Контрабандисты памяти

Пролог. В котором рассказывается о событиях в баре «Шальная звезда»

Любое существо, будь то гуманоид или форма жизни, не несущая в своей ДНК и намёка на гуманоидность, имеет определённый запас самообладания. И тяжек даже не сам момент, когда терпение с треском лопается по швам, а тот отрезок времени, когда уже осознаёшь всю патовость ситуации и лишь ждёшь неизбежного.

Отвратительный, прозрачно-оранжевый придаток коснулся плеча девушки-калими и совершил несколько волнообразных движений. Хлюпающие присоски оставили на светло-лиловой коже липкий след. В нос Мелики беспощадно ударил «аромат»: смесь гнили, грязи и ещё чего-то невообразимо отвратительного. И, хоть она и не обладала таким же отличным чутьём, что её соплеменники, представителя расы октопусов могла учуять за несколько метров. Что уж говорить о таком тесном общении?!

Мелика подавила приступ тошноты и постаралась отстраниться, но отступать было особо некуда: в так называемом «баре» не осталось и половины метра свободного пространства: длинные колченогие лавки и грубо сколоченные прямоугольные столы беспорядочно жались друг к другу, а между ними сновала разгорячённая дешёвой выпивкой, шумная толпа. Кто-то постоянно норовил задеть тебя плечом, огреть хвостом или пнуть какой-нибудь особенно твёрдой конечностью.

Сейчас на Мелике сосредоточил внимание Сихо — предводитель наварлийской колонии октопусов. Его никто не хотел знать, но знали все. Ростом Сихо превосходил Мелику, и ей приходилось задирать подбородок, чтобы перестать смотреть на то, что находилось внутри полупрозрачного желейного тела. Она уже успела рассмотреть неприглядную систему внутренних органов, а так же КРОТ и ещё какие-то приборы, которые плавали внутри живота октопуса, ни за что не цепляясь. Ни глаз, ни ушей у Сихо не наблюдалось, но всю информацию он успешно добывал при помощи восьми своих особо чувствительных отростков, расположенных по нижнему периметру тела. Они же помогали октопусу перемещаться в пространстве. Делал Сихо это с поразительным проворством.

Мелика затравленно закрутила головой в поисках подмоги, но ни Киара, ни Горны заметить не смогла. В этот момент прямо в лицо ей полетели ледяные брызги, пахнувшие как что-то давно перебродившее — кто-то из толпы покачнулся и оросил всех вокруг напитком из огромной кружки. Виновника тут же окружила разгневанная толпа, и он с жалобным криком скрылся под натиском её возмездия. Кружку у него отняли, отшвырнули, и она прилетела прямиком в руки Мелики. Девушка, взвизгнув, уронила её себе под ноги — посуда здешнего бара была такой же грубой и грязной, как и мебель. Об аккуратном и практичном графене здесь точно не слышали!

Как и не слышали о нормах современного строительства: из щелей в неровных каменных стенах, которые явно сооружались, что называется «без души», задувал ледяной наварлийский ветер, особенно зверствующий по ночам. Мутные прямоугольники окон совершенно точно никогда не открывались для проветривания, и в баре стоял «аромат» грязных тел и дешёвой выпивки. На фоне всего этого первобытного хаоса вспыхивающие тут и там «норы» инфо-телепорта смотрелись так же неуместно, как, к примеру, второй клюв у птеротопа или крылья у рептилий системы Ливаро.

Уши калими давно заложило от ужасных завываний — ящероподобный гуманоид, облачённый в одну лишь набедренную повязку, самозабвенно дул в узкую трубку диковинного музыкального инструмента. Он немного напомнил девушке каалийскую лимну, но звуки издавал такие отвратные, что те не шли ни в какое сравнение с музыкой её родной планеты. Второй участник дуэта — сгорбленный карлик с копной ярко-жёлтых волос, щуплое тело которого покрывала густая тёмная шерсть, колотил по паре приземистых барабанов. Дуть и стучать приходилось громко — не так-то просто было перекрыть рычание, ржание, шипение и прочий гам, стоящий в «Шальной звезде».

— Отстань, говорю, — очередной раз воскликнула Мелика, откинув назад голову, — Ну чего ты привязался?!

По желеобразному телу прошла лёгкая рябь. Гигантский моллюск издал бесформенным ротовым отверстием булькающий звук и выпустил при этом новую волну отвратительного запаха.

— Фу, Сихо, ну и мерзкий же ты!

Головоногий уже собрался обхватить талию несговорчивой красотки одним из восьми щупалец, когда воздух со свистом разрезала плеть боевого хлыста. Сихо, потрясая раненой конечностью, из которой брызнула в разные стороны мутно-молочная субстанция, он затрубил гнусавым голосом и стал из оранжевого бордово-красным. Но его жажда мести испарилась, как только он увидел своего обидчика. Калими Киар хищно улыбался. Это совершенно точно не сулило октопусу ничего хорошего. В глазах Киара, которые были цвета самой Туунморты, полыхали огни ярости. Здесь, на отдалённой захолустной планете, он пользовался дурной славой смутьяна и неуравновешенного психа «под чем-то запрещённым». Любые переговоры высокий и мускулистый воин начинал с кулаков, бластера или верного боевого хлыста. А ещё он любил своеобразно пошутить, задирая противника самыми обидными из межгалактических ругательств.

— Пойдём проветримся, Сихо! — вызывающе-громко крикнул Киар, чтобы его услышал каждый, кто находился поблизости.

Дракой здесь, конечно, было никого не удивить, но Киар любил «громкие» победы. Под любопытными взглядами зевак, он привычным жестом отодвинул испуганную Мелику за спину. Под насыщенно-фиолетовой кожей заиграли мускулы. Моллюск уныло булькнул.

— Киар, не надо! — Мелика встала на цыпочки и ловко накрутила на своё запястье зелёно-коричневые волосы жениха, собранные в традиционный хвост на затылке. Она обычно шла на эту хитрость, чтобы остановить Киара его от очередного выяснения отношений.

Его голова откинулась назад, он довольно зарычал и, кажется, начал забывать о жажде схватки:

— Ме-ли-ка, ты портишь всё веселье.

Девушка облизнула пересохшие губы. Характер Киара, дерзкий, упрямый и своенравный, не раз становился причиной драк и прочих неприятностей. Репутация фиолетовой расы никогда не была предметом её гордости. Сейчас, когда жених потерял интерес к обидчику, и тот убрался восвояси, калими облегчённо выдохнула.

Но спокойствие Мелики длилось недолго. Она внезапно нахмурилась и осторожно скользнула взглядом по толпе, ища источник новой опасности. Это не было каким-то шестым чувством, Мелика им похвастаться не могла — просто ощущение, но достаточно сильное, чтобы заставить напряжённо оглядеться.

Зеваки вернулись к оставленным столикам: загрохотали кружки, музыканты с новой силой взялись за инструменты. Но кто-то не участвовал в привычной жизни «Шальной звезды», а выбрал своим развлечением слежку за парой калими.

«Стоп! Кто это там? Даже не потрудился отвернуться… Каков нахал! Погодите-ка, это что, человек?!»

Мелика оказалась права: человеческий мужчина сидел один, в дальнем углу бара. Скорее всего, Мелика бы его не заметила, но в какой-то момент совсем рядом с человеком вспыхнула одна из инфо-нор, принеся сообщение кому-то из посетителей. В разреженном бело-голубом свечении Мелика ясно увидела чёрные, до плеч, волосы, обрамлявшие худощавое лицо, резко очерченные скулы и упрямый подбородок, заросший жёсткой щетиной. Из-под широких прямых бровей на неё оценивающе смотрели блестящие тёмные глаза. Кожа, хоть и покрытая загаром бывалого межзвёздного скитальца, показалась Мелике отталкивающе-бледной. Наблюдателя постоянно скрывали от её взгляда снующие туда-сюда посетители Звезды, но человеческую расу Мелика узнала бы всегда и везде. Однако встретить человека на Наварле было также невероятно, как, к примеру, научить вьючного манфуса танцевать.

Да и держался человек очень странно: без доли страха откинул на спину широкий капюшон «ночного» плаща — «щедрый» дар планет третьего уровня своим жителям и гостям, в дополнении к стандартным матерчатым бежевым комбинезонам и устаревшим моделям термо-ботов. Сложно было подумать, что подобная одежда может чем-то помочь человеческому организму! Но пункты снабжения, неотъемлемая часть космопортов подобных планет, работали исправно, втюхивая униформу каждому новоприбывшему гостю. У Мелики тоже был такой плащ: лежал где-то неподалёку, и пару раз он уже успел сослужить ей неплохую службу. Но Киар и Горна, сводная сестра Мелики, ни за что бы не опустились до облачения в «отвратное тряпьё». Жара чистокровных калими ни капельки не смущала, а ночной холод не был достаточным аргументом, чтобы носить что-то, кроме традиционной карубы — комплекта одежды, состоявшего из набедренной повязки и отреза ткани для верхней части туловища: узкой, через плечо для мужчин, и более широкой для женщин.

Последнее, что успела разглядеть Мелика, пока инфо-нора не закрылась, то, как наблюдатель поднёс к губам кружку. Потом его скрыла темнота. Сердце Мелики, сбившись с ритма, рухнуло в пятки, душу обожгло предчувствие надвигающейся беды.

И тут Мелика тонко вскрикнула, когда Киар, на удивление не успевший заподозрить неладное, легко подхватил её и усадил прямо на барную стойку.

— Знаешь, мне нравится смотреть на их реакцию при виде тебя, хали. — Калими ласково провёл по коротким, ярко-зелёным волосам Мелики. — Я их понимаю, мимо тебя сложно пройти. Ты отличаешься от всех, как драгоценный камень сверкает на проклятой почве Наварлы.

Мелика улыбнулась, стараясь не думать о том, что стойку точно давно не протирали, и о подозрительном существе, который теперь оказался вне её поля зрения: «Нельзя показывать его Киару! Ни в коем случае!»

— Давай вернёмся на корабль? — мягко начала она, поглаживая жениха по мускулистой груди. Её пальцы принялись перебирать тонкие нити карави, которые обвивали шею Киара: — Я устала, хали.

— Да ты что?! Так рано уходить не вежливо. Хотя, если устала… Найди Горну и возвращайтесь на Саматури, — Киар снова начал терять самообладание.

— Но я хочу уйти вместе с тобой, — не хотела сдаваться Медика, стараясь восстановить дыхание.

Волнение быстро переросло в страх.

— Нет. — Киар грубо поцеловал её в губы и спустил на пол. — Мне нужно отдохнуть после всех этих скитаний. Я просто посижу с парнями…

В этот момент карлик с такой силой грохнул по барабанам, что Мелика не услышала конца фразы. Её терпение лопнуло. Она оттолкнула Киара и зашагала к выходу из зловонного помещения, бесцеремонно расталкивая посетителей и уклоняясь от вспышек инфо-нор. Нет, Горну она искать не будет! Сводная сестра явно занята приятным времяпрепровождением с очередным кавалером.

«А вот сейчас очень бы пригодился проклятый плащ!» Ледяной ливень, хлеставший в лицо, заставил пуститься бегом. Мелика поспешила к Саматури. Корабль стоял на гостевой площадке наварлийского космопорта. После бегства с Каали, а это было именно бегство, девушка нигде не могла почувствовать себя как дома. Только на борту звездолёта ей порой казалось, что жизнь их не так уж и плоха. Горна и Киар стали её новой семьёй. Она не одна — это самое главное. «Но как же хочется поскорее в Космос. Проклятые вторые сутки мы здесь, а Киар не торопиться улетать! Хотя лететь-то нам, собственно, и некуда…»

На улице, вымощенной неровными чёрно-коричневыми булыжниками, было пустынно. Жители и гости Наварлы сидели в барах или давно легли спать. Парный закат не располагал к прогулкам.

«Шальная звезда» стояла вдали от остальных заведений, и света её уличных фонарей хватило лишь на то, чтобы немного рассеять плотную темноту ночи. От космопорта Мелику отделял всего один переулок. Она планировала быстро проскочить его, но мрак стоял такой, что пришлось замедлить шаг, чтобы не растянуться на старой мостовой.

Когда впереди наконец замаячили спасительные огни космопорта, зоркие глаза девушки различили еле заметное движение справа: от каменного выступа стены отделилась тень. Мелика остановилась и судорожно протерла лицо ладонью. Никого. Стена дождя искажала видимость и запахи, но Мелика неожиданно чётко уловила знакомое зловоние. Оружия у неё не было. Если Сихо или один его собратьев нападёт, мстя за рану, нанесённую Киаром, останется вступить в рукопашный бой.

Неожиданно, заставив Мелику вскрикнуть, на её плечо обрушился удар, а затем, гибкое щупальце обхватило тонкое горло. Калими вцепилась ногтями в нападавшего, раздирая склизкую плоть, но захват стал ещё сильнее, одновременно таща жертву в тёмный угол пустынной улицы.

Мелика только и успела, что открыть инфо-нору, поднеся палец к уху и уже начала задыхаться, когда совсем рядом воздух рассекла боевая плеть. Хватка мгновенно ослабла. Октопус протяжно затрубил от боли и ярости. Мелика, получившая свободу, не удержала равновесие и упала. Через мгновение кто-то набросил ей на плечи плащ и потянул вверх, помогая встать. В ушах, перекрикивая шум ливня, зазвенел голос Горны: «Хали, как ты?»

Совсем рядом непрестанно «завывало» оружие калими, слышались ужасные вопли. Сёстры, вцепившись друг в друга, скользя, падая и поднимаясь, побежали прочь.

Уже около трапа «Саматури» их догнал Киар. Он всё ещё дрожал от ярости. Вода струилась по его длинным волосам, лицу и плечам. Оттолкнув Горну с пути, он подхватил Мелику на руки и взбежал по трапу:

— Прости меня, хали, теперь всё будет по-твоему.

Мелике до смерти захотелось поверить этим словам.