Алексей Ниров

Контактер. Книга1. Ледяной бумеранг

Глава 1

Ночная дорога петляла как кружевное вязание на старой салфетке, которой в советские времена бабушки накрывали сверху телевизор. Водитель милицейского УАЗика энергично крутил руль, филигранно вписывая автомобиль в крутые повороты дорожного лабиринта.

Долгов Артём - старший оперуполномоченный уголовного розыска, заступивший сегодня утром на суточное дежурство по РОВД, сидел рядом, на переднем пассажирском месте и смотрел, как тот лихо управляет достаточно тяжёлой и громоздкой машиной, удивляясь его способности хоть что-то рассмотреть в такой темноте и умению удержать её на дороге.

- Ничего, - сказал сидевший за рулем милиционер, – пробьёмся. Дальше будет легче.

- Угу, - ответил ему пассажир.

И буквально через пару минут петляющий серпантин закончился, дорога стала прямой, а все находящиеся в автомобиле расслабились.

- Минут через двадцать приедем. Поэтому, отдыхайте пока, - сказал водитель УАЗика тоном капитана круизного лайнера, перевозившего тысячи отдыхающих туристов и обременённого грузом ответственности за их жизни.

- Постараемся, - послышался ответ из темноты, с заднего ряда сидений.

Артём оглянулся назад, туда, откуда только что раздался голос, и где расположились следователь, эксперт и участковый – в общем, вся следственно-оперативная группа.

Двое последних – молодые мужчины примерно одного возраста, не старше тридцати лет, сидели с закрытыми глазами, пытаясь хоть немного вздремнуть, пока не приехали к месту происшествия.

Следователь – ещё более молодая женщина. И если бы не измождённое хроническим недосыпом лицо, то можно было бы даже назвать её девушкой. Она смотрела в подголовник переднего кресла усталыми глазами, по выражению которых было видно, что в её голове происходит усиленный мыслительный процесс.

Артём, тихо хихикнув, повернулся обратно к водителю и, удобнее разместившись на своем месте, стал мечтать о том, что сегодня этот выезд будет последним, и до завтрашней сдачи дежурства серьезных происшествий больше не будет. А там, через три дня, у него начнётся отпуск – вот тогда он отдохнёт и отоспится. Ещё через месяц – ему должны будут капитана присвоить. Сейчас же оперативник не хотел расслабляться несмотря на то, что время было позднее, а суточное дежурство сегодня напряжённое – как с утра «дежурка» отправила на первый вызов по квартирной краже, так почти без перерыва весь день и проездил по «отработке» разных преступлений и правонарушений.

Двадцать минут пронеслись, как болид на гонках в формуле один. И вот УАЗик остановился, а управлявший им милиционер сказал: «Приехали, выгружаемся».

Артём вышел из машины и огляделся вокруг.

Автомобиль стоял на открытом участке местности. С одной стороны служебного транспортного средства, метрах в ста, возвышалась пятиэтажка жилого дома, которая являлась крайней в данном достаточно плотно застроенном микрорайоне. С противоположной стороны находился лесной массив. От указанного пятиэтажного здания к нему вела неширокая, но утоптанная в снегу дорожка.

- Однако, свежо, - сказал эксперт, вылезая из УАЗика, наглухо застегивая куртку и обращаясь к сидевшему с ним рядом мужчине, добавил, – Серега, минус пятнадцать градусов точно будет.

Дежурный участковый, к которому эти слова были обращены, тоже запахивая форменную куртку и перехватив папку с бланками документов, ответил:

- Колян, так ведь зима на дворе. Для конца декабря – самое то, - и, спрашивая следователя, добавил, - Оля, не замёрзнешь? Пальто у тебя как-то несолидно выглядит для такой температуры.

- Нет, нормально, - мрачно ответила молодая женщина, закутываясь в пальто, и глубже натянула на голову шапку.

Было слышно, как водитель внутри автомобиля по радиостанции разговаривает с дежурной частью, а затем, открыв дверь и махнув в сторону лесного массива рукой, сказал:

- Вперёд метров триста надо пройти. Я туда на машине не проеду.

- Так ведь замёрзнем же, - возразил ему оперативник.

- Ничего не могу поделать. У меня не танк и не вездеход. Сказал же, что не проеду. Если замёрзнете, приходите греться сюда. Я всё равно двигатель выключать не буду.

Артём и три других члена следственно-оперативной группы бодрым шагом пошли по тропе в указанном водителем направлении.

Только хруст снега под ногами идущих нарушал ночную тишину, обволакивающую заснеженные деревья, стоящие с обеих сторон дорожки.

Дошли быстро. Сначала увидели местного участкового милиционера – капитана Смирнова. Чуть дальше стоял сотрудник патрульно-постовой службы в звании сержанта. Оба обеспечивали сохранность места происшествия и недопущение проникновения на него посторонних лиц.

Все подошедшие хорошо знали Смирнова – одного из самых опытных сотрудников службы участковых уполномоченных милиции, так как работали с ним в одном районном отделе внутренних дел города.

- Привет, Володя. Долго стоите? Замёрзли? – первым его спросил Артём.

- Да, уже почти час вас ждём. «Дубеем» потихонечку, – ответил капитан. – Я сегодня задержался у себя в опорном пункте – с документами работал. Собирался уходить, а тут из дежурной части позвонили. Попросили пройти посмотреть – кто-то по телефону сообщил, что мёртвое тело лежит в лесополосе. Я направился сюда. Вижу – мужик стоит и на собак руками машет. Здесь в округе их достаточно много. В основном, это бездомные псы. Особой агрессивностью они не отличались, но была пара случаев покусов ими домашних питомцев без каких-либо серьёзных последствий. Я сразу не разглядел, от чего он их отгонял, но как только лежащее на снегу тело увидел – стало всё понятно. Поэтому с дежуркой по радиостанции связался и подтвердил информацию. Минут через десять наряд патрульно-постовой службы подъехал. Вместе с ним всех собак разогнали. Старший наряда мне одного сотрудника в помощь оставил и уехал по маршруту. Мужик этот сказал, что это он тело обнаружил и в милицию позвонил. Я все данные его записал и отпустил домой – он очень сильно замёрз. Живёт тут недалеко.

- Понятно, – Артём с надеждой в голосе продолжил, - а территория точно наша? Может соседнего района?

- Нет, территория точно наша. Ещё туда вглубь полкилометра - городская, а дальше - районная, - так Смирнов уничтожил последние надежды оперативника на то, чтобы передать оформление и рассмотрение данного происшествия по территориальному признаку в соседний, районный орган внутренних дел.

- Ну, наша так наша, - с едва улавливаемым разочарованием в голосе подытожил Артём. - Понятых найдешь, Володь? Твой же участок. Ты тут всех сознательных граждан, желающих помочь уважаемой и нежно любимой милиции, знаешь.

- Время сейчас – двадцать три часа сорок минут, - с чувством констатировал капитан, язвительно добавив, - естественно, что все сознательные граждане не спят – прямо в многокилометровой очереди стоят и ждут, чтобы их в качестве понятых поучаствовать пригласили.

- Так найдешь или нет?

- Ну, а если найду? – участковый выдержал паузу, хитро глядя в глаза оперативнику.

- Сочтёмся - ты же знаешь.

- Знаю, - утвердительно заключил Смирнов. – Хорошо, найду.

- Ну и ладушки, - с облегчением подытожил Артём и направился непосредственно к телу.

Оно лежало в двух метрах от тропинки. Судя по одежде и размерам – это был мужчина средних лет. Более точно определить было невозможно, так как всё лицо, шея и кисти рук представляли собой кровавое месиво. Вещи на трупе были чистые и не старые: синяя теплая пуховая куртка известного и не слишком дорогого бренда, темно-голубые джинсы, зимние, кожаные, импортные ботинки. Верхняя часть пуховика была заляпана бурыми пятнами, похожими на кровь. Такие же сгустки густой жидкости виднелись и на снегу возле тела. Кроме того, вокруг погибшего были заметны множественные следы лап, похожие на собачьи, и характерные отпечатки, оставленные форменной обувью капитана Смирнова и сержанта.

Артём вопросительно-укоряюще посмотрел на местного участкового, который собирался уходить на поиски понятых.

Тот, в свою очередь, перехватив направление внимательного взгляда оперативника, чуть обиженным тоном сказал:

- Ну да, натоптали. Нам же надо было как-то этих псов отогнать. Или нужно было подождать, чтобы они приём пищи закончили? Но тогда и осматривать было бы почти нечего.

Артём понимающе мотнул головой и продолжил осмотр.

- Это собаки его так поели? – спросил оперативник сержанта, стоявшего с противоположной стороны от Смирнова.

- Не знаю, если точно, - монотонно ответил сотрудник патрульно-постовой службы, - когда с экипажем сюда прибыл, то он уже такой лежал. Капитан с мужиком псов от него отгоняли. Некоторые из них очень агрессивные были – рычали, скалились. Пока светошумовую гранату не взорвали, ни в какую уходить не собирались. А после неё разбежались в разные стороны. Только вы, пожалуйста, в документах её применение не отражайте, а то меня моё руководство наказать может.

- Понял. Не буду, - успокоил того Артём, не отрываясь смотря на окровавленное тело.

Ничего интересного он больше не заметил.

Его неожиданно охватило какое-то необъяснимое очень неприятное ощущение. Оно накатило резко, как волна, от которой его прямо-таки передернуло. Оперативнику показалось, что он почувствовал его даже кожей. Он немного удивился сам себе. Работая несколько лет в уголовном розыске, навидался всякого и давно выработал в себе способность отрешаться от эмоций при виде мёртвого тела или иных последствий криминального происхождения, что позволяло спокойно и рассудительно работать. А тут вдруг какие-то волнения.

Артём быстро взял себя в руки, отключив все ненужные в данный момент чувства, подошел к следователю и спокойно сказал:

- Судя по одежде – это точно не бомж. Пока чего-то криминального в этом трупе я не вижу, и оснований, по моему мнению, для вызова следователя прокуратуры нет. Хотя, если считаешь иначе, можешь попробовать. Ну а если нет, то бери Оля эксперта и начинай протокол осмотра места происшествия оформлять. Я тут осмотрю близлежащую территорию, и если что-то интересное найду – тебе маякну.

- Хорошо. Только ты смотри там аккуратнее. Непонятно, что тут за собаки такие бегают, - без энтузиазма в голосе пролепетала следователь. - Я всё-таки своему руководству доложу, на всякий случай. Вдруг прокурорский следователь приедет.

- Ну-ну, давай, – отозвался ей оперативник и, обращаясь к эксперту-криминалисту, добавил. - Если какие-нибудь документы, когда тело осматривать будешь, найдешь – скажи мне, пожалуйста. Я через дежурную часть его проверю.

Тот утвердительно кивнул головой, натягивая на руки перчатки.

Артём, направляясь в сторону лесного массива, обратился к дежурному участковому, входящему в состав следственно-оперативной группы:

- Пока Смирнов за понятыми ходит, ты с сержантом здесь побудь, поможешь следователю, если что…

Оперативник шёл по лесной дороге, которая представляла собой сильно натоптанную полоску снега шириной чуть более одного метра. Электрического освещения здесь не имелось. Однако, было видно, что по ней много и часто ходили. Милиционер светил себе портативным фонариком, пытаясь в темноте обнаружить что-нибудь, что могло бы иметь хоть какое-то отношение к обнаруженному телу. С обеих сторон дорожки кучно стояли высокие деревья. Лес был смешанным, и на зеленых лапах взрослых елей живописно лежал белый снег. Артём подумал, что если бы не обстоятельства его невольной прогулки, то окружающий его пейзаж вызвал бы у него гораздо больший объем положительных эмоций. А так – к сожалению…

Спустя двадцать минут пешего похода оперативник заметил узенькую тропинку, ответвляющуюся от натоптанной части пути. Он решил посмотреть, куда она приведёт.

Пройдя по ней несколько метров, неоднократно провалившись в мягкий снег, мужчина подумал, что она проложена, скорее всего, не людьми. Ругая себя за то, что не одел высокие зимние сапоги, он решил, что продвинется вперёд ещё немного и если ничего не найдет «интересного», имеющего отношения к окровавленному телу, то повернёт обратно. Однако, проковыляв буквально шагов двести, Артём оказался на довольно большой лесной поляне.

На этом открытом участке местности, который неплохо освещался светом луны и его отражением от белого снега, оперативник увидел несколько мохнатых, свернувшихся в клубок существ. Дополнительно посветив в их сторону фонарем, он понял, что это собаки. Их было восемь. Они лежали и, приподняв головы, смотрели на него. Милиционер сообразил, что животные его давно услышали и ждали, когда он подойдет к ним.

Артём, стараясь всё делать плавно, без резких движений снял перчатки, приподнял подол своей куртки, нащупал и расстегнул кобуру, которая висела на брючном ремне. Правая рука ощутила холод металла табельного оружия. По непонятной причине, возможно, руки успели замёрзнуть, или кобура на холоде задубела, но пистолет Макарова ему удалось вытащить с трудом. Зажав фонарь правой рукой, мужчина снял оружие с предохранителя и левой дослал патрон в патронник.

На лязганье затвора отреагировала ближняя к нему собака. Она поднялась на лапы, медленно подошла. Мерно виляющий из стороны в сторону хвост убедил оперативника в отсутствии у животного агрессивных намерений. Пёс с интересом обнюхал человека. Поняв, что двуногое существо не проявляет к нему какого-либо взаимного интереса, мохнатый зверь спокойно развернулся, сделал несколько шагов обратно и лёг на то же место.

Замерев в напряженной позе с готовым для применения оружием, милиционер ощущал себя более защищенным, чем несколько мгновений назад. Не сходя с места, он стал осматривать собачью стаю.

Насколько это позволяло освещение и расположение тел, он определил, что крупных животных было всего два. Четыре особи – среднего размера. И две – совсем небольшие.

Один самый большой пёс лежал немного отдельно от общей кучи тел. Мужчина подумал, что, судя по длинной шерсти и окрасу животного, где-то в генеалогическом древе этого кобеля, среди прочих беспородных представителей, затесалась кавказская овчарка. Собака смотрела на человека большими коричневыми глазами. В них одновременно читался ум и какая-то, как показалось милиционеру, затравленная неуверенность. Спустя несколько секунд пёс, видимо окончательно потеряв всякий интерес к человеку, положил свою крупную, лобастую голову на передние лапы. Было заметно, что одна из них повреждена – рваная рана с запекшейся кровью находилась ниже локтевого сочленения. Также с холки и у основания черепа были вырваны несколько клоков шерсти.

- Наверное, вожак, - вслух подумал Артём и перевёл взгляд с него на остальных собак.

Они также не демонстрировали какой-либо агрессии. Осмотрев всех, мужчина отметил, что ни на одной из особей не было следов крови или какой-либо жидкости похожей на неё. Не заметив ничего интересного среди всех представителей стаи, оперативник тихонько, вслух заметил:

- Хорошие собачки. Что-то не похожи вы на свирепых убийц и пожирателей человечины.

Он стал осматривать саму поляну.

Она была почти правильной круглой формы. Снег на всей её территории, включая окраины, был «распахан» так, как будто эти животные, спокойно лежавшие сейчас, свернувшись клубочками, носились по ней ранее в какой-то неистовой игре. Медленно обойдя расположившуюся на снегу стаю, человек оказался на противоположном крае поляны. От неё, в сторону противоположную той, откуда он пришёл, вели многочисленные собачьи следы, которые терялись в зарослях. В одном месте он заметил, что рядом с ними имеются какие-то слабо видимые небольшие фрагменты снежных полос. Как будто кто-то по снегу проводил чем-то мягким и нетяжелым. Оперативник подумал, что это может быть след от чьего-то виляющего хвоста. Не обнаружив больше ничего, что могло бы привлечь его внимание, он решил вернуться обратно.

Стараясь двигаться как можно тише, не теряя животных из вида, милиционер медленно направился в сторону центральной дорожки.

Выйдя на неё, Артём совершил все необходимые действия, чтобы извлечь патрон из патронника. Перезарядив и поставив оружие на предохранитель, он вложил его в кобуру и только потом перевел дух.

Через минуту Долгов продолжил путь вперёд по основной дорожке.

Пятнадцать минут движения вглубь лесного массива не принесли какой-либо информации, представляющей интерес относительно факта обнаруженного трупа.

- Так можно и до утра ходить, - в очередной раз, вслух подумал Артём, повернулся и побрёл обратно к месту происшествия.

- Ну как тут дела, Оля? – спросил оперативник, подойдя к следователю.

- Если не считать того, что я замерзла, как собака, то нормально, – без эмоций ответила она.

Молодая женщина, скрючившись и придав своему телу положение, наиболее близкое к сидячему, уместилась на раскладном, походном табурете, который она предусмотрительно всегда брала с собой в выезды на дежурствах. Замерзшими пальцами она быстро писала в протоколе осмотра места происшествия, фиксируя специфические моменты, которые ей надиктовывал, склонившийся над трупом, эксперт-криминалист.

Неподалёку от них стоял мужчина средних лет в дубленке и меховой шапке-ушанке.

- Понятой? – спросил оперативник, мотнув в сторону последнего головой.

- Да, - ответила Оля. – Дежурного участкового я направила в ближайшую пятиэтажку – опросить жильцов. Может кто-нибудь что-то видел или слышал. Документов у погибшего при себе нет – эксперт смотрел. Смирнов, как местный участковый, навскидку, опознать тело тоже не может. А у тебя есть что-нибудь?

- Ну, собачек то я видел. Больше - ничего интересного, - буркнул Артём и обратился к эксперту. - А у тебя что-нибудь есть?

- Так, помаленьку, - ответил тот, продолжая осуществлять свои манипуляции с трупом. - Куча отпечатков следов собачьих лап и «копыт» Смирнова и сержанта. Подногтевое содержимое там, где его было возможно обнаружить – изъято и упаковано. Время наступления смерти – сейчас при таком холоде точно не скажу. Причины смерти – тоже пока не могу сказать. Это судмедэксперт определит. Всё.

- Понятно. А где Смирнов?

- В машине. Он там вместе со вторым понятым попеременно греется. Ну и заодно объяснение об обстоятельствах обнаружения тела собственноручно пишет. Сержант – тоже написал.

Оперативник утвердительно кивнул головой и вновь повернулся к следователю:

- Оля, я тогда у Смирнова данные мужика, который первым обнаружил тело, возьму и пойду его опрошу. Он тут, якобы, недалеко живет.

- Хорошо. Только недолго. Я скоро закончу протокол оформлять. Как только спецмашина за трупом приедет – сразу уезжаем.

- Ладушки…

Оперативник подошёл к дежурному УАЗику.

Там Смирнов что-то увлеченно объяснял второму понятому и водителю. Двое последних с неподдельным интересом слушали «оратора». Капитан был известен способностью рассказывать обыденные истории так красочно, что у собеседников создавалось впечатление, будто бы они только что прослушали изложение приключенческого, остросюжетного романа. Не обладая особой эрудицией и высоким интеллектом, и не имея какого-то специализированного образования, он использовал в своей речи обывательский, «рабоче-крестьянский» набор слов. Но этот набор участковый использовал так искусно, что в его устах слова лились журчащим, горным ручейком, отражаясь в ушах благодарных слушателей разнообразной гаммой образов и чувств. Поэтому Артём давно пришёл к мысли, что капитан милиции Смирнов не ту специальность для себя выбрал и губит свой талант, не находя ему достойного применения в плане финансовой отдачи.

- Данные мужчины, обнаружившего тело, дай, пожалуйста, - нарушил оперативник литературную идиллию, устроенную местным участковым в служебной машине.

- На, вот, - капитан протянул клочок бумаги, на котором были написаны все необходимые сведения. – Он местный. Живёт через дом от крайней пятиэтажки. У него по молодости судимость была. Я его знаю – он нормальный мужик. Поэтому, пожалуйста, не надо на него давить. А то я вас – уголовный розыск знаю. Начнёте сейчас раскрывать то, что никогда «закрытым» то и не было.

- Хорошо, не буду, - усмехнулся Артём, положив бумажку в карман, и направился в сторону указанного Смирновым дома.

- Кто там? – спросил женский, встревоженный голос.

- Милиция. Уголовный розыск. Старший оперуполномоченный Долгов, – Артём привычно представился, показывая в глазок закрытой, входной, железной двери служебное удостоверение в развернутом виде, и продолжил официальным тоном, – Сергеев Николай Владимирович, тысяча девятьсот пятьдесят шестого года рождения, здесь живет? Мне срочно необходимо задать ему несколько вопросов.

- Господи. Чувствовала же, что кто-то придёт сегодня, - тихо за дверью пробормотал тот же женский голос и добавил более громко. – Да, живёт. Подождите немного, сейчас открою.

Было слышно, как она отошла от двери, шаркая ногами.

Милиционер подумал, что женщина пошла одеваться. Сначала он несколько минут стучал в эту закрытую дверь, пока не разбудил, наверное, половину подъезда, а теперь будет ждать, пока она оденется или разбудит этого Сергеева.

Минуты через две вновь послышались шаркающие шаги, металлический шелест открываемого замка, скрип петель – и вот входная дверь, наконец-то, открылась.

- Заходите, пожалуйста, - пригласила миловидная женщина небольшого роста, бальзаковского возраста, одетая в махровый длинный халат, поверх которого она накинула на плечи пуховый платок.

- Так могу я увидеть Николая Владимировича Сергеева? – вновь, официально спросил оперуполномоченный.

- К сожалению, нет, - виновато ответила женщина. – Хотя увидеть то его вы, конечно, можете. А вот все остальное – нет. Он сейчас спит. Извините – пьяный. В таком состоянии его будить и, тем более, о чем-то разговаривать - бесполезно. Простите, не представилась. Меня зовут Наталья Васильевна. Я - его жена. Если могу Вам чем-то помочь, то спрашивайте.

- Прошу прошения, можно мне посмотреть документы вашего мужа. А именно, паспорт. И взглянуть на спящего Николая Владимировича, чтобы засвидетельствовать факт того, что он находится в состоянии опьянения, не позволяющем мне его опросить.

Наталья Васильевна немного поморщилась. Было видно, что ей неприятна эта ситуация. Но она взяла себя в руки и, махнув в сторону коридора, произнесла:

- Вон там по коридору дальняя дверь. Не обращайте внимания на беспорядок в комнате. В полночь я гостей не ждала.

Артём проследовал до конца коридора, открыл завершавшую его дверь и зашёл в комнату.

На кровати лежал мужчина лет пятидесяти на вид. Соответствующий сильный запах перегара неприятно «резанул» носовые рецепторы оперативника. Несмотря на непотребное состояние спящего, поза, в которой он распластался на кровати, была достойна кисти живописца времен эпохи возрождения.

Наталья Васильевна принесла и передала оперативнику паспорт мужа.

Милиционер посмотрел на фото в документе, а затем на спящего мужчину и заключил:

- Похож.

После чего оба вышли из комнаты и направились к кухне.

- Наталья Васильевна, - обратился Артём к хозяйке квартиры, - ваш муж несколько часов назад, здесь, недалеко, обнаружил труп мужчины. Он вызвал по телефону милицию и до её прибытия находился там, непосредственно рядом с телом. Вам что-то известно об этом? Что он там делал вечером?

Женщина села на табурет и, подбирая слова, ответила:

- Коля автослесарем трудится в автомастерской, расположенной недалеко от нашего дома. С работы он пришёл, приблизительно, в половине седьмого вечера. Поел, посмотрел телевизор – всё как обычно. Где-то в половине десятого вечера отправился подышать свежим воздухом. У него с сердцем проблемы, и ему врач настоятельно рекомендовал ежедневно совершать вечерние прогулки. Коля, конечно, не каждый день, но раза два в неделю вечером выходит побродить по нашему району. Тем более, что здесь лесок рядом и воздух свежий. Вот, как я уже сказала, он в половине десятого вечера вышел погулять. Минут через пятнадцать супруг обратно почти влетел в квартиру. Запыхался весь. Сказал, что недалеко в лесу какого-то неизвестного, мёртвого мужчину нашёл и сразу домой направился. В милицию звонить начал. Потом, как дозвонился и рассказал всё по телефону, обратно туда побежал. Вернулся Коля домой где-то минут через пятьдесят. Сказал, что туда наш участковый подошёл, а затем дежурный наряд приехал. Супруг замёрз и переволновался сильно, поэтому для «разогрева и снятия стресса» выпил пару рюмок водки. Он остался на кухне, чтобы чаю попить, а я пошла в комнату, себе на завтра бельё погладить. Минут через двадцать возвращаюсь на кухню, а муж уже никакой там сидит. Пока меня на кухне не было, он бутылочку и допил. Давно с ним такого не было. Видно перенервничал. А когда Николай до такого состояния напивается, то его разбудить или разговаривать с ним невозможно. Вот я его родимого спать и положила.

- Понятно, - отозвался Артём. – А у вас тут в округе бездомные или дикие собаки есть? Много их? Они агрессивные?

- Да, прибегает сюда частенько бездомная стая. Но, слава богу, в ней все псы не агрессивные. У нас здесь – окраина города. Поэтому тут им раздолье. Мне они неинтересны. Так что, извините, я их не считала и не могу сказать, сколько их точно.

- А какой врач, как вы говорите, вашему мужу прогулки порекомендовал?

- Наш участковый терапевт – Самсонов.

Оперативник вынул из дежурной папки ручку и бланк объяснения, пояснив женщине:

- Я сейчас быстренько это всё запишу и уйду, а вы спать ляжете. Но вашего суженного завтра, как протрезвеет, к нам в отдел отправьте, его опросить надо.

- Хорошо, - спокойно ответила Наталья Васильевна и добавила, - а пока вы пишите, я чай могу налить. Будете?

- С большим удовольствием, - с чувством поблагодарил её полуночный гость, расписывая подмёрзшую ручку.

- Значит, собаки загрызли, - то ли утвердительно, то ли вопросительно резюмировал начальник отдела уголовного розыска майор милиции Сорокин Владимир Петрович. Он сейчас в режиме «экспресса» ознакомился с документальными материалами, собранными дежурной следственно-оперативной группой, в состав которой входил Артём, по факту обнаружения ночью неопознанного трупа мужского пола в лесополосе на окраине города.

Долгов, только что сдавший суточное дежурство, сидел в своем РОВД, в кабинете непосредственного начальника. Он кратко пояснял не совсем понятные Сорокину моменты по всем собранным за дежурные сутки материалам происшествий и преступлений. Последним они обсуждали выезд на ночной осмотр трупа.

- Ну да, - тихо ответил оперативник начальнику.

- Как-то неуверенно ты отвечаешь, - отметил тот. – Я понимаю, что там крови много было, поэтому начальник РОВД мне этот материал и отписал для принятия решения по существу. Но, исходя из анализа собранных, в том числе и тобой, документов, я ничего криминального в произошедшем событии не вижу. Просто, несчастный случай.

- Да, возможно, несчастный случай. Возможно, не несчастный. Что сейчас-то гадать. Надеюсь, что вскрытие все прояснит, - утвердительно заметил Артём, вспомнив свои слова, сказанные ночью следователю, неохотно добавив потом, - но какие-то у меня нехорошие ощущения там, на месте были.

- Ты свои ощущения – засунь себе, сам знаешь куда, если нет ничего конкретного.

- Да, засунул уже.

- А то, я сейчас тебе этот материал и отпишу для всесторонней проверки и принятия обоснованного процессуального решения. Хочешь?

- Петрович, имей совесть, - настороженно встрепенулся оперативник, - я же через три дня в отпуск ухожу. У меня и так куча материалов на руках. Сейчас поеду домой. Посплю часиков шесть и обратно сюда – вечером буду по всем материалам и документам работать, чтобы до начала отпуска их все «порешать». Так что не надо мне ещё и это отписывать.

Начальник отложил данный материал в сторону и спокойно продолжил:

- Личность трупа до сих пор не установлена. Ты живешь недалеко от морга. Вечером, перед тем как сюда направиться, заскочи туда по дороге. Тело к вечеру оттает, поэтому дактилоскопируй его, пожалуйста. Эксперт сказал, что с некоторых пальцев рук можно снять отпечатки. Потом его по картотеке проверим. И опроси, пожалуйста, Сергеева. Ну, этого - пьяненького. Он к вечеру протрезвеет, надеюсь. Тем более что ты его вызвал на вечер. И сразу же отдашь мне отпечатки пальцев рук погибшего и объяснение Сергеева. Тогда я этот материал отпишу Захарову. Он как раз утром завтра выходит.

- Ладно, - обреченно вздохнул Артём и, выйдя из кабинета начальника, подумал вслух, – домой, спать.

- Уголовный розыск, - дежурно представился Долгов, показывая в развернутом виде служебное удостоверение сотруднику охраны городского морга. В связи со спецификой работы оперативник был вынужден иногда посещать данное помещение.

- Да знаю я, что ты – розыск, - спокойно ответил ему пожилой охранник, который здесь работал, наверное, со времен постройки самого здания. Из-за солидного возраста и почтенного стажа службы в данном заведении его все уважительно звали – Дмитрич. А вот напарники его менялись настолько часто, что другие работники и частые посетители сего печального учреждения даже имен их не успевали запомнить.

Охранник внимательно смотрел на оперативника, ехидно заметив:

– Или я так необыкновенно похорошел, что меня даже опера узнавать перестали?

- Ой. Прости, Дмитрич. Я сегодня – после дежурства. Немного покемарил и сразу сюда. Поэтому толком не проснулся, - извиняющимся тоном произнес Артём и обыденным добавил, - я, к сожалению, как обычно.

Находясь внутри помещения, он объяснил дежурному работнику морга цель своего визита. Тот понимающе кивнул головой и, махнув рукой в сторону, добавил:

- Вон в той комнате. Мокрую тряпку и салфетки я вам дам. Пока с телом ничего не делали, так как неопознанное. Соответственно родственники не торопят, да и работы сегодня много, поэтому – подождёт.

Артём стоял в холодной комнате хранения тел, стараясь не смотреть туда, где раньше было лицо трупа. Он мокрой тряпкой оттирал кровь с тех пальцев, которые были наименее повреждены, насухо вытирая салфетками отмытые. Милиционер с грустью подумал, что такие моменты его работы никогда не покажут в сериалах про оперов, которые часто стали крутить по телевизору.

Вычистив салфеткой указательный палец левой руки, на внутренней стороне второй фаланги он заметил маленькую татуировку. Она представляла собой круг, внутри которого был выбит еще более маленький крестик.

Артём в детстве был очень подвижным и активным мальчиком.

В возрасте девяти лет он пошел в секцию самбо. До детского клуба, где она находилась, приходилось минут сорок добираться на троллейбусе, а потом ещё пешком идти. Тренировки занимали почти всё время, свободное от учёбы, выполнения домашнего задания и чтения книг.

Сами занятия в спортзале Артёму нравились. Сначала он воспринимал их как какую-то игру, в ходе которой надо было выполнять указания тренера. Если у мальчика получалось добиться требуемого, и наставник его хвалил – значит, сегодня в игре он выиграл.

Постепенно, в течение определенного времени он привык к нагрузкам. Тело стало послушным, гибким и более мускулистым. Постоянное повторение многочисленных упражнений и силовых приемов выработали выносливость и упорство.

Он хорошо запомнил тот момент, когда спустя какое-то время занятий наработанная мышечная память и технические навыки позволили ему осуществить бросок автоматически, не задумываясь, исходя из конкретного положения соперника, который тоже старался повалить его на тренировочные маты. Тело, руки и ноги практически сами знали, что надо потянуть, где присесть, в какой момент подсечь. Было приятно ощущать, как вроде бы несвязанные движения различных частей его тела складываются в комбинацию, в результате проведения которой противоборствующий ему мальчик с грохотом падал на борцовский ковёр.

Естественно, эти перемены не остались без внимания тренера.

Сначала Артём принимал участие в показательных выступлениях самбистов. Затем он, вместе с наставником и со своими одноклубниками, выезжал на совместные тренировки в другие борцовские секции города, где проводились товарищеские схватки с их наиболее подготовленными спортсменами-сверстниками.

По выходным тренер частенько водил подопечных ребятишек посмотреть на официальные спортивные мероприятия, проводимые во дворце спорта, чтобы они «пропитались» атмосферой и духом соревнований. Наставник постепенно, плавно и последовательно подводил Артёма и других мальчиков его клуба к соревновательному уровню.

Поэтому, когда он спустя два года тренировок впервые принял участие в официальном, городском первенстве среди ребят его возрастной категории, особых волнений не испытывал – физически, технически и морально он был готов к ним.

Оперативник до сих пор помнит те приятные чувства, когда на следующий день после соревнований в школе к нему подходили ребята, в основном спортсмены, и поздравляли с успешным выступлением на борцовском турнире.

Но в стране бурными темпами шла «перестройка», объявленная последним генеральным секретарем коммунистической партии Советского Союза. Она, вместе с «демократизацией и гласностью», быстро пошла не «тем путем» и достигла явно незапланированных результатов.

Артём хорошо помнил, как их детский клуб, вместе с секцией самбо, был закрыт с объяснением тогда ему ещё непонятным – «в связи с отсутствием государственного финансирования».

Множество детских клубов, кружков и секций в городе тогда постигла подобная участь. Детям и подросткам была предоставлена возможность самостоятельно решать вопросы, связанные с препровождением свободного от учебы времени.

И вот однажды, в недавно открытом той же «перестройкой» культурно-бытовом явлении – видеосалоне Артём посмотрел американский приключенческий фильм. История о становлении и приключениях парня-каратиста впечатлила его.

Теперь он определенно знал, чем хочет заниматься.

Тогда в городе ещё не было официальных секций, где изучали бы карате.

Но это не было помехой для подростка.

Он из всевозможных источников получал, записывал и зарисовывал в специальную тетрадь любую информацию, касающуюся каратэ.

Желая на практике реализовать приобретенные сведения, он самостоятельно делал растяжку и по мере субъективного понимания полученных данных тренировал блоки, удары, стойки и их комбинации.

Спустя какое-то время мама Артёма, зная об увлечении сына, вернувшись как-то вечером с работы, заявила:

- В подшефном нашему заводу профессионально-техническом училище открылся военно-патриотический клуб. Там проводят занятия по каратэ, кажется. У моей коллеги туда сын ходит. Он – твой ровесник. Говорит, что нравится. Сходил бы, посмотрел, что там. А то надоело видеть и слышать, как ты дома пыхтишь, руками и ногами дрыгаешь…

Вечером следующего за этим разговором дня Артём стоял возле тренерской, расположенной в спортивном зале указанного училища.

Постучав и войдя в помещение, он увидел сидящего за столом молодого ещё мужчину.

- Слушаю Вас, юноша, - спокойно произнес он, посмотрев на подростка.

- Добрый вечер, - ответил тот, добавив, - у Вас тут каратэ занимаются? Я очень хочу заниматься каратэ. Можно?

Мужчина встал и подошел к окну. Он был чуть выше среднего роста, сухощавого телосложения, коротко стрижен. Немного искривленный нос свидетельствовал о когда-то ранее полученной травме. Уверенный взгляд синих глаз вселял спокойствие и вызывал интерес. Повернувшись к Артёму, он почти официальным тоном продекларировал:

- У нас тут – военно-патриотический клуб «Гвардеец». Соответственно, мы осуществляем воспитание подростков в возрасте от 14 лет с целью подготовки для дальнейшего возможного прохождения службы в рядах вооруженных сил нашей родины. Для этого в нашем клубе проводятся занятия, где мы обучаем: азам строевой подготовки, плаванию, выживанию в различных условиях местности, обращению со стрелковым оружием, теоретическому и практическому курсу прыжков с парашютом, историко-патриотическим аспектам нашей армии. А в качестве физической подготовки – занятия каратэ. Стиль – киокусинкай. Начинаем все с физической подготовки. Далее добавляются занятия по всем указанным направлениям. Все понятно?

- Понятно, - промямлил Артём, и увереннее добавив, – так, когда на тренировку приходить?

- Ишь, быстрый какой, - с ухмылкой отметил мужчина. – На учёте в инспекции по делам несовершеннолетних состоишь?

Увидев отрицательное мотание головой Артёма, он взял со стола бумажку и протянул её подростку:

- Вот, возьми анкету. Вместе с родителями её оформи. Завтра приходи в это же время, приноси спортивную форму, и заполненный документ не забудь. Зовут меня – Павлов Виталий Сергеевич. Я буду вас тренировать. Всё понял?

- Да всё, - радостно ответил мальчик, взял со стола указанный лист бумаги и быстрым шагом двинулся домой.

Тренировался Артём осознанно. Теперь он был старше и поэтому к занятиям относился серьезно и внимательно. Виталий Сергеевич – сенсей, объяснял и показывал всегда не спеша, спокойно, методично и последовательно отрабатывая у ребят соответствующие навыки. В первое время он постоянно дублировал с японского названия всех стоек, блоков, ударов и команд, пока подопечные не запомнили их на языке первоисточника.

Предыдущий опыт занятия самбо и хорошая физическая подготовка, полученная Артёмом ранее, а также целеустремлённость и настойчивость позволили достаточно быстро достигнуть определённых положительных результатов и в каратэ.

Насколько официален Виталий Сергеевич был в их первую встречу, настолько был он неформален в процессе тренировок впоследствии. Тренер относился к ребятам требовательно, но одновременно и по-отечески, с душой. Ребята чувствовали это и отвечали ему тем же.

Используя свои связи в соответствующем профессионально-образовательном учреждении, наставник договорился с девушками, учащимися на швей-мотористок, и они, за символическую плату, на весь клуб нашили тренировочных кимоно.

Он же, помимо каратэ, организовал занятия в бассейне, арендованном клубом, обучая ребят плавать.

Все вместе они частенько ходили в походы. Наставник объяснял и показывал ребятам, как правильно ставить армейскую палатку, как разжигать костер и готовить на нём еду, и много всякого полезного, необходимого для выживания в условиях дикой среды.

Подготовку к обращению с автоматом Калашникова тоже Виталий Сергеевич проводил сам. По его неторопливым, отточенным движениям было видно, что работа с оружием доставляла ему почти физическое удовольствие и занимала когда-то немалый период его жизни.

На втором году занятий стараниями тренера в клуб стали приходить инструктора, которые осуществляли теоретическую и практическую подготовку к прыжкам с парашютом.

Наставник ещё не был женат, у него не было своих детей, и иногда, в выходные дни он устраивал в клубе чаепития. На них он разговаривал с ребятами на разные, важные для них темы. Он с интересом смотрел и слушал, как его подопечные возбужденно обсуждают волнующие их в данный момент жизненные вопросы. Мужчина видел, как в споре горят у них глаза, как постепенно меняются сами темы разговоров, становясь все более серьезными, а ребята - более взрослыми. В ходе обсуждения он никогда не давил своим «авторитетом», спокойно перечисляя свои доводы или что-то объясняя им по тем или иным спорным моментам. Иногда он даже соглашался с ребятами, которые придерживались противоположной от него точки зрения, но предоставившие весомые аргументы в её защиту. Подросткам же было очень важно то, что взрослый мужчина слушает их, возможно не всегда, но соглашается с ними, что ещё больше укрепляло их уважение и доверие к нему.

Артём, среди прочих иных направлений подготовки воспитанников клуба, всегда акцентировал свои усилия на занятиях каратэ. Виталий Сергеевич, естественно, это заметил.

Спустя два года занятий в клубе он как-то сам подошел к возмужавшему и окрепшему подростку и сказал:

- Я вижу, как ты относишься к тренировкам. Сейчас твои результаты в них мне заметны. Когда, в своё время, я сам обучался и занимался каратэ, то это было всего одним из многих направлений моей подготовки. Поэтому я достиг определённого её уровня, которого мне на тот момент хватало, и больше его не поднимал. Сейчас твой уровень, твои практические навыки - выше моих. В каратэ мне уже нечему тебя учить. Если ты хочешь дальше развиваться в этом направлении, то тебе нужен другой сенсей, который специализируется конкретно на данном виде единоборств. Если ты хочешь этого, то я знаю, кому тебя порекомендовать. Подумай над этим. Как определишься – скажи мне.

В стране настали времена, когда занятие каратэ не являлось чем-то запрещённым и криминальным. Стали официально открываться секции данного вида единоборств. Только их большое количество не гарантировало качество обучения, так как было непонятно – откуда за столь короткий срок взялось столько мастеров, достойных стать учителями по нему.

Артём думал два дня, после чего подошёл к наставнику. Он быстро произнёс заранее подготовленный и зазубренный им текс:

- Я подумал, тренер. Да, я хочу развивать дальше свои навыки. Если вы знаете человека, который сможет меня научить чему-то новому, и сможете меня ему порекомендовать, то я буду вам очень благодарен.

Виталий Сергеевич сдержал обещание. Он познакомил подростка с хорошим квалифицированным тренером, у которого тот продолжил дальнейшее обучение каратэ.

Время шло. Учеба в техникуме, семейные обстоятельства вместе со сложными условиями жизни в стремительно меняющейся стране не позволили Артёму продолжить свои занятия восточными единоборствами до той степени какой он хотел. Решение других, более насущных, жизненных проблем потребовало от него много усилий и времени.

Вспоминая времена, когда он тренировался в военно-патриотическом клубе под руководством Виталия Сергеевича и то участие, которое тот принял в его становлении как человека и личности, Долгов всегда испытывал глубочайшие чувства уважения и благодарности к нему.

Впоследствии, проходя срочную службу в вооруженных силах, Артём увлекся армейским рукопашным боем. Затем, после армии, поступив на службу в милицию, он занимался боевыми приёмами борьбы.

Окончив школу милиции и попав в уголовный розыск, молодой оперативник не мог себе позволить часто заниматься спортом. В редкие моменты времени, не занятые работой, он ходил в тренировочный зал, чтобы пытаться поддерживать себя хоть в какой-то физической форме и окончательно не утерять имевшиеся навыки.

Года два назад Артём встретил в городе Виталия Сергеевича.

Они долго трясли друг другу руки, вглядываясь в лица, отмечая на них отпечатки, которые оставили прожитые годы. Долгов про себя отметил, что бывший наставник внешне неплохо сохранился, и в его движениях ещё остались энергия и пластика.

Оперативник тогда очень торопился, поэтому тренер, чтобы поговорить с ним в спокойной обстановке, пригласил его к себе на дачу, где у него стояла хорошая банька. Они оговорили время встречи и разбежались каждый по своим делам.

Через неделю, как и договаривались, Артём и бывший наставник сидели в бане последнего. Напившись чая с травой и чуть-чуть водочки, они неторопливо обсуждали события, произошедшие за последние годы, и вспоминали общих знакомых.

В какой-то из моментов молодой мужчина, уставившись на голую ногу тренера, торчавшую из под простыни, в которую тот был обёрнут, отметил:

- Виталий Сергеич, вот, сколько тебя знаю, а никогда не замечал, что у тебя на ноге такой шрам конкретный.

Старший мужчина выставил вперед правую голень, в нижней части которой, чуть выше ступни, красовался старый, зарубцевавшийся шрам в виде греческой буквы «лямбда».

- А я раньше всегда его на занятиях эластичным бинтом заматывал. Поэтому его практически никто и не видел. Да и не только шрам, - задумчиво пояснил тренер и протянул к собеседнику левую руку. - Вот это тоже никто не замечал.

Артём посмотрел на выставленную наставником кисть и разглядел, что на внутренней стороне второй фаланги указательного пальца была набита татуировка в виде маленького круга, внутри которого находился крохотный крестик.

Сейчас Долгов увидел именно эту татуировку, находясь в морге с салфеткой в руках возле неопознанного трупа.

Он медленно отошёл от него. Положил салфетку на табурет и, подойдя к окну, стал смотреть на большую, ветвистую ель, находившуюся неподалеку. В голове проносился ворох мыслей, воспоминаний. Потом мужчина быстро вернулся и стал снимать с правой ноги обезображенного тела кожаный ботинок. От волнения он никак не мог развязать шнурки на нем. Но вот, наконец, обувь снята. Оперативник закатил носок и внимательно осмотрел то, что было спрятано под ним.

Чуть выше ступни зиял глубокий зарубцевавшийся шрам, по форме напоминавший греческую букву «лямбда».

Милиционер вновь отошёл к окну и стеклянными глазами уставился на ель.

Его последовательно захлестнули чувства горечи, несправедливости и злости.

Горько было от утраты. От того, что трагически умер достойный человек, который так много сделал для Артёма, так много значил для него.

Несправедливо было то, что не достоин был погибший подобной участи. Он столько добра принёс людям! Принял активное участие в воспитании и становлении личности большого количества своих подопечных! Такую важную роль в их судьбе он сыграл! В нём ещё было много сил и энергии! Он мог бы ещё столько сделать, не случись с ним вот это!

Злость охватила оперативника от того, что он пока не знал о причинах и обстоятельствах, объясняющих это ужасное несчастье.

Но это – пока.

Мозг Артёма сейчас работал ясно и чётко. В голове наметился конкретный план действий.

Милиционер подошёл к мёртвому телу вновь. Он провёл дактилоскопирование трупа так тщательно, что лучше бы не смог это сделать никакой эксперт-криминалист.

Положив в папку все результаты проведённой процедуры, а также необходимые для этого инструменты, он поблагодарил дежурного сотрудника, который дал ему тряпку и салфетки, и спросил его:

- Можно от вас позвонить?

- Да, конечно, - ответил тот и махнул головой в сторону соответствующего кабинета.

Расположившись за столом, оперативник вынул из внутреннего кармана своей куртки, которую предварительно повесил у входа в помещение, маленький блокнот, предназначенный для личных записей. Пролистав в нём больше половины содержимого, он, наконец, нашёл нужный номер, напротив которого стояла надпись – «Павлов Виталий Сергеевич». Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Артём набрал на диске телефонного аппарата соответствующие цифры.

Он прождал более минуты, но трубку на другом конце провода так никто и не поднял.

- Ладно. Позже ещё позвоню, - подумал милиционер и прямиком направился к кабинету начальника медэкспертов.

Начальница отдела судебно-медицинской экспертизы, а это была пожилая женщина, сидела в своем служебном помещении за столом, заваленным бумагами. Она являлась заядлой курильщицей, и дежурная папироска практически никогда не покидала её рот. Некоторые из её подчиненных утверждали даже, что она родилась с ней в зубах. Также они утверждали, что если бы получилось соскрести со стен и окон занимаемого ею кабинета весь никотин, который скопился там от выдыхаемого женщиной табачного дыма, то можно было бы уничтожить им не один табун лошадей. Работая в данном заведении с советских времен, как человек она была прямой и конкретный, но не грубый, а как специалист – честолюбивый и высокопрофессиональный.

Войдя в кабинет, Артём, как обычно, показал удостоверение. Он тут же стал свидетелем того, как может филигранно передвигаться папироска из одного угла губ женщины в другой без помощи рук.

- Добрый вечер, молодой человек, - без церемоний заметила она, - чем могу быть полезна?

- Маргарита Павловна, сегодня ночью от нашего РОВД к вам поступил обезображенный, неопознанный труп мужского пола, обнаруженный на окраине города. Материал по данному факту находится у меня в производстве. С высокой степенью достоверности я могу утверждать, что установил личность погибшего, - сделав небольшую паузу, оперативник акцентированно произнес, - для меня этот материал теперь имеет принципиальное, личное значение.

Она внимательно слушала его, выпустив очередную партию дыма.

Милиционер продолжил:

- Мне крайне необходимо узнать обстоятельства гибели этого мужчины в кратчайший срок. В данный момент мне нужна только информация. Документально вы можете оформить всё потом, и соответствующие бумаги мне позже предоставить. Но сейчас мне нужны только сведения о причинах и времени наступления его смерти, которые можно будет установить в результате вскрытия тела, - и заканчивая свою речь, он произнес менее официально. - Моей признательности не будет границ.

Маргарита Павловна задумалась, а папироска в её губах проделала обратный путь. То, с каким чувством оперативник произнес свою речь, произвело на женщину впечатление.

- Так. Я все поняла, - энергично заявила она, - завтра, в течение дня постараемся сделать. Позвоните мне часиков в семнадцать. К этому времени, надеюсь, интересующая вас информация будет. А с границами признательности – вы определитесь непосредственно с исполнителем вашей просьбы.

- Спасибо большое, - с чувством сказал Артём, собираясь выходить, но повернулся к ней и добавил. - К смерти погибшего, возможно, имеют отношение собаки. Поэтому хотелось бы, чтобы специалист, который будет проводить вскрытие, имел бы соответствующий опыт.

Войдя в РОВД, Долгов спросил дежурного:

- Ко мне есть кто-нибудь?

- Да, вон мужик стоит, ждёт. Говорит, что ты его вызвал.

Оперативник посмотрел на вставшего со стула мужчину. В этом побритом, причёсанном, аккуратно одетом человеке было нелегко узнать пьяного соню, которого ночью не смог опросить милиционер.

Но глаз у Артёма был наметан и поэтому он спросил:

- Сергеев Николай Владимирович?

- Это я, - ответил мужчина. - Мне утром жена сказала, что ко мне ночью милиция приходила. Но по объективным причинам разговор наш не состоялся. Поэтому пришёл для дачи показаний.

- Да уж, объективнее не бывает, - усмехнувшись, отметил оперативник. – Пошли.

Они вдвоем направились к кабинету сотрудника.

- Ну, Николай Владимирович, рассказывай, что ты делал вчера вечером? Где, когда и при каких обстоятельствах обнаружил труп? И что делал потом? – «сыпал» вопросами Долгов, заняв место за рабочим столом в своем служебном помещении, и продолжил. – Ничего, что я - на ты? То, в каком виде я тебя ночью имел удовольствие лицезреть, делает нас практически родственниками.

Мужчина, немного застеснявшись и расположившись на стуле напротив милиционера, утвердительно кивнул головой и ответил:

- Я работаю в автомастерской, расположенной недалеко от дома. Вчера, закончив там все дела, домой я пришёл приблизительно в половине седьмого вечера. Все было как обычно. Поел, посмотрел сериал по телевизору. Мне врач рекомендовал вечерние прогулки – так для сердца полезно. А оно у меня в последнее время что-то барахлит. Приблизительно в половине десятого вечера я вышел из дома и направился в сторону леса. Вы сами, наверное, видели, что он от наших домов недалеко находится. Там дорожка натоптанная - идти удобно. А в самом лесу – тихо, красиво. Днем, когда светло, в этот лес по дорожке много людей ходит гулять. А ночью туда никто не ходит, так как фонарей нет – темно. Но зимой, в ясные ночи лунный свет от снега отражается - хоть что-то да видно. Я в молодости туризмом занимался, и для меня эти вечерние прогулки по темному лесу – своего рода «ностальжи». К тому же, всегда с собой фонарь беру. Так вот, прошёл я крайнюю, получается, что ближнюю к лесу пятиэтажку, и забрел непосредственно в лес. Пройдя метров четыреста-пятьсот, вижу – куча собак возле чего-то сгрудилась. Я подошел поближе и посветил туда фонариком. Животные частично расступились. Поэтому мне удалось рассмотреть, что там мужчина лежит на снегу, не двигается. Как бывший турист, я могу оказать первую помощь при необходимости. Но она ему уже не требовалась – несчастный не дышал и пульс не прощупывался. В области шеи у него все было в крови. Во всяком случае, мне так показалось. Я отогнал от него собак и сразу домой побежал, насколько это было возможно. По телефону, установленному у меня в квартире, вызвал милицию и обратно направился туда. Не доходя до места, где обнаружил мертвого мужчину, я услышал лай, рычание, визги. А когда подошел, то увидел, что стая собак вновь вокруг тела копошится. И там, где на трупе не было одежды – буквально рвут его. Я стал этих зверей отгонять от него. Хорошо, что через несколько минут наш участковый Смирнов подбежал. Вместе было легче от них отбиваться. А ещё через какое-то время патрульно-постовые милиционеры подошли. Они выждали момент, когда собаки собрались кучно, и что-то кинули в них. Громыхнуло и светануло знатно. Не знаю, что это было. Может взрывпакет или ещё что-то. Но псы убежали, поджав хвосты, жалобно повизгивая. Я ещё какое-то время там побыл, но потом замерзать стал. С разрешения Смирнова пошёл домой. Смирнов меня знает, и где я живу тоже. Он сказал, что меня потом кто-нибудь опросит. Когда я домой пришел, стал греться и стресс снимать - не каждый день мертвые тела находишь. Ну, немного перестарался со снятием и согревом. Дальше вы все знаете.

- Да, знаю, - заметил оперативник, задав уточняющий вопрос. – То есть в тот момент, когда ты обнаружил труп, там собаки находились?

- Да, когда только обнаружил тело, они копошились возле него. Но вот в тот момент, они были не настолько агрессивны, как потом, когда я вернулся обратно после вызова милиции.

- А когда в сторону леса в первый раз шёл, до того как обнаружил труп, видел кого-нибудь или что-нибудь?

- Нет, никого и ничего я не видел. И потом, после того как милицию вызвал, когда обратно туда бежал – тоже ничего не видел.

- Жильцы домов, расположенных рядом с лесом, говорят, что в округе часто видят бездомных собак. Ты сам их раньше видел? Сколько их? Они агрессивно себя ведут?

- Да, в нашем районе бегает бездомная стая псов. Сколько их - я точно не знаю, не считал. Наверное, штук десять. Агрессивными они никогда не были. К тому же, их периодически подкармливают некоторые жильцы. Но лично я против этого. Даже не знаю, что такое вчера с ними случилось, что они так накинулись на этого мужика.

- То есть бездомные псы, которые бегают у вас в районе, и те животные, которых ты отгонял вчера от трупа – это одни и те же собаки?

- Да, конечно. Вчера наиболее агрессивными были три больших кобеля. Другие - крутились вокруг, лаяли, так сказать, за компанию. А тех трёх, я точно раньше видел. Правда, они всегда спокойными были. Только вот самый здоровый из стаи, вожак, помесь кавказца, он вчера в стороне стоял. Спокойный такой. И в общем галдеже не участвовал.

- Понятно. Погибший проживал в твоем районе? Ты его знаешь?

- Лицо я не рассмотрел. Но по одежде – я такого у нас в районе не помню. Поэтому про личность погибшего ничего сказать не могу, так как его не знаю.

- А когда ты только обнаружил тело, сильно у него было повреждено лицо, руки? Сможешь опознать, если фотографию покажу?

- Да, лицо и горло были повреждены. Насколько сильно – не помню. Да и не разглядывал я его, опознать точно не смогу.

- Ты знаком с человеком, которого зовут Павлов Виталий Сергеевич, тысяча девятьсот пятьдесят третьего года рождения?

Сергеев опустил голову вниз и, поглаживая лоб, уставился взглядом на ножку стула. Было видно, что он думает, пытаясь что-то вспомнить. Через минуту потуг он уверено резюмировал:

- Нет, такого человека я не знаю.

- Понятно, - подытожил оперативник, доставая бланк опроса и обращаясь к мужчине, добавил, - сейчас я все, о чем ты рассказал, оформлю, и пойдешь домой.

Открыв первую и постучав во вторую дверь, Артём, не дожидаясь приглашения, зашёл в кабинет начальника розыска. Тот сидел за столом, читая какие-то бумаги. Подняв на оперативника глаза, он спросил:

- Ты что домой спать-то не поехал?

Подчиненный, усмехнувшись вопросу, ответил:

- Нет, я поспал и приехал. Петрович, вечер уже.

Начальник глянул на часы, потом снова на Артёма:

- Да, точно. Не заметил, как день пролетел. Что скажешь хорошего? В морг заехал?

- Да. Дактилоскопировал, что возможно. Сергеева – опросил.

- И-и-и?

- Ничего интересного и нового он не сказал.

- Ладно, давай объяснение и дактокарту. Завтра отдам этот материал Захарову.

Оперативник, глядя прямо в глаза руководителю, начал объяснять:

- Я с большой долей вероятности установил личность погибшего. Но для стопроцентной уверенности надо ещё кое-что проверить. Тот мужчина, на которого думаю я, проживал один. Поэтому в ближайшее время его никто искать не будет, и заявлять о пропаже тоже некому. Но я знаю домашний адрес того человека. Ночью, в ходе осмотра места происшествия, следователь у погибшего в одежде обнаружила и изъяла ключи. Они должны быть в материалах по данному факту. Я с этими ключами съезжу к тому «предполагаемому» мужчине домой. Если они подойдут к его входной двери – значит, я правильно думаю.

Сорокин, выслушав Долгова, встав из-за стола, подошёл к большому металлическому шкафу. Он со скрипом отворил закрывающую его дверь, достал небольшую пачку бумаг и протянул Артёму. Тот взял её – это были материалы по ночному происшествию, и, присев за стол, принялся изучать протокол осмотра места происшествия.

- Ну, вот, следователь пишет, что упаковала ключи, обнаруженные в одежде погибшего, в бумажный пакет номер два, – прочитал оперативник.

Начальник, порывшись в том же шкафу, вытащил сверток из серой бумаги, на котором красовалась соответствующая цифра, и положил его на стол перед подчиненным.

- На. Только аккуратно пакет открывай. Ты сейчас поедешь?

- Нет. Тот человек живет или жил не в нашем районе города. Это по пути к тебе домой. Туда-сюда мотаться – много времени потрачу. Ты же на служебной машине домой поедешь? Возьмёшь меня с собой? По пути там скинешь. А оттуда я сам домой доберусь.

- Хорошо. Я часа через три, надеюсь, закончу. Тогда и поедем.

- Чудесно. Тогда я, пока тебя буду ждать, у себя в кабинете посижу, поработаю над документами.

Ключи, которые лежали в пакете номер два, плавно открыли оба замка первой железной двери. Вторая деревянная дверь была не закрыта на замок.

Артём, предварительно надев бахилы и перчатки, вошел в квартиру.

В последний раз он был здесь именно тогда – два года назад, когда приехал к Виталию Сергеевичу. Затем они вместе направились к нему на дачу.

Это была небольшая, двухкомнатная квартира, которую получили, в своё время, родители тренера. Они давно умерли. Бывшая жена наставника жила в другом месте с новой семьёй. Артем с ней лично знаком не был, но, исходя из слов Павлова, она была неплохим человеком. И, несмотря на развод, они остались в хороших отношениях.

Оперативник быстро, но внимательно осмотрел квартиру. Ничего с момента его последнего визита не изменилось. Во всех комнатах был порядок, и ничего криминального либо имеющего отношения к ночному происшествию он не заметил. Найдя паспорт хозяина этого жилья, а также его записную книжку с телефонными номерами и взяв их с собой, он вышел из помещения и ключами закрыл входную дверь.

«Поговорю с жильцами, может, что интересного скажут», - подумал Артём и нажал кнопку звонка соседней квартиры.

- Значит, погибший - это Павлов Виталий Сергеевич, пятьдесят третьего года рождения. Так? – утром следующего дня, сидя у себя в кабинете, спросил начальник розыска Сорокин. – Есть кто-нибудь, кто сможет официально тело опознать?

- Да, точно он. Ключи – подошли. Я в квартиру зашёл. Там - ничего интересного. Я только его паспорт взял и записную книжку. Соседи сказали, что жил он один. Ходил в синей теплой куртке, брюках и ботинках – таких как на погибшем. В последний раз его видели позавчера, приблизительно в восемнадцать часов вечера. Вёл он себя, как всегда. Никто ничего необычного не заметил. А насчет официального опознания тела – работаю. Его бывшая жена живет в другом месте. Как только установлю его точно, то сразу с ней свяжусь, - доложил Артём, подождав несколько секунд, и добавил. - Отпиши этот материал мне. Пусть Захаров радуется.

Сорокин посмотрел на подчинённого немного удивленно:

- Ты же через два дня в отпуск уходишь. Успеешь с этим материалом разобраться? А все остальные – старые, уже исполнил?

- И старые и этот - всё успею. Пока не сделаю, ни в какой отпуск не уйду. Ты же знаешь меня, Петрович, - немного обижено ответил оперативник.

- Знаю. Только вот сейчас ты добровольно себе геморрой на известное место нашел. Что-то это подозрительно. Какой-то свой интерес имеется?

- Имеется, - подтвердил Артём. - Ну, я же тебя не премию прошу. Только дай мне время разгрестись со всеми делами, не отписывай мне больше ничего и не привлекай на другие мероприятия.

- Хорошо, - заключил начальник. - Бери этот материал. Распишись только в его получении. Трогать тебя по другим делам не буду.

Весь день Артём не выходил из здания РОВД – работал с документами, чтобы раскидать их и «чистым» уйти в отпуск. Он был сконцентрирован и не отвлекался ни на что постороннее, несмотря на то, что в кабинете сидели ещё два его сослуживца - оперуполномоченный Голованов Петя и старший оперуполномоченный Привольнов Вадим.

Они пытались не мешать ему, но у них это не очень получалось. Оба сотрудника вынуждены были отвечать на телефонные звонки, а временами к ним приходили какие-то люди тоже по служебным вопросам. И даже если никто не звонил, и в кабинете не было посторонних, тишина в помещении была редким явлением. Причиной тому был Петя Голованов, который физически не мог долго молчать.

И вот в один из затянувшихся, по его мнению, периодов затишья, он спросил коллегу:

- Тёма, а что это ты зимой, в конце года, в отпуск собрался? Ведь холодно. На рыбалку, так ты не любишь это занятие, на шашлыки на природу, тоже особенно не пойдешь. Да и, вообще, толком никуда не поедешь. Что ты сейчас будешь в отпуске делать? Я думал, когда график отпусков на год составляли, что ты потом поменяешь время ухода в отпуск на более тёплое.

Артём, оторвавшись от работы над очередным документом, посмотрел на сослуживца и начал перечислять:

- Во-первых, я хочу спокойно встретить наступающий новый двухтысячный год. А то меня, как неженатого и почти непьющего, три года подряд ставили на суточное дежурство первого января. То есть тридцать первого толком не отметишь, так как надо утром первого заступать. Само дежурство первого января всегда получается бешенным, так как после празднования новогодней ночи люди просыпаются и начинают обращаться в милицию с телесными повреждениями, ножевыми ранениями, квартирными и простыми кражами, и другими происшествиями. Поэтому всё дежурство первого января – летаешь, как савраска с вызова на вызов. А второго, после сдачи такого дежурства – хочется только отоспаться. И в себя приходишь не ранее третьего числа, когда все заканчивают праздновать и готовятся к выходу на работу. Поэтому получается какой-то непраздничный праздник.

Во-вторых, числа до пятнадцатого января в городе будут проводиться различные, новогодние, торжественные, культурно-массовые мероприятия. Поэтому наоборот, мне будет куда пойти погулять и где интересно свободное время провести. А ты, находясь на нашей работе, этого себе позволить не сможешь.

В-третьих, к отпуску прибавляются новогодние праздничные дни, и он автоматически становится длиннее.

В-четвертых, лично мне зимой работается тяжелее, чем весной и летом. Выйду я с отпуска в феврале, а там и до весны недалеко.

Я твоё любопытство удовлетворил, Петруха?

Тот утвердительно мотнул головой и хотел что-то спросить ещё. Но Артём, увидев это, опередил его:

- Слушай, Петя. Если я с тобой сейчас начну в диспут пускаться о том, как проведу свой отпуск, то не успею доделать все документы до его начала. Соответственно, придется с ними возиться, уже находясь в нём. А мне этого очень не хочется. Поэтому ты вместе с Вадимом пойдешь сейчас в «поля», «бороздить» необъятные просторы территорий, подведомственных нашему РОВД, с целью получения полезной информации для раскрытия совершенных преступлений. Короче. Идите оба отсюда и не мешайте мне.

Голованов и Привольнов, немного поворчав, одевшись и взяв папки, вышли из кабинета.

Артём, сетуя на то, что отвлекся и потерял столько времени на разговор с коллегой, вновь уселся за бумаги.

В семнадцать часов он созвонился с Маргаритой Павловной. Она сказала, чтобы Долгов подъехал часа через три. Непосредственный исполнитель освободится к этому времени и ему всё объяснит.

Затем оперативник вытащил документы Виталия Сергеевича, которые он забрал из его квартиры накануне. Из записи в паспорте погибшего, а также из сведений, полученных от его соседей, у Артёма имелись точное имя и отчество бывшей жены тренера. Найдя в его же записной книжке аналогичное имя и отчество, он набрал телефонный номер, указанный напротив.

- Алло, - на противоположном конце провода послышался женский голос, - слушаю вас.

Оперативник привычно представился и продолжил далее:

- Валентина Николаевна, добрый день. Вы знакомы с Павловым Виталием Сергеевичем, тысяча девятьсот пятьдесят третьего года рождения?

- Да, конечно. Это мой бывший муж. А что случилось? - в голосе женщины были слышны тревожные нотки.

- Ваш бывший муж погиб. Мне необходимо задать вам несколько вопросов. Когда вы сможете подъехать ко мне?

В трубке послышался тяжелый, медленный выдох. Чтобы прервать затянувшуюся паузу мужчина спросил:

- Валентина Николаевна, вы меня слышите? С вами все в порядке?

- Да, я вас слышу, - медленно ответила женщина. – Я в данный момент нахожусь на больничном – простудилась сильно. И прибыть к вам в ближайшее время не смогу.

- Вас понял, - милиционер перехватил у нее инициативу. - Если я к вам домой приеду? Вы сможете меня принять?

- Да, наверное, смогу, если вас не испугает мой внешний вид, - продолжила бывшая жена Павлова.

Она продиктовала ему свой домашний адрес – это было недалеко от места, где жил погибший, после чего спросила:

– Когда вы хотите быть у меня?

Он, в голове подсчитав, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться после встречи с медэкспертом до неё, предложил:

- Приблизительно в двадцать один час вечера, сегодня не слишком поздно будет?

- Поздновато. Но если вам срочно надо, то приезжайте.

- Спасибо, - поблагодарил он, - но только если я не буду успевать и до двадцати одного часа тридцати минут к вам не приеду или не перезвоню, то тогда на завтра, сразу на девять часов утра договоримся. Так можно?

- Да, давайте так.

Положив трубку и посмотрев на часы, Артём понял, что ещё часа два сможет поработать над документами, а потом поедет в морг на встречу со специалистом, который провёл вскрытие тела Павлова.

- Старший оперуполномоченный уголовного розыска Долгов, - представился Артём медэксперту – возрастному мужчине, находясь в кабинете его начальницы.

Маргарита Павловна, обращаясь к оперативнику, представила своего подчиненного:

- Это – Виктор Александрович. Он сегодня провел вскрытие по вашему материалу и сам хотел с вами поговорить, поэтому я вас и пригласила. Все детали он сам вам доведет, - и, повернувшись к своему коллеге, добавила, - но только в своем кабинете. А то у меня ещё куча дел.

Виктор Александрович понимающе кивнул головой и, выйдя из кабинета начальника, повел оперативника по длинному серому коридору в свое служебное помещение.

Пока они шли, Артём в очередной раз про себя отметил, что это вытянутое, унылое, ограниченное серыми стенами пространство само по себе могло бы олицетворять гнетущую, полную горечи и печали атмосферу данного казённого учреждения. Поэтому он так и не любил ходить сюда.

Наконец-то, пройдя определенное количество метров, они вошли в кабинет эксперта.

- Маргарита Павловна мне всё объяснила, - начал тот, сухо, без эмоций продолжив, - я сделал, что было необходимо. Погибший – мужчина лет сорока пяти-сорока восьми. Судя по мускулатуре и подкожному жиру, находился в очень хорошей для своего возраста физической форме. Причина смерти – асфиксия. То есть удушение. Какое-то животное схватило его за шею, там есть соответствующие следы клыков, и удушило. Также имеются многочисленные, рваные раны с частичным отделением мышечной и жировой тканей в области лица, шеи и рук, нанесенные тоже в результате укусов зверей.

- Значит, - попытался подытожить Артём, - всё-таки, его собаки загрызли. Так?

- Наиболее вероятно, – уклончиво и не очень уверенно ответил эксперт.

- У вас какие-то сомнения в этом имеются? – осторожно спросил оперативник.

- Как бы так аккуратнее сказать. Однозначно - следы от укусов, обнаруженных на трупе, не принадлежат человеку. Собаки, волки, койоты, шакалы, гиеновидные собаки оставляют похожие следы клыков при смыкании своих челюстей на жертве и отрывании от неё кусков плоти. Разница обуславливается размером животного. Соответственно, и размером клыков, строением пасти, силой сжатия челюстей и ещё небольшим рядом специфических признаков. Для примера, сила сжатия челюстей у волков в целом выше, чем у обычных собак. Но у некоторых пород, типа мастиффа или кане корсо, она больше чем у их дикого «собрата». Поэтому категорического заключения, что это сделали именно собаки - я не дам. Это вы сами на основе имеющихся у вас дополнительных сведений, которыми я в данный момент не обладаю, будете делать соответствующие выводы.

Виктор Александрович поморщил и почесал лоб. Затем выдохнул и загадочно продолжил:

- Ещё мне кое-что показалось странным. На шее погибшего имеются многочисленные рваные раны. Но самая глубокая из них оставлена двумя клыками. Скорее всего, от сдавливания именно ими и произошло удушение. Остатки следов этих клыков единичны. Но их глубина, размеры и особенно расстояние между ними – очень большое. Исходя из обычных пропорций и соотношений параметров, это животное должно быть размером с тигра. Может даже больше. Если это не какая-нибудь аномалия в развитии обычной псины. Это я так, для примера. Не стоить забывать, что погибший, как я ранее говорил, был мужчина сильный, под сто килограммов веса. Чтобы удержать и удушить такого – даже не знаю, что за собака такая должна быть. На этом же участке шеи отсутствуют куски мышечной ткани. А вот их, судя по следам, откусывали животные очень похожие на обычных собак. То есть гораздо меньшего размера. Причем при осмотре рваных ран у меня сложилось впечатление, что они получены, когда тело в этих участках уже было холодным, то есть спустя какое-то время после наступления смерти. Я не могу сказать, сколько это время может составлять – минуты или часы. Вчера ночью на улице было почти минус двадцать, тело лежало на снегу, и поэтому остыть оно могло быстро. Ещё раз повторяю, что я не уверен, но у меня складывается впечатление, что какое-то крупное животное схватило погибшего за горло, задушило и бросило его. Теоретически, это может быть какой-нибудь пёс с гипертрофированными пастью, клыками и мышечной массой. Затем, через какое-то время, животные похожие на собак стали рвать мёртвое тело и откусывать куски мышечной и жировой ткани.

Эксперт, выговорившись, вздохнул с некоторым облегчением. Но, посмотрев на оперативника и увидев его настороженный взгляд, быстро продолжил:

- В третий раз повторяю, что это всего лишь моё предположение, в котором я не полностью уверен, сделанное на основе остатков следов, которых недостаточно для однозначного, категорического заключения. А соответственно, ничего этого я в нём не укажу. Своё предположение я вам так говорю – для информации. Может это вам поможет впоследствии. А может – нет. Выводы сами делайте.

Пока Артём добирался до Валентины Николаевны, он думал о состоявшемся разговоре с медэкспертом. Но чем больше он размышлял, тем очевиднее ему становилось, что общая картина произошедшего не выглядит настолько очевидной, насколько это могло показаться первоначально. Милиционер пришел к заключению, что пока рано делать какие-то выводы, не имея достаточных данных в настоящий момент…

Входную дверь открыл мужчина лет сорока на вид. После ознакомления со служебным удостоверением оперативника, он пригласил его зайти в квартиру. Направляясь в комнату, где их ждала Валентина Николаевна, хозяин помещения тихо произнёс:

- Супруга мне всё рассказала. Какое несчастье! С её слов, а я его лично не знал, хороший был человек. Она очень сильно переживает, поэтому не могли бы вы быть деликатнее с ней.

- Постараюсь, – заверил его Долгов.

Супруг бывшей жены Павлова выразительно посмотрел на него, после чего открыл дверь в её комнату и произнес:

– Валя, к тебе пришли, как ты говорила.

Артём вошёл в небольшую комнату. Женщина средних лет ждала его в кресле. На ней был халат, поверх которого была надета шерстяная, вязаная кофта. По её глазам было видно, что она недавно плакала.

- Добрый вечер, Валентина Николаевна. Это я вам сегодня звонил, - пояснил милиционер и, ознакомившись с её паспортом, продолжил. - Виталий Сергеевич погиб позавчера вечером на окраине города, в лесу. На месте обнаружения тела были замечены и отогнаны бездомные собаки, которые, как бы так помягче сказать, и являются, предположительно, причиной его смерти. Вследствие этого на лице погибшего имеются повреждения, которые делают невозможным опознание личности по нему. Нам необходимо, чтобы вы опознали его по другим признакам, имеющимся на теле, которые вам известны.

Женщина перевела дыхание и обратилась к мужу:

- Сергей, оставь нас, пожалуйста, с товарищем из милиции вдвоем. Со мной все будет в порядке, - и после того как тот вышел, обратилась к оперативнику. – Мне куда-то надо будет подъехать для этого?

- Да. В городской морг, - ответил он и добавил, - и, желательно, побыстрее. Только мне заранее об этом сообщите.

Она утвердительно кивнула, вытащила из кармана кофты носовой платок и промокнула им уголки глаз.

- Извините, - эмоционально произнесла женщина. - Так значит, это был несчастный случай?

- Скорее всего – да. Но пока проводятся проверочные мероприятия. И непонятно почему он там так поздно оказался – ведь живет далеко от места обнаружения. Вы что-то можете сказать по этому поводу? Когда вы его видели в последний раз?

- Странно, - заметила она, - он с собаками всегда очень хорошо ладил. Как-то чувствовал их, не боялся, а они – его. А в последний раз я видела его недели две назад. Поскольку он живет, вернее – жил, от нас недалеко, то мы виделись раз-два в месяц. После того как мы развелись, у нас сохранились нормальные, человеческие отношения. Я ведь его раньше сильно любила. И ещё я очень сильно детей хотела. Своих. Он же своих детей иметь не мог. Но это позже стало известно, после посещения всех врачей и сдачи анализов. Поэтому, когда я подала на развод, он сказал, что понимает меня и не осуждает. Виталий был добрым человеком. Со всеми у него были ровные отношения. Во всяком случае, я не знаю, чтобы у него враги имелись. Ну а оказаться на окраине города он мог запросто, любил иногда в день, когда не было физических нагрузок, «форсунки прочистить». Это его выражение. В прогулке, с его слов, лучше думалось. Когда мы ещё были вместе, то он, бывало, от своего дома до окраины города легко пешком доходил. Он же служил в каких-то специальных войсках. И мне, когда мы были моложе, неоднократно рассказывал, как марш-броски многокилометровые совершал.

Артём, заметив, как её глаза блеснули при воспоминании их молодости, попытался продолжить эту тему, тем самым отвлекая от негативных мыслей:

- А где он, говорите, служил?

