И я поднял гитару, провел пальцами по струнам. Звук оказался ужасен – инструмент расстроен.

И тут весь мир словно поставили на паузу. А перед глазами появилась белая горизонтальная черта. Солнечный зайчик? Впрочем, он не исчезал, даже если закрыть глаза. И напоминал черту при загрузке компьютера. Мигнул раз пять и перед глазами появились буквы:

[СКАНИРОВАНИЕ…]

Появилась пустая полоса и начала заполняться белым цветом.

[ИМЯ: ОЛЕГ

ПОЛ: МУЖСКОЙ]

Снова замигала черта.

[ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ…]

Снова начала заполняться полоса. Кажется, на фоне что-то говорил Всеслав, тряс меня, но я словно оцепенел.

[ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. ВАРИАНТЫ КОНТРАКТА:

ЗЕМЛЕДЕЛЕЦ: физическая совместимость 54%, ментальная совместимость 11%, 35% на адаптацию. ДА/НЕТ

БАРД: физическая совместимость 11%, ментальная совместимость 89% ДА/НЕТ]

И что это за выбор? Неужели кто-то думает, что я, профессиональный скрипач, могу выбрать земледелие? И… это что, система?! Ну приехали. Я о таком, как и о попадании в другой мир, только читал и аниме смотрел, но чтобы самому так влипнуть… Я стоял и тупо пялился на текст. Но экран не исчезал. Более того, поверх белого текста замигал агрессивный красный:

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: АВТОМАТИЧЕСКИЙ ВЫБОР КОНТРАКТА ЧЕРЕЗ 10…9…8…]

– Вот черт! Бард! – крикнул я, но обратный отсчет продолжился.

Глубокий вдох. Сосредоточил взгляд на «да» в строке барда. И…

[КОНТРАКТ НА ПРОФЕССИЮ «БАРД» ПОДПИСАН. СРОК ДЕЙСТВИЯ: ФИЗИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ]

Я с облегчением выдохнул. Всеслав перестал меня трясти. Но…

[ПОЗДРАВЛЯЕМ, ВАША ОСНОВНАЯ ПРОФЕССИЯ «БАРД». УРОВЕНЬ: НЕОФИТ. ВЫБОР КЛАССА: УСЛОВИЕ НЕ ВЫПОЛНЕНО]

Это что еще за ерунда? Я уже ждал стандартных параметров силы, интеллекта, ловкости и прочего, но интерфейс молчал. Но потом словно вспомнил и выдал еще:

[Базовые мелодии: 0]

[Базовые песни: 0]

[Боевые мелодии: 0]

[Боевые мелодии: 0]

[Гимны: 0]

[Гитара: Подмастерье 51%]

[Скрипка: Мастер 97%]

[Флейта: Неофит 0%]

[Барабан: Неофит 3,1%]

….

И так по всем инструментам. Я уже почти потерял интерес, как дальше пошли новые строчки. Красные:

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Физическая несовместимость! Контракт будет расторгнут, если не устранить нарушение! Провал – смерть претендента. Время на устранение 5 суток. Время пошло: 119:59:59…

Условие: адаптация рук – 50%, артистизм – успешных выступлений 0/5, гитара – замена поврежденных струн 0/2]

– Что? – удивленно пробормотал я.

– Что значит, что? Ты мне тут еще припадочного будешь разыгрывать? Давай в зал, скоморох недоделанный, и там выступай, – прикрикнул Всеслав. – Замирает он мне тут.

Теперь пришлось соображать быстро. Если это система, то обычно о ней знает только герой книги и хранит в строжайшем секрете, иначе сочтут сумасшедшим и прикончат. Значит, и мне надо молчать. Ладно, сейчас выступлю, а потом буду разбираться.

– Нет, просто голова закружилась от голода, – отбрехался я.

– Тогда идем. И без фокусов. Еще раз устроишь такое, как вчера, не посмотрю на Разлом и вылетишь, – пригрозил трактирщик, проигнорировав мои слова о голоде.

– Разлом? – тупо переспросил я.

– Да, он, будь он неладен. – И без дальнейших объяснений пошел на выход.

Мне не оставалось ничего, кроме как быстро обуться и последовать за ним. Вероятно про Разломы тут знали все, так что настаивать на развернутом ответе не стоило.

А еще по его тону я понял, что именно провала Всеслав от меня и ждет. И выступление мое не отменил, потому что вчера оно принесло ему пользу. Но двух дебошей для него достаточно, третий будет лишним. Значит, или я сейчас сыграю так, что всем понравится, или меня выкинут за порог и через пять дней я умру второй раз из-за невыполненного условия системы. Впрочем, скорее умру от голода. Выбор очевиден.

В полном молчании он провел меня через двор, но не к главному входу, а к тому, что в торце. Я попытался увидеть деревню, но забор у трактира оказался слишком высокий, только мельницу на холме и дом рядом с ней увидел. А потом Всеслав почти втолкнул меня в дверной проем и зашел следом.

Мы попали на кухню, в царство аппетитных звуков и ароматных запахов. На вертеле над очагом запекался кабан… или свинья, кто ее тут разберет? На плите булькала кастрюля. Милена, жена трактирщика, нарезала молодую зелень на разделочной доске. Рядом ждали своей очереди банки с соленьями. Да, это не мой мир, где свежие огурцы, помидоры и всякие фрукты можно купить в любое время года. Тут они еще не поспели и оставалось довольствоваться закрутками с прошлого года.

В животе завыло так, что должны были услышать на другом краю деревни. Но хозяева то ли не услышали за стуком ножа, то ли, что скорее, предпочли не заметить. Могу понять – они все еще злы на меня из-за вчерашнего.

– Ну все, тебе туда. – Всеслав встал перед занавеской и потянулся ее отодвинуть.

– Погодите, – остановил я.

Он замер, явно ожидая каверзы. А я провел рукой по колючему подбородку и демонстративно выжал рукав рубахи. У меня тут черные волосы, а не русые как в прошлой жизни. Представляю, каким бродягой выгляжу. Особенно в мокрой одежде. И тут память услужливо подкинула мне сведения, что в дорожной сумке есть сменная одежда. Да чтоб тебя! А раньше нельзя было?!

– Позвольте сходить переодеться? – попросил я.

– Нет, – отрезал Всеслав. – Без того уже задержались.

Теперь я точно знал, что он ждет очередного цирка без коней, но с клоуном в моем лице. И тут я услышал тяжелый вздох его жены. Повернулся и успел увидеть, как она качает головой и с осуждением смотрит на мужа. А это шанс.

– Но тогда хоть побриться перед выходом? А то выгляжу не как певец, а как…

– Так иди, я сказал, – рыкнул он и начал теснить меня к занавеске.

– Вам нужен мой провал, – прямо сказал я и ушел в сторону от очередного толчка.

Всеслав едва не вывалился в зал сам, но все же удержался и повернулся ко мне с налитыми кровью глазами. А я стоял и смотрел на него в упор, спокойно. С нашим дирижером прокатывало. Хотелось надеяться, что и сейчас сработает.

– Мне нужно, чтобы ты выступил. Я обещал гостям барда. Другого развлечения, пока Разлом закрывает ворота, нет, – сквозь зубы процедил он.

Ага! Вот и зацепка! Пусть я пока не понимал, что это за Разломы, но их тут явно боятся. И один такой заблокировал вход в деревню. Хотя в чем проблема обойти, я не знал, пока память тела молчит.

– Замечательно. Но вот какое дело. Вы сейчас рассчитываете на повторение вчерашнего безобразия, – рассудительно заявил я. – Тогда получите с этого определенную выгоду и освободите от меня сеновал.

Трактирщик продолжал молчать. Но и глаза сощурились и дышать он начал ровнее.

– Но завтра представления не будет. И послезавтра тоже. И так до тех пор, пока «Разлом закрывает ворота», – повторил я за ним. – Но если я выступлю так, что людям понравится, то они придут послушать меня и завтра. А потом послезавтра и так пока Разлом будет…

– Ох, да понял я, понял. Свалился ты мне на голову, – раздраженно проворчал трактирщик и схватил меня за подбородок.

Повернул направо, налево и недовольно дернул носом. Потом отпустил и молча подвел к раковине. Я едва скрыл вздох облегчения. Получилось! И не пришлось впутывать в разборку Милену. А Всеслав с шумом положил передо мной мыло и нож. Самый обычный кухонный нож, каким режут овощи. Спасибо, что не тесак и не топор.

Но…нож! Я даже опасной бритвой никогда не пользовался… Но Всеслав уже отошел. Так и что же делать? Ах да, прежний Олег ведь как-то брился. Значит, проблем быть не должно. Если только от голода рука не дрогнет. И память тела сработает.

Я осмотрелся. Умывальник, какой висел у бабушки на даче, раковина с ведром внизу и отполированное блюдо вместо зеркала. Я посмотрел на свое новое отражение.

На меня в ответ смотрело лицо парня лет шестнадцати-семнадцати, узкое, с темной щетиной и большими испуганными глазами, кажется, голубыми. На левой скуле темнела полоска рассеченной кожи. По бокам лица свисали мокрые темные волосы.

Итак, теперь я тощий юноша. Общим у нас было только имя. Но пора бриться, пока Всеслав не передумал. Ну, поехали.

Смочил лицо и намылил его я сам, взял нож и доверился памяти тела. Одновременно запоминал движения, чтобы дальше делать это самостоятельно. Возможно, когда-нибудь я и буду оставлять щетину, если стану крутым брутальным бардом. А пока я мальчишка, которому она не идет совершенно.

Сначала движения мои ощущались неуклюже, но вскоре я понял, как действовать, и повел руку сам, без сопливых и мертвых. Черт, до сих пор не верится, что я так глупо умер и попал в тело парня, который и жил глупо, судя по всему, и умер не лучше. А теперь есть шанс, что и тут мне осталось жить всего пять дней, если не пройду испытание системы.

Нет-нет, не раскисать, а то еще порежусь. Мне и одной отметины на скуле хватает. Я закончил, умылся и вымыл нож. Потом быстро подкрутил колки на грифе гитары под нетерпеливым взглядом трактирщика. Но все же играть на расстроенном инструменте не дело. А пока подкручивал и хоть как-то настраивал, быстро осмотрел ее.

Инструмент старый, струны дешевые, колки стертые. Хоть не рассохлась, не разваливается и на том спасибо. Я внимательнее присмотрелся к струнам. Теперь ясно – две струны, первую и шестую, прошлый владелец перетянул и теперь они рискуют порваться. Действительно надо менять, а пока ослабил натяжение. Но как тогда сейчас играть? Постараюсь без них. А все остальное потом, пока хозяин снова не начал орать.

Я повернулся к Всеславу и благодарно улыбнулся.

– Все, я готов, – известил я и подхватил гитару.

Про мокрую одежду я больше не рисковал заикаться. Хорошо, что сейчас тепло, меньше риска простыть.

И тут я понял, что не знаю, чего именно играть для местных. Вряд ли они знакомы с классической музыкой чужого мира. Да и у меня в руках гитара, а не скрипка.

Гитара редко используется в симфонических оркестрах. Я помнил всего два произведения. Конечно, так называемые неаполитанские оркестры без нее не обходятся, но я-то в таком не играю… не играл. К тому же я сейчас в княжестве, больше похожем на Русь, даже не на Россию. Странно, что у меня вообще гитара, а не балалайка. Так что играть?

А что в юности у подъезда в компании и девчонкам играл, то и играть, придумал я. Тем более там аккорды попроще – не Вивальди и точно не Паганини – «три притопа, два прихлопа» как говаривал наш преподаватель уже в Гнесинке.

– Готов – вали в зал, – проворчал трактирщик. – Но имей в виду: будет как вчера, вышвырну вон.

Да, гуманизмом тут и не пахнет. С другой стороны Всеслав прав – кто не работает, тот не ест. Я не стал тратить слова на убеждения – мое выступление скажет лучше. Просто кивнул и пошел к занавеске, что отделяла кухню от зала. Отдернул ее и вышел.

Оказалось, что о зале у меня остались весьма размытые воспоминания. Олег так боялся, что смотрел преимущественно себе под ноги. А после первых неудачных аккордов и дрожи в голосе в самом начале песни его и вовсе охватило отчаяние. И он спрыгнул с небольшой, в три шага в каждую сторону, сцены и начал пить чужой квас. А дальше его понесло. Сейчас эта картина встала у меня перед глазами и руки задрожали.

Спокойно! Я не он, одернул я себя. Я выступаю с десяти лет. И аудитории там в разы больше. Что мне этот маленький зальчик на полсотни человек, еще и не полностью забитый? Смешно же.

– Эй, Всеслав, ты же нам барда обещал, а притащил бабу! – раздался издевательский голос из-за стола в центре и его обладатель гыгыкнул.

Ему вторило ржание из-за других столов. Я ощущал общий настрой зрителей – они пришли увидеть еще один позор чужака, еще один пьяный дебош. Не дождутся.

Эмоции прежнего Олега я загнал в самый дальний угол сознания и весело улыбнулся. Провел пальцами по струнам раз, другой. Смешки затихли. А я забыл про голод, как всегда обо всем забывал во время выступлений. Я выбрал мотив, веселый и с легкой издевкой, и запел. Что же, не получилось стать лучшим скрипачом там, прославлю свое имя здесь. И начну с этой маленько таверны.

– Как-то раз пришел в трактир очень трезвый я.

Вижу рожа в отраженье – вроде бы, моя.

Но тут вдруг сравнили с бабой – это очень неприятно,

Но штаны снимать не буду я.

Нет.

Но тут вдруг сравнили с бабой – это очень неприятно,

Но штаны снимать не буду я.

Первые секунды публика молчала. Мужики удивленно раскрыли рты и даже забыли о выпивке. Молодая подавальщица и та застыла у стойки с подносом кружек и… чарок. Что меня так переклинило на этом слове?

Глава 2

А потом сосед того, кто пытался меня поддеть, заржал и хлопнул его по спине. Следом засмеялись и остальные мужики. Да, из женщин в зале была только молодая подавальщица. Кажется, ей еще и семнадцати не было, а работала ради Контракта трактирщика.

– А чего не будешь-то? – сквозь смех спросил мужик из-за стола рядом со сценой.

– А вдруг завидно станет, – нашелся я. И услышал одобрительные смешки.

– Ну что, трепаться будешь или петь, пацан? – раздалось из глубины трактира.

И я продолжил петь.

Я пел веселые песенки и баллады о выпивке и трактирах. О курьезных случаях из-за пьянства. Посетители смеялись, хлопали в ладоши и заказывали еще выпить – именно то, для чего зовут в трактиры бардов. Потом начали заказывать мне песни. Некоторые я вытаскивал из памяти тела, с другими выкручивался просьбами напеть.

[Адаптация рук – 12%]

Вдруг появилась надпись. Ага. Теперь ясно: чем больше играю, тем пальцы становятся сильнее и гибче, больше приспосабливаются для игры. Долгой и умелой игры. Система не усиливала меня сама по себе, она только направляла и подсказывала. Возможно, в будущем появятся еще функции. Впрочем, сначала еще надо дожить.

Но я не понимал, на что этот парень рассчитывал, если пальцы нежные, без мозолей на подушечках? Еще и руки слабые – уже через полчаса их начало сводить от постоянной игры. Сначала я запаниковал, но потом нашел решение – просто прерывался и рассказывал что-то без музыки. А сам разминал руки, но не показательно. Все равно им безразличны мои проблемы. Да и многие считают игру развлечением, а не работой и даже не представляют, насколько тяжело иногда бывает играть. Особенно играть долго.

Мне предлагали выпить, но я отказывался. Если настаивали, отшучивался или вспоминал вчерашнее.

А через пару часов случилось то, чего я и сам не предполагал – голос, непривычный к столь долгому использованию, начал садиться. Я знал, чем обычно лечили связки оперные певцы, но если сейчас попрошу молока с медом при всех у Всеслава, нарвусь на новые издевки. А то и на обидное прозвище – не отмоюсь потом.

И все же я нашел выход – попросился до ветра. Ушел на кухню и там попросил молока у Милены. Разумеется, она удивилась.

– Закончишь выступление, тогда и накормлю, – строго заявила она. – А сейчас марш обратно. Ишь, чего удумал.

– Очень прошу, тетушка Милена, – взмолился я. – Это не для еды, а для горла. Как лекарство. Иначе голос сядет и не дотяну до конца. И завтра хрипеть буду. А без голоса какой бард?

– Не поймешь тебя, парень. Вчера квас хлестал, сегодня молоко с медом просишь.

Но все же налила мне кружку молока и сдобрила его золотистым медом. С благодарностью я принял питье, размешал и начал пить медленно маленькими глотками. При этом подсел к очагу, чтобы одежда до конца высохла. По горлу катилось тепло, обволакивало и постепенно унимало резь. Желудок тоже отозвался благодарностью и немного расправился. Хорошо-то как. Даже голова закружилась от удовольствия.

Но я все равно совместил полезное с полезным. Эту паузу я использовал, чтобы вытащить хоть что-то из памяти тела.

«Кем ты был, почему изображал барда, если не умел ни петь, ни играть?» – вопрошал я.

И ответ пришел.

Его звали Олег. Он жил в деревне в середине Залесского княжества в деревне Медовый Дол. Ему светило стать огородником и перенять дело родителей. Но он не хотел. Олега мутило от одной мысли, что каждый день придется заниматься «кротовой работой», как он это называл. За что получал подзатыльники от отца, а рука у него тяжелая. Он ненавидел эту работу, несмотря на то, что жила их семья хорошо, по местным меркам даже богато. Но два месяца назад Олег сбежал. Прихватил старую гитару, на которой порой бренчали в праздники, и сбежал. Причину я не понял.

Чтобы получить Контракт барда, последовал ответ. Вот так, с большой буквы.

Только этот Олег не понимал, во что ввязался. Играть он не умел, голосом не владел. И как выживать в дороге не знал. Деньги быстро закончились, еда из дома и того быстрее. Стояли последние недели, или седмицы, как тут называли, весны и грибы-ягоды еще не поспели. Потому если и перепадало что ему за бездарные выступления, так это кусок черствого хлеба или жидкая похлебка, какую и свиньям не дают. Из всего, что унес из дома, он сохранил только сменную одежду и гитару. Даже бритву продал.

В этой деревне, Березовке, Олег дошел до ручки. Он уже понял, что нормальной еды не получит, и во время выступления схватил со стола чужую чарку и залил себе в горло хмельного кваса, а потом еще две, пока не остановили. От переизбытка эмоций и голода его в момент развезло, потому он и начал вести себя так похабно, что получил по морде. Потом его оттащили на сеновал и просто уронили.

А он упал головой на камень и умер. А я занял его место. Интересно, мы поменялись местами или он отправился дальше? И это в ночь, когда ему исполнилось семнадцать лет. Хороший день рождения. Только теперь это день моего рождения в этом мире. Пришлось принять этот факт.

Хорошо, теперь Контракт. Что такое Контракт?

А это то, что получает каждый по достижении семнадцатилетия. Контракт на профессию: пахарь, плотник, кузнец, воин, маг… то, чем занимался всю жизнь или последние месяцы. Контракт помогает развиваться дальше, изучать особые навыки, делать свою работу лучше. Открывает магический потенциал. Так ему говорили родители. Но Олег его еще не получил, потому и ничего более конкретного не знал. Знал только, что Контракт даруют боги. Смысл? Чтобы совершенствоваться.

Так Контракт – это система?! Получается, я зря скрывал, что она у меня появилась? Значит, она есть тут у всех. И у всех в виде интерфейса? Ладно, с этим разобрались. А что на счет Разломов?

– Эй, ты уснул, что ли тут? – вырвала меня из изысканий Милена. – Допивай и иди в зал. Быстренько.

– Да, спасибо. Вы меня спасли, тетушка, – искренне поблагодарил я, вернул пустой стакан и вернулся в зал.

С осознанием, что напиток помог только сейчас. Завтра все равно придется беречь связки. Да уж, докатился со сцены Большого театра в кабак к пьяным мужикам. А что делать?

Но теперь я пел осторожнее, все больше хитрил и предлагал петь гостям. Или просто наигрывал мотив, пока мужики разговаривали. Зато заметил, что проценты адаптации побежали бодрее, особенно когда пел. Неужели от выступления? Но это просто отлично – за следующие два часа выступления я поднял еще полтора процента.

В какой-то момент один из посетителей убежал, но вскоре вернулся с двумя приятелями. Они уселись к нему за стол и с интересом слушали меня.

Всеслав выглядел довольным. Вот только горлу моему становилось все хуже. Если сейчас не замолчу, завтра не издам ни звука. И продолжил просто играть, только тоже с перерывами – руки все больше уставали. Трактирщик смотрел на меня и в какой-то момент позвал поесть у стойки.

– Что-то я не пойму, – тихо начал он, чтобы не услышали посетители, пока я медленно ел наваристое рагу. – Ты так хорошо начал, а теперь халтуришь.

– Я не халтурю, – со вздохом тоже тихо пояснил я. – Устал с непривычки. Если продолжу в том же духе, завра голоса не будет. И руки тоже сводит.

– Я целыми днями то готовлю, то что-то таскаю и ничего. А ты всего-то поблажил песенки и устал? – недоверчиво заметил трактирщик.

Ну и как ему объяснять про мелкую моторику и связки? Не поймет. Придется говорить правду. Или хотя бы часть правды. Впрочем, чего я опасаюсь? Система у всех.

– Все так. Но вы никогда не болели, господин Всеслав? – начал я издалека.

– Как и все, – удивился он.

– И что, после затяжной горячки вот так вставали и сразу приступали к работе с прежними нагрузками?

– Нет, приходилось постепенно увеличивать нагрузку, – с неудовольствием ответил он. – Хочешь сказать, что болел?

– Нет. Просто начал с нуля, а это считай, то же самое.

– То есть как с нуля? Ты что же, раньше не выступал? У нас первый раз вчера гитару взял в руки? – Трактирщик помрачнел, вид у него стал такой, словно понял, что его развели.

– Я вел себя как идиот, – покаянно признал я ошибку своего предшественника в этом теле. – Мои родители растят овощи, а я не хотел этого. Потому взял гитару и сбежал. Думал, это просто – все же поют и играют на праздниках. А это оказалось совсем не так. Нужно много заниматься, много репетировать, чтобы людям действительно нравилось. И вчера… это была истерика, срыв от отчаяния, что ничего не получается. А сегодня я проснулся и понял, что ничего не дается просто так. И петь, и играть надо учиться не меньше, чем учиться готовить.

– Что, без ведра воды не доходило? – сварливо спросил он.

Я лишь развел руками и продолжил есть.

– Обычно такие озарения случаются после появления Контракта и его первых указаний, – проницательно заметил Всеслав.

– И это тоже. Вы как на меня ведро воды вылили, так он и появился, – с облегчением открылся я.

Да, на самом деле между ведром и пробуждением системы мы еще попререкались и прочее. Но почему бы не сделать человеку приятное и не сказать, что это он запустил процесс.

– Что велел? – спросил он и, как я и надеялся, не стал спрашивать, почему я не сказал сразу, еще на сеновале.

– Развивать руки, починить гитару, выступать.

– А иначе смерть? – с пониманием дополнил он.

Ах, так это не я один такой уникальный. Какая прелесть. Интересно, как много людей не проходят первоначальное испытание?

И память подкинула сведений: смертельные испытания достаются не всем, в основном боевым профессиям. В первые годы из них выживали чуть больше половины, процентов шестьдесят. Но потом люди приспособились, начали помогать молодежи и теперь претенденты погибали довольно редко. Если верить памяти тела, примерно один из пятидесяти.

Получается, шансы у меня есть и неплохие. Пусть и без наставника, но сейчас от меня требуются основы, а их я знаю.

Но молчание затянулось. Я спохватился и кивнул Всеславу. Несколько долгих секунд он смотрел на меня, очевидно решая, как быть. Наконец, он решился.

– Ладно. Я слышал, барды бывают полезны в Разломах, если выполняют условия класса. Да и не только в Разломах. У нас сейчас никого нет, чтобы закрыть его. А если из крепости не поспеют, сам знаешь, что будет. Так что учись быстрее. – Всеслав говорил медленно и с мрачной решимостью. – И не надейся сбежать.

– И не думал, – удивился я, едва сдерживаясь, чтобы не спросить, что такое Разлом и чем он опасен.

Но слова про побег меня удивили. Куда и зачем мне бежать, если так я не выполню условия испытания?

Всеслав снова сказал о Разломе как о чем-то общеизвестном. Но если снова зависну за обращением к чужой памяти, будет выглядеть странно. Так что сейчас подыграю, а потом разберусь.

– Вот и правильно. Кормить я тебя буду. А ты будешь развлекать гостей. Но если снова начнешь дурить…

У меня камень с плеч свалился. Стоило один раз нормально выступить, как и отношение изменилось. Жаль только, что в нормальную постель не пустили.

– То умру, – закончил я за него. – Но… господин Всеслав, еще три часа назад вы хотели меня выгнать.

– Я думал, что ты из тех, кто только прикидывается бардом. Встречались мне и такие бездельники. Хотел проучить. Но ты сейчас не врешь, я это чую. Так что уговор.

Я благодарно кивнул. И тут до меня дошло. «Барды полезны в Разломах», сказал он. Но чем?! Чтобы ответить, мне нужно вытащить сведения о Разломах.

Сейчас же я знал только одно: барды развиваются по нескольким направлениям, а прежний Олег хотел стать боевым, их еще называли Виртуозами. Ему банально понравилось название и все! Что это значит, чего умеет виртуоз, Олег не знал – просто хотел быть крутым, а не копаться в земле. Какой же идиот.

И никаких учителей поблизости нет, придется разбираться во всем самому. Система тоже не спешит рассказывать про варианты развития. Видимо, сначала самому надо узнать хоть что-то, чтобы задать ей более конкретный вопрос.

Ладно, шаг за шагом – сначала выжить.

С такими мыслями я вернулся на сцену и продолжил выступление. Только теперь больше просто играл. Да, прогресс снова замедлился, но лучше так, чем завтра он вовсе остановится.

Отпустили меня уже далеко за полночь. По моим ощущениям часа в два, если не в три ночи. Денег не дали, но хоть накормили.

[Адаптация рук – 14%]

[Выступления – 1/5]

Прогресс на лицо. Но до пятидесяти еще далеко. Надо бы продолжать, но руки сводит, а от сытости закрываются глаза. И все же кое-что я сделать мог.

Я удобнее устроился на стоге сена, взял гитару, настроил ее как следует и начал лениво перебирать струны. Не особенно напрягался, но решил играть, пока способен. А сам обратился к памяти прежнего Олега с одним лишь вопросом: что за Разломы? И сведения потекли в сознание.

Разломы стали открываться около двадцати лет назад, как правило, недалеко от мест обитания людей. А система Контрактов появилась сто лет назад или даже больше – во всяком случае уже нет людей, у кого ее не было.

Разломы бывают разными по силе, а она определяется цветом. Внутри сидят всякие опасные чудовища. Если в Разлом не войдут и не уничтожат их всех, то он, как тут говорят, «созреет и лопнет». Твари вырвутся в мир и начнут нападать на всех и вся.

За свою жизнь Олег видел такой лишь однажды, лет пять назад. Разлом открылся в километре от его деревни, синий, второй по опасности. Я словно видел его своими глазами – синяя с черной каймой трещина в пространстве между двух холмов. Вокруг него выросли кристаллы всех цветов радуги. Жуткое зрелище.

«Зреет» каждый Разлом свое время от двух недель, то есть седмиц, до двенадцати часов – чем слабее, тем медленнее. Но если слабый Разлом быстро не закрыть, он может стать опаснее и закрыть его будет сложнее. А если твари вырвутся, они расползутся по округе и местность станет опасной для жизни.

С этих тварей собирают ресурсы для… да для всего подряд от алхимии до кристаллов для освещения улиц и создания сильных доспехов, оружия и артефактов. Самое простое – это ядра чудовищ. Более сложные реагенты собирают уже знающие и опытные люди.

А занимаются Разломами те, кто подписал Контракт боевой профессии. Они собираются в гильдии. А гильдии… гильдии – это сила и власть. И деньги. В гильдии стремятся попасть все бойцы, чтобы иметь доступ к лучшим ресурсам и оружию, да и всему подряд. И прежний Олег жаждал стать боевым бардом, чтобы вступить в гильдию и иметь всего и много. Я уже устал называть его идиотом.

Вот только дальше его знания расплывчаты и обрывочны, а в какой-то момент переходят в раздел фантазий. Обидно, но да ладно, сам все узнаю. Зато я понял главное – барды бывают разные. Тут это разделение называлось классами, и многие классы востребованы в Разломах. Разберемся.

– Эй! – грубо прервал Всеслав мои размышления, гаркнув в окно. – Ты же сказал, что устал. Угомонись уже, дай поспать честным людям.

О, это же отличная возможность узнать больше. Я подскочил и вышел к нему во двор. Трактирщик как раз выносил мусор на кучу. Выглядел он раздраженным, видимо, потому что устал за день. Но после выступления он явно стал лучше ко мне относиться, так что я решил рискнуть.

– Господин Всеслав, а можно вопрос?

– Для начала не господинкай мне. Господари вон, в Желоне живут, – проворчал он.

– А как? Хозяин? Мастер? – спросил я, сдерживая улыбку.

– Пусть будет мастер. Так что за вопрос, до завтра не подождет?

– Может, и подождет, но это быстро. Я же вчера как пришел затемно, так и не общался ни с кем особо. Не знаю ничего.

– А чего тебе знать-то? Сиди да играй. Только днем.

– Я про Разлом. Вы сказали, что закрыть некому.

– Некому, – недовольно сказал трактирщик и посмотрел куда-то в сторону. Там Разлом? – Но пацан один уже побежал в крепость за подмогой.

Память услужливо подкинула информацию, что основные военные силы находились в городах и крепостях. Но и в деревнях стояли гарнизоны. В основном это были местные, дети простых земледельцев, что специально тренировались ради получения боевого Контракта.

К тому же именно здесь, в Залесском княжестве, большинство деревень стояли на краю того или иного леса. А это означало, что в них обязательно есть люди с профессией лесника. Из которых получаются классы следопытов, охотников, друидов и прочего, что связано с лесом.

– Но где ваш гарнизон и лесники? – спросил я, тряхнув головой для лучшего усвоения информации.

– Да тут, понимаешь, глупость какая-то произошла, – проворчал Всеслав и запустил пятерню в бороду. При этом странно как-то на меня посмотрел, словно оценивал, что можно рассказать, а о чем лучше умолчать. Или я придумываю.

– Какая глупость? – напомнил я о себе, а то что-то он задумался.

– Нет гарнизона. И лесников нет, – буркнул трактирщик. – Лесники уже седмицы две как ушли в лес чудовищ ловить. Зимой, понимаешь, у соседней деревни на той стороне леса Разлом проворонили. Не стало деревни. А чудовища разбежались по лесу. Вот они и пошли их ловить.

– Разве не из крепости должны были отправить отряд на поимку? – спросил я, снова сверившись с памятью тела. – Да и если зимой все было, почему только сейчас пошли?

– Из крепости человек пришел, колдун. Он и сказал, что у них там дел много, чтобы наши подсобили, – ответил Всеслав.

Только мои чуткие уши с абсолютным слухом уловили фальшь сомнения в его голосе. Но в чем сомневался трактирщик? Давить с вопросами я не рисковал. Видно, что он еще не настолько мне доверяет, чтобы поделиться своими тревогами.

– А гарнизон? – напомнил я.

– Гарнизон, – с горечью повторил он. – Одно название от него. Четыре бойца всего и ни одного целителя или чародея среди них. Сманил их этот колдун. Бывает такое.

– Это как это? – удивился я. Память прежнего владельца молчала.

– Колдун явно из гильдии был. Видимо, увидел в них что-то полезное, пообещал красивую жизнь в городе. Долго увещевал. Они ухи-то развесили и ушли. И ведь знали, подлецы, что не отпустят их. Ночью сбежали, как тати какие.

Память все еще молчала – ни о чем подобном прежний Олег не слышал. И все это казалось очень подозрительным. Всеславу, судя по интонациям, тоже, но откровенничать с чужаком он не собирался.

– Понятно. А с Разломом что? – перешел я дальше.

– Бойцы ушли, а он возьми и появись. Не на следующий день, конечно. Седмицу уже висит, даже больше, – с тяжелым вздохом ответил он. – Староста сокола отправил, да тот все не возвращается с ответом. Потому Алешку позавчера и отправили. Если за следующие пять дней не закроют, ждет нас участь соседней Ясновки.

И у меня пять дней на прохождение испытания, осознал я. Это что, намек? Но ведь по одному в Разломы ходят только грандмастера и выше. А я вообще неофит. Что за ерунда?!

– А какой Разлом-то? – уточнил я.

– Точно, ты ж со стороны леса пришел и не видел. Белый. Но без бойцов защита деревни не выдержит все равно. Так что нам и его хватит.

Белый – самый слабый. Только если не закрыть, он может стать желтым, более опасным. Если и тогда не закрыть, то зеленым, потом синим и, наконец, красным. Впрочем, это лотерея – любой мог созреть и выпустить чудовищ.

Теперь я понимал, какая опасность нависла над Березовкой. Но все равно, даже если пройду испытание и останусь жив, один не справлюсь. На что рассчитывал тот, кто отправил меня в это тело в это место и время?

Паниковать смысла особо нет. Если в этом мире боги более реальны, чем в моем, остается уповать на их мудрость.

– Я понял. Тогда будем надеяться, что помощь придет вовремя, – сказал я.

Еще думал спросить, почему тогда жители не оставят деревню? Но ответ пришел сам: эти люди скорее умрут, чем оставят свои дома и поля.

– Все спросить хотел, да не до того было. Ты как через лес прошел? – вырвал меня из задумчивости бас Всеслава.

– Я не шел через лес, – ответил я, снова покопавшись в памяти тела. – Я по опушке прошел. И Ясновку не видел.

– Понятно. Ладно. Спать ложись. Завтра играть будешь. – Всеслав махнул рукой и ушел в трактир.

Я постоял еще немного, вдыхая ночной воздух. Посмотрел, как за трактирщиком закрылась дверь, подумал и вернулся на сеновал.

Со вздохом я отложил гитару и лег в сено. Поворочался какое-то время, но теперь сон не шел. Вдобавок начали крутиться всякие мысли, вроде того, точно ли это не галлюцинации?

Вдруг я лежу сейчас в коме под аппаратами, а это просто видения? Есть у меня друг, который увлекается литературой про перемещения в другие миры. Впрочем, я и сам люблю такие темы, только в аниме. Хотя приятель подсадил и на книжки.

Вот только боль в горле и кистях рук ощущалась слишком реальной. И запах сена… Я же так давно не бывал в деревне, что почти не помню его. Однако ж вот он, пряный и сладкий. Но если все реально и мне дан второй шанс, надо им воспользоваться. И поспешить с испытанием.

И я подскочил, словно подо мной распрямилась пружина. Подхватил гитару и вышел из сарая, а потом и со двора трактира на главную улицу Березовки. Если нельзя играть здесь, найду уединенное место.

За ворота на запад нельзя, там Разлом. Но я-то пришел сюда как-то уже после его появления. Видимо, с востока, раз тут только два выхода.

– Ты куда это намылился, пацан? – окликнул меня мужской голос из темноты, когда я подошел к воротам.

Глава 3

– Хочу выйти, чтобы не мешать никому отдыхать, – пояснил я, оборачиваясь.

Ко мне подошел мужик, самый обычный, в косоворотке и свободных штанах, заправленных в добротные кожаные сапоги. В руках он держал вилы зубцами вверх. По трактиру я как-то привык к бородам, только те торговцы, что застряли тут из-за Разлома, ходили с голыми лицами. Этот мужик тоже не носил бороду, зато по сторонам рта висели густые усы, украшенные простыми колечками. Он цыкнул зубом и сплюнул на землю.

– И поэтому ты решил избавить нас всех от своей рожи? – с насмешкой спросил он.

– В смысле? – не понял я и обернулся.

За воротами черной стеной стоял лес. Я знал, что там водятся не только дикие звери, но и чудовища из упущенного Разлома. Но ведь лесники не дураки, они же отогнали всех опасных тварей от деревни, иначе не ушли бы всем скопом в самую чащу. Да и я не попал бы в Березовку даже по кромке леса.

– В смысле смерть там, – проворчал мужик.

– Я не собираюсь далеко уходить, посижу на опушке, поиграю и все.

– И бренчанием своим чудищ приманишь? Не пущу. Спать иди, скоморох малолетний. Приперся он тут. Иди отсель, кому сказано, – уже раздраженно сказал он, когда я не двинулся с места.

– Так мне практиковаться надо, где же мне поиграть, чтобы не беспокоить никого? – растерялся я.

– А мне какое дело? К кузне вон иди или в дубильню.

Мне оставалось вздохнуть и повернуть назад. Разумеется, деревня никак не освещалась. И в окнах свет не горел. В деревнях люди простые – ложатся, когда стемнеет, и встают на рассвете. Так что путь мне освещали луна и звезды. В их свете я и осмотрелся.

Деревня стояла на холме. На самом верху расположился самый большой дом, кажется, из камня, беленый известью. За стеклом окна мелькнула свеча. Видимо хозяин вернулся как раз из трактира. Крыша темнела черепицей. Неподалеку темнел силуэт мельницы. Чуть ниже расположились дома поменьше, деревянные, но тоже со стеклами.

А вот еще ниже стояли дома совсем простые, с пленками бычьих пузырей на окнах и крытые соломой. Вероятно, повыше живут ремесленники и зажиточные крестьяне, а тут простые крестьяне. Хотя, тут они явно называются иначе – пахари. Надо запомнить и следить за языком, чтобы не ляпнуть.

Я вышел на площадь, откуда расходились пути во все стороны Березовки, осмотрелся. В ярморочные дни тут наверняка собирался народ со всей округи. Сейчас же посреди площади стоял лишь одинокий колодец.

И куда податься? Точно не в кузню и не к кожевникам. Первая наверняка закрыта, во второй плохо пахнет. Вернее, жутко воняет. Амбар? А есть ли тут общий амбар? Вот уж вряд ли. А коровник? Я прошелся по ближайшей улице и присмотрелся к домам и дворам вообще, благо заборы тут ставили не сплошные. А еще я прислушался. Куры сонно квохтали, кое-где свиньи всхрапывали, но ни одной коровы или лошади я не услышал. Интересно.

Я прошел дальше по улице, до самого конца, и остановился недалеко от западных ворот. Там мне делать нечего. Так что повернул на смежную улицу и решил прогуляться вдоль ограды деревни. Не могло в такой деревне не быть лошадей и коров.

И вышел к длинному строению. Даже двум. Они стояли недалеко от восточных ворот. То есть я считай что обратно вернулся. Ароматы подсказали, что одно из них конюшня, а другое – коровник.

Лошадей я опасаюсь с детства, с тех пор, как в шесть лет одна пнула меня и сломала руку. Я уже тогда начинал играть, как и большинство, на домашнем пианино, и ловил от этого откровенный кайф. А тут это. И я, и родители тогда опасались, что на этом с музыкой будет покончено, но я смог восстановиться. Однако лошадей с тех пор обходил за километр. Потому без раздумий повернул к коровнику.

Но как же это странно, что они тут держат весь крупный скот вместе, а не каждый на своем участке. С другой стороны, это экономит место. В условиях, когда возле деревни может в любой момент появиться Разлом или прибежать недобитые твари из упущенного, это полезно. А еще память тела подсказала, что зачастую на деревенский забор наносили охранные письмена. Так что понять можно – меньшую площадь проще покрывать защитными рунами.

Я тихо зашел в коровник. Буренки вели себя тихо, только иногда фырчали или помахивали хвостами. Я уселся на сено в дальнем конце и начал играть. Ближайшие коровы забеспокоились, но я заиграл колыбельную и они снова уснули. Я даже удивился, но продолжил играть тихие и спокойные мотивы. Пальцы двигались по ладам и струнам сами, глаза прикрыл. Я просто играл и старался ни о чем не думать. Лучше так, чем впасть в ступор или свихнуться от осознания невероятности произошедшего сегодня. А еще я надеялся устать настолько, чтобы просто отрубиться.

– Эй! – разрушил эту гармонию злой женский голос. – Чегой-то ты коровам спать не даешь, а?! Иди бренчать в другое место, охламон.

Коровы забеспокоились, одна даже коротко замычала, многие забили хвостами.

– Это вы, тетушка, их разбудили. До этого они мирно спали, – спокойно ответил я.

– Какая тебе тетушка?!

– Ну так не дядюшка же, – парировал я. – И говорите тише, коров будите.

– Я сказала: вали отседова.

Женщина в свободном сарафане подошла ближе и встала руки в боки. Ее лица я не видел, только растрепанные волосы и фигуру в форме контрабаса.

– А вы знали, что музыка может увеличить удои? – вдруг вспомнил я один репортаж из прошлой жизни. Мы тогда еще с флейтистками смеялись над утверждением доярки на одной ферме.

– Ты чего несешь, нахал?! Я сказала…

– А давайте так, – перебил я ее. – Вот какая из коров ваша? Позвольте мне поиграть сегодня, а если завтра молока будет как обычно или меньше, я больше не приду и отработаю убытки.

– Да? Это каким же образом? – заинтересовалась женщина.

Вот. Слово «отработаю» подействовало как я и ожидал.

– Там договоримся. Только и вы не обманывайте, – миролюбиво ответил я.

– Коровы точно спали? – недоверчиво спросила она.

– Точно. Иначе вы не на музыку бы пришли, а на их мычание.

– Да, точно. А что это ты? И кто ты? Тот паренек, что вчера вечером пришел и безобразие у Всеслава устроил? А сегодня, муж сказал, хорошо пел.

– Да, я. Вчера устал с дороги и переволновался.

– Ладно, играй. Но если завтра…

– Да понял я, понял.

