Консул Горский. Громкое дело в Триесте

Глава 1-3

ГЛАВА 1

ЗВОНОК ИЗ РИМА

Миланский декабрь радовал прекрасной, совсем не зимней погодой. Назначенный на должность несколько месяцев назад, Генеральный консул Российской Федерации Дмитрий Алексеевич Горский закончил свой рабочий день и собирался на концерт симфонической музыки. В программе были произведения Прокофьева и Чайковского. Солировал Александр Канторов.

Для Дмитрия, а именно так его звали друзья, поход в филармонию был не только удовольствием, но и работой. Представление такого уровня гарантировало случайные встречи, которых в обычных условиях пришлось бы ждать месяцами.

Его занимали мысли о предстоящем музыкальном событии, которое даже по миланским меркам было совсем не рядовым. Внезапно внимание консула привлек экстренный выпуск новостей. Взволнованный диктор Rai Uno в буквальном смысле ворвался в вечерний эфир. «Срочные новости. Полиция Триеста в результате спланированной операции задержала международную банду торговцев людьми, среди которых есть граждане Албании, Италии и России. Были освобождены двенадцать женщин-заложниц из Нигерии».

В первый момент Дмитрий подумал, что ослышался. Он начал листать телевизионные каналы. Там было еще хуже: «Русская мафия хозяйничает на территории Италии», «Кто ответит за преступления русских?». «Вот теперь моя итальянская командировка стартанула по-настоящему, - в сердцах отметил он, - сейчас начнется!»

Звонок из Рима не заставил себя ждать. Временный поверенный Владимир Андреевич Дракахрустов не стал обмениваться любезностями и с места в карьер поинтересовался, видел ли Горский новости. Не обращая внимания на реплики собеседника, Дракахрустов раскатисто вещал о ЧП, о прогнозируемых последствиях этого ужасного дела, о пятне на репутации страны и необходимости срочно принять меры. Консул не перебивал коллегу, понимая, что нужно дать ему выговориться. Слишком уж громким обещало быть дело. В конце концов они договорились, что Дмитрий немедленно выедет в Триест.

Горский бегло просмотрел электронные СМИ. Кроме имен двух задержанных россиян никаких новых деталей в прессе не сообщалось. Имя одного из них показалось знакомым. Вадим Астафьев. Где-то он уже слышал эту фамилию.

***

Незадолго до отъезда Горский был на юбилее у старого армейского друга Генки, ныне успешного издателя Геннадия Петровича Селивестрова, где познакомился с неординарным, уверенным в себе человеком по фамилии Астафьев. И хотя гости были вполне себе навеселе, Дмитрий почему-то очень хорошо запомнил, что сын Астафьева живет и работает в Италии.

Слишком мало совпадений, чтобы делать какие-то выводы, подумал он, но о культурной программе в любом случае придется забыть. Еще один звонок прервал размышления Дмитрия.

– Дим, привет! Это я, Гена! Не буду тебя отрывать от важных дел, но есть срочная просьба, – друг по привычке начинал без предисловий. – Помнишь, на дне рождения я познакомил тебя с Романом Игоревичем Астафьевым? – спросил Гена.

– Конечно, у него еще сын работает где-то в Италии, – сказал Дмитрий.

– Дима, беда! Только что звонил Роман и сообщил, что его сына Вадика в Триесте почему-то прихватили карабинеры. Деталей не знает. Помоги!

«Вот черт! - подумал Горский, - не зря я что-то предчувствовал». Он не стал ничего говорить Генке, но обещал разобраться и перезвонить.

– Да, кстати, Ген, а папа-то чем занимается?

– Не спрашивай, Алексеич, нам лучше не знать, – сказал Гена.

«Этого мне не хватало на старте командировки,» - Дмитрий положил трубку.

В комнату зашла жена Галина.

– Митя, кто звонил? – спросила она.

– Наш Гена.

– У него там все в порядке, может к нам собрался?

– У него – да, а вот у его товарища, думаю, проблема. И мне придется ее решать. В банде торговцев людьми, раскрытой накануне в Триесте, фигурирует некто Вадим Астафьев. Это сын Романа Астафьева. Помнишь, на юбилее у Генки была такая яркая пара. Он - властный и сдержанный, а она - веселая, бесшабашная брюнетка. Ты тогда еще сказала, что они совсем не подходят друг другу.

– Митя, тебе делать нечего - ввязываться в такие истории! А вдруг его сын - настоящий преступник? А ты консул! Испортишь отношения и с ним, и на работе.

– Галя, ты же знаешь, Генке я отказать не могу, но, обещаю, буду осторожен.

Задержание гражданина России требует вмешательства консула. Именно консул обязан оказывать первую правовую помощь соотечественникам, находящимся за рубежом, независимо от того, в какую ситуацию те попали. Так что случай Генкиного друга входит в мои непосредственные обязанности.

«Дай Бог, чтобы там не было ареста,» - подумал Дмитрий. Но что-то подсказывало ему, что одним задержанием не обойдется и дело будет непростым. По законам Италии полиция может удерживать человека под стражей до суда не более 96 часов. В течение первых 24 часов полиция должна доставить задержанного в прокуратуру. В свою очередь прокурор в течение следующих 48 часов должен направить запрос в суд на подтверждение ареста или задержания. Судья обязан принять решение об аресте или освобождении в течение следующих 48 часов. Итого – 96 часов. Времени оставалось впритык.

– Галя, боюсь, сегодня на концерт ты пойдешь без меня. И свяжись, пожалуйста, с Ниночкой – так звали секретаршу Горского. Пусть соберет все публикации, любые упоминания о случае в Триесте из соцсетей и с «заборов» и срочно отправит мне на мессенджер. Мне нужна абсолютно вся доступная информация.

Галина была и огорчена, и счастлива. Музыкант по профессии, она испытывала священный трепет перед классической музыкой и давно мечтала побывать в знаменитом театре La Scala, тем более когда там выступает Александр Канторов. Конечно, этот первый визит она представляла себе вместе с мужем, но долгие годы совместной жизни с дипломатом научили ее правильно реагировать на такого рода неожиданности.

Дмитрий посмотрел на часы. Половина пятого. До Триеста четыреста двадцать километров. «К полуночи буду, - подумал он, - надо будет выспаться, день обещает быть напряженным».

Он быстро бросил необходимое в дежурную походную сумку и направился к машине. Самая сложная задача на ближайшие минут сорок – час – выбраться из города, не попав в пробки. Дальше его ждала живописная дорога вдоль озера Гарда, через Верону и Падую и выше, вдоль Венецианского залива, до мировой столицы кофе – Триеста.

* * *

Новый российский консул отличался аристократичной внешностью. Правильные черты узкого лица, аккуратный прямой нос, саркастичные губы, осанка – все это наводило на мысль о благородном происхождении. Но даже если это было и так, Горский об этом ничего не знал.

Он родился в конце пятидесятых в Щиграх – маленьком городе в Курской области. Рос как все. В шестидесятые страна уже преодолела послевоенную разруху, и люди искренне откликались на позитивные изменения. Для его поколения стремление приносить пользу родине было реальной ценностью, а не пустым лозунгом. И этот, усвоенный с детства, принцип он сохранил до наших дней. Иногда кто-то из молодых коллег даже называл его «олдскульным». Но эта характеристика всегда звучала с уважением.

Дмитрий отдавал себе отчет в том, что это его последняя командировка перед выходом в отставку, и был благодарен судьбе за то, что она забросила его в Италию. Предыдущая дипломатическая карьера Горского была связана преимущественно с экзотическими странами и горячими точками.

Он никогда не думал, что посвятит жизнь дипломатии. Детство не сулило никаких преимуществ перед сверстниками. Появившись на свет в маленьком провинциальном городке, он разделил судьбу своих ровесников, для которых основным социальным лифтом были армия, партия и отличная учеба.

Отец был машинистом паровоза и часто отсутствовал дома. Пока родители не развелись, он время от времени брал сына в рейс, где мальчик смог подсознательно ощутить красоту и магию дороги. Очарование дальними далями и мечта о путешествиях вызвали у него искренний интерес к книгам.

Найти хорошую приключенческую книгу в 60-е годы в провинции - да что там в провинции, и в столице - было большой удачей. Однако в соседнем доме жили мальчишки из профессорской семьи. Именно у них Дмитрий впервые увидел то, что мы теперь так легко называем библиотекой. Так он открыл для себя мир Жюля Верна, Джека Лондона, Вальтера Скотта, Александра Грина, Фенимора Купера и Александра Дюма.

Иногда соседи давали ему какую-то из книг домой, иногда он читал прямо там, на крыльце, время от времени хозяйка приносила ему миску супа. Казалось, это счастье. Однако в один из дней она сказала, что за еду нужно заплатить. Десятилетний мальчишка был раздавлен. Так закрылась его первая в жизни библиотека. Любовь к книгам и страсть к дальним странам остались навсегда.

Мама Дмитрия работала парикмахером и так же, как и все советские женщины, ценила красоту и умела создавать ее из самого доступного, а иногда и из ничего. Леночку, а позже Елену Ивановну - так звали маму Дмитрия - в их городе знали все. На свадьбу и свидание, на выпускной вечер, на рождение ребенка и на партсобрание местные дамы прихорашивались у нее. Мама работала не только с прекрасной половиной, но и стригла мужчин.

Вся партийная элита прошла через золотые руки Елены Ивановны. В городе даже шутили, если хочешь получить продвижение по службе - посети парикмахерскую. Именно маме Дмитрий был обязан своим умением выглядеть безупречно в любой ситуации, талантом носить костюм, держать осанку, именно она объяснила ему, что встречают по одежке, а дальше - как сможешь.

Несмотря на скромные возможности для подготовки, школу Дмитрий закончил хорошо. Он получил высшие оценки по гуманитарным предметам и даже подумывал о том, чтобы стать журналистом.

Однако все планы спутал случайный разговор матери с секретарем горкома, который обслуживался у нее уже второй десяток лет. Елена Ивановна поделилась с Николаем Сергеевичем своей тревогой по поводу будущего сына. Она не понимала, что еще может дать своему дорогому мальчику, видела, что он обладает способностями и, главное, огромным желанием учиться. Николай Сергеевич неравнодушно воспринял тревоги Елены Ивановны и посоветовал обратить внимание на экономические специальности и обязательно вступить в партию.

* * *

За воспоминаниями Дмитрий не заметил, как проскочил город и выехал на автостраду А4. Современное шоссе соединяло Милан с Триестом. Дорога обещала быть легкой и комфортной. Итальянские автотрассы почти не уступали немецким, а иногда и превосходили их. «Когда такие транспортные артерии свяжут основные города России - трудно себе представить, Россия слишком велика и слишком бесконечна, и временами – беспечна», - подумал Дмитрий.

Завибрировал мобильник. Ниночка. Явно что-то срочное: секретарша пока не понимала какой регламент отношений можно установить с новым шефом, и старалась существовать в рамках письменной коммуникации. Дмитрий ответил.

– Дмитрий Алексеич, – взволнованно заговорила Нина, – простите пожалуйста, что отрываю вас в дороге, но…

– Ниночка, все нормально, слушаю вас, – сказал Дмитрий.

– Дмитрий Алексеич, криминальные блогеры пишут, что при задержании были обнаружены тела.

– Тела?

– Да.

– Чьи? Девушек? - севшим голосом спросил он.

– Хуже, – медленно сказала Нина. – Детей.

«Нет! Нет и нет! Только не дети! Только не это», – подумал он.

– Нина, постарайтесь успокоиться, пожалуйста, расскажите мне детально, что вам удалось выяснить.

– Дмитрий Алексеич, простите, я попробую взять себя в руки, но пишут, что там четыре тела. Трое мальчиков. Африканцы.

– А четвертое?

– Девочка. Европейка.

– Официальная информация?

– Нет, только соцсети.

– Нина, собирайте все, что сможете «нарыть». И еще: подготовьте мне исчерпывающую справку по Вадиму Астафьеву. Я на связи, время не имеет значения. Звоните немедленно!

«Какого черта, куда вляпался этот Вадик Астафьев? Что это за дети, что с ними случилось и чем это грозит нашим отношениям с итальянцами? Да что там с итальянцами - чем это грозит всем нам?»

Дмитрий подъезжал к Падуе. Именно здесь в 1222 году был открыт один из первых европейских университетов, который на протяжении почти четырех веков оставался главным учебным центром Венецианской республики. Здесь учились и преподавали такие деятели эпохи Возрождения как Николай Коперник, Николай Кузанский, Галилео Галилей и белорусский первопечатник Франциск Скарына. В этом городе родились Елена Лукреция Корнаро-Пископия – первая в мире женщина, окончившая университет, Тициано Аспетти – скульптор собора Святого Антония - и многие другие люди, повлиявшие на судьбы мира. При других обстоятельствах Дмитрий с удовольствием посетил бы этот выдающийся центр науки и искусства.

* * *

Размышления о Падуанском университете вернули его к воспоминаниям юности. Максимум, на который он мог рассчитывать в плане образования в родном городе, – рабочая профессия. За серьезным дипломом нужно было ехать в Москву, к чему в тот момент молодой человек был еще не готов.

Решение пришло само собой вместе с повесткой из военкомата. До начала афганской войны оставалось чуть больше года. После «учебки» Дмитрия откомандировали в 696-й вертолетный полк в Торжке в подразделение связи. Там он начал писать в полковую газету, получил звание старшего сержанта и вступил в партию.

Его интерес к журналистике и «легкое перо» не остались незамеченными командирами, и последние полгода службы он был прикомандирован к редакторской группе газеты «На страже Родины». Именно в качестве военного корреспондента, а не полкового связиста, Дмитрий впервые побывал в Афганистане. То, что он увидел там, произвело на него неизгладимое впечатление. Тяжелораненые товарищи, «груз 200»… Его сознание изо всех сил противилось этому краткому бездушному определению, которым обозначали погибших. Непрожитые жизни. Нерожденные дети. Нереализованная любовь.

Однако самым страшным воспоминанием с той войны стали дети. Голодные, оборванные, брошенные на произвол судьбы, иногда без рук, без ног, иногда - немые. По большому счету – без будущего. У советских солдат эти дети могли искать кусок хлеба, а могли стать живой бомбой. В восприятии каждого ребенка присутствовал этот страшный противоестественный дуализм, который разрывал Дмитрию сердце. Может быть, как раз эта невыносимая нравственная боль в конце концов определила его выбор в пользу дипломатии.

«Нет такого конфликта, который нельзя разрешить путем переговоров», - думал он. Все и всегда заключается в наличии доброй воли и в профессионализме переговорщиков.

* * *

Завибрировал телефон. Снова Ниночка.

– Слушаю, – ответил он.

– Дмитрий Алексеич, я подготовила вам справку по Астафьеву. Вадим Астафьев, 27 лет, родился в Москве, окончил МГИМО.

– Коллега, получается…

– Да, некоторое время он работал в нашем торгпредстве в Стамбуле, вел публичный образ жизни. Правда, недолго. Полтора года назад, если можно так сказать, напрочь исчез с радаров.

– И что, совсем никакой информации? – спросил Дмитрий.

– Официально – никакой. Но…

– Ниночка, не томите!

– Но… По своим каналам мне удалось узнать, что дипломатическая служба Астафьева завершилась крупным скандалом, который кто-то очень влиятельный успешно и быстро погасил. Вадим крупно проигрался, попал в поле зрения мафии. А вот что было дальше, толком не знает никто. Из торгпредства его по-тихому уволили, но в Россию он не вернулся. Из Турции он перебрался сначала в Албанию, потом в Италию.

– Нина, отличная работа! – сказал Дмитрий. – Копайте дальше! Чем больше информации будет у меня на руках к утру, тем больше шансов на успешное разрешение дела, – обнадежил Ниночку шеф.