- Знаю, что где-то на Чукотке, в каких-то специальных войсках. Он немного о службе говорил. В основном речь об этом заходила, когда я удивлялась его желанию и способности совершать многокилометровые пешие прогулки. Он всегда говорил, что это просто легкая разминка по сравнению с тем, что он раньше в армии «находил» и «набегал». А ещё, у него фото со времён службы сохранилось. Оно у него в альбоме до сих пор, наверное, лежит. На нём Виталий вместе с тремя своими сослуживцами запечатлён. Все четверо - молодые, красивые, в форме. Бывший муж говорил, что там ещё и пятый сослуживец был в их компании. Но на том фото его не запечатлели. Он какой-то местный, что ли, был. Типа чукча. Фамилия у него странная – Тувгепувге или что-то вроде этого. Очень тяжело запоминается. Зато имя – Иван. Они и после армии связь между собой поддерживали. Обычно все собирались у кого-нибудь одного из своей компании в гостях. Через какое-то время - у другого. Ну и так далее. Но встречались не каждый год, а реже. Как-то помню, к Виталию они приехали – Александр, Олег, Никита и чукча этот – Иван. Все собрались у нас дома, а потом поехали на дачу к бывшему мужу за город. Вот. Давно это было. А помню как сейчас и даже имена их не забыла. Но с годами встречаться они стали всё реже. А чуть меньше месяца назад я увидела Виталия. Он был очень расстроен. Сказал, что Иван умер. Или погиб. Сейчас не вспомню точно. Он где-то там, на Чукотке и жил.

Оперативник, помня просьбу супруга Валентины Николаевны, и чтобы лишний раз не поднимать тему смерти, тем более не связанную со случившимся здесь происшествием, перевёл тему разговора:

- А по последнему месту работы Виталия Сергеевича вы можете что-нибудь сказать? Были у него там дружеские отношения или наоборот?

- Вот, честно говоря, не знаю. Хотя, насколько мне известно, работал он давно на одном месте. Виталий всегда пытался поддерживать со всеми ровные отношения. И никогда не стал бы инициатором какого-либо конфликта. Насколько внешне и физически он производил впечатление сильного и жесткого мужчины при знакомстве, настолько мягким он становился спустя какое-то время после того, как ты ближе узнавал его. Раньше у него был там коллега - Борис, с которым он поддерживал наиболее дружеские отношения. Бывший муж, ещё тогда, меня познакомил с ним. Я не знаю, работает ли он сейчас там, но вы сами можете это выяснить. У меня где-то был записан его телефонный номер. Если хотите, то я найду его.

- Да, буду признателен, - поблагодарил её Артём, вновь переведя тему разговора. - А двухкомнатная квартира, в которой он проживал, кому принадлежит?

- Не знаю. Родители его умерли давно. Он в семье один был. Ещё имелась у Виталия тетка - это родная сестра его матери. Но она жила на Украине и отношения с ней никто не поддерживал. Поэтому после развала Советского Союза о ней не было ничего известно. А приватизировал ли он эту квартиру или нет - я понятия не имею. Вам, наверное, будет легче самим это узнать.

Милиционер утвердительно кивнул головой, вынул из папки бланк объяснения и начал его оформлять.

- Долгов, тут к тебе пришёл Афанасьев Борис Аркадьевич, - в трубке прогремел голос оперативного дежурного, - очень торопится. Говорит, что ему надо быстрее. Пускать?

Артём сидел у себя в кабинете, в РОВД и вымучивал, доделывал, «добивал» последние документы, находящиеся у него на исполнении. Он посмотрел на часы, которые показывали тринадцать часов дня.

- А что он хочет? – спросил оперативник. – По какому вопросу?

- Говорит, что пришёл по поводу Павлова, - ответил дежурный. - Так пускать?

Оперативник вспомнил, как утром, придя на работу, сразу позвонил на телефонный номер коллеги погибшего, который ему вчера дала Валентина Николаевна. Взявший трубку мужчина, а его звали – Борис Аркадьевич, узнав, что Виталий Сергеевич погиб, и немного помолчав, сказал, что в данный момент очень занят. Он записал, куда ему надо подойти и заверил, что сегодня в течение дня заедет.

- Да, пропускай, – разрешил Артём, пытаясь дописать один из последних документов, пока посетитель поднимался к нему.

- Можно? - и получив утвердительный ответ в виде молчаливого утвердительного кивка головой, в кабинет вошёл мужчина средних лет, который сразу представился. - Афанасьев Борис Аркадьевич. Я так понимаю, что это вы мне утром сегодня звонили. Прошу прошения, но у меня в тот момент совсем не было времени – «аврал» на работе какой-то. Вот вырвался к вам в обеденное время. Так что произошло? Я и другие коллеги Павлова в шоке от вашей новости.

- Виталий Сергеевич погиб два дня назад, – пояснил милиционер, - его тело было обнаружено вечером на окраине города, в лесу. Там же была замечена стая бездомных собак, которая, предположительно, стала причиной его смерти. Мягкие ткани и мышечные волокна в области лица частично повреждены, вследствие чего погибший не может быть опознан по документам, удостоверяющим личность.

Мужчина сидел, покачивая головой. По выражению его глаз было видно, что он был потрясен услышанным.

- Ужасно, - промолвил он, - ужасно! Как такое возможно? То есть собаки убили человека? У меня слов нет.

- К сожалению, так бывает иногда, - заметил Артём, пытаясь успокоить разволновавшегося мужчину, - но, в настоящий момент проводятся дополнительные мероприятия, направленные на установление всех обстоятельств данного, трагического происшествия.

- Да уж, пожалуйста, проведите.

Милиционер утвердительно кивнул головой и спросил:

- А на работе не заметили отсутствие Виталия Сергеевича в последние два дня?

- Нет, не заметили. Он взял три дня отгулов, которых у него накопилось на месяц. И выйти на работу он должен был только завтра утром. Поэтому никто и не хватился.

- Ну а что вы можете сказать о Павлове? Какие у него отношения были в коллективе?

- Виталий Сергеевич был исключительный человек. Давно, когда я только устроился на эту работу, он мне очень помог в первое время. Мы работаем в детском спортивном клубе. Вернее, теперь уже работали. Он работал с ребятами постарше, а я работаю с младшими. В коллективе у него со всеми теплые, рабочие отношения. Его уважали как профессионала. Он много работал. Виталия устраивало место и должность, а она у него, можно сказать, рядовая. И ни о каком карьерном росте он не думал. А по нынешним временам для любого руководства такой сотрудник – просто клад.

- Ну а в последнее время ничего необычного в его поведении вы не заметили?

- Нет, не было в его поведении ничего необычного. Хотя. Как-то недели три или две назад он пришел на работу весь понурый, не похожий на себя. В разговоре сказал мне, что его товарищ по службе погиб. Виталий раньше служил в армии. И вскользь рассказывал мне об этом.

- Сослуживца случайно звали не Иван? – уверено спросил Артём, думая, что удивил собеседника.

- Нет, точно не Иван. Виталий сказал, что погибшего звали – Олегом. Они вместе служили на Чукотке. Где и в каких войсках точно - он не говорил. Фамилия у него – Николаев. Мы тогда разговаривали у меня в кабинете. И в этот момент по телевизору показывали выступление композитора и исполнителя своих песен – Игоря Николаева. И когда коллега мне назвал погибшего, я тогда ещё на это совпадение обратил внимание и поэтому запомнил – Николаев Олег. Он, как будто, в Нижнем Новгороде жил. Вот по этому поводу Виталий очень сокрушался. Но больше он мне о нём ничего не рассказывал.

Оперативник немного озадаченно почесал в области лба и спросил:

- Что-нибудь ещё Виталий Сергеевич вам о своей жизни рассказывал? Может, о других однополчанах что-либо говорил?

- О жизни - рассказывал, но ничего необычного. С работы – домой, и обратно. А о сослуживцах больше ничего не говорил.

- Были у погибшего ещё какие-нибудь близкие, знакомые, друзья? Может женщина была? Ведь он давно был в разводе.

- Нет. Не было. Во всяком случае, я о них ничего не знаю. И насчёт женщин тоже сказать ничего не могу. Но на нашей работе у него с женщинами ничего не было. Это точно. Они к нему относились хорошо, но без интереса. В последнее время хихикали и называли его «крокодилом Данди».

- Почему?

- Он начал ходить, в том числе и на работу, с охотничьим ножом. Я тоже его видел. Это было как раз после нашего разговора о гибели его бывшего сослуживца по армии. Красивый такой нож с чехлом. Виталий его на поясном ремне носил. Как главный герой фильма «Крокодил Данди». Вот поэтому женщины в нашем рабочем коллективе в шутку его так и стали звать.

- Он сам как-то пояснил появление и ношение этого ножа?

- Нет. Отшучивался постоянно. Смеясь, говорил, что так он готов ко встрече с любым зверем.

- Понятно, - заключил Артём. – Спасибо большое за то, что быстро подошли к нам. Как только будут урегулированы все формальности с опознанием тела, я могу вам позвонить. Или, если хотите, сами позвоните его бывшей супруге. Я так понимаю, что вы знакомы. У вас есть её номер телефона?

- Да, есть.

- Ну и ладушки…

К вечеру Артём закончил с работой по старым документам.

Сделав небольшой перерыв на прием горячего чая, он вновь сел за стол. Разложив перед собой материал проверки, проводимой по факту обнаружения трупа Павлова, оперативник ещё раз внимательно просмотрел его.

В протоколе осмотра места происшествия было отражено, что на брючном ремне погибшего имеются кожаные ножны. Но ножа при нём найдено не было. Закончив просмотр всего материала, он для себя отметил, что опрос жильцов ближайшего к месту происшествия дома не дал результатов в связи с тем, что большинство из них просто не открыло дверь дежурному участковому. Поэтому и не представилось возможности их опросить. А не открыли люди двери потому, что был уже первый час ночи. Оперативник подумал, что надо бы в удобное, вечернее время повторить опрос жильцов. Может, что и узнает интересного. А может, и нет. Также из объяснения местного участкового Смирнова следовало, что когда он отгонял от тела погибшего собак, то наиболее агрессивными были три крупных кобеля. А всего собак, как указал Смирнов, было десять или одиннадцать штук. Вспомнив показания, которые дал Сергеев, оперативник заключил, что они полностью совпадают с показаниями участкового. Но только сам оперативник, когда совершал прогулку по ночному лесу тогда, на поляне, видел восемь собак. И агрессивных - не было совсем. Он подумал, что, возможно, Смирнов и Сергеев «в пылу битвы» с животными немного неправильно посчитали. А может, и нет.

Отложив документы, Артём принялся изучать содержимое записной книжки, которую он забрал из квартиры Павлова.

Тренер был человеком аккуратным. Читать его записи, выведенные красивым, знакомым оперативнику почерком, было приятно и легко. Большое количество различных отметок и затёрто-лоснящаяся обложка книжки свидетельствовали о том, что начали заполнять её очень давно. Несмотря на это, и потратив на изучение достаточно большое количество времени, он нашел в разных её местах надписи – «Тумнетувге Иван» и «Николаев Олег», напротив которых были выведены цифры телефонных номеров. По справочнику милиционер определил, что коды, предстоящие непосредственно номерам, принадлежат городу Анадырь, расположенному на территории Чукотского автономного округа, и городу Нижний Новгород, соответственно.

Посмотрев на карту и обновив свои скудные познания в области географии, Артём, в целом, восхитился «бескрайним просторам» своей Родины, а в частности, расстоянию, которое разделяет город Анадырь и населенный пункт, в котором проживает и работает он сам.

Помня то, как не любит руководство РОВД, когда со служебных номеров осуществляются междугородние телефонные переговоры, оперативник какое-то время размышлял над последующим обоснованием подобной необходимости. Выстроив в своей голове словесную схему вышеуказанного обоснования и посчитав ее достаточно убедительной, он, глядя в записную книжку Павлова, стал набирать номер.

Соединение произошло достаточно быстро, и оперативник стал ждать, когда трубку возьмут на том конце провода.

Спустя почти минуту он услышал сонный, недовольный женский голос:

- Алло.

- Добрый вечер. С вами говорит старший оперуполномоченный уголовного розыска Долгов. Мне необходимо задать вам несколько вопросов.

- А вы знаете, сколько сейчас времени?

- Да, конечно, – девятнадцать часов десять минут.

- Это у вас такое время. Вы, наверное, звоните с «материка». А у нас в Анадыре сейчас – четыре часа ночи. Поэтому будьте любезны перезвонить в дневное для меня время.

- Извините, пожалуйста, - только и успел сказать Артём, после чего трубку на том конце провода положили.

Он вспомнил, как в детстве слушал радио и как удивлялся тогда, когда объявляли, что в Москве – пятнадцать часов, а на Камчатке – полночь. Освежив свои познания в сфере часовых поясов, которые имеются на территории России, милиционер решил, что надо будет перезвонить разбуженной им даме завтра утром.

После чего мужчина стал набирать номер телефона, указанный в той же записной книжке напротив надписи - «Николаев Олег».

- Алло, - в трубке вновь послышался женский, но сейчас уже молодой голос, - слушаю вас.

- Добрый вечер. Вас беспокоит старший оперуполномоченный уголовного розыска Долгов, - сотрудник говорил чётко и быстро. - Могу ли я услышать Николаева Олега?

- Нет, не можете. Его нет. Совсем. Он погиб.

- Мои соболезнования. А с кем имею честь разговаривать?

- Я его племянница, дочь его старшего брата. Меня зовут Катя.

- Очень приятно. А меня – Артём. Я звоню по поручению друга и бывшего сослуживца вашего дяди – Павлова Виталия Сергеевича, - на ходу стал придумывать оперативник, чтобы не слишком пугать девушку и хоть как-то объяснить ей свой звонок. – Ваш дядя, наверное, говорил о нём. Виталий Сергеевич просил лично передать кое-что вашему родственнику, а у вас - такое несчастье. Я прошу прощения. Но вы не скажете, что с ним случилось?

- Может быть, и говорил, но я фамилии и человека такого не помню. Извините. А погиб дядя в результате несчастного случая. Это случилось недели две назад. Он вместе с моим отцом и другими мужчинами был на охоте. И там на него волк напал и убил.

Затянувшуюся паузу нарушил оперативник:

- Загрыз что ли? Простите за неделикатный вопрос.

- Я не знаю всех тонкостей, - немного раздраженно заметила девушка, - там мой папа был. Что он мне сказал, то я вам сейчас повторила. Он, конечно, мне без подробностей рассказал, чтобы не травмировать. Если хотите все точно знать, то это вам надо с ним разговаривать.

- А можно тогда пригласить вашего папу к телефону.

- Нет. Он сейчас в командировке. Приедет только в эту пятницу вечером, или в субботу утром.

- То есть послезавтра получается?

- Да, послезавтра.

- Спасибо. А ваш дядя вам о своих бывших сослуживцах по армии рассказывал? Знаете что-нибудь о них?

- Нет, не помню, не знаю. Но это вам лучше опять папу моего спросить. Или в бумагах дяди посмотреть. Может там что-нибудь найдете. Но только их сейчас немного осталось – я потихоньку избавляюсь от них. Честно говоря, не хочу, чтобы они мне на глаза попадались. Сразу неприятные воспоминания о дяде Олеге. Поэтому, если вам надо, то лучше поскорее приехать.

- Да, хорошо, я понял. Тогда, наверное, я по дате и времени определюсь и вам перезвоню. Будьте добры, подскажете свой адрес, - и, записав продиктованное девушкой местонахождение квартиры Николаева, попрощался. - Всего доброго.

- До свидания.

Положив трубку, Артём отметил, что коллега Виталия Сергеевича был прав - погиб Николаев Олег. Но как погиб. Волк убил! Оперативник вновь подумал, что не будет делать каких-либо выводов из-за неполноты данной информации.

В восемь часов утра следующего дня Долгов звонил в город Анадырь, на Чукотку.

- Алло, - в трубке раздался вчерашний, но только не такой недовольный, голос немолодой женщины, - слушаю.

Оперативник представился, как обычно, и продолжил:

- Могу я услышать Тумнетувге Ивана?

- Нет, не можете. Он погиб.

- Соболезную. Простите, а кем вы ему приходитесь?

- Я его мать. Меня зовут Галина Эдуардовна.

- Галина Эдуардовна, а как это произошло?

- А с какой целью вы звоните, и почему вас это интересует?

- Я звоню по поручению друга вашего сына – Павлова Виталия Сергеевича, - и, назвав город своего проживания, он продолжил, - они вместе служили в армии там, у вас на Чукотке.

- Да, я помню такого, - заметила женщина более доброжелательным и мягким голосом. - Я сама ему звонила, когда сына не стало. И всё рассказала. Меня об этом Иван ещё давно, когда был жив, попросил. Сказал, что если с ним что-то случится, то надо будет Виталию обязательно сообщить. И заставил меня записать его номер телефона. Иван иногда вспоминал его. Только это давно было. Я имею в виду службу. И когда они вместе уволились из армии, то поддерживали отношения. Иван даже ездил к нему в гости.

- Вы сказали, что они вместе уволились. То есть они ушли со службы одновременно?

- Да, именно так. Они все уволились одновременно.

- А все - это кто?

- Ну как кто. Мой сын, Виталий и, кажется, ещё кто-то, с кем они дружили. Вот они все одновременно и уволились.

- А вы не знаете причину их согласованных действий?

- Нет, не знаю. Сын разговаривал с отцом - с моим мужем, на эту тему. Но мне они ничего толком не сказали. Иван пояснил только, что с ними там что-то случилось, и они были вынуждены уволиться.

- А что случилось? Он говорил об этом?

- Ничего не говорил. Один раз обмолвился, что они там что-то страшное повстречали. А что – не говорил. Но, наверное, шутил, чтобы я с расспросами не лезла.

- Галина Эдуардовна, так что всё-таки произошло с Иваном в прошлом месяце?

- Я же сказала, что он погиб. Вместе с коллегами по работе в конце ноября поехал на вездеходе на реку, рыбачить. В тот момент там пурга началась. Иван пошёл, чтобы с реки снасти занести и пропал. Нашли сына только через неделю.

- Понятно. Так он от переохлаждения умер?

- Я не знаю, от чего он умер. Возможно и от переохлаждения.

- Почему возможно?

- Потому что, когда его нашли через неделю после пропажи, то тело было сильно изъедено дикими животными. У нас тут край суровый и местами опасный. Хищного зверья - полно, людей мало. А там, куда они поехали на рыбалку, их совсем нет. После того как сына привезли, мне кто-то что-то говорил, какую-то бумагу показывал, и в ней что-то написано было. Но я не помню что. И, если честно, мне это неинтересно. Хорошо, что хоть это нашли.

- Обычно такие бумаги дают супругам или взрослым детям погибшего.

- Наверное, да. Но так как Иван не был женат и детей у него тоже не было, то бумагу показывали мне.

- А что за бумага? У вас осталось что-нибудь на руках? Если я вам номер факса дам – сможете мне их скинуть?

- Ничего и никуда я скидывать не буду. Я только отошла от всех этих переживаний. Я старый и больной человек. Вы хотите и меня в могилу свести, - голос женщины опять стал жестким. - Если вам так надо, то сами можете найти все необходимые бумаги в государственных учреждениях.

- Понятно. Извините, я не хотел вам причинить боль, - миролюбивым тоном заметил Артём, - а ещё кого-нибудь из сослуживцев Ивана вы знаете?

- Нет. Может раньше и знала, а сейчас не помню.

- Ясно. Ещё раз прошу прошения. Галина Эдуардовна, вы сможете мне продиктовать все данные на Ивана? Чтобы я мог обратиться с запросом в государственные органы.

Записав в свой ежедневник всё, что продиктовала ему мама погибшего сослуживца тренера, милиционер в очередной раз извинился перед ней и повесил трубку.

Артём сидел за своим рабочим столом и пытался в голове как-то систематизировать рой информации по материалу Павлова. Он знал, что интересные и важные на первый взгляд сведения иногда не имеют отношения к расследуемым преступлениям. Дальнейшая их проверка хоть и нужна, но может привести к затягиванию проведения всех неотложных мероприятий, что, в свою очередь, может привести к утрате достоверных данных, имеющих значение к представляющим интерес событиям. Оперативник пока не мог определиться с вопросом: «Имеют ли отношение к смерти Павлова две смерти бывших сослуживцев?» Ведь при положительном ответе ему необходимо будет дальше двигаться в этом направлении и, соответственно, тратить на это силы и время. Милиционер подумал, что надо установить личности двух других «однополчан» Павлова, а если получится, то и их судьбу. Возможно, это прояснит случившееся с тренером. Долгов решил, что необходимо съездить в квартиру Виталия Сергеевича. Не исключено, что там могут находиться носители информации, которые позволят ему ответить на ряд интересующих его вопросов.

Оперативник оделся, взял папку и вышел из кабинета.

Артём несильно бил костяшками пальцев в закрытую дверь, так как дверной звонок не работал. Он слышал, как внутри квартиры кто-то копошится, но входную дверь так никто и не открывал. Постучав в очередной раз, он стал ждать, одновременно вспоминая всё, что успел сделать за сегодня.

Так, приехав ещё утром домой к погибшему, он первым делом нашёл его фотоальбом. Изучение данного собрания старых карточек заняло определенное время и вызвало прилив различных эмоций. От умиления до печали. Он обнаружил фотоизображение, про которое говорила Валентина Николаевна. Там был запечатлен Павлов вместе с тремя мужчинами в форме. Никаких надписей на ней, в том числе и на обратной стороне, не было. Артём положил эту карточку к себе в папку вместе с ещё одной наиболее поздней фотографией тренера. Были и другие снимки, на которых бывший наставник был зафиксирован в форме курсанта. Но тоже без каких-либо надписей. Больше никаких свидетельств о службе Виталия Сергеевича и его «боевых товарищах» обнаружено не было.

Просмотрев содержимое шкафа, письменного стола и комода, он вытащил из них все бумаги. Даже их быстрое изучение заняло много времени.

Из осмотра военного билета Долгов узнал, что его бывший наставник служил в воинской части, расположенной на территории Чукотского автономного округа. Уволился со службы он в звании капитана в тысяча девятьсот восемьдесят втором году. Оперативник записал себе ничего не говорящий ему номер воинской части, где служил Павлов, и его военно-учетную специальность. Ничего другого, что могло бы хоть как-то пролить свет на личности его сослуживцев, он в ходе изучения бумаг тренера не нашёл.

Из друзей Павлова, с которыми он находился в одной военной части на Чукотке, Валентина Николаевна назвала имена четырех: Иван, Олег, Александр, Никита. Так как он установил двух из них – Тумнетувге Ивана и Николаева Олега, то сомневаться в точности имён двух других у него оснований не имелось. Оперативник подумал, что, на самый крайний случай, может попытаться позвонить всем Александрам и Никитам, которые будут записаны в книжке тренера. Может ему повезет, и он найдет их. А может, и нет.

Ещё милиционер искал в квартире охотничий нож, про который ему говорил Борис Аркадьевич, и который не был обнаружен на месте происшествия. Но, в ходе тщательного осмотра квартиры, такого холодного оружия Долгов найти не смог. Его там не было.

Из жилища Виталия Сергеевича Артём вышел вечером и поехал к пятиэтажке, ближайшей по отношению к лесному массиву, в котором прогуливавшийся поздним вечером работник автосервиса наткнулся на труп и копошащихся рядом с ним собак.

Милиционер провёл повторный тщательный обход и опрос жильцов данного дома. В ходе осуществления указанных мероприятий были получены определенные результаты.

Так, одна из молодых мам, которая проживает в указанном здании и постоянно гуляет вблизи леса со своим годовалым мальчиком, вспомнила, что иногда видела взрослого мужчину, гуляющего по лесной дорожке. По описанию внешности и одежды этот мужчина был похож на Павлова. Девушка опознала его по поздней фотографии тренера, которую оперативник забрал из его фотоальбома и показал ей. Летом она обычно видела его ближе к двадцати часам вечера. А зимой – только в дневное время, поэтому и запомнила его синюю куртку. В последние два месяца, по вечерам, она не ходила гулять, так как в это время было темно, а электрических фонарей там не имелось. Поэтому молодая мамочка не знала, появлялся ли Виталий Сергеевич возле лесного массива по вечерам в течение декабря или нет.

Кроме того, одна из пожилых жительниц указанного дома рассказала ему, что её хорошая знакомая – Вера Алексеевна, проживающая через два таких же здания от неё, иногда подкармливает бездомных собак, бегающих в округе.

Больше ничего интересного и имеющего отношение к смерти Павлова оперативник из опроса жильцов не узнал.

Вот поэтому он сейчас стоял и настукивал в дверь квартиры кормилицы собак по адресу, полученному в ходе осуществления вышеупомянутого мероприятия.

Теряя терпение, мужчина громко, почти крича, произнес:

- Откройте, милиция! Я же слышу, как вы внутри ходите! Ну что за детский сад?

- Подождите, пожалуйста, - раздался из-за двери голос, принадлежащий пожилой женщине, - сейчас открою.

Дверь квартиры отворилась с таким скрипом, постепенно переходящим в скрежет, что оперативник подумал, будто перед ним разверзаются врата в чудовищном замке какого-нибудь злого волшебника из народных сказок. Только вместо бабы-яги внутри помещения стояла небольшого роста сухенькая старушка, которая смотрела на Артёма любопытными, прищуренными глазами.

- Ну, наконец-то, - с облегчением заметил милиционер, показав ей своё удостоверение, и продолжил. – Вера Алексеевна? Мне надо задать вам несколько вопросов.

- Да, хорошо, - она сделала приглашающий жест, махнув рукой в сторону, - проходите в комнату. Только говорите громче – я очень плохо слышу.

Артём вошёл в квартиру и далее - в сторону указанной комнаты.

Старушка стала закрывать дверь. Долгову показалось, что шум, издаваемый ею, стал ещё более противным, вследствие чего он поднял уровень его омерзительности до звуков, издаваемых вратами ада. Сам процесс запирания занял у неё почти минуту времени. Когда всё стихло, Долгов отдал должное терпению соседей, которые имели «удовольствие» каждый день слушать эти звуки.

- Вера Алексеевна, - начал он громко, чтобы пожилая женщина могла хорошо его расслышать, расположившись на предложенном ему стуле, - мне стало известно, что вы подкармливаете бездомных собак, живущих в округе. Что вы можете сказать об этом?

- Да, подкармливаю, - начала спокойно она, - именно потому, что они бездомные собаки. А стали они таковыми благодаря бессердечности и жестокости людей. Ведь большинство из них ранее были домашними питомцами. И именно из-за поступков и действий людей они лишились этого дома. А я, по мере своих возможностей, пытаюсь хотя бы частично исправить это и помочь им. Тем более что они спокойные и неагрессивные животные.

- Вот тут позвольте с вами не согласиться, - возразил ей милиционер, - насчет отсутствия агрессивности местных собак. Три дня назад…

- Да, да, знаю, - нетерпеливо перебила его старушка, - вчера я видела нашего участкового – Смирнова. Он мне рассказал, что три дня назад на лесной дорожке нашли тело мужчины, которого, якобы, загрызли собаки. И что в этом отчасти есть моя вина, так как это я их подкармливала, и поэтому они здесь живут. Но я этому не верю. Не думаю, что обитающая в нашем районе стая могла это сделать. Я этих животных хорошо знаю. Их вожак – помесь кавказца. Несмотря на данное обстоятельство, этот пёс совсем не агрессивен в отношении людей. Не знаю, представители рода человеческого или жизнь его этому научили, но он сам очень спокойно относится к жителям окрестных домов и всем собакам в стае не позволяет агрессивно вести себя в отношении нас. Вожак может рыкнуть или «поставить на место» непослушного собрата, но каких-либо враждебных действий от него лично я никогда не видела. Да и других это тоже касается. Я считаю, что именно эта сформировавшаяся группа животных не пускает сюда других агрессивных и неадекватных собак.

- Значит, число животных, обитающих в окрестностях и подкармливаемых вами, стабильно? – спросил, внимательно слушавший, оперативник. - Давно вы их в таком составе знаете?

- Состав стаи не менялся давно. Последняя особь, которая закрепилась в ней, появилась где-то полгода назад. Вожак строго следит за всеми. Те, кто пытается ему перечить, изгоняются им. Долгое время всего в стае было одиннадцать собак. Пять животных, включая вожака, - крупные особи, четыре особи – среднего размера, и две – совсем небольшие. А вот в последний раз, когда я им давала еду, это было вчера утром, их было всего восемь. Трех крупных кобелей не было. Не знаю, куда они пропали. А сегодня утром приехала ветеринарная служба, что-то там из отлова собак. Я знаю - это ваш Смирнов их вызвал. Я не стала на это смотреть. Ушла оттуда. Завтра пойду гулять, посмотрю, может, кто-нибудь из стаи остался.

Она тяжело вздохнула и печально продолжила:

- У меня ведь никого из родственников нет и поэтому живу я одна. А эти животные всегда отвечали мне лаской, столько приятных эмоций давали.

- Понятно, - заметил Артём, вынув из папки последнее фото Виталия Сергеевича, и показал его пожилой женщине. – Посмотрите внимательно. Вы знаете этого человека? Может быть, видели его где-нибудь?

Вера Алексеевна подошла к комоду, стоявшему у стены, и, вынув из ящика очки, одела их на нос. Оперативник, увидев это «оптическое приспособление», подумал, что его оправа была сделана из того дуба, под ветвями которого царь-кощей над златом чах.

Старушка внимательно посмотрела на фотографию, задумалась, видимо, роясь в закромах памяти, и спустя какое-то время уверенно заявила:

- Нет, его я не знаю, и никогда раньше не видела.

Милиционер положил фото себе в папку, записал все необходимое и, поблагодарив пожилую женщину, направился в сторону входной двери. Не дойдя до неё совсем немного, он развернулся и произнес:

- Вера Алексеевна, я понимаю, что вы плохо слышите. Также я осознаю, что любому, даже «ангельскому» терпению приходит конец. А ещё, я не исключаю того, что когда-нибудь мне придётся приехать сюда, чтобы раскрыть преступление, по которому вы будете проходить в качестве потерпевшей, а ваши соседи – подозреваемыми. И причиной его совершения будет являться то приспособление, которое закрывает вход в занимаемую вами квартиру. А вернее звук, который оно издаёт. Поэтому, если вы найдёте и дадите мне одноразовый шприц, машинное или хотя бы растительное масло, я попытаюсь устранить эту причину путем смазывания петель на том листе железа, который вы называете дверью.

Артём вошел в кабинет начальника розыска майора Сорокина сразу после утреннего оперативного совещания. Тот сидел, как обычно, за рабочим столом в куче бумаг и документов. Подняв глаза от очередного листа и посмотрев на подчиненного, он немного печально спросил:

- Ты всё, уже в отпуске?

- Да, с сегодня и до пятого февраля двухтысячного года включительно. То есть на работу выйду только в следующем году.

- Везёт же некоторым, - с завистью отметил начальник, - а кому-то «пахать». Ты всё успел закончить? Сдал, ответил, исполнил? Все отметки сделал в журналах? А то я ещё не смотрел, что мне там по тебе секретариат подготовил.

- Да всё сделал и отметил. Кроме одного материала. По Павлову.

- Это, которого собаки…?

- Да, именно.

- А в чём проблема?

- Ну, во-первых, тело ещё официально не опознано. Родственников у погибшего нет. Бывшая жена его опознать может, но в данный момент она находится на больничном. Я с ней разговаривал. Она обещала мне, что постарается в кратчайший срок это сделать. Во-вторых, ещё нет заключения в бумажном виде от медэксперта.

- Понятно. А ты с ним разговаривал? Что он сказал?

- Он говорит, что смерть наступила в результате удушения, которое совершил зверь похожий на крупного пса. Очень крупного. Все остальные повреждения на теле были оставлены животными, с большой долей вероятности, являющимися собаками.

- Чудненько. Как опознание и заключение медэксперта будут у тебя – сразу выноси постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Только не тяни с этим. Желательно это сделать до праздников, в следующий год надо как можно меньше материалов переносить. Ну, ты сам знаешь.

- Знаю. Только мне кое-что проверить надо. Поэтому дай, пожалуйста, завтра мне машину. В Нижний Новгород съездить надо.

Глаза начальника от удивления стали занимать на его лице неестественно много места. Он возмущенно заговорил:

- А чего только машину? Почему не вертолет? Или дирижабль? – немного успокоившись, майор продолжил. – Обоснуй и объясни для чего тебе нужно на служебной машине добраться до города Нижний Новгород, который расположен в другом субъекте Российской Федерации. Что ты там делать собираешься?

- Петрович, не кипятись, - мягким голосом произнёс Артём. - Есть у меня по этому материалу определенные предположения. Чтобы подтвердить или опровергнуть их, мне нужно в Нижнем Новгороде кое с кем поговорить и, если получится, посмотреть кое-какие бумаги. Ну что ты так разволновался? Завтра суббота – практически выходной день. Если сегодня в течение дня и последующей ночи ничего сверхординарного не случится, то одна служебная машина будет тебе не нужна. До Нижнего, всего то, чуть более двухсот километров. За бензин я заплачу сам, с пробегом – тоже порешаю. Управлять автомобилем буду аккуратно, вести себя там осторожно. Аки лань горная. Я тебя когда-нибудь подводил? Приеду туда, поговорю с человеком, посмотрю документы – и всё. Никого я там задерживать не собираюсь. Ну, дай машину, пожалуйста.

Сорокин, смотря оперативнику прямо в глаза, спросил:

- У тебя какой-то свой интерес по этому материалу? Ты этого Павлова знал раньше? Чего ты в этом простом материале роешься?

Артем, не отводя взгляда, решительно и жестко ответил:

- Да, знал. Да, для меня этот материал – дело принципа. Поэтому и роюсь в нём. Так дашь машину?

Начальник повернул голову к окну. Встав из-за стола, подошёл к нему. Он почесал лоб. Тяжело вздохнул. Потом медленно и тихо выдохнул. Было видно, что майор тянет время, обдумывая все за и против. В какой-то момент, приняв окончательное решение, он сел обратно за стол и спросил:

- А ты за какой машиной закреплён?

- За ноль сорок шестой, шестёркой.

- Хорошо, бери. Но только, если сегодня в течение суток и ночью ничего не случится. Документы на машину утром возьмёшь. Если завтра меня на работе не будет – оставлю их в дежурке. С бензином сам разберёшься. В субботу вечером обязательно мне позвони, чтобы я знал, что у тебя всё нормально. И потом, как приедешь, обратно – тоже звякни. Всё понятно?

Глава 2

В субботу утром дорога на Нижний Новгород была свободна, поэтому Артём двигался по ней спокойно, понимая, что даже не особо торопясь, он доедет туда часа за три. Сидя за рулем, слушая, как монотонно работает мотор, и, ощущая, как ходовая достаточно мягко отрабатывает неровности, он получал удовольствие от самого процесса управления транспортным средством.

Вчера вечером Долгов созвонился с племянницей погибшего Николаева Олега – Катей. Она сказала, что ее папа – брат погибшего, приедет сегодня ночью. Поэтому если Артём приедет в субботу после обеда, то сможет встретиться с ним и поговорить. А все оставшиеся бумаги погибшего она собрала и подготовила для него.

Несмотря на повод данной поездки, настроение у оперативника было позитивное. Все-таки у него начался отпуск, и он на машине едет в другой город. Милиционер представил, что направляется не по рабочим вопросам, а в путешествие. И настроение поднялось ещё больше. Тем более, что сама поездка обещала быть нетяжелой…

- Добрый день, - поприветствовала его девушка двадцати двух-двадцати пяти лет на вид, представившись просто, - Катя.

- День добрый, - ответил оперативник, пройдя в квартиру, - Артём. Очень приятно познакомится воочию.

Она жестом пригласила его в комнату, неторопливо и мелодично говоря:

- Это жилплощадь дяди Олега. Она большая, трехкомнатная. Особой личной жизни у него не было. Поэтому одному в таких хоромах ему было скучно жить. Вот я после окончания института и переехала к нему на время. Так как у моего папы, помимо меня, ещё трое детей, то и он был не против этого.

- Значит, ваш дядя не женат? И детей у него тоже нет? – спросил оперативник, рассматривая картины и фотографии, развешанные на стенах внутренних помещений, отметив про себя, что квартира, как ранее отметила Катя, была большая и просторная.

- Нет. Он давно в разводе. Бывшая супруга лет десять назад уехала за границу. Там и осталась. С тех пор о ней ничего не было слышно. Дядя о ней мне ничего не рассказывал. И детей у него тоже нет. Но он о своей жизни совсем не любил говорить. Почти всегда на работе пропадал. Так что вам от меня пользы будет мало.

- А где и кем он работал?

- Ой, извините. Тоже толком не знаю. Кажется, в какой-то частной компании. Но чем она занимается – не знаю. Я же вам сказала, что дядя не любил о себе говорить. Когда он был дома, то в основном расспрашивал меня о работе, друзьях, увлечениях. Чаще на нейтральные темы разговаривали. Так что вам моего папу придётся подождать – он то точно о дяде Олеге больше моего знает.

- А когда ваш папа подойдёт?

- Он вчера поздно ночью приехал. Отоспится, приведет себя в порядок и придёт. Наверное, часика через три будет. Я ему о вас всё рассказала.

- Понятно, - оперативник вошёл в самую маленькую комнату и остановился перед столом, на котором лежали несколько стопок бумаг, - это документы вашего дяди?

- Да, они. Всё что осталось. И комната тоже его.

- И последний вопрос, - милиционер понимал, что ответ, скорее всего, будет отрицательным, но задать он его должен был. – А вы кого-нибудь из бывших сослуживцев дяди знали? Вам известно, что он раньше был военным?

- Я знала, что он когда-то служил. Но где, когда и с кем – нет.

- Понятно. Тогда я начну смотреть, - оперативник головой показал на бумаги, - раньше начну - быстрее закончу.

- Да, пожалуйста. Не буду вам мешать, - в тон ему ответила Катя и вышла из комнаты, но потом заглянула в неё снова, - если что-то понадобится ещё – зовите.

Артём кивнул, располагаясь в кресле за столом удобнее, так как понимал, что смотреть и читать ему придётся достаточно долго.

Начал он с фотоальбома Николаева. Оперативник в нём нашёл такую же фотографию, какая находилась и у Павлова. Там, где они вчетвером в форме стояли вместе. На ней не имелось каких-либо надписей. И был ещё один снимок, на котором был запечатлен тот же квартет, но только в другом месте и иной обстановке. На его оборотной стороне было указанно, что он сделан в декабре тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Больше ничего имеющего отношения к интересующим событиям Долгов в фотоальбоме не нашел.

Он терпеливо, но быстро просматривал бумаги. Катерина спустя пару часов успела налить ему чашку чая, которую он, не отрываясь от документов, выпил с большим удовольствием. Через каждый час работы он делал пятиминутный перерыв, чтобы немного отвлечься от монотонного изучения документов, дабы «глаз не замылился».

Читая различную переписку Николаева, ему в руки попало письмо, отправителем которого значился Кузнецов Александр Валерьевич, проживавший в городе Петрозаводск. В этом письме автор рассказывал, как он устроился на новое место работы, как знакомится с коллективом, как тяжело приспосабливается, притирается к новым условиям и требованиям. Потом пишущий спрашивал Николаева о его личной жизни, жалел, что не смог приехать на его свадьбу. Он сетовал, что они редко встречаются, и что хотелось бы вновь собраться всей «компанией».

Читая далее, милиционер обратил внимание на следующий отрывок письма: «…Давно нет никаких вестей от Виталика, Никиты и Ивана. А так хочется всех вас увидеть вместе. В последний раз, когда мы виделись, Никита рассказывал о том, как классно у него в лесу, и что в следующий раз собраться всем надо у него. В тот момент, когда он рассказывал нам об этом, я смотрел ему в глаза и видел в них то же выражение, которое было у него в тот день. Это спустя столько лет! Может быть, мне показалось. Мне в последнее время всё реже и реже снится то, что случилось с нами в тот злополучный день. Как бы я хотел забыть его навсегда. Виталий говорит, что с годами будет легче. Но только легче не становится. Во всяком случае, пока. И я вижу, что он и Иван тоже ничего не забыли. Просто, они хорошо делают вид, что это не помнят. Тот мартовский день восемьдесят второго года навсегда останется с нами. Его события будут всю жизнь давить на нас, как позорное ярмо. Будут жрать нас изнутри, не давая успокоиться. И чтобы не говорил Никита, Виталий, Иван, да и ты, я вижу, что подобное испытываете и вы все. Ладно, уже слышу, как ты ругаешься, поэтому больше не стану об этом…».

После этого автор письма вновь перешёл на обсуждение бытовых, жизненных тем, ничего не значащих для Артёма. Письмо было датировано сентябрем тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года.

Оперативник положил это письмо на стол. Он подумал, что нашёл что-то важное. Очень. Пока не понимал, что именно. Но то, что это важно – однозначно.

Долгов с новыми силами углубился в изучение бумаг Николаева. Он провозился с ними ещё часа два, но больше ничего интересного, применительно к произошедшему с Павловым, не нашел.

- Катя, - громко позвал Долгов, - я закончил осмотр.

Девушка вошла в комнату вместе с высоким мужчиной, виски которого были изрядно выбелены сединой.

- Это мой папа, - сказала она, - он час назад как пришёл. Вы так увлеченно занимались бумагами, что мы не хотели вам мешать. Вот.

- Понятно, - оперативник встал и протянул руку, - Долгов Артём.

- Очень приятно, - сказал мужчина, пожал направленную гостем в его сторону кисть, представившись, – Андрей Борисович.

- Андрей Борисович, - быстро произнёс милиционер, предвосхищая подготовленный мужчиной вопрос, - я - сотрудник уголовного розыска. Но здесь действую не как официальное лицо, а по поручению Павлова Виталия Сергеевича. Он попросил меня передать кое-что Николаеву Олегу – вашему брату, и другим своим бывшим сослуживцам по армии. Тумнетувге Ивана – я уже нашёл. Так как ваш брат, к сожалению, умер, то и передать ему мне ничего не получится. Сам Виталий Сергеевич тоже скоропостижно умер. Он не успел мне дать все контактные данные только двух сослуживцев – Александра и Никиты.

Артём не хотел говорить, каким образом погиб тренер, чтобы не напрягать ситуацию. Ведь узнай родственники Николаева, что Виталий Сергеевич погиб тоже в результате нападения животного, неизвестно, каким образом они отреагируют, испугаются или занервничают, насколько адекватными будут. Поэтому он заранее подготовил озвученную им версию.

- Понятно, - заключил Андрей Борисович. - Вот ведь как получается, что сначала погиб мой брат, а потом Виталий умер. Он позвонил Олегу на домашний телефон, дня через два после того как тот погиб. Я тогда взял трубку и всё ему рассказал. Виталий очень расстроился. Я так понял, что он хотел поведать брату что-то важное, но, узнав о том, что с ним произошло, так ничего и не объяснил. А от меня вы что хотите?

- Я думал, что, возможно, ваш брат говорил вам обо всех своих сослуживцах. Как их зовут, где они живут.

- Со слов брата я помню, что у них была своя компания из пяти человек, - мужчина сморщил лоб и, вспоминая, начал загибать пальцы. - Мой брат - раз, Виталик – два. Это я от вас сейчас узнал, что фамилия его Павлов. Иван – три. Он где-то на Чукотке жил. Александр, находившийся, по-моему, в Петрозаводске, – четыре. И Никита – это пять. Последний, кажется, обитал в городе Киров. Фамилии их я не знаю.

- Ну, из ознакомления с бумагами вашего брата следует, что фамилия у Александра – Кузнецов. И жил он ранее в городе Петрозаводске, - оперативник пальцем указал мужчине на отложенное письмо. – А вот Никита до сих пор остается неизвестным. Так вы говорите, что он из города Киров?

- Кажется, да. Я сейчас точно не помню. Они редко встречались, так как жили в разных городах. Иногда собирались у кого-нибудь все вместе. Но всегда как-то тихо эти встречи проходили. Никаких ресторанов, кафе или ещё чего-то такого. Никаких торжеств они не устраивали. А ведь мужики были видные, здоровые, солидные. Все – офицеры. Брат закончил, в своё время, общевойсковое училище. Где, как и кем служил – он не говорил. Всего один лишь раз упомянул, что они впятером в каком-то специальном подразделении подготовку проходили. У него она была – мама не горюй. Только никто у нас в семье так и не понял, почему он из вооруженных сил ушёл, или его уволили. А сам Олег на эту тему говорить не любил.

- В каком году ваш брат закончил службу в армии?

- Летом тысяча девятьсот восемьдесят второго года. Мне в июне тогда тридцать пять лет исполнилось, а через два месяца брат приехал и сказал, что больше не служит. Все родственники очень удивились. Олег за год до этого получил капитана. Служба ему нравилась. У него столько планов именно по ней имелось. И тут вдруг раз - уволился. Но он никак не объяснил это. Ни мне, ни отцу. Он тогда ещё жив был. Наш родитель очень гордился им – сын, военный, офицер. Потом папа долго переживал за брата.

- Так значит, он в каком-то специальном подразделении служил? Может, вспомните, ваш брат конкретнее что-нибудь говорил об этом?

- Нет, не помню. Но подготовлен Олег был замечательно – двухпудовую гирю по тридцать раз каждой рукой поднимал. А ещё через полгода после того как со службы уволился, устроился в добровольную народную дружину. Была раньше в советские времена такая. Однажды, он один четверых хулиганов так усмирил, что они до приезда милиции встать не могли. Это мне женщины рассказали, с которыми он тогда в патруль пошёл. Они были восхищены и одновременно напуганы им. Олег всегда себя поддерживал в хорошей физической форме. Ему и по работе это надо было. Брат работал в частной компании. Личной охраной занимался. Оружием и боевыми приемами владел в совершенстве. С годами, конечно, ему всё тяжелее становилось там работать, - заметил Андрей Борисович, с печалью отметив, - да и не помогло ему в итоге его хорошее физическое состояние.

- Соболезную, - сказал Артём и после паузы продолжил. – Что же с ним произошло? Как он погиб?

Мужчина тяжело выдохнул. Рукой, поглаживая свежевыбритую челюсть, он откинулся на спинку стула и тихим голосом, чтобы не услышала Катя, начал:

- Я увлекаюсь охотой. У меня есть билет, охотничье оружие – всё официально, по закону. А брат был не охотник. Но чтобы он хоть немного отвлекался от работы, я изредка брал его с собой. Так как у него по своему роду деятельности был допуск к оружию, то сделать все документы для охоты ему было просто. Непосредственно в её процессе Олег никогда не участвовал. В зверя не стрелял и прочую живность не убивал. Мы с мужиками с утра уходили, а он по лесу с ружьем гулял, дышал свежим воздухом, релаксировал в тишине. Потом, когда мы с добычей приходили, брат сидел вместе с нами, слушал наши байки, ел, пил. Короче, отдыхал душой. Далеко от стоянки он никогда не отходил. Я, да и другие мои знакомые, которые выезжали вместе с нами, спрашивали у него, почему он не участвует непосредственно в охоте. Все удивлялись, как такой здоровый мужик, тем более служивший в армии, не хочет пострелять, добыть какого-нибудь зверя. Олег только как-то раз горько заметил, что больше ни на кого охотиться не будет. Что это фраза означает – он не пояснил. Да и я с расспросами к нему не лез, так как видел, что ему неприятна эта тема.

Вот значит, одиннадцатого декабря я с мужиками поехал на охоту. Брата взял с собой. Когда добрались до места стоянки, он, как обычно, остался там. У него ружье, на всякий случай, всегда было с собой. А я с мужиками пошёл далеко за зверем. Вернулись на место стоянки под вечер. Олега нигде не было. Часа через два начали его кричать, звать. Потом собаку пустили по его следу. Нашли недалеко от стоянки. Брат лежал весь в крови. Холодный уже. Шея, часть лица – все истерзаны. Рядом с ним волк мёртвый лежит. Морда - вся в крови. Когда хищник на него напал, Олег успел в него выстрелить. Он попал в зверя. Только тот не сразу умер, а успел загрызть брата. Вот так. Я родным подробности не рассказывал, чтобы никого не шокировать.

- Понятно, - оперативник посмотрел на мужчину и спросил. – А официальная проверка по данному факту государственными органами проводилась?

- А как же! Туда все приехали: милиция, лесники, егеря, природоохранная прокуратура. Не каждый день такое случается. Проверка показала, что смерть наступила в результате повреждений, причинённых животным. То есть, несчастный случай. Мне даже соответствующее постановление по её окончании выдали.

- Об отказе в возбуждении уголовного дела? – уточнил милиционер.

- Да, что-то типа такого. Оно у меня дома лежит. Только уж больно быстро они эту проверку осуществили.

- А вам что-то не понравилось в ней? – с интересом в голосе спросил Артём и, видя неуверенное выражение лица собеседника, подбодрил его. - Ну ладно вам, говорите, не стесняйтесь. Я же не как официальное лицо сейчас с вами разговариваю.

Мужчина вновь задумчиво потер подбородок, а затем, прищурившись, пояснил:

- Мой брат - мужик весом в сто двадцать килограмм. К сожалению, был. Застреленный им волк – крупный, но не гигант, порядка восьмидесяти килограмм. С учетом того, что Олег, как я ранее отмечал, был в хорошей физической форме и имел соответствующую спецподготовку, я никак не могу понять, как такой зверь так быстро смог его убить. И ещё. Брат выстрелил в хищника один раз – в его ружье нет одного патрона. Попал в сердце. Пуля пробила животное насквозь, вылетев наружу. Специалисты говорят, что волк с раной в сердце мог сделать это с Олегом. Якобы, теоретически, это возможно. Но мне этот факт каким-то подозрительным кажется. Кроме того, на мой непрофессиональный взгляд, оба отверстия на теле зверя, что входное, что выходное - слишком маленькие для пули, которой было заряжено ружье брата. Я волка там предварительно осматривал, пока ждали когда милиция и другие приедут. Но это всё моё субъективное мнение, а решение по проверке принимали профессионалы. Во всяком случае, мне хочется на это надеяться.

- Тут я вам ничего сказать не могу, - спокойно пояснил Артём. - А давайте, я вас потом до дома на машине доброшу. И вы мне это постановление отксерокопируете.

- У меня дома ксерокса нет. А пока мы ко мне приедем, всё будет закрыто, и снять копию будет негде.

- Ясно. А можете вы мне тогда это постановление факсом скинуть?

- Да, конечно. Но не сегодня, у меня факс только на работе есть. В понедельник утром – сделаю. Номер давайте.

Всю дорогу обратно в голове Артёма периодически всплывали только два вопроса: «Что же такого случилось в один из мартовских дней тысяча девятьсот восемьдесят второго года с пятью молодыми, здоровыми мужиками-военными, прошедшими специальную подготовку? Что так потрясло Кузнецова Александра и, с его слов, других его сослуживцев-друзей тоже, что он об этом дне вспоминает и пишет с такими чувствами?»

Ведь из того отрывка письма было видно, что его автор испытывает сильное эмоциональное напряжение и, возможно, даже боль. И это, спустя пять лет, после произошедших и упомянутых вскользь в письме событий.

Ответ на него знали: Кузнецов Александр Валерьевич и, вероятно, ещё один из бывших сослуживцев по имени Никита, который проживает или проживал в городе Киров.

Оперативник сразу же после того, как ушёл из квартиры Николаева и сел в служебную машину, открыл записную книжку тренера. Он стал искать в ней какие-либо упоминания о Кузнецове Александре. Милиционер не хотел этого делать в квартире, где находились Катя и Андрей Борисович, чтобы они не видели с каким нетерпением и одновременно азартом он делает это, и какая реакция будет у него после обнаружения или отсутствия соответствующей записи.

Но вот искомая надпись найдена. Напротив аккуратно выведенных слов - «Кузнецов Александр» стояли цифры телефонного номера.

Артём, направляя автомобиль по зимней, темной дороге, обдумывал, каким образом ему выстроить свой разговор с указанным в записной книжке лицом, чтобы и не напугать его, и получить ответ на интересующий его вопрос, а также иные сведения, имеющие отношение к смерти Павлова. А возможно, и к смерти Николаева. И ещё к Тумнетувге.

Долгов приехал в РОВД очень поздно. Поэтому после того, как он поставил автомобиль в гараж и отдал документы на него в дежурную часть, то не стал сразу звонить Кузнецову. Милиционер решил это сделать утром, на свежую голову.

Чтобы не терять время на дорогу до дома, он составил стулья в своём кабинете и лег на них спать.

- Алло, - произнёс Артём в трубку, - доброе утро. Прошу прощение за столь ранний звонок. Мне необходимо переговорить с Александром Валерьевичем Кузнецовым.

- Доброе утро, - послышался на том конце провода молодой мужской голос. – С Александром Валерьевичем вы переговорить не сможете. Он умер.

Нельзя было сказать, что вероятность услышать такие слова оперативником совсем не рассматривалась. Но всё-таки он надеялся на другой ответ. Поэтому, выслушав слова молодого мужчины, Долгов сделал паузу, чтобы осмыслить их и «переключиться» с подготовленной схемы намеченного разговора.

- Примите мои искренние соболезнования, - наконец, сказал он. – Меня зовут Артём. Я звоню по поручению его бывшего сослуживца по армии – Павлова Виталия Сергеевича. Он в свое время попросил меня кое-что сделать, поэтому я и звоню. Может быть, Александр Валерьевич что-то вам говорил об этом?

Было слышно, как собеседник дышит. По затянувшейся паузе милиционер догадался, что тот пытается хоть что-то вспомнить. Но вот из трубки донеслось:

- Да, вспомнил. Папа неоднократно говорил о своих бывших сослуживцах по армии. Они как-то даже приезжали и собирались у нас. Правда, было это давно, лет шесть-семь назад. Но я не забыл, как отец радовался их приезду. А что вы хотели передать?

- Ну, сейчас это уже неактуально, поэтому и не имеет смысла об этом говорить, - подытожил милиционер. – Я так понял, что Александр Валерьевич – ваш отец?

- Да, так, – ответил молодой человек, быстро добавив, - только не родной. Он женился на моей маме, после чего усыновил меня. Своих родных детей у него так и не появилось.

- Понятно. А как вас зовут?

- Сергей.

- Сергей, простите за нескромный вопрос. А что случилось с вашим отцом?

- Он погиб в результате несчастного случая. На него напал медведь.

Артём подумал, что, наверное, это нехорошо, но почему-то сейчас последние, только что услышанные им два предложения не очень его удивили.

- Извините, вы не подскажите, как и когда это случилось? – спросил он.

В трубке было слышно, как молодой человек на том конце провода тяжело вздохнул. Спустя несколько секунд он заговорил:

- Отец работал в туристической фирме. Их офис находится в самом Петрозаводске. А несколько туристических баз расположены по всей территории Карелии в красивых, заповедных, но диких местах. Он, по рабочим вопросам, остановился на одной из них. Закончив там все свои рабочие дела, отец, один, поехал на снегоходе к другому лагерю, находившемуся недалеко, оборудованному всем необходимым для приёма граждан, желающих активно отдохнуть на природе. Александр Валерьевич той дорогой ездил часто, а потому никто не мог подумать, что с ним что-то случится. Но в назначенное время он туда, где его ждали, так и не приехал. И на связь по радиостанции не выходил. С того места, куда он должен был приехать, навстречу выехала поисковая группа. Нашли папу быстро, недалеко от снегохода. Но уже поздно было. Медведя потом по следам нашли. Это шатун был. Что-то или кто-то его из спячки вывел. Зверь был кем-то изранен. Вот на него мой отец и нарвался. А они, я имею в виду медведей, в таком состоянии агрессивные очень. Можно сказать бешенные. Поэтому у папы, в той ситуации, шансов остаться в живых, практически, не было. Того мишку, потом, естественно, убили. Случилось это в начале декабря, то есть чуть более трёх недель назад.

- Какое-нибудь расследование или проверка по данному факту проводились?

- Да, конечно. Маме моей даже какой-то документ по её окончании выдали.

- Понятно. Не могли бы вы скинуть мне этот документ факсом. Если вас это не затруднит.

- В принципе, мне это несложно. Надо только сам документ найти. Потому что она могла его и не сохранить.

- Если он не сохранился у вашей мамы, то вы можете попросить в том органе, который выносил решение по проверке, ещё раз вам предоставить копию. Я это знаю, так как сам в правоохранительных органах работаю.

- А-а. Хорошо. Папу там знали и уважали. Телефон сотрудника, который проверку проводил, у меня записан. Поэтому если даже мама потеряла этот документ, то я попрошу сотрудника ещё раз его предоставить. Так что давайте номер факса.

Артём продиктовал Сергею номер дежурной части РОВД, после чего продолжил:

- Виталий Сергеевич рассказывал, что их всего пятеро друзей было. Он, ваш отец, Тумнетувге Иван, Николаев Олег, и ещё один сослуживец по имени Никита. Он раньше проживал в городе Киров. Нет у вас никаких дополнительных данных по нему?

- Ну, у меня точно никаких данных на этого Никиту нет.

- А может быть у Александра Валерьевича какие-нибудь записи были?

- Да, у него была записная книжка для личных контактов и ежедневник по другим, рабочим вопросам. Они сохранились, поэтому я могу посмотреть в них. Только не сейчас. Мне с утра надо с дочерью кое-куда съездить. Плюс сам просмотр этих записей займет какое-то время. Поэтому позвоните мне сегодня часиков в семнадцать. К этому времени я точно всё просмотрю.

- Хорошо. Тогда перезвоню вам сегодня в семнадцать часов. И ещё одна просьба. Вы, наверное, не знаете, когда он уволился из армии. Можете по его документам посмотреть, когда это произошло?

- Да не надо смотреть документы, я и так помню. В тысяча девятьсот восемьдесят втором году. Летом. Отец частенько повторял, что, когда он уволился из армии, об этом узнал генеральный секретарь ЦК КПСС Брежнев. И что, не перенеся этой новости, тот осенью того же года умер. Папа, конечно, в шутку это говорил. Так как Леонид Ильич умер в ноябре восемьдесят второго года, то я и запомнил дату.

- Понял. Спасибо. Тогда я перезвоню сегодня в семнадцать часов. Может и постановление об отказе в возбуждении уголовного дела у мамы всё же найдётся.

Артём несколько раз пересмотрел записную книжку Виталия Сергеевича, но так и не нашел в ней каких-либо упоминаний о человеке, у которого было бы имя - Никита. Также он не обнаружил в ней каких-либо адресов, где был бы указан город Киров. Оставалось надеяться на то, что Сергей из Петрозаводска найдет в блокноте или ежедневнике отца хоть какую-то информацию о нём.

Пережив минутное разочарование и осознав, что в настоящий момент больше ничего не может сделать для установления личности Никиты и его местонахождения, оперативник решил поехать домой, чтобы помыться, побриться, переодеться и покушать. То есть немного отдохнуть и вернуться обратно к семнадцати часам.

Несмотря на то, что наступило утро воскресенья, в РОВД было многолюдно. Помимо дежурной смены, на рабочих местах находились сотрудники, которым к концу отчетного периода необходимо было привести документацию в соответствующий порядок, подготовить всю отчётность, а также выполнить ряд иных мероприятий и действий, связанных с окончанием рабочего года.

Поэтому Долгов не удивился, когда по пути на выход из служебного здания, заглянув в кабинет начальника розыска, он обнаружил в нём Сорокина.

- Приветствую, Петрович, – бодро произнёс Артём.

- Здорово, - пробубнил начальник, отвлекая взгляд от очередной бумаги. – Ну что, как съездил? Результативно?

- Съездил результативно. Во всяком случае, хочется в это верить. Дежурка тебе документы на машину отдала?

- Отдала. Но ты опять как-то неуверенно отвечаешь. Ты можешь нормально сказать? И доложить мне в целом по данному материалу ты не хочешь?

- Хочу. Но только завтра. Сегодня как-никак воскресенье. К тому же, я сегодня вечером ещё кое с кем поговорю. Может быть, после этого разговора ясности будет больше. Если хочешь, я могу занести тебе весь материал проверки. Ты посмотришь, что там. А завтра после обеда я тебе по нему всё доложу.

- А почему после обеда? – майор вопросительно поднял бровь.

- Потому что у меня отпуск, и я завтра хочу отоспаться. Как проснусь, это точно будет ближе к обеду, сразу сюда приеду.

- Понятно. Неси материал…

Покинув здание РОВД, Артём вдохнул морозный воздух с крупинками мелких снежинок. Он, проработав определённое время в розыске, научился в нужный момент «внутренней, потайной кнопкой» отключаться от работы, переставая думать о ней сразу после того, как отходил от служебного помещения на пятьдесят метров. Это было необходимо ему, чтобы не перегореть эмоционально, что в свою очередь подорвало бы его физическое и интеллектуальное состояние. Это же позволяло ему качественно расслабиться для последующего «включения в работу» с ясной, отдохнувшей головой и свежим взглядом на вещи, которые до этого ему казались нерешаемыми. Кто-то это делал с помощью алкоголя, азартных игр, женщин, семьи. Или совсем никак не делал. Поскольку Артём женат не был, то и своей семьи у него пока не было. Пить он не любил. Да и не хотел. Остальные способы ему не нравились. Зато была «потайная кнопка», которую он сейчас нажал.

Поэтому, когда маленькие ледяные кристаллики, падая сверху, стали приятно щекотать ему нос, то он прямо физически ощутил приближение нового года. Возле магазина он увидел наряженную, светящуюся разноцветными огнями новогоднюю ёлку, которая была припорошена снегом - и настроение стало даже чуть-чуть романтичным. И в голове начали появляться добрые, светлые, радостные мысли. А то, что до снимаемой им и практически пустой квартиры надо было ещё добираться минут пятьдесят и что-то себе сготовить поесть, так это настроение ему не испортит.

«Та-а-ак!» - заключил довольный Артём, удовлетворенно потирая руки.

Столько положительных эмоций у него вызвал разговор с Сергеем – сыном Кузнецова Александра.

Оперативник, позвонив в семнадцать часов, как было оговорено, узнал от него, что тот нашёл в записях отца данные Никиты. Звали его – Дмитриев Никита Станиславович. Он проживал в Кирове. В крайнем случае, до момента записи в книжку Кузнецова - точно. Продиктовав милиционеру номер телефона и адрес Дмитриева, Сергей сказал, что документ по результатам проверки его мама, ожидаемо, не сохранила. Но он уже созвонился с сотрудником, который проводил проверку. И тот обещал в понедельник утром скинуть ему этот документ. Мужчина заверил, что как только он его получит, то сразу перешлёт по факсу Долгову.

После звонка в Петрозаводск, оперативник ещё минут десять сидел и обдумывал схему построения разговора с Дмитриевым, на случай, если тот возьмёт трубку телефона, который дал ему Сергей. Наконец, милиционер решил, что готов к беседе с бывшим сослуживцем тренера, и стал набирать номер на аппарате.

- Алло, - в трубке послышался женский голос, - слушаю вас.

- Добрый вечер, - начал Артём не спеша, - могу я поговорить с Никитой Станиславовичем Дмитриевым?

- Нет, к сожалению, не можете.

Оперативник, сидя с трубкой в руках, весь сморщился, ожидая в продолжении услышать фразу, которую ему постоянно повторяли во всех телефонных переговорах родственники бывших сослуживцев тренера. Чтобы как-то оттянуть этот неприятный момент, понимая, что это всё равно не поможет, он продолжил:

- Я прошу прощения, что не представился. Меня зовут Долгов Артём. С кем имею честь разговаривать?

- Меня зовут Тамара. Я - сестра Никиты.

- Очень приятно. Я звоню по просьбе бывшего сослуживца вашего брата - Павлова Виталия Сергеевича. Они давно служили вместе на Чукотке. Может быть, брат вам говорил что-нибудь о нём?

- Наверное, э-э-э-э-э.

По интонации и длине затянутых звуков оперативник представил, как она роется на «полках» своей памяти, отыскивая нужную ей информацию.

Наконец, она продолжила:

- Только я сейчас не всё помню, что он мне говорил. Так что вы хотите?

- Я хотел переговорить с Никитой Станиславовичем. А когда он будет?

- Не знаю, когда будет. Он в середине ноября уехал в деревню. И там находится по сей день. А когда он вернется в Киров, мне ничего не сказал.

- Как в деревне? - милиционер выдохнул с облегчением и разочарованием одновременно. - Какой деревне? Он же проживал в Кирове. У меня и адрес его записан.

- Да, всё правильно, - сказала женщина, выслушав названный Артёмом адрес. – Это там его квартира в самом Кирове находится. А у брата ещё есть дом в деревне. Она расположена в восьмидесяти километрах от города, глубоко в лесах. Деревня старая, полудикая. Там осталось всего несколько домов, в которых проживают только пожилые люди да старики. Вся молодежь в город и райцентр разъехалась. А из благ цивилизации - только электричество есть. Да и того периодически не бывает, когда провод во время вьюг рвётся. Топятся они там дровами, воду из колодцев берут. Даже от районного центра до неё автомобили не каждый день ездят. Автомагазины в эту деревню два раза в неделю приезжают, товар привозят. В основном, продукты. Чтобы жители с голоду не померли. А зимой и то только тогда, когда трактором дорогу почистят.

- Зачем же он туда ездит? Что он там делает?

- Не знаю, что он там делает. Это вы его спросите. Но Никита – оригинал, и всегда говорил, что ему там нравится. В этой деревне ему спокойно, и он так отдыхает. Места там - заповедные, очень красивые. Брат рассказывал, что на рыбалку и охоту постоянно ходит на лыжах. Он – мужик здоровый, сильный. Мне порой кажется, что ему грубый, физический труд удовольствие приносит. И что, исходя из его незаинтересованности в бытовых, простых житейских ценностях, он родился лет на двести позже, чем ему следовало бы. Вот век восемнадцатый, с учетом всех мировоззренческих установок брата, ему бы пришелся как нельзя кстати.

- Так, когда же он вернется?

- Ещё раз говорю, не знаю. Никита – птица вольная. Ни семьи, ни детей у него нет. Он полгода живет в самом Кирове, а потом, захотелось ему - и уехал на полгода в деревню. Это я так, для примера сказала. Поэтому не знаю, когда ему обратно в Киров захочется. Может, завтра приедет, а может - к весне.

- То есть вот этот телефон, который он оставил для контакта своим сослуживцам – это ваш телефон?

- Да, так. У него в квартире, которая находится в Кирове, телефон не установлен. Там, в деревне, его, кажется, ни у кого нет. Вот поэтому он мой домашний номер своим бывшим сослуживцам для связи и оставил. Если что, то я ему передам.

- Понятно. А может он уже приехал в Киров? Просто к вам домой не заходил ещё.

- Нет. Такого быть не может. Он, когда уезжает в свою деревню, всегда ключ от своей квартиры мне оставляет, чтобы я туда периодически приходила посмотреть, что там всё нормально. А то мало ли чего случится. С собой он ключи от квартиры не берёт, боится потерять. Поэтому, когда он возвращается в Киров, то сначала приходит ко мне, забирает ключ и идет к себе домой. А так как ключ этот в настоящий момент у меня, то и Никиты в Кирове нет.

- Значит, ваш брат нигде не работает сейчас? На что же он живет?

- Наверное, не работает. Я его не спрашиваю. Но он раньше, с начала девяностых, трудился в какой-то крупной частной компании. Был там даже генеральным директором, в костюмах ходил. Но года три назад брат ушёл оттуда. Или его ушли. Никита сказал, что не его это. А на жизнь он себе заработал. Это он так сказал. Вот.

- Понятно, - заметил Артём, а затем перевел тему разговора. – Даже не верится, что он так мало вам говорил о своих бывших сослуживцах по армии. У них же была такая дружная компания? Тумнетувге Иван, Павлов Виталий, Кузнецов Александр, Николаев Олег – может быть, вы слышали эти имена?

- Никита мне рассказывал о своих друзьях по армии, но имена и фамилии их я не запомнила. Мне это было ни к чему. Хотя Ивана запомнила – у него такая необычная фамилия и внешность неславянская. Брат, когда они все вместе приехали как-то к нему в гости, даже представил мне их. Такие хорошие, здоровые ребята! Потом он к ним в гости ездил.

- А он не говорил вам, в связи с чем и когда уволился из армии?

- Уволился он в начале восьмидесятых, года через два после московской олимпиады. Точнее сказать не могу. Знаю, с его слов, что они все вместе ушли из вооруженных сил. Наверное, там что-то произошло. Они же на Чукотке служили. Никита рассказывал, что туда только лучших бойцов брали. Брат сам был всегда в их числе, в школе с медалью отучился, военное училище тоже с отличием закончил, являлся кандидатом в мастера спорта по боксу, в соревнованиях часто выигрывал. Он же серьёзно планировал карьеру в армии строить. Ему до майора – год оставался. Никита его очень ждал, говорил, что старшим офицером станет. Поэтому, когда он приехал домой и сказал, что больше не служит, все были в шоке. Брат не любил на эту тему разговаривать. Только отцу что-то рассказал. Папа после того разговора темнее тучи долгое время ходил. Тоже никому ничего не говорил. Хорошо хоть ушёл из жизни, не дожив до развала СССР. А то ведь всю жизнь коммунизм строил. А оказалось, что это стало вдруг никому не нужно, и строили они не то, и шли не туда. Вот. Только, что-то меня не по теме разговора потянуло. Вы уж простите меня.

- Ничего страшного, - успокоил женщину оперативник. – Я, вероятно, скоро буду проездом в Кирове. Можно мне к вам заехать? Передать что-нибудь Никите Станиславовичу?

- Да, конечно. Но учтите, я в рабочие дни дома бываю ближе к восемнадцати часам вечера. А в выходные дни – в любое время. Вы, всё равно, заранее мне перезвоните, предупредите, что приедете.

- Хорошо, перезвоню. Будьте добры, адрес деревни мне подскажите, где сейчас Никита Станиславович находится.

Весь оставшийся вечер воскресенья Артём смотрел и изучал географическую карту, определяя местонахождения населённого пункта, расположенного в глуши Кировской области, в котором предположительно должен был находиться Дмитриев, адрес которого указала его сестра. Затем прокладывал максимально возможный короткий путь к нему и потом звонил в справочные железнодорожного вокзала, автовокзала и аэропорта.

Ближе к обеду следующего дня оперативник по пути на работу сначала заехал на автовокзал, а затем - в РОВД.

Когда он вошел в здание отдела, недовольный оперативный дежурный отдал ему два факса. Свое выражение лица он объяснил тем, что не является секретарем Долгова, и не хочет, чтобы документами, не связанными с его работой, нагружали служебный факс.

Артём, поблагодарив и успокоив ворчащего дежурного, ознакомился с содержимым бумаг. Это были две копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, полученные из Петрозаводска и Нижнего Новгорода.

Постучав и зайдя в кабинет Сорокина, оперативник сел на стул недалеко от стола начальника. Тот с кем-то эмоционально разговаривал по телефону. Закончив и положив трубку, майор ещё минуту ругался с виртуальным собеседником, в очередной раз продемонстрировав подчиненному виртуозное владение сложными словесными конструкциями, включающими в свой состав как цензурные, так и не очень, различные, высоколитературные выражения, обозначающие крайнюю степень недовольства оратора в отношении его оппонента.

Выговорившись и успокоившись, Сорокин обратился к оперативнику:

- Ну что, отоспался?

- Да, - тот мотнул головой, - чаще бы так.

- Ты сейчас в отпуске, поэтому до его окончания можешь каждый день, вернее, каждую ночь, повторять эту процедуру, – и, достав из стола папку бумаг, майор продолжил. – Ознакомился я с материалами проверки, проводимой по факту гибели Павлова В.С. Если в заключение эксперта будет отражено, что смерть наступила в результате действий животных, то здесь – однозначно отказной материал.

- Ну да, похоже на то.

- Так какого рожна ты мотался в Нижний Новгород? С кем ты вчера разговаривал? Ты же мне говорил, что сегодня доложишь по существу? Докладывай.

Артём, расположившись удобнее на стуле, начал излагать:

- Погибший Павлов В.С. до тысяча девятьсот восемьдесят второго года проходил службу в рядах вооруженных сил СССР на территории Чукотского автономного округа. Он был кадровым офицером в звании капитана. Вместе с ним служили его друзья, офицеры: Тумнетувге Иван, Николаев Олег, Кузнецов Александр и Дмитриев Никита. Все они служили в каком-то спецподразделении. В каком именно, я не установил. Можно, конечно, направить соответствующий запрос в Министерство обороны, но я уверен, что мне не дадут на него интересующий ответ. Все вышеуказанные пять офицеров - спортсмены, хорошо физически и профессионально подготовлены. Владеют приемами рукопашного боя и в совершенстве обращаются с огнестрельным оружием. Короче, прошли специальную подготовку. Я в этом так уверен, потому что лично знал Павлова В.С. и его уровень обладания указанными навыками мне хорошо известен. В марте восемьдесят второго года с этими пятерыми что-то случилось. И все они либо сами уволились из рядов вооруженных сил, либо их оттуда попросили уйти. Это я тоже пока точно не установил. Несмотря на это, они продолжали поддерживать между собой дружеские отношения, периодически собираясь у кого-нибудь в гостях по очереди. Так продолжалось на протяжении семнадцати лет. И вот в конце ноября этого года на Чукотке погиб Тумнетувге Иван. Когда его тело нашли, оно было сильно изъедено животными. Третьего декабря этого года в Карелии умирает Кузнецов Александр. Его убил медведь-шатун. Одиннадцатого декабря этого года в Нижегородской области скончался Николаев Олег, которого загрыз волк. Буквально через несколько дней, на окраине нашего города находят обезображенное тело Павлова Виталия Сергеевича. Его, предположительно, задушили и загрызли животные, похожие на собак. Но смертельный укус, со слов эксперта, нанёс зверь размером с тигра. Он в этом не уверен, так как обнаружил лишь остатки следа клыков, по которому не может дать однозначное, категорическое заключение. И поэтому данный факт в указанном документе отмечен не будет. И ещё. Узнав о гибели Тумнетувге Ивана и Николаева Олега, Павлов в последние две недели до своей смерти стал с собой носить крупный, охотничий нож, который ни у него дома, ни при осмотре места происшествия обнаружен не был. Он чего-то боялся? Или просто так его носил? И куда он делся? Копии постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти Кузнецова и Николаева у меня есть, - оперативник положил оба факса на стол Сорокина. – Если тебе необходимо, такое же постановление могу получить по Тумнетувге, так как все данные на него у меня есть, и направить соответствующий запрос на Чукотку мне не трудно. Последний – Дмитриев Никита, со слов его сестры, с середины ноября находится в глухой, дикой деревне, расположенной в лесах, в восьмидесяти километрах от города Киров. Я не смог установить, на самом деле он там находится и жив ли на данный момент.