Она ушла, а я задумался. Всеслав говорил про колдуна. И сетовал, что в гарнизоне не было чародеев. Да и прежний Олег мечтал исполнять какие-то чудесные мелодии, которые будут едва ли не убивать чудовищ из Разломов. Выходит, магия в этом мире не миф и не сказка. И если есть мелодии для разрушения, может, есть и для созидания? Я усмехнулся таким мыслям, не особо веря во все это, и продолжил играть. Но мысль о том, что хорошо бы коровы завтра дали больше молока, осталась в голове.

Я играл и играл. В какой-то момент понял, что играю уже не испанскую музыку, а Вивальди, «Времена года». На «Осени» в голове начало шуметь, веки тяжелели. Неужели я сейчас усну без всяких экзистенциальных мыслей? И тут, на грани сна и яви, мне показалось, что вижу молочную дорожку из нот от меня в стойла. В груди родилось нечто, чего там раньше не было, или просто не знал, что есть, и потекло в руки. Показалось, решил я и прикрыл глаза.

Понял, что уснул, когда проснулся. Благо, в этот раз не от ведра воды, но все равно не по своей воле. Раннее утро окрасило все в серо-розоватые цвета, а воздух разрывал тревожный звук колокола. Я сел ровнее и понял, что уснул в не самой удобной позе – тело затекло, особенно шея. А руки… они болели.

Повернул их ладонями к себе и ужаснулся. Пальцы казались распухшими и словно в крови. Я пошевелил ими. Нет, двигаются. Больно, да, но это не кровь. И не отек. Проверил прогресс.

[Адаптация рук – 17,1% с учетом бонуса за упорство 1,5%]

[Изучена Базовая мелодия – мелодия Изобилия. Эффективность: 33%]

[Общее количество базовых мелодий – 1]

– Мелодия Изобилия? Это что? – пробормотал я удивленный настолько, что навязчивый звон колокола отошел на второй план.

[Справка: Мелодия Изобилия позволяет увеличить сбор пищевых ресурсов]

[Рекомендация: Смените инструмент или мелодию для большей эффективности]

– Вот он, охальник! – услышал я знакомый голос и вернулся в реальность.

В проходе между стойлами собралась небольшая толпа из женщин. У некоторых в руках я видел вилы, другие стояли руки в боки. И колокол продолжал звонить. Явно что-то случилось. На всякий случай я поднялся, сжимая гитару в левой руке.

– Молчит, ишь! И вид такой удивленный! – продолжила наседать женщина. На вид не старше тридцати, румяная, круглолицая, нормальная русская баба. Уже не просто в сарафане, а с рубашкой, на ногах кожаные сапожки. И товарки ее одеты похоже, лишь с небольшими различиями по фасону и расцветке.

– Что случилось? – уточнил я как можно вежливее.

– А он не знает! – Всплеснула руками другая, постарше и попышнее. – Наделал дел и глазами теперь лупает! Ну! Чего молчишь, гад?!

– А что мне говорить, если я только проснулся? – невозмутимо спросил я. – Вы мне скажите, в чем обвиняете хоть.

– Дочь моя, Даринка, пропала, – сказала первая. – Последний раз ее тут видели. Ночью. А тут только ты был.

– Отвечай! Что ты с ней сделал! – потребовала вторая.

И тут загомонили остальные. Все вместе. Все, что я смог понять, это их возмущение и уверенность в моей виновности. Перекрикивать я их не собирался, тем более что горло немного саднило. Да и смысла нет пытаться унять разбушевавшихся женщин – пока сами не уймутся, ничего не сделать. А к этому еще прибавили голоса проснувшиеся коровы.

– Ну! Чего молчишь? Говори, куда Даринку дел! – выделился в этом гомоне голос второй женщины.

Все. Надоело. Я поднял гитару и провел пальцами по струнам. Больно, черт, а что делать? От неожиданности бабы замолчали. И я заиграл тихую спокойную мелодию. Было рискованно, но я все же выбрал «Утро» из известнейшей сюиты Грига. Опасность заключалась в том, что мелодия имела высокую тональность и приходилось осторожно использовать первую струну.

На глазах ее красный цвет приобретал насыщенность. А я снова увидел дорожку из нот от гитары к женщинам, теперь мягкого синего цвета. В груди снова что-то шевельнулось, словно там все это время находился наполненный сосуд. И теперь из него нечто вытекало в руки, а через них в гриф гитары – именно это я видел как ноты. Через несколько тактов звучала только гитара.

Вот и хорошо. Я опустил гитару.

[Изучена мелодия Покоя. Эффективность: 24%]

[Базовые мелодии – 2]

[Адаптация рук – 17,6%]

[Справка: мелодия Покоя усмиряет агрессию цели]

[Рекомендация: Смените инструмент или мелодию для большей эффективности]

Ничего себе! За новую мелодию сразу половина процента! И снова эта рекомендация. Но удивляться и думать буду потом. Я прокашлялся.

– Я играл и уснул. Никаких детей не видел, – сказал в тишине.

А сам наблюдал синеватые ауры вокруг женщин – эффект от моей игры. Неужели все же магия? И ее сотворил я. Или у меня галлюцинации прогрессируют? Впрочем, вокруг матери пропавшей вились и какие-то темные ноты. Но они не помешали женщине успокоиться. А с этими лишними нотами потом разберусь.

– Тогда где же она? – озадачилась вторая женщина и повернулась к первой. – Злата, думай, куда она могла пойти?

А я пока протиснулся мимо их спутниц и вышел на улицу. Уже собиралась толпа. Все люди одетые, явно встали уже какое-то время назад. Они спрашивали друг у друга, что случилось. Пришел тот мужик с вилами, что остановил меня у ворот, и рассказал о пропаже девочки. Но я не к ним выходил, а осмотреться. Куда мог пойти ребенок ночью?

К лошадям вряд ли – она с ними выросла, не экзотика. Да и женщины наверняка там уже смотрели. К соседям в гости тоже нет – кто ходит в гости по утрам? И тут я уперся взглядом в забор. Если девочку видели в последний раз тут, то больше деваться ей некуда.

– Эй, ты куда пошел, парень? – окликнула меня вторая дама.

Я не стал отвечать – обошел коровник и сразу увидел.

– Я спрашиваю, куда ты… – Женщина не отступала и шла за мной. Какая настойчивая. Но осеклась при виде ящиков, приставленных к забору. – Она не могла сделать это тихо. Хочешь сказать, что ничего не слышал?

– Я или спал, или играл. Нет, не слышал.

– Любава, куда вы… о-ой… – вздохнула Злата и прижала пальцы ко рту.

Тут подошли и другие. Высокий могучий мужик с бицепсами с мое бедро подошел и обнял Злату. Другие начали переговариваться.

– Так. Что встали! Что ли не знаете, как быть. А ну-кась, быстренько делимся на группы, берем припасы и идем искать, – начал распоряжаться старичок с белой бородой клином до середины груди. Сам мелкий, сухой, голос скрипучий, чуть с одышкой, но командный – явно староста.

Ну вот и хорошо. Народ сейчас соберется и найдет.

Я попробовал отступить, но уперся в пышную грудь Любавы, самой активной подруги несчастной матери. Сделал шаг в сторону, чтобы обойти, уверенный, что случайно наткнулся. Но она заступила мне дорогу.

– А ты куда намылился, красавчик? – сурово спросила она. – Это из-за тебя она сбежала. Ты тоже идешь искать.

– В смысле «из-за меня»? – ошалел я.

– Ты не услышал, – обвинила она. – Или Даринка воспользовалась твоим бренчанием, чтобы никто не услышал, как она ящиками гремит. Так что из-за тебя.

– Вы обвиняете меня в том, что я спал ночью? – уточнил я.

– Что ты играл ночью. Или спал слишком глубоко.

Понятно. Кажется, дамочка из тех, у кого во всем виноват мужик. Спорить бесполезно.

– Но я не знаю леса. Я только вчера пришел, – все же попытался я.

Пока буду бродить по лесу, пришло страшное осознание, не буду тренироваться. Могу не успеть. Но тут жизнь ребенка на кону. С другой стороны, я за прошедшие сутки набрал шесть с половиной процентов, если так пойдет дальше, то успею. Вот только усталость и боль накапливаются и в какой-то момент не позволят играть физически. Я посмотрел на свои руки с красными и слегка припухшими пальцами. Все верно, лучше немного отдохнут, может, мозоли начнут формироваться.

– Ничего. Не один же пойдешь, – говорила тем временем Злата.

– Ладно. Сколько ей лет, как выглядит? – перешел я к деталям, приняв решение.

– А тебе зачем? – подозрительно спросила она.

– Так кого искать-то? Я же вашу Дарину в глаза не видел.

– Думаешь, по лесу толпы девочек ходят?

Я чудом сдержался, чтобы не закатить глаза.

– Злата, с ума не сходи, дочка – подошел к ней староста. – Девять лет Даринке. Брат ее старший лесником стал и на охоту за чудищами пошел. Она все время свободное на заборе торчит, ждет его. А вчера какой-то тихой весь вечер была. Но мы не придали значения.

– Вы ее дед? – спросил я.

– Да. Яромир я, староста местный. А ты бард, значится?

Я кивнул.

– Олег. В чем она ушла? Какие цвета одежды? Если ночью через лес шла, могла зацепиться за ветки. Что искать?

– В синем сарафане ушла и белой рубахе.

– Спасибо.

Он похлопал меня по плечу и пошел распоряжаться дальше.

Пока народ собирался, я успел сбегать в трактир и поесть. Надо бы еще придумать, как и чем чистить зубы, а то уже второй день этого не делал. Даже думать не хочу, как у меня несет изо рта. Потом вытащу из памяти – Олег точно соблюдал гигиену дома, это в дороге распустился.

За время, что бегал в трактир, поисковые отряды по три-четыре человека успели сформироваться. И это дало мне понимание численности Березовки. Всего получилось восемь отрядов. Так что в деревне около сотни человек, включая стариков и детей. Во всяком случае сейчас – я же не знаю, сколько ушло лесников. Всеслав не уточнял, так что их может быть и пятеро, и человек двадцать.

Ну а я оказался в группе с Всеславом и тем здоровяком. Он представился Горыней, отцом Дарины. И я верно догадался – он местный кузнец. А это мне давало еще знания о девочке: дочь кузнеца, внучка старосты, сестра лесника.

Это означало, что она из того самого дома на вершине холма, то есть самая богатая девочка в деревне. У нее всегда все самое лучшее, не редко таким детям многое дозволяется. Вот она и сбежала. В таком случае, что ее мать делала так далеко от дома ночью? Не к любовнику же ходила? В таких деревнях все у всех на виду, не спрятаться. Да и не стала бы Злата ко мне лезть, если бы ходила куда-то тайком. Ладно, это не мое дело точно.

Итак, Всеслав собрал еды для нас троих, остальные группы тоже собрали поесть в дорогу. Бойцов тут не было, так что вооружались больше кухонными ножами или серпами. Кто-то взял вилы, но их обсмеяли – что делать в лесу с вилами, там же не размахнешься. Потом ворота без скрипа открыли и мы отправились на поиски.

Вот и изучаю новый мир – сначала сарай и таверна, ночью деревня, а утром сразу припахали к поискам ребенка. И доверили же такое дело чужаку. Да, я не один, но все равно странно. Впрочем, это не мой мир – пока не мой – его правила еще предстоит изучить. И одно из них говорит о том, что людям тут не совсем плевать друг на друга. Впрочем, деревня маленькая, каждый человек на счету. А тут еще и внучка старосты. Но я уже не сомневался, что будь Дарина дочерью самого последнего пахаря, все равно бы искали всей деревней. Иначе слышал бы недовольные шепотки.

Как только мы вышли за ворота, я сразу понял, как пришел в Березовку, и почему деревня так называется. Восточные ворота выходили сразу на мост через неширокую, метра в четыре, реку. За ней начинался березовый лес. Во всяком случае на опушке росли березы и акация. А вдоль леса с севера на юг шла утоптанная до каменного состояния дорога, широкая настолько, что могли разъехаться две телеги. Но и в лес уходила похожая дорога. На нее мы и пошли.

– Жаль, что все лесники ушли, – с тревогой сказал Горыня. – Они бы быстро сказали, побежала дочь по дороге или свернула где.

Одна группа пошла по дороге дальше. Остальные через каждые тридцать метров сворачивали и углублялись в лес. Вскоре тут и там стали слышны крики «Дарина! Дарина!»

А у меня в голове засели слова кузнеца. Они смешались с событиями этого утра, когда я мелодией заставил женщин успокоиться. И с воспоминаниями предшественника о том, каким могучим может стать бард. Да и Всеслав говорил о пользе барда. Интересно. А что если попробовать?

Как же хорошо, что я не поддался уговорам и взял гитару с собой. Правда, пришлось повозиться, пока искал веревку, чтобы нести на плече, а не в руках. Потом еще вязал узлы, ощущая неуклюжесть натруженных за вчера пальцев. Сейчас они все еще болели, но проверить надо.

Только вот какую мелодию выбрать? Если я все правильно понял, мелодия и намерение должны резонировать. О боже, о чем я думаю? Так спокойно рассуждаю о магии! Но ведь вот они, цифры перед глазами. И ноты вокруг женщин мне не привиделись. Так, спокойно.

Мы пробирались через лес, не такой густой как я опасался, но вскоре березы стали разбавлять могучие дубы и стройные осины. Тут и там попадались кусты малины и орешника. По веткам прыгали белки, однажды в стороне взлетела крупная птица. Хорошо, что хищников нет. А я думал над мелодией.

Сначала вспоминал что-то из менестрелей, но потом понял, что слова тут как раз и не нужны. Слова дают конкретику, поиск именно ребенка, девочки. Но что если через месяц ли год придется искать раненого солдата, например? Что-то я сомневался, что под базовыми мелодиями подразумеваются частные случаи. Тогда я перешел к классикам. Шопен, Бах, Моцарт… Нет, все не то.

А потом мелодия сама заиграла в голове. Конечно же, Чайковский, «Лебединое озеро», сюита! Разумеется, вряд ли она понадобится мне вся. И надо как-то изобразить ее на гитаре.

Я взял инструмент в руки и заиграл, думая о том, как сильно хочу найти девочку Дарину – прямо как принц Зигфрид свою Одетту.

Сработало! После первых аккордов я увидел кружение золотистых нот. Они взвились спиралью и полетели в вперед и направо. И снова это движение в груди. Но с ним буду разбираться потом, сейчас главное найти девочку. Обрадованный, я сделал шаг в ту сторону. И тут гриф сжала огромная лапища кузнеца. Ноты тут же исчезли.

Глава 4

– Ах ты, пакостник! – рыкнул Горыня. – Ты че творишь?!

– Хочу найти твою дочь, – удивленно ответил я и осторожно подергал гитару, но сильно не рискнул, а то еще останется гриф в его руках. Впрочем, у кузнеца такая силища, что ему достаточно сжать руку посильнее, чтобы раскрошить дерево в труху. Он еще и ручной молот с собой взял – надеюсь, не пустит в ход против меня.

– Не смей шуметь, – процедил он. – Или хочешь, чтобы мы ее не услышали?

– Отпусти, – потребовал я.

– Если шуметь не будешь.

– Ты дурак, Горыня, – вмешался Всеслав. – Парень может помочь. Не мешай ему.

От этих слов кузнец выпустил гриф гитары и развернулся к трактирщику.

– Помочь? В чем? Сбежать Даринке еще дальше?! Предупредить ее, что мы идем?!

Что-то тут было не так. Он не возражал, чтобы ее звали голосом, но не позволяет применить магию. И кузнец, и его жена вели себя так, словно всеми силами старались помешать поискам, однако на словах очень хотели ее найти. Всеслав же говорил, что барды полезны, значит, все должны об этом знать. Так почему? Неужели потому, что я чужак? Или дело в чем-то другом?

– Не будь глупцом, он бард, – сделал еще одну попытку Всеслав.

– Он щенок, неумеха – ты сам говорил, – парировал Горыня.

– Вчера он играл отлично.

– Чего ты его выгораживаешь? Или тоже не хочешь, чтобы моя дочь нашлась?

Тут трактирщик не стерпел и ударил его. Я бы от такого хука отлетел на несколько метров, а Горыня лишь пошатнулся.

– Беги! Найди ее! – крикнул Всеслав.

Я не стал тормозить и побежал в ту сторону, куда показали ноты. За спиной слышалась возня, ругать и звуки ударов. За всю жизнь дрался всего раза три, да и за них получал нагоняй от учителей и родителей. Драка – это опасность повредить руки, чего никак нельзя допускать музыканту. Так что я не трус, просто не хочу лишиться смысла жизни.

Когда звуки драки стихли, я остановился и заиграл снова. Ну, Петр Ильич, ведите.

Золотистые ноты снова выстроились в путеводную нить, а я ощущал, как сосуд в груди медленно пустеет. Я шел за нотами и продолжал играть. Пригибался под ветками, чтобы не прерываться, обходил заросли. И играл, играл, играл. Пока структура нот не изменилась. То ли показалось, то ли они действительно стали материальными? Но возможно ли такое? Я рискнул прервать мелодию. И, о чудо, ноты никуда не делись, они все так же висели передо мной и вели куда-то в лес. Я поспешил по этой путеводной нити, готовый начать играть снова, если она начнет таять. А еще помнил о кузнице. Всеслав, конечно, мужик здоровый, но Горыня все равно сильнее, так что вопрос времени, когда он победит и бросится за мной. Главное, чтобы не убил ни трактирщика, ни меня.

[Изучена мелодия Поиска. Эффективность: 39%]

[Базовые мелодии – 3]

[Адаптация рук – 18,1%]

[Справка: мелодия Поиска позволяет найти существо или предмет]

[Рекомендация: Смените инструмент или мелодию для большей эффективности]

Выдала система. Ну… спасибо. Это подтверждало, что ноты ведут меня к ребенку, а не просто куда-то. А еще говорило, что изучение новых мелодий ускоряет прогресс в адаптации. Но что значат проценты в изучении мелодий?

Если верить справке, я выбрал не самое удачное сочетание инструмента и мелодии. Но что тогда играть на гитаре? Да уж, кажется, мне нужен наставник. Только в Березовке его нет. Ладно, это все потом – сейчас надо найти ребенка. И как я в это ввязался?

Не знаю, сколько я прошел – определение расстояния никогда не было моей сильной стороной. Но вдруг показалось, что ноты стали словно бы плотнее. А еще через десяток шагов понял, что не показалось. Приободренный, я пошел быстрее. Побежал бы, если бы не риск зацепиться за корень или попасть в чью-нибудь норку и свернуть шею.

И тут за спиной послышался треск кустов. Я не успел и дернуться, а за спиной уже выскочил Горыня с перекошенным злобой и синяком лицом и бросился на меня. Молот он где-то потерял. Я отскочил и при этом коснулся струн. Резкий звук почему-то заставил кузнеца охнуть и отшатнуться. Вокруг него на миг вспыхнула фиолетовые ноты. Прямо как недавно с его женой.

Так стоп, он в ярости, а у меня есть мелодия Покоя. Я отбежал подальше, пока он тряс головой, и заиграл Грига. Вот только вместо успокоения Горыня яростнее рычал и тряс головой. Ноты вокруг него теперь виднелись постоянно. Они вились спиралью, но мне казалось, что чего-то не хватает.

– Почему ты мешаешь найти дочь? – ревел он в ярости. – Что мы тебе сделали?!

– Я иду по ее следу, мастер кузнец. Это ты мне мешаешь, – спокойно, такт мелодии ответил я.

– Врешь! Ты еще мальчишка, у тебя нет Контракта!

– Есть. Иначе стал бы я играть?!

Тут из кустов вывалился Всеслав. Рукав наполовину оторван, из уголка губ течет кровь, из левой брови тоже, в бороде и волосах трава и листья. А в руке кузнечный молот. Отобрал, значит.

– Он под заклятием, неужели не видишь ауру?! – сходу выдал он.

– Ах вы сволочи! – проревел кузнец. – Нет на мне никаких заклятий. Думаешь, я не заметил бы?! Это на вас заклятие. А ну верни молот, гад!

Он рванул теперь к Всеславу, но тот отскочил.

– Вижу, но не понял, что это, – ответил я и перестал играть, раз мелодия все равно не действует. И перевел дух, пока Горыня отвлекся от меня.

– Это очарование, – пояснил Всеслав, уворачиваясь от неуклюжих попыток кузнеца догнать его. – Сможешь его рассеять?

– Попробую.

А что мне оставалось? Всего и надо, что подобрать нужную мелодию, чтобы она совпала с намерением. Но вот вопрос: если Контракт подписывают все, что он дает трактирщику? Он увидел проклятие, но развеять просит меня. Сам не может? Нет-нет, все вопросы потом. А сейчас думать. И не попадать под тяжелые кулаки размером с наковальню – кузнец снова переключится на меня, как ни отвлекал его Всеслав.

Горыня в ярости, рассуждал я и зайцем скакал между деревьев и кустов. Один раз умудрился увернуться так, что он со всей дури зарядил удар в дерево и взвыл от боли. Не отвлекаться! Горыня в ярости, но спокойная мелодия только еще больше распаляет его. Значит, нужно что-то резкое. Точно! Как щелчком выводят их транса. Но что выбрать?

Вагнера на гитаре не сыграю в такой ситуации, там подбирать струны надо, чтобы звучали как духовые, Харитонова тоже. Я уже полез в современные песни, в ролевые. Все не то. А он наседает. Да к черту все – буду играть то, что знаю лучше всего.

Я отпрыгнул чуть дальше и заиграл «Грозу» Вивальди. Давай, мужик, вернись к нам, пусть гроза разрушит чары, а дождь смоет осколки. Кузнец снова вздрогнул, схватился за голову и застонал. Ноты вокруг него начала мерцать, потом пошли трещинами и исчезли. Грубая работа, почему-то пришла мысль. Интуиция говорила, что можно иначе, но пока не понимал, как.

Горыня упал на задницу. Он все еще стонал, но не от ярости или боли, а от облегчения. Я доиграл мелодию до конца и остановился, но не сводил с него глаз. Пусть только ноты появятся снова – тут же начну играть.

[Изучена мелодия Свободы. Эффективность: 31%]

[Базовые мелодии – 2]

[Боевые мелодии – 2]

[Адаптация рук – 18,9%]

[Справка: мелодия Свободы позволяет снять чары контроля]

[Рекомендация: найдите более эффективный способ, инструмент или мелодию]

О как. Значит, каждая новая мелодия дает полпроцента. Хорошо. Но изучил я ее хуже, чем предыдущую. Понимаю, гитара – не скрипка. Ладно, сработала и хорошо, потом буду доводить до идеала. Но есть другой способ? Интересно.

– Что произошло? – хрипло пробормотал Горыня.

– Тебя очаровали, друже, – ответил Всеслав. – И твою жену наверняка тоже. Жаль, не сразу увидел. Ты хоть помнишь, что делаешь в лесу?

– Дарина. Моя дочь сбежала в лес. Мы ее ищем. А он, – кузнец ткнул в меня пальцем, – нам мешает. Хотя нет… погоди… в голове все смешалось.

– А девочку могли очаровать? – спросил я трактирщика.

– Я бы не удивился, – проворчал он.

– Но мы тут, явно ищем и явно уже ближе к цели. Почему нас не пытаются очаровать? И кто это может быть?

– А пес их знает. Найдем и увидим.

– Всеслав, ты это, молот отдай, а, – попросил все еще смущенный кузнец и поднялся. – В себе я уже. А если что, малец вон сбацает.

Какой я малец?! Даже по местным меркам я уже взрослый. И по росту почти не уступаю ему. Тем временем трактирщик вернул кузнецу молот, но посматривал все равно с опаской, готовый снова пустить в ход кулаки.

– Так куда дальше идти? – спросил он.

Я осмотрелся, но путь из золотых нот пропал. Видимо, магия другой мелодии перебила. Магия. Елки с дымом, как легко я о ней думаю. Но сейчас не время для рефлексии – вот найдем девочку, вернемся в деревню, там запрусь в сарае и постучусь головой о сено. Да-да, так мягче. А пока я снова заиграл Чайковского и пошел по следу из золотых нот.

– Вы их видите? – спросил я спутников.

– Кого? – удивился Горыня.

Всеслав посмотрел по сторонам и покачал головой.

– Значит, только я.

Больше я не отвлекался, пока след снова не стал устойчивым. Только после этого я рискнул продолжить разговор. Но при этом не переставал думать и о Дарине, а то вдруг след снова пропадет.

– Мастер Всеслав, вы же видели заклятие на мастере Горыне. А снять не могли?

– Здесь нет, – ответил он, недовольный собой. – Я же трактирщик, потому мои чары работают через еду и напитки. Ну и еще разное там. Кто ж мог подумать, что тут такое? Не взял я ничего с собой, только простую еду.

Ага, здесь это зовут чарами – не магией. Главное, не ляпнуть. Впрочем, в других регионах могут называть иначе. И у всех профессий они свои, что логично. Даже если Всеслав может сделать то же, что и я, но другими средствами. Интересно, на что способен кузнец? Но сейчас не до того. Я чувствовал, что мы подходим к цели.

– А как вы это видите? – спросил я. – Я нотами разного цвета.

– А я пузырьками и пеной разного цвета – каждый на свой лад, – ответил трактирщик.

– Кстати странно, что мы до сих пор даже завалящего кабана не встретили, – меж тем заметил Горыня. – Куда вся живность подевалась?

– Обычно хищники уходят, когда появляется более сильный хищник, – ответил помрачневший Всеслав.

– Тот, кто мастера Горыню очаровал? – предположил я.

– Найдем и узнаем, – мрачно ответил кузнец. – Только как драться с ним?

В очередной раз я удивился недальновидности жителей Березовки. Зачем они отпустили всех лесников? Даже если на тот момент воины еще оставались дома, они не пойдут охотиться, а деревня явно не одними припасами с осени жила. Что-то тут не так. Или это только для меня не логично, раз я тут человек новый. Но это все потом, когда останусь один и смогу все обдумать.

Тем временем мы зашли уже довольно далеко в лес. Это еще больше утвердило меня в мысли, что Дарина ушла сюда не сама – ей помогли. Не мог ребенок девяти лет, даже житель деревни, уйти ночью настолько далеко сам.

Еще через минут десять ноты стали будто бы еще более материальными и плотными. Ощущение близости цели усилилось. Я предупредил спутников и разговоры закончились. Мы старались идти тихо, но все равно создавали много шума. С тем же успехом могли и просто ломиться сквозь кусты.

И вот мы вышли к могучему дубу. В обхвате он был… не знаю, мы трое вряд ли бы соединили вокруг него руки. В прошлой жизни я такие только в мультиках видел. На нем еще златая цепь висела, сундук, кот и русалка вдобавок. А тут вот он, реальный, пусть и без сказочной атрибутики. Его корни расползлись по поляне толстыми змеями. У самого ствола, меж двух высоких корней, сидела девочка со светлыми волосами, заплетенными в косу, в синем сарафанчике и белой рубахе с зелеными пятнами от травы, босая. Кажется, она спала.

Кузнец всхлипнул и бросился к ней. Но Всеслав повис на нем. А я встал перед ним, закрыв обзор, и приложил палец к губам. Еще и головой покачал для полного понимания. Только тогда Горыня пришел в себя и кивнул.

– Что не так? – спросил он. – Вот же она, сидит одна.

– Именно. Тебе это не кажется странным, мастер? – спросил я. – Прийти в самую чащу леса и прикорнуть у самого заметного дерева, а не спрятаться где-то под кустом от зверья.

Он нахмурился и кивнул.

– И что делать? – угрюмо спросил кузнец.

– Понятно что, – ответил Всеслав. – Ты идешь, а мы с Олегом тут ждем и смотрим, как бы кто не появился. Коли что, прикроем. Или свистнем.

– Тогда держи. – Горыня протянул ему молот. – Коли снова чары напустят, я же дел могу натворить.

– Я же верно понимаю, что мы с вами лучше можем противостоять очарованию из-за профессий? – уточнил я шепотом у трактирщика, когда кузнец медленно, озираясь, пошел к дубу.

– Все так. А ты смышленее, чем показался в первый вечер, – ответил Всеслав и удивленно покосился на меня.

Мне оставалось порадоваться, что прежний Олег провел в этой деревне так мало времени перед кончиной и его не успели хорошо узнать. Теперь я спокойно могу валить все странности и нестыковки на усталость и нервный срыв того дня.

От нас до дуба было где-то шагов пятнадцать, но стояла такая тишина, что мы слышали все. Кстати, почему тишина? В это время года птицы должны орать как сумасшедшие на все голоса. Тут же словно и ветер обходил дуб стороной. Не к добру.

– Дарина, очнись, доченька, – услышал я голос кузнеца, полный тревоги и опасения.

Я видел, как он осторожно коснулся плеча дочери. И едва не отпрыгнул, когда она резко встрепенулась.

– Папочка! – радостно воскликнула она. Этот вскрик показался мне ударом грома в этой неестественной тишине. – И ты тут! Дей скоро вернется – вот обрадуется!

– Дей? Но он же… ушел… – растерянно пробормотал Горыня и тут спохватился. – А у тебя почему руки связаны, Дара?

– Так братик связал, чтобы я себе не навредила, – ответила Дарина и протянула ногу с разбитой коленкой.

Ничего не понял. Какой брат, зачем связывать? И кузнец удивился, услышав имя сына. Что тут происходит? Я посмотрел на Всеслава, уже открыл рот, но он поднес палец к губам и покачал головой.

– А как ты тут оказалась, Дариночка? – спросил тем временем Горыня.

– Братик звал, звал. Каждый день звал. А дядя Мил днем не выпускал, вот я и решила ночью уйти. А тут музыка такая красивая еще, она мне ящики ставить помогала, – похвалилась своей сообразительностью малышка.

Мне оставалось только покачать головой. Значит, все же я ей помог сбежать, пусть и случайно. Но я же и нашел.

– Ты умница, дочка. А теперь давай возвращаться домой, – предложил кузнец и протянул руку, чтобы развязать дочь.

Но она неожиданно отпрянула и прижала руки к груди. Еще и вся сжалась.

– Нет! Я никуда не пойду! Я останусь с братом! И ты оставайся. И тогда мамочка с Радей тоже придут! – выкрикнула она.

– Но ведь тут нет Деяна. Где он? – попытался урезонить ее Горыня. Он казался испуганным ее реакцией.

– Он пошел на охоту. Скоро вернется и мы будем завтракать. И ты с нами.

– Так она же очарована, – удивленно прошептал Всеслав. – Ты не видишь?

– Мне надо сыграть, чтобы увидеть, – ответил я.

– Так играй. А потом ту, которую для Горыни играл.

Я кивнул и провел рукой по струнам. Трактирщик оказался прав. Только ноты вокруг девочки летали более плотным роем, а вокруг головы так и вообще казались почти черными.

– Мастер Горыня, отойдите чуть в сторону, – попросил я. – Ваша дочь очарована, как были очарованы вы.

Наверняка он уже и сам догадался и теперь отошел без вопросов и споров. Вот только девочка отреагировала неожиданно. Она вдруг рванулась за ним.

– Папочка! Не уходи! Ты должен остаться со мной и Деяном! – кричала она. И звук казался оглушительно громким в этой неестественной тишине.

А уходить надо было поскорее, пока не пришел тот, кто прикидывается ее братом. И я заиграл Вивальди.

Дарина вскрикнула как от боли и схватилась за голову. Горыня бросился к ней. Всеслав процедил «вот же дурень» и бросился оттаскивать его. А я продолжал играть с желанием вернуть дочке кузнеца свободу воли. И замечал, что вокруг Горыни снова формируется фиолетовая аура из нот, словно огоньки пытаются прилепиться к кузнецу. Да и к трактирщику, но от него отскакивают. Хотя нет, несколько прилипло. Но я теперь играл для всех, и для себя тоже, и огоньки медленно, очень неохотно отлетали. А сосуд в груди все пустел и пустел.

Вот Горыня затряс головой и очистился. Всеслав и не терял разума. А вот Дарина продолжала кричать и закрываться. Ноты совсем не хотели ее покидать.

– Хватай ее и уходим, – сказал кузнецу Всеслав. – Тут явно логово этой твари и чары сильнее.

Горыня кивнул и начал ловить дочь. А она визжала, звала Деяна и отбивалась, пользуясь тем, что маленькая и юркая, а отец больше и привык управляться с металлом, который не уворачивается.

Мои пальцы болели все сильнее, особенно при том, что играл пусть и знакомую мелодию, но на непривычном инструменте, еще и поломанном. И отдохнуть толком не получилось. Впрочем, в последнем сам виноват – спать надо было, а не коровам играть.

– Так-так-так, – вдруг раздался у меня за спиной высокий почти писклявый женский голос.

От неожиданности я отскочил и повернулся к говорящей. В трех метрах от меня стояла красивая женщина в наряде из цветочных лепестков, если можно найти такие большие цветы. И с крыльями бабочки махаона за спиной. Выглядела она очень недовольной.

Глава 5

– Кто это у нас тут? – продолжила женщина-бабочка. – Воры. Это моя добыча. Я ее честно увела. Так что если не хотите составить ей компанию, проваливайте. И перестань бренчать, мальчик, голова болит.

Да, играть при ее появлении я не перестал. Очевидно, что это ее рук дело, так что ее появление только усилит чары на Дарине, а я не хотел терять достигнутый прогресс.

– Обычно у женщин голова болит, когда к ней с другим пристают, – ответил я и как можно пошлее ухмыльнулся. При этом на периферии сознания постоянно держал цель, с какой играл именно эту мелодию.

– Мальчик, тебе сколько годиков? До «другого» у тебя кое-что не доросло, – ответила она и презрительно изогнула губы.

– Тут ребенок. Можем отойти и проверить, – предложил я.

Чем в это время занимались мои спутники я не знал, но хотелось верить, что подкрадываются, чтобы напасть на дамочку сзади. Вот только их все нет и нет, а у меня уже руки отваливаются. Но повернуть голову и посмотреть я не рисковал.

– Воздержусь. Перестань бренчать эту гадость! Ты все портишь! – вновь потребовала она и бросилась на меня.

Я отскочил и умудрился продолжить играть. И теперь смог увидеть, что происходит на поляне. Увы, смело нападать на дамочку сзади никто не спешил. Оба здоровых мужика занимались ловлей одной девочки со связанными руками. Она смогла как-то подняться на ноги и теперь бегала от них вокруг дерева. На такое я лишь глаза закатил.

И как мне справляться с этой крылатой?! Как ударный, гитара инструмент одноразовый, тем более эта старушка. Другой у меня нет, а без гитары не выполню условия Контракта. А жить хочется. Так, думай, Олег, думай.

Заговорить ей зубы не получилось. Едем дальше. Я бард и действую через музыку. С ее помощью я нашел это место. Мелодией снял очарование с кузнеца. И слышал что-то про боевого барда. Так, может, получится с ней сразиться, если подберу верную мелодию? Что бы это могло быть?

Я резко перешел с Вивальди на тяжелый рок. Но на акустической гитаре это сложно. Не знаю, по этой причине или другой, но дамочка только рассмеялась и снова попыталась меня схватить. А из грифа не вылетело и искорки. Пока я успешно уворачивался. И Дарина, кстати, тоже. Да когда же эти двое уже поймают ее и начнут убегать?

Хорошо, другая мелодия. Тоже нет. На третьей бабочке надоело. Так мне показалось. Но она просто сменила тактику.

– Дара, иди ко мне, сестренка! – позвала она.

– Бегу, братец! – обрадованно крикнула Дарина, вывернулась из-под руки Всеслава и побежала к женщине.

Если девочка попадет к ней в руки, станет живым щитом, испугался я. И страх помог думать, как это часто бывало.

Пока я играл коровам что-то испанское, ничего не получалось. Но стоило сыграть классику, так мне засчитали новую мелодию. И здесь поиск сработал на Чайковского, а разрушение очарования на Вивальди. Неужели магия кроется в музыке признанных композиторов моего мира? Или тут дело в чем-то еще? Без учителя не разобраться, так что пока придется действовать, как подсказывает интуиция. Хорошо, если так. Но в голову не приходила мелодия, которая могла бы убивать. Зато появилась другая идея.

Дарине оставалось шага три-четыре до крылатой, когда я все же рискнул заиграть «Полет валькирий» Вагнера. Тут не привыкли к таким мелодиям и от резких звуков вздрогнули все. Но больше всех досталось визгливой бабище. Она отскочила от меня как от прокаженного и закрылась руками.

– Заткнись! – взвизгнула она и еще отступила.

Дарина резко остановилась, словно налетела на невидимую стену, и удивленно посмотрела на меня, потом на ту, в которой только что видела брата. Ее глаза округлились от ужаса и девочка сделала шаг назад.

– Ты не братик, – обвинила она крылатую обманщицу. – Ты… меня обманула!

[Изучена мелодия Страха – 34%]

[Базовые мелодии – 5]

[Адаптация рук – 19,5%]

[СПРАВКА: мелодия Страха позволяет испугать и сбить концентрацию с цели. Результат использования данной композиции зависит от инструмента]

Посыпались сообщения. Я присмотрелся к Дарине и не увидел вокруг нее нот, никаких. Неужели я сбил концентрацию дамочке? Воодушевленный, я продолжил играть.

К моему облегчению Горыня и Всеслав сообразили, что происходит, подбежали и схватили крылатую за руки.

Я уже собирался закончить играть, но на предпоследнем аккорде порвалась струна. Только сейчас понял, что от страха и усталости я забыл про поврежденные первую и шестую и играл на них. Вот первая, самая тонкая, и не выдержала. Она тренькнула в последний раз и прилетела мне в щеку. Больно, но не так, как это описывают в книжках, где сносит едва ли не половину лица. И на этом я остановился, готовый начать заново, если дамочка попробует что-то сделать.

– Все, угомонилась? – спросил я и прижал руку к щеке. Осталась кровь, но это всего лишь небольшой порез, ерунда. Зато сразу под ссадиной от чьего-то кулака. – Ты кто такая?

– Это не Деян! – обвинила Дарина.

– Как, ты не видишь? – удивился Всеслав.

Одновременно с их словами у меня перед глазами замелькали буквы.

[Вид: Фея]

[Профессия: Волшебник. Класс: Ведьма, уровень: подмастерье]

[Статус: враждебное существо]

[СПРАВКА: Класс Ведьма специализируется на заклинаниях проклятий, иллюзий и воздействия на разум]

– Теперь вижу, – ответил я после прочтения. – Не забывайте, что у меня Контракт всего второй день, я еще не разобрался с ним полностью.

– Меня одолел мальчишка, – убитым голосом констатировала фея.

Что-то как-то наигранно она это сказала, но ощущения не предъявить, остается быть начеку и внимательно следить за ней. Только… фея, елки-палки. А не паникую я… почему? Память тела говорит, что ничего необычного не происходит. Конечно, кроме того, что ее выпустили из Разлома. Еще чужая память подсказала, что в больших гильдиях составляют подробные списки чудовищ с описанием внешнего вида и способностей. И занимаются этим в том числе и барды. Какой-то особенный вид бардов. Но это все потом. Сейчас фея.

– Да. И теперь рассказывай: зачем тебе девочка? – потребовал я.

– Питаться, конечно.

– Что?! – почти хором воскликнули мы.

– Да не мясом же, – пояснила она и скривилась. – Я не людоед. Эмоциями я питаюсь и жизненной силой. И что вам, жалко что ли? Мне и нужен-то один ребенок в год. Ну отдайте. Я голодная-я-а.

– Как ты ее выманила? И как очаровала ее родителей?

– Так она же, дурочка, все на заборе висела, да на лес смотрела. И взрослые за ней приходили – по долгу рядом стояли, убеждали добровольно уйти. Вот и было у меня время убедить, что ее тут братец ждет, которого она с забора высматривает.

– Вот же тварь! – выругался кузнец.

– А ведь и правда, – встрепенулся Всеслав. – В прошлом году, в конце весны мальчишка пропал. Тихоном звали.

– Его тогда всей деревней тоже искали, да бестолку, – припомнил и Горыня.

– Да, вкусный был малец. – Фея облизнулась от воспоминаний.

– Так она не из последнего Разлома, – пришел я к выводу. – Откуда ты и как давно в мире людей?

– Какая разница? – огрызнулась фея. – Живу и живу.

– Отвечай, пока не заиграл, – пригрозил я. – А то вон, молотом приложат тебя.

Она покосилась на кузнеца, оценила его силу и молот в руках. Шмыгнула носом.

– С юга я, – пробубнила фея. – С побережья.

– С юга? – недоверчиво переспросил Всеслав. – Там же были первые Разломы, которые не закрыли.

– Да, когда они начали появляться, никто еще не понимал их опасности, – подтвердил Горыня. – Но это же лет двадцать уже минуло. Это ты столько пакостишь?! Детей губишь! Ах ты…

Он замахнулся на фею молотом. Но она словно того и ждала – вырвалась из рук обоих здоровых мужиков и отскочила. Кинулась к Дарине, но я успел встать между ними. Тут же ударил по струнам. Фея отшатнулась. На нее налетели Горыня и Всеслав. Три тела сплелись так плотно, что я не рискнул ввязываться.

Зато успел перехватить Дарину, которая с криком «папа, папочка!» попыталась броситься в этот клубок из тел. Я ее оттащил и присел, чтобы быть на одном уровне.

– Ты что творишь? Ты чего там хотела? – строго спросил я.

– Папке помочь. Пусти, – пропыхтела она и снова попыталась вывернуться.

– И что ты сделаешь, такая мелкая, м? – Я снова ее остановил. – Даже я не лезу, а я больше.

Пару секунд Дарина хватала ртом воздух, порывалась что-то сказать, но в итоге понурилась и только смотрела, закусив нижнюю губу. Я же убедился, что больше попыток влезть в драку она совершать не будет, и поднялся. Взял гитару наизготовку на случай, если эти трое разойдутся и появится возможность снова напугать фею. Только почему она дерется, а не колдует? Или для этого нужно время? И как не боится помять крылья?

Так прошла минута. Слышались только звуки ударов и пыхтение. А я стоял и беспомощно смотрел на это. Но вот отлетел Всеслав и остался лежать. Я пошел было к нему, но тут отлетел и Горыня – в другую сторону – и тоже больше не двигался. А фея, помятая и в крови, пошла ко мне и Дарине.

