Конклав Бессмертных. В краю далёком (КБ - 1)

Пролог

Виталий Зыков

Конклав бессмертных. В краю далеком

Посвящается Франсису Карсаку и его «Робинзонам космоса». Каждая сага имеет свое начало.

Автор выражает особую благодарность Роману Пусенкову, чья помощь в работе над книгой просто неоценима.

…Личное могущество современного человека ничтожно. Сам по себе, без власти, денег или, на худой конец, оружия, он никто. Ноль. Пустое место. Потому все разговоры о свободе откровенно смешны и даже глупы. Более того, они опасны. Создают иллюзию собственной силы, упоение эфемерными возможностями. Истина‑то вот она, рядом: слабые – не свободны, слабость – удел рабов. Все просто. Забудь. Не важно, раб чего или кого ты – природы, жизни или другого человека. Прежде всего, ты – раб. На этом и стоит общество, все государственные институты. Ты – раб! Страшно звучит, правда? Но что будет, если дать человеку шанс стать кем‑то большим?..

Из записной книжки Коли Ботаника

Пролог

Багровые небеса, покрытые фиолетовыми росчерками перистых облаков, жили своей, непонятной смертным жизнью. Там в вышине метались тени, беззвучно вспыхивали молнии, сменяли друг друга расплывчатые миражи. Солнечные лучи с трудом пробивались через безумную вакханалию сил, придавая привычным вещам новый облик, больше подходящий ландшафтам Ада Данте.

– Я уже начинаю жалеть, что решил сюда приехать, – пробормотал Дымов, выглядывая в распахнутое окно. Пальцы бизнесмена раздраженно барабанили по деревянной раме. Рядом стоял недовольный телохранитель и устало просил подопечного:

– Шеф, вы бы не высовывались так, а?! Не надо быть снайпером, чтобы вас сейчас подстрелить…

– Сергей, прекрати! Если захотят убить, то никакие охранники не спасут. Можно уцелеть после первого покушения, после второго, третьего или даже десятого, но рано или поздно тебя достанут. – Выдав эту тираду, Алексей Геннадиевич все‑таки отошел от окна. Несмотря ни на что, бесполезный риск он не любил.

В мире, где граница между бизнесом и криминалом становилась до неприличия тонкой, Алексей Геннадиевич Дымов слыл жестким, безжалостным человеком. Не чураясь дурно пахнущих авантюр, а кое‑где и измазавшись в крови, он прочно укрепился на отвоеванном островке богатства и власти. Холодная расчетливость позволила когда‑то молодому оболтусу Леше Хмурому достигнуть нынешних высот и стать просто Хмурым – авторитетной фигурой, защищенной не только и не столько толпой охранников, а окружающей ее аурой власти.

– Что там с заводом? Даниил не звонил? – спросил Дымов, опустившись в кресло и задумчиво уставившись в потолок. Пальцами он медленно гладил черный камень в перстне на левой руке.

– Нет, шеф. Да и рано еще, восьми ведь нет! – удивленно протянул телохранитель, заставив Алексея Геннадиевича нахмуриться. Бизнесмен недовольно качнул головой.

– Мы здесь неделю, а от этих кошмаров у меня уже голова кругом идет.

Сергей промолчал, но выражение его лица ясно говорило, насколько он согласен со словами шефа. Будь на то его воля, он и носа бы не сунул в ненавистный город. Впрочем, они были не одиноки в своих чувствах. Непонятный катаклизм, в эпицентре которого оказался Сосновск, многим успел исковеркать жизнь. Изматывающие, сводящие с ума ночные кошмары и преобразившееся небо заставляли людей терять рассудок, лишали воли к жизни. Самые умные или трусливые бежали из города, за бесценок распродав имущество. Кое‑где уже закрывались магазины, а на вокзалах стояли огромные очереди в кассы. В воздухе витало ощущение нарастающей паники.

Из космоса творящаяся с небесами чертовщина выглядела как гигантское бурлящее красное пятно, накрывшее город. Его брат‑близнец возник над каким‑то заштатным городком в Северной Америке. Гипотез выдвигалось много, но правдоподобно объяснить происходящее так никому и не удалось. Наука оказалась бессильна, уступив место темному мракобесию. Со всего мира в Сосновск понаехали экстрасенсы, маги, колдуны и прочие шарлатаны, провозглашая пророчества, предвещая грядущие беды и обещая обязательное спасение для избранных. Все за соответствующую плату, разумеется.

В такое время умелый, не боящийся риска человек может сколотить настоящее состояние. Кто‑то спекулирует билетами на отходящие поезда, кто‑то подрабатывает извозом, взвинтив цены в десятки раз, а кто‑то по дешевке скупает имущество беглецов. Дымов не собирался уподобляться всей этой мелкой шушере и вступил в игру, где на кону была действительно серьезная ставка – Тракторный завод. Именно поэтому он лично прибыл в доселе неизвестный ему Сосновск и который день мучился в местной гостинице.

– Ладно, тогда давай по городу покатаемся. Сидеть в четырех стенах я больше не смогу!

Слова Хмурого заставили Сергея встрепенуться. Он уже начал тянуть из кармана рацию, но Дымов его остановил.

– Не надо. Ни к чему устраивать из простой прогулки шоу с машинами сопровождения, мигалками и охраной.

– Но, Алексей Геннадиевич!!

– Не спорь! Кроме тебя и водителя никого не будет. Ясно?

Металл в голосе Хмурого ясно показал, что устраивать пустые дискуссии он не намерен. Телохранителю оставалось лишь смириться с решением хозяина.

Через полчаса Дымов с Сергеем уже спускались вниз на противно скрипящем лифте. Быстрым шагом пройдя через обшарпанный холл, выскочили на улицу.

– Дышится‑то здесь полегче, чем в комнате! – неприязненно сказал бизнесмен, потянув носом. Со вчерашнего вечера в груди поселилась противная тяжесть, пробуждая навязчивое желание сделать глубокий вдох.

– Алексей Геннадиевич, что‑то случилось! – воскликнул Сергей, не слушая шефа. Телохранитель напряженно поглядывал в сторону десятка зевак, столпившихся вокруг лежащего на тротуаре тела. – Когда мы из номера выходили, все спокойно было.

– Значит, это стряслось, пока мы спускались вниз! – оборвал его Хмурый. Повернувшись к стоящему у входа охраннику гостиницы, бизнесмен спросил: – Вы не подскажете, что произошло?

Молодой человек, наслышанный о важном госте, почтительно пояснил:

– Столичный журналист. Прибыл на прошлой неделе и поселился в люксе на седьмом этаже. Все жаловался на кошмары, а сегодня не выдержал. Слабак!

Алексей Геннадиевич испытующе посмотрел на парня. Одутловатое лицо, полопавшиеся сосудики в глазах и запах перегара, приглушенный ароматом ментола – понятно, как местный персонал сражается с подступающим безумием. Непонятный катаклизм исподволь подтачивал людские души, выискивая слабину.

С трудом сдержав брезгливую гримасу, Хмурый бросил Сергею:

– Мы едем или так и будем здесь торчать?!

Телохранитель тут же заторопился.

– Конечно, шеф! Машина сейчас будет.

Вторя его словам, напротив входа остановился новенький лексус. Открыв шефу заднюю дверь и дождавшись пока тот усядется, Сергей запрыгнул на сиденье рядом с водителем.

– Куда едем? – Голос телохранителя звучал неестественно весело. Даже если ты не раз лицом к лицу встречался со смертью, то это не значит, что ты останешься равнодушен к ее визиту. Пусть и к кому‑то другому!

– Давай к центру, а там решим.

Алексей Геннадиевич вновь посмотрел на собравшуюся вокруг погибшего журналиста толпу, где наконец‑то появились скорая помощь и милиция. Эх, а может махнуть рукой на этот завод и уехать из города? Не хотелось бы закончить жизнь так же глупо… От собственного малодушия бизнесмен презрительно скривился. Вот так и подкрадывается старость: ты все больше и больше осторожничаешь, забываешь о риске, начинаешь довольствоваться малым, пока не появляется кто‑то молодой и более наглый и не занимает твое место.

Шофер Вадим, бросив взгляд в зеркало заднего вида, поймал усмешку хозяина и зябко поежился. Когда люди уровня Дымова так улыбаются, для всех остальных это кончается плохо.

– Тормози! – внезапно крикнул Сергей. Как только машина остановилась, он тут же выскочил наружу и замер, задрав голову. Алексей Геннадиевич опустил стекло и вопросительно уставился на телохранителя, ожидая объяснений.

– Кажется, что‑то взорвалось… – неуверенно начал Сергей. – Шеф, может вернемся обратно в гостиницу?! Рвануло пусть и не в центре, но в той стороне.

Невдалеке остановились несколько прохожих и принялись куда‑то показывать пальцами, оживленно комментируя увиденное.

– Дым… Гляди какой дым!

– Похоже нефтебаза взорвалась…

– Да нет, нефтебаза чуть в стороне, а это…

Что же имел ввиду любопытный сосновчанин, остальные так и не узнали. Рвануло с нескольких сторон, да так, что кое‑где в домах вылетели окна. Говорливый прохожий на полусогнутых ногах засеменил за угол, испуганно сверкая широко раскрытыми глазами.

– Гони!!! – заорал телохранитель и нырнул обратно в салон.

– Куда?! – немного истерично воскликнул Вадим. Дорогу запрудили остановившиеся машины. Их водители в голос матерились, высунувшись из окон или облокотившись об открытые двери. Кто‑то пытался объехать препятствия и теперь без остановки сигналил.

– Назад, к гостинице!!! – продолжал командовать Сергей. – Да не тяни!

– Спокойнее! – невозмутимо потребовал Дымов, охладив ажиотаж своих людей.

– Извините, шеф! Но взрывы…

Договорить Сергей не успел – на соседней улице словно взорвался десяток авиабомб. Происходящее все сильнее напоминало артиллерийский обстрел города, вот только кто мог сотворить такое в самом центре России?!

Вадим наконец справился с эмоциями. С трудом вырулив на тротуар, он развернулся и погнал обратно, рискуя в любой миг сбить нерасторопного пешехода. Впрочем, пока ему везло.

Миновав затор, Вадим тут же съехал на дорогу и прибавил скорости.

– Вырвались! – шумно вздохнул рядом Сергей и обернулся к Дымову: – Как вы, шеф?

– В порядке, – бросил тот. – Вот только лихачество это одобрять не собираюсь! Не вижу никакого смысла в…

Слова подопечного затронули телохранителя за живое.

– Алексей Геннадиевич, вы уж меня простите, но ваша безопасность – это наша забота. И прошу не мешать исполнять нам свои обязанности!

Горячность Сергея понравилась Дымову, заставив едва заметно улыбнуться. Он ценил в людях готовность отстаивать свои взгляды. Поправив воротник рубашки, Хмурый отвернулся в окно.

– Проклятье!..

– Что такое? – немедленно среагировал на вспышку телохранителя Дымов.

– Попытался позвонить ребятам, так связи нет. Один треск слышу!

Вадим молча включил радио, и в динамиках раздался шорох помех. Сергей вполголоса снова пробормотал ругательство.

– Может, гроза… – неуверенно предположил водитель.

– Да нет. Скорее просто еще одна странность города, – возразил Алексей Геннадиевич. Свои планы насчет местного завода он больше не считал такими уж удачными. Стремительно сходящая с ума природа, да еще эти взрывы… То ли очередные террористы, то ли сбой техники – пойди разберись!

Столб огня возник совсем рядом, во дворе дома рядом с дорогой. Он стремительно вырос над крышами пятиэтажек, окончательно разметав надежду на случайность творящегося на улицах беспредела. От грохота близкого взрыва заложило уши. Резко пригнувшись, Хмурый поймал озабоченный взгляд вновь обернувшегося Сергея.

– Алексей Геннадиевич…

– У меня все нормально. А…

– Не знаю, шеф!! – сипло ответил телохранитель на невысказанный вопрос. – Но только валить надо из города! Всем нутром беду чую, большую беду…

Молча кивнув, Дымов вдруг краем глаза заметил мелькнувшую в окне тень. Сердце кольнуло неприятное предчувствие, и тут же в один голос закричали Вадим с Сергеем. Почти сразу гулкий грохот взрыва перекрыл все звуки, страшный удар по капоту смял ставший податливым металл. Задние колеса оторвались от дороги, багажник взмыл вверх, и машина с лязгом перевернулась на крышу.

В момент аварии Хмурого швырнуло на спинки передних сидений, заставив вскрикнуть от боли. Затем бизнесмен чувствительно приложился грудью и плечом о вдруг ставшую полом крышу, а затылком – об отделанную кожей дверь. Подушки безопасности в дверях не сработали, но ему повезло, и он ничего себе не сломал. Перед глазами еще мелькали искры, как Дымов уже начал шевелиться. Наплевав на боль, не обращая внимания на впивающиеся в руки осколки, он вылез из перевернувшегося автомобиля через боковое окно и, пошатываясь, встал на ноги.

Вокруг царил ад. Небольшая аллея за фонтаном справа от дороги полыхала жарким пламенем. Взрывная волна с корнем вырвала многие деревья, и среди них можно было разглядеть темные силуэты тел погибших. Всюду стонали, выли, кричали люди. Прямо через дорогу горел магазин бытовой химии, и из разбитых витрин вываливались клубы черного едкого дыма. Вдохнувшие отраву несчастные, тут же падали на асфальт, заходясь в кашле.

Сознание отказывалось воспринимать происходящее. Дымов медленно перевел взгляд на искореженный лексус, затем на вздыбившееся полотно дороги, в которое и врезался автомобиль. Весь перед машины оказался смят одним мощным ударом, и Хмурому показалось, что то вина не только возникшего из ниоткуда препятствия. По капоту словно грохнули невидимым кулаком, размером с каток.

– Безумие какое‑то! – прошептал потрясенно Дымов и вдруг вспомнил о Вадиме с Сергеем. Даже холодный разум Хмурого пасовал перед воцарившимся адом, и он никак не мог отойти от шока. Деревянной походкой подошел к автомобилю со стороны водителя и встал на колени, заглядывая в перевернутый салон.

Вадим, лицом уткнувшийся в подушку безопасности, походил на измазанную в крови куклу. Еще только собираясь коснуться пальцами его шеи, Алексей Геннадиевич уже знал результат. Пульс не прощупывался.

Крепко выругавшись, бизнесмен поднялся и снова обошел машину.

– Как же глупо все вышло!..

Громкий стон телохранителя заставил Хмурого вздрогнуть. Он ведь и его уже успел списать со счетов.

– Сергей?!

С трудом открыв дверцу, Алексей Геннадиевич выволок раненого наружу. Быть может, он и поступал неправильно – кто знает, какие раны у охранника, не сломала ли ему шею выстрелившая подушка, – но оставлять живого человека в потерпевшей аварию машине нельзя. Оттащив залитое кровью тело к обочине, Дымов тяжело повалился рядом. Голова немного кружилась и подташнивало. Сотрясение мозга или шок от катастрофы?!

Телохранитель вновь потерял сознание, и Хмурый принялся хлестать его по щекам.

– Сергей, очнись! Приди в себя, черт тебя дери!

Хваленая выдержка бизнесмена улетучивалась с каждым мигом. Наконец, сжав кулаки, он вскочил и со злостью огляделся. Да что происходит?! Где пожарные, милиция, скорая… Где помощь?!

Но помощи не было. Уже вовсю полыхал магазин, пламя перекинулось на второй этаж здания. Из‑за угла дома в конце улицы выбежали двое измазанных в копоти мужчин. Они что‑то кричали, размахивая руками. Около чаши фонтана тоскливо выла мелкая псина, а рядом лежала ее мертвая хозяйка. Женщина покоилась на спине, подогнув ногу и уставившись невидящим взглядом в небо. И крови на ней не было!..

Громогласный, наполненный металлическим лязганьем рев швырнул Дымова на землю. Лязгая зубами, сжавшись в клубок, он с трепетом посмотрел наверх… и едва сдержал постыдный вскрик. Среди туч резвились большие крылатые ящеры. Они то просто купались в воздушных потоках, лениво взмахивая крыльями, то вдруг срывались в крутом пике, окутанные алым сиянием, и вдалеке начинали звучать взрывы. Они плевались огнем, а от их крыльев по воздуху разбегались странные волны.

– Д‑драконы! – просипел Хмурый, перекатившись на спину. Глаза его не отрывались от ставших реальностью чудовищ из сказок. Губы предательски дрожали.

Они совсем не походили на красивых гордых животных из книг по геральдике, их нельзя было сравнить с вызывающе яркими собратьями из китайских мифов или с чудом‑юдом из сказок русских. Чудовища, монстры, адские твари, ожившие кошмары – словами не передать их жуткого облика. Они уничтожали город, и не было силы, способной им помешать. В Сосновск пришла смерть.

Не всякий человек мог выдержать творящуюся вокруг жуть. Сознание людей, подточенное сходящей с ума природой и постоянными кошмарными снами, уступало волнам хаоса. Тьма безумия захлестывала с головой. Хмурому запомнился завывающий, размазывающий по лицу сопли и слезы мужчина. Несчастный ползал вокруг фонарного столба, покрывая асфальт страстными поцелуями. За ним наблюдала остановившимся взглядом молодая девица, из полуоткрытого рта которой тянулась ниточка слюны… Мерзость.

Дымов вдруг ощутил, как в глубине души зарождается истовая, не замутненная остальными чувствами злоба. От жгучей ненависти защипало губы. Он не желал уступать слепой ярости чуждой смертным силы и слабости человеческой натуры. Он сильнее! В который уже раз он поднялся на ноги, сжав кулаки и со свистом дыша.

Крылатые ящеры продолжали кружить в небесах, сходясь в смертельном и завораживающем танце. Среди набежавших на севере города туч – фиолетовых, со жгуче‑черными прожилками – мелькали силуэты их сородичей. Где‑то на окраине переродившиеся неизвестно во что облака исторгали огненный дождь. Поднимающееся в том районе Сосновска зарево затмевало любой, даже самый сильный пожар. Горящая аллея, полыхающие магазины и взорванные машины не шли ни в какое сравнение с неистовством стихии. Зарождался огненный шторм, грозящий затмить дрезденскую 1945 года, и у Алексея Геннадиевича не осталось никаких сомнений – Сосновск доживал последние часы. Надо бежать, но куда… И не будет ли там еще хуже?!

Подтверждая его мысли, от одного из драконов протянулся длинный дымный след и вонзился в стену одной из высоток. Во все стороны полетели куски бетона, заклубилось облако пыли. Даже отсюда Хмурый услышал грохот. Глаза сами собой нашли смятый ударом сверху капот лексуса. По спине пробежала волна озноба, и Дымова затрясло. Обняв себя за плечи, он непонимающе завертел головой. Вокруг все горело, плавилось, однако холод все прибывал и прибывал. Он шел словно бы откуда‑то изнутри, вымораживая внутренности.

По небу прокатилась волна черноты. Ее искрящийся молниями фронт стремительно промчался над Сосновском, в один миг укрыв его пологом тьмы. Это выглядело так, словно где‑то среди облаков возникла гигантская воронка, а затем разрослась до размеров целого города. Дымов вдруг поймал себя на желании упасть на колени и начать молиться. Чтобы пришла высшая сила и спасла, защитила от Бездны, алчно смотрящей на беззащитный городок сотнями тысяч голодных глаз.

Вновь раздался жуткий крик крылатых чудовищ, и, тяжело хлопая крыльями, они начали подниматься вверх. Многие тащили автомобили или сжимали в лапах бьющихся в истерике людей. Пресытившись смертью, захватив трофеи, они возвращались обратно в исторгнувшую их Тьму. И стоило силуэту последнего чудовища раствориться во мраке, как черные небеса рухнули на город. Затрещала земля, дома начали дрожать и шататься. Со всех сторон покатились волны потревоженного пространства. В глазах замелькали искры, накатила боль. Она росла и росла, пока не поглотила весь окружающий мир.

…Первое, что увидел Дымов, открыв глаза, стал разломанный пополам тротуарный бордюр, вертикально торчащий из желтой глины. По его серой поверхности осторожно полз на длинных тонких лапах грязно‑желтый жук с двумя парами постоянно шевелящихся усиков. Алексей Геннадиевич удивленно моргнул и внимательно уставился на непонятное создание. Точно. Две пары длинных усов на черной вертлявой головке с огромными стрекозиными глазами. Ерунда какая‑то!

Застилавший мысли туман окончательно рассеялся, и бизнесмен осознал себя лежащим на холодной сырой земле. В левую щеку упирался острый камешек, поясницу придавило нечто тяжелое. Дернувшись, Дымов оперся на локти и попытался встать. Не получилось. Сердце уколола игла страха, и Хмурый принялся яростно извиваться всем телом. Чтобы освободиться ему хватило нескольких движений. Подтянув ноги, он тут же вскочил и… от головокружения рухнул обратно.

Вторую попытку Алексей Геннадиевич предпринял через минуту или две. Теперь уже он вставал осторожно, без лишней спешки и суеты, прислушиваясь к измученному организму. И, только утвердившись на ногах, огляделся вокруг.

Земля, поросшая пучками рыжей травы, несколько кустарников и низкорослых деревьев с бледно‑зеленой листвой. Два высоких холма, между которыми притулились еще тлеющие развалины магазина. Сгоревшая аллея пропала, а на ее месте обнаружился частокол из глыб необработанного песчаника. Целый сад камней, лезущих из‑под земли! То тут, то там лежали обожженные тела людей. Пропала дорога, оставив после себя мешанину из мелкого гравия, комьев глины и каменных глыб, но покореженные машины никуда не делись. Изуродованный лексус самого Дымова так и лежал невдалеке, заставив вспомнить о раненом телохранителе.

Сергей обнаружился совсем рядом – именно его тело и придавило бизнесмена к земле, не давая подняться. Охранник не дышал. Чертыхнувшись, Дымов развернулся и зашагал в конец сильно изменившейся улицы.

Кирпичные пятиэтажки, теперь словно вырубленные из цельных скал, непонятным образом соединившиеся друг с другом дома, неизвестно откуда возникшие холмы и овраги. Пешеходный светофор, нелепо валяющийся посреди островка праздничной зелени, и пропавшие фонарные столбы…

Город после Судного дня!

Алексею Геннадиевичу встречались не только мертвые тела. Кое‑где стонали раненые, среди машин бродили помятые, но живые мужчины и женщины. Кто‑то окликнул Дымова, но тот продолжил упрямо шагать вперед. Он обязан увидеть, что творится дальше. Хотя бы там, за углом!

Из окна пятого этажа вылетела рама, и чудом уцелевшее после взрывов стекло брызнуло осколками. Задрав голову, Хмурый увидел высунувшегося наружу парня. Даже отсюда бизнесмен различал болезненную белизну его лица. Неужели у него самого такое же?!

Сделав несколько шагов, Алексей Геннадиевич еще раз оглянулся и с проклятием закрыл лицо ладонями. Из‑за розовых с красными вкраплениями облаков выглянуло солнце и больно резануло по глазам. Судя по вскрикам, досталось не только ему.

Осторожно посмотрев через растопыренные пальцы, Дымов понял, что ошибся. Выжившие не обращали внимания на небо, они указывали пальцами в противоположный конец улицы. Приглядевшись, бизнесмен с холодком в душе разглядел серые, полупрозрачные тени, мельтешащие среди остовов машин. Одна из них, похоже, склонилась на телом Сергея, разевая пасть.

Сглотнув подступивший к горлу комок, Хмурый развернулся и, не чуя под собой ног, ринулся вверх по улице. Он не разбирал дороги, перепрыгивая через трещины, рытвины и обломки, обегая завалы из камней. Только бы не споткнуться и не упасть! Кровь стучала в висках, легкие не справлялись с нагрузкой, но Дымов продолжал бежать. Становиться закуской для пожирателей падали он не желал.

Подстегиваемый страхом, он быстро достиг бывшей площади Ленина. Теперь в самом ее центре возвышалась скала десяти метров высотой с памятником вождю пролетариата у подножия. Здание местной городской администрации превратилось в развалины с выбитыми окнами и обвалившимися стенами. Одно крыло уцелело – даже штукатурка не обвалилась, – но оно непонятным образом завалилось назад, став местным аналогом Пизанской башни. Среди всей этой разрухи бродили ничего не понимающие люди. Перед скалой собралась целая толпа, откуда доносились истеричные выкрики.

Бросив взгляд через плечо, Дымов не обнаружил погони. Облегченно вздохнув, он перешел на шаг, стараясь восстановить сбившееся дыхание, и направился к толпе. Пока он еще не понимал масштабов катастрофы, не мог оценить последствий, но предчувствия у него были самые неприятные. А раз так, то стоило держаться поближе к людям, да и о близости чудовищ их надо предупредить.

Исполнить свой замысел он не успел. Захлопали крылья, и на верхушку скалы уселась двухголовая летающая зверюга. Разинув зубастые пасти, она издала горловой, гудящий звук, хищно высматривая жертву внизу. Произошедшие за это долгое кровавое утро события научили людей многому, и они, не раздумывая, с криками бросились врассыпную.

Осознал это Дымов уже на бегу, направляясь к тому самому опрокинутому зданию. До цели он добежал за считаные мгновения. Низко наклонившись, помогая себе руками, по‑обезьяньи начал карабкаться вверх по стене. За спиной снова хлопали крылья, дико кричали люди, но он упорно рвался дальше. Волосы на затылке взъерошил близкий порыв ветра, и Дымов со сдавленным воплем прыгнул вперед ногами в окно на уровне четвертого этажа. В ворохе осколков он влетел в кабинет и врезался в закрытую дверь. От удара она распахнулась, и Хмурый выкатился в длинный коридор, приземлившись на собравшуюся складками ковровую дорожку…

Кажется, ушел! От головы до пят прокатилась волна неподдельного облегчения. Хмурый сел и ровно задышал, успокаивая дыхание. Вряд ли летающий монстр полезет сюда, когда снаружи полно более легкой добычи. Значит, здесь можно посидеть, отдохнуть, осмыслить происходящее и решить, что, черт возьми, происходит!

– Это какое‑то сумасшествие! – пробормотал Алексей Геннадиевич, взъерошив короткий ежик волос. Происходящее просто не укладывалось в голове. Ужас, кошмар, безумие… Он даже представить себе не мог, как быть дальше. Творится ли это по всему миру или только в городе, придет ли помощь, и есть ли вообще шанс на спасение.

Тихий шорох над головой заставил Дымова похолодеть. Медленно повернувшись на звук, он увидел чудовище. Его полупрозрачное, сотканное из тумана тело вольготно расположилось на ставшей потолком стене. Оно внимательно изучало свою жертву парой молочно‑белых шаров глаз, испускающих мертвенный свет. Хмурый невольно поймал взгляд монстра, и сознание в один миг ухнуло в бездну иномирья…

* * *

Олли терпеть не мог не только Наскар – столицу Скванэша, но и вообще все города кнешаль. Везде одно и тоже. Узкие улочки, мрачные дома, вечно бурлящая толпа из представителей всех рас Кхоринша. Чего им дома не сидится?! Ни пройти, ни проехать. Кричат, толкаются… Сволочи. Как хорошо в Кадасуре – тихо, спокойно. Народец ведет себя пристойно, соблюдает порядок.

Олли хмыкнул. А как не соблюдать, коли у Повелителей Мертвых вечная нехватка рабочего материала. Волей‑неволей тише воды себя вести будешь, лишь бы не вспомнили о тебе Темные Мастера. С другой стороны, в городах некромантов не вздохнешь полной грудью. Алхимические лаборатории чадят не переставая, от едкой вони реактивов постоянно першит в горле…

– Посторонись, козявка! – рявкнули сзади.

Олли пришлось прижаться к стене, пропуская груженную ящиками телегу. Проезжая мимо, возница‑шаруш смачно сплюнул в его сторону и довольно загоготал.

Животное, грязное волосатое животное! Олли хотел крикнуть, чтобы мерзкая обезьяна убиралась в свои леса, но сдержался. С этим он справится, да только рядом целая слобода шаруш. Начнется драка, сразу набегут. А если дойдет до стражников‑кнешаль, то и вовсе проблем не оберешься. Нет уж, лучше смолчать.

Свернув на площадь Цветов Ночи, Олли немного приободрился. Мостовую здесь подметали, а перед праздниками рабы даже мыли деревянные тротуары. Можно не бояться извозиться в грязи по уши. Да и стража сюда заглядывает, что весьма ценно.

Отсюда на Таларенский Холм вела прямая как стрела улица, соблазняя короткой дорогой, но Олли со вздохом выбрал кружной путь. Ближе к холму начинались купеческие лабазы, и после прошлогоднего пожара здесь не жаловали псифей. Какой‑то пьяный недоучка накуролесил, а всем его собратьям приходится расхлебывать.

Чем дальше Олли уходил от бедных кварталов, тем более красивым становился город. Куда ни глянь, всюду аккуратные фасады домов, море зелени, уже появляются особняки знати и редкие дворцы магов. В воздухе отсутствуют ароматы мусора и выгребных ям. Мерзко скрипящие телеги сменяются каретами и паланкинами. Он не отказался бы пожить здесь на пробу, а еще лучше сразу на Таларенском Холме.

Особняк младшего владетеля Цурета ан Касима стоял немного на отшибе, отгородившись от соседей каменным забором. Стены из зеленого мрамора, над крышей радужное сияние, из‑за чего и не разберешь, какого она цвета. На воротах герб – сжимающая синее солнце рука кнешаль, между пальцев пробиваются тонкие лучи.

Все правильно. Он на месте.

– Чего надо, козявка? – охранник владетеля оказался из шаруш. Обезьянам было тесно в лесах, они лезли в города, нанимаясь за сущие гроши. Работа, от которой кнешаль или дасур презрительно воротил нос, становилась даром судьбы для лесовика. Вот и получалось, что шаруш нанимали обедневшие семьи аристократов или купцы, которых заботила одна лишь выгода. Еще один признак падения рода Касима.

– Вольный охотник Олли Блигдейн. У меня назначена встреча с господином Цуретом, – сказал Олли. Сейчас ему было не до оскорблений. Разберется с делами, а там… там посмотрим, кто козявка. Но он все‑таки не удержался от шпильки. – Могу бумаги показать, если читать умеешь…

– Читать?! Ах ты, мелкий гаденыш! – Похоже, Олли задел больную мозоль здоровяка. С лязгом отодвинув задвижку, тот рывком отворил калитку и высунулся наружу. – Сейчас ты…

– Что случилось, Гррых?! – раздалось откуда‑то из‑за спины шаруш. Лесовик дернулся и снова скрылся за воротами. До Олли донеслось: – Господин управитель, тут приперся…

– Что?!

– Виноват, ваша милость! Бродяга‑псифей пришел, требует хозяина. Прикажете вышвырнуть вон?!

– Лучше заткнись, болван, – перед Олли появился зеленокожий кнешаль в камзоле с кружевами на рукавах. Судя по татуировкам на щеках, из простых. – Входите, владетель ждет вас.

Внутри дома стали еще более заметны следы упадка. Обшарпанные двери, ветхие шторы. Куда‑то пропали обязательные для домов знати картины со сценами битв прошлого, статуи воинов и магов. От былой роскоши остались лишь деревянные панели, инкрустированные костью, но и они потеряли свой вид.

Олли мысленно усмехнулся. Нет, определенно, он правильно выбрал кандидата в компаньоны. Этот отказаться не должен.

…Господин Цурет ждал его в оружейной, сидел за широким каменным столом и зачаровывал черные стрелы. Аккуратно зажимал древко в тисках, затем кисточкой рисовал на наконечнике руну и касался ее жезлом заклинателя. Олли немедленно ощутил укол зависти. Он так не умел. Не было возможности получить классическое образование, учителем для него стала сама жизнь. Увы, но таким путем могущественным магом не станешь. Впрочем, будь иначе, ему бы не понадобились компаньоны.

Ожидая, пока владетель обратит на него внимание, Олли присел на скамью у стены и огляделся. В отличие от остального дома, эта комната находилась в идеальном порядке. Каждая вещь на своем месте, нигде не видно грязи и пыли. Чувствуется, здесь бывают часто. Не зря о хозяине особняка говорили, как о воине‑маге. Пусть не самом лучшем, но и далеко не последнем. Хотя, на взгляд Олли, если бы владетель в свое время выбрал стезю политика, а не воина, глядишь, род и не захирел бы.

– Я прочитал твое письмо, охотник, – сказал вдруг Цурет, не поднимая глаз. – Сказанное там… правда?

Как бы ни был беден род, спесь никуда не девается, с неудовольствием отметил Олли, но вслух сказал:

– Разумеется, мой господин. В письме я опустил многие подробности и…

– Тогда расскажи мне, псифей. – Взгляд, которым беловолосый кнешаль уставился на гостя, горел огнем едва сдерживаемой ярости. Любой бы испугался, но не Олли. Он наоборот успокоился. Можно было не волноваться, младший владетель заглотил наживку.

– Как я уже писал, год назад мне пришлось сопровождать караван купца‑васуки в Кадасур. В окрестностях Дерильги у некромантов взбунтовалась какая‑то тварь. То ли боевой голем, то ли вырвался из узилища плененный дух… Неважно. Отовсюду нагнали вояк, магов, и мы надолго застряли в городе.

– Когда я говорил о подробностях, то не просил байки о жизни дасур. Черного солнца им в небо!

– Это предыстория, мой господин. История будет дальше, – сказал Олли упрямо. Он не любил, когда его прерывали. – Так вот, чтобы скоротать время, я отправился в библиотеку при купеческой гильдии. Не буду утомлять вас описанием того, как я натолкнулся на этот документ, лишь скажу, что в руки мне попала хроника Второго похода за веру. Уж не знаю, как она попала к дасур, но…

– Этот тот самый поход, в котором участвовал князь Сарэт ан Тлонг, взявший в проклятые джунгли Бельгама Камень Душ. Дальше давай, дальше! – торопил Цурет.

– Именно. В правление Одиннадцатой династии храмовники несколько раз объявляли о желании вернуть святыни Темных богов. Идея пользовалась популярностью.

– Да, пока не началась война с дасур, в которой погибла половина магов, а страна распалась на три княжества. Я знаю историю, охотник, – сказал владетель раздраженно. – Ты писал о Камне Душ!

– Верно, – сдался Олли. – Так вот, если коротко, то оказавшись в Запретном городе, я смогу найти Камень. В бумагах нашлось поисковое заклятье.

– Я могу его увидеть?

– Господин Цурет, все самое важное я предпочитаю держать здесь! – Олли постучал себя пальцем по лбу. – Хроники, конечно, покажу, а вот остальное… вы уж меня извините.

– Не доверяешь, значит… Разумно, – усмехнулся хозяин дома. – Ладно, тогда такой вопрос: а зачем тебе нужен я? Ведь Камень ты можешь найти и сам… если доберешься до Запретного города, конечно.

– Автор хроник написал, что на шкатулку с Камнем наложено заклятье. Владеть ей сможет лишь тот, в ком течет хотя бы толика княжеской крови, – теперь усмехнулся уже Олли. – А это ведь вы, мой господин, находитесь в дальнем родстве с Тлонгами, не так ли? Да и вообще… артефакт не предназначен для псифей. Потому я всего лишь рассчитываю, что возвысившийся над врагами доблестный Цурет ан Касим не забудет о своем скромном слуге.

– Не сомневайся. Я умею ценить верность, – сказал владетель твердо и вдруг спросил: – Но отчего‑то мне кажется, ты сейчас недоговариваешь. Почему пришел именно ко мне, понимаю. Ты предлагаешь авантюру, не всякий захочет рисковать. Но есть что‑то еще…

– Ваша проницательность достойна восхищения, – поклонился Олли и вытащил из сумки тонкий свиток. – Возьмите.

– Что это?

– Расчеты одного астролога. Экспедиция в Запретный город вовсе не загородная прогулка. Обитель Древних живет по своим законам, я попросил знакомого сделать кое‑какие вычисления.

– Муки проклятого! Ты хочешь сказать… – Цурет сразу догадался, на что намекает Олли, прибавив в глазах псифей еще пару баллов. Какой приятный сюрприз: владетель не такой уж и солдафон, каким его пытаются показать некоторые дворяне. Неплохо, очень неплохо.

Олли снова поклонился.

– Да, мой господин, тысячелетний цикл завершен. Врата Таугрим открылись в прошлый сезон дождей. Город снова полон чужаков, и храмы в любой момент могут объявить новый поход за веру. Значит, снова война, много крови и плохой магии. И Камень Душ может достаться кому‑то другому. Надо спешить, мой господин. В Кхоринше грядет смутное время, потому надо спешить…

Глава 1. Опасные встречи

Глава 1

Опасные встречи

Заползший в разгромленный торговый зал супермаркета змееног вел себя нагло, по‑хозяйски. Шипя и посвистывая, он переворачивал уцелевшие стеллажи, отшвыривал в сторону мусор, доламывал чем‑то не угодившие ему стойки касс. Сильный зверь, опытный. Знает, что человеку некуда бежать, вот и ищет его по‑своему.

Артем Лазовский притаился за прилавком, сжавшись в комок и прижав к груди покрытый ржавчиной кухонный нож. Что ж так не везет‑то?! Кто мог знать, что рядом с разоренным магазином устроил логово болотный хищник? Дождался, скотина, пока человек внутрь войдет, а затем сунулся следом. Хорошо хоть Лазовский его заметил вовремя и спрятаться успел. Змееноги ведь подслеповаты и хорошим нюхом похвастаться не могут, потому, может, случится чего, и забудет зверь про добычу. Глупая надежда, но больше ему ничего не остается. Сбежать ведь не выйдет – все окна высоко, почти под самым потолком, а дорогу к выходу хищник перекрыл.

Затих, что ли? Артем настороженно прислушался и покрепче сжал в кулаке рукоять ножа. Уметь бы им еще пользоваться. Кто ж ожидал, что жизнь так сложится, и для простого художника умение работать клинком станет важней владения кистью.

Змееног перестал крушить магазин и деловито направился к укрытию Лазовского. Почуял чего?! Ладони разом взмокли, на лбу выступила испарина. Артем приготовился вскочить и рвануть к выходу. Только бы ноги не подвели, а то колени дрожат, как у инвалида!

Хищник остановился совсем рядом с прилавком. Артем отчетливо слышал его дыхание, представлял, как гадина шевелит верхними конечностями с выпущенными когтями. Сама собой перед глазами возникла виденная однажды картинка, где такой же зверь метко плюнул ядом в спину убегающей жертвы. Лазовский снова как наяву увидел зеленоватые брызги, попавшие на кожу, мгновенно вздувшиеся кровяные пузыри, в памяти всплыл глухой хрип забившегося в предсмертных конвульсиях человека. Художник нервно дернулся.

Громкие голоса у самого входа в магазин заставили змеенога раздраженно зашипеть. Стремительно развернувшись, он заскользил в сторону касс, помогая себе нижними щупальцами. Кажется, встреча со смертью откладывалась.

Осторожно перевернувшись на живот, Лазовский выглянул из‑за укрытия. Обзору мешали поваленные стеллажи, и он смог разглядеть лишь покачивающуюся голову хищника. Знают ли гости о змееноге?

Стыдясь своего малодушия, Артем спрятался обратно. Можно крикнуть, предупредить об опасности, но добьется он одного – похоронит свой последний шанс на спасение. Сейчас самое время бежать, но куда? Можно попробовать уйти через подсобку, но проход перегорожен железными стойками и прутьями арматуры. Пока растащит завал, зверюга успеет десять раз с ним разделаться. Артем ведь и за прилавком прятался, потому как с подсобкой не вышло.

Хруст стекла у входа вновь заставил Артема затаиться. Судя по звуку шагов, в магазин вошли двое, остановившись недалеко дверей.

– Слышь, Рябой, говорил же тебе, нет здесь никого! Надо было с тобой на банку консервов поспорить. – Говоривший растягивал слова, копируя манеру приблатненной шпаны.

– Тихо! – раздраженно шикнул второй. – Громыхало здесь, точно говорю. Видно, твою болтовню услыхали и попрятались от греха.

– Ну а нам‑то что с того? Пусть сидят, как крысы… Через два часа стемнеет, а нам до норы еще топать и топать!

– Погоди, я сказал! – зло рявкнул Рябой, и первый немедленно заткнулся. Сразу стало ясно, кто в их паре старший.

Похоже, бандиты, с бессильной злостью подумал Артем. После Переноса он успел навидаться всякого, и порой люди оказывались страшней любого хищника. Как бы потом не пришлось сожалеть, что на обед к змееногу не попал!

Бандиты не спеша двинулись вглубь зала, сопровождаемые хрустом стекла и звяканьем пустых консервных банок.

– Люди, ау‑у! Выходите по‑хорошему, не то вам сильно не поздоровится, – издевательски протянул первый. Наверное, молчать он просто не мог.

Словно в ответ на его слова, из‑за касс выскочил притаившийся змееног. Артем отчетливо услышал его гневное шипение и испуганный вопль болтуна. Хищник заставил бандита рвануть в сторону, перепрыгивая через обломки стеллажей. Далеко он не ушел: зацепившись за что‑то ногой, с грохотом рухнул в кучу мусора.

– Рябо‑ой! – тоскливо завыл бандит. Даже не пытаясь встать, он пополз к входу.

Выстрел прогремел в зале, подобно грому. Пока змееног отвлекся на первого бандита, второй подобрался ближе и разрядил в хищника обрез охотничьей двустволки. Зверь упал на спину и забился в агонии.

– Вставай, болван! Из‑за твоей дури в тварюку пришлось сразу два ствола разрядить, – яростно выдал Рябой. – Да поднимайся ты! Не успела она ядом плюнуть. Видно когтями собралась зацепить, да ты больно шустрым оказался. Из‑под удара ушел…

Говорил старший в паре со странной интонацией: словно сожалея, что товарищ уцелел.

– Все, думал, кранты, – шумно дыша и вытирая нос рукавом, выдал первый бандит, – от яда подыхать придется…

– Два патрона истратил… – продолжал злиться Рябой. Судя по звукам, старший бандит принялся перезаряжать оружие, и стенания подельника его не интересовали. – Чего встал?! Давай, пробегись по залу, посмотри, не прячется ли кто еще.

– Да кто здесь еще‑то может быть?!

– Мало ли… Змееноги иногда парами ходят, да и неспроста он сюда сунулся. Наверняка загнал кого‑то.

Лазовский закусил губу. Пусть в разоренном магазине появились новые хозяева, да лучше с ними не связываться. Вроде бы, люди, не дикие звери, но по нынешним временам еще неизвестно, кто хуже.

Отсидеться не удалось. Первый бандит решил выслужиться перед старшим товарищем и рьяно взялся за поиски. В отличие от змеенога, на то, чтобы найти Артема, ему понадобилось совсем немного времени.

– А ну, вылезай оттудова! – громко потребовал он, встав почти на том же самом месте перед прилавком, что и змееног. – Слышь, Рябой, кажется, нашел кого‑то. Вон там вот кроссовка торчала, а теперь вдруг спряталась… Вылезай, урод!

Артем медленно поднялся, прижимая к груди руку с ножом. У него нет ничего ценного: настоящего оружия, патронов, еды. Таких, как он, нищебродов полно на развалинах Сосновска, но кто знает, что задумали бандиты.

– Рябой, ты глянь – человек!

В паре метров от Лазовского стоял крепко сбитый молодой парень в грязном джинсовом костюме, на мощной шее висела толстая золотая цепь. Наверняка с кого‑то снял, бандюга, вон морда какая сытая.

– Меченый? – поинтересовался Рябой, не поднимая головы. Сам он склонился над тушей змеенога и уже вырезал лучшие куски. Руки работали ловко, показывая немалую сноровку. Он на бандита совсем не походил, обычный мужик средних лет: худой, лысоватый, с ввалившимися щеками и мешками под глазами, кожа вся испещрена мелкими оспинами. Но рядом под рукой лежал обрез, а нож в руках так и мелькал, пластуя мясо.

– Вроде, нет, – неуверенно протянул молодой, бесцеремонно разглядывая Артема.

– А то смотри, Тарас… Прикинется простачком, подберется ближе, а потом когти выпустит и на клочки порвет, – не спеша, заметил Рябой. Лазовского он удостоил лишь мимолетного взгляда.

– Скажешь тоже – порвет, – расхохотался Тарас. – Да этот дохляк уже в штаны от страха навалил!

Бандит сделал шаг в сторону Артема, вдруг вызвав у того прилив храбрости.

– Не подходи! – крикнул Лазовский обреченно, выставив перед собой нож. Пальцы на рукояти побелели от напряжения, рука тряслась, но сдаваться он не собирался. – Что вам надо?! Почему вы ко мне пристали?! Дайте уйти!

– Дурик, да кто тебя держит? – Молодой бандит заложил большие пальцы за ремень джинсов, разом обратив внимание на висящий в петле туристический топорик, длинный нож и пистолетную кобуру. – Иди…

Не веря, что его так просто отпустят, Артем попытался обойти Тараса.

– Оп! – Глумливо усмехаясь, тот загородил ему дорогу. Шаг обратно, и на пути снова встал бандит. – А ты, дурик, ха‑ам. Тебя от смерти спасли, а ты своим благодетелям и слова доброго не скажешь?

– Спасибо, – сглотнув сухой комок, пробормотал Артем, и вновь выставил перед собой нож. Да что же им от него надо?!

– Ай, как не вежливо… – покачал головой Тарас и обернулся к старшему товарищу, точно предлагая ему подивиться дурному воспитанию спасенного. Это‑то Артема и отвлекло. Бандит внезапно шагнул вперед, отбил в сторону нож и влепил ему кулаком в левое ухо. Удар сбил Лазовского с ног и отшвырнул к стене. Нож отлетел в сторону, звякнув о бетон.

– Так‑то лучше, ур‑род! – Тарас плюнул под ноги жертве, а затем, озлившись, хорошенько пнул. – Это чтобы запомнил, как ножом своим поганым тыкать.

В голове Артема шумело, болел отбитый бок, и потому он не сразу разобрал смысла слов Рябого.

– …говорят, в Хрущобах один культ возник… Сатанинский, само собой… Так они людей ловят и, как свиней, харчат. Людоеды, в общем. Знаешь, они тебя бы уже, парень, как этого несчастного змеенога, разделывали… Как зовут‑то?

– Отвечай, когда спрашивают! – рявкнул Тарас, занеся ногу для следующего удара.

– Лазовский… Артем Лазовский. Я художник, – сказал Артем через силу. Внутри все сжалось в ожидании боли, но новых пинков не последовало.

– Так вот, Артем Лазовский… Художник! – выделил последнее слово Рябой, заставив подельника коротко хохотнуть. – Мы ж не каннибалы. Зла тебе причинять не станем, но и отпустить просто так не можем. Сам понимаешь, за все надо платить. А цены по нынешним временам страсть как выросли. Да и жизнь – товар дорогой.

Старший бандит, как указкой, взмахнул окровавленным ножом и повторил:

– Н‑да, очень дорогой!.. Так что задолжал ты нам, и немало. Добра у такого босяка нет и быть не может, потому в уплату за спасение мы тебя продадим.

Внутри Артема шевельнулась злость. Да что ж это такое?! Разве ж можно так издеваться?! Нет, надо было ему в свое время спортом заниматься, а не за компьютером до ночи сидеть. Но кто же знал, что так все сложится?

– К‑кому? – с трудом выдавил он.

– Сектантам! Нет, не этим, людоедам, а другим… Они в районе Дворца спорта обосновались. Сильно, собаки, Меченых не любят, ну то не мое дело. Им рабы нужны, а на обмен они много полезных вещей предлагают… Или у тебя возражения имеются?

Сволочь, еще и изгаляется! Сколько же всякой гнили после Переноса наружу повылазило! Как же я вас всех ненавижу!

Бессильная ярость душила Артема, но уроки Тараса даром не прошли, потому вслух говорить он ничего не стал. Дураку ясно, чем закончится. Сила не на его стороне. Даже с ножом он слабее любого из этих сытых наглых мерзавцев.

Разговор прервал шорох у входа. Артем со странной смесью надежды и страха увидел, как на пороге магазина возник второй змееног. В этот раз Лазовскому почти не мешали разломанные стеллажи, он отлично видел часть прохода. Зеленокожее создание уцепилось взглядом за истерзанное тело сородича и издало нечто вроде булькающего шипения.

– Атас!! – заорал обернувшийся на звук молодой бандит, и Рябой стремительно цапнул обрез. Не раздумывая ни секунды, Артем прыгнул к валяющемуся на полу ножу. Это его последний шанс уцелеть этим безумным вечером.

– А ну назад!

Тарас, напуганный появлением нового змеенога, оказался не готов к бегству пленника. Грозно окрикнув Лазовского, он шагнул вслед за ним и поймал за плечо. Появившийся в руке пленника нож его ничуть не напугал. Один раз он с художником уже справился, справится и во второй. Да и вообще, чтобы какой‑то интеллигентишка оружие в дело пустил? Пороху не хватит!

Артему пороха хватило. Извернувшись всем телом, он, не раздумывая, отмахнулся клинком и побежал вдоль стены. Вслед ему понеслось удивленное:

– С‑сука!

Нож глубоко рассек ладонь, оставив обильно кровоточащую рану. От боли и шока Тарас остолбенел. Серая мышь посмела огрызнуться!

Рябой, происходящего за спиной не видел. Старший бандит медленно обходил кучи мусора, подкрадываясь к зверю. У него картечь, да и стволы укорочены… Из такого оружия змеенога можно завалить только вблизи! Как у него с первым вышло. Но только хищник ждать смерти не стал и внезапно взвился в прыжке, оттолкнувшись хвостом и нижними отростками от пола. Нервы Рябого сдали, он один за другим разрядил стволы в зверя. Первый выстрел оставил в стене выбоину, а второй вырвал в боку у хищника клок мяса. И тогда выяснилось, что змееноги умеют не только шипеть, но и гортанно кричать.

Лазовский прижался к стене недалеко от входа. Он хорошо видел как Рябой с отчаянием на лице отбросил в сторону бесполезный обрез и выдернул из‑за пояса охотничий нож. Как забывший о ране Тарас принялся вытягивать топор левой рукой… Не успеют! Змееног уже в двух‑трех метрах от Рябого и разделается с ним в два счета, а потом займется Тарасом и Артемом.

Хищник выбрал иную цель. Запрокинув голову, он вдруг содрогнулся и неожиданно метко плюнул в молодого бандита. Комок слюны попал тому на левую щеку, мгновенно вычеркнув человека из мира живых. Раз, и все! Отвернувшись от исказившегося в смертельной муке лица, Лазовский засеменил к дверям. Будь что будет, но если он не покинет проклятый магазин, то отправится вслед за Тарасом.

А у Рябого появился шанс – змееноги не способны часто плеваться ядом. Железам нужно время, чтобы выработать новую порцию отравы. Половчее перехватив рукоять, старший бандит надвинулся на низкорослое животное. Звериная кожа толстая, щетинистая, но везде есть слабые места: под горлом, под одной из четырех подмышек, в нижней точке мускулистого живота. Нужна лишь толика везения.

Хищник снова атаковал первым. Поднявшись на хвосте, точно кобра, растопырив лапы с маслянисто блестящими когтями, он замер на секунду, а затем всем телом сшиб Рябого на пол. Артем успел увидеть, как человеческая рука с зажатым в ней ножом несколько раз ударила змеенога в бок, но ждать окончания схватки не стал. Отбросив в сторону осторожность, он пулей вылетел из магазина и рванул в сторону полуобвалившейся девятиэтажки. До темноты еще есть время, и он успеет забиться в надежную дыру, где его не достанут ни хищники, ни бандиты…

Спотыкаясь и падая, он вскарабкался на вершину горы мусора, образовавшейся на месте обвалившейся секции дома, и оттуда перебрался на седьмой этаж. Немного поплутав по коридорам с закопченными стенами и выбитыми дверьми квартир, Артем нашел себе закуток по вкусу – небольшую комнату, заваленную мебелью. Тяжелый платяной шкаф из настоящего дерева почти полностью закрывал окно, лишь справа оставив небольшую щель. Двери перегородил поставленный стоймя обеденный стол, для надежности подпертый кожаным диваном. Обустраивалось все наспех, словно у сгинувших неизвестно куда жильцов не нашлось даже обычных молотка и гвоздей. Хотя, быть может, и не нашлось. Кто знает, когда готовилось это укрытие? Неделю, месяц назад или сразу после Переноса…

Это все же лучше, чем ничего, подумал Артем, устраиваясь в кресле у загороженного окна. Пустой желудок тупо ныл, но Лазовский старался не думать о голоде. Он ведь и в магазин‑то сунулся ради продуктов, надеялся найти хоть что‑то съедобное, пропущенное сотнями мародеров до него. Не сложилось. Вспомнились куски мяса, вырезанные Рябым из тела змеенога, и в животе голодно заурчало.

Да какого черта?! От злости скрипнули зубы, и Артем часто задышал. Перед глазами всплыло лицо глумливо улыбающегося Тараса, равнодушная гримаса Рябого, оскал змеенога. Злость в очередной раз быстро сменилась болью и стыдом за собственное бессилие, во рту разлилась едкая горечь.

Проклятье! Неужели такова его судьба – слоняться по городским джунглям, скрываясь как от людей, так и от животных? До самой смерти вести тяжелую, беспросветную жизнь бича, собирая чужие объедки и день за днем, капля за каплей теряя разум? Почему он раньше не понимал, что мир не ограничивается встречающимися ему на пути неудачниками?

Артем заскрипел зубами, яростно сжимая кулаки. Хотелось подлететь к стене и колотить, колотить по ней до разбитых в кровь костяшек, до искр перед глазами… Почему он не может быть как все?!

Напряжение последних месяцев все чаще накатывало на него, заставляя срываться. Он больше не мог сдерживать внутри себя жгучую обиду на судьбу, людей и самого себя. В рухнувшем мире не нашлось для него места, его удел – подыхающий от голода бродяга, не способный добыть куска хлеба. Лазовский оказался не готов убивать за бутылку минералки, банку шпрот или пачку сигарет. Новая жутковатая действительность не приняла его, отшвырнув на свалку к таким же, как и он, неудачникам.

Перенос изуродовал людей, выволок наружу всю грязь, все пороки, что таились в их душах. Он превратил толпу в стаю бешеных зверей, рвущих друг другу глотки. Сколько в Сосновске было жителей до Переноса – триста тысяч, четыреста? А сколько осталось теперь? Половина? Десятая часть?

Артему часто вспоминались первые дни в новом мире. Страх и боль… Огонь пожаров, трупы на улицах, куда‑то бегущие орущие люди. Шок от встречи с чуждой, враждебной горожанам, силой, выходящей за рамки их представлений об окружающей действительности. Жителей охватила истерия, жажда крови, желание заглушить страх. Они стремились утопить сознание в дурмане безумия, отринуть боль, хоть на мгновение забыться и не думать о кошмаре вокруг. Артем видел, как сосновчане набрасывались друг на друга из‑за неверно брошенного слова, неловкого вздоха или красивых часов на запястье. Барьеры морали рухнули, и некогда нормальные люди убивали и насиловали, с головой погрузившись в творимый ими хаос. Стоило исчезнуть ощущению неотвратимости наказания, когда над человеком перестал висеть дамоклов меч правосудия, как в его душе проснулся похотливый, злобный зверь. Не все обернулись животными, но таких оказалось не слишком много.

Понимание, что город куда‑то перенесся, пришло к людям не сразу. Какая‑то сила перемешала здания, сместила улицы, изувечила дороги. Во многих домах непонятно как изменился материал стен – железобетон сменился серым с белыми разводами однородным камнем, – и здания теперь напоминали скалы с вырубленными в них пещерами. Что‑то провалилось под землю, какие‑то постройки накренились под разными углами, да так и застыли. Весь Сосновск стал похож на цветочную клумбу, в которой всласть повалялся соседский пес. Катастрофа, но не более того.

В воздухе появились новые густые сочные ароматы, откуда‑то вылезли тучи мелкой мошки… Но это ведь ерунда, в промышленном городе заводы и не такие запахи обеспечивают, а мошка… мало ли от чего она расплодилась. Главное, стаи голодных, полупрозрачных тварей, набросившиеся на растерянных жителей сразу после исчезновения драконов, куда‑то сгинули, и люди оказались предоставлены сами себе. Почти неделю ничто не отвлекало их от грабежей и разбоя, почти целую неделю!

Потом поползли слухи, но от них сначала отмахивались. Какой другой мир, о чем это вы?! Совсем рехнулись?! Ну так водки выпейте, пока не закончилась. Может, поможет. Но все больше и больше народа узнавало о стене джунглей на западной окраине, о топях на севере и юге, о пересохшей Грачевке. Реальность изменилась, и как‑то вдруг все поняли, что случился Перенос, и это – навсегда. Страшное слово – навсегда. Они одни и больше не на что надеяться. Город оказался погребен под новой лавиной безумия…

Артему не повезло, и он сразу лишился дома. Налет драконов прошел чуть в стороне, и о катастрофе он узнал, лишь когда проснулся от коротких толчков. Выбежав на балкон, Лазовский никак не мог поверить в происходящее. Как в кошмарном сне, шестнадцатиэтажный дом с мрачноватой торжественностью медленно погружался под землю. Точно под его фундаментом вдруг оказались зыбучие пески.

Он успел выскочить, времени даже хватило захватить одежду и кое‑какие вещи. Дурак, думал, что раз уцелел, то самое страшное позади и теперь надо лишь подождать, пока все наладится… Первые несколько суток Лазовский ночевал на улицах, днем роясь в разгромленных магазинах в поисках продуктов. Пару раз его били менее успешные конкуренты, а однажды он чудом ушел от ополоумевшего мужика, вооруженного громадным мясницким топором. Обычные будни бездомного бича, к которым он еще не успел привыкнуть.

Первая Волна пришла в середине дня. Сначала над Сосновском прокатился странный, словно идущий из непонятных глубин звон, а следом пришла она. Заложило уши, в глазах началось мерцание, а все внутренности словно смерзлись в единый ком. Продолжалось это всего несколько секунд и прекратилось внезапно, будто кто‑то повернул выключатель. Боль сразу отступила, единственными свидетельствами случившегося стали тяжесть в голове и кровь из носа.

А за Волной по пятам уже неслась свора монстров. Многоголовые, вооруженные зубастыми пастями, щупальцами и когтистыми лапами призрачные звери, облака ожившего тумана, искрящиеся молниями шары света – Прозрачники, как их стали называть много позже. Порождения иной реальности, подвластные другим законам и обладающие жутковатыми способностями. Вечно голодные, жаждущие теплой крови, убивающие всех без разбору. За четыре месяца многие из них получили имена: Блуждающие Огни, Гончие, Туманники, Росомахи, Квакши, Медузы. Они приходили, устраивали драки, рыскали среди развалин, находили живых и убивали, много убивали. Проклятые твари пропадали через час или два после ухода Волны, но это были бесконечно долгие часы. И горе тому, кто не успел найти себе убежище!

Но Волна приносила не одни только беды. Каждый ее приход словно придавал силы местным растениям. Редкие чахлые кустики, чудом пробившиеся сквозь щели в обвалившихся плитах, вдруг наливались силой и мощью. На глазах лопались почки, выбрасывались новые побеги, зрели плоды. Ползучие лианы поднимались по стенам зданий, на изувеченных дорогах появлялись заросли кустарников. Городские каменные джунгли просто не могли устоять перед атакой армии зелени, а люди… люди получили шанс спастись от голодной смерти. И ужас перед приходом каждой Волны у них смешивался с ожиданием новых урожаев сочных фруктов, питательных семян или сладких корней.

Вместе с Прозрачниками в городе появились и коренные обитатели нового мира. Приползли из болот змееноги, залетели похожие на птеродактилей птицы, пришли болотные пумы, пантеры и черные львы. Между человеком и хищниками началась война. Счастливцы, у которых раньше было оружие или же они ухитрились украсть его в магазинах, в отделениях милиции, военкоматах или где‑то еще, теперь без раздумий пускали его в ход. На улицах то и дело гремели выстрелы. Тогда же первые смельчаки выяснили, что мясо многих животных съедобно…

Артем дернулся и понял, что задремал. Зябко ежась – несмотря на влажную духоту, от слабости и голода его сильно морозило, – он чутко прислушался. За окном где‑то вдали ревела болотная пума, внизу шуршал камнями крупный зверь. Вроде бы, все нормально! Неловко перевернувшись на бок, он смахнул с подлокотника нож. Забормотав ругательства, Лазовский сполз на пол и принялся вслепую шарить руками.

Где же ты, черт бы тебя побрал?!

Засунув руку под кресло, Артем внезапно замер – пальцы ощутили холод металла. Сердце бешено заколотилось, и художник осторожно, точно драгоценность, вытащил небольшую консервную банку.

Целая! Рот немедленно наполнился слюной. Прижав находку к животу, точно маленький ребенок куклу, Лазовский плюхнулся обратно в кресло. Все страхи отодвинулись в сторону, уступив место тихой радости: завтра он сможет поесть. Для счастья ведь так мало нужно. С этими мыслями он снова провалился в сон.

После Переноса ему редко снились сны. Нервная система не выдерживала обрушившихся на нее эмоций, давая возможность измученному сознанию раствориться в темноте небытия. Но так случалось не всегда. Порой разум терзали жуткие, сводящие с ума кошмары, и Артем просыпался с застрявшим в горле криком. Он боялся этих безумных видений, дико боялся. Горький опыт Переноса научил тому, что некоторые сны служат предвестниками по‑настоящему чудовищных событий.

Последнюю неделю Лазовского преследовало одно и то же видение. Ноги утопают в бесцветной сухой траве, перед глазами стоит серое густое марево тумана. Артем бредет куда‑то вперед без смысла и цели. Просто так надо – идти! Он упорно шагает вперед, переступает через рытвины в земле, обходит колючие кусты и перепрыгивает через подгнившие бревна. Скоро заросли становятся все гуще и гуще, Артема со всех сторон окружают темные силуэты, серыми тенями проступая сквозь мглу.

Внезапно деревья расступаются. Лазовский выходит на поляну, почти свободную от тумана. В самом ее центре стоит огромный – метра два диаметром – пень с идеально ровным срезом. На краю устроилась крупная черная птица, задумчиво изучающая Артема. Ворон! Откуда‑то он точно знал, что это именно ворон, а не ворона. Мудрая черная птица, столетиями обманывающая смерть, любимый герой русских сказок.

Лазовский протягивает крылатому обитателю сна руку, но в ответ получает один короткий взгляд черных глаз и громовое «кар‑р»! Тяжело ударив крыльями, ворон устремляется ему прямо в лицо. Кожа ощущает поток воздуха, глаза в мельчайших подробностях успевают разглядеть мощный клюв, иссиня‑черное оперение. Вскрикнув, Артем заваливается на спину, не в силах оторвать взгляда от приближающейся птицы… и просыпается!

Это утро не стало исключением, но Лазовскому было не до толкования снов. Имелись гораздо более важные проблемы. Только продрав глаза, он кинулся читать надписи на банке. Консервированная кукуруза! Мясу Артем обрадовался бы гораздо сильней, но и так неплохо. Подняв с пола нож, он дрожащими руками расковырял жесть и, загнув острые края, начал жадно глотать сладкую жижу. Как вкусно!

Утерев рот, Лазовский запустил пальцы в банку и начал горстями кидать в рот мягкие зерна. Он заставил себя жевать, пересилив желание проглотить все без затей. Вот ведь повезло, так повезло. Больше суток не ел, и такая удача! Волны‑то ведь уже неделю не было, и теперь стараниями жителей Слободы невозможно найти даже самый плохонький плод. Все оборвали и по норам растащили.

– Леонид!

Громкий крик с улицы заставил Артема поперхнуться. Зажав себе рот, он упал на колени и принялся сдавленно кашлять. Внизу услышать не должны, но все же… у некоторых после Переноса прорезались весьма полезные способности. Может, и нечего бояться, но произошедшее вчера вечером взывало к осторожности.

– Да говорю же тебе, то место, то… – Неизвестный неожиданно прекратил орать, и до Лазовского донесся лишь невнятный говор. Беседовавшие внизу люди вели себя так, словно они по‑прежнему на тихой и спокойной Земле. Артем передернул плечами, вспомнив, как две недели назад слишком долго бродил по городу днем. Трое суток после этого горела кожа на лице, щипало глаза, болели суставы пальцев. Он еще легко отделался: Меченые, говорят, совсем уж света не выносят.

Артем подошел к окну и осторожно выглянул наружу. На небольшом пригорке, заросшем местной травой с длинными разлапистыми листьями, собрались четверо молодых парней. Длинноволосые, широкоплечие, одетые хорошо, а не в какие‑нибудь обноски. Не бедствуют ребята, совсем не бедствуют. У одного на плече болтался калашников, у другого – помповое ружье. Артем аж заскрипел зубами от зависти. Люди внизу по нынешним временам считались очень и очень влиятельными. Они способны не только защититься от местного зверья, но и ограбить соплеменника. После Переноса не всякий, у кого есть оружие, стал бандитом, да только безопасней думать иначе. В Сосновске сейчас полно всякой швали.

Сам Артем за все эти месяцы так и не прибился ни к какой группе выживших, предпочитая бродить в одиночку. Шарил по развалинам, забирался в подвалы домов, изредка пробовал местные плоды. Не жил, а убивал время. Он даже больше пары недель на одном месте не останавливался. Сойдется с кем‑то поближе, посидит у костра, поговорит и опять один. Он совсем разучился доверять людям… Слишком много он видел пьяных от безнаказанности бандитов, обезумевших от голода и страха за близких отцов семейств, повылезавших изо всех щелей проповедников и новоявленных мессий. Последние его по‑настоящему пугали. Как предугадать поступок фанатика? Их бредовые идеи дарили людям надежду, а ради нее человек способен на все, на любую подлость и любое зверство.

Слова Рябого о людоедах вчера ничуть не удивили Артема. Ужаснули – да, но не удивили. Многие теряют разум от голода, но вот тот культ… Он жил первые два месяца в Хрущобах, и секта возникла почти у него на глазах. «Дети Мертвого мира» – так они себя называли. Мир умер, а выжившим высшие силы послали испытание. Лишь избранных боги заберут в рай, потому люди должны переродиться, отринуть прошлое – законы, нормы морали – ну и дотянуть, само собой, до вожделенного мига. Про их пророка всякую небывальщину болтали, но Артем не слишком‑то верил. Ерунда это, сказки, а вот про людоедство он знал наверняка. Видел, как на такого же, как он, одиночку однажды навалились трое «детей». И о чем они потом говорили, оглушив и связав несчастного, тоже слышал… В тот же вечер он в Слободу и перебрался. Дальше бы ушел, да везде одинаково.

От таких мыслей стало невыносимо тоскливо, и, стараясь отвлечься, Артем вновь выглянул в окно. Эмоции‑эмоциями, а за бандитами последить надо. Вдруг и им придет в голову поискать пленников для торговли.

Внизу царило оживление. Обладатель автомата расстелил на обломке плиты большой лист бумаги и водил по нему пальцем, возбужденно доказывая что‑то остальным. Неужто карта?! Старые потеряли всякий смысл, а новым взяться неоткуда. Или есть?!

Двое бандитов пытались товарищу возражать, показывая то на магазин, то на окружающие дома. Слов разобрать не удавалось, но страсти кипели нешуточные. Спокойствие сохранял лишь один – высокий светловолосый парень в серых джинсах и короткой черной футболке. Он стоял чуть в стороне, скрестив на груди руки, невозмутимо наблюдая за спорщиками.

Наконец, видимо, придя к какому‑то решению, бандиты прекратили спор. Автоматчик аккуратно сложил карту, спрятал за пазуху и вполголоса что‑то уточнил у блондина.

– Карась!!! – внезапно заорал вооруженный ружьем парень, приложив к губам сложенные рупором ладони. – Сколько тебя еще ждать?!! Карась!

Своего пятого товарища ждать им пришлось недолго. Через пару минут со стороны супермаркета подбежал невысокий толстяк в спортивном костюме «Адидас» и с сумкой через плечо. Голоса вновь слились в неразборчивый гул, но, о чем речь, Лазовский догадался и сам. Пузан показал товарищам знакомый Артему обрез, топор и ножи, а затем махнул рукой в сторону магазина. Лазовский устыдился собственной трусости. Болван, надо было встать пораньше и самому проверить. Змеенога он испугался! Зато теперь был бы при оружии, а не с этим тупым ножиком ходил.

Находки толстяка вызвали у бандитов оживление, но блондин что‑то тихо приказал и все их восторги разом поутихли. Подхватив вещи, пятерка двинулась в обход дома, где провел ночь Артем. Шагали они почти налегке, только за плечами небольшие рюкзаки и сумки. Один, помимо прочего, еще тащил самодельную клетку. До того она стояла за камнем, вот Артем ее и не заметил. Внутри проволочной тюрьмы хлопал кожистыми крыльями какой‑то зверь – точно разглядеть не удалось. Домашний любимец из местных тварей?! С ума сойти можно. Кругом люди мрут, как мухи, а они с крылатой скотиной возятся. Странная банда, очень странная.

Что же они задумали?

Артем торопливо вытряхнул в рот остатки кукурузы из банки, подхватил нож и выбежал в коридор. Надо найти квартиру с окнами на противоположную сторону! Необычная целеустремленность бандитов разбудила у него в душе жгучее любопытство. Просто взять и уйти, выбросить пятерку из головы он уже не мог.

Соблюдая осторожность, Артем спустился на три этажа ниже и вошел в одну из квартир с выбитой дверью. У самого порога валялся человеческий скелет, и Лазовский на мгновение заколебался. Может, плюнуть на все? Так выглядят жертвы Блуждающих Огней, и если Прозрачники появились здесь один раз, то придут и в следующий. А Волна ведь в любой миг накатить может. То‑то в доме не живет никто – призрачных тварей боятся.

Решив рискнуть, Артем переступил через останки несчастного и подбежал к окну с пустыми рамами. Пару раз под ногами хрустнуло стекло, заставив сердце предательски екнуть.

Эта сторона оказалась солнечной, и, прежде чем выглянуть наружу, Лазовский подстраховался. Достал из‑за пазухи матерчатые перчатки, найденные в какой‑то разграбленной квартире, и с трудом их натянул. Малы, но других нет. Затем накинул на голову капюшон куртки. Переродившийся город научил обращать внимание на все мелочи.

Когда Лазовский, наконец, выглянул во двор дома, бандиты уже сгрудились перед двумя трехметровыми каменными стелами, покрытыми замысловатой резьбой. Местная работа, точно не с Земли Переносом занесло! Артем даже пожалел, что не стоит сейчас рядом с бандитами. Или вернуться сюда потом, когда они уйдут?

То, что находка бандитов не случайна, Лазовский убедился через минуту. Блондин протер ладонью большой прямоугольник на правом рунном камне и с усмешкой оглянулся на товарищей. Судя по напряженным фигурам, они ждали чего‑то необычного и пугающего. Коротко хохотнув, главарь хлопнул толстяка по плечу, после чего достал из бокового кармана рюкзака длинный мел и одним росчерком изобразил на камне значок. Артему врезалась в память отточенная четкость движений. Косая линия справа налево, затем вертикально вниз, два сросшихся значка бесконечности по бокам и три круговых петли с горизонтальным хвостиком влево на последней. Такое от нечего делать рисовать не будешь.

Подивившись странной прихоти вожака бандитов, Артем перевел взгляд на верхушки рунных столбов и вздрогнул. Над камнями сгустился воздух, образовав два прозрачных, тихо гудящих шара.

Потеряв осторожность, Артем вытаращился на происходящее, за что немедленно поплатился. Блондин внезапно обернулся и нашел взглядом Лазовского. Что‑то почувствовал?! Артем словно в замедленной съемке увидел, как вожак бандитов окликнул толстяка и показал на него рукой.

Надо бежать! Голову прожгла вспышка паники, но что‑то заставило Лазовского задержаться. И он смог увидеть, как фигура пузана вдруг поплыла, стала выше, раздались плечи, исчез живот. На руках блеснули когти.

«Меченый!!!» – мысленно охнул Артем, безошибочно распознав мутанта нового мира.

Когда оборотень запрыгнул на стену и пополз вверх, цепляясь когтями за трещины, паутина страха, наконец, отпустила Лазовского. Выдохнув короткое ругательство, он рванул прочь от этих не боящихся света и готовых разорвать его на части сумасшедших мутантов, от их непонятных экспериментов. Вихрем вылетев на лестничную площадку, Артем мгновение поколебался, после чего побежал наверх. Уже знакомый с планировкой дома, он имел перед преследователями небольшую фору. Промчавшись по седьмому этажу, он выскочил через пролом на примыкающую к зданию гору обломков. Будь он менее напуган, так быстро Артему спуститься бы ни за что не удалось. Он скакал с камня на камень, наплевав на торчащую везде арматуру, битое стекло и ненадежные выступы осколков плит. Не задумываясь, перепрыгивал через проломы.

Он рискнул и вырвал‑таки у врага победу. Оборотень еще только появился в проломе, его товарищи обегали дом вокруг, а Артем уже несся во весь дух к холму с двумя покосившимися высотками прямо через развалины третьей. Ее обломки усеивали землю вокруг, образуя сложный лабиринт. Самое то для беглеца, желающего сбить со следа погоню!

«Идиот! Решил посмотреть, чем занимаются люди успешные, не такие, как ты, приспособившиеся к новому миру?! Ну так получай погоню и разъяренного оборотня за спиной», – на бегу корил себя Артем, проклиная собственную беспечность.

Петляя между горами битого кирпича, подныривая под арки сломанных перекрытий, Артем вихрем пронесся через руины. Он дважды неудачно подвернул ногу, один раз упал и раскровянил ладони, а под конец задел плечом торчащий из плиты штырь. Лазовский мчался на пределе возможностей. В голове шумело, и на какой‑то миг – быть может, по вине измученного лишениями тела – ему показалось, что перед ним летит черный ворон, закладывая лихие виражи на крутых поворотах и хрипло каркая.

Бред! Настоящий бред! Артем замедлил на мгновение бег, смахивая со лба пот. Видение тут же исчезло, точно и не было его никогда.

Остановился он лишь на вершине холма. От напряжения огнем горели легкие, перед глазами летали искры. Пробежка далась нелегко: больно много сил он истратил со времени Переноса. Плохо ел, мало спал…

Следом за ним из развалин никто не выбежал. Что, решили оставить в покое?.. А ведь точно. Приглядевшись, Артем увидел столпившихся по ту сторону каменного лабиринта бандитов. Один, два, три… Ага, вон стоит четвертый, и пятый появился. Белоголовый вожак с даже отсюда видимым раздражением рубанул воздух рукой, резко развернулся и зашагал обратно. Остальные двинули следом.

– Ф‑фух! – шумно выдохнул Артем и плюхнулся на землю. Сразу заболело отбитое, поцарапанное тело, он опасливо ощупал изодранное плечо. Ничего, терпимо. Кровь уже остановилась.

Сколько небылиц по городу бродит о сгинувших хозяевах здешних мест, сколько страшилок. Рассказывают о полуразрушенной пирамиде на южной окраине, о невидимых домах, о затянутых мглой проломах в стенах зданий, о странных рисунках… Столько болтовни, а Артем с чем‑то подобным впервые сталкивается. Или он раньше просто внимания ни на что не обращал? В душе крепло ощущение, точно он проснулся после долгого сна. Перенос будто приглушил все чувства, затуманил разум, и приходить в себя Лазовский начал только теперь. Медленно, шаг за шагом, словно после долгой болезни.

– Что, сынок, обидел кто? – вдруг поинтересовался старческий голос с тщательно запрятанной хитринкой.

Артем немедленно вскочил, готовый отступить при одном намеке на угрозу.

– Меченый! У меня на глазах перекинулся в какого‑то урода с клыками и когтями, а потом следом бросился… – тяжело дыша, честно выдал Артем и развернулся к говорившему.

Справа на невысоком балконе обнаружился благообразного вида дедок. Седой, с аккуратно подстриженной бородой, он кутался в махровый халат и довольно щурился. Рядом на перилах стоял граненый стакан, на два пальца заполненный чем‑то градуссодержащим. Артем даже головой затряс, посчитав старика болезненным наваждением.

– Хорошо выглядишь, отец! – наконец выдавил из себя Лазовский.

– А на что мне жаловаться? Здоровье здесь стало, тьфу‑тьфу, просто на зависть, да и сыновья старика не забывают. Подкармливают! – На лице пенсионера расплылась довольная улыбка, сделав его похожим на азиата. Те в старости вот так же выглядят – маленькие, сморщенные, а жизненная сила ключом бьет.

Перенос причудливо раскидал дома, привнеся в архитектуру города шокирующее разнообразие. Эти две высотки всего лишь наклонились друг к другу, а между ними возник высокий холм: как раз вровень с этажом восьмым‑девятым. Лианы обвили и здесь переродившиеся в камень стены, землю покрыл ковер из трав, а у самых балконов росли густые кусты с бледно‑зелеными плодами. Один из таких фруктов дед сорвал прямо на глазах у Артема, очистил ножом от кожицы и жадно впился в мякоть.

Какие у него ровные зубы! Захотелось последовать примеру старика и угоститься плодами, но Лазовский решил не спешить. Уж больно тот уверенно себя вел.

– Хотя еды здесь и так полно! – вытирая рукой рот, доверительно сообщил Артему пенсионер, чем окончательно его добил. То, что старика совсем не заинтересовала история об оборотне, Лазовский уже забыл… А зря!

– Отец, я тебе сколько раз говорил: если кого видишь, то нас зови! – недовольно раздалось у него за спиной, и Артем, чертыхнувшись, повернулся к новому собеседнику – крепкому на вид парню в такой же, как и он, спортивной куртке с надвинутым капюшоном. Руки тот держал в карманах. Пусть наклоненные дома и образовывали здесь густую тень, но все же… Такие предосторожности Лазовского почти обрадовали.

– Да он безобидный… Кого‑то из Перевертышей увидал, так от испуга сюда аж взлетел, – снисходительно сообщил дед через голову Артема.

Слова родителя сыну совсем не понравились. Набычившись, он уставился исподлобья на гостя и мрачно потребовал:

– А ну, убирайся отсюда, безобидный. Это наша территория, мы первые ее заняли. И если с кем из Меченых повздорил, так разбирайся с ним в другом месте. Ясно?!

Парень с усилием выдрал кулаки из кармана и, разжав пальцы, показал пятерню Артему. Чужая плоть уже знакомо задрожала, и кисти приобрели новую форму. Разглядев чуть коричневатую кожу и черные когти, Лазовский дернулся, как от удара. Похоже, он забрел в настоящий заповедник мутантов.

– Ладно, я ухожу, – покосился на старика Артем.

– Иди, иди…

Ему показалось или клыки деда действительно заострились? Не желая больше задерживаться среди этих монстров ни на минуту, он заспешил прочь. Спиной он долго ощущал их взгляды, хотя, быть может, то просто разыгралось воображение. Оглянуться Артем не рискнул.

Заныла подвернутая во время бега нога, и Лазовский спускался по склону осторожно, боясь оступиться. Под ложечкой ныло при одном воспоминании о банде во главе с тем блондином. Вдруг решили пойти на хитрость, обогнув холм с другой стороны. И теперь ждут, когда кто‑то слишком любопытный сам придет к ним в руки. Хотя нет, не успеют, времени маловато прошло.

Да из‑за чего они так взъелись‑то на него?! Что такого он увидел?! Ну открыли эти Меченые какую‑то местную тайну, подобрали ключи к древней машине. Неужели боятся конкурентов?! Он не раз слышал о существовании крупных банд, но раньше от чего‑то и мысли не допускал, что их лидеры могут заглядывать несколько дальше борьбы за кусок хлеба. Вновь стало стыдно за собственные неудачи.

Оказавшись у подножия холма, Артем с опаской огляделся. Вроде бы, никого из бандитов нет! Хотя улица уже не выглядела такой пустынной, как рано утром. Вдали несколько грязных, заросших мужиков катили бочку из‑под мазута. К старой пятиэтажке шла женщина с двумя детьми. Рядом шагал насупленный отец семейства в драном камуфляже, сжимая в руках потертый «калаш». Глаза настороженно зыркали по сторонам. Двое парней, громко хохоча, тащили на шесте ободранную тушу местного зверя. У каждого на поясе даже не длинный нож – короткий меч, за спиной охотничьи ружья. За их весельем скрывалась хищная настороженность, и уж наверняка они никого не оставили без внимания. Волки, из людей вырастают волки! Они переживут смутное время, приспособятся, если уже не приспособились, а такие, как Артем – слишком слабые, честные, упорно цепляющиеся за остатки гуманности, – останутся в прошлом. Вымрут.

Преследовавшие Лазовского бандиты были правы. Взглянув на ставший чужим город немного под другим углом, Артем понял это совершенно ясно. Новой породе людей‑охотников до всего будет дело. Устояв перед Волнами, Прозрачниками и голодом, они будут зубами вырывать у мира его тайны. И, похоже, что борьба уже началась. Пока он помойной крысой роется в мусорках, другие делают первые шаги в новую жизнь.

Лазовский прислушался к своим ощущениям и не нашел ни капли удивления от увиденных способностей Меченых. Пусть он слышал от других бродяг байки про оборотней и колдунов, но ведь не верил. А теперь… теперь готов поверить во что угодно. Он словно стряхнул с себя чары подавленности, отошел от шока Переноса и впервые загорелся желанием все изменить. Здесь можно жить, надо всего лишь самому стать другим. Тверже и сильнее.

Он свернул со ставшей оживленной улицы в подворотню и пересек пару дворов. Лучи солнца, несмотря на все его ухищрения, на кожу все‑таки попадали. Началось слабое жжение, торопящее с поисками укрытия. Народу на улице все равно, а ему солнечный день настоящая мука. То ли он никак не привыкнет, то ли Перенос слишком сильно повлиял…

Наконец, Артем вышел на небольшой пустырь, в центре которого торчали из земли три верхних этажа провалившейся шестнадцатиэтажки. Если никем не занято, то лучшего укрытия на случай Волны не придумаешь. Прозрачники не любят подземелий.

Осторожничая, Лазовский обошел дом по кругу, присматриваясь и принюхиваясь.

Показалось?!

Артем еще раз втянул носом воздух и процедил сквозь зубы ругательство. Одну из квартир уже заняли. Ее жилец запалил костерок и, судя по запаху, жарил мясо. Желудок Лазовского тоскливо завыл, в памяти всплыло решение начать жить по‑новому, стать сильней, и Артем решительно сжал в кулаке нож. Он только припугнет и сразу попросит поделиться. Да, именно так!

Убеждая себя не трусить, двинулся к наполовину утонувшему в земле балкону. Шаги сами собой замедлились, и последние метры Артем уже крался. Нож в руке подрагивал, тряслись поджилки, но он не отступал. Перескочив через ограждение, Артем замер у балконной двери, и лишь с минуту там постояв, наконец, решительно встряхнулся и, толкнув дверь, вошел внутрь.

Глава 2. Вождь Меченых

Глава 2

Вождь Меченых

Это провалившееся под землю здание Захар приглядел давно. Многие сторонились таких домов, боясь однажды сгинуть под завалами вместе с давшими укрытие стенами, но не он. На его взгляд, возможность переждать под землей нашествие Прозрачников перевешивала любой риск. Да и сами страхи слишком преувеличены. Пока еще ни одно такое строение не рухнуло, продолжая оставаться символами Переноса.

Внизу все осталось по‑прежнему. Тонны земли не набились в квартиры, не заполонили проходы. Будто здание просто медленно сползло по огромной трубе с твердыми стенами и замерло, достигнув дна. Вот только не было там никаких твердых стен. Впервые спустившись на подземный этаж, Захар это первым делом проверил. Земля как земля… Что ж, одной загадкой нового мира больше!

За четыре месяца город дважды пережил жуткие ливни, вызывавшие настоящие потопы на улицах. Русло пересохшей Грачевки тогда вновь наполнялось водой, а несчастные сосновчане спасались в уцелевших многоэтажках. Огромные пустоты провалившихся высоток оказались затоплены. Мародеры смело хозяйничали на ближайших к поверхности уровнях, но вот дальше, ближе к воде, спускались не все.

«Страшно там. Просто жуть берет!» – сказал Захару один случайный знакомый, но пояснять ничего не стал. Он тогда посмеялся над мужиком, но стоило самому спуститься на пять‑шесть этажей вниз, как все доставшиеся от предков инстинкты начали в голос вопить: «Беги отсюда, идиот!» С глубины доносились невнятный шепот тысяч голосов, шорох шагов и глухие стоны. А если убрать факел и посмотреть с лестничной площадки вниз, то где‑то там мелькали серые тени и вспыхивали искры.

Нет, глубоко под землей Захару и вправду делать нечего. У него и наверху дела имеются. Жареный бегунок, к примеру. Захар потянул носом и принялся торопливо ворочать прут с насаженной тушкой. Чуть не подгорело!

Поймал он зверька в Верхнем парке, в той его части, где теперь находился Сад камней. Выкопал вертикальную ямку и кинул на дно чуть подгнивший плод кровавника. Через час вернулся, и ему осталось лишь вытащить наверх застрявшее животное. Здесь ведь важно не прогадать и прийти вовремя, иначе обязательно найдется воришка и обчистит ловушку.

– А соли‑то у меня и нет! – расстроенно вспомнил Захар.

Можно поискать на кухне, но мародеры там все вверх дном сто раз перевернули. Ладно, и так сойдет. Положив вертел между кирпичами, Захар подкинул в очаг обломок доски и поставил на огонь кастрюлю с десятком желто‑зеленых плодов, залитых водой. Их лучше отварить – для здоровья так безопасней будет.

Уже столько времени прошло, а он по‑прежнему испытывал ощущение нереальности происходящего всякий раз, как устраивался на отдых в какой‑нибудь квартире. Изодранный диван, разбитый телевизор в углу, изрубленная мебель, и… весело потрескивающий костерок на полу. Тут же рядом притащенные с улицы кирпичи, ведро с водой и мешок с припасами. Сущее варварство!

Слабый скрежет металла по камню, донесшийся со стороны балкона, заставил Захара насторожиться. Кто‑то решил заглянуть на огонек?! Зверь или человек?! Подхватив «калаш» и ступая по‑кошачьи мягко, он перебрался в коридор, оттуда – в соседнюю квартиру и осторожно, стараясь не шуршать наваленным на полу хламом, выскользнул на улицу. Теперь прокрасться обратно и понаблюдать за гостем. Вдруг с таким связываться себе дороже выйдет?!

Захар осторожно заглянул внутрь через приоткрытую теперь дверь… Нет, вроде бы обычный парень, не зверь и не монстр. Замер посреди комнаты, башкой вертит.

– Стоять!!! Руки за голову!! – Захар ворвался внутрь, как учили, быстро и стремительно, сметая врага мощью натиска.

Растерянно стоящий над его обедом незнакомец не успел даже повернуться, как Захар подскочил к нему вплотную и хорошенько приложил прикладом автомата по пояснице. Удар швырнул незваного гостя вперед, прямо на жареного бегунка. Скрючившись от боли, он задел ногой кирпич, уронив мясо на грязный пол. Еще шаг, и вода из перевернутой кастрюли залила огонь. Захар, аж взвыв от злобы, сбил пришельца с ног и принялся с ожесточением пинать.

– На, на!!! Получай, гад!

Тому ничего не оставалось, кроме как елозить на спине и пытаться руками защитить лицо от безжалостных ударов. Вспышка ярости быстро прошла, и Захар отошел обратно к балкону. Закрыв дверь, подобрал вертел с мясом и сел на диван.

– Ну что ты будешь делать! – со злостью проронил он, свирепо зыркнув на сжавшегося в комок гостя. Брезгливо морщась, Захар принялся срезать ножом грязь. – Такой обед испортил!..

Избитый незнакомец попытался что‑то сказать, закашлялся и лишь пробормотал:

– Извини…

Он подтянул ноги и сел, привалившись спиной к стене. Из разбитого носа текла кровь, и гость принялся бестолково размазывать ее по лицу.

– Извини, говоришь… Ты зачем сюда приперся?! – агрессивно спросил Захар. – Тебя кто звал?!

Не дожидаясь ответа, он откусил от тушки немаленький кусок и снова пристроил прут между кирпичами. Злобно ворча, присел на корточки перед залитым очагом и принялся ворошить сырые деревяшки.

– Твою мать, а!

Исподлобья зыркнув в сторону гостя, Захар принялся по новой складывать костер. Обернувшись, подтянул к себе плотный матерчатый мешок и на ощупь вытянул смятый листок. Банкнота! Сунул под сложенные шалашиком щепки и поднес спичку.

– «Весь покрытый зеленью, абсолютно весь, остров невезения в океане есть», – спел он, безбожно фальшивя. – Казалось бы, почему остров невезения, если весь «зеленью» покрыт?! А ответ прост как репка: «зелени» полно, а потратить ее негде. Да, негде! Эх…

Разгорелось пламя, и Захар проворчал, ни к кому особенно не обращаясь:

– Сказал бы кто раньше, что тысячные купюры на растопку пускать буду, без разговора в морду бы дал!

Незнакомец напомнил о себе тихим шорохом. Захар повернулся на звук и тут же вскочил на ноги, выматерившись в голос. Мерзавец незаметно подбирался к ножу, отлетевшему к стенке.

– Э, так не пойдет!

Ногой отшвырнув опасную игрушку от сгорбившегося в ожидании трепки гостя, Захар принялся шарить по карманам.

– Ага, вот он… – удовлетворенно заметил он и гаркнул: – Живо встал! Руки за спину!!

Схватив пленника за волосы, рывком заставил его подняться и тут же для профилактики врезал кулаком под дых. Остальное заняло у Захара лишь пару минут. Заломить чужаку руки за спину, стянуть запястья тонким ремнем, соорудить на шее затяжную петлю… Сущая ерунда при должной сноровке!

– Вот теперь порядок! – довольно произнес Захар, подножкой сбивая незнакомца на пол. – Жестоко, не спорю, но сам знаешь, какие нынче времена. Ты ведь тоже не просто так на огонек ко мне заглянул… Главное, не дергайся, а то петля душить начнет!

В ответ он получил лишь хрипение еще не приноровившегося к путам человека. Пока Захар восстанавливал нарушенный дракой порядок, связанный гость молча ворочался и сопел. Как‑то даже скучно – не выругался ни разу! Лежит, на боку, глазами зыркает, да рожу кривит!

Первым не выдержал тишины именно Захар. С удовольствием отобедав, он улегся на диван лицом к пленнику и достал из нагрудного кармана пачку сигарет. Закурил.

– Тебя как звать‑то?

Потянуло сквозняком, и в очаге оглушительно стрельнуло, заставив гостя вздрогнуть.

– Артем Лазовский… Я тебе ничего плохого не хотел… Зачем ты сразу драться‑то?! – сказал он с фальшивым возмущением.

– Угу, и потому приперся с ножом. Знаем, проходили… – закивал Захар. – А был‑то кем… до Переноса?

– Художником. Рекламные буклеты оформлял, – пояснил Артем, пытаясь улечься удобнее.

– А‑а, интеллигент, значит… Меня Захаром кличут. Ненахов Захар, инкассатор.

Не вставая с дивана, он шутливо отдал честь. Разговор его развлекал, привнося в послеобеденный отдых приятное разнообразие.

– Р‑рад знакомству… – сказал Лазовский, криво улыбаясь, и добавил: – Развяжи, а? Будь человеком!

– Так полежишь, – бросил Захар, глубоко затягиваясь сигаретой.

– Но я ведь тебе не враг! Да, не спорю, пришел, собрался припугнуть ножом и попросить немного еды…

– О, господи! Интеллигенция – это не люди, а какие‑то инопланетяне! Ты определись: либо угрожать, либо просить, – возвел Ненахов глаза к потолку. – Да и неужели ума не хватает понять, что сила не в ноже, а в тебе самом. Такой бестолочи, как ты, даже танк не поможет. Любой дурак за шкирку из люка выдернет и по шее накостыляет. Ума не приложу, как ты столько месяцев продержался‑то.

Забывшись, Артем дернул плечом, отчего в горло тут же врезалась петля.

– Не шевелись, дурак, – посоветовал Захар. Щелчком отправив окурок в угол, он закинул руки за голову и задумчиво уставился в потолок.

– Что ты со мной сделаешь? – нарушил молчание Артем.

Ненахов с интересом на него уставился.

– Я уж думал, не спросишь. Боишься, да?

– Сейчас… плохие времена. Встречаются каннибалы. – Голос Лазовского дрогнул.

– Верно, встречаются… Особенно в Хрущобах. Я там полрожка расстрелял, пока от меня отстали. Хотя, и в других районах кое‑кто людоедством не брезгует. От таких, правда, соседи быстро избавляются, – с удовольствием поддержал тему Захар. – А еще есть обезумевшие уроды на юго‑западе. Так людей достали, что Меченых теперь там ну просто очень не любят. Своих‑то мало осталось, потому готовы платить за чужих любыми товарами. Ты, случаем, не мутант?

Вопрос отчего‑то сильно не понравился Артему, и он мрачно замотал головой.

– А то, смотри, Церковь Последнего дня большую силу набрала. Если жить надоело, то они враз с билетом на тот свет помогут!

– Зачем издеваешься? – вдруг зло прохрипел Лазовский, чем удивил Захара. Гляди‑ка, а ведь есть у гостя характер, есть.

– Да настроение такое, заодно, что с тобой делать, решаю. Кровью руки марать не хочу, а продать… Дикость это. Знаю, рассуждать так, в общем‑то, глупо, но не лежит у меня душа тебя сектантам в лапы отдавать. Кому другому еще можно, да только не сектантам‑фанатикам. Добрый я. – Захар коротко хохотнул. – Вот и думаю, на кой ты мне сдался?!

– Связал тогда зачем? Выгнал бы на улицу и все… – Почувствовав, что больше ему ничего не грозит, Артем осмелел.

– А чтоб не дурил. Вдруг кровь в голову ударит, и ты отомстить решишь? Станешь вокруг дома крутиться, а там, чем черт не шутит, нужный момент и подгадаешь. Засну я там или еще что… Мало ли.

– Но не можешь же ты держать связанным меня вечно! – воскликнул Лазовский и тут же осекся. На лице Захара появился неприятный прищур.

– Почему же нет? Еще как могу! Оттащу тебя вниз на три‑четыре этажа, там и оставлю. Если тебя кто тронет, или сам с голоду помрешь, то я как бы и ни при чем. Но это будет слишком жестоко, ведь так?

Ненахов поднял с пола нож Артема и повертел его в руках.

– До чего дрянная сталь, а?

Хмыкнув, он кинул оружие в раскрытую сумку. Лазовский недовольно шевельнулся, но смолчал.

– Я тебя отпущу. Просто так возьму и отпущу… Только вечером, сразу как начнет темнеть. Сам знаешь, зверье на охоту выйдет, вот у тебя времени на всякие глупости и не останется. Займешься поисками надежной берлоги, – невозмутимо продолжил Захар. – А сунешься в дом, так я тебя грохну без лишних разговоров.

– И чем это лучше обычного убийства? – прохрипел Артем. Судя по лицу, ему до боли хотелось встать и набить Ненахову морду.

В ответ Захар беззлобно рассмеялся.

– У тебя будет шанс выжить и очень немаленький! А я при любом раскладе буду избавлен от твоей назойливой персоны. Познакомься мы иначе, то тебя бы никто не гнал… Здесь ведь полно квартир!.. Но сосед‑вор мне не нужен, а уж затаивший зло, тем более. Так что извиняй, но вечером тебя ждет приключение.

– С‑сволочь!

– Что поделаешь, такова жизнь.

Не желая слушать сорвавшегося‑таки на ругань пленника, Захар собрал вещи и ушел в соседнюю комнату. От прежних хозяев остались кровать без ножек, разбитый телевизор в углу и трюмо с треснувшим зеркалом. Что особенно хорошо, окно оказалось заклеено газетами – с улицы его никто не разглядит. Прикрыв за собой дверь, он не поленился и соорудил простенькую сигнализацию из валявшихся тут же пары пустых консервных банок, треснувшей бутылки и двух обрезков веревки. Если кто полезет в комнату, то он точно услышит. Швырнув в изголовье кровати сумку, Захар завалился прямо поверх пыльного покрывала и вытянул ноги. Хорошо!

За стенкой Артем продолжал бубнить ругательства, заставив Ненахова раздраженно сплюнуть.

– Козел!

Возникло желание подняться и хорошенько двинуть мерзавцу в зубы, но лень победила.

Ничего, покричит‑покричит и сам заткнется, умиротворенно подумал Захар, устало прикрывая глаза. У него чуткий сон, и если кто решится побеспокоить, то автомат вот он, под рукой.

Умение засыпать где угодно и когда угодно, стрелять, драться и постоянно ждать от жизни подвоха он приобрел в армии. Совсем молодой ведь был, дурак еще. Отец в институт поступить помог, а ума не вложил. Вот он тогда и покуролесил немного. Девочки, друзья, пьянки‑гулянки… О том, что надо еще и учиться, как‑то забыл, а зря. Повестка из военкомата пришла через неделю после отчисления. И сразу – учебка, разведрота, Чечня. Ему повезло, и он не получил даже царапины. Смешно, ведь на гражданке вечно все шишки собирал. Года не было, чтобы в какую‑то передрягу не попал, а тут такая удача.

Как отслужил, Захару предложили остаться по контракту, но он отказался. Война уже поперек горла стояла, домой хотелось. Капитан Уваров – мировой мужик – тогда пообещал, что Захар передумает и вернется. Кто возьмет на работу вернувшегося с войны солдата, да еще без образования?

В правоте капитана Ненахов убедился весьма скоро, месяца не прошло, но возвращаться в армию не стал – попросил отца и тот пристроил в инкассаторы. Не самая престижная работа, но Захара она устраивала. Скучновато, конечно, чужие деньги возить, да и завидно как‑то, но он привык. А потом случился Перенос…

Они тогда с Ванькой Дугиным на окраину ехали, зарплату в больницу везли. Маршрут привычный, спокойный, у них вообще ни разу никаких происшествий не случалось. И когда началась эта чертовщина, оба растерялись. Еще бы не растеряться, когда в небе воронка открылась, а из нее летающие твари повалили. Они ведь тогда, кретины, машину остановили и вверх уставились. Идеальная мишень для дракона! Вот один чем‑то невидимым по ним и врезал, хорошо, промазал немного. Взрывной волной броневик в кювет отбросило.

Дугин погиб сразу, а вот Ненахову повезло – отделался шишкой на лбу. Очнувшись, сперва даже решил, что умом тронулся: кругом взрывы, на дороге машины полыхают, а по небу крылатые черные тени носятся. Вот только больно реалистичным бред оказался…

Как окончательно в себя пришел, забрал у Дугина автоматный рожок. Напарнику он уже ни к чему, а Захару пригодится. Подхватил мешок с деньгами и вылез наружу. По инструкции положено остаться внутри и ждать подмоги, но разве могли ее авторы предусмотреть налет драконов?

Искать объяснения происходящему закаленный войной Захар не стал. Хорошенько все осмыслить можно и потом, сначала надо уцелеть. Даже пусть у него случился приступ острого бреда и галлюцинаций, санитаров можно подождать там, где будет поспокойней. Деньги же взял на всякий случай, для страховки, чтобы потом, когда все закончится, не пришлось отвечать за потерю вверенных ценностей…

Но ничего не закончилось.

Город провалился в ад, которому не было конца и края. Даже на войне не творилось таких ужасов. Там хотя бы точно известно, кто враг, кому нельзя спину подставлять и где свои. Здесь же тебя может предать даже собственное тело. Он пришел с северо‑западной окраины со Складов, где сотни несчастных оказались истерзаны не прекращающимися превращениями. Необратимые уродства сводили людей с ума, обращая их в кровожадных монстров. Секта «чистых» у соседей в районе Дворца спорта просто не могла не возникнуть. Слишком много бед им принесли Измененные, слишком много жизней унесли. Но теперь страдали и те, кто сохранил человеческий облик. Такие, как Захар.

В царящей вокруг неразберихе Ненахова радовало одно: до него не дошло ни одного слуха, где говорилось бы о перенесенных в новый мир других городках из области. Не повезло одному лишь Сосновску, а значит родители, сестра и брат остались на Земле. От этой мысли становилось спокойнее на душе, не так терзали страх и одиночество…

Звяканье покатившейся банки мгновенно разбудило Захара, вырвав из липких щупалец очередного кошмара. Еще не понимая, что к чему, он скатился с кровати и уже с пола взял дверь под прицел. Спросонья он еще не слишком хорошо соображал, но на появление в проеме темной фигуры прореагировал правильно.

– Стой! Кто идет! – Палец на спусковом крючке, голос твердый и уверенный.

– Ну‑ну, тихо. Я не желаю зла, – попросил гость, нарушивший сон Захара. – Прошу прощения, если помешал.

На слова пришельца Ненахов попросту не обратил внимания. Мало ли что там он говорит. Раз чужак, то следует ждать любого подвоха. Держа гостя под прицелом, Захар медленно встал. Незнакомец выглядел необычно – как‑то чересчур опрятно и аккуратно. Непривычно для города, где нет прачечных, регулярного водоснабжения и электричества. Чистый десантный камуфляж, высокие ботинки со шнуровкой, лицо скрыто маской с прорезями для глаз и рта. На поясе кобура с пистолетом, а рядом нож.

Нацеленный на него автомат гость попросту игнорировал. Вертел головой, с интересом оглядывая комнату.

– Ты прав, помешал, – наконец, пробормотал Захар, облизав губы. – С тобой есть еще кто?

Вместо ответа гость внезапно повернулся к треснувшему зеркалу и с удовольствием заметил:

– Славно получилось. Давно хотел попробовать…

– Что?! – переспросил Ненахов удивленно.

Незнакомец повернулся к нему, тонко улыбаясь.

– Не стоит так волноваться. Последнее время мне по душе разные эксперименты. – Подчеркнуто медленно он развел руки и кивнул в сторону зеркала. – Посмотри, не правда ли, забавная картина?

Пришелец вел себя неправильно, подозрительно и оттого опасно. Захар ждал любого подвоха, но все же мазнул взглядом по старому зеркалу… И не смог оторваться! На покрытой пылью треснувшей поверхности расходились концентрические круги бледно‑серого тумана. Они притягивали к себе, завораживали, так и норовили засосать в неизведанные глубины. К ужасу Захара, он не мог пошевелиться, мышцы словно обратились в кисель, сознание начала затягивать липкая паутина безразличия. Он пытался бороться, прилагал все силы, чтобы отвернуться или хотя бы закрыть глаза. Весь взмок, но тщетно. Ловушка не желала отпускать попавший в ее сети разум.

– Неплохо, молодой человек, очень неплохо. Столь упорно сопротивляться притяжению Изнанки удается немногим, – точно издалека донесся голос незнакомца. Захар почувствовал, как из его рук мягко вынимают «калаш». – Верю, при должной тренировке из тебя выйдет толк.

Удар по щеке стал для оцепеневшего Захара полной неожиданностью. Боль острой бритвой полоснула по вискам, перед глазами замелькали звездочки. Он застонал и упал на колени.

– Ты не стесняйся, не стесняйся. Некоторых после подобного мутить начинает, так что давай… Не сдерживайся, – без особой издевки посоветовал проклятый мучитель, возвращаясь обратно к выходу из комнаты. Упавшего на четвереньки Ненахова он осторожно обошел, случайно задев ногой.

– Не дождешься, сука! – яростно прорычал Захар, поднимая глаза на врага. Все нутро болело, желудок так и норовил исторгнуть съеденное. Ничего, прорвемся! Покачиваясь, Захар встал и нашарил на поясе нож.

– Извини, но драться с тобой мне резону нет, – с прежней невозмутимостью сообщил незнакомец, и вышел в дверь, бросив на ходу: – В этом деле меня Вадим заменит.

– Стой, сволочь!!! – выдохнул Захар, шагнув следом. Уйдет ведь, гад! Выносливый организм стремительно приходил в норму, и последствия странного видения почти не ощущались.

– Его зовут Хмурый. – Ввалившийся в комнату здоровенный мужик в таком же, как и у забравшего автомат мерзавца, камуфляже, перегородил Захару дорогу. – А еще Кардиналом. И нам не нравится, когда какой‑то щенок пытается его оскорблять.

Сплюнув, Ненахов тут же объяснил здоровяку, кем именно он считает этого Хмурого‑Кардинала, и в каких отношениях тот находится с животным миром Земли и местными тварями.

– Хватит! – Названный Вадимом мужик говорил негромко, но звучало это настолько веско и убедительно, что Ненахов немедленно заткнулся. – Командир назвал тебя Меченым… Из Перевертышей. Давай, брось нож и покажи, на что способен!

– Да пошел ты… – огрызнулся Захар и встал в стойку.

Вадим лишь тяжело вздохнул, хрустнул шеей, повел плечами и… преобразился. Черты лица заострились, нижняя челюсть выдалась вперед, и из‑за нижней губы теперь торчала пара великолепных клыков. Сам он стал ниже ростом, руки казались необычайно длинными. На пальцах появились черные когти.

Сердце предательски ухнуло в пятки, и Ненахов стрельнул глазами в сторону заклеенного газетами окна. Оборотень предупреждающе зарычал и сделал осторожный шаг вперед.

Вот ведь влип, тоскливо подумал Захар. Внизу живота возникла сосущая пустота, дико хотелось оказаться отсюда как можно дальше. Он же видел такое не раз, когда слонялся в районе Складов. Такие же монстры вынудили его покинуть столь богатое на полезные находки место.

Играя клинком, перебрасывая его из руки в руку, Захар тянул время, выискивая пути для побега. В драку надо лезть лишь на своих условиях. Но оборотень не собирался давать ему передышку. Еще раз заворчав, он сделал шаг вперед и попытался достать Ненахова лапищей. Захар ловко повернулся и, пропустив руку перед собой, полоснул противника клинком по запястью. Мимо! Он не успел удивиться проворности оборотня, как чудовищная сила выдрала нож из пальцев.

– Покажи! – Клыки мешали Вадиму говорить, но Захар его понял.

Присев, почти упав на пол, он выбросил вперед обе руки с растопыренными пальцами, метя в живот Перевертыша. Одновременно с этим пальцы неуловимо быстро удлинились, обзаведясь острыми иглами когтей.

– Х‑ха! – рявкнул Вадим, а Ненахов ощутил как запястья оказались в плену чужой хватки. Необычайно сильной, не оставляющей шансов освободиться. Впрочем, Захар не собирался сдаваться и, откинувшись на спину, врезал ногой вперед и вверх. Оборотень опять успел повернуться и принял удар на бедро. Упорное сопротивление его неожиданно озлило. Он внезапно выпустил руки Захара и залепил ему кулаком в скулу.

Ненахову показалось, будто в голове взорвалась бомба. Вдобавок к мощному удару он еще приложился затылком о стену. Перед глазами поплыло, и когда Меченый схватил его за горло и рывком поставил на ноги, он мог лишь вяло отбиваться руками.

– Все, хорош! – прикрикнул Вадим. Его слова снова звучали четко и ясно. – Остынь, кому говорю!

Для профилактики хорошенько встряхнув пленника, вернувший человеческий облик оборотень потащил его в соседнюю комнату. Захар не успел ничего понять, как оказался посажен на диван рядом с притихшим и по‑прежнему связанным Артемом.

– Ты его не сильно покалечил? – спросил первый гость. До того он о чем‑то увлеченно беседовал с молодым парнем в такой же, как и он сам, форме.

– Да нормально все, командир. Легонько по башке приложил, делов‑то. Так, чтобы мозги вправить…

– Знаю я твое «вправить». – Хмурый подошел к валяющемуся в полуобморочном состоянии Захару и сжал пальцами его виски. Повернул ему голову, заставив посмотреть себе в глаза. – Сейчас будет немного неприятно.

Ненахов не успел толком и в смысл слов‑то вникнуть, как перед глазами замелькали искры, и в голове словно извержение вулкана началось. Он заорал от страшной боли.

– Тихо! – строго потребовал Кардинал. Его голос прорвался сквозь завесу мучений, и Захар тут же почувствовал облегчение. Через несколько секунд все прошло – в сознании появилась приятная легкость, вернулось зрение. Он покрутил головой, провел пальцами по щекам, дотронулся до век, пробежался по лбу и взъерошил волосы.

– Все на месте? – насмешливо уточнил Хмурый, а стоящий рядом парень едва заметно улыбнулся.

– Что вам надо? – хрипло спросил Захар, обежав глазами комнату. Балконную дверь перегородили Кардинал с парнем, у входа замер Вадим, вертящий в руках автомат Ненахова. Обложили, гады!

– Тебя, – просто ответил Хмурый, чем сильно удивил Захара.

– В каком смысле?

– Мне нужны такие, как ты… Сильные, умелые воины, сроднившиеся с новым миром. Нам здесь жить, растить детей и внуков, от этого никуда не денешься. А значит – надо строить новую жизнь. Наша встреча случайна, но упускать шанс заполучить еще одного бойца я не собираюсь.

Захар поймал себя на том, что слушает незваного гостя с неослабевающим вниманием. Тот говорил настолько проникновенно, убедительно и веско, что завораживал, заставлял себе верить. Силен, собака!.

– Хотя давайте сначала представимся друг другу. Приношу извинения за столь… грубое знакомство, но иначе ведь никак. Люди потеряли последние крохи доверия, чужаков боятся и ненавидят… Так вот, меня зовут Алексей Геннадиевич Дымов, хотя чаще именуют просто Хмурым. Кое‑кто из местных прозвал Кардиналом, и многим это прозвище весьма нравится. – Дымов покосился на стоящего в дверях Вадима. – Как зовут вас?

– Захар Ненахов, – нехотя произнес Захар и не удержался от усмешки. – Можно без отчества!

Кардинал вновь повернулся к Вадиму и вопросительно поднял бровь.

– Оборотень. Почти дошел до Первой Пелены, но застрял и теперь топчется на месте. Справится ли сам… Не знаю! Но материал хороший, может выйти толк.

– Кто бы сомневался… – пробормотал Дымов.

Захар нахмурился. Свои свежеприобретенные таланты он предпочитал скрывать.

– Откуда вы узнали? Этот ваш Вадим ведь еще до… драки сказал.

– У тебя воспалена кожа. У обычных людей это заметно не так явно, а у Меченых первый признак. Прямо настоящий бич Измененных, способный загнать в могилу.

– А как же ваш здоровяк? – Ненахов кивнул на оборотня. Тот недовольно фыркнул.

– Вадим? А он прошел Вторую Инициацию или Пелену. После Первой Меченый может контролировать процесс изменения. Без особых усилий, легко перекидывается, принимает новый, выплывающий из глубин подсознания, облик. – Кардинал прищелкнул пальцами. – Все эти когти, зубы, заостренные уши и прочая дребедень… Слишком уж глубоко в нас сидит такое представление о звере… Вторая Пелена открывает простор для фантазии, позволяет лепить из своей плоти нечто принципиально новое. Тело становится пластичным и стойким к лучам местного светила. Оборотень получает свободу!

– Внушает… – Захар впервые разговаривал с человеком, столь уверенно рассуждающим о творящейся с людьми чертовщине. Сам он давно погряз в пучине самых диких и фантастических догадок, в какой‑то момент решив просто принять все как есть. Воздействие окружающей среды и точка! Но Кардинал заставлял себе верить, звучащая в его голосе убежденность подкупала. Ненахов на время даже забыл об обиде на пришельцев.

– Внушает и еще как! Жаль только до Второй Инициации доходят далеко не все Перевертыши, – с сожалением ответил Хмурый. Окончательно втянувшийся в беседу Захар вдруг уточнил:

– Почему же тогда вы закрываете лицо? Если так много знаете, то почему боитесь солнца?

– Просто я, уважаемый Захар, немного не такой Меченый. Другой. Со своими проблемами, отличными от остальных. И вы успели познакомиться с моими талантами. – Хмурый встретился с Ненаховым взглядом, и того кольнуло воспоминание о клубящемся в зеркале тумане. – Я Сноходец!

– Кто?

– Сноходец, виритник – выбирайте имя по вкусу. Мне вот больше импонирует старомодное «виритник». Колдун с «дурным взглядом». Есть в этом нечто романтическое, неправда ли? – тихо рассмеялся Хмурый. – Но и «Сноходец» звучит неплохо.

Стоящий рядом с Кардиналом парень невежливо хмыкнул.

– Что толку в словах?! Главное – сила, а слова сами собой приложатся.

– Сила? – переспросил Хмурый, приподняв бровь. – Сила вызывает зависть, пробуждает разные дурные желания и мечты… Страх мне кажется гораздо более серьезным аргументом. Даже сильный чего‑то боится, и потому главное – уметь страх внушать!

Захару вновь с содроганием вспомнился случай с зеркалом.

Да ты умеешь внушать даже не страх, а ужас!

– Мы немного отклонились от темы. Так вот, Захар, я предлагаю вам завязать с вашей разгульной вольницей и, как говаривали в старину, уйти под мою руку.

– Считаете себя князем? – спросил Ненахов не без иронии.

– Нет. Но они – считают! – Дымов поочередно указал на Вадима и не представившегося парня.

Мысль прибиться к какой‑нибудь успешной шайке давно крутилась в голове Захара, но удобный случай все никак не представлялся. Нынешний Сосновск оставлял человеку небогатый выбор: влиться в чужую банду, создать свою собственную или пробовать выживать в одиночку. Последним он был уже сыт по горло, а собрать вокруг себя людей не так просто, как кажется. Оставалось найти тех, от кого не станет потом муторно на душе, выбрать лидера, за которым не стыдно пойти. В смутное время вождь во многом определяет будущее племени. Дурак зазря угробит все и вся, а умный выскочит сухим из воды и выведет остальных. И, кажется, судьба свела его именно с таким человеком. Или тот сам его нашел, не важно. Если бы еще их встреча не оказалась подпорчена бесцеремонностью Хмурого…

Кардинал угадал мысли Захара.

– Думаешь, можно ли мне доверять? Раз я так круто взял при первом знакомстве? Напал сам, натравил своего бойца… Не буду спорить, жестко и даже жестоко. Но таково время. Некогда умолять и упрашивать, проводить экзамены и тесты. Мы на войне, а здесь иные законы. Меченые – это сила, с которой вскоре будут считаться. Они те псы, что смогут сберечь стадо…

– Власти хотите? – бросил Ненахов, растянув губы в улыбке. Но Хмурый отпираться не стал.

– Не просто хочу, а обязательно получу ее.

Почувствовав холодок в его словах, Захар весь подобрался, точно перед прыжком, и спросил:

– Если я откажусь… Что тогда?

Вместо Кардинала ответил Вадим.

– Да сдохнешь ты. Никто тебя пальцем не тронет, сам сдохнешь. Недели через две, а то и раньше. Организм просто не выдержит превращения!

– Ты‑то жив! – бросил Ненахов недавнему противнику.

– Он сам смог пройти через Первую Пелену. Еще в первый месяц. После этого его надо было лишь хорошенько подтолкнуть, и он прорвался через Вторую. Кое‑кто из первых справился и сам, но остальным надо помогать… А тебя, тебя надо вести за руку. Ты хорошо шел, но остановился, застрял на полпути. Скоро начнется регресс, дар оборотня выйдет из‑под контроля, и ты либо умрешь, либо станешь безмозглым монстром.

Страшные слова Хмурого раскаленными иглами врывались в мозг. Захар поверил сразу, всем сердцем. Это знание сидело где‑то внутри, и разговор лишь подтолкнул его, заставил выплыть наружу. Именно так появились чудовища на юге, а становиться кровожадной тварью он не хотел.

– И кто же поможет мне пройти через Пелену. Вадим или другой… оборотень? – глухо спросил Захар.

– От оборотня в таком деле никакого толку. Помочь советом может, но этого мало. Нужны умения, недоступные ни одному из известных мне Перевертышей. Без Сноходца не обойтись, – пояснил Кардинал, хищно улыбаясь.

«И почему я совсем не удивлен?» – мысленно воскликнул Ненахов и уже вслух произнес:

– Кажется, вы нашли подходящие аргументы.

– Нашел, – согласился Дымов. – Но учти, я раскрою твои способности, сниму ярмо раба собственного тела, введу в семью таких же Меченых. Взамен же мне нужно одно – верность. До самой смерти! Предателю нечего ждать от меня пощады.

– Я понимаю, – досадливо отмахнулся Захар. Ну что он его, за ребенка держит? О дверях, в которые можно войти, но нельзя выйти, он представление имел. – Что надо делать? Принести клятву на крови, есть землю…

– Достаточно просто согласиться.

От опасной мягкости в голосе Сноходца по спине Ненахова побежали мурашки. Язык вдруг присох к гортани, потому он просто кивнул.

– Отлично! Думаю, теперь тебя можно познакомить с Тагиром. Он мой помощник в делах… я бы сказал, сверхъестественного плана, – совсем другим тоном сказал Дымов, а парень в такой же, как и у него, маске шутливо отдал честь. – Твоим непосредственным командиром станет Вадим, бытовые вопросы решай с ним. Я же займусь обучением… с завтрашнего дня.

Тиски напряжения, сковавшие Захара, медленно разжались. Он вздохнул и с интересом посмотрел на Вадима, покинувшего свой пост в дверях. Оборотень подошел к дивану и одним движением спихнул затаившегося, точно мышь, Артема на пол. За серьезным разговором Захар о нем просто забыл.

Несостоявшийся воришка тихо чертыхнулся. Судя по широко распахнутым глазам, он чего‑то дико боялся. Ненахов на мгновение ощутил жалость к парню, но вступаться не стал. Рубикон пройден. Назад пути нет. Он сам еще испытывал нечто вроде головокружения от своего скоропалительного решения. В какой‑то час решиться на шаг, которого удавалось избегать несколько месяцев. Мистика какая‑то. Захар даже заподозрил здесь влияние особых способностей нового командира, но тут же с негодованием их отмел. Нечего все валить на колдовство и прочую муть, сам он принял решение, сам. Давно вызрело желание стать частью чего‑то большего, а Дымов лишь пришел и снял урожай.

– Чего перепугался, дурак? – презрительно бросил Вадим, толкнув ногой Артема. Кардинал и Тагир раздраженно на него посмотрели и вышли на балкон, прикрыв за собой дверь. Недовольство Сноходцев ничуть не тронуло оборотня. – Потом еще благодарить будешь.

– Может быть, отпустить парня… – предложил Захар.

– У Хмурого на него другие планы, – решительно отрезал Перевертыш, но потом смягчился. – Мы ведь в дом не просто так сунулись. Бывали здесь и не раз. Местные перекати‑поле, вроде тебя, о том знают и не лезут, делам нашим не мешают. И вас бы шуганули, так Кардинал в каждом Меченого разглядел. Своими способами. – Вадим неопределенно пошевелил пальцами. – Своими, да. В тебе точно, а в нем лишь намеки. Сам видишь, солнца он боится, да и Тагир о какой‑то метке говорил. Не знаю, я никаких меток не вижу и слава Богу… С тобой разобрались, а вот ему предстоит одна… проверка. На Сноходца. Кардинал говорит, иначе никак. Если Дар этот проклятый в крови проснулся, то утихнуть он уже не утихнет, а вот сам развиться не сможет. Толчок нужен.

– Так за чем дело стало?

Оборотень удивленно покосился на Захара.

– Не простое это дело, опасное. И от воли испытуемого напрямую зависит. Проявишь стойкость – уцелеешь и силенок наберешься, а тряпкой окажешься, так и сгинешь, как собака. Он же, – Вадим кивнул на красного от злости Артема, – как услышал от командира об обряде, так словно взбесился. Тагира лягнул, меня едва не укусил… Пришлось врезать ему хорошенько, чтобы остыл.

Распрощавшись с жизнью одинокого бродяги, Захар решил проявить к пленнику снисходительность.

– Да ладно тебе, парень. Чего бунтуешь зря. Выполнишь, что от тебя хотят, и свободен. Сам еще к Кардиналу попросишься.

– Зря бунтую, говоришь? – сказал Артем с яростью. – Зря?! Скажи, а на моем месте ты бы захотел встречаться с Прозрачником?

Ненахов не нашелся что ему ответить.

Глава 3. Инициация

Глава 3

Инициация

В голове судорожно металась мысль об обещанном Хмурым ритуале, и Артем почти не вслушивался в голоса Вадима и Захара. К чему все эти разговоры, если совсем скоро его ждет встреча со смертью. Порождения иной реальности не щадят никого, убивая без жалости и сострадания. Какой смысл прикрываться словами об испытании, раз нет надежды выжить?!

Странное дело, но страха почти не было. Вернее, он был, сердце билось как сумасшедшее, но гораздо больше было злости и даже ненависти. Ему дико, до исступления, хотелось освободиться и вцепиться в глотку проклятому Кардиналу, отомстить за унизительные пинки здоровяку‑оборотню… Пустые мечты! Даже будь он свободен, он не смог бы справиться и с обычным бандитом, не говоря уж о Меченых. Проклятье!

– Кончай зубами скрипеть, – бросил Вадим. – Хочешь жить – забудь обо всем, сосредоточься на драке. И дерись, дерись до конца! Трус не переживет встречи с Прозрачником. Если выстоишь, то станешь другим человеком. Ну а нет, так скатертью дорога… В местном аду полно земляков. Глядишь, и замолвят словечко‑то.

Захару происходящее, видно, не слишком нравилось, но он молчал. Да Артем на его помощь и не надеялся. Зачем тому рисковать жизнью ради чужого человека?

Со двора донеслись громкие голоса, что‑то крикнул Тагир. Оборотень прислушался и, расплывшись в улыбке, толкнул локтем Ненахова.

– Вот и остальные подтянулись. Сейчас работы много, так что тебя мы им представим чуть позже. Время поджимает.

– Какие‑то тайны? – В голосе Захара проскользнула обида.

– Да нет. Мы ж здесь собрались коллегу этого звереныша проверять… – Оборотень кивнул на мрачно сопящего Артема. – Вас ведь случайно встретили. Если со временем не успеешь, то потом почти неделю ждать. Кому это надо?

Балконная дверь скрипнула, и в комнату заглянул Тагир:

– Вадим, тащи сюда кандидата.

Лазовский похолодел. Кровь отлила от лица, мышцы размякли. Он не сопротивлялся, когда оборотень с Захаром подхватили его под мышки и поволокли на балкон. Артем лишь беспомощно переставлял ноги, тоскливо уставившись в пол.

На улице перед домом кипела работа. На небольшой площадке, заваленной щебнем, битым кирпичом и осколками плит, суетились шесть человек. Молча и деловито, не отвлекаясь на разговоры, они растаскивали мусор. В паре метров от балкона прямо на земле сидел безоружный бледный парень, а над ним возвышался здоровяк с автоматом «кипарис» через плечо.

Вид работающих людей вывел Артема из оцепенения. Чего он опять сопли распустил? Так и пойдет как баран на бойню?! Бежать надо, пока не поздно, бежать.

Рванувшись изо всех сил, он освободился из захвата, но не успел сделать и шага, как его сбила с ног подсечка. Захар выслуживается, сука! Лазовский упал, ушибив локоть и отбив бок о камень. Но не думая о боли, он снова попытался вскочить.

– Не балуй! – рыкнул Вадим, и Артем ощутил на шее здоровенную лапищу. Кожу кольнули острые когти. Он замер, боясь шевельнуться.

– Шустрый!

– Это хорошо, может, и переживет обряд…

Когда Артема подвели к площадке, на него никто не обратил внимания. Тагира с Хмурым интересовал лишь паренек, названный Василием.

– Как настроение, Василий? – спросил Хмурый.

– Что‑то не очень, Кардинал… Боюсь! – попытался улыбнуться тот, но получилась лишь жалкая гримаса. Стоящий рядом охранник что‑то успокаивающе забубнил.

– Поверь, если не растеряешься, проявишь твердость, то все будет хорошо, – мягко произнес Хмурый, а Тагир согласно закивал.

Ишь ты, как о своем заботятся. Мрази! – со злостью подумал Артем. Насильно навязанное испытание не прибавило ему любви к окружающим. Но вид «коллеги» чуточку приободрил. Пусть не известно, какая проверка ему предстоит, но раз с этим Василием так носятся… Значит, есть надежда уцелеть.

– Мы его две недели назад нашли. Сначала на базе жил, а потом Тагир в нем Меченого разглядел, – тихо сказал оборотень Захару.

– Так у вас еще и база есть? – Ненахов не скрывал удивления.

– А ты думал, мы бомжами по городу бродим? За голодранцев держишь?!

Возмущение своего сторожа Артем пропустил мимо ушей. Услышанное оказалось очень интересным, а мысли отвлекали от предстоящего обряда. С каждой минутой страх усиливался, и он был рад отвлечься.

Значит, у вас есть лагерь? По Сосновску поисковые отряды шатаются, пока остальные в безопасности отсиживаются? Что‑то не доходили до Артема слухи о поселениях Меченых. Зато о невидимых улицах и пропавших домах слышал не раз. Неужели они обосновались в каком‑то незримом убежище?! Повезло людям, ничего не скажешь.

Вспомнилась встреча с бандой Леонида. Быть может, те два рунных камня с ореолом из дрожащего воздуха вели в такое вот потаенное убежище, складку пространства, где можно не бояться нападений монстров и врагов из людей?!

…Площадку, наконец, очистили от крупного мусора и в дело пошли совковые лопаты. Создаваемый шум наверняка должен был привлечь внимание любопытных из соседних домов, но улицы словно вымерли. Похоже, местные знали об отряде Кардинала и связываться с ним не желали. Жаль, знакомства Артема ограничивались узким кругом таких же, как он, бродяг‑одиночек. Интересно было бы послушать сплетни об этой банде Меченых.

Стали видны первые результаты работы бойцов Хмурого. Шаг за шагом оголялась каменная плита в форме неправильного многоугольника. Зашуршала самодельная метла, очищая от пыли сложную резьбу. Ничуть не удивившись, Артем узнал в извлекаемом на свет камне родственника виденных ранее покрытых рисунками столбов. Странно другое, откуда Кардинал узнал о его существовании?

Вопрос озвучил Захар.

– Ну и что они там откопали? И откуда вообще про место узнали?

– Откуда, откуда… Плита раньше на виду была, но, чтобы людям зря глаза не мозолила, мы ее спрятали. А насчет того, что она такое… Это ты у Кардинала или Тагира спроси, я в этих тонкостях ничего не смыслю.

А я тем более, подумалось Артему, и он опасливо поежился. Связанные руки затекли, и движение отозвалось болью.

– Может развяжете, а? – попросил он дрогнувшим голосом.

Оборотень недовольно заворчал, помял пальцами его запястья и звонко цыкнул зубом.

– Почему нет? Снова решишь сбежать, так я тебя в один момент догоню и на этот раз все ребра пересчитаю. А вред какой принести у тебя духу не хватит.

Он подцепил кончиком ножа ремень, и острый клинок играючи рассек искусственную кожу. Артем со стоном принялся растирать руки и, восстановив кровообращение, скинул с шеи ослабевшую петлю. Захар буркнул под нос нечто неодобрительное, но поднимать ее не стал.

– Готовьте парней! – приказал Кардинал.

Началось! Дыхание перехватило, Лазовский растерянно уставился на дрожащего Василия. Парень медленно вставал с помощью охранника, колени его заметно тряслись.

– Пошевеливайся. Небось, не баба, чтобы на руках тебя носить. – Резкий толчок в спину привел Артема в чувство. Озираясь, как загнанный зверь, он ступил на плиту.

Кардинал подошел к отдыхающим рабочим. Негромко всех поприветствовав, Хмурый заговорил с отделившимся от толпы мужиком в зеленой маске и черной косухе. Командир что‑то ему втолковывал, кивая на Артема.

– Ложитесь, – потребовал Тагир у участников ритуала.

Первым послушался Василий. Он осторожно улегся вдоль грубо вырубленной линии и широко раскинул руки. Щелкнули наручники, и «коллега» Артема оказался прикован к вырезанным в камне петлям. Через минуту та же участь постигла и ноги.

– Двигай, парень. Твоя очередь! – сказал Вадим ободряюще и похлопал Артема по плечу. – Забудь о бегстве. У тебя осталось два выхода – сражаться или сдохнуть.

Несмотря на мягкость в голосе, оборотень не отходил от Лазовского ни на шаг.

– Куда его…

– Вторая линия! – раздраженно махнул Тагир.

На Артема он потратил еще несколько минут. Несимметричность резьбы немного усложнила дело. Петли располагались далековато, и Лазовского попросту распяли на плите.

– Долго я так не выдержу! – простонал Артем, прерывисто дыша.

– Потерпишь. Теперь нет времени даже просто освободить тебя! – бросил Тагир. Психика играла с Артемом странные шутки. Он вдруг не к месту заметил, что помощник Кардинала говорит со слабым акцентом, чуточку растягивая гласные. – Давай, соберись. Задатки у тебя есть, осталось о силе воли вспомнить. Что бы тут ни случилось, помни, если будешь стоек, то все обойдется… Мужики, время!

Артем не видел, но, судя по шороху шагов, люди Кардинала поспешили к вросшему в землю дому, оставив командира наедине с испытуемыми.

– Запомните два правила. Бороться до конца и не кричать! Они не любят, когда кричат. Очень не любят. Потому, как бы больно ни было, вы должны молчать.

Стало понятно, чьи интонации пытался копировать Тагир, но на фоне оригинала все его старания смотрелись детской забавой. Такую властность скопировать нельзя. Дымова с тем же успехом можно было прозвать не Кардиналом, а Королем. Он бы точно справился…

Хмурый по очереди внимательно посмотрел в глаза Лазовскому и его соседу. В руках у него появилась пластиковая бутылка. Отвернув пробку, Дымов принялся лить воду в небольшую квадратную выемку почти в центре плиты.

– Зеркало готово, – удовлетворенно объявил Кардинал, как только стихло бульканье. Медленно разогнув спину, он вдруг замер, к чему‑то прислушиваясь. – И Волна идет… Что ж, удачи! Пришло ваше время.

В отличие от остальных, уходил Хмурый без особой спешки. Словно не было в приближающейся стихии для него никакой опасности. Спокойно поправил выскочившую из‑за ворота цепочку с пластинкой‑медальоном и неторопливо зашагал к дому…

Волна?!! До Лазовского не сразу дошел смысл страшного слова. За месяцы после Переноса оно стало прочно ассоциироваться со смертельной угрозой, требующей искать укрытие. Помимо своей воли, он панически задергался, забился в путах. Но предупреждение Хмурого прочно засело в голове, и Артем сражался с наручниками молча. Так он и встретил приход Волны – нелепо изогнувшись, тщетно пытаясь высвободить руки. Вонзившиеся в тело разряды боли прогнали истерику, отшвырнув сознание на самую границу бреда.

Артему начало казаться, что от налитой у него в ногах воды исходит белое свечение. Со дна каменной чаши поднимаются пузырьки воздуха и громко лопаются у поверхности. Шипит обильная пена. На лицо падают отблески призрачного огня… Представшая перед ним картинка оказалась пугающе яркой, заставив Лазовского крепко, до кровавых мушек, зажмуриться.

Внезапно захлопали крылья, правую щеку задело что‑то жесткое. Дернувшись, Артем распахнул глаза и уставился на крупного ворона. Старый знакомец со жгуче‑черным оперением, большим клювом и мудростью во взоре! Видно, Лазовский окончательно сошел с ума, раз его галлюцинации теперь оживают.

– Кар‑р! – проорала птица, недобро покосившись. Боком скакнув к дернувшемуся Артему, она изловчилась и с силой долбанула его клювом в скулу. Так ведь и глаз выклюет!!! Лазовский испуганно отвернулся.

Но Василия слева от себя он не увидел. Товарищ по несчастью полностью скрылся за пеленой тумана, в котором просматривалась туша неизвестного животного. Прозрачник! Если долго вглядываться, то можно даже разглядеть силуэт похожего на льва хищника. Льва?! Удивление огненной иглой прошило сознание Лазовского. Это что, Серебрянка, Проглот, или как там еще его люди называют?! Крик ужаса умер на губах. Безжалостность Кардинала свела его с самым страшным хищником!

После Переноса люди привыкли бояться. Они сроднились со страхом, унижениями, презрением бандитов. Они боялись всего и вся, с ужасом засыпая и просыпаясь. Столько проблем! Как укрыться от животных, спастись от людей, пережить Волну. Как и где найти кусок хлеба. Их распирали эмоции, расшатывая психику…

Артем ничем не отличался от остальных. Порой он почти физически осязал ту зыбкую грань, за которой начиналось безумие. Лишь остатки гордости и самоуважения не давали скатиться до животного уровня. В страхе нет ничего постыдного, он естествен для любого живого существа. Но важно не поддаться этому чувству, держать его в узде и не позволить управлять тобой.

Сейчас, осознав свое соседство с несокрушимым и неуничтожимым посланником смерти, Артем вдруг успокоился. Невозможно бояться вечно, к страху привыкаешь, но и это не объясняет испытываемые им ощущения. Разум словно разорвал оковы эмоций, очистился от шлаков чувств, появилась необычайная ясность сознания. Пришло озарение.

Артем с отстраненным интересом наблюдал за ритмично вспыхивающими искрами внутри тела Серебрянки. В мареве тумана плавали золотые пузырьки, проскакивали крохотные молнии. Игра перетекающих друг в друга форм, мельтешащие образы… Как же красиво! Если бы Лазовский сейчас мог хоть что‑то испытывать, то он кричал бы от восхищения.

Издалека донесся крик животного ужаса и непередаваемой муки. Злорадно закаркал невидимый ворон. По эфирному телу Проглота побежали волны сладострастия, замельтешили красные змейки удовольствия… Звериное очарование хищника исчезло. Следом рухнули барьеры сознания, и Артем содрогнулся от нахлынувших ощущений. Кричать, нельзя же ведь кричать! Какого черта этот болван открыл рот?!

Разобраться в происходящем Лазовский не успел – в теле зверя возникли завихрения, из туманных глубин возникли два молочно‑белых шара глаз. Они приковывали к себе внимание, завораживали, манили. Артем не успел поймать тот миг, когда очи монстра внезапно стали угольно‑черными. В его мозг вдруг вломилась чужая сила, серый поток, норовящий уничтожить сознание, воспоминания, способность ощущать себя и мир – все то, что и делает человека человеком. Артем увидел собственную смерть, пришедшую к нему в виде ментального тарана, сокрушившего разум.

Все, конец. За спиной пропасть, а впереди один лишь враг. Рассудок помутился от ужаса, и Артем ощутил себя перепуганной, зажатой в угол крысой. С оскаленными зубами, налитыми кровью глазами, исступленно визжащей в морду торжествующему убийце.

Крыса?! Он крыса?! Внезапно нахлынула бешеная ярость. Нет, он не будет покорно ждать прихода небытия. Уходить за грань надо тоже уметь, чтобы последней твоей мыслью была гордость за себя самого, так и не ставшего трусом.

Наверное, этот душевный порыв, внезапное решение достойно уйти, сжигая себя в борьбе, стал единственно верным поступком за последние месяцы жизни. Собрав волю в кулак, Артем сам двинулся навстречу гибели. Серый поток врезался в барьеры его воли, обтек, охватил в кольцо, начал искать щели и лазейки, просачиваться тоненькими струйками. Понимая, что проигрывает, Артем не отступал. Он бился, и уже неважно, как раненый медведь или обезумевшая крыса, он желал лишь одного: враг должен заплатить за его смерть. Такое исступленное упорство и злобное остервенение заставили Серебрянку сначала дрогнуть, остановиться, а затем и позорно бежать. Хищная тварь, устрашенная сопротивлением жертвы, ринулась прочь из его сознания, трусливо поджав хвост. Но Артем, бросивший все силы в горнило схватки, метнулся следом. Коршуном ударив в спину Проглота, он вдруг обрел небывалую мощь и разорвал иллюзорное тело хищника. Последнее, что он услышал, прежде чем навалилась чернота, стал торжествующий крик ворона. Лазовский только и успел мысленно послать назойливой птице проклятие, как сознание провалилось в бездну…

– По морде его хлещи, по морде!

Незнакомый голос настойчиво прорывался через завесу адской боли, вытягивая из плена беспамятства.

Чем такие муки испытывать, лучше умереть, проскочила порожденная страданиями мысль. Возвращаться в реальный мир Артем не желал.

– Забудь, давай его так потащим! – немного истерично закричал второй голос.

Даже сквозь боль Лазовский испытал раздражение. И помереть спокойно не дадут, гады!

– Нельзя. Если не вернется в сознание через минуту, то придется убить. Иногда в таких, как он, часть разума погибает, уступая место зверю. Еще раз связываться с подобной тварью я не собираюсь. Может быть, вы желаете? Новые ощущения все‑таки, опять же будет о чем друзьям рассказать у костра…

– Кардинал, да мы… Мы это так, просто…

– Да, Кардинал, мы его сейчас быстро в чувство… А если что, то и…

Кардинал?!! Упоминания этого имени Артем вынести не мог. У него должок имеется к проклятому мерзавцу, надо бы вернуть.

Лазовский и сам не заметил, как проснулось желание жить. Он пошевелился, раскрыл пересохший рот и застонал.

– Ага, оклемался, сволочь!

– Точно! Поднимай его.

Голова раскалывалась от дикой боли, тело ломило, ныли окаменевшие от судорог мышцы, но Артем не кричал. Слишком прочно в голове засело условие выживания при встрече с Прозрачником, слишком много он успел пережить за время скоротечной схватки. Единственный стон, вот что смогли услышать от него Меченые. Лазовский разлепил глаза и, щурясь, уставился на тающую тушу Проглота. Он его что, и вправду убил?!!

К ногам вернулась чувствительность, и Артем перевел взгляд вниз на джинсы. На штанинах расплывалось темное пятно.

– Что, земляк, в штаны напрудил? Ты это… сейчас слабину дал или, вообще, по жизни такой герой? – расхохотался все тот же истеричный голос слева, и Артем начал медленно поворачивать голову. Боль на мгновение отступила, а внутри словно заворочался, пробуждаясь, посаженный на цепь зверь.

Внезапная пощечина разом остудила гнев Лазовского и вернула боль. Он заскрипел зубами, сдерживая стон. Любитель бить по лицу, кажется, ему знаком.

– Не давайте поймать ваш взгляд! – мрачно рявкнул Кардинал, прикрыв ладонью глаза обвисшего в чужих руках Артема. – И наденьте ему повязку, сейчас уже можно.

На лицо Лазовского скользнула шершавая ткань, отрезав от мира. Сил протестовать не было.

– А ты, кретин, из‑за длинного языка вполне можешь нажить себе врага, – бросил Хмурый уже исполненным равнодушия голосом и отошел.

У Артема снова пропала ясность мыслей. Пусть он больше не впадал в забытье, но и контролировать себя не мог. В голове царил сумбур. Он, вроде бы, понимал, что его куда‑то волокут, а потом осторожно спускают вниз. Чьи‑то руки поддерживают, тормошат, брызгают в лицо водой. Голоса вокруг сливаются в ровный гул, из которого никак не удается вычленить отдельных слов. Перед глазами плывет темнота, сильно тошнит. Кто‑то сунул в рот горлышко фляги и заставил глотать обжигающе‑холодную воду. Артем немедленно поперхнулся и долго надрывно кашлял. Потом он стоял на коленях, а за плечи его придерживал какой‑то мужик. Лазовский попытался отмахнуться от помощи, но его тут же вывернуло прямо на ноги доброхота. К общему шуму добавилась отборная матерщина пострадавшего.

– Да помогите же ему лечь, мать вашу! – Новый голос перекрыл общий гам, наведя в комнате подобие порядка. – Распустились, в‑вояки!

– И укрыть не забудьте. Лишний свет парню сейчас ни к чему.

Тагир, узнал говорившего Артем. Они что, всем отрядом здесь собрались?! Захотелось разлепить сами собой закрывшиеся глаза, но на лоб тут же легла мозолистая рука.

– Спи давай, земляк!..

– А ему можно?

– Теперь можно. С Изнанки он самим собой вернулся, потому и сон будет просто сном. И ему хорошо, и нам не опасно.

Что же вы сделали со мной, сволочи? Мысль проскользнула как‑то лениво, не в силах преодолеть дремоту. Ладно, он сейчас немного, самую малость, полежит, а потом все выскажет вслух. Да, именно так!

Последним, что он запомнил, стала зыбкая тень хлопающего крыльями ворона…

Очнулся Артем резко, точно вынырнул с глубины на поверхность. Все тело болело: затекло в неудобной позе, словно за время сна он и не пошевелился ни разу. Нос щипало от запаха сырости и старого белья. Какой‑то мерзавец укрыл его одеялом с головой, и теперь он весь взмок от пота.

– Я называю их Предтечами… Кто‑то называет Древними или еще как… Сути‑то это не меняет! Они были и куда‑то пропали, а на освободившееся место свалились мы. – Артем узнал голос Кардинала. Вряд ли у кого‑то еще можно встретить такую гремучую смесь властности и уверенности в своей правоте. – Я ведь одним из первых прошел Инициацию Изнанкой, стал Сноходцем. Прямо в день Переноса! Так что время овладеть новыми способностями у меня было… А как почувствовал силу, так принялся исследовать окружающий мир. Искал, всюду копался и почти сразу начал натыкаться на следы этих самых Предтеч.

– Я тоже раз видел… Следы… Высокий, метров десять, не меньше, столб прямо за Складами. Каждое утро появляется, полчаса постоит и исчезает. Многие сначала за галлюцинацию принимали. Потом‑то привыкли.

Вторым собеседником оказался Захар. Парень вел себя уверенно, с Дымовым общался почти на равных.

– Слышал, да… Занятная штука. А вот мне повезло натолкнуться на эту плиту. Волна тогда была, я в доме и укрылся. Смотрю, а Прозрачников так и тянет на площадку с рисунками. Начал изучать… Тогда и выяснил, что без воды в чаше твари приходить перестают. Манок отказывается работать… Сейчас не дергайся, спокойнее!

Последняя фраза пробудила в Артеме любопытство, и он осторожно стянул краешек одеяла. В комнате царил полумрак, через занавешенное окно пробивались редкие лучики света. В ногах кровати на белых табуретах, глядя друг другу в глаза, сидели Ненахов с Хмурым. По обнаженному торсу Захара то и дело пробегала дрожь изменений. Темнела кожа, из кончиков пальцев тянулись когти, а на суставах вырастали наросты шипов.

– Здесь не надо спешить. Контроль и только контроль. Я сейчас держу тебя «взглядом», не даю угробиться неуправляемым каскадом личин. А без меня ты бы что делал?! Аккуратней надо, аккуратней, – медленно проговаривал Кардинал. – Ладно, на чем я там остановился… Ах да, плиты с рисунками… Так вот, еще раньше, на своем примере, узнал простую вещь: чтобы получить Сноходца, его силу надо разбудить. И лучше всего с задачей справляются Прозрачники. Переборол их волю – победил, а уступил – что ж, у мертвых нет проблем… Приманка для тварей у меня имелась, осталось найти кандидатов на обряд. Тогда же начал отряд из Меченых собирать.

– Много жертв было среди… первых участников эксперимента?

– Не то чтобы очень много, но были… – уклончиво ответил Хмурый. Видно, затронутая сторона темы ему не нравилась.

– Хорошо, если механизм ритуала вы наладили, то почему вчера так поразило появление Серебрянки?

Вопрос Кардинала не удивил. Пожав плечами, он неторопливо пояснил:

– На зов плиты всегда приходили твари послабее… Вон Тагиру с Георгием достались Гончая и Росомаха. Разве они сравнятся с Серебрянкой?! А эта тварь сильна. Пойди что не так, то всех сберечь я бы не сумел. Она ведь только во время обряда раскрывается, становится особенно уязвимой.

– Вы так уверены в своих силах?

– Говоришь «уверен», а думаешь «самоуверен», да? – Кардинал недовольно скривился. – Четыре месяца назад именно победа над Проглотом сделала меня Сноходцем.

Сказал, как припечатал. Артем зябко поежился от холода, повеявшего от слов Хмурого. Первым быть тяжело, особенно если все приходится испытывать на собственной шкуре.

– О, вот и наш новоиспеченный виритник проснулся, – объявил Кардинал и бросил Захару: – На сегодня хватит. Тело должно привыкнуть. От спешки один вред будет.

Разоблаченный Артем полностью стянул одеяло и тяжело перевалился на спину. Снова начала болеть голова, защипали запястья. Он опасливо покосился на руки… Так и есть, вчера о наручники всю кожу сбил.

– Как я понимаю, ты слышал не всю нашу беседу, потому кое‑что повторю… – начал, было, Хмурый, но Лазовский его перебил:

– Иди к черту!.. – И зло добавил: – Убийца!

– В твоей ситуации я бы не вел себя столь нагло.

Кардинала выходка Артема ничуть не тронула. Одной фразой напомнив Лазовскому всю шаткость его положения, он невозмутимо продолжил.

– Представь себе, что мы на базаре. Я предлагаю свои знания, опыт, влияние и защиту, а взамен прошу одного – верной службы. Как военный вождь!

– Звать на службу отправленного на верную смерть человека? Здорово! – Артем осмелел. Вчерашний поединок взглядов со Зверем не просто подавил страх, теперь его переполняла бесшабашная злость. Плевать он хотел на какого‑то там бандита, плевать и – точка! Такое поведение попахивало сумасшествием, но остановиться Лазовский не мог. – Если Захар тебе продался, то меня этим не проймешь, ясно?! С бессердечным палачом мне не по пути.

– Иного ответа и не ждал. – Кардинал пожал плечами. – Захар проявил завидное благоразумие и верно оценил мое предложение. Время одиночек уходит, люди собираются в группы и отряды, племена, если угодно. Попав в окружение не самых плохих товарищей, он получил в моем лице шанс обрести могущество и личную свободу. Ту самую свободу, что дает сила.

Артем молча отвернулся. Начало ломить виски, и он попытался успокоиться. Не получалось.

– Кстати, головные боли уже начались? У всех Сноходцев после начала изменений они весьма мучительны первое время. И если способностями не пользоваться, то они просто сведут в могилу. Где‑то за неделю… Врать не буду, ты и без меня выжить сможешь. Если уж с Серебрянкой справился, то пробудившийся дар обуздаешь точно… С некоторыми трудностями, разумеется.

– Вот видишь, в чужой помощи я не нуждаюсь! – не удержался Артем, с отвращением понимая, что похож на упрямого подростка.

Дымов понимающе усмехнулся и… мгновенно преобразился. Маска скучающего аристократа, которой он щеголял перед новоприбывшими, сползла в один миг. На смену учтивому собеседнику пришел матерый бандит.

– А меня и не интересует твое мнение. Пока. Можешь считать себя рабом, пленником или узником – не в названии суть. Ты – сырая заготовка, из которой может выйти толк… Когда‑нибудь и при должном старании. – В прищуренных глазах Кардинала плескалась ярость. – Я или сделаю из тебя воина, или ты сдохнешь. И плевать на твое отношение ко мне, мальчишка, на ненависть или злость. Мне нужны твоя сила и способности, и я поставлю их себе на службу… Я не желаю сгинуть в проклятом городе среди тупого зверья, слышишь, не желаю!! А значит… значит, придется спасать людей, пусть и помимо их воли! И такие, как ты, мне помогут.

И загоним железной рукой человечество в счастье, мрачно подумал Артем. Ему нечего противопоставить фанатичной вере Дымова в собственное предназначение. Как же, Мессия! И не глупец‑идеалист – этим‑то точно ничего доверить нельзя: все порушат, зальют кровью, а из осколков построят песочный замок. Нет, он – прагматик, наметивший путь к поставленной цели и теперь прущий по нему напролом. Такой многого добьется. Наверняка на Земле был не простым инженером или бухгалтером!

Там, дома, полно глупцов, мечтающих попасть в новый мир. Новые возможности, новые горизонты… А правда ведь очевидна. В чужой земле успеха добьется лишь тот, кто чего‑то стоил у себя дома. Вот так и никак иначе. Потому и не мог Хмурый быть простым обывателем. Не тот типаж.

– А не боитесь при такой вербовке вместо соратников одних врагов получить? – угрюмо поинтересовался Лазовский, глядя в стену.

– Нет. – К Хмурому вернулась показная аристократичность. – Я умею разбираться в людях. Позже ты сам поймешь мою правоту. Быть может, не согласишься, но поймешь. И тогда никуда от меня не денешься. Тебе просто некуда будет пойти, а остаться один больше не сможешь… Я дождусь этого дня.

– Все равно сбегу! Предупреждаю, я обязательно сбегу.

– Не сомневаюсь. Потому и приставлю к тебе Тагира. Остальные тебя не удержат – уж я то знаю, а вот на нем зубы обломаешь.

Кардинал поднялся и махнул Захару.

– Пойдем. Ему надо подумать.

Пропустив Ненахова вперед, Хмурый задержался в дверях и с усмешкой сообщил:

– Вообще‑то, риск был минимален. Василий, пусть и был отчаянным трусом, но в теории разбирался. Приди кто попроще, не Серебрянка, он бы справился. На площадку всегда приходит лишь один Зверь, а ментальная схватка его ослабляет. Тебе достался бы лишь маленький кусочек силы твари… Но к приходу настоящего хищника несчастный Вася оказался не готов и проявил постыдную слабость. Просто сдали нервы. Такое случается.

Беседа с Кардиналом заставила о многом задуматься. После встречи с Проглотом Артем и вправду ощущал себя немного другим. Он как‑то изменился, но вот как… С этим еще предстояло разобраться. Хмурому он не верил ни на грош. Лелеющий далеко идущие планы командир Меченых рассматривал людей лишь как инструменты. Рачительный хозяин чистит ржавчину, протирает ветошью, точит, правит, чинит и лишь когда вещь совсем приходит в негодность, он ее выбрасывает. Сейчас Артем нужен Кардиналу, очень нужен. Он пока не понимает, почему, но это дело десятое. Важней, что случится, когда надобность в нем отпадет. Скормит Прозрачникам или продаст сектантам, просто убьет? Нет, такому командиру Лазовский доверять не собирался. Пусть его предложения и звучат заманчиво. Надо же, обрести силу… Красиво звучит!

Артем с трудом встал и доковылял до завешенного плотными шторами окна. Прикрыв глаза ладонью, он отодвинул пыльную ткань в сторону и… с криком отшатнулся. По коже полоснул луч света, вызвав резкую боль. Черт, так и есть, покраснела, да еще как! Раньше такое случалось лишь после попадания под яркое солнце или долгих прогулок днем. Неужели Кардинал в чем‑то прав? Черт!

– Глупо так подставляться.

Голос неслышно подобравшегося со спины Тагира заставил вздрогнуть.

– Тебе‑то какое дело?

Снова Артем не сдержал вспышку злости. После вчерашнего вечера неизвестно куда пропало ставшее привычным желание спустить все на тормозах. Или он в себя еще не пришел, или у него с психикой непонятно что творится. С этим надо что‑то делать. Иначе он совсем страх потеряет и вразнос пойдет.

– Не советую хамить. Не люблю.

В словах помощника Кардинала звучала неприкрытая угроза. Он знал себе цену и никому давать спуску не собирался.

Проглотив грубый ответ, Артем заковылял обратно к кровати. Силы возвращались с каждым движением, поднимая настроение. Вроде здоров, руки ноги целы, а солнце… Привычка прятаться от света у него появилась давно. По большому счету ничего нового. А плен, вообще, явление временное.

– На, оденься! – Тагир с каменным лицом бросил на постель синий плащ с широкими рукавами и большим капюшоном. Следом полетели белые «рабочие» перчатки. – Пора возвращаться на базу.

– И где же она?

– Увидишь.

Вот и поговорили. Артем пальцем подцепил плащ за капюшон и хмыкнул. В этом наряде он будет похож на грибника. Еще ведерко в руки, и тогда точно один в один будет. Грибник в окружении бойцов в камуфляже на улице полуразрушенного, почти затянутого джунглями города. Дурдом! Лазовский поймал себя на том, что самым идиотским образом хихикает.

Дом они покинули минут через тридцать‑сорок. Впереди дозор – двое парней с автоматами и небольшими рюкзаками за спинами, следом на расстоянии десяти‑одиннадцати метров шла основная группа из восьми человек. Тяжело нагруженные, с большими сумками через плечо. Один даже катил небольшую тележку. Замыкало отряд охранение из пары бойцов. У этих с экипировкой было похуже, и в руках они несли помповые ружья.

Артем шел в середине группы. Рядом с Кардиналом, Тагиром и мужиком с военной выправкой в зеленой маске и косухе. Кажется, его звали Георгием. За спиной у Лазовского шагали Вадим с Захаром, изредка перебрасываясь шутками еще с двумя парнями. Мишенью их острот постоянно становился обладатель тележки. Тот лениво огрызался.

Проходя мимо вчерашнего места обряда, Лазовский удивленно покачал головой: плита оказалась снова скрыта под завалами мусора.

Петляя по узким тропинкам среди груд камней, переступая через рытвины и по широкой дуге огибая заросли расплодившегося дурмана, отряд медленно продвигался вперед. Перенос раскидал здания, поэтому город вырос едва ли не вдвое. Прибавилось и обитателей, поделивших новые земли на охотничьи угодья. Не желая превращать возвращение домой в нескончаемый бой, командир вел отряд в обход всех опасных мест. Еще неделю назад Артем не мог себе и представить, что вот так вот открыто будет идти по городу.

Обогнув изуродованную пятиэтажку – неведомая сила вырвала из стен часть плит – они вышли к густым зарослям, настоящей чащобе, сплошь состоящей из усеянных колючками растений.

– А, чтоб тебя!

Вадим вышел вперед и подозвал ребят из дозора. Коротко посовещавшись, оборотень повернулся к Кардиналу:

– Не пройти. Волна была сильная, и колючка за ночь разрослась. Через такую не прорубишься. Придется обходить.

Новость Хмурому сильно не понравилась.

– Даже Волна ничего не создает на пустом месте. Кто‑то бросил семя, или посадил росток…

– Думаешь, засада, командир? – Вадим почесал в затылке. – Можно через гаражи, но там Медузы после Волны собираются. Сам знаешь, часов пять они здесь продержатся. Можно по дороге, но тогда час потеряем… Можем не успеть!

– И что остается?

Оборотень пожал плечами.

– Пройдем по улице Гаркушева между котельной и школой. Там, правда, говорят, свои хозяева объявились… Лютуют! Ну да авось прорвемся.

Разговор нагнал на Артема тоску. В новом Сосновске было немало опасных мест, от которых он предпочитал держаться подальше. Зоны смерти поделили город на районы, и простое путешествие с одной улицы на другую порой вело к неминуемой гибели. Свой давний переход из Хрущёб в Слободу Артем вспоминал с содроганием. Он тогда просто чудом ушел от семейства Росомах. Твари уже встали на след, когда на них напала задержавшаяся после Волны Медуза… Что говорить, повезло.

И вот теперь он совершенно не знает города. Стоит дурак‑дураком, словно инопланетянин какой‑то. Тот же Захар в происходящем явно понимает много больше него. Или Артем просто слишком опустился и одичал, растеряв былую остроту ума?

К упомянутой котельной они подошли не сразу. Пришлось сделать круг, обходя высотку, облюбованную десятком двухголовых птеродактилей. Крылатые хищники опасны для одиночек, но рисковать не стоит. Слишком расточительно тратить драгоценные патроны на никому не нужных птиц.

Как и везде, улица Гаркушева чудовищно изменилась. Стала шире раза в два, асфальт сменился плотно утоптанным гравием. Кто здесь все так укатал? Словно проехались гигантским катком.

С левой стороны провалами окон пугала та самая котельная, справа – заросшая лианами по самую крышу школа. Ничего нового. Такое же, как и везде, запустение.

– Нехорошее место, – объявил Захар, оглядывая улицу. – Мы здесь будем как на ладони. Если грамотно расставить стрелков, то нас перещелкают как котят.

– Да кому мы нужны? Патроны только зря переводить, – протянул Тагир с ехидной усмешкой. Об Артеме он словно забыл, не обращая на него никакого внимания.

– Кому надо, тот и последний патрон сожжет, лишь бы от конкурентов избавиться, – подал голос Вадим, оглянувшись на Кардинала.

Тот пожал плечами:

– Ничего не поделаешь. Нам надо вперед.

Отряд продолжил движение, а Артема внезапно скрутил приступ страха. У многих бойцов поверх камуфляжа красовались бронежилеты. Какая‑никакая, но защита. Его же первая пуля может отправить на небеса…

Изменения затронули здешние дома выборочно. Где‑то камень сменил кирпич, где‑то все осталось по‑прежнему. Выкрашенные в жизнерадостный желтый цвет стены котельной изуродовали проплешины отвалившейся штукатурки, обнажившие знакомый серый камень. Такого Артему еще не встречалось. Мазнув взглядом по испещренной царапинами поверхности, он внезапно остановился. В замеченных неровностях угадывался странный порядок…

– Что встал?

– Иду, иду… – недовольно пробурчал Лазовский, восстанавливая в тренированной памяти художника внешний вид стены. Точно! В хаосе царапин и сколов скрывалось изображение арки, точно сура Корана в растительном орнаменте арабески. Если не знать, как смотреть, то и не найдешь. Внутри Артема все кричало о родстве обнаруженной арки столбам бандита Леонида. Страстно захотелось вернуться и хорошенько ее рассмотреть, пощупать руками…

Незаметно для него они миновали котельную. Неожиданно раздавшийся в кустах слева шорох, заставив Артема вздрогнуть.

– Серега, проверь, – напряженным голосом приказал Вадим, и один из вооруженных помповыми ружьями бойцов сунулся в заросли.

– Ой, не нравится мне эта тишина… – проговорил Захар, не отрывая взгляда от автомата, висящего на плече оборотня. Своего автомата.

Артем заметил и позлорадствовал: не доверяют, да?

Отвлекшись от происходящего, он вдруг ощутил себя кем‑то вроде туриста, за безопасность которого отвечают другие. Его дело любоваться красотами да сетовать на скуку. При таком подходе к делу нет ничего удивительного в том, что он пропустил начало атаки.

– Рассредоточиться!

Кардинал закричал раньше, чем вокруг засвистели пули. Он ринулся через дорогу с поразительной для мужика его возраста легкостью. Артем бы так не смог. Сам он обалдело провожал взглядом Хмурого, пока его не сбил с ног матерящийся Захар.

– Прячься, кретин!!

Рядом припал на одно колено Вадим и прицельно бил куда‑то в сторону школьного чердака. Короткими очередями по два выстрела каждая. Оборотень свирепо скалился, показывая изрядно подросшие клыки. Никаких других следов трансформации Артем не заметил.

Совсем рядом, в каком‑то метре, ударили фонтанчики пыли, и до Лазовского запоздало дошло, что по ним тоже стреляют. Черт! Страшно захотелось стать кем‑то маленьким и незаметным.

Захар ужом полз к кустам, умело вжимаясь в гравий. Впереди лежал в луже крови один из бойцов дозора, а рядом с телом щедро поливал кусты очередями второй. Гулко ухнул выстрел из помпового ружья, следом еще один. Прямо перед Ненаховым из зарослей на дорогу вырвался жилистый парень с ножом, немедленно нарвавшись на удар в живот. Дико заорав, он повалился на спину, зажимая ладонями дыру в брюхе. Захар же нырнул под защиту зелени, на ходу стряхивая темные капли с когтистой лапы.

На другой стороне улицы Кардинал успел перемахнуть через школьный забор и теперь дрался с кем‑то во дворе. Судя по животным крикам ужаса, засевшим там бандитам приходилось не сладко…

– Наконец‑то, – торжествующе рявкнул Вадим и помчался на помощь командиру, бросив Артему на бегу: – Схоронись пока где‑нибудь!

Оборотень уже успел перекинуться в вооруженного клыками и когтями монстра и теперь несся по дороге, подбадривая себя диким рычанием. Автомат нелепо болтался у него на шее. Стрекотание пулемета смолкло, и тишину нарушали лишь звуки рукопашной схватки. Пару раз сухо щелкнул пистолетный выстрел. Вадим неловко дернулся, сбавил шаг и с душераздирающим воем ворвался в школьный двор.

Артем завертел головой. Из кустов доносятся звуки борьбы, куда‑то пропал автоматчик. В зарослях снова ухнуло ружье. Нет, впереди, как и около школы, ему делать нечего!

На углу котельной Тагир с Георгием успешно отмахивались ножами от троицы бандюг. Последние орудовали чем‑то смахивающим на мечи. Сувенирную лавку ограбили, что ли?! В этот момент один из мечников странно замер, подставившись под удар. Клинок Тагира прочертил дугу, и несчастный упал с распластанным горлом. Что за ерунда?! Товарищи убитого дружно заорали и ринулись вперед, впустую полосуя воздух. Их противники необъяснимым образом успевали ускользать из‑под ударов.

Все это Артем отмечал уже на бегу. Обойдя увлеченных схваткой бойцов, он понесся вперед, пригибаясь к земле. Неужели удастся уйти? Ну же, еще чуть‑чуть… Удача отвернулась в последний момент. Грянул выстрел, и в плечо молотом врезалась пуля. Звонко закричав, Артем упал на землю. Покатился, снова встал, уже прижимая к ране ладонь. Горячо‑то как! Белая перчатка разом намокла от крови.

Позади люди Кардинала разделались со вторым мечником, и теперь, остановившись, буравили взглядом третьего. Схватка развернула их спиной к Артему, и он хорошо видел оставшегося в одиночестве бандита. По лбу катится пот, в вытянутой руке прыгает пистолет. Бах! Новый выстрел, и пуля отбила кусок штукатурки на стене котельной. Еще раз!

Болван почему‑то никак не мог попасть. Словно к руке привязали неподъемную гирю, и он прилагал все силы, чтобы навести ствол на цель. Так эта сволочь его и зацепила! Но жить мерзавцу осталось несколько секунд, не больше. И тогда Артем снова попадет под опеку Тагира. Прощай, свобода?!

Упустил он момент с побегом, упустил… Плюнуть на все и сдаться? Артем с горечью выругался. На глаза попался рисунок арки, вызвав в памяти завитушки подсмотренного знака. Повинуясь внезапному импульсу, он подскочил к стене. Отняв руку от раненого плеча, Артем принялся собственной кровью рисовать иероглиф на единственном гладком участке. Безумие, конечно же, но от безнадеги и не такое вытворять начнешь.

Палец закончил последнюю загогулину, и творение Древних сразу пробудилось ото сна. Образующая арку вязь линий пришла в движение, от рисунка пошло слабое свечение. Над поверхностью стены, внутри вырезанных в камне врат, сгустился воздух. Раздалось басовитое гудение.

– Стой!

Крик Тагира только подстегнул Артема.

В здравом уме он никогда бы на это не решился, но слишком много всего на него свалилось в последние дни. Вжав голову в плечи, Артем шагнул вперед и осторожно потрогал затянувшее стену марево. Рука натолкнулась на упругое препятствие, и ее отбросило назад. Ошеломленно оглянувшись, никак не решаясь идти дальше, он замер и… с криком ударил в преграду плечом. В глубине души он ждал, что натолкнется на стену. Почти желал этого, но провалился в пустоту.

…Ринувшийся за ним следом Тагир опоздал на один миг. Его подопечный успел нырнуть внутрь таинственного механизма Предтеч. От души выругавшись, помощник Кардинала беспомощно оглянулся на Георгия. Кретина Лазовского надо выручать, сгинет ведь, идиот! А Тагир сильный, и не из таких передряг выпутывался. И даже если сам не выберется, то Кардинал обязательно его найдет и поможет. Командир своих не бросает.

Да и со странным устройством разобраться будет полезно. Хмурый так же ведь проход на базу открыл, может, и здесь что‑то подобное… Махнув Георгию на прощание, Тагир вошел в затянутый туманом проход, и через секунду Врата снова стали неприметным рисунком на стене. Оставленный Артемом кровавый знак исчез, растворившись в камне, как и он сам.

Глава 4. Мир зиккурата

Глава 4

Мир зиккурата

Земли за Вратами Артему не понравились. Будь в его силах отмотать время назад, он бы ни за что сюда не сунулся. Глупый порыв привел в бескрайнюю степь, где практически все вокруг казалось чем‑то ненастоящим. Слишком тусклым, едва не просвечивающимся. Полупрозрачное солнце на небосводе, бледно‑зеленая, почти бесцветная трава под ногами и клубы белого дыма на горизонте.

Но ощущения обманывали. Сквозь землю он не проваливался, а дурацкий блеклый фонарик на месте светила неплохо разгонял тьму. Очень похоже на посещавшие его видения, разве что только туман не мешает. И ворона нет…

Сверху раздался знакомый крик. Заложив над Артемом крутой вираж, вредная птица прицельно нагадила и скрылась в вышине.

– Курица драная! – проорал Лазовский, грозя кулаком. Резкое движение пробудило боль в плече, и из раны снова выступила кровь. Покосившись на потемневший рукав, он успел увидеть, как истаивает капля помета.

Все‑таки призрак! Артем совсем не удивился. Растерял этот навык в последнее время. Напрочь.

Первый шок проходил, уступая место пониманию происходящего. Лазовский плюхнулся на землю, обхватив голову руками. Тупица! За каким чертом он сюда полез? Непонятно ведь даже, как здесь оказался: нет ни входа, ни выхода – одна степь кругом. Не поймешь, куда кинуться.

Вздохнув, Артем прикрыл глаза и подставил лицо солнцу. Уже и забыл, насколько это приятно – не бояться открыть кожу ласке теплых лучей. Последнее удовольствие перед смертью?

В небе громыхнуло раз, другой, откуда‑то донесся тревожный рев сирены. Артем, не раздумывая, вскочил и понесся в ту сторону, спотыкаясь о невидимые под травой кочки. В животе заурчало. Пусть перед самым выходом Тагир и дал ему кусок мяса с половинкой плода кровавника, но с той поры Артем успел проголодаться.

Судя по внутренним ощущениям, отмахав порядочный конец, Артем сбавил шаг. Начало колоть в боку, да и вообще… тяжело! Сплюнув под ноги, оглянулся. Все одинаково, никаких ориентиров, даже не прикинуть, сколько точно прошел…

Вновь раздавшийся громоподобный звук вызвал странное головокружение. Перед глазами Лазовского все подернулось белой дымкой, а сквозь нее он увидел совсем иной мир. Злой и страшный. От неожиданности Артем закричал, надрывая связки, пошатнулся и повалился на землю. После падения перехватило дыхание, а накатившее вдруг видение исчезло.

– Что ж это было‑то? – заговорил вслух Артем, пытаясь прийти в себя. – Чертовщина какая‑то.

Он лежал на животе, вцепившись руками в кустики травы, в левую щеку давило что‑то колючее. В голове звенело, путались мысли, но он упрямо вспоминал увиденное. Ему вдруг показалось, что степь вокруг не пуста.

Кажется, справа громоздится высокий черный валун с намалеванной страшной клыкастой рожей. Точно! Он еще замыкает большой круг из камней помельче, почти потерявшихся в траве. Над всем этим безобразием безо всякой опоры крутится обсидиановый шар, и в валун с него бьют черные молнии… Ему здесь что, голову дурят?! Справившись с первым страхом, Артем закрыл глаза и попытался вернуть то видение.

Виски немедленно заломило. На задворках сознания замелькали нечеткие, расплывчатые образы. Снова появилось ощущение близости, а то и родства огромному жутковатому зверю. Монстру. Пока он еще дремал в темной берлоге, но близился миг пробуждения. Забыв, где он находится, Артем потянулся к чудовищу в самые глубины собственного разума. Но незваный гость не собирался облегчать его задачу. Он отгородился путающей мысли завесой, облаками ментального тумана. Зверь постоянно ускользал, и каждая неудача вызывала у Артема приступ тошноты.

Отчаяние заставило сделать последний рывок… И, конечно, он опять промахнулся. Не успел, проиграл затеянную гостем игру, захватив лишь самый краешек чужого разума, его слабую тень и… едва не рехнулся от приступа головной боли. Мозг отказывался воспринимать приоткрывшиеся перед ним мысли чужака.

Застонав, Артем сжал виски. Сначала его начало морозить, а следом по телу побежали, сменяя одна другую, волны холода и жара. Начало дико резать глаза. В груди сперло дыхание, скрутило судорогой желудок. Мучения не прекращались, становясь совершенно нестерпимыми.

Приступ прошел внезапно. Разом исчезла боль, прошли судороги, унялась лихорадка, лишь глаза продолжало немного пощипывать. Самую малость.

– Вот это… вот это я попал! – потрясенно выдохнул Артем и сел.

Мыслям не хватало четкости, и потому он с минуту пялился перед собой остановившимся взором, прежде чем понял… Перед ним стоял, недобро скалясь намалеванной клыкастой пастью, тот самый черный камень.

Степь вокруг сменилась полями обожженной земли, простирающимися до горизонта. То здесь, то там торчали кустики жесткой, как проволока, рыжей травы. Солнце опасно мерцало, исторгая водопад багровых искр. В полусотне метров, между рощицей из деревьев‑уродцев и древними развалинами с десятком неровных колонн, стая Гончих наседала на Квакшу. Несмотря на нешуточную схватку, до Артема не доносилось ни звука. Очередная галлюцинация?

– Кар‑р! – Крик наглого ворона заставил вздрогнуть.

– Чтоб тебя! – выругался Артем и, наклонившись, неожиданно легко выковырнул из земли гладкий булыжник размером с кулак. Не давая птице опомниться, он с силой метнул снаряд. Мимо! Камень врезался в нарисованную на валуне рожу, аккурат под грозно нахмуренным глазом. Проклятый пернатый издевательски закаркал, захлопал крыльями и тяжело полетел прочь.

Слева, почти у самого круга камней, задрожал воздух, и возникло вытянутое тело Росомахи. Прозрачник опустил морду к земле и шустро засеменил в сторону дерущихся монстров. Лазовского он не удостоил и взгляда. Черт побери!

Боковым зрением Артем зацепил нечто светлое. Развернувшись, уставился на светло‑серую ленту, петляющую между серых камней и зарослей травы, то пропадающую, то вновь появляющуюся в неглубоких ложбинах и впадинах. Тропа! Она начиналась у самого круга камней и терялась где‑то вдали. Почти посередине отпечаталась цепочка следов. Точно такие же оставляла рифленая подошва кроссовок Артема. И ведь странная вещь, он – слепец, не ведающий о дороге, – ни в одном месте даже не заступил за край! Очередная ненормальность в копилку безумного места, населенного призраками.

Лазовский с беспокойством оглянулся на дерущихся Прозрачников. В битве произошел перелом, и израненная Квакша с упоением добивала парочку еще державшихся на ногах Гончих. А может происходящее там совсем не мираж? И увиденные странности стоит списать на чуждость всего вокруг?

Омерзительный скрип заставил Артема посмотреть на валун. Нарисованная рожа пришла в движение, жутко гримасничая. Хмурились брови, вращались глаза, клацала пасть. Сам камень мелко дрожал. Лазовскому начало казаться, будто он медленно вылезает из земли.

Проведенный Кардиналом обряд породил в психике Артема волну трансформаций. Изменения копились и множились, заставляя иначе смотреть на мир, пробуждая новые чувства и эмоции. Но и этого оказалось слишком мало для творящейся сейчас чертовщины. Другие миры, невообразимые твари, сверхспособности – ко всему привыкаешь, но вот к обретшим подобие жизни камням… Выматерившись в голос, Артем понесся обратно по тропе, высоко задирая ноги. За спиной скрипело, шуршало и глухо ухало, заставляя прибавить скорости.

«Что же делать, что делать?!!» – твердил на бегу Лазовский. Зачем он только сюда полез, зачем?!

Новый рев невидимой сирены прозвучал оглушительно громко. Где‑то совсем рядом, рукой подать. От неожиданности он сбился с шага, споткнулся и подвернул ногу. На глазах выступили злые слезы.

– С‑суки!!! – надсаживаясь, проорал Лазовский и обернулся в сторону ожившего валуна.

За спиной ничего не оказалось. Торжествовала победу Квакша, прыгая на останках врагов, дрожал воздух над развалинами, а вот кольцо камней исчезло, сменившись крутым изгибом тропы.

Сердце предательски екнуло, язык защипало от едкой горечи. Захотелось вернуться назад и поискать пропажу, но… страшно. Вдруг ловушка?! Обхватив плечи руками, Артем, прихрамывая, побрел прочь. С тропы он не сходил. При мысли, что все вокруг снова изменится, начинало трясти. Хорошо хоть рана почти не беспокоила: кровь больше не шла, лишь слабо пульсировала боль. На Меченых все заживает быстрее.

Следы в пыли пропали на развилке. Узкая пыльная дорожка уткнулась в широкий тракт, выложенный светло‑зелеными плитами, кое‑где пробивалась темно‑красная, почти бордовая трава. По левому краю тянулась невысокая стена – по колено, не выше – сложенная из обыкновенных камней.

И нет даже намека, куда двигаться дальше.

Там, где начинались отпечатки кроссовок, выход не обнаружился, хотя Артем сильно надеялся на обратное. Он даже попробовал поставить ноги точно след в след, но все осталось по‑прежнему. Угораздило же…

– Стой, сволочь!!

До слуха Артема донесся знакомый голос Тагира. Помощник Кардинала бежал вдоль тракта, прижав руку к левому боку. Лицо раскраснелось, и, судя по гримасе на лице, Лазовскому не светило ничего хорошего. Откуда он появился?! Ноги сами понесли Артема прочь.

– Да стой же!!!

Словно из воздуха, перед Тагиром возник столб с полыхающей зеленым огнем руной. Взмахнув руками, бандит рухнул на землю, пропуская над собой волну пламени. Артему стало дурно. Похоже, ему чертовски везет, раз он до сих пор ни с чем подобным не столкнулся.

В шаге от Тагира мелькнул силуэт еще одной Росомахи. Лазовский шарахнулся в сторону, мечтая хоть о каком‑нибудь оружии.

– Давай ко мне, быстрее!

– Ага, сейчас! – хрипло бросил Артем, косясь на Прозрачника. Зверь бесновался у самой дороги, но через стену перепрыгнуть не пытался. Лежащий совсем рядом Тагир похоже его не интересовал. – Лучше ты ко мне.

– Болван! – взвыл Тагир, задом отползая от опасного столба. – Меня ж в стороне выкинуло. Я нутром чую, что сгину сразу, как на плиты ступлю. А сам ты ничего здесь не знаешь. Пропадешь!

– Пока ведь цел…

Артем погрузился в странное состояние. Умом понимая, что не стоит отказываться от помощи Тагира, он шел на поводу у собственного упрямства.

Столб пропал так же внезапно, как и возник. Тагир, ожидая подвоха, полежал еще с десяток секунд, и лишь затем встал. Обнаружив рядом Росомаху, он вдруг схватил ее за шкирку обеими руками и поднял на уровень глаз. Артем оцепенел. Чтобы человек коснулся Прозрачника?! Опять галлюцинация? Собственная встреча с Серебрянкой казалась чем‑то нереальным, на грани яви и бреда, а тут, прямо перед ним…

– Ну, попадись ты мне в другое время и в другом месте… – угрюмо пообещал Тагир Артему, отпустив, наконец, тварь и немедленно о ней забыв.

Росомаха шлепнулась на траву и потрусила прочь. Вид Прозрачник имел пришибленный, словно пережил нечто большее, чем просто поединок взглядов с человеком. Или не просто? В памяти Артема забрезжило воспоминание о таранящей разум воле Серебрянки. В глубинах сознания лениво зашевелилась поселившаяся там сущность.

– Так что делать будем, а? Мне показалось, здесь не самое лучшее место для прогулок…

Издевка в голосе Тагира разозлила Артема. За кого он его принимает?! Слабаком и слюнтяем Лазовский никогда не был. Пусть не получилось подстроиться под изменившийся мир, но и, как некоторые другие, в полное ничтожество он не превратился.

– …да и ты не турист, чтобы красотами любоваться… – продолжил Тагир.

– Иди к черту!

Лазовский зашагал по дороге. На слова Тагира он решил не обращать внимания. Надо ему, пусть идет следом. Тем более Артем сильно сомневался, что тот знает дорогу назад. Тагир тоже здесь новичок. Иначе давно бы беглеца скрутил и обратно оттащил.

– И пойду, как не пойти. Вот только тебя надо бы с собой взять, а то ведь Хмурый с меня шкуру спустит. Одного кандидата в Сноходцы потеряли… занесли в списки невосполнимых потерь, так сказать… А второй, дурья башка, в артефакт залез, чуть ли не в Изнанке оказался. А ведь со всем этим еще предстоит разобраться!

Артем скосил глаза и увидел бредущего рядом Тагира. Только руку протяни! Но рисковать не хотелось. Не любит здешняя земля легкомысленного к себе отношения и всегда больно наказывает.

Они немало так прошли, прежде чем Артем заговорил, собравшись с мыслями.

– Откуда Кардинал столько всего знает?

– Что именно? – спросил Тагир с готовностью.

– Изнанка какая‑то, обряд опять же… Ведь не на пустом месте знания появились.

– Соображаешь! – рассмеялся Тагир. – Просто Кардинал – первый. Есть и другие Сноходцы, набравшие силу без его помощи. Но он первым смог обуздать свой дар, первым нашел ему применение. Так что опережает он остальных не только по силе, но и по опыту. Время во всех этих играх многое значит…

– Да, я слышал, как Кардинал то же самое говорил. Вот только ни его, ни твои слова ничего не объясняют.

Беседа забавляла Тагира, но Артем упрямо не обращал внимания на издевательский тон. Он хотел получить ответ.

– Какой шустрый… Еще пару‑тройку часов назад скромнее себя вел, а тут вдруг осмелел. Потом еще спасибо Кардиналу скажешь, что в люди вывел!

Невысокий пригорок у него на пути заставил Тагира нахмуриться. Осторожно ступая, словно оказавшись на минном поле, он обошел преграду.

– Ерунда! Показалось, наверное… – отмахнулся он, поймав вопросительный взгляд замершего спутника. Артема кольнула зависть: он ничего опасного не видел и не ощущал.

– Так вот, спрашиваешь, откуда у Кардинала знания появились, да? А про то никто тебе ничего толком и не скажет. Кроме самого Хмурого, конечно. Секрет этот у него самый важный, но далеко не единственный. – Тагир задумчиво потер подбородок. – Ведь, по сути‑то, быть самым сильным Сноходцем из тех, что я знаю… если судьба сложится, сам в этом убедишься… слишком мало, чтобы подчинить остальных. Да, он настоящий лидер, вождь, командир, но гораздо ценней та плата, что получаешь за верность. Знания, опыт и умения. Мы в чужой стране, где свои законы, и выживет лишь тот, кто лучше приспособится.

Разговор заставил Тагира забыть на время о его пренебрежении к Артему. Слишком эмоционально он ответил. Явно сам не раз обдумывал затронутую тему, искал причины успешности Хмурого.

– А что у него за медальон на шее? Когда нас… к обряду готовили, у него из‑за воротника выскочила цепочка, а на ней пластинка в виде семиугольника болталась.

– Вот видишь, ты уже с одной из тайн командира познакомился. Как у тебя все быстро!

Минутная слабость прошла, и в речи Тагира вновь появились прежние интонации. Некоторое время шли молча, но вопросы у Артема не закончились.

– А там… с Росомахой… почему она тебя не тронула?

– Любопытство распирает, да? – спросил Тагир, нехорошо улыбнувшись. – Мы с ней силами померялись. Моя воля крепче оказалась, и я победил. Или, скажешь, тебе ни с какой тварью Изнанки так вот драться не приходилось? Хотя…

Помощник Кардинала остановился и потребовал:

– Посмотри мне в глаза!

Артем выполнил приказ, не задумываясь, по известной человеческой привычке смотреть в глаза собеседнику, и немедленно о том пожалел. Из взгляда Тагира исчезло все человеческое, он приобрел силу и мощь, пытался зажать в тиски своей воли. Помощник Кардинала вдруг словно утратил человеческие черты…

– Не хочу! – выдохнул Артем и с трудом отвернулся. На лице выступила испарина, снова ломило виски, а где‑то в глубине сознания бился жаждущий драки, рассвирепевший зверь. Нет уж, хватит! Знаем, чем такие игры заканчиваются.

– Струсил? – Тагир по‑прежнему улыбался, но теперь от него ощутимо веяло напряжением. – Страшно выгляжу, да? Так и ты не лучше, тоже ведь изменился.

Что ж ты увидел? – подумал Артем с опаской. – Ведь что‑то точно увидел. Вон как побледнел…

– Впрочем, ладно, пора заканчивать с этими разговорами. Правильно? – пока Лазовский соображал, куда Тагир клонит, тот вдруг подался вперед и схватил его за локоть. – Погуляли и хватит.

Сильный рывок выдернул Артема с дороги, заставив упасть, больно ударившись о землю коленями.

– Как же ты меня достал! Думал, проклятая стена так никогда и не закончится.

Только после его слов Лазовский обратил внимание на широкий, почти в метр, пролом. Хитрый Сноходец его обманул. Заморочил голову взглядом, а потом воспользовался замешательством. Сволочь!

– Смотри, гад!

Помощник Кардинала, не выпуская локтя Артема, поднял с земли камень и с силой швырнул на дорогу. Точно над кладкой булыжник увяз в возникшем из ниоткуда тумане, замер на мгновение, а затем с треском вылетел обратно облаком невесомой пыли.

– Тебя бы вот так же припечатать, чтобы бегать неповадно было, – проворчал Тагир и, выкрутив Артему руку, заставил встать. – Пошли. Где‑то впереди Врата, так что ногами пошустрей шевели.

– Откуда ты знаешь? – спросил Лазовский, скривившись, и тут же вскрикнул: – Полегче, больно же!

– Чую! – прошипел Тагир и грубо погнал пленника вперед, хотя нажим на руку все‑таки ослабил. С Артемом он старался больше не разговаривать, ограничиваясь ругательствами и грубыми понуканиями.

– Кардинал все расскажет. Если захочет! А от меня отстань.

Лазовский и отстал. Внутри крепло ощущение, что Сноходца злить не стоит. Было в нем нечто такое, от чего рука сама начинала искать нож, а еще лучше пистолет. Он шутки шутить не будет.

От полного странностей тракта они направились в сторону двух холмов со скрюченными деревцами на пологих вершинах. Среди почерневших стволов мелькали тени, дрожал воздух. Артем через плечо оглянулся на Тагира:

– Делай со мной, что хочешь, но я туда не полезу!

– Надо будет – полезешь.

Обошлось. Злополучные холмы они обогнули и вышли к высокой трехуровневой башне‑зиккурату из красного камня. Древнее строение когда‑то давно выдержало серьезный штурм. В стенах зияли провалы, в центре через все уровни проходил огромный вертикальный пролом, будто после удара чудовищной секирой. Вся земля вокруг обратилась в спекшуюся от жара стекловидную массу. И наступать на нее совсем не хотелось.

– Иди, нечего смотреть! – Тагир давно отпустил Артема, и тот просто шел впереди. Как собака по минному полю, с тем лишь отличием, что он опасности не чуял. Вот и теперь Лазовский первым ступил на поле давней битвы.

Каждый шаг по выжженной земле отдавался хрустом и тихим позвякиванием. Шум сильно нервировал Артема, заставляя сдавленно чертыхаться. Если какая‑нибудь любопытная тварь из местных заинтересуется звуками… Нет, о таком лучше не думать. Пусть Тагир с Росомахами наловчился управляться, но ведь всем в глаза не посмотришь. Пока с одной будешь разбираться, вторая тебе башку откусит.

Провалившись в землю по колено, Лазовский не сразу понял, что произошло. Просто вдруг потерял равновесие и рухнул вперед, от удара раскровянив ладони. Попытался встать, а не вышло. Правая ладонь начала погружаться в россыпь стекловидных нитей и кристалликов, точно в зыбучий песок. Десяток секунд бестолковых метаний, и Артема затянуло уже по пояс. Рухнув на живот, он зашарил левой рукой в поисках опоры. Да что же это такое? Ни кустика, ни корня крепкого… А погружение пусть и замедлилось, но совсем не остановилось.

– Черт, черт!!

– Заткнись и ремень хватай!

В ладонь ткнулась металлическая пряжка, и Лазовский намертво сжал пальцы.

– Крепче держись.

Сильный рывок едва не выдернул руку из сустава, заставив Артема застонать. Ловушка не отпускала. Упав на спину, Тагир тянул и тянул, упираясь ногами, помогая себе громкими матюгами. Сантиметр за сантиметром Артем начал выбираться на твердую почву. Извиваясь всем телом и помогая освободившейся правой рукой, он все‑таки вырвался из стеклянного плена и рухнул рядом со спасителем.

Оглянувшись на коварную западню, он увидел узкую трещину с курящимся над ней дымком. Затем раздался тихий вздох, и каменная пасть закрылась.

– Ч‑черт!! – повторил Артем потрясенно.

– Ладно, пойдем. Чего разлегся? – грубо оборвал его Тагир, вставая. Лазовскому показалось, что у того трясутся руки. – И ты это, дальше‑то под ноги смотри.

На выразительный взгляд Артема он не обратил никакого внимания. Бормоча под нос ругательства, Тагир накинул ему на кисть ременную петлю.

– Если опять провалишься, то вытащу.

– Второй раз может и не повезти…

– А что ты предлагаешь? Здесь заночевать? Или, может, вообще жить остаться? А, не знаешь, что сказать… Тогда дальше топай.

Обогнув вновь ставшую невидимой ловушку по широкой дуге, они продолжили путь. После пережитого Артему всюду мерещились ловко замаскированные ловушки, и он едва переставлял ноги. Да и для Тагира местные хитрости стали сюрпризом, вон как лоб хмурит.

То, что они поднимаются в гору, первым заметил Лазовский. Оптическая иллюзия успешно это скрывала, но против фактов не пойдешь. Ноги ощущали нагрузку, дыхание сбивалось, и плевать, что глаза упрямо твердят: равнина кругом, равнина. Врут они, как пить дать, врут!

Открытие Артема заставило обоих остановиться.

– Может, повернем обратно, а? Если вблизи с башней такое творится, то что тогда внутри происходит?! Нам ведь внутрь?

– Внутрь… Да откуда я знаю? – озлился Тагир. – Нам в ту сторону, и все, понятно?!

Как тут не понять. Артем раздраженно дернул плечом и впервые в жизни пожалел, что не курит. Сейчас бы затянуться крепкой до дури сигаретой, унять пошаливающие нервы. Ведь и подумать не мог, будто когда‑нибудь его потянет к табаку, а вот поди ж ты…

На первый скелет они наткнулись случайно. Тагир огибал оплавленный камень и едва не споткнулся о выбеленный временем костяк. При жизни его владелец походил на человека весьма отдаленно. Слишком длинные фаланги пальцев, лишние суставы, костяные наросты на черепе, пара лишних ребер, почти двухметровый рост и чересчур тонкие кости. Точно не человек! И никаких переломов, трещин. Просто лег отдохнуть неизвестный путник, задремал, да так и не проснулся.

– Только этого еще и не хватало… – протянул Артем, присев на корточки перед чужими останками.

– Не вздумай трогать!

Тагир ему едва по рукам не ударил. Обжегшись на молоке, он решил дуть и на воду, предпочитая изучать старые кости издали. Мало ли, чем черт не шутит, вдруг очередная ловушка! Или это Артем слишком безрассуден?

Жаль, но ничего интересного они не нашли. Кости, они и есть кости. Поудивлялись, покачали головами и дальше пошли. Они ж не палеонтологи, которые из‑за черепушки миллион лет как сдохшего динозавра с ума от радости сходят.

Дальше находки пошли одна за другой. Черепа, руки, ноги, ребра, какие‑то совсем уж непонятные осколки… Кто‑то здесь однажды неплохо повеселился. Весь вопрос насколько давно произошло сражение. То, что это было именно сражение, Артем не сомневался ни на минуту.

Поначалу они еще останавливались, но потом плюнули и дальше шли, уже не обращая внимания на подобные глупости.

Скелет четырехрукого гиганта, возникший у них на пути, стал полнейшей неожиданностью. Артем не знал, что чувствовал Тагир, но сам он никак не мог привыкнуть к здешним оптическим аномалиям. Идешь себе спокойно, идешь, хорошо и ясно видишь дорогу, а потом вдруг раз, и на следующем шаге все вокруг поменялось. Справа – пропасть, слева – гора, а впереди гадость, вроде стаи Гончих, что стоит и в предвкушении на тебя облизывается!

В отличие от всего виденного ими раньше, скелет не лежал, как и положено всякому уважающему себя скелету, а стоял. Будто статуя. Высокая, трехметровая, если не выше, статуя с задранными вверх когтистыми лапами и черепом с раззявленной в немом крике пастью. От фигуры веяло мощью и неприкрытой угрозой. Так и кажется, что в каждой лапище по невидимому молоту зажато, а лежащие кругом останки – результат его трудов. Одна беда, вкус победы ощутить гигант не успел. То ли последний удар врагов пропустил, то ли еще какая‑то причина нашлась.

– Как кости‑то держатся… Будто на веревочках.

– Забудь. Стоит он и стоит. Если остальные ребята спокойные, то от этого такой жутью веет, что все нутро переворачивает. Не простой смертью он умер, ой не простой.

Пришлось согласиться с Тагиром. Артем и сам ощущал необычное дрожание где‑то внутри, смутное беспокойство, но отнес его на предмет усталости и собственной впечатлительности. Может и зря.

От скелета они уходили быстрым шагом, часто оглядываясь и стыдливо пряча глаза. Вроде взрослые мужики, но каждому казалось, что останки давным‑давно погибшего великана вот‑вот оживут. Шевельнется гигант, разомнется, похрустит суставами, а потом вспомнит былое и припечатает парочку путников чем‑нибудь действенным из своего невидимого арсенала. Слишком уж обстановка таким мыслям соответствовала.

Зря боялись. До зиккурата дошли мирно и спокойно: никто не тревожил, не встречались коварные ловушки, не выскакивали из ниоткуда пугающие загадки. Но напряжение не отпускало. Артем, наоборот, теперь каждую секунду ожидал чего‑нибудь этакого, жуткого и невообразимо опасного. Внутренности скрутило в тугой ком, подгибались колени. После встречи с Серебрянкой психика Лазовского вообще выделывала странные коленца. Он то шел, непривычно уверенный в себе, преисполненный сил и злого задора, а то срывался на истерику. Ему бы надежную берлогу найти да отлежаться хорошенько. Разобраться в себе, понять, что и как с ним произошло, какой такой зверь поселился в сознании, чего хочет. А он забрался неизвестно куда и покорно выполняет команды бандита. Глупо. И занесла ведь нелегкая.

У подножия центральной лестницы, ведущей на верхние ярусы, Тагир приказал остановиться. Вертя головой из стороны в сторону, он напомнил Артему собаку, нюхающую ветер. Наконец, выругавшись, Тагир недовольно сплюнул и махнул вперед: мол, наверх давай, чего встал. И сам на этот раз пошел первым. Шаг, еще шаг. Как бы там ни было, но строили лестницу явно не для человека. И без того скошенные ступени отличались друг от друга высотой и шириной, никак не давали приноровиться к восхождению, заставляя продумывать каждый шаг.

Подъем стал для Артема очередным испытанием. Страх перед высотой не позволял оторвать взгляда от ступеней. А ну как споткнешься?! Поручней нет, если упадешь, то так до самой земли катиться будешь. Тут головой по сторонам не повертишь. Оставалось смотреть на красные в розовых прожилках камни под ногами да мечтать дойти до вершины.

– Пришли, кажется, – неуверенно бросил Тагир. – Врата где‑то здесь…

Артем чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы Тагир говорил с большей твердостью. С высоты второго яруса земля внизу казалась пугающе маленькой, и переживать теперь уже спуск Лазовский не собирался. Сбросив покрывала очередных иллюзий, зиккурат поражал своими циклопическими размерами. Самое место для четырехруких гигантов.

Помощник Кардинала потоптался на месте и зашагал к ближайшему пролому в стене. Неровная дыра в кладке смотрелась пастью кровожадного демона, поджидающего незваных гостей. Кто знает, что за ужасы таятся внутри?

– Тагир, а у тебя фонарь есть? – забеспокоился Артем. Неловко улыбнувшись, пошутил. – А то я в темноте вижу как‑то не очень…

– Ничего, на ощупь пойдешь.

На изучение яруса тратить время они не стали, сразу нырнув внутрь зиккурата. Переступив через несколько расколовшихся плит, поднырнув под упавшую балку и обойдя вдоль стены трещину в полу, они оказались в длинном коридоре. Тьму разгоняло тусклое свечение мелких кристаллов, усеивающих потолок.

– Не пойму, здесь на стенах роспись какая‑то, что ли…

Артем подскочил к стене и принялся смахивать ладонями пыль. В носу немедленно засвербело.

– Оставь! – деловито потребовал Тагир.

– А вдруг здесь что важное? Схема яруса или еще что полезное?

Ответа Артем не дождался. Тагира не интересовали местные достопримечательности, он лишь на секунду замер и повернул направо. Пришлось догонять. Глядя на напряженную спину спутника, Лазовский устыдился собственного любопытства. Нашел время картинками любоваться! Увидел следы краски и забыл обо всем на свете. Одно слово – художник.

Самобичеванием Артем занимался недолго. До первого поворота. Где выяснилось, что загадок внутри башни ничуть не меньше, чем снаружи. Увиденное Тагир прокомментировал коротким и емким словом, а Лазовский ошеломленно присвистнул. Дальше коридор неведомым образом перекручивался, превратив левую стену в потолок, а правую – в пол.

– Иди‑ка сюда…

Резко развернувшись, Тагир сгреб Артема за шею и втолкнул внутрь странной аномалии. Тот с криком упал вперед, растянувшись на животе.

– Как самочувствие?

Насмешливый голос заставил Лазовского перекатиться на спину и сесть. В глубине души возникло желание набить подлецу морду, но Артем постарался выкинуть дурацкие мысли из головы. Не сейчас. Не то место и время, да и силенки пока не те.

– Нормально… – Вид Тагира, наклоненного под углом к полу, развеселил Артема. Глупо ухмыляясь, он встал и отвесил шутейный поклон: – Милости просим.

Момент перехода он опять не заметил. Вот Тагир еще стоит в той части коридора, а теперь вдруг уже довольно скалится в этой.

– Забавно, – хмыкнул тот и двинулся дальше. Будто каждый день с подобными странностями сталкивается. Пижон.

Таких повернутых коридоров им встретилось еще два. И каждый раз Тагир посылал вперед Артема, предпочитая не рисковать. За какие‑то полчаса‑час он ухитрился угробить последние ростки симпатии, проклюнувшиеся было в душе Лазовского.

Первую развилку они проскочили, почти не заметив. Тагир сразу же повернул налево, выбрав уходящий вниз коридор. Никаких других дверей или проходов им не встречалось, даже росписей на стенах Артем больше не замечал. Словно не внутри огромной крепости блуждают, а в горных пещерах. Лишь выйдя ко второй развилке, они наткнулись на статую демона. Рога, клыки, когти… Ничего нового, но резчику удалось сотворить его по настоящему реальным. Монстр стоял в глубокой нише, и потому Артем заметил его, лишь оказавшись совсем рядом. Сдавленно зашипев, Лазовский отшатнулся, зачем‑то прикрываясь руками. В чувство его привел издевательский смех Тагира. Тот если и испугался, то страх умело скрывал. Артем ощутил, как предательски заалели уши. Захотелось немедленно провалиться от стыда сквозь землю.

– А вот и метка. – Душевные терзания спутника Тагира совсем не интересовали. Он склонился над небольшим каменным выступом и теперь очищал его от пыли.

– Метка? – глупо повторил Артем.

Недовольно на него покосившись, помощник Кардинала ткнул пальцем. Лазовский заглянул к нему через плечо и разглядел вытянутый овал, перечеркнутый вертикальной полосой с полумесяцем ближе к вершине. Знак был словно не вырезан, а выжжен в камне. Ни одного скола или трещины, все линии идеально ровные. Так сходу и не поймешь, как его на стену нанесли.

– Точно она. Значит, теперь идем направо…

– Ты же говорил, что чувствуешь дорогу? – не смог сдержаться Артем.

– Дурак! Не дорогу, а Врата. И сейчас могу сказать, они где‑то там, – Тагир махнул рукой куда‑то вниз. – А вот как до них добраться, какой путь выбрать… даже не представляю. Вот и приходится прибегать к подсказкам местных хозяев. Хорошо хоть Кардинал как‑то про них рассказывал.

Больше он ничего пояснять не стал, направившись вглубь выбранного коридора… Позже они нашли немало таких знаков. Всякий раз, когда от Тагира требовалось сделать выбор, он искал метки. Такая осведомленность изрядно злила Артема. Всегда неприятно ощущать себя полной бездарностью, знающей об окружающем мире столь возмутительно мало…

Чем глубже они спускались, тем более разветвленными становились коридоры, чаще встречались статуи всевозможных страшилищ и уродцев. Начали попадаться запертые каменные двери, не поддающиеся напору Артема и Тагира. Впрочем, они не слишком‑то и усердствовали. У обоих давно уже сводило от голода желудки, и им было не до археологических изысканий. Скорей бы добраться до цели! О