Майор озадачено почесал голову в области затылка и, посмотрев на листы бумаги, положенные на стол подчиненным, спросил:

- И что ты по этому поводу думаешь? Предположения, версии?

- Пока не буду знать, что сейчас с Дмитриевым Никитой, не хочу делать каких-либо умозаключений. Вот найду его, если он живой, конечно, поговорю. Может он расскажет мне, что случилось с ними в марте восемьдесят второго года. И почему они дружно ушли из армии. И почему у них у всех нет своих, родных детей. Может тогда всё станет ясно и понятно.

- Станет. Хотя из самого материала прямой связи между четырьмя смертями бывших сослуживцев я не вижу. Во всяком случае, пока. И возможность случайных трагических совпадений в виде их смерти тоже не исключается.

- Четыре бывших, обученных спеца в течение месяца гибнут один за другим от клыков хищников, - серьёзным тоном произнёс Артём, не отрываясь, смотря в глаза начальнику. - Во всех четырёх случаях обнаружения тел бывших однополчан отсутствуют свидетели, которые могли бы однозначно подтвердить, что погибшие умерли именно указанным способом. Ты, действительно, думаешь, что это просто случайное совпадение?

- Неважно, что я сейчас думаю. Важно, что ты сейчас собираешься делать.

- Я намереваюсь поехать в эту деревню в Кировской области, найти там Дмитриева, если он ещё живой, и поговорить с ним. В данный момент он - последняя ниточка к тому, что случилось в марте восемьдесят второго года. И, возможно, к тому, что произошло с его сослуживцами за последний месяц.

- Ну а если ты его не найдешь? Или найдешь, но он тебе ничего не скажет? Что тогда?

- Слушай, Петрович, вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела я всегда могу. Не буду к материалу по факту гибели Павлова приобщать документы о смертях Тумнетувге, Николаева и Кузнецова. И всё! Так что ты можешь не переживать, никаких «висяков» под конец года я тебе не подкину. Это мне надо самому. Чтобы я понимал - сделал все, что мог по этому факту. Понятно?

- Одно я понял точно, этот Павлов много для тебя значит. Поэтому ты так рвёшь и мечешь по этому материалу, - резюмировал начальник и, увидев просительные нотки во взгляде оперативника, жестко обрубил. – Никаких служебных машин я тебе не дам. Ты сейчас в отпуске, вот и езжай туда своим ходом. Тем более что дорогу тебе потом оплатят.

- Да я и не собирался о машине тебя просить, - миролюбивым тоном заверил Артём, добавив через секунду, - а вот про табельное оружие – да.

- Нет, - решительно тоном, не допускающим каких-либо возражений, отрезал Сорокин. – Ты формально сейчас в отпуске находишься. А если, не дай бог, конечно, ты там применишь или используешь его? Ведь случиться может всякое. И как мне потом объяснять прокурору и вышестоящему руководству, на каком основании у тебя во время отпуска ствол на руках оказался. Я надеюсь, что ты понимаешь, чем это может для меня закончиться. Поэтому про табельное оружие - забудь.

- Понял, - уныло отозвался Долгов.

- Так ты когда туда едешь и на чём?

- Туда от нас прямой междугородний рейс на автобусе повышенной комфортности сегодня вечером идёт. Билет я уже взял. Поэтому завтра утром буду в Кирове. Из него до районного центра доберусь на пригородном автобусе. А непосредственно до деревни - на попутке или ещё на чем-нибудь. Короче, там, на месте сориентируюсь. Не переживай, Петрович.

- Не переживай, - передразнил подчиненного майор копируя его интонацию и голос. – Материал оставь мне. Запиши отдельно данные Дмитриева, местонахождение этой деревни и адрес лица, с кем ты контактировал в Кирове. Часа через два всё это мне занеси.

- Да я сейчас могу это всё сделать.

- Я сказал, что через два часа, значит, через два часа. Не надо сейчас.

- Понял, - без энтузиазма ответил Артём и вышел из кабинета.

Спустившись от начальника этажом ниже, оперативник зашёл в свой кабинет.

Там, за рабочим столом сидел Привольнов Вадим. Напротив него, на стуле расположилась молодая девушка в темно синем пальто с меховым воротником. По ее красным и припухшим глазам и носу было понятно, что она недавно плакала. Сослуживец Долгова с серьёзным видом писал что-то в документах.

Так как Артём сегодня ещё не видел коллегу, то кивком головы поприветствовал его, спросив:

- Дежуришь?

- Да, - ответил тот, не поднимая головы от бумаг.

Обращаясь к девушке, Вадим спросил:

- Опознать, если мы его поймаем или покажем вам фотографию, сможете?

- Нет, - неуверенно сказала девушка, всхлипнув носом, - я же сказала, что он вязаную шапку себе на лицо очень низко натянул. Да и я сама в таком шоке была, что даже если бы и разглядела его, то вряд ли запомнила бы. И не об этом тогда думала.

- Понятно, - заключил дежурный оперативник, опять что-то записав.

После чего протянул девушке несколько исписанных им листов бумаги, объясняя:

- Вот, прочитайте внимательно. Если всё, что в этом документе записано - верно, то распишитесь тут, тут, тут и ещё там, где галочки стоят.

Она слегка дрожащими руками взяла документы и стала их молча читать.

Артём, стараясь не привлекать к себе внимания и не мешать, тихо присел за свой рабочий стол.

- Да, всё правильно написано, - наконец, прочитав, сказала она и, взяв со стола ручку, стала подписывать документы в указанных местах.

- Если мы его поймаем, то обязательно вам сообщим, - заверил её Привольнов, положив подписанные ею документы к себе в стол. – А сейчас, давайте, я вас провожу, чтобы вы не заблудились в наших коридорах.

Он встал, подождал, когда она дойдет к нему, открыл входную дверь и вместе с ней вышел из помещения.

Артём, вынув из своего рабочего стола лист бумаги, стал писать на нём то, о чём попросил Сорокин.

Спустя несколько минут в ка0бинет вернулся Привольнов и молча сел за свой стол. Ещё через пару секунд вошел третий оперативник - Голованов Петя. Он громко, обращаясь к Артёму, но так, чтобы хорошо слышал зашедший перед ним сотрудник, поведал:

- Ну что, товарищ отпускник, я только что имел удовольствие лицезреть, как товарищ старший лейтенант, - и он головой показал в сторону Вадима, - галантно провожал из здания нашего РОВД молодую особу. Очень приятной наружности. Я так понимаю, что сердце сурового оперативника дрогнуло перед чарами указанной дамы.

Физиономия Голованова растянулась в ехидной улыбке.

Не обращая внимания на слова коллеги и его выражение лица, Привольнов немного взволнованно стал рассказывать:

- Сегодня в детской поликлинике - грудничковый день. Молодая мама – Ольга, сыну которой исполнилось семь месяцев, как обычно пошла туда на осмотр. Так как мамочек с детишками сегодня было очень много, и места для стоянки соответствующих средств передвижения малышей, возле поликлиники, все были заняты, то ей пришлось оставить свою коляску подальше от входа в указанное медицинское учреждение. Пройдя осмотр, сделав все необходимые процедуры, одевшись сама, замотав и взяв на руки ребенка, она вышла из здания поликлиники и пошла обратно к нужному ей месту. Как назло, в тот момент никого поблизости не было. И вот, когда молодая женщина подходила к своей коляске, она услышали позади себя быстрые шаги. Ольга обернулась и увидела, что к ней приближается молодой человек. Он низко натянул на свое лицо вязаную шапку, поэтому она не смогла разглядеть его. Поравнявшись с ней, он сорвал с её головы меховую, норковую шапку, которую ей несколько дней назад купил муж, и легкой трусцой убежал с места преступления. Девушка от испуга и изумления растерялась и впала в ступор. Она стояла на улице с ребёнком на руках в пятнадцатиградусный мороз и не знала, что ей делать в такой ситуации. От обиды у неё ручьём лились слезы, которые тут же замерзали на её лице. Не известно, чем бы это всё закончилось, если бы через какое-то время к ней не подошли другие мамаши с детьми. Ольгу завели обратно в поликлинику. Там, как могли, успокоили, согрели её и ребёнка. Хорошо, что хоть тот спал и не причинял особых неудобств. Потом вызвали милицию и мужа с работы. Сейчас там патрульно-постовая служба прочесывает территорию, участковые и все наши свободные работают. Правда, времени много прошло с момента совершения преступления. Вот эту несчастную в данный момент Ольгу – маму ребенка, я так «галантно» проводил сейчас к выходу из здания.

- Извини, - ехидная улыбка уже давно сошла с лица Пети, - я же не знал.

- Да ладно, - Вадим примирительно махнул рукой в его сторону и продолжил. – Мне необычайно интересно, что же в башке у того существа, которое это сделало, творится? Ведь оно же видело и всё рассчитало: что никого на улице нет, и никто не увидит и не помешает ему, что у матери на руках ребёнок находится, и поэтому она не сможет отбиться или побежать за ним. Ведь ребёнка она не бросит. Что внутри черепной коробки этого урода может плескаться? Он вообще человек?

- Самое ужасное это то, - с сожалением в голосе подхватил Голованов тему разговора, - что таких существ в последнее время становится всё больше и больше. Во всяком случае, мне так кажется. У людей не осталось моральных ценностей и нравственных ориентиров. Именно в данное время. Важно сейчас только одно – деньги. А каким образом они достаются, мало кого волнует. Даже не знаю, куда наше общество катится, и что будет лет этак через тридцать. Артём, а что ты думаешь по этому поводу?

- Что я по этому поводу думаю? – повторил вопрос Долгов. – Возможно, что число этих существ в последнее время стало больше. Но я считаю, что не критически. Ты, Петя, как и я с Вадимом, работаешь в уголовном розыске. И в процессе работы мы вынуждены постоянно сталкиваться с такими ситуациями, в какой сегодня очутилась Ольга. А также систематически контактировать с уродами, которые такие мерзкие поступки совершают. И то и другое особого удовольствия, мягко говоря, не приносит. Особенно, когда это приходится наблюдать каждый день в течение долгого периода времени. Поэтому у тебя, к сожалению, и складывается такое негативное восприятие жизни в целом. Это, Петруха, говоря научным языком, является одним из признаков профессиональной деформации. Чтобы избежать этого, надо уметь видеть в жизни не только негативные моменты. Вон, год назад я выезжал на место происшествия, где оба родителя от бытового газа задохнулись в квартире. У них остались двое малолетних детей. Помнишь, их тогда привозили в отдел, пока ждали инспектора по делам несовершеннолетних. Все думали, что теперь этим детям только одна дорога - в детский дом или интернат. Месяца три назад я их увидел. Бегали в парке довольные. Обоих усыновили соседи погибших. Семья, у которых ещё своих двое детей было. Так что, Петя, мир не без добрый людей. В любое время были злодеи, маньяки и просто преступники. А были добрые, честные и порядочные люди, которые совершают много хороших, полезных и благородных поступков. Необходимо научиться не зацикливаться на первых и замечать вторые. Вот тогда и жизнь покажется не таким говном. Иначе, ещё через годик работы в данном режиме, можно с ума сойти. Или пойти в дежурную часть, взять табельное оружие и застрелиться из него, сведя подобным образом счеты с такой жизнью. Но ведь это же не наш вариант. Да, Петруха?

- Ну, - задумчиво отметил Петя, - может быть ты и прав. Хотя, вот тут недавно был случай...

На столе Привольнова зазвонил телефон, прервав воспоминания Голованова.

Вадим взял трубку и около полуминуты слушал голос дежурного. Положив трубку обратно, он обратился к Пете:

- Я на вызов. На рынке опять что-то случилось. Подкинуть тебя по дороге туда? Ты говорил, что тебе кого-то там опросить надо по своему материалу.

- Да, конечно, - ответил тот и стал собираться.

Выходя из кабинета, оба оперативника в один голос спросили Артёма:

- Ты до нового года ещё здесь появишься, отпускник?

- Не знаю.

- Ну, тогда, на всякий случай, с новым годом!

- Вас также!

Когда дверь закрылась за ними, оперативник посмотрел на часы и подумал, что он ещё может успеть пообедать до истечения двух обозначенных начальником часов.

- Вот, - сказал Артём, войдя в кабинет Сорокина через два часа, и положил ему на стол бумажку, - здесь данные Дмитриева, местонахождение деревни, телефон и адрес его сестры в Кирове.

- Хорошо, - начальник кивнул головой в сторону входа в кабинет, – щёлкни на замок, пожалуйста.

Оперативник закрыл первую дверь на запорное устройство, вторую - прикрыл и подошёл к столу начальника. Тот, подождав немного, открыл дверь большого, железного шкафа, из которого вынул и положил перед подчиненным пистолет, вложенный в оперативную, открытую кобуру. Оружие, в отличие от отечественного, отсвечивало светлым металлом, было крупнее табельного пистолета Макарова и выглядело солидно.

- Это – травмат. Итальянский, - пояснил майор. – Бьёт сильно, так что аккуратнее.

- Спасибо, Петрович, - восхищённо ответил подчинённый. – А вторая обойма есть?

- Да, вон на кобуре.

- А, вижу.

- Пистолет – чистый. Но ты сам понимаешь, что доставать его, а тем более применять или использовать – только в самом крайнем случае. Если что-то случится, то ты знаешь, что надо будет говорить.

- Понял, - Артём достал пистолет из кобуры и вынул из него обойму. Убедившись в наличии в ней патронов, он передернул затвор и нажал на спусковой крючок. Услышав соответствующий щелчок, свидетельствующий об исправности оружия, он повторил все действия, но в обратном порядке.

- Ещё, на вот, - Сорокин положил на стол сотовый телефон и зарядное устройство к нему.

Такие «средства связи» недавно начали появляться в магазинах города. Но стоили они пока достаточно дорого, и абонентская плата тоже. Поэтому простой оперативник территориального ОВД ещё не мог себе позволить столь дорогой аппарат. Сотовые телефоны были только у начальников подразделений.

- Это для мобильности и чтобы у тебя имелась возможность связаться со мной в любое время и в любом месте. Ну и не только со мной. Номер самого телефона приклеен бумажкой к обратной стороне на крышке сзади, чтобы всегда был под рукой. Но ты со звонками аккуратнее. В Рио-де-Жанейро и Лас-Вегас звонить не надо. И ещё не факт, что он в той деревне сигнал сможет поймать.

- Петрович, спасибо ещё раз, - искренне поблагодарил Артём. – А что это вдруг такой парад неслыханной щедрости?

Сорокин посмотрел на коллегу, который надевал оперативную кобуру с травматическим оружием, неофициальным, а отеческим взглядом. Немного подумав и аккуратно подбирая слова, он ответил:

- Парень ты толковый, серьезный и ответственный. Как опер – цепкий, трудолюбивый, грамотный, не отлыниваешь от работы и не хитришь там, где не надо. Меня никогда не подводил. Наверное, излишне прямолинейный. Но, это поправимо. Соответственно и показатели в служебной деятельности у тебя хорошие. Поэтому такого сотрудника мне терять не хочется. Тем более, что Казаков в ближайшее время будет переведен в Управление, и я рассматриваю тебя на его место в качестве кандидата номер один.

Оперативник слушал эту речь с немного растерянным видом. Не был он готов сейчас к такому разговору. К тому же и Казаков – заместитель Сорокина никому не говорил, что будет переводиться.

- Даже и не знаю, что сказать, - буркнул Артём.

- Не надо ничего говорить. Давай, езжай в Киров. Делай там то, что запланировал аккуратно и возвращайся. Только чтобы всё было нормально. Понял?

- Все, Петрович, понял, - воодушевлённый пожеланиями начальника оперативник, держа в руках сотовый телефон с зарядным устройством, вышел из кабинета.

Глава 3

Автобус импортного производства, следовавший до города Киров, был большим и очень высоким. Он напоминал переростка улитку-мутанта вытянутой и зализанной формой, покрытую стеклом и металлом с боковыми зеркалами заднего вида вместо рожек-усиков. Всю нижнюю часть автобуса занимали места багажного отделения, а к местам для пассажиров, которые располагались выше, вели две лестницы.

Артём, удобно расположившись на своём месте, свысока смотрел на копошащихся внизу пассажиров, которые укладывали внизу свой багаж. Оперативник специально оделся в легкую, но теплую куртку-пуховик, болоньевые с подкладом спортивные штаны, вязанную шерстяную шапку, чтобы было максимально тепло, удобно и свободно. В багажное отделение он ничего не сдал, так как взял с собой только небольшую спортивную сумку с «мыльно-рыльными» принадлежностями, запасным нательным бельем, носками и какой-то книжечкой для чтения, чтобы скоротать время в пути. Сумку Долгов закинул на небольшую полку, расположенную над головой. В таком виде он максимально походил на обычного «челночника» и не привлекал к себе ничьего внимания.

Автобус тронулся и поехал мягко с грацией, достойной океанского лайнера.

Пассажирами автобуса была публика разномастная: от простых работяг, в замусоленных куртках, до почтенного, очкастого дяденьки в хорошей дубленке с дорогим, кожаным портфелем. Несмотря на это, все вели себя спокойно и достойно. Только первые это делали после принятия определенного количества крепкого алкоголя, а второй – в ходе внимательного изучения текса какого-то научного журнала.

Читать Артёму не хотелось, поэтому он сидел, мерно покачиваясь в кресле, и представлял, как он найдет Дмитриева Никиту. После чего тот всё расскажет и ему станет сразу все ясно. Только оперативник никак не мог конкретно сформулировать, что же это «всё» ему расскажут, и что же это «всё ясно» может из себя представлять.

Устав от бесплодных размышлений на рабочую тему, он переключился на решение вопроса, связанного с празднованием наступающего нового года. Мужчина до сих пор не мог определиться с тем, где его отмечать.

Можно было отметить дома у его родителей, которые жили неподалеку от снимаемой им квартиры. Это означало сытный, уютный, спокойный праздник в домашней, тёплой обстановке, с родными, хорошо знакомыми людьми. А можно в какой-нибудь молодёжной, стихийно собравшейся компании, с малознакомыми людьми, в малоизвестной или в абсолютно новой обстановке. А это значит, наверняка, скудный, на скорую руку собранный стол с непонятным качеством продуктов и блюд, но, возможно, с веселыми шутками, розыгрышами, полуночными танцами, и выходом после боя курантов всей компанией на улицу для катания на какой-нибудь ледяной горке.

В итоге, так и не решив дилемму выбора места празднования, Долгов стал незаметно погружаться в перину мягко обволакивающего сна.

Автобус пару раз останавливался в специально предназначенных местах, предоставляя возможность пассажирам сходить в уборную и круглосуточную кафешку.

Сонный Артём ходил в оба этих места практически на «автомате», успев, однако, отметить, что указанное на этикетке витрины кулинарное произведение под названием «пирожок», в ходе ознакомления с вкусом которого, таковым не являлось.

Тем не менее, путешествие было спокойным и не слишком долгим.

В семь часов утра следующего дня автобус прибыл в город Киров.

Выйдя из тёплого автобуса, Долгов почувствовал морозную свежесть и бодрым шагом пошёл к остановке городского общественного транспорта. Он хотел съездить к дому, где находилась городская квартира Дмитриева, чтобы поговорить с соседями.

Ещё в междугороднем автобусе Артём познакомился с жителем Кирова, который возвращался домой и объяснил ему, как и на чём добраться до указанного дома.

В восемь часов утра милиционер уже был на нужном ему месте.

Соседи, жившие рядом с квартирой Дмитриева, подтвердили слова его сестры. Никиту с середины ноября никто не видел, тем более что он сам их об этом предупредил и дал им на всякий случай телефонный номер Тамары, которой оставил ключ.

После этого оперативник поехал к его сестре, специально не позвонив ей заранее. Её не было дома, впрочем, как она и предупреждала. А соседи Тамары тоже сказали, что давно не видели её брата.

В двенадцать часов дня Долгов был на автовокзале для пригородных маршрутов города Киров.

Автобус, который отвёз его до районного центра, ближайшего к деревне, где должен был находиться Дмитриев, отличался от того, на котором оперативник доехал до города Киров, как выглядит старенький, безродный, хилый ослик на фоне молодого, чистокровного арабского скакуна.

Несмотря на указанное обстоятельство, яркий представитель ещё советской техники без каких-либо эксцессов довёз Артёма до районного центра.

Расспросив местных жителей, он узнал, где находится ближайший территориальный отдел милиции. Поход в указанное место не занял много времени.

Подойдя к одноэтажному зданию, в котором расположился местный орган внутренних дел, построенному в безудержном смешении всевозможных стилей, начиная от барокко и заканчивая сталинским классицизмом, оперативник отдал должное буйной фантазии его архитектора. Так сильно оно выделялось на фоне серых и безликих построек, окружавших его со всех сторон. Так вычурно и неуместно смотрелись на нём непонятные подобия колон и лепнины.

Спустя несколько минут Артём зашел в кабинет начальника районного отделения уголовного розыска.

Оперативник представился, показав служебное удостоверение.

- Меня зовут Васильев Валерий Алексеевич, капитан милиции - ответил местный сотрудник, мужчина лет тридцати на вид, внимательно ознакомившись с документом Долгова. – В данный момент я исполняю обязанности начальника отделения уголовного розыска.

Он жестом пригласил гостя присесть за стул, после чего без видимого интереса спросил:

- Так какими судьбами вас сюда занесло, Артём Николаевич?

- Просто, Артём. И можно на «ты», – попросил приезжий сотрудник.

Он окинул взглядом кабинет, который, в отличие от внешнего облика здания, более соответствовал окружающей обстановке.

- У меня тут смешанные обстоятельства, - начал Долгов расплывчато объяснять, - рабочие моменты в какой-то части переплетены с личными. Если не вдаваться в подробности, то мне нужно попасть в один населённый пункт, расположенный недалеко отсюда.

Назвав деревню, он продолжил:

- Там мне нужно найти Дмитриева Никиту Станиславовича, которому необходимо задать ряд вопросов.

- Да, деревенька маленькая, - заметил капитан, - и, насколько мне известно, общественный маршрутный транспорт туда не ходит. Поэтому добраться туда будет непросто. Ладно, чем сможем – поможем. Вот только если этот Дмитриев проходит в качестве подозреваемого или обвиняемого по какому-то уголовному делу, то я не знаю, как ты собираешься его оттуда доставлять. К нам никаких бумаг или указаний об оказании тебе помощи не поступало. А посылать с тобой кого-то без таких указаний я не могу.

- Нет, подозреваемым или обвиняемым он не является. Но задать ему несколько вопросов очень важно. Мне бы только добраться до деревни.

- Понял, - отметил Васильев и потянулся к трубке телефонного аппарата.

Он разговаривал с кем-то, объясняя услышанное от Артёма, и выслушивал то, что ему говорил собеседник на том конце провода. Разговор длился минут десять, после чего капитан положил трубку.

- Я сейчас разговаривал с начальником местных участковых, - начал объяснять он. - Сегодня в эту деревню должен был автомагазин выехать. Но не смог, так как там до неё дорогу снегом занесло. Поэтому завтра утром туда поедет трактор. Он будет дорогу чистить, а за ним машина с продуктами. В её кабине всего два человека едут: водитель и продавец. Тебя третьим посадим. В тесноте, да не в обиде. Пойдёт так?

- Конечно, спасибо большое, - радостно произнес оперативник.

- Только учти, что они тебя там ждать не будут. Им засветло надо будет из этой деревни выехать, чтобы не застрять по дороге обратно. Поэтому на всё про всё у тебя там будет часа три, максимум четыре. А в следующий раз они туда через три дня, то есть только в субботу поедут. Перед самым новым годом. Ферштейн?

- Понял, спасибо ещё раз.

- Тогда завтра подходи сюда к восьми часам утра. На дежурной машине тебя к месту отправления автомагазина подкинем. Посадим в него. А дальше ты сам в деревне разберёшься.

- Да, разберусь.

- Тебе здесь есть где-нибудь остановиться? – спросил капитан и, увидев отрицательное покачивание головой собеседника, продолжил. – Через три дома есть гостиница. Свободных мест там завались. А через два дома отсюда, но только в другую сторону от нас, столовая. Там сможешь поужинать. Да, вот так у нас в райцентре всё близко. Это тебе не город. Позавтракать, наверное, утром не успеешь, поэтому с ужина сразу возьми себе что-нибудь. Если что, я здесь до девятнадцати часов.

Столовую Артём нашёл быстро. Она находилась недалеко от отдела милиции в одноэтажном ничем непримечательном здании.

По обстановке внутри столовой, мебели, посуде и набору блюд, могло сложиться впечатление, что в этом помещении до сих пор живут в Советском Союзе и усиленно строят социализм. Выбор в меню не поражал своим разнообразием и утонченностью, но качество того, что там подавали, его количество и цена, очень приятно удивили оперативника. Взяв с собой несколько пирожков на утро, сытый и довольный милиционер двинулся искать местную гостиницу.

Она также была недалеко расположена, как, наверное, и всё в этом населенном пункте. Здание, в котором она располагалась, было отделано относительно современными строительными материалами и, смотря на него, складывалось впечатление, что на дворе двадцать первый век. Внутри помещения было пристойно и чисто. За деревянным сооружением, отдаленно напоминающем стойку «ресепшена», сидела приятной наружности девушка-администратор лет двадцати пяти на вид со значком на груди, на котором было написано её имя.

- Добрый вечер, Анна, - поздоровался Артём. - Я бы хотел снять у вас номер на одну ночь до утра. У вас есть свободные номера?

По тому, с каким интересом и удивлением смотрела девушка на него, оперативник понял, что приезжие, незнакомые мужчины в данной гостинице, а может быть и во всем райцентре, - это явление редкое.

- Да, конечно, номера есть, - ответила она, пытаясь казаться серьёзной. - Какие вас интересуют?

- Ну, меня интересуют такие, чтобы в них было чисто, тепло и нешумные соседи. И, естественно, чтобы не дорого.

- Понятно. Вот, ознакомьтесь, - и она протянула ему прайс с ценами на комнаты с различным числом мест проживающих.

Ознакомившись со всем перечнем и увидев стоимость проживания в одноместном номере, уровень оптимизма приезжего милиционера опустился значительно ниже.

- Я смотрю, цены на одноместные и двухместные «апартаменты» у вас тут дорогие, как в городе, - заметил он. - Хотелось бы что-нибудь подешевле. Ещё гостиницы в вашем райцентре есть?

Анна уловила по взгляду и голосу изменившееся настроение возможного постояльца. И дабы его не потерять, она быстро сориентировалась и предложила:

- Ну, тогда возьмите место в четырёхместном номере. Там тоже есть холодильник и телевизор. Вот только туалет и душевая комната будут в коридоре. Соответственно и цена более демократичная.

- Понятно. Только ещё три соседа в комнате – это немного напрягает, - пояснил он, делая вид, что размышляет.

- Я поселю вас в четырехместный номер, в котором, кроме вас, никого не будет. То есть вы будете один в комнате, рассчитанной на четырех гостей.

- Хорошо, - ответил ей Артём, радуясь в душе возможности за приемлемую сумму переночевать в относительно комфортных условиях, - оформляйте.

- Дайте, пожалуйста, ваш паспорт, - мягко произнесла она, приятно улыбнувшись…

Приняв душ и вальяжно растянувшись на кровати, будучи один в четырехместном номере, оперативник смотрел телевизор.

В гостинице было тепло и тихо, поэтому было легко расслабиться лежа на чистом белье. Других постояльцев он так и не увидел. Подумав, что завтра будет длинный и, возможно, тяжелый день, он выключил телек и лег спать.

Артём сидел на переднем пассажирском диване в кабине автомагазина, сделанного на базе одной из модификаций грузового ГАЗа, мерно и ритмично покачиваясь на неровностях дороги. В его плечо упиралось рука женщины – продавщицы передвижного ларька с продуктами. На вид ей было около сорока лет. А далее, сбоку, сидел шофёр данной машины, который серьезно и сосредоточенно крутил руль. Так как каждый из указанной троицы был одет в плотную верхнюю одежду, а кабина не отличалась просторностью, то все сидели, плотно прижавшись друг к другу.

Оперативник чувствовал, как были напряжены водитель и продавщица его присутствием. Ещё бы! Утром его привезли на дежурной милицейской машине и посадили к ним, толком ничего не объяснив, но сказав, что их «руководство в курсе». Было видно, что они не знают как себя вести при нем, поэтому в салоне кабины кроме звуков, издаваемых различными механизмами и деталями авто, ничего не было слышно.

После выезда из районного центра их автомобиль около получаса двигался по хорошей, ровной дороге. Но проехав какой-то небольшой населенный пункт, он сбавил скорость. Было видно, что дорога стала более узкой и менее плотной. Минут через десять они увидели впереди себя гусеничный трактор, который медленно тащился впереди, расчищая дорогу большим, специальным щитком-отвалом. Пристроившись за ним, автомагазин медленно плёлся с его скоростью.

- Ну, всё, это надолго, - не удержавшись, разочарованно заметил водитель.

- А далеко ещё до деревни? – спросил Артём, пытаясь разрядить напряженную обстановку.

- До самой деревни – недалеко. Но с такой скоростью мы будем ещё часа полтора пиликать. Если не больше, - уточнил мужчина, управлявший транспортным средством, и, посмотрев на оперативника, спросил. – Так как вас зовут? А то я там не расслышал, когда вас привезли.

- Артём. И давай на «ты».

- Давай, - согласился водитель. На вид ему было около пятидесяти лет, может чуть меньше.

- А меня зови – Кузьмич. А вот её, - мужчина кивнул в сторону продавщицы, - Галя.

Женщина тоже мотнула головой милиционеру, но в разговор пока не вступала.

- И часто вы туда ездите? – поинтересовался оперативник.

- Два раза в неделю, - ответил Кузьмич. – Иногда бывает и реже, когда дороги снегом заваливает или в весеннюю распутицу. А в другие дни я с Галей ещё в две деревни товар вожу. Тоже такие же глухие, как и эта, в которую сейчас едем. В последнее время таких деревень всё больше становится. Не то, что раньше. Были совхозы, колхозы. Людей и работы полно было.

- Так, значит, Кузьмич, ты местный?

- Конечно, местный. Кто же сюда за такие деньги приедет баранку крутить. Вот и Галя всю жизнь здесь работает.

- А много в этой деревне людей осталось?

- Сколько там людей – я точно не знаю, - ответил мужчина, махнув в сторону женщины рукой, - это вон она с ними, покупателями контактирует. Её и спрашивай. А моё дело довезти машину с товаром до места назначения, а не лясы с ними точить.

Артём, обращаясь к продавщице, повторил вопрос:

- Так сколько?

- Точно тоже сказать не могу, - неуверенно начала Галя. - Там домов, в которых люди проживают, осталось штук пятнадцать. В каждом из них максимум по два человека живет, потому что там остались только пожилые и старики, и больших, полных семей с детьми там нет. Поэтому всего наберётся человек двадцать пять или тридцать. Это максимум. Тем более что не всегда от каждого дома в наш магазин приходят люди. Случается, что один человек на два-три дома товара набирает. Так бывает, когда кто-то заболеет и просит соседей в день приезда машины купить продукты и на них. А хворают у них часто. Стариков много.

- То есть там постоянный контингент проживает? И никаких новых людей нет?

- Ну да, одни и те же люди, - ответила она, но потом добавила, - новый человек в деревне появился несколько лет назад. Мужчина лет пятидесяти. Такой солидный, большой. Его, кажется, Никитой зовут. Но я так понимаю, что он там не постоянно живет, а бывает наездами из города. Побудет какое-то время, это видно по тому, как он приходит в наш магазин, а потом раз, и нет его полгода. Жители деревни говорят, что он в Киров, к себе уезжает. А через какое-то время опять появляется. И так повторяется периодически.

- А сейчас он в деревне?

- Да, там. Он приходил ко мне в магазин, когда мы в прошлый раз туда приезжали на прошлой неделе.

- И с какого времени Никита в этот раз в деревне появился?

- Сразу видно, что вы из милиции, - усмехаясь, заметила женщина, - буквально завалили вопросами. Но в этот раз он с ноября стал в магазин заходить. То есть уже месяц как живет. Может, чуть больше.

- И никуда за этот месяц он не пропадал?

- По-моему, нет. Практически, каждый раз, как мы приезжаем, он к нам за продуктами приходит.

- А на чем же он в деревню приехал в этот раз? Или это вы его в ноябре сюда привезли?

- Нет, мы его сюда точно не привозили. Но, насколько мне известно, у него снегоход есть. Поэтому он мобильный в плане передвижения и мог сам сюда на нём приехать.

- А кто в этом населенном пункте самый старый? – Артём задал вопрос специально, чтобы «переключить» тему разговора и не акцентировать внимание только на Никите.

- Самый старый там – это дед Назар. Ему девяноста два года. И он ещё бодрячком держится. Тоже, практически, каждый раз ко мне в магазин приходит, когда мы с Кузьмичом приезжаем.

И Галя с частотой и скоростью, достойной автомата Калашникова, стала рассказывать об этом деде Назаре, потом о бабе Клаве, затем о бабе Лиде и так о большей части жителей деревни.

Оперативник слушал попутчицу, понимая, что в его лице она нашла «свободные уши», и теперь просто так с них не слезет, а потому ему придется слушать её «щебетание» всю дорогу. Он видел, что от первоначальной напряжённости не осталось и следа, и водитель с продавщицей слаженным дуэтом поведали ему все местные тайны. Артём только изредка задавал им ещё какой-нибудь вопрос, показывая свое участие в разговоре, тем самым подкидывая «дровишек» в пламя беседы. Но то, что его интересовало, он уже узнал. Он понимал, что если слова Гали правдивы, то Дмитриев Никита был жив, и у него было алиби, соответственно, он не мог быть непосредственно причастен к гибели своих бывших сослуживцев.

Но вот, наконец, настал тот момент, когда Кузьмич сказал:

- Всё, приехали. Галина, хватит тараторить. А то строчишь как швейная машинка «Зингер». У Артёма вон уши ссохлись, – и, обращаясь к оперативнику, добавил. – Сейчас почти половина одиннадцатого утра. В четырнадцать часов надо будет отсюда выехать, чтобы потом в темноте не застрять на этой дороге. Ждать тебя не будем. Поэтому, если хочешь сегодня вернуться обратно, быстренько все дела там свои делай. Понял?

- Понял. Если что, я тебя предупрежу, - ответил милиционер.

Машина остановилась на деревенской, импровизированной площади, вокруг которой стояли одноэтажные, серые, потускневшие от времени бревенчатые дома, из кирпичных труб которых светлыми, вертикальными струйками поднимался дым. Большинство домов с участками были огорожены от общественной территории не заборами, как в современных деревнях, а длинными искривленными жердями, закрепленными горизонтально на вкопанные невысоки столбы. Всё это не имело каких-либо признаков промышленной обработки, а резные ставни на окнах изб пестрели самобытными неповторяющимися орнаментами, тем самым придавая данному населенному пункту особый, местный колорит. Оперативник подумал, что так вот, наверное, выглядели обычные деревни лет сто назад. Или двести, а, возможно, и триста.

Кузьмич несколько раз посигналил в клаксон, оповещая жителей о том, что он приехал. Затем водитель вместе с Галей пошёл в будку-магазин, которая крепилась за кабиной грузовика сзади, чтобы подготовит всё для работы продавщицы.

Артём тоже вылез из машины и ждал, когда у неё начнут собираться покупатели.

Первыми подошли две пожилые женщины. Они с удивлением смотрели на Долгова, так как не ожидали обнаружить неизвестного, молодого мужчину в такой глуши.

- Добрый день, - как можно радушнее приветствовал их оперативник. – Бабушки, подскажите, пожалуйста, где мне Дмитриева Никиту Станиславовича найти?

- Вон крайний дом стоит, - одна из старушек рукой показала в сторону большой избы, которая находилась наиболее близко к лесу. - Только его там сейчас нет. Он утром в лес пошёл. За зайцами. Никита почти каждый день так ходит. Придёт, наверное, через час, чтобы успеть в магазин. А зачем он тебе, сынок?

- Меня его друг попросил Никите Станиславовичу кое-что передать. Вот выполняю обещание, – ответил Артём, улыбаясь. - А то ведь он как уехал в ноябре из Кирова, так потом неизвестно когда вернётся. Сидит тут безвылазно. Или всё же выезжал куда-нибудь за этот месяц?

Бабушки смотрели на милиционера, долго обдумывая ответ:

- Нет, как приехал в этот раз, так не выезжал он никуда, - наконец заключила одна.

- Ну как же не выезжал, - возразила ей вторая. – Две недели назад он на своем снегоходе в другую деревню ездил. Там есть стационарный магазин и аптека. Тогда его сосед – Василий Степанович заболел. Вот Никита ему за лекарствами и попутно за продуктами туда и поехал. Утром уехал, а ближе к вечеру того же дня вернулся с лекарствами и продуктами. Ты что забыла, старая?

Обе пожилые женщины громко рассмеялись беззубыми ртами, абсолютно не стесняясь, мужчины.

- Спасибо бабушки, - поблагодарил их Артём. – Могу я подождать, пока Никита Станиславович не пришел, у вас? А то целый час на морозе ждать - замёрзну.

- Можешь, конечно, и у нас, если хочешь, - гостеприимно произнесла одна. – Но мёрзнуть, в любом случае, не придется. Сынок, у нас тут избы не закрывают на замок. Это же наша деревня, здесь никто ничего не ворует. У него наружная дверь на щеколду снаружи притворена, чтобы ветром или зверьем каким не открылась.

- Понял, - заключил оперативник. – Тогда я лучше у него подожду. Всего доброго, бабушки.

- И тебе, сынок. Если что, то ты заходи к нам, посидим, чайком тебя напоим с вареньем. Вон наш дом, - сказала одна из старушек и рукой показала на него, игриво добавив. – Потому как давно у нас молодых и красивых мужчин в доме не было.

И пожилые женщины вновь залились смехом.

- Хорошо, - заверил их Долгов и бодро направился к дому Дмитриева по неширокой и глубокой тропинке.

Пока он до него дошел, ему встретились пожилая пара и следовавший за ними старичок, которые направлялись к автомагазину. Они тоже с изумлением посмотрели на незнакомого молодого мужчину, когда он, обходя их на узкой тропинке, сошел в рыхлый снег. Двигаясь в нужном направлении, милиционер подумал, что они, наверное, удивились бы меньше, попадись им тут вместо него медведь из леса.

Пройдя в ничем не закрываемый проем изгороди, окружавшей прилежащую территорию, Артём подошёл к дому Дмитриева. Непосредственно к нему примыкал сарай. В нём стоял современный снегоход, окрашенный в яркие краски, который вступал в диссонанс со всеми старыми и блёклыми вещами и предметами, которые находились вокруг. Там же находились лопаты, вилы, лом, какие-то ящики и мешки. Выйдя из сарая, оперативник подошел к входной двери избы. Она была закрыта на щеколду. Повернув её, оперативник с усилием открыл входную, деревянную дверь. Она была очень тяжелая и с внутренней стороны оббита толстым слоем материала, похожим на грубый дерматин.

Войдя внутрь, милиционер оказался в помещении, которое внешне напоминало большой тамбур. В нём находились какие-то инструменты, несколько баллонов со сжиженным газом, канистры с какой-то жидкостью, агрегат, похожий на дизельный электрогенератор, две пары сапог, несколько толстых, широких лыж, что-то похожее на снегоступы и ещё куча всякого тряпья, уложенного на лавке и развешенного на крючках на стене.

Дверь полегче, но тоже оббитая с внутренней стороны, вела в следующее помещение, похожее на прихожую. Там стоял большой платяной шкаф, дверца которого была открыта, и было видно, что внутри него находятся: куртка утепленная, куртка демисезонная, толстая дубленка и ещё какие-то носимые вещи. На вешалке, прибитой к стене, висели тулуп и несколько накидок типа маскировочного халата, предназначенные для охоты в различные времена года. На полу стояли обутые в калоши валенки, утеплённые зимние кожаные сапоги и ещё несколько пар обуви.

Из прихожей Артём перешёл в жилые смежные комнаты. В них было тепло. Чувствовался запах какого-то мясного блюда. Стены из толстого и гладко отёсанного бревна с неглубокими, горизонтальными трещинами придавали внутренним помещениям специфический уют. Всего комнат было две. Первая, освещённая светом электрической лампочки, была большая, чем-то вроде гостиной. В ней стояли две длинные широкие лавки, огромный обеденный стол, два стула, что-то наподобие кухонного серванта, в котором расположилась немногочисленная посуда и старый комод. На нём стоял портативный, современный телевизор, от антенны которого провод поднимался в маленькое отверстие потолка. Значительное место в этой комнате занимала большая, каменная, русская печь, на одной из полок которой стояла маленькая, одноконфорочная газовая плита. Эта печь расположилась почти по центру избы. Большая её часть находилась в гостиной, а меньшая – в маленькой комнате. Она была чем-то вроде спальни. В ней находились длинная, но неширокая кровать, ещё один платяной шкаф, комод и стул. В одном из углов этой комнаты стоял прикрученный к стене металлический, невысокий и узкий шкаф, предназначенный, обычно, для хранения в нем ружей. Он был закрыт на небольшой замок.

Из осмотра этого дома оперативнику стало понятно, что в нём проживает только мужчина, и женская рука здесь давно не прикладывалась. Несмотря на это, в жилых комнатах было относительно чисто и по-спартански комфортно. В целом, хозяина жилья можно было заочно охарактеризовать как человека практичного, дисциплинированного и привыкшего к порядку.

Артём, расположившись в гостиной, проверил удобство извлечения пистолета, спрятанного под одеждой, и сел на скамейку рядом с окном, ожидая прихода хозяина.

Он наблюдал в окно, как к автомагазину постепенно стягиваются люди, образуя небольшую кучку. А спустя какое-то время отходили от него по одному-два человека, унося в руках наполненные сумки.

Наблюдение за процессом приобретения товара местным населением из автолавки прервал звук открывшейся, входной двери тамбура. Через несколько мгновений открылась дверь прихожей, и из неё послышался низкий, сочный. мужской голос:

- Я так понимаю, что у меня гости.

- Да, Никита Станиславович, - отозвался оперативник, который, не видя вошедшего, постарался придать голосу дружелюбный тон, – вы всё правильно понимаете.

Оперативник поднялся с лавки и встал в центре комнаты, чтобы его было хорошо видно.

Наконец, из прихожей в гостиную вошёл мужчина. Он уже снял верхнюю одежду и стоял в толстом, вязаном свитере с высоким загнутым воротом. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. Он был высокого роста и массивного телосложения. Тёмно-русые волосы немного курчавились, не закрывая высокого лба. Голубые глаза смотрели спокойно и открыто. Крупный, прямой нос внизу упирался в усы, переходившие ниже в короткую, но густую бороду с сильной проседью.

После небольшой паузы хозяин дома произнес:

- Ну, раз вы меня знаете, так хотелось бы и мне узнать, с кем имею честь.

- Долгов Артем Николаевич – старший оперуполномоченный уголовного розыска, - милиционер показал служебное удостоверение.

Он специально сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию Дмитриева. Она была достаточно спокойной. Хозяин дома не спеша повернулся к прихожей и сказал, находясь вполоборота к незваному гостю:

- Сейчас ружьё положу на место, - и вышел в прихожую, а через секунду вернулся с охотничьим карабином.

Пройдя в маленькую комнату, мужчина открыл ключом замок железного шкафа и положил в него оружие. В его неторопливых движениях чувствовалась внутренняя мощь.

Долгов подумал, что вот также, наверное, передвигался Илья Муромец.

Вернувшись в гостиную, Дмитриев сел на лавку рядом со столом, жестом пригласив присесть рядом Артёма.

- Я не стал раздеваться, - начал объяснять тот, снимая куртку, - так как пришел к вам без приглашения, а вас не было дома. Не хотел показаться наглым.

- Да, конечно, раздевайтесь, - усмехнулся хозяин дома. – У нас тут в деревне всё по-простому, можно без этих реверансов.

Он дождался, когда оперативник повесил куртку в прихожей и вернулся обратно в комнату, после чего спросил:

- Так чем это я вдруг стал интересен уголовному розыску?

Милиционер сел на лавку напротив последнего, оставшегося в живых сослуживца его тренера. Гость заранее подготовил вступительную часть своей речи, но сейчас она показалась ему слишком официальной, сложной и неподходящей применительно к данной обстановке. Поэтому он начал экспромтом, без длинных предисловий:

- Несколько дней назад погиб Павлов Виталий Сергеевич - ваш бывший сослуживец. Насколько я знаю, вы и после армии поддерживали с ним отношения. Он же для меня, в своё время, очень много сделал. Поэтому, даже сейчас, несмотря на его смерть, он для меня много значит. Я здесь не только как сотрудник уголовного розыска, а ещё и как неофициальное лицо, потерявшее близкого человека. У меня возникли некоторые вопросы, ответы на которые, возможно, сможете дать мне вы.

- Вот теперь я вспомнил, – неожиданно грустным тоном заявил Дмитриев, - в последний раз я видел Виталия года два назад. И он тогда рассказал, что один из его воспитанников работает в милиции, в уголовном розыске. Он очень гордился этим и всегда говорил, что некоторых своих воспитанников воспринимает как своих детей. И их достижения во взрослой жизни очень радовали его. Вот почему, когда ты представился, мне показалось, что имя и фамилию я где-то слышал. А теперь вспомнил - от Виталия. Я могу на «ты» обращаться?

- Да, можете. Мне это, конечно, очень приятно, - заметил Артём, - но в данный момент не обо мне речь.

- Да, верно. Так значит, Виталий погиб, а не умер? – с уточняющей интонацией спросил старший из мужчин и, увидев положительный кивок гостя, продолжил. - Я здесь, в этой деревне, нахожусь с ноября месяца. В последний раз, как уже говорил, видел его два года назад. Мне горько слышать от тебя эту трагическую новость, но, честно говоря, не очень понятно, чем я могу помочь в данном случае?

- Виталия Сергеевича нашли на краю города, в лесном массиве, - последовательно и медленно излагал оперативник. - Его тело было обезображено укусами собак, которые обитали в той местности. Причём, все жители того района отмечают, что эти животные ранее никогда не отличались агрессивностью. И такое поведение им ранее было нехарактерно. Бывшая жена Павлова пояснила, что её бывший муж никогда не боялся собак, знал, как с ними себя вести, и что происшедшее с ним для неё очень удивительно. Медэксперт в результате вскрытия и осмотра тела выдвинул предположение, что смерть наступила в результате единственно укуса и удушения жертвы животным по размеру и силе, значительно превосходящим тех псов, которые были обнаружены на месте происшествия. Да и вообще, крупнее любой известной собаки. Вы что-то можете по этим фактам пояснить?

Артём всё время внимательно смотрел за реакцией мужчины. Тот увидел это и отвернулся от милиционера, делая вид, что смотрит в окно. Но было понятно, что информация, озвученная гостем, очень взволновала его. Хозяин дома стоял какое-то время спиной к Долгову, затем повернулся к нему и спросил:

- Ну а ты сам, что думаешь по этому факту?

- Сам я, конечно, что-то да думаю. Но, во-первых, пока мне не хватает информации, чтобы сложилась законченная версия произошедшего с ним происшествия, которая могла бы всё объяснить. А во-вторых, меня интересует именно ваше мнение.

Было видно, как Дмитриев находится в неуверенности. Как он внутренне борется сам с собой, пытаясь решить какой-то спорный вопрос, гложущий его. Было удивительно наблюдать, как в таком большом и сильном теле, и в таком спокойном на первый взгляд человеке, так бурно проходят внешне видимые, эмоциональные процессы.

Но через несколько мгновений он как будто определился и неуверенно произнес:

- Нет, не знаю. Предположений тоже никаких нет. Мало что ли несчастных случаев у нас в стране случается.

Эти слова немного расстроили Артёма, но он предполагал такое развитие их беседы и был к этому готов.

- Понятно, - заключил он. – Мне известно, что вы служили в спецподразделении на территории Чукотского автономного округа. Вместе с вами и Павловым там же проходили службу: Тумнетувге Иван, Николаев Олег и Кузнецов Александр. Вы все пятеро поддерживали близкие, дружеские отношения. Так вот, около месяца назад на Чукотке погиб Тумнетувге Иван. Его обезображенное, сильно изъеденное животными тело было обнаружено в глухом и диком районе спустя неделю после исчезновения. В начале декабря, а именно: третьего числа этого года, недалеко от Петрозаводска, по дороге на туристическую базу был убит Кузнецов Александр. Его, якобы, задрал медведь-шатун. Момент убийства никто не видел, но по следам медведя потом нашли и застрелили. Через несколько дней после этого, если точно, то одиннадцатого декабря этого года, недалеко от Нижнего Новгорода, на охоте трагически умирает Николаев Олег, которого, предположительно, загрыз волк-людоед. Непосредственных свидетелей этого факта тоже нет. Но возле тела погибшего лежало мертвое окровавленное тело волка, который, несмотря на попадание пули в сердце, смог убить вашего бывшего сослуживца. После этого, как я говорил, был обнаружен труп Павлова Виталия Сергеевича, которого придушил неизвестный зверь. Тело погибшего обезобразили потом собаки, которые ранее ни для кого не представляли опасности. Как вы, наверное, поняли, очевидцев данного происшествия тоже нет. Совокупность этих четырех смертей в столь короткий период времени при указанных обстоятельствах лично мне кажется очень странной. А вам так не кажется?

Артём, произнося свою речь, твёрдо и жестко перечислял все события, произошедшие с сослуживцами Дмитриева. Милиционер настойчиво и поступательно впечатывал факты в голову последнего, словно лесоруб, неутомимо размахивая топором, погружая лезвие в одно и то же место мягкой сердцевины ствола.

Сказать, что реакция хозяина дома была сильной – это значило ничего не сказать. Он был поражен и шокирован. На его лице сменялись гаммы чувств, силы которых описать оперативнику простыми словами вряд ли удалось бы. Старший из мужчин сидел на лавке, бессильно свесив огромные руки. Казалось, что он даже не дышит.

Смотря на почти «парализованное» состояние Дмитриева и оценив произведенный его словами эффект, Долгов подумал: «Надо дожимать».

- Кроме того, - вновь заговорил он, - мне известно, что в марте тысяча девятьсот восемьдесят второго года с вами, со всеми, случилось событие, которое кардинально изменило жизнь каждого из вас. И ваши взгляды на неё. Вы все одновременно уволились, или вас уволили из вооруженных сил. Вы продолжили жить спокойной гражданской жизнью. Но, несмотря на прошедшие годы, то, что случилось с вами в марте восемьдесят второго, давило на всех вас тяжёлым, моральным грузом, оставив в душе каждого неизгладимый след. В связи с этим у меня возникли подозрения, что события, участниками которых вы стали в указанном мной году, каким-то образом связаны с тем фактом, что в течение последнего месяца погибло четверо ваших сослуживцев. Вы понимаете, что остались единственным живым человеком из вашей «пятёрки» товарищей?

Артём сделал небольшую паузу и отчётливо с выражением спросил:

- Так что же всё-таки с вами произошло на Чукотке в марте тысяча девятьсот восемьдесят второго года?

Никита Станиславович долго сидел, уставившись ничего не видящим взглядом в одну точку. Он тяжело вдохнул, словно ему что-то мешало в груди, затем медленно и громко выдохнул. Звук был такой, как будто кузнечные меха раздувались. Он ещё какое-то время приходил в себя, собираясь с мыслями.

Милиционер сам с удивлением смотрел на Дмитриева, ожидая, когда тот хоть что-то скажет.

Спустя большой промежуток времени хозяин дома, наконец, встал и тяжелой походкой, будто на него навесили несколько пудов груза, подошёл к кухонному серванту. Открыв дверцу, мужчина вытащил из него бутылку с прозрачной жидкостью внутри и двухсотграммовый, гранённый, стеклянный стакан. Наполнив данную емкость чуть более половины жидкостью, содержащейся в бутылке, он выпил её одним глотком. Поставив все обратно, Никита Станиславович вернулся к столу. Сев на лавку и поглаживая бороду, хозяин дома сказал тоном человека, принявшего тяжелое решение:

- Дай мне время, старлей, в себя прийти. А то огорошил ты меня своим рассказом. Всех своих давних друзей я сейчас в один момент потерял. Боевых товарищей. Поэтому привести в порядок мысли мне надо, - и, прямо глядя в глаза гостю, продолжил. – Сейчас успокоюсь, «переварю» всё сказанное тобой, соберусь мозгами и расскажу, что знаю, что случилось. Подожди немного.

Оперативник, посмотрев на часы и бросив быстрый взгляд в окно в сторону автомагазина, ответил:

- Я бы и рад подождать, но через полчаса машина уедет. Как я тогда до районного центра доберусь. Мне завтра на работу не идти, но и до субботы мне здесь сидеть не хочется.

- Полчаса мне мало будет, - чуть подумав, заметил старший из мужчин. – Слушай, старлей. Оставайся сегодня у меня. Пусть машина уезжает. Я тебе всё расскажу, только дай мне немного времени. А завтра тебя на снегоходе до ближайшей деревни, к которой ежедневный общественный автобус ходит, довезу. Ну, давай, старлей. Я тебе про твоего наставника столько расскажу! Да и за более чем месяц, что тут сижу, впервые видеть молодое лицо и, тем более, с ним поговорить, очень приятно. А вечером баню растоплю. Когда ты ещё в такой бане попаришься. И для внутренностей организма есть чем согреться. Оставайся!

Артём подумал, что чуть более ста грамм живительной влаги, о происхождение которой он догадывался, выпитых хозяином дома несколько минут назад, сотворили буквально чудо, так как очень быстро восстановили его душевное равновесие и способность логично мыслить. А ещё было очень неожиданно услышать в голосе этого богатыря такие жалобно-просящие нотки и столько душевности. От него веяло искренностью и доверием.

- Ладно, - махнул рукой оперативник, - тогда мне надо к машине сходить, предупредить, что я с ними не поеду сегодня.

- Вот и чудно, - обрадовался Дмитриев. – Если ты всё равно к машине идешь, то возьмёшь мне там кое-что из продуктов? А то ноги после всего услышанного от тебя как ватные стали.

- Хорошо, но только немного.

- Конечно, немного, - и он достал из комода маленький кусок бумажки и деньги. – Вот возьми, пожалуйста, список продуктов и денежку. А сумку возьми в прихожей. Она там висит. И зови меня просто - Стасыч. Так короче.

Артём поставил на стол кружку, из которой только что выпил чай.

Он пару часов назад сбегал к водителю автомагазина и предупредил его, что с ними не поедет. Купив то, о чём просил Никита Станиславович, он вернулся обратно к нему в дом.

Хозяин собственноручно приготовил двух, только что освежеванных зайцев и вместе с гостем сытно пообедал.

- Ну, спасибо большое. Накормил и напоил, - отблагодарил его оперативник.

- Да, на здоровье, - ответил мужчина, вытирая руки о полотенце.

- Я надеюсь, что ты успокоился и обдумал всё, что хотел мне рассказать. Поэтому не будем тянуть резину. Рассказывай.

- Хорошо. Слушай.

Глава 4

Я перевёлся для дальнейшего прохождения службы на Чукотку летом тысяча девятьсот восьмидесятого года. Приказ о моем назначении туда пришёл почти сразу после того, как закончилась Московская летняя Олимпиада.

Чукотский автономный округ занимает площадь большую, чем та, на которой раскинулась Франция. А население на тот момент составляло немногим более ста тысяч человек. И на этой огромной территории находились три небольших городка, в самом большом из которых проживало около двадцати тысяч населения, несколько поселков и чуть больше сел, в которых разместились коренные, малочисленные народности севера. Автомобильных дорог между населенными пунктами там нет, железных дорог тоже. Сообщение между населенными пунктами осуществляется только по воздуху, самолетами или вертолетами. А в летние месяцы - ещё и по воде. Климат очень суровый. Зима длится десять месяцев в году. Растительности там мало, так как вечная мерзлота в земле, поэтому и основное растение – низкорастущие, стелящиеся по тундре кустарники и травы. Основной пейзаж летом – это тундра с ягелем и мхом, невысокие скалистые горы, вытянувшиеся на многие километры. Зимой то же самое, но только всё в снегу. Осенью, зимой и весной там ветра и пурги такие, что аэропорта неделями могут не принимать самолеты. В общем, если ты хочешь оголтелую и дикую романтику нетронутых мест, то тебе надо туда.

Чукотку от Аляски отделяет Берингов пролив, то есть всего несколько километров. Это единственное место, где тогда Советский Союз, а сейчас Россия, непосредственно граничил с Соединенными Штатами Америки. Это мы сейчас с ними друзья и целуемся, как в те времена Леонид Ильич Брежнев со своим политбюро лобызался. А тогда, это был самый принципиальный и потенциальный враг номер один. Поэтому для прохождения службы на Чукотке тогда отбирали лучших солдат. Морально устойчивых, благонадежных, отличников боевой и политической подготовки. Кандидатов на отправку туда проверяли так тщательно, что у меня сложилось впечатление, что жёстче отбор производился только в отряд космонавтов.

Я попал туда в тот момент, когда там начали формировать подразделение, предназначенное для выполнения специальных операций. Не буду распространяться, для каких именно, но отбирали уже из тех, кто служил на Чукотке, то есть лучших из лучших. Вот там-то я и познакомился, а потом и подружился с Павловым Виталием, с Кузнецовым Саней, с Николаевым Олегом. Чуть позже к нам в подразделение попал Тумнетувге Иван. Он был местный. То есть с Чукотки. Папа его был какой-то начальник, вот его к нам и засунули. Но тогда никакого блата у нас не было, поэтому Ивану никто никаких поблажек не давал. И «пахал» он наравне со всеми. С Иваном в тот момент у нас дружбы не было, так, чисто служебные отношения. Мы же, четверо, были примерно одного возраста, с похожими взглядами на жизнь, морально-этические ценности – тоже одинаковы. Все были честолюбивы, но бескорыстны. Поэтому, наверное, мы так и сдружились быстро. В этом подразделении, кроме нас четверых, собрали офицеров, которые имели опыт службы в различных местах. Почти все были спортсмены. Я боксом занимался, Виталий – каратэ, Олег – дзюдо, Санёк – боевым самбо. Иван тоже какой-то их местной борьбой занимался, но я не помню, как она называлась. Но, впрочем, не особо она ему помогала. На тренировочных спаррингах он «люлей» отгребал постоянно. Зато стрельбой компенсировал. Был снайпером, каких у нас в подразделении больше не было. Подготовку мы проходили обширную. Занятия рукопашкой, из всего стрелкового и иного оружия, которое находилось на вооружении, умели стрелять на отлично, прыжки с парашютом, умение управлять спецтехникой, тактические занятия, выживание в различных климатических условиях и куча всего другого.

На Чукотке, в плане свободного времени, особо делать нечего. Тем более, зимой. В связи с этим, что в служебное время, что в свободное от него, все всегда находились в коллективе, в окружении одних и тех же лиц. Вместе служили, вместе отдыхали, вместе отмечали новый год и другие праздники, справляли дни рождения, обмывали звания. А эти совместные выходы с парнями летом на рыбалку! Если бы ты знал, какая рыбалка там! Особенно, когда рыба на нерест идёт. С удочками никто не ловил. Нас местные научили. По отливу в сапогах сетку на мелководье поставишь, через несколько часов с приливом вода поднимается, и рыба с водой попадает в сеть. Её вытаскивали забитую рыбой. Да какой: голец, горбуша, кета, нерка. Местные, это те, которые коренные, малочисленные народы, в такое время горбушей собак кормили. После кеты и нерки она казалась так себе рыбкой.

Короче, была, своего рода, такая армейская, дружная семья. Поэтому и взаимопонимание было такое, что иной раз я только по одному взгляду понимал, что хочет сказать Виталий, или сделать Саня. К середине второго, совместного года службы мы ощущали себя практически родными братьями.

Так вот, как-то в двадцатых числах марта тысяча девятьсот восемьдесят второго года собирает командир нашего подразделения майор Васин Юрий Викторович в своем кабинете группу из десяти человек. В неё входили: заместитель командира – майор Ларионов, нас четверо и ещё пять наших сослуживцев.

Когда все расселись, командир и говорит:

- Я сегодня встречался с руководством. К ним обратились за помощью из соседней части. Тем, в свою очередь, от технических подразделений разведки, которым недавно передали на проверку какое-то новое оборудование, поступила информация, что в одном прибрежном районе Чукотки частенько засекается непонятный то ли сигнал, то ли какое-то излучение от не менее непонятного источника энергии. Причём, источник этого сигнала или излучения засекается в глухом, диком, удалённом от населенных пунктов участке местности. Там нет никаких частей и объектов наших вооруженных сил. До ближайшего населенного пункта - несколько сот километров. В общем, там нет ничего, кроме периодически возникающего в последнее время сигнала-излучения. Его природу и источник техническая разведка так и не смогла установить. И точное место сигнала-излучения тоже. Максимум что они смогли определить, это приблизительный участок местности с протяженностью приблизительно в три–четыре километра в одну сторону и примерно столько же в другую. Ну, исходя из услышанного от них, я так понял. Они несколько раз туда направляли самолет. Но как только он подлетал на какое-то расстояние от того места, то сигнал сразу пропадал. И когда он достигал его, то там ничего не было. И визуально они ничего обнаружить не смогли. Примерно такая же история у них получилась и с направленной вертушкой. Место, в плане рельефа, там сложное. Кругом небольшие горы и скалы. Поэтому приземлиться вертолет и, тем более, самолет, не смогли. Или побоялись сами. Зачем им рисковать, если есть мы. В общем, визуальный осмотр они осуществили только с высоты, находясь на соответствующем летательном аппарате. И они доложили руководству.

А оно посчитало, что данная ситуация является хорошей возможностью на практике показать высокий уровень подготовки нашего подразделения.

Короче, перед нами поставлена задача: группой из восьми бойцов на вертушке добраться до точки высадки, которая будет находиться в двадцати пяти километрах от предполагаемого источника сигнала-излучения, скрытно подобраться к нему в пешем порядке, аккуратно обследовать участок местности с целью установления точного местонахождения источника сигнала. После обнаружения его, если это возможно, обследовать и вернуться в обратном порядке к точке высадки. Старшим группы назначается майор Ларионов. По составу группы: других её членов я из вас девяти выберу чуть позже. Время отправления разведка нам сообщит сама, с учетом прогноза по погоде, чтобы не попасть в пургу. Но необходимо быть в постоянной готовности с завтрашнего утра. Время на выполнение задания с моменты выгрузки – пять дней. Два дня туда пешком до места, день на обследование непосредственно на месте, и два дня – обратно.

Наиболее вероятно, что там ничего нет. Непонятно, как работает это их новое оборудование, и что оно у них улавливает. Они и сами не очень уверены в том, что там что-то есть. Возможно, это какая-то природная аномалия. Но раз уж руководство решило проверить полученную от них информацию, то сделать надо все аккуратно и быть готовым к любому развитию событий.

Я надеюсь, что здесь все понимают, что группа, которая будет выполнять данное задание, должна показать свой высокий профессиональный уровень и доказать, что не просто так мы тут столько времени тренируемся, и что на нас не зря тратят государственные деньги.

Командир закончил свою речь, а мы все пошли готовиться, собираться к предстоящему заданию.

Все бойцы нашего подразделения выбрали и подготовили оружие, средства связи, проверили всю необходимую для данного времени года одежду и амуницию, чтобы было удобно передвигаться и для возможности ночевки в условиях заснеженной тундры.

На следующий день мы были готовы и ждали команды. А командир с заместителем Ларионовым и Назаровым Игорем, который был большой специалист по работе с картами, сидели за ними и прокладывали оптимальный маршрут от точки высадки до района обнаружения сигнала-излучения.

В итоге, в отправляемую группу вошли восемь бойцов: старший – майор Ларионов Владимир, нас четверо - то есть я, Виталик, Олег и Саня, и ещё три старших лейтенанта – Петров Сергей, Тумнетувге Иван и Назаров Игорь.

Потом к нам подвезли одного местного. То ли чукчу, то ли ненца, я в них не разбираюсь. Звали его Василий. У них у всех фамилии тяжело произносимые и трудно запоминаемые для нас, но имена - нормальные, русские. Так как место назначения было расположено неподалеку от побережья, то была вероятность повстречать там белых медведей. Вернее, медведиц. Они в это время из своих берлог с медвежатами начинают выходить. Этот Вася был знатоком повадок белых медведей и мог по известным только ему признакам понять об их присутствие поблизости. Вот, чтобы мы с этими медведицами не встретились, а если бы и встретились, то чтобы без потерь для себя ушли, его нам и дали. А ещё он чем-то вроде проводника и эксперта был по выживанию в местных условиях окружающей среды. Это нам так сказали. Возможно, он был обычным браконьером. А может, разведчики его нам дали как наблюдателя за нашими действиями. На русском языке этот проводник говорил почти без акцента, а вот словарный запас у него был ограничен. Но этого хватало, чтобы мы его, а он нас понимал. А так как Тумнетувге Иван тоже что-то «по-ихнему» кумекал, то и проблем в общении с ним не было.

Вот, сидим мы, группа из восьми спецов и Вася, и ждем. Наше руководство думало, что это задание - некий марш-бросок, который будет проведён в жестких условиях крайнего севера с целью проверки возможностей подразделения. Поэтому, чтобы быть максимально налегке и быстрее передвигаться, оружия и боекомплекта было решено взять по минимуму. По автомату каждому и по три ручные гранаты были у меня и Ларионова. Тумнетувге Иван был вооружен снайперской винтовкой. Вася – какой-то своей берданкой, изготовленной, наверное, ещё в девятнадцатом веке. Также были взяты две мощные «утепленные» соответствующим образом радиостанции, еда и палатки, и все необходимое для ночевок. Несмотря на то, что погоду обещали хорошую – без пурги, температура планировалась приблизительно в двадцать пять градусов мороза. Одежду и маскхалаты подобрали соответственно. Все мы, кроме Васи, конечно, были рады данному заданию, так как навыки, усвоенные на постоянных тренировках, хотелось проверить в условиях максимально приближенных к боевым. И само задание нами воспринималось как следующий этап подготовки, только на более сложном, практическом уровне.

Через пару дней, это было утром двадцать пятого марта тысяча девятьсот восемьдесят второго года, нам был, наконец, отдан приказ выдвигаться.

Группа, вместе с Васей, погрузилась в вертолет и полетела.

Добирались туда долго. Когда прибыли на точку выгрузки и вылезли из вертушки, уже ярко светило солнце.

Погода была замечательная: ясная и морозная. Глаза слепило активное солнце и его отраженный свет от белого снега, который простирался до самого горизонта. Неподалеку располагались и далее тянулись вперёд вытянутые хребты невысоких гор. Сочетание ясного, чистого неба с ярким солнцем, заснеженной тундрой, возвышавшихся скалистых массивов, а также полное отсутствие какого-либо намека на растительность, поражало своей дикой, безжизненной, первозданной и нетронутой цивилизацией красотой.

Надев защитные очки и лыжи, группа двинулась за Назаровым Игорем, который лучше всех мог вести по маршруту на карте, начерченному им и Ларионовым. Рядом с ним шёл Вася. Наш небольшой отряд вытянулся в цепочку, в середине которой двигался Ларионов Вова, а замыкал я, как один из самых опытных.

Мне захотелось немного задержаться, чтобы с расстояния охватить взглядом всю растянувшуюся группу.

Спустя почти восемнадцать лет я иногда, когда закрываю глаза, вспоминаю именно тот вид, который мне тогда предстал. По заснеженной тундре солнечным ясным днем идёт цепочка одетых в белые маскхалаты людей: Назаров Игорь, Вася, Тумнетувге Иван, Кузнецов Саня, Ларионов Вова, Павлов Виталий, Петров Сергей и Николаев Олег. Я не знаю почему, но эта картина, как фотографическая карточка, находится у меня в голове с возможностью периодически извлекать её откуда-то из чертогов своей памяти.

Первый день пути ничем особо не запомнился. Так как погода была солнечная и почти безветренная, то и мороз переносился легко, что позволяло сосредоточить все свои усилия на движении вперёд.

Ровная тундра перемежалась со скалистыми участками. Горные хребты мы либо обходили, либо пробирались внизу между ними, не поднимаясь наверх. Переходы подобным образом - вещь достаточно нудная и монотонная, но мы все были готовы к этому, и поэтому поддерживать нужный ритм и скорость было не очень трудно. Идти во главе цепочки было труднее, так как приходилось первым накатывать трассу в глубоком снегу. Поэтому мы, периодически, менялись с Игорем, чтобы дать ему возможность отдохнуть. Он частенько сверял наше местонахождение с маршрутом на карте. Через несколько часов движения Вася предпринял попытку разжалобить нас и сделать остановку для приёма пищи. Но у него это не получилось и, получив отказ, он с недовольным видом шёл дальше.

Всего за первый световой день в нашем темпе группа прошла более половины пути до нужного места. Несмотря на то, что луна давала какое-то количество света, было принято решение не рисковать и не идти в тёмное время суток. Было найдено наиболее удобное место для ночлега. Поставив палатки и приготовив пищу, мы быстро приняли её, чтобы она не остыла, восполняя потраченные за день пути калории. Обсудив наши дальнейшие действия на завтра, мы легли спать.

Утром следующего дня быстро совершили все необходимые действия для приготовления и потребления завтрака. Поэтому, когда солнце поднялось, все члены нашей группы были готовы и двинулись способом аналогичным вчерашнему.

Всё было как накануне. Хорошая и морозная погода, окружающий нас ландшафт, монотонность и однообразность движений, которые разбавлялись остановками для сверки Игоря с картой. Даже нытьё Васи о необходимости сделать привал для отдыха и принятия пищи, как по часам повторило вчерашний вариант.

И вот, посмотрев в очередной раз в карту, Игорь и Ларионов пришли к выводу, что мы добрались до границы участка, который необходимо было обследовать с целью обнаружения источника сигнала-излучения. Было принято решение о том, что сегодня, в оставшуюся часть дня и ночи, лучше отдохнуть, чтобы завтра утром начать обследование участка бодрыми и свежими.

Было ещё светло, поэтому Игорь с Ларионовым решили подняться на ближайшую скалу, чтобы визуально оценить масштаб предстоящего объёма обследования. Оставшиеся члены группы стали готовить место для ночевки и приготовления пищи.

Когда залезшие на возвышенность члены группы спустились с неё, они сообщили, что, исходя из визуального осмотра прилегающей территории, обследовать нужный участок местности за один день не получится. Было решено, что для ускорения процесса, необходимо разбиться на две части, каждая из которых проведёт обследование своего обозначенного участка, что и позволит выполнить задачу в целом.

В одну подгруппу вошли: Иван, Виталий, Саня и Ларионов. Последний был старшим в ней, и он по карте будет направлять её движение. В другую входили: я, Вася, Олег, Сергей и Игорь. Старшим в ней был я, а руководить перемещением по своей карте должен был Игорь. В каждой из двух подгрупп была одна радиостанция. И на связь друг с другом для координации действий мы должны были выходить через каждые два часа. Лавров и Игорь в своих планшетах расчертили обследуемые ими участки.

После принятия пищи все легли спать.

Утром специально встали пораньше. Позавтракав, проверили всё оружие, радиостанции, сверили часы, ещё раз просмотрели карты. Палатки и провизию оставили на месте, чтобы быть налегке. Тем более, что после обследования намеченных территорий все должны были вернуться на это же место для последующей ночевки.

Как только поднялось солнце, то обе подгруппы выдвинулись на свои места.

Наш обследуемый участок был полностью расположен на территории покрытой скалистыми хребтами. Там, где это было возможно, Игорь залезал на вершину скалы и тщательно осматривал прилегающую местность. А где невозможно – приходилось сначала снизу обследовать одну сторону хребта, а затем вторую. Эти действия были несложными, но приходилось двигаться аккуратно, чтобы не получить повреждения на скалах, а потому не так быстро, как хотелось нам.

Подобным образом наша подгруппа отработала несколько часов. Мы уже один раз связывались с людьми Ларионова. У них тоже дела продвигались медленнее, чем они ожидали.

Наконец, я и ещё четверо участников обследования подошли к месту, где два хребта отвесных скал были расположены практически параллельно, на расстоянии, приблизительно, в трёхстах метрах друг от друга. Ложбина между ними тянулась вперед, круто сворачивая вдалеке, синхронно с горной грядой, куда-то направо. Посмотрев карту, Игорь сказал, что до этого сворачивания осталось чуть более километра. После него был небольшой прямой участок, а затем опять излом, и так несколько раз. В общем, ложбина несколько раз искривлялась, повторяя контуры хребтов. И если их нижние части были более пологими, то верхние составляющие были почти отвесными. Поэтому забираться наверх никто не рискнули и все пошли вперёд по расположенному между скал ущелью.

Преодолев более половины прямого участка, мы отчетливо услышали громкий, истошный рёв. Он доносился оттуда, куда сворачивала лощина, и никто из нас не видел, кто его издает. Все остановились как вкопанные. Бойцы невольно взялись за оружие, одновременно глядя на Васю. Он удивлённо и растерянно хлопал веками. Рёв повторился вновь, отражаясь от скал. Мы все стояли, пытаясь не двигаться и не издавать ни звука. Так прошло около пяти минут. Я жестом показал, чтобы все собрались рядом со мной.

После того как это было сделано, стараясь говорить как можно тише, я обратился к Васе:

- Ну и что ты скажешь?

- Похоже на белого медведя, - утвердительно ответил он, - хотя удивительно, что он здесь очутился. До берега ещё далековато. Но всякое бывает.

- Понятно. А делать то что?

- Пойти посмотреть, – уже спокойно заметил он. – Ветер сейчас дует оттуда на нас, поэтому он нас не учует. А может он ушёл.

- Ладно. Тогда Олег и Игорь остаются здесь с радиостанцией. Я, Серега и Вася пойдем, посмотрим. Вася, ты идёшь за нами только по команде. Всё делаем тихо и скрытно. Понятно?

- Понятно, - чуть обиженно буркнул местный.

Олег с Игорем, взяв радиостанцию, отошли и спрятались возле заснеженного валуна.

Я и Сергей, поправив маскхалаты и оружие, попеременно двигаясь вперед, прикрывая друг друга, стали приближаться к месту сворачивания лощины. Пройдя метров пятьдесят, я жестом дал Васе сигнал, чтобы он двигался к нам. После того как он догонял нас, все повторялось снова и снова. Таким образом, мы втроём тихо добрались до изгиба скал. Сняв лыжи, дальше двигались только ползком, используя неровности местности.