Сам он был настроен куда пессимистичнее. Тела детей, торговля людьми, албанцы, минимум информации в СМИ – все это, как и его репутация, было против младшего Астафьева. «Вадик, Вадик, куда же ты влез? Что ты натворил? И какое отношение имеешь к погибшим детям?»

ГЛАВА 2

ВСТРЕЧА С ФИГУРАНТАМИ

Дмитрий Горский подъезжал к Триесту. Это был самый восточный город его консульского округа. И, наверное, самый необычный. Находясь на стыке культур и цивилизаций, Триест неоднократно переходил из рук в руки. И лангобарды, и франки - кто там только не прошелся с мечом. Однако главным врагом города оставалась Венецианская республика. Почти двухсотлетняя война с венецианцами закончилась для Триеста поражением и оккупацией, вырваться из которой вольнолюбивые граждане города смогли только благодаря династии Габсбургов. В 1382 году Триест стал частью Священной Римской империи, сохранив при этом собственные институты власти и статус вольности.

По итогам Первой мировой войны на обломках Австро-Венгерской империи была учреждена Австрийская республика. Что же касается Триеста, мультикультурный портовый приграничный город с очень венским архитектурным лицом отошел к Италии. И до наших дней город сохранил особый имперский дух и неповторимый венский флер, что привлекало сюда не только добросовестных туристов, но и авантюристов всех мастей.

Дмитрий выехал на площадь Республики. Ниночка забронировала ему номер в отеле «Континенталь», который располагался в прекрасном историческом здании. Он отдал ключи от авто консьержу и прошел к стойке регистрации. Милая, хотя и немного усталая девушка взяла его документы:

– О, синьор консул, рада приветствовать вас в нашей гостинице. Вот ключи от вашего номера. Ваши вещи будут доставлены консьержем.

– Благодарю, – ответил Горский и направился в сторону лифта.

* * *

«Час ночи. Сейчас в душ и пару часов поспать», - подумал он. Вдруг Горский ощутил легкое движение за спиной. Дмитрий обернулся, перед ним стояла ухоженная, но очень растерянная женщина лет тридцати со славянскими чертами лица.

– Синьор консул, – произнесла она на хорошем русском языке, – извините, пожалуйста, что я беспокою вас в такой поздний час, но у меня безвыходное положение. Меня зовут Бельцова… Бельцова Ксения Петровна. Мой муж – Бельцов Илья Максимович - арестован…

«Бельцов, Бельцов… Что-то знакомое, - подумал Дмитрий. - Ах, да, это же еще один русский из группы торговцев людьми».

– Ксения, простите, не запомнил ваше отчество?

– Петровна. Ксения Петровна, – пробормотала она.

– Давайте присядем в лобби, и я вас выслушаю.

Ксения Петровна Бельцова была замужем за Ильей Бельцовым около десяти лет. У них подрастал прекрасный сынишка, семь лет назад они приехали в Италию, получили вид на жительство. Муж занимался бизнесом с какой-то албанской компанией: импорт-экспорт, логистика. Она никогда не вникала в дела супруга: сидела дома, растила сына, вела хозяйство, выучила итальянский язык и время от времени даже подрабатывала экскурсоводом. Работа доставляла ей удовольствие, давала возможность знакомиться с новыми людьми, рассказывать им истории об Италии и слушать истории об их жизни.

Казалось, все шло хорошо, пока год назад она не заметила, что поведение Ильи изменилось. Он стал пропадать, перестал отвечать на ее звонки. В дом начали приходить его новые странные друзья, среди которых был один русский по имени Вадим. Несмотря на молодость, Вадим вел себя надменно - как будто бы ее муж был ему что-то должен. На ее вопросы по поводу дружбы с этим человеком Илья не отвечал, а в последнее время и вовсе «затыкал ей рот» и угрожал разводом.

Накануне ей сообщили, что муж задержан с группой других людей, причину никто толком не объяснил, потом стали звонить какие-то непонятные персонажи и требовать пятьдесят тысяч евро, которые ее Илья якобы кому-то должен. Ксения Петровна поняла, что в чужой стране она одна не справится с такой бедой, и обратилась за помощью в посольство. Ей порекомендовали дождаться консула, который уже ехал в Триест.

Дмитрий смотрел на эту милую заплаканную даму и думал, как же легко женщины попадают в руки разного рода мерзавцев. Она прожила с мужем десять лет и толком даже не знала - и не делала попытки узнать - чем он занимается, с кем общается и где пропадает. Было бы смешно, когда бы не было так грустно.

– Ксения Петровна, поезжайте домой, отдохните. Завтра в конце дня мы с вами встретимся и будем решать, что делать дальше. Держите себя в руках и не паникуйте раньше времени.

* * *

Дмитрий поднялся в номер. Однако ни прекрасный вид из окна, ни модная мебель, ни тропический душ не могли развеять его хандру. Хотя на данный момент информации было с гулькин нос, дело вырисовывалось какое-то мерзкое, липкое, неприятное. Тем не менее ему удалось заснуть. Он спал так крепко, что не сразу услышал неприятное дребезжание будильника.

В Италии первичные следственные действия с задержанными, как правило, осуществляют в местных полицейских участка или отделениях карабинеров. После чего, в зависимости от тяжести преступления, задержанный может быть переведен в следственный изолятор или, в случае легких правонарушений, отпущен под подписку о невыезде. Последнее нашим фигурантам едва ли светило.

Дмитрий не успел толком подумать над этим вопросом, как зазвонил телефон. Ниночка. Похоже, она совсем не ложилась. Он ответил.

– Дмитрий Алексеич, добрый день! – прощебетала Ниночка бодрым голосом.

– Доброе утро, Ниночка! Вы, кажется, никогда не спите!

– Ну что вы, – засмущалась секретарша, – я просто очень сильно расстроилась из-за погибших детей, а еще от того, что в этом грязном деле оказались замешаны наши соотечественники. Дмитрий Алексеич, я так надеюсь, что они арестованы ошибочно! Но я звоню вам прежде всего для того, чтобы дать контакт Наташи Боски. Наташа – журналистка, давно работает в главной ежедневной газете Триеста «Il Piccolo». Она готова поделиться с вами информацией по этому делу.

– Отлично, спасибо, – консул поблагодарил Нину и тут же перезвонил Наташе.

* * *

– Синьора Боски? Дмитрий Горский, – начал разговор он.

– Синьор Горский, доброе утро! Нина предупредила меня. Готова ответить на ваши вопросы. Не знаю, помогу ли вам чем-то фундаментально, но ситуацию «подсвечу». Буду рада вас видеть во второй половине дня, скажем, в кондитерской «Пирона».

– До встречи, – Дмитрий завершил разговор.

* * *

Через час он был на улице Револтелла, 35 в городском полицейском участке. Ничего неожиданного - того, с чем бы не сталкивался во время своих командировок в другие страны, - он там не увидел. Разве что был пленен ароматом кофе. Впрочем, запах кофе – это визитная карточка всего города. Уже триста лет несколько десятков крупных и не очень компаний ежедневно обжаривают сотни тонн кофе. Местные жители так уверены в своем мастерстве, что даже традиционный эспрессо здесь имеет свое уникальное название – «неро».

Однако, к делу! Дмитрий подошел к дежурному, представился и запросил встречу с начальником полицейского участка. Не прошло и пяти минут, как молоденький капрал сопроводил его в кабинет шефа. Там Горского встретил среднего роста, хорошо тренированный, абсолютно седой человек в звании полковника. На вид ему было лет сорок пять – пятьдесят. Они обменялись рукопожатием.

– Умберто Дзиани, – коротко представился итальянец.

– Дмитрий Горский, генеральный консул Российской Федерации в Милане.

– Полагаю, мне известна цель вашего визита. Задержание Астафьева и Бельцова, верно? – спросил полковник.

– Совершенно верно, – ответил Дмитрий. – Хотелось бы ознакомиться с обвинением, обстоятельствами задержания и получить доступ к вышеназванным лицам.

– Мой помощник Клаудио передаст вам необходимые документы, включая разрешение на посещение подозреваемых, но чуть позже. А пока… – полковник выдержал загадочную паузу. – Неро?

Кофе был великолепен. До сегодняшнего дня Горскому казалось, что об этом напитке он знает почти все. Он наслаждался им в Азии, пробовал в Африке, пил на Ближнем Востоке, в конце концов – в Милане. Но неро! Это было что-то особенное.

Между тем полковник сообщил, что операция по задержанию банды торговцев людьми в строжайшей тайне готовилась почти два года. Без помощи внедренных сотрудников и тайных свидетелей это расследование так бы и осталось безнадежным делом. Масштаб преступной деятельности мафиозной группы под руководством Ибрагима Халими был беспрецедентным, и полиция еще не в состоянии оценить весь ущерб от действий этой международной группировки. На данный момент известно о почти двух десятках потерпевших женщин, четверых погибших детях и об одном тяжелораненом карабинере, не считая преступлений, не связанных с нанесением непосредственного ущерба личности.

* * *

Получив документы и разрешение, Дмитрий поехал в следственную тюрьму «Эрнесто Мари». Расположенный в историческом здании, плохо приспособленный под свои цели, следственный изолятор был переполнен. Это не было никаким секретом: перенаселенность итальянских тюрем уже не первый год обсуждалась в прессе, а из-за невыносимых условий содержания в жарком климате в них периодически вспыхивали бунты. Участь Астафьева и Бельцова в этом смысле облегчал лишь тот факт, что за окном был декабрь.

Хмурый капрал долго изучал документы Горского, вертел разрешение на свидание с подследственными и явно не хотел идти навстречу. Он куда-то уходил, возвращался и снова уходил. Наконец сообщил, что консулу позволено получасовое свидание.

Сопровождающий вел Дмитрия по унылым коридорам. Здесь даже присущий городу аромат кофе не мог перебить тюремную вонь. Наконец они подошли к какому-то кабинету с зарешеченными окнами. Через пять минут туда привели Астафьева.

Горский был поражен. По внешнему виду Вадим напоминал скорее ботаника, совсем не был похож на своего властного отца - только яркие голубые глаза матери смотрели с капризного, немного нервного почти детского лица. Он совершенно не подходил под описание, которое дала Ксения Бельцова. «Странно, - подумал Дмитрий, - однако, разберусь с этими ощущениями позже, а сейчас приступим к протоколу».

– Добрый день, Вадим Романович! Меня зовут Дмитрий Алексеевич Горский, я являюсь генеральным консулом Российской Федерации в Милане. Я здесь для того, чтобы оказать вам правовую помощь, организовать адвоката, по возможности ответить на ваши вопросы и обеспечить соблюдение ваших прав во время следствия.

Вадик промолчал, только презрительно скривил губы.

– Вам вменяются очень серьезные преступления, за которые вы можете провести остаток жизни в тюрьме. Вы должны понимать, что итальянское уголовное право применяется ко всем, находящимся на территории Италии, независимо от их гражданства и социального статуса.

Вадик продолжал упорствовать.

– Вы понимаете, что я вам сказал? У вас есть жалобы на задержание или условия содержания? – спросил Дмитрий.

Снова никакой реакции.

– Что же, в таком случае я вынужден попрощаться с вами.

– Скажите папе, что мне нужен лучший адвокат, какой только есть в этой чертовой дыре, – образ ботаника рассыпался на глазах.

«Да ты умеешь огрызаться», - подумал Горский.

* * *

Ожидая второго задержанного, Дмитрий старался абстрагироваться от деталей, предпочитая довериться ощущениям. Минут через двадцать в комнату привели Бельцова. Его поразило состояние Ильи: в отличие от Астафьева Бельцов, казалось, был не в себе. Его трясло, волосы в буквальном смысле сбились и намокли от пота, несмотря на то, что за окном была зима. Илья смотрел в пол, как будто избегая реальности. Консул представился.

После небольшой паузы Бельцов наконец поднял глаза и едва слышно, неуверенно скорее прошептал, чем сказал:

– Вы меня спасете? Я ни в чем не виноват. Я стал жертвой обмана и обстоятельств.

– Илья Максимович, – сдержанно произнес Дмитрий, – я здесь для того, чтобы оказать вам всю возможную помощь в рамках закона. Для этого вы должны рассказать мне правду. Все, что я здесь услышу, останется между нами. Итак…

Бельцов задумался. Возможно, не знал с чего начать, но скорее всего - пытался понять, можно ли доверять стоящему напротив человеку. У Ильи Бельцова, в отличие от Вадима Астафьева, не было влиятельных родителей. Он их вообще не знал. Илья вырос в детском доме и строил свою жизнь скорее не благодаря, а вопреки обстоятельствам. Он отдавал себе отчет в том, что со своей бедой остался один на один, а беспокойство за жену и сына только усиливало фрустрацию и повергало в бездну отчаяния.

Они жили неплохо, старались интегрироваться в итальянскую культуру, но у них не было особых связей, как и больших денег; не было «волосатой руки» на родине, как у Астафьева. Родители Ксении жили в небольшом городке в верховье Волги, учительствовали, занимались сельским хозяйством и собой. Так что рассчитывать на них не приходилось. Да и не найдется таких слов, чтобы можно было объяснить им, советским учителям, произошедшее.

– Дмитрий Алексеевич, – неуверенно заговорил Илья, – семнадцать лет назад я начал свою карьеру в логистической компании в России, работал сначала с Беларусью и Украиной, потом меня поставили менеджером на международные перевозки. Набравшись опыта, я занял денег у друга и открыл собственную фирму. Стал возить грузы, преимущественно из Италии и Австрии. Ничего особенного, но на жизнь хватало.

Илья задумался. Горский не перебивал.

– Во время одной из зарубежных командировок я познакомился с албанским бизнесменом Ибрагимом Халими, по кличке Боа - но об этом обстоятельстве я узнал намного позже. Респектабельная на первый взгляд семья Халими контролировала более пятидесяти процентов карго в Россию, не говоря уже о других направлениях. Я стал получать выгодные заказы, обороты выросли, мы с женой переехали в Италию, родился сын. Ибрагим очень сильно помог нам с итальянскими документами, поспособствовал с жильем, дал кредит на покупку новых машин, доверил маршруты на Балканы.

«Классика!» - Дмитрий едва не произнес это вслух. Сколько же таких историй он слышал за годы своей карьеры! Такая простая и такая эффективная схема, которая работает веками: войти в доверие, помочь, дать заработать, расслабить, профинансировать, так чтобы жертва не понимала, что попадает в зависимость, а потом использовать. Но он не стал комментировать это. Было важно услышать все из уст Ильи.

- Я работал и ничего не замечал, пока два года назад фуру моей компании не задержали в Хорватии в связи с перевозкой людей без документов. За рулем был один из моих опытнейших водителей; он вез автозапчасти из Турции по заявке, которую я получил от Халими. Только в тот момент я осознал, что у меня больше нет других заказчиков, кроме Халими. Я до сих пор не знаю, какие рычаги он использовал, чтобы «разрулить» ситуацию, и была ли эта ситуация на самом деле, но с тех пор стал его пожизненным должником. Халими сказал, что заплатил хорватам огромную сумму за закрытие вопроса. Из наших отношений исчезла показная вежливость и южная доброжелательность: я стал рабом, а он - моим господином.

В этот момент Дмитрий подумал о Ксении Петровне. Рассказ Ильи свидетельствовал о том, что он знает о деятельности албанца столько, что последний без раздумий пойдет на крайние меры, чтобы «заткнуть» рот Бельцову. Жизни Ксении Петровны и ребенка находятся в смертельной опасности.