Одно крыло стало полупрозрачным от снятой с него пыльцы. Платье порвалось, глаз припух, губа разбита. Но эта волшебная зараза шла на нас. И тут я реально испугался. Правое плечо феи опустилось ниже другого, рука безвольно висела вдоль тела, зато левую руку с острыми когтями она протягивала к Дарине. Лицо уже не выглядело таким красивым – черты заострились, зубы тоже. Что же это за тварь?!

Дарина у меня за спиной тихо заскулила. Я ощутил нечто, словно мимо прошла зловещая волна. Да плевать, что это. У меня ребенок за спиной. Если я ничего не сделаю, все окажется напрасно, а я возненавижу себя, если выживу. И ударил по струнам.

Снова заиграла зловещая музыка Вагнера. Я понятия не имел, как музыкой можно убить. Существовало, конечно, например, «Танго смерти», но сработает ли оно? Зато я знал мелодию, которая уже один раз испугала эту тварь. И играл. Из грифа гитары вылетали агрессивные ало-фиолетовые ноты и закручивались спиралью вокруг головы феи.

Сначала крылатая тварь осклабилась еще страшнее – я испугался еще сильнее, отступил. Поджилки тряслись, по спине и груди покатились струи ледяного пота. Только я знал, что если уступлю страху, погибну сам и отдам ребенка на страшную медленную смерть. А еще в голове начало странно шуметь, перед глазами заплясали мушки.

Вскоре фея застонала, потом остановилась. Сделала шаг назад. Злоба сменилась неуверенностью. Потом отступила еще на шаг. Глаза ее наполнились страхом. И, наконец, с подвыванием убежала. А я продолжил играть из опасения, что фея вернется. Но через несколько секунд все же опустил гитару и бросился к мужикам.

Они дышали, но в себя не приходили. Оба здорово израненные, словно дрались не с хрупкой на вид женщиной, а минимум с тигром. И что с этим делать? У меня ни бинтов, ни знаний первой помощи. Я беспомощно огляделся. Дарина стеклянными глазами смотрела на отца и не двигалась.

И тут из леса высыпали люди. Я узнал Злату и Любаву. Деревенские. Ну слава Богу, они точно знают, что делать. Я махнул рукой и отошел, чтобы не мешать. Странно, но я чувствовал себя так, словно и мне досталось – такой тяжести и ломоты во всем теле я не ощущал, пожалуй, никогда. Еще и руки болели – я даже смотреть на них не хотел, понимал, что зрелище не понравится. Уселся под деревом и прикрыл глаза. А перед внутренним взором побежал текст.

[СИСТЕМНОЕ СООБЩЕНИЕ: Мана 1/20]

[СПРАВКА: Если мана опустится до нуля, произойдет выжигание маны. Пользователь потеряет к ней доступ. Пользователь потеряет доступ ко всем мелодиям.]

А. Ну что же, лучше поздно, чем совсем поздно. Почему раньше не сказали ни полслова о мане?! Я начал злиться, но тут понял, что сам дурак.

Все это время значок маны скромно торчал в левом верхнем углу, почти на периферии зрения. Могли бы сделать и более заметным. И понял, что это именно ее сосуд все время ощущал в груди. Да, надо было быть внимательнее. Но времени не хватало, слишком много событий. Я ушел к дереву на краю поляны и сел, прислонившись к нему спиной. И как ее восстанавливать? Со временем или есть способы?

[СПРАВКА: На уровне Неофит мана восстанавливается 1 ед. в час. 3 ед. за час, если спать. Для более эффективного восстановления маны требуется определенная еда или питье]

Отлично. Какая именно еда? Но ответа не последовало. Видимо, для каждого она своя и искать придется самостоятельно, без подсказок системы. А это сложно при ограниченном рационе. Поговорю с Всеславом, когда придет в себя, а пока рассчитывать могу только на сон. Увы, не здесь и не сейчас. Пока одни суетились вокруг раненых, а Злата успокаивала дочь, ко мне подошел староста. Я все же тренькнул еще раз – убедиться, что с матери семейства тоже слетело очарование.

– Что здесь произошло, парень? – спросил Яромир. – Почему они ранены, а на тебе ни царапины? Нет, есть одна.

Я рассказал все без утайки. Он слушал, кивал, качал головой.

– Ты прав, юный бард. Она этих здоровяков порвала, а если бы до тебя добралась, одно мокрое место оставила бы, – серьезно сказал староста. – А ты молодец, не струсил. И девочку защитил, хотя в Березовке нашей всего второй день. Спасибо тебе за это.

Я только кивнул. Не говорить же, что защищал не только ее, но и себя. Впрочем, как можно отдать ребенка какому-то монстру? Хотя, тут их называли чудовищами. Интересно, везде или только в Залесском княжестве?

– Всего день бард, а уже с таким столкнулся, – продолжал меж тем Яромир. – Умница прям. Ну ты продолжай, авось полезный класс потом возьмешь.

– А бывают бесполезные? – удивился я.

– А то не знаешь? Всякие бывают.

– Что с мужиками? – сменил я тему. Уже понял, что вначале от шока даже не подумал продолжить задавать вопросы, потому система и не дала дополнительной информации. Сейчас уже понимал, что могу и про классы узнать, чтобы иметь представление, к чему стремиться, и про инструменты, и про мелодии. Но это все потом, когда не будут дергать.

– Ведана, знахарка наша, говорит, что подрали их знатно, еще и заразу наверняка занесла фея проклятая. Но она их выходит. Понимаю теперь, почему ты фею только отогнал. Но ты подумай, вдруг придумаешь музыку для того, чтобы истребить ее.

– Думаете, вернется? – с тревогой спросил я.

– Если голодная, то да. Поблизости других поселений нет. Если только на хутор двинется, который чуть севернее. Но далече до него. А сейчас возвращаться пора, пока не стемнело.

Как раз смастерили носилки, погрузили на них раненых и собрались в обратный путь.

– А как вы к нам вышли? – спросил я, вдруг осознав, что деревенские выкатили к нам роялем из кустов.

– Так знахарка наша чары твои почуяла. А другие музыку услышали. Вот и прибежали со всех сторон.

– Повезло нам. А то я не знал, что с ними делать, чем кровь останавливать и вообще, – признался я и поднялся. – Да, мастер Горыня один работает или есть помощник? А то струна порвалась, новая нужна.

– С сыном работает, смену себе растит. Деян вон лесником стал, зато старший в отца пошел. Думаю, он тебе ее так сделает, в благодарность за спасение.

Я кивнул и отправился вместе со всеми в деревню. Ночи в лесу опасались и в моем мире, так что как бы ни устал, а надо двигаться. Мне ждет сарай и изучение собственных возможностей. А за новой струной загляну прям с утра. Но по пути я отломал три молодые веточки дуба – сгодятся на зубную щетку.

В Березовку мы пришли уже в темноте. Раненых несли по очереди все, кроме меня. Один раз попробовали припахать, но увидели, что я и сам шатаюсь, куда мне еще и тяжести таскать, и махнули рукой. Любава, подруга Златы, даже пошла рядом и следила, чтобы не свалился.

– Ты уж прости, парень, что набросилась на тебя, – повинилась она в пути. – Сам видел, что творилось. И Златка еще накрутила. Все как пружины сжатые носились.

– Все хорошо. Разобрались же, – миролюбиво ответил я.

Потом она же доставила меня в таверну и сдала Милене с рук на руки. Всеслава отправили в избу к знахарке, тетке Ведане, вместе с мастером Горыней. Так что мне пришлось еще раз повторить весь рассказ для трактирщицы.

Она слушала, ахала, а в глазах светилась гордость за мужа, который будучи простым трактирщиком, без боевого класса, не струсил и вступил в бой с довольно сильным чудовищем.

– Хорошо, что вы все живы остались. И спасибо тебе, что отогнал эту тварь, – с теплотой сказала Милена. – Только на тебе ни царапины, а бледный и даже сидишь будто бы с трудом.

– Мана на исходе, – признался я. – Играл и не замечал, как утекает.

– Ох ты ж! Что ж не сказал-то? Что тебе приготовить, Олег? – спохватилась она.

– Тетушка Милена, – улыбнулся я через силу. – Я ведь только вчера Контракт заключил, еще не знаю.

– Ох, тяжко тебе может статься. Слышала я, что бардам часто что-то заморское надобно, что достать тяжело, – предупредила она с огорчением. – Но вдруг повезет.

– Да я бы и от каши сейчас не отказался. И спать пошел.

– Конечно-конечно. И отдыхай сегодня, не до песен тебе явно, Олег.

Разумеется, каша, даже и с мясом, не восстановила мне и десятой доли маны, зато насытила желудок. Я поблагодарил трактирщицу за ужин и собрался отправиться спать, но тут понял, что не мылся с момента своего появления в этом мире. Если не считать ведра воды в первые мгновения.

– Тетушка Милена, а можно где-то помыться? – робко попросил я.

– Баньку ради тебя одного я топить не буду, уж извини. Да и ночь на дворе. Но ведро воды согрею. Вот тебе рушник и иди в баню.

– И на том спасибо, – просиял я.

Через час, чистый и даже с почищенными зубами, я лежал в стоге сена. Попытался сосредоточиться на системе и классах, прикрыл глаза, пока зевал. И открыл их от крика петуха. Вот ничего себе я уснул и не заметил! Зато мана восстановилась.

Ну что же, если не получилось вечером, совмещу полезное с полезным и займусь изучением за игрой. Только сначала надо сходить за струной. Я почистил зубы – какое же наслаждение ощущать чистоту – и отправился на кузню.

– Сорок медяков, – равнодушно заявил Радомир, сын Горыни, в ответ на мою просьбу, не отрывая взгляда от куска металла, что нагревался в горне.

Глава 6

– Вообще, я эту струну порвал, твою семью спасая, – удивленно заметил я.

– Полсеребрушки, – неприязненно ответил он. – За нытье.

Здоровый парень лет двадцати, ниже своего отца и еще не набрал такой мышечной массы, как у Горыни. А рожей пошел в мать, такой же круглолицый и светловолосый. И сестру искать он не ходил – когда только отправлялись в лес, я слышал звон молота по наковальне, только не придал тогда этому значения. Злости я не испытывал, только удивление и разочарование. А еще понял, что тут что-то не так. Не будет парень так относиться к собственной семье без причины. А я такой, что любил доискиваться истины. Мне стало интересно. Неприятно, но и интересно.

– Высоко ты ценишь жизни своих отца и сестры. Хорошо. Я принесу тебе пятьдесят меди, – холодно сказал я, развернулся и ушел. За спиной возобновился монотонный стук молота.

Память тела подкинула сведения о денежной системе. Ничего особенного я не узнал. В одном золотом сто серебряных, а в одном серебряном сто медных монет. И сорок меди – это много. Для сравнения за пять медяков можно снять комнату в трактире, а за три поесть. Не деликатесы, но сытно. В этом свете струна выходила очень дорогим удовольствием.

– Да что этот мальчишка себе позволяет?! – взъярилась Милена, когда я рассказал ей. – Вот скажу все Златке, всыплет она ему.

Я стоял у стойки, а она с другой стороны и протирала глиняные кружки. Юная подавальщица протирала столы.

– Погодите, тетушка, – остановил я ее. – Я вам не для того рассказал. Если вы к ней пойдете, то что люди скажут? «Бард у нас нытик, за женскую юбку прячется и сам проблемы решать не умеет»? Нет, я заплачу. А еще хочу понять причину.

– Так припрем к стенке и расскажет, – удивилась трактирщица.

– Сильно сомневаюсь. Скорее всего он скажет, что я все наврал. Струну он сделает, но паршивую, которая порвется через два дня.

– Так что же ты хочешь? – удивилась она.

– Вы можете заплатить мне за следующее выступление? – перешел я к сути вопроса.

– Ох, Олег, – вздохнула Милена и отложила тряпку. – Ты же понимаешь, что пока я тут одна без мужа, не могу разбрасываться деньгами.

– Понимаю, – ответил я и задумался.

Как еще можно заработать денег? Например, помочь Милене в трактире. Но у нее есть эта девчонка, не отберу ли таким образом часть ее платы? С другой стороны, если тетушка согласится, я еще и руки разработаю, пока буду посуду мыть или что-то еще делать. В любом случае, за спрос денег не берут.

– Хорошо, – решился я. – А как на счет того, чтобы я после закрытия помог вам? Вымыл посуду. А еще могу с готовкой помочь – почтить овощи, замесить тесто. Или это работа вашей помощницы?

О том, что это поможет мне разработать руки, я говорить не стал – в моем предложении должна быть выгода для нее в первую очередь.

– А ты умеешь? – удивилась Милена. – Нет, Ждана работает только в зале пока.

– Конечно. Мои родители растили овощи. Разумеется, я умею их и чистить, и готовить.

– Ну, хорошо, – с сомнением сказала она. – Но за один вечер работы я тебе столько не заплачу, ты же понимаешь? И потом, как ты будешь играть без струны?

– Вы даже не заметите, что ее нет, – с хитрой улыбкой ответил я и встретил недоверчивый взгляд.

Пришлось взять гитару и продемонстрировать. Я сыграл несколько нехитрых аккордов первой пришедшей в голову баллады, но без слов.

– Ну, хорошо. Тогда до вечера, Олежа. Приходи на час раньше, чем позавчера – поможешь с готовкой. А потом останешься на уборку.

– Конечно, – обрадовался я. – Спасибо, тетушка Милена.

Я был готов расцеловать ее. Но только улыбнулся и ушел на сеновал тренировать руки и разбираться с системой.

Тишина и пряный запах сена успокаивали и настраивали на нужный лад. В детстве мне тоже лучше всего репетировалось на даче, где-нибудь на чердаке с видом на лес и речку, где другие мальчишки занимались ерундой. И нет, мне не хотелось отыграть побыстрее, чтобы присоединиться к ним – музыка захватила меня с детства. Наоборот, дедушке постоянно приходилось придумывать что-то, чтобы я вышел и занялся чем-то еще. Позже я был безумно благодарен ему, когда понял, что физическая подготовка тоже важна.

Теперь я удобнее устроился на стоге и взял гитару. Провел пальцами по струнам и зашипел. По ощущениям с пальцев сняли кожу. Может, сегодня отдохнуть и просто поизучать систему? Но прогресс выдавал всего девятнадцать процентов адаптации.

Выходит за вечер и день я смог наработать всего восемь процентов. Осталось тридцать один и пять с небольшим дней. Если прогресс будет идти так же, то я успею. Вот только два с половиной процента я получил за открытие базовых мелодий. И то случайно, из-за проделок феи. Вряд ли такие нападения происходят каждый день, потому, если и открывать новые мелодии намеренно, то только методом проб и ошибок. К тому же я понятия не имел, сколько их вообще. Так что если исключить их из будущего прогресса, то не успею, даже если буду играть без перерыва, что невозможно – не просто так репетиции длятся по пять-шесть часов с перерывами. А я явно переиграл. Только выбора у меня нет.

А если выбора нет, надо играть. Пусть через боль, но наигрывать прогресс. Лучше больные руки, чем смерть. Я сжал зубы и выдал первый аккорд. Больно, но терпимо. Просто буду делать перерывы почаще. А пока система. Пальцы привычно перебирали струны, а сознанием я погрузился в белый текст перед глазами. Я уже понял, что система выдает справку не на все сразу. Оно и понятно, иначе информации будет слишком много, она или не усвоится, или закроет обзор в важный момент. Итак, приступим.

Под мелодию старинного русского романса я задал первый вопрос. Что вслух можно не говорить, я уже понял, так что просто подумал о том, сколько классов у барда и в чем фишка каждого. И перед глазами полетел текст.

Летописцы собирают сведения о существах из разломов и ведут каталоги. Они могут подсказать своим воинам слабые места, а в бою буквально подсветить их. И направить руку или заклинание товарища в нужную точку.

Виртуозы – мастера мелодий и песен смерти. Их мелодии создавали чары, способные убивать. Именно таким мечтал стать прежний Олег. Я лишь покачал головой и продолжил чтение.

Маэстро играют мелодии для ослабления врагов и усиления союзников, в том числе и их оружия. Понятно – класс поддержки.

Бродячие менестрели умеют все, но ограничены уровнем Профессионал второго ранга. Потому им приходится осваивать еще и фехтование. Зато они способны добиться многого в умении вытаскивать из людей информацию. Шпионы получаются? Интересно.

Скальды духа музыкой призывают призраков, чтобы добыть тайну из прошлого или попросить выяснить что-то из настоящего. На уровне мастера они способны убедить призраков сражаться на своей стороне. Понятно, эдакие некроманты от мира музыки.

Еще бывают Певцы жизни, способные лечить музыкой. И еще несколько довольно редких классов. Меня они совсем не привлекли, так что я лишь пробежался по строчкам о них глазами и почти ничего не запомнил. Остановился на первых четырех.

Что из этого интересно мне? Даже не знаю. Я не боец, даже в армии не служил. Пошел бы в военный оркестр, если бы специализировался на каком-то духовом инструменте, а не на скрипке. Да и вчера фею больше испугался, чем захотел отомстить за мужиков. Хотел, чтобы она оставила нас в покое, а не конкретно упала замертво здесь и сейчас.

Вот только я не знал, как повернется жизнь в будущем. Если оно у меня будет. Может, произойдет что-то, что изменит меня и сделает более кровожадным. Загадывать не стоит. Но пока меня больше всего привлекал Летописец.

Я доиграл романс и остановился. А пока отдыхал и разминал руки, спросил об уровнях.

Их оказалось девять. Каждый человек начинал с уровня Неофит и теоретически мог достичь уровня Легенда. Но большинство достигало только уровня Профессионал I-II или Мастер. Грандмастером и Хранителем становились единицы, а уровень Легенда говорил сам за себя.

Что мне нужно сделать, чтобы подняться до ученика?

Закончить испытание, выбрать класс, открыть пять базовых мелодий, открыть и использовать пять боевых мелодий выбранного класса.

Понятно. Спасибо, что не заставляют учиться играть на других инструментах. Человеком-оркестром становиться не хотелось бы. Тем более с духовыми я не дружил.

Так, а чем отличаются базовые мелодии от боевых? Я же использовал такую в драке с феей. Впрочем, я бы не сказал, что дрался с ней, скорее испугался сам и испугал ее. Неприятно признавать, но я же видел чудовище впервые в жизни.

Базовые – те, что используются в повседневной жизни. Боевые мелодии в основном используются в Разломах и боях с чудовищами из них.

В принципе, логично. Но все это означало, что для развития мне придется идти в Разлом, не этот, так другой? Отсюда вопрос: оно мне надо? Я не герой, я скрипач… сейчас гитарист. Вот только может случиться так, что мне не оставят выбора, как вчера с феей. Или же хватит драки с той же феей? Староста же сказал, что она еще вернется и с ней придется разбираться.

Я снова начал наигрывать. С усмешкой понял, что снова играю не классику, а русское, родное, «Ой, то не вечер». Я усмехнулся, но отвлекаться не стал.

С другой стороны, не надо себя обманывать – мне понравилась вчерашняя похвала. Понравилось, что Злата смотрела на меня как на героя-спасителя. Да, я испугался фею. Но почему? Потому что это страшный-опасный монстр – чудовище, как тут говорят – а у меня при себе только гитара с четырьмя струнами и все, даже ножа нет? Или виной тому неожиданность встречи с чем-то подобным? Я искренне надеялся на второе. Но точно смогу сказать, когда встречусь с подобным существом еще раз. Да, именно «когда», на «если» рассчитывать не приходилось, коль скоро эти твари бегают вокруг.

Так что же мне делать? Развиваться дальше, становиться учеником в каком-то классе, или выполнить условия, чтобы сохранить Контракт, а с ним и жизнь, и на этом остановиться?

Нет, я всю жизнь шел только вперед, стремился к признанию, почти стал первой скрипкой в своем оркестре. Получил второй шанс и что, использовать его на сидение в трактире на краю мира лишь бы чего не случилось?! Три раза «ха». Плевать на то, в каком я теле, как плевать на то, в каком я мире – я не намерен изменять себе. Я не трус и мне все еще интересно жить. Интересно достигать вершин. А в каком классе – еще будет время решить.

А потому я выполню условия Контракта, выйду за пределы деревни, узнаю этот мир. И стану лучшим бардом здесь, раз какой-то косорукий техник плохо закрепил оборудование и не позволил мне стать лучшим скрипачом там!

За такими мыслями я не заметил, как с печальной «Ой, то не вечер» перешел на бойкую казачью «Ойся ты, ойся». Но пальцы снова начало сводить и пришлось прерваться.

Так я играл до вечера. Постепенно стал замечать, что отдыхаю больше, чем играю. Я вставал, разминался, ходил по сеновалу. Несколько раз даже отжался, но это тело все еще оставалось хилым. Да, им тоже надо заняться, не только руками.

В итоге к вечеру прогресс адаптации показал печальные двадцать два и три десятых процента. Может, попробовать сегодня не просто играть, а поискать мелодию для поднятия настроения? В любом случае, нужно добавить еще пять мелодий для получения класса.

И тут я вспомнил еще один непонятный момент: что означает изучение мелодии на определенный процент?

Оказалось, что это переплетение мелодии, инструмента и моего навыка игры на нем. То есть мелодия подходит под данное намерение, но возможно есть лучшая. А еще эта мелодия лучше звучит и воздействует на другом инструменте. В общем, для абсолютного попадания должны сойтись все факторы.

Интересно, а если я под тот же поиск подберу другую мелодию, это будет считаться новой или все той же?

Нет, это будет считаться той же. Жаль. Получается, что засчитывается больше сам поиск реализации намерения, чем конкретная мелодия, просто название такое. Тогда почему испанские мотивы, написанные как раз под гитару, не сработали, а классика да?

Потому что те мелодии вызывают другие эмоции, они лучше сработают в других ситуациях. А те, что получились, подошли больше в этом случае. Но в следующий раз на этом инструменте могут не сработать.

Получается, что мой первый вывод о классической музыке оказался не совсем верным. Ну что же, посмотрим, насколько хорошее у меня воображение. Впрочем, те пять вчера я нашел больше из необходимости. Кроме первого – это вышло больше ради смеха. Но вот как боевое найти? Что-то я забегаю вперед. Сначала надо выжить.

Так, полный надежд, с больными руками и гитарой без двух струн, я отправился в трактир. Всеслава знахарка обещала отпустить завтра. А Горыня так вообще пришел в себя, пообщался с родными и через час после их ухода снова впал в беспамятство. Знахарка Ведана тут же выгнала Милену, а Всеслава отселила в другую комнату.

– Это нормально, что после драки с феей с кузнецом такое происходит? – спросил я, вымешивая тесто.

Трактирщица здорово удивилась, что я умею. Пришлось напомнить, что я не потомственный бард, а сын пахарей. Едва не ляпнул «крестьян», но тут такого понятия не знали – другая вера, без всяких крестов.

– Если она применила магию или занесла заразу когтями, – ответила Милена.

– Я ничего подобного не заметил. Хотя они такую свалку устроили, что увидеть там что-то было невозможно. С другой стороны, как бы еще она одна с ними справилась?

– Они же не воины. Да и фея – не просто женщина. А это была не трактирная драка. Небось Горыня и молотом воспользоваться не смог? – проницательно догадалась она.

– Да, мог случайно и по мастеру Всеславу попасть.

– Вот видишь. Так, хватит. Тесто у тебя хорошее получилось. Порежешь овощи или боишься пораниться?

– Если честно, боюсь, – признался я, вытянул руку и без удивления увидел легкий тремор. Давно такого не случалось. – Может, надо перебрать горох или гречку?

Милена кивнула и указала на мешок по другую сторону стола.

– Вот там вот гречка. Вряд ли ты управишься со всем мешком. Я сама сижу и понемногу разбираю. В общем, сколько сможешь до прихода первых людей. А что делать ты точно знаешь.

Разумеется, я знал. И с улыбкой отправился отделять черные зернышки от коричневых. А еще взглянул на прогресс:

[Адаптация рук – 22,9%]

Целых шесть десятых процента только за то, что помесил тесто?! Воодушевленный, я занялся гречкой. И прогресс медленно пополз вверх. А пока перебирал крупу, слушал рассказы Милены о жизни в Березовке.

– Я только не понял, как все воины ушли, если ворота охраняются? – уточнил я, когда трактирщица взяла паузу.

– Так эти болваны и охраняли. Заперли ворота на всякий случай и перелезли. Разлом еще не появился, а деревня мирная. Так что они все больше тренировались, да по улицам слонялись, – с досадой ответила Милена.

– И даже разбойники не захаживают? – удивился я.

– Нет. Пока боги миловали. Но теперь, когда защитники ушли…

Договорить она не успела. Звякнул колокольчик над входной дверью и послышались голоса первых клиентов. Следом раздался скрип ступеней под ногами торговцев, когда они спускались со второго этажа. Как я успел узнать, все они из Желонского царства, что на западе. Ехали себе спокойно домой, а тут Разлом. И до другой переправы через реку ехать далеко и опасно, потому что дорога идет через лес.

– Так все, заканчивай и отправляйся в зал. Если передашь, чего хотят съесть или выпить, цены тебе не будет.

– Так и налить могу им, если надо, – вызвался я.

– Да? Ну, попробуй. Иди уже.

[Адаптация рук – 23.3%]

Прогресс радовал, но этого все равно мало. Да уж, если бы я стал тут каким-нибудь кузнецом или воином, то пришлось бы этому тщедушному телу качать мускулы и тренировать выносливость, а это можно делать часами с минимальными перерывами. И не надо бояться порезать пальчик. Из-за этого меня часто дразнили девчонкой и неженкой. А вы попробуйте зажать струну порезанным пальцем! Конечно, и спину можно надорвать так, что потом будешь ходить скрюченным, но тут, как мне казалось, рисков меньше. Впрочем, везде свои нюансы и риски. Я подхватил гитару и вышел в зал.

– Добрый вечер, господа, – приветствовал я. – Хозяина еще нет – одна хозяйка. Так что кто чего желает, говорите, мы с Жданой ей передадим.

Мужики ответили приветствиями, пока рассаживались. Подавальщица Ждана скромно стояла у стойки. А я тем временем зашел за стойку и посмотрел, как тут все устроено – из чего наливать мед, квас и прочие напитки. Все оказалось не так уж и сложно. Вот бочка с квасом, там бочонок с медом. Отдельно стояло пиво. Я уже знал, что это не местный напиток, потому стоил дороже и заказывали его реже и в основном приезжие. Бутылки с еще более дорогим вином Всеслав спрятал в отдельном шкафчике. Понимаю, если начнется драка, будет обидно их разбить. Вино возили с далекого запада, с той стороны Желона или даже из самого Эрпена.

– Ну что, бард, ты у нас герой, говорят, – со смешком заметил один из мужиков, что участвовал в поисках и потом тащил раненого Всеслава.

К этому моменту все уже расселись и получили свои кружки с медом и квасом и тарелки с едой. Я набегался от стойки на кухню и к столам, помогая Ждане, и к удивлению даже на этом поднял две десятых процента. Значит, любая работа руками их развивает. Хорошо. В любом случае, подготовительная суета закончилась, настало время развлечений. Я снова подхватил гитару и переместился на небольшое возвышение, что заменяло тут сцену.

– Ну какой я герой? – изобразил я скромность и даже для приличия опустил глаза.

– Да ладно, что ломаешься как девка? – гоготнул другой. – Я ж там был, видел все. Два здоровых лба валялись, а ты на ногах еле стоял. Что там случилось-то?

– Да, расскажи… Рассказывай… Любопытно же, – понеслось из-за столов.

– От чего ж не рассказать, – улыбнулся я и уже собрался говорить, но задумался.

Просто рассказать? Да, бывают сказители, которые просто интересно говорят, без рифмы и даже без музыки. Вот только я музыкант. Моя история должна звучать иначе – нотами. Но тут не знают тех симфоний и сонат, которые могли бы рассказать эту историю. А значит, надо придумать что-то самому? Интуиция подсказывала, что это правильно. Но я же не поэт и даже не композитор. Да, в юности баловался, писал стишки одной девчонке. Но это в прошлом. Мне тридцать два года… было, когда погиб. Исполняю… исполнял классическую музыку. А сейчас что, опускаться до трактирных песенок?

Да, опускаться, если хочу выжить. И потом. Легко исполнять раз за разом одно и то же, отрепетированное за множество часов так, что ночью подними и сыграю. А тут новый опыт. Только получится ли у меня? Так… надо подобрать слова.

– Ну, чего молчишь-то? – вернули меня в настоящее.

Я поднял глаза, посмотрел на собравшихся мужиков. Улыбнулся и ударил по струнам. И едва сдержался, чтобы не зашипеть от боли в пальцах.

Глава 7

Слова пришли удивительно легко – просто вспомнил вчерашний день. Девочку в корнях дерева, фею, драку, ее слова. Да, наверняка рифмы вышли кривые, но было бы странно придумать что-то идеальное и гениальное сразу.

В этот раз я заранее приготовился к боли, потому смог вполне естественно улыбнуться, когда еще раз провел по струнам пальцами. Гитара издала торжественное «трунь», а я начал напевать:

– Однажды в летний сильный зной

Я встретил фею. Под сосной…

Еще два «трунь», пока подбирал под эти слова мелодию.

– Вскричала фея «Ща всех съем!»

Перед следующей строчкой я заиграл тревожные ноты.

– Пришлось сыграть ей реквием.

Изрек я голосом злодея и перешел на более легкую мелодию и остаток пропел:

– Она ушла – я победил,

Малышку вот освободил.

Струна тут лопнула совсем,

Остался я теперь ни с чем.

Но я малый не дурак,

Найду выход только так.

А если мне поможет друг,

Свершится чудо тут как тут.

Закончил я на позитивной высокой ноте. Правда, пришлось изогнуть пальцы, чтобы выдать ее на второй, более толстой, струне.

Мужики посмеялись и дружно выпили. Донеслись одобрительные выкрики.

– Так это ж дуб был, а не сосна, – заметил один из очевидцев.

– А вы придумайте к нему рифму, – широко улыбнулся я, а сам незаметно разминал руки. – Зато остальное правда.

– А про мужиков чего не спел? – спросил другой.

– В рифму не влезли, – весело ответил я.

– Да не придирайся ты к парню, – встрял первый. – Он же бард, ему положено привирать и приукрашивать. Чего со струной-то? Ты у Радомира был?

Тут дверь открылась и зашел сам Радомир. Осмотрелся и сел за дальний стол. Милена сразу принесла ему кружку кваса и тарелку рагу – видимо, сын кузнеца всегда заказывала одно и то же.

– Был. Но струны за три минуты не делают, – ответил я.

Сдавать его не стал по той же причине, почему не рассказал всего Милене – скажет, что я наврал, сделает плохую струну, а потом еще наврет, что я их нарочно рву. Нет уж. К тому же мне казалось, что тут что-то не так. Еще не встречал такой реакции на спасение своей семьи и хотел разобраться. А если сейчас начну скандал, он насторожится и ничего не получится.

Реакцией на мои слова была его мрачная и надменная усмешка, которую Радомир быстро скрыл за кружкой кваса. Неужели я угадал? Ну что же, тогда я молодец и надо думать над тем, как разгадать эту загадку. Почему? Потому что он задел меня. Пусть я не знаю его семью и их отношений, но этот гаденыш задел мой карман и усложнил и без того сложную задачу по выживанию.

Кстати, кто он по классу? Да и остальные. Система покажет данные дружественных целей или только врагов? Но ни мысленный вопрос, ни приказ не возымели эффекта. Тогда я осторожно провел по струнам рукой. Но нет, тоже ничего не произошло.

[СПРАВКА: Доступна информация только о существах из Разломов]

Ну вот, а так интересно, кто есть кто и какие бывают профессии и классы. И тут перед глазами понеслись стены текста в ответ на мой запрос. От мельтешения меня затошнило и я поспешил попросить остановиться. Текст пропал и я перевел дыхание. Так, а зачем тогда выводить враждебный статус, словно чудовища могут оказаться дружественными?

[СПРАВКА: Некоторые классы способны на время усмирять существ из Разломов и/или подчинять своей воле]

А, вот оно что. Ладно.

– Эй, бард, ты уснул, что ли? – окликнул меня кто-то из торговцев.

– Нет, жду. Вдруг еще вопросы будут, – с улыбкой ответил я. – Но если нет, то продолжим.

И я вернулся к выступлению. Только теперь использовал хитрость первой песни – больше пел и меньше играл. А когда связки начали уставать, руки немного отдохнули и я стал больше играть, чем петь. В перерывах я прислушивался к разговорам людей.

Мужики говорили о разном. Торговцы сетовали на то, что застряли тут из-за Разлома. Самый молодой предлагал объехать, ему отвечали, что другая переправа далеко и ехать к ней надо через лес, где сейчас полно тварей Разлома. Другой злился и обвинял их главного в том, что тот поскупился на охрану.

– Они бы сейчас в миг справились с Разломом, – ворчал торговец с длинными усами. – Мы бы уже к Месеку подъезжали.

– Так кто ж знал-то? – отвечал главный, тоже усатый. – На этом маршруте всегда тихо и спокойно. Ничего, случается. Скоро должны прибыть солдаты из крепости.

Местные земледельцы тоже ворчали из-за Разлома. Но из-за того, что он не пускает в поля в самый разгар работ. Даже на лодке опасались переправиться через реку в другом месте – никто не знает, с какого расстояния Разлом засосет. И злились они на воинов, что ушли незадолго до появления Разлома.

«Словно нарочно увели,» – мелькнула у меня мысль. Но ее быстро сбили предложением выпить с ними.

– Нет, спасибо, – ответил я со смехом. – Мне хватило первого вечера. Больше такой ошибки совершать не хочу.

И продолжил петь. Теперь, зная настроения в зале, для торговцев я пел о том, что пусть за воротами опасно, но в деревне гостеприимный трактир. Деревенских же обнадеживал скорым прибытием помощи – солдаты скоро прибудут, всех победят, а после поля дадут невиданный урожай. А еще я всячески намекал на то, что певцу хочется кушать, а без монет это сложно.

Мужики слушали, хлопали в ладоши, но раскошелились всего несколько человек. Радомир немного послушал меня, доел и ушел. При этом одарил меня еще одной надменной усмешкой. Да что с ним такое?

– Радомир всегда такой? – спросил я много позже, когда посетители разошлись, а я занялся мытьем посуды, которую таскала молчаливая Ждана. – Нелюдимый и смотрит так, словно все ему по сотне золотых должны?

– Нет, прежде он веселым был, отцу в кузне помогал, учился. Никогда не отказывал, если просили ножи заточить или гвоздей наделать, – ответила Милена и задумалась. – Где-то с год назад, может, чуть больше, он изменился. Да, точно, вскоре Деян на полгода пропал. Все думали, что сгинул парень, а он вернулся и уже лесником. Горыня тогда очень огорчился – хотел ему дело передать, руки у парня, словно с молотом и клещами в них родился. А тут лесник. Пришлось Горыне срочно старшим сыном заниматься, чтобы ему дело передать. Он хороший, конечно, кузнец, но не такой талантливый, каким Деян был.

– Получается, что мастер Горыня хотел младшего наследником сделать?

– Да.

– И пропал он как раз незадолго до своего семнадцатилетия?

– Да, все так.

– И как, хороший он лесник? Класс уже получил? – уточнил я.

– Хороший. Игорь, старший их, его всегда хвалит. Говорит, что талантливый Деян во всем, хоть у наковальни, хоть в лесу. А класс… не знаю. Да многие, кто сейчас на охоту ушел, класс уже, наверное, получили. А что?

– Да так. Очень удобно он потерялся. А как, кстати?

– Лето было как раз. Они отправились за грибами и ягодами компанией. На них зверь какой-то напал. Одного порвали, остальные вернулись, а Деян потерялся. Вскоре после этого Добрава, дочка наша, в Ломжу отправилась. Сказала, что хочет не просто кухаркой стать, а наилучшим поваром, – со смехом припомнила трактирщица.

– А Радомир с ними ходил? – уточнил я.

– Да, ходил. Еще Даринка с ними увязалась. Злата потом говорила, что ей до самого возвращения Деяна кошмары снились. А ты на что намекаешь, Олег?

– Совпадения интересные. У Радомира портится характер. Они идут в лес. Один погиб, другой потерялся, третьей снятся кошмары, четвертая поспешила уехать. И только он один остался невредим.

Долгую минуту Милена внимательно и мрачно смотрела на меня. В какой-то момент сложила на груди руки.

– Мальчик, ты что, говоришь мне сейчас, что в том случае виноват Радик? – холодно уточнила она. – Да как ты смеешь? С чего ты взял? Какое право имеешь? Ты пришел сюда всего три дня назад, никого не знаешь, поговорил с ним меньше минуты и уже сделал такие выводы? А может, ты просто обиделся, что он не захотел тебе бесплатно делать струну, а?! Вот теперь и наговариваешь, а?!

Я не перебивал. Таким людям надо выговориться, иначе не услышат ничего. Опасность тут заключалась в том, что в процессе Милена могла накрутить себя и понестись дальше, в полнейший абсурд. Потому в момент, когда она сделала паузу, я все же начал говорить, мягко и вкрадчиво:

– Не в моих правилах обижаться на подобное. Это его работа и его дело – ставить цену или нет и какую именно.

– Тогда что? – недоверчиво уточнила трактирщица. То ли мой тон, то ли слова сбили ей боевой настрой. – Почему ты к нему прицепился? И к той истории?

– Историю вы мне сами рассказали, тетушка Милена. А я просто сопоставил факты. Возможно, я не прав. Оставим пока ту историю и посмотрим на то, что есть сейчас. Вам не кажется странным, что он не пошел искать сестру, не вышел встречать спасателей? А то, что Радомир вовсе не выглядел радостным, что его отец и сестра остались живы?

Милена прикусила нижнюю губу и задумалась. Налила нам чаю и села за стол. Я тоже думал. Не перегнул ли палку, не увидел ли то, чего нет и не было? Да, я и представить не могу, что произошло в тот раз, но начал подозревать не с этого, а со странной реакции молодого кузнеца на спасение родных. Да, бывают в семьях ссоры, но это ж как надо разругаться? Я такое только во всяких ток-шоу видел, когда мама их при мне смотрела. Так что нет, что-то тут нечисто.

– Но ведь днем Радомир навещал отца, – сказала трактирщица наконец.

– Вы при этом присутствовали?

– Нет. Я ушла, а они пришли.

Я не стал говорить, что мотивы у него могут быть разные.

– Но Злата не говорила о проблемах дома, – заметила она.

– Не все склонны выносить сор из избы.

– Тоже верно. И со Златой мы не то чтобы подруги – не стала бы она со мной откровенничать. Ладно, Олег. Сколько тебе накидали? – перевела Милена на другую тему.

– Сейчас… – Я не стал продолжать, иначе можно договориться до чего-то очень плохого. Потому быстро пересчитал монеты – не просто медные кругляшки, а с дыркой посередине и охранными рунами, видимо, от подделки – и остался приятно удивлен. – О, двадцать семь. Еще один такой вечер и смогу заменить одну струну.

– А сколько надо? Остальные, вроде, на месте, – удивилась она.

– Надо две. Еще одна собирается порваться. Я ее почти не использую.

– Понятно. Тогда держи. Купи струну. Я слышала сегодня, что звук не такой какой-то. И пальцы ты выворачивал… а что это с ними?

Я удивленно посмотрел на руки и увидел, что указательный и средний пальцы правой руки и большой и средний левой слегка кровоточат. Видимо, теплая вода размягчила уже намеченные ранки и кожа разошлась.

– О, ничего страшного, – постарался успокоить я хозяйку. – Так бывает, когда долго играешь, а руки еще не привыкли.

– Так почему не щадишь себя? Почему не отдыхаешь? – удивилась она и тут же в глазах мелькнуло понимание. – Испытание Контракта?

– Да, оно.

Без лишних слов Милена обработала мне ранки, сунула деньги и отправила отдыхать. Я не ожидал, но она еще и накормила меня, хотя договаривались, что оплата будет только деньгами. И то сказала, что сразу на струну всей суммы не даст. Повезло, что люди накидали.

– Мы тут заперты, потому должны держаться друг друга. Нигде больше ты еду сейчас не добудешь, так что ешь, – строго сказала она. – А то ишь, тощий какой.

– Тетушка Милена, так раз мы заперты, еды хватит на время, пока солдаты не придут? – задал я вопрос, который тревожил меня еще со вчерашнего дня, когда до конца осознал, что мы, вообще-то, на осадном положении.

– Пока хватит. Если не придут и Разлом продолжит зреть, тогда уже и будем беспокоиться. А пока жуй.

Я быстро поел, поблагодарил и ушел.

[Адаптация рук – 25,3%]

[Достижение – чистая игра без одной струны. Бонус к адаптации – 0,5%. Итого 25,8%]

[Выступление – 2/5]

Да, это хорошо, но без малого пятнадцать процентов за два дня? И этой ночью играть не смогу. Нужно, чтобы пальцы зажили и наросли мозоли, а лучше всего такие процессы проходят во сне.

Так что я наклонился к ведру, чтобы умыться и почистить зубы перед сном. Только вода уже пахла. Еще бы, если ее никто не менял три дня. Со вздохом я поднял его, опустошил на мусорной куче и отправился к колодцу за свежей водой. Благо вот он, в углу двора.

Цепь гремела, зато ворот почти не скрипел. Но вот ведро оказалось тяжелее даже того, что помнил с детства. Какой же я хилый. Нет, как только выполню условия Контракта, займусь физической подготовкой, а то словно из голодного края пришел.

С трудом, но все же дотащил ведро до сеновала с мечтой о том, как сейчас умоюсь и упаду спать. Увы, мечты остались лишь мечтами – уже на подходе услышал раздраженное ворчание и остановился. Кто это там ворчит, удивлялся я? С Миленой мы расстались нормально. Она приняла мои доводы, правда, не сказала, что будет делать с ними дальше. Но и мне не запрещала продолжать выведывать. Так что вряд ли она. Но кто? Не за зайду – не узнаю. Я вздохнул и зашел на сеновал, дверь на всякий случай оставил приоткрытой. Да и свет какой-никакой от луны идет.