Обогнув угол хребта, мы увидели следующий прямой участок, который простирался на шестьсот метров. Первые от нас четыреста метров по рельефу повторяли то, что было до изгиба. То есть подножия были пологими, становясь более отвесными выше. Последние двести метров до следующего сворачивания скалы становились практически сразу вертикальными. И этот отрезок ложбины являлся своего рода каменным мешком, по бокам ограниченным отвесными возвышенностями.

Он заканчивался следующим изгибом скал, возле которого стоял какой-то большой прозрачный контейнер, внутри которого находилось что-то живое.

Я достал бинокль и посмотрел в ту сторону.

Контейнер, приблизительно, в ширину имел метра три, в длину – метров пять, и в высоту – метра два с половиной. Он имел толстое, непрозрачное основание. Его вертикальные стены были сделаны из какого-то прозрачного материала, внешне похожего на стекло, и периодически мерцали. Внутри него, словно в клетке, находился белый медведь. Он бродил кругами в ограниченном пространстве этого контейнера-клетки. Я не являюсь специалистом по данному виду хищников, но тогда мне показалось, что он был очень большой и сильно возбуждённый. Он всем телом бился о стены своей «клетки», отлетая от них, изредка издавая недовольный рык, и продолжал дальше наматывать круги. Приглядевшись внимательнее, я понял, что за этой стеклянной конструкцией, с дугой стороны, снаружи, находится ещё кто-то или что-то. Но мерцание полупрозрачных стен и крутящийся белый медведь внутри не позволяли мне рассмотреть, что или кто это был.

Я передал бинокль Сереге. Он пару минут внимательно рассматривал контейнер, затем, не отрывая взгляда, обратился ко мне:

- Интересно, кто и как в эту клетку медведя посадил. Как думаешь? А что там, за ней? Никак разглядеть не получается.

- Да, я тоже не могу рассмотреть, – ответил я, - сейчас чуть отползу в сторону, чтобы угол обзора увеличить.

Он отдал мне бинокль. Как я уже говорил, там, где находились мы, подножие было ещё пологим, поэтому я очень осторожно смог проползти вверх несколько метров. Расположившись удобнее, я вновь направил прибор для наблюдения в сторону контейнера. Теперь я частично смог рассмотреть то, что находилось за ним.

Увидев это, сначала я подумал, что, наверное, мне показалось. Либо от яркого солнца, отражённого от снега, либо от мерцающих стен конструкции, либо от нехватки кислорода, а возможно, по каким-либо иным причинам, но моё зрение неверно восприняло то, что находилось там. Я опустил глаза вниз, подождал секунд десять, а затем снова их поднял, направив взгляд туда же, максимально сфокусировав линзы на бинокле.

Но нет. Ничего не поменялось, и мне ничего не показалось. Я опять видел это.

В увеличенном для обзора пространстве, за стеклянной клеткой на снегу я увидел лежащее животное. Поза, в которой оно находилось, чем-то напоминала лежащую собаку, но только лапы оно поджало под себя. Когда белый медведь в очередной раз, проходя мимо, ударился в прозрачную стену возле этого животного, то оно сначала подняло со снега голову, а затем встало на четыре лапы, дав мне возможность рассмотреть его полностью.

Размером оно было меньше бродившего кругами арктического мишки. И по моей визуальной оценке весило около двухсот килограмм. На первый взгляд, оно чем-то напоминало гиену переростка. Но только тело визуально казалось более вытянутым, гибким и пластичным. Даже с такого расстояния я хорошо видел, как рельефные мускулы ходят под кожей. Лапы - покрыты крупными мышцами, и было заметно, как они сокращаются при движении. Нижняя часть лап шире, чем у льва, но когтей не было видно, что позволяло животному неплохо передвигаться по снегу, не проваливаясь. Передние лапы были чуть длиннее задних, из-за чего казалось, что оно постоянно выпячивает свою широкую мускулистую грудь. Плоский по горизонтали, среднего размера хвост ритмично двигался при передвижении существа. Темного, почти черного окраса короткая шерсть с маленькими неяркими оранжевыми пятнами покрывала всё его тело. Вдоль спины, по хребтине, если она у него имелась, шла узкая волосяная холка ярко оранжевого цвета. Голова животного крепилась на короткой, широкой шее, покрытой небольшой, но густой гривой, и внешне напоминала своего рода симбиоз башки летучей мыши и морды гиены. Но только широкие, лишённые шерсти уши были короткими и треугольной формы. Крупные, круглые, почти красные глаза, сверху обрамляли большие, приспущенные к центру морды надбровные дуги, выше которых виднелись многочисленные складки кожи. Всё это, вместе с огромным носом с сильно вывернутыми наружу ноздрями и небольшим отростком, расположенным между ними, придавало существу свирепый вид. Челюсти, обрамлённые по периметру оранжевой узкой губой, были как у гиены, но только значительно длиннее. Когда существо открыло свою пасть, наверное, зевая, то я понял, что острые клыки также являлись непропорционально массивными в сравнении с нашими хищниками. Особенно крупными казались два верхних клыка, расположенных на расстоянии друг от друга. Я сразу понял, что такие зубы предназначены только для охоты, для раздирания, откусывания и пережёвывания плоти. Все движения этого зверя были быстрыми, резкими. От них веяло силой и энергией. По издалека бросающемуся в глаза окрасу шерсти и её длине стало понятно, что существо не приспособлено к местным природно-климатическим условиям. Лично у меня эта тварь, при внешнем осмотре, вызвала омерзительно-ужасающее чувство отвращения, страха и восхищения одновременно.

Но если отвращение я умел подавлять, а чувство страха мне всегда придавало дополнительную силу, то восхищение никуда не делось.

Через какое-то время со стороны невидимой мне части клетки к существу подошла вторая такая же особь. Очертания третьей виднелись за оставшейся частью стеклянного контейнера. Они вели себя спокойно. Складывалось впечатление, что они чего-то ждут.

Я жестами показал Васе, чтобы он оставался на месте, а Сереге - тихо ползти ко мне. Когда он расположился возле меня, я протянул ему бинокль.

Он смотрел в него, не отрываясь, около минуты. Затем закрыл глаза, сильно сжав веки, открыл их и снова стал рассматривать то, что располагалось за клеткой. На его лице попеременно отобразились удивление, изумление, а затем растерянность.

Через несколько минут наблюдения он повернул ко мне свое лицо и прошептал:

- Это что такое? Что за гиеноупыри такие?

Я молча пожал плечами, отметив про себя то, как удачно он назвал этих существ.

- И что делать будем? – вновь прошептал Сергей.

- Пока – наблюдать. Направление ветра позволя…

Я замер на полуслове, так как внезапно мы услышали какой-то громкий неестественный для этого места механический звук и увидели за изгибом скалы, находившемся вдалеке, отблеск синего цвета. Источник звука и синего свечения находился за указанным изломом, поэтому мы не могли его видеть.

Через пару минут из-за угла скалы выбежали ещё четыре такие же гиеноупыря и присоединились к первым трём. Следом за ними показалась двуногоходячая фигура. Она была такая же, как и у обычного человека. Только высокая и худая. Одета фигура была во что-то похожее на комбинезон металлического цвета с капюшоном. На ногах были какие-то небольшие приспособления, скорее всего, предназначенные для удобного передвижения по снегу. Капюшон скрывал голову этого индивида, а лицо закрывали большие, глухие очки и что-то напоминающее респиратор. Этот двуногоходячий субъект начал показывать гиеноупырям какие-то жесты. Возможно, он и голосом им что-то говорил, но на таком расстоянии я ничего не слышал.

Сначала все семь существ по жесту этой фигуры в комбинезоне расселись перед ней полукругом. Затем по её же жесту три твари побежали в нашу сторону, остановились на границе «каменного мешка» и, развернувшись к нему мордами, сели в позе ожидания. Другие три особи тоже по командному жесту сели у противоположной границы ложбины ограниченной отвесными скалами.

Одно существо осталось с худым субъектом.

Я понял, что он управляет ими, подавая какие-то команды.

Встав за ближайшими к изгибу скалы тремя тварями, высокая фигура что-то сделала, и стеклянная клетка с находившимся в ней земным хищником стала двигаться в сторону «каменного мешка». Достигнув его середины, расположившись между выстроившимися по обе стороны гиеноупырями, она остановилась. После чего мерцание одной стены стеклянной конструкции прекратилось.

Белый медведь, перестав кружить, медленно подошёл к ней. Он обнюхивал невидимую стенку. Не почувствовав её, зверь осторожно помахал лапой там, где она должна была быть, а затем перешагнул через край основания и спустился на снег.

Клетка сразу же сама вернулась на первоначальное место.

Все шесть существ тут же встали и начали медленно сближаться навстречу друг другу.

Медведь, увидев подходящих с двух сторон гиеноупырей, попытался забраться на отвесные скалы, которые представляли собой непреступные стены «каменного мешка». Он был слишком большим, тяжелым и неуклюжим, чтобы взобраться по ним. Поняв, что залезть на отвесные склоны не получится, земной хищник занял позицию посередине между тварями.

Не дойдя до него метров по двадцать с обеих сторон, они остановились.

Восприняв это как нерешительность, хозяин Арктики ринулся в сторону трех неизвестных монстров, расположившихся с моей стороны «каменного мешка». Они тут же оскалились, обнажив клыки, огласив ущелье звуками, отдаленно похожими на рычание.

Да, таких звуков я ранее никогда не слышал!

Все три особи сгруппировались по направлению движения медведя и бросились на него. Они кусали его за лапы, под брюхо и в область холки. Он пытался отбиваться лапами, но они были значительно быстрее и легко уворачивались от его ударов, тут же снова накидываясь на него, вонзая свои клыки в тело, покрытое белым мехом. Хищники кружили вокруг земного великана, не давая ему сосредоточиться, нанося укусы одновременно с нескольких сторон. В один из моментов, он как будто даже прорвался через дружную тройку. Но они, сначала быстро расступившись перед ним, затем стремительно вцепились в его задние лапы и уверенно оттащили его обратно.

Земной хищник несколько раз повторял свои атаки, но результат всегда был один – он получал очередную партию болезненных укусов, а ловкие твари избегали повреждений.

Получив такой мощный ответ на свою попытку, полярный мишка отошёл обратно.

Расположившись посередине «каменного мешка», он решил попробовать прорваться в другую сторону.

Три другие гиеноупыря дали ему не менее достойный отпор. Действовали существа сплоченно и методично. Они вонзали свои клыки в его тушу с ещё большей эффективностью.

Медведь, грозно разинув пасть, совершал стремительные наскоки, безрезультатно размахивал лапами и пытался схватить хоть кого-нибудь из своих «обидчиков».

Рёв в округе стоял такой, что его, наверное, было слышно на несколько километров в округе. Но все атаки арктического хищника были пресечены, а сам он приобрел ещё несколько свежих, неглубоких ран.

Медведь вновь отступил на середину «каменного мешка».

Наблюдая за его попытками, я заметил, что ни одна из шести тварей, даже не пыталась укусить, вцепиться ему в шею или нанести удар в жизненно важные органы. Они причиняли ему сильную боль, но не увечили его, позволяя двигаться.

Отдохнув немного, бедный мишка вновь направился в сторону первых, трёх гиеноупырей. Не доходя до них несколько метров, он встал на задние лапы, высоко раскинул передние, выпустил когти и широко оскалил пасть, оглашая окрестности мощным рёвом. Двигаясь вперёд и возвышаясь над ними на два с лишним метра, он, таким образом, попытался продавить трёх противостоящих ему монстров.

Но этот прием не стал для них серьезной проблемой. Неизвестные существа, прижавшись к снегу, молниеносно подскочили к полярному великану и впились в его мягкую область, расположенную между задними лапами и брюхом.

Белый хищник, издавая рык боли, повалился с высоты своего роста. Его «мучители», нанося укусы в область загривка и ушей, снова отогнали его к центру ущелья.

Покусанный и ободранный медведь, повторяя раз за разом попытки прорыва в одну и другую стороны, получал болезненные и жестокие в своей планомерности ответы. Пока одна тройка билась с ним, другая отдыхала. Он же не имел такой возможности. В нескольких местах на его шкуре постепенно стали появляться бурые пятна и выдранные клоки меха.

Повелитель Арктики в очередной раз отступил к середине мешка и сел. Изданный им рёв был полон боли, обиды и горечи.

Мне давно стало понятно, что эти неизвестно откуда взявшиеся здесь твари были обучены на такую охоту. Даже не на охоту, а на травлю.

В этот момент, командовавший ими худой субъект, подал сигнал седьмой особи. Она встала, отошла от него и присоединилась к трём ближайшим гиеноупырям.

Теперь уже они нападали на медведя, который занял оборонительную позу в середине ущелья. Их тактика не поменялась за исключением того, что сейчас они были инициаторами нападения. А вот четвёртая тварь, недавно присоединившаяся к ним, действовала не так уверенно и слаженно. Её движения были не настолько выверенными, как у остальных шести особей. В момент её атаки другие собратья отвлекали белого хищника на себя, не давая ему возможности нанести ей ранения. Но было видно, что медведь устал, и его удары и попытки укусить стали ещё более медлительными. Это обстоятельство тоже позволяло четвертому существу не получить повреждения.

По сигналу субъекта в комбинезоне вся четверка клыкастых монстров отступила на своё место, а к измученному хозяину Арктики направилась троица с противоположной стороны. Они также атаковали беднягу, не давая ему возможности отдохнуть и восстановить свои силы.

Спустя какое-то время вновь, по команде, тройка отступила обратно, а на их место в очередной раз заступила четверка тварей.

Было понятно, что субъект в комбинезоне натаскивает четвёртую, молодую и необученную особь, практикуя её с уставшим зверем, под защитой шести более опытных собратьев.

Я тихо прошептал Сереге:

- Ты оставайся здесь. Никуда не высовывайся и наблюдай. Я вернусь обратно к нашим – Олегу и Игорю. Васю тоже с собой заберу. По радиостанции свяжусь с группой Ларионова, чтобы они скрытно к нам подошли. Проводника оставлю там, а сам, вместе с Олегом, вернусь сюда. Понял?

- Да, - ещё тише ответил Сергей, мотнув головой в сторону схватки. – Как думаешь, они его в итоге загрызут?

- Не знаю. Всё зависит от того, как долго он им ещё будет нужен.

Оставив ему бинокль, я осторожно, ползком двинулся к Васе.

Тот лежал, спрятавшись за большой камень, и даже не смотрел в сторону побоища. Его трясло мелкой дрожью, а лицо было искажено от страха.

- Это злые духи тундры, - испуганно тихим голосом заключил он, - мучают медведя. А потом они убьют его и съедят. И если мы не уйдем, то же самое будет и с нами.

- Ну, тогда поползли обратно к Олегу и Игорю, - успокоил его я.

Проторенной тропой мы уползли за изгиб скалы, потеряв из вида ущелье, находившихся там тварей, фигуру в комбинезоне и медведя. Исключив, таким образом, возможность своего визуального обнаружения ими, найдя свои лыжи, мы двинулись обратно к ребятам.

Олег и Игорь спрятались немного выше и дальше того места, где мы их оставили, поэтому нашли их не сразу.

Они смотрели на нас взволнованными, требующими пояснений глазами.

- Что там происходит? – с нетерпением спросил Олег. – Кто или что такие звуки может издавать?

- Сейчас, дай отдышусь, - ответил я ему, после чего коротко, по существу рассказал им всё, что увидел в ущелье.

Когда я закончил свой рассказ, то заметил, что они смотрели на меня с каким-то недоверием.

- Понимаю, что звучит дико, - заметил я, - но придется поверить на слово.

- Ты можешь это как-то объяснить? Откуда эти твари взялись здесь? – спросил меня Игорь, озадаченно озираясь в сторону скалы, откуда доносились громкие звуки.

- Я - солдат. Ты тоже. Объяснять тебе то, что сейчас увидел, у меня нет ни времени, ни желания. Да и мозгов пока тоже для этого не хватает. Но то, что эти существа неместные – это факт. А откуда они – не знаю. Будем воспринимать это как данность. А потом умные люди пусть всё обдумают и объяснят.

- А может это американцы?

- Не знаю. Может. А может и не американцы. Знаю точно только одно – это не наши.

- Так что будем делать? – обдумав мои слова, продолжил Игорь.

- Связываться с группой Ларионова. Необходимо довести до них сложившуюся ситуацию. Дать им наши координаты. Объяснить, как нас найти, не обнаружив себя. А как только они подойдут, то будем совместно принимать решение о дальнейших действиях. У них ведь радиостанция выключена. Через сколько они должны будут ее включить и выйти на связь?

- В крайний раз я связывался с ними полтора часа назад, - сказал Игорь, смотря на свои часы. – Значит, следующий сеанс связи через полчаса.

- Тогда ты, Игорь, остаешься здесь вместе с Васей. Через полчаса выходишь на связь с Ларионовым. Докладываешь ему обстановку и как по карте добраться до нас незаметно для тех тварей. И предупреди их, чтобы они шли с нашей стороны, а не с той.

- Понял, - немного разочарованно ответил он. – А ты что делать будешь?

- Я, вместе с Олегом, поползу обратно к Сереге. Будем скрытно наблюдать за происходящим там. А вы ждите нас здесь. И Ларионова тоже.

Игорь посмотрел в ту сторону изгиба лощины, откуда недавно доносились рёв и рык.

- Что-то притихло всё. Не нравится мне это. Как-то подозрительно.

- Ладно, не переживай, - успокоил я его, - и отдай свой бинокль. Я свой Сереге отдал. А то одним окуляром нам, троим, будет неудобно пользоваться и смотреть за теми тварями.

Я объяснил Олегу, как ему передвигаться ближе к изгибу скалы и как ползти к Сереге. Сам я хотел занять позицию для наблюдения на противоположном склоне другого хребта лощины. Её я заметил, ещё находясь там. Следовало учитывать то, что так получалось расположиться втроём в ущелье с двух разных склонов, что позволяло вести наблюдение с двух точек. А в случае экстремальной ситуации - вести перекрёстный огонь по самой лощине. Это я тоже объяснил напарнику, а Игорю подробно объяснил на «пальцах», где мы будем располагаться для наблюдения. Тот все мои объяснения «перекладывал» на карту, чтобы впоследствии, в случае необходимости, ему было удобнее нас найти потом, когда придет группа Ларионова.

Пока я, вместе с Олегом, шёл до изгиба скалы, с той её стороны не доносилось никаких звуков. Он повторил мне, как и куда нужно ползти, чтобы найти там Серегу. Удостоверившись, что он все понял, я отпустил его, а сам пополз, обогнув скалу, к противоположному хребту ущелья.

Добравшись до намеченного места на пологом склоне хребта, я направил бинокль в сторону, где стояла стеклянная клетка.

Сейчас их там было две. В одной находился тот же белый медведь, но только весь изодранный, потрепанный и в потеках крови на шерсти.

В другой клетке находилось ещё одно существо. Оно горизонтально стояло на широко расставленных четырёх конечностях. Размером данное животное было значительно крупнее собрата по несчастью, заточенного в соседней конструкции и зализывавшего многочисленные раны на бывшей ещё недавно белой шкуре. И весило, наверное, более тонны. Плотное тело и четыре мускулистые лапы существа были покрыты чем-то похожим на темно-коричневую шерсть, но менее густую и длинную, чем у медведя. Его широкую грудь, словно панцирь, украшал массивный костный нарост темно-серого цвета. Подобные жесткие элементы имелись на всех сгибах и сочленениях конечностей зверя, которые заканчивались лапами с четырьмя толстыми, неубирающимися когтями. Крупная голова твари располагалась горизонтально на одной линии со спиной. Такой большой она казалась из-за ещё одного костного нароста, который, нависая, начинался сразу выше глаз и уходил дальше, закрывая верхнюю часть головы, шею сзади и холку. Он же, раздваиваясь сверху, спускался двумя полукругами, защищая тем самым шею по бокам, и заканчивался, почти достигнув груди. Получалось что-то вроде костного доспеха, который прикрывал голову, шею, холку и грудь чудовища. Из-за нависшего головного нароста желтые, круглые глаза казались маленькими. Под ними были видны вытянутые по вертикали щели, вероятно, заменявшие ноздри. Пасть по форме более всего походила на змеиную. Только частые, пикообразные зубы-клыки казались крупнее и сильнее вытянуты. Ушей и хвоста видно не было. Одним своим видом эта тварь внушала уважение. Она представляла сплав различных приспособлений для эффективной защиты и молниеносного смертельного нападения. Мне, как военному, это существо представлялось одним из совершенных биологических орудий обороны и убийства одновременно.

Я подумал, что самое лучшее название для этого существа –панцироклык.

Только откуда оно появилось здесь и для чего?

Неподалеку от клеток на снегу сидели шесть гиеноупырей. Всё их внимание было приковано ко второй клетке с вновь прибывшим монстром. В отличие от медведя он, находясь в стеклянном контейнере, вёл себя спокойно.

А вот шесть тварей наоборот, были возбуждены. Они попеременно грозно рыкали, в нетерпении перебирали лапами, но с мест не сходили.

Спустя несколько минут из-за дальнего изгиба скалы вышел тот же высокий субъект в комбинезоне. Рядом с ним бежала седьмая особь, которую он натаскивал. Подойдя к клеткам, он встал, а гиеноупырь сел рядом, бросая взгляд то на хозяина, то на стеклянные конструкции.

Через минуту из-за той же скалы появился ещё один, восьмой представитель гиеноподобного хищника, а за ним шёл второй худой субъект в таком же комбинезоне, очках и респираторе. Эта восьмая особь отличалась от предыдущих семи. Её широкие уши не были такими короткими. Наоборот, они казались длинными и стоячими. А сама она - чуть меньше размером и суше других семи. И на груди её крепилось какое-то приспособление, вроде шлейки. Возможно, чтобы к нему удобно было крепить поводок. Никаких других отличий я больше не заметил. Мне показалось, что у первых семи существ уши были обрезаны – купированы. Так хозяева делают некоторым нашим собакам, участвующим в охоте на крупного зверя или в собачьих боях.

Второй субъект в комбинезоне, поравнявшись с первым, встал рядом. Они несколько минут ничего не предпринимали. Наверное, разговаривали, так как никаких жестов я не видел.

Затем первый субъект направился к шести гиеноупырям.

Те расселись полукругом возле него, как будто слушая, о чём он говорит. Он вновь жестами, и скорее всего, словами тоже, начал отдавать им команды, так как сначала три клыкастых хищника заняли позицию с края «каменного мешка» ближе ко мне. А потом другие три особи заняли позицию с другого края - ближе к нему. Седьмая тварь сидела на месте рядом с первым двуногоходячим субъектом.

Вторая фигура в комбинезоне и её ушастый гиеноупырь находились поодаль, наблюдая за их действиями. Даже сидя морда этого вислоухого существа была немногим ниже головы второго субъекта. А его уши стояли как локаторы, просвечивая на солнце.

И вот, стеклянная клетка с панцироклыком проделала такой же путь, как и ранее с медведем. Она остановилась посредине «каменного мешка». Мерцание одной стенки контейнера, в которой сидел монстр, прекратилось. Тот спокойно стоял и не собирался из него выходить. Подождав около минуты, первый субъект в комбинезоне что-то сделал, и из клетки стали доноситься неприятные, дребезжащие звуки. Бронированное чудище, которому этот звук был, наверное, неприятен, быстро выскочило из неё. После чего мерцание возобновилось, а клетка снова вернулась на свое место.

Все гиеноупыри начали сближаться с монстром с обеих сторон.

Я предположил, что сейчас они будут действовать по сценарию, схожему с предыдущей травлей белого медведя.

Панцироклык встал в центре ущелья, там, где ранее оборонялся мишка. Только он в атаку не пошел. Он спокойно стоял и смотрел то в одну, то в другую сторону, наблюдая за манёврами шести существ. Те, не дойдя метров тридцать с каждой стороны, встали напротив него.

Первая фигура в комбинезоне махнула рукой, и три клыкастых хищника, которые находились на ближней ко мне стороне, ринулись на бронированную зверюгу.

Действовали они также слаженно и решительно. Но сейчас они были более осторожны и аккуратнее в своих действиях. Ведь в этот раз против них стоял зверь более крупный и сильный. Его когти были длиннее и толще, клыки - больше и чаще, а сам он - защищен от их атак гораздо лучше. Более мелкая троица хороводом крутилась вокруг монстра, кусая его, когда кто-то из её состава оказывался сзади, а кто-то спереди отвлекал внимание на себя. Они кусали за ту часть задних лап бронированного гиганта, которая не была защищена костным наростом. Он, в свою очередь, изгибался и отмахивался от них когтистыми лапами, клацая зубастой пастью. Гиеноупыри, после нанесения укуса костно-пластинчатому чудовищу, быстро отскакивали от него, наверное, понимая, что в случае получения от него удара такими когтями или клыками последствия для них могут быть фатальными. Несколько раз стремительные хищники пытались укусить панцироклыка в заднюю часть подбрюшья, которая тоже не была защищена костным наростом. Но он быстро сгибал свои конечности, припадая животом к снегу, однажды, чуть не прижав одну из нападавших особей.

Основными козырями в действиях более мелкой троицы зверей были скорость и слаженные, командные действия. Но будь бронированное чудище чуточку гибче и проворнее, даже это им не помогло бы. Таким образом, они кружили вокруг него, раздергивая его по сторонам и нанося ему быстрые укусы, причиняя ему несущественный вред.

Через несколько минут такого опасного круговорота первый субъект в комбинезоне руками подал команду, и гиеноупыри отбежали от гиганта на своё место.

Тут же к когтистому монстру выдвинулись три другие особи с противоположной стороны.

Проводив взглядом первых и посмотрев на вторых, панцироклык не спеша двинулся к одному отвесному хребту «каменного мешка». Дойдя до него, он встал так, что скала защищала его спину, предоставив возможность повернуться грудью к приближающимся тварям. Таким образом, он смог прикрыть себя сзади, лишив их возможности атаковать его с «тыла». Я подумал, что, несмотря на свой грозный и неустрашимый вид, голова у чудища работала гораздо лучше, чем у медведя.

Три подошедших, клыкастых зверя немного растерялись от его действий. Но длилось это недолго. Поняв, что угол атаки теперь ограничен ста восьмьюдесятью градусами, два гиеноупыря заняли позиции с разных сторон бронированной туши, а один – посередине. Они теперь не кружили вокруг, а хаотично, иногда попеременно, а иногда одновременно, наскакивали на него. Когда огромный монстр слишком сильно отвлекался на особь с одной стороны, то хищный зверь с другой - вонзал свои клыки ему в заднюю лапу или в часть спины, до которой мог достать. Бронированный гигант быстро поворачивал свою голову, и его мощные челюсти схлопывались, но не успевали зацепить укусившую тварь.

В один из таких моментов, когда пластинчатое чудовище слишком сильно повернуло голову в сторону впившегося в него гиеноупыря, с противоположной стороны образовалась значительная щель между верхним костным наростом и частью тела, незащищенной грудным панцирем. В неё сразу же вонзила свои клыки другая более мелкая тварь.

Только сейчас панцироклык издал звук, который я впервые от него услышал. Это был рёв боли! Но какой же он был силы и глубины! Какие же органы должны были находиться внутри этого существа, чтобы издавать такие звуки!

Отскочившие на несколько метров три зубастых хищника спустя секунду снова набросились на гиганта. Но он успел прийти в себя и, заняв удобную для себя позицию, отбивал их атаки.

Найдя слабое место в защитных действиях монстра, гиеноупыри повторили тот же приём. Но в этот раз он был готов. Когда одна из трёх нападавших тварей кинулась на него, чтобы вновь вонзить клыки в щель между головным наростом и телом, здоровяк резко втянул свою башку в туловище, сомкнув образовавшуюся брешь. Жесткий костный нарост прижал наполовину просунутую в неё морду стремительного клыкастого хищника к мощному телу бронированного чудовища.

Теперь уже более мелкая тварь издала звук, отдаленно напоминающий визг. Она крутила головой, извивалась всем телом, пытаясь вырваться из этих «тисков». Наконец, каким-то чудом, дёргавшаяся особь вывернулась из зажима, но только для того, чтобы сразу попасть под удар мощной лапы тяжеловеса. Её спасла мгновенная реакция и необычайная ловкость. Гиеноупырь увернулся от размашистого движения когтистой конечности, которая всё же зацепила его на излете. Ловкая тварь отлетела на несколько метров, упала на бок и сразу вскочила, подбежав к своим собратьям.

Субъект в комбинезоне мгновенно подал команду, и озадаченная тройка вернулась на своё место.

Тот, что подавал команды, приблизился и осмотрел морду гиеноупыря, которую прищемил панцироклык. Закончив с ней, он внимательно и аккуратно изучил бочину твари, которую зацепила когтистая лапа. Видимо, ничего серьезного там не было, так как осмотренная особь вернулась к двум собратьям, ожидавшим у края «каменного мешка», а двуногоходячая фигура быстро направилась обратно. По её сигналу другая тройка направилась к своей жертве.

Эти хищники быстро учились, так как ошибки, допущенной их предыдущей группой, они больше не совершили.

Три быстрых и зубастых зверя методично наносили бронированному монстру мелкие повреждения, совершая стремительные атаки.

В какой-то момент фигура в комбинезоне подала им новую команду. Но те не отступили, а начали одновременно атаковать с двух противоположных сторон.

Панцироклык старался крутить головой как можно меньше, чтобы не дать возможности кому-либо из своих противников вцепиться в него. И тут гиеноупырь, который находился посередине, резко встал на задние лапы. Опираясь на них и на широкий, плоский по горизонтали хвост, он своими мощными удлинёнными передними лапами нанёс несколько сильных ударов по клыкастой морде бронированного монстра и быстро отскочил от него, вернувшись на четыре лапы.

Внешне-видимых повреждений чудище не получило, так как костяные пластины закрывали голову. Но вот внутреннее сотрясение от таких ударов оно почувствовало. Костно-пластинчатый гигант несколько раз потряс головой, наверное, чтобы прийти в себя. Пока он это делал, расположенные с разных сторон два гиеноупыря вцепились в его задние конечности и отскочили обратно, когда тот снова мог контролировать движения своего большого тела и начал размахивать когтями передних лап.

Худой субъект вновь подал какую-то команду и эти же три существа в очередной раз атаковали панцироклыка.

В один из моментов особь, находившаяся посередине, вновь встала на задние лапы, оперевшись на хвост. Её соперник, не дожидаясь, когда она начнёт наносить удары, максимально широко раскрыл свою зубастую пасть, надеясь, что сможет схватить обидчика. Когда челюсти монстра вот так широко разверзлись, то сверху их образовались складки, которые наехали на его глаза снизу. А сверху их прикрывал костный нарост. Это привело к тому, что в таком положении гигант практически ничего не видел.

Я вспомнил, что такая особенность встречается у некоторых крупных видов акул.

Гиеноупыри либо заметили это, либо знали об этой особенности ранее. И тот из них, что был по центру, атаку прекратил, а двое крайних, наоборот, с двух сторон сразу вонзили клыки в нижнюю часть брюха, расположенную рядом с задними лапами обороняющегося монстра.

Ущелье вновь разорвал мощный рёв панцироклыка.

Он встряхнул своим мощным телом, как намокшая собака избавляется от излишней влаги на шерсти. Вцепившиеся в него твари отлетели в разные стороны на несколько метров. А он тут же набросился на третьего, стоящего по центру хищника.

Но этот гиеноупырь в одиночку не собирался драться с клыкастым «броневиком». Он легко отбежал от тяжелого гиганта, дожидаясь, когда два его товарища смогут присоединиться к нему.

Пластинчатый монстр, так и не догнав третью тварь, вернулся к скале, вновь закрыв себе спину.

Три ловких хищника продолжили терроризировать здоровяка. Потрепав его ещё какое-то время, они по команде вернулись на свои места.

На смену им пришла другая троица.

Последовательность действий повторялась так же, как с медведем. Пока три гиеноупыря бились с панцироклыком, другие отдыхали. Потом они менялись. Так продолжалось до тех пор, пока костно-пластинчатый великан не стал заметно уставать и замедляться в движениях.

После соответствующей команды к ним присоединилась седьмая молодая особь. Она также действовала немного несогласованно и неуверенно, но три другие её собрата своими действиями позволяли ей не получить повреждения.

Я заметил, что второй субъект в комбинезоне давно ушёл обратно за скалу, оставив сидеть на месте ушастого зверя. Тот сидел и смотрел на всё происходящее с видимым интересом, но не порывался помочь своим собратьям.

Наконец, травля панцироклыка закончилась, либо они решили сделать перерыв.

Бронированная зверюга все ещё стояла спиной к отвесной скале, готовясь к очередной атаке на него. Но худая фигура в комбинезоне скомандовала, и все её подопечные заняли свои места: три особи с одного края «каменного мешка», три – с другого, а молодая села рядом с хозяином.

Полупрозрачный контейнер вновь подъехал к центру «каменного мешка». Одна стенка на нём открылась и оттуда стали доноситься специфические звуки. Панцироклык, скорее всего, ведомый ими, забрался в клетку. Она сразу закрылась и быстро вернулась обратно.

Субъект в комбинезоне скомандовал и три гиеноупыря, сидевшие с моей стороны «каменного мешка», стремительно побежали и скрылись за дальним изгибом скалы. Худая фигура ещё что-то делала возле конструкции с белым медведем.

Молодая особь постоянно ходила за хозяином. Оставшиеся три хищника с его стороны смотрели на клетки. Ушастая тварь сидела на месте. Наверное, молодая особь мешала субъекту в комбинезоне, потому что он махнул ей рукой, и она отошла к ушастой.

Та встала, затем вместе они спокойно дошли до середины ущелья. Достигнув его, оба хищных существа стали обнюхивать места битв сначала с медведем, а затем с панцироклыком. Потом они медленно дошли до границы «каменного мешка» с нашей стороны и опять стали изучать запахи на снегу.

Вдруг ушастая особь выпрямилась, повернула голову в нашу сторону, навострив свои огромные локаторы. Так она стояла долгое время. Затем, повернув голову к копающемуся возле клетки худому субъекту, издала звук. Он не был похож на лай, но по смыслу являлся, наверное, им.

Высокая фигура не отреагировала на него и продолжала возиться у клетки.

Тогда ушастый хищник нерешительно побрёл в сторону нашего изгиба скалы. Молодая особь тоже семенила рядом с ним. Дойдя до середины ущелья, первый зверь прибавил шагу, внимательно смотря в сторону сворачивания лощины, туда, где остались Игорь и Вася. Достигнув поворота, ушастая тварь в последний раз обернулась в сторону худой фигуры в комбинезоне. Не увидев от неё никакой реакции, она, вместе с молодой особью, скрылась за скалой.

Сердце у меня стучало с частотой, с которой боксер среднетяжёлой весовой категории наносит удары по тренировочному мешку. Мне показалось, что оно сейчас пробьёт грудную клетку, проломив на своем пути рёбра. Я понимал, что, оказавшись по ту сторону скалы, твари увидят и, скорее всего, по запаху почувствуют наши следы. А по ним они смогут добраться до Игоря и Васи или повернут к Сереге и ко мне.

Надо было что-то делать.

Я увидел, что с противоположного хребта лощины в сторону изгиба поползли Сергей и Олег, и тоже, стелясь по заснеженной поверхности, направился туда.

Буквально через несколько секунд раздался громкий крик. А затем воздух сотрясли звуки трех выстрелов.

Их услышал не только я.

Субъект в комбинезоне, ковырявшийся у клеток, выпрямился и повернул голову в нашу сторону. Три гиеноупыря тоже повернули морды к нам. Встав на лапы, они в напряжении смотрели туда, куда убежали их два собрата.

Меня и двух других бойцов, которые после выстрелов перестали ползти к изгибу нашей скалы, они не видели.

Так продолжалось пару минут.

И тут из-за изгиба скалы появилась молодая тварь, позади которой бежала ушастая. В пасти первой что-то находилось. Она несла это, как лабрадор-ретривер тащит хозяину подстреленную дичь.

Это что-то было Васей.

Молодой гиеноупырь держал его в своих зубах, схватив за заднюю часть шеи, чуть ниже головы. Ноги человека волочились по снегу, руки висели как плети, а берданка, которую он обычно закидывал на плечо через голову, подпрыгивала, стукаясь о неровности на снегу. Он не подавал звуков и каких-либо признаков жизни. Я, как завороженный, смотрел на то, как молодая тварь несет нашего проводника к существу в комбинезоне.

На противоположном склоне хребта ребята смотрели на меня.

Я знаками показал, чтобы они ползли ближе к «каменному мешку», и сам стал пробираться туда же со своей стороны. Когда я достиг его границы и поднял голову, то увидел, что до клеток и гиеноупырей оставалось метров двести.

Вася лежал на снегу перед высоким, худым субъектом в комбинезоне. Тот склонился над человеком, разглядывая его. Ушастая тварь сидела неподалеку. Рядом находилась молодая особь. А трое других гиеноупырей продолжали ждать поодаль у клетки, но было видно, что их очень привлекает лежащее тело.

Высокий отошёл от нашего проводника и, подойдя к клетке, взял в руки какой-то предмет. Я не успел его разглядеть, так как худой субъект развернулся и направился обратно.

И тут Вася вскочил.

Я не ожидал от него такой скорости в движениях. Он перекинул берданку и выстрелил из неё в приближающуюся человекообразную фигуру. Высокий субъект упал, что-то крикнув.

Молодая особь вскочила и кинулась на Васю. Он успел выстрелить в неё, но либо промахнулся, либо его выстрел несильно ей навредил. Она подскочила к проводнику и сбила его с ног. Тварь стояла над человеком, оскалив пасть. Я увидел, как рука лежавшего человека, в которой появился нож, несколько раз ткнула гиеноупыря снизу вверх в бочину под левую лапу. Зверь взвыл от боли. От неожиданности он отскочил от Васи.

Три клыкастых хищника, находившиеся у клетки в сильном возбуждении, исходились в издавании звуков, которые у нас ассоциировались бы с лаем. Но с места они не сдвигались, так как, наверное, не было команды.

Наш проводник вновь встал на ноги.

Неподалеку от него, шатаясь, поднялся и высокий субъект в комбинезоне.

Мне было понятно, что надо действовать, так как ситуация была критическая.

Я, перейдя из горизонтального положения тела в вертикальное, выпрямился во весь рост, держа автомат наизготовку, и громко крикнул:

- Спокойно! Никому не двигаться! Иначе …

- Стреляй, - не дав мне закончить, заорал Вася, снова потянувшись к своей берданке. – Они нас всех переб…

Его слова заглушил звук похожий на звонкий щелчок. Это высокий субъект, направив в стрелявшего в него человека какой-то предмет, скорее всего, пытался его поразить неизвестным мне снарядом. Вася упал.

Худая фигура в комбинезоне повернулась ко мне и направила на меня этот же предмет. Щелчок с его стороны раздался почти сразу.

Я был готов к этому, поэтому автоматически, избегая попадания, упал в снег и перекатился на несколько шагов в сторону. Ещё во время падения я услышал, как с противоположного хребта, со стороны Сергея и Олега раздалось несколько одиночных выстрелов. Это ребята открыли «огонь». Когда я уже лёжа повернул голову в сторону клеток, то увидел, как высокий субъект, шатаясь, пытается направить в их сторону тот же предмет. Прозвучало ещё два выстрела со стороны ребят. Мне удалось заметить, что они попали в цель, так как худая фигура конвульсивно дернулась оба раза, когда пули разрывали её тело. Существо в комбинезоне, очевидно, лишившись последних сил, пошатавшись ещё пару секунд, упало в снег. Лежа на снегу, оно успело что-то крикнуть.

Три гиеноупыря дружно ринулись в мою сторону.

Проверять их намерения относительно меня – не было никакого желания. Поэтому переключив предохранитель на автоматический режим ведения стрельбы, я нажал на спусковой крючок. Серега и Олег со своей стороны, тоже открыли «огонь» короткими очередями.

Также со стороны нашего изгиба скалы послышались выстрелы. Я понял, что это Игорь присоединился к нам.

Двигались эти твари очень быстро. Но и мы были не пионерами, которые развлекаются стрельбой из пневматики в тире. Я не считал, сколько пуль в них попало, но, когда до меня оставалось около пятидесяти метров, бросил в их сторону гранату. Мне удалось рассчитать правильно, так как она разорвалась, когда они были рядом с ней.

Дальше ко мне бежали только два клыкастых хищника.

Когда патроны закончились, я перезарядил автомат так, что если бы по данному упражнению проводили чемпионат мира среди профессионалов, то с той скоростью, с которой мне удалось вогнать второй «рожок» в моё оружие, точно бы занял первое место с большим отрывом.

До меня добралась только одна хищная особь. Вернее, почти доползла. Я добил её в упор, чтобы она не мучилась.

Когда я встал, то вновь перезарядил автомат и помахал своим, чтобы они подошли ко мне.

- Тебя не ранило? Я видел, как в тебя тот длинный стрелял. Всё нормально? – засыпал меня вопросами подбежавший Игорь.

- Нет. Все нормально, он не попал, - ответил ему я. - Надо посмотреть других тварей. И добить их, если что.

- Понятно. Добить, так добить.

- Что у вас там, за нашей скалой случилось? – поинтересовался я у Игоря. - А то мы только видели, как туда к вам две твари убежали. Потом крики, выстрелы и одна молодая особь Васю притащила.

- Да, мы сидели тихо, – пояснил он. - Я как раз только недавно закончил по радиостанции сеанс связи с группой Ларионова. И тут два упыреобразных существа выскочили к нам. Вася, испугавшись, кричать стал и одну особь, с короткими ушами, по морде лыжей два раза ударил. Она его лапой по голове как саданёт. А лапы у неё, видел какие? Наш доблестный проводник отрубился сразу. Я несколько раз в воздух выстрелил. Думал, что, может, испугаю их. А она его за шею схватила и убежала обратно вместе с другой ушастой тварью. Я сразу сюда и побежал.

- Скорее всего, эта ушастая ваш радио сеанс связи и услышала, - предположил я. – Видел какие у нее на голове локаторы!

Я и Игорь пошли в сторону, откуда тройка хищников на меня бежали.

Второй гиеноупырь был ещё жив. Он лежал на боку и судорожными движениями пытался вдохнуть в грудь больше воздуха. Я насчитал на его теле двенадцать попаданий. Игорь прекратил его страдания.

К нам подбежали Сергей и Олег. Вчетвером мы направились дальше.

Третья особь признаков жизни не подавала, но, на всякий случай, она тоже получила ещё свинца.

Я понимал, что где-то там, возле клеток, должны были оставаться ещё две особи: молодая и ушастая. Там же должен находиться Вася и высокий субъект в комбинезоне.

Мы посмотрели в сторону клеток.

Внутри первой - медведь нервно наматывал круги, издавая недовольный рёв, косясь на нас глазами. Во второй – панцироклык спокойно стоял, как будто ничего не случилось, но было видно, что он тоже наблюдает за нами. Ушастой твари нигде не было видно. Молодой гиеноупырь лежал рядом с Васей. Вернее, с тем, что от него осталось. Он что-то жевал, а вся его морда была в крови.

Когда мы подошли поближе, эта тварь, пошатываясь, встала на лапы и оскалилась. Было видно, что она ранена. Выстрел Васи и его удары ножом не прошли бесследно для молодой особи. По моему сигналу мы открыли по ней огонь.

Затем я жестами показал Сергею и Олегу, чтобы они посмотрели на то, что ещё совсем недавно было нашим проводником.

Я вместе с Игорем осторожно подошёл к высокому субъекту, одетому в комбинезон. Он лежал без движений. Мой напарник был на изготовке, а я стал осуществлять внешний осмотр этого существа.

Оно было около двух метров роста и неестественно худое. На комбинезоне я не заметил каких-либо пуговиц или молнии. На серебристом материале, из которого он был сделан, были хорошо заметны повреждения, полученные от попадания в него пуль. Из них совсем немного выделилась жидкость оранжевого цвета. Всего я их насчитал семь штук. Я снял с него очки и маску и отпрянул от неожиданности. Глаза были огромные! И это не были глаза человека! Я не могу это объяснить своими словами, но это так. Ресниц не было совсем. Как и бровей. Нос представлял собой тоненькую костяную выпуклость с маленькими, почти вертикальными щелями, служившими чем-то вроде ноздрей. Небольшая, узкая щель под ним – аналог нашего рта. Подбородок очень узкий и острый. Кости челюсти - тонкие, неразвитые. Кожа на лице - сероватая, практически прозрачная, плотно облегала кости. Когда я снял с мёртвого субъекта капюшон, то увидел, что волос у него не было. Череп был очень широкий, непропорциональный относительно узкого подбородка.

Игорь видел то же что и я. Мы невольно переглянулись с ним.

Я надеюсь, что в тот момент у меня было не такое идиотское выражение лица, как у него.

- Это что за существо? – только и спросил он меня, кивнув в сторону высокого субъекта, а затем в сторону мертвых гиеноупырей и панцироклыка в клетке. - Что это такое всё?

- Понятия не имею, - неуверенно ответил я и, показав на мёртвое, человекоподобное тело в комбинезоне, продолжил. – Оно, конечно, похоже на людей. Но только похоже. Давай дальше смотреть.

Я хотел узнать, что там у него под комбинезоном.

Но в этот момент, из-за того изгиба хребта, откуда все эти существа выходили, послышался звук, который я слышал некоторое время назад, а затем лощину озарил синеватый отблеск какого-то свечения.

Через мгновение из-за скалы показался второй субъект в комбинезоне, который ранее приходил сюда вместе с ушастым гиеноупырем. Он сразу застыл как вкопанный, увидев нас. Высокий незнакомец крутил своей головой, осматривая прилегающую территорию. Его глаза скрывали большие глухие очки, но мне было понятно, что он заметил трех убитых гиеноупырей в «каменном мешке», растерзанный и окровавленный труп Васи, мертвую молодую тварь. И вот, наконец, то место, где у него находилось лицо, остановилось по направлению к лежавшему, высокому, человекоподобному существу в комбинезоне, застреленного нами.

Я заметил, как в опущенной руке вновь прибывшего субъекта появился предмет похожий на тот, которым стрелял в нас его собрат. Эта рука быстро поднялась в нашу сторону.

Но звук одиночного выстрела из автомата прозвучал раньше. Это Серега сработал на опережение.

Пуля попала второму человекоподобному существу в плечо. Оно упало и стало перекатываться по снегу, наподобие того, как я недавно делал. Мне было видно, как оно ползло по снегу и одновременно что-то делало с тем предметом, после чего послышались звонкие щелчки.

Сначала упал Серега, а потом Олег. По их неестественному положению обездвиженных тел я понял, что второй высокий субъект попал в них, стреляя из своего оружия.

Я залёг неподалеку с Игорем. Одиночными выстрелами мы пытались попасть в незнакомца, облачённого в комбинезон. Но он смог докатиться до большого заснеженного валуна, лежащего на склоне одного из хребтов. Спрятавшись за него и находясь выше нас, человекоподобный субъект имел лучший обзор, чем мы.

Кое-как я отполз от Игоря, чтобы противник не имел возможности вести стрельбу по нам одним направлением. И чтобы нас не накрыло одной гранатой. Если она у него была, конечно.

Из-за скалы опять послышался тот звук и показался отблеск свечения. Молнией оттуда вылетел ушастый гиеноупырь, который в два прыжка подскочил к своему хозяину и спрятался за валуном.

После стремительной твари из-за изгиба показался третий индивид, облаченный в комбинезон. Он был гораздо меньше ростом первых двух. Второй, раненый субъект что-то прокричал ему на непонятном языке, и тот спрятался за скалу, из-за которой появился.

Игорь, тем временем, пытался улучшить свою позицию, отползая к ближнему камню. Если бы он смог его достичь, то имел бы возможность за него прятаться, и у него значительно увеличивался бы угол обстрела. Я пытался отвлечь раненого субъекта, укрывавшегося за валуном, одиночными выстрелами.

Но он понял наш замысел.

Человекоподобный незнакомец что-то бросил в сторону Игоря. Взрыва не было. Послышался гулкий хлопок, от которого моего последнего товарища подкинуло вверх метра на два. Он неуклюже раскинул в воздухе руки, зависнув как в невесомости над поверхностью ущелья, а спрятавшийся за валуном субъект, как охотник на уток, прямо в воздухе подстрелил его. Через пару секунд Игорь бухнулся в снег лицом вниз, не подавая каких-либо признаков жизни.

Мне стало понятно, что следующим буду я. Поэтому, не теряя времени на раздумья, бросил вторую ручную гранату за валун. Звук взрыва был сигналом для меня. Я вскочил и, изготовившись к стрельбе, держа палец на спусковом крючке, стал приближаться к куску скалы, за которым прятался второй незнакомец. Мне пришлось несколько раз выстрелить, чтобы не дать ему высунуться. Подойдя вплотную к большому камню, я услышал громкое дыхание своего противника. Он хотел выглянуть, но мой очередной выстрелом пресёк его попытку. И тут я услышал какой-то звук у себя за спиной. Почти не оборачивая головы, я бросил взгляд назад.

Там, пытаясь идти бесшумно, ко мне подкрадывался второй субъект в комбинезоне.

Я тут же перевёл взгляд на валун и увидел, что оттуда на меня смотрит ушастая тварь. Это она передвигалась за ним и громко дышала, отвлекая на себя моё внимание, пока её хозяин обходил меня с другой стороны. Мои глаза «встретились» с её взглядом. И она кинулась на меня. Я успел выстрелить два раза до того, как услышал звонкие щелчки за спиной.

Моё тело одновременно пронзили тысячи тоненьких игл. Во мне не было ни одного внутреннего или наружного органа, который не почувствовал бы боль от этих уколов. Все мои мускулы, связки, сухожилия, как будто замерзли, в то же время, оставаясь мягкими. Тело стало ватным и не могло пошевелиться. Я, прислонившись к валуну, стал заваливаться, съезжая по нему спиной. Мои ноги разъехались в стороны, и я пятой точкой сел на снег, спиной уткнувшись в камень, обращённый лицом к ущелью. Оказавшись в позе сидячего человека, прикорнувшегося к скале, я не мог пошевелиться.

Но глаза мои были раскрыты, а так как я находился на возвышенности, то хорошо просматривал почти всю лощину за исключением того участка, который находился выше валуна.

Мне было хорошо видно второго субъекта в комбинезоне, который стоял и внимательно наблюдал за мной, направив стреляющий предмет.

Чуть ниже были расположены клетки с медведем и панцироклыком, мёртвые тела молодого гиеноупыря, Васи и первого человекоподобного существа в комбинезоне. Ещё ниже, без каких-либо признаков жизни, лежали Серега, Игорь, Олег, и ближе к границе каменного мешка – три застреленные клыкастые твари. За ними виднелся изгиб скалы, из-за которого мы приползли в эту злосчастную лощину.

После моего падения прошло секунды три, которые мне показались вечностью, и я опять услышал звук выстрела. Я сразу понял, что это была снайперская винтовка Драгунова, которой орудовал Тумнетувге Иван.

Второй субъект в комбинезоне упал, сбитый ударом пули.

Я услышал крик отчаяния. Это кричал третий, невысокий индивид в комбинезоне, который стоял за другим теперь уже ближним ко мне изгибом скалы.

Его раненный собрат скатился несколько метров вниз. Он продолжал отстреливаться из своего предмета, издавая звонкие щелчки, пытаясь спрятаться за естественные неровности местности.

Снайперская винтовка вновь открыла «огонь». Я даже увидел место на склоне хребта, откуда он ведётся. Но на этот раз пуля прошла мимо цели. Раненый незнакомец его тоже увидел и начал стрелять туда.

Почти сразу в него полетели пули с других мест противоположного хребта ущелья. Я понял, что группа Ларионова, наконец, подошла к нам в полном составе.

Это было неожиданностью для субъекта в комбинезоне, как и очередное попадание пули в него.

Ущелье снова огласил крик отчаяния, издаваемый третьим носителем комбинезона.

Поняв, что настоящее место его укрытия не позволяет ему быть недосягаемым для поражения с различных точек группой Ларионова, раненый индивид начал ползти к клеткам. Видимо, за ними он думал спрятаться.

Пока он добирался до них, в него попала ещё одна пуля.

Крик отчаяния перешел в вой.

Но всё же, получивший несколько попаданий в свое тело субъект дополз до клеток.

Стоит отдать ему должное, он был очень живучий! Заняв место между ними, он продолжил отстреливаться.

Я видел, как ребята группы Ларионова грамотно передвигаются по обоим хребтам лощины, сокращая дистанцию, попеременно прикрывая друг друга.

Раненый незнакомец в комбинезоне отстреливался, пытаясь попасть в них или хотя бы остановить их продвижение. Это продолжалось в течение долгого времени, так как от наших бойцов до него изначально была большая дистанция. Отстреливавшийся субъект устал, или полученные ранения давали ему о себе знать, так как двигаться он стал медленнее. После очередного своего выстрела он задержался на месте, и четвертая пуля нашла его тело.

На крики и вой я уже не обращал внимание.

Но даже после этого спрятавшееся между клетками существо продолжало отстреливаться.

Но тут я заметил, как что-то изменилось. Не сразу, но мне стало понятно, что мерцание стенок клеток прекратилось. Я не знаю из-за чего это случилось. Возможно, это сделал израненный незнакомец. Или кто-то из группы Ларионова куда-то попал не туда. Но в любом случае, защитное поле, которое блокировало вход и выход из клеток, исчезло.

Из одной полупрозрачной конструкции выскочил ободранный и израненный белый медведь. Считающийся самым крупным и опасным наземным хищником он, не обращая ни на кого внимания, бросился наутёк через всю лощину, сверкая большущими, тёмными подушками на лапах, и скрылся за изгибом скалы, откуда пришли мы.

Наши перестали вести огонь.

Второй субъект тоже. Он смотрел на клетку с панцироклыком, вытянувшись, чтобы увидеть, что зверь делает внутри. Через пару секунд в его человекоподобное тело прилетела ещё одна пуля.

Третий облаченный в комбинезон индивид, наверное, сошёл с ума там, за скалой, так как его вой перешёл в визг.

Но раненый незнакомец, который, по-моему, являлся каким-нибудь родственником кощея бессмертного, ещё двигался и что-то прокричал ему.

Пластинчатый гигант стал медленно подходить к краю клетки. Когда его передние лапы опустились на снег, тот, в кого наши бойцы попали не менее пяти раз, стал отползать от неё.

Ребята из группы Ларионова по нему больше не стреляли.

Бронированный монстр, оказавшись полностью снаружи, стал обнюхивать воздух вокруг себя. Запахи крови, пота, неизвестных биологических выделений, пороха и чего-то технического смешались в ущелье. Увидев отползающего раненого субъекта в комбинезоне, тварь молча и неторопливо направилась к нему.

Звук, похожий на рык, прервал так неожиданно воцарившуюся тишину. Из-за валуна, на который спиной опирался я, сидя на снегу, выполз ушастый гиеноупырь. Он был ранен. Я тогда всё-таки попал в него. Шатаясь, он подошёл к ползущему хозяину. Встав между ним и панцироклыком, хищник оскалился и принял оборонительную позу. Небольшая грива и невысокий хохолок, тянувшийся по всей длине его тела, встали дыбом.

Бронированная туша, увидев перед собой единственного представителя существ, которые совсем недавно истязали его в ущелье, издав свирепый рёв, пошла в атаку.

К сожалению, смелость и преданность хозяину не подкреплялись другими нужными в данный момент ушастому гиеноупырю качествами. Было видно, что у него нет и толики тех навыков, которыми обладали шесть других, более крупных его собратьев, участвовавших в травле. К тому же, он был ранен и противостоял этому «танку» один, а не в составе группы.

Ушастая тварь увернулась от первого удара лапы, успела отскочить от сомкнувшихся зубастых челюстей монстра. Но она была ограничена в пространстве и не могла отойти дальше, так как за ней лежал хозяин. А потому, в следующей атаке панцироклык подмял её под себя, задавив своей огромной тушей.

Раненный незнакомец в комбинезоне, увидев гибель своего защитника, перестал ползти. Он сел на снег, распластав ноги, ожидая действий бронированного гиганта. Тот не заставил себя долго ждать и ринулся в атаку. Раненный субъект сделал несколько выстрелов, так как я услышал несколько щелчков. Они только разъярили монстра. Было видно, что он почувствовал какое-то воздействие от них, но недостаточное, чтобы остановит его. Панцироклык пробежал по изрешеченному пулями человекоподобному существу, перемалывая его своим весом и когтистыми лапами. Затем он вернулся, раскрыл пасть и вонзил в его тело свои огромные клыки.

Спрятавшийся за изгибом скалы третий индивид издал крик, исполненный горечи и печали.

Зубастый «броненосец» услышал его и выронил из своей пасти мёртвое тело, облаченное в комбинезон. Он направился в сторону донёсшегося звука. Его путь лежал через место, где лежали окровавленное тело Васи и мертвый, молодой гиеноупырь. Проходя мимо них, монстр остановился и стал принюхиваться. Скорее всего, запах человеческого тела ему был неведом. Он медленно подошёл к нему и стал обнюхивать. Затем, разинув пасть, он схватил останки нашего проводника и сделал несколько судорожных движений головой.

В ту же секунду раздался выстрел. А затем ещё и ещё. Группа Ларионова открыла «огонь». Пули, попадая в кожаные наросты и пластины, не пробивали их, но кинетическая энергия от их ударов причиняла ему боль. Тварь возмущенно взвыла, не видя источника её причинения. Несколько поражающих элементов проникли в его незащищенные места. И он пришёл в ярость. Монстр инстинктивно двигался в сторону, откуда прилетали пули. Он добежал до середины «каменного мешка», приблизившись к группе.

Ребята, скорее всего, перезаряжали оружие, так как образовалась небольшая пауза.

Существо остановилось, не зная, куда двигаться дальше.

Выстрел из снайперской винтовки попал ему точно в глаз. От боли панцироклык подпрыгнул и упал на снег, оголив незащищённое брюхо. Бойцы, которые находились с той стороны, тут же открыли огонь. Рёв стоял такой, что можно было бы оглохнуть, если находиться в непосредственной близости к существу. Оно вскочило на четыре лапы и понеслось на один из склонов хребта. По пути своего движения чудище снесло несколько валунов и куч камней поменьше. Но ударившись в цельную скальную породу, оно остановилось и замерло, выискивая возможную цель.

Следующий снайперский выстрел Вани попал ему точно в оставшийся глаз. Обезумевший от боли и ослепший монстр метался по лощине, круша всё на своем пути. Ребята из группы Ларионова, уже не прячась и подойдя на более удобное расстояние, добивали зверюгу.

Наконец, тварь издохла, и выстрелы прекратились.

Звенящая тишина накрыла лощину, ставшую полем битвы, на котором лежали поверженные, ужасные и неизвестные нам существа.

Ларионов, Иван, Виталий и Саня спустились на дно «каменного мешка».

Бросив внимательный взгляд на бронированного монстра, и удостоверившись, что он мертв, Ларионов скомандовал:

- Надо всех наших осмотреть. Может кто из них живой, - и, обратившись к Ивану Тумнетувге, отметил. – Молодец Вано. Знатно ты этой твари оптику вывел из строя.

- Хорошо, что ветер несильный, погода ясная, глаз меткий и рука твердая, – спокойно ответил Иван, направляясь к Игорю.

Я видел, как Виталий пошел к Сергею с Олегом, которые лежали друг от друга недалеко, а Саня - ко мне. Ларионов осматривал тела двух мертвых существ в комбинезоне.

Подошедший боец увидел, что глаза у меня были открыты, и сделал движение, чтобы закрыть их. Но потом передумал и полез нащупывать пульс.

Через несколько мгновений я услышал радостный голос Виталия:

- Серега и Олег живые, и повреждений пока не видно.

- И Игорь тоже живой, - возбужденно заметил Иван.

- Никита также, - отчитался Саня.

- Перетащите их сюда, в одно место, чтобы удобно было, - сказал Ларионов, отходя от второго существа в комбинезоне и глядя на кровавое пятно, расположенное рядом с мёртвым молодым гиеноупырем. – А Вася, кажется, - всё.

Я почувствовал, как кто-то сзади взял меня под руки и, чуть приподняв, потащил к лежавшим Сереге и Олегу. Туда же Иван принёс Игоря. Все дружно они стали осматривать нас. Я чувствовал, как аккуратные руки ощупывают моё тело в поисках повреждений.

- Странно, - услышал я озадаченный голос Сани, - внешних повреждений у Никиты никаких нет. Ни пулевых отверстий, ни ножевых порезов, ни следов клыков или когтей на теле. Даже ушибов и гематом нет.

Было непривычно слушать, как ребята говорят про меня, как будто для них меня здесь и не было. Они не понимали, что я их слышу и вижу, когда становились напротив меня.

- Да, - также задумчиво заметил Виталий, - у Сереги и Игоря тоже никаких видимых повреждений. У Олега такая же «история»?

- Ага, - отозвался Ваня, - цел и невредим. Только без сознания.

- Я же своими глазами видел, как тот длинный в комбинезоне стрелял в Никиту. И он после этого свалился, - в недоумении произнес Саня.

- Мы тут все это видели, - отозвался ему Виталий. – Может он не попал?

- А Никита тогда из-за чего упал? В обморок, как юная барышня? – спросил Ваня.

- Да, непонятно, - изрёк Санёк, вопросительно показывая рукой сначала в сторону трёх убитых гиеноупырей, затем в сторону туши панцироклыка и далее на стрелка в комбинезоне. – Здесь многое что непонятно. Что это за вампирообразные твари? А этот «живой броневик», который мы сейчас завалили? Кто-нибудь раньше такое видел? Или слышал? А этот в комбинезоне, кто?

- Так, спокойно, - послышался командный голос Ларионова, - очень много вопросов. Всему своё время. Потом разберёмся, кто это и откуда. Сначала надо понять, что с ребятами.

Он по очереди посмотрел на нас и обратился сразу ко всем:

- Вы, четверо, слышите меня? Если да, то подайте какой-нибудь знак. Моргните или промычите.

Со стороны Сереги и Олега послышался слабый звук. Примерно так же промычал Игорь. У меня получилось чуть громче.

- Хорошо, - Ларионов повернулся к Сане. – Ну что, рискнём. Дай нашатыря. Потом спирта немного влить в каждого.

Я почувствовал резкий и специфический запах, который освежил и взбудоражил онемевшие мышцы лица. Затем мне кто-то влил в рот несколько капель питьевого спирта. Горячая волна расползлась от слизистой носоглотки по всей голове. Чьи-то прохладные пальцы начали делать что-то вроде импровизированного массажа шеи. Через небольшой промежуток времени я смог открыть рот:

- Спасибо, - промямлил я.

- Та-а-а-к, - протяжно заметил Ларионов, - кажется, что они парализованы. Или типа того. Будем надеяться, что это ненадолго, раз уже начали в себя приходить.

Ребята принялись нас мять, пошлепывать, молотить, массировать. Благодаря этому или, возможно, заканчивалось время действия парализующего эффекта, полученного от попадания в нас загадочным стрелком из непонятной штуки, но минут через пять я, Олег, Серега и Игорь сидели самостоятельно на снегу и пытались размять ещё слабые ноги.

- Я пойду, осмотрю этих двоих в комбинезоне более тщательно, - сказал Ларионов, сделав несколько шагов в их сторону. – А того, что кричал за скалой, уже нет. Убежал.

Я снова услышал знакомый звук и увидел отблеск свечения из-за проклятой скалы.

Сначала мы услышали глухие топающие звуки, а затем появилось оно.

Из-за той же скалы вышел ещё один панцироклык. Только этот был раза в два больше того, первого, которого ребята застрелили. А может и ещё больше! Сколько он весил, приходилось только догадываться. Кроме размеров, этот представитель неизвестного нам вида животных почти ничем не отличался от первого, которого недавно, общими усилиями, застрелили бойцы нашего отряда. Только шерсть была блестящая и черная, а костные наросты на его голове – более крупные, ярко оранжевого цвета. И клыки казались не такими огромными. Но так представлялось из-за размеров его гигантского тела.

Чуждое нашей планете существо стояло возле скалы и рассматривало ущелье.

Группа Ларионова, придерживая меня, Олега, Серегу и Игоря, стала тихо пятиться от лощины к ближайшему хребту, чтобы укрыться за многочисленными камнями.

Монстр, осмотрев всё, что находилось в лощине, увидел нас. Казалось, что он размышляет, что же ему делать? Затем он перевёл взгляд на тушу мертвого панцироклыка и уверенно двинулся к нему. Дойдя до него и обнюхав полностью, он разинул свою огромную пасть и издал такой истошный звук, по сравнению с которым рёв первого показался бы приятной и нежной трелью.

Мы все нервно сглотнули, глядя, как танкообразная тварь громко и скорбно страдает по погибшему собрату.

Она аккуратно, насколько это возможно, учитывая, что её пасть полностью заполнена острейшими клыками, прикусила край головного панциря мертвого соплеменника и потащила его к изгибу скалы. Периодически останавливаясь, чтобы перехватить выскальзывавший костный нарост, она медленно скрылась за скалой.

Мы дружно выдохнули. Было слышно, как кто-то из присутствующих тихо вспомнил нехорошим словом маму того существа, которого мы сейчас увидели, а кто-то удивился промыслу божьему, благодаря которому, оно появилось на этот свет.

- Надо отсюда уматывать, - решительно заключил Ларионов, кивнув в сторону скалы головой, - и как можно быстрее. Неизвестно, что ещё оттуда появится и когда. Было бы неплохо незаметно посмотреть, что там, за изгибом. Но рисковать попросту, не хочу. Есть добровольцы, которые желают туда сходить, разведать обстановку?

- Нет, уж лучше в следующий раз, - пессимистично за всех ответил Виталий.

- Понятно, - Ларионов обернулся к нам. – Ну как вы, четверо, очухались? Оружие в руках держать можете?

- Да, более-менее, - стараясь придать бодрости голосу, отозвался я.

- Ну и чудесно, - Ларионов повернулся опять в сторону клеток. – я хотя бы те штуки, которыми они в нас стреляли, возьму. И надо посмотреть, что там осталось от Васи. Если что-то осталось.

Он направился в сторону клеток и, обернувшись к нам четверым, ранее парализованным, крикнул:

- Оружие проверить и перезарядить. Быть готовым к отходу.

- Есть, быть готовым к отходу.

Я, Олег, Серега и Игорь перезарядили автоматы и стали готовиться к обратному пути, приседая и размахивая руками, чтобы быстрее прошли остаточные последствия парализации.

Из-за треклятой скалы стали доноситься непонятные, подозрительные звуки. Затем оттуда вновь послушался глухой топот.

Ларионов, находясь возле кровавого пятна, там, где раньше лежало тело Васи, был ближе всех к скале, из-за которой доносился шум. Он молниеносно развернулся и быстро, насколько позволял снег, побежал к нам.

Через секунду из-за изгиба каменного массива показался тот же большой, чёрно-оранжевый панцироклык. Он бежал неуклюже, так как из-за огромного веса его когтистые лапы периодически проваливались в глубокий снег там, где было не натоптано. Сейчас было хорошо заметно, что эта тварь тоже, как и гиеноупыри, не приспособлена к местным условиям. Но всё же, она настигала Ларионова.

- Вова, сзади смотри! – прокричал ему я.

Наш командир, продолжая бежать, обернулся назад, увидел и оценил свои шансы. Остановившись и встав лицом к бегущему монстру, он ждал, когда тот приблизится к нему.

Бронированная тварь, двигаясь в сторону человека, постаралась ускориться. Мне показалось, что она хочет пробежаться по нему и раздавить. Наверное, так же подумал и Ларионов. Когда чудовище было в непосредственной близости, он сделал шаг вперед, а затем резко отпрыгнул в сторону. Отработанным долгими тренировками движением он словно сжатая пружина распрямился, выбросив тело и руки вперед. Первыми поверхности коснулись руки, сгруппированное тело Ларионова, перекувыркнувшись на снегу, встало на ноги. Он всё рассчитал правильно, этого манёвра ему хватило, чтобы увернуться от пронёсшегося монстра. Он не стал сбавлять ход или разворачиваться, а двинулся дальше в нашу сторону.

- Рассредоточиться и наверх, - крикнул нам Ларионов.

Мы кинулись врассыпную на разные склоны хребтов. Но до них ещё надо было добежать. Поэтому я, Олег, Серега и Игорь, то есть все, кто недавно был парализован и двигался не столь уверенно, бросились к ближнему склону хребта. А Иван, Виталий и Саня устремились к противоположному, более дальнему хребту. Они хотели увести за собой гиганта, чтобы дать нам возможность вскарабкаться как можно выше.

Тварь, не переставая бежать, немного замедлилась, как бы решая, за какой из двух разделившихся групп людей ей устремиться дальше. Троица ребят была ближе к ней, поэтому она повернула к ним. Они бежали так быстро, как никогда в своей жизни. Но она медленно и последовательно сокращала дистанцию.

Всё это я видел краем глаза, так как сам взбирался на склон противоположного от них хребта и периодически оглядывался. Несколько секунд я не смотрел туда, так как был занят подъемом. Наконец, я встал и, повернувшись лицом к лощине, увидел, что чудище почти догнало трёх убегающих от него человек. В этот момент они разделились. Виталий побежал в одну сторону, а Олег с Саней - в другую.

Тварь устремилась за одним человеком.

Он понял, что не успеет достигнуть безопасного места, а потому остановился и повернулся лицом к периближающемуся существу. Виталий успел вскинуть автомат и два раза выстрелить, а затем, когда показалось, что зверь настиг его, отпрыгнул, перекувыркнувшись, в сторону, как Ларионов, и встал на ноги. Атакующий тяжеловес был не очень ловок, а потому вновь пролетел мимо человека. Панцироклык затормозил и повернулся обратно быстрее, чем я от него ожидал.

Раздались первые выстрелы. Это Ларионов, двигаясь по склону хребта, на котором находились Саня и Иван, будучи от монстра дальше всех, открыл огонь по нему. Не обращая внимания на эти звуки, тварь повернула к Виталию. Он не успел далеко отбежать, как она вновь настигла его. Боец повторил свой манёвр, отпрыгнув от неё в последнее мгновение.

Стреляли уже из нескольких точек, но пули, попадавшие в костяные наросты, отлетали от них, не причиняя вреда существу. Оно, проскочив мимо Виталия, развернулось и вновь направилось к нему.

В третий раз монстр атаковал его не так стремительно. Поэтому, когда солдат в очередной раз увернулся от него, он проскочил мимо не так далеко. Этот факт позволил гиганту, развернувшись, сразу выбросить в сторону человека свою когтистую лапу. Мне казалось, что дистанция была недосягаемой, но чудище всё же его зацепило. Виталий отлетел метра на два и упал в снег.

Но тут панцироклык недовольно передёрнул головой, так как чья-то пуля каким-то чудесным образом, пролетев между костяными пластинами, попала ему в голову. Он тут же посмотрел в сторону, откуда она прилетела.

В лощине, ближе к нашему склону хребта из положения сидя, уперев локоть в колено для более жесткой фиксации ствола, вели «огонь» Серега и Игорь. Они вновь спустились в ущелье, чтобы с более близкой дистанции вести стрельбу и попытаться отвлечь внимание монстра от Виталия на себя. Им это удалось.

Теперь он ринулся в их сторону. Они ещё по разу выстрелили в приближающуюся к ним тварь и, развернувшись, побежали в мою сторону.

Я и расположившийся неподалеку Олег стали с возвышенности вести «огонь» по зверю. Мне было хорошо видно, как несколько наших пуль попали в части его тела, незащищённые костной броней. Чудовище, не обращая на них внимания, продолжало двигаться в сторону двоих ребят. Было заметно, что Сергей не полностью оправился от временного паралича, так как стал заметно отставать от Игоря. Тяжело пробежав еще несколько метров, он встал, повернулся к атакующему существу лицом. Когда оно поравнялось с ним, то он попытался отпрыгнуть от него так же, как это делали Ларионов и Виталий. Но прыжок не получился. Вернее, он получился не таким стремительным и далеким. Всё-таки попадание парализующих зарядов давало о себе знать. Либо это тварь поняла алгоритм наших действий и потому не кидалась с такой оголтелой скоростью на человека.

Она, одновременно с прыжком Сереги, остановилась и, когда он после кувырка вставал на ноги, нанесла удар лапой. Боец не успел сориентироваться, и его снесло ударом ужасающей силы. Он отлетел метров на пять. Зверюга подскочила к нему и раскрыла пасть.

По ней стреляли все.

Метрах в шестидесяти от них, ближе к противоположному хребту стоял Саня и пытался криками и размахиванием рук отвлечь её от Сереги. Но разъяренная тварь не обращала на него внимание.

Она захлопнула свою огромную, клыкастую, нижнюю челюсть, перекусив лежащего перед ней человека. На пару секунд звуки выстрелов прекратились, а затем возобновились с большей частотой.

Выпустив из пасти тело Сереги, панцироклык направился к Сане.

Тот был лучшим спринтером в нашем подразделении. Он «летел» по лощине в сторону того изгиба скалы, из-за которого мы все пришли сюда, а чудище бежало за ним. Тем самым, убегающий человек предоставил возможность нам вести огонь с противоположных хребтов по разным бокам ужасного существа, которые были менее защищены наростами. Бронированный монстр, получив гигантское количество попаданий в незащищенные места, остановился, чтобы перевести дух.

Ларионов не зря был старшим в нашей группе. Как только гигант встал, он как-то изловчился бросить ручную гранату так, чтобы она закатилась ему под брюхо – наименее защищенную часть его туши. Тварь даже не поняла, что произошло, но боль от взрыва она почувствовала. Костно-пластинчатый гигант взревел как дюжина локомотивов и вновь начал двигаться в сторону Сани. Оставляя после себя след из оранжевой жидкости, существо медленно и упорно шло к изгибу скалы, преследуя человека.

Ваня произвел выстрел, который мы давно ждали. Он попал монстру в глаз. Тот опять огласил окрестности душераздирающим воплем и всё равно продолжил ковылять к убегавшему от него солдату.

Через пару минут в другой глаз попал Олег, но зверь не прекратил двигаться в ту же сторону.

Мы, все вместе, в ходе битвы с монстром, сместились к изгибу нашей скалы.

Не знаю почему, возможно, моё периферийное зрение что-то уловило, и я повернул голову в другую сторону. В сторону противоположного изгиба лощины, там, где находились клетки.