ГЛАВА 3

ШАНТАЖ

Дмитрию нужно было подумать. Не стоило привлекать внимание Ильи к той опасности, которая подстерегала его семью: Бельцов итак находился на грани нервного срыва. Горский пока не понимал, как лучше защитить Ксению и мальчика, поскольку не мог объективно оценить возможности Халими. Отправить бы ее в Россию, да как можно скорее, но согласится ли она? В любом случае нужно ехать к Ксении. Дмитрий решил не говорить Бельцову о том, что накануне виделся с его женой.

– Илья, на этом мы сегодня закончим. Мне нужно уладить кое-какие вопросы в связи с вашим задержанием, – сдержанно произнес Горский. – Есть ли у вас адвокат? Если нет, посольство поможет найти квалифицированного специалиста. Не откровенничайте ни с кем, будьте сдержанны, взвешивайте каждое слово и постарайтесь взять себя в руки. В противном случае ваша жизнь приобретет отрицательную стоимость. Завтра я вас навещу.

– Дмитрий Алексеевич, – в глазах Ильи мелькнуло что-то похожее на надежду. – Пожалуйста, позаботьтесь о моей семье.

Наверное, в первый раз за последние два года Илья вдруг понял, что многое еще можно исправить. Несмотря на то, что он был знаком с консулом не белее получаса, Илья ощущал растущее доверие к этому человеку и это чувство придавало ему сил.

– Дмитрий Алексеевич, им кроме вас рассчитывать не на кого. Передайте, пожалуйста, Ксении, что я люблю ее.

* * *

Выйдя из изолятора, Дмитрий набрал Ксению. Она не отвечала. Он повторил звонок минут через пять - с тем же успехом. Тем временем до встречи с Наташей Боски оставалось полчаса. Дмитрий забил в навигатор адрес кондитерской «Пирона». «Еще успею найти место для парковки», - подумал он. Кафе находилось в историческом здании старого Триеста и с самого основания принадлежало одной семье. Сменялись поколения, а выпечка в «Пироне» не теряла своего качества.

Входная группа была выполнена в английском стиле, внутри благородное дерево и латунь, казалось, он попал в начало прошлого века и с минуты на минуту сюда заскочит сам Джеймс Джойс. Именно в Триесте Джойс написал «Дублинцев», «Портрет художника в юности», «Изгнанников»; считается, что прямо в этом кафе он начал свой знаменитый «Улисс». Горский заблаговременно поинтересовался местом, куда пригласила его журналистка. Кстати, в Триесте есть памятник Джойсу. На мгновение Дмитрий задумался о том, каким бы мог быть Леопольд Блум и мог ли состояться в принципе, если бы Джойса не занесло в Триест.

За уютным столиком в углу он заметил красивую, сухощавую женщину с короткой стрижкой, в которой элегантно серебрилась седина. Она что-то увлеченно читала. Горский почему-то сразу узнал ее.

– Синьора Боски? – вежливо спросил он.

– Наташа, – ответила она по-русски. – Рада вас видеть, синьор Горский. – Какой-то едва уловимый акцент проскользнул в ее речи.

Дмитрий слегка напрягся, и это не ускользнуло от ее внимания.

– Моя бабушка была русской, – сказала Наташа, – из Санкт-Петербурга. Но я родилась в Британии. Работала военным корреспондентом, была на Балканах. Потом, как-то так получилось - осела в Триесте. Здесь много англосаксов. Нам нравится климат, Штраус, космополитичность этого города, микст культур, ароматы кофе и, конечно же, море и порт.

«Ну да, как же без этого, - подумал Дмитрий. - Англичане без моря не существуют и не дышат. Для них это не только естественная среда обитания, но и собственно жизнь». Что-то подсказывало ему, что Наташа не так проста и открыта, как кажется на первый взгляд, но ему без всякой причины хотелось быть с ней откровенным. Горский посмотрел в меню.

– Позвольте, я сделаю выбор за вас? – предложила Наташа. Она что-то тихо сказала официанту.

Через несколько минут на столе появились две чашки горячего шоколада и тарелка с аутентичной триестской выпечкой: рождественский пресниц, маковая путица и губана. Начните с губаны, у нас ее еще называют «улиткой счастья», пекут на Пасху, Рождество и свадьбу, – предложила она.

На мгновение Горский ощутил себя очарованным ребенком в преддверии Рождества. Запахи теста, изюма, марципана и шоколада, чуть более высокая, чем нужно, температура воздуха в кафе и непростая собеседница отвлекли его от тревожных мыслей о Ксении.

– Нравится? – спросила Наташа.

– Очень! – по-детски прямо ответил он.

– Вот за такие нематериальные ощущения мы и боготворим Триест, - улыбнулась журналистка. – Однажды полюбив этот город, ты не сможешь расстаться с ним никогда. – Она выдержала паузу и продолжила, – но это не значит, что здесь нет горя, страданий и преступлений.

– Что вы знаете об этом деле? – спросил консул.

– Не думаю, что намного больше вашего, но кое-что существенное все же могу рассказать.

Дмитрий вернулся в реальность.

– Буду вам признателен, – сказал он.

– При задержании был тяжело ранен сержант Герра. У него четверо детей, и жена ждет пятого. Он из местных. На протяжении веков члены его большой и очень дружной семьи верно служили городу: кто в армии, кто в полиции, кто в егерской службе. Как получалось. Это элита места.

Теперь Дмитрий понял, почему угрюмый капрал в тюрьме был так недоброжелательно настроен по отношению к нему. Даже если он не связан с семьей Герра напрямую, он на стороне горожан. Несомненно, это сильно осложняет положение задержанных россиян.

Телефон Горского завибрировал. Ксения.

– Дмитрий Алексеевич, это Ксения. Вы звонили мне… Простите, что не смогла ответить, водила сына в бассейн… Стараюсь сохранять рутину, – нервно произнесла она.

– Ксения Петровна, успокойтесь и расскажите, что вас так встревожило? – Дмитрий попробовал интонацией успокоить ее.

– Мы только что вернулись домой. Дверь взломана. Мебель перевернута. Квартира напоминает поле боя, – Ксения больше не сдерживалась и рыдала в трубку. – Что нам делать? Я боюсь за жизнь сына? Нужно ли мне сообщить об этом в полицию?

– Ксения, вызывайте полицию и ничего не трогайте. У вас есть близкие люди, у которых вы бы могли остановиться на время? – спросил он.

– Есть знакомые, а с друзьями как-то не сложилось, найти друзей в чужой стране оказалось не так-то просто, – призналась она.

– Тогда берите ребенка и бегите в ближайшее кафе, я сейчас приеду, – сказал Горский уверенным голосом. – Да, и пришлите адрес.

Дмитрий встретился глазами с журналисткой.

– Наташа, боюсь, нам придется прервать беседу. В любом случае я вам очень благодарен за внимание и сердечность. – он начал собираться.

– Дмитрий, я думаю, вам следует знать: люди, с которыми были задержаны ваши соотечественники, принадлежат к международной криминальной банде. Это жесточайшая мафия, в которой заправляют албанцы. В их руках транзит нелегалов из Турции, Африки и Средней Азии, торговля наркотиками, принудительная проституция, подпольные ставки, шантаж, вымогательство, убийства. Это очень опасная банда. Несмотря на все усилия, до последнего времени полиция никак не могла подобраться к этой группировке. Они все время были на шаг впереди детективов и успешно ускользали от них. Таким образом, аресты являются результатом длительной, кропотливой и очень тайной работы. Я думаю, вашей собеседнице грозит смертельная опасность, – сказала она. – Звоните, если будет нужна помощь.

Они попрощались.

* * *

Судя по сообщению Ксении, Бельцовы жили в уютном респектабельном пригороде Сан-Джованни недалеко от парка Фарнето. Ксения с сыном укрылись в остерии «La De Jure».

По дороге к Ксении Дмитрий набрал Ниночку:

– Ниночка, добрый день!

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеич!

– Соберите мне, пожалуйста, досье на Ибрагима Халими, кличка Боа. Албанец. Семья, бизнес, связи, слухи, сплетни, покровители, пороки и т.д. Также проверьте статус компаний Ильи Максимовича Бельцова здесь и в России.

– Сделаю, – пообещала Ниночка.

– И еще: возможно, мне придется отправить в Россию жену Бельцова и его сына. Посмотрите, как это можно организовать быстро и безопасно.

– Конечно!

– Да, Нина, у меня к вам еще один вопрос: как давно и откуда вы знаете Наташу Боски?

– Я что-то сделала не так? – Ниночка занервничала.

– Нет, что вы. Я просто хочу знать о ней больше. – Дмитрий задумался. – Это поможет мне правильно оценить информацию, которую я получил от нее.

– Наташа Боски давно поддерживает отношения с нашим посольством. Ее бабушка – из России, она принадлежала какой-то аристократической фамилии, но деталей я не знаю, да и Наташа не торопится делиться подробностями, – Ниночка вдруг замолчала.

– Продолжайте, – сказал Дмитрий.

– Дмитрий Алексеич, я подумала о том, что я ведь толком о ней ничего не знаю, – к своему удивлению обнаружила секретарша. – Я слышала, что она была военным корреспондентом в Югославии, во время кризиса работала в Кувейте, много писала об Ираке. Я познакомилась с ней три года назад у нас в посольстве, на праздничном мероприятии, посвященном Дню России. Но я не имею ни малейшего понятия о ее семье: есть ли у нее муж, дети, почему она не вернулась на родину, а осталась в Триесте. В конце концов, почему журналистка с таким профессиональным прошлым работает в криминальной хронике заштатной провинциальной газеты? – Нина совсем растерялась. – Наверное я поступила опрометчиво, когда порекомендовала вам связаться с ней?

– Нет-нет, Ниночка, успокойтесь, – Дмитрий, как и все остальные в консульстве, не мог обращаться к своей тридцатипятилетней секретарше по имени-отчеству, даже «Нина» по отношению к ней звучало как-то холодно и отстраненно. Казалось, что, преодолев столетний юбилей, она все равно будет оставаться Ниночкой. Дмитрий представил, как она удивленно вскинула брови и по-детски распахнула глаза. Ему захотелось улыбнуться.

– Дмитрий Алексеич, спасибо! Я постараюсь выполнить ваше поручение как можно быстрее.

– Хорошего дня! – Горский завершил звонок.

* * *

Дмитрий подъезжал к Сан-Джованни. Как же прекрасен был Триест! У него возникло желание абстрагироваться от этой мафиозной истории: пройтись по городу, полюбоваться архитектурой, ощутить суровый дух раннехристианских церквей, спуститься в Grotta Gigante – самую большую в Италии пещеру. Горский поймал себя на мысли, что не отказался бы увидеть Наташу Боски в качестве гида в этом приятном путешествии. Уж очень ему хотелось разгадать журналистку. Тогда Дмитрий даже не предполагал, что Наташе предстоит сыграть едва ли не ключевую роль в этой истории.

Навигатор показывал, до места встречи осталось семь минут. Дмитрий начал искать парковку. Конечно, автомобиль с дипломатическими номерами имел некоторые преимущества, но в свете трагических обстоятельств он не хотел нагнетать ситуацию и привлекать внимание карабинеров. Судя по всему, уже полгорода знало о прибытии русского консула, и не все были рады этому факту. Одни справедливо желали наказать бандитов, другие рассчитывали выкрутиться из этого дела по-тихому.

Горский понимал, что едва ли сможет ограничиться формальным участием. Ему было жаль Илью Бельцова. Этот запуганный и запутавшийся мужчина казался ему не столько злодеем, сколько случайной жертвой. Его беспокоила судьба Ксении и ее ребенка. В свете того, что рассказала Наташа, им угрожала совсем не призрачная опасность.

Албанские мафиози пользовались криптой и интернетом, но в плане разборок с теми, кто был им неугоден, жили в средневековье: человеческая жизнь для них стоила меньше малолитражки, а кровная месть оставалась вопросом чести. Их боялись, им платили, они платили сами - их власть и влияние в регионе росли.

Опасность угрожала не только Ксении, но и Илье: он мог стать ключевым свидетелем обвинения. Однако шансов дожить до суда - если он согласится дать показания - ни у Бельцова, ни у Ксении почти не было. Горский знал, что не сможет себе простить, если не сделает все, чтобы спасти этих людей. Лучший выход на данный момент – отправить ее на родину. Тогда и у Ильи будут развязаны руки.

С такими мыслями он вошел в остерию. Дмитрий огляделся, не сразу заметив беглецов: Бельцова пряталась в самом дальнем углу за пузатым антикварным буфетом. Она увидела его первой, и Горский просто физически ощутил, с каким облегчением женщина выдохнула.

– Дмитрий Алексеевич, я так благодарна вам за то, что вы не оставили нас, – прошептала она. – Познакомьтесь, это мой сын Петенька, в прошлом месяце ему исполнилось шесть.

– Здравствуй, Петр, – как можно увереннее сказал он. – Меня зовут Дмитрий Алексеевич, я постараюсь помочь тебе и твоей маме.

Петя недоверчиво посмотрел на Горского, отодвинул чашку с горячим шоколадом, подумал и спросил:

– Где мой папа?

Дмитрий был не готов к этому вопросу. Но слова нашлись сами собой:

– Петр, сегодня утром я встречался с твоим папой, некоторое время он не сможет с тобой видеться, но он попросил меня передать тебе, что скоро все наладится и вам с мамой больше не придется беспокоиться. Папа сказал, что очень любит тебя и маму.

Петя с сомнением всматривался в Дмитрия. И в тот момент, когда консулу показалось, что мальчик начал расслабляться, завибрировал телефон. Ксения открыла сообщение и громко вскрикнула. Горский заглянул в ее мобильник. Сообщение с неизвестного номера:

«Что? Сынок не хочет шоколада? Мы знаем про тебя все. Если ты попробуешь сбежать, твой муж умрет. Если твой муж откроет рот, ты пожалеешь о том, что твой сын жив. И никто тебе не поможет. Ясно?»

Глава 4

ГЛАВА 4

НЕОЖИДАННАЯ ПОМОЩЬ

Дмитрий огляделся. В обеденное время остерия была полна людей. Вычислять, кто из них отправил Ксении это мерзкое сообщение, все равно, что гадать на кофейной гуще. Злодеи не церемонились и, похоже, ничего не боялись. Ксения смотрела на него и ничего не видела, по щекам катились слезы. Петя схватил маму за руку и стал уговаривать:

- Мамочка, не плачь! Если хочешь, я выпью весь шоколад. Весь, весь, который только здесь есть. Только ты не плачь, мамочка!

Горский совсем не понимал, как ее успокоить и привести в чувство. Времени на эмоции не оставалось. Ксения не реагировала ни на него, ни на ребенка. Вдруг из-за столика, который занимала большая и довольно шумная компания, поднялась эффектная итальянка лет восьмидесяти. Казалось, время не властно над ее яркой южной красотой. Она подошла к ним, тяжело положила руку на плечо Бельцовой и низким раскатистым голосом произнесла:

- Деточка, ты справишься!

Дама неспешно вернулась к своим друзьям. Бельцова моргнула, ее глаза приобрели осмысленное выражение. Медленно, с небольшим усилием она заговорила:

- Дмитрий Алексеевич, что случилось?

Консул не знал, как ему лучше себя вести, но времени на раздумья не было:

- Ксения Петровна, вы получили, - Дмитрий запнулся, подбирая слова, - неприятное сообщение. Сообщение с угрозой. - Телефон Ксении был у него в руках, и он не торопился его отдавать.

Горский почувствовал, что она вспомнила. Ксения смотрела на него, боясь произнести вслух присланные ей угрозы.

- Ксения, самым лучшим решением для вас и для Петеньки было бы вернуться в Россию. Консульство немедленно организует наиболее благоприятный маршрут и билеты. Наш человек будет сопровождать вас до Москвы.

- Нет, мы не поедем... Мы не можем... Они, - она посмотрела на Петю, силясь высказаться максимально нейтрально, чтобы не испугать и так уже расстроенного сына. - Они… Они… Илью… - Ксения не смогла договорить. Но все было понятно и так.

«Что же мне с ними делать?» - у Дмитрия не было ответа на этот вопрос.

* * *

Албанская мафия появилась не на ровном месте. В конце восьмидесятых годов двадцатого века итальянские и турецкие преступные группировки использовали албанских мигрантов в качестве рядовых бойцов. В то время выходцы из бедных албанских семей в буквальном смысле заполонили Европу.

В этом не было ничего удивительного. Тогда вся Албания обнаружила, что в результате сорокалетней самоизоляции оказалась за чертой бедности и здравого смысла. Жизнь в стране была настолько тяжела и безысходна, что вместе с остатками уважения к самим себе люди потеряли всякую надежду на лучшее. Именно этот социально-политический кризис привел к тому, что молодые безработные мужчины стремительно влились в международный криминальный мир.

На первом этапе албанских бандитов чаще всего использовали в качестве хладнокровных курьеров. Со временем они перешли в касту безжалостных и надежных исполнителей. Им стали поручать ликвидации не только на территории Европы, но и в обеих Америках. Единственным законом, который они признавали, был закон гор, а единственной клятвой была клятва на верность своей семье.

В девяностых годах прошлого века албанская мафия начала оформляться как самостоятельная этническая группировка. Специалисты горько шутят, что это стало возможным, прежде всего, благодаря успешной работе итальянских правоохранителей, которые , справившись тогда со своей собственной преступностью, расчистили поле для иностранцев.

До сих пор никто досконально не знает структуру организации. Краеугольным камнем является то, что система базируется на праве крови, жесткой дисциплине и немедленном наказании даже не за отступничество, - за сомнения. Именно так трактует «наказание» албанский кодекс чести или, как его еще называют, кодекс молчания. И никакой прогресс не повлиял на тот факт, что браки здесь и сегодня заключаются по договоренности, благодаря чему все повязаны между собой родственными узами и обетом молчания.

Базовыми ячейками организации, как и тысячу лет назад, являются фисы - семьи или кланы, если перевести на русский язык. Каждый из которых контролирует конкретное направление преступной деятельности и закрепленные за ним территории. В составе каждой подобной семьи существует совет - байрак. Бараком управляет крюе, опирающийся в своей деятельности на критаров. Последние - это своего рода аналог бригадиров в постсоветской криминальной культуре.

В наши дни албанские кланы работают по всему миру. Крупнейшая преступная банда в Скандинавии - «Насерлиган» - состоит из албанцев. Им удалось найти свое место даже в преступном мире Китая. Безжалостные и бескомпромиссные, через силу и коррупцию они управляют многомиллиардными финансовыми потоками, влияют на политиков и военных. А в самой Албании они смогли проникнуть в элиту общества.

* * *

Горский посмотрел в глубину зала. Он сделал это не потому, что надеялся обнаружить злодея - на это надежды не было, - ему просто требовалось время. Ему нужно было найти такие аргументы, которые заставят Ксению согласиться на переезд в Россию. Пауза затянулась, а решение не находилось. Между тем угрозы, присланные женщине, выглядели весьма убедительно. Он предпринял еще одну попытку призвать Бельцову к здравому смыслу.

- Ксения Петровна, подумайте, оставаться здесь - в высшей степени неразумно. Самоубийственно! Да и Илье будет спокойнее, если он будет знать, что вы и ребенок в безопасности, - настаивал на отъезде Дмитрий.

- Нет! Нет! И нет! Я никогда не прощу себе, если из-за моей слабости и трусости с ним случится непоправимое, - несколько даже театрально ответила она.

- Ксения, ваша преданность мужу вызывает искреннее уважение. И при других обстоятельствах я бы приветствовал такое отношение, но... Поймите, сейчас речь идет о ваших жизнях. О жизнях всех троих...

- Дмитрий Алексеевич, я вам очень признательна за все, что вы для нас делаете. За вашу заботу - особенно! Но поймите меня правильно, если вы не сможете защитить нас здесь, бандиты достанут нас и в России. Только сначала они убьют Илью, - на одном дыхании выпалила Бельцова и снова заплакала.

Дмитрий хотел напомнить ей об ответственности за судьбу ребенка, но подумал, что это будет и бесполезно, и слишком жестоко. Да и она все равно никуда не поедет. «Что же с ней делать? Куда ее спрятать хотя бы на первое время?» - Горский терялся в догадках. Он слишком мало проработал в Италии и не успел обрасти подходящими связями.

- Ксения, вы позвонили в полицию? Сообщили о нападении на вашу квартиру? - консул решил переключить внимание женщины на текущие задачи.

- Нет, - ответила она.

- Почему?

- Я боюсь... Я боюсь бандитов, я боюсь полиции. Боюсь соседей, боюсь людей за соседними столиками, я боюсь всех вокруг. Мне кажется, я могу доверять только вам, - она промакнула салфеткой покрасневшие от слез глаза.

- В полицию все равно придется сообщить. Или вы хотите, чтобы это сделал я?

- Нет, что вы. Я - сама.

- Хорошо. Сейчас нам надо решить самую сложную задачу.

- Какую?

- Где вы будете ночевать в ближайшие несколько дней.

Единственный человек, к которому он мог обратиться в Триесте, - это британская журналистка Наташа Боски. Никаких оснований не доверять ей у него не было, но и для доверия их тоже не было. И тем не менее он решил рискнуть.

- Ксения, простите, я вернусь через пару минут.

- Дмитрий Алексеевич, пожалуйста, не оставляйте нас! - глаза Беловой снова наполнились слезами.

- Ксения Петровна, не бойтесь, прямо сейчас вас никто не тронет, но за Петей, на всякий случай, следите внимательнее чем обычно. Не отпускайте его от себя ни на шаг!

Он вышел из остерии. Набрал номер журналистки. Горский уже собирался дать отбой, когда услышал ее спокойный голос:

- Господин консул? Что-то произошло?

- Да. Наташа, простите за беспокойство, но мне действительно нужна ваша помощь. Помните, мы говорили о жене одного из задержанных россиян. Мне нужно найти безопасное место для нее и ее маленького сына.

- Что, все так плохо? - в голосе Наташи читалось и сочувствие, и профессиональный интерес.

- К сожалению. События развиваются стремительнее, чем я ожидал.

Подумав некоторое время, Наташа предложила:

- Пока пусть едут ко мне? А там посмотрим…

- К вам? Мы с вами едва знакомы, а я уже так сильно озадачил вас.

- Во-первых, мне не привыкать, - ответила она. - В горячих точках, о которых мне приходилось писать, я сталкивалась с разными, в том числе и с похожими ситуациями. А во-вторых, вы ведь мне позвонили, - Наташа продиктовала ему свой адрес.

- Спасибо! - сказал Дмитрий. - Наташа, остается еще один вопрос...

- Как вам добраться до меня незамеченными? Везти их на посольской машине слишком опрометчиво. Верно?

- С вами приятно иметь дело! - консул произнес эту фразу с облегчением.

- Где вы находитесь? - уточнила Наташа.

- В какой-то остерии на улице Джулия.

- Отлично! Знаю. Берите своих подопечных и везите их в торговый центр «Джулия». Это совсем рядом. Там ищите служебный выход. Он расположен недалеко от парфюмерной лавки. Я буду ждать вас через сорок минут.

- Я ваш должник, - сказал он, заканчивая разговор.

Дмитрию невыносимо захотелось закурить. Но нет, с этой привычкой покончено навсегда! Он вернулся в зал. Огляделся по сторонам. На первый взгляд все было спокойно.

- Итак, Ксения, - сказал он максимально уверенно, - одна моя приятельница любезно согласилась приютить вас на первое время. К сожалению, не смогу отвезти вас сам: моя машина привлекает слишком много внимания, а я бы хотел, чтобы место вашего временного убежища осталось тайной для тех, кто вам угрожает. Поэтому сейчас мы с вами переместимся в торговую галерею, а оттуда она заберет вас сама. Тогда и познакомитесь. Вперед!

Это было рискованно, но выбирать не приходилось. Дмитрий ждал пока Ксения соберется.

* * *

Консульская карьера Горского началась с трагедии. Это случилось в Мозамбике, где он, тогда еще молодой и совсем неопытный, служил помощником консула. Бывшая португальская колония обрела независимость в 1975 году в результате «революции гвоздик». Четверть миллиона португальцев были вынуждены спешно покинуть страну, которая немедленно погрузилась в пучину бесконечной междуусобной борьбы. Поскольку новое правительство Мозамбика придерживалось идей марксизма-ленинизма, Советский Союз одним из первых установил дипломатические отношения и начал оказывать «молодому государству» разного рода поддержку, в том числе и научно-техническую.

К середине восьмидесятых на консульском учете в Мозамбике было более полутора тысяч советских граждан, в числе которых, кроме строителей и военных, значились учителя и врачи. После исхода португальцев учить и лечить было некому, поэтому советские специалисты ценились на вес золота.

Основной интерес у внешних игроков вызывали богатые природные ресурсы Мозамбика. В их разработке были заинтересованы как СССР, так и США, и другие развитые страны. Именно поэтому многочисленные повстанческие группировки получали серьезную финансовую и военную поддержку от западных государств. Страдания гражданского населения, по большому счету, не волновали никого.

Среди откомандированных в Мозамбик в восьмидесятых было несколько десятков советских инженеров-строителей. В их задачу входила прокладка тоннелей и бурение рудников. К этому моменту обстановка в стране настолько накалилась, что инженеров доставляли к месту работы под усиленной вооруженной охраной. Тем не менее повстанцам удалось совершить дерзкое нападение на рабочий лагерь и захватить в плен большую группу советских граждан.

Дмитрий, как молодой специалист, занимался преимущественно технической поддержкой, готовил руководству посольства информационно-аналитические справки для переговоров с повстанцами. Однако прежде чем вступить в диалог, похитителей еще надо было вычислить и найти в непролазных джунглях.

Небольшой коллектив советского посольства прикладывал все мыслимые и немыслимые усилия для спасения соотечественников, однако из 20 человек удалось вызволить меньше половины. Часть заложников погибла от истощения и нечеловеческого обращения, часть и вовсе пропала без вести.

Горскому тогда доверили самую эмоционально сложную часть: работу с семьями погибших, организацию опознания и перевозку тел, решение других щепетильных вопросов. Этот опыт научил его ответственности за жизни людей. И до сих пор он испытывал чувство вины перед теми, кого тогда не удалось спасти, и кого он даже не знал.

Поэтому Дмитрий не мог формально отнестись к судьбе Ксении и ее мужа. Не такой он был человек. Хотя Горский отдавал себе отчет в том, что шансов на благополучный исход для всех троих у Бельцовых было не больше, чем у тех советских строителей.

* * *

Дмитрий подвез своих подопечных к торговому центру. Нарядно украшенный к Рождеству, наполненный праздничными ароматами корицы и хвои, сиянием гирлянд и горами подарков в нарядной бумаге, комплекс всем своим видом взывал к нормальной жизни, в которой преобладают любовь, доброта, уважение, надежда, бережное отношение друг к другу. Но сегодня этот праздник была не про них и не для них.

- Ксения Петровна, где-то здесь должна быть парфюмерная лавка. Не знаете, случайно? Это - ориентир, по которому мы должны найти служебный выход. Там вас будет ждать Наташа Боски.

- Кто она вам? - спросила Бельцова, настороженно озираясь.

- Синьора Боски - моя знакомая журналистка, британка с русскими корнями. Это лучшее, что я могу вам предложить сейчас. Так что решайтесь: или к ней, или немедленно в Москву, - отрезал Дмитрий.

Он посмотрел на часы.

- У нас есть еще минут двадцать. Осмотритесь. Постарайтесь расслабится. Завтра я снова буду у Ильи. Если уж вы решили остаться в Италии, ему будет важно знать, что вы в безопасности. Да, и еще... отдайте мне ваш телефон.

- Телефон? Зачем?

- Ваш и сына. Это элементарная мера предосторожности. Даже если вы не будете разговаривать, даже если вы отключите аппарат, вас легко отследить по сигналу.

- А если мне вдруг позвонит Илья?

- Я сильно сомневаюсь, что Илья сможет позвонить вам в ближайшие дни, - устало сказал он. - Настоятельно прошу вас никому не звонить из того места, где вы будете находиться. Ни при каких обстоятельствах! Люди, которые вам угрожают, могут прослушивать не только ваш телефон, но и телефоны ваших приятельниц или коллег вашего мужа. Ни один человек не должен знать, где вы. В противном случае угрозы могут стать реальностью.

Ксения неохотно протянула ему мобильники и как-то неуверенно кивнула.

- Я понимаю, вы будете чувствовать себя отрезанной от мира, но это единственный выход из создавшегося положения. Мне очень жаль. Но придется потерпеть.

Внезапно стал капризничать Петя. Он устал, просился домой, требовал свои игрушки. Ксения пыталась его успокоить, но получалось так себе.

- Петр, - строго сказал Горский, стараясь избежать никому ненужного обострения, - ты уже почти взрослый. Потерпи еще немного, и сможешь отдохнуть. Мы все устали.

Петя нахохлился, но замолчал.

- Ксения Петровна, время.

Они направились к служебному выходу. Там стояла серебристая «Мини» с работающим двигателем. Распахнулась дверь, и Дмитрий увидел улыбающуюся Наташу.

- Быстрее, быстрее, познакомимся позже! - крикнула она.

Ксения и Петя нырнули на заднее сидение. Машина сорвалась с места.

Глядя вслед удалявшемуся авто, Горский думал, не совершил ли он роковую ошибку, доверив Бельцовых Наташе. Ведь он знал о ней так мало. В этой драме можно было ожидать любого развития событий.

Глава 5

ГДЕ ДЕВКА?

Отправив Ксению с сыном, Дмитрий решил вернуться в отель. На сегодня он исчерпал все свои возможности хоть как-то повлиять на ход событий. Но так считали не все. Временный поверенный внезапно решил поинтересоваться судьбой русских арестантов. «Не к добру», - подумал консул. И оказался прав.

- Слушаю, - Горский нажал «ответить».

- Дмитрий Алексеевич, добрый вечер! Удалось ли вам продвинуться в ситуации, которая возникла в Триесте? - спросил Владимир Андреевич Дракохрустов.

- Добрый вечер! - медленно произнес Дмитрий, он никогда прежде не работал с Дракохрустовым, хотя и слышал о нем немало хорошего. Но слухи - одно, а собственный опыт - совсем другое. — Мои встречи в квестуре, в том числе с нашими задержанными гражданами, подсказывают: надо подключать адвокатов, причем, крепких профессионалов. Дело обещает быть громким. Я бы не хотел торопиться с выводами, но не исключаю, что мне понадобятся консультации московских юристов. Лучших! В этом деле, за которым стоит албанская мафия, жертвами оказались не только женщины, но и дети. Полиция обнаружила тела четверых подростков. Вы знаете, итальянцы очень болезненно относятся к случаям, связанным с насилием над детьми. А здесь - еще и убийство. К тому же, кто-то изо всех сил старается переключить внимание общественности с албанцев на россиян.

- Я распоряжусь об организации консультаций силами наших специалистов, - Дракохрустов был явно недоволен, он не хотел завершать свою командировку в Италию таким громким скандалом.

- Нам понадобятся лучшие, если будет совсем плохо, - еще раз подчеркнул Дмитрий. - При задержании Астафьева и его подельников был тяжело ранен полицейский. Многодетный отец из уважаемой местной семьи. Если он не выживет, волна ярости захлестнет все.

- Черт возьми! - не сдержался Дракохрустов.

- Согласен. Завтра я снова навещу задержанных и, если не возникнет никаких непредвиденных обстоятельств, постараюсь вернуться в Милан.

- Дмитрий Алексеевич, это вряд ли, - временный поверенный выдержал паузу.

- Почему вы так полагаете? - спросил Горский, понимая, что сейчас начнется самое интересное.

- Мне уже звонил помощник министра. Беседа с «самим» по этому вопросу назначена на послезавтра. Жду от вас исчерпывающую справку.

- Понял, постараюсь сделать ее максимально информативной, - ответил Дмитрий.

Он надеялся, что на этом разговор закончится, однако Дракохрустов продолжил:

- И вот еще что, завтра в Рим прилетает генерал Астафьев с женой… отец одного из фигурантов.

«Только этого мне не хватало», - подумал Дмитрий. На плечи Астафьева, конечно, можно будет переложить часть забот, в частности, найм и оплату адвокатов. Но генерал, судя по первому впечатлению, человек жесткий и самонадеянный. Такие обычно рубят с плеча, а в подобных случаях нужно действовать осмотрительно, дипломатично, неторопливо. Эта новость совсем не обрадовала Дмитрия.

- Что ж, Владимир Андреевич, - произнес он, - я бы предпочел, чтобы генерал остался дома, но, полагаю, на это мы повлиять не можем. Кстати, поскольку Астафьев держит связь с посольством, поручите, пожалуйста, передать ему просьбу Вадима: он хочет, чтобы отец нанял для него самого лучшего защитника.

- Дмитрий Алексеевич, это вы скажете ему сами, - отрезал временный поверенный. - Из Рима родители Астафьева направятся прямиком в Триест.

* * *

Никто толком не знал, где и как построил свою генеральскую карьеру Роман Игоревич Астафьев. А те, кто знал, предпочитали помалкивать. Достоверно было известно лишь одно: в первой половине нулевых он служил советником в администрации президента. После отставки интересы генерала сместились в сферу информационной безопасности. Как-то вдруг его скромная фирма вырвалась в лидеры рынка. Несмотря на переход в частный сектор, генерал был вхож в самые высокие кабинеты, к его мнению прислушивались, в конце концов, его опасались.

Единственным человеком, который мог влиять на него (а порой и просто вить из него веревки), - была его жена Евгения Михайловна. Евгения Михайловна, обладавшая яркой запоминающейся внешностью, была моложе мужа на десять лет и всегда нравилась мужчинам. Не устоял перед ее красотой и Роман Астафьев. К моменту их знакомства он уже был женат на своей однокласснице Лидочке Семеновой. С ней он дружил с самого детства, но семейная жизнь у них получилась какая-то пресная, без особой любви и страсти. В Евгению же Роман влюбился с первого взгляда и дал себе слово: эта женщина будет его.

В те годы развод мог серьезно ударить по дальнейшей карьере Астафьева, но жизнь без Жени он уже не представлял. Лидочка согласилась на разрыв без скандала - благо, детей они так и не завели, и Астафьев женился на женщине своей мечты.

У них долго не было наследников, и когда родился Вадим, все в семье стало подчинено ему. Евгения Михайловна отлично знала, какую власть имеет над своим мужем, и ради Вадика была готова на все. В какой-то момент Роман Игоревич по умолчанию устранился от воспитательного процесса, полностью доверившись любимой жене.

Вадик рос крайне избалованным ребенком, которому было доступно все самое лучшее. Он не знал, что такое материальные проблемы, не понимал, что такое «невозможно», в конце концов - что такое «нет». Закончив школу со средним балом, он едва «добил» институт. Парень ни к чему не стремился, между делом и развлечением безальтернативно отдавал предпочтение тусовкам. Мама видела его будущее исключительно в дипломатии и нашла способ убедить мужа похлопотать о трудоустройстве ее «любимого мальчика» в одну из дипломатических миссий.

После окончания факультета торгового дела, Вадим был зачислен в министерство промышленности и торговли, которое с места в карьер откомандировало молодого специалиста в торговое представительство в Стамбуле.

В его обязанности, кроме прочего, входила работа с бизнесом: содействие российским компаниям, поиск новых деловых партнеров, информирование о возможностях местного рынка, поддержание контактов с деловыми кругами страны пребывания, участие в публичных мероприятиях, помощь в решении проблем, возникающих у российских бизнесменов в Турции.

Значительную часть рутины составляла подготовка аналитических справок. Этот вид своей деятельности Вадим терпеть не мог. Ему нравилось то, что называется, «быть на людях». Классический тусовщик, он быстро обзавелся знакомцами, среди которых были персонажи с сомнительными занятиями и еще более сомнительной репутацией.

* * *

Консул Горский вернулся в отель. День выдался долгим и напряженным. С одной стороны, ему хотелось отдохнуть, с другой - тело требовало физической нагрузки. Он посмотрел в окно. Несмотря на то, что солнце уже зашло, и заметно похолодало, на улице было полно людей, доносились мелодии рождественских песен, сияли новогодние огни.

Дмитрий решил прогуляться по городу, но прежде ему нужно было позвонить Наташе.

- Говорите, - немедленно отозвалась она.

- Добрый вечер, Наташа. Горский. Как там наши беглецы? Не доставляют вам неудобств? - спросил он.

- Да нет, что вы, все в порядке. Петя успокоился пока смотрел мультфильмы, да так и задремал у телевизора. Ксения сейчас перенесла его в спальню и укладывает на ночь. До этого мы с ней отвлекались легкой беседой ни о чем, - сказала она.

- Надеюсь, ночь пройдет без приключений. Да, и очень вас прошу, не позволяйте ей никому звонить. Как бы она не просила. Их мобильники я забрал. Любой, даже самый невинный контакт может привести преследователей прямо к вам, - предупредил Дмитрий.

- Мне приходилось иметь дело с беглецами, так что правила я знаю.

- Не представляю, сколько это продлится, но мне не хотелось бы обременять вас надолго незапланированными гостями.

- Господин консул, не беспокойтесь, они могут пожить у меня, сколько понадобится. Да и я имею здесь интерес, - сказала она.

«Хотел бы я знать, какой?» - подумал Дмитрий. Но спрашивать не стал.

- Подтяну свой русский, - продолжила Наташа, как будто читая его мысли.

- Ну, если только… Спокойного вечера! - пожелал он, заканчивая разговор.

* * *

Горский вышел из отеля и направился в сторону самой большой в Европе площади - Площади Единства Италии. Расположенная у подножия холма Сан-Джусто, она выходит прямо к морю. И линия морского горизонта замыкает уникальный архитектурный ансамбль.

Сан-Джусто или Святой Иуст является небесным покровителем Триеста. Дмитрий подумал о парадоксе, заключавшемся в том, что жители города, чьей судьбой на протяжении многочисленных столетий была война, выбрали себе в защитники пацифиста.

Иуст жил на заре христианства, когда последнее рассматривалось как вредная секта. Призванный в римскую армию, он отказался выполнять приказ казнить представителей новой религии, за что поплатился своей собственной жизнью. Впоследствии был канонизирован. Главная церковь Триеста также носит имя Сан-Джусто.

Дмитрий остановился у фонтана Четырех континентов, возведенного по проекту венецианского скульптора Джованни Баттиста Маццолени. Традиционно для Италии на четырех углах фонтана установлены аллегорические статуи, символизирующие четыре континента того времени: Азия - верблюд, Африка - лев, Европа - лошадь и Америка - крокодил.

«Как же верно этот фонтан отражает саму суть и роль города-порта, города-перекрестка мировых торговых путей, культур и судеб», - подумал Горский. Правда само сооружение показалось ему слегка грубоватым. Пахло морем, корицей, глинтвейном, имбирными пряниками. И хотя до Рождества оставалось еще некоторое время, праздничная ярмарка на площади Единства была полна и горожан, и туристов. Большинство из них бродило без особой цели, испытывая радость от предвкушения одного из важнейших и любимейших праздников.

Дмитрию захотелось разделить этот вечер с женой. К сожалению, это было невозможно, но какое-то милое материальное свидетельство из Триеста он решил ей подарить. В одном из киосков он заметил сувениры из выдувного стекла. Рассмотрев их поближе, выбрал для Галины набор элегантных елочных игрушек из Мурано, себе заказал глинтвейн.

Консул огляделся. В паре метров от него оказался свободный пабный столик. Учитывая то, какое количество веселых людей тусило вокруг, - это была удача. Дмитрий встал около столика, пристроил коробку с подарком и сделал глоток обжигающего глинтвейна. «Жизнь прекрасна!» - подумал он.

Внезапно Горский ощутил тревогу. Что-то твердое и холодное уперлось ему в бок.

- Ku eshte vajza? - маргинального вида человек с пистолетом в руках, казалось, наслаждался замешательством Дмитрия.

- Где девка? - повторил он по-итальянски.

Горский на минуту оторопел. Он понимал, что ничто действительно опасное ему не угрожает, но ему было неприятно, что какой-то бандюк посмел ворваться в его вечер. И особенно отвратительно было то, что все это происходило совсем не в горячей точке. Медленно, стараясь не провоцировать гонца, он сказал:

- Я - Генеральный консул Российской Федерации! Уберите пистолет и валите отсюда к чертям собачьим!

- Ха! Это тебя не спасет! Передай девке, мы найдем ее. А ты - беги из города и не суй свой длинный нос в чужие дела.

Также внезапно, как и появился, незнакомец исчез.

Праздничное настроение улетучилось. Дмитрий подумал, что имеет дело с наглым и отчаянным противником, склонным к демонстративным действиям и бескомпромиссным поступкам. Это же насколько нужно быть уверенным в себе, чтобы на глазах у десятков людей с пистолетом в руке нападать на российского консула!

* * *

Однако Горский во всем умел находить хорошее. И сейчас он поймал себя на мысли о том, что, поскольку преступники до сих пор не знают, где находится Бельцова, Наташу Боски можно исключить из числа подозреваемых. Какую бы тайну она не прятала от него, но она точно не имеет никакого отношения к албанцам. Во всяком случае, к этой банде.

Тем не менее, не сегодня - завтра, они их найдут. Триест - не такой большой город, а албанская преступная сеть, судя по тому, как быстро они среагировали на действия консула, достаточно эффективна.

«Они потеряли нас в торговом центре, - рассуждал Дмитрий, - но к концу следующего дня, тем или иным способом, они вытащат информацию из камер видеонаблюдения, а по номеру машины Наташи без труда определят, где она живет. Остальное - дело техники. Скорее всего они установят наблюдение, наверное, даже неприкрытое, устрашающее». Как в таких обстоятельствах поведет себя Бельцова, он не знал. Да и Наташе такие уроки русского точно не нужны.

Что же делать? Как обезопасить Ксению Петровну, не отправляя ее на родину против воли? Горский пытался найти решение по пути в гостиницу. Гулять расхотелось, елочные огни потускнели, а прохожие перестали казаться такими безусловно милыми.

Отнестись к проблеме формально, ограничившись очередным посещением задержанных в тюрьме, он не мог, но и четкого плана действий не было. Он мало знал о деятельности банды, если не считать того факта, что россияне были задержаны в составе албанской группы. Какова была степень их участия? Какое отношение они имели к гибели детей? Кем были эти дети? Почему и при каких обстоятельствах они погибли? Было ли это случайностью или спланированным убийством? Кто конкретно убил детей? Насколько активным участником банды был Бельцов? Какова истинная роль Вадима?

Дмитрий чувствовал, что старший Астафьев станет не меньшей проблемой. Как человек, склонный контролировать все и всех, учитывать исключительно собственное мнение, генерал Астафьев едва ли будет прислушиваться к рекомендациям консула.

Холодало. Быстрым шагом Дмитрий приближался к отелю. Он не ожидал больше никаких сюрпризов, но ему хотелось побыстрее оказаться в гостинице. Он вошел через парадный вход, окинул взглядом лобби. Ничего, на что стоило бы обратить внимание.

* * *

Горский поднялся в номер, включил свет, задернул шторы, заказал легкий ужин. Он уже понял, что возвращение в Милан придется отложить. Ему нужна была помощь на месте. И речь шла не о дружеской услуге. Ему нужна была помощь властей, чтобы обеспечить безопасность Ксении. Но к кому можно обратиться, кому можно доверять? Он не имел представления. Единственный облеченный властью и полномочиями человек, которого он знал в Триесте, был начальник полиции. «Наверное, завтра стоит его посетить», - подумал Горский.

Внезапно зазвонил телефон. Дмитрий посмотрел на часы: начало одиннадцатого, номер неизвестен. Кто бы это мог быть? Горский не любил ночные звонки. Обычно они не несли ничего хорошего, но как консул, он обязан отвечать в любое время суток.

- Слушаю.

- Добрый вечер, - раздался отдаленно знакомый голос. - Синьор консул, простите за такой неурочный звонок. С вами говорит начальник полиции Умберто Дзиани.

«На ловца и зверь бежит, - обрадовался Дмитрий. - Однако, что ему нужно? Едва ли он станет звонить просто так после десяти вечера».

- Добрый вечер, синьор квесторе! Что-то произошло? - осторожно спросил он.

- Синьор консул, не могли бы вы завтра утром заехать в участок?

Хотя в интонации итальянца читался вопрос, Горский чувствовал, что это такое приглашение, которое не обсуждается. Он попробовал вывести полковника на разговор, но тот, кажется, не планировал делиться подробностями.

- В какое время мне быть? - сдался Дмитрий.

- В девять. Хорошего вечера.

- Хорошего вечера.

Дмитрий заволновался. Что же такое могло случиться, если начальник полиции избегает говорить об этом по открытой линии? В одном он был уверен, звонок Умберто не связан с Ксенией. И это его радовало. Если бы там что-то было не так, Наташа дала бы знать немедленно.

Впрочем, будет день, будет пища.

Глава 6

ГЛАВА 6

ПОКУШЕНИЕ В «ЭРНЕСТО МАРИ»

Утро оказалось хмурым. События последних дней накатывали, как снежный ком. Горский открыл ноутбук. Он торопился просмотреть местные новости. Заголовки радовали еще меньше, чем погода: «Раненый полицейский скончался», «Албанская мафия терроризирует Италию», «Русский след», «Кто виновен в гибели детей?», «Кто ответит за сержанта Герра?», «Пора закрыть Италию для нелегалов», «Раскрыта банда по перевозке людей с Ближнего Востока», «Русский бандит покончил с собой в тюрьме «Эрнесто Мари».

«Так вот в чем дело, - подумал Дмитрий. - Скорее всего, речь идет о Бельцове. Астафьев точно не относится к тем, кто готов решиться на суицид. Других россиян там не было». Настроение у Горского совершенно испортилось. Он набрал номер Наташи.

- Добрый день, - журналистка ответила немедленно. - Кажется, я знаю, почему вы звоните, Дмитрий Алексеевич.

- Добрый. Вы не ошиблись. Наташа, я толком ничего не знаю, но заголовки в местных СМИ наводят на грустные выводы. Вам известно что-то, о чем не упоминается в прессе?

- К сожалению, нет. Судя по тому, что и как написано, полиции пока удается держать в тайне подробности ЧП с одним из русских. Но на полдень назначена пресс-конференция. И тогда мы узнаем больше. Я тоже буду там. Приходите и вы!

- Не хотелось бы паниковать раньше времени, тем не менее я хочу попросить вас оградить Ксению от любых новостей. Мы не знаем, как она отреагирует на произошедшее в тюрьме и на какие поступки решится. Не хотелось бы, чтобы ее опрометчивые действия внесли дополнительную сумятицу в и без того запутанную ситуацию, не говоря уже о возможных рисках.

- Дмитрий, я сделаю все, чтобы она ничего не узнала. Телефонов у них нет, а модем я сейчас отключу.

- Наташа, я вам очень благодарен. Вы взяли на себя огромную часть моих забот.

- Не стоит.

- Стоит. Еще как стоит. Да и вот еще что, если вдруг кто-то поделится с вами хотя бы минимальными деталями, позвоните, пожалуйста, мне. Я сейчас в полицию, постараюсь выяснить, что там произошло на самом деле. Чем больше я буду знать, тем больше они мне в конечном итоге расскажут.

- Удачи вам! И нам… - Наташа завершила разговор.

* * *

Горский закрыл глаза. Такие напряженные моменты уже бывали в его дипломатической карьере. И не раз. Главное, не делать поспешных выводов и не терять самообладания. Действительность, скорее всего, существенно отличается от написанного и озвученного.

Массмедиа новейшего времени пережили принципиальную трансформацию. Классическая конструкция «Кто/Что? Где? Когда?», в которой главной задачей и целью прессы было информирование о произошедших событиях, канула в прошлое. Журналистика стала пропагандой, превратившись из инструмента массовой информации в инструмент политической борьбы. Завершило этот системный переход стремительное развитие соцсетей: алгоритмы Facebook и Twitter легко превращают любой даже самый абсурдный слух в «новую реальность». Горскому это претило, но таков был выбор большинства людей.

Фейковые истории о всевозможных селебрити, которые разводятся и «умирают» по нескольку раз на дню, приучили обывателей жить в искаженном пространстве. И это, пожалуй, еще вполне себе невинное упражнение недобросовестных авторов недобросовестных СМИ. Хотя подобные вбросы и наносят героям публикаций моральный ущерб, они не угрожают массовыми потрясениями и считаются неизбежными издержками славы. Даже понимая, что в тексте нет ни слова правды, люди снова и снова кликают на ссылки. Ради этого создаются громкие заголовки, которые сами по себе есть и суть, и послание.

Дмитрий вспомнил волну сообщений об одной из североевропейских стран, которая якобы приняла решение выплачивать по пять тысяч евро каждому мигранту, женившемуся на местной. С одной стороны, заказчики этого фейка стремились дестабилизировать ситуацию за счет роста потока нежелательных беженцев, с другой - спровоцировать панику внутри страны, поскольку ложные матримониальные притязания мигрантов могли привести к вспышке насилия.

Он вернулся к реальности. Очевидно было одно: кто-то очень хотел переключить внимание публики с албанцев на россиян, и оказывал несомненное давление на правоохранителей.

Спустившись в ресторан, он взял традиционный итальянский бриошь, выпил чашку отличного кофе. Настроение потихоньку улучшалось, а вместе с этим появлялась надежда.

Пора ехать. Умберто Дзиани ждет его через тридцать минут.

* * *

Горский катастрофически опаздывал, но ничего поделать не мог. Утреннее движение было чрезвычайно интенсивным, а античные улицы - слишком узкими. «Надеюсь, полковник Дзиани на меня не обидится!» - успокаивал он сам себя, застряв в очередной пробке. Наконец ему удалось победить трафик, и вот он - полицейский участок. Начальник полиции уже был на месте.

- Добрый день, синьор полковник! Прошу прощения, в Триесте я человек новый, несколько переоценил свои возможности.

- Добрый день, синьор консул! Ничего страшного, - с улыбкой ответил Дзиани, - вы не первый. Как провели время? Удалось ли повидаться с соотечественниками?

- Спасибо, неплохо, - Горский понимал, что полковнику наверняка уже доложили о его визите в изолятор.

- Что скажете? Как ваши впечатления?

- Впечатления? О чем? Странный вопрос, - в голосе Дмитрия послышалось недоумение.

- Хорошо, давайте уточним. Были ли у задержанных какие-то жалобы, просьбы? Возможно, что-то в их поведении показалось вам необычным ?

- Нет, ничего такого. Просто, они очень разные, как вы уже, наверное, успели заметить. Я разъяснил им их права, рассказал, на какую помощь со стороны посольства они могут рассчитывать. Напомнил на всякий случай, что действие итальянских законов распространяется на всех находящихся на территории страны, независимо от их гражданства и социального статуса. В общем, обычная рутина, - ответил Дмитрий. - Но вы ведь не за этим меня позвали?

- Не за этим, - полковник стал совсем серьезным. - К сожалению, вынужден вам сообщить, что вчера вечером Илью Бельцова нашли в камере без сознания. Сейчас он находится в городской больнице - из-за тяжести состояния нам пришлось перевезти его.

- Вы уже выяснили, что именно стало причиной «тяжелого» состояния российского гражданина? - Горский принял решение жестко обозначить позицию консульства.

- Пока мы не можем однозначно сказать, что произошло, была ли это попытка суицида или ему кто-то «помог». Детективы и эксперты работают над этим вопросом. К сожалению, Бельцов молчит. С тех пор, как его привели в чувство, он не проронил ни слова. У нас сложилось впечатление, что он крайне напуган. А без помощи с его стороны мы далеко не продвинемся.

Горский осторожно подбирал слова - ссориться с полковником не входило в его планы:

- Насколько тяжело состояние Ильи?

- Вчера он был между жизнью и смертью. Сегодня уже получше. Кризис миновал.

- Посольство постарается прислать ему адвоката так быстро, как это возможно. Скажите, полковник, я могу навестить его в госпитале? - Дмитрий задал главный вопрос.

- Да, конечно. Я и сам хотел попросить вас об этой услуге. Возможно, ваше присутствие как-то повлияет на него и поможет прервать молчание, - с надеждой в голосе произнес начальник полиции. - Да, кстати, синьор консул, вы не знаете, где его жена? Со вчерашнего дня мы не можем найти ни ее, ни сына.

Дмитрий заколебался. С одной стороны, он не хотел раскрывать местонахождение Ксении, с другой - не хотел лгать полиции. Да и при таком развитии событий он все больше убеждался в том, что не сможет справиться с защитой женщины без помощи властей.

Совершенно неожиданно Дзиани сам пришел ему на помощь:

- Дмитрий Алексеевич, если она все-таки свяжется с вами, дайте мне знать, а ей передайте, что я хочу ее видеть. Это в ее интересах.

Дилемма разрешилась сама собой. Горский оставил откровенный разговор о Ксении на более позднее время. Сейчас важнее было выяснить, что на самом деле стряслось с ее мужем.

* * *

Консул направился в госпиталь «Каттинара», названный так по имени района, в котором был построен. Больница располагалась на холме и занимала нетипичные для Триеста высотки - эти бетонные башни были заметны издалека. Легочные патологии, гастроэнтерология и ортопедия изначально были профильными направлениями медучреждения. Статус медицинского центра национального значения госпиталь приобрел только после открытия в нем кардиологического центра. Помимо этого он выполнял функцию больницы скорой помощи: со всего города и окрестностей сюда везли людей, нуждавшихся в экстренной медицине.

Два огромных симметричных корпуса являли собой типичный образец казенной и откровенно уродливой архитектуры восьмидесятых. Всем своим безэмоциональным обликом они подавляли, провоцировали депрессивные мысли и желание поскорее проехать мимо. Такая больница могла стоять на любом континенте, в любой - даже самой бедной - стране. Ее внешний вид ничего не говорил ни о тех, кто там работает, ни о тех, кто там лечится.

Однако внутри все было организовано неожиданно мило, с настоящим итальянским изяществом и вниманием к деталям. Вот только навигация «хромала».

В отделении экстренной хирургии Горский долго пытался разобраться, куда определили его подопечного. Наконец симпатичная медсестра нашла для него время и провела к палате задержанного.

- У вас не больше десяти минут, больной только к утру пришел в сознание, - строго предупредила она. - Его состояние еще далеко от стабильного, не говоря уже о норме.

Дмитрий с облегчением отметил, что перед палатой дежурят двое вооруженных полицейских. «Крепкие ребята», - подумал он.

Представившись и протянув одному из них выданное полковником Дзиани разрешение на посещение Бельцова, он с удовольствием отметил, что охрана была предупреждена.

* * *

Стараясь не шуметь, Горский зашел в палату. Илья лежал на сложной, какого-то совершенно футуристического вида медицинской кровати, подключенный к компьютеру, и смотрел в потолок. Монитор выдавал показатели давления, пульса и другие жизненно важные маркеры в реальном времени. Шея больного была закована во что-то вроде бандажа или ортопедического корсета. Горский не разобрался, но это было непринципиально.

- Добрый день, Илья! Рад вас видеть: хоть и не в здравии, но живым. Что же с вами произошло? - мягко спросил консул.

Не поворачивая головы, Илья прохрипел что-то, отдаленно напоминающее приветствие.

- Илья, мое время здесь строго ограничено медиками. У нас с вами - десять минут. Мне очень жаль, тем не менее вам придется объяснить, что привело вас на эту койку. В противном случае полиция не сможет обеспечить вашу безопасность. Да что там безопасность - жизнь.

Илья молчал. В глазах смешались сомнение, боль, страх, неопределенность, надежда и безысходность. Горский решил зайти с другой стороны:

- Ксения Петровна передает вам огромный привет. Несмотря ни на что, она вас любит и искренне беспокоится о вашей судьбе. Я предлагал ей и Петеньке немедленно вылететь на родину, консульство даже подготовило для них оптимальный маршрут и заказало билеты, но она категорически отказалась. Ваша жена - смелая женщина. Она намерена бороться за вас до конца.

Об угрозах в ее адрес Дмитрий решил пока не говорить.

Илья чуть-чуть порозовел.

- Дмитрий Алексеевич, им грозит опасность… - нечетко прошептал он. - Очень большая опасность. Эти люди не остановятся ни перед чем...

- Сейчас она с Петей находится у моих друзей. Это безопасное место, если она будет соблюдать все меры предосторожности. Об инструкциях я позаботился.

Прошло несколько минут, прежде чем Илья снова обрел голос:

- Дмитрий Алексеевич, то, что со мной случилось, - это предупреждение. Вскоре после вашего ухода, ко мне в камеру подсадили какого-то южанина... Явно не итальянца. Сначала он вел себя... безразлично, ни о чем не расспрашивал, да и у меня не было желания с ним беседовать. Однако ближе к вечеру он стал проявлять агрессию, запугивать... А потом и вовсе напал на меня. Сказал: если пикну полиции хоть слово - Ксене и Пете не жить. После этого он начал меня душить. Я потерял сознание. Пришел в себя только здесь, - казалось, силы окончательно покинули Бельцова.

- Что-то подобное я и предполагал, - задумчиво произнес консул. - Илья, о вашей семье я позаботился, а вот что делать с вами - ума не приложу.

- Отправьте их домой, - Илья картинно закрыл глаза. - Я все равно уже не жилец.

«Да, с таким настроением, твои шансы точно приближаются к нулю», - подумал Горский.

- Послушайте, Бельцов! - жестко произнес консул. - Я сюда не жалеть вас пришел. Вы эту кашу заварили, вам и расхлебывать. Так что уж потрудитесь как-то взять себя в руки, выжить и навести порядок в жизни: своей и своих близких. Вы - взрослый мужчина! На вас лежит ответственность за жену, за ребенка, который ждет отца. А кто тут жилец, а кто нет - время покажет.

Дмитрий разозлился не на шутку. Сначала они творят черт знает что, не задумываясь о последствиях, а потом играют жертву. Чтобы успокоиться и вернуть себе профессиональный тон, он сделал паузу.

Бельцов обреченно молчал.

- Теперь я хочу выяснить ряд вопросов, связанных с вашей защитой. При вашем задержании присутствовал назначенный адвокат. Вы планируете работать с ним дальше или нуждаетесь в более опытном специалисте? - поинтересовался консул.

- Я не знаю... Я не знаю, сколько это будет стоить, сможет ли Ксения платить, - промямлил Бельцов.

- Я понял. В таком случае буду решать этот вопрос с вашей женой. Илья, несмотря на то, что произошло, вам нужно очень хорошо подумать о вашей позиции в этом деле. От того, насколько правильно вы сможете объяснить свое участие в банде, зависит дальнейшая судьба всей вашей семьи.

- Я невиновен! Меня намеренно втянули в это дело по неведению, - Илья нервно барабанил пальцами по одеялу.

- Осторожней, ненароком сбросите датчик с руки, - предупредил Горский. - Думайте, что вы можете предложить полиции, что может вывести вас из-под удара, что вы можете, если можете, обменять на свою свободу.

- А что, разве такое возможно? - просипел Бельцов.

- Я этого знать не могу. А вот вы - можете. Это вам известно, чем они там занимались, какие преступления совершали и в чем конкретно участвовали вы, также только вам известно, чего вы не совершали. Но для того, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки, вам надо взять себя в руки и принять решение бороться. Без вашего собственного попустительства и малодушия вы бы никогда не попали в эту беду. Где-то на что-то вы закрыли глаза, с чем-то согласились постфактум, не смогли отказать в услуге приятелю и так далее. А потом стало поздно. Вы подставили не только себя, но и свою семью. Это вы понимаете?

Бельцов старался осмыслить услышанное. Ему явно не хотелось признавать, каким дураком он оказался, позволив албанскому партнеру втянуть его в преступную деятельность. Но другого способа выбраться из этой ловушки у Ильи не было.

- Да, Илья, и на прощание еще одна очень плохая новость! - Горский понизил голос. - Сержант Герра, которого ваши дружки тяжело ранили при задержании, скончался. У него осталась беременная жена и четверо детей. Так что теперь у полиции к вашей банде свои, особые счеты. Не хотите рассказать, как это произошло?

Илья молчал.

- Думайте, вспоминайте. Так или иначе вам придется отвечать и на этот вопрос. И от вашего ответа будет зависеть многое, если не все. И кончайте жалеть себя!

Горский посмотрел на Илью с недоверием, он не был уверен в том, что мужчина осознал масштаб катастрофы. Он сомневался в самой способности Бельцова в данный момент трезво оценивать действительность.

Глава 7

ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ В ПОЛИЦЕЙСКОМ УЧАСТКЕ

Дмитрий покидал госпиталь в смешанных чувствах. Несмотря на все усилия, он так и не понял, насколько глубоко завяз Бельцов и почему он отрицает свою вину. Было ли это типичным поведением пойманного за руку злодея? Либо он на самом деле случайно вовлеченная жертва? И где в данном случае проходит грань между глупостью и преступлением? Оставалось надеяться, что адвокат сможет расставить точки над «i». Стоило обсудить с Ксенией, в состоянии ли она оплачивать услуги защитника. В последнем консул сильно сомневался.

Горский проверил время, до начала пресс-конференции в полиции оставалось меньше часа. Он решил поехать прямо туда. Парковка перед зданием управления была забита до отказа. Обилие автомобилей региональных и национальных медиа свидетельствовало о том огромном резонансе, который приобрело дело.

Он зашел в здание. Дежурный приветствовал Горского как старого знакомого. «Еще пару дней - и сойду за своего», - с иронией подумал консул. Он доверился людскому потоку и через некоторое время, ни разу не заплутав, оказался около конференц-зала.

Пытаясь найти Наташу, Горский огляделся. Журналистка заняла место у самой трибуны. Дмитрий решил остаться около входа: отсюда открывался хороший обзор на все пространство, а он, кроме всего прочего, хотел понаблюдать за реакцией прессы на информацию, которую им сообщит полиция, ощутить общее настроение. Иногда самые незначительные детали имеют определяющее значение.

Полковник опаздывал. Но для Италии это было привычным делом. Наконец Умберто Дзиани вышел к представителям СМИ. Помощник, с которым Горский познакомился накануне, объявил пресс-конференцию открытой и передал слово начальнику.

- Уважаемые дамы и господа, коллеги! Буду краток, - начал свое выступление Умберто Дзиани. - Позавчера полиция Триеста задержала семь человек. Трое из них - албанцы из окружения Ибрагима Халими. Все они в той или иной степени связаны между собой и с ним родственными узами. Ибрагим Халими пока находится на свободе. Также были задержаны двое россиян. Степень их причастности к преступной деятельности уточняется.

Полковник оглядел зал. Журналисты не скрывали нетерпения. Пока они не услышали ничего нового.

- При задержании в одном из домов, которые для своих целей использовали подозреваемые, был обнаружен целый арсенал оружия, наркотики и нелегально ввезенные в страну для сексуальной эксплуатации женщины из Нигерии. Одна из них сообщила, что некоторое время назад вместе с ними удерживали еще и детей. Эти дети были помещены в подвал, в который преступники кинули женщин, еще до прибытия последних. Откуда они там взялись, как долго там пробыли и где их родители - установить пока не удалось. По словам свидетельницы, трое африканских мальчиков и белокурая девочка пребывали в крайней степени истощения и были одурманены запрещенными веществами. Все, кто прошел через этот страшный подвал, подвергались насилию и избиениям. Без исключения!

Дзиани сделал паузу. По залу пронесся ропот.

- Приблизительно через неделю дети исчезли. При тщательном обыске дома и прилегающего к нему пустыря правоохранители нашли тела трех мальчиков и девочки. К обыску привлекали кинолога.

Начальник полиции замолчал.

- Синьор полковник, как полиции удалось выйти на эту банду? - выкрикнул один из телевизионщиков.

- Я еще не закончил, - полковник бросил на журналиста раздраженный взгляд. - Во время спецоперации по задержанию преступники завязали перестрелку. Был смертельно ранен наш коллега, сержант Альфонсо Герра. Сегодня ночью он скончался. У него остались жена и четверо детей. Сержант Герра, как и вся его семья, честно служил нашему городу и стране. Управление полиции окажет вдове и детям всю возможную помощь и поддержку.

После этого заявления помощник начальника полиции предложил перейти к вопросам.

- Синьор Дзиани, по данным Международной организации по миграции за последний год в южную Европу только на лодках из Северной Африки прибыли свыше ста пятидесяти тысяч мигрантов. Основная масса - около семидесяти пяти процентов - попала в Италию. По маршруту Центрального Средиземноморья. Число погибших на этой дороге в лучшую жизнь, согласно открытой информации, составило более двух с половиной тысяч человек. Хотелось бы уточнить: эти люди погибли в море или уже на территории нашей страны? - задала вопрос корреспондентка «Третьего канала».

- Я искренне сожалею о жертвах, но, подчеркиваю: Италия к этим смертям не имеет отношения. Большинство несчастных забрало море, - полковник не любил политику. - Мы, со своей стороны, работаем на пределе возможностей.

- Что вам удалось узнать о детях, чьи тела нашли во время операции? - прозвучал следующий вопрос.

- Ничего сверх того, что я уже озвучил. Проводится экспертиза, в том числе поиски генетических совпадений по имеющимся базам.

- Каков возраст этих детей?

- От семи до двенадцати лет.

- Они подвергались сексуальному насилию?

- Я уже говорил. Повторю, все без исключения являются жертвами сексуального насилия.

- Где их родители?

- Мы пока не знаем - ни кто они, ни где они.

- От чего умерли дети?

- Все смерти насильственные.

- Являются ли задержанные гражданами Италии?

- Только один из них. Однако и он - албанец по происхождению.

- Какое отношение к торговле людьми имеют русские?

- Степень их причастности устанавливается.

- Как вообще они попали в поле зрения полиции?

- Без комментариев.

- Как долго орудовала банда?

- Более четырех лет.

- И что полиция все эти годы просто наблюдала? - прозвучало из зала.

- Члены преступной группы действовали в рамках жесточайшей конспирации, не доверяли сотовой связи, а систему знаков и символов, с помощью которой они держали связь между собой, удалось расшифровать совсем недавно.

- Считаете ли вы, что банда полностью ликвидирована?

- Без комментариев, - Дзиани демонстративно посмотрел на часы. - Последний вопрос!

- Что вы можете сообщить о вчерашнем инциденте в «Эрнесто Мари»? Некоторые источники говорят, что один из русских покончил с собой? Это правда?

Полковник не хотел затрагивать эту тему, но и проигнорировать ее не мог.

- Слухи о смерти подследственного преувеличены, - сухо отрезал он.

На этом пресс-конференция завершилась.

Горский оценил мастерство Дзиани: тот умудрился ответить на все вопросы и при этом не сказать ничего, кроме того, что хотел сказать. «Полковник совсем не прост», - отметил про себя Дмитрий.

Внезапно на него налетела та самая деятельная корреспондентка «Третьего канала». Она скороговоркой представилась и спросила:

- Синьор консул, что вы думаете о степени участия и вине ваших соотечественников?

Камера оператора была направлена Горскому прямо в лицо.

- Без комментариев, - ограничился стандартом Дмитрий. Он понимал, что независимо от сказанного, уже стал героем новостного сюжета. Это было совсем не кстати.

* * *

Горский огляделся в поисках Наташи. Она заметила его первой:

- Привет! Привет! - помахала ему рукой журналистка.

Он с облегчением кивнул в ответ. Наташа быстро приближалась.

- Время обеда, не составите мне компанию?

- С удовольствием, - ответил он, увлекая ее к выходу.

Они быстро пересекли улицу и оказались в неприметной закусочной. В переполненном зале звучал типичный для Италии обеденный гул: сливались между собой обрывки чужих фраз и реплики официантов, позвякивала посуда, разносилось эхо торопливых шагов персонала, клацала старомодная касса. В этом атмосферном заведении работали по старинке: даже счета выписывали от руки. Это выглядело невероятно мило, совсем по-домашнему и очень по-итальянски!

- Синьора Боски, приветствую тебя и твоего спутника, - немолодой красивый мужчина с элегантной сединой встретил их на входе. - Твой столик ждет вас.

- Стефано, рада тебя видеть! Чем побалуешь нас сегодня? - улыбнулась Наташа и представила консула.

- О! Такой гость - честь для нашего заведения! - раскатисто произнес итальянец. - Приятно познакомиться! Берите баккалу по-триестински. И непременно угости своего друга джотой!

- Доверимся Стефано? - спросила Горского Наташа.

- Конечно, - отозвался Дмитрий. Если о баккале он хотя бы слышал, хотя никогда не пробовал, то о том, что такое джота, не имел ни малейшего понятия.

Через весь ресторан они пробрались к уединенному столику в углу. В ожидании заказа Наташа провела небольшой экскурс в особенности кулинарии Триеста и окрестностей.

Гастрономическая традиция формировалась здесь под влиянием трех культур и народов: австрийцев, словенцев и итальянцев. Зимой кухня была согревающей, сытной, приспоспособленной к переменчивому горному климату. В этот промозглый сезон важнейшее место в меню занимал суп джота. Густой и наваристый, рецепт которого знали в каждой семье, он стал основой рациона с незапамятных времен. С небольшими вариациями его готовили из квашеной капусты, моркови, фасоли, бекона и домашней колбасы. Еда настоящего воина. Пища человека, которому приходилось много и тяжело работать физически.

- Баккала попала в Триест из Скандинавии, - продолжала Наташа. - Когда-то моряки завезли сюда пластины сушеной трески, а итальянские повара довели ее вкус до совершенства. Куски сушеной рыбы вымачивают несколько суток, а затем часами томят в молоке. Искусство приготовления баккалы у нас считается национальным достоянием. А ценители этого прекрасного блюда знают, что настоящую можно найти только в том заведении, которое имеет специальную лицензию на ее приготовление. Соответствующие таблички висят на входе в те рестораны, которые подтвердили свое мастерство.

Официант принес им по бокалу «Фриулиано». Это - и местный бренд белого вина, и название винограда, из которого оно производится. «Фриулиано» из Фриули, этимология простая и связана с названием местности. Легкое, с нотками фруктов и миндаля, оно прекрасно подходит к обеду.

- Как там Ксения? - спросил Горский, пригубив вино.

- Надеюсь, с ней и с Петей все хорошо.

- Надеетесь? - удивился Дмитрий.

- Она обещала никуда не выходить без меня, и, если свое слово сдержала, то все действительно хорошо, - объяснила Наташа.

- Вы в ней сомневаетесь?

- Нет. Дело в другом. Ксения - человек импульсивный, склонный сначала делать, а потом думать. Если ее совсем припрет, она забудет об осторожности и станет действовать на свой страх и риск.

- Этого нам только не хватало! - Горский и сам опасался чего-то подобного. - Давайте рассчитывать на лучшее. Кстати, должен сказать, что ваш полковник - тот еще жук.

Наташа с недоумением посмотрела на него:

- Жук?

- Жучара! Ах да, конечно! Простите, - Горский вспомнил, что русский был для нее весьма условно родным. - У нас так называют находчивых, изворотливых людей.

- Ах да... - она засмеялась. - Хитрый лис! Точно! Полковник Дзиани у нас человек очень непростой, и о международной криминальной среде он знает не понаслышке. Его карьера в буквальном смысле писалась кровью в секретных подразделениях по борьбе с мафией. Дзиани годами работал под прикрытием, несколько раз был ранен, терял товарищей и родных. Большая часть операций, в которых он принимал участие, до сих пор находится под грифом «секретно».

- Вот как! - Горскому такая характеристика пришлась по душе.

- Мне кажется, нам очень повезло с начальником полиции, - с уважением в голосе произнесла Наташа. - Лишнего не скажет, как ни старайся. Умеет балансировать между долгом и укладом жизни.

- Таким образом, вы полагаете, что ему можно доверять, - подытожил Дмитрий.

- Да, - ответила Наташа. - Редкий случай! Этот человек, совершенно точно, находится на своем месте. Проблема торговли людьми для Европы и для нашего города - не новая. Но именно с его назначением борьба с этим преступным бизнесом в Триесте приобрела системный характер. Именно он обратил внимание общества на важный аспект, о котором раньше предпочитали умалчивать. За всеми историями, связанными с незаконной миграцией, сексуальной эксплуатацией взрослых, мы начисто забыли о детях! Между тем дети уже стали самой быстрорастущей группой и самой легкой добычей в структуре жертв этого преступного бизнеса. Сутенеры и наркоторговцы с нетерпением ждут каждую лодку. В прошлом году число детей-беженцев, самостоятельно пытавшихся тем или иным способом найти дом в Европе, превысило сто тысяч. Это те, о ком мы знаем. Сколько пропало бесследно, мы не узнаем никогда.

Горский внимательно следил за рассказом журналистки. Он по собственному опыту знал о проблемах детей в беднейших странах, но не представлял, что преступные синдикаты настолько опередили европейские власти, по-своему распорядившись несовершеннолетними мигрантами.

Наташа продолжила:

- Оставшись без родителей в результате военных или стихийных бедствий, голода и других катаклизмов, дети вливаются в потоки беженцев на свой страх и риск. Все чаще многодетные родители сами отправляют своих старших в это путешествие с сомнительным результатом, надеясь, что, легализовавшись на новом месте, они вытащат таким образом всю семью.

Дмитрий попытался представить, что чувствует ребенок, оказавшийся в полном одиночестве на такой смертельно опасной дороге. Не получилось. Воображение пасовало.

- Раньше такие дети попадали в Европу через Грецию и Венгрию, - объясняла журналистка. - Теперь контрабандисты предпочитают доставлять их сразу в Италию. Их путь в жизнь, о которой они мечтают, намного страшнее, чем у взрослых. Они проходят через все виды насилия, не имея возможности себя защитить. И эти мучения не заканчиваются на материке. По прибытии в Италию дети попадают в многочисленные центры по приему мигрантов. Государственные и частные. За каждого ребенка такие организации получают субсидию в размере семидесяти пяти евро в день, за взрослого - тридцать пять. Их всех нужно кормить, одевать, лечить, адаптировать. Многие нуждаются в помощи квалифицированных психологов.

- Но это требует огромных средств. Откуда?

Наташа вздохнула:

- В этом-то и вопрос! Миграционный поток приобрел такой масштаб, что государство не в состоянии обеспечить минимально приемлемые условия содержания, не говоря уже об адекватной социальной поддержке. Центры по приему - одно название! Антисанитария, полуголодное существование, отсутствие переводчиков и никакого контроля, никаких шансов на адаптацию. Многие из подобных заведений, особенно на юге, напрямую связаны с мафией. Это бизнес. Безжалостный и циничный! Те дети, которые не сразу попали в руки бандитов, сбегают и пробуют добраться до Северной Европы самостоятельно. Удается единицам. Остальные рано или поздно переходят под контроль сутенеров. Каждый раз, когда я думаю о них или рассказываю их истории, я переживаю как в первый. И никто ничего не может сделать. На это нет ни денег, ни политической воли. Только болтовня. Одна только болтовня…

Дмитрий внимательно слушал, стараясь осмыслить масштаб трагедии. Казалось, что он попал в машину времени. Таких неприкаянных, раздавленных, готовых на все детей ему уже приходилось видеть много лет назад. Впервые - в восьмидесятом, во время военной командировки в Афганистан, а позже, когда в начале девяностых работал референтом в консульстве в Мазари-Шарифе. Ему были известны многочисленные случаи, когда родители продавали собственных несовершеннолетних детей: отдавали восьмилетних дочерей замуж, а малолетних сыновей - в «баса-бази», лишь бы не умереть с голода.

- Какой-то грустный у нас получается обед, - сказал он Наташе.

- Какая тема - такое и настроение, - в тон ему отозвалась она.

Стефано появился очень вовремя. Он лично принес еду. «Очевидно Наташа здесь - любимый гость, раз хозяин сам обслуживает ее», - подумал Горский. Стефано мастерски расставил тарелки, напоследок пропев, что лучшей баккалы они не найдут на всем побережье. Наташа задала ему пару вопросов о семье. Он спросил ее о работе. Реплики были достаточно общими, но создавали впечатление всеобщей вовлеченности в дела друг друга.

Дмитрия наконец отпустило. Казалось, нормальность снова вступила в свои права. Стефано не преувеличил: еда была фантастической. Только ради этого опыта стоило ехать в Трест.

Они отказались от десерта, но не от кофе.

- Наташа, не могли бы вы передать Ксении кое-какую информацию? - спросил он.

- А вы не хотите поехать вместе со мной и сообщить ей обо всем лично?

- Тогда на случай, если за мной следят, нам надо незаметно выбраться из ресторана.

- Это не проблема. Работая в ресторане, за долгие годы Стефано многое повидал, так что он совсем не удивится, если мы выскочим через служебный выход и уедем на такси.

Наташа попросила водителя тойоты остановиться за несколько кварталов от ее дома. «Лучше перестраховаться», - решила она.

Подойдя к зданию, они не увидели света в окнах. Журналистка поспешно вытащила ключи и стала отпирать дверь. Руки не слушались. Она почему-то нервничала. Наконец замок поддался.

- Ксения, Петя, это я - Наташа. Я дома. Где вы? - позвала она.

Ответа не было.

Глава 8

НАДОЕЛО ПРЯТАТЬСЯ…

Дом встретил Дмитрия и Наташу тишиной. Они не заметили никаких следов проникновения, но и гости тоже исчезли. Неужели албанцы выполнили свою угрозу и добрались до Ксении и Пети? И где теперь их искать? Дурные мысли не давали сосредоточиться, чтобы принять верное решение, а Горский не любил пороть горячку.

Наташа внимательно осмотрела спальни, санузел, ванную - пусто.

- Надо же, я приехал определиться со стратегией защиты ее мужа, а ее и след простыл, - в сердцах обронил Горский. - Куда она могла сорваться, да еще и с ребенком?

- Чего-то подобного я опасалась, - Наташа беспомощно развела руками. - Ума не приложу, где она. Немного успокаивает только то, что все вещи на своих местах. Хочется верить, что Ксения ушла сама, без «посторонней помощи».

Гостиная была выдержана в теплых светлых тонах. Вопреки ожиданиям Дмитрия, стены украшали не модные работы современных художников, а классические сюжеты, что придавало дому дополнительный уют. Тяжелая мебель с легким налетом колониальности полностью соответствовала предпочтениям британцев. На видавшем виды кожаном диване были разбросаны подушки с ориентальным узором. Муранские абажуры красиво преломляли свет. И только на полу он увидел модерновый ковер, на котором элементы традиционного узора парадоксальным образом соседствовали с графическим принтом. Бронзовые подсвечники на мраморном камине и тяжелые английские портьеры с цветочным рисунком завершали общую картину. На передвижной барной тележке разместились напитки, среди которых Горский заметил довольно редкие экземпляры.

Чего Дмитрий не увидел, так это - фотографий. «Абсолютно никаких снимков, ничего, что говорило бы о ее персональной истории, ее семье и близких», - с сожалением отметил он.

Наташа принесла лед, достала хрустальные стаканы с толстым дном и наполнила их виски.

- Прошу вас!- сказала она.

Глоток виски был не лишним. Алкоголь наполнил пищевод приятным теплом, и Горского понемногу отпустило. Он все еще не решил, что делать. Вопрос, ради которого он приехал, откладывался на неопределенный срок. Тем временем Илье требовался адвокат, нанять которого должна его исчезнувшая жена. «Какой-то замкнутый круг получается, - подумал консул. - Надо достать эту Ксению хоть из-под земли. Немедленно!»

Накануне Ниночка прислала ему список защитников, аккредитованых российским посольством. Как и в других странах в Италии существует бесплатная адвокатская помощь, но Илье такой вариант едва ли подойдет - дело слишком сложное и громкое. Он еще раз мысленно пробежался по персоналиям. Интуитивно Горский склонялся в пользу Мии Сананджело. Несмотря на относительно молодой возраст, синьора Сананджело уже достигла значительных успехов в юриспруденции и считалась надежным специалистом.

Выпускница миланского университета, она начинала карьеру в Суде для несовершеннолетних, хорошо разбиралась в вопросах защиты прав жертв преступлений против личности, принимала участие в процессах против мафии, сексуальных насильников и убийц. Она работала преимущественно в Милане и имела репутацию принципиального человека с тонкими настройками.

Последняя характеристика стала решающей для консула: он склонялся к мнению, что Бельцов был случайно вовлеченной жертвой. Именно такой человек, как Мия Сананджело, полагал Дмитрий, сможет определить, правда ли это. Оставалось лишь каким-то чудом разыскать Ксению и выяснить, что она сама собирается делать по этому поводу.

Наташа разожгла камин. Дрова уютно потрескивали и наполняли дом теплом. Горский размышлял. Наташа молчала.

- Подождем еще полчаса, и придется тревожить Дзиани, - он принял решение.

Внезапно раздался звонок. Кто бы это мог быть? Наташа вскочила и бросилась в прихожую. Не глядя в глазок и ничего не спрашивая, она распахнула дверь. На пороге стояли Ксения и Петя. Они радостно улыбались и выглядели абсолютно довольными жизнью.

Наташа выдержала паузу и насколько могла спокойно спросила:

- Где вы были?!

- Ой, а мы с Петенькой…

- Так, стоп. Ксения, ближе к делу. Тебя просили не выходить из дома?

- Да, но Петенька так хотел на улицу… Он грезил пиццей, и я решила, что небольшая прогулка нам никак не повредит, - лепетала Ксения, пытаясь оправдаться.

Все, включая саму Бельцову, понимали, что она несет полную чушь, а ее поведение за гранью допустимого.

- Скажи, Ксения, а оставить записку ты не могла? - холодно спросила Наташа.

- Да, конечно, мне стоило это сделать… Но… Но я как-то не подумала.

- Ксения, меня здесь знают, как облупленную, знают, что я живу одна. Любой посторонний привлечет внимание соседей, а уж кто и какие выводы сделает, где и кому расскажет про славянской наружности женщину с ребенком, которая недавно поселилась у синьоры Боски, можно только догадываться. Контролировать, к сожалению, нельзя.

Ксения обиженно опустила глаза. «Не дай Бог, еще в обморок грохнется. Тогда придется вызывать скорую, а не полицию, - раздраженно подумал Горский. - Сначала умоляет защитить ее и сына, потом исчезает без предупреждения неизвестно куда. Хорошо еще новостей не слышала и не знает о ЧП в тюрьме».

- Ксения Петровна, я приехал сюда, чтобы обсудить вопрос об адвокате для Ильи. Кстати, вам - большой привет от него. Я навестил его сегодня утром. Однако нам нужно торопиться, я и так потерял кучу времени, пока вы гуляли, - Горский не стал скрывать свое отношение к ее выходке. – Скажите, пожалуйста, не заметили ли вы чего-то странного во время прогулки, не подходили ли к вам посторонние? Кто-нибудь провожал вас до дома?

- Нет, что вы. Только хозяин пиццерии поинтересовался: кто мы, к кому приехали.

- И что же вы ему ответили? - спросил Дмитрий, нисколько не сомневаясь в том, каким будет ответ.

- Сказала, что мы с сыном гостим у Наташи.

- Какого черта?! Я ведь просил вас держать рот на замке. Да, а в какой именно пиццерии вы были?

- Здесь за углом. Кажется, «Пепперино». Такое милое семейное заведение.

- В нашем районе все семейное, - устало бросила Наташа. - Я поняла, о чем речь. Дмитрий, вы пока поговорите, а я схожу возьму пиццу на вынос.

* * *

Наташа накинула пуховик и вышла из дома.

Время приближалось к ужину, но посетители еще не успели заполнить зал. Внутри было пусто. Массивные деревянные столы и лавки, казалось, хранили память о каждом, кто когда-либо сидел за ними. С любого места гостям была видна огромная дровяная печь - сердце пиццерии, где на открытом огне выпекали заказы.

- Добрый вечер, Марко, - поприветствовала Наташа хозяина заведения.

- О, синьора Наташа, добрый вечер! Давненько вас не было видно. Зато ваши гости сегодня посетили нас. Надеюсь, им понравилось угощение. Я приготовил мальчику специальную детскую пиццу с сосисками.

- Марко, вы непревзойденный мастер! Умеете угодить ребенку, - улыбнулась она. - В следующий раз, когда они приедут из Рима, они непременно зайдут снова. Мальчик в полном восторге. Он так аппетитно рассказывал, что мне самой захотелось «Маргариту». Сделаете «на вынос»?

- Синьора Наташа, с удовольствием! Минуточку! Пока вы ждете, я налью вам стаканчик вина. Такой «Малвазии», как делают в моей семье, вы не найдете не то что в округе - даже и в Милане. Кстати, один миланский шики-мики ресторан уже уговаривает нас на поставки. Осталось только этикетку придумать, - как бы между прочим похвастался он.

- С удовольствием, Марко! Из ваших рук… а уж тем более с ваших виноградников, - хорошее настроение вернулось к журналистке.

Семейные виноградники в Триесте так же привычны и популярны, как теплицы с огурцами и помидорами на российских дачах. Виноделие здесь приносит людям не только деньги, но и доставляет огромное эмоциональное удовольствие. Со временем семьи разрастаются, дети уезжают в большие города строить карьеру, жениться или выходить замуж, но в сезон сбора урожая все без исключения возвращаются домой. После работы на винограднике они собираются за общим столом, едят простую крестьянскую еду, пьют домашнее вино, делятся своими успехами, радостями и сомнениями.

С юга регион омывает Адриатика, а с трех других сторон окружают Альпы. Именно эти два природных фактора сформировали уникальный климат, гарантировав таким образом успех местному виноделию. Горы защищают лозы от пронизывающих ветров из Австрии и Словении, а море смягчает последствия от перепадов температур. И хотя здесь производят разные вина, более трех четвертей объема приходится на белые сорта. Самое известное в мире - пожалуй, «Пино Гриджо», оно встречается повсеместно. Это уже индустриальный бренд. Местные же предпочитают «Фриулиано», «Малвазию», «Риболлу Джалла», «Розаццо» или «Пиколлит». Из красных - в почете «Теран», «Рефошк» и, конечно же, «Каберне».

Марко угостил Наташу домашним вином и прошутто из горной деревни. У нее сложилось впечатление, что Ксения не вызвала у него никаких подозрений, а его внимание было полностью сконцентрировано на мальчике, что было очень типично для итальянцев. В ожидании своей пиццы она потягивала вино и потихоньку успокаивалась.

* * *

В это время Горский излагал Ксении ситуацию, в которой оказался ее муж. Он обрисовал ей положение дел в общих чертах. В этот раз без всяких дипломатических приемов и эвфемизмов. Консул прямо объяснил Ксении: Илья арестован как участник этнической преступной группы, состоящей преимущественно из албанцев. Вместе с ним задержан также и Вадим Астафьев. Банде вменяли убийства, торговлю людьми, контрабанду мигрантов, наркотиков и сексуальную эксплуатацию. Бельцову грозил внушительный тюремный срок.

Ксения не верила своим ушам. Она сначала растерялась, но мгновение спустя обрушила весь свой гнев на Астафьева:

- Я знала, что этот Вадик - скользкий тип, просила Илью не иметь с ним дел, но он меня не слушал. И вообще, он... очень доверчивый… Он не мог все это делать… Вы понимаете меня? Он не мог! Не такой он человек. Если бы происходило что-то подобное, он бы не смог утаить это от меня, - зарыдала Ксения.

- Ну да, конечно… Прямо вот так бы взял и выложил за завтраком, как возит через границу африканцев без документов? Словно это помидоры. Или, может быть, за ужином? Вы сами себя не обманываете? - Горский не скрывал иронии.

- Нет! Нет! Я уверена в нем. Он не мог, понимаете, - уперлась Ксения.

- Выглядит это несколько иначе. Ладно, время покажет. Перейдем к стратегии защиты. Должен вам пояснить, что в Италии существует бесплатная юридическая помощь в уголовных делах, но, боюсь, вашему мужу понадобится специалист классом повыше. При нашем посольстве работают аккредитованные адвокаты, квалификацию которых мы подтверждаем. Внимательно изучив этот список, я рекомендую вам связаться с Мией Сананджело. Вот ее контакты. Вы сможете оплачивать ее услуги?

- О какой сумме идет речь? - спросила Ксения.

- Ксения, я не могу вам ответить, я не знаю. Вам нужно переговорить с ней лично и обсудить этот вопрос. Со своей стороны, исходя из того, что я слышал от вашего мужа, я бы рекомендовал построить стратегию защиты на концепции «случайно вовлеченной жертвы». Если, конечно, ваш муж на самом деле не виноват. В любом случае ему стоит сотрудничать со следствием. Но это мое частное мнение - последнее слово будет за адвокатом и за вашим мужем.

Ксения задумалась. Она жила, не заботясь об источниках существования. Как-то так сложилось в их семье, что все основные расходы оплачивал Илья. Она никогда не вникала в детали их финансового положения, не знала даже, как технически оплачивать коммунальные услуги. У них был семейный счет в банке, которым она пользовалась при необходимости: покупала продукты, одежду, заправляла автомобиль. Даже за школу и кружки Петеньки Илья платил сам. Внезапно она поняла, что не знает толком, есть у нее деньги, или их нет, и, вообще, где их искать.

Ксения беспомощно посмотрела на Дмитрия, но тот ничем не мог ей помочь.

- Вам придется обратиться в банк Ильи, поговорить с ним самим, связаться с друзьями и родственниками, - сказал он.

До Ксении начало доходить, что последние десять лет она жила в «волшебном пузыре», уверенная в том, что все и всегда будет идти само собой. Она вдруг осознала, до чего же мало - особенно в последнее время - знала о собственном муже. Неужели Илья действительно замешан во всем этом кошмаре? Неужели ее милый и заботливый муж, отец ее ребенка, имел отношение к контрабанде, неужели он - настоящий преступник, а она ни сном, ни духом? От этой мысли защемило сердце.

- Ксения, несмотря на позднее время, меня ждут дела. Первое, что вам нужно сделать утром, - позвонить адвокату, номер я вам оставил. После этого явитесь в полицию, вас ищет полковник Дзиани. Вот его визитка, наберете этот номер, договоритесь о времени, когда он сможет вас принять, и попросите разрешения на встречу с мужем.

- Но у меня нет мобильного, вы же сами забрали его.

- Возьмете у Наташи. И если возникнут какие-то сложности, не стесняйтесь - звоните мне.

Горский попрощался с хозяйкой, сказал пару слов Пете, заказал такси и отправился за машиной.

Удобно устроившись на заднем сиденье, он сделал попытку отвлечься на ночной город, но мысли упрямо возвращались к Ксении. Дмитрий не мог взять в толк, как можно так беспечно плыть по течению. За годы консульской службы Горский навидался подобных историй: умные, образованные девушки, с головой уйдя в семейный быт, напрочь забывали все, чему их учили. Они добровольно ограничивали свой мир стенами дома, и эта слепая доверчивость почти всегда заканчивалась катастрофой.

Неужели ей не было даже любопытно, какие активы есть у ее мужа, на что они могут рассчитывать в перспективе? Или ей просто было лень думать об этом? Горский мог понять Илью. Мальчик из детского дома, Бельцов, скорее всего, искренне хотел защитить жену и сына от бытовых мелочей, окружить их заботой и вниманием, которых сам был лишен в детстве. Только вышло, что самые лучшие намерения привели к обратному результату.

Его размышления прервал голос таксиста:

- Вижу, вы приезжий, любуетесь вечерним Триестом. Нравится?

- Да, - коротко ответил Горский.

- К нам по делам или на отдых?

- По делам. Я из Милана.

- О, по сравнению с Триестом Милан - это столица мира! Я был там на мундиале. А так-то дома мне нравится больше. У меня есть лодка. Люблю рыбачить! Гулять в окрестностях!

- Вы родились здесь? - спросил Дмитрий.

- Да. Моя мама - словенка, а папа - итальянец. У меня еще две сестры. Обе замужем за австрияками. Родители держат небольшой бизнес - делают прошутто. У нас тут разводят особую породу черных фриулианских свинок - таких нет нигде в мире! Будете в остерии, обязательно спросите прошутто «Сан-Даниеле». Уверяю, ничего подобного вы не пробовали!

- Непременно, - ответил Горский. - Спасибо за рекомендацию.

Наконец добрались. Дмитрий сердечно попрощался с таксистом. Накрапывал дождь. Он огляделся по сторонам, его авто, как и авто Наташи, одиноко стояло в окружении полицейских машин. «Слава Богу, все на месте, - подумал он. - Да и что могло случиться под самым носом у полиции». Горский сел за руль, нажал кнопку зажигания, и … Приборная панель вспыхнула предупреждающими знаками. Что такое? Он вышел, осмотрел машину со всех сторон. Задние колеса спустило. Явно не без помощи человека!

Он снова сел в машину, открыл бардачок и достал пачку сигарет. Горский закурил впервые за долгое время. «Галя расстроится, - подумал Дмитрий, - она приложила столько усилий, чтобы избавить меня от этой вредной привычки».

«Злодеи свое дело знают, - пронеслось у него в голове. - Сначала ствол в спину, теперь вот - колеса. Что дальше?»