– Прополка, окучивание… за каким бесом мне это надо? – услышал я. Ворчала девушка. – Почему нельзя просто… ой… кто тут?

При моем появлении она подскочила. Я не видел лица, да и фигуру скрывала просторная рубашка в пол. Она что, пришла сюда в одном исподнем? И зачем?

– Я тут. А ты кто и чего тут делаешь? – уточнил я и пожалел, что Всеслав не оставил мне лампу. Впрочем, зачем она мне? Днем итак все видно, а ночью спать надо.

– А ты кто? – последовал вопрос, игнорируя мой.

– Олег. Бард.

– И что ты тут делаешь, Олег бард? – с вызовом спросила она. – Это мое место.

– Да? А хозяева знают? – с насмешкой уточнил я. – Ты явно не дочь трактирщиков.

– Ну и что? Я сюда прихожу иногда, когда хочется побыть одной. Так что иди отсюда.

– Еще чего. Я тут живу, – офигел я от такого заявления.

– Не ври. На сеновалах не живут, – махнула она рукой.

– Живут, если больше негде.

Я подошел ближе и теперь увидел, что это совсем девчонка, вряд ли старше меня нынешнего. С толстой русой косой, собольими бровями, мягким овалом лица и чуть вздернутым носиком. Типичная такая русская красавица.

– А почему не в трактире? – удивилась она.

– Все комнаты купцы заняли, – сказал я, хотя не знал, так ли это. Но не говорить же, что хозяева не пускают. – Так что случилось у тебя?

Проще дать ей выговориться, чтобы она поскорее ушла спать, решил я, чем полночи препираться и выгонять ее. В оркестре мне часто приходилось слушать наших девушек и успокаивать, если дирижер говорил им что-то резкое. Так разве ж не разберусь с деревенской девчонкой?

– А тебе какое дело? – запальчиво спросила она.

– Ну, если не хочешь говорить, то прошу на выход. – Я театрально поднял руку. – Ночь на дворе, а ты буквально залезла в мою постель.

Даже в бледном свете луны я увидел, как залилось краской ее лицо. Девица сжала кулаки, надула щеки и явно собиралась что-то мне высказать. Но что-то ее остановило. Она протяжно выдохнула и опустила плечи, а следом и голову.

– Мне с месяц как семнадцать исполнилось и появился Контракт, – понуро сказала она. – На земледельца. Моя семья овощами занимается – ты бы видел, какие маменька кабачки выращивает! А от меня Контракт требует пропалывать редьку и окучивать картоху. И снимать тлю с листиков. И все это руками!

– И в чем проблема? – не понял я. – Это же надо делать, чтобы все росло.

– Проблема в том, что родители шепчут что-то и все само происходит! – раздраженно пояснила девица.

Я улыбнулся. Ну конечно, магия. Или чары, как ее тут называли. Девчонка хочет всего и сразу. Странно, что родители не объяснили ей ничего. Впрочем, она банально их не слушает. Теперь это моя проблема, если хочу поспать.

– А ты с ними не говорила? Неужели ни отец, ни мать не рассказывали тебе, что тоже так начинали?

– Ну, говорили что-то, – пробубнила девица обиженно. – Так это чтобы меня успокоить.

– А если нет? – Я поднял руку и показал израненные пальцы. – Вот посмотри. У меня три дня назад появился Контракт барда. Чтобы играть красивые мелодии и вплетать в них чары, сначала надо просто играть. Играть много и через боль. Потому что подушечки пальцев еще мягкие, а нужно, чтобы появились мозоли. Нужно, чтобы пальцы стали гибкими и сильными, тогда получится играть долго и красиво. Нужно много практики, чтобы начать понимать музыку. Только когда научишься самому простому, поймешь, как все устроено, научишься творить чары.

– Но я слышала, ты вчера чарами прогнал фею, – недоверчиво заявила она.

Какая смышленая девочка, вздохнул я про себя. Придется немного приврать. Но совсем немного.

– Да, верно. Только раньше я уже играл, но пришлось сделать долгий перерыв, вот мозоли и сошли. Теперь нарабатываю их снова. Так что саму музыку я понимаю, а вот руки к игре подготовлены плохо.

– А-а, теперь понятно, – протянула девушка.

– Только странно, что ты не знаешь ничего о прополке и прочем.

– Да я… – Она переступила с ноги на ногу и тяжело вздохнула. – В общем, мне хотелось стать кем-то другим, а не в земле копаться. Вот и не копалась, надеялась, что выбор дадут. А не дали.

– Для этого тебе надо было тем делом заниматься, каким хотела, – удивился я. – Тебе не сказали?

– Сказали. Да я не знала, чем хочу заниматься. И понадеялась, что если вообще ничего не будут делать, то и выбор предложат из всего. Дура…

И лентяйка, добавил я про себя, но вслух ничего не сказал, только похлопал по плечу.

– Ладно, я поняла. И поздно уже, давай спать, – вдруг заявила она и сделала шаг к стогу.

Глава 8

– Стоп, ты ничего не перепутала? – остановил я ее, хотя реакции тела говорили, что оно как раз всеми конечностями «за». Но тут я хозяин, а не тело. – У тебя есть дом и постель, а тут сплю я.

Пес его знает, какие тут обычаи, вдруг после такой ночи заставят жениться. А это в мои планы не входит. Более того, мне сейчас как-то вообще не до баб – других проблем хватает.

И тут память подсказала, что я повел себя абсолютно правильно. Это в центральных районах страны личная жизнь довольно свободная. А на окраинах, особенно на западе княжества, до свадьбы ни-ни. Так что я затолкал желания подросткового тела подальше.

– Но я же уже тут. Мы могли бы… – игриво начала она.

– Не могли бы. Свадьба не входит в мои планы, – отрезал я. – Как только Разлом закроют, я уеду.

– Но ты мог бы взять меня с собой и… – сделала девица еще одну попытку.

– Зачем ты мне в пути? – искренне удивился я. – Ты земледелец, живешь в деревне и растишь урожай. А мое дело дорога.

– Но вдруг я бы сменила профессию и…

– На какую? – в очередной раз не дал я ей договорить, уже закипая от ее глупости. Но слова о смене профессии застряли в памяти глубокой зарубкой. – Ты ведь даже не знаешь, чем хочешь заниматься. Контракт решил за тебя. Успокойся уже и живи как боги положили. Найдешь себе хорошего мужа – не здесь, так в соседней деревне, будете вместе растить кабачки и детей.

– Но я так не хочу-у, – завыла она. – Прошу возьми меня…

Тут ей не дал закончить фразу массивный силуэт, что нарисовался в створке дверей. Он явно принадлежал мужчине, который совсем недавно съел много лука – его аромат тут же проник в помещение. А мне тут спать. Фу-у.

– Ах ты потаскуха! – прорычал любитель лука. Я же сделал три шага от девицы. – Да как тебе совести хватило?! А ты, пацан… А… ты… ты молодец.

– Мне хватает своих проблем, – ответил я с усмешкой. По голосу я узнал в нем одного из посетителей трактира. – Вы ее отец? Может, заберете дочь? А то поздно уже, спать охота.

Девица бросила на меня умоляющий взгляд, но я лишь покачал головой. Мужик зашел и схватил ее за руку.

– Спасибо, Олег. Она у нас младшая, поздний ребенок. Мать многое ей позволяла, вот и выросла… – он осекся явно на дурном эпитете и только покачал головой. – А я говорил, что пороть надо.

Я не стал предлагать альтернатив. В прошлой жизни я семьей так и не обзавелся, а в этой мал я для советов еще. Так что просто кивнул и проводил их взглядом. Мужик тащил дочь козой на веревочке, а она шла с опущенной головой.

Когда они ушли, я вздохнул с облегчением. Умылся и лег спать. Наконец. Вот только один вопрос не давал спокойно уснуть: профессию можно сменить?

[СПРАВКА: Смена профессии/класса возможна. Для этого нужно выполнить ряд условий, исключительных для каждой профессии/класса. Не выполнение условий – смерть. Смена профессии/класса сейчас невозможна.]

Да не хочу я менять – просто спросил. И вообще не для себя. Просто странно. Если это возможно, почему Деян после возвращения из леса не сменил профессию на кузнеца? Но этот вопрос лучше задать Деяну, если встречу вдруг. А сейчас пора спать. Спать и надеяться, что за ночь рукам станет лучше. С такими мыслями я и уснул.

Утром снова проснулся от крика петуха. Да что ж такое! Я сова – поздно ложусь и встаю обычно тоже не на рассвете. Да, только петуху плевать. То же мне, дитя природы. Пришлось подниматься и умываться.

Зачерпнул воды и тут вспомнил про руки. Еще вчера вечером, когда умывался, пальцы саднило, как и позавчера. Я уже начал привыкать к этому, а тут – ничего. Присмотрелся, а там все же немного загрубела кожа и зажили вчерашние порезы. Интересно, чем это таким Милена намазала их? Ну что же, жизнь налаживается?

[Адаптация рук – 27,1%]

[Мана – 20/20]

О как. Я же только поспал. Или это из-за мозолей? Так совсем хорошо. И за ману спасибо. Ладно, пора идти за струной. Правда, нехорошее предчувствие скребло в груди. Но выбора все равно нет. Так что я переоделся в чистое и вышел во двор трактира.

И сразу увидел чудесную картину воссоединения. Всеслав вернулся и теперь вовсю обнимался с женой посреди двора. Выглядел целым, но на голове все еще белела повязка. Что же здесь за медицина такая?

– Доброе утро, Олежа! – пробасил он, увидев меня. – Говорят, это ты нас там спас.

– Да всего-то заставил фею убежать, – изобразил я скромность, хотя похвала теплой патокой разлилась в душе.

– Ты не дал ей нас убить. Спасибо тебе.

Я лишь улыбнулся в ответ. Никогда не умел принимать благодарности, даже заслуженные.

– Да прошлое дело. Как там мастер Горыня? – спросил я.

– Не знаю. Ведана положила его в другой комнате и никого, кроме семьи, к нему не пускает. Кажется, даже ученице своей запретила к нему заходить – слышал, как они спорили. Знаю только, что в себя он еще не пришел. А у тебя что за сверток в руках? Ты ж не уходить собрался?

– Нет. Мне бы одежду постирать.

– А, так давай, – спохватилась Милена. – Я сегодня стирку затеяла, как раз и твое простирну. Что воду лишний раз греть.

– Ой… спасибо, – смутился я, не ожидая подобного, и передал грязный сверток. Впрочем, они считают меня своим спасителем, так что ничего удивительного в смене отношения от «ах ты охламон» к «спасибо, Олежа» нет.

Кем считал себя я? Не знаю. Я же в тот раз действовал по обстоятельствам. Если бы не заставил фею убежать, стал бы следующей ее жертвой. И девочка тоже. Но лучше так не откровенничать.

– Тогда пойду к Радомиру за струной, – сказал я, прерывая неловкую паузу.

Только так быстро я к кузнецу не попал. Стоило открыть калитку в воротах, как стали слышны непривычные крики.

– Поймал веревку? Тянем тогда! – кричали мужики от внешнего забора. – Яромира позвали уже?

Между двумя домами начала собираться толпа. Двое мужиков тянули что-то тяжелое с той стороны забора. Я остановился и тоже решил посмотреть. И Всеслав с Миленой вышли за мной следом.

Прошло минуты две-три и над забором показалась сначала шапка, а потом и голова молодого парня. Он подтянулся, перекинул сначала одну ногу, другую, и ловко спрыгнул на землю с этой стороны. Но сразу согнулся и уперся руками в колени, восстанавливая дыхание. Его о чем-то тихо спрашивали, но парень только качал головой и показывал, что еще не готов говорить.

– Это Алешка, – пояснил Всеслав. – Как Разлом появился, он побежал за помощью в крепость. Повезло, что не затянуло. А теперь решил не рисковать проходить мимо него.

«Затянуло»? Я едва не спросил вслух, но память вовремя подкинула сведений. Большинство Разломов насильно затягивали в себя. Иногда сами, иногда оттуда высовывались руки и хватали тех, кто проходил мимо.

– Идем. Послушаем, что за весть принес, – сказала Милена.

– Так чего же еще одни ворота не сделать? – удивился я. – Хотя бы калитку, а то сидим тут как в осаде.

– И разрушить охранные печати? Нам их волхв из крепости приходил ставить. Ведана может подправить, но не сделать новые, не тот класс у нее, – пояснил трактирщик.

Защита, точно. Только теперь память подкинула о ней больше сведений, чем просто «письмена на заборе». Все поселения защищали подобные чары, в виде рун. Их чертил по всему периметру волхв или другой чародей, специализирующийся на защите. Небольшие поселения, вроде хуторов на два-три дома, охраняли защитные амулеты. Руны накладывали не абы как, а с учетом ворот, высоты заборов или стен и их длины. Так что если бы деревенские прорубили калитку из-за Разлома, разрушили бы защиту. А она охраняла не только от чудовищ, но и от лихих людей. Вот почему тут не так сильно опасались разбойников даже после ухода воинов.

– А, я думал, она и ставила, – выкрутился я.

Мы подошли ближе. Как раз и Яромир спустился с холма. Народ еще погалдел, но стоило старосте поднять руку, как все мигом замолчали. Сразу стали слышны птичьи трели, шелест ветра и мерный стук молота в кузне. Радомира что, ничего не интересовало, кроме работы? Странный он.

– Здравствуй, староста. И вы, люд честной, – начал говорить гонец Алексей. – Бежал я полями да лесами…

– Давай вот без этого, а, – остановил его Яромир. – Ты весть говори.

– Придет отряд. Через два дня придет, – сообщил гонец. – У них там что-то случилось. Говорят, бойцов на все не хватает. Воевода сказал, что вот сейчас соберет отряд и отправит к нам. А до того держаться надо.

– Два дня – это же в день прорыва, – озадаченно сказал Яромир. – Что же, главное, чтобы до заката пришли. Да и Разлом белый – даже если желтым станет, не страшно. Лишь бы не рванул.

Ему вторили одобрительные возгласы. После получения добрых вестей люди начали верить в лучшее. А мне чужая память подкинула информации. При этом я и сам ощутил облегчение.

Пусть красные Разломы и хранили в себе самых опасных чудовищ, но при этом оставались самыми предсказуемыми – все знали, что лопнет он через сутки после появления. А вот белые с их самыми слабыми тварями считались самыми коварными. Эти могли через одну-две седмицы как эволюционировать в желтые и продолжить зреть дальше, так и лопнуть и выпустить своих жильцов в мир. Самое смешное, что прежний Олег так легко рассуждал о Разломах, но при этом видел его лишь раз в жизни. Даже чудовищ видел только на картинках. А еще сражаться с ними хотел.

Тем временем Алексея вывели на простор улицы. Подбежала стайка детишек. Гонец открыл мешок и стал раздавать им что-то мелкое. Гостинцы, понял я, ну конечно. Как же без них. Даже мне в наш просвещенный век всегда что-то привозили, когда был маленьким. А тут сами боги велели, раз у детей других впечатлений нет.

Дети смеялись, девчонки радостно повизгивали, а довольный Алешка вынимал из котомки свистульки, деревянные игрушки и прочую мелочь и раздавал всем желающим. Дети брали гостинцы, благодарили и убегали. Умильная сцена. Но мне не до того. Я уже собирался уходить, но тут уловил разговор. Последний ребенок получил игрушку и исчез за домами, а к Алексею подошел Яромир.

– Ты откуда это все взял, парень?

Гонец на секунду смутился, но тут же широко улыбнулся. А ведь он мне ровесник, мелькнула мысль. Интересно, у него уже есть Контракт?

– Да по пути торговцев встретил. Предупредил, что к нам пока не надо, пока Разлом не закроют. Вот одна добрая женщина из них и передала. Сказала, что сама делает. А раз у нас тут такое, так пусть детишки порадуются.

Память Олега подсказала, что такие добряки встречались редко. Ну что же, всякое бывает. Только одно меня смутило – по дереву чаще мужчины работают. Но все же бывает всякое, повторил я, тряхнул головой и отправился к Радомиру.

Он стоял и с каменной физиономией стучал молотом по раскаленной до красна заготовке. Я узнал в ней будущий серп. Молот казался в его огромной ручище игрушечным. Я догадывался, что отвлекать кузнеца в такой момент не стоит. Кажется, с железом произойдет что-то плохое, если сейчас не довести дело до конца и позволить ему остыть. Это как поставить на паузу мелодию в апогее – испортишь себе и слушателям все впечатление от нее.

Вот и я остановился и тихо ждал, когда он закончит. Радомир лишь на секунду поднял голову, когда моя тень появилась в дверном проеме, и продолжил работу. Мне показалось, что он стал бить медленнее, хотя вряд ли.

Прошло, наверно, с четверть часа, но Радомир, наконец, закончил и опустил серп в бочку с водой. Раздалось шипение, поднялось густое облако пара. Ученик кузнеца вытащил изделие, критически осмотрел, покивал и положил на наковальню. И только после этого посмотрел на меня.

– Чего тебе, бард? – спросил он без интереса.

– Я пришел за струной, – ответил я и тряхнул мешочком с монетами. – Пятьдесят меди, как и договаривались.

– А если я скажу, что за это время цена выросла?

Да он издевается. Что я ему сделал?!

– Расскажу в деревне, что с тобой нельзя иметь дело, – ровным голосом ответил я.

– Кто тебе поверит? – презрительно бросил он. – Ты здесь чужой. Ты тут четвертый день, а я живу всю жизнь.

– Верно. Но только я пошел в лес за твоей сестрой и нашел ее, а ты остался в деревне. Я сражался с феей и не дал ей убить твоего отца, а ты сидел в безопасности за забором и печатями. Кстати, как мастер Горыня?

– Не твоего ума дело, – бросил Радомир сквозь сжатые зубы.

– Слушай, – вздохнул я понимая, что разговор пошел не туда. – Не знаю, что ты против меня имеешь, но вряд ли ты имеешь что-то против денег. Или ты просто не умеешь вытягивать струны?

– Что ты сказал? – взвился он. Ага, все же смог наступить на гордость. – Какая тебе нужна струна? Хотя я слышал тебя вчера – ты и без нее хорошо играешь.

– С ней буду еще лучше, – напряженно ответил я.

Разумеется, говорить о том, что это задание Контракта и от этого зависит моя жизнь, я не стал. Ни к чему давать ему надо мной власти больше, чем уже есть. Так что без лишних слов показал ему порванную струну в качестве образца толщины, а на гитаре Радомир сам измерил необходимую длину. Конечно я пояснил, что нужен запас для регулировки натяжения.

Он все посмотрел, изучил, покивал. Потом еще раз посмотрел на меня долгим взглядом, словно оценивал и решал для себя что-то. Буркнул «к обеду будет готово» и пошел к полкам в дальнем конце кузни со всякими железяками.

А я вышел и огляделся. У меня оказалось часа четыре свободного времени. На что их потратить? На тренировку? Или… да, конечно, я поиграю, но сначала надо навестить мастера Горыню. Если получится. Знахарка не пустила к ему Всеслава, а я тут вообще чужак. Но попробовать стоит. Я спросил ближайшего прохожего, где стоит дом знахарки Веданы и отправился туда.

Она жила на склоне холма в добротном двухэтажном доме с бордовой черепицей, но застеклены окна только на втором этаже – на первом затянуты бычьими пузырями. Это меня удивило. Неужели на черепицу денег хватило, а на стекла нет? Ну да это ее дело. Ошибиться с домом оказалось сложно – над дверью на цепях качалась деревянная вывеска с вытравленными на ней флаконом и цветком.

На стук мне открыла женщина с надменным, но красивым лицом с высокими скулами и острым подбородком. Серые глаза ее смотрели холодно из-под высоких арок бровей. Ее возраст… в моем мире про таких говорят «женщина бальзаковского возраста», так что не девочка, но и не пожилая. И одета не как все, в сарафан и нижнюю рубаху, а в темное платье с высоким воротом, подпоясанное узким ремешком, и черным платком на голове. Мда, натуральная ведьма, только бородавки на носу не хватает. В прошлый раз в лесу я ее не рассмотрел, а дама колоритная.

Она молча смерила меня взглядом и вопросительно подняла бровь.

– Доброе утро. Я Олег, бард, – со всей вежливостью представился я. – Могу я повидать мастера Горыню?

– Ты ему кто, Олег, бард? – надменно спросила она.

– Мы с ним вместе дрались с феей в лесу. Хочу узнать, как он.

– Плохо. Без сознания кузнец, так что нечего тебе здесь делать, – сказала она и собиралась закрыть дверь, но я вставил ногу и собрался задать вопрос. Однако Ведана словно прочитала мои мысли и со вздохом продолжила. – Фея занесла проклятие ему в раны. Я с этим справлюсь, но нужно время. Лучше никому не приближаться к нему. Я точно не подцеплю, а другие – кто знает.

– Но ведь жену вы пускаете и сына, – удивился я.

– Они родня. Их голоса могут помочь ему вернуться.

Дальше продолжать не имело смысла. Я поблагодарил и убрал ногу. Знахарка тут же закрыла дверь. В последний момент я заметил у нее за спиной молодую девушку. Видимо, ученица, решил я и прошелся вдоль дома. А, теперь понятно, почему тут пузыри на окнах – через них ничего не видно.

Я вернулся на сеновал трактира и снова начал играть. Пальцы летали по струнам, а мыслями вернулся к словам знахарки. Кое-что не сходилось. Вроде бы говорили, что мастер Горыня очнулся, но потом снова потерял сознание. Разве проклятия так работают? И почему оно зацепило только его, а трактирщика нет? Фея же махала руками как мельница лопастями – лишь бы кого задеть. Что-то я сомневался в том, что проклинала она выборочно. Но какой резон знахарке врать? Нет, что-то я заигрался в детектива. Ерунда какая-то. Но с проклятием все равно странно. Или нет? Никто же не усомнился. Впрочем, никто и не знает ничего о проклятиях. Но тут простая логика – задеть должно было обоих. Нет, хватит. У Веданы нет мотива, она всех лечит, зачем бы ей врать?

И я продолжил играть до середины дня, а потом отправился за струной.

Глава 9

– Вот, смотри, – проворчал Радомир и протянул свернутую в кольцо струну.

– Только смотреть? А взять можно? – беззлобно поддел я и взял ее.

– Знаешь, почему мне нравится работать с металлом? – мрачно спросил он. Но вопрос явно риторический, так что я для вежливости только приподнял бровь. – Потому что он молчит и не несет всякую чушь.

– Понял, постараюсь нести ее осторожнее, – с улыбкой ответил я и занялся струной.

Продел в специальное отверстие внизу, закрутил, закрепил под соседней струной. Краем глаза заметил, что Радомир с интересом наблюдает, и улыбнулся, опустив голову. Накрутил на колок, подкрутил. Тронул. Струна зазвучала, но не в той октаве. Подкрутил еще, снова тренькнул. Еще подкрутил.

– Что не так? – удивился кузнец. – Звенит же.

– Немного не так. Сейчас, слишком низко.

– Но если перетянешь, она порвется, – занервничал Радомир.

– Если качественная, не порвется.

– А какая еще? – оскорбился он.

Понятно. Каким бы человеком Радомир ни был, но за свою работу радел и слухов, что он плохой мастер, допускать не собирался. Потому, как бы он ни относился к людям, а работу для них старался сделать хорошо. Бывает же такое, а я думал, только в кино и сериалах, вроде того хромого доктора.

Наконец, я добился нужного звучания.

– Вот слушай, если интересно, – окликнул я Радомира. – Вот так звучит сделанная тобой струна.

Он отвлекся от перебирания кусков металл и повернулся ко мне, немного хмурясь. Неужели волнуется? Я снова улыбнулся, скрывшись за длинными волосами, и провел пальцами по струнам. Потом отдельно тронул новую, самую высокую и тонкую.

– Ну, какой-то писк, – неуверенно сказал кузнец.

– Слушай. Так звучит без нее. – Я исполнил несколько аккордов на четырех струнах, не трогая поврежденную шестую. – А так с ней. – И сыграл то же самое, но с новой струной. – Слышишь разницу?

– Появился писк? – уточнил Радомир, но улыбка показала, что шутит. – Но вообще да, звук лучше.

– Именно. Спасибо тебе. Я скоро соберу деньги. Сделай, пожалуйста еще одну струну. Вот такую, – попросил я и показал самую толстую шестую. – Сколько возьмешь за работу?

– А зачем, она же вот она, – удивился кузнец, но взялся изучать.

– Она может порваться в любой момент. Так сколько?

Он посмотрел на струну, на меня, словно что-то решал для себя.

– Двадцать медяков, – вынес он вердикт, наконец.

У меня так и чесался язык спросить, что же изменилось, почему сменил гнев на милость. Но опасался, что Радомир снова уйдет на темную сторону своей личности и изменит цену. Так что прикусил язык и кивнул.

– Хорошо. Ты сделай, а я заберу, как заработаю. Спасибо, Радомир.

– Ага.

И я ушел. А уже на улице вздохнул с облегчением. Все же за качество работы парень отвечает. И то хорошо, а то я уж опасался.

[Замена струн: 1/2]

[Общий прогресс: адаптация рук – 28,4%, выступлений: 2/5, замена струн: 1/2]

Вот и хорошо. Еще двадцать с небольшим процентов. Если найду еще мелодии, будет проще. Проблема в том, что те мелодии я нашел случайно, потому что без них не справился бы. И понятия не имел, какие бывают еще – на что в этом мире способна музыка?

А пока отправился на сеновал. Я шел и наслаждался теплым солнышком, смотрел на детей, что беззаботно носились вокруг. Еще бы, пока из деревни не выйти, им и дел нет. Наверняка вся учеба уже закончилась, можно и поиграть. Тут я понял, что всех в этом мире учат грамоте, иначе не смогут разобраться в системе Контрактов.

Пока размышлял об этом, увидел вдруг Радомира с небольшой сумкой в руке. Не сразу узнал его без фартука, но это определенно он. Кузнец втянул голову в плечи, словно хотел казаться меньше. Интересно, куда это он? Я пропустил его и осторожно пошел следом. Но кузнец не оглядывался, просто шел себе и смотрел строго перед собой. И пришел к дому знахарки. Постучал, она его впустила. А через минуту на улицу выскочила возмущенная девушка – та самая, которую я видел, когда пытался проведать Горыню. Выглядела ученица Веданы так, словно ее оторвали от дела и выгнали.

Подойти? Но что скажу? Она видит меня второй раз в жизни, мы не представлены и ни разу не общались. И что же мне делать? Ждать? Но чего? Впрочем, знаю чего. И я остался стоять за углом. Потом решил, что просто так стоять глупо, и начал тихо перебирать струны, чтобы хоть немного капал прогресс.

– А ты чего тут? – Ученица знахарки возникла передо мной так неожиданно, что я едва не подпрыгнул.

Зато теперь удалось рассмотреть ее получше. Мягкий овал лица, льняные волосы заплетены в толстую косу, над синими глазами темные брови вразлет, небольшой ротик сердечком и прямой тонкий нос. Одета в обычный сарафан темно-синего цвета с традиционной белой рубашкой под ним. Выглядела она не старше восемнадцати.

– Здравствуй, – выдавил я из себя. – Да так, надоело в четырех стенах сидеть. Решил прогуляться, поиграть на свежем воздухе. Мешаю?

– Нет. Мне показалось, ты ждешь кого-то. Например, Радьку. – Она склонила голову на бок.

– С чего бы? – фыркнул я. А сам старался дышать глубоко и ровно, усмиряя юношеские реакции тела.

– Ну-у, даже если я ошиблась, а я думаю, что нет, но вдруг, ты дождись. И проверь его ауру, – предложила она.

– Ауру? Хорошо, – удивился я, но тут вспомнил о вежливости. – Да, я Олег.

– Я знаю. А я Светла.

– Рад знакомству, – улыбнулся я. – Почему тебя выгнали?

– Меня не… – начала она, но резко выдохнула и поджала губы. – Уже год – как Радька приходит, так меня и выгоняют. Сначала думала всякое, но по времени как-то мало. А как Контракт появился, поняла, что Ведана над ним колдует. Выйдет, глянь на него. И мне скажи, что увидишь. Я-то их еще не вижу – целители неофиты не умеют. Во, выходит.

Я посмотрел и провел пальцами по струнам. И увидел. Только не понял, что вижу. И видел ноты не только вокруг Радомира, но и всех прохожих. Даже на Светлу посмотрел.

Вокруг ученицы знахарки вились игривые серебристые ноты и даже скрипичный ключ. Большинство взрослых вообще ходили без нот. Радомира окружал словно бы туман, серые дымчатые ноты спиралью обвивали его тело. А на кистях рук и у сердца они выстроились в стройный ряд цвета грозового неба. Мимо пробежала стайка детишек. Один дунул в свистульку и на миг полыхнул сиреневым. Я выдал еще один аккорд, но теперь мальчишка выглядел чистым. Показалось, наверное.

– Так. И что это за серость? – озадаченно спросил я новую знакомую, когда описал увиденное.

И тут понял, что интерес остался только деловой – смог-таки загнать гормоны подростка под каблук. Лучше бы осталась только память, а то это… мешает. Да и никакой радости испытывать чужие эмоции.

– Не знаю. Это ведовство. Но Ведана знахарка, не должно быть у нее такой силы, – мрачно ответила Светла.

– Как поняла, если не видишь ауры? – насторожился я.

– Цвет. У каждого вида чар свой цвет. Серый – цвет гор или металла. Знахарки так не умеют, их цвета зеленый, желтый и красный.

– А ты уверена, что она знахарка? – уточнил я и высказал мысль, намек на которую появился вчера, когда пытался увидеть классы мужиков в трактире. – Си… Контракт не дает сведений о том, кто есть кто из людей.

– Ты чего сказать хочешь, Олег? Прямо говори, – потребовала она, насупившись.

– Все просто. Я вот бард. И сейчас неофит. Но что мне мешает сказать, что я какой-нибудь виртуоз уровня мастер? Пока нет нужды играть гимны смерти, на лжи меня не поймать. Так же и с чародеями – он может назваться светлым или огненным, а на самом деле, например, некромант. А тут знахарка. Чем она обычно занимается? Мази смешивает, да отвары варит. Порчи всякие снимает и отвороты-привороты делает, так? Насколько я понимаю, это простейший из классов целителей.

– Хочешь сказать, что она на самом деле не знахарка, а ведьма какая?! – испугалась Светла. – Но меня она ничему подобному не учит.

– Именно. Если бы учила, ты бы уже знала, что это за серость такая на кузнице. Она может быть кем угодно, но тебя учить на знахарку. Она давно в Березовке?

– Семь лет, – ответила она. – Ведана из Желона пришла. По ней видно, что не местная. Но зачем ей было обманывать?

– А зачем она из дома ушла? Лекари обычно ценятся. Их так просто не отпускают. Да и зачем уходить, если у тебя и здесь уважение и полно работы?

– Да, пожалуй, – задумчиво протянула Светла.

– Ты говоришь, что с год назад это все началось? Может, помнишь, до или после того, как Деян, брат Радомира, потерялся?

– Хмм… – задумалась она. – А знаешь, до. Верно. Радьке тогда на ногу раскаленная заготовка упала, Ведана его лечила. А после он к ней и стал захаживать. Я тогда только начала у нее учиться. И несколько раз слышала его жалобы, что отец его ни в грош не ставит, зато ставит в пример младшему Деяну. И что это задевает его гордость. Я тогда не могла не слышать – дом небольшой. А меня обвинили в подслушивании и выставили. С тех пор как он приходит, так я иду гулять.

Я лишь покивал и сделал приглашающий жест, дескать, и какой из этого вывод?

– Хочешь сказать, они сговорились о чем-то? – уточнила ученица знахарки.

– Если бы не сговорились, мы бы сейчас не общались. Не думаешь?

Она закусила нижнюю губу и медленно кивнула с задумчивым видом.

– И что ты предлагаешь, Олег?

– Пока ничего. Я только что пришел к этому выводу. Надо все обдумать. Вдруг я все же ошибся. А если нет, надо вывести их на чистую воду. Но так, чтобы она не смогла применить свои чары.

– Я попробую разузнать. Но теперь мне кажется подозрительным, что наставница не пускает меня в свою комнату. А я видела там книги, не такие, по каким она меня учит.

– Только будь осторожнее, Светла. И веди себя как обычно. Если мы правы, а она догадается, будет плохо, – предупредил я, а сам ощущал себя персонажем если не триллера, то детектива.

– Хорошо. Ну, я пойду, – сказала она и вздохнула как перед погружением в воду.

Я проводил ее взглядом и отправился все же на сеновал. А сам думал, не может ли быть так, что Светла подошла ко мне по поручению Веданы и Радомира? Уж больно быстро она согласилась с моими выводами. А у меня очень легко они выстроились в ряд. Это я сериалов пересмотрел детективных или это всегда во мне было?

С другой стороны, она могла подойти и по собственной инициативе, а согласилась, именно потому, что уже сама начала что-то подозревать. Как же это сложно. И ведь я не детектив и не следователь. Я музыкант, мое дело красивые звуки извлекать, а не заговоры или что тут такое расследовать.

И зачем я в это вообще влез? Неужели действительно задело, что Радомир не захотел делать струны в благодарность? Ну не стал. А дальше? А дальше уже меня понесло природное любопытство. Остановиться или продолжить? Если там действительно что-то не так, то мастеру Горыне угрожает опасность? И если пройду мимо, не убью ли его этим? И ведь тут никакой полиции и прочих служителей закона нет. Даже завалящего шерифа нет. А значит, если я прав, ни на кого это дело не свалить. Придется продолжать. Только как? Ладно, разберемся. Мне бы самому еще выжить. А значит, пора идти играть.

С такими мыслями я засел снова на сеновале и продолжил играть все, что приходит в голову от русских народных до классики. На улице зашелестел дождь, потом перешел в веселую грозу, а я продолжал играть, иногда прерываясь на отдых. И в какой-то момент заметил, что одни мелодии дают больше прогресса, а при исполнении других десятые процентов еле набираются. А потом понял.

Всякие русские романсы, итальянские мелодии, испанские и латиноамериканские композиции, то есть те, что изначально писались для исполнения на гитаре, и дают больший прирост. А там, где сложнее зажимать струны и, казалось бы, руки больше развиваются, прогресс меньше.

Точно. Задание «адаптация рук», а не, скажем, развитие или тренировка. А значит, адаптация именно под гитару. И почему я вначале решил, что нужно играть именно то, что играю всегда? Ну что же, товарищ симфонический скрипач, вспоминаем молодость и песни во дворе в городе и на улице на даче.

Так я проиграл до вечера, а потом отправился выступать в таверне в третий раз. Снова попросил у Всеслава побриться. И думал, пока скреб подбородок и щеки ножом: нужно ли втягивать в это дело чету трактирщиков?

С одной стороны, они местные, многое знают и могут подсказать советом. Но Милена так отреагировала на мои нападки на Радомира в последний раз, что я здорово засомневался в ее лояльности, если снова заведу тот же разговор. А тут ведь еще и знахарка нарисовалась в деле. Ведана поставила Всеслава на ноги и отпустила. Наверняка Милена руки ей целовать готова, а не слушать подозрения в причастности к трагедии годичной давности.

Значит, действую пока вместе со Светлой. Но с оглядкой. Я понятия не имею, что тут происходит, и как это может на мне отразиться. Но ведь зачем-то я оказался именно здесь. Так, хватит философии, а то так еще фаталистом стану. Пора на сцену.

В зале собралось еще больше народа, чем вчера. Видимо, сработало сарафанное радио. Ну что же, это уже успех и признание моих талантов.

– Всем добрый вечер, – широко улыбнулся я публике. – Этот день принес целых две хороших новости, да?

– Да! Да-а?! – послышались возгласы из-за столиков.

– Скоро прибудут солдаты и избавят нас от Разлома, – начал перечислять я. – И наш добрый хозяин Всеслав снова на ногах и на своем месте!

На это мужики откликнулись одобрительным «хей!» Впрочем, сегодня тут сидели не только мужики, но и несколько женщин. Взрослых женщин, они явно пришли с мужьями. Незамужних девиц точно никто бы не отпустил вечером в трактир. Это не мой мир, где вечером все столики в кафешках заняты парочками.

А еще я заметил тут гонца Алексея и Радомира. Только последний не кричал вместе со всеми. У меня вообще сложилось ощущение, что он пришел поужинать и все.

– Тогда мы начинаем! Я пою, вы пьете. А если кто хочет, то пусть и танцует, м? – Вдруг пришла мне в голову мысль. А что, место есть, пляски-танцы в деревне не под запретом.

Под стропила взлетели одобрительные вскрики, полные кружки поднялись в жесте приветствия. И я запел первую песню.

Я пел о скорой свободе и о том, что добро восторжествует. Что темные силы потерпят поражение и все снова станет хорошо. Ее приняли хорошо, кто-то пошутил, что обычно ждут выходного, а тут для всех возвращение к работе будет в радость. И я вспомнил песню на эту тему. Народ смеялся и пил.

Мед и квас текли рекой, но сегодня мне пока еще не перепало ни одной монетки. Пора бы это исправить. И я спрыгнул со сцены. Пошел в зал, подражая менестрелям из фильмов и сериалов о средневековье и фэнтези. Это народу понравилось и мне в карман упали первые монетки. Но горло снова начало саднить, пальцы уставали. Я остановился перевести дух у одного из столиков.

– Молодец, парень, – похвалил меня подвыпивший мужик – я видел его тут каждый вечер. Он вел себя прилично, но пьяных я никогда не любил. – Здорово ты управляешься с этой штукой.

– Спасибо, – улыбнулся я в надежде, что и он сейчас мне кинет медяк или два.

– Подумать только, – продолжил мужик и огладил усы. – Деревяшка и проволока, а так звучит. Но почему-то не у всех. Вот, у меня не…

Я и помыслить не мог, а потому даже дернуться не успел, как он протянул руку и со всей дури дернул шестую струну! Вероятно, хотел показать, что у него музыка не получается. Только вместо этого струна гулко ухнула и порвалась прямо по середине. Один конец полетел снова мне в лицо, а другой ударил его по руке.

От неожиданности он взвыл. Я зашипел. И повисла удивленная тишина. Все ждали, что же я буду делать.

А что я мог сделать? Устроить скандал и заявить, что он испортил мне инструмент? Только я сам пришел с испорченной струной. И в зале минимум два человека, которые знают об этом – Всеслав и Радомир. Да и не в моих правилах так нагло врать. А потому я лишь вытер слезы, что выступили от боли, улыбнулся и ударил по оставшимся струнам. Порванную снимать пока не стал – пусть висит напоминанием.

– Струну порвали – вот беда.

Их было шесть – осталось пять.

Но все же вам, как и всегда,

Могу играть.

Пропел я и прошелся по самым тонким и звонким струнам так, чтобы звук сначала вышел жалобным, а потом веселым. А сам удивлялся, как это умудряюсь сочинять на ходу.

– А если мне поможет зал,

Смогу струну я заменить,

Чтоб инструмент вновь зазвучал

И смог всех веселить.

Раздались неуверенные смешки. Какая-то женщина бросила мне платок. Я поймал и стер кровь со щеки. Поблагодарил и затянул веселую песню о неуклюжем рыцаре из дальних земель, который вечно попадал в переплет, но случайно совершал подвиг.

Посетителей явно отпустило. Они снова начали подпевать, смеяться. А главное – кидать мне монеты, даже больше, чем вчера! Вот и отлично! Главное, никто не стал задаваться вопросом, почему мне вообще нужны деньги на струны.

[ВНИМАНИЕ! Зафиксирован всплеск вдохновения. Адаптация рук улучшена на 1%. Всего адаптация рук – 32, 4%]

[ВНИМАНИЕ! Зафиксирован акт стойкости. Адаптация рук улучшена на 1%. Всего адаптация рук – 33,4%]

Ну ничего себе! Набирал прогресс весь день, пыхтел, терпел боль в руках. А тут раз и сразу два процента свалились. Что, пусть еще пару струн порвут?! Нет, спасибо, конечно, но очень странно.

Я продолжил выступление. На середине очередной песни про злодея, у которого каждая попытка сделать что-то плохое заканчивалась тем, что он делал людям добро, Радомир поднялся и пошел к выходу. Но дойти до двери не успел – она открылась и с улицы влетел тот самый усатый мужик, который остановил меня в первую ночь у ворот. Глаза бешенные, подмышки мокрые, дыхание вырывается с хрипами.

– Микитка, ты так спешил выпить, что ажно взмок? – посмеялся один из мужиков.

– Не, там это… – срывающимся голосом перекрыл он смешки. – Дети утекли.

– Чего ты несешь? – удивился один из мужиков и понес кружку ко рту.

Но товарищ накрыл ее рукой.

– Толком говори, Микитка, – велел он, то ли трезвый, то ли от новости протрезвел. – Кто, сколько, как?

– Да все! Всей гурьбой! Отвлекли меня, запутали и утекли. Прямо через ворота и в лес! Еще и свистели в эти свистульки Алешкины постоянно. И кричали, что их там ждет кто-то. Только я не понял, кто.

Глава 10

Так все же мне не показалось. Вот черт! Надо было смотреть внимательнее, а я увлекся разговором о Радомире и Ведане. Но этот парень, Алеша, неужели он… Я присмотрелся к нему.

Да нет, он выглядит ошарашенным. Даже не так: на нем лица нет. Я вывел аккорд, но нет, никаких нот. И пора бы уже действовать, а не галдеть. Я спрыгнул со сцены и подошел к Радомиру. Вернее протиснулся мимо мужиков, что спорили, идти сейчас или дождаться утра.

– Струна готова? – спросил я. – Как видишь, сейчас она мне очень понадобится. И деньги уже есть.

Он вынырнул из размышлений, сфокусировал на мне взгляд, словно вспоминал, кто я и чего хочу от него, и кивнул. Открыл рот что-то сказать, но шум нарастал и кузнец сделал знак следовать за ним.

– Эй, бард, ты куда это, в кусты?! – возмущенно остановил меня какой-то мужик, едва не оторвав рукав рубашки. – Окромя тебя никто их не найдет.

– Нет, я за струной. И чем быстрее поставлю новую, тем быстрее пойдем. Пока готовьтесь, – ответил я.

Мы вышли на улицу под одобрительный гул и отправились к кузне почти бегом.

[Выступление – 3/5]

[Адаптация рук – 33,9%]

Прочитал я. Хорошо, но сейчас важнее другое – струна и дети. Тут не какой-то дикий край, тут люди держались друг за друга. И пусть это другой мир, но имена и быт очень уж напоминали Русь, а для нас дети всегда были важны.

– Еще днем сделал, – сказал Радомир на ходу. – Но не буду же носить с собой. И не надо денег. Ты в первый раз за две заплатил.

Ого! Что это с ним? Совесть проснулась или тут что-то еще? Ладно, дают – бери. И задавать вопросы, пожалуй, не буду, а то снова взъяриться и все, прощай, струна.

– Спасибо, Радомир, – только и сказал я.

Мы дошли до кузни и он отдал струну – точная копия порванной, только лучшего качества.

Я еще раз поблагодарил и тут же начал прилаживать ее на место. Так быстро я еще никогда не устанавливал струны и не настраивал их. Добиваться идеала не было времени, так что я настроил так, лишь бы звучало. Может, по пути получится сделать лучше.

– Ну что, ты идешь? – спросил я уже в дверях кузни.

Он стоял и переминался у наковальни.

– Нет, прости. Я… я хотел бы, да не могу, – глухо сказал кузнец и опустил глаза. Я стоял и ждал продолжения. – Ты пойми… у меня отец пострадал от феи, брат в лесу бегает и не ясно, когда вернется, да и вернется ли. Если со мной что случится, кто прокормит мать и сестру? Я не за себя боюсь.

О, про сестру вспомнил, усмехнулся я про себя. Только я слышал в его голосе фальшь, словно в идеальной композиции сыграли не ту ноту. Что же за игру ты ведешь, кузнец? На труса не похож, но причину не понимаю. А надо ли мне? Не сейчас точно.

Сейчас детей вернуть надо – их явно каким-то образом сманила фея. Говорила же, что голодная, вот и не удержалась, пошла ва-банк. Если не успеем, начнет жрать их тут же, где встретит. Надо спешить. Из-за того, что только отпугнул, а не уничтожил, я чувствовал ответственность за этих детей. И ведь заметил сполох днем, но так увлекся разговором со Светлой, что отмахнулся, не проверил.

– Как знаешь. Спасибо за струну, – сказал я и выбежал на улицу.

Сначала хотел бежать обратно к трактиру, но за это время мужики могли уже переместиться. Только куда, на главную площадь, к воротам или дому старосты? Осмотрелся и услышал гомон. Уже у ворот. Поспешил туда.

– Где тебя носит, бард? – нетерпеливо спросил Всеслав.

– Мы уж думали, что не придешь, – заметил один из недавних выпивох, сейчас совершенно трезвый.

– А Радомир где? – спросил еще один.

Я только пожал плечами. С кузнецом все же решил разбираться сам, да и помог он мне сейчас все же. Если прямо скажу, что не придет, разгоряченные мужики повесят на него клеймо труса. А обвинит он в этом меня.

– Поторопимся, – вместо ответа сказал я. – Если это снова фея, времени мало.

– Как это может быть фея? – причитал Алексей. – Та женщина с торговцами же была, они ее знали. И крыльев у нее не было.

– Ил… – начал я и осекся, маскируя под кашель. Слово «иллюзии» в этих краях чужеродное, чужедальнее. Но есть же аналог. – Морок это, Алеша. Наколдовала она и торговцев с телегой, и плащ вместо крыльев. Не мог ты понять, кто перед тобой, никак не мог. Так что не вини себя.

– Пусть Контракта у меня еще нет, но все равно пойду, – решительно заявил он, сжимая в руке топор. – Только как искать будем?

– Один раз мелодия привела. Надеюсь, снова приведет, – ответил я.

А сам задумался. За два дня многое понял. Главное, понял основу – магия в случае барда держится на трех китах: гармония мелодии, инструмента и намерения. Хотя подозревал, что есть и еще два кита – качество инструмента и звука. Играть нужно чисто, хотя для меня это само собой разумеется. Ну и чем качественнее инструмент, тем чище звук.

В прошлый раз я играл сюиту из «Лебединого озера», предназначенную для оркестра, где ведущая роль у скрипки. А у меня гитара. Разумеется система дала только тридцать девять процентов. Да, мелодия привела меня к Дарине, но это поощрение на первый раз или сработала процентная выборка, или потому что цель всего одна? Что же, сейчас узнаем. Но на всякий случай надо приготовить другую мелодию, заточенную под гитару. Возможно даже не просто мелодию, а со словами – под гитару же у нас обычно поют. Это в Италии и Испании часто просто ритмы. Так, надо что-то вспомнить.

«Синий иней»? Нет, это перепевка, а в оригинале все грустно. «Где ж ты, мой сад»? Там гармонь уместнее.

– Но у нас только один бард, который может сбацать и найти, – прорвался в размышления озадаченный голос одного из мужиков. – А как другим искать – темень же.

– Пойдем одной группой, – крикнул я. – Только постарайтесь потише. Иначе спугнем и… кто знает, что сделает эта тварь.

– Значицца так, мужики, – вклинился в гомон властный голос старосты с одышкой. – Всем идти смысла нету никакого. Только толпу создадите и друг дружке мешать будете. Еще на вилы кого про меж себя подымете. Пятеро пойдут. С топорами.

Алешка подскочил первым, пока остальные возмущались. Яромир с сомнением посмотрел на него, но согласился. Потом одобрил Всеслава и еще троих мужиков из трезвых. Правда, тут же одного из них заменил на другого.

– Ты отец Заряны, – пояснил староста. – Потеряешь голову как Горыня, еще сляжешь рядом с ним.

Мужик поворчал, но спорить со стариком не стал. А я понял, что никакой Яромир не пахарь, и отвел его в сторону.

– У вас какой Контракт, староста? – спросил я, пока мужики перекладывали вещи и искали топоры поухватистее.

– Сметливый ты, Олежа, – с хитрым прищуром сказал он. – В молодости копейщиком был. Дорос до мастера. Командовал сотней в крепости. А как увечье получил, так сюда перебрался с семьей. Злата, моя дочь, скотовод, дело ей тут нашлось. А Горыня ее в жены взял, вот и зажили.

– Увечье? – удивился я.

– А, это я отвары пью, потому и хорошо пока. А так легкое мне пробила одна дрянь в Разломе. Болотная оса – у них жала ядовитые. С нами сильного лекаря не было, а потом уже поздно стало. Так бы я с вами пошел, но с такой дыхалкой далеко не уйду.

– Понятно. Тогда мы пойдем.

– Удачи вам. Да помогут вам боги. – И он осенил меня местным охранным знаком в виде ромба.

Вшестером мы вышли за ворота, миновали мост и углубились в лес ровно на столько, чтобы Березовка скрылась из виду, то есть метров на сто. Потом мужики дружно остановились и посмотрели на меня. А я все это время шел и думал над мелодией для гитары. И, кажется, придумал. Но сначала решил проверить, сработает ли прежняя.

Я взял гитару и заиграл сюиту из «Лебединого озера». Одновременно думал о тех детях, что сначала принимали подарки от Алешки, а потом с радостными воплями носились с ними по всей деревне. Я очень хотел найти их.

Появились ноты, как и в тот раз, повели в глубь леса. Я пошел – мужики за мной. Разговоры прекратились, все взяли топоры так, чтобы сразу пустить в ход. Двое шли по бокам от меня и светили фонарями – квадратными цилиндрами из стекла со свечой внутри.

Я уверенно шел за нотами минуты, потом они растянулись, должно быть, в полчаса. Но тут мужики зашептались, в их голосах звучало удивление. Я и сам уже понял, что мы идем слишком долго. Прислушался – они говорили про озеро. И тут к нему мы и вышли. Небольшое озерцо или большой пруд в чаще леса. По воде бежала лунная дорожка, стояла тишина. Детей здесь очевидно не было – не вели бы они себя так тихо.

– Что не так? – шепотом спросил один из мужиков со свечой.

– Мелодия для одного не сработала для группы, – ответил я удрученно.

Говорить, что я это подозревал, не стал. Начнутся разборки и только отнимут драгоценное время. А мы итак уже его потеряли.

– Так зачем ты ее играл?! – возмутился другой мужик.

– Я бард всего три дня. Мелодия показала путь – я пошел.

– И что теперь? – с дрожью в голосе спросил Алексей.

– Теперь буду искать другую мелодию.

И я начал поиски. Заготовленная песня трубадура из советского мультика не сработала. Военная «Эх, дороги» тоже. Я перепробовал еще несколько, но ничего не работало. Минуты утекали, пальцы холодели от страха не успеть, а магии все не получалось.

Тогда я постарался очистить разум, отрешиться от всего, кроме мыслей о детях, о том месте, где они сейчас, о том, как сильно хочу их найти. И просто перебирал струны.

Вскоре я понял, что именно играю, увидел, как из грифа гитары появляются искорки – еще не ноты, но намек на них. И едва не рассмеялся. Это была песня из новогодней комедии, что у всех уже стояла поперек горла. Но неужели она? Только чего-то не хватало. Слов? И я тихо запел.

На первой строчке искры начали формироваться в путеводные ноты. Но вот на второй, про «где моя любимая», ноты вдруг пропали и остались искры от мелодии. Не те слова, понял я. Надо придумать свои. Так…

– Я спросил у ясеня,

Куда сбежали детушки…

Да! Ноты снова начали появляться. И, судя по реакции моих спутников, в этот раз они тоже их видели. Но дальше пришлось кроить слова полностью, потому что магии не понравилось, что ясень не ответил. Но я продолжил про березу, которая сама спросила у подружек и те уже сказали, куда идти.

Мы поспешили за нотами, насколько позволяла темнота, встречные кусты и корни. В какой-то момент я подумал, что придем снова к тому дубу, но быстро отогнал мысль, а то вдруг собью магию. К тому же я не ориентировался на местности вообще. Так что продолжил напевать, пока ноты снова не стали устойчивыми как в тот раз, а потом просто играл, тем более слова у меня закончились. Да и это не песня акына, как шутит моя мама – что вижу, то пою.

И снова пришлось отгонять от себя лишние мысли о прошлой жизни и о том, как родители пережили мою смерть. Все, я теперь тут, дороги назад нет. Даже если есть способ вернуться на Землю, то моего тела уже нет. Я мертв там. А значит, лучше не терзать себе душу и сосредоточиться на поиске детей здесь.

Не знаю, везение или нет, но оказалось, что первая мелодия завела нас не так уж и далеко не в ту сторону. От озера мы шли всего минут двадцать и пришли к очередному дубу, но не тому, что в первый раз, этот выглядел моложе. И детей мы не видели.

– Что, снова не то? – мрачно уточнил Всеслав. – Но ты про дуб не пел.

– Тише, – попросил я шепотом и приставил палец к губам. – И свет уберите.

Все замолчали, а фонари прикрыли платками, чтобы не зажигать потом снова, если быстро понадобится. Я же прислушался.

Сверху доносились едва слышные звуки – плач, всхлипы, уговоры шепотом не плакать. Я задрал голову, но пришлось подождать, когда глаза привыкнут к темноте после фонарей. И увидел – домик на дереве, какие показывают в американском кино. Большой, кстати, домик, высоко, на толстых ветках, построен вокруг ствола. Или создан? Может даже выращен? Оставался вопрос, как туда попасть – самые низкие ветки росли на высоте метров трех. От остальных виднелись только свежие места среза. Дети никак не могли туда забраться сами. Если только сверху не скидывали веревочную лестницу или просто канат. Но что-то мне подсказывало, что фея детей туда просто перенесла.

[Изучена Песнь поиска – 78%]

– Ну что, нам туда, – шепотом сказа я и указал наверх.

Мужики задрали головы. Один едва не присвистнул, но ему быстро закрыли рот.

– И как? Есть идеи? – прошептал Всеслав.

– Кто повыше, встает к стволу, другой залезает ему на плечи и лезет дальше, – предложил я. Сам так с ребятами залезал на деревья и крыши.

– Давайте полезу я, – вызвался Алеша. – Я легкий, ветки меня выдержат.

Остальные согласились. Двое встали к дереву, третий подставил руки замком для упора ноги. Я и Всеслав смотрели по сторонам. При этом я судорожно подбирал музыку на случай, если кто-то упадет или прилетит фея. Вагнер хорош, конечно, но сорок два процента все же мало. Алексей засунул топор под ремень и полез, довольно быстро и ловко. И вскоре сверху донесся разговор шепотом.

Алеша сначала успокаивал детей, потом убеждал, судя по интонациям. Но когда перешли к указаниям, поднялся ветер. Я ощутил чужое присутствие и быстро взял гитару на изготовку. Всеслав увидел это и встал в боевую стойку.

– Что? Где? – спросили мужики у нас за спинами и распределились вокруг дерева.

А она слетела откуда-то сверху и приземлилась прямо передо мной и трактирщиком, метрах в трех. На крыле снова красовался рисунок бабочки махаона, но выглядела фея словно бы постаревшей. Под глазами набухли мешки, носогубный треугольник стал более выражен. И грудь обвисла. Какие мы нехорошие – не даем есть дамочке. Только если бы она травой питалась или хотя бы кроликами, ей и слова не сказали. А тут дети. Но ее внешний вид говорил, что она не успела никем закусить. Зато потратила силы на лечение.

– Снова вы пришли отбирать у меня еду! – обвинила фея.

– Ага. Мы такие, – заявил я. Страх перед этой мымрой ушел при виде изменений во внешности. Она смертна, ее можно убить. Но сначала заговорить, вдруг это даст больше времени Лехе. – Это наше будущее. Люди – не кошки, быстро не родятся и не взрослеют. По одному в год ты очень быстро сожрешь тут всех. И что будешь делать?

– Перейду к другой деревне, – ответила она, словно это нечто очевидное. Неужели уже так делала?

– Допустим. А когда слопаешь всех детей на планете и люли вымрут? – спросил я и начал наигрывать первое, что пришло в голову.

И это был «Полет валькирий». Фея на секунду вздрогнула и встряхнулась, губы растянулись в жуткой ухмылке – она больше не боялась.

– Так не бывает, – фыркнула фея.

– Ну а ты представь, – подначил я ее. Сменил мелодию, она быстро оформилась, я узнал аргентинское танго. Так. Мелодия и инструмент совпадают. Теперь намерение…

– Не собираюсь. Это чушь! – крикнула она, сделала шаг вперед.

И в этот момент я заиграл в полную силу. С полным осознанием того, чего же хочу добиться этой мелодией. И фея замерла, сначала в недоумении. В принципе, я хотел того же, чего и в самом начале, когда начал говорить – отвлечь. Вот и отвлеку на себя.

Я играл мелодию страсти с мыслью, что я самый неотразимый, нет никого, кроме меня, ей надо смотреть только на меня и не обращать ни на кого больше внимания. От меня к фее понеслись алые ноты, окутали ее, игриво закружились.

И тварина пошла ко мне, медленно, походкой от бедра, как говорила одна секретарша в советской комедии. При этом эротично провела руками по бокам, к бедрам. Какая мерзость при такой внешности.

– Мужики, чего стоим? – подтолкнул я спутников, стараясь говорить не шевеля губами.

– А, да, – очухались они и стали заходить с боков.

Примеривались, приближались. А она шла… а я отступал. Отступал, пока не уперся в дерево. Это словно послужило ей сигналом и фея кинулась ко мне с утробным рычанием.

[Изучена Боевая Мелодия Отвлечения – 84%]

[Адаптация рук – 34,8%]

Ага, хорошо, но можно не отвлекать?!

Я хотел обогнуть дерево, но пришлось срочно прыгать в сторону. Разумеется, мелодия оборвалась. Но мои спутники не зевали и кинулись ей наперерез. Кто-то даже взмахнул топором.

Раздался чавкающий звук, а следом вопль, полный боли и удивления. Но фея внезапно исчезла. Мы начали озираться и увидели ее на ветке соседнего дерева. На ее платье расплывалось темное пятно. Сама она делала пассы руками. Сейчас что-то будет. Нельзя этого допустить, осознал я и снова заиграл. На этот раз еще и запел. Кажется, я начинал понимать правила игры – не все решает только мелодия, иногда к ней нужны еще и слова. А их еще надо придумать и зарифмовать на ходу.

– Да что ж ты страшная такая,

Фея безобразная!

Хватит хулиганить,

Пора и…

Глава 11

Что «и» я пропеть не успел. Фея схватилась за голову, а потом ей в плечо воткнулась стрела.

[Изучена Боевая Песнь Страха (только для фей), общая – 81%]

[Справка: Песня Страха пугает фею и сбивает ей концентрацию заклинания]

Ага, но откуда стрела-то? Я закрутил головой, но ночи в начале лета темные.

– Бард! Сделай свет, телепень, – раздался крик из-за куста.

Свет? Я умею делать свет? Ну, допустим. И я запел, а вернее заблажил первое, что пришло в голову из босоногого дачного детства:

– Гори, гори ясно,

Чтобы не погасло,

Глянь…

Дальше петь не понадобилось – от грифа гитары ввысь полетели золотые ослепительные ноты. Они разлетелись во все стороны и вокруг дуба стало светло как днем. Даже после того, как я замолчал, свет не погас.

[Изучена Песнь Света – 96%]

[Адаптация рук – 35,3%]

[Справка: Песнь Света создает до десяти источников света в радиусе пяти метров]

Какой я молодец. Кажется, начинаю понимать. Но где фея?

Я осмотрелся и увидел ее. Тварь выдернула стрелу и на крыльях поднималась к домику. Из раны сочилась зеленая кровь. Что, телепорт сломался? Чтобы еще такого спеть?

Но пока я думал, фея поднялась еще на метр, зависла там, осмотрелась и вдруг начала пикировать куда-то в куст. Там тот самый лучник?

Я заиграл первое, что пришло в голову – «Время, вперед», Свиридова. В кустах сверкнуло серебро.

– Беги! – крикнул я.

Ветки куста дрогнули и человек оттуда метнулся за дуб – быстро, но я рассчитывал на еще большую скорость.

[Изучена Боевая Мелодия Ускорения – 29%]

[Справка: Мелодия ускорения накладывает на цель ускорение всех движений на х1, на 2 мин.]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: найти лучшее соотношение мелодии и инструмента]

Ну тут ясно, прочему так мало и почему не так быстро – это мелодия для оркестра с ведущим фортепиано, а позже включаются духовые. Струнные там для ритма и атмосферы. Но… боевая?!

[Открыт Путь Маэстро]

[Адаптация рук – 36%]

Спасибо, но можно не отвлекать?! У нас тут вроде как бой. Потом буду разбираться.

Мужики все это время могли только стоять и смотреть. Но стоило фее нырнуть в куст, как двое запрыгнули туда же. Куст затрясся, оттуда донеслось пыхтение. Если бы не знал, что там происходит, подумал бы в меру своей испорченности, усиленной юношескими гормонами.

Тут из домика на дереве высунулась голова Алешки. Исчезла, а следом показался мальчишка и осторожно полез по веткам вниз. Ох рано. Лучше бы сам спустился и помог. Но кричать и подсказывать фее я не стал. Вместо этого замахал руками, показывая, что рано детям выходить. Алексей закивал и втянул парня обратно. Еще раз осмотрелся и все же полез вниз сам. Правда, сначала пришлось уговаривать детей посидеть еще немного и подождать.

А из-за дуба показался парень с луком и наложенной на него стрелой. Он целился в куст, но не стрелял, опасаясь задеть мужиков. Я тоже стоял и готовился что-то исполнять. А это точно понадобится – я почему-то не сомневался, что простые мужики справятся с феей сейчас, раз тогда не смогли здоровые Горыня и Всеслав.

Как и ожидалось, мужики вылетели из кустов и распластались на земле. В этот раз, правда, только один из них остался без сознания. Но второй не спешил подниматься, зажимая распоротый бок. А из куста поднялась фея, помятая, но не побежденная.

И тут же нырнула обратно, уворачиваясь от стрелы. Потом выскочила в сторону лучника. Но он успел спрятаться за ствол. Куда фея и врезалась. Сверху на нее упал Алешка с топором и… все стихло.

Топор попал ей прямо в голову и застрял там. Тело феи осело на землю. Алексей изменился в лице и выпустил рукоять. Позеленел и согнулся, метя в тот самый куст. Лучник выглянул из-за дерева и одобрительно присвистнул. Всеслав и второй уцелевший мужик подошли и одобрительно покивали.

– Деян? Ты ли? – удивился трактирщик.

– Я, дядя Всеслав, – улыбнулся лучник.

Он был похож на Горыню. Такой же высокий и сильный, со светлыми волосами и узким лицом с мелкими шрамиками. Голубые глаза и уголки губ хранили печать испытаний.

– Но как ты тут? Где остальные? – спросил уцелевший мужик. В его голосе слышалась надежда. Только на что?

– Прости, дядя Мирон, один я, остальные в трех днях отсюда, идут по следу гарпии.

– А ты что же?

– А меня она подрала и прокляла. Так что Игорь отправил меня к тетке Ведане лечиться, – со вздохом ответил Деян. – Но с Митькой все хорошо, не волнуйтесь.

– Проклятие? Что с тобой? – встревожился Мирон.

– Это не заразно, – поспешил успокоить Деян. – Просто общий упадок сил. Митяй как раз друидом умудрился стать, но еще не умеет такое лечить. Вот меня и отправили домой.

– Вовремя ты, парень. Пойду посмотрю, что с ними. А на обратном пути все тебе расскажем, – сказал Всеслав и отправился к раненым. – Олег, поможешь?

А Мирон пока ухватился за топор и дернул. Орудие труда, а сейчас убийства вышло с влажным звуком. Из раны потекло серое вперемешку с зеленым. Какая гадость. Неужели и из меня вытекло подобное, когда на голову приземлилась рама с освещением? Все, хватит об этом.

Я подошел ближе и с удивлением отметил, что меня не тянет присоединиться к Алешке. Видимо еще и потому, что желудок пустой – я так и не успел поесть, после выступления в трактире. Но еще и труп феи казался ненастоящим, словно сломанная игрушка, может, потому что не человек. Я оторвал от него взгляд, посмотрел на Всеслава, Алешку. Смысл слов трактирщика дошел до сознания.

– Я детьми займусь. Все равно в ранах ничего не смыслю. А детей спустить на землю надо, – откликнулся я.

– Давай подсажу, – спохватился Мирон и встал к дереву. – Ты струмент свой только тут оставь, а об ветки все струны оборвешь.

Деян посмотрел на конструкцию, явно все понял и подставил руки в качестве ступеньки. Я поблагодарил кивком, приставил гитару к дереву и полез наверх. Давно я таким не занимался, с детства, но это тело помнило, да и ветки удобно располагались, так что даже такой хиляк как я добрался до домика. Выдохся, правда, и взмок, но без попыток упасть. И выбрался на площадку перед дверью.

Сначала удивился – думал, что тут будет дырка в полу. Но потом понял смысл именно такой конструкции. Фея прекрасно понимала, что дети могут через эту дырку сбежать или случайно в нее упасть и тем самым лишить ее еды в виде себя. Я восстановил дыхание и открыл дверь.

Дети тут же отпрянули и забились в дальний угол домика, совершенно пустого, только стены без окон, пол и крыша. Неужели я такой страшный? Они сидели и смотрели на меня из темноты. Кажется, всего человек шесть или семь. Увы, свет моих нот сюда не долетал.

– Привет, – как можно жизнерадостнее сказал я. – Давайте спускаться, а? Феи больше нет.

– А вдруг ты и есть фея, просто притворяешься? – обвинил мальчишка лет десяти.

– Нет, я Олег. Бард. Вы слышали музыку снизу? Это был я. А фее зачем притворяться? Она сильная, справится с вами и без этого. Да и зачем бы ей звать вас вниз, если силой затащила сюда?

Дети подумали, пошептались.

– А где Алеша? – спросил все тот же парнишка.

– И почему у тебя нет гитары, если ты бард? – подала голос девочка из темноты.

– Алеша внизу. Ждет вас. Он сразил фею и теперь приходит в себя. А с гитарой я бы сюда не залез. Ветки густые, я бы порвал струны или просто зацепился ею. Идем? Я помогу вам спуститься, а внизу вас подхватит дядя Мирон. А еще Деян.

– Деян? – недоверчиво переспросила девочка. – Ты точно фея. Деяна тут не может быть. Он в лесу, гоняется с другими лесниками за чудовищами.

– Так откуда бы мне знать его имя, если бы я был феей? – удивленно спросил я, а сам ругал себя – ну вот кто меня за язык тянул?!

– А вдруг ты его мозг высосала и так узнала о нем все? – От такой мысли у еще одного мальчишки аж глаза расширились.

– И снова мы приходим к вопросу, зачем мне это, если фея сильнее? – невозмутимо уточнил я.

Снова перешептывания, хотя я слышал все очень хорошо. Дети обсуждали, насколько мне можно верить, и все же пришли к соглашению.

– Да? Ну ладно, тогда мы спускаемся, – торжественно объявил первый мальчишка.

Он же первым и полез. На разведку, пояснил он другим. Если что не так, он постарается крикнуть и предупредить. Я отвернулся, чтобы скрыть улыбку, и вылез из домика следом за ним.

Я спускался первым и следил, чтобы мальчик не упал. А на самой нижней ветке указал на Мирона и Деяна. Алексей уже пришел в себя и призывно махал пареньку. Он посопел и все же спрыгнул с ветки. Внизу его поймали. Мальчик подозрительно осмотрел взрослых и кивнул.

– Все в порядке, пускайтесь! – крикнул он.

Тогда из домика потянулись и остальные детки. Мне снова пришлось подняться, когда одна девочка зацепилась подолом за сучок и запаниковала. Потом парнишку ветка хлестнула по лицу и он едва не упал. В общем, к тому моменту, как все снова оказались на земле, меня можно было выжимать. А уж как я пах, лучше даже не думать.

Дети, а их оказалось восемь, сначала вели себя настороженно. Но потом увидели труп феи, один даже потыкал в нее палкой, две девочки испугались и спрятались за Мирона и Алешку. А уж когда увидели Всеслава, точно убедились, что мы настоящие, и немного расслабились.

– Что там с ранеными? – спросил я трактирщика.

– Жить будут. Дей, подсоби-ка, тебя ж чему-то Игорь учил? – проворчал Всеслав.

– Да, конечно, – спохватился он и склонился над мужиком без сознания.

А я пока сел под деревом и расслабился. Но покой мой длился недолго – свет начал гаснуть. Пришлось спеть «Гори, горя ясно» еще раз. А еще вспомнил про строку открытого Пути Маэстро и решил посмотреть, что это значит и чем грозит.

[Справка: После завершения испытания вы сможете сразу получить класс Маэстро. Путь открылся благодаря самостоятельному изучению мелодии.]

Дальше шло повторение рекомендации найти мелодию или песню получше. Но это я уже и сам понял. Итак, путь Маэстро, класса поддержки, того, кто усиливает других и даже может как-то защищать, вроде. А еще ослаблять врагов. Но меня смущало другое.

Воины бьют оружием, лучники стреляют из лука, знахари лечат. А у меня получалось пока так, что могу все, что угодно, если подберу нужную мелодию на нужном инструменте. Но на меня не молились как на всемогущего. Где и чего я не понимаю?

[Справка: После выбора одного класса, мелодии других классов станут или недоступны, или малоэффективны. Зависит от выбранного класса.]

Я даже испытал облегчение. Ну не может один человек заменить всех и быть эффективным. Эх, мне бы какого барда найти, чтобы объяснил все толком, а то ощущаю себя слепым котенком. Но теперь хотя бы ясно, что не наткнусь случайно на красную кнопку этого мира.

Ну и при этом не совсем бесполезен, как барды во многих играх моего мира. Я сам не играл, но друзья рассказывали и порой этим подкалывали. Мол, вот ты скрипач, выступаешь, а окажись в переделке, твоя музыка будет бесполезна. И вот я здесь. Если бы не усталость, усиленная голодом, рассмеялся бы.

От размышлений отвлекло движение слева. Я повернул голову и увидел Алексея. Он сидел и смотрел в пустоту. Я уже понял, что так рассматривают интерфейс, видел порой у Всеслава и Милены, только не придавал значения. А он вдруг застонал, опустил голову и зажал ее ладонями. Только кроме меня, кажется, никто не обратил на него внимания. Я уже собирался спросить, но Алеша заговорил первым.

– Мне крышка, люди добрые, – простонал он. – Простите, коли обидел чем.

– Ты чего такое несешь, Алеша? – удивленно спросил Всеслав.

Они с Деяном как раз закончили перевязывать раненых, а Мирон раздал детям по куску хлеба с сыром. Мои кишки жалобно заныли, но детям поесть важнее.

– Я только что Контракт подписал, – трясущимися губами ответил Алексей.

– И что? Тебе сказали накопать картошки? – хохотнул Мирон.

– Нет, я Контракт воина подписал.

Всеслав и Деян хором присвистнули.

– Это ж ты как умудрился? И зачем? – озадаченно спросил трактирщик.

– Ну… Путь Воина открылся после того, как я в эту, – он кивнул на куст, за который отволокли труп феи, – топор засадил. Вот и решил по нему пойти, раз у нас все ушли.

– В смысле ушли?! – опешил Деян.

– А, ты ж не знаешь. Сейчас разберемся с Алешкой и расскажем, – сказал Мирон. – Так и что там у тебя, паря?

– Адаптация тела. Сейчас пятьдесят, а надо восемьдесят. За два дня, – чуть не плача сказал он. – Как это возможно?!

– Возможно, – решительно сказал Деян. – Контракт не дает невыполнимых задач. Иначе сколько смертей было бы. Не выполняют по глупости и лени. А если цель есть и желание есть, сдюжишь.

– Да? – Алексей поднял огромные глаза.

– Да. Поможем, если что. Вон, бард сыграет еще. Мне б только от проклятия избавиться.

Я сидел, слушал и что-то все больше мне это не нравилось. Четыре дня дали Алеше. И мне осталось столько же. И Разлом что-то сделает через четыре дня. Вот прям жирный такой намек система делает. Но я же не воин, я музыкант! Да, услышал я ехидный внутренний голос, а чем ты сейчас занимался, не с тварью ли разломной сражался?

– Эй, бард, чего молчишь? – выдернул меня из размышлений Деян. – Поможешь?

– Помогу. Только мне бы самому кто помог, – ответил я.

– В смысле? – озадачился он.

– А в том смысле, что я сам подписал Контракт три дня назад и у меня тоже время тикает, – сказал я и поднялся, чтобы забрать гитару, а то что она там стоит?

Но голова вдруг закружилась и земля начала стремительно приближаться. Я попытался ухватиться за дерево, но сильные руки подхватили быстрее – одна под живот, другая за плечо.

– Олег, ты чего это? – встревоженно спросил Всеслав. Ответом ему был жалобный вой желудка. – Ох ты ж, мать честная. Я ж тебе и пожрать не дал. А ты чего молчишь?!

Он усадил меня обратно, залез в свою котомку и выдал большой кусок хлеба, мяса и сыра. Рядом поставил флягу.

– Спасибо, – искренне сказал я и впился зубами в мясо.

– Так, что в Березовке происходит? – спросил Деян у остальных. Понял, что пока ем, от меня ничего не добиться.

– Да то и происходит, что колдун через деревню проходил, – мрачно ответил Мирон. – Говорил с нашими вояками о чем-то. Ушел. А следующей ночью и они все утекли. Уж чего он им пообещал, какие золотые горы, никому не ведомо.

– А через несколько дней Разлом открылся, – мрачно добавил Всеслав. – Прямо у ворот. Алешка в крепость метнулся. Сегодня вернулся только.

– Какой Разлом? Что в крепости сказали? – поторопил Деян.

– Белый. Сказали, что послезавтра придут. У них там тоже случилось что-то.

– День в день? Ну-ну, – с сомнением пробормотал лучник и посмотрел на жующего меня. – Так, а с бардом что?

Я чуть не подавился от возмущения. У них в семье все такие «ласковые»?!

– У меня вообще-то имя есть, – холодно ответил я. – Олег. И у меня тоже испытание Контракта.

– Прости, – смутился он. – Столько всего сразу. Что за испытание? И когда срок?

– Руки разработать. Играть умею, петь умею, настраивать тоже, а вот руки слабые. Еще два дня.

– Вот и поможете друг другу. Когда вместе что-то делаете, Контракту это нравится. Только не нравятся мне эти два дня.

– Тоже заметил? – усмехнулся я.

– Идиотом надо быть, чтобы не заметить. Но ведь солдаты раньше придут.

– А если нет? – Этот мой вопрос повис в воздухе.

Воцарилось молчание, нарушаемое только сопением уставших детей. Алексей воспрял духом и теперь просто сидел и изучал интерфейс, похожий на ребенка с новой игрушкой.

– Если нет, пойдем мы, – мрачно сказал Деян. – Только от проклятия бы избавиться. Так с чем тебе надо разбираться, Олег? И почему ты тут без наставника?

Я взял гитару и провел пальцами по струнам. Да, проклятие было, оно отражалось серой аурой вокруг всего тела.

– Потому что мои родители овощеводы, – проворчал я. – А меня всегда интересовала музыка. Потому сбежал из дома и Контракт меня настиг здесь.

– Понятно.

– Но мне уже предложили Путь Маэстро.

– Хороший путь.

– А разбираться мне надо с мелодиями и песнями, – продолжил я. – Потому как не понимаю пока границ возможностей.

– Тут тебе точно наставник нужен. У нас барда нет, я знаю только, что Маэстро других делает сильнее и быстрее. А врагов – слабее и уязвимее. Как вон со мной сделали, – поморщился Деян. – Что Виртуоз может мелодией нанести серьезную рану или даже убить. Знаю, что Бродячие Менестрели самые бесполезные в Разломах, но что-то могут интересное с людьми делать. Из-за этого их недолюбливают. Ну и есть мелодии, которые все вы можете исполнять.

Я слушал внимательно. Про Маэстро и Виртуоза уже понял все из текста системы. А вот про последнего интересно – таких подробностей система не дала, что недолюбливают. Впрочем, шпионов никто не любит. И про Летописца Деян не рассказал. Или не знал, или решил, что для примера хватит.

– Понятно. Значит, как Разлома не станет, пойду в город, – сказал я. – Спасибо.

– Ага. Ладно, пойду из феи ядро вытащу и можем отправляться, – сказал он и поднялся. – Да, а фея откуда?

– Оказалось, что она тут в лесу уже давно, – ответил Всеслав. – Пришла с юга из одного из первых Разломов. Она сначала твою сестру Даринку сманила, но мы отбили. А теперь вот ошалела и сразу восьмерых попыталась умыкнуть.

– С сестрой все хорошо? – встревожился Деян.

– С ней да. А вот отца твоего фея задела. Он без памяти у Веданы лежит. Она говорит, что тварь какое-то проклятие занесла.

– Фея? Проклятие? Что за… Ладно, разберемся, – удивленно пробормотал лучник и ушел.

Из-за куста раздались звуки, словно мясник разделывает тушу. А я едва не спросил, что за ядра. Благо память подкинула сведений. В голове возник образ озадаченных родителей прежнего Олега – они беспокоились о том, что ядра некоторых чудовищ подорожали, особенно тех, что нужны для удобрений огурцов и кабачков.

Значит, ядра есть у всех тварей и используются в разных сферах жизни. Понятно. Но меня больше заинтересовала его реакция на проклятие от феи. Больше всего это смахивало на удивление. Однако говорить он не стал. Значит, спрошу потом наедине, а пока прикушу язык как и он.

Вскоре Деян вернулся. Одной рукой убирал кинжал, а в другой нес камень с острыми краями, мутный и с желтоватым отливом. Если бы не знал, принял бы за кусок кварца.

– Ну что же, сойдет, – пробормотал он. – Потом в крепость к алхимику смотаемся, Алеша, узнаем, что с ним делать. Если что, продадим – деньги твои.

– Да я что, я бы разве справился, если бы вы ее не отвлекли? – засмущался новоявленный воин.

– Ладно, разберемся. А теперь идем домой. Ночью в лесу опасно, – с улыбкой поторопил всех Деян.

Детей разбудили. К этому времени очнулся и тот, что лежал без сознания. Оба раненых к всеобщему облегчению смогли идти сами, правда медленно. Мы поставили их и детей в центр группы. Всеслав и Мирон пошли первыми, Алексей сбоку, мы с Деяном замыкали процессию.

– А ты ведь уже получил класс? – спросил я через некоторое время пути.

– Следопыт. Я могу буквально видеть следы своей цели. Умею ставить метки. И метко стреляю, – без хвастовства ответил он.

– Мне уже написали, что нужно для получения класса. Но как это происходит? Просто подтверждаю и все или какие-то еще действия?

– Появится строчка с подтверждением. Ты говоришь «да» и все. И… тсс… – вдруг насторожился он и тихо свистнул, подавая знак остальным остановиться.

– Что? – настороженным шепотом спросил Всеслав.

Вместо ответа Деян приставил палец к губам и коснулся уха. Мы остановились на небольшой полянке, залитой лунным светом. Стояли и вслушивались в звуки ночного леса.

Прошло несколько секунд напряженного молчания. Потом слева раздалось утробное рычание и над центром группы пролетела крупная тень.

Глава 12

Все тут же схватились за оружие. Раненые загородили собой детей и увели обратно в лес. Всеслав, Мирон и Алексей встали впереди, мы с Деяном чуть поодаль.

– Олег, ты что-то умеешь уже? – спросил следопыт. Он не снимал тетиву с лука и теперь только наложил стрелу, готовый стрелять.

– Вот только тебя ускорил, но мелодия не та, – ответил я, рассматривая нового врага.

– Так сыграй ту.

– Надо подбирать, а сейчас как-то время не то.

– Что б… не тебе. Ладно, у нас все равно выбора нет. Но ты попробуй.

– Ага, – ответил я и судорожно начал придумывать.

А перед нами возвышалась тварь метра в три ростом. Больше всего она походила на тигра движениями и рычанием. Черный, мохнатый. Хвост бил по бокам, желтые глаза горели, округлые уши прижимались к голове. Какие у него длинные и острые зубы и когти, я даже думать не хотел.

Эта жуть могла перекусить любого из нас одним движением. А среди нас только два боевых класса. Ну два с половиной, если считать меня за боевой, как это делает Деян, хотя я с ним в корне не согласен. Видимо, прошлый опыт сказывается. Ну что же, если это наш последний и решительный, то бояться смысла нет. Я глубоко вдохнул и выдохнул.

Так, теперь надо думать только о мелодиях и песнях. Сочинять сейчас что-то… если получится, как с феей – начать известными словами, а продолжить уже своими. Но это если снова вдохновение нахлынет. А сейчас надо как-то сделать остальных сильнее. И я начал перебирать в уме мелодии. Желательно для гитары. А еще думал: чего этот тигр ждет, почему не нападает? Спросил об это у Деяна шепотом.

– Не видишь? Сам себя усиливает, – ответил Деян. – И ты думай быстрее.

Я понял, что играть нужно что-то прямо сейчас. Скосил глаза в угол экрана:

[Мана – 11/20]

Не очень, но что поделать. И я начал играть. Без плана, без идеи, что на меня вообще не похоже. Но тут выбора и времени мне не дали. Уже через два такта я понял, что именно играю – довольно простую мелодию, услышанную однажды на игре. Но тут я понял, что нет смысла играть и петь музыку моего мира. Она созвучна Земле, а тут никогда, как бы ни старался, не сыграю на сто процентов. Здесь придется придумывать свою музыку и свои слова. Только я частично еще человек из другого мира. Так что пока мне нужен толчок или трамплин оттуда, чтобы продолжить чем-то созвучным здесь. Вот разве что всякие народные можно использовать, вроде того, как я зажег свет. Но сейчас другое…

– Посетители трактира,

Вам пора повеселиться –

С тем чудовищем сразиться,

А иначе быть беде.

Я понимал, что пока не научусь, размер и рифма будут страдать, но выбора нет. А мана уже потекла из сосуда в груди в гриф гитары. Значит, пою то, что надо. Краем глаза заметил черные ноты вокруг тигра, но они еще не окутали его полностью. Значит, успеваю? Очень хотелось верить, что да.

– Будьте сильными,

Будьте смелыми

И тогда мы его уделаем!

А иначе нам никак!

Закончил я и сам поморщился несуразности последней строчки. Зато пока пел, от грифа понеслись ноты к моим спутникам и закружились вокруг каждого алыми искрами. И снова мне показалось, что чего-то не хватает. Но тигриный рев не дал времени подумать.

– В стороны! – крикнул Деян.

Все мы пятеро тут же разбежались и очень вовремя. Тигр прыгнул как раз в то место, где мы только что стояли. А мы теперь оказались по разные стороны от него. Вокруг меня тоже плясали алые ноты.

– Получилось? – спросил я.

[Мана – 8/20]

[Изучена Боевая Песнь Силы и Стойкости – 86%]

[Справка: Песнь наделяет союзников и самого барда силой и сопротивлением к страху на х1, на 8 мин.]

[Поздравляем! Это вторая Песнь Пути Маэстро. Бонус к адаптации рук – 0,5%. Всего Адаптация рук – 37,2%]

Зарябил перед глазами текст. В ответе я уже не нуждался, но все равно получил его.

– Да, отлично. Теперь, если сможешь сделать что-то с ним, будет совсем здорово! – крикнул Деян.

Сделать что-то с такой махиной? Я?! Да он шутит… Или не шутит. Но что?

Мне все еще казалось, что я чего-то не вижу. Но тигр зарычал. Я прям увидел эту звуковую волну. По телу прошла дрожь, но ничего более – сработала моя песенка, я не испугался! И тут же пришлось уворачиваться от его гибкого хвоста. Так что, если перефразировать древний анекдот, тут не думать, тут играть надо. И петь. И я заиграл снова, но другой мотив, более тяжелый и мрачный.

– Тигр, тигр,

Жгучий страх –

Он не действует

Никак.

Ты давай не хулигань

И котенком милым стань.

Вокруг тира спиралью закрутились белые ноты, сдавили его и… он стал размером с обычного тигра! Не котенок, но уже и не такая громадина, способная снести любого одним взмахом хвоста.

Мои спутники издали победные крики, а перед глазами побежал текст:

[Мана 5/20]

[Изучена Боевая Песнь Слабости – 91%]

[Справка: Песнь Слабости уменьшает силу и выносливость цели на х1, на 9 мин.]

[Поздравляем! Это третья Песнь Пути Маэстро. Бонус к адаптации рук – 0,5%. Всего Адаптация рук – 37,7%]

Из-за текста я едва успел отпрыгнуть от тигра – он явно понял, кто виноват в его миниатюрности, и точно знал, что с этим делать. Он только одного не учел, что с уменьшением размеров и расстояния другие. Но он бы все равно попал, если бы я не среагировал. А тут и остальные подбежали.

– Бейте по ногам и по брюху! – крикнул Деян.

А я понял, что минуты равны целым процентам успешности мелодии. Еще бы понять, что значит это «х1» и что будет на «х2». Но это потом. Пока я мог только уворачиваться от тигра и надеяться, что мужики убьют его быстро, а то я уже набегался сегодня.

И словно в ответ на мои мысли тигр взвыл. Я обернулся и увидел, что из бедра, прямо рядом с хвостом у него торчит стрела. Это вызвало улыбку, но и мысль, что лучше бы следовал своему совету и бил по коленям.

Тигр бросался на меня еще дважды, один раз поцарапал сапог, но даже не разорвал. В это время остальные бегали за ним и пытались зарубить. Разумеется, я уклонялся так, чтобы кому-то было меньше до него бежать.

В очередной раз Алексей смог ударить тигра в бок. Чудовище издало жалобное урчание и… исчезло.

– Свет! – крикнул Деян. – Играй свет – он прячется в тенях!

Я сыграл «гори, гори ясно» и пошатнулся. Поляну осветили ноты, система показала, что у меня осталось три маны. Ясно, боевые мелодии расходуют три, базовые две. Только сейчас мне от этого знания не легче.

– Я пуст, – предупредил Деяна и поплелся к деревьям.

Но через два шага остановился. Глупо идти в тень, если это дом тигра. Но и на открытой поляне оставаться опасно в таком состоянии. Перед глазами плыло, ноги подкашивались, больше всего хотелось упасть и не вставать денек-другой. Вот только кто ж мне позволит.

Только и тигру не позволили приблизиться ко мне. Всеслав и Мирон встали перед ним и махали топорами. По движениям я понимал, что они больше привлекают внимание, чем пытаются ударить. А вот Алеша наносил более точные удары, пусть и не такие уверенные, как я видел в кино. Деян пускал стрелы. Тигр, лишенный силы и преимущества скрыться в тенях и оттуда напасть, сначала рычал и пытался нападать, потом жалобно мяукал и пытался убежать. Прыгнул через головы мужиков, уже ослаб и явно забыл про размеры. Так что топор Всеслава распорол ему брюхо, а сверху, когда тигр рухнул на землю, на него опустился Алексей и загнал топор в череп. Кажется, у него теперь это коронный удар. Я бы рассмеялся, будь у меня силы.

– Живучий гад, – выдохнул Деян со злостью и начал вытаскивать из туши стрелы. – Олег, ты как?

– Жить буду. Если не играть ничего волшебного ближайшее время, – промямлил я. Язык едва ворочался во рту. Да я и сам едва ворочался. Очень хотелось присесть на эту дивную мягкую травку, но понимал, что потом не поднимусь, пока не приду в себя хоть немного. А тут опасно.

– Ты же не выгорел? – с тревогой спросил он.

– Не, три маны со мной. Могу, конечно, еще раз свет сделать, но что со мной будет на одной мане, лучше не вспоминать.

– И не надо.

– Этот тоже из какого-то старого Разлома? – мрачно спросил Всеслав, роясь в сумке.

– Из последнего, – ответил Деян. – Там все теневые.

– Далеко же его занесло, – заметил я.

– За полгода мог и дальше уйти, – проворчал следопыт и занялся разделкой туши в поисках ядра.

Алешку в этот раз уже не мутило. Вряд ли привык, просто это тигр, а фея выглядела как человек, только с крыльями. Всеслав нашел, что хотел и протянул мне флягу.

– На, выпей. Полегчает.

Непослушными руками я выдернул пробку и поморщился. Пахло медом. Никогда не любил мед, ни в каком виде.

– Чего нос воротишь? Пей давай. Считай, что это лекарство, – подбодрил меня трактирщик. – Два глотка, не больше.

– Если я снова захмелею и начну творить всякое, виноваты будете вы, – предупредил я мрачно и сделал осторожный глоток.

Это оказался мед, но без хмельной горечи. Чем-то он походил на медовуху из моего мира, но с какими-то добавками, вроде травок или специй. В общем, медом больше пахло, чем ощущалось на вкус. И я сделал еще глоток.

[Мана – 11/20]

– Вот и молодец, – пробасил Всеслав и забрал флягу.

А у меня прояснилось в голове и силы не просто вернулись, а словно их еще прибавилось. Я тряхнул головой и осмотрелся. Перед глазами перестало плыть и я вспомнил, что нас как-то мало. Точно, дети и раненые.

– Спасибо, мастер Всеслав. Не знаю, как бы я без вас дошел до деревни. Пойду за остальными.

– Идем вместе.

Оказалось, что ушли они недалеко и все видели. Но у одного из мужиков открылось кровотечение и они всей гурьбой пытались его остановить. Хорошо, что у Всеслава было что-то на этот случай, очередной напиток. Так что к тому моменту, как Деян достал ядро, все уже собрались, готовые отправляться дальше.

– Мастер Всеслав, а чем вы таким нас поили? – спросил я, когда мы снова медленно пробирались через лес.

– Так своими настойками. Я ж хмелевар, – удивленно ответил он, но мне это ни о чем не сказало, кроме того, что это тот, кто варит хмель. Видимо, это отразилось у меня на лице. – Трактирщик мирная профессия, но и у нас тоже есть классы. Милена моя – кухарка. Она может приготовить блюдо, которое насытит на весь день одной порцией, например. А мои настойки восстанавливают ману, могут затворить рану. Это не полноценное лечение, только первая помощь, чтобы до лекаря или знахаря дотянул. Странно, что ты не знал.

А я прислушался к себе и понял, что не только я не знал.

– Так родители не рассказывали и в трактир не пускали. А говорили только об овощах и огороде, – пояснил я и поморщился.

– Так перехвалили, что оскомину набили, да? Вот и подался в барды? – с пониманием уточнил он.

– Музыкой я всегда интересовался больше, чем картошкой и репой, – улыбнулся я и тут пришла идея. – Мастер Всеслав, а есть способ как-то отличить человека одного класса от другого в рамках одной профессии, пока он сам не использует чары своего класса?

– Да, конечно. В каждой деревне у старосты есть камень распознавания. В городах тоже. По ним еще детей проверяют, к чему склонность. Тебе это зачем?

– Да так, говорил кое с кем в деревне вчера и подумал. Что если вот так придет в деревню кто-то, назовется одним классом, а на самом деле он другой?

Я старался говорить обтекаемо, хватило мне разговора с Миленой про Радомира. Не хотелось еще и от ее мужа выслушивать о том, какой я мелочный и подозрительный.

– Зачем это кому-то? – простодушно спросил трактирщик, но глаза его прищурились, стали цепкими. Неужели заподозрил что-то.

Остальные с интересом слушали, но в разговор не лезли.

– Ну вот возьмем например меня. Я к вам пришел, назвался бардом. Вы поверили и впустили. А у меня даже Контракт еще не появился. И что вышло в первый вечер?

– Ну да. Но теперь-то все хорошо.

– Да. Но ведь есть классы, которых сторонятся, вроде темных рыцарей, некромантов, всяких ребят с кинжалами, – начал я рассуждать, выуживая сведения о классах из памяти тела. – Что если такой где-то совершил преступление и решил скрыться в другом месте. Он пришел, назвался другим классом и стал жить. Может, даже пользу приносить.

– Хмм… Да, но просто так камнем не пользуются. Это не печку разжечь – там целый ритуал. Даже детей не всех проверяют. Многие родители говорят «мне надо кому-то передать дело, так что не имеет значения, чего он там хочет, будет заниматься семейным делом». Потому для проверки взрослых нужны основания больше, чем просто убедиться в его честности. А почему ты спросил? – Всеслав прищурился. – Милена говорила о твоих подозрениях на счет Радомира. Неужели еще кого-то в чем-то подозреваешь?

– Пока просто интересуюсь, мастер Всеслав, – невинно ответил я.

– Ты просто так не интересуешься. Признавайся, – потребовал он. – У нас все свои, все друг другу доверяют и помогают. И тут приходишь ты и начинаешь задавать странные вопросы, подстраивать факты.

– Вот именно поэтому я пока ничего не буду говорить. Если я прав, то добуду доказательства и предъявлю. Если ошибся и все понял не так, то и какая разница – зачем вам косо смотреть на невинного человека?

– Рассуждаешь разумно. Особенно для своего возраста. Ладно, не буду пока выпытывать. Но и если люди жаловаться начнут, что ты странные вопросы задаешь, я тебя не просто выгоню, а сначала выпорю. И плевать мне будет на твой Контракт. Понял меня?

– Понял, конечно, – ответил я с невинной улыбкой. И поймал озадаченный взгляд Деяна. Или оценивающий? В темноте не разобрать. В общем, внимательный.

Но говорил я абсолютно честно. Не собирался лезть к каждому жителю Березовки с вопросами про Ведану, мне хватало общения с ее ученицей Светлой. А потом, как выдастся случай, поговорю наедине с Деяном.

Вскоре мы добрались до деревни. Детей тут же расхватали родители – кого-то обняли со слезами, кому-то прилетело по мягкому месту, но тоже со слезами. Раненых отправили к знахарке. К ней же ушел и Деян. Ждать его всю ночь я не видел смысла, так что поплелся спать. Но перед этим Милена затащила меня на кухню трактира и как следует накормила. Играть после такого я уже не мог, потому упал в сено и провалился в сон.

Разбудил меня крик петуха. Как и все предыдущие дни. Да суньте вы его уже в суп! Интерфейс показал, что у меня осталось тридцать восемь часов на то, чтобы набрать еще двенадцать с копейками процентов адаптации рук. А еще устроить два выступления. Но хоть мана за ночь восстановилась. Я посмотрел на гитару. Руки сами потянулись начать играть, но нет.

За полтора дня я должен успеть набрать эти проценты, даже если больше ничего не случится. А пальцы все еще болели, как пресс после упражнений с непривычки. Кстати об этом – телом тоже надо заняться. Я лег на пол и начал отжиматься. Мышцы сопротивлялись, но я продолжал. А сам выстраивал план на день.

Сейчас умыться, потом позавтракать, если повезет. После найти Деяна, поговорить с ним, затем со Светлой. А после играть до вечера. Вечером четвертое выступление, спать. А утром снова игра до упора. Итак, поехали.

Я облился водой, растерся как мог, поскреб зубы дубовой палочкой. Но на кухню не пошел – стыдно выпрашивать еду. Пошел к воротам.

– Олег! Доброе утро, что завтракать не идешь? – окликнула меня трактирщица. – Идем. Вон тощий какой, тебе есть надо.

Я чуть не расплакался. Кажется, это были не мои эмоции. После того, как прежнего хозяина тела гнали отовсюду взашей и не давали и черствой корки, такое отношение грело душу. Я чувствовал его страх, как он боится, что все закончится. Пришлось загонять его обратно в ту нору, где он все еще почему-то сидел. Когда же этот призрак уже оставить меня в покое?

– Спасибо, тетушка Милена. Вы волшебно готовите, – искренне сказал я, облизав ложку от каши.

– Это еще не волшебно, это просто каша, – рассмеялась она. – Ну все, мне пора готовить, а ты приходи, если захочешь помочь.

– Конечно. Вечером приду пораньше, – обрадовался я и отправился к дому знахарки.

И вовремя пришел. Деян как раз выходил из ее дома вместе со Светлой. Только выглядели они оба озадаченными, а он так едва ли не злым.

– Я так понимаю, утро не очень доброе, – подошел я к ним.

– Да тебе-то… – начал Деян, но Светла его остановила.

– Постой, Дей, Олег помочь может.

– Да? Чем же? – проворчал он.

– Зависит от того, что случилось сейчас, – ответил я.

Деян набрал воздуха для ответа, но Светла его опередила:

– Ведана не сняла проклятие.

– Хотя Игорь говорил, что с него подобное проклятие три года назад она сняла за пять минут, – недовольно добавил Деян.

– А тебе что сказала? – уточнил я.

– Сказала, что непростое проклятие и ей нужно время на подготовку к ритуалу, – ответил он. – Чушь какая-то. Остановить развитие, чтобы дальше силы не терялись, она смогла, а снять полностью – ритуал. Не верю. Еще и к отцу не пустила. И чем ты тут можешь помочь, если еще даже испытание не прошел?

– Может, смогу подобрать мелодию. Или еще что-то. А ты пока можешь рассказать, что случилось год назад, когда ты потерялся?

– Зачем? Какое это имеет отношение? – удивился следопыт.

– Если Олег прав, то имеет. Поверь, Дей, – мягко сказала Светла и сжала ему руку чуть выше плеча.

– Да я и не помню, что тогда случилось. Очнулся на следующий день, вокруг лес, ни одного знакомого ориентира. А потом…

Его прервал истошный вопль. Мы завертели головами.

– Кажется, это с площади, – сказала Светла.

Крики повторились. А следом и звуки, похожие на чавканье.

Мы переглянулись и сорвались с места.

Глава 13

У последнего перед площадью дома мы затормозили. Дальше прошли осторожнее и выглянули – глупо врываться в неизвестность, так можно только стать следующим, кем почавкают. И правильно сделали.

Посреди площади сидели два существа. Больше всего они походили на птеродактилей, только с перьями черно-коричневого цвета. Ноги заканчивались мощными птичьими когтями. Ими они держали по телу человека. Вытянутые пасти, полные треугольных зубов, рвали жертв и поднимались вверх, чтобы заглотить куски.

Люди разбежались, но мужики уже возвращались с вилами и топорами. Они боялись, но намеревались защищать свой дом и близких. Память подсказывала, что это совсем неправильно – не должны были эти твари тут появиться, защитные руны бы их не пустили. Да и время еще не пришло. Вроде. Однако вот они. Я присмотрелся.

[Вид: Сквернозуб]

[Статус: Враждебная цель]

[Особенности: Ранение зубами или когтями заражает Скверной, то есть магией разложения]

[Рекомендация: Не допускать ранений, держаться на расстоянии, использовать атаки издалека и по площади]

Да ясень пень, что держаться на расстоянии.

В этот момент одному из мужиков надоело просто так стоять и смотреть, как тварь жрет соседа, и он сделал выпад вилами. Один из Сквернозубов тут же оторвался от трапезы и издал звук, больше похожий на визг смычка, когда им неправильно провели по струнам контрабаса. Я поморщился. Мужик замер, по его штанам растеклось темное пятно. Его товарищи отпрянули. Это привлекло внимание второй твари. Мужики резко замерли. И чудовища спокойно продолжили трапезу.

– Мне кажется, или они видят только движение? – шепотом спросил я у спутников.

– Не знаю, я только слышал о них. Это разведчики из Разлома, – прошептал Деян. Он явно не спешил соваться в бой и изучал будущих противников.

– Но ведь еще три дня, – удивился я.

– Разлому как раз одиннадцать дней сегодня, – напомнила Светла. – Разведчики начинают вылезать на два-три дня до первой волны

Значит, он вот-вот или прорвется, или сменит цвет. Но если появились разведчики, скорее первое, пришел я к мрачному выводу.

– Ладно, играй и пой что-то, только тихо, и начнем, – скомандовал Деян.

– Светла, ты умеешь лечить магией на расстоянии? – уточнил я для понимания, что и кому играть.

– Я только неофит лекарей и учусь на знахарку – у нас таких нет, – едва ли не растерялась она.

Я кивнул. Итак, надо усилить Деяна и ослабить тварей. Только какие слова подбирать? Ничего задорного как ночью в лесу в голову не шло при виде растерзанных тел.

– Попробуй что-нибудь придумать, Светла, – сказал Деян, пока я думал. – От этого могут зависеть наши жизни.

Пока мы обсуждали, мужики еще раз попытались напасть. И один едва не попал под вытянутую зубастую морду.

– Замрите! – крикнул я. – Они видят только движущиеся цели.

Мужики послушно замерли. А я начал играть. Из того, что видел, твари быстрые, значит, Деяну надо быть еще быстрее. И сильнее. И… все сразу не бывает. А пока думал, наигрывал что-то мрачное. Слова пришли сами и звучали они как настоящее заклинание:

– Вперед, друзья,

Да падут враги

От быстрых ударов

Сильной руки!

От грифа гитары полетели серебристые ноты и спиралью закрутились вокруг Деяна Светлы. Лучник выпрямился и вздохнул глубже, свободнее.

[Изучена Боевая Песнь Силы и Скорости – 95%]

[Справка: Песнь повышает союзникам силу и скорость на х1 на 9 мин.]

[Мана – 17/20]

[Адаптация рук – 38,2%]

Да, замечательно, я уже понял все это. Теперь твари. Но для этого придется показаться. И они сразу нападут.

– Деян, начинай, а я сыграю для них, иначе…

– Понял, – кивнул он и вышел на площадь. Движения следопыта стали действительно более быстрыми.

Деян поднял лук и выстрелил в первого Сквернозуба. Лук при этом согнулся намного сильнее, чем ночью. Стрела вошла в бедро твари, она снова скрипуче закричала и развернулась в нашу сторону. Ее напарник бросил недоеденное тело и тоже развернулся, но пока не кричал, а настороженно осматривался. Я не сразу понял, почему они не нападают, а потом понял, что Деян застыл.

– Деян, отвлеки их, иначе они пойдут на меня и не смогу ничего сделать, – прошипел я ему из-за угла.

Он что-то пробормотал и медленно натянул лук. Выстрелил во второго. Но попал не в бедро, а в грудь. Увы, этого оказалось недостаточно, чтобы убить пернатую жуть. И все же в этот раз Деян побежал. Сквернозубы снова закричали и побежали за ним. А я вышел и заиграл для них. Понимал, что магия не позволит приказать стоять на месте и ничего не делать – во всем должно быть равновесие.

– Сильны ваши ноги,

Но предало небо

И только лишь зубы

Спасут ваше тело.

Я уже и сам не понимал, откуда берется рифма, но рефлексировать не спешил, иначе рисковал так задуматься, что потерять возможность рифмовать слова. А от гитары к Сквернозубам полетели графитного цвета ноты. Они даже казались тяжелыми и словно цепи закружили вокруг ног и тел тварей. Те сразу сложили крылья и только дергались, словно крылья стали рудиментами, как у страусов.

[Изучена Боевая Песнь Тяжести – 85%]

[Справка: Песнь Тяжести увеличивает вес цели на х2 на 8 мин., но делает цель сильнее на х1 на 8 мин.]

[Мана – 14/20]

[Адаптация рук – 38,7%]

Так, хорошо. Но что дальше?

А дальше Деяну пригодилась скорость, потому что оба чудовища сильно обиделись, что их лишили крыльев, и устроили забег за единственным, кто им действительно угрожал. Наш следопыт, конечно, стал быстрее, но от двоих противников убегать сложно. Особенно когда они не совсем идиоты и пытаются зажать в клещи, а не бегать ноздря в ноздрю.

Понятно, так дело не пойдет. Эти твари не дают Деяну остановиться и выстрелить. А на ходу стрелять можно только вперед, чего уже не может допустить сам Деян, иначе попадет под кусь или удар лапой. Чего бы сыграть? Я еще не до конца знал правила этой системы, но понимал, что вряд ли она позволит держать на враге две песни одной категории. Значит, надо что-то другое. И ударил по струнам.

– Эй ты, птичка, птичка не певчая!

С такими словами я выскочил из-за угла и продолжил, сочиняя на ходу. А Сквернозубы в удивлении остановились и посмотрели на меня. Одна тут же получила стрелу в брюхо, крикнула и побежала за обидчиком. Вторая осталась. Того я и хотел.

– Что ж ты бегаешь, угоревшая,

У тебя ж хвост горит, аль не видишь ты…

Оранжевые ноты полетели к твари, хвост задымился, появились первые искры. А сама зубастая птичка с криком побежала ко мне. Я от нее, но бег не помешал мне допеть заклинание.

– Так сгори скорей как костер в ночи.

Пропел я последнюю строчку, но такого я не ожидал. Сквернозуб резко остановился, снова закричал и вспыхнул. Полетели сообщения системы, но сейчас было не до них. Я повернулся к Деяну. И как раз вовремя, чтобы увидеть, как его противник, весь утыканный стрелами, оттолкнулся и прыгнул прямо на него, да еще с какой-то невероятной силой. Впрочем, я сделал тварь тяжелее, тогда логично, почему она приземлилась так – простая физика.

Деян успел отпрыгнуть, но птичка задела его клювом в плечо. Сзади послышался вскрик Светлы. Мужики тоже ахнули. И тут следопыта окутало золотистое сияние. Что-то черное собралось на ране и со звуком смачного плевка упало на землю. А Деян прицелился и выстрелил.

Скверрнозуб только поднимался после прыжка и увернуться не успел – упал со стелой в глазу. Пару секунд стояла тишина. А потом ее разорвал дружный крик зрителей, полный восторга и облегчения. Я выдохнул и все же прочитал сообщение системы.

[Изучена Боевая Песнь Пламени – 79%]

[Справка: Песнь Пламени поджигает цель с температурой, усиленной на х7]

[Открыт Путь Виртуоза]

[Мана – 10/20]

[Адаптация рук – 39,2%]

Эй, погодите! Это получается, что смертоносные песни дороже?! Понятно – у всего своя цена. Спасибо, что всего на единицу, а не больше.

Тем временем Светла выскочила по площадь, подбежала к Деяну и стала проверять рану на плече. Он сначала смущенно остановил ее, но посмотрел, с кем мы имели дело, видимо, вспомнил про скверну и перестал сопротивляться.

А ликование мужиков меж тем сошло на нет и они печально столпились вокруг разодранных тел. Подтягивались и другие жители Березовки. Раздался один вопль горя, женский, потом еще один – мужской. Я же подошел к боевым товарищам. Но не успел и слова сказать, как прибежал Алексей с топором и расстроенной физиономией.

– Не успел, – с обидой констатировал он.

– А вот где ты ходишь, Алеша? – с добродушной насмешкой спросил Деян и хлопнул его по спине.

– Да я отцу помогал сарай поправить, – оправдывался он. – Сразу пять процентов накинули! А кого разорвали? – спросил уже тише.

Мы дружно пожали плечами. Потом подошли ближе. Оказалось, что это та самая девчонка, что приставала ко мне на сеновале, и мужик, ее сосед.

Впервые внутри екнуло от осознания, что все по-настоящему. Это первые смерти на моих глазах в этом мире. Только сейчас понял, что воспринимал все скорее как игру. Но это не игра – тут гибнут люди, а не только чудовища.

Эта девчонка. Я же говорил с ней, пытался направить на путь истинный. Да, она была глупой. Но она была живой. Могла еще все понять и исправиться, стать хорошей хозяйкой, женой, матерью. А стала обедом этих пернатых тварей.

К горлу подкатил ком. Но я протолкнул его обратно – не дождетесь. Никаких соплей – лучше займусь делом.

– Мы здесь уже ничем не поможем, – тихо сказал Деян и оттащил нас назад. Он выглядел спокойным и собранным, плечо его явно еще побаливало, но рука слушалась. – Но нужно решить, что делать дальше.

– А что? – бестолково хлопнул глазами Алеша.

– А ты не понял? – удивилась Светла. – Если Сквернозубы прорвались, значит защита деревни не работает.

– Ой. Это из-за меня? – испугался он. – Я же вчера перелезал через забор. Вдруг повредил что-то!

– Ну ты неуч, – всплеснула она руками. – Руны вырезают, их так просто не повредить.

– А… ну да… – смутился наш юный воин. – Но тогда что же?

Я пока молчал и ждал, когда Светла затронет тему. Все еще помнил реакцию Милены из-за того, что я тут чужак, а смею кого-то в чем-то подозревать. Светла посмотрела на меня. И едва заметно кивнула. Я тоже кивнул. Но ни я, ни она не успели ничего сказать.

– Кто-то повредил руны намеренно, – сказал Деян и посмотрел на меня и Светлу. – И думается мне, вы знаете, кто это может быть.

– Нет, – совершенно искренне ответил я.

– До этого нападения мы с тобой о твоем брате хотели поговорить, Деян, – пояснила Светла. – А с рунами пусть Ведана разбирается – это ее ответственность.

– Ну, тогда я пойду? – напомнил о себе Алеша. – Мне силушку покачать надо бы.

– Да, иди. А мы поговорим и придем к тебе, – сказал Деян. – Олегу тоже качаться надо. Я про пальцы твои. Вместе вам будет проще.

– Это как? – удивился я.

А про себя подумал, что «качаться» прозвучало уж очень знакомо – так мой сосед говорил про персонажа в игре, мол пойду качаться, то есть поднимать уровни. Никогда не понимал его увлечения. Возможно, потому наши пути и разошлись в свое время – я в Гнесинку, а он в Бауманку. Теперь он так и стучит по клавиатуре, а я… я тут.

– Это так, что если ты ему будешь играть, то можешь найти еще мелодии, – вырвал меня из воспоминаний следопыт. – А он от твоей музыки станет сильнее или ловчее и быстрее выполнит свое испытание. Так обычно и делают.

– Правда, наставник бы точнее сказал, как лучше, но его нет ни у кого из вас, – со вздохом добавила Светла.

– О, это здорово! – оживился Алексей. – Тогда я…

– Стой, – тормознул я его. – Деян, у этих двоих ядра есть?

– Конечно. Они у всех разломных тварей есть.

– Тогда покажи нам, как их добывать. Или это жуткая тайна лесников?

– Никакой тайны. Я что-то даже не подумал, что вы не умеете. Идем.

Всей гурьбой мы подошли к ближайшей туше. К этому времени тела людей уже унесли и толпа немного рассосалась. Осталось всего три человека ждать старосту. Деян достал кинжал и начал показывать, пока без разрезов.

– Ядро души может быть или в башке, или в груди, у сердца. У заклинателей оно в голове, а у воинов в груди. Типа, одни эмоциями живут, а другие мозгами.

– Это что же, я чудом ядро феи не повредил ночью? – озадаченно спросил Алеша.

– Вообще нет. Простой топор ему ничего не сделает. С ядрами работают особыми инструментами, – успокоил его следопыт. – Итак, легко догадаться, что у этих ядра в груди. Разрезаем грудную клетку, раскрываем ребра и достаем.

– А почему нельзя разрезать чуть ниже и подлезть под ребра? – уточнила Светла. – Так не надо напрягаться и ребра ломать.

– Ой… знаешь, даже не подумал, – удивился Деян. – Мне показывали путь только через грудину. А и правда, если знаешь, что искать, то можно и вслепую.

– А в скверну не вляпаешься? – усомнился я.

– Нет. Она в железах в пасти и на когтях. Ее тоже собирают, но я не умею. Но ты прав – есть твари, к которым так вот в грудину лучше не лазить.

С этими словами он предложил мне кинжал, чтобы я попробовал. Но я отказался – мало ли, на что острое там можно нарваться, а мне никак нельзя повредить пальцы. Деян хохотнул, обозвал меня белоручкой и предложил Алеше. А вот он охотно полез во внутренности зубастой птицы, весь перемазался, но с довольным видом добыл камень черного цвета. Потом все же попрощался и убежал. Деян вытащил ядро из второй туши, предварительно закатав рукава, и повернулся к нам.

– Итак, что там с моим братом? – спросил он. – Поговорим тут. Все равно дед пристанет с вопросами, так чего бегать.

Краем глаза я заметил, как Светла закусила нижнюю губу. Так делают, когда удерживают себя от каких-то слов, чтобы не перебивать. Спрошу потом, если не забуду, сначала нужно закончить с основным вопросом.

– Ты начал говорить, что не помнишь, что случилось в тот раз в лесу, – напомнил я.

– Да. Я очнулся – вокруг незнакомый лес. Но я знал, что деревня должна была быть на севере. Я шел целый день, но так и не вышел. Решил, что пошел не в ту сторону. Не мог же я пробыть в забытьи несколько дней и все это время куда-то идти? Это я так думал, ага, наивный. Но я так и не узнал, сколько пробыл без сознания. Вернулся и пошел в другую – с тем же результатом. И еще в две стороны тоже лес. Так я провел там три месяца, пока не появился Контракт. Так стал лесником и вышел на стоянку наших. Они подучили меня вернули домой.

– Милена говорила, что ты был отличным кузнецом. Почему же решил взять Контракт на лесника? – спросил я.

– Потому что иначе сдох бы там, – поморщился он. – У лесника сразу появляются полезные способности для выживания. Если бы не они, я бы там и остался.

– Но почему потом не сменил?

– А мне понравилось, – с намеком на вызов ответил Деян. – И отец уже занялся Радькой, так что без смены не останется.

– Допустим. И тебя ничего не смутило в той истории? – осторожно уточнил я.

– Например? – нахмурился он.

– Например, что вы ходили в лес впятером, но только один вышел и получил выгоду, а со всеми остальными что-то случилось, – ответил я.

Светла нахмурилась, но пока молчала. Все верно, эту часть подозрений я ей не озвучивал – в тот раз было достаточно сговора Радомира с Веданой.

– Да на самом деле только Марику и не повезло – погиб он, – озадаченно сказал Деян. – Остальные-то все вернулись.

– Только вот, в чем проблема, Деян. Дочь трактирщиков поспешно уехала вскоре после выхода из леса. Под благовидным предлогом, но все же. Марик погиб. Дарина мучилась кошмарами, пока ты не вернулся. А ты сам? Мне говорили, что ты мечтал стать кузнецом, что отец в тебе души не чаял. Что твой брат на твоем фоне выглядел не мастером, а недоразумением. А Светла сказала, что он тебе жутко завидовал.

– Это не я сказала, – поспешила вставить она, пока Деян не стал возмущаться. – Я сказала, что слышала, как он это говорил Ведане накануне того случая. Помнишь, когда ему на ногу раскаленная железка упала?

Деян нахмурился, кивнул сначала неуверенно, потом лицо его прояснилось и он согласился, что помнит. Какая интересная реакция, подметил я про себя. Чем-то напоминает мое обращение к чужой памяти. Но ведь он местный. Если что, его бы уже вычислили. Нет, чушь. Просто много всего пережил парень за год.

– В кузне часто что-то происходит. Но да, слитки стали на ноги редко роняют. И это был не я, – добавил Деян.

– Вот. После того случая он часто стал заходить к Ведане. А меня стали выгонять, когда поняли, что все слышу, – повторила свои недавние слова Светла.

– Так. Ну допустим, у Радьки шкурный интерес был. А Ведана тут каким боком? – Следопыт явно запутался, но что его долгая прогулка по лесу могла оказаться и не совсем случайной, он хотя бы допустил. – Я не помню, что тогда было. Как мне потом рассказывали, никто из остальных тоже не помнит. Но Ведана простая знахарка. Если вы намекаете, что это ее рук дело, то быть того не может. Это не в ее силах.

– В этом я не уверена, – ответила Светла, чем удивила не только Деяна.

– В чем именно? – озадаченно спросил он.

– После нашего разговора с Олегом я засомневалась, что она знахарка, – тихо сказала она, чтобы никто не услышал. – Но теперь я абсолютно убеждена, что она не знахарка. А потому не уверена, что не может сделать так, чтобы вы дружно забыли тот день.

– Что тебя убедило, Светла? – спросил я.

– Я сейчас случайно нашла заклинание, чтобы вылечить тебя, Дей. И мне сразу открылся Путь Боевого целителя. С возможностью сразу подписать на него Контракт.

– А у тебя разве нет Контракта знахаря? – удивился он. – Ты же у нее около года учишься.

– В этом и дело, Дей. Она взяла меня к себе год назад, когда мне до семнадцати лет оставалось четыре месяца. И сразу сказала, что Путь Знахаря долгий, что я буду ходить в неофитах, возможно, годы. И вот Контракт на Лекаря появился. И Путь Знахаря открылся уже через несколько дней. А я все еще неофит, потому что никак не могу выполнить все требования. Но боевым целителем могу стать хоть сейчас.

– И в чем проблема? – уточнил я.

– В слове «боевой», Олег, – ответил вместо нее Деян.

– Испытание, – понял я. – Если Ведана что-то скрывает, может сделать так, чтобы ты его не прошла.

– Более того, – добавила Светла. – Мне открылось больше информации и теперь я знаю, что она намеренно держит меня в неофитах. Если бы стала ученицей, Контракт начал бы мне подсказывать названия реагентов и готовых составов.

– И по ним ты смогла бы понять, какой у нее класс на самом деле, – догадался я.

– Да. Так что она вполне могла что-то с тобой сделать в тот раз, Дей.

– Понятно. Тогда выходит еще одна интересная штука, – мрачно сказал он. – Если Ведана не простая знахарка и при этом именно она отвечает за защиту деревни, то кто повредил руны?

– Если ты намекаешь, что это она, то зачем ей это? – удивился я. – Если твари прорвутся большой толпой, то и ее порвут. Ей это зачем?

– Не знаю. Но совпадений не люблю, – резко ответил он.

– Тогда вот она идет. Надо бы за ней проследить. И, Светла, как на счет того, чтобы принять Контракт Боевого Целителя, но не говорить ей? А испытание будешь проходить вместе со мной и Лешкой, – предложил я.

– С кем? – не поняла она.

– Алешей, – поправился я. – Это у меня так сокращают Алексея.

– Вот как. Хорошо, я подумаю. Но сейчас она наверняка позовет меня с собой – как знахарка я должна уметь чинить руны.

– А мы в это время можем попробовать пробраться к отцу, – предложил Деян. – Теперь я, кажется, понимаю, почему она пускает к нему всю семью, кроме меня.

Но уточнить причину я не успел. Как и он не успел добавить что-то еще – Светла на нас цыкнула. Мы обернулись и увидели, Ведана и Яромир появились на площади.

Глава 14

Староста и знахарка шли и тихо переговаривались. Если судить по мимике и жестам, разговор проходил в спокойном русле. Ведана что-то говорила, Яромир кивал, бросал реплики, но оставался серьезным – видимо, ему уже сказали про гибель двух человек. Но оба резко замолчали, как только подошли и увидели туши Сквернозубов. И две лужи крови, что подсыхали ближе к центру. Лица обоих превратились в каменные маски.

Яромир посмотрел на свидетелей. Один из них подошел и рассказал обо всем в подробностях: упали с неба сразу на жертв, когда попытались отбить, чудища отогнали людей, потом прибежали мы трое и убили их.

Пока Яромир слушал, я посмотрел в небо. Насколько я «помнил», руны не создавали купол, они возводили очень высокие невидимые простому глазу стены. Точно ли эти две твари не смогли подняться достаточно? Но вопрос этот я задавать не стал – если бы могли, Деян и Светла знали бы и сказали.

Светла же в это время мазала чем-то плечо Деяну. Он же уже здоров, удивился я, но спросить не успел.

– Идите-ка сюда, ребятки, – позвал нас староста.

Мы послушно двинулись к нему. Страха я не испытывал – он нормальный старик, не должен дурить. Да и в чем нас винить? Хотя Ведана выглядела недовольной. Только вот нами или нарушением защиты?

– Ребята, не говорите про свет, когда вылечила Деяна, – прошептала нам в спины Светла. – Скажите, что им показалось, а это я потом залечила.

– Какой свет? – улыбнулся я.

– Да я вообще первую помощь себе сам оказал, – подтвердил Деян.

Сзади послышался ее вздох облегчения. А потом мы подошли к старосте и Ведане. Они внимательно смотрели на нас, изучали. Колючий взгляд «знахарки», казалось, проникал под кожу сотней тонких игл. Яромир выглядел больше озадаченным и встревоженным.

– Говорят, вы стояли и болтали, пока эти чудовища ели ваших соседей, – сказал он без обвинений, просто констатировал факт. – Объясните причину?

– Когда мы прибежали, они уже были мертвы, – официальным тоном сказал Деян, словно не с дедом говорил, а с начальником. Впрочем, сейчас так и было, а как дед с внуком они дома поговорят. – Мы воспользовались тем, что твари заняты едой, и обсудили план боя. Если бы просто бросились в драку, добром бы не закончилось – мы не притерлись еще.

– Где Алексей? – спросил Яромир.

– Прибежал, когда уже все закончилось. Его дом далеко, ты же знаешь.

– Мужики говорят, что один из Сквернозубов ранил тебя, Деян, – холодно сказала Ведана. – А потом тебя окутало золотое сияние и вылечило.

Если она знахарка, откуда знает, как зовутся эти твари, попытался побыть подозрительным я. Но тут же понял, что это уже перебор. Знахарке, или кто она тут, достаточно лет, чтобы застать несколько Разломов, даже сидя на одном месте. А она еще и путешествовала, так что должна была видеть еще больше.

– Сияние? – изобразил удивление Деян. Я последовал его примеру. – Я бы заметил. Да, он меня ранил, но сначала я использовал свои навыки следопыта, а потом Светла меня долечила. Да вы видели.

Он выставил напоказ плечо, где в прорехе блестела от мази заживающая рана. Ведана придирчиво ее осмотрела, поджала губы, понюхала, но кивнула. Видно, что очень хотела придраться и отчитать ученицу, но не за что.

– Но люди видели золотую вспышку, – решила она не сдаваться.

– Вы посмотрите, какое яркое солнце, – вступил я. – Людям могло и показаться. А если бы вокруг Деяна что-то вспыхнуло, его бы ослепило и Сквернозуб получил преимущество. Так что кому вы верите больше, тем, кто работает с такими чарами, или земледельцам?

Ведана еще раз пристально посмотрела по очереди на каждого из нас троих и тряхнула головой. Крыть ей явно было нечем.

– Ладно. Отдыхайте, бойцы. Светла, идем. Покажу работу с рунами, – приказала она и пошла к забору, уверенная, что ученица последует за ней.

Светла вздохнула и пошла.

А мы посмотрели ей вслед и тоже пошли, но к дому знахарки.

– Не знаю, сколько они провозятся, деревня не настолько большая. Но стоит поторопиться, – скороговоркой произнес Деян.

Я согласился, но спешить на глазах у знахарки мы не стали – она могла повернуться и увидеть это в любой момент. Но когда повернули за угол, пошли быстрее. Бегать тут не принято, если ты не ребенок и не торопишься в нужник или на пожар, так что мы не стали привлекать лишнее внимание.

Вот и дом. Теперь воображение делало его мрачным. И там лежит кузнец Горыня, один. Деян подергал дверь. Еще и взаперти. А если случится что-то? Окна небольшие, с его габаритами не вытащить. Видимо, Ведана уверена, что ничего с ее домом и пациентом не произойдет. Но для меня, жителя прогрессивного двадцать первого века, подобное выглядело как преступное нарушение всех норм безопасности.

– Давай обойдем. Вдруг она хоть на втором этаже оставила приоткрытое окно, – предложил Деян.

– Да, резать пузырь на первом слишком заметно, – согласился я.

Мы прошли вокруг дома. Солнце отражалась в окнах второго этажа, наглухо закрытых. Ни о каком втором входе речи не шло. Как и о подвале. Простой деревянный сруб, только большой. Как же быть? Мы стояли перед закрытой дверью и вдумчиво смотрели на нее, словно она откроется от нашего взгляда.

– Может, есть какая песня взлома? – предположил Деян.

Сим-сим, откройся, угу, подумал я, но вслух говорить не стал. Однако, что мы теряем? Надо попробовать, почему нет? Я уже взял гитару, но не успел коснуться струн.

– Что вы тут делаете? – раздался за спиной холодный голос Веданы.

Я едва не подскочил от неожиданности. А вот Деян даже не вздрогнул. Мы повернулись к хозяйке дома. Она стояла с каменным лицом и колючим взглядом. Светла делала знаки у нее за спиной, чтобы мы не нарывались. Я и не собирался. Если Ведана не знахарка, а кто-то опаснее, лучше с ней не ссориться.

– Я же уже сказала, что к Горыне не пущу – болен он, – продолжила она. – И не думай тут играть – ему тишина нужна. Для этого трактир есть. Или вон, площадь.

– Конечно, уже уходим, – не стал спорить я и кивнул Деяну, мол, идем.

– Как защита, госпожа Ведана, нашли испорченную руну? – вместо этого спросил он.

– Нашли. Вот за инструментами вернулись, чтобы поправить. Уходите.

Он только вздохнул, но не стал спорить. За спиной щелкнул замок двери, но скрипа не последовало, видимо, хорошо петли смазаны. А через секунду нас догнала Светла.

– Меня теперь могут не отпустить. Но я приду, как смогу, – скороговоркой произнесла она.

– Светла! А ну в дом быстро, – последовал резкий оклик. Как кнутом щелкнули. Жуткая она все же для знахарки.

– Иду, – вздохнула ученица, но все же прошептала: – Или вечером встретимся.

И скрылась в доме. А мы пошли дальше. Но у поворота на другую улочку я остановился.

– Ты чего? – удивился Деян. – Нас же Алешка ждет.

– Мне тут идея в голову пришла. Сейчас.

Я повернулся к дому знахарки и начал наигрывать простую быструю мелодию. И увидел то, чего и ожидал – мрачно-багровый рой нот кружился над порогом, а у одного из окон первого этажа вообще черный. И все равно чего-то не хватало, только я никак не мог понять, чего именно. Казалось, еще немного и ухвачу, но нет.

– Ты чего? – удивленно спросил Деян и ощущение ушло. Я вздохнул и опустил гитару.

– На пороге чары. Вероятно, это они предупредили ее о нас. И из одного из окон виднеются.

– Что? – Он внимательнее посмотрел, прищурился и покачал головой. – Я ничего не вижу. Так, погоди.

Он снял со спины лук, натянул тетиву и наложил стрелу. Я хотел было спросить, но решил сначала подождать. А Деян прошептал что-то с закрытыми глазами, а когда открыл, на радужке светились маленькие белые символы. Он пристально посмотрел на дом Веданы и моргнул, убрал лук и стрелу на места и сплюнул.

– Вот теперь я тебе верю полностью, Олег, – сказал он глухим голосом. – Ты видишь магию только при игре?

– Да. Только ощущение, что я не вижу полной картины. Может, тут тоже нужна особая песня или мелодия.

– Нужна. Ищи. Почему ты решил сейчас посмотреть? – спросил он и мы пошли дальше. Верно, по пути говорить логичнее, а то еще выглянет в окно и увидит нас.

– Да так, сопоставил факты. Чары видят не все, а только те, кто может их снимать. При этом Ведана подпускает к твоему отцу только твою мать, сестру и брата. Не знаю, на счет Яромира. А Милена, трактирщица, сказала, что как только мастер Горыня слег, Ведана тут же переселила Всеслава в отдельную комнату. И сделала так, чтобы Милена его не видела. И нас не пускает. При этом Светла ничего не видит, потому что… – осекся я и нахмурился. – Потому что Ведана не дает ей взять класс.

– Да, она сказала, что неофиты целители не видят чары. Но знахари не должны делать такое. – Кивнул он назад, на дом Веданы.

– Черное – это что за чары? – спросил я.

– Это цвет проклятий и разложения. Значит, на моем отце действительно что-то есть. Только теперь вопрос, кто это повесил, она или фея, – мрачно сказал он.

– Милена говорила, что твой отец пришел в себя, но почти сразу снова потерял сознание. Только она не говорила, что было перед этим – пил он что-то или ел, делала что-то сама ведана или нет, – припомнил я.

– Это все можно сделать незаметно. Сейчас ничего не решим, только накрутим друг друга. Придет Светла и вместе будем думать. А сейчас идем – вам тренировки нужны.

В этом Деян был прав. Мы прекратили гадать и ускорились. Он привел меня в один из домов на холме.

– Постой, – спохватился я у калитки. – Мы Алешку посвящаем в это дело? На него можно положиться?

– Думаю, что да. Но это если другого выбора не будет.

– Мне кажется, что не будет.

– На Алешку можно положиться. Но в лоб не надо говорить.

– Само собой.

Оказалось, что Алексей не из простых работяг, а сын мельника. Теперь понятно, почему он живет выше многих. Мельники обычно народ зажиточный. Но сейчас мельница стояла без движения. Логично, основная работа будет по осени. А сейчас мельник и его сын-воин споро стучали молотками, прибивая новые доски к сараю. При нашем появлении они остановились. Очевидно, что Алексей уже рассказал все отцу, так что сейчас только сказал «о, я пошел», положил молоток на верстак, взял палку и подошел к нам, сияя улыбкой.

– Я готов, – заявил он.

– Молодец. А палка тебе зачем? – уточнил Деян.

– Ну так вместо меча.

– Пока не понадобится, – рассмеялся следопыт. – Или у тебя что в условиях?

– Э-э-э… – протянул новоиспеченный воин и, судя по рассеянному взгляду, вызвал интерфейс. – Адаптация тела, получение меча или другого боевого оружия и изучение одной стойки и трех ударов. Но к Радомиру я ходил, он сказал, что мечей нет, но принял заказ.

– Он нормально себя вел? – спросил я. – Глаза не отводил? Может, еще что-то?

– Да… нет, вроде, – удивленно ответил Алексей. – Только нос тер.

– И мне тогда цену заломил за струну, – заметил я. – Правда, за вторую потом вовсе не взял денег. А еще я видел, как он ходил к Ведане.

– Что у него мечей нет – чушь собачачья, – зло сказал Деян. – Ощущение, что они со знахаркой всеми силами тормозят ваше испытание. Но я не понимаю причины.

– Вы чего? Вы о чем? – Алеша стоял и растерянно хлопал глазами. Все воодушевление от предстоящей тренировки испарилось утренним туманом.

– Ведана и Радомир что-то затевают, но мы не можем понять, что и зачем, – вздохнул я и дал короткую выкладку по нашим подозрениям, пока шли следом за Деяном.

Пока говорил, заметил, как Алексей из наивного восторженного юнца на глазах превращается в более взрослого и вдумчивого молодого человека. Он слушал, кивал, поджимал губы. В какой-то момент прикрыл глаза, будто вспоминал что-то.

А мы тем временем пришли на площадку за каким-то большим сараем рядом с внешним забором. Здесь стояли два деревянных манекена и четыре соломенные мишени, все истыканные и изрезанные.

– В таком случае, это не колдун, а Ведана сделала что-то, чтобы наши бойцы утекли той ночью, – сказал он. – Я видел, как тот пришлый с ними говорил. Слышал, что звал их в город. Но они только смеялись и говорили, что им и тут хорошо. Я тем вечером шел с рыбалки и видел ее. Знахарка крутилась здесь, рядом с тренировочной площадкой.

И тут память подкинула мне еще один занятный факт. В деревне, где родился и вырос прежний Олег, жило два знахаря и ведунья. Так к ним обращались не иначе, чем «отец», «матушка» или «дядюшка». А Ведану только госпожой и кликали или теткой. Значит, не приняли ее тут, чужая она для местных. Потому и поверил так легко нам Алексей.

– Но я не понимаю, для чего это все, – пробормотал Деян. – Если с деревней что-то случится, она ведь тоже пострадает.

– Надеюсь, разберемся, – вздохнул я. – А пока давайте тренироваться. Может, Светла принесет новости.

– Да, давай. Что мне делать? – оживился Алексей.

Пока я устраивался и еще раз подкручивал колки гитары, Деян сходил в сарай и принес два нормальных тренировочных меча. Алексей радостно отбросил палку и взял деревянный меч. Взмахнул пару раз и на лице его появилось сомнение.

– Что не так? – удивился Деян.

– С топором было сподручнее.

– Ничего, привыкай.

– А ты откуда умеешь с мечом обращаться? Ты же лучник, – удивился Алеша.

– Я следопыт. Умею и стрелять, и драться мечом.

Дальше я играл простые мелодии, больше для разогрева, пока Деян показывал и объяснял нашему новому другу премудрости обращения с мечом. Впрочем нет, я не просто играл, я еще и наблюдал и старался запомнить. Да, мое оружие – музыкальные инструменты, но что прикажете делать, если враг все же подойдет вплотную, а подходящей мелодии не окажется или закончится мана? Лучше иметь под рукой последнюю линию обороны. А еще лучше уметь ей пользоваться.

– Ну что, делай Алешку сильнее и начнем, – предложил Деян. – Это должно и тебе увеличить прирост процентов.

– Хорошо. Но у меня маны максимум на три песни, – предупредил я.

– Понятно, давай.

Я повторил песенку-пожелание для посетителей трактира повеселиться и сразиться. И пусть рядом не было чудовищ, она сработала. Значит, текст не обязан быть дословным, применительно к ситуации. Это радовало, иначе у меня могло банально не хватить воображения. А то, что придумал, надо бы записать, думал я, наблюдая за первыми неуклюжими попытками Алексея наносить и отбивать удары Деяна. Впрочем нет, какой смысл записывать, если во время боя никто не даст мне возможности заглянуть в записи. Нет, видимо, тут все строится на импровизации как в текстах, так и в мелодиях. Но все же нужен наставник, чтобы подтвердил или опроверг и объяснил как надо.

Деян не ошибся – система действительно дала мне больше прогресса за исполнение боевой песни, пусть и не новой – целых три десятых процента за одну песню против одной десятой за простую.

А потом мы придумали, чтобы я играл что-то ритмичное для Алексея, пока он отжимался, бегал, качал пресс и выполнял другие упражнения по указанию Деяна. И с удовольствием заметил, что теперь мне дают целых две десятых, когда раньше капала всего одна. Вот и хорошо. Чуть позже я сыграл боевую песенку еще раз. От третьей решили отказаться, чтобы не пришлось снова меня таскать с истощением.

– Когда мана опускается до трех единиц, начинаешь чувствовать себя ветхой тряпочкой, – пояснил следопыт. – Так что лучше не доводить до этого. А что будет при нуле и меньше тебе Контракт должен был пояснить.

– Да, пояснил. Только не сказал, что минимум для нормального самочувствия тройка. Спасибо, Деян.

[Мана – 4/20]

[Адаптация рук – 43,8%]

[Бонус за синергию – 1%. Всего адаптация рук – 44,8%]

Выдала мне система в конце дня. Больше пяти процентов за день с дракой и тренировкой. И руки уже почти не болят. В последние дни я замечал ее, только когда вспоминал, настолько привык к постоянному гудению в кистях.

А вот Алексей за день умудрился натренироваться аж на двадцать процентов. Если так пойдет дальше, то завтра он выполнит условие по адаптации тела и останется только все, связанное с оружием.

Одно огорчало и тревожило – Светла так и не пришла. Я очень надеялся, что Ведана ни о чем не догадалась и не сделала с ней что-то. Мы распрощались и разошлись.

Я привычно пришел в трактир для четвертого выступления, но в зале сидели всего два торговца.

– Добрый вечер. А где все? – спросил я больше удивленный, чем встревоженный.

– На площади. Там решили устроить прощание с погибшими, – ответил один из них.

– Просили передать тебе, чтобы приходил. Музыка там понадобится, – добавил второй.

Я поблагодарил и ушел на сеновал. Быстро смыл с себя грязь и пот водой из ведра. И только надел чистые штаны, еще даже не застегнул, как скрипнула дверь и раздалось испуганное «ой».

Глава 15

В дверях стояла Светла и закрывала лицо руками. Уже второй раз ко мне без приглашения врывается девушка. Правда, первая сегодня погибла. Я бы посмеялся, но это совсем не смешно. Надеюсь, посещение меня не приводит к таким последствиям – не хотелось бы видеть Светлу по частям. Я тряхнул головой и быстро застегнул штаны и накинул рубашку.

– Я уже одет. Заходи.

– Прости. Я не знала, что ты тут… постучать надо было, – смущенно пролепетала она, зашла и закрыла дверь. А вот это уже интересно.

– Что случилось? – стал я серьезным. Почему-то мысль о том, что она жаждет моего тщедушного тела, не пришла мне в голову.

– Я узнала, что с мастером Горыней.

Я застыл с сапогом в руках и на одной ноге. Повернул к Светле голову и едва не потерял равновесие. Пришлось быстро вставать на две ноги.

– Так, забирайся в стог и рассказывай. Прости, но тут больше некуда садиться, – серьезно сказал я и поставил сапог рядом со вторым.

Мы уселись на сено. Светла постаралась устроиться так, чтобы не слишком сверкать голыми ногами – это тут не прилично.

– Когда я увидела, что вы остановились, как ты поиграл, а потом Дей еще и за лук схватился, отвлекла Ведану, а сама стала наблюдать, – начала рассказ Светла взволнованно. – Я все ждала, что вы сейчас вернетесь и устроите ей что-то, но вы ушли. Значит, или не поняли, что увидели, или… что-то еще. Но по вашим жестам поняла, что что-то сдвинулось. Тогда я еще раз перечитала о возможностях боевого целителя и знахаря и решилась. Я подтвердила Контракт боевого целителя.

– Ого! – вырвалось у меня. – Но ведь испытание. И ты не пришла. Ой, не перебиваю, прости. Рассказывай дальше. В чем разница оказалась, почему решилась?

– Оба класса видят проклятия и прочите состояния. Но действуют разными методами. Знахари лечат в основном болезни, могут снять порчу. Но проклятия нет. Раны лечат, но уже после боя и мазями с наговорами, а не заклинаниями. А боевые целители… название говорит само за себя – они хороши именно в бою. Но видят состояния лучше и именно с ранами и проклятиями справляются быстрее. Только маны уходит больше.

– У меня тоже песня, которой ударил сквернозуба, стоила дороже той, что играл для Деяна, – подтвердил я. – Получается, что Ведана врала, что может вылечить проклятие. Вернее, что знахарка может его снять.

– Да. Потому и решилась. Еще и потому, что пока неофит, не видела ничего. У нас, целителей, не как у, например, бардов. Пока не выбрал класс, мало чего видим. Но я говорила. Так вот. Горыня правда проклят. И Ведана управляет процессом. Она медленно убивает кузнеца. Но я не понимаю причины. Они же никогда не ссорились.

– Радомир, – сказал я очевидное. Светла нахмурилась. – Все просто. Он единственный, кому выгодна смерть кузнеца. Тогда он станет мастером в деревне.

– Но ведь это его отец! – с ужасом воскликнула она.

– А то, что он что-то сделал с братом в лесу год назад, тебя не смутило? – усмехнулся я. – Меня больше удивило, что Радомир отказался от денег за вторую струну, когда сразу несколько детей увела фея.

– Хорошо, допустим, – не стала спорить Светла. – А что взамен? Что может быть нужно Ведане от Радомира?

– А тут тебе виднее. С чем он приходил к ней? Может, приносил что-то или наоборот, уходил ослабленный?

Целительница задумалась, пожевала нижнюю губу, вспоминая. И кивнула.

– Пожалуй, да. Радька приходит всегда с сумой, – медленно сказала она. – И в ней звякают железки. А уходит пустой. Хотя нет, иногда в ней звякают флаконы. Ну и Ведана на него наводит какие-то чары – ты видел.

Я едва не спросил «неужели флаконы из стекла», но вовремя вспомнил, что сосуды из глины тоже издают звуки при соприкосновении. Да, было бы странно, если бы Ведана использовала дорогое стекло.

– Так, тут выяснили. Ведана медленно убивает Горыню для Радомира, – резюмировал я. – Теперь ты сможешь снять с него проклятие?

– Нет. Видеть и знать – разные вещи. Я поищу в книгах. И попробую найти заклинание сама, как нашла сегодня для лечение Деяна. И ведь на нем тоже проклятие – как его снять тоже поищу, – серьезно сказала Светла, помолчала, сдвинув брови. – Но я не понимаю, для чего ей это все. Горыня отличный кузнец, к нему приезжают даже из крепости. Радьке таким никогда не стать, тут дар нужен.

– Горыня в ранге мастера?

– Нет, грандмастера. Его в город звали, но он отказался.

– Видимо, Радомир все же умеет делать что-то, чего не может его отец, – предположил я. – Что может быть нужно целителю хоть какого-то класса из металла?

Взгляд Светлы стал отсутствующим, когда она обратилась к интерфейсу. И изучала его минут пять. Я даже снова стал наигрывать, чтобы не терять время.

– Да. Есть железные ведьмы, – сказала она, наконец, и я перестал играть. – Их самая сильная магия проводится через металлические амулеты, цепи, кольца и прочее. Кстати, Ведана постоянно носит железное кольцо с символами, но без камня. Однажды я про него спросила, но она сказала, что это не моего ума дело.

– Что особенного в этих ведьмах? – заинтересовался я.

– Они считаются темными. Лечить умеют, но это тоже связано с металлом. Точнее сказать не могу – Контракт не отвечает, потому что Путь не открыт. Но основная их магия связана с проклятиями – наложение и снятие. Они очень полезны в Разломах с чудовищами скверны и всяких проклятий.

– Интересно. А с защитными рунами они работают? – уточнил я.

– Да. С ними все целители работают.

– Кстати, вы нашли повреждение? А то как-то быстро вернулись.

– Да, нашли. Это оказалась третья руна из осмотренных. На нее попало что-то. А мы вернулись за инструментами для очистки. Это Ведана так сказала. Но мне показалось, что это отговорка.

– Тебе не показалось. Я видел чары на крыльце. Видимо, Ведана поставила защиту на крыльцо от незваных гостей. Почуяла нас с Деяном, потому и прибежала. А от тебя не могла избавиться.

– Получается, что железная ведьма скрывается у нас под видом простой знахарки. В голове не укладывается. И ведь она как-то лечит Яромира, – встрепенулась Светла и покачала головой. – Но ведь она его лечит уже которое лето и старосте не становится хуже.

– Лучше тоже, – парировал я.

– Он говорит, что его до конца нельзя излечить.

– Но все равно интересно. Он же опытный воин, много раз бывал в Разломах с разными целителями. Неужели не распознал?

– Не знаю, – вздохнула Светла. – Но староста ей доверяет. У них тоже свои секреты, кстати. Только не он к ней ходит, а наоборот. И меня с собой не берет.

– Как она вообще здесь появилась? – заинтересовался я. – Ведь не может быть, чтобы до нее в Березовке не было никакого целителя.

– Был. Мой дед. Он и меня готовил себе на смену. Но умер. А через месяц пришла Ведана. И вот взяла меня на обучение, – тихо рассказала она.

– А твои родители? – осторожно спросил я.

– Нет их. Отца медведь задрал, когда я совсем маленькой была. А мама… она в Разломе погибла за два года примерно до смерти деда. Меня потом в семью Яромира взяли. – Голос Светлы немного дрожал, когда она вспоминала. – Думали, что я тоже скотоводом стану, но мне не нравилось. Я изучала записи деда, искала травы. Тогда староста поговорил с Веданой и она взяла меня к себе.

– Твой дед умер своей смертью?

И тут Светла замерла. Глаза сделались большими, смотрели в одну точку. Губы затряслись и она поднесла к ним руку.

– Светла? – настороженно спросил я.

Она резко вышла из ступора и посмотрела на меня испуганно.

– От проклятия, – ответила с дрожью в голосе. – Пошел как-то в лес за травами. А вернулся уже бледный, с жаром. Начал себя лечить от болезни, но быстро понял, что это не она. Сказал, что проклятие подцепил, а как – сам не знал. Хочешь сказать…

– Хочу сказать, что очень гладко вышло, – продолжил я, когда Светла осеклась и снова зажала себе рот, словно боялась выводов. – Умирает от проклятия старый знахарь и очень быстро в деревню приходит новая «знахарка».

– Если она действительно железная ведьма, то… неужели она и прокляла его? Боги…

– Тебя сильно отговаривали от целительства?

– Дома нет. А вот она да. Пугала трудностями и долгим обучением.

– А ты взяла и не испугалась, – улыбнулся я. – Ничего. Я пока не знаю, что она затевает, но мы же это выясним, да?

Светла мелко закивала и смахнула слезы.

– Тогда сейчас мы идем на площадь провожать погибших, – сказал я ласково. И сам радовался новому голосу – теперь я умел звучать доверительно. – А завтра ты ищешь способ снять проклятия с Горыни и Деяна.

– Хорошо. Идем. Будешь петь?

– Конечно.

– Кстати, я слышала, что барды тоже умеют снимать проклятия. Маэстро и бродячие, – заметила она.

– Вот как. Значит, тоже подумаю над текстом, – улыбнулся я.

Затем надел все же сапоги и куртку, подхватил гитару и был готов к очередному выступлению. Правда, в этот раз надо вспомнить что-то о смерти и вечности, о долгом пути и о том, что дорогие нам люди уходят, а оставшимся надо жить дальше. Мда, на свадьбе я однажды играл, а вот на похоронах буду впервые.

Светла вышла первой, огляделась и выскользнула за ворота трактира. Метнулась за ближайший дом и на другую улицу. Я не сразу понял причину, а потом едва не рассмеялся: деревня небольшая, все у всех на виду – увидят нас вместе и слухов не оберемся. А в этом мире мнение о бардах мало отличается от земного. Тут они вместо наших рок-музыкантов и поп-идолов. Считаются повесами и ловеласами. Но у меня от такого образа только голос. Вот наращу мышц, переоденусь, найду гитару получше, а лучше скрипку и тогда уже. А пока я тощий пацан с гитарой в обносках. И все же подумать могут, потому лучше нам со Светлой появиться в разное время и с разных сторон.

Когда я пришел на площадь, тут уже горел большой костер, стояли столы с едой и питьем, за ними на длинных лавках сидела, наверно, вся деревня, разве что детей не видно и торговцев. Все в темных одеждах и с серьезными лицами. Я нашел взглядом отца погибшей девушки – он сидел рядом с женщиной с опухшим от слез лицом, с другой стороны ее обнимала девушка лет двадцати пяти. Или тут это уже женщина? Вспомнились слова мужчины, что погибшая была младшей. Хотя бы не единственной.

И тут я удивился, что сейчас уже поминки, а когда же похороны? Но чужая память подсказала, что тут принято избавляться от трупа едва ли не сразу после смерти. Тело или сжигали, или проводили обряд освящения. Но жреца в деревне не было, потому сжигали. А все потому, что мог появиться Разлом с нежитью, энергетика которого поднимает неосвященных мертвецов.

Да, верно, Разломы разные и все воздействуют на окружающее их пространство на свой лад: вокруг одного могут вырасти кристаллы, другой, как этот, распространяет скверну, третий может устроить пожар или заморозить все вокруг себя. Но нам повезло, что этот белый и его воздействие минимально – земля лишь немного почернела в радиусе двух метров вокруг него.

Кстати, почему жреца нет? В этом мире пантеон из восьми богов. В каждом городе есть храмы каждого из них, в каждой деревне хотя бы один, иногда больше. Храм я тут видел мельком, но заколоченный. И про жреца никто ни полслова не говорит. Странно.

Я вышел на свет и направился к Всеславу и Милене – они как раз заканчивали выставлять блюда и напитки. Разумеется, меня заметили. Некоторые приветственно кивали. Один раз услышал шепот какого-то мужика:

– А он тут что делает? Он же чужак.

– Дурак, он твоего пацана вытащил. И сегодня дрался, – последовал ответ соседа.

– Вона че…

Обращать внимания я не стал, сделал вид, что не услышал. Заметил, что тут и Деян с матерью, но без Радомира, и Алешка с отцом. И Ведана. Она сидела ближе к центру застолья, рядом с Яромиром. Вроде бы почетное место, как раз для знахаря, только довольной она не выглядела. Привыкла жить в тени? Или вообще пришла только потому что так положено? Вот только Светлу я не видел. Странно, я специально шел неспеша, чтобы она пришла раньше меня.

– Олег, вот и ты, – окликнул меня Всеслав и подошел. – Ты вовремя. Сможешь исполнить что-то подобающее? Людям это нужно.

– Думаю, что смогу. Если будет что-то не то, дайте знак.

– Конечно. Тогда сейчас речи, молитвы – все как всегда, а потом твой выход. Сядешь со мной и Миленой. Кстати, ты где был весь день? Думал, придешь после боя.

– Тренировались с Деяном и Алешей. Так натренировались, что я теперь пуст. Маны на одну песню.

– Здесь не понадобится волшба. Только нужные слова подбери.

Я кивнул и занял место рядом с Миленой.

Дальше все напоминало земные поминки. Сначала поднялся Яромир и сказал вступительные слова. Потом встал отец погибшей девушки и рассказал, какой она была умницей и прочее. После добрым словом помянула и погибшего мужика его вдова. А я едва ли не пальцами язык держал, так он чесался задать вопрос Всеславу. Но пока нельзя, официальная часть не закончилась.

Потом говорили речи другие жители Березовки, друзья и соседи. И после каждого надо было обязательно пригубить чего-нибудь. Я больше делал вид, что пью – туманить разум не хотелось.

Наконец, желающие высказаться иссякли. Но только я повернулся к Всеславу, как из темноты выскользнула Светла. Нашла меня глазами, но успела сделать всего пару шагов, как ее раздраженно окликнула Ведана:

– Ты где шляешься? А ну быстро за стол.

– Я сейчас… – попыталась возразить Светла.

– За стол я сказала, – прошипела «знахарка».

И ее ученица не решилась перечить – села рядом с ней на лавку и опустила глаза. Правда, тут же подняла и выразительно посмотрела то на меня, то куда-то в темноту. Я покачал головой – не понял, что она имеет в виду. То ли там что-то есть, то ли зовет выйти. Светла поджала губы и уткнулась в тарелку.

Я быстро поел и только после этого снова обратился к Всеславу. Но он меня опередил:

– Если поел, то выходи играть.

– Сейчас выйду. Можно сначала быстрый вопрос?

– Потом нельзя?

– Короткий вопрос.

– Ну? – нахмурился трактирщик.

– Почему в деревне нет жреца ни одного из богов?

– Был у нас жрец, да помер. А новый так и не пришел. Это ты к чему? – нехотя ответил Всеслав.

– К тому, что его здесь нет. Давно это случилось?

– Да лет… шесть, наверное, может, семь.

– Сам?

– Вроде, сам. Но я не вникал.

– Спасибо. Я потом объясню. А сейчас пойду петь, – сказал я, чтобы не затягивать разговор, и начал подниматься. Но Всеслав поймал меня за руку и яростно посмотрел на меня. – Это разговор уже надолго. А люди ждут музыки.

– Хорошо. Но потом ты мне все расскажешь, Олег, – с нажимом сказал, вернее даже приказал он.

Я кивнул и вышел на свободное место к костру. Провел пальцами по струнам. И разговоры за столами стихли. Все повернулись ко мне с ожиданием в глазах. Правда, некоторые смотрели с раздражением или недоверием. Где-то внутри трепыхнулась паника – отголосок прежнего Олега. Но я напомнил ему, что он труп, а трупам полагается быть тихими и не рыпаться.

– Здравствуйте, – начал я. – Знаю, что я тут человек новый. Погибших не знал. Но терял дорогих людей, как и все тут. Я бард, потому мне проще говорить музыкой. Так что позвольте сыграть в память о них.

– Если начнешь блажить ту похабщину… – начал тот же мужик, который спрашивал, что я тут делаю.

Теперь я понял, почему не видел его раньше. Видел, только один раз и не я, а прежний Олег. Этот мужик пил в трактире в тот первый вечер, когда туда приперся мой предшественник и устроил дебош. Кажется, этот мужик его и спровоцировал, к тому моменту уже пьяный в стельку.

Сейчас же рядом сидела жена и приятель – он на него шикнул, жена дала подзатыльник. И любитель хмельного кваса сконфуженно заткнулся.

А я благодарно склонил голову и начал играть. Сначала думал о «Реквиеме» Моцарта, но понял, что на этой гитаре не получится. Потому выбрал другую бессмертную мелодию – «Адажио Альбинони». Как жаль, что играл один и на гитаре, потому что тандем скрипки и, например, саксофона звучал бы лучше.

Слушатели сначала выглядели удивленными – не привыкли они к таким ритмам – но после затихли и слушали. А мать погибшей снова пустила слезу. Я же поймал на себе озадаченный взгляд Деяна. Странно, что это он? Но все потом. Сейчас я играл одну из самых красивых, на мой взгляд, мелодий своего мира.

Когда закончил, люди сначала сидели тихо, а после начали хлопать в ладоши. Вдова поднялась и кинулась обнимать меня, да так порывисто, что едва не сломала гитару. Она благодарила и сквозь слезы говорила, что словно бы почувствовала прикосновение мужа на мгновение. Я на всякий случай вызвал интерфейс, но нет, ничего нового не появилось, только прибавилось две десятых к прогрессу.

Потом она успокоилась и вернулась на место. А я продолжил выступление, но уже с более привычными им мелодиями и песнями. Разумеется, ничего веселого и беззаботного – все в тематике вечера. Люди кто слушал, кто ел и слушал, а некоторые тихо общались. Все как всегда.

После шести песен пальцы снова начало сводить и я решил отдохнуть. Опустил гитару и поймал взгляд Светлы, мотнул головой, призывая выйти и поговорить. Она поняла и поднялась. Даже дошла до меня.

[Выступления – 4/5]

[Адаптация рук – 45,6%]

– Что случилось? – спросил я.

– Светла! – резко окликнула Ведана, стоило ей открыть рот. – Ну-ка быстро ко мне. Разговор есть.

– Сейчас, наставница, – ответила Светла и повернулась ко мне снова.

– Немедленно, – приказала «знахарка».

– Вот же… руна нарушена, – быстрым шепотом сказала Светла и послушно ушла к наставнице.

Я встревожился, но вида не подал. Вместо этого подошел к Деяну. Он пришел без лука, но на боку висел меч. Сказать ничего не успел – услышал голос Яромира:

– Ведана, порадуй нас, поправлена ли защита?

– Разумеется, староста. Я восстановила поврежденную руну, – с достоинством ответила она.

И тут от западных ворот раздались крики и рычание. Я, Деян, Алеша и Светла тут же ринулись в ту сторону.

Глава 16

– Олег, стой! – окликнул меня Всеслав.

Я резко затормозил и обернулся. Трактирщик кинул мне флягу. Я поймал ее, открыл и понюхал. Да, я уже знал этот запах – восстановление маны. С благодарным кивком я выпил. Вкус показался более насыщенным. А потом понял причину – полное восстановление маны.

– Спасибо! – крикнул я и бросил пустую флягу обратно.

– Светла, а ну стой! – услышал я оклик Веданы, когда бросился догонять боевых товарищей. – Тебя куда несет?!

Но целительница и не подумала останавливаться. А потом Алексей свернул в один из дворов. Я посмотрел, в открытую калитку, но сейчас слишком темно, чтобы что-то увидеть, и побежал дальше.

До ворот было близко, но остановиться пришлось раньше, за три двора, когда в темноте сверкнули алые глаза. Три пары. Мы резко затормозили, обладатели глаз тоже. Я сыграл «гори, гори ясно». Сзади послышался топот и застыл в шаге от меня.

– Ох ты ж, – выдохнул Алексей.

Я обернулся – он озадаченно чесал за ухом обухом топора и смотрел на наших противников, теперь видимых в свете моих нот. А посмотреть было на что.

Три псины размером чуть выше аргентинского дога, поджарые и черные. Глаза горели тлеющими углями, из ртов свешивались красные языки, словно сырые куски мяса. По строению тел твари походили на доберманов. Очень больших доберманов с темной дымкой вокруг них.

[Вид: Гончая скверны]

[Особенности: Зубы и когти заражают скверной. Могут поставить Метку скверны ради дальнейшего преследования.]

[Рекомендации: Избегать прямых ударов и не смотреть в глаза.]

Ах, в глаза еще не смотреть. Ладно. Я поднял гитару, но понял, что прежнюю песню на силу и скорость играть нельзя – Деян с мечом, к тому же петь надо для троих. А прежняя песня на силу и стойкость сейчас будет не так эффективна. Ладно, сейчас придумаю. Главное, чтобы псины не прыгнули первыми. И чего они постоянно ждут?

– Вперед, друзья,

Да падут враги

От быстрых ударов

Сильной руки!

Пропел я торжественно в низкой тональности. Я хотел продолжить песенку, но на первой же ноте магия перестала вытекать из груди в руки, словно кто-то поставил заслонку. Понятно, все же у песен есть предел и спеть, чтобы все враги умерли, а мы стали сильными и могучими насовсем нельзя.

Пока я рассуждал, вокруг нас четверых завихрились серебристые ноты и появился обратный отсчет, начиная с девяти минут. Я точно понял, как петь эффективнее. И понял, что на этой гитаре сто процентов не выбью. Или вообще на гитаре – у меня же на гитаре зафиксирован всего лишь пятьдесят один процент подмастерья.

– Спасибо, Олег, – сказал Деян. – Алешка, ты куда бегал?

– За топором. С ним все же сподручнее, чем с мечом.

– Почему они не нападают? Чего ждут? – спросил я.

– Не знаю, но они почти всегда дают подготовиться к бою, – мрачно ответил Деян.

– Они словно тоже изучают нас, – подметила Светла.

– Тогда ослабь их, Олег, и в бой, – рассудил следопыт.

Но стоило ему обнажить меч, а мне снова коснуться струн, как гончие без лая и рычания рванули на нас. Движение Деяна словно послужило им сигналом для атаки.

Следопыт и Алешка тут же бросились им навстречу. Светла отошла в сторону, к левому забору. Я подвинулся вправо и заиграл.

Начал в том же ключе, что прошлой ночью для тигра, но увидел, что один пес схватился с Алешей, два с Деяном. Алексей успешно отпрыгнул и выставил топор, целясь по лапам. А вот Деяна уронили и начали грызть, хотя он еще отбивался. Светла выпустила в Деяна какое-то золотистое заклинание. И одна из гончих ринулась на нее. На ослабление уже не хватало времени.

– Мы рождены, чтоб псину сделать пылью,

Остановить стремительный напор,

Чтобы собаки стали тут же пылью,

И дали нам спокойствия… простор.

От грифа разлетелись металлические ноты. Я думал, что полетят они только к одной гончей, но целями стали все три. Ноты закружились вокруг тел, некоторые, поменьше, впились в тела, а те, что покрупнее, обвились вокруг лап.

[Изучена Боевая Песнь Гнуса – 82%]

[Справка: Песнь Гнуса останавливает цели на 8 сек. и на то же время запускает под кожу целей рой гнуса х8]

[Мана – 11/20]

[Адаптация рук – 46,2%]

Что?! Пять единиц?! А, то есть за массовое нанесение урона все же сразу больше маны забирают. Но думать некогда. Да и остальные не стояли без дела.

Как только гончие остановились и начали нелепо дергаться, Алеша исполнил свой коронный удар топором промеж ушей. Только кость у псины оказалась толстой и топор застрял.

Деян в это время выбрался из-под своего противника и отрубил ему голову. И тут же рванул к последней твари. А на ней уже ослабевали мои чары – она перестала дергаться и делала первые неуверенные шаги к Светле. Я снова заиграл, но следопыт оказался быстрее. Не успела целительница отступить, как он невероятно быстро подбежал и перерубил шею и этой гончей.

– Да отдай же… – услышали мы в тишине возмущенное пыхтение Алешки, а потом чавкающий звук, с каким топор все же вышел из головы гончей. Сам воин не удержался и упал на пятую точку. – Уф.

Я улыбнулся, но тут же подошел к Деяну. На его руке ниже локтя в свете нот блестела кровь и капала на гравий дороги. Это плохо – система настойчиво рекомендовала не попадать под их зубы и когти. Я посмотрел на Алексея. Он выглядел целым. Сосредоточился на ране Деяна и провел пальцами по струнам.

[Статус: Рваная рана. Кость без повреждений. Повторное заражение скверной. 1. Снижение силы, ловкости и выносливости. 2. Некроз тканей]

[Прогноз: Смерть субъекта от потери крови через 2:01:54. Смерть субъекта от некроза через 9:24:14…]

[Рекомендация: 1. Остановить кровотечение. 2. Полное очищение от скверны]

Я смотрел на это и сердце трепыхалось от ужаса, ладони похолодели, гриф гитары норовил выскользнуть из влажной руки. Нет-нет, я не готов был терять хоть кого-то. Я же сыграл ускорение! Почему он не уклонился?! Неужели настолько снижена скорость, что моя песня перебила это совсем немного? Я поднял глаза на Светлу.

Она не стала паниковать. Взяла Деяна за руку и прошептала что-то. От ее пальцев в рану хлынул золотистый свет и от раны остался шрам, только черный. Система сказала, что теперь осталось очищение. Светла поджала губы и выпустила руку следопыта.

– Все плохо, да? – хрипло спросил он.

– Справимся, – решительно ответила целительница. – У меня впереди ночь – найду решение. Или заставлю Ведану снять это.

– Что? В-ведану? – неуверенно переспросил Алеша. – А почему ее надо заставлять?

Я открыл рот для ответа, но увидел, что к нам уже идет и «знахарка», и Яромир, и еще половина деревни.

– Потом объясню, – сказал я. – Почему они прорвались, если вы починили руну?

Но Светла не успела ответить – процессия подошла. Яромир посмотрел на гончих, покачал головой и подошел к нам.

– Целы? – спросил он с одышкой после ходьбы. Дыхание его вырывалось со свистом, словно в дырявом аккордеоне. Так быстро шел или забыл выпить лекарство? Староста поднял окровавленную руку Деяна с разодранным рукавов и с облегчением вздохнул. – Целы. Вот и хорошо.

– Не хорошо, – встрял я и увидел, как старик нахмурился. – Светла только рану залечила. Проклятие осталось.

– Вот оно как. – С усталым вздохом Яромир повернулся к Ведане. – Тогда тут работа для тебя. Сними проклятие.

Ведана подошла к Деяну, прямая, со строгим лицом. Осмотрела руку. Я тоже посмотрел. Зараза уже начала распространяться. Если минуту назад черным был только шрам, то теперь и вены вокруг почернели. Обратный отсчет не ускорился – я проверил. Сам Деян стоял и почти не двигался, глаза смотрели куда-то вглубь себя.

– Мне нужно время на подготовку, – заявила она. – Я уже готовлюсь снять первое проклятие, а тут еще одно. Другое.

– Поспеши, Ведана, у Деяна мало времени. Его жизнь в твоих руках, – сказал Яромир.

А я заметил, насколько тяжелым стал взгляд «знахарки», когда она смотрела на следопыта. Она будто решала сложную задачу или делала какой-то выбор. Но я все равно не мог понять ее мотивов. Какая ей польза от смерти следопыта? Какая ей польза от гибели деревни? Разорвут же наравне со всеми. Да и зачем? Она же тут семь лет живет.

– Почему они ворвались, если ты восстановила руну? – прервал мои размышления требовательный голос Яромира.

– Видимо, повредили не одну руну. А я спешила и не проверила все. Сказала же, что к ритуалу готовлюсь. – От голоса Веданы птица бы в полете замерзла. Жуткая баба, не удивительно, что не прижилась. Может, потому и мстит?

– Так иди и проверяй, – раздраженно велел староста и закашлялся, схватившись за грудь. – Если вторые разведчики пришли… кха… значит, и первая волна на подходе. Чую, не дождемся мы солдат.

Задать глупый вопрос я не успел – память тела сама подсказала. Когда Разлом созревал, сначала выходили разведчики, обычно две-три группы. Потом вырывалась первая волна чудовищ. За ней шли еще две с интервалом от двенадцати часов. А после третьей волны выходил самый сильный из них.

В белых и желтых Разломах сидели сержанты, в зеленых и синих лейтенанты, а в красных уже капитаны. Интересно, мелькнула аналогия с моим миром, не хватает майоров, полковников и генералов. Как-то не комплект.

– Не дождемся? – всколыхнулась тем временем толпа. – Так что ж теперь, помирать что ли?

– Вот у нас молодежь есть, – «успокоил» их Яромир.

На этих словах Алешка вздрогнул и осмотрелся так, словно искал тех храбрецов, что готовы идти в Разлом. И только через пару секунд понял, что речь о нем. Деян вышел из ступора и просто кивнул.

– Так кто ж неофитов в Разломы-то отправляет?! – раздался голос из толпы.

– А у нас выбор есть? – вскинулся Яромир.

В толпе послышалось ворчание, причитания, но с ними и слова согласия – умирать никто не хотел. Я тоже, кстати. Но… Тут пришла ясность.

Если откажусь, а остальные не справятся, чудовища скверны вырвутся и устроят пир. И я стану одним из блюд – ничего не смогу уже сделать. Убежать в лес? Но когда это я стал трусом? Нет, я не трус, я просто музыкант. Мое дело нести красоту в мир. И снова нет.

Я был просто музыкантом. Я нес красоту в мир. В прошедшем времени. Теперь я бард, теперь моя музыка способна ускорять и ослаблять. И даже убивать. Это значит, что я не имею права убегать и отсиживаться за стенами.

– Как ты его вылечила, Светла? – Требовательный, с нотками обвинения, вопрос Веданы вывел меня из ступора.

– Придумала заклинание исцеления, – не стала врать целительница.

А вот теперь осторожнее. Если сейчас Светла признается, что стала боевым целителем, то перестанет быть ученицей «знахарки». Ведана просто выгонит ее и все. И мы больше не будем знать, что происходит в ее избе. Но если сейчас вывести ее на чистую воду и заявить, что никакая она не знахарка, а железная ведьма, то что? Есть ли возможность заставить ее снять проклятия с Деяна и Горыни? В этом я сомневался. Тем более это женщина. Еще закусит удила и как проклянет тут всех. Нет, ее лучше брать осторожно.

Эти выводы выстроились в стройный ряд за секунду. Я поймал взгляд Светлы и покачал головой – молчи. Краем глаза заметил настороженное лицо Деяна, но, видимо, он понял, что я веду какую-то игру, и не стал ее портить.

– Это заклинание боевого целителя, – почти обвинила меж тем Ведана.

– Да, мне открылся этот путь, – не стала врать Светла. Она посмотрела на меня, опустила голову, явно делая выбор, и подняла. – Но я хочу стать знахаркой. Это полезнее для Березовки. И потом, я год к этому готовилась – не хочу бросать все за один шаг до цели.

– Похвально, – медленно ответила Ведана.

Поверила или нет, сказать я не мог. Но отчетливо слышал неуверенность в ее голосе. А проверить-то не сможет, ехидно заметил я.

– В таком случае идем, Светла. У нас много дел. Два человека с проклятиями, – велела Ведана и развернулась, чтобы уйти.

– Постой-ка. А как же защита деревни? – остановил ее Яромир.

– Я могу пойти сейчас. Но если пропущу что-то в темноте, потом не вини меня, староста, – надменно ответила «знахарка».

– Ладно, идите. Но как рассветет, восстанови защиту. Боги дадут, не прорвутся до утра, – уже тише сказал он.

Ведана со Светлой ушли. Народ еще постоял, а потом староста вспомнил про тех, кто кричал, когда гончие ворвались. Взял четверых крепких мужиков и пошел к воротам. За телами, поняли все.

– Ладно, ядра надо вытащить, – мрачно сказал Деян. – У этих тоже в груди.

В этот раз я не стал изображать неженку и залез в грудину псине наравне с ним и Алешкой. Было противно, но я представил, что разделываю кусок мяса, и тошнота отступила. В конце концов, гончая уже без головы, что сделает?

И тут случилась радость – мужик, что стоял у западных ворот, оказался жив и цел. Он увидел гончих, крикнул и спрятался в подвале. Чудовища поскреблись, но на площади чуяли больше еды, потому забыли о нем и пошли дальше. Ну что же, не придется поминать еще и его.

– Тогда мы пойдем отдыхать, – сказал Деян, когда черные ядра вытащили и Яромир снова подошел к нам. – Если завтра придется идти в Разлом, нам силы понадобятся и мана.

– Дей, не хорони себя раньше времени, внук, – тихо попросил Яромир и сжал ему плечо. – Ведана сколько лет мне помогает. И тебя на ноги поставит.

Деян бросил на меня колючий взгляд и кивнул.

– Иди, дед, там на площади ты нужен. А я пойду домой, спать, – сдержанно сказал он и мягко снял его руку с плеча.

Яромир посмотрел на него внимательно, но не стал больше ничего говорить и ушел следом за мужиками.

– А теперь говори, почему мы не рассказали про Ведану? – спросил он спокойно, даже слишком спокойно, и навис надо мной. – И про Светлу почему умолчали.

– Парни, вы чего? Может, не надо драться, а? – встрял Алешка. – Вы что-то еще про Ведану узнали?

Деян выжидающе смотрел на меня.

– Скорее всего она железная ведьма, – ответил я. – Со светлой выяснили.

– Вот оно как. Так почему не разобрались с ней сейчас? – повторил Деян.

– Ведьма?! Вот же… – вырвалось у нашего воина, но продолжать он не стал, тоже повернулся ко мне в ожидании ответа.

– Сами подумайте, – сказал я. – Ну обличим мы ее как ведьму и что? Она не раскается и ничего не расскажет. И проклятия она не снимет ни с тебя, ни с твоего отца, Деян. Насколько я знаю, заставить мы ее никак не можем. А она разве что проклянет еще больше.

– Да, пожалуй, – неохотно согласился он. – А про Светлу почему не сказали?

– Потому что боевому целителю нечему учиться у знахарки, – ответил за меня Алексей с мрачным видом. – Ведана ее выгнала бы и все.

– Верно. И мы потеряли бы глаза и уши в ее доме. К тому же только присутствие Светлы удерживает ее от того, чтобы извести мастера Горыню быстро. Приходится изображать медленное угасание, раз не смогла перетянуть Светлу на свою сторону, – добавил я.

– Но я все еще не понимаю, зачем ей все это, – вздохнул Алеша.

– Никто не понимает. Но в халатность с рунами я не верю, – сказал я.

– Ладно, идем отдыхать. Завтра понадобятся силы и мана, – напомнил Деян и закончил тем разговор. – А после вы разберетесь с ней.

– А ты? – удивился Леша.

– А мне осталось жить девять с половиной часов. Как раз шесть часов на сон и три на Разлом, – ответил он как-то уж слишком спокойно.

– Так Ведана же… – начал Алеша, но осекся и нахмурился. – Думаешь, не снимет?

– Ты Светлу со счетов не списывай, – добавил я. – Уверен, она придумает заклинание. И я подумаю.

– Ладно, идем уже. Утро вечера, как говорится, – проворчал Деян. – А то и солдаты подоспеют.

Я вернулся на сеновал с мыслью, что не усну, пока не разберусь, как снимать проклятия, раз умею. Только потянусь сейчас…

И проснулся от того, что меня трясут за плечо. Я открыл глаза и увидел Алешку, взъерошенного и встревоженного. Из полуоткрытой двери пробивался серый утренний свет. Это ж всю ночь проспал!

[Мана – 18/20]

Но не доспал. Вот же.

– Олег, вставай. Там Деян совсем с ума сошел! – тараторил воин.

– Что случилось?

– Он решил в Разлом один идти. Его Светла у ворот поймала и сейчас отговаривает.

Я вскочил на ноги, быстро надел скинутые ночью сапоги, плеснул водой в лицо, подхватил гитару.

– Бежим, – сказал я на пути к дверям. – Как так вышло, что только я дрыхну?

– Я не спал, тренировался. Ману пока расходовать не на что, а уснуть не получилось, – говорил он на бегу уже на улице пустынной в этот ранний час. – Ну, махал я топором, значит, а потом услышал голоса. Посмотрел, а это они ругаются. Я и дернул за тобой.

– Правильно сделал. Спасибо.

Мы добежали почти до ворот. Деян пер к ним как танк, а Светла шла перед ним спиной вперед в попытках удержать.

– Дей, остановись! Не сходи с ума. Я почти нашла. Ну не надо же! – долетали до меня обрывки ее слов.

– Так будет лучше. Вы все трое неофиты, а я уже год как следопыт, – отвечал Деян. – Разлом белый – справлюсь. Хоть не зря…

– Дурак ты, Деян, – встрял я.

Он остановился, словно налетел на невидимую стену. И медленно повернулся ко мне с каменным лицом.

– Что ты сказал, сопляк? – прошипел он. – Да кто ты такой? Приперся тут, распоряжаешься. Говоришь, что делать.

– Деян, подумай сам, – спокойно сказал я. – Что будет, если ты не справишься? Останемся мы трое. Ты бывал в Разломах? – Он медленно кивнул. – А мы нет. Кто нам объяснит, что там делать – Яромир? Так он с нами не пойдет, а перед выходом можно разве что языком почесать и удачи пожелать. К тому же мы тут уже все четверо. Давай сейчас быстро перекусим и пойдем все вместе. Хорошо?

Он нахмурился, подумал. И кивнул.

– Не хотел я вас губить. Неофиты не ходят в Разломы. Но если…

Договорить он не успел – ворота содрогнулись, словно в них ударили тараном. Со смотровой площадки спрыгнул мужик и побежал к нам с бешенными глазами.

– Идут! Это волна! – крикнул он.

– А Ведана спит еще и руны не проверила, – с сарказмом заметил Деян, а в его глазах плескалась обреченность.

Глава 17

Хлопали двери, распахивались ворота, оттуда выглядывали взлохмаченные встревоженные жители Березовки. Слышались тревожные голоса мужчин, женские всхлипы. В ворота еще раз ударили. Послышалось рычание и какой-то странный скрежет. Мне казалось, что знаю его, но не помню. При еще одном ударе над воротами вспыхнуло, а с той стороны раздался жалобный вой.

– Работает? – удивился Деян.

– Что?! – раздался за спиной удивленный возглас и мы дружно повернулись.

Там стояла Ведана, полностью одетая и удивленная.

– Да, я все восстановила. Ночью, пока ты спала, наставница, – холодно заявила Светла.

– Молодец. Но если это волна, защита долго не продержится, – сухо сказала ведьма. – Удачи, молодежь.

Она развернулась на каблуках и ушла быстро, с прямой спиной.

– Ладно, идем. С ней потом разберемся, – сказал Деян и отправился к забору.

– Постой, – окликнула его Светла. – Сначала твои проклятия.

Мы дружно остановились и удивленно уставились на нее. Алешка даже рот открыл.

– А ты время даром не теряла, – улыбнулся я. – Хоть немного поспала?

– Если бы спала, не заметила бы Дея. А теперь хватит языками чесать, – строго осадила она нас и подошла к следопыту.

Светла положила одну руку ему на лоб, другую на грудь в районе сердца и начала что-то шептать. Я видел, как ее губы шевелятся, но слов не слышал. В ворота продолжали биться и скулить – видимо, защитные чары причиняли сильную боль, жаль не убивали.

– Я ща, погодите меня, – бросил Алешка и убежал.

Но Светла и Деян словно ничего не видели и не слышали. Она продолжала шептать заклинание, а у него закатились глаза так, что остались видны только белки.

Мне стало интересно, что же происходит. Провел по струнам пальцами – просто, без всяких аккордов, всего лишь «трунь», как смеялись ребята во дворе когда-то. Увиденное заставило заиграть уже более осознанно.

Темные ноты, что окружали Деяна, вихрились и исчезали осенними листьями под порывом ветра. Только не хаотично. Наконец, я понял, чего тут не хватало – нотного стана! Всего каких-то пять линий не позволяли мне увидеть мелодию в хаосе из нот. Какой я дурак! Мог бы уже давно избавить и Деяна, и его отца от проклятия. А всего-то и надо было, что не просто извлечь звук, а сыграть что-то.

[Обнаружен способ снятия состояний с субъектов]

Да я и без тебя знаю. А плюшки будут? Нет? Тогда спасибо за подтверждение.

Наконец, Светла опустила руки и слегка пошатнулась. Деян судорожно вздохнул, а потом еще раз и еще, будто не мог надышаться. Только теперь я понял, что все время с начала нашего знакомства он оставался бледным. И только теперь коже вернулся золотистый загар. Еще два аккорда дали мне понять, что следопыт чист от проклятий. У него даже плечи распрямились.

– Я же сказала, что почти нашла, – проворчала она. – А ты…

– Спасибо, Светик, – с нежностью сказал он и поцеловал пальцы целительницы. – Теперь повоюем.

– Ребят, вы уже поцелуйтесь, что ли, – хохотнул я.

– Что?! – хором изумились они, а потом рассмеялись. – Ты не так понял, Олег. Мы же росли вместе, Деян мне как брат.

Я посмотрел на Деяна и понял, что так думает только она. Да уж, интересные отношения. Но мысли о них прервал топот за спиной.

– Я успел? – пропыхтел Алешка. Он прибежал с боевым топором. И откуда взял?

– Успел-успел, – усмехнулся следопыт. Появление воина вернуло ему присутствие духа. – Ты чего с топором?

– Сподручнее, – смущенно ответил Алексей. – И Контракт не запрещает.

– Раз так, то нам пора. Олег, ты успел восстановиться? Сможешь сыграть?

– Почти. На что сыграть? Сила, скорость? – спросил я.

– Идем смотреть.

Когда мы поднялись на смотровую площадку, я понял, что это за скрежещущий звук, и с трудом протолкнул в горло неожиданно густую слюну.

В ворота бился не таран. И даже не гончие, как я подумал сначала. Вернее, они тоже тут были, но основную ударную силу представляли жуки. Два очень больших жука-носорога, размером с корову. Это их панцири скребли друг о друга.

Кроме жуков и шести гончих, входа в столовую, то есть в деревню, ждали три сквернозуба и еще какие-то многоножки, вроде сколопендр, тоже больших, с ротвейлера, четыре штуки. Какая мерзость. Никогда не любил насекомых.

При каждом ударе жука или гончей в ворота появлялось красноватое свечение и определенно причиняло боль всем, на кого попадало. Но с каждым третьим ударом свечение становилось все меньше. Когда иссякнет, они смогут прорваться. А гончие и птички так просто перепрыгнут или перелетят ворота и все, понял я.

– Твари скверны, – пробормотал Деян.

А я увидел, наконец, Разлом своими глазами, а не в памяти тела. Кривой разрез в пространстве. Его края пылали огнем, но не простым, а словно грязным. Языки темно-оранжевого пламени заканчивались черно-серым. Вокруг Разлома земля почернела на пять метров – рваный круг, вне которого все так же зеленела трава и цвели полевые цветы. Чуть дальше темнели ровные борозды вспаханного поля. А на горизонте виднелись горы и силуэт крепости, той самой, куда бегал Алешка.

– Как их бить? – озадаченно спросил я. – Хитин выглядит твердым. И что вам усилить?

Пока спрашивал, посмотрел еще и данные системы о жуках и сколопендрах. Последние оказались едва ли не самыми опасными. Они плевались скверной, умели зарываться под землю, чтобы неожиданно выскочить под ногами или за спиной.

– Сила, скорость, защита от скверны, – напряженно ответил Деян.

– Только два на вас и два на них. И не уверен, что смогу воздействовать на всех пятнадцать тварей.

– Тогда скорость и защита, – принял он решение. – А на них… даже не знаю, если ты и сам не знаешь своих возможностей.

– Я постараюсь ослабить насекомых. Остальные мягкие.

– А я попробую защитить нас от сквернозубов, если взлетят и нападут с неба, – предложила Светла.

– Мы пойдем туда? – с опаской уточнил Алеша.

– Да, пойдем. Только я попробую подстрелить кого-нибудь.

– Сквернозубов, – подсказал я. – Тогда не придется следить за небом.

– А почему не сколопендр? – спросил Алешка. – Тогда не придется…

– Много слов, – оборвал его Деян и прицелился. – Готовься.

Наш воин сглотнул и перехватил удобнее топор двойным хватом. А я начал играть. К пришедшим в голову словам больше всего подходила вступительная мелодия одного из нашумевших сериалов по незаконченной серии фентезийных книг.

– Скверна нам не страшна,

Наши ноги быстры,

Одолеем врага –

Не полезем в кусты.

И снова поймал удивленный взгляд Деяна, но с этим мы разберемся потом. Сейчас куда интереснее, что вокруг всех нас теперь вились ноты и пять линий нотного стана. Даже странно, что прежде я его не видел. Только это была не та мелодия, которую я сыграл, и даже не она наоборот. Что-то совсем другое. Видимое, если другой бард сыграет ее, снимет мои чары. Хорошо, что рядом такой не бегает.

[Изучена Боевая Песнь Защиты и Скорости – 84%]

[Справка: Песнь Защиты и Скорости дает защиту от магии скверны и ускорение движений целей на х1 на 8 мин.]

[Адаптация рук вместе с бонусом – 47%]

[Мана – 15/20]

Хорошо. Теперь надо что-то придумать с врагами. Я точно знал, что могу повлиять на троих, но их пятнадцать. И тут Алешка прав: что важнее, не позволить птицам взлететь или сколопендрам зарыться? Можно, конечно, рискнуть и попробовать оставить на земле их всех. Если не получится, просто сыграю птицам то же, что и вчера. С другой стороны, жуки кажутся непробиваемыми.

– Все, не теряем время, Алеша. Идем, – сказал Деян.

Пока я думал, он выпустил несколько стрел в сквернозубов и сколопендр. Одна птица упала, сколопендра извивалась на месте, остальные три уже зарывались в землю. Это шанс, понял я и заиграл.

– Часто простое кажется вздорным –

Твердое мягким, мягкое твердым.

Спел я на мотив песенки из старого советского фильма, представляя картинку того, как хитин становится ватой, а земля твердеет до плотности камня.

[Изучена Боевая Песнь Противоположностей – 62%]

[Справка: Зависит от намерения певца – меняет местами свойства двух материй с противоположными характеристиками на 62 сек.]

[Адаптация рук с бонусом – 47,5%]

[Мана – 10/20]

Я лишь краем сознания уловил, что стоило это пять маны, но сам смотрел, что же это дало. А перед воротами царил хаос. Как раз в момент исполнения один из жуков разогнался и побежал на очередной таран.

Затормозить он уже не мог или не понимал, что нужно. Потому на всей скорости влетел в ворота, обитые железом, и… с влажным звуком остался на них черной мягкой шкуркой. Больше всего это походило на попадание подгнившего помидора в стену. Только след остался маслянисто черным.

Второй жук увидел это и попятился.

Сопровождалось это испуганным визгом сколопендр – все они в этот момент как раз зарывались в землю, но вдруг остановились и стали судорожно дергаться. Я присмотрелся и понял, что земля стала камнем. Сработало!

Но в тот же миг я испугался, что гончие станут бронированными. Но нет, они и птички не изменились. Я перечитал справку – точно, двух материй. Я же думал про землю и хитин.

Деян и Алексей быстро сориентировались и начали расправляться с насекомыми. Только гончие и сквернозубы тоже поняли, что произошло, и бросились на них.

Я снова начал играть. Вот только если в первые два раза слова будто сами пришли, то сейчас ничего не придумывалось. И я остановился. Зато ответ нашелся у Светлы – сбоку блеснуло золотом и твари словно налетели на невидимый барьер.

В этот момент я понял, что не дорабатываю в нашем квартете. Бойцы воюют, целитель лечит. А я спел две песенки и стою без дела, только наблюдаю за ходом сражения. Конечно, я подозревал, что в будущем, когда стану сильнее, когда изучу больше мелодий и песен, когда маны будет больше, смогу играть магию без остановки. Но пока я чувствовал себя бесполезным.

Тем временем парни закончили с насекомыми и занялись сквернозубами и гончими. Сначала я испугался, что расклад не в их пользу, но Деян двигался так быстро, а Алексей с такой силой махал топором, что уже через несколько секунд одна птичка и две собаки валялись мертвыми. Остальных пока сдерживала Светла.

Пожалуй, надо обзавестись оружием, чтобы спеть и помочь в бою. Но меч или топор бесполезен. Лук? Да, это логично, но он тоже крепится на спине и держится двумя руками. Не получится перехватить одной рукой инструмент, а другой оружие. Духовые трубки чушь. Может, метательные ножи? Надо будет посоветоваться с Деяном. А пока у меня есть еще половина маны.

Надо все же что-то сыграть для гончих и птичек. Впрочем, пожалуй, только для птиц или для собак – я пока не настолько могучий, чтобы приказать врагам лечь и помереть. Светла не позволяла сквернозубам спикировать с высоты, но на защиту от гончих ее уже не хватало. И я сделал выбор.

Песнь Гнуса бодро разлетелась по полю и заставила еще живых гончих корчиться от чесотки, забыв о врагах. Это оставило мне всего пять единиц маны. Зато Деян и Алешка издали радостные вопли и быстро их положили. Остались только сквернозубы, но и те летали недолго. На них тратить ману я уже не стал – при содействии боевого целителя птички перестали быть такой жуткой угрозой, как вчера на площади. Но все же, если бы я владел каким-то оружием, не ощущал себя таким бесполезным.

Вскоре все закончилось. Со стороны бой выглядел неопасным. Парни уклонялись, делали перекаты и били. Чудовища нападали, тоже иногда уклонялись, но чаще попадали в щит Светлы, взлетали, но все же умирали одна за другой. Пока Деян и Алексей не остались на площадке перед воротами одни в окружении тел.

Другие наблюдатели разразились восторженными возгласами. А наши бойцы согнулись и уперлись руками в колени. Алексей даже уселся на землю. Кажется, с ним что-то не так. Я повернулся к Светле, но она уже сама заметила и поспешила спуститься по лестнице. Я следом.

Ворота открыли и мы выскочили к ним. Увы, я оказался прав – красивым шоу бой выглядел только со стороны. На самом деле он оказался опасным испытанием. Деян и Алексей сидели все в крови и разодранных рубахах. Они тяжело дышали, оружие лежало рядом с ними.

Светла закусила губу и прошептала заклинания лечения сначала для одного, потом для другого. И села на землю рядом с ними.

– Я все, – устало сказала она. – У меня осталось три маны.

А я ощутил, что значит находиться рядом с Разломом. Словно ветер мягко, но настойчиво толкал к трещине в пространстве. Он пел призывную песенку, манил подойти, а лучше войти. Видимо, это и подразумевали под засасыванием в Разлом – люди не могли сопротивляться этому зову и заходили, а другие боялись их останавливать, чтобы самим не поддаться и не составить компанию. Но все мы четверо спокойно стояли рядом, никто не делал видимых усилий для сопротивления зову. Это потому что у нас боевые классы или есть еще причина?

– Спасибо, Светла. Олег, рассказывай, что у тебя по заклинаниям… то есть песням, – вклинился в мои размышления Деян.

– Да, я тоже уже думал об этом, – вернулся я к недавним выводам. – Две маны за базовую, три-четыре за боевую Пути Маэстро и четыре-пять за песню Пути Виртуоза. Зависит… еще не до конца понял, но похоже, что от количества целей.

– При мане в двадцатку, много не споешь, – сделал он вывод.

– Поэтому думаю, что мне нужно оружие, – добавил я.

– Тебе нужно закончить испытание и выбрать класс. Тогда и маны станет больше, и возможностей, – поправил меня Деян.

А я добавил про себя, что еще и инструмент надо поменять.

– К этому и стремлюсь, – сказал я вслух. – Но иметь способ защитить себя и помочь, когда играть уже не могу, все же стоит.

– Согласен. Вернемся к этому, когда разберемся с ним, – согласился он и махнул рукой на разлом. – А сейчас надо разобраться с Веданой. Как бы она чего не учудила, пока мы будем в Разломе. А идти туда надо, как только восстановим силы. Вторая волна будет сильнее и больше и ее мы уже не переживем.

Спорить я не стал – видел, что справились не так легко, как могло бы показаться. Если чудовища прорвутся в деревню, начнется бойня.

– Тогда идем спрашивать Ведану о планах на ближайшее будущее, – согласился я.

– А что если она правда просто не успела? – осторожно спросил Алексей.

Деян только фыркнул и занялся извлечением ядер из тел монстров. Я отправился ему помогать.

– Она не успела, а я успела? – едва не рассмеялась Светла. – Ты просто не видел то, что было вчера. Она лишь для вида подошла к другим рунам, а потом сразу к поврежденной. Словно точно знала, где искать. И сразу домой за краской. На самом деле она видела, что Дей и Олег пошли в сторону ее дома, а потом почувствовала, когда они задели охранную руну.

– Но зачем ей это? Зачем ей гибель деревни? – не унимался Алексей, но присоединился к сбору ядер.

– Мы не знаем. Но слишком многое говорит против нее, – постарался оборвать его причитания я.

Алеша горестно вздохнул и все же заткнулся. Понять его легко – это же знахарка, которая живет в Березовке уже семь лет. Она лечила, пожалуй, каждого в деревне, а некоторых и по нескольку раз. После такого сложно поверить, что она хочет всем здесь зла.

Наконец, мы закончили с ядрами и отправились к воротам. Нам открыли и приняли с восторгами. Едва ли не на руках внесли.

– А где же Ведана? – спросил Яромир, когда возгласы радости и поздравления утихли. – Мы и ее должны поблагодарить. Если бы она не успела поправить руны, бои бы шли на улицах и в домах. Да и проклятия надо срочно снять – время истекает.

– Это не… – начал Деян, но я сжал его плечо и покачал головой. – Что?

– Тебе нужна взбесившаяся толпа? – тихо спросил я.

Он нахмурился, посмотрел на людей, подумал о чем-то и кивнул.

– Ведана дома, ухаживает за моим отцом, – поправился следопыт.

Люди с пониманием покивали. Яромир же с подозрением сощурился, но промолчал. Через некоторое время народ стал расходиться, а староста подошел к нам.

– Так, ребятки, что происходит? – требовательно спросил он. – Что вы знаете такого о знахарке, чего не знаю я?

– Не Ведана поправила руны, – ответил Деян. – Защиту восстановила Светла. И проклятия с меня сняла она же.

– Но Светла только неофит, – заметил Яромир.

– Я уже боевая целительница, – ответила она. – И теперь точно знаю, что уже давно могла бы подняться до ученицы, если бы Ведана мне не мешала.

– Но зачем это нашей знахарке?

Я предпочитал помалкивать. Я здесь чужак. И если бы не возраст и не спасение детей, могли бы и на меня перевести стрелки, заявить, что наговариваю на честную женщину, а на самом деле это я злодей.

– А она не знахарка, – заявил Деян. – Зачем бы знахарке железные поделки?

– Что? – нахмурился его дед.

– Я сама видела, как Радомир ей их передавал.

– Так, рассказывайте все, – потребовал Яромир.

И Деян со Светлой рассказали. А Алешка добавил про побег воинов. Староста слушал и все больше мрачнел.

– Тогда пойдем спросим ее, – с тяжелым вздохом сказал он.

И все вместе мы подошли к дому Веданы. Только Светла вдруг резко остановилась и охнула. Я провел пальцами по струнам и едва не ругнулся.

Глава 18

Ноты черного и темно-серого цвета окружили дом ведьмы плотным коконом. Мне даже показалось, будто они гудят рассерженными пчелами.

– Теперь понятно, как она собиралась выжить при прорыве Разлома, – мрачно заметил Деян. – Сможете снять?

– Чего снимать-то? – встревоженно спросил Яромир. – Я простой копейщик, помните? Чего случилось-то?

– Я тоже ничего не вижу, – добавил Алеша.

– Ведана окружила дом защитными чарами, староста, – ответил я. – Сомневаюсь, что в дверь даже постучать можно без последствий для здоровья.

– Вот же стервь, – ругнулся он и закашлялся. – Как же я не распознал-то за столько лет? Она ж меня пользовала все это время.

– Она всех обманула, дед. Но сейчас не причитать надо, а делать что-то. Там отец у нее, – мрачно пресек его причитания Деян.

– Горыня еще жив, – сказала Светла. – Я вижу. Не думаю, что теперь она его убьет. Понимает, что Радомир разоблачен, а кузнец ей нужен.

– Не станет Горыня работать на нее, – сказал Яромир уверенно.

– По доброй воле не станет. А если зачарует? – ответила целительница.

Староста только покачал головой.

– Ладно, давай пробовать. Языками можно чесать долго и безрезультатно, – остановил я пустые рассуждения.

– Я пуста, – напомнила Светла.

– У меня немного есть, – сказал Деян и взялся за лук и стрелу.

Он что-то прошептал, стрелу окутало зеленое свечение. И она отправилась в полет. Врезалась в кокон заклятия и растворилась в зеленой вспышке, не повредив его.

– Твоя очередь, Олег, – сказал следопыт, недовольный собой.

Я очень сомневался, что получится, но спорить не стал. Взял гитару и заиграл. Увидел нотный стан, а с ним и мелодию. Начал играть.

Тяжелая это оказалась музыка – мрачная. Она навевала мысли о горах и обвалах, о глубоких рудниках, где поблескивали железные жилы, а туннели обваливались, когда жадные люди пытались пройти слишком глубоко и взять слишком много. От мелодии начинала болеть голова. Но хуже было не это.

Я играл и кокон словно бы расплетался, но стоило перейти на следующую строчку, как первая восстанавливалась. Я попытался играть быстрее, но результат остался тем же. Остановился и попробовал сыграть в другую строну. Но быстро понял, что так это не работает. В итоге я сдался. Очевидно, что я все еще чего-то не понимал.

– Ох, что это было? – простонал Деян.

Я посмотрел на спутников. Все они держались за головы, у всех на лицах читалось страдание, если не мука. Ну что же, зато мы поняли, что ничего не выйдет. И я знал одну из причин.

– Вы дружно забыли, что она опытная ведьма, а мы зеленые неофиты, – сказал я. – Нам просто не хватает сил и опыта с ней справиться.

– И что же делать? – растерянно спросил Алексей.

– Что делать… Вам отдыхать, – проворчал Яромир. – Нам ждать солдат и караулить Ведану. Вечно она там не просидит – жрать захочет и выйдет. Тут мы ее и прижмем.

Не успел он договорить, как на улице раздался торопливый топот, а следом появился и молодой парень. Он добежал, попытался что-то сказать, но сбитое дыхание не позволило. В итоге он молча протянул старосте маленькую бумажку, свернутую трубочкой. Яромир развернул, прочитал и руки его упали вдоль тела. Голова опустилась.

– Что случилось, дед? – встревожился Деян, но старик не отвечал. Тогда он взял бумажку из рук старосты, прочитал чертыхнулся. – Отряда не будет. У них открылось девять Разломов в округе, все зеленые и синие. Сказали держаться и молиться.

– Получается, остаемся мы? – с дрожью в голосе спросил Алексей и шумно сглотнул.

– Получается так. Держись, дед, – попытался Деян взбодрить Яромира.

– Олег правильно сказал – зеленые вы. Сгинете там. А я… – произнес староста так, словно мы уже покойники, и обреченно махнул рукой.

– Вы нас раньше времени не хороните, – сказал я. – С волной справились и там получится.

– Внутри Разлома все адаптации проходят быстрее, – поддержал меня Деян. – Там и испытание закончат, и класс получат. А с ним и сильнее все станут.

– В любом случае выбора нет, – добавила Светла.

– Тогда идите отдыхать. Будем надеяться, что успеете до второй волны, – со вздохом сказал Яромир. – По дороге мужиков кликните – ведьму сторожить будем.

– Кликнем. Только говорить зачем не будем, а то паника начнется, – предупредил Деян.

И мы разошлись по домам. Как и договаривались, я остановил по пути первого встречного мужика и сказал ему подойти к старосте у дома Веданы. Так же должны были сделать и остальные. А я вошел во двор таверны и направился на уже родной сеновал, но тут услышал бас Всеслава:

– Олег! Иди сюда. Хватит с тебя сеновала – не корова чай. В комнате поспишь. И без завтрака воевал.

– Спасибо, – удивленно откликнулся я. – Только за сумкой схожу.

Он кивнул и скрылся в зале таверны. А я, все еще недоумевая от этого аттракциона неслыханной щедрости, зашел на сеновал, подхватил сумку и только теперь понял, насколько сильно голоден. Так что в таверну заходил, цитируя Машу из новомодного мультика: «сейчас меня покормят, сейчас я буду кушать».

Меня действительно усадили за стол и поставили большую тарелку каши с мясом, кружку сбитня и ломоть черного хлеба. Пока ел, меня не трогали, даже рядом не сели и в рот не смотрели. Зато потом, когда остался только сбитень, оба трактирщика подсели ко мне с серьезными лицами.

– Говорят, сокол прилетел из крепости – новости принес, – начал Всеслав.

– Да. Отряд не придет. Разлом мы будем закрывать, – подтвердил я и откинулся на спинку скамьи.

– Получится? – тревожно спросила Милена.

– У нас выбора нет. Так что должно.

– А еще говорят, что у дома знахарки нашей отряд мужиков караул несет, – продолжил допытываться Всеслав.

Я вздохнул и пристально посмотрел на него. Это что, плата за комнату? А если промолчу, выгонит обратно на сеновал? С другой стороны, трактирщики обычно много знают от торговцев. Вдруг он может рассказать что-то в ответ? Ладно, рискну.

– Я расскажу, но если вы дадите слово, что это останется между нами. Паника в деревне ни к чему, – тихо сказал я.

Супруги переглянулись и слово дали. И я, уже не сбился со счета в который раз, рассказал про связь Радомира с Веданой, про обстоятельства исчезновения Деяна, про то, как Алексей видел ведьму рядом с тренировочной площадкой накануне исчезновения местных воинов. Не забыл рассказать и про ситуацию со Светлой.

– Итак, у нас в деревне семь лет жила железная ведьма, а мы и не знали. И девочку она в неофитах держала, чтобы та ее не распознала. Но зачем она скрывалась? – недоумевала Милена. – Ведьмы тоже умеют лечить, еще и с проклятиями разбираются быстрее и легче знахарей. И наши мужчины. Зачем? Ты прав, Олег, они исчезли очень вовремя, словно она знала, что Разлом скоро появится.

– Я о таком слышал, – медленно произнес Всеслав и мы с его женой замерли в ожидании продолжения. – Слух прошел, что соседи наши не просто так Разлом проворонили. Говорят, не было среди тел их воинов.

– То есть, все как у нас, если бы не вернулся Деян? – уточнил я.

– И если бы не пришел ты.

– Но как же так. Почему ты не рассказывал? – спросила Милена мужа.

– Это только слухи, – ответил он. – Говорят, приходит в деревню кто-то и уводит с собой весь отряд воинов, а вскоре рядом появляется Разлом. Я же тогда поговорил с ними, как колдун тот им на уши присел. Они согласились, что его слова ерунда. Потому я и удивился, что потом они все равно ушли. А тут вот какая история оказывается – ведьма вмешалась.

– Выходит, не слухи это, – высказала мою мысль Милена. А я только порадовался, что прозвучало это не от меня. – Что ж ты сразу не сказал?!

– Сказал. Помнишь, к Яромиру ходил? А он отмахнулся только, «совпадение» сказал, – проворчал Всеслав.

– Странно, что сейчас он выслушал нас так, словно впервые в жизни слышит, – удивился я, но тут же встрепенулся. – А после вашего разговора староста к Ведане не ходил?

– Так это она к нему ходит, – сказала трактирщица. – Ему-то с его легким тяжело. Да, ходила, как раз пора новой процедуры пришла.

– Могла и память поправить, – заметил я. – А вы можете что-то с защитой дома сделать?

– Нет. Мы только на людей воздействовать умеем – усилить, ослабить, восстановить. Можем комнату у себя тут зачаровать, чтобы сон лучше и быстрее поправил человека. Тебя такая комната и ждет, – ответил Всеслав. – Так что иди отдыхать, а то не известно, когда волна придет. А вам до нее успеть туда зайти надо.

– Разлом появился на закате? – Решил я проверить свою теорию, потому что не может быть такого жирного совпадения.

– На закате, – удивилась Милена. – А ты откуда знаешь?

– Догадался. У меня и у Алешки за пару часов до заката как раз истекает время испытания. Словно сами боги отправляют нас туда. И оно не до конца пройдено. Деян говорит, что в Разломе быстро доделаем. Надеюсь, он прав. Иначе Светла и он останутся там вдвоем.

– Это… очень странно для совпадения, – удивился Всеслав. – Я предупрежу Яромира, чтобы все вы были готовы к закату.

– Даже чуть раньше, – поправила его жена. – Иначе войдут и помрут.

Трактирщик кивнул.

На том разговор и закончился. Я кивнул и допил сбитень. Милена проводила меня в комнату, небольшую, но уютную и с настоящей кроватью. Я умылся и лег. Вырубился моментально.

* * *

Ведана стояла у окна второго этажа и наблюдала за потугами молодежи. Красивый рот кривила ядовитая усмешка. Она смотрела как молоденький бард, что и Контракт-то подписал всего меньше седмицы назад, пытается разрушить ее чары. Ведьма чувствовала, как заклинание едва заметно дрогнуло, но даже не подумало рассыпаться. На что они рассчитывают?

Молодежь ушла, но Яромир остался. Более того, вскоре к нему подошли еще четыре человека, пахари и один пастух. Староста сказал им что-то и они распределились вокруг ее дома. И что это мужичье собирается делать? Понятно, что Светла, мерзавка, раскрыла ее, но эти олухи на что рассчитывают? Они же не остановят ее, железную ведьму уровня профессионала, почти мастера. До повышения уровня оставалось не так и много, но теперь все застопорилось. Но ничего, после прорыва Разлома Горыня сделает нужные амулеты, даже качественнее поделок его сына, и она станет мастером. Как вовремя подвернулась эта фея.

Ведьма отошла от окна, спокойная и уверенная. Из крепости никто не придет, ей об этом сказал бес. А эти детишки, пусть и отразили первую, самую слабую волну, не справятся со второй. Да и в Разлом не полезут. А полезут, так там и останутся. Так что даже возвращение Деяна ничего не изменит. Господин будет доволен. И она отправилась на первый этаж проверять состояние кузнеца.

* * *

Какой все же мрачный дом, думал Яромир, глядя на жилище Веданы. А ведь еще вчера он таким не выглядел. Это из-за чар или знания, что добрая знахарка оказалась злобной ведьмой, готовой уничтожить их родную Березовку? Зря он не поверил Всеславу седмицу назад. Кстати, почему не поверил?

Староста потер лоб, покачал головой и вздохнул. Вздох тут же отозвался болью в правой стороне груди и вынудил закашляться. Но с болью пришло и воспоминание.

Да, верно. Он уже собирался идти говорить с Веданой, как она пришла сама. И не дала вставить и слова, как начала свои обычные процедуры. Вроде обычные, но почему тогда сразу после них все обвинения вылетели у Яромира из головы? Вернее, не вылетели, а стали казаться несущественной ерундой? Нет-нет, тут что-то не так. Он попытался вспомнить.

Вот Ведана пришла. Как всегда одна. Вот начала мазать ему грудь. Вот дала настойку. Обычную, какую давала каждый раз, от нее становилось тепло и легче дышалось. Яромир спросил о том, что Ведана делала у тренировочной площадки. А она перед ответом протянула ему еще один флакон. Он спросил, что это. А она сказала, что это новое зелье, от которого ему станет еще лучше. Ведана сказала тогда, что надеется вывести остатки яда, который остался в теле и не позволяет легкому восстановиться полностью.

Яромир выпил и повторил вопрос. А знахарка, вернее ведьма, ответила, что это не имеет значения, ерунда. И он потерял к этому эпизоду всякий интерес.

Значит, вот почему он отмахнулся от слов Всеслава?

– Ах ты ж змея, – тихо произнес староста, глядя на дом.

– Что? – встрепенулся Мирон.

– Да я не тебе, – вздохнул, но уже осторожнее Яромир. – Вот что. Никуда она пока не денется, а вот у нас есть дело.

– Сказывай, все сделаем, староста. – Выпятил грудь Мирон.

– Радомира надо взять и в подвал посадить.

– Кузнеца?! Да за что ж?

– А ты чем слушал, бестолочь? Он родного брата извести хотел. Его отец сейчас у ведьмы без сознания при смерти валяется! Так за что ж? – передразнил Яромир.

– Ох. И верно. Будет сделано. Только это… здоров больно Радька-то… – смущенно сказал Мирон и почесал в затылке.

– Силен, – согласился староста. – Ладно, позови кого-то следить за домом, а я с вами пойду. Только дрын мне какой найди. А то копьем и заколоть могу, а хотелось бы живьем его взять.

– Зачем он тебе живьем, предатель-то?

– Затем, что вдруг охмурила его ведьма. Что если в голову ему влезла и убедила, что ему это надо? Да и… внук он мне все же.

– Это как? И зачем же? – Мирон аж глаза выпучил. – Но что внук – это да.

– А затем, чтобы амулеты ей железные делал и вопросов не задавал. А так выходит, что она ему помогает кузнецом стать, а он ей за это безделушки кует.

– Эва как. Хитро-о, – протянул Мирон и снова почесал в затылке. – Ладно, идем, по дороге палку найду.

На наблюдательном пункте оставили другого мужика из деревни, а сами взяли еще двоих и пошли к кузне – оттуда и сейчас раздавался звон молота и шел дым из трубы. Словно Радомиру ни до чего не было дела. Может, и правда заколдованный? Яромир очень надеялся на это – не хотелось ему судить родную кровь. Но и оставлять его сейчас на свободе нельзя. Мало ли, пойдет выручать ведьму железную. Тогда точно беда будет.

Так они дошли до кузни. Радомир словно не замечал гостей, пока его не окликнули. А потом безучастно выслушал обвинения и… вернулся к работе.

– Погодите вы, – только и проворчал он. – Сейчас доделаю и пойду с вами. Не хочется портить заготовку.

Яромир кивнул и дал остальным знак ждать. Он опасался подвоха, но внук не соврал – доделал кухонный нож, бросил в бочку, вытащил, осмотрел и положил на наковальню.

– Скажите потом, чтобы рукоять приделали. А теперь ведите, куда надо вам, – безразлично заявил он.

– Что, Радька, не екает ничего? – мрачно спросил староста. – И совесть не мучает? Ты ж родную кровь извести хотел.

– Я хотел стать кузнецом. Лучшим, какой бывал в Березовке. Я старший. А отец хотел все Деяну отдать. Младшему, – с горечью сказал он. – Как такое стерпеть, дед? Виноват, да. Признаю и готов ответить.

– А за амулеты для железной ведьмы готов отвечать? – мрачно спросил Яромир.

– А что с амулетами? Разве ж это вне закона? – удивился Радомир. – Она просила – я делал. А что тайно, так Ведана просила.

– Почему тайно?

– Так гонятся за ней. Она сказала, что раньше в столице Желона жила. И там вельможу какого-то прокляли, а она проклятие сняла. За это ей мстить начали. И Ведане бежать пришлось. И не Ведана она вовсе – имя сменила и классом другим назвалась, чтобы со следа сбить.

– Так… – начал было Мирон, но Яромир его остановил и покачал головой – не надо.

И правда, какой смысл сейчас Радьке доказывать что-то? Если на нем чары, то не поверит, а то и правда кинется. А если правда поверил, то это вины с него не снимает. Так и отвели кузнеца в дом старосты и посадили в подвале под замок.

Теперь оставалось только караулить саму Ведану и следить за Разломом.

* * *

Казалось, я только закрыл глаза, а меня уже судорожно трясли за плечо. Я заворчал и перевернулся на спину.

– Олег, пора! – сказала Милена, не дав мне и зевнуть. – Разлом пульсирует – вот-вот выплюнет вторую волну. Деян сказал, что идти надо прямо сейчас.

Голос трактирщицы звучал тревожно. Смысл слов не сразу дошел до еще сонного сознания. Но когда понял, сонливость испарилась мгновенно. Я резко сел на кровати и откинул одеяло. Милена пискнула и быстро отвернулась. Что это она? Ах да, я же полностью разделся – так тело лучше отдыхало. Я начал одеваться.

– Погоди. Я чистое принесла, – остановила она меня и указала на стопку на стуле. – Не годится в такой бой в рванье всяком идти.

– Спасибо, – удивленно пробормотал я и потянулся к новой одежде.

– Давай быстрее, а то если вырвутся… – подогнала Милена и вышла за дверь.

Особо рассматривать обновки я не стал, раз времени нет. Ополоснул лицо и не стал вытираться. Быстро натянул штаны из темной тонкой кожи, белую рубаху с завязками на груди и удлиненную куртку с заклепками из такой же кожи, что и штаны. Все оказалось впору и село очень удобно. Только сапоги я надел свои – они уже сидели по ноге, а новая обувь как правило натирает, пока не разносится. Сейчас это будет весьма не кстати. Так что забрал гитару и побежал на первый этаж, перепрыгивая через ступеньки.

По пути посмотрел на таймер испытания. Он показывал, что осталось четыре часа. Вагон времени, если верить Деяну.

Внизу меня уже ждали оба трактирщика с мрачными и торжественными лицами. Всеслав протянул мне кружку сбитня. На споры не оставалось времени. Я выпил и ощутил себя полностью отдохнувшим. Поблагодарил и уже собрался бежать дальше, но он остановил и протянул сумку. В ней послышался шорох, с каким глиняная посуда трется друг о друга.

– Это на случай ранений и потери маны. Деян все знает и объяснит. Беги, – пояснил Всеслав.

– Удачи, Олег, – пожелала Милена уже мне в спину.

Я вылетел на улицу и со всех ног бросился к западным воротам. Солнце жарило, словно уже середина июля, а не начало июня. На подходе меня догнал Алешка с топором. Деян и Светла уже ждали нас, едва не пританцовывая. Тут же стояли и несколько человек провожающих – в основном мужики, но и несколько женщин и детей. Последние смотрели с любопытством и даже завистью.

– Времени нет объяснять. Все внутри. Нам главное зайти, а там разберемся, – бросил Деян и первым шагнул в приоткрытые для нас ворота.

– Пока внутри Разлома есть люди, чудища не выходят, – пояснила Светла при виде моего удивленного лица.

Я кивнул и отправился за ними. И снова увидел Разлом.

В этот раз он не просто висел кривой линией. Сейчас он выглядел так, словно его вот-вот вырвет.