Возле них стоял третий индивид в комбинезоне. Тот, что был меньшего роста. Он укладывал на то, что больше всего походило на повозку, тела первых двух человекоподобных существ в комбинезонах, убитых нами ранее. Чуть ближе к нам, в нескольких метрах от него, три гиеноупыря, которые первыми убежали из лощины, тащили трёх мёртвых собратьев. Дотянув окровавленные туши до одной из клеток, они занесли их туда. В другой же лежали тела ушастой и молодой твари. Когда живые гиеноурыпи выскочили из клетки, то третий, малорослый индивид, видимо, что-то приказал им, так как они дружно убежали за свой изгиб скалы. А повозка, без видимого управления кем-либо, поехала в ту же сторону, потащив за собой, как локомотив вагоны, обе клетки с останками мёртвых тварей. Как только она скрылась за изгибом скалы, последний человекоподобный носитель комбинезона повернулся к нам лицом. Он вытянул в нашу сторону руку с каким-то предметом и, приподняв её вверх, выстрелил. Неизвестный, двуногоходячий субъект сразу же развернулся и быстро убежал за ту же скалу.

Метрах в ста над нами что-то вспыхнуло и, ярко осветив жёлтым цветом лощину, быстро потухло.

Добивающие лежавшего панцироклыка бойцы дружно подняли на эту вспышку головы. Ничего не увидев далее, они продолжили своё дело, пока монстр не издал свой последний рык и перестал шевелиться.

Закончив с бронированным гигантом, все дружно вновь спустились в лощину.

Сразу побежали смотреть Виталия и Серегу.

У первого имелись открытые переломы и глубокие ранения обеих ног. Одна очень сильно пострадала. Скорее всего, так же были повреждены внутренние органы от сильного удара. В общем, он был жив, но самостоятельно передвигаться не мог.

С Сергеем дела обстояли хуже. Он был мёртв. Его верхняя часть тела была, практически, отделена от нижней. Выжить при таких повреждениях было невозможно.

Саня с Игорем оказывали первичную медпомощь Виталию, а все остальные собрались возле обездвиженного тела монстра, рассматривая его внимательнее. Не было смысла считать, сколько попаданий он получил, так как их было очень много. Неведомая внешность и ужасающая красота панцироклыка вблизи производили ещё большее впечатление.

- А где клетки? И все мёртвые тела тварей, и тех двоих в комбинезонах? – изумлённо спросил Олег, показывая рукой в сторону того изгиба скалы, возле которого они раньше находились.

Все дружно повернулись туда, куда показывала его рука.

- Пока мы бились с этим существом, - начал объяснять я, показав на панцироклыка, - тот маленький в комбинезоне, который постоянно прятался за скалой и орал, пригнал туда какую-то тележку. Он погрузил на неё тела первых двух «комбинезонщиков», а три живые гиеноупыря затащили в клетки туши убитых тварей. И они, сцепив все приспособления в виде состава, скрылись за тот изгиб. А небольшой, человекоподобный субъект, напоследок, что-то наподобие сигнальной ракеты выпустил. Может, это вроде траурного салюта было.

- Да что там за скалой происходит? - с недоумением воскликнул Олег. - Эти твари оттуда, как тараканы вылезают! Да ещё и салюты запускают.

- Теперь понятно, что это за вспышка была, - заметил Ларионов. - Я сначала подумал, что это кто-то из вас ракетницу запустил.

- Да, я тоже так подумал, - отозвался Олег. – Ну как же оперативно и незаметно он все тела вывез. Я даже не заметил ничего.

- Вот именно, что незаметно, - повторил за ним Ларионов. – Поэтому давай, Олег, мы с тобой всё-таки сходим за ту скалу и посмотрим, куда он их увёз. Или хотя бы по следам поймем, куда они поехали.

- Давай, - ответил тот без видимого желания, тяжело вздохнув.

Ларионов скомандовал громко, чтобы все слышали:

- Всем привести себя в порядок. Снарядить всё оружие. Виталию оказать помощь, которая возможна на данный момент. Подготовить всё необходимое, чтобы вывезти его отсюда, а также тело Сергея. И Васи, если от него что-то осталось. Как только мы с Олегом вернемся, сразу отправимся обратно. Всё понятно?

- Так точно, - за всех ответил Иван.

Ларионов вместе с Олегом, проверив оружие, пошли в сторону изгиба скалы, куда уехала тележка с мёртвыми телами.

Я подошел к раненому Виталию. Он был в сознании, но выглядел плохо. Наверное, из-за потери крови.

- Ну что, как самочувствие? – спросил я его.

- Нормально, – не очень убедительно ответил он мне. – До свадьбы заживет. Спасибо Саня перевязал рану. А куда Олег с Ларионовым направились?

- Пошли туда, - махнул я головой в сторону изгиба, где раньше стояли клетки. – Посмотрят, что с той стороны скалы находится. Может, поймём, откуда эти мерзости вылезают.

- Ох, не нравится мне эта затея Ларионова, - сокрушительно заметил Игорь, - по мне, так быстрее уходить отсюда надо.

- Вот поэтому старший он, а не ты, - спокойно ответил ему Санёк.

- А если они за собой опять какую-нибудь херню притащат, - обиженно отозвался Игорь. – Вон, сначала были упырястые твари, потом бронированный клыкозавр, затем вот этот, второй. Он вдвое больше первого! В каждое их появление оттуда, всё крупнее и клыкастее монстры вылезают! Что в следующий раз сюда припрётся? Не боишься?

- Боюсь, - размеренно проговорил Саня, забивая магазин автомата, - что у нас патроны кончатся. А пока они в наличии есть, пусть лезут, встретим их достойно.

- Достойно? Ты это Васе и Сереге скажи. Твоя встреча очередного, вылезшего оттуда монстра, их не вернёт.

- Ладно, успокойся Игорь. Ларионов хитрый и осторожный командир. Он никогда на танки голой грудью не попрёт. Сейчас они быстренько там разведают обстановку, вернуться, и пойдём обратно. Что ты, прямо, разволновался так?

- В самом деле, - подключился я, - чтобы успокоиться, лучше ты, Игорь, снаряди оружие. И ещё, боекомплект Сереги надо забрать. Сделаешь Сань?

- Конечно, - ответил тот и пошёл к лежавшему неподалёку телу.

- Пойду к нашей скале, - обратился я к остальным, - возьму там лыжи. Затем принесу их сюда. На них положим Виталия. Ну и тела погибших. Игорь пошли со мной, если с оружием закончил. Поможешь.

Я специально забрал его с собой, чтобы занять его чем-нибудь. Нет ничего лучшего от всяких ненужных, упаднических мыслей, чем физический труд. А ещё лучше – тяжелый физический труд.

Минут через десять мы вернулись обратно, неся пару свободных лыж.

- Вот там только эти, - пояснил всем Игорь, - остальные дальше остались. Сначала Виталия перевезем, а затем других.

Из-за той скалы, возле которой ранее стояли клетки, вышли и бодрым шагом направились к нам Ларионов и Олег.

- Ну что там? – с нетерпением обратились к ним Саня и Иван.

- Ничего, - немного озадаченно ответил Олег. – После изгиба лощины, с той стороны, ещё метров двести следы ведут к натоптанной площадке. Сильно натоптанной и спрессованной. На ней следы прерываются. И всё! Больше ничего нет. Дальше, с площадки никаких следов нет.

- И куда же они все делись? – недоверчиво спросил Игорь.

- Понятия не имею, - сказал Олег, разведя руками.

- Может, их оттуда вертолетом забрали? – предположил Ваня.

- Это каким же? Неслышимым и невидимым? – жестко осадил его Ларионов. – Даже несмотря на ту стрельбу, что тут была, когда мы эту тварь убивали, всё равно, незаметно вертолёт так близко посадить и потом поднять в воздух невозможно.

- Ну и как, и куда тогда они все делись?

- Не знаю, - начал раздражаться Ларионов. – Всё, хватит мне задавать вопросы, на которые у меня нет нормальных, логически понятных ответов.

Он прошёл дальше, посмотрел на Виталия.

- Готов к маршу? – спросил он раненого бойца.

- Так точно, - ответил тот, примостившись на сооруженные из лыж, импровизированные сани.

- Тогда выдвигаемся за тот изгиб скалы, из-за которой пришли. Там мы оставили нашу радиостанцию и вещи, вместе со средством связи и амуницией вашей группы. Возьмем там лыжи и плащ-палатку, и кто-нибудь вернётся, чтобы завернуть и забрать тело Сереги.

- А Васи? – спросил Иван.

- А тела Васи нет. Я не знаю, куда оно делось, поэтому не надо мне о нём больше вопросов задавать. И предметов, которыми они в нас стреляли, тоже нет. Всё понятно?

- Понятно, - хором ответили мы.

- Тогда, шагом марш!

И мы двинулись из этой злосчастной лощины.

Обогнув изгиб скалы, я потерял её из вида, как и мёртвую тушу панцироклыка. Пройдя ещё около семисот метров, мы на склоне одного из хребтов нашли обе радиостанции, вещи и лыжи, спрятанные нами, перед тем как пойти в то смертельное ущелье. Спустив всё это вниз, на удобное, ровное место, все расположились на небольшой привал, чтобы попить воды и закинуть в себя сухпай.

После этого Игорь и Ваня взяли дополнительную пару лыж, из которых смастерили что-то вроде низких и длинных санок. Бросив туда плащ-палатку, чтобы завернуть в неё тело Сереги, они двинулись обратно в лощину.

Оставшиеся бойцы сидели тихо. Кто-то закрыл глаза, пытаясь расслабиться, пользуясь небольшим затишьем, а кто-то бормотал себе что-то под нос, ожидая ушедших и настраиваясь на обратный путь.

Минут через десять мирную, воцарившуюся тишину вновь разорвал выстрел, который доносился оттуда, куда ушли двое бойцов. Потом ещё один и ещё.

Человеческий крик, сильный и истошный, прозвучал практически сразу после них.

Мы все вскочили, в очередной раз взявшись за оружие.

Мгновенья неведения тянулись нестерпимо долго. Напряжение от ожидания нами чего-то явно нехорошего достигло такой концентрации, что хватило бы одной небольшой искры, чтобы здесь всё разорвало от мощнейшего разряда наэлектризованной обстановки.

И вот из-за проклятого изгиба скалы выбежал Ваня. Он передвигался на лыжах, скользя по снегу. Увидев нас, он закричал:

- Оно ожило!

Мне кажется, что из стоящих здесь со мной бойцов, замерших в оцепенении, никто не понял его слов. Или не хотел их понимать.

- Оно ожило, - на бегу кричал Ваня. - Тварь ожила!

Не веря своим ушам, мы все дружно переглянулись.

- Что он кричит? – подозрительно переспросил Олег меня.

- Что тварь ожила, – повторил я.

- И что это значит?

- Пока догадываюсь, но надеюсь, что я ошибаюсь.

Из семисот метров, которые отделяли нас от той скалы, Ваня успел пробежать метров пятьсот. Из-за того же изгиба каменистого массива стремительно появилась черная, с ярко оранжевыми наростами, всё та же, недавно убиенная нами, туша панцироклыка.

Он, живой и невредимый, вновь бежал на нас, проваливаясь периодически в мягкий снег.

Громкий стон разочарования и обиды вырвался из чьей-то груди.

- Рассредоточиться, - крикнул Ларионов, руками показывая направления движения.

Он взял снайперскую винтовку, которую Ваня оставил на месте стоянки, и ринулся ему навстречу. Добежав до него, старший группы развернулся в обратную сторону и, устремившись обратно, почти не глядя, вытянув руку назад, передал ему его оружие. Проследовав бегом вместе ещё метров двадцать, они разделились и устремились в разные стороны - каждый к ближайшему хребту.

В момент, когда Ларионов только дал команду на рассредоточение, Саня и Олег, согнув в локтях руки и сцепив их в замок, посадили на них Виталия. Тот, держась за плечи товарищей, старался не упасть, пока они затаскивали его на склон хребта повыше и дальше от приближающегося монстра.

Я же побежал в сторону противоположного от них склона хребта, надеясь, что они успеют найти и достичь безопасного места. На бегу я высматривал на склоне позицию, одновременно подходящую для укрытия от разъяренной твари и ведения по ней «огня». Найдя что-то подобное глазами, я стал забираться на возвышенность. Оказавшись на выбранном, предполагаемо безопасном клочке склона, я развернулся в сторону низины и приготовился к стрельбе.

После того как Ларионов и Ваня разбежались в разные стороны, панцироклык не стал преследовать кого-либо из них. Он продолжал двигаться дальше вперёд, стремительно пробежав сквозь то место, где недавно мы находились, раскидав все вещи, попавшиеся ему на пути.

Постепенно зверь сокращал дистанцию между собой и Саней с Олегом, которые переносили Виталия.

Я сразу открыл огонь по чудовищу, стараясь, чтобы пущенные мной пули ложились в его незащищённые, более «мягкие» места. Они попадали в цель, но монстр не обращал на это внимание.

К сожалению, та часть склона хребта, по которой поднимались трое бойцов, имела достаточно длинный, пологий участок. Имевшийся на нём подъём замедлял передвижение бронированного гиганта, но не настолько, чтобы та тройка смогла оторваться от него. Расстояние между ними быстро уменьшалось.

Сзади панцироклыка по краям противоположных склонов бежали Ларионов и Ваня. После того, как он пронёсся мимо них, уже они следовали за ним на дистанции. Почти одновременно они встали и начали стрелять по нему, пытаясь отвлечь его от преследования тройки. Так как основная часть костных пластин у него была спереди, а они стреляли в него с тыла, то одна или две пули залетели ему под них, в верхнюю, заднюю часть его бронированной головы. Он нервно передернул ею, повернувшись назад. Остановившись и посмотрев на ближайшего к себе Ваню, зверюга что-то «взвесила» в своей черепной коробке и вновь устремилась за поднимавшейся тройкой.

Но они воспользовались теми секундами, которые монстр потратил на разворот в сторону Ивана. Пока он не видел их, понимая, что в случае продолжения его преследования им не удастся от него уйти, Олег и Саня спрятали раненого Виталия за большим камнем, который своей формой чем-то напоминал изогнутую волну. Верхняя изогнутая часть этой волны закрывала нижнее основание, пряча всех, кто находился между ними. Олег остался с Виталием под этой «волной», а Саня, отклонившись от них в сторону, продолжил движение по склону.

Не знаю, что подумала громоздкая тварь, обнаружив исчезновение двух людей, но дальше она устремилась за ним.

Он, как я говорил, являлся хорошим бегуном и не обременённый ношей уводил её от двоих спрятавшихся товарищей, постепенно меняя траекторию движения, спускаясь в низ. Но какой бы он не был атлет, это чудовище его догоняло. Видимо, осознав это, достигнув основания склона, боец остановился и повернулся к нему лицом.

Панцироклык, грузно спускаясь вниз, набрав по инерции большую скорость, летел на человека как грузовой состав. Саня, по опыту Ларионова, резко отпрыгнул от зверя в сторону. Скорее всего, и монстр чему-то учился, так как, проносясь мимо человека, он всё же успел его зацепить клыками разинутой пасти.

Солдат упал в снег, заливаясь кровью.

Зверь по набранной инерции пробежал ещё метров двадцать, прежде чем полностью остановился и повернулся лицом к лежавшему в стремительно краснеющем снегу человеку.

Взрыв под брюхом гиганта, кажется, даже немного подбросил его вверх. Это Ларионов вновь продемонстрировал свои уникальные навыки в метании ручной гранаты и доказал, что он не зря является отличником боевой подготовки.

Тварь взвыла от боли, замерев на месте, и, насколько ей позволял кожный нарост, подняла вверх голову.

Я давно двигался параллельно её бегу по противоположному склону и сейчас вновь открыл «огонь» по ней. В чудовище также начали стрелять: сверху Олег, стоявший сбоку Ларионов, и находившийся чуть сзади Иван.

Почти сразу после этого Ваня попал, в очередной раз, разъяренной зверюге в глаз.

Бронированный гигант стоял внизу под перекрестным огнем и не знал, куда и на кого ему кинуться. Затем, видимо определившись, он двинулся в сторону Ларионова.

Тот начал отходить, отстреливаясь одиночными выстрелами, от потерявшего скорость монстра. Они двигались почти с одинаковой скоростью, поэтому дистанция между ними не менялась. Неожиданно, без какой-либо видимой причины, Ларионов стал идти медленнее. Раненая тварь это заметила тоже, а поэтому она, наоборот, ускорилась. Ситуация для Ларионова усугублялась ещё и тем, что он находился на таком участке склона хребта, где пологая его часть тянулась вверх ещё метров на шестьдесят, а далее возвышалась невысокая, метров в восемь или девять высотой, отвесная часть скалы. Этот свес полностью исключал для человека возможность отступления, и он упирался бы в него как в стену. Но как только между Ларионовым и чудовищем осталось метров тридцать, первый резко ускорился и устремился к этому отвесному участку склона. Гигант старался не отставать. Подбегая к скале, майор на ходу перекинул автомат за спину, а достигнув её, стал очень ловко и быстро по ней забираться.

Я не мог поверить своим глазам! Он каким-то невообразимым образом вскарабкивался по отвесной, вертикальной скале! Таких невероятных способностей я за Ларионовым не замечал никогда!

Но приглядевшись внимательнее, а затем с помощью бинокля я рассмотрел, что он забирается, держась руками за непонятно откуда взявшуюся веревку, прикреплённую где-то на вершине скалы, опираясь и отталкиваясь ногами от каменного свеса.

Бронированный зверь добежал до его основания, когда человек был уже вне его досягаемости. Неуклюже покарябав передними лапами вертикальную скалу, он поднял голову вверх, насколько это позволил его черепной нарост. Но залезть туда он не мог. Монстр недовольно зарычал, косясь единственным глазом на ускользнувшую от него жертву.

Достигнув верха скалы и очутившись на горизонтальном участке склона, майор перекинул автомат вперёд и приготовился к стрельбе. Метрах в пяти под ним стоял озадаченный панцироклык и, разинув пасть, издавал мерзкие звуки. Выждав несколько секунд, Ларионов почти в упор начал по нему стрелять одиночными выстрелами. Он старался попасть в оставшийся глаз чудовища, что ему и удалось сделать.

Бронированный гигант, потеряв зрение, издавая истошные вопли, неуклюже двигаясь вниз по пологому склону, скатился к основанию хребта. Теперь он не мог целенаправленно двигаться к кому-либо конкретно, следовательно, и добивать его было гораздо легче. Но он всё ещё шарахался в разные стороны, получая пули в незащищённые части тела. Ослепший монстр размахивал в воздухе своими когтистыми лапами, пытался укусить воображаемую жертву, клацая зубастой пастью, и проворачивался на месте, пока не выдохся окончательно. Находясь на безопасной дистанции, мы продолжали поливать его градом пуль.

Мне показалось, что гигант сейчас испустил дух быстрее, чем в прошлый раз.

Лощину вновь окутала тишина.

После того как прошло не менее минуты с последних агоний монстра, мы быстро пошли посмотреть на Саню.

Он был жив. Вся правая часть его тела и бедра были изодраны глубокими порезами. Возможно, была задета бедренная кость. Он был слаб и не мог стоять на ногах. Хорошо хоть в сознании находился. Быстро остановив кровотечение и перевязав его, я вместе с Иваном полез наверх за Виталием, спрятанным за камнем.

Спустившись вниз, мы все сели на снег, чтобы перевести дух.

- Володь, - обратился я к старшему офицеру нашего отряда, - а откуда там, на скале, веревка взялась? Ты когда к ней побежал, я подумал, что ты с ума сошёл. А когда ты по вертикальному свесу начал подниматься, мне показалось, что это у меня «крыша поехала» или что-то со зрением случилось, так как такого, просто не может быть. Пока веревку не заметил.

Майор, усмехнувшись, спокойно объяснил мне:

- После вызова Игоря по радиостанции, когда мы сюда пришли, то тут никого не было. Кроме вещей и рации. Ещё на подходе к вам мы слышали выстрелы. Поэтому сразу решили в ту лощину с тварями выдвинуться. Но не по низине, как вы пошли. А по верхней части хребта. Я, вот как раз там, на хребет и поднялся. И веревку оставил там специально. Как чувствовал, что понадобится. Так что никаких чудес не было. Тем более что я подсчитал, за сколько поднимусь на этот отвес, и как быстро к нему тварь подбежит. Если бы я хоть немного сомневался в том, что успею, то точно этого делать не стал бы.

- Понятно, - поражаясь чутью Володи, заметил я. – Как всё просто, логично и прозаично оказалось.

- Так, ладно. А где Игорь и что случилось там, за скалой? – спросил Ивана Ларионов, махнув головой в сторону изгиба, скрывающего злосчастную лощину.

Тот, сняв шапку и почесав коротко стриженую голову, от которой валил пар, отвечал:

- Мне, когда мы подошли к телу Сергея, показалось, что мертвая тварь пошевелилась. Я сказал об этом Игорю. А он только посмеялся и сказал, что я даже ещё не пил сегодня, а мне уже что-то кажется. Мы стали заматывать тело Сереги в плащ-палатку. Положив его на соединённые лыжи, мы пошли обратно. Проходя мимо тела твари, Игорь пнул её в морду, сказав нехорошее слово. Я посмотрел на её голову и вижу, что у неё глаза открыты, и глядят они на Игоря. Хотя отлично помню, как эти глаза: один - я, а второй – Олег, выстрелами выбили. Да и потом, когда мертвое тело монстра осматривали, глаз не было. Я не успел ничего сделать, как зубастые челюсти открылись и схватили Игоря. Он, по-моему, даже не понял, что случилось. Тварь встала, перехватила зубами его тело так, что он оказался лицом к лицу с ней. Он только успел, частично находясь у неё в пасти, сделать несколько выстрелов. Она его перекусила и стала пережевывать. Я сразу побежал к вам. Ведь оружия у меня с собой не было. Да и не помогло бы оно тогда, даже если бы и было. Когда я к нашему изгибу скалы добрался, то обернулся и увидел, что монстр пережёвывает и тело Сереги тоже. Пока он поедал останки наших ребят, я и успел от него оторваться. Ну, а дальше вы всё видели.

- Так это ты там орал?

- Наверное, не помню.

- Получается, что Игоря и Сереги там нет? – спросил Олег.

- Скорее всего, да – ответил Ваня.

- Так, - задумчиво произнёс Ларионов, выслушав пояснения снайпера. – Олег, давай, быстро с тобой сбегаем туда, в лощину. Посмотрим, на всякий случай.

- Командир, ты что, мне не доверяешь? – обиженно сказал Иван.

- Старший лейтенант Тумнетувге, - спокойно произнёс руководитель нашей группы, - я тебе, конечно же, доверяю. Но должен своими глазами во всём убедиться. В других условиях, если бы тебе такое рассказали, как ты мне сейчас, сам бы поверил?

- После того, что я сегодня увидел, теперь могу поверить во что угодно, - насупившись, ответил наш снайпер.

- Ладно, давай, Олег, всё же смотаемся туда. Одна нога здесь, другая – там.

- Давай, - тяжело вздохнув, ответил Олег и встал со снега.

Ларионов посмотрел на мёртвую тушу и, обращаясь ко мне, сказал:

- Никита, ты смотри за тварью во все глаза. Чёрт его знает, что это за «птица-феникс» такая, – и, повернувшись к Ивану, добавил. – Вано, сделай салазки для Сани. Я так понимаю, что он тоже теперь не ходок. Придётся его и Виталия тащить. И убери их подальше от неё. На всякий случай. Затем необходимо собрать и снарядить всё оружие, пересчитать, сколько патронов у нас осталось всего. Как только мы вернёмся, сразу выдвигаемся в обратный путь. Понятно?

- Так точно, - ответил я с Ваней.

Ларионов и Олег очень быстро направились к изгибу, в проклятую лощину.

Ваня пошёл заниматься ранеными, а я стал смотреть за дважды убитым сегодня бронированным монстром.

После того, как обнаружил на его теле удобное для наблюдения пулевое отверстие, я сделал контрольную отметку на нём. Потом, как смог, осмотрел один из двух его выбитых глаз. Вернее место, где он находился. Запомнив его состояние и отойдя метров на семь, я стал наблюдать за тварью.

Одновременно я замечал, как лихо Ваня соорудил вторые салазки и, уложив туда Саню, оттащил его метров на сто от меня. Затем к нему же он отвёз и Виталия.

Минут через десять вернулись Ларионов и Олег.

Сразу было видно, что они расстроены.

- Ну, что там? – спросил их я.

- Там, кроме большого количества крови, больше ничего нет, - ответил Олег и положил передо мной автомат. – Это Игоря оружие.

Ларионов задумчиво чесал подбородок:

- Да, Иван был прав. Похоже, что оно их съело. И ещё плохая новость – связи у нас теперь нет.

- Как это? – спросил я в недоумении.

- Когда тварь ломанулась за Саней, Олегом и Виталиком, она пробежала по тому месту, где мы все сидели до её появления. Она передавила и «перепахала» там всё, вместе с радиостанциями, которые мы не успели утащить оттуда. И от них обеих остались лишь жалкие остатки.

- Понятно, - в тон ему отозвался я, понимая, что ситуация, в которой мы оказались, все более усугубляется.

- А как у тебя и этой твари дела? –спросил он меня.

- Пока никак. Но пошли, посмотрим. Может, появились какие-нибудь изменения.

Мы, втроём, приблизились к монстру. Я нашёл отмеченное мной пулевое отверстие. Было хорошо заметно, как после контрольной отметки, проставленной мной, образовалась полоска новой ткани. А само повреждение стало меньшим в диаметре за счет появившихся по его краям мышечных волокон. Осмотрев глаз гиганта, я убедился, что он тоже начал медленно восстанавливаться.

- Вот, смотрите, - сказал я и, указывая своим товарищам на контрольную отметку, продолжил, - когда вы ушли, я сразу на краю раны сделал вот это. Сейчас, после этого, прошло минут пятнадцать. И она находится не на краю раны. А за ней, ближе к центру пулевого отверстия образовались новые ткани. И её глаз. На его месте, ничего не было. А сейчас появилось какое-то вещество.

- Тогда, - начал размышлять Ларионов, - после того как мы её застрелили в той лощине, и до того момента как она там «ожила», прошло чуть более часа. Сейчас, после того как мы убили её тут, прошло около двадцати пяти минут. Ориентировочно, у нас есть чуть более получаса до того, как она снова «оживет».

- Получается, что так. Если что-нибудь не изменится, и она не станет восстанавливаться быстрее.

- Вот именно, что если, - произнес майор и, повернувшись, крикнул Тумнетувге. – Ваня, что у нас с патронами?

- Есть, но мало, - подходя к нам, ответил тот.

- Патроны надо беречь, - обращаясь ко всем, заключил Ларионов. – Неизвестно сколько раз эту тварь придется убивать, пока мы не доберемся до наших.

- Ну, если будем тратить как в предыдущие две попытки, то хватит только на один раз.

- Тем более. И граната осталась у меня только одна. А у тебя, Никита?

- Тоже одна осталась, - ответил я.

- Тогда, срочно выдвигаемся, - майор энергично и коротко стал давать указания. – Никита и Ваня, вы берёте и тащите Саню и Виталия к нам в лагерь, из которого утром ушли. Я и Олег, как догоним, поменяем вас, чтобы темп держать. Может так получится от твари уйти.

- А почему – «догоним»? Ты с Олегом отставать здесь, зачем собрался?

- Мы, после того как вы уйдёте, минут через десять в неё ещё постреляем. И в глаза тоже. Чтобы она снова начала процесс восстановления. Тогда, возможно, у нас времени будет больше перед её очередным «воскрешением», и нам удастся подальше отсюда уйти. Понятно?

- Да, понятно.

Я и Иван перепроверили оружие, закрепив его так, чтобы оно не мешало во время движения.

После этого я прикрепил один конец веревки к «салазкам», на которых лежал Саня, а на втором конце сделал что-то вроде импровизированной упряжи. Потянув её, я потащил за собой раненого сослуживца. Раньше так бурлаки баржи по Волге таскали. Примерно то же самое сделал и Ваня с Виталием. Постепенно набирая ход, мы старались быстрее удалиться от этого страшного места.

Идти было легко, так как ветра почти не было, а заходящее на закат солнце светило нам в спину, и были хорошо видны наши же следы, оставленные на снегу несколько часов назад. Через несколько минут движения я услышал за спиной звуки выстрелов.

Это Ларионов и Олег действовали по задуманному плану, выигрывая для нас почти час времени.

Осознание этого добавляло уверенности в том, что у нас всё получится. Да, это существо физически, анатомически и физиологически почти идеально приспособлено к выживанию в агрессивных условиях среды, к активной защите и мощному нападению. И всё же, оно не совершенно. Мы, со своими слабыми мускулами, отсутствующими клыками, когтями, бронёй, не можем с ним тягаться в открытой схватке. Но способность совершать разумные действия, исходя из анализа своих возможностей и выявленных слабых мест этого чудовища, вкупе с коллективной работой, давало нам шанс, если не на победу, то хотя бы на выживание.

Так думал я. И это придавало мне силы. А они сейчас были очень нужны.

Занятый такими раздумьями, минут через пятнадцать пути, я обернулся назад и увидел, что Ваня с Виталием отстали от меня метров на сто. Мне пришлось остановиться, ожидая, чтобы он догнал меня.

- Вот это ты ломанулся, - запыхавшись, сказал Иван, подходя ко мне.

- Да, задумался немного. И включил режим автопилота.

- Смотри, не улети только.

- Постараюсь.

Мы вместе снова двинулись вперед.

Минут через двадцать нас догнали Ларионов и Олег, которые шли дальше, позади нас.

Когда мы подошли к лагерю, который оставили утром, было почти темно.

Сбросив лыжи и передохнув пять минут, мы занялись приготовлением ужина.

Ларионов попросил нас всех подойти к нему.

- Значит так, - начал объяснять он. - Слушай, Олег. Ты, в течение двадцати пяти минут, должен принять пищу. Потом выдвигаешься обратно в сторону той, чёртовой лощины по тем следам, по которым мы сейчас шли сюда. На расстоянии не менее километра от нас находишь место, чтобы из него, даже в ночное время, можно было хорошо просматривать как можно большую дистанцию ещё туда-обратно. И не спишь. Понял? Если эта тварь идёт за нами по следу, то чтобы ты мог увидеть её издалека. Как можно больше издалека. Если она появляется, сразу даёшь один предупредительный выстрел и выдвигаешься к нам. Когда мы услышим выстрел, то понимаем, что чудище идёт по следу, и у нас будет немного времени, чтобы быстро собраться и уйти отсюда дальше. Ты, в этом случае, идёшь за нами в нашем темпе. Но не догоняешь нас. Ты темп примерно запомнил? Хорошо. И периодически продолжаешь на местах с хорошим обзором наблюдать, чтобы тварь не слишком сближалась с нами. Если видишь, что дистанция между тобой и тварью сокращается – ещё один предупредительный выстрел. Понял?

- Понял, - ответил Олег, тяжело вздохнув и выдохнув.

- Что-то ты сегодня периодически как-то странно дышишь, - заметил Ларионов одновременно строгим и веселым тоном, чтобы взбодрить всех присутствующих. – Потерял былую легкость? Я тебе её верну, как только вернёмся в расположение части. Или с сердцем проблемы?

- Нет никаких проблем с сердцем, - более оптимистичным тоном ответил Олег. - А насчет возвращения былой легкости, жду не дождусь!

- Ну и чудненько, - и, обращаясь ко всем, старший группы продолжил. – Надеюсь, что все поняли порядок действий. Потому что через два часа я поменяю Олега, а ещё через два часа меня поменяет Никита. Затем Никиту поменяет Иван. Чтобы все смогли поспать и отдохнуть. Всем понятно?

- Так точно, - дружно ответили мы.

Через двадцать минут, поев на скорую руку и взяв с собой несколько галет, Олег ушёл в темноту.

- Только не засни, пожалуйста, - крикнул ему вслед Ларионов

- Не засну, - прозвучал удаляющийся голос из мглы.

Мы тоже в течение десяти минут закончили приём пищи, и я вместе с Иваном осмотрел раненых. Саня был ничего, а вот у Виталия повязка начала пропитываться кровью. Перевязав его потуже и приготовив все для возможности быстро покинуть лагерь, мы все легли спать.

Я заснул мгновенно.

Проснулся я от одиночного выстрела. Он прозвучал как набат в ночи. Мы все выскочили из двух палаток. Была ясная, морозная ночь.

Наполовину разобрав места ночёвок, я услышал голос майора:

- Никита, Иван, быстрее берите и тащите Саню и Виталия. Я с палатками сам разберусь и вас догоню.

Иван и я, запрягшись в импровизированные сани, потащили раненых из лагеря в направлении, указанном Ларионовым.

У нас с собой были фонари на батарейках. Ещё имелось два прибора, которые светили от ручного, механического генератора, приводимого в действие мускульной силой. Но пока заряда батареек хватало, то шли на них, так как очень не хотелось шуметь в тишине.

После того как мы вышли из лагеря, минут через двадцать нас догнал Ларионов. Он тащил палатки и какие-то вещи на свободных, составленных рядышком лыжах. Дальше, впереди двигался он, ведя нас по своей карте с маршрутом, облегчая нашу задачу. Я брёл по его следам, а за мной – Ваня. Мне кажется, что мы двигались не очень быстро в темноте. Но главное, что мы шли вперед, не давая возможности этому существу догнать нас.

Несколько раз Ларионов останавливался на короткий передых. Восстанавливали дыхание, трясли и расслабляли напряженные конечности, делали несколько глотков из фляг с водой и вновь шли вперед, как вьючные мулы.

Когда начал брезжить рассвет, я опять услышал выстрел.

- Да чтоб её! – возмущённо и устало воскликнул Ларионов. – Эта тварь приближается. Какая упертая.

Он, остановившись, повернулся ко мне:

- Никита, ты самый выносливый из нас. Я уже устал и быстрее двигаться не смогу. А если будем идти в таком же темпе – она нас догонит. Поэтому вставай первым и врубай «повышенную» скорость. Задавай нам темп. А мы за тобой. Может, так будет лучше. Я тебе заранее буду кричать, куда идти.

- Хорошо, - только и смог ответить я, обгоняя его и становясь первым.

Я пошёл впереди, везя за собой Саню. Майор, нагруженный вещами, пытался не отставать от меня, а Иван с Виталием замыкали нашу колонну. Ларионов иногда кричал мне, корректируя направление движения, задавая ориентир и смотря на карту с маршрутом.

Примерно через полчаса, когда солнце полностью встало, вновь раздался один выстрел.

Я понял, что надо ещё прибавлять ходу, иначе все наши прежние потуги и подвиги окажутся бесполезными.

Навалившись на импровизированные лямки, к которым далее был прикреплен Саня, я максимально ускорился, чтобы набрать необходимый темп. Ваня иногда выкрикивал какие-то слова, пытаясь, наверное, приободрить, в первую очередь, себя. Я, не обращая на них внимания, как и на всё, что меня окружало, сконцентрировался только на том, чтобы видеть ориентиры, которые указывал мне Ларионов, и по которым надо идти. А ещё, я старался тянуть веревку как можно ровнее, чтобы не уронить лежавшего Саню и держать необходимый темп.

Держать темп.

Я периодически повторял это словосочетание, подстегивая им себя, словно хлыстом. Следил за дыханием и за биением своего сердца. Правильное дыхание, осуществляемое в ритм сердцебиению, позволяло не задохнуться и делать поступательные движения более энергичными и стабильными без западения скорости. В данный момент, все мои действия были подчинены одной цели – держать темп. Чтобы быстрее покинуть эту заснеженную, безлюдную и дикую территорию и уйти от неё как можно дальше. Чтобы эта тварь не догнала нас в тундре на открытом пространстве. Чтобы дотащить раненых ребят живыми до лагеря и дальше, до точки нашего сброса. А для всего этого, сейчас необходимо только одно – держать темп.

Я, выполняя бесконечное число повторений однообразный действий, шёл как робот, который был запрограммирован только для одного – двигаться с максимально-возможной скоростью, не обращая внимания на возникающие передо мной препятствия.

Ребята сзади, как могли, держались за мной. Уже никто ничего не говорил, так как на это не было сил. Лишь майор осипшим и усталым голосом все реже и реже выкрикивал мне, куда надо свернуть или к какому ориентиру двигаться.

Несколько раз я останавливался, чтобы замедлившиеся товарищи смогли меня догнать. Я сначала приободрял их, потом уговаривал, а затем ругался, чтобы они не отставали.

Местность давно была более открытая и если обернуться, то, наверное, можно было бы увидеть идущего далеко позади нас Олега. А ещё дальше, позади него, беспощадную и кровожадную тварь, идущую за нами. Но мы, скорее всего, не хотели или боялись её увидеть. Поэтому, как мне кажется, никто из нас не оглядывался назад.

Так или иначе, но выстрелов в течение всего дня мы больше не слышали.

Я тянул лямку изо всех сил и надеялся, что это мы постепенно уходим от броненосного, ненасытного монстра и потому не слышим их. А не потому, что зверюга догнала Олега, сожрала его, и стрелять уже некому.

Скорее всего, так думали все идущие за мной.

После обеда мы сделали первый длительный привал на двадцать минут. Когда выдвинулись дальше вперед, выстрела не было.

Следующий, длительный привал, на полчаса, мы сделали ближе к вечеру. Когда снова тронулись в путь, выстрела вновь не последовало.

Перед самым закатом мы остановились в удобном для ночевки месте. С него открывался вид назад примерно на три километра. Мне, как и всем другим, было хорошо видно, как километрах в двух позади нас бредёт Олег. Твари видно не было.

- Надо отдохнуть. Делаем привал и готовим пищу, - осторожно произнёс Ларионов. – Нужно кому-нибудь сейчас пойти навстречу Олегу. Занять позицию вон там. Это примерно полтора километра от нас. Оттуда будет хорошая видимость назад, ещё на полтора-два километра. С того места удобно наблюдать, чтобы тварь к нам не подошла. Короче, всё по вчерашнему варианту. Только Олега надо поменять, а то он со вчерашней ночи не спит и не ест. Кто пойдет первым?

- Я схожу, - сказал Иван. – Лучше сейчас первым посижу, пока не спал. Потом, недоспавшим и сонным, сидеть и наблюдать, мне будет тяжелее. Зато после без перерыва посплю. Только поесть мне оставьте.

- Конечно. Олега сюда отправляй. Я тебя через два часа поменяю. Следующий – Никита, а затем – снова Олег. Если всё будет тихо в течение часа, то поставим палатки. Может эта тварь отстала от нас.

- Надеюсь на это.

- Давай, иди, - майор после паузы спросил. – Ты всё запомнил? Ничего не забыл?

- Однако, обижаешь начальника, - произнёс Иван, смешно коверкая слова, подражая акценту и интонации местных, - чукча всё помнит. Чукча, однако, ништо не забыл.

- Понятно, - улыбаясь, ответил Ларионов, махнув на того рукой.

Ваня, перекинув винтовку, побрёл по сумеречной тундре навстречу Олегу.

Тот пришёл к нам минут через двадцать, когда мы уже готовили пищу.

- Я вижу у вас тут все на мази? – спросил он, показывая на котелок.

- Да, надо подкрепиться, - ответил ему я, - а то со вчерашнего вечера толком ничего не ели.

- Понятно. Подкрепиться – это дело нужное и даже полезное.

- Ты когда сегодня эту тварь в последний раз видел? – серьёзно спросил его Ларионов.

- В последний раз - после обеда. Часа четыре назад.

- И как ты думаешь, она отстала от нас?

- Честно говоря, не знаю. Двигалась она медленнее. И все костные наросты у неё из оранжевого стали почти фиолетового цвета.

- И что это может значить?

- Понятия не имею, что это может значить. Но она всё равно пёрла как танк. Это хорошо, что она черного цвета. Её на снегу, издалека, замечательно видно. Если бы у неё ещё шерсти не было, давно бы замерзла.

- А ещё лучше, чтобы у неё таких клыков и когтей не было.

- Самое лучшее, - заключил майор – чтобы её здесь вообще не было.

- Это точно, - Олег снял шапку и, приглаживая волосы, задумчиво произнёс. – Я вот сегодня, весь день один пешком топал. Думал о всяком. Что это за твари? И откуда они взялись? Куда делись потом? А ты, что думаешь по этому поводу, Никита?

- Пока об этом совсем не думал, - ответил я. – Некогда было. То стрелял, то бежал, то тащил. Вот руководству доложим, там умные люди и дадут на это ответы.

- Кстати, насчет людей, - Олег перестал гладить волосы, глядя мне с интересом в глаза. - Ты же разглядел того высокого в комбинезоне? Маску и капюшон ты же с него снял? А то я там пока бегал, так и не успел на него посмотреть.

- Да, снял. Разглядел - частично.

- И что это, люди?

- Не знаю. Наверное, нет. Но очень похожи.

- Володь, ты же тоже кого-то из них рассматривал. Что скажешь? – всё никак не унимался Олег.

- Ну да, похож на человека, - спокойно ответил майор. - Был. А что, тебе так сильно это интересно?

- Конечно, интересно. Нас же сюда зачем-то отправили. Тот, кто принимал решение о нашем направлении сюда, знал что-то об этом? Я имею ввиду, о всех этих тварях?

- Ну, нет, - твёрдо сказал Ларионов. - Точно нет. Я уверен в этом. Иначе сюда бы десантный полк выбросили. С техникой и артиллерией. Руководство считало, что это задание – проверка подготовки нашего подразделения, и что здесь ничего нет. А эти технари, которые какое-то излучение здесь, якобы, уловили, что-то со своей новой аппаратурой напутали.

- Вот и получается, что не напутали. А просто, не смогли понять. И аппаратура нормально сработала.

- Так ты считаешь, что сигнал-излучение, которое они уловили, от этих человекоподобных существ в комбинезонах исходило?

- Ну, не от них, конечно, а от их техники. Пока, это единственное какое-то логическое объяснение всему, что я вчера и сегодня видел.

- Н-да? – задумчиво протянул майор.

- Ну, Володь, - удивлённо заметил Олег. – Ты же умный мужик. Сопоставь все имеющиеся у тебя данные. Другого объяснения лично я не нахожу.

Ларионов, не зная, что сказать, озадаченно смотрел в какую-то невидимую точку, потирая себе подбородок.

- Ладно, хватит болтать, - сказал я, - давайте лучше кушать.

И мы, втроём, стараясь не греметь ложками, стали уплетать съестное. Поев, я покормил Саню, а Олег – Виталия.

Через час мы поставили одну палатку, подумав, что в одной будет теплее несмотря на то, что тесно. Да и собираться утром будет быстрее и удобнее.

Забираясь в собранное для ночёвки изделие, где уже лежали Саня, Виталий и Олег, я спросил Ларионова, который сидел снаружи и задумчиво глядел в сторону:

- Володь, я - спать. А ты?

- Я немного посижу, - ответил он. – А может, и не буду ложиться сейчас. Мне минут через пятьдесят идти Ивана менять.

- Понятно.

Мне, в свою очередь, надо было менять его через два часа, поэтому я не стал терять время и практически мгновенно заснул.

Разбудили меня многочисленные выстрелы.

Стрелял автомат короткими очередями. Я первым выскочил из палатки, вытащив оттуда Саню и Виталия.

Олег, быстро разбирая её, спросил:

- А где Володя и Иван?

- Не знаю, наверное, там, - я махнул в сторону, откуда донеслись выстрелы, туда, где должен был находиться Иван или Ларионов.

Но их обоих не было. Взглянув на часы одновременно со складыванием вещей, я понял, что сейчас то время, когда майор должен был сменить Ваню.

Звуков больше никаких не было слышно. Мы молниеносно собрали палатку и вещи и были готовы выдвинуться, а потому одели на себя лямки, чтобы тянуть раненых. Но я решил подождать ещё пару минут, прежде чем уйти отсюда.

По истечении намеченного мной времени я услышал приближающиеся оттуда звуки, как будто кто-то бежал в нашу сторону и тяжело, громко, с покряхтыванием дышал. Было похоже, что их издаёт человек. Ещё находясь на расстоянии от нас, он стал кричать:

- Стойте, не уходите, - голосом Ивана кто-то обратился из темноты. – Подождите.

Когда звуки приблизились, то я посветил в их сторону фонариком.

Наконец, к нам подбежал Тумнетувге Ваня. Он встал, хватая ртом воздух, пытаясь отдышаться.

- Где Ларионов? – спросил его я.

- Там, - он кивнул в сторону, откуда только что появился.

- Он живой?

Иван отрицательно покачал головой.

- А тварь где?

- Тоже там.

- А она живая?

- Кажется, нет.

- Вы её убили вдвоём? Выстрелов же было мало? Она так быстро не умирала.

- Ларионов её взорвал, - сказал запыхавшийся боец и сел на снег, схватившись за голову руками.

- Что-то взрыва гранаты я не слышал, - в недоумении заметил Олег. – Ваня, ты ничего не напутал?

- Нет, не напутал. Он её изнутри взорвал. Поэтому слышно и не было.

- Как это, изнутри?

Иван, сидя на снегу и держа голову руками, стал раскачиваться и издавать звуки похожие на плач и стон одновременно. По щекам его текли крупные слёзы.

- Ваня. Ты можешь успокоиться и нормально рассказать, что там случилось? И быстрее.

Наш снайпер, трясясь и шмыгая носом, поднял ко мне своё лицо:

- Я заснул там. Два дня почти без сна. Вчера весь день бегали, стреляли. Сегодня весь день тащили. И всё без сна. Я занял там позицию, где Ларионов показал, и стал смотреть. Я очень устал. Даже не заметил, как уснул. Проснулся от выстрелов. Вижу, как Ларионов метрах в пятидесяти от меня отбегает в другую сторону. А за ним эта тварь несётся. Он её от меня отводил и стрелял в неё из автомата. Пытался увернуться. Но не получилось. Он ведь тоже два дня, как и мы все тут, носился по тундре и не спал. Поэтому, наверное, ни резкости, ни силы и не осталось. Вот она его и поймала. Когда его пережевывала, то я услышал внутри неё хлопок приглушённый. Мне там было хорошо слышно, и я сразу понял, что это ручная граната взорвалась. Ларионов, когда она его схватила, понял, что это конец, и, находясь у неё в пасти, гранату ей туда дальше закинул. Она, после взрыва внутри, ещё несколько секунд жива была. Потом упала, проползла метров тридцать и сдохла.

Ваня опять завыл и плачущим голосом застонал:

- Простите ребята! Это я виноват! Я заснул! Я не хотел! Я виноват в его смерти! Простите ребята! Я не заметил, как она подошла! Я виноват! Простите!

Он продолжал выть и просить прощение.

Мы стояли с Олегом и молча «переваривали» только что услышанное. Верить в это не хотелось. Да и как можно было поверить в то, что самый опытный, умный, надёжный, боевой товарищ, который всегда знал, что надо делать, к которому в любое время можно было обратиться за советом, погиб. От осознания утраты в груди что-то защемило и потянуло.

Но медлить тоже было нельзя.

- Иван успокойся, пожалуйста, - серьезным и спокойным голосом сказал я. – Сейчас не время истерики закатывать. Прекрати, пожалуйста. Нам надо выдвигаться и раненых товарищей тащить.

Олег, дав рыдавшему бойцу воды, посмотрел на меня:

- Что делать будем?

- Ты и Иван берите раненых и идите вперёд. Палатки и вещи здесь оставьте. Вам оставаться здесь нельзя. Я сбегаю, посмотрю туда. На тварь. Ну, и ещё, может, кого или что найду. Потом вас догоню, по пути заберу палатку с вещами. А там, посмотрим.

- Понял, - утвердительно покачав головой, Олег уже спокойно, но жёстко обратился к Ивану. – Мне нужна твоя помощь. Старший лейтенант Тумнетувге, хватит ныть! Бери Виталия и вперёд за мной!

Я, сняв с себя лямки, с помощью которых тащил раненого Виталия, передал их всхлипывающему Ивану, и быстрым шагом направился туда, где должна была находиться ненасытная, не убиваемая зверюга.

У меня с собой был фонарь, но и без него я издалека разглядел большое, тёмное пятно, контрастно выделявшееся на белом снегу.

Это был всё тот же бронированный монстр – панцироклык.

Сделанная мной, после того как мы убили его во второй раз, отметка на его теле никуда не делась. За последние двое суток мы три раза убивали его. А он всё никак не хотел умирать окончательно. Не хотел отставать от нас. Может быть, взорванная изнутри тварь теперь не восстановится? Но проверять это, находясь в непосредственной близости с ней, мне не хотелось.

Я осмотрел прилегающий к монстру участок местности.

От туши вёл широкий и глубокий след, по которому было видно, как она ползла метров тридцать. У начала этого следа лежал автомат. Это было оружие Ларионова. Взяв его, я ещё раз внимательно осмотрел близлежащие окрестности. Больше я ничего не нашёл.

Вновь подойдя к пока мертвому существу, я несколько раз громко позвал Ларионова. На всякий случай. Не услышав никаких звуков, я решил выстрелить монстру в глаза, чтобы процесс восстановления занял больше времени, и мы смогли бы уйти дальше.

Каково же было мое удивление, когда я заметил, что глаза панцироклыка полностью закрывают небольшие, новые, костные наросты, которые я не смог отодвинуть, и которых ранее не было! Это я точно помню, так как тогда в лощине, после второй гибели монстра, внимательно разглядывал его глаза.

Выходит, что тварь не просто восстанавливалась, а ещё и усовершенствовала, улучшала себя с учетом обстоятельств своей смерти. И скорее всего, эти новые глазные, костные наросты, могли открываться, когда зверь был жив и ему необходимо было смотреть куда-то.

Я несколько раз выстрелил существу в область глаз. Без толку. Наросты были толстые и крепкие и выдержали удар.

Понимая, что далее находится рядом с монстром было бесполезно и небезопасно, я устремился обратно.

Пройдя место нашей неудавшейся ночевки и забрав там палатку и вещи, которые были уложены на связанные вместе лыжи, я бросился догонять Олега и Ивана, тянувших на самодельных салазках Саню и Виталия.

Настиг я их через час.

Мы решили сделать небольшой привал, чтобы передохнуть и решить один важный вопрос.

- Нам надо определиться с маршрутом, - начал я объяснять, - чтобы добраться до точки, где нас должны забрать.

- А в чём сложности? – спросил Иван.

- Сложность в том, что карты с точным маршрутом движения были у Игоря и Ларионова. Они нас вели по ним. Сейчас их обоих нет. И их карт тоже. Я проверял в вещах. У меня есть своя карта с первоначальным маршрутом. Но после высадки они что-то там меняли в маршруте, чтобы быстрее добраться до места. Этих изменений у меня нет, как и у вас, так как никто не думал, что сложится такая ситуация, и их не будет на обратном пути. И когда обратно мы шли, меня направлял Ларионов по своей карте. И где сейчас мы находимся, то есть координаты точки нашего расположения на карте в данный момент, я не знаю. Могу только предполагать.

- Понятно, - расстроенным тоном отметил Олег. – И что ты предлагаешь?

- Я предлагаю тебе, вместе с Иваном, сесть за топографическую карту и постараться определиться с предполагаемым местом нашего нахождения, и как двигаться дальше до точки, где нас будут ждать.

- Ну да. Так, наверное, будет лучше, - ответил Олег.

Он знал о моей «неразделенной любви» к топографии и то, что работа с картами – это не мой «конёк». А вот у него она была на более приемлемом уровне. Лучше него в нашем подразделении с топографическими картами могли работать не многие, включая Назарова Игоря. Но тот уже, к сожалению, никому и ничем помочь не мог.

Иван, как коренной житель Чукотки, ещё в детстве ходивший вместе с отцом на охоту, тоже неплохо умел ориентироваться в них.

Поэтому, получив от меня карту с маршрутом, нанесённым ещё до вылета сюда, они стали с помощью компаса «колдовать» над ней, определяясь с точкой нахождения на данный момент, и куда двигаться дальше.

Минут через пять я стал их торопить, так как более длительная остановка могла предоставить монстру, идущему за нами, возможность догнать нас.

Вскоре мы двинулись в путь.

Идти по заснеженной тундре ночью на почти третьи сутки без сна - очень тяжело. Слава богу, что с погодой нам везло.

Я брёл на «автомате», как робот, который видит только спину впереди идущего человека. Иногда мы менялись, чтобы отдыхать, так как связанные лыжи с палатками и вещами были самыми легкими. Когда же я шёл впереди, то высматривал ориентир, находил к нему самую короткую и ровную дорогу, и, слушая подсказки Олега, пытался немного разогнать темп движения группы.

С рассветом передвигаться стало веселее и легче. Но силы были практически на исходе. На одном из открытых участков местности, где прямая видимость доходила до пяти километров, мы остановились.

Дав себе небольшую передышку, сидя на снегу, мы смотрели назад - туда, откуда пришли.

Я закрыл глаза, чтобы хоть на несколько мгновений отвлечься от действительности.

Через несколько минут послышался злой голос Олега:

- Вон она. Идёт. И мороз ведь её не берёт.

Открыв глаза, я увидел, что он внимательно смотрит туда в бинокль.

Я тоже посмотрел в свой. Поймав чёрную точку на белом фоне, я разглядел упорно бредущую по нашему следу бронированную тварь.

От замёрзшего, выдыхаемого воздуха вся её морда была белая. Наверное, она была покрыта кристаллами льда. В нескольких местах были видны длинные, ледяные сосульки, свисающие с её шерсти возле пасти. Головной, костный нарост из-за большого количества намерзшего на нём льда напоминал причудливый кокошник. Но, несмотря на всё это, она шла за нами. Я прикинул, что с той скоростью, с которой монстр передвигался сейчас, до нас он дойдет минут за пятьдесят. Это если мы будем сидеть на месте.

- Через пять минут надо уходить отсюда, - сказал я товарищам.

- Да, конечно, - без энтузиазма отозвался Иван.

- Обязательно уйдем, - поддержал его Олег, - вот только приму ванну и выпью чашечку «кофэ».

Я и Иван устало улыбнулись, отметив успешную попытку товарища хоть как-то поднять нам настроение.

Спустя оговоренный промежуток времени мы вновь впряглись в петли и, потянув за собой Саню и Виталия, пошли по тундре. Олег иногда корректировал меня по направлению движения, чтобы придерживаться проложенного им маршрута.

Весь день сложился из сменяемых периодов времени, когда мы шли вперед и когда делали небольшие привалы. Я потерял счёт в количестве их чередований. Сил не было даже думать. В моём теле, казалось, не осталось ни одной молекулы, которая не источала бы боль от усталости, от постоянного напряжения и отсутствия сна.

За пару часов до заката Олег стал заметно нервничать.

На очередной короткой остановке я спросил его:

- В чём дело? Что случилось?

- Дело в том, - начал он медленно пояснять, подбирая слова, - что мы, по моим расчетам по карте, должны были час назад подойти к точке нашего сброса. Но я её не вижу вживую. Я помню то место, куда нас высадили. Мы его сейчас не проходили. По-моему.

Он тяжело выдохнул и прокряхтел, как старый дед:

- О-о-о-х, как же я устал! Наверное, мы неправильно определились с точкой нахождения тогда, ночью. Либо карта врёт. Либо от усталости голова совсем не варит. Если в течение часа не найдем искомое место, то надо где-то остановиться, чтобы не уйти далеко и не заблудиться окончательно. От недосыпа.

- А как же тварь? После остановки будем ждать её? – подключился к нашему разговору Иван, который лежал с закрытыми глазами и слушал нас.

- Могу предложить единственное, что мне сейчас приходит в голову, - сказал Олег, посмотрев на меня. – Как только нам попадется скалистый участок местности, надо будет найти там место, чтобы она до нас не добралась. А он нам попадётся, так как я его вижу вон там впереди. Помнишь, как Ларионов от неё на свес залез? И она ничего не смогла сделать. Вот, надо типа такого найти, туда забраться и отдохнуть. Иначе от недосыпа и с такой головой мы точно заблудимся. Или от усталости будем так медленно идти, что она нас догонит и сожрёт.

- Ну, хорошо. Найдём мы такое безопасное место. Отоспимся, - вслух размышлял я, глядя вперед, где начинались скалистые хребты. - А она будет нас внизу караулить. Как от неё уйти? Ты уверен, что мы, втроём, в таком состоянии сможем её ещё раз убить?

- Не уверен, - заключил он, - но отоспаться надо. На свежую, отдохнувшую голову, может, что и придумаем. А сейчас в неё ничего не лезет.

Подумав немного, я сказал:

- Согласен. Надо отдохнуть нормально и поспать.

- Я тоже согласен, - заключил Иван.

- Тогда, встаем и двигаемся дальше, – подытожил Олег, кивая в сторону хребтов. – Нам туда идти не менее часа. Находим скалу, на которую этот «броневик» не залезет, поднимаемся туда и отдыхаем.

Приняв это решение, я почувствовал, как мне даже чуточку стало легче. Когда перед тобой стоит простая, понятная и вполне осуществимая в данный момент времени цель, то в каких-то скрытых закромах организма вдруг находятся силы для её скорейшего достижения.

Мы сразу двинулись в путь. Как только подошли к скалистому участку, то стали искать подходящее, безопасное место.

Найти его оказалось не так просто, как предполагалось ранее. Ведь у нас на руках находилось двое раненых, поднимать которых на высокие и отвесные склоны было очень сложно и тяжело. То есть, нужно было подобрать практически вертикальный свес, чтобы на него не смог залезть панцироклык и, в то же время, он не был бы слишком высоким, чтобы хватило длины веревки и сил на него забраться и затащить туда Виталия и Саню.

В итоге, мы нашли отвечающую этим требованиям скалу. Она была высотой метров десять.

Иван, имевший хорошую горную подготовку, залез на неё первым. Осмотрев её, он крикнул, что там хватит места на пятерых. После этого, с его помощью, поднялся я. Потом, вдвоём, мы затянули наверх Саню, позже – второго раненого. С Олегом дело обстояло проще.

Весь подъем на этот свес занял около часа времени и отнял наши последние силы. Закидав в себя что-то быстро приготовленное и поставив палатку, Олег, Иван и оба раненых легли спать. Они уговаривали меня присоединиться к ним, но я решил, что хотя бы первое время подежурю и посмотрю за тем, как и когда подойдет к скале бронированная тварь.

Ребята отключились мгновенно.

Я сидел неподалеку от них и смотрел на звездное, чистое небо. За годы службы мне пришлось научиться очень чутко спать. Поэтому сейчас, находясь в полудреме, я ловил любой звук, чтобы быть готовым подняться на ноги и разбудить ребят в случае необходимости. Но ясная, морозная ночь была тиха и спокойна.

Так, в полусонной неге прошло три часа. Твари пока не было.

Я разбудил Олега, а сам занял согретое его телом место в палатке.

Разбудил меня Иван, который ранее сменил Олега.

- Она там лежит, - негромко сказал мне он.

- Кто? Зверюга? – спросил я.

- Да. Олег сказал, что она пришла часа через два после того, как он тебя поменял. Она минут десять у основания скалы копошилась, а затем затихла. Он так сказал. Тоже, наверное, спит. С того момента, как я его поменял, она так и не двигалась.

Иван полез в палатку, а я посмотрел на часы. Ребята дали мне поспать семь часов.

Тихо подойдя к краю скалы, я глянул вниз. Там было тихо и темно. Чтобы было лучше видно, посветил туда фонариком. Я увидел лежащего на снегу, у самого подножия отвеса, бронированного монстра. Он сейчас был не черный, а какой-то седой. Скорее всего, вся его шерсть покрылась изморозью, а костные наросты - наледью, поэтому он теперь так и выглядел. Зверь лежал тихо, поджав под себя свои когтистые лапы. Глаз его я не рассмотрел.

Отойдя от края, я сел в оборудованное ребятами удобное место для наблюдения за ним. Было ранее утро, но солнце ещё не встало. В течение следующих трёх с половиной часов, в промежутках полудремы, я несколько раз подходил и смотрел вниз на чудовище. Оно также оставалось недвижимым и позы своей не меняло.

После того, как прошло около четырёх часов, я вновь разбудил Олега.

Мы договорились, что если будет всё спокойно, то через три часа он разбудит всех.

Заняв его место в палатке, я мгновенно уснул.

Когда он поднял нас, то солнце уже сияло, освещая близлежащую территорию.

- Тварь ушла, - предвосхищая наши расспросы начал Олег. – Через час как взошло солнце, она встала и побрела вон за те хребты. И пока не возвращалась. Наверное, пошла попастись. Или принять утренний туалет, перед тем как начать людей убивать.

Я посмотрел вниз. Там было пусто.

- Ну и что думаете? – спросил Иван нас всех. – Что делать будем?

- Сначала поедим, - ответил я, - затем посмотрим, что с ранеными. Может, к тому времени монстр вернётся сюда. В любом случае, надо покушать. На сытый желудок и думается лучше.

Быстро перекусив и накормив Виталия и Саню, я стал рассматривать их раны. Их вид меня не порадовал. Начались воспалительные процессы, и они стали гноить. Если Виталий держался ещё относительно бодро, то Санёк был совсем плох. Частично обработав раны и перевязав их оставшимися свежими бинтами, я понимал, что без нормальной, медицинской помощи, дальше будет только хуже.

- Ну как ребята? – спросил меня Олег, когда мы отошли от них, насколько это позволяла площадка скалы, на которой мы находились.

- Мягко говоря, ничего хорошего, – как можно тише ответил я, чтобы никто кроме него не слышал моих слов. – Если в ближайшее время им не будет оказана квалифицированная медицинская помощь, то их положение может перейти в критическое.

- Понятно, - также тихо ответил мне Олег и повернулся в сторону ребят. – Иван, подойди сюда.

Когда тот приблизился, мы все вместе стали смотреть в бинокли в сторону хребта, за который ушёл утром панцироклык.

- Пока я этой твари не вижу, - спокойно сказал Олег.

- Нет, она там, за хребтом, - ответил Иван. - Я это нутром чувствую. Она хитрая. Как только спустимся, либо сразу атакует, либо даст нам возможность отойти от скалы.

- И что ты предлагаешь? – спросил его я.

- А предлагаю я вот что, - хитро прищурив и без того узкие глаза, Иван стал рисовать на снегу шомполом. – Можно подняться ещё выше по нашему хребту и дальше пойти вверх, вдоль ущелья в противоположную сторону от той, откуда мы пришли. Метров через пятьсот будет видна та часть скалы, за которую ушла тварь. И если она там, то мы её обнаружим. Потом надо будет дальше двигаться и постараться найти такое место, где с вершины хребта можно будет спуститься с ранеными, но с другого его склона. Так, чтобы и тварь не заметила, а если бы и заметила, не смогла туда забраться. Ну как?

Олег с сомнением почесал подбородок и печально заметил:

- Звучит, конечно, хорошо. Только не могу себе представить, как мы с ранеными по вершинам хребта будем лазить? Мы их сюда, на десять метров вверх кое-как затащили.

- Это так, - заметил я. – Я отсюда вижу некоторые участки, где мы точно не сможем с ребятами пройти.

- Тогда не знаю, - отозвался Иван, - сами что-нибудь предлагайте.

- Ну, нечего обижаться, - успокоил его я. – Давай так. Ты сейчас полезешь вверх и дальше, как нам предлагал. Посмотришь, ждёт ли нас монстр за скалой или нет. И дальше пройдёшь, может что-нибудь интересное там найдёшь. В общем, разведаешь обстановку и близлежащую территорию. А когда вернёшься, с учетом полученной от тебя информации, будем опять думать, как отсюда выбираться.

- Тогда я пошёл, - заключил Тумнетувге и стал собираться.

Когда он был готов лезть вверх по склону, Олег, смотря на него, быстро заговорил:

- Подожди меня. Я с тобой пойду. Вдвоем веселее и безопаснее. Обвяжемся веревкой. А так, один пойдешь, и не подстрахует никто, если вдруг, не дай бог, сорвёшься. Ты, Никита, оставайся с ранеными. Потому что слишком большой и тяжелый, чтобы по горам лазить.

Через пять минут они, обвязанные веревкой, страхуя друг друга, двинулись вверх по хребту.

Я, от нечего делать, стал осматривать и чистить оружие. Затем, немного поговорив с находящимся в сознании Виталием, лег в палатку и закрыл глаза. Хоть отосплюсь тогда.

Проснулся через четыре часа. Чувствовал себя отдохнувшим и набравшимся сил, насколько это возможно в таких условиях. Жаль, что еды осталось очень мало, а потому, в целях экономии, её не трогал. Ребята ещё не вернулись. Я напоил раненых и пошел к краю скалы. Панцироклыка также не было видно ни внизу, ни у той скалы, за которую он скрылся ещё утром. Дело близилось к вечеру.

Звук падающих с вершины соседней горы небольших камней известил о том, что сверху кто-то спускается. Это были Олег и Иван.

Они сильно устали и выглядели немного расстроенными.

- Да, хорошо мы полазили по этому хребту, - спокойно, но безрадостно заявил Олег. – Вверх и вперёд прошли далеко. Одно можно сказать точно, что с Виталием и Саней мы там не пройдем однозначно.

- А тварь видели?

- Видели. Сидит за скалой, греется на солнышке. Как кот на подоконнике. Падла!

- А с лицом что? – спросил я, указав на щёку Ивана, на которой красовалась свежая царапина, которой утром не было.

- Мы, когда выше и дальше прошли, часах в двух отсюда, вылезли на ущелье, - сказал он, задумчиво потирая поцарапанную щёку. - Оно пологое, тоже дальше вверх поднимается. И упирается в небольшой ледник. Вот там я провалился в расщелину между льдом и скальным массивом. Её саму снаружи не видно, так как сверху снегом занесло. Хорошо, что Олег со мной пошёл. Нанесённый сугроб подо мной провалился, я там при падении и поцарапался лицом о лёд. Спасибо Олег меня удержал, а потом вытащил оттуда. А так, разбился бы при падении. Даже если бы не разбился, то в одиночку не вылез бы из неё. Большая такая расщелина, метров восемь в глубину, шириной метра два или три, и длинная. Так что не зря он со мной отправился.

- Да, точно, - подтвердил его слова Олег, - её совсем не было видно, так как снегом сверху намело. Хорошо, что я находился со стороны скалы, и подо мной была твердая поверхность. Если бы с другой стороны стоял, оба там сейчас лежали бы. Когда Ивана оттуда вытащил, всё равно, сверху только небольшая ямка осталась в снегу. И если не знаешь, то и не поймёшь, что там внизу расщелина. И вновь туда угодить можно.

- И, какие-нибудь соображения есть у вас после этой прогулке? – поинтересовался я.

- Пока нет. После ледника есть место, где с вершины хребта можно спуститься с другого его склона, - вслух вспоминал Олег. - Но до этого места мы с ребятами не дойдем. Зато теперь можно со стопроцентной уверенностью заявить, что сюда эта тварь не пролезет точно. И можно спокойно здесь отдыхать и отоспаться.

- Понятно, - отметил я, рассматривая царапину Ивана. – Жить будешь. Тогда давайте отдыхайте. Через час поедим немного и спать. Утром будем думать ещё.

Ночь прошла тихо и спокойно. В этот раз мы спали все, без посменных дежурств. Поэтому утром проснулись отдохнувшими.

Только открыв глаза, Ваня сразу заявил, что ему в голову пришла мысль.

- Вот что мне ночью представилось, - тихо начал он, когда мы отошли подальше от раненых. – Я полезу вверх, как вчера вместе с Олегом шли. Но спущусь со склона хребта в ущелье пораньше, где-нибудь в полукилометре от твари. Там ущелья пологое, а я буду шуметь так, чтобы она меня услышала и увидела. Монстр пойдёт за мной. Я поведу его за собой дальше вверх. Как только он уйдет за мной, вы спустите ребят на веревках с этой скалы. Никита, ты здоровый, будешь их спускать сверху, а Олег внизу их будет принимать. Потом уйдёте тем же путём, каким сюда пришли. Я доберусь до того места, где с вершины хребта можно спуститься с другого склона. Это чуть дальше расщелины. Она взобраться туда не сможет. Я пойду обратно к вам, но только с другой стороны хребта, и она меня не увидит. Вы, когда выйдете из скалистой местности, будете меня ждать на том, открытом участке, где мы сидели, когда приняли решение сюда идти. Расположитесь в двух километра от скал. Вам с этого расстояния будет хорошо видно, как оттуда я выйду, либо же выберется тварь, и у вас будет время уйти. Ждите меня не более четырёх часов. Так как я вчера там уже лазил, то сегодня надеюсь быстрее двигаться, и этого времени мне должно хватить. Понятно?

Я и Олег сидели и обдумывали предложенный Иваном вариант.

- А как мы поймем, что она за тобой пошла? – спросил его Олег. – Нам же её отсюда за скалой не видно, как не будет видно пойдет она за тобой или нет.

- Я, чтобы привлечь её внимание, начну по ней стрелять одиночными выстрелами. Если она пойдет за мной, то я дам короткую очередь. Не пойдет, так и буду одиночными по ней лупить. Как только вы услышали, что короткая очередь, сразу слезаете.

- А ты уверен, что, возвращаясь обратно к нам, по другому склону хребта, тебе два часа хватит, чтобы добраться до указанного места? – спросил его я. – Другую сторону хребта вы ведь не обследовали. Может, там будет сложнее идти?

- Я не могу быть в этом на сто процентов уверен, - ответил мне Иван, - но пробовать надо. Предусмотреть всё невозможно. А время идет, и ребятам становится хуже. Но я не думаю, что тот склон будет сильно отличаться от этого. Можете меня подождать не четыре часа, а пять. Если эта тварь раньше оттуда выползет, то вы её заметите с того места и успеете уйти. А если выйду я, то вы начинаете движение, когда между мной и вами будет около километра расстояние, и я вас буду видеть. Далее будем действовать прежним образом.

Пока готовили скудный завтрак и потребляли его, то размышляли с Олегом над предложенным Ваней планом.

Не придумав ничего лучшего, решили действовать, как он предложил.

Я и Олег взяли себе по десять патронов. Все оставшиеся отдали Ивану. Он не захотел брать свою снайперскую винтовку, а прихватил автомат, так как с ним было легче передвигаться.

Перед тем как он ушёл, я отвёл его в сторону и сказал:

- На вот, возьми ручную гранату. Последняя. Может пригодиться. На самый крайний случай.

Он, кивнув в знак благодарности, молча взял её и полез вверх.

Потеряв его из вида и заблаговременно приготовившись к спуску, мы стали ждать.

Минуты тянулись нескончаемо долго.

- Я вот что подумал, - тихо произнёс Олег, немного нервничая. – Когда Ваня даст короткую очередь, то ты меня спустишь. Но ребят не трогай. И веревку оставишь висеть. Я быстренько пробегусь до той скалы, где тварь сидит. Посмотрю, точно ли она за ним пошла. Если да, то вернусь, и тогда спустишь мне Виталия и Саню. Если нет - побегу обратно. И если она за мной бросится, и я доберусь до вас, то по верёвке затащишь меня обратно наверх.

- Хорошо, - заверил его я, находясь в ожидании.

Казалось, что прошла вечность.

Наконец, мы услышали выстрел. Затем ещё, ещё и ещё. Мы насчитали одиннадцать. И через несколько мгновений раздалась короткая очередь.

Я помог спуститься Олегу вниз.

Достигнув основания скалы, на которой находились мы, он сделал несколько осторожных шагов в сторону хребта, за которым ранее находился панцироклык. Постепенно, по мере продвижения вперёд, его шаги становились более уверенными. Он подошёл и, выждав несколько секунд, заглянул туда, где тварь сидела вчера. Было видно, как он с облегчением выдохнул и показал мне соответствующий знак.

Когда Олег вернулся к подножию скалы, я сразу начал спускать к нему Саню. С Виталием было легче, так как он находился в сознании. Потом пошли вещи и палатки. Несмотря на то, что Ваня мне несколько раз показал и объяснил, куда и как надо наступать и за что держаться руками во время спуска, моё возвращение вниз было экстремальным. Или, наверное, выглядело таковым со стороны, так как, оказавшись рядом с Олегом, я увидел его изумлённые глаза.

- Однако, твой спуск – это зрелище не для слабонервных, - заключил он, возбужденно покачивая головой. – Я раза четыре думал, что ты сейчас свалишься.

Натянув на себя лямки веревок, к которым был прикреплен Саня и лыжи с вещами, я, как локомотив, тащивший два вагона, двинулся в сторону выхода из этого среднегорного лабиринта.

Несколько раз позади себя я слышал звуки коротких очередей. Они вселяли уверенность в правильности избранного нами плана и в том, что Ваня ещё жив.

Выйдя примерно через час на открытое пространство, мы отошли от скалистых хребтов километра на два, как и договаривались.

Ещё были слышны далекие выстрелы. Но потом они затихли.

И вновь минуты ожидания потянулись также стремительно, как асфальтоукладчик катится по только что накиданной, ещё горячей, сыпучей массе - тяжело, долго и неповоротливо.

Я и Олег попеременно вглядывались в бинокль, смотря туда, откуда должен был появиться Иван. Или панцироклык. И если одного мы ждали с надеждой и нетерпением, то другого – с тихой злобой и проклятьями.

Прошло четыре часа, как Ваня ушёл.

- Ещё час ждём? – чтобы хоть чем-то себя занять, спросил Олег.

- Да час, - ответил я. – Хотя, можно и чуточку дольше.

- Ну да, всё равно мы её издалека увидим, если она первая выйдет, - повторил он слова Ивана. – И какая же живучая тварь! Никак ни подыхать, ни замерзать не хочет. Ведь видно же, что мех у неё не такой густой и длинный, как у наших арктических хищников. Должна была несколько раз от холода окочуриться.

Я посмотрел на Олега, оценивая целесообразность сообщения ему того, что увидел в том месте, где погиб Ларионов. Решив, что лучше сказать ему о том, что тогда обнаружил, я ответил:

- Когда её Ларионов изнутри взорвал, я осматривал тварюгу. Она отрастила себе защиту для глаз, чего раньше не было. Зверюга восстановилась после смерти с новым приспособлением, которое не позволит её ослепить. То есть, развила в себе качества с учетом опыта, полученного, когда мы её несколько раз убивали. Может быть, кровожадный монстр, когда шёл за нами, умер от переохлаждения. А потом «возродился», но с таким густым подшёрстком, которого у него раньше не было никогда, и который ему сейчас позволяет не замерзнуть снова.

- Н-да? – с удивлением отметил Олег. – А что же ты об этом раньше не сказал?

- А смысл? Времени и особого желания не было задумываться над этим. Тем более, что в бой с этим чудовищем никто вступать не собирался. То, чем мы здесь сейчас вооружены, его не убьет. В данный момент для нас важно – это выжить и уйти от него как можно дальше. Найти наших и сообщить им о нём. Время, когда нас должны были забрать, наступило вчера с началом светового дня. Поэтому нас уже ищут. Была бы радиостанция, всё было бы значительно проще.

- И откуда же эта тварь на нашу голову взялась? - с обидой воскликнул Олег, глядя куда-то вверх.

Чтобы хоть как-то отвлечь его от неприятной темы я спросил:

- Так ты с Иваном по карте разобрался, где мы сейчас находимся и куда нам идти дальше?

- Если честно, то нет. По моим подсчётам, мы должны находиться в другой точке. И наше настоящее расположение я не могу к конкретным координатам «привязать». Нет точного ориентира на местности, чтобы с его помощью точно сказать, что на карте мы вот здесь находимся. Либо голова не работает, либо карта врёт.

- Понятно. И что будем делать?

- Идти. Пытаясь найти соответствие карты окружающей нас местности. Как только найдем, то будет легче. Короче, есть у меня одна мысль. Как Иван выйдет, и мы отойдем отсюда, тогда и попробую.

Я кивнул ему головой. Меня порадовала его уверенности в том, что Иван выйдет оттуда. Только я сам не был в этом так уверен. Поэтому сидел и думал о том, что, например, Ларионов был опытнее, умнее, и предусмотрительнее чем Тумнетувге Ваня. А его боевая, практическая подготовка была эталонной. Он заранее просчитывал наиболее вероятные варианты действий противника. И с учётом этого разрабатывал и осуществлял свои. Только, к сожалению, в борьбе с этой тварью ему всё это не помогло. Учитывая, что от неё можно было ожидать всего чего угодно. Слава богу, что она крылья себе ещё не отрастила. Тогда от неё уж точно не убежали бы. Если, конечно, её запас по способности к восстановлению не был ограничен. А если ограничен? И каков этот запас? А существуют какие-либо факторы или условия, которые могут его уменьшить?

Эти и куча других вопросов крутилась у меня в голове, ответов на которые я не знал.

В этот момент от скалистой гряды отделилась точка. Я мгновенно вскинул бинокль и направил его в её сторону.

Это был Ваня. Он двигался быстрым шагом по оставленным нами следам, проваливаясь в снег. Пройдя половину расстояния от скалистых хребтов до нас, он нашёл лыжи, которые мы ему заранее оставили. Увидев нас и надев лыжи, он махнул рукой, сигнализируя, чтобы мы двигались дальше.

- Красавчик! Вот это Вано! – радостно вскрикнул Олег, впрягаясь в лямки, и потянув за собой раненого Виталия.

Я тоже был практически счастлив, что Ваня сумел выманить монстра на себя, дать возможность нам уйти и вернуться живым. И горд тем, что служу вместе с ним.

Олег вёл нас только ему известным маршрутом. Шли мы бодро, так как две ночи отсыпались и сил хватало.

Закат застал нас на открытом месте, с которого хорошо просматривались близлежащие окрестности. Поэтому мы решили остановиться на ночь здесь же.

Олег пошёл менять Ваню в месте несения им дозора, пока я готовил жалкие остатки продовольствия.

Тумнетувге прибыл к нам через полчаса после того, как к нему направился его сменщик.

- Ну, рассказывай, герой, как ты от твари ушёл. Всё прошло, как ты запланировал? – с нетерпением спросил его я, подавая ему приготовленную мной пищу.

- Так мало осталось? – спросил в ответ он меня, увидев количество съестного в полученной от меня порции. – Тогда буду кушать очень медленно, растяну удовольствие.

Неторопливо пережевывая, он с видимым наслаждением начал рассказывать:

- Я спустился в ущелье, где-то в пяти сотнях метрах от монстра. Он также лежал на солнце и грелся. Я пальнул в него одиночным. Мне показалось, что он даже не понял, что происходит. Был какой-то заторможенный. Спал, наверное. Я ещё раз в него выстрелил. Потом подошёл чуть ближе. Он меня увидел и встал. Но сразу за мной не бросился. Я ещё несколько раз в него стрелял, пока он не направился в мою сторону. Тут уж пришлось стрельнуть короткой очередью. Сначала монстр шёл медленно, но потом, по мере дальнейшего нашего продвижения, стал ускоряться. Такое ощущение, что он постепенно «раскочегаривал» себя, чтобы выйти на нормальный «рабочий режим». Я периодически выпускал по нему короткую очередь. Так, на всякий случай. А вдруг попал бы в какое-нибудь потайное, слабое место, и тварь сдохла бы. Естественно, что такого места я не нашел. Приблизительно через час она себя так «разогрела», что стала потихоньку сокращать дистанцию между нами. Я передвигался на своей максимальной скорости, а она медленно, но верно, приближалась ко мне. Ещё через час расстояние между нами составляло около ста метров. Я устал и понимал, что быстрее идти не могу, а она, наоборот, перебирала своими лапами всё быстрее и быстрее. В этот момент я добрался до той расщелины, в которую провалился накануне, и из которой меня вытащил Олег. Помня о ней, я двигался по краю скалы, как шёл тогда Олег. Я увидел небольшую ямку в том месте, в котором провалился. Обойдя её по безопасной траектории, я ещё сделал шагов двадцать, стараясь держаться левее. Находясь вчера в расщелине, я видел, что она достаточно длинная. И тут мне пришла в голову ещё одна мысль. Я развернулся к монстру лицом и стал его ждать. Он поднимался ко мне. Когда ему оставалось до той ямки несколько метров, я бросил гранату, которую ты мне дал. Я старался, чтобы она упала чуть левее и перед ямкой. Ювелирной точности тут не требовалось, главное, чтобы попасть примерно в тот район, куда я запланировал, но только перед монстром. Она угодила почти туда, куда я и хотел. Но взорвалась чуть раньше, чем он подошёл к ней вплотную. Но так тоже получилось хорошо. Монстр, увидев взрыв впереди себя и ближе к левой стороне, инстинктивно дёрнулся вправо. Сделав ко мне ещё два шага своими когтистыми лапами, он оказался над расщелиной. Нанесённый над ней снег проломился под тушей твари. Она в долю секунды пропала из поля моего зрения, провалившись в расщелину. Грохот и скрежет стоял такой, как будто туда упал бронетранспортёр. Затем тварь начала реветь. Кроме этого, скрип и скрежет из расщелины были такими, будто кто-то по камню и стеклу водит металлическим прутом. Так продолжалось несколько минут. Но она не показывалась на поверхности. Я со стороны скалы подполз к краю расщелины. Монстр своим жёстким, грудным панцирем застрял в щели между скалой и краем ледника. Он висел зажатый метрах в пяти подо мной брюхом вниз. Прижатые стенками расщелины когтистые лапы тоже не могли ему помочь, так как под ним не было столько свободного пространства, чтобы он мог ими двигать. Твёрдый панцирь чудища, который всегда защищал его от острых когтей, клыков, пуль и, наверное, других угроз, в данной ситуации, наоборот, мешал ему, крепко и глубоко застряв между стенок, не позволяя ему двигаться и выбраться из расщелины. Тварь дёргалась и терлась о камень и лёд своим прочным костным наростом, издавая такие неприятные звуки скрежета. Но сдвинуться не могла ни на миллиметр. Я тихонько отполз от этой своеобразной ловушки монстра. Мне было жалко, что больше не было гранат. А то, я бы накидал этой зверюге туда побольше. Потом посмотрел бы, как она после этого восстановилась бы. В общем, я даже не стал дальше лезть на хребет, перебираться через него и спускаться по другому склону. А вернулся тем же путем, каким и поднимался. Тем более, что я его уже неоднократно проходил. Когда я спускался обратно, то постоянно оглядывался, но её не видел.

- Да-а-а! – только и мог с восхищением заметить я. – Олег был прав, ты красавчик!

Довольный и усталый Иван лёг спать.

Я сидел возле палатки, живо представляя картину всего, что он сегодня сделал и пережил.

Ему, конечно, отчасти повезло, но это не умоляло его смелости, находчивости и смекалки. Ещё раз, порадовавшись за своего боевого товарища, я тоже отправился спать.

Ночь прошла спокойно в обычном режиме. Я через несколько часов поменял Олега, а затем меня - Иван.

Утром, собравшись и что-то поев, мы двинулись дальше.

Олег в течение дня водил нас, что-то рисуя и высматривая на карте. Но к месту, где нас должны были забрать, мы так и не вышли.

На следующий день началась низовая пурга.

Мы шли ровно до тех пор, пока ещё можно было в таких условиях передвигаться. Но с усилением ветра остановились. Все понимали, что если он перейдёт в настоящую пургу, то наши шансы на выживание были бы очень призрачными. А если перерастёт в буран, то длиться это могло от нескольких дней до недель, и наша гибель была бы неминуемой.

Сидя в заваленной снегом палатке, мы ждали. Панцироклыка больше не видели. Начавшийся низовой ветер обеспечивал полное уничтожение наших следов в кратчайший срок, поэтому, даже если тварь выбралась из расщелины, найти нас по следам становилось для неё нереальным.

Нам повезло. Низовая пурга закончилась на следующий день. И мы снова двинулись вперед.

Бродили по тундре ещё два дня, растягивая остатки продовольствия. Замёрзли и устали так, что нет слов, чтобы описать те ощущения, которые мы тогда испытывали.

Бедный Олег сначала ругал себя, потому что не мог сориентироваться и вывести нас. Потом панцироклыка, из-за которого мы все оказались здесь. Затем карту, по которой мы никак не могли выйти. И в завершении - Чукотку, на бескрайних просторах которой можно было бродить месяцами, так в итоге и не найти людей.

Вечером следующего дня мы услышали звук летящего вертолёта.

Я и мои товарищи стреляли вверх из всего, что у нас оставалось. И нас заметили.

Всех пятерых, обмороженных, голодных и измученных подобрали и доставили вертушкой в расположение нашей части.

Глава 5

Никита Станиславович, закончив свой рассказ, сидел за столом, отбивая по поверхности стола кончиками пальцев какую-то мелодию. В его губах была зажата самокрутка, которую он сам забил табаком. Мужчина пускал густые клубы табачного дыма, глядя куда-то вдаль сквозь бревенчатую стену избы.

- Вот такая история, - медленно и печально подытожил он. – Рассказал её тебе и как будто снова пережил все те ощущения и чувства. Когда сейчас вслух это всё озвучил, то события тех нескольких дней так красочно, ярко и живо в памяти моей всплыли, будто не восемнадцать лет с тех пор прошло, а каких-то пару дней.

Артём сидел напротив, осмысляя услышанное. Он подумал, что история, рассказанная Стасычем, на первый взгляд казалась фантастической и нереальной. Но какой смысл взрослому мужику придумывать её? Да и не похож этот серьезный и суровый дядя, наверняка, не слишком одаренный богатым воображением, на сочинителя подобных фантастических опусов.

- И что же было потом? – спросил его оперативник. – Вы доложили руководству о том, что с вами произошло?

- Конечно, - горько усмехнулся Стасыч, - и не единожды. Сначала на нас смотрели с сожалением и состраданием. Вроде того, что люди помёрзли, оголодали и поэтому всякую чушь несут. Потом, когда нас всех выписали из госпиталя, слушали с подозрением и непониманием. А ещё через какое-то время – с явным недоверием и недовольством.

После того как нас подобрали и доставили в часть, мы пролежали в госпитале около месяца, так как были сильно обморожены. Виталий и Саня дольше лежали, так как им, помимо обморожений, ещё и раны залечивали, полученные от твари. А твой тренер потом ногу долго в порядок приводил.

Затем началась проверка информации, которую изложили мы, по всем произошедшим с нами событиям.

Место - лощину, где наша группа билась с тварями и убила двух человекоподобных существ, так и не нашли. Потому что карты, в которых оно было точно отмечено, имелись только у Ларионова Вовы и Назарова Игоря. И, скорее всего, эти документы были уничтожены вместе с ними. А мы, на наших оставшихся схемах, это место показать точно не могли, так как я и Олег двигались за Игорем и не запоминали ориентиры на местности, чтобы привязать их к карте, соответственно. Да и не было никаких особых ориентиров. Там все горы и скалы были одинаковые. Во всяком случае, для меня. То же самое было у Ивана, Сани и Виталия. Те шли за Ларионовым, и у себя, конечно же, никто ничего не отмечал. Может быть, что команда, которая вылетела на поиски того места спустя почти два месяца на него и натыкалась. Но за то время, что прошло с тех пор, были пурги, бураны и снегопады. И там, наиболее вероятно, занесло всё снегом. Поэтому они могли не заметить или не узнать его с наших слов.

Примерно также было и с местом, где Иван тварь в расщелину заманил. Мы тоже не смогли по карте показать это место точно. Ориентировочно в те края тоже вылетала группа, которая по нашим описаниям обследовала схожие участки местности. Но ни расщелину, ни панцироклыка, ни каких-либо иных материальных доказательств наших слов в результате обследования получено не было.

Когда я рассказал о человекоподобных существах в комбинезонах, так на меня смотрели как на сумасшедшего. Кроме меня его ещё внимательно без очков и масок рассмотрели Игорь и Ларионов, а так как они оба были мертвы, то и подтвердить мои слова было некому.

Нас много раз в течение нескольких месяцев по одним и тем же фактам опрашивали разные люди. Как военные, так и гражданские. Скорее всего, что среди них были сотрудники госбезопасности, контрразведки и, вероятно, психиатры.

Из-за того, что в ходе проведения указанной операции пропали четыре человека: трое военных и один гражданский, а их тела так и не были найдены, учитывая факт утраты оружия, боекомплекта и радиостанций, то по результатам проверки были наказаны и смещены руководители нашего подразделения.

Новое руководство смотрело на нас пятерых, как на конченых идиотов, которым опасно было что-то поручать. Нам чётко дали понять, что если мы сами не уйдём из вооруженных сил, то будем уволены по отрицательным основаниям.

Я понимаю новых начальников, пришедших на место прежних. Иметь в своем подчинении пятерых бойцов, которые рассказывают фантастическую историю, но которая никак не подтверждается доказательствами, не очень-то хочется. И чисто воспитательный момент для других. Вот смотрите, что будет с теми, кто не выполнит поставленные задачи.

Хотя, возможно, я и не прав.

В итоге, поняв, что не сможем представить осязаемые доказательства произошедших с нами событий, и что нас могут уводить со службы в рядах вооружённых сил по отрицательным мотивам, мы все, пятеро, сами написали рапорта по собственному желанию.

- Да, сурово получилось по отношению к вам, - после небольшой паузы заметил Артём.

- Это ещё как сказать, - задумчиво ответил Стасыч. - Я иногда думаю, что, наоборот, мы легко отделались. И получили возможность начать жизнь с чистого листа, плодотворно трудясь в народном хозяйстве.

Он встал, вышел в тамбур дома и открыл входную дверь, впуская свежий воздух:

- Ух, и надымил я здесь. Несколько лет назад бросил курить и держался. А сейчас, когда вспомнил все это, разнервничался и закурил. Ну ладно, больше не буду.

Проветрив помещение и закрыв дверь, он вернулся и сел напротив милиционера:

- После увольнения я, Виталий, Саня, Олег и Иван поддерживали дружеские отношения. Встречались не часто, но постоянно, несмотря на то, что все жили в разных городах. Пройдя через такое, стали практически родными. В последнее время, по общей договоренности, старались не разговаривать о тех событиях. Чтобы не бередить рану. И со временем она стала потихоньку затягиваться. Наладилась гражданская жизнь, появились новые знакомые, женились, разводились. Только детей ни у кого не было. И оказалось, что и быть не может. Что-то тогда оказало на нас влияние, что сделало непригодными для рождения потомства. Другие события в последующей жизни наслаивались одно на другое, потихоньку сглаживая в памяти тяжёлые воспоминания, становясь не такими болезненными. И только Ваня при личных встречах, когда выпивал, вспоминал Ларионова. И то, как он ему жизнь спас, отдав свою. Иван винил себя в его смерти.

Стасыч, смотря в окно, вновь устремил свой взгляд куда-то вдаль. Он говорил спокойно. Было видно, что мужчина ранее неоднократно обдумывал слова, которые произносил:

- И не только Ваня винил себя в чьей-то смерти. Спустя четыре года после указанных событий мы, собравшись все вместе, уже с холодной головой спокойно обсудили то, что случилось с нами тогда. Ведь те два человекоподобных существа стреляли по нам чем-то вроде парализатора, обездвижив нас на время, не причинив никакого вреда ни жизни, ни здоровью. А мы же убили их обоих. Да, тот факт, что никто из нас не знал в тот момент, что они используют не оружие, и что все события происходили в незнакомой, стрессовой обстановке, является для нас небольшим оправданием и утешением. Но именно небольшим. Ведь мы были не «кисейными барышнями», а подготовленными бойцами специального подразделения. Так или иначе, но мы убили двух разумных существ по собственной вине. И поэтому мы, пять человек, оставшиеся тогда в живых - преступники. И отвечать каждому за это, в первую очередь, перед самим собой. А, возможно, и ещё перед кем-либо. Поэтому я не исключаю того, что смерть моих четырёх товарищей за последний месяц - это расплата за совершённое нами восемнадцать лет назад преступление.

Хозяин дома, сделав небольшую паузу, горько улыбнулся и добавил:

- Мне в последнее время периодически снится один и тот же сон. Как будто я стою на большой, заснеженной, лесной поляне, которая расположена недалеко от этой деревни. Погода стоит морозная, ясная и солнечная. Я смотрю и любуюсь на чистое, голубое небо, по которому неспешно парят редкие, небольшие, пушистые и белые облака. И тут я замечаю, что от дальнего облака отделилась какая-то яркая точка. Эта точка начинает стремительно двигаться в мою сторону. По мере её приближения ко мне я смог разглядеть, что она из себя представляет. Это был бумеранг. Он летел, вращаясь вокруг своей оси, по замысловатой траектории, с которой я должен был обязательно пересечься. Почему-то во сне я это знал точно. Когда бумеранг на огромной скорости подлетел ко мне и должен был неминуемо встретиться с моей головой, я успел отпрыгнуть в сторону и увернуться от него. Находясь от этого летающего оружия на минимальном расстоянии, я смог заметить, что оно было сделано из чистого, почти прозрачного льда. Поэтому оно казалось ярким, отражая на высоте солнечные лучи своими острыми гранями. Смертоносный предмет пролетел мимо меня, поднялся вверх и, описав на далекой высоте широкую дугу, вновь направился ко мне. Только в этот раз он, приблизившись ко мне, ускорился. Я с трудом смог увернуться от него, чудом избежав попадания в голову. Он вновь пролетел мимо меня и, поднявшись и развернувшись по дугообразной траектории, устремился вниз. Так продолжалось очень долго. Я отпрыгивал и уклонялся от проносящегося бумеранга, а он разворачивался и снова летел ко мне. Когда я окончательно выбился из сил и смотрел, как крутящееся оружие приближается ко мне в очередной раз, то понял, что так будет продолжаться до тех пор, пока оно не поразит меня. А ещё во сне я понял, что оно прилетело оттуда, с Чукотки. Запущенный чьей-то беспощадной, жестокой рукой этот ледяной бумеранг должен был покарать меня за то, что я вместе со своими боевыми товарищами сделал тогда в той заснеженной лощине. Покарать спустя столько лет после тех трагических событий. И в тот момент, когда вращающееся орудие смерти должно было попасть в меня, изможденного и принявшего свою участь, я просыпался. Всегда.

Дмитриев вновь стал что-то отстукивать кончиками своих пальцев по столу и, посмотрев в глаза оперативнику, продолжил:

- Такой вот символизм. Только я тогда не понимал, что он может значить. А сейчас догадываюсь. И мне, почему-то, казалось, что Ивану, Виталию, Олегу и Сане что-то вроде такого тоже снилось. Только они об этом не говорили. Но, возможно, это мне только показалось.

- Да уж, ледяной бумеранг, символичнее и не придумаешь, - немного подождав, заметил Артём. – Но если исходить из твоих предположений, то тогда ты являешься последней, потенциальной жертвой, которая пока осталась в живых. Ты это понимаешь?

- Конечно. И я готов к этому. Ещё со времен, когда осознал, что мы тогда натворили там, в лощине на Чукотке.

Милиционер, обдумывая последние слова собеседника, спросил:

- Так ты, Стасыч, всё-таки считаешь, что смерть Павлова Виталия, Тумнетувге Ивана, Николаева Олега и Кузнецова Александра, наступившая в течение последнего месяца, напрямую связана с событиями, произошедшими с вами в марте восемьдесят второго года на Чукотке?

- Наверное, да. Но я в этом не уверен. Почему все четверо погибли сейчас, спустя почти восемнадцать лет после тех событий? И почему они все погибли таким странным, одинаковым образом? И, наконец, самый важный вопрос, кто это все сделал? Или кому под силу это было сделать? Вот ты – опер, поэтому и отвечай на эти вопросы. Как найдешь ответы на них, так сразу всё станет ясно и понятно.

Немного озадаченный милиционер всё же не удержался от ещё одного вопроса:

- А ты сам, Стасыч, думаешь конкретно о ком-то? Кто смог бы все это сделать?

- Даже представить себе не могу. А если и представляю, то озвучивать не буду. Скажешь, что у меня совсем голова поехала. Так что, давай сам. И то, что я знал, всё тебе рассказал.

- А насчет всех этих тварей там и человекоподобных существах, что думаешь?

- Думаю и теперь знаю точно, что таких «зверушек» на Земле нет. Поэтому они либо с другой планеты, либо из параллельного мира. Это я уже после увольнения НЛОшной темой увлекался до определенного времени. Поэтому так и считаю.

Артём и Стасыч ещё около пяти минут просидели друг напротив друга, каждый думая о своем, почесывая подбородок и затылок соответственно.

- Ну, ладно. Поговорили о том, что ты просил? Я твоё любопытство удовлетворил. Сейчас баню растоплю, и попаримся, как обещал, - сказал хозяин дома. – Виталий, тренер твой, очень любил это делать. Но только с нами. А с другими людьми не очень, так как стеснялся шрама на ноге, полученного от монстра.

- Да, тот страшный шрам на ноге тренера, я тоже помню. Только он никогда не говорил об обстоятельствах его получения.

- Он врать не любил, а рассказать правду, всё равно никто не поверит. Вот и молчал, - заметил Стасыч, надел меховую шапку-ушанку и вышел из дома.

Артём проснулся утром следующего дня от звука открываемой со скрипом двери металлического шкафа, в котором хранилось оружие Никиты Станиславовича.

- Что, проснулся, соня? – спросил хозяин дома гостя.

- Да, кажется, - ответил Долгов.

- Как самочувствие? Как спалось?

- Самочувствие прекрасное, как будто заново родился. А спал, как дитя, крепко и безмятежно.

- Вот видишь, что банька деревенская, настоящая делает. Это тебе не в городе, в душе мыться.

- Это точно, - сказал оперативник, лежа потягиваясь на составленных лавках, сверху которых была уложена толстенная перина. - А ты куда, Стасыч, с утра пораньше собрался?

- Пойду, проверю ловушки, которые я вчера на зайцев поставил. Их тут полно. И охотиться не надо. Всегда с мясом будешь. Часа через полтора вернусь. Надеюсь, что свежей зайчатины принесу. Потом покушаем. А затем я тебя отвезу в деревню на автобус. Или ты ещё останешься?

- Спасибо, конечно, за гостеприимство. Но, пора и честь знать. Сегодня поеду.

- Ну, как знаешь. Тогда я пошёл.

- А ты чего ружьё то взял? Охотиться же не будешь.

- Вот вы городские - смешные люди. Здесь – деревня, а иду я в лес, в котором иногда встречаются дикие и опасные животные. А потому ружьё всегда беру с собой, на всякий случай. Понятно?

- Понятно.

- Ну, тогда я точно пошел. Вода – там, чай – там, - сказал хозяин, рукой показав, где это всё находится.

Он вышел из дома, плотно закрыв за собой двери.

Артём ещё несколько минут понежился на перине и, рывком сбросив с себя тяжелое одеяло, вскочил на ноги. Чувствовал он себя после вчерашней бани замечательно.

Внутри дома было свежо и дышалось легко. Печь с ночи ещё была тёплая и приятно согревала прислонённые к ней ладони.

Сделав легкую зарядку для разминки мышц и связок, сбегав в уборную, которая была расположена во дворе, умывшись холодной водой из рукомойника, оперативник бодрый и полный сил сел пить чай.

Он думал о вчерашнем рассказе Дмитриева.

Верить ли в то, что тот вчера поведал ему?

Для начала, было бы неплохо получить сведения из областного психиатрического диспансера или больницы о том, что хозяин дома не состоит у них на учёте с каким-нибудь психическим расстройством. Чтобы не было потом обидно, если вдруг окажется, что услышанная оперативником история окажется красочным бредом больного человека. Но уж больно детальным и подробным казался вчерашний рассказ, чтобы быть выдуманным. А с другой стороны, способности людей, подверженных психическим расстройствам, тоже могут быть уникальными, и они, возможно, способны такое придумать.

Но если гипотетически посчитать, что всё, о чём ему вчера так убедительно рассказал Никита Станиславович - это правда. Что это даёт ему? И каким образом связать события восемнадцатилетней давности со смертью четырёх человек в наше время? Кто мог быть заинтересован в смерти этих людей - бывших спецназовцев именно сейчас? Откуда взялись там, в диком далеком уголке Чукотки, невиданные на Земле звери и чудовища, а также какие-то человекоподобные существа?

Артём мысленно продолжал вить свою логическую цепочку: «Допустим, что все эти твари не с Земли и вместе с человекоподобными существами попали в лощину на Чукотке через какой-то портал, так как никаких кораблей и других летающих объектов никто из людей не видел. Либо они из какого-нибудь параллельного измерения. Тогда, в смерти четырех из пяти выживших людей может быть заинтересован третий, маленький человекоподобный индивид, который увёз тела погибших собратьев. Но, если рассуждать логически, он, скорее всего, заинтересован в смерти всех пяти человек. А до пятого он пока не добрался. И этому пятому человеку грозит смертельная опасность. Но почему всё это происходит через столько лет от первоначальных событий? Как кто-то нашёл четырех человек, живущих в разных городах и концах нашей необъятной родины? И обоснован ли вывод о заинтересованности третьего человекоподобного существа в смерти четырех бывших бойцов спецназа, если это инопланетянин или индивид из параллельного мира? Ведь этот вывод сделал я, как человек. А их логика мышления может быть построена иначе. Может быть, у них такого понятия как заинтересованность, мотив или месть совсем нет».

Оперативник понимал, что его визит к Дмитриеву особой ясности в гибели четырех человек не дал. Так как земного, «нормального», не связанного с пришельцами с других планет или представителями из параллельных миров, объяснения этих смертей у него нет. А если основываться на внеземной версии или иного измерения, то здесь тоже сложно что-то утверждать определённо. Потому что невозможно точно предположить, как и о чём думают неизвестные, инопланетные существа, и какие действия в соответствии с этим они совершили и, возможно, ещё будут совершать.

Артём подумал, а потом представил какими глазами на него будет смотреть его начальник, майор Сорокин, после того как услышит от него эту историю, которую вчера ему поведал Стасыч. В голове милиционера так живо и красочно пронеслась картина того, как Петрович, мысленно «переварив» этот рассказ, в витиевато-извращённой, словесной форме, подкреплённой ненормативной лексикой, даст развернутую характеристику умственным способностям Долгова и всему тому, чем он в последнее время занимался по материалу проверки, проводимой по факту гибели Павлова.

Оперативника передернуло от представленной им сцены. И он укрепился в мысли, что Сорокину об этом ничего не скажет. Во всяком случае, пока.

Стоя у окна, Артём неожиданно почувствовал, как его резко ударило что-то вроде воздушно-энергетической невидимой волны, которая накрыла его полностью. Вслед за ней стремительно пришло ощущение чего-то тревожного и опасного. Такого с оперативником никогда не было. Вернее, было один раз. Примерно подобное он почувствовал совсем недавно, когда находился ночью на месте происшествия и стоял на лесной тропе возле тела Павлова Виталия Сергеевича.

Сейчас эти ощущения были даже сильнее.

Артём, проверив пистолет, быстро оделся и почти побежал в тамбур. Там стояла пара запасных, широких лыж для хождения по глубокому снегу. Взяв их, он выскочил во двор и обошёл дом. За ним были хорошо видны две полосы от лыж, которые оставил Стасыч, когда отправился в лес за зайцами. Надев на себя средства передвижения по сугробам, милиционер бодрым шагом двинулся по следам Дмитриева.

Так как дом Никиты Станиславовича был крайним в деревне и ближайшим к лесному массиву, то оперативник сразу оказался в лесу.

Он быстро шёл вперед, почти не обращая внимания на окружавшую его обстановку. Всё его внимание было направлено только на дорожку следов. Милиционер думал, что надо обязательно догнать Стасыча, чтобы ему что-то сказать. А вот что именно сказать, он не знал. Но то, что догнать надо – это знал точно. Так, по лыжне Дмитриева он катился минут двадцать.

В заснеженном лесу было тихо, и только хруст снега от скользивших по нему лыж оперативника нарушал безмятежное безмолвие.

Сухо и резко прозвучал выстрел.

Артём мгновенно встал. Звук раздался где-то недалеко впереди. Мужчина достал пистолет из кобуры и дальше двигался очень тихо и осторожно. Сейчас он очень внимательно рассматривал всё пространство впереди, боясь что-то пропустить или не заметить.

Минут через пять он подошёл к небольшой, лесной поляне и замер, не дойдя до неё пару метров, встав за ствол толстой и высокой ели.

На самой поляне, метрах в тридцати от оперативника, на свободном от деревьев месте стояла обращённая к нему спиной высокая и худая фигура. На ней было что-то вроде светло-серого, длинного плаща, а на голове был какой-то убор, внешне напоминающий небольшой, обтекаемый шлем. Рядом с фигурой находилось крупное животное, обращенное тыльной частью к милиционеру. Оно было гораздо выше и длиннее собаки. Через несколько мгновений оно развернулось к Артёму передней частью, предоставив тому возможность хорошенько разглядеть себя.

В глаза бросались длинные, крупные передние лапы и мускулистая грудь. Задние конечности были чуть короче передних, и складывалось впечатление, что зверь немного присел. Плоский горизонтальный хвост в напряжении вытянулся под углом вверх. Короткая, почти белая шерсть с маленькими темными пятнами покрывала всё его тело. Невысокая, но заметная холка тянулась по верху спины. Короткая, широкая шея с недлинной гривой заканчивалась головой, в которой прослеживались признаки, характерные гиене и хищной, летучей мыши. Именно хищной. Огромный нос с сильно вывернутыми наружу ноздрями вызывал исключительно такую ассоциацию. Нависшие над небольшими глазами тяжёлые, надбровные дуги, лоб с многочисленными складками, широкие, но короткие уши, большая полуоткрытая пасть с крупными острыми клыками, всё это только подкрепляло жутковатое впечатление от животного.

Артём по первоначальному впечатлению, полученному от внешности этого зверя, подумал, что ему соответствует название, которое дал Дмитриев, а именно: гиеноупырь.

Оперативник смотрел в глаза невиданного им ранее зверя и понимал, что тот тоже видит его. Хищник ещё сильнее приоткрыл пасть. Крайняя часть его верхней губы поднялась в зловещей улыбке, окончательно обнажив острые клыки и придав ему ещё больше агрессии. Послышался звук, напоминавший приглушённый рык.

Высокая фигура в плаще, заметив движение животного, тоже повернулась в сторону Артёма. Шлем полностью закрывал лицо первого, и рассмотреть его внешность было невозможно, но было понятно, что тот смотрит на человека за деревом.

Прятаться от них уже было бесполезно и бессмысленно.

Оперативник сделал вперёд несколько шагов, крепко держа направленный на них пистолет в чуть согнутых руках. Внутренний голос подсказывал ему, что травматическое оружие, скорее всего, не будет являться эффективной защитой от этой парочки. К сожалению, другой альтернативы данного изделия у него не было. Но, возможно, эти два существа не знают об этом. Если понимают, что такое пистолет.

Подойдя к ним на расстоянии пятнадцати метров, Артём увидел, что за высокой фигурой на снегу лежит тело. Его поза казалась неудобной и неестественной, и свидетельствовала о том, что, вероятнее всего, оно было мертво. По тулупу, меховой шапке и разбросанным в стороны лыжам он понял, что это Дмитриев. Чуть дальше лежал его карабин.

«А вот эта вещь серьёзнее, чем мой травмат», - подумал оперативник, мельком бросив на него взгляд, чтобы фигура в шлеме не заметила его интереса к оружию лежавшего.

Милиционер сделал ещё несколько шагов в его сторону.

Высокий незнакомец показал руками какой-то жест и издал непонятный звук, после чего гиеноупырь сел неподалёку от распластавшегося на снегу тела. Субъект в плаще продвинулся на шаг вперёд, преграждая милиционеру путь к Дмитриеву.

Теперь их разделяло около двух метров. Существо в шлеме было сантиметров на двадцать выше человека.

Артём опустил пистолет и одной рукой достал служебное удостоверение.

- Старший оперуполномоченный уголовного розыска старший лейтенант милиции Долгов, - официально представился Артём, понимая, что в данной ситуации это действие, скорее всего, было нелепым и не очень уместным. – Мне нужно подойти и осмотреть того человека.

Оперативник, положив удостоверение обратно, попытался жестами показать фигуре в плаще то, чего он хочет.

Высокий незнакомец в ответ издал какой-то звук и тоже что-то показал человеку.

Артём ничего не понял из увиденных жестов, но почему-то ему показалось, что стоящий напротив него субъект ответил отрицательно.

Милиционер сделал шаг вперёд.

Фигура напротив вытянула верхнюю конечность, напряженно и твердо уперев свою тонкую ладонь в грудь человеку. Оперативник попытался ближней к носителю шлема рукой, в которой находился пистолет, убрать его ладонь со своей груди. Ему это удалось. Но существо в плаще резким движением другой руки выбило пистолет из конечности человека. Артём перехватил кисть незнакомца и отработанным движением вывернул её на излом, используя приём - «рычаг наружу», с одновременным разворотом своего корпуса и отставлением ноги назад для придания амплитуды. Выведенный из равновесия движениями человека, высокий субъект стал тянуться в его сторону, чтобы не упасть и не сломать себе руку. Милиционер, увидев это, сразу же поменял направление действий, резко перекинув излом кисти противника в обратную сторону – «рычагом во внутрь». Не успев за быстрой вариацией приёмов оперативника, фигура в плаще плюхнулась на снег спиной. Долгов, держа кисть высокого субъекта на изломе, заставил его перекатиться на живот. Свободной рукой, надавив на высунувшуюся из шлема челюсть противоборствующего существа в сторону так, что она вывернула его голову до упора, человек окончательно зафиксировал распластавшееся тело.

Это была одна из любимых комбинаций Артёма. Его конёк. Ещё в институте МВД он отрабатывал её долгими тренировками. А довёл до совершенства практикой, работая в уголовном розыске. Да и занятия самбо в детстве помогли.

Находясь над обездвиженным субъектом в плаще и анализируя свои ощущения, полученные от прикосновений к его различным частям тела, оперативник подумал, что анатомия и биомеханика его противника схожа с человеческой. В противном случае вся эта «чехарда» с изломами, рычагами рук и загибами не сработала бы.

Милиционер аккуратно, но жестко, контролируя все движения незнакомца, с загнутой за спину рукой и оттянутой на перегиб шеей, поднял его на ноги. Продержав высокого субъекта в таком зафиксированном положении около пяти секунд, Артём несильно толкнул его вперёд, отпустив руку и голову одновременно.

Оперативник быстро схватил лежавший недалеко на снегу карабин Дмитриева и, перезарядив его, повернулся к фигуре в плаще.

Тень сбоку мгновенно приблизилась к милиционеру. Он даже не успел повернуться к ней, как гиеноупырь одним прыжком сбил его с ног. Весом всего своего тела зверь прижал мощными лапами карабин к груди человека, не давая ему не только двигаться, но и дышать. Артём, вдавленный тушей хищника в глубокий снег, пытался нажать на спусковой крючок. Стоя над мужчиной, зверь широко раскрыл свою зубастую пасть.

В этот момент оперативник услышал звук, который доносился со стороны, где находился субъект в шлеме. Этот звук сейчас показался человеку райской мелодией, так как сначала давление на него ослабло, потом пасть твари закрылась, а затем она сама отошла к существу в плаще.

Встав и отряхнув с себя снег, Артём посмотрел на высокую фигуру, рядом с которой находился хищный зверь, внимательно наблюдавший за человеком.

Таинственный незнакомец стоял напротив милиционера метрах в пяти. Медленно подняв руки, он снял шлем.

Голова была крупная и немного вытянутая. Особенно её верхняя часть. Волос не было совсем. Большие, даже огромные, глаза смотрели на человека с нескрываемым интересом. Расположенная по центру лица небольшая тонкая выпуклость с щелевидными отверстиями по бокам служила чем-то вроде носа. Уши были похожи на человеческие, только очень маленькие. Рот тоже был небольшой, с микроскопическими признаками губ. Подбородок был узкий и острый. Кожа - тонкая и сильно обтягивала кости черепа и лица.

Положив шлем на снег, человекоподобное существо достало откуда-то из плаща небольшой, круглый и плоский предмет. Из него фигура в плаще выковырила совсем маленькие кругляшки, которые соединялись с основным предметом тоненькими проводочками. Положив предмет побольше себе на самую верхнюю точку черепа, существо вложило маленькие кругляшки себе в уши. Затем оно сняло всё это со своей головы и знаками показало человеку, что он должен одеть эти предметы так, как ему только что показали.

Фигура в плаще подошла к человеку и протянула ему этот предмет.

Чуть поколебавшись, Артём взял и одел его себе так, как только что видел.

Мелкие мягкие кругляшки, очутившись в ушах, приняли форму слухового канала, а тонкие проводки жестко зафиксировались сразу после того, как более крупный, круглый предмет оказался на его затылке, не давая ему упасть с головы.

Фигура в плаще открыла рот:

- Приветствую тебя, человек, - услышал Артём в своей голове спокойный голос. – Это приспособление, которое я тебе дал - портативный переводчик. Теперь ты можешь не только слышать меня, но и понимать. Меня зовут Орзес Таг. Я с планеты Хейкир. Мне не хочется с тобой биться. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. И не направляй на меня оружие, иначе Таплон будет на тебя кидаться, защищая меня. Сейчас я одену шлем обратно. Там тоже установлен переводчик, поэтому я смогу понимать тебя.

Он поднял сферический предмет со снега и надел его себе на голову. Через секунду шлем в передней части стал прозрачным настолько, что сквозь него было хорошо видно лицо Орзес Тага.

- Ты убил его? -спросил Артём, показав рукой на тело Дмитриева.

- Я всего лишь сделал так, чтобы решение, вынесенное в отношении этого человека, было приведено в исполнение. И теперь он мёртв.

- Какое решение? Какое исполнение? Кто решение выносил? – оперативник генерировал вопросы с устрашающей скоростью. - Кто тебя уполномочил приводить что-то в исполнение? Кто вы такие? Других четверых человек тоже вы убили?

Услышав последний вопрос, в глазах высокой фигуры появилось лёгкое удивление.

- Про других, четверых людей ты тоже знаешь? – таким же спокойным голосом спросил Орзес Таг, прямо смотря в глаза человеку.

- Да, знаю.

- Тогда, чтобы тебе стало всё понятно, мне нужно многое рассказать.

- Рассказывай. У меня времени много. Поэтому я послушаю.

- Здесь неудобно. Холодно. И займет это какое-то время. А проход откроется уже скоро, и я не успею тебе всё объяснить. Пошли со мной, если хочешь узнать правду.

- Далеко идти?

- Нет. Там откроется проход, и мы в него пройдем. Когда я всё тебе расскажу, то ты снова вернёшься сюда, обратно.

- И оставить здесь всё? А если кто-то увидит труп?

- В ближайшем населенном пункте, в котором проживал этот человек, находятся люди очень преклонного возраста. Они никуда не выходят, так как стары и слишком слабы для этого. Поэтому никто в ближайшее время его не найдёт. В том числе и дикие звери. Я позаботился об этом.

- Понятно.

- Так ты хочешь знать правду? Тогда пошли за мной.

- А здесь точно нельзя мне всё рассказать?

- Я же сказал, что это займет много времени, а мне здесь некомфортно. К тому же проход откроется скоро, и мне надо быть у него. Если не хочешь, то можешь не идти со мной. Но тогда ты так и не узнаешь правды. Так ты идёшь?

- А ты точно вернёшь меня обратно?

- Да. Повторять и предлагать больше не буду, так как своими дублирующими вопросами ты выражаешь своё недоверие мне.

В голове Артёма с бешеной скоростью проносились разные мысли и предположения. Идти с незнакомцем он остерегался, но и желание узнать истину никуда не делось. К тому же этот шлемоносец, если бы захотел, мог спокойно дать гиеноупырю убить его. Но он этого не сделал. Внешность высокого субъекта в плаще и его подопечного животного в точности совпадали с тем, о чём вчера ему рассказал Дмитриев. Значит, всё рассказанное им вчера – правда.

Наконец, любопытство и желание узнать истину взяло вверх над осторожностью.

- Хорошо. Я согласен. Идём. Но всё же, я проверю тело этого человека? Может, он ещё жив?

- Проверить можно, - сказал Орзес Таг, грациозно выпрямившись, приняв величественную позу. – Это тоже показывает твоё неуважительное отношение ко мне, так как ты не веришь моим словам. Но я стерплю это. Потому что у вас, людей, здесь свои нормы, традиции, законы. Пока они грубо не попирают наши, я стерплю. Тем более что ты не знаешь наших норм, и какое положение я занимаю в обществе там, за проходом, у себя. И, пожалуйста, оставь это оружие здесь. Если бы я хотел, то ты бы давно был мёртв. Так что поверь, тебе ничего не угрожает.

Артём подошёл к телу Никиты Станиславовича и положил рядом с ним карабин. Присев на колени, милиционер проверил пульс. Он не прощупывался. Дмитриев был мёртв.

Встав на ноги, оперативник отошёл от трупа и направился к тому месту, куда отлетел выбитый из его руки травматический пистолет. Быстро найдя оружие и стряхнув с него снег, он вложил его в кобуру. Увидев обращённый на него вопросительно-недовольный взгляд инопланетянина, Артём серьёзным тоном заявил:

- Ты же сказал, что надо оставить это оружие здесь, - и он рукой показал на лежавший на снегу карабин. – Я его и положил. А свой пистолет я тут не оставлю. Потому что он мне дорог, как память о близком мне существе – моём начальнике, также не последнем человеке в нашем людском обществе. И поверь мне, тебе тоже ничего не угрожает.

Сказав это, мужчина был практически уверен, что переводчик всё равно не передаст язвительной интонации его слов.

Хейкирянин недовольно покачал головой, но ничего не сказал. Он что-то тихо сказал гиеноупырю, и они вместе пошли в сторону, противоположную той, откуда появился человек.

Оперативник молча брёл за Орзес Тагом и гиеноупырём, наблюдая за тем, как грациозно двигается зверь вслед за своим хозяином, несмотря на всю свою мощь.

Человек не сразу обратил внимание на то, как животное, виляя из стороны в сторону своим широким расплющенным хвостом, заметает следы субъекта в плаще и свои, оставляя после себя неровную, снежную полоску. Спустя несколько секунд милиционер вспомнил, что подобную по форме и ширине черту он видел на сугробах в день, когда выезжал ночью на место происшествия в лесном массиве на окраине города. А именно, на поляне, где лежали собаки, которых он обнаружил позже.

Все вместе, они быстро покинули место, где лежало тело Дмитриева, углубившись в лес. Пройдя около трёх минут по нему, человек, хейкирянин и гиеноупырь оказались на участке леса, который был лишён какой-либо растительности. Он был практически круглой формы и диаметром около пяти метров.

Чуть не дойдя до центра этого участка, Орзес Таг остановился. Его подопечный хищник сел рядом. Милиционер встал с другой стороны хейкирянина.

- Немного подождём, - сказал субъект в плаще, не оборачивая головы.

Через несколько минут Артём увидел, как в центре участка, из ниоткуда, показался плоский, правильной формы круг. Он напоминал шарообразный экран, на который проецировали матовый луч света. Ещё через минуту свечение пропало, и на нём показалось какое-то изображение.

Шлем на голове Орзес Тага стал тускло светиться.

- Проход открыт, прошу за мной, - сказал он оперативнику и вошёл в это прозрачное пятно.

Подождав, когда за хозяином проскочит гиеноупырь, человек сделал шаг туда же.

Артём не почувствовал ничего. Он сделал движение ногами и оказался в большом, светлом и пустом помещении, которое напоминало склад или ангар. Повернувшись назад, человек увидел такое же круглое пятно, на котором было видно изображение зимнего, заснеженного леса, в котором он только что находился. Затем экран стал матовым, а потом потух и пропал.

Орзес Таг смотрел на оперативника внимательно и немного удивленно:

- Все нормально? Ты себя хорошо чувствуешь?

- Да. Чувствую себя хорошо, - ответил ему мужчина. – А что такое?

- Нет, ничего. Когда впервые без соответствующей подготовки осуществляешь проход в пространстве, то ощущения от него остаются не очень приятными, хотя и несильными.

- Я ничего не почувствовал. Совсем.

- Ну, ладно, - задумчиво отметил хейкирянин и жестом пригласил Артёма следовать за ним.

Они прошли в другое помещение. Оно было меньшего размера со светлыми стенами, а на полу находились какие-то предметы, на которых, судя по их форме, можно было сидеть или полулежать.

Орзес Таг снял с головы шлем и одел себе такой же переводчик, какой был на человеке. Затем он, подойдя к одному из предметов на полу, присел на него, пригласив жестом, сделать то же самое и человека.

Оперативник расположился поближе к нему, выбрав предмет наиболее похожий на кресло, отметив, как вальяжно развалился гиеноупырь возле ног хозяина.

- Когда на поляне, - произнёс хейкирянин, повернувшись к Артёму так, чтобы было хорошо видно его лицо, - ты направлял на меня оружие и показывал какой-то атрибут власти, и представлялся мне словесно, я понял, что ты один из законоохранителей. Но скажи, человек, как мне к тебе обращаться короче, не перечисляя всех твоих регалий. И объясни мне кратко, но чётко, что ты конкретно хочешь знать. Пожалуйста, точно формулируй вопросы. И, очень прошу, не повторяй их. Это у нас считается почти оскорблением. Так как, повторяя, ты указываешь своему собеседнику на его слабые умственные способности, которые не позволяют ему понять тебя с первого раза. Либо это свидетельствует о том, что лицо, задающее вопрос, в связи с собственными, слабыми умственными способностями не может нормально и понятно его сформулировать. Я, конечно, буду терпим к тебе, понимая разницу в наших культурах. Но всё-таки, прошу учитывать вышесказанное мной.

- Понятно, - ответил ему человек. – Можешь называть меня Артём.

«Как же всё очень сложно здесь в части общения, - пронеслось в его голове, - словно дипломат на официальном приеме, каждое слово, фразу, вопрос надо обдумывать, прежде чем сказать вслух, чтобы, не дай бог, кого-нибудь не обидеть и не оскорбить».

Оперативник некоторое время сидел, задумавшись. Потом он заговорил:

- В течение тридцати пяти дней на территории России в результате нападения хищных зверей ушли из жизни четыре человека. Вернее, теперь уже пять. В ноябре этого года на Чукотке пропал Тумнетувге Иван. Это случилось в пургу, а когда его нашли, то тело было сильно обезображено дикими животными. Третьего декабря в Карелии погиб Кузнецов Александр. Всё свидетельствует о том, что его убил медведь-шатун. Одиннадцатого декабря этого года в Нижегородской области был обнаружен труп Николаева Олега. Рядом с ним лежал застреленный волк, от зубов которого, скорее всего, и наступила его смерть. Через несколько дней нашли истерзанного Павлова Виталия Сергеевича. Там видели собак, которые его, якобы, загрызли. И вот сейчас я застал тебя и твоего животного возле распластавшегося на снегу Дмитриева Никиты, который, как я понял, погиб от клыков этого Таплона, если я правильно запомнил его кличку. Можешь мне что-нибудь пояснить по всем этим фактам? Ты и твой хищный подопечный имеете отношение к этим смертям? Если да, то какое? На поляне ты мне говорил про какой-то приговор или решение. Объясни, что ты имел в виду?

Орзес Таг внимательно слушал милиционера. Было видно, что он старается вникнуть в смысл того, о чём человек ему говорил. После того как оперативник закончил задавать свои вопросы, хейкирянин ещё какое-то время сидел, направив взгляд в сторону от собеседника. Можно было понять, что инопланенин обдумывает свой ответ. Наконец, он перевёл свой взгляд на Артёма и произнёс:

- Мне ничего не говорят наименования населенных пунктов и тех людей, которые ты назвал сейчас. Чтобы не погрузиться в нескончаемую череду вопросов и последующих за ними ответов, я лучше расскажу о том, что случилось со мной, и что я знаю, так, чтобы тебе было понятно.

Глава 6

Планета Хейкир, на которой я родился и вырос, гораздо старше Земли. Развитие нашей цивилизации занимает гораздо больший срок, чем ваша, и, соответственно, она более совершенная в научно-технической составляющей. Про морально-духовный, этический и культурный аспекты я однозначно утверждать не берусь, так как в них имеются весьма тонкие и специфические моменты.

Наша раса давно переросла масштаб своей планеты. Научные достижения и технические разработки специалистов позволили путешествовать на дальние расстояния, используя метод «изгибания пространства». Я не знаю всех деталей этого процесса точно, но могу попытаться объяснить своими словами. Если взять две точки, расположенные в бескрайних космических просторах, разделённые друг от друга определённым расстоянием, можно с помощью силового поля, вырабатываемого специальной установкой, соединить их в одну, путём изгибания пространства межу ними. Наши ученые разработали соответствующий способ воздействия на материю, позволяющий это сделать. То есть, попасть из одного пункта в другой можно не проходя расстояние в пространстве, а изогнув его, сомкнув эти конечные точки. Это, как ты, надеюсь, понимаешь, пример упрощённый, но и в трёхмерной системе измерения принцип примерно такой же. Самое главное - знать точные координаты того места, в которое ты хочешь попасть.

Используя указанные мной возможности, хейкиряне осуществляют свои исследовательские миссии к другим планетам. И к Земле тоже. Поэтому у нас нет огромных космических кораблей и каких-либо иных гигантских и громоздких летательных аппаратов. Вернее, у нас они есть, но небольшие и предназначены только для полетов на небольшие, в сравнении с космическими полетами, расстояния. Для путешествия на межпланетные и межзвёздные дистанции мы используем специальные аппаратные средства для выработки силового поля, необходимого для пространственного «изгиба». Его мощность, величина необходимого оборудования и питающих элементов зависит от удалённости той точки, в которую мы хотим попасть, то есть, от размера пространства, которое нам необходимо изогнуть. Установки со всеми аппаратно-техническими приспособлениями, предназначенными для осуществления межпланетных переходов, являются весьма дорогими. В связи с этим, лишь крупные корпорации и очень богатые представители моей расы могут позволить себе иметь их. К тому же, то количество энергии, которое необходимо для передвижения на большие расстояния подобным способом, стоит недешево.

Путешествуя указанным образом, хейкиряне колонизировали несколько свободных от разумных форм жизни и пригодных для существования планет. С теми мирами, где имеются высокоразвитые цивилизации, схожие с нами по уровню развития, мы поддерживаем дружески-партнерские отношения. Есть, конечно, расы, с которыми мы не можем нормально контактировать из-за наличия определенных разногласий в понимании основополагающих моментов жизни. Но таких миров немного, и мы не лезем к ним, а они не суются к нам.

Земля, в данный момент времени, относится к группе с разумной жизнью, но пока, по своему развитию, не готовой к инопланетному контакту. Такие планеты мы изучаем тайно от местных жителей. Когда хейкиряне впервые попали к вам с исследовательской экспедицией, то вас, людей, как биологического вида, на ней ещё не существовало. Пока мы думали, что делать с этой планетой, и были заняты другими мирами, появились вы. И вопрос о колонизации отпал сам собой. Мои соотечественники свели к минимуму свои визиты сюда, оставив возможность для посещений в научно-исследовательских целях, с сохранением их втайне от людей.

Мой отец – зоолог Лурон Таг, один из величайших учёных нашей галактики. Он изучил и исследовал животных в нескольких мирах, и являлся самым крупным и авторитетным специалистом в своей области. Его труды известны на всех колонизированных нами планетах. На Хейкире отец организовал научный центр по изучению животных с различных планет. Большое количество зверей с различных миров были доставлены и содержались в гигантской коллекции этого центра, владельцем и руководителем которого являлся также Лурон Таг. Он, помимо того, что был учёным, являлся эффективным управленцем, умеющим извлекать коммерческую выгоду от своих научных проектов. Мой родитель приложил очень много сил и средств, чтобы в его научном центре имелась установка с необходимым оборудованием для межпланетных путешествий.

У отца был младший брат. Его звали Файлон Марл. Он тоже какое-то время занимался зоологией. Но потом решил, что наука ему неинтересна и что полученные знания он применит в более практической сфере. Мой дядя стал заниматься селекционной работой по разведению хищников средних размеров. Он специализировался на кархунгах.

Кархунг – это животное, которого мы на Хейкире одомашнили более миллиона лет назад. У нас этот зверь, что-то вроде вашей собаки. Только гораздо крупнее и мощнее. Таплон, с которым ты познакомился, и который лежит сейчас у моих ног, является типичным представителем этого вида хищников.

Так вот, Файлон Марл занимался выращиванием кархунгов, их воспитанием и подготовкой для ритуальных празднеств. А конкретно: для Ритуальных Празднеств Первой Колонизации.

Первая колонизация планеты пригодной для жизни хейкирян была успешно осуществлена более полумиллиона ваших лет назад. По этому поводу периодически на Хейкире проводят Ритуальные Празднества. Главным событием на них являются бои кархунгов - верных помощников отважных путешественников, с самым грозным хищником этой колонизированной планеты – эрлоптом.

Эрлопт – крупный, успешный и наиболее приспособленный к условиям той планеты наземный хищник. Они живут большими прайдами. Их взрослые главенствующие особи – вожаки, раз в десять крупнее кархунга. Но в прайде всего две главенствующие особи – разнополые вожаки, так называемая «доминантная пара». Остальные - гораздо меньшего размера, но их очень много. Они выполняют функции охотников, бойцов и охранников, обеспечивая всем необходимым двух главенствующих представителей прайда. Эти две особи обеспечивают управление деятельностью конкретного сообщества, его безопасность от посягательств вожаков из других прайдов и от нападения других нехищных, но крупных и опасных животных, от которых не могут отбиться рядовые представители. Главенствующая особь – это огромный монстр, который хорошо защищён со всех своих функционально и жизненно-важных мест мощными костными наростами - панцирями, а для нападения он вооружен острыми клыками в пасти и когтями на своих лапах. Его уникальным качеством является способность регенерировать поврежденные ткани и органы. Любые, какие у него есть. Это обусловлено тем, что помимо сердца и других органов, отвечающих за все жизненно-важные функции организма, у него ещё есть второе, небольшое сердце, что-то вроде отдельного, дополнительного мозга и орган, который выделяет специальный гормон, запускающий процесс регенерации в организме. Последние три: второе сердце, дополнительный мозг и орган по выработке регенеративного гормона, находятся внутри монстра в чём-то вроде кокона из костного, толстенного нароста, который защищает их от любых механических повреждений. В обычной жизни животного эти органы находятся в «спящем» режиме. Но если особь получает повреждения не совместимые с жизнью, и основное сердце у неё остановилось, то в работу включаются дополнительные второе сердце и мозг, которые обеспечивают работу органа по выделению регенеративного гормона. А тот восстанавливает все другие повреждённые части животного. Но для быстрого процесса воспроизведения погибших тканей, частей тела и органов, его организму необходимо много энергии и строительного материала. Поэтому оно, для нормального функционирования указанной способности, должно очень много есть. Мяса или его эквивалента. Также, теоретически, это существо может улучшать себя, отращивая органы или части тела, которых ранее не было, но которые ему помогут приспособиться к новым условиям окружающей среды. Так как эрлопт давно является наиболее адаптированным существом для проживания на своей планете и там у него нет прямых конкурентов, то способность модернизировать себя им уже длительное время не используется. Возможно, что он утратил её. У рядовых, не главенствующих особей, этот кокон находится в зачаточном недоразвитом состоянии, а потому они регенеративной способностью не обладают. Я, в отличие от своего отца, не являюсь специалистом по животным и сейчас объясняю тебе чудесные способности эрлопта так, как мне об этом известно, на простом, потребительском уровне, без всех тонкостей.

Когда хейкиряне колонизировали их планету, то всех эрлоптов перевезли на один из семи её континентов, так как они были очень опасны, и жить рядом с ними в спокойствии было невозможно.

Численность их популяции постоянно контролируется. Когда количество хищников превышает предельно допустимое, а это всегда бывают не главенствующие особи, то их излишки отлавливаются и переправляются на Хейкир. Тогда и проходят Ритуальные Празднества, на которых проводятся бои кархунгов с эрлоптами. Последние и становились ритуальной добычей. Бой всегда продолжается до смерти чудовища с колонизированной планеты или хищников с нашей. Даже простая, не главенствующая особь в несколько раз крупнее и мощнее боевого кархунга. Поэтому прирученный нами зверь в одиночку не может убить инопланетного монстра. И в схватку против него выставляют трёх наших хищников. Их специально отбирают, выращивают, воспитывают и тренируют конкретно под бои с этими бронированными чудовищами. И не всегда схватка трёх подготовленных хищников заканчивается их победой над эрлоптом. Выращенный и натренированный для проведения Ритуальных Празднеств кархунг очень ценится на нашей планете. А если он является их победителем, то в разы дороже. Воспитавший и подготовивший таких хищников хейкирянин становится богатым и очень уважаемым членом нашего общества.

У моего отца в его коллекции при научном центре содержался небольшой прайд эрлоптов с доминантной парой во главе. Их постоянное нахождение на нашей планете обходилось ему очень дорого. Но он был вынужден идти на значительные финансовые траты, чтобы поддерживать высокий имидж и престиж своего учреждения.

У Файлона Марла была своя система подготовки кархунгов для боёв. Она состояла из нескольких последовательных этапов, которые он разработал с помощью знаний моего отца и наличия живых эрлоптов в его коллекции при центре. Дядя эту систему держал в строжайшем секрете, поэтому я не знаю всех её тонкостей. Мне лишь известно, что на конечной стадии он тренировал молодых питомцев в составе групп, в которые входили участвовавшие в боях особи, натаскивая их на живых не главенствующих эрлоптов. Опытные хищники своим примером и грамотными групповыми действиями помогали молодым обрести практические навыки ведения схватки с монстрами. Но даже при такой совместной подготовке очень большое количество юных кархунгов погибало в первые тренировки, проводимые с участием бронированных чудищ. А найти и воспитать нового, боевого зверя, даже до такой стадии, является делом, требующим больших финансовых, трудовых и временных затрат.

Мой отец, как неплохой знаток животного мира Земли, посоветовал своему брату начинать практические занятия не сразу с панцирных монстров, а с белых медведей вашей планеты, так как они были меньше рядового эрлопта. У ваших арктических хищников клыки и когти были не такого большого размера, и защищён он был хуже, а потому они были менее опасны для молодых и неопытных кархунгов. Поэтому они сначала тренировались на зверях с Земли, а затем, получив определенный опыт и навыки, переходили на занятия с панцирными чудовищами.

Строить огромные, сложные в обслуживании и, самое главное, очень дорогие, тренировочные вольеры Файлон Марл, конечно же, не хотел. К тому же, он желал исключить возможность наблюдения за процессом его тренировок конкурентами, также подготавливающих своих питомцев к боям. Чего на Хейкире было сделать практически невозможно. Поэтому он попросил моего отца, у которого в его научном центре имелась установка с соответствующим оборудованием для путешествия на дальние планеты и «изгиба» пространства, о том, чтобы он помог ему тайно посещать Землю с его кархунгами и одной особью эрлопта, которую отец предоставил бы из своей коллекции зверей. Так как Файлон Марл хотел сохранить всё это в тайне и не желал с кем-либо делиться, в случае успеха, а также никому кроме отца не доверял, он уговаривал его не привлекать к осуществлению задуманного им третьих лиц.

Отец согласился. Он хотел помочь брату. К тому же, обещанная Файлоном Марлом часть вознаграждения, которая могла быть получена от продажи подготовленных кархунгов-победителей, тоже сыграла свою роль при принятии им данного решения.

Специально для этого Лурон Таг подобрал на Земле глухой и безлюдный участок суши, который по своему рельефу подходил для подобных тренировок, и который ты называешь Чукоткой. Это суровое, дикое и удаленное от людей место гарантировало то, что об этих визитах его брата со своими подопечными не узнает ни один человек на Земле. Также здесь можно было легко поймать белого медведя необходимого для тренировок.

Таким образом, Файлон Марл с помощью моего отца тренировал на Земле кархунгов не один год. Он подготовил много успешных победителей эрлоптов, за которых получил соответствующее вознаграждение и почёт в обществе.

Мой отец тоже оставался не в накладе, так как его брат своё обещание держал и отдавал часть полученного вознаграждения.

Так прошло несколько лет.

Я к тому времени стал юношей и почти достиг совершеннолетия. Мой отец, занятый своей научной работой, не всегда успевал помогать своему брату в его тренировках с кархунгами. А так как я частенько помогал отцу в его центре, то он решил привлечь меня к работе с Файлоном Марлом.

В связи с тем, что процесс обучения был налажен и приносил свои положительные результаты продолжительное время, а я приходился ему племянником, то дядя согласился на мою помощь, чтобы подменять моего отца.

Порядок действий был несложный.

Открыть проход и перейти из исходной точки на Хейкире в точку назначения на Земле, можно было только из того места, где находилась установка для «искривления пространства» и источник энергии, необходимый для этого. Но поскольку эта установка – вещь необыкновенно дорогая, то она была у отца всего одна и находилась в его научном центре. И чтобы вернуться с Земли обратно, надо было на Хейкире открыть проход через заранее оговоренное время. Либо же можно было выставить на установке, чтобы открытие прохода осуществлялось в автоматическом режиме через определенное время.

Я видел и знал, как всё это делал мой отец, работая с оборудованием необходимым для перехода в нужное место и возвращения обратно.

Он заранее переправлял Файлона Марла с его тренированными хищниками на Землю, чтобы они сначала поймали белого медведя и поместили его в специальную платформу, что-то вроде вашей клетки, чтобы тот не сбежал.

Дядя брал с собой семь или восемь кархунгов. Шесть особей всегда были отлично обученными и натасканными, имевшими боевой опыт. Они беспрекословно слушались Файлона Марла, отца и меня. А оставшиеся хищники были молодыми, которых он и тренировал вместе с первыми шестью.

После этого Лурон Таг, с моей помощью, из вольера научного центра доставлял к проходу рядового эрлопта, тоже помещённого в платформу. Рядом, в отдельной конструкции, всегда должна была находиться одна из главенствующих особей. Это делалось специально, так как при виде вожака рядовой член прайда всегда ведёт себя тихо и смирно, что было удобно при транспортировке и до непосредственного начала тренировки.

Через какое-то время, когда брат отца заканчивал занятия с медведем, мы отправляли ему через проход на Землю платформу с не главенствующим эрлоптом. Вожак всегда оставался на Хейкире, с нашей стороны прохода.

Спустя заранее установленное время мы с отцом открывали проход, и все возвращались обратно на Хейкир. Бывали редкие случаи, когда на тренировках кархунги убивали эрлопта. Дядя, до того как обратно возвращалась платформа с телом мертвого зверя, предупреждал нас об этом. И мы заранее увозили оттуда платформу с вожаком, чтобы он не видел этого.

В прайде все особи являются родственниками. И при виде мертвого собрата главенствующее животное может начать вести себя очень агрессивно, и последствия могут быть непредсказуемыми.

Мой отец, несмотря на то, что сам имел очень большой охотничий опыт, никогда не присутствовал там, на Земле, непосредственно в момент тренировок. Ему это было неприятно. Он вместе со мной помогал своему брату собрать всё оборудование и приспособления там, когда сам процесс был закончен.

И вот, как-то в один из таких тренировочных дней всё шло своим обычным чередом. Файлон Марл вместе с семью кархунгами был отправлен отцом на Землю. Медведя они поймали ещё накануне, и он находился там, на тренировочном месте в специальной платформе. Я вместе с отцом, как обычно, подвез к проходу в разных платформах рядового эрлопта и одного из вожаков. Мы ждали, когда наступит время, оговорённое с дядей, чтобы открыть проход и отвезти ему не главенствующую особь.

С нами тогда увязался наш домашний питомец – кархунг по кличке Крайт. Он не являлся боевым, поэтому был меньше, слабее и дружелюбнее своих грозных собратьев. Зверь был очень хорошо воспитан для повседневной, обыденной жизни. Уши мы ему тоже не обрезали, так как это ему было не надо, да и смотрелся с ними он веселее. Это была умнейшая, милейшая, послушная и ласковая животина. Любимиц всей нашей семьи.

Я не знаю, почему именно тогда отец взял его с собой, потому что без Крайта все последующие события того дня могли сложиться совсем по-другому.

В назначенное время отец открыл проход, и мы переправили Файлону Марлу платформу с рядовым эрлоптом. Дядя попросил своего брата помочь с каким-то оборудованием на месте, и он тоже ушёл туда. За ним побежал и Крайт.

Вернулся родитель быстро, но уже без него. Он сказал, что наш домашний питомец захотел подышать воздухом Земли, и что он вернется вместе со всеми.

Через достаточно длительный период времени Лурон Таг вновь открыл проход для того, чтобы Файлон Марл вместе с кархунгами и платформами вернулись обратно на Хейкир.

Но, к удивлению моего отца и меня, в месте, где находилась точка прохода на Земле, сидели только три боевых кархунга. Хотя там должны были ждать его открытия дядя со всеми своими питомцами и эрлоптом.

Боевая троица перешла на нашу сторону прохода и разместилась в вольере, расположенном рядом. Закрыв его, я подошёл к отцу и мы стали ждать остальных участников занятий, стоя возле открытого прохода.

Но тут я услышал громкие звуки, доносившиеся с той его стороны. Позже я узнал, что такие звуки издает ваше оружие в момент выстрела. Они продолжались какое-то время. Затем всё стихло.

В этот момент из-за скалы выскочил испуганный Крайт, который залетел на нашу сторону прохода.

Услышав звуки выстрелов, видя состояние своего домашнего питомца и не обнаружив других участников тренировки у точки прохода, Лурон Таг был очень встревожен. Он велел мне оставаться на месте и закрыть проход сразу после того, как сам пройдет на ту его сторону. Отец сказал, что там узнает о причинах доносившихся до нас звуков и отсутствия Файлона Марла, после чего вернется сюда. Я должен был с нашей стороны открыть проход через определённый период времени, которого ему бы хватило, чтобы всё выяснить там.

Мой родитель ушёл в проход, а я сразу за ним закрыл его.

Крайт, увидев, что хозяин направился туда, откуда он сам только что прибежал, словно сошёл с ума. Он крутился и выл возле закрытой точки прохода, подбегал ко мне и дергал меня за одежду, пытаясь тащить к ней.

Таким я его никогда не видел. Возможно, его возбуждение передалось всем находившимся возле прохода существам, так как сидевшая тут же в защитной платформе, ранее спокойная, главенствующая особь вдруг вскочила и стала метаться по ней, издавая истошные звуки. Я сам почувствовал, что на той стороне прохода, находящейся на Земле, что-то случилось.

Увеличивающееся нервное напряжение, необычное поведение Крайта и вожака эрлопта, а также охватившее меня чувство надвигавшейся беды стали причинами того, что я решил открыть проход раньше установленного отцом времени.

Тогда я был молод и горяч, а импульсивные, не до конца обдуманные поступки характерны юнцам.

Как только проход открылся вновь, Крайт кинулся туда, а за ним побежал и я.

На той стороне никого не было. Звуки выстрелов вновь раздавались из-за скалы, за которую убежал кархунг.

Я устремился за ним. Когда я обогнул каменистый массив, мне открылась страшная картина.

В ближайшей ко мне части лощины, зажатой отвесами двух противоположных вертикальных хребтов, шла перестрелка. За валуном, расположенным недалеко от меня, сидел отец и Крайт, чуть ниже стояли две платформы, в которых находились белый медведь и рядовой эрлопт, ещё ниже лежало окровавленное тело человека и мёртвый, обучаемый кархунг. Метрах в двадцати от них, на снегу, я увидел бездыханное тело Файлона Марла с множественными ранениями. Он лежал без движений, и не знаю, но почему-то, я сразу понял, что он мёртв. Чуть поодаль от него раскинулись два обездвиженных тела человеческих существ. А ещё дальше я увидел трёх убитых боевых кархунгов, чьи тела были раскиданы на большом расстоянии друг от друга. Два живых землянина, распластавшись на снегу возле тела Файлона Марла, попеременно стреляли в сторону моего отца.

Он, увидев меня, крикнул, чтобы я спрятался за скалой и не вылезал на открытое пространство.

Два человека постоянно двигались, переползая от одного укрытия к другому и стреляя в отца при любой возможности. У него же был с собой только небольшой парализатор, мощности которого хватало, чтобы обездвижить землянина на несколько минут, не причиняя ему какого-либо вреда.

На экстренный случай Файлон Марл всегда держал более мощное оружие – многоцелевой, ручной трапстэл, которым можно было спокойно уложить эрлопта, а не то, что человека. Но сейчас он лежал возле защитных платформ, до которых отец никак не мог добраться.

Он бросил в сторону одного из стрелявших в него людей антигравитационную капсулу, которая у нас используется для поимки небольших животных. После того, как она сработала, и человек, взмыв в воздух, завис над большим камнем, за которым ранее прятался, Лурон Таг точным выстрелом обездвижил его.

Второй землянин бросил в отца чем-то, что разорвалось неподалеку, но не причинило ему вреда, так как он успел укрыться за другим камнем, который был прикрыт валуном, и кидавший этого не видел.

Человек встал и, периодически стреляя, стал подходить к валуну.

Крайт оставался за ним, выполняя команду отца, но постоянно двигался, отвлекая на себя приближавшегося землянина.

Лурон Таг, воспользовавшись тем, что человек всё свое внимание направил в сторону валуна, где копошился кархунг, обошёл его с другой стороны.

Подойдя туда, где сидел Крайт, стрелявший увидел его. Кархунг хотел убежать, но землянин успел дважды попасть в него из своего оружия.

Сразу после этого мой отец парализатором обездвижил стрелявшего человека.

Я смотрел на своего родителя. На его плече зияла рана, полученная от попадания вашей пули. И почти сразу увидел, как в него попала вторая.

Ты не представляешь, что я испытал, когда увидел, как кусок металла рвёт плоть моего отца!

От мощного удара его откинуло на снег. Он перевернулся и, защищаясь, стал отстреливаться из парализатора в людей, которые с разных сторон лощины, ловко прячась за естественные неровности местности, стали приближаться к нему. Он полз к платформам, рядом с которыми находился трапстэл. Но в него попали ещё раз.

Мне показалось, что это не в него, а в меня попала пуля. Такую боль я испытал!

Когда Лурон Таг всё-таки добрался до них, то у него почти не осталось сил. Трапстэл лежал на открытом пространстве между платформ, немного впереди них. Когда он попытался дотянуться до него, то получил ещё одно ранение.

Я не знаю, откуда у отца было столько жизненных сил. Возможно, он не хотел казаться слабым в моих глазах. Но с каждым попаданием в него, от моего сердца как будто отрывали кусок плоти.

Люди стреляли во всё, что находилось рядом с ним, и попали в энергетический блок, который питал силовую защиту платформ.

Когда они открылись, то первым убежал ваш белый медведь. Потом из своей клетки вылез эрлопт.

Мой родитель попытался уползти от него незамеченным. Но не получилось. Монстр почувствовал истекающего кровью хейкирянина и двинулся прямиком к нему. К тому же, зверь сам имел повреждения и был разозлён ещё недавней травлей кархунгами.

Раненый Крайт, увидев надвигавшегося на хозяина гиганта, бросился защищать его. Преданный и отчаянный питомец! Он, скорее всего, понимал, что не в состоянии противостоять бронированному чудовищу, но не мог поступить иначе, так как любовь к хозяину не оставила ему выбора. Он погиб с честью!

Затем эрлопт направился к отцу.

Тот, когда понял, что ничто не может ему помочь, посмотрел на меня в последний раз. В его взгляде я увидел любовь, так редко проявляемую им по отношению ко мне в повседневной жизни. Увидел сожаление того, что он так много не успел мне сказать, научить меня тому важному, чему не смог бы обучить никто другой, кроме него. Я увидел в его глазах печаль из-за того, что так рано и трагично заканчивается наш совместный, жизненный путь. Во взгляде отца не было только страха.

Он с достоинством встретил ужасную смерть. Когда монстр вонзил в Лурон Тага свои клыки, мне показалось, что каждая частичка моего тела ощутила боль от его укуса.

Кажется, я закричал. Потому что монстр обернулся ко мне и пошёл в мою сторону. Но по дороге его отвлек запах тела человека, который, скорее всего, был для него незнаком. Он стал пробовать его мясо на вкус.

И тут люди, находившиеся по разным сторонам двух хребтов лощины, начали стрелять в гиганта. Честно говоря, я был сильно удивлен, как умело и слаженно они действовали против монстра. Учитывая то, что таких чудовищ на вашей планете нет, и они не могли быть подготовлены к бою с ним, сражались они достойно. Имея относительно примитивное стрелковое оружие, они смогли лишить его зрения и стали не торопясь добивать.

Я понял, что через какое-то время они его убьют.

По находящемуся у меня прибору я видел, что скоро откроется проход. Я, незаметно для людей, побежал к точке прохода и стал ждать её открытия, одновременно размышляя о том, как же мне вытащить из лощины тело отца и дяди. Когда включилось оборудование по «изгибу» пространства, у меня уже был план действий.

Очутившись на нашей стороне прохода, на Хейкире, после того как он закрылся, я направился к платформе с эрлоптом-вожаком. Он был сильно возбужден, и если бы не силовое поле, то сама платформа давно была бы разнесена в клочья. Её движением я умел управлять. Мне было известно, как включить и выключить энергетический блок, подпитывавший защитное устройство. Нужно было только доставить саму платформу к точке прохода. После её открытия, оттащить на ту сторону, и там снять защитное поле.

А уж главенствующая особь за своего собрата отомстит людям!

Я понимал, что на той его стороне стояли две другие платформы, силовые элементы которых повредили люди, из-за чего они самостоятельно передвигаться не могли.

Поэтому я быстро подогнал тягач, на котором ранее Файлон Марл подвёз всё необходимое ему оборудование, и оттолкал клетку с вожаком к точке прохода. Открыв её и выставив на установке время, через которое она вновь откроется, я вытянул на ту сторону платформу.

Но там было тихо.

Дождавшись, когда проход закроется, я отключил питание защитного поля клетки. Главенствующая особь сразу вылезла из неё и, топая когтистыми лапами, убежала за скалу.

Я думал, что сейчас начнется перестрелка, и я услышу звуки боя и крики. Но было тихо. Через несколько мгновений я услышал скорбный рёв эрлопта-вожака. А ещё спустя какое-то время он притащил к платформе тело своего погибшего, рядового собрата. Он аккуратно волок за собой убитого монстра и залез внутрь конструкции. Гигант осторожно опустился на свои лапы и стал лизать мёртвую тушу, издавая еле слышный визг.

Я, конечно, ожидал точно не этого. Зная грозный и свирепый нрав этих тварей и их повадки, я думал, что она там сейчас начнёт убивать всех людей в отместку за своего погибшего сородича. И после этого, без помех, хотел забрать все тела погибших отца, дяди и кархунгов. Но чудище притащило мёртвого члена своего прайда, тихо его лижет и пищит!

Немного обескураженный поведением живого гиганта я включил защитное поле, раздумывая над тем, что же мне делать дальше.

Не обращая на меня никакого внимания, вожак ещё некоторое время посвятил тому, что облизал погибшего, надеясь, наверное, что тот очнётся. Затем он понял, что рядовой эрлопт умер окончательно и начал кидаться на стенки конструкции в приступе ярости. Его наскоки становились сильнее, и было видно, что он всё больше свирепел.

Я понял, что это моя последняя надежда.

И вновь отключил питание защиты платформы. Вожак-монстр выскочил из неё и уже по проторенному пути побежал за скалу.

Вот сейчас я услышал звуки многочисленных выстрелов, крики людей и рёв разъярённого гиганта.

Я осторожно выглянул из-за скалы и посмотрел, что происходит в лощине.

А там люди никак не хотели умирать!

Они разбежались в разные стороны хребтов и, поочередно выдвигаясь на него, уворачиваясь от стремительных атак, продолжали стрелять из своего стрелкового оружия, поражая его незащищенные броней участки тела.

Вожак никак не мог выбрать достойную цель для атаки, так как люди попеременно, с разных сторон делали всё, чтобы привлечь к себе его внимание. К тому же ограниченная хребтами и раскиданными на их склонах многочисленными валунами лощина не давала ему возможности нормально развернуться и разогнаться. Он постоянно перекидывался с одного человека на другого, сумев достать только двоих. В ходе боя все вместе они сдвигались к другому, дальнему от меня изгибу скалы, отдаляясь от тел погибших хейкирян и кархунгов.

По времени я видел, что скоро откроется проход, и решил, что надо действовать.

Когда это произошло, я вернулся на свою сторону и вывел из вольера трёх оставшихся, боевых кархунгов.

Они были хорошо выдрессированы и прекрасно слушались меня.

Мой дядя всегда, одной из первых, обучал их выполнению команды по вытаскиванию с поля боя с монстрами своих раненых и погибших собратьев.

Поэтому отдав её им, я подогнал тягач к двум пустующим платформам, в которых раньше находился медведь и рядовой эрлопт. Не обращая внимания на продолжающиеся выстрелы, мне удалось перетащить на тягач тела отца и дяди. Туда же я покидал приготовленное Файлоном Марлом для транспортировки на Хейкир оборудование, среди которого был и злополучный трапстэл. Но я в тот момент был ещё слишком юн и не знал, как он функционирует и соответственно не умел им пользоваться. К тому же, чуть позже мне объяснили, что он был поврежден попавшими в него пулями от оружия людей, когда они стреляли в отца. Поэтому тогда он был абсолютно бесполезен для меня. В одну пустую платформу я с помощью кархунгов затащил трёх убитых, боевых хищников, а в другую – мертвую, обучаемую, молодую особь и растерзанного Крайта. Обе конструкции я прицепил к тягачу.

Перед тем как покинуть лощину, я выстрелил высоко в воздух светящийся заряд и распылил над ней невидимое глазу вещество, которое попав через воздух и дыхательные пути в организм живого существа, впитывалось и оставалось в нём на всю его жизнь. Это вещество было безвредно для своего носителя. В очень редких случаях оно давало осложнение в виде нарушения репродуктивных функций биологических единиц. Вывести из своего организма его могла только главенствующая особь с её чудесной способностью к регенерации. Частицы вещества, подобно радиоактивному излучению, но только безопасному, на протяжении всей жизни существа создавало ему специфический фон, который можно было уловить соответствующим датчиком. То есть, было чем-то вроде метки. С помощью этого вещества-метки мой отец исследовал миграционные пути животных на различных планетах. А я, таким образом, пометил всех людей, которые находились в лощине, и которые были виновны в смерти Лурон Тага, на тот маловероятный случай, если они выживут после встречи с главенствующей особью эрлопта.

После этого я на тягаче быстро покинул лощину и через открытый проход, увозя с собой все клетки с погибшими кархунгами и рядовым эрлоптом, вернулся на свою сторону.

Оказавшись в безопасном месте, я стал размышлять о том, как же мне поступить дальше.

Я знал, что вожак-эрлопт не успокоится и не перестанет преследовать тех людей, что были в лощине, пока не убьёт их всех. Учитывая то, какое оружие было у них, и что монстр обладает способностью к регенерации, шансов у землян, чтобы выжить, практически не было. Во всяком случае, я так думал тогда. И тут вопрос стоял лишь во времени. Сколько его понадобится монстру, чтобы уничтожить тех человеческих особей? Так же я знал, что, убив их, гигант, в любом случае, вернётся к тому месту, где он оставил тело мёртвого собрата. А именно: к точке прохода.

Я решил подождать, когда монстр вернётся к ней, чтобы потом перетащить его на нашу сторону. С этой целью я стал через определенные периоды времени включать проход и смотреть, не пришел ли вожак. А в промежутках между этими включениями я стал просматривать запись устройств для фиксации динамического изображения, которые были вмонтированы в платформы клетки и нагрудную шлейку Крайта.

Изучив эти записи, я смог понять и восстановить для себя всю хронологию тех трагических событий.

Когда Файлон Марл закончил натаскивать кархунгов сначала на белого медведя, а затем на рядового эрлопта, то, поместив их по клеткам, стал собираться для возвращения на Хейкир. Он укладывал различные приспособления от оборудования в ящики, но пытающаяся помочь любопытная, молодая особь только мешала ему в этом. Дядя, чтобы избавить себя от её внимания, дал ей команду пойти и поиграть с Крайтом на освободившуюся площадку, туда, где недавно тренировались её боевые собратья.

Мой домашний питомец вместе с этим молодым кархунгом побежали на неё, и какое-то время изучали оставшиеся следы схватки с медведем и эрлоптом. Как только они подошли к дальнему краю этой площадки, Крайт что-то услышал или почувствовал. Он смотрел в сторону изгиба скалы противоположного тому, где находились платформы. До него было около четырёхсот метров. Крайт повернулся и голосом подал сигнал дяде. Но тот, занятый сборами, никак не отреагировал на это.

Молодая особь побежала к тому изгибу. Мой длинноухий кархунг последовал за ней. Они вместе быстро достигли его. Обогнув крайнюю скалу, они увидели на снегу какие-то следы. По ним они двигались ещё какое-то время, пока не наткнулись на двух человек, прятавшихся за большим камнем. Рядом с одним из них находился небольшой аппарат, от которого вверх поднималась длинная и тонкая проволока. Насколько я понял, этот аппарат использовался людьми для поддержания связи между собой на расстоянии.

Мне кажется, что именно он издавал какие-то шумы в диапазоне, который не заметен для человеческого уха. Но Крайт их услышал своими необрезанными ушами-локаторами. Скорее всего, эти шумы и вызвали его интерес, когда он вместе с молодой особью играл на тренировочной площадке.

Люди похожи на нас. Поэтому кархунги, если не делать резких, провоцирующих и агрессивных движений, будут спокойно себя вести. Но один из землян начал кричать на них и махать перед ними каким-то длинным, изогнутым на конце предметом. Он дважды ударил им молодую особь. Та, в свою очередь, будучи недоученным, но боевым кархунгом, ударом лапы по голове сбила его с ног. Он, потеряв от удара сознание, лежал на снегу, у её лап.

Другой человек достал из-за спины оружие и выстрелил в неё. Он не попал. Обескураженная и немного напуганная молодая особь аккуратно взяла за шею потерявшего сознание человека и понесла его обратно к Файлону Марлу. Она не знала, что ей делать в такой ситуации, поэтому и побежала к хозяину.

Молодой кархунг вместе с Крайтом вернулся и положил у ног дяди этого человека.

Файлон Марл был озадачен. Он никак не мог понять, как здесь оказался человек. Ведь до ближайшего населенного пункта людей было очень далеко, и ранее никогда никто из них до этого места не добирался. Увидев, что человек стал приходить в себя, он пошёл к собранному оборудованию, в котором также находилась пара портативных переводчиков-коммуникаторов, чтобы одеть их ему на голову. Взяв их, он направился к землянину обратно.

Когда дядя поднял к нему своё лицо, то человек уже стоял на ногах и направлял на него ваше оружие. Выстрел прозвучал сразу же. Файлон Марл, получив пулю в грудь, упал. Он, лежа на снегу, криком дал молодой особи команду, чтобы она обезоружила стрелявшее в него существо. Та кинулась на землянина, но тот успел выстрелить, прежде чем она сбила его с ног. Лежа на спине, он ножом несколько раз ударил её в область груди. Она от боли и неожиданности отскочила от человека. Тот быстро вскочил на ноги. Мой дядя тоже встал.

Вдруг, недалеко от них показалась фигура ещё одного землянина, который тоже направил оружие в сторону брата моего отца. Первый человек, которого ранее притащил кархунг, что-то крикнул и потянулся к своему оружию. Файлон Марл, не желая получить ещё одну пулю, обездвижил его выстрелом парализатора. Заметив, что второй из людей готов применить оружие против него, он выстрелил и в того парализатором тоже. Но тот шустро отпрыгнул в сторону и упал в снег, быстро перекатываясь дальше.

В дядю почти одновременно прилетело несколько пуль. Он даже не понял, откуда в него стреляли. Мой несчастный родственник пытался разглядеть, откуда прилетели поражающие элементы, но после небольшой паузы в него попали ещё дважды. Падая, Файлон Марл дал команду трём боевым кархунгам на атаку. Те ринулись в бой.

Однако люди спокойно и методично расстреляли несчастных животных, которые хотели защитить своего хозяина.

В этот момент Крайт убежал к нам за скалу в точку прохода, а раненый молодой кархунг, увидевший смерть своего хозяина, загрыз первого человека, который и начал стрельбу.

Затем подошедшие люди добили раненую особь.

Через небольшой период времени в лощину пришёл отец. Он понял, что произошло там, а земляне увидели его. Они вновь первыми стали стрелять по нему, ранив его в плечо. Но он, несмотря на полученное повреждение, сумел обездвижить парализатором двоих нападавших, а двое других залегли в снегу.

В этот момент в лощину вернулся Крайт, а затем прибежал я.

То, что было дальше, я рассказал ранее.

Посмотрев эти записи полностью, не могу объяснить почем, но я сделал с них копии.

Несколько раз я открывал проход, но к той точке на Земле, у которой вожак-эрлопт оставил своего погибшего соплеменника, он так и не пришёл.

Прошло достаточно много времени.

Я начал понимать, что так можно сидеть и ждать у точки прохода до бесконечности и надо что-то делать с телами погибших.

В силу юного возраста, я ещё был не полностью правоспособным хейкирянином. Естественно, я много чего не знал и не умел.

Поэтому я связался со своей матерью – женой Лурон Тага. Объяснив ей ситуацию, я, по наивности, надеялся получить от неё полезный совет.

Но она, к сожалению, была некомпетентна в решении таких вопросов. Мама попросила меня находиться на месте, ничего не делать и никуда не уходить, пока что-нибудь не придумает.

Я, следуя её совету, сидел там и ждал, продолжая периодически открывать и безрезультатно проверять точку прохода на Земле.

Спустя небольшой отрезок времени ко мне подошёл старший помощник моего отца по работе в научном центре. Его звали Латурб Гард.

Я был удивлен, так как никому, кроме дяди и меня, нельзя было заходить в это помещение, когда мы работали. Мне этот помощник никогда не нравился, не знаю почему.

Оказалось, что после разговора со мной моя мама связалась с ним и всё рассказала ему, прося его о помощи.

Он, осмотрев тела погибших Лурона Тага и Файлона Марла, расспросил меня о происшедшем. Я коротко рассказал ему о том, что случилось со мной, отцом и дядей. Латурб Гард, выслушав меня внимательно и немного подумав, сказал, что всё сделает «как нужно», и чтобы я не беспокоился. Потом он вызвал других сотрудников центра, и меня увели оттуда.

Про сделанные копии с записей фиксирующих устройств я никому ничего не сказал. Даже маме.

Потом проводилось расследование по факту гибели отца и дяди. Оно было долгим.

Вожак-эрлопт так и не вернулся в точку прохода на Земле.

Вторая, оставшаяся, главенствующая особь, находясь в одиночестве в научном центре, быстро умерла.

Удивительно, что практически не убиваемая тварь очень быстро может уйти из жизни, если сама этого захочет. Мне потом об этом рассказали специалисты.

Рядовые эрлопты, оставшиеся без главенствующих особей, стали очень агрессивными. Они постоянно устраивали бои между собой, так как должны были выявить претендентов на места вожаков.

Так как моего отца не было в живых, а Латурб Гард не был специалистом в содержании этих хищных зверей, то возникли проблемы с контролем их поведения и соблюдением безопасности при работе с ними. В итоге, произошёл несчастный случай, в результате которого рядовые члены прайда убили двух сотрудников научного центра и вырвались на свободу. Пока вылавливали и уничтожали убежавших монстров, погибло ещё несколько хейкирян.

В ходе расследования этого происшествия Латурб Гард обвинил моего покойного отца в ненадлежащих условиях содержания эрлоптов и нарушениях безопасности при работе с ними, что и повлекло смерть нескольких жителей нашей планеты.

Лурон Таг лично контролировал всё, что было связано с этими чудовищами. Но при его жизни всё работало отлично.

Тем не менее, благодаря Латурб Гарду и подкупленным им официальным лицам, которые занимались разбирательством по этому происшествию, расследование пришло к выводам, что в произошедшем событии и смертях хейкирян виноват покойный отец.

Кроме того, в ходе расследования неожиданно испортились и стали непригодными для просмотра все записи, имевшиеся в записывающих устройствах платформ и шлейки Крайта, на которых были зафиксированы все события на Земле с участием отца и дяди.

В результате, не без участия все того же бывшего помощника моего отца и алчных мздоимцев, расследовавших данный факт, за всё то, что произошло на Земле, вину возложили также на моего погибшего родителя.

Вот так я впервые в жизни познакомился с подлостью и предательством того, кого вся моя семья считала верным помощником и другом моего отца. Я узнал, сколько скрытых до определённого времени врагов, завистников и недоброжелателей у него было. Я стал свидетелем того, как быстро почёт, уважение и слава, которыми заслуженно пользовался Лурон Таг, могут смениться на порицание, отвращение и забвение.

Научный центр, который создал мой отец, был изъят из собственности нашей семьи, как и ещё многое другое.

Мама плохо перенесла утрату мужа, унижение его чести, обвинение в совершении преступных деяний и лишение большей части имущества. Она долго и тяжело болела, а потом умерла.

Я остался один вместе с двумя младшими сестрами.

Все эти невзгоды, свалившиеся на мою голову в столь юном возрасте, не сломали, а укрепили меня.

Я не буду рассказывать, что мне пришлось пережить в тот тяжелый для меня и моих родных период жизни.

На последние средства, оставшиеся в семье после всех указанных событий, я долго изучал, а затем длительное время занимался на практике тем, что у вас, наверное, называется юриспруденцией. И стал неплохим специалистом в данной сфере.

Будучи взрослым и опытным законником, я провёл своё расследование того случая, когда от когтей и клыков эрлоптов в научном центре погибли сотрудники, а потом ещё несколько хейкирян.

Мне удалось найти бывших сотрудников этого учреждения. В их отношении я провел определённые процедуры и мероприятия, в результате осуществления которых они рассказали мне, как по указанию Латурба Гарда двое погибших работников, в нарушении всех правил техники безопасности, проводили опасные манипуляции с эрлоптами, что и стало причиной их смерти. Как после этого, по его же распоряжению, была уничтожена часть документов, а оставшаяся часть была переделана так, чтобы складывалось впечатление, что во всём виноват мой отец.

Я всё это задокументировал соответствующим образом.

Расследование по вновь открывшимся обстоятельствам было возобновлено.

С помощью показаний бывших работников научного центра и найденных первоначальных документов я сумел доказать, что в смертях хейкирян виноват Латурб Гард, а не мой отец.

Также по моей инициативе возобновилось расследование по факту смерти моего отца и дяди.

Я предоставил копии с записей фиксирующих устройств, о существовании которых никто не знал. Мне удалось доказать, что Лурон Таг и Файлон Марл погибли не в результате их агрессивных действий в отношении людей, и что это не они, а на них напали земляне.

Так светлое имя моего отца было восстановлено, а его честь - очищена.

Кроме этого, мне вернули всё изъятое у моей семьи имущество, включая научно-исследовательский центр, созданный моим родителем.

В отличие от него, я сам не принимаю участия в его работе, так как не обладаю соответствующими познаниями. Но я нашёл тех, у кого они есть, и кому могу доверять.

К тому времени прошло более пятнадцати лет с того момента, как погиб мой отец.

Позже я потребовал принять решение в отношении тех человеческих особей, которые были виновны в смерти моего отца и дяди и имели к ней непосредственное отношение, которые, возможно, выжили после встречи с чудовищем-вожаком и до сих пор здравствовали на Земле.

В того главенствующего эрлопта, который остался на вашей планете, был вживлен биотермический «маячок». Он, в результате контакта с кровью существа и какой-то там химической реакции, заряжается и работает от нормальной, обычной температуры животного. Как только она падает, что свидетельствует о смерти животного либо о впадении его в низкотемпературную спячку, в которую он погружается, чтобы не замёрзнуть, либо чтобы переждать неблагоприятный для него момент, то и «маячок» приостанавливает свою работу. Когда особь просыпается, и её температура тела повышается, то вживленный прибор подзаряжается и вновь начинает функционировать.

В тот момент он находился в отключенном состоянии. Также как и сейчас.

Запущенный на Землю автоматический беспилотный летательный аппарат в месте, где «маячок» сработал в последний раз, так и не обнаружил монстра.

Так как возобновление разбирательства по факту гибели моего отца на Земле, с моей подачи, широко освещалось в нашем обществе и имело резонансное значение, то официальные органы не стали принимать какое-либо решение по столь щепетильному вопросу. Там никто не хотел брать на себя ответственность за избрание наказания в отношении разумных существ с другой планеты, либо же за однозначный отказ мне.

Они делегировали осуществление разбирательства по данному факту Совету Истинных Традиций.

Этот орган функционирует на Хейкире с древних времен. Много тысяч лет назад, на протяжении длительного периода времени, он выполнял надзорные функции за принятыми законами и деятельностью официальных властей, на предмет их соответствия обычаям наших предков. Сейчас он не имеет таких возможностей и, в основном, его роль проявляется, в виде одной из форм взаимодействия общественности с государственными структурами. В очень редких случаях, когда законные власти не могут или не хотят принимать какую-либо неоднозначную позицию по спорному вопросу, во избежание недовольства большей части населения и нагнетания напряжения в обществе, для выхода из сложившейся ситуации, они передают свои полномочия Совету Истинных Традиций.

В таком случае решение данного органа будет иметь силу подзаконного акта.

Старейшины, входящие в него, выбираются обществом из числа наиболее уважаемых, мудрых и справедливых его членов. Они всегда являются энциклопедическими знатоками нашей истории и древних обычаев.

Таким образом, решение, принятое старейшинами данного органа, опосредованно является волей всего общества планеты Хейкир.

Сначала, для того чтобы Совет приступил к рассмотрению моего требования, мне необходимо было установить, кто из человеческих особей, участвовавших в убийстве моего отца, остался в живых на планете Земля.

Я, через силовую установку, которая находилась теперь в уже моём научном центре, осуществил проход на Землю. Естественно, не там, где погиб мой отец, а в другой точке, тоже расположенной в тихом и безлюдном месте. Оттуда я запустил невидимые для ваших средств обнаружения автоматические минидроны, улавливающие излучение вещества-метки, которое я распылил тогда в лощине, и которое попало в организм людей через дыхательные пути.

Эти минидроны – автономные летательные аппараты, подзаряжающиеся от световой энергии. Они очень небольшого размера и бесшумно летают на небольшой высоте с ограниченной скоростью. Данные аппараты не предназначены для космического пространства и высоких скоростей. Их задача – это последовательное обследование определенных участков местности с целью обнаружения вещества-метки. Одновременно, минидроны осуществляют сканирование рельефа обследуемой территории, что позволяет составить точную и подробную карту местности. Имеющееся на них оборудование позволяет обнаружить вещество-метку на относительно небольшом расстоянии. Поэтому, чтобы обследовать всю вашу планету, им потребовалось достаточно много времени.

В течение периода времени, эквивалентному вашим шести месяцам, они собирали сведения по всей территории Земли.

Через указанный срок я получил от них информацию, что в настоящий момент на вашей планете, по конкретным координатам, в живых находятся пять человеческих существ, в организме которых содержится вещество-метка.

Ещё какое-то время мне потребовалось для подтверждения соответствия их личности тем людям, которые были в лощине. Это было несложно, так как у меня были копии записей с фиксирующих устройств на платформах, которые автоматически делали биометрию всех существ, принимавших участие в тех трагических событиях на Земле. По этим биометрическим данным я подтвердил соответствие этих найденных сейчас пяти человек тем существам, которые присутствовали в лощине в день убийства моего отца.

Предоставив все имеющиеся записи и сведения, дав свои показания, как непосредственный свидетель случившегося, я стал ждать решение Совета.

Оно, на удивление, было быстрым.

Данный документ старейшины всегда расписывают в таких выражениях и стилистике, используют такие обороты речи, слова и термины, которые больше соответствуют эпохе древних традиций. В общем, чтобы понять смысл того, что они написали в своём решении, надо было потрудиться и поднять не один древний фолиант.

В итоге, Совет Истинных Традиций зафиксировал, что пять человек, обнаруженных мной живыми в настоящий момент на Земле, были виновны в смерти моего отца. Они согласились, что я достоин того, чтобы совершить в отношении этих людей справедливое возмездие путём их умерщвления. Но так как мой отец фактически погиб от клыков эрлопта в результате действий этих пяти землян, то сначала я должен был провести «почётную казнь» указанного чудовища, а после этого осуществить умерщвление людей. Причем их смерть должна наступить не от того, что я лично убью их своими руками либо оружием, находящимся в них. Для осуществления справедливого возмездия эти пять человек должны погибнуть на Земле только от клыков хищника. То есть там же и так же, как умер мой отец. Помощь иных лиц в непосредственном проведении указанных действий была запрещена. И, конечно, сама смерть людей не должна привлечь внимание человеческого общества и открыть ему наличие факта нашего существования.

Я был рад и одновременно обескуражен таким решением Совета.

Мало того, что мне необходимо было провести какую-то «почетную казнь» монстра, так ещё и людей надо умертвить особо сложным способом.

Но решение было вынесено, а старейшины его никогда не меняют.

Так как к данному волеизъявлению Совета официальные власти никакого отношения не имеют, то и выполняться оно должно силами и средствами того лица, по чьему требованию оно выносилось. Если воплощение в жизнь этого подзаконного акта для требовавшего его лица было слишком сложным, то оно могло его и не осуществлять. Но тогда этот хейкирянин в нашем обществе не будет пользоваться уважением и авторитетом, и к нему будут относиться как к трусу и лицу без чести. Соответственно, ни о каком положении в социуме и занятии каких-либо официальных должностей таким лицом, в указанном случае, речи быть не могло.

Помимо этого, старейшины оставляли за собой право контролировать и проверять правильность исполнения принятого ими решения. Этим правом они пользовались по своему усмотрению. Но какой-то системной закономерности у них в этом нет.

Я стал думать, как исполнить все предъявляемые требования Совета в ходе осуществления «справедливого возмездия» в отношении людей.

Очень быстро я пришёл к мысли, что наиболее подходящим орудием смерти пяти человек может стать кархунг. Также быстро я осознал, что подготовленных особей к такой миссии у меня не имеется. Надо было их воспитать и подготовить к этому.

Но сначала мне необходимо было провести «почётную казнь эрлопта».

Так как эти монстры не живут на нашей планете, а единственный их прайд на Хейкире, содержавшийся в научном центре отца, был давно ликвидирован, то и традиции по проведению его «почетной казни» не было.

Старейшины нашего Совета Истинных Традиций пояснили мне, что на планете Варлот – первой колонизированной хейкирянами планете, родине эрлоптов, такая традиция «почетной казни» существует.

Варлот давно не являлся нашей колонией, а был самостоятельной и независимой планетой. Потомки колонизаторов-хейкирян уже несколько тысяч лет называют себя варлотинянами. Они создали официальные органы власти и управления, деятельность которых никак не связана с нашими, и пользуются равными с нами правами в межгалактическом собрании. Варлот продолжает находиться с нами в дружески-партнерских отношениях, постоянно поддерживая официальные, торговые, экономические и межличностные отношения. Именно варлотиняне продолжают поставлять на Хейкир рядовых эрлоптов для Ритуальных Празднеств Первой Колонизации.

Помимо всего указанного, они, по аналогии с нашей планетой, создали свой Совет. Только у них он - Справедливых Традиций. Их обычаи во многом копируют наши, с учетом их местных особенностей. И если официальные органы власти на Варлоте были полностью самостоятельными в принятии решений и не зависели от властей на Хейкире, то взаимодействие между нашим Советом и Советом бывшей колонии, а также уровень взаимного участия в их деятельности, были покрыты тайной. Старейшины обоих органов хранили в строжайшем секрете эти сведения.

Наши служители Совета пояснили, что я должен связаться со старейшинами Варлота, которые объяснят мне порядок проведения «почетной казни эрлопта». После того как я осуществлю её, они свяжутся с органом на Хейкире и подтвердят, что я успешно провел эту традиционную процедуру.

И только тогда я смогу перейти к справедливому возмездию – умерщвлению пяти людей.

На мой вопрос о том, почему я должен выполнять традиционную процедуру «почетной казни», существующую на Варлоте, по решению, принятому на Хейкире, один из старейшин пояснил, что аналогичный орган с нашей бывшей колонии является одним из структурных элементов сложной конструкции Советов Традиций разных планет. И решение Совета одной планеты может включать в себя его частичное исполнение в соответствии с традициями другой планеты, которые более подходят под конкретную ситуацию. Что имеет место быть в моем случае.

Обдумав всё услышанное, я был рад тому, что эрлопты слишком жестоки и неуправляемы, и их невозможно было приручить и дрессировать. А значит не было ни одной известной нам планеты, где существовал бы обычай убивать с их помощью. В противном случае старейшины в своём решении могли указать, что умерщвление людей я должен был бы провести в строгом соответствии с такой традицией.

По переданным мне координатам точки я осуществил проход на Варлот.

Там меня уже ждали служители их Совета Справедливых Традиций, расположившиеся в церемониальном зале.

После официальных приветствий и проведения последующих обязательных процедур один из старейшин - огромный варлотинянин, которого звали Хандик Бар, стал степенно мне разъяснять:

- Члены Совета Истинных Традиций Хейкира сообщили нам о своём решении в отношении тебя. Мне поручено довести до тебя, что представляет собой «почетная казнь эрлопта» в твоём случае.

«Почетная казнь» должна быть проведена на ритуальном манеже. Ты должен будешь убить рядового эрлопта, такого же, как тот, от клыков которого погиб твой отец. Умертвить ты его должен без помощи какого-либо энергетического оборудования или механических приспособлений, ядовитых или радиоактивных веществ, только с помощью мускульной силы и оружия, которое выберет для тебя наш Совет. Также в помощь себе ты можешь взять двух обученных кархунгов. Тебе даётся время, в течение которого ты можешь подготовиться к данной процедуре, либо же отказаться от её проведения. Тебе всё понятно?

- Да, понятно, - только и смог ответить я.

- Мы предоставляем тебе носитель информации, на котором будет указана карта ритуального манежа, избранное нами для тебя оружие, срок твоей подготовки к процедуре и все технические тонкости по её проведению.

- Спасибо.

- Если ты будешь готов к «почетной казни» раньше установленного срока подготовки, то должен будешь сообщить нам об этом способом, указанном в носителе информации.

- Хорошо.

После этого старейшины Совета Варлота покинули церемониальный зал.

Я, вернувшись на Хейкир, посмотрел, какая информация хранилась на носителе информации, переданном мне варлотинянами.

Ритуальным манежем, где должна была проводиться «почетная казнь», являлся участок местности округлой формы, диаметром чуть более семи километров, огороженный высокой стеной. Рельеф у него, в основном, был разнообразный. Большие, ровные участки перемежались с низкими холмами. И только в одном месте стояла высокая скала. Растительность тоже была пёстрой и разноплановой. Там не было деревьев. Большую часть территории занимали только неплодоносящие, различного размера кустарники и травы. Также имелось относительно крупное озеро, занимавшее около пятой части всего манежа, расположенное ближе к его центру. Вода была чистая, пригодная для питья. На манеже не было зверей и птиц. Поэтому еды там добыть было негде. Глубина озера и высота скалы, а также другая полезная информация были указаны на носителе.

Старейшины мне выбрали оружие, название которого в переводе с варлотинянского означало - двоеклык. Оно представляло собой длинное древко, на обоих концах которого были прикреплены поражающие элементы. Первый – наконечник колющего действия, второй – широкое расширяющееся лезвие, заточенное с одной стороны, рубящего действия.

Я даже представить себе не мог, как этим предметом можно было убить такого монстра как эрлопт.

Время проведения «почетной казни» было неограниченно. Оно длилось до того момента пока не умрет чудовище или тот, кто должен был его казнить.

Отказаться от проведения данной традиционной процедуры можно было в любой момент, даже после начала её фактического осуществления.

Срок подготовки к ней составлял около шести месяцев.

Также на носителе информации было много другой информации, касающейся технических вопросов, правил и требований проведения данной процедуры. Были указаны и последствия их нарушения. Они являлись идентичными тем, которые наступали в случае отказа от её выполнения.

В научном центре, который сейчас принадлежал мне, работали сотрудники, имевшие связи на Варлоте.

Через них я узнал, что «почетная казнь эрлопта» на данной планете проводится очень редко. Хейкиряне в ней ранее никогда не участвовали.

И как понял я, из полученных сведений, основной целью данной традиционной процедуры является возвышение лица, которое в нём принимает участие. Как правило, старейшины специально подбирают ему такое оружие, с помощью которого оно без особых проблем убивает эрлопта. Это могут быть крупнокалиберные огнестрельные, плазменные или энергетические виды оружия. После смерти монстра лицо, убившее его, обретает почёт и уважение в их обществе, что является основой для его дальнейшего политического роста. Другой, противоположной целью этой процедуры является уничтожение лица, участвовавшего в ней. Либо его унижение и лишение чести, с падением его статуса в обществе и ликвидацией перспектив политической карьеры, если оно откажется от её проведения. В таких случаях старейшины выбирают примитивные виды холодного оружия, с помощью которого практически невозможно убить эрлопта.

Мне выпал именно такой вариант.

Я поднял все свои связи на Хейкире, которые у меня были. И не только на нём. Мне пришлось потратить уйму средств и материальных ценностей с целью получения определенного рода сведений. Практически месяц своего времени я посвятил их сбору.

В результате проведенных мной активных действий мне стала понятна сложившаяся вокруг исполнения решения Совета ситуация.

Латурб Гард, после разоблачения мной и благодаря своим связям, избежал строгого наказания. Униженный, обесчещенный и лишённый научного центра, он поставил себе целью испортить мне жизнь, а в лучшем случае, лишить меня её.

С помощью подкупа и взяток он нашёл в официальных органах власти лиц, которые смогли сделать так, чтобы моё требование о рассмотрении вопроса наказания людей, виновных в смерти моего отца, было делегировано Совету Истинных Традиций.

Самое смешное было то, что ранее я считал, что это благодаря мне принятие решения было делегировано указанному органу. Как же я ошибался!

После попадания моего требования в Совет эти же лица смогли, через одного из зависимых от них старейшин, «продавить» принятие соответствующего решения, которое очень удивило меня сначала. Я узнал как зовут этого служителя. Он, используя свои связи, смог договориться со старейшинами Варлота, которые и назначили мне именно такую «почётную казнь».

Расчет Латурба Гарда был прост. Совет Истинных Традиций принял решение о виновности в смерти моего отца людей, которое меня устраивало. Но в ходе его выполнения я либо погибну при проведении «почетной казни эрлопта», либо буду унижен, лишён авторитета и положения в обществе, если откажусь от неё. Даже если я, каким-то чудесным образом, смогу остаться в живых после осуществления указанной традиционной процедуры, то следующий этап выполнения «справедливого возмездия» был тоже максимально сложный, потому как умертвить людей я должен был именно на Земле и с помощью клыков любого хищника.

То есть старейшины, принимая решение по моему требованию, старались так усложнить его выполнение, чтобы я, с гигантской долей вероятности, не смог бы этого сделать.

После анализа и оценки полученных сведений мне стали понятны причины и цели вынесения Советом такого странного документа!

К сожалению, у меня не было доказательств по всем перечисленным фактам.

Латурб Гард, наученный прежним опытом со мной, был очень осторожен и не оставлял никаких улик своей противоправной деятельности. Лица, которые знали об этих фактах и имели другую «полезную» информацию, боялись его связей в органах власти и отказывались давать официальные показания. А свидетельствовать против старейшин Совета, тем более никто не стал.

Я долго думал о своем непростом положении. Мне очень не хотелось погибать от клыков или когтей эрлопта на Варлоте. Но ещё больше мне не хотелось «радовать» Латурба Гарда отказом от выполнения «почетной казни» и всех следующих условий решения Совета.

В итоге, после долгих и тяжелых размышлений, я понял, что мне необходимо участвовать в указанной традиционной процедуре Варлота.

Надо было только придумать, как убить бронированного монстра, не нарушая правил и требований, установленных их Советом.

Я собрал почти весь коллектив своего научного центра и объяснил сложившуюся ситуацию. Перед сотрудниками я поставил задачу – найти способ, при помощи которого можно было убить эрлопта с учетом условий, выдвинутых старейшинами.

Сам я занялся подробным изучением всего, что касается этого чудовища. Мне пришлось узнать его анатомию, биохимию, поведенческие повадки, способы охоты, вкусовые привычки, предпочтения и многое другое. Оказалось, что этот бронированный монстр умеет неплохо, хоть и небыстро, плавать. Он может подолгу обходиться без еды, восполняя удачной охотой утраченную массу и энергию. Передвигался зверь значительно медленнее кархунга, но был быстрее обычного хейкирянина. Видел, слышал и обонял он достаточно хорошо.

Также я узнал, что за всё время существования такой традиции, в подобных условиях и с таким оружием, процедуру назначали в девяноста восьми случаях. Из них реально было осуществлено всего четыре «почетные казни» с участием варлотинян. Во всех остальных случаях фиксировались отказы от её проведения. Из этих четырех совершённых традиционных процедур в трёх случаях варлотиняне погибли, и только в одном – был убит эрлопт. В том, единственном случае участвовал какой-то их суперсолдат, который всю свою жизнь тренировался и учился выживать в экстремальных и сложных условиях окружающей среды, и убивать разных животных и зверей всеми видами оружия. Я видел его на записи, фиксирующей изображение. Мне показалось, что тот индивид мог голыми руками задушить несчастного эрлопта или загрызть его своими зубами.

Конечно, я понимал, что точно не был похож на него, и той «тыкалкой», которую мне предоставили в качестве оружия, я убить бронированного гиганта не смогу.

Пока светлые головы научного центра искали ответы на поставленную перед ними задачу, я решил заняться приобретением и подготовкой двух разрешённых к использованию в «почетной казни» кархунгов.

В воздухе Варлота содержится чуть большее количество одного активного элемента, чем у нас на Хейкире. Он что-то вроде вашего кислорода. Это отличие обуславливает то, что почти все животные формы там немного крупнее, чем на нашей планете. Даже варлотиняне, которые являются потомками хейкирян, за несколько сотен тысяч лет проживания на этой планете стали выше и массивнее нас.

Кархунги Варлота тоже значительно крупнее наших хищников. Поэтому там я купил двух молодых и взрослых особей мужского пола, которых доставил к себе на Хейкир.

Их звали Барк и Флитен.

Так как дело моего дяди после его смерти никто из нашей семьи не продолжил, то я нанял одного из лучших дрессировщиков кархунгов, подготавливающих их к боям с эрлоптами.

Он учил их и меня, как слаженно противостоять монстру в составе группы, что им делать отдельно от меня, как мне действовать отдельно от них. В общем, за оставшиеся четыре месяца тренировок он постарался так, чтобы у нас выработались навыки взаимодействия и определенные способы борьбы с монстром. Я проводил очень много времени с Барком и Флитеном с целью установления тесной связи с ними и взаимопонимания. Мне пришлось сделать очень много для того, чтобы заслужить доверие этих хищников ко мне.

Изготовив макет эрлопта в натуральную величину, на нём я постоянно отрабатывал и повторял с ними различные команды, доводя их выполнение до беспрекословного автоматизма. Мы отрабатывали определённые комбинации совместных действий в зависимости от складывающейся ситуации. А таких ситуаций моделировали мы много.

Я попробовал, а затем целенаправленно тренировался для того, чтобы двигаться верхом на кархунге, понимая, что убежать самому от эрлопта на прямой дистанции не получится. Для этой цели было изготовлено легкое, но прочное приспособление - седло, которое крепилось на спину животного, с помощью которого я удерживался на нём. По меркам Хейкира, я невысок ростом и сухого телосложения. Но, несмотря на это, я специально ещё сбросил определённый вес, чтобы моим питомцам было легче бежать со мной на спине. Месяца через два таких занятий, Барк, неся меня, развил скорость равную передвижению монстра. В результате последующих тренировок мы улучшили этот результат.

Обучение совместно с кархунгами было тяжелым, энергозатратным и травмоопасным делом. Но сколько же положительных эмоций приносила работа с этими существами!

В промежутках между тренировками с моими хищными подопечными я учился с помощью другого наставника владеть двоеклыком, единственным разрешённым мне оружием. Я понимал, что моих сил не хватит, чтобы им пронзить или порезать толстую шкуру монстра. Про защищённые его броней места я даже и не думал. Тем более что для нанесения этим оружием поражений эрлопту необходимо было находиться от него на минимальном расстоянии. Но я не представлял, как смогу выжить после такого «близкого контакта» с чудовищем. Поэтому в совершенстве владеть двоеклыком я не намеревался, но определенные навыки обращения с ним приобрёл.

Также я прошёл курс подготовки по скалолазанию, так как на ритуальном манеже имелась одна большая скала, на которую у меня имелись свои виды.

Плавал я хорошо, поэтому ограничился всего парой тренировок, на которых вспомнил, как нырять в ластах.

К истечению срока подготовки к «почетной казни», установленного старейшинами, я достиг высокого уровня физической подготовки, согласованных действий и взаимопонимания с кархунгами, а также владения двоеклыком. Кроме этого, я был вооружен знаниями об эрлопте и о рельефе местности ритуального манежа.

Изобретательные сотрудники научного центра предоставили мне кое-какие идеи, которые в теории должны были позволить мне убить чудовище без нарушения установленных правил. Особо фонтанировали идеями сотрудники химического отдела. Реальность воплощения их замыслов мне предстояло проверить на собственном, практическом опыте.

За три дня до истечения срока подготовки к «почетной казни» я, заранее предупредив старейшин, вместе с Барком и Флитеном прибыл на Варлот.

Хандик Бар ещё раз предупредил меня о последствиях нарушения правил проведения «почетной казни эрлопта».

Меня и обоих кархунгов проверили на предмет наличия при себе запрещённых при проведении указанной традиционной процедуры предметов, устройств и веществ. Мне позволили взять с собой несколько связок веревок, инвентарь для скалолазания и ласты для плавания.

После чего выдали их оружие – двоеклык.

В яркий, тёплый полдень, одетый в национальный наряд варлотинянин через большие врата стен провел меня с кархунгами на ритуальный манеж.

После того, как он ушёл, а врата закрылись, прозвучал громкий, звуковой сигнал, который возвестил о начале «почетной казни эрлопта».

Я, Барк и Флитен находились недалеко от высокой, ограждающей манеж стены. Перед нами располагалось большое, открытое пространство, которое хорошо визуально просматривалось. Изучив местность, я отметил, что она соответствует той карте, которую мне заранее предоставили. Я знал, где расположено место, из которого выпускают монстра, и ждал, когда он появится.

Барк стоял в напряжении, устремив взгляд своих умных, выразительных глаз на середину этой импровизированной арены. Флитен был более раскрепощён и с видимым интересом вдыхал воздух своими огромными, вывернутыми ноздрями.

Простояв так достаточно долгое время, мы уже начали скучать.

Флитен, привыкнув к новому месту, стал расслабленно вилять из стороны в сторону своим широким хвостом.

Я увидел, как встрепенулись обрезанные уши кархунгов, а потом услышал глухой топот.

Эрлопт бодро бежал к нам издалека. Он, в соответствии с их традициями, был измазан ярким, цветным порошком, из-за чего казался крупнее обычного. Скорее всего, его не кормили долгое время перед этой процедурой, и он, почувствовав наш запах, а затем и увидев, немного ускорился.

Когда монстр приблизился к нам на расстояние в четыреста метров, я запрыгнул на Барка. Мы трусцой побежали вдоль стены, внимательно наблюдая за действиями эрлопта. Как только расстояние между нами сократилось до двухсот метров, я дал команду кархунгу, чтобы он бежал быстрее.

Барк, выполняя мой приказ, ускорялся до тех пор, пока дистанция между нами не стабилизировалась до ста пятидесяти метров. Как только, преследуя нас, ускорялся бронированный монстр, мой «скакун» тоже прибавлял в движении.

Спустя какое-то время такой погони за нами, я понял, что мой подопечный может двигаться со скоростью, которая не позволит гиганту догнать нас. Осознав это, я дал команду кархунгу, чтобы он двигался с максимальной скоростью. Побежав так быстро, как только мог со мной на спине, он уверенно оторвался от преследователя. Когда расстояние между нами увеличилось в несколько раз, я пересел на Флитена, давая возможность его собрату передохнуть.

Со вторым своим хищным помощником я повторил весь тот же порядок действий, какой осуществил с Барком. Удостоверившись, что он тоже может держаться от эрлопта на нужном мне расстоянии, позволив последнему бежать на расстоянии двухсот метров от нас, я решил проверить одну комбинацию, подготовленную в процессе тренировок на Хейкире.

Сначала Флитен, максимально ускорившись, оторвался от бронированного гиганта. Затем я, находясь от него далеко, вновь пересел на Барка.

Восстановивший силы кархунг бодро нёс меня вперед. Через несколько минут, когда его соплеменник тоже немного отдохнул, я дал ему соответствующую команду.

Мой хищный подопечный продолжал двигаться, удаляясь от эрлопта, а его собрат побежал навстречу ему. Приближаясь к монстру, кархунг оскалился и издал громкий рык, имитируя атаку на него. Гигант никак не отреагировал на эти действия, пока расстояние между ними не сократилось до нескольких метров.

И вот тут бронированное чудовище стремительно бросилось на Флитена. Я не ожидал такой резвости от монстра, учитывая то, что мы долгое время наматывали круги по манежу, и он, не отдыхая, бегал за нами. Я очень испугался за кархунга. Он буквально в последний момент успел увернуться от когтистых лап и отбежал от эрлопта на безопасное расстояние в противоположное от нас направление.

Последний понял, что промахнулся, стоял и попеременно крутил своей клыкастой головой в стороны. Было видно, что он решает, за кем из нас устремиться дальше. Видимо определившись, он побежал в мою с Барком сторону.

Мы продолжали двигаться в прежнем режиме.

Через какое-то время по моей команде Флитен повторил этот манёвр. Только в этот раз он был осторожнее и более уверенно избежал атаки монстра. Потом мы повторили эту комбинацию ещё.

Спустя какой-то период времени, пересев на Флитена, мы провели её вновь. Только теперь подбежал к гиганту Барк.

В следующее осуществление комбинации, когда кархунг оббежал эрлопта, а тот вновь устремился за нами, я подал соответствующий звуковой сигнал. Барк, находившийся за спиной чудовища, тут же напал на него сзади. Он вонзил свои клыки в его заднюю ногу и через мгновенье отпрыгнул от него, чтобы не получить удара в ответ.

Я понял, что укус кархунга не был приятен монстру, так как он грозно рыкнул и побежал за обидчиком. Естественно, догнать его он не смог.

Остановившись, гигант повертел головой, после чего снова двинулся в мою сторону.

Я, находясь на спине Флитена, продолжил двигаться вперёд, держась от эрлопта на расстоянии.

Мы пару раз повторили эту же комбинацию.

Стремительные укусы Барка в заднюю, незащищённую броней часть чудовища были болезненными, но причинить серьезного вреда они не могли.

Тем не менее, после третьей такой атаки гигант остановился. Было видно, что он не хочет подставлять свой «тыл» под укус моего хищного помощника.

Когда Флитен отбежал от него на достаточно дальнее расстояние, я слез с него.

Кархунг по моей команде тут же побежал к монстру и находящемуся недалеко от него Барку.

Но как только он приблизился к ним, эрлопт побежал на меня.

Я сразу подал сигнал, чтобы Флитен быстро возвращался ко мне, а сам побежал в сторону от приближающегося чудовища.

Двигаясь вперёд и не оглядываясь, я ждал догонявшего меня кархунга, чтобы вновь пересесть на него.

Сзади послышался рёв монстра. Я понял, что это Барк вновь укусил его, когда тот, побежав на меня, повернулся к нему спиной. Тут ко мне подскочил мой второй подопечный, и я быстро запрыгнул на него. Обернувшись, мне удалось увидеть, что эрлопт вновь остановился, а его пасть была направлена в сторону Барка, который стоял от него неподалеку.

Флитен по моей команде побежал в сторону единственной, высокой скалы, возвышавшейся рядом с озером.

На её вершину с одной стороны вёл достаточно пологий и широкий склон, с другой стороны, он был вертикально-отвесный. Этот обрыв был высотой метров тридцать.

Доставив меня к пологому склону скалы и высадив там, кархунг устремился к собрату, который отвлекал на себя внимание монстра.

Я бросился бегом по этому склону к вершине естественной возвышенности.

Периферийным зрением я видел, как эрлопт пытается двигаться ко мне, но Барт периодически кусал его за задние лапы, заставляя того останавливаться и отмахиваться от назойливого кархунга. Позже к ним присоединился Флитен. Теперь мои хищные помощники с двух разных сторон попеременно атаковали гиганта. Тот, огрызаясь на них и лязгая клыками огромной пасти, продолжал двигаться к подножию скалы, по которой бежал я.

Достигнув вершины, я стал искать место, куда можно было бы прикрепить веревку так, чтобы чудище до неё не добралось и не перекусило.

Верхняя часть скалы представляла собой достаточно ровную площадку из сплошного, цельного камня. Пройдя вдоль её края, я обнаружил в некоторых местах несколько трещин, спускавшихся вниз. Выбрав из них одну, на мой взгляд, подходящую для установки в ней крепёжного элемента, я животом лег на самый край, головой свесившись в сторону обрыва. В полуметре от поверхности скалы специальный держатель жестко встал враспор между двух сходящихся каменных сторон расщелины. Я несколько раз с силой дернул его, чтобы проверить прочность установки. Прикрепив к крепежу один конец веревки, другой я бросил вниз.

Обернувшись назад, я посмотрел в сторону своих кархунгов. Они своими слаженными действиями задерживали эрлопта, и он до сих пор не дошёл даже до подножия скалы.

Я сразу же вновь сел на её край, перекинув вниз ноги и схватившись руками за прикреплённую веревку, после чего спустился в обрыв не более чем на один метр. Установленный держатель прочно стоял на своем месте, выдерживая вес моего тела.

По веревке я забрался обратно на вершину и сразу дал сигнал своим помощникам, чтобы они отошли от монстра.

Тот, неожиданно очутившись в одиночестве, какое-то время наблюдал за кархунгами.

Чтобы расшевелить чудовище, я несколько раз громко крикнул и помахал руками. Данные действия привлекли его внимание, и он, достигнув подножья скалы, стал забираться на вершину по пологому склону, намереваясь схватить и сожрать меня.

Когда бронированный гигант достиг его середины, я вновь перекинул ноги за край вершины и, держась за веревку, стал спускаться с обрыва. Внимательно осматривая каждый его метр, я старался запомнить все неровности, которые мог использовать впоследствии. Почти на середине спуска я обнаружил небольшой выступ в скале. На нём можно было сидеть, но не более. Разместившись на этой неровности, я стал ждать, когда эрлопт доберётся до вершины, двигаясь по пологой части.

Внизу, метрах в десяти подо мной находилось каменистое подножие. Я громко крикнул, и Барк с Флитеном подошли туда. Они стояли внизу и, весело виляя хвостами, смотрели на меня.

Сверху что-то зашуршало и вниз упало несколько маленьких камушков. Последовавшее за этим глухое и глубокое сопение дало мне понять, что монстр, наконец, достиг вершины скалы. Было слышно, как он топчется там, издавая непонятные звуки. Естественно, с обрыва он спуститься не мог. А прыгать вниз с тридцатиметровой высоты, даже для него было бы смертельно опасно.

Я глядел наверх, но самого чудовища видно не было.

Было слышно, как оно стоит и громко дышит у края вершины. Но заглядывать за него и тем более перегибаться, видимо, боялось.

Находясь почти на середине отвесного обрыва и немного отдохнув на выступе некоторое время, я громко крикнул. Возобновившаяся возня и мощное пыхтение сверху сигнализировали о том, что когтистый гигант ещё находится на вершине. Убедившись в этом, я спустился вниз до самого подножия. Оставив прикрепленную верёвку там же, я, вместе с кархунгами, пошёл к озеру. Мне было понятно, что пока он будет спускаться по пологому склону, а затем оббегать саму скалу, у меня будет достаточно времени, чтобы спокойно достигнуть единственного водоёма.

Озеро было чистое и, ближе к центру, глубокое. Зачерпывая воду руками, я умылся. Два моих помощника пили воду, издавая языками громкие лакающие звуки.

Я постоянно «краем глаза» наблюдал за скалой, держа в зоне видимости бронированное чудище.

Возвышаясь на её вершине, эрлопт молча наблюдал за нами. В скорости мышления и быстроте принятия решений этот экземпляр замечен не был, точно. Но потом что-то в его голове сработало, и он потопал обратно по пологому склону к подножию скалы.

Я, подозвав Барка, сел на него, и мы отбежали оттуда подальше.

В течение всего дня монстр, ускоряясь и замедляясь, следовал за нами без особого результата.

Я, с помощью кархунгов, держался от него на расстоянии, не позволяя ему приблизиться к нам. Иногда мы повторяли комбинации, в результате проведения которых Барк и Флитен попеременно и стремительно атаковали монстра, нанося ему укусы в заднюю часть тела. Ещё пару раз я забегал на скалу, а затем, когда монстр устремлялся за мной, по верёвке спускался с обрыва. Потом не спеша шёл к озеру, пока тупая зверюга спускалась по длинному и безопасному для себя пути, где меня ожидали два моих четырёхлапых помощника.

Все эти комбинации, подготовленные на тренировках на Хейкире, пока неплохо работали. Я мысленно поблагодарил тренера кархунгов, который хорошо потрудился, прививая им соответствующие навыки, а также наставника по скалолазанию, который научил меня тому, что позволяло мне сейчас выжить.

К вечеру гиганту надоело за нами бегать. Или он всё-таки устал. Эрлопт улёгся неподалеку от озера и, делая вид, что не обращает на нас никакого внимания, закрыл свои глаза.

Поздно вечером я, вновь забравшись на скалу, спустился до середины обрыва. Усевшись на выступе, я обвязал себя верёвкой так, чтобы в случае срыва с него, не смог бы упасть вниз. Кархунги устроились подо мной у подножия скалы. Они по очереди отдыхали, наблюдая за монстром.

Находясь на середине обрыва, я был в относительной безопасности, так как бронированная зверюга не могла достать меня ни сверху, ни дотянуться снизу. Обвязанный страховкой я провёл эту первую ночь на манеже. Спать мог только небольшими промежутками времени.

Монстр раза четыре за ночь подходил к нам. Проверял нашу бдительность и крепость сна.

Кархунги его чуяли издалека, поэтому успевали подать голос и отбежать от него на безопасное расстояние.

В последний, четвертый раз, эрлопт улёгся и заснул прямо подо мной у подножия скалы.

Барк и Флитен пытались согнать его оттуда, но он мне не мешал и даже, более того, был именно там нужен, поэтому я скомандовал, чтобы они отошли и отправились спать.

Утро наступило быстро. Солнце приятно светило и согревало отёкшие от длительного сидения на скале части тела.

Бронированная тварюга мирно лежала внизу подо мной, у подножия скалы с закрытыми глазами.

В полукилометре от неё, в прямой зоне видимости, расположились мои кархунги. Они мирно лежали на открытом участке местности, греясь в лучах мягкого, утреннего солнца. У обоих глаза были закрыты.

Я с выступа по веревке забрался на вершину скалы. Глянув вниз, заметил, что эрлопт не поменял положение своего огромного тела. Размяв все конечности, я громко крикнул, чтобы разбудить своих хищных помощников.

Услышав звук моего голоса, гигант поднял голову, но на лапы не встал.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы найти камень побольше и кинуть его в чудище. Хоть я и попал в него, но эффект от этого был слабый. Оно встало, сделало движения, похожие на встряхивание и пошло к озеру. Неторопливо попив воды, оно направилось в сторону пологого склона скалы, надеясь по нему достать меня.

Я вновь дождался того момента, когда монстр дойдет до середины подъёма, и по веревке спустился с обрыва. То есть, действовал по вчерашнему варианту.

Добежав до озера, где ко мне присоединились два моих хищных помощника, я попил и умылся. Мне сразу стало легче. Барк и Флитен сделали то же самое.

Бронированный гигант стоял на верхушке скалы и наблюдал за нами. Он не торопясь спустился с неё и двинулся к нам.

Я, вместе с кархунгами, действовал также как и накануне. Сам держался от эрлопта на безопасном расстоянии, периодически отпуская Барка и Флитена в осторожные атаки на него.

Ближе к полудню, в момент, когда монстр отдыхал после очередного неудачного забега, я достал ласты для плавания, которые вчера днём спрятал вместе с двоеклыком в зарослях кустарника, произраставшего рядом с озером. Положив их прямо возле входа в озеро со стороны скалы, я убрал бесполезное оружие обратно.

Затем залез на скалу. Когда гигант вновь забрался туда, то я, как обычно, спустился к подножию и побежал к озеру. Там надел ласты и обвязал себя длинной верёвкой, второй конец которой привязал к Барку. Я зашёл в воду и поплыл к середине, туда, где была наибольшая глубина. Достигнув этого места, я нырнул. Мне удалось погрузиться на глубину, приблизительно, восьми метров, но достать до дна не смог. Когда я вынырнул, то увидел, что эрлопт уже подбегал к озеру.

Он с разбега плюхнулся в него и поплыл ко мне.

Было удивительно смотреть, как тяжелая, бронированная тварь барахтается в воде. Массивные костные наросты замедляли его, поэтому он плыл не быстрее меня. Но какая же силища была у этого гиганта, чтобы передвигаться по поверхности озера, неся на себе такую тяжесть!

Когда он выбрался на глубину, я стал отплывать от него в противоположном направлении. Монстр медленно, но уверенно плыл ко мне.

Между мной и им оставалось метров восемьдесят.

Я громко крикнул Барку. Тот резко рванул в сторону от берега, увеличивая расстояние между нами. Через несколько мгновений верёвка, привязанная ко мне и кархунгу, натянулась, и он потащил меня за собой. Я нёсся по поверхности воды, быстро удаляясь от чудища.

Когда я выплыл на берег то, сняв ласты, сразу бросился к Барку. Он, подхватив меня, побежал дальше.

Флитен стоял на берегу, ожидая, когда подплывет эрлопт, чтобы отвлечь его внимание на себя.

Но этого даже не потребовалось, так как гигант плыл так медленно, что мне удалось удалиться от озера на большое расстояние.

Вот так я опробовал ещё одну «домашнюю заготовку», которую тренировал на Хейкире.

Чудище выбралось на берег. Оно тяжело дышало. Его широкие бока высоко вздымались в такт дыханию. Переводя дух, он смотрел нам вслед. На рычащего и прыгающего рядом с ним Флитена мокрый гигант внимания не обращал. Встряхнув воду с шерсти, он мерным шагом двинулся вперед.

Барк остановился вдалеке от озера. Я поблагодарил кархунга, погладив его между глаз и широких, вывернутых ноздрей. Жаль, что нечего ему было дать поесть. Умный и верный зверь чувствовал мою признательность и отвечал мне безоговорочной и бескорыстной любовью.

Весь оставшийся день мы всё также убегали от эрлопта, варьируя различные комбинации воздействия на него, а он с маниакальной настойчивостью продолжал меня преследовать, получая новые и новые укусы в незащищённые части тела. Я пересаживался с Барка на Флитена, как только замечал, что кто-то из них начинал уставать.

В этот раз монстр остановился раньше, чем накануне. Напившись из озера, он лёг и закрыл глаза.

Я вновь расположился на выступе посреди обрыва скалы, обвязав себя верёвкой. Мои хищные помощники легли внизу подо мной.

Эрлопт, как и накануне, пришёл ночью, согнал кархунгов и разлёгся у подножия скалы.

Через несколько часов тревожного сна взошло варлотинианское солнце.

Проснувшись, я обнаружил внизу, метрах в пятнадцати подо мной, клыкастое чудовище, которое тихо и мирно спало, не нарушая идиллию ласкового утра.

Двое моих верных, хищных подопечных, также как и вчера, лежали неподалеку от него. На ярком солнце красиво блестела их короткая, густая шерсть. Один из них спал, а второй следил за лежавшей под скалой бронированной зверюгой. Увидев мои движения, бодрствующий кархунг встал на свои лапы. Он внимательно смотрел на меня, ожидая команды, весело помахивая хвостом. Я жестом показал ему, чтобы он оставался на своём месте.

Пока всё шло в соответствии с заранее разработанным планом.

Находясь на выступе, я стал внимательно обследовать всё, что находилось выше него. Медленно по верёвке забираясь наверх, я запоминал расположение каждой трещинки, каждой выбоины, каждой выемки. Когда поднялся на вершину, то уже знал, что буду делать далее.

Разбудив бронированную тварь, я отработанным способом спустился с отвеса, когда она поднималась с другой стороны скалы. Встретившись с кархунгами у озера, я приготовился к обычному за последние два дня проведению времени – монстр догоняет, а мы держим его на дистанции.

Но эрлопт, побегав за нами немного и, видимо, поняв, что всё идёт к повторению вчерашнего и позавчерашнего вариантов событий, остановился. Постояв в нерешительности, он подошёл к озеру, попил и лёг неподалеку от него.

В таком положении он пробыл весь день.

За это время я смог многое успеть.

В приспособлениях - седлах, прикреплённых к спинам кархунгов, имелось множество деталей, сделанных из различных материалов. Их расположение я хорошо знал. Вытащив два элемента крепления, которые не влияли на изменение прочности конструкции седла, я отправился к скале.

В трещину, которую хорошо рассмотрел сегодня утром, расположенную почти у самого края вершины, я заложил один такой элемент. В другую трещину, расположенную значительно дальше, но на такой же высоте вершины, втиснул второй.

Если бы этих расщелин я не нашел в скале при осмотре утром, то у меня имелись в наличии соответствующие химические вещества, чтобы в течение двух дней обеспечить их появление на абсолютно цельной, каменой породе. Они тоже были спрятаны в седла кархунгов, под видом заклепок.

Я же говорил, что химики моего научного центра потрудились на славу.

Внимательно осматривая поверхность, я ещё раз прошёл по краю вершины, но только в сторону от первой верёвки и заложенных сейчас элементов. Там я нашёл ещё одно место для фиксации запасного варианта спуска со скалы вниз. Установив туда крепёж и привязав к нему последний, третий моток троса, я по нему спустился вниз. Он тоже выдерживал вес моего тела.

Затем я, вместе со своими хищными помощниками, добрался до зарослей какого-то растения, у которого имелись широкие, длинные листья. Свернув из них импровизированную ёмкость, внешне похожую на чашу, я хотел набрать в неё воды из озера. Но там лежал эрлопт.

Вечером я послал к нему кархунгов. Он реагировал на них ровно так, как это было необходимо, чтобы потратить минимум сил и энергии для отражения их атак. Но с того места, где он находился, не уходил.

Пока он был отвлечён на моих подопечных, я напился и набрал воды в сооруженную мной чашу.

Когда я вновь забрался на вершину скалы по пологому склону, то в ней оставалось жидкости менее половины.

Я немного капнул воды на один элемент в расщелине, столько же - на другой, расположенный в другом месте. Они были сделаны из материала, который хорошо впитывал влагу, увеличиваясь при этом в объеме и набирая прочность. Увеличиваться этот материал мог настолько, сколько жидкости впитал. Он был разработан химиками моего центра. Я заметил, как эти элементы стали увеличиваться и разбухать, оставаясь при этом твёрдыми. Мне пришлось ещё немного капнуть на них. Они разбухли больше. Так я поливал их, пока они своим увеличением, не стали расширять и углублять трещины в скале. Мне показалось, что я услышал какой-то треск, и сразу прекратил капать воду.

Делая эти расщелины больше, я хотел, чтобы они, достигнув определённого размера, откололи большой кусок скалы, который упал бы на спящего ночью прямо подо мной эрлопта. Либо же, чтобы эта часть каменного массива отделилась от него, когда монстр в очередной раз заберётся на вершину, и они вместе рухнут с обрыва.

И, конечно же, мне хотелось, чтобы эта клыкасто-бронированная тварь погибла при любом из этих случившихся вариантов.

Таков был подготовленный ещё на Хейкире план.

После этого я отозвал с озера уставших кархунгов, которые не давали бронированному гиганту отдыхать.

Близились сумерки, поэтому я, как во все предыдущие дни, залез на середину обрыва скалы, обвязав себя веревкой.

Дождавшись, когда ночью бронированная тварь пришла на тоже место у подножия скалы и заснула, я очень тихо поднялся на вершину.

Так как жидкости у меня под рукой не было, то я стал извлекать её из себя естественным способом. Это было не трудно, так как я хорошо попил вечером из озера, но не очень удобно. Выжав из себя всё, я стал ждать. Но скала стояла крепко. Ещё несколько раз за ночь я повторил эту процедуру по мере возможности организма.

Настало очередное утро.

Чудовище мирно спало под скалой, восстанавливая потраченные вчера на погоню за мной силы.

Кархунги тоже находились недалеко, наблюдая за ним. Увидев, что я проснулся и начал двигаться, они оба вскочили и, ожидая соответствующей команды, внимательно смотрели на меня, изредка бросая взгляды на своего врага.

По трехдневной традиции я камнем и криками разбудил спящего внизу монстра.

Он через какое-то время, как и в первые два утра, забрался на вершину.

Умываясь вместе со своими подопечными внизу, у озера, я с надеждой смотрел вверх. Гигант топтался у края обрыва, но скала упорно не хотела отторгать от себя какую-либо свою часть.

Барк, заметив, как я внимательно наблюдаю за монстром, подошёл ко мне. Он лизнул меня в лицо и тихо взвизгнул, словно спрашивал о причине такого интереса к персоне нашего врага. Я погладил грозного и верного помощника, успокоив его и вслух объяснив ему, почему мне так важно, чтобы цельная каменная порода раскололась. Он, видимо, всё понял, так как тоже посмотрел в сторону её вершины, после чего негромко рыкнул.

Эрлопт спустился вниз и вновь улёгся.

Я понял, что он, осознав всю бесполезность беготни за нами, перешёл в режим экономии сил и энергии, погружаясь в неглубокую дрёму. Мне было известно о такой его способности. Он мог в таком режиме очень долго находиться. А потом бодрым и отдохнувшим выйти из него в любой неожиданный момент.

А вот я и кархунги так не могли. Здесь, на манеже, имелось достаточно воды. Но еды не было абсолютно. Вся растительность, обильно покрывавшая поверхность этого просторного, но замкнутого пространства, была несъедобная. Я, вероятно, и мог бы что-нибудь пожевать, но пользы от этого было бы не много.

Барк и Флитен не могли даже этого.

В течение дня мне несколько раз удалось, пользуясь помощью своих четырёхлапых помощников, спуститься к озеру и набрать воды в чашу из листьев. Я лил на элементы в трещинах скалы всю воду из неё и выдавливал жидкость из себя.

Ночь сменила этот спокойный день.

Обвязанный верёвкой я вновь разместился на выступе обрыва, а позже, ночью, подо мной занял своё излюбленное место эрлопт.

Порядок и последовательность моих действий были теми же, что и прошедшей ночью. Но, к сожалению, и результат тот же. Скала стояла нерушима.

Утром бронированная тварь, наверное, по привычке забралась на вершину, когда я спустился. Она стояла у края и равнодушными глазами смотрела на меня.

Я и два моих хищных соратника напряжённо смотрели вверх, с нетерпением ожидая результата моих ночных потуг.

Будучи в жизни атеистом, в тот момент, находясь у озера, я мысленно молился и призывал всех богов, которых только знал, чтобы они раскололи эту скалу, и чтобы тварь рухнула вместе с ней вниз.

Но чудо не произошло.

Спустившись к подножию скалы, монстр опять улегся неподалеку у озера и закрыл глаза.

Барк и Флитен расположились рядом со мной, вдалеке от чудовища, и смотрели на него с явным недовольством. Они за эти несколько дней нахождения здесь без еды сильно осунулись. У кархунгов повышенный мышечный тонус, что позволяет им быть резкими, молниеносными и стремительными. В связи с этим у них ускоренный метаболизм. Учитывая то, что они давно являются одомашненными животными, то и к долгому существованию без пищи они приспособлены плохо. Поэтому дни, что они находились со мной на манеже, явно не пошли им на пользу.

Я заметил их внешние и физические изменения, наступившие из-за голода. Они стали не такими выносливыми. Хорошо ещё, что эрлопт перестал бегать за нами.

Побыв со своими питомцами полдня, вторую часть суток я посвятил поливанию жидкостями распирающих элементов трещин.

Было заметно невооруженным глазом, как сильно увеличилось в размере впитывающее влагу вещество, и насколько длиннее, глубже и шире стали сами расщелины. Мне было непонятно, как этот большой кусок камня не падает вниз? Но скала упорно держала эту глыбу при себе.

Как только стемнело, в очередной раз, я залез на середину обрыва, обвязавшись веревкой.

Монстр с педантичной точностью пришёл к подножию скалы через несколько часов.

Вскоре после того, как он затих внизу, я поднялся наверх.

Продолжая своё «мокрое дело», я лил жидкости в трещины. Мне временами казалось, что я сам превратился в высушенную мумию.

Незадолго перед рассветом, наконец-то, раздался резкий хлопок, а затем треск.

Быстро отскочив от края вершины, я услышал грохот и звук удара глыбы о каменистое подножие скалы. Мне показалось, что она даже немного зашаталась. Несколько мгновений вниз ещё падали другие осколки каменной породы размером поменьше. Затем всё стихло.

Было ещё темно, к тому же, огромные клубы пыли абсолютно исключили возможность разглядеть что-либо внизу. Поэтому было непонятно, погибла тварь или нет.

На всякий случай я, с помощью второго запасного троса, заранее прикреплённого в стороне от обвала, спустился до середины скалы. Примостившись кое-как у небольшой неровности, я услышал, как неподалеку тревожно воют мои кархунги. Выкрикнув им несколько команд, чтобы они успокоились, я с нетерпением стал ждать рассвета.

И вот, наконец, яркое солнце зашло над ритуальным манежем.

Внимательно оглядев подножие скалы, я заметил, что туда упала огромная глыба, ещё несколько камней поменьше и куча мелких осколков.

Эрлопт лежал вдалеке от них рядом с озером. Живой и невредимый.

Может быть он услышал, как трещит отколовшийся кусок скалы, и успел отскочить? А может, его завалило, но он выжил и выбрался оттуда?

Я не знаю ответы на эти вопросы. Мне в тот момент это было не очень интересно. Ведь факт был налицо – живой эрлопт, лежа у озера, смотрел на меня своими мерзкими глазёнками снизу вверх.

Я был сильно расстроен, поэтому не очень хорошо помню, как утром слез со скалы и добрался до кархунгов.

Они сильно похудели и вели себя нервозно. Возможно, почувствовали моё настроение, и оно передалось им.

Монстр, как и накануне, весь день лежал у озера.

Ближе к вечеру, пока ещё не стемнело, я полез на скалу, чтобы хоть как-то обустроить своё новое место ночевки, так как прежний выступ теперь находился у подножия, упав туда вместе с отколовшимся куском каменного массива.

Находясь там, я увидел, как два голодных кархунга, без моей команды, по собственной инициативе напали на эрлопта.

Наиболее вероятным было то, что голод нарушил адекватность восприятия ими реальности и возможность объективно оценивать свои силы.

Они с двух разных сторон одновременно вцепились гиганту в заднюю часть тела.

В последнее время он всегда, как бы неохотно отмахивался от них.

Скорее всего, они привыкли к такой его реакции на них. Но сейчас он стремительно развернулся в сторону Флитена и молниеносно выбросил свою когтистую лапу.

Кархунг, получивший сильный удар в бок, отлетел в сторону на несколько метров и упал на землю. Медлительный и неповоротливый в последнее время эрлопт сейчас стремительно подскочил к нему и, пока тот, прихрамывая, вставал, нанёс ещё один мощный удар лапой. Флитен отлетел ещё дальше, переворачиваясь и неуклюже размахивая в воздухе лапами. Он не успел подняться, как бронированное чудовище подбежало к нему и вцепилось в него обеими передними лапами, придавив весом всего тела к поверхности манежа. Кархунг мог двигать только головой. Клыкастый монстр разинул свою пасть, чтобы окончательно прекратить его сопротивление.

И тут, подскочивший сбоку, Барк, оперевшись на задние лапы и широкий хвост, наотмашь ударил зубастую тварь по голове передними лапами.

Почувствовав всю силу этих ударов, гигант на мгновение потерял ориентацию.

Барк, видя это, раскрыв как можно шире свои челюсти, изогнулся и вонзил свои клыки в относительно мягкие ткани монстра, расположенные у брюха под задними лапами. Смелый кархунг очень рисковал, но пытался спасти своего собрата.

Эрлопту было очень больно. Он издал громкий, истошный рёв. Убрав передние лапы с лежащего Флитена, он ударил ближайшей из них, вцепившегося в него Барка.

Тот отлетел от чудовища и упал на брюхо. Быстро вскочив, он успел увернуться от второго удара гиганта и отскочил ещё дальше. Барк не стал убегать от него далеко, а всем своим видом показывал, что готов кинуться в новую атаку.

Монстр этот вызов принял и ринулся на него.

Небольшими прыжками кархунг отскакивал от нападавшего гиганта, чтобы тот не достал его, но и не потерял к нему интереса.

В это время Флитен смог кое-как встать на лапы. Он, сильно прихрамывая, побежал в сторону от эрлопта.

Барк, увидев, что его раненый собрат удалился с «поля боя», развернулся и стал уводить монстра ещё дальше, в противоположную сторону.

Когда чудище поняло, что не сможет догнать убегающего кархунга, то развернулось и направилось к тому месту, где ранее лежал Флитен. Добежав туда и обнаружив, что там никого нет, бронированная тварь издала недовольный рык. Она, поворачивая голову, пыталась увидеть раненого зверя, который почти был пойман.

Так и не увидев никого, чудовище не спеша побрело по следу, оставленному раненым животным.

Я наблюдал за происходящим с нарастающей тревогой и беспокойством. Раны, полученные Флитеном, являлись очень серьёзными. И было непонятно, как он сможет с ними двигаться. А если сможет, то как долго? Заживут ли они? Если да, то как быстро?

Размышляя так на скале, я не заметил, как стало темнеть.

После того, как от скалы откололся большой кусок сверху, её вид изменился. Она не стала ниже, но в ней теперь чего-то не хватало. Как будто у хорошо знакомой статуи отломили нос.

Я накидал на неровность обрыва охапку больших листьев, которые притащил с собой, чтобы хоть как-то удобнее разместиться.

Очень скоро к озеру вернулся эрлопт.

Я сильно обрадовался этому, как бы дико это не звучало. Но это означало, что он не догнал кархунгов, и им пока ничего не угрожало.

Подумав, что завтра надо будет внимательно осмотреть Флитена и потом уже понять, что можно сделать с ним в таких сложных условиях, я немного взбодрился.

С этой мыслью, обвязавшись тросом на неровности свеса, постарался заснуть.

Я проснулся от громких и ужасных звуков.

Было темно и практически ничего не видно.

Одновременно кто-то рычал, выл и ревел. Я сразу не понял, кто издает эти звуки.

Через какое-то время победный рёв эрлопта разорвал ночь.

Затем я услышал вой кархунга. Периодически вой повторялся. По громкости звука было понятно, что расстояние до его источника постоянно меняется. Затем вновь раздался рёв монстра. Так продолжалось несколько часов.

Под утро я смог немного вздремнуть.

Мои глаза открылись, когда солнце ярко светило. От постоянной усталости и хронического недосыпа, который накапливался в течение нескольких дней, я умудрился проспать даже в таком, неудобном положении.

Когда я пришёл в себя окончательно, то стал осматривать подножие и близлежащее озеро.

Эрлопт лежал недалеко от него, на своем обычном месте. Рядом с ним лежали останки какого-то зверя. Не надо быть большим специалистом в соответствующей области, чтобы понять, что это – наполовину объеденный скелет кархунга. Монстр не торопясь откусывал куски тела, пережевывал их и глотал вместе с костями.

На большом расстоянии от него сидел Барк. Он смотрел в сторону монстра, но не издавал ни звука.

Вспомнив ночные звуки и наблюдая сейчас вот эту картину, я понял, что, воспользовавшись плохой видимостью в темноте, бронированная тварь напала на моих помощников. Наверное, раненый Флитен не смог убежать. Возможно, что у него уже не было сил на это. И сейчас кровожадная тварь доедала его на берегу.

Я крикнул Барку команду, помахав ему рукой.

Тот встал и сделал несколько шагов в мою сторону. Я заметил, что оставшийся кархунг хромает.

Монстр никак не отреагировал на мой крик. Он был занят поеданием ночной добычи.

Это была возможность для того, чтобы незаметно слезть со скалы.

И я ею воспользовался. Забравшись по тросу наверх, мне пришлось спуститься по пологому склону скалы. Очень осторожно, используя заросли кустарника как прикрытие, я на большом расстоянии стал обходить эрлопта, чтобы повидаться с Барком.

Он подбежал ко мне, продолжая хромать. Я уткнулся в его здоровенную шею, поглаживая ему грудь, и слышал, как бьётся его сердце. Барк издал тихий, печальный визг, как будто жаловался на что-то. Я догадывался на что, но не мог ничем ему помочь.

Мне необходимо было осмотреть его.

На правом бедре задней лапы последнего, оставшегося в живых питомца, зияла глубокая и широкая, рваная рана - последствия вчерашнего удара эрлопта. Видимые покраснения возле её краев указывали на начинающийся воспалительный процесс. Без соответствующих лекарств эти повреждения будут очень долго заживать. Если, конечно, будут. Но пока кархунг уверенно передвигался.

Я осторожно залез на него. Барк медленно побежал. Постепенно его хромота стала мне незаметна. Скорее всего, разогретые нагрузкой мышцы стали менее чувствительны к боли.

Вдалеке показался эрлопт. Он внимательно смотрел на нас, ничего не предпринимая.

Барк, также заметив монстра, стал удаляться от него энергичнее и совсем не хромая. Он, наверное, понимал, что нельзя показывать гиганту свою слабость.

Но всё же панцирная тварь направилась к нам. Она двигалась неторопливо и уверенно. Когда мы увели её от озера на максимальное расстояние, я дал команду ускориться.

Кархунг, несмотря на ранение, ещё больше оторвался от чудовища. Когда мы добрались до берега озера, то у меня было время, чтобы утолить жажду.

Затем Барк снова унёс меня подальше от него.

Эрлопт больше за нами не бегал. Он доел остатки Флитена и лег спать, греясь на солнышке.

Я почти весь день провел с кархунгом и только вечером, сделав крюк к озеру, вернулся на скалу.

Расположившись там, в относительной безопасности, наблюдая за тем, как мой верный помощник в одиночестве, снова хромая, уходит подальше от озера, я стал размышлять.

Подготовленный, удачно складывавшийся до определенного момента и, в итоге, реализованный план, к сожалению, не сработал. Чудовищная тварь выжила. Оставшись с одним раненым кархунгом, вся система моего «безопасного избегания» монстра, разработанная на Хейкире, рушилась безвозвратно. Долго Барк с такими повреждениями не протянет. С каждым следующим днём его силы будут уменьшаться, а рана воспаляться ещё больше. Следовало учитывать ещё и то, что эрлопт сегодня плотно поел, и его силы, наоборот, только увеличились. Сам я тоже не смогу постоянно находиться на обрыве скалы. Я там либо умру от голода или обезвоживания, либо мне придется слезть со скалы, но тогда я погибну от клыков бронированного чудища.

Был ещё один вариант, чтобы выжить и умертвить гиганта. Но вероятность его реализации вызывала у меня большое сомнение.

Не придумав ничего нового, я решил, что утром голова работает лучше, и, возможно, тогда придёт какая-нибудь свежая идея, а потому закрыл свои глаза.

Ночью снова были слышны звуки. Правда, они были не такие громкие, как накануне. Но недовольное тявканье Барка мне слышалось ещё долго.

Я постарался проснуться пораньше, так как обычно монстр утром крепко спит, и только я его будил, скидывая на него камни и крича.

Зверюга, как всегда, в это время лежала без движений. Но только значительно дальше.

Я забрался на вершину и спустился с другой, пологой стороны скалы. Прячась в зарослях, вновь пошёл к кархунгу.

Мне удалось найти его там же где и вчера. Он, увидев меня, кое-как сел. Его рана сильно воспалилась. Гораздо быстрее, чем я ожидал. Зверь попытался встать, но не смог этого сделать. Его трясло мелкой дрожью.

Я понял, что этот день мой питомец не переживёт. В таком состоянии он станет очень лёгкой добычей монстра.

Я вновь побежал к зарослям. Найдя спрятанный двоеклык, я вернулся к Барку.

Он всё понял.

Последний взгляд его умных, печальных глаз я буду помнить всю свою жизнь.

Я положил кархунга так, чтобы мне было удобно попасть ему в сердце, и чтобы он не мучился. После чего зверь закрыл глаза. Я всё сделал тихо и быстро. Благородное при жизни животное тихо и без страданий ушло в мир иной.

Его смерть, как бы это жестоко не звучало, дала мне призрачный шанс на своё выживание.

Из седла моего последнего помощника я достал несколько небольших металлических элементов. По их расположению в седле и цвету я знал предназначение и свойства каждого из них.

Двоеклыком я разрубил тело Барка. В два больших куска мяса я глубоко запихал несколько небольших металлических элементов. В два других, меньших куска мяса я также глубоко вложил оставшиеся элементы, запомнив их последовательность.

Затем я осторожно отнёс первые два куска ближе к той тропе, по которой эрлопт обычно утром пробегает. Я положил мясо на землю, чтобы он смог легко его найти, и чтобы мне было это видно со скалы.

Вернувшись к останкам Барка, я забрал оставшиеся, небольшие два куска поменьше.

Оставив там двоеклык, так как всё равно не смог бы им убить монстра, я отправился к скале. Мне удалось незаметно вернуться на её вершину.

Я ждал, когда чудовище поднимется.

Оно проснулось, когда солнце давно светило. Монстр не спеша сходил к озеру, а затем пошёл своим обычным путем осматривать близлежащую территорию.

Мне пришлось с напряжением вглядываться вдаль, переживая, что он не заметит куски мяса, разложенные мной, либо что я не увижу, как он их съест.

Но я переживал зря.

Бронированный гигант нашёл их. Настороженно обнюхав, он аккуратно взял клыками сначала один кусок. Я видел, как он быстрыми движениями пережевал его, а затем, наверное, проглотил. То же самое зверь сделал и со вторым куском мяса.

После этого я должен был выждать определенное время, чтобы съеденное мясо попало из пищевода чудовища в его желудок.

Когда это время почти наступило, то я скинул вниз оставшиеся два куска, а сам по тросу спустился к подножию.

Забрав сброшенное мясо, я направился к берегу озера. Там я нашёл оставленные мной ласты и запомнил место, где они лежат. Подбежав туда, куда эрлопт обычно выходит, когда идёт к озеру, я приготовился.

Набрав полную грудь воздуха, я что есть силы стал кричать. Орал до тех пор, пока не увидел, как монстр приближается ко мне издалека.

Он не очень торопился, впрочем, как и всегда. А, возможно, зверь понимал, что, оставшись один, без своих кархунгов, я далеко от него не убегу. Когда между нами оставалось около ста метров, мне удалось кинуть в его сторону один из оставшихся кусков мяса так, чтобы гигант это видел. Я стремительно двигался по берегу озера в сторону ласт и обернулся, когда он должен был подбежать к брошенному мной «лакомству». Чудовище уже стояло там и что-то обнюхивало. Затем оно сделало непонятное движение и понеслось ко мне. Я так и не понял, съел эрлопт тот кусок или нет. Но мне было всё равно. Пока он возился и обнюхивал его, я успел отбежать от него метров на сто пятьдесят. Дождавшись, когда монстр преодолеет половину этого расстояния, кинул второй, последний кусок мяса, так, чтобы он это видел. После чего устремился к нужному мне месту. Я пытался рассмотреть, что кровожадная тварь делает позади меня. Кажется, она останавливалась, так как расстояние между нами вновь увеличилось.

Оказавшись рядом с ластами, я быстро их нацепил, бросился в воду и поплыл к центру озера. Туда, где было очень глубоко. В каждое движение я вкладывал все свои силы, понимая, что если у меня не получится доплыть до центра, то они мне вряд ли понадобятся впоследствии.

За спиной послышался громкий всплеск, свидетельствующий о том, что эрлопт, не сбавляя скорости, тоже вошёл в водоём.

И вот, по моим ощущениям, мне удалось достичь центра. Я остановился, осмотрелся и обернулся назад.

Пыхтящая тварь находилась от меня метрах в восьмидесяти. Она уверенно сокращала между нами дистанцию. Когда она была примерно в тридцати метрах от меня, я, набрав полную грудь воздуха, нырнул. Мне было известно, что монстр не умеет этого делать. Поэтому, используя ласты, я ушёл на глубину. Пробыв там максимально возможное для себя время, я посмотрел наверх, увидел барахтавшееся на поверхности чудовище и поплыл туда, чтобы вынырнуть от него метрах в пятидесяти. Мне это удалось сделать.

Когда я всплыл на поверхность, бронированный гигант увидел меня и сразу поплыл в нужном направлении. Сделав несколько глубоких вздохов, я вновь погрузился на глубину. Через какое-то время мне пришлось во второй раз подняться наверх, очутившись метрах в шестидесяти от него. Затем я нырнул ещё раз.

Когда всплыл в пятый, то не увидел монстра на поверхности.

Не веря своим глазам, я лёг на поверхность озера вниз животом, опустив голову под воду, и стал медленно плыть. Она была чистая, и мне посчастливилось рассмотреть, как беспомощная туша эрлопта уходила вниз, погружаясь всё ниже и ниже на глубину.

Увидев это, я стремительно направился к берегу, опасаясь, что бронированная тварь неожиданно найдет какие-то внутренние, неизвестные мне резервы своего организма и поплывет за мной.

Оказавшись на суше, я быстро снял ласты и отбежал метров на сто от берега. Мне до сих пор казалось, что монстр может выбраться из глубины и начать меня преследовать.

Достаточно долгое время я просидел на берегу.

Мне не верилось, что удалось сделать это. Что я убил эрлопта! Без оружия!

Я так устал, что не было сил даже радоваться.

Ещё через какое-то время открылись врата ограждающих стен. Из них вышло несколько человек. Двое взяли меня под руки и помогли уйти с ритуального манежа.

Мне оказали необходимую медицинскую помощь и предоставили возможность отдохнуть один день.

Через сутки меня пригласили в церемониальный зал Совета Справедливых Традиций.

Председательствовавший Хандик Бар после церемониального приветствия сразу перешёл к делу:

- В настоящий момент экспертной коллегией проводится проверка соблюдения тобой правил проведения процедуры «почетной казни эрлопта». Некоторые из старейшин Совета сомневаются в правильности убийства тобою зверя, и в соответствии избранного тобой способа его умерщвления установленным правилам. Ты можешь что-то пояснить по данному поводу?

- Основными требованиями, - начал я свою речь, - при проведении традиционной процедуры «почетной казни эрлопта» были: запрет на убийство монстра при помощи какого-либо энергетического оборудования или механических и огнестрельных приспособлений, ядовитых или радиоактивных веществ. Лишить его жизни я мог только с помощью мускульной силы и оружия, которое вы для меня подобрали. Я правильно говорю?

- Да, - торжественно ответил Хандик Бар, немного подумав, - абсолютно.

- Вы, наверное, видели запись того утра, когда мне удалось убить монстра?

- Конечно.

- Я всё же освежу вашу память и объясню присутствующим, что именно сделал.

- Соблаговолите.

- Когда умер мой второй кархунг, то я с помощью вашего оружия разделал его тело. В первые два куска его мяса я положил несколько небольших фрагментов двух различных химических элементов, которые абсолютно безвредны для любого живого организма. Когда эрлопт съел их, эти элементы, спустя определённое и известное мне время, попали из пищевода в желудок и, вступив сначала в реакцию с желудочными соками, затем начали активно взаимодействовать друг с другом. В результате сложного химического процесса указанных фрагментов образуется вещество, которое стремительно увеличивает свою плотность, а соответственно и вес. Я не обладаю соответствующими познаниями, и не могу вам подробно объяснить все тонкости этой химической реакции, но, в итоге, это вещество может увеличить свой первоначальный вес в несколько тысяч раз, оставаясь в объёме такого же размера. Сам процесс протекает достаточно медленно. Поэтому я в определенной последовательности кинул эрлопту сначала один кусок мяса с частичками одного катализатора, а затем второй, с другим катализатором. После попадания обоих «укорителей» в нужной последовательности в пищевод монстра, описанный мной порядок умножения массы получившегося вещества, ускорился в геометрической прогрессии. И в момент, когда бронированное чудовище находилось на озере в самом глубоком его месте, набравшее большой вес, указанное мной химическое соединение, будучи внутри животного, утянуло его вниз под воду, где оно, захлебнувшись, утонуло. Будь эрлопт в тот момент на суше, он стал бы значительно медленнее двигаться, так как ему было бы тяжело таскать такую ношу. Но поскольку само вещество безвредно, то монстр продолжил бы существование до своей естественной смерти. Это я говорю с уверенностью, так как количество химических элементов, первоначальный вес получившегося из них вещества, а также максимальная его масса после всех процессов и воздействия катализаторов, были точно подсчитаны в лабораторных условиях соответствующего отдела моего научно-исследовательского центра. Все расчёты я могу вам предоставить, так как понимаю, что вы обязательно поднимите тушу эрлопта со дна озера и перепроверите мои слова.

Таким образом, я, используя ваше оружие, разделал тело кархунга, после чего своей мускульной силой разбросал его куски, которые монстр съел. В то же время я не использовал для его убийства какого-либо энергетического оборудования или механических и огнестрельных приспособлений, ядовитых или радиоактивных веществ. Больше мне добавить нечего.

Хандик Бар долго сидел и смотрел на меня, обдумывая мои слова.

- В те древние времена, - наконец, произнёс он, - когда правила составлялись, таких элементов и получаемых из них веществ ещё не было. Поэтому их применение и не могли запретить при проведении «почетной казни эрлопта». Но и разрешение на их применение в правилах нет. Что вы можете сказать на это?

- В правилах, - отвечал я, - прописаны конкретные запреты. А однозначных и точных разрешённых способов его казни не прописаны. Одним вашим оружием его теоретически можно убить различными способами. Но в правилах они не расписаны. Так значит, это тоже нарушение? А то, что в ваших правилах не предусмотрены какие-то моменты, которые появились позже, так извините! Не я в этом виноват! Либо меняйте и дополняйте свои правила в соответствии с реалиями времени, либо и далее чтите свои древние, архаичные традиции. Но тогда не сетуйте в случаях, если последующие, сложившиеся ситуации, будут подобны этому, произошедшему факту.

Хандик Бар с недовольным видом смотрел не меня. Он хотел что-то сказать, но не стал этого делать. Варлотинянин, наверное, знал, что я опытный правовед-законник, что у меня имеется большой научно-исследовательский центр с обширным штатом ученых и специалистов. А ещё я был хейкирянином, а не уроженцем его планеты, на которого у него было бы больше возможностей повлиять.

- Совет выслушал ваше мнение, - наконец, сухо выдавил из себя председательствующий. – В течение трёх дней нами будет принято решение о том соответствует ли способ, которым вы убили эрлопта, правилам традиционной процедуры «почетная казнь», о чём мы уведомим Совет Истинных Традиций на Хейкире. Вы можете ожидать нашего решения у себя на планете.

После этого старейшины покинули церемониальный зал.

Я почти сразу вернулся к себе на Хейкир.

На третий день после указанных событий старейшины Совета Истинных Традиций сообщил мне, что получили от соответствующего органа из Варлота подтверждение об успешно проведённой мной традиционной процедуре «почетная казнь эрлопта». А значит, я могу перейти к следующему этапу исполнения решения Совета. То есть, к справедливому возмездию – умерщвлению пяти людей на Земле.

Я был воодушевлён своей победой над эрлоптом. Ещё более - над Советом Справедливых Традиций из Варлота.

Немного отдохнув, я начал готовиться к исполнению следующего этапа решения нашего Совета.

Для этого мне вновь были необходимы кархунги.

Сложность состояла в том, что нужно было подобрать взрослых, молодых, сильных, смелых и одновременно очень послушных хищников.

Но всё же я нашел три таких зверя.

Во второй раз я подобрал опытных дрессировщиков и с их помощью стал заниматься с отобранными особями.

Не буду погружаться в тонкости процесса, отмечу только, что в течение полугода я занимался с этими тремя умнейшими существами долгими часами, налаживая с ними ту связь, которая необходима для выполнения столь необычного для них задания. Их физическая подготовка заняла совсем мало времени. Кархунгов натренировали так, чтобы они могли незаметно подобраться к жертве и молниеносным прыжком вцепиться ей в горло, после чего задушить её. В идеале они не должны были оставлять на теле жертвы никаких следов, кроме единственного – смертельного укуса. К тому же, я придумал, как и его замаскировать. И когда в результате долгой и упорной подготовки я понял, что уровень их понимания меня и того, что я хочу от них, достиг своего максимально-возможного предела, то решил, что все три хищных зверя готовы для своей миссии.

Ещё до решения Совета, когда минидроны в течение полугода искали людей–носителей метки-вещества, они, после установления их местонахождения, предоставили мне точные топографические и иные сведения об окружающей их местности. На основании них были сделаны точные карты и подобраны потенциально возможные и удобные точки прохода, которые позволяли сохранить в тайне факт моего появления на Земле. Эти точки находились вне населённых пунктов людей.

В первый раз я открыл проход между точками на Хейкире и на Земле в ночное для вас время, чтобы максимально обезопасить себя от ненужных контактов и удостовериться вживую, что данное место соответствует требованием безопасности и сохранения тайны моего прибытия. Оказавшись на нём и убедившись в безопасности нахождения точки прохода, я вновь запустил автоматического минидрона, который должен был найти нужного мне человека и в течение определённого периода времени осуществлять за ним наблюдение.

Я периодически, по ночам прибывал на вашу планету, где получал от минидрона всю собранную им информацию в отношении интересующего меня субъекта.

Подобным образом я действовал в отношении всех пяти землян с учетом специфики конкретно каждого их места проживания и складывающейся, текущей ситуации.

Несколько месяцев я только наблюдал и собирал сведения обо всех пяти человеческих особях мужского пола, которые находились в разных местах вашей планеты.

В результате моей кропотливой работы мне удалось установить образ жизни, постоянные контакты и места наиболее частого посещения, а также другие представляющие интерес сведения в отношение каждого из этих пяти людей. На основании этого я мог подобрать приблизительное место и время для выполнения решения Совета с целью умерщвления конкретного землянина.

Я ждал того момента, когда кто-нибудь окажется в удобном для меня месте и времени.

Первым умерщвленным в результате осуществления справедливого возмездия был мужчина, который проживал на малозаселенном участке суши, называемом вами Чукоткой.

Оно находилось относительно не так далеко от того места, где погиб мой отец.

Интересующий меня индивид с другими людьми поехал на рыбалку на ещё более отдаленный от населенных пунктов клочок земли.

По полученным с минидрона метеоданным я знал, что скоро там, где они остановились, начнётся пурга, которая должна была облегчить выполнение решения Совета.

Я перенёс точку прохода ближе к месту, где расположились рыбаки, и после того, как началась пурга, стал ждать удобного момента.

Находясь на вашей стороне, я получил информацию от наблюдательного дрона, что помеченный человек в одиночестве пошёл в сторону реки.

Вместе с тремя кархунгами я выдвинулся ему навстречу.

Видимость в пургу была практически нулевая. Густой снег вкупе с сильным ветром делали невозможным для людей передвижение на большие расстояния, и если бы не мое оборудование, то я никогда не нашёл бы того землянина. Мои хищные помощники в таких условиях тоже были лишены возможности ориентироваться на местности с помощью своего зрения, обоняния и осязания. Поэтому они двигались только по моим командам, не отходя далеко. Я, через встроенную в мой шлем аппаратуру, видел, как человек добрел до нужного ему места у реки и забрал какие-то предметы. Затем он пустился в обратный путь.

Другие участники рыбалки ожидали его в вездеходе – огромном, тяжелом, примитивном наземном транспортном средстве, которое было приспособлено для передвижения по бездорожью и для проживания внутри него какое-то время.

Заняв позицию между рекой и вездеходом, я ждал, когда возвращающийся рыбак доберётся до нас.

Пурга, тем временем, усиливалась. Сложные природные условия обеспечили мне возможность остаться незамеченными до того, как он подойдет на кратчайшее расстояние, достаточное для стремительной атаки одного из моих подопечных.

Мужчина увидел его только тогда, когда зверь прыгнул на него. Рыбак нёс в руках сложенную сетку, которую, не растерявшись, кинул в напавшего хищника и отскочил в сторону. Таплон, который первым бросился на человека, запутался в ней и пролетел мимо. Латык – мой второй кархунг, оказался лицом к лицу с тем землянином, готовясь к атаке. Мужчина, заметив перед собой неизвестного ему хищного зверя, не испугался и не запаниковал. Он был смел и понимал, что не сможет убежать, а потому внимательно смотрел на него, чтобы не пропустить момента прыжка и успеть увернуться. Именно поэтому землянин не смог среагировать на бросок сбоку Тири – третьего кархунга, самки, которая незаметно подобралась к человеку с другой стороны. Она сделала так, как её обучали - вцепилась незадачливому рыбаку в горло и, придавив его своими передними лапами, но не царапая и не оставляя на его теле иных следов своего воздействия, сжимала до тех пор, пока он не умер.

Когда Таплон, наконец, освободился от сетки, в которой запутался во время своей атаки, то подошёл к Латыку, так удачно отвлекшему на себя внимание человека. Вдвоем они стояли рядом на случай возникновения непредвиденных сложностей, готовые в любой момент по моей команде прийти на помощь третьему представителю своего вида.

Затем Тири, после того как агонии землянина прекратились, по моему сигналу, не разжимая челюстей, отнесла тело убитого ею человека подальше от того места. Она оставила его там, где было полно всяких мелких и не очень, но голодных хищников, типа арктического волка, песца и лисицы.

Я понимал, что они быстро почувствуют запах крови и найдут мёртвого рыбака. А после них обнаружить на теле убитого следы клыков Тири будет невозможно.

Осуществление второго умерщвления заняло больше времени.

Тот мужчина периодически перемещался на техническом средстве, приспособленном для передвижения по снегу от одного оборудованного пункта проживания до другого.

Перенеся точку прохода как можно ближе к его обычному маршруту, я несколько дней ждал того момента, когда он отправится в путь один.

На четвертый день мне, наконец, повезло. С наблюдательного минидрона я видел, как он выехал на своем транспортном средстве. Никого рядом с ним не было.

Я давно нашёл место для засады, расположенное в густом, лесном массиве, которое позволяло спрятаться моим хищникам и оставаться незамеченным вплоть до того момента, как второй убийца моего отца окажется на расстоянии одного прыжка. А потому кархунги заняли свои позиции по обе стороны предполагаемой траектории его движения.

Звук работы движущегося транспортного средства был слышан издалека, ещё до того, как человек появился в поле моего зрения. Я находился рядом с Тири, которая расположилась первой на его пути. Мне было заметно, как она напряглась, готовясь к атаке, как перебирает своими мощными лапами, так как ей трудно было находиться без движения, как двигаются под короткой шерстью её мускулы. Все её существо было полностью направлено на выполнение цели, поставленной мной. Она ждала только моей команды.

Я увидел человека издалека. Он был один и с большой скоростью двигался на снегоходе, быстро приближаясь к нам.

Когда мужчина подъехал к месту, где находился я, Тири, по моей команде из засады набросилась на него.

Так как я ранее не тренировал кархунгов на атаку движущихся целей, а землянин скользил по снегу с высокой скоростью, то она не смогла попасть ему точно в горло. Бросившись вперед, она пролетела мимо него, но, раскинув свои когтистые лапы, сумела зацепить и сбить человека с этого средства передвижения. Проехав ещё несколько метров, его снегоход зарылся в сугроб.

Когда ошарашенный мужчина встал на ноги, Тири находилась от него метрах в шести. Он повернулся к ней и внимательно наблюдал за всеми её действиями.

Я громко подал сигнал Таплону. Он находился в укрытии за спиной землянина. Тот, услышав звук моего голоса, успел только повернуться туда, откуда он доносился. Но ему не хватило скорости, чтобы среагировать на последовавшую атаку. Стремительным прыжком кархунг сбил его с ног и впился в горло. Вдавливая второго убийцу моего отца всем весом своего тела в глубокий снег, мой хищный помощник удерживал его до тех пор, пока тот не перестал биться в последних конвульсиях.

Когда всё было кончено, Таплон, держа в клыках окровавленное тело, принёс мне его и положил на землю.

Из ранее полученных от наблюдательного дрона сведений я знал, что неподалеку от этого места, в зимней спячке, находится крупный, лесной хищник – бурый медведь. Он был нужен мне, чтобы скрыть истинную причину гибели этого землянина.

Кархунги по моей команде нашли это место. Дружно работая своими мускулистыми конечностями, они прорыли в берлогу ход, после чего в неё залез Латык, который должен был разбудить лесного хищника.

Некоторое время из берлоги доносились лишь звуки, которые издавал мой подопечный. Земной хищник никак не хотел выходить из сна. Но когда Латыку всё же удалось его разбудить, то он был в бешенстве от того, что его подняли. Громкий рёв возвестил окрестности о том, что бурый зверь вышел из спячки.

Латык вылетел из места зимовки медведя, словно космический аппарат, устремившийся к далеким планетам. Сразу за ним показался бурый зверь. Он был очень разъярён и агрессивен.

Я находился на достаточном расстоянии и видел, как мои четвероногие помощники специально убегали от него, заманивая к месту, где лежало тело человека.

Им это удалось. Преследуя их, медведь быстро обнаружил мёртвого, окровавленного землянина. Он долго обнюхивал его и несколько раз, зацепив лапой, перевернул его тело. Но есть он его не стал. Возможно, он был ещё не голоден или понял, что это не человек его разбудил. Он стоял возле убитого и не знал, что ему делать.

Потом, когда медведь натоптал на этом месте, где был задушен второй убийца моего отца, оставив там множество своих следов, скрывая следы кархунгов, к нему подбежал Латык и, молниеносно подскочив, укусил его в заднюю ногу.

Ревя от боли и обиды, косолапый зверь вновь бросился за ним, а я пошёл в противоположную сторону к точке прохода, зная, что потом туда подбегут мои подопечные хищники.

Но они вернулись туда не сразу. К указанному месту пришли Таплон и Тири, которые тащили за собой третьего, раненого собрата.

Латык, а это был именно он, уже не мог подняться на свои лапы. Я понял, что медведь в какой-то момент настиг его, или же кархунг сам неаккуратно сблизился с ним. На его теле были видны глубокие рваные раны, оставленные когтями медведя, и проколы в области шеи – от его клыков.

Я и две другие особи потратили ещё какое-то время, чтобы уничтожить все следы нашего нахождения здесь, после чего вернулись на Хейкир.

Латык вскоре умер.

Третьего мужчину я тоже поджидал несколько дней.

Но вот, одним вечером, я получил сведения о том, что он совершает действия, указывающие на то, что на следующий день поедет на охоту.

Ранее он неоднократно отправлялся вместе с другими людьми на данное мероприятие, но почему-то лично в нём никогда не участвовал.

К сожалению, я не угадал с местом, куда именно он направится, в связи с чем ждал его у точки прохода, которая была значительно удалена от его реального местонахождения. Но получив от наблюдательного минидрона точные координаты его пребывания, я сразу же вернулся на Хейкир.

В соответствии с вновь полученными сведениями, я быстро ввёл координаты новой точки прохода.

Когда я прибыл туда, то, используя минидрон, увидел, что все охотники ушли далеко вперёд от того места, где интересующий меня человек остался для выполнения каких-то непонятным мне действий.

Осуществив их, он направился вглубь леса. Мужчина медленно двигался по прямой, с интересом рассматривая окружающую его местность.

Дальше было нетрудно.

Таплон и Тири на большом расстоянии обошли мужчину, а затем начали сближаться с ним, подкрадываясь с разных сторон. Несмотря на то, что мои подопечные старались двигаться как можно тише, человек увидел Таплона и успел выстрелить. Но не попал. Вовремя подоспевшая Тири атаковала человека сзади. Он, услышав звук её прыжков, успел только повернуться к ней, как она налетела на него. Человек, защищаясь, выставил вперёд ружье, так как не успел его перезарядить. Её атака была точна. Сначала кархунг выбил из его рук оружие, а затем стал кружить возле него, отвлекая его на себя. Я хотел, чтобы человек получил как можно меньше повреждений, а потому было необходимо действовать аккуратно. В противостоянии с Тири землянин не увидел, как сзади к нему подкрался Таплон. Когда он был готов к прыжку, то специально издал глухой рык, чтобы мужчина повернулся к нему лицом. Услышав сзади звук, тот быстро оглянулся. Но это его не спасло. Мой хищный помощник броском сбил охотника с ног и впился ему в горло. Третий убийца моего отца пытался освободиться от смертельного захвата Таплона, но вдавленный в снег могучими лапами зверя он не мог толком пошевелить даже руками. Спустя некоторое время мужчина перестал дышать, а мой подопечный послушно положил его тело к моим ногам.

Наученный горьким опытом с медведем я вместе с кархунгами пару дней назад выловил в ваших лесах волка, которого запер в небольшую платформу и держал с собой у точки прохода.

После смерти третьего человека я открыл клетку и кархунги погнали волка к убитому. Они всё выполнили точно. Голодный, земной хищник, почувствовав запах крови, накинулся на его тело. Когда зверь сильно измазался в крови, я застрелил его своим оружием, подобранным под калибр ружья человека.

Уничтожив с помощью своих питомцев следы нашего присутствия, я вернулся обратно на свою планету.

Казалось, что с четвертым человеком должно было всё пройти гораздо проще. Но это только так казалось.

Он по одним и тем же дням, в позднее время ходил гулять на окраину населенного пункта в небольшой лес. Так как его прогулки были поздними, то в самом лесу никого из людей почти никогда не было.

Там же постоянно находилась стая хищных животных, которые как будто были и не домашними, но и дикими их назвать я не могу, так как они были практически полностью лишены агрессии в отношении человека. Да, это ваши собаки.

Волков, медведей или других агрессивных и хищных зверей в этой местности не было абсолютно.

Поэтому я заранее приготовился. Взял специальный, распыляемый порошок, который после всасывания в слизистые оболочки дыхательных путей начинает воздействовать на мозг и центральную нервную систему животного так, что оно становится очень агрессивным.

Прибыв в заранее выбранную точку прохода, расположенную в лесу, недалеко от обычного маршрута передвижения четвёртого человека, я вместе с кархунгами стал искать эту стаю.

Несмотря на то, что было уже темно, с помощью наблюдательного дрона я нашёл её быстро. Она расположилась на лесной поляне.

Когда я вместе с Таплоном и Тири очутился на ней, то все члены стаи, подбежав к нам, стали с интересом обнюхивать нас. Никакой агрессии я у них не наблюдал. Некоторые особи собак даже пытались играть с моими кархунгами. Но без моей команды те не совершали никаких действий. Надо было как-то заставить собак делать то, что мне необходимо. Я пытался командовать ими. Но мои попытки увести их за собой ни к чему не привели. Стая дружно оставалась на своём месте. Тогда я попытался командовать их вожаком – взрослым и крупным псом. Но тот никак не реагировал на меня. Видя тщетность своих стараний, я стал отдавать команды моим кархунгам, чтобы с их помощью командовать стаей. Таплон и Тири попытались руководить её передвижением. Но все собаки, находящиеся в ней, слушали только своего предводителя. А он упорно не хотел слушать ни мои команды, ни грозные призывы моих хищных помощников.

Таплон понял, что пока вожак будет являться в глазах других собак альфа-особью, то руководить ими не получится. Кархунг задал ему жёсткую взбучку. Тот пёс был сильным и храбрым, но он был значительно меньше моего подопечного и раза в три легче, а потому противостоять сопернику он не смог. Мой помощник не собирался его убивать. Он прижал вожака спиной к снегу и показал, что тот не может вырваться из его лап. Когда низложенный предводитель перестал сопротивляться, Таплон отпустил его, тем самым показав всем другим собакам, кто в данный момент является доминантной особью. После того как побитый и низложенный вожак отошёл в сторону, все другие собаки стали слушать кархунга. Но пока мы только ждали на лесной поляне.

Спустя небольшой период времени, через наблюдательный дрон я увидел, как четвертый убийца моего отца подошёл к лесу, а затем по снежной тропе направился в нашу сторону.

Мне и моим питомцам даже не пришлось идти куда-то. Надо было дождаться, когда мужчина сам доберётся до нас. Кархунги удерживали стаю на месте, не позволяя ей шуметь.

Когда гуляющий землянин вышел к нам, то сразу увидел Таплона. Он остановился и направил на него свет своего фонаря. Мне кажется, что он сразу всё понял.

Тири заранее спряталась в глубоком снегу, заняв позицию неподалеку от тропинки, ведущей на поляну. По моему сигналу она подобралась к человеку сзади и атаковала стремительно.

Но этот мужчина меня удивил!

Он как будто ждал этой атаки, а потому ловко увернулся от неё. Кархунг развернулся и бросился на землянина снова. Тот вновь избежал контакта с хищником, ловко отскочив в сторону и встав в оборонительную позу. Я даже не успел заметить, когда в его руке появилось холодное оружие. Видимо, этого не заметила и Тири. Она вновь ринулась в атаку. Человек резким движением выставил оружие перед собой. Моя преданная самка кархунга всем весом своего тела и инерцией прыжка налетела на острый клинок. Он пронзил голову у основания её нижней челюсти и снизу вошёл почти по самую рукоять в головной мозг. Тири умерла мгновенно. Клинок, скорее всего, застрял где-то в костях её черепа, так как мужчина не смог его вытащить.

Таплон напал на землянина с противоположной стороны. Но тот опять успел увернуться, уйдя с линии атаки хищника. Какой же ловкий он был!

Я понял, что надо как-то его отвлечь. А потому сам кинулся в его сторону. Человек, услышав звуки моего движения к нему, посмотрел в мою сторону.

Это была его шибка.

Таплон ему второго шанса не дал. В стремительном прыжке он сбил мужчину с ног, и его клыки сжались на его шее. Своими лапами он удерживал тело, пытающегося освободиться землянина. Но он не мог победить более крупного и тяжёлого хищника. Когда четвертый убийца моего отца затих, последний, оставшийся в живых кархунг посмотрел на меня.

Я понимал, что не надо оставлять мёртвое тело человека на этой поляне, так как тут же лежала убитая им Тири. Подумав несколько мгновений, я дал команду Таплону, чтобы он двигался вперёд. Пройдя почти до окончания леса и увидев вдали ближайшие строения людей, я приказал ему положить тело на снег.

Вся стая собак, кроме вожака, все это время следовала за кархунгом. Сейчас они не отставали от него, что меня вполне устраивало.

Только после этого я обратил внимание, что наблюдательный минидрон показывает, как со стороны строений к нам движется другой, посторонний человек.

Я, вместе с Таплоном, быстро спрятался за деревьями на достаточном расстоянии от того места, где лежало мёртвое тело.

Собаки попытались уйти за нами, но кархунг рыкнул на них, показывая, чтобы они оставались на месте. Сбитые с толку животные сгрудились вокруг убитого землянина.

Через несколько мгновений к ним подошёл человек. Отогнав собак, он увидел мёртвого мужчину. Издав звук изумления и схватившись за голову, он побежал обратно в сторону строений.

Я вновь устремился к четвертой жертве. Таплон следовал за мной. Собаки крутились вокруг нас и тела на снегу, но не пытались его укусить. Я предполагал такое развитие событий. Но мне нужно было уничтожить следы укуса кархунга. Поэтому, подойдя к одному из самых крупных псов, я кинул ему в морду щепотку порошка, вызывающего агрессию.

То же самое сделал ещё с парой животных покрупнее. И стал ждать.

Спустя какое-то время порошок начал действовать.

Сначала эти животные стали значительно активнее, затем они принялись скалиться и проявлять свои отнюдь не мирные намерения.

Таплон грозно рыкнул на них и показал, чтобы они шли к телу. Но те не желали его слушать. Тогда он схватил пса, ближнего из этой троицы, за загривок и притащил его к мертвому землянину. Ткнув агрессивно рычавшего кобеля в окровавленную рану на шее последнего, кархунг ослабил хватку и отпустил его окончательно, когда увидел, как тот начал пробовать на вкус то, к чему его притащили.

Двое других самцов, подойдя к первому, и почувствовав запах крови, тоже накинулись на убитого человека и стали его рвать.

Остальные собаки стали бегать вокруг них и истошно лаять.

Я так и не понял, что они хотели. Присоединиться к первым трём, или, наоборот, отогнать их от тела мёртвого мужчины? Мне показалось, что ближе к истине был второй вариант.

Дрон вновь сигнализировал мне, что всё тот же человек возвращается обратно от строений к нам.

Я вместе с Таплоном быстро вернулся в лес на поляну, где находилось тело Тири. Отдав живому кархунгу команду, чтобы он утащил мёртвое тело собрата к точке прохода, я, используя минидрон, стал наблюдать за происходящим на окраине леса, там, где оставил свою последнюю жертву и стаю собак.

Мужчина, дойдя до обнаруженного им тела, стал во второй раз отгонять от него собак. Но теперь это ему было сделать нелегко, так как те три крупные особи успели попробовать вкус человеческой плоти. Они рычали и скалились на подошедшего землянина, демонстрируя ему свои агрессивные намерения. Кое-как он всё же оттеснил их и не давал приблизиться к окровавленному телу, лежавшему на снегу.

Через какое-то время к нему на помощь подошёл ещё один мужчина, и вместе им было легче отбиваться от собак.

Я понял, что надо уходить из леса, так как скоро к этим двоим могут подоспеть другие люди и нас точно заметят.

Внимательно осмотрев поляну, я стал уничтожать следы крови Тири, которые ещё оставались на ней, закапывая их глубже в снег. Подошедший с точки прохода Таплон мне в этом сильно помог.

Неожиданно прозвучал звук похожий на хлопок. Он донёсся оттуда, где осталась стая. Кархунг повернул голову в сторону хлопка, потом внимательно посмотрел на меня и продолжил уничтожать последние следы нашего пребывания на поляне.

Уже когда мы были на её краю, намереваясь идти дальше в лес к точке возврата, с другой стороны поляны показались собаки. Они, испугавшись чего-то, вернулись на место, где их стая обычно отдыхала. Увидев Таплона, они радостно завиляли хвостами и пошли за ним, держась чуточку позади.

Все вместе мы направились к точке прохода, туда, куда мой верный помощник ранее перетащил убитую землянином Тири.

Увидев её мёртвое и окровавленное тело на снегу, три крупные особи, которых я ранее обработал порошком для агрессии, кинулись теперь на неё. Это была их последняя ошибка в жизни.

Как только Таплон увидел, что первая из трёх собак впилась в Тири своими клыками, а остальные намереваются сделать то же самое, он мгновенно бросился на них. Отважный кархунг не прощал такого отношения к своим соплеменникам. Подскочив, он перекусил одному псу шею у основания черепа. Тот сразу замертво упал на снег.

Оставшиеся два пса не извлекли урока из смерти своего собрата и пытались откусить кусок мяса от тела мёртвой Тири.

Таплон ударом мощной лапы переломил позвоночник второму кобелю. Я видел, как неестественно изогнулась его спина, сложившись практически пополам.

Третий пёс пытался защищаться, но силы были неравны. Отважный кархунг повалил его на снег, а затем впился ему в глотку и задушил. На всё это ему понадобилось совсем немного времени.

Посмотрев на расправу над этими псами, я подумал, что так, наверное, даже будет лучше, потому что эти три только что убитые особи отведали вкус человеческого мяса, а потому могли быть потенциально опасны для людей впоследствии.

Грозно рыча, оскалив пасть и вздыбив загривок, он двинулся на оставшихся членов стаи.

Те, видя ужасную смерть своих агрессивных собратьев, видимо, не желали повторить их трагическую судьбу, а потому дружно обратились в бегство, направившись в сторону лесной поляны.

Когда точка прохода открылась, Таплон затащил на нашу сторону тело Тири. Затем, подумав немного, я отдал ему команду, чтобы он занёс туда же тушки убитых им собак. Мне не хотел оставлять на Земле каких-либо следов нашего присутствия. После чего прошёл сам.

Вот так у меня остался только один верный кархунг.

Пятый человек, подлежащий умерщвлению, в последнее время проживал в той глухой деревне, в которой оставались только старые, человеческие особи. Они никогда из деревни не выходили, так как были слишком слабы и не могли мне помешать в осуществлении справедливого возмездия. А интересующий меня субъект практически каждый день, с утра ходил в лес одной и той же тропой и проверял свои ловушки, в которые периодически попадали ушастые грызуны – зайцы. Он с таким завидным постоянством и стабильностью постоянно выполнял одни и те же действия, что я в последние два дня даже снял с этой деревни минидрон наблюдения.

Мне он казался самым легким исполнением решения Совета Истинных Традиций. Поэтому я его оставил напоследок.

Сегодня утром, когда, осуществив проход с Хейкира, я оказался на Земле, то запустил наблюдательного дрона к его деревне.

Мужчина вышел в обычное время и направился по своей тропинке.

Я сидел возле той поляны, на которой ты меня нашёл позже. Она располагалась на пути его следования. От неё до точки прохода всего несколько сотен метров.

Когда человек по проторенной дорожке добрался до поляны и выкатился на лыжах на её середину, с другой стороны вышел я.

Мне вновь, как и с четвёртой жертвой, показалось, что, когда землянин увидел меня, он сразу всё понял. Я не заметил в его глазах ни страха, ни растерянности. Это не были глаза бессердечного убийцы или маньяка. В них было какое-то усталое спокойствие. Необъяснимое, обречённое равнодушие к своей судьбе. Он не спеша снял с плеча оружие и выстрелил. Но не в меня. Он выстрелил вверх, в воздух.

Я не знаю, зачем и для чего он это сделал.

Моё появление, естественно, было только отвлекающим манёвром. Тихо подкравшись сбоку, Таплон атаковал мужчину, не предоставив ему ни одного шанса на выживание.

После того как всё было закончено, я стал рассматривать последнюю жертву кархунга.

Это был великолепный представитель человеческого рода. Я имею в виду его физическую составляющую.

Я стоял над его телом и думал.

Умерщвлением этого пятого земного, разумного существа я полностью выполнил решение Совета Истинных Традиций.

Я совершил справедливый акт возмездия в отношении представителей человеческой расы, которые были виновны в смерти моего отца. Я удовлетворил свою многолетнюю мечту о заслуженной мести.

Но почему-то я, находясь сегодня на лесной поляне возле тела пятого, убитого человека, того, кто был напрямую причастен к смерти моего отца, не ощущал какого-то особенного, радостного чувства удовлетворения.

Может быть прошло слишком много времени с того момента, как на моих глазах погиб отец, и жажда праведной мести утихла? Может быть, изменились мои чувства к отцу?

Наверное, да. Любовь к нему не стала меньшей, но трансформировалась в более осознанное чувство. После его смерти мне пришлось через многое пройти, осознать что-то важное, чему-то научиться. И с учетом полученного жизненного опыта я понял, сколько ему в своё время пришлось приложить сил, энергии, времени, здоровья, чтобы достичь того высокого научно-профессионального, социального и материального уровней, к которым я сам так стремился. Понимание и осознание этого только увеличило мое уважение к нему.

Так почему же мне не радостно от того, что я сделал? Ведь успешно исполнив решение старейшин Совета Истинных Традиций, я получу в нашем обществе достаточно уважения и почёта.

Может быть и то, что скрытая борьба с членами Совета по соблюдению всех их условий и правил при исполнении их решения отняла у меня столько физических, психических и эмоциональных сил, что радоваться окончанию своей миссии мне было уже нечем.

Или взгляд этих глаз последнего, умерщвлённого мной человека. В них была какая-то трагическая, обречённая скорбь. Она пронизывала его изнутри и была видна сразу. Сейчас мне не очень верится в то, что существо, в чьём взгляде отражаются такие чувства, может быть бездушным и жестоким убийцей. Эти глаза как будто смотрели в мою душу, заставив что-то перевернуться в ней. Они вынудили меня задать вопрос себе: «Всё ли правильно я сделал?»

Глава 7

Орзес Таг встал и, смотря на человека своими огромными глазами, продолжил:

- Ладно. Это мои внутренние копания в себе. Они к твоему делу отношения не имеют. В общем, я всё тебе рассказал, по интересующим тебя событиям. Если тебе что-то непонятно, спрашивай.

Человек обдумывал всё, что сейчас услышал от Орзес Тага.

Артём в течение суток услышал вторую, фантастическую и трагическую историю. Но в этот раз она была изложена другой, противоположной стороной. Оперативник понимал, что хейкирянин говорит правду, так как его описание растянувшихся на длительный срок событий полностью совпадает с тем, что ему вчера поведал Дмитриев и с совокупностью сведений, которыми он обладает сам.

Этот инопланетянин на долгом пути достижения своей цели прошёл через такие жестокие испытания, преодолел столько опасных препятствий, чем, несмотря на то что он был виновен в смерти пяти человек, невольно вызвал у оперативника чувство уважения.

- Да как будто, всё понятно, - задумчиво и печально заметил Долгов. - Вот только мне не совсем ясно одно. Почему вы, когда у себя на планете принимали решение о виновности людей в смерти твоего отца и о том, что они достойны «умерщвления», не предоставили возможности им как-то объяснить мотивы своих действий? Вы приняли решение, не услышав точку зрения оппонента? Ваши старейшины так сильно были погружены в хитросплетения интриг этого Латурба Гарда, что не удосужились соблюсти основные принципы судопроизводства? Ты считаешь, что при таком порядке вынесения решения оно было справедливым?

- Все эти заданные тобой вопросы, скорее всего, являлись одними из тех моментов, из-за которых официальные власти Хейкира и не хотели сами принимать по ним решения, - усмехнувшись, ответил Орзес Таг. – Ну, конечно, за исключением тех моментов, о которых я упоминал ранее. А в Совете Истинных Традиций рассмотрение моего требования заочно, то есть без присутствия обвиняемой стороны, возможно. А потому оно законно.

- Но, не кажется ли тебе, что это несправедливо?

- Возможно. Зато, повторяю, законно. К сожалению, в жизни понятия законности и справедливости не всегда совпадают.

- У нас на Земле мы стараемся добиться того, чтобы понятия законности было тождественно справедливости.

- Да? – Орзес Таг с интересом посмотрел на оперативника. – Ну, мы тоже стараемся, чтобы так было, но не всегда получается. Поэтому я руководствуюсь понятием законности. Впрочем, как и у вас.

- Что ты имеешь в виду?

Хейкирянин встал, заложив руки за спину, стал медленно прохаживаться от человека до стены помещения и обратно:

- Ещё до решения Совета, когда я искал тех нужных мне пять человек, я стал изучать вашу историю, законы, немного культуру. Считал, что мне это понадобится, чтобы лучше понимать людей и использовать это впоследствии. Так вот, чуть более двадцати ваших лет назад на территории, где сейчас проживаете вы, существовало государство – Советский Союз. В том уголовном законе, действовавшем тогда, было предусмотрено наказание за так называемую «спекуляцию». То есть данное деяние считалось преступным, и в соответствии с этим люди несли наказание за его совершение. В настоящий момент на месте этого государства существует другая страна, которая считает себя правопреемницей первого. Теперь же «спекуляция» стала предпринимательской деятельностью, не запрещённой вашим новым, уголовным законом, а лица, ею занимающиеся, не то что не подлежат наказанию, а считаются уважаемыми людьми. Как ты считаешь, те люди, которые в соответствии с действовавшим тогда законом были наказаны двадцать лет назад за «спекуляцию», и, помня то, как поступили с ними в то время, когда сейчас смотрят на настоящих предпринимателей, считают это справедливым?

- Наверное, нет.

- А тех сотрудников государственных органов, которые их привлекали к ответственности за «спекуляцию» тогда, и действовали в рамках того закона, ты же сейчас не будешь называть преступниками?

- Нет, конечно.

- Получается, что те люди, которые были привлечены двадцать лет назад к ответственности за спекуляцию, были осуждены законно, что является несправедливым в оценке указанного деяния на данный момент. Что скажешь?

- Не знаю, - неуверенно ответил милиционер. - Я об этом как-то не задумывался.

- Или взять ваши «средние века». Там «святая инквизиция» сотни тысяч людей казнила по обвинению в «ереси», в соответствии с теми законами, которые основывались на своеобразном понимании некоторых ваших религиозных догм. Даже тогда эти казни не считались справедливыми, но были законными. И тех людей, которые действовали на основании действующих законов, вы даже сейчас называете лишь «религиозными фанатиками», но никак не преступниками. Это справедливо?

- И что ты хочешь этим сказать?

- То, что я действую на основании решения Совета Истинных Традиций, который в данном случае является законным актом независимо от того, считаешь ли ты это справедливым или нет.

- Но все события тогда и сейчас произошли на Земле, и привлекать к ответственности за их совершение необходимо по земным законам.

- Это в ваших законах так написано. А в наших нет. Если преступное деяние было допущено в отношении хейкирянина, независимо от места его непосредственного совершения, то наказание лиц, повинных в нём, осуществляется в соответствии с правилами, утверждёнными Советом Истинных Традиций. Так гласит решение старейшин. А поскольку я – хейкирянин, то руководствуюсь своими законами, которые применимы в связи с гибелью моего отца.

- Но это вы к нам пришли на Землю, вот по нашим законам и действуйте здесь. Мы же к вам не лезем на планету и не диктуем кому-либо свои правила и законы.

- Во-первых, хейкиряне открыли и побывали на Земле, когда людей на ней ещё не было и в помине. Поэтому кто к кому пришёл, это вопрос спорный.

Во-вторых, мой отец предпринял все меры, чтобы избежать контактов с людьми. Он выбрал для тренировок одно из самых диких и безлюдных мест на вашей планете, на которое, до того случая, нога человека не ступала. Скорее всего, ваше техническое развитие дошло до такого уровня, что вы смогли уловить фоновые явления от силового поля, излучаемые от точки прохода, и потому прибыли туда в тот злополучный день тренировки, когда погиб мой отец. Но наши техники сделали так, чтобы больше никогда такого не повторилось.

B-третьих, вы не «лезете» к нам на планету не потому, что такие добрые и гуманные, а из-за того, что физически и технически не можете этого сделать в данный момент.

В-четвертых: то, что вы якобы не диктуете кому-либо своих правил и законов. Взять пример из вашей недавней истории. То, что европейские колонизаторы, которых вы считаете самыми цивилизованными на планете, несколько сотен лет назад сделали с коренным населением на вашем отдельном континенте, называемым Америкой, свидетельствует об обратном. То же самое, только ещё позже, было совершено и в Африке, и в Индии. Как только у вас появляется возможность, соответствующие силы и средства, вы сразу начинаете их диктовать. И не важно, в мягкой или жесткой форме это происходит.

Поэтому могу тебя заверить, что все свои действия на Земле я совершал абсолютно по вашим же канонам. А именно: я сильнее, развитее вас в техническом и научном плане, следовательно, буду поступать в отношении вас по своим законам, вне зависимости от того нравится это вам или нет.

Следует учитывать и тот момент, что все свои «мероприятия» я старался проводить втайне от людей, не раскрывая факт своего существования.

Артём, почесывая подбородок, сидел на непонятном предмете и понимал, что он сейчас, мягко говоря, не совсем готов к предметному разговору по данной теме.

- Ладно, - примирительно сказал он, - я хотел сказать, что если бы вы дали возможность тем «умерщвлённым» людям объясниться, то поняли бы, что они не являлись хладнокровными, жестокими убийцами. В тот момент в лощине они думали, что вы стреляете по ним из настоящего оружия. Таких парализаторов или чего-то подобного у людей тогда ещё не было. Когда эти спецназовцы поняли, что те предметы, из которых твой отец и дядя стреляли по ним, не причинили вреда здоровью и жизни кому-либо из них, то они очень сожалели о содеянном. Эти мужчины сами очень переживали о случившемся и всю свою оставшуюся жизнь жили с чувством того, что совершили ужасную, трагическую ошибку, в результате которой погибли разумные существа. И они понимали, что виновны в их смерти. Все эти пять человек, наверное, психологически были даже готовы к какому-либо наказанию. Кроме, наверное, того, какое вы им назначили и осуществили.

- А ты об этом, откуда знаешь?

- От последнего, пятого человека, которого ты сегодня «умертвил». Он мне сам об этом рассказал. Да и другие тоже так думали. Я читал их записи. Уже после их смерти.

Орзес Таг многозначительно вздохнул, набрал в свою грудь воздуха, видимо, желая ответить человеку, но, задумчиво погладив свой лысый череп, так ничего и не произнёс.

- Так вожак-эрлопт умер на Земле? Или нет? – возобновил разговор Артём.

- Маловероятно, что он погиб на вашей планете. Климат того места, где люди бились с ним, значительно холоднее и суровее того, где он проживал раньше. Я думаю, что монстр впал в спячку из-за низкой температуры, окружавшей его тогда среды, и отсутствия еды, переваривая которую он смог бы выделять определённое количество тепла, чтобы поддерживать температуру своего тела.

- И когда зверь выйдет из этой спячки?

- Он выйдет из неё, когда окружающая его среда прогреется до того уровня, чтобы согрелось его тело и все внутренние органы до температурных значений, необходимых для нормальной работы. А когда согреется то место, где эрлопт сейчас находится, я не знаю. Также как не знаю и само место его нахождения. Теоретически, монстр может находиться в таком спящем состоянии сотни лет. А может быть даже и тысячи. Но я бы не хотел оказаться там в тот момент, когда гигант выйдет из спячки, потому что он будет очень голоден. И для набора необходимых ему сил и энергии он будет много есть.

- Когда чудище выйдет из спячки, вы же увидите это? Ты же говорил, что у него стоит какая-то там метка.

- Да, биотермический «маячок» в доминантную особь был внедрён. И когда её тело прогреется, от тепла и химической реакции с кровью он подзарядится. И спустя какое-то время подаст сигнал, который будет периодически повторяться. Но тут есть два деликатных момента. Первый: сила этого сигнала небольшая и мы сможем уловить его, только находясь на Земле либо на околоземной орбите. Будучи на Хейкире мы этот сигнал не заметим. Второй момент: датчик был вживлен в тело эрлопта и прикреплён к кости его позвоночника. Если у него эту кость с прикрепленным «маячком» вырвут, то он впоследствии сможет её регенерировать, отрастить снова. Но, естественно, уже без датчика. И тогда чудовище будет невозможно найти. Либо возможно, но только по ужасным последствиям его деятельности. Эта особь содержалась в питомнике моего отца в идеальных условиях. Поэтому тогда не было необходимости вживлять его ещё глубже. В голову, например.

- А далеко она могла уйти от того места, где в последний раз датчик сработал? Ты сказал, что вы обследовали то место, где его в последний раз засекли.

- Монстр находился на Земле. «Маячок» подавал сигнал раз в шесть часов. Я получал информацию о его местонахождении, открывая точку прохода, находясь на Хейкире. В день гибели отца, когда я сидел и ждал возвращения эрлопта–вожака, мне ещё приходил импульс с датчика. Но затем, когда Латурб Гард взял всё в свои руки, я не знаю, пытался ли он обнаружить сигнал и если да, то как часто он это делал. И делал ли вообще. Потом мы нашли запись о времени последнего открытия прохода, когда «маячок» ещё «видело» оборудование. По координатам указанного места мы всё осмотрели, но ничего не нашли. Как далеко монстр мог зайти, я не знаю.

- И как вы – хейкиряне думаете за этой ситуацией с вожаком-эрлоптом наблюдать?

- Больше года назад я поставил в одном тихом месте Земли, расположенном недалеко от одной из точек прохода, оборудование. Если монстр оживет, то «маячок» начнет подавать сигналы, которые это оборудование обнаружит и зафиксирует. Мы с Хейкира периодически будем открывать проход и просматривать информацию с этого оборудования. И если датчик, вживлённый в эрлопта, заработает, то мы через какое-то время об этом узнаем.

- И как часто вы будете открывать к нам проход, чтобы просматривать эту информацию с оборудования? Я надеюсь, что не раз в полгода?

- Конечно, нет, - произнёс Орзес Таг, успокаивая человека. – С того времени, как я занимаюсь поисками и наблюдением за этими пятью людьми, я бываю на Земле практически каждый день. А иногда и несколько раз в день и смотрю на показания этого оборудования. Сейчас, после выполнения решения Совета необходимости в столь частых визитах сюда у меня нет. Пока, в новых реалиях, периодичность открытия прохода я не установил. Но буду стараться делать это как можно чаще.

- Понятно.

Артём встал и, разминая плечи вращательным движением, внимательно посмотрел на хейкирянина.

- Ты что-то ещё хочешь спросить? – поинтересовался тот.

- Да, хочу, - продолжил человек. – Это, конечно, не мое дело. Но сейчас, приведя меня сюда и рассказав мне всё это, ты нарушил сразу два из требований старейшин. А именно: о сохранении в тайне истинной причины смерти пяти человек, и чтобы человечество не узнало о наличии вашего существования. Ты не боишься, что они обвинят тебя в этом?

Орзес Таг серьезно и внимательно смотрел на оперативника.

- Уже, наверное, не боюсь, - уверенно заключил он. – Я столько пережил за то время, в которое выполнял их решение с непонятными правилами, что устал этого бояться. Тем более что фактически я достиг того, чего желал ранее, а именно: нашёл и отомстил тем людям, которые были виновны в гибели моего отца.

И ещё я надеюсь, что ты никому на Земле не расскажешь о нашем разговоре. А потому, человечество не узнает о существовании хейкирян.

Но не стоит исключать того, что может существовать ещё один невыясненный момент. Почему наблюдательный минидрон, который сегодня находился на высоте над нами, не сообщил мне о том, что ты подходишь к месту, где находились мы? Возможно, у него какая-то техническая неисправность. А возможно, это специально сделали старейшины, чтобы зафиксировать факт моего контакта с тобой и обвинить меня в нарушении их правил. Точно это будет известно, когда выполнят полную диагностику этого наблюдательного дрона. Но сейчас я думаю, что готов к любому варианту развития событий.

Человек, выслушав собеседника, покачал головой и заметил:

- Ты же понимаешь, что я не могу не сообщить в органы власти на Земле о гибели Дмитриева – пятого, «умерщвлённого» человека? И что мне им сказать?

- Скажи, что услышал выстрел и побежал в лес. А там нашёл мёртвое тело, как ты говоришь, Дмитриева, и лежавшего рядом убитого волка.

- Что, - горько усмехнулся оперативник, - опять волк? Ничего нового не придумал?

- А смысл? Чем проще - тем лучше. Насколько я успел изучить порядок функционирования ваших органов власти, никто в этой глуши всестороннего расследования проводить не будет. Деревня маленькая, убить того здорового человека в ней никому не под силу. Ты сам представитель власти и тебя подозревать не будут. Любое обследование тела покажет, что мужчина погиб от клыков животного. На его теле будут следы, оставленные крупным хищником. И рядом будет лежать мертвый крупный хищник – волк. Все ясно и понятно. Никто здесь не станет узнавать, что где-то далеко отсюда погиб человек точно таким же способом. Соответственно и аналогий никто проводить не будет. Исключением являешься только ты, который непонятным для меня способом смог собрать и обобщить информацию обо всех случаях умерщвления мною людей. Но я надеюсь, что это исключение будет единственным.

Хейкирянин ещё постоял какое-то время и вновь обратился к человеку:

- Теперь я полностью удовлетворил твоё любопытство?

- Да, наверное.

- Ну, тогда пора возвращаться обратно к тебе на планету.

Он надел на безволосую голову шлем, жестом пригласив человека следовать за ним, и направился в сторону большого помещения, где располагалась точка прохода.

Таплон, дождавшись, когда хозяин и человек выйдут из помещения, не спеша побрёл за ними.

Осуществив проход между точками расположенными на Хейкире и Земле, оказавшись в зимнем, заснеженном лесу, который они покинули несколько часов назад, Орзес Таг попросил:

- Постой, пожалуйста, здесь. Когда я всё закончу на поляне, где лежит тело, я тебя сам позову.

- Хорошо, - с видимым недовольством сказал оперативник, чувствуя себя пособником в чём-то нехорошем.

Хейкирянин ушёл в сторону лесной поляны вместе с кархунгом.

Через несколько минут он вернулся. Таплон семенил сзади и тащил за собой большую, пустую, прозрачную коробку.

- Всё, - сказал Орзес Таг, - можешь идти. Потом Таплон уничтожит все следы, ведущие с поляны сюда.

Артём кивнул головой в знак того, что он понял порядок своих действий.

Сделав два шага вперед, он обернулся и обратился к хейкирянину:

- Мы ещё увидимся с тобой?

- Вряд ли. Я не вижу в этом никакой необходимости. И точки прохода в этом месте больше не будет.

- Понятно. Ну, тогда счастливо тебе, - попрощался человек, повернулся и направился к поляне, больше не оборачиваясь.

Выйдя на неё, он увидел тело Дмитриева и лежавшего рядом с ним мертвого волка. Посмотрев на них, оперативник понял, что Орзес Таг предоставил возможность земному хищнику оставить на человеке следы своих клыков, и только потом убил его.

Постояв там несколько минут и запомнив расположение их тел, Артём поднял карабин Дмитриева, отряхнув его от снега, надел лыжи и покатил в сторону деревни.

Долгов несколько раз постучал в дверь дома, расположенного рядом с избой Дмитриева, прежде чем зашёл вовнутрь.

В прихожей он столкнулся с древним и сухим старичком.

- Василий Степанович? – спросил его оперативник.

- Да, милок, - немного испугано ответил дед. – Ты что-то хотел?

- Ну, как сказать. Ваш сосед – Дмитриев Никита Станиславович, погиб.

- Бог ты мой, - с изумлением вскрикнул старик. - Да когда же это случилось? Вчера же его живого и невредимого видел.

- Сейчас случилось. Утром он отправился в лес. Ловушки на зайцев посмотреть. Его долго не было, и я пошёл по его следам. Посмотреть, не случилось ли чего. Как чувствовал. На лесной поляне нашёл Никиту Станиславовича мёртвым и в крови. А рядом волк лежит. Тоже мертвый и тоже в крови.

- Батюшки, горе то какое, - сокрушался Василий Степанович.

- Да уж, горе, - в тон ему заметил молодой мужчина. – Я с поляны карабин погибшего взял, чтобы оружие там без присмотра не валялось. Положил и закрыл его в железный шкаф, который у Дмитриева в комнате стоит. Ключи от него я с собой возьму. Надо в милицию сообщить о случившемся. У меня с собой есть сотовый телефон. Но он здесь ничего не ловит, и я не могу никуда позвонить. А где у вас ближайшее отделение милиции находится?

- Горе какое, горе, - всё убивался дед. – Ближайшее отделение милиции находится в районном центре. Но в соседней деревне есть их пункт. Там участковый милиционер сидит, который и нашу деревню обслуживает. И туда ещё рейсовый автобус ходит каждый день из райцентра.

- Понятно, - Артём задумчиво почесал подбородок. – У Дмитриева снегоход стоит в сарае. Вы не знаете, где он аккумулятор от него держал и топливо?

- Как же не знать, милок. Аккумулятор он в шкафу прихожей держал, под тряпками, чтобы не замерз. А топливо у него в бочках, которые в тамбуре стоят.

- Спасибо дедушка, - поблагодарил оперативник. – Я тогда аккумулятор поставлю на снегоход и заправлю бак. Если завести смогу, то поеду в ту деревню к участковому. Как туда добраться, объясните?

- А что тут объяснять, - удивился старичок. – Вчера трактор дорогу чистил. Вот по ней и едешь. Первая деревня, как раз она и будет. А там спросишь любого, участкового знают все. Объяснят, как его найти.

- Спасибо, ещё раз. И, пожалуйста, по возможности, расскажите всем кому сможете, чтобы не ходили туда на лесную поляну, до того как милиция приедет. А то им надо будет протокол составлять. А вы там натопчите и ещё чего сделаете. Хорошо?

- Хорошо, милок, - ответил дедок. – А ты сам то, кто будешь?

- Я в гости к Никите Станиславовичу приехал. А тут вон что случилось. Ну, ладно, пошёл я. Ещё неизвестно, сколько буду с его снегоходом возиться. А ехать надо быстрее.

Артём на прощание махнул рукой и побрёл к выходу из дома.

Автобус, прибывший на остановку междугороднего автовокзала, открыл обе двери.

Заспанные пассажиры выходили из него небольшими группами, забирали свои сумки из багажного отсека автобуса и уходили прочь, растворяясь в утренней темноте ещё не проснувшегося города.

Артём сидел на одном из задних сидений этого автобуса междугороднего сообщения и смотрел, как тихо падают большие и пушистые снежинки, на копошащихся внизу у сумок людей.

Было ранее утро, а ему надо было ещё заехать в РОВД, чтобы встретиться и переговорить с Сорокиным, который подъедет туда только через несколько часов. Оперативник не хотел рано приезжать в отдел, поэтому сидел в тёплом, комфортабельном автобусе, ожидая, когда все приехавшие на нём пассажиры получат свой багаж.

Находясь в обогреваемом транспортном средстве, он вспомнил, как нашёл и поставил аккумулятор на снегоход Дмитриева. Как заправил и завёл его.

Дорога до ближайшей деревни заняла весь остаток светового дня. Жители этого населенного пункта подсказали ему как доехать до дома, в котором находился участковый пункт милиции.

Артёму повезло, так как участковый инспектор милиции находился там.

Оперативник рассказал ему о случившемся происшествии, после чего тот сообщил в дежурную часть отдела, расположенного в райцентре. Пока сидели и ждали приезда следственно-оперативной группы Долгов пил чай и, чтобы потом не тратить время, сразу собственноручно оформил объяснение об обстоятельствах обнаружения тела Дмитриева для приобщения его к материалу проверки, который будет собираться впоследствии. В нём он написал версию, изложенную ему Орзес Тагом.

Когда приехала следственно-оперативная группа, Артём сел в служебную машину и вместе с ней вновь поехал в деревню, где жил Дмитриев. Он отдал участковому ключ от железного шкафа с оружием погибшего. Деревенский милиционер тоже направился с ними, но только на снегоходе убитого.

Прибыв на место, Артём показал поляну в лесу, где находились мёртвые тела Никиты Станиславовича и волка. Хейкирянин со своим хищным помощником очень хорошо уничтожили следы своего присутствия там, поэтому при осмотре ничего другого обнаружено не было. В остальном, с момента, как он покинул это место днем, ничего не изменилось.

Местные сотрудники милиции закончили работать только под самое утро.

Наскоро попив чая у гостеприимного Василия Степановича, все участники следственно-оперативной группы и Артём двинулись в обратный путь.

Вместе с ними он доехал до районного центра. Его подбросили к остановке пригородного автобуса, от которой милиционер спокойно добрался до города Кирова.

Там он проследовал до междугороднего автовокзала. Оперативник связался по сотовому телефону с Сорокиным и договорился с ним о том, что завтра утром приедет в отдел и всё ему объяснит.

Впервые сытно пообедав за последние полтора суток, Долгов под вечер сел на автобус, который его, уставшего и крепко спавшего, доставил ранним утром следующего дня в родной город…

- Мужик, ты заснул что ли? – окликнул его водитель автобуса. – Все уже ушли. И я в парк сейчас поеду.

- Да, да, извини. Пригрелся тут, - ответил милиционер и, взяв сумку, вышел из автобуса.

Войдя в здание РОВД, Артём взмахом руки поприветствовал дежурного и спросил:

- Сорокин тут?

- Да, только что приехал…

Постучав и сразу открыв дверь, оперативник вошёл в кабинет своего начальника.

- Привет, Петрович.

- Здорово. Ну как дела, Артём?

- Нормально, - подчиненный достал из кармана и положил на стол начальника травматический пистолет в кобуре и сотовый телефон. - Спасибо за это. Слава богу, не пригодились, но с ними было спокойнее.

- Ну и чудесно, - с видимым облегчением сказал майор, убирая к себе в железный шкаф отданные ему предметы. – Рассказывай, узнал что-нибудь интересное?

- Да, всё что хотел, узнал. Даже то, о чём и не мечтал.

- А именно?

- Слушай, Петрович, - уклончиво произнёс оперативник, хитро смотря в глаза своему начальнику. - Там история длинная, нудная, можно даже сказать фантастическая. Её пересказ займет кучу времени. Тебе это надо? У тебя и так дел невпроворот. Поэтому, чтобы не забивать тебе мозги ненужной информацией, я ничего говорить не буду.

- Н-да? – задумчиво произнес Сорокин, подозрительно смотря на собеседника. – Дело ясное, что оно тёмное. То есть, ни черта не понятно. Ну, так результат-то, какой?

- Результат такой, что по итогам проверки, проведённой по факту обнаружения трупа Павлова Виталия Сергеевича в лесном массиве, на окраине города, мной будет вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления.

- Ладно. Хорошо хоть так, - подытожил начальник, тоже хитро взглянув на оперативника. – Но раз ты говоришь, что узнал всё, что тебе было нужно – это уже хорошо. Самое главное, чтобы это «всё» тебя самого устраивало. Точно ничего не скажешь?

- Нет.

- Тогда все нужные отметки в секретариате сделай об этом. И сам материал сразу после праздников мне отдашь. Понял?

- Как не понять. Всё сделаю.

- Вот и славненько. Сегодня предпраздничный рабочий день. К тому же, ты ещё и в отпуске. Так что, поздравляю тебя с наступающим новым годом!

- Спасибо, Петрович, тебя также.

Артём сидел на диване у себя в квартире и задумчиво смотрел сквозь работающий рядом телевизор. Он приехал после разговора с Сорокиным пару часов назад. Принял душ и позавтракал.

В тёплой, спокойной, домашней обстановке, расположившись на уютном диване, он думал о событиях, произошедших с ним за последние полторы недели. О том, что он узнал и увидел за это время.

Его отчасти терзали сомнения о принятом им решении, озвученном у Сорокина, не направлять материалы проверки по факту смерти Павлова Виталия Сергеевича на возбуждение уголовного дела в прокуратуру.

Но какие доказательства убийства тренера он мог предоставить? Все свидетели, они же потерпевшие, мертвы. Рассказавший ему всё Дмитриев -тоже. Если оперативник сообщит в прокуратуре об услышанной от Никиты Станиславовича и Орзес Тага истории, то ему не капитана, а койку в номере психиатрической больнице дадут. И что он предоставит в подтверждение своих слов? Как на него посмотрят все сотрудники уголовного розыска, с которыми он работает? Даже если гипотетически представить, что уголовное дело по факту убийства Павлова возбудят, то как он потом будет его раскрывать? В отношении кого будут проводиться все следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия? В отношении инопланетного существа, которое, скорее всего, больше не появится на нашей планете? Артём вновь представил выражение лица Сорокина, когда тот узнает, что его подчинённый собственноручно «повесил» нераскрытое убийство на его отдел. Убийство, даже теоретическая возможность раскрытия которого близка к нулю. Стоят ли его терзания о несправедливости такого результата проведенной им проверки всех возможных последствий?

Таких и подобных вопросов у него возникло огромное количество. Он понимал, что ответы на них может кто-то очень умный и дал бы. Но оперативник сам принял окончательное решение.

Поэтому будет лучше всем, если он вынесет постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по указанному факту, а сам материал проверки сдаст в архив.

К тому же, истину Артём узнал. А тренер понял бы его и не осудил за принятое решение. Оперативник был в этом почти уверен.

Осознав это всё и успокоившись, Долгов в очередной раз отметил у себя в голове одну мысль, которая не давала ему покоя в последнее время. А именно то, что жизнь может быть жестокой и беспощадно-нелепой в своей неотвратимости. И что несмотря на свою серую, повседневную обыденность, иногда она может «выкидывать» необычайно удивительные хитросплетения событий, «выдавать» сказочно-загадочную и непредсказуемую последовательность действий, при этом задействовать в их осуществлении такие яркие и колоритные «персонажи», что остается только диву даваться её разыгравшейся, буйной фантазии.

Ещё ему было очень обидно от понимания того, что несколько профессиональных, военных спецназовцев, оказавшись в необычной, экстремальной ситуации, не сориентировавшись в ней, стали виновными в убийстве двух разумных, человекоподобных существ. А затем уже другое, разумное, человекоподобное существо, не разобравшись в причинах и обстоятельствах убийства первых двух, ведомое чувством мести, лишило жизни пятерых человек. А ведь и наши спецназовцы, и тот человекоподобный индивид не были жестокими убийцами, злодеями, фанатиками или маньяками. Они все были разумными и адекватными существами, не лишенными чувства милосердия и сострадания. Но в результате совершения ими череды каких-то немыслимо-трагических ошибок, в итоге, погибло девять землян и двое хейкирян. Не считая их преданных и благородных питомцев – кархунгов. Никто из погибших не заслуживал той участи, которая их постигла.

Оперативник вспомнил, как Дмитриев, накануне своей гибели, рассказал ему о своем сне – о ледяном бумеранге. Милиционер подумал, что, исходя из символического значения того сна, сейчас, спустя почти восемнадцать лет, прошедших с марта тысяча девятьсот восемьдесят второго года, этот ледяной бумеранг настиг всех пятерых человек, выживших тогда на Чукотке, и беспощадно покарал их за совершенные там деяния.

Как ужасно, жалко и нелепо, что всё это случилось!

Артём, разморенный теплом и уютом, убаюканный тихим фоном работающего телевизора, медленно и незаметно для себя закрыл глаза.

Погружаясь в тихий и сладкий сон, в своей голове он увидел картину, как в заснеженной тундре, на фоне далёких скал солнечным, ясным днём идёт цепочка из девяти человек, одетых в белые маскхалаты. Восемь армейских спецназовцев и один проводник.

Идут навстречу своей судьбе.

А где-то неподалеку от них, занесенный снегом и вмерзший в лёд, лежит живой, впавший в спячку бронированный, клыкастый монстр – вожак-эрлопт. Он, лишённый душевных волнений и морально-нравственных тревог, просто спит и ждёт, когда станет теплее, и он сможет проснуться, чтобы поесть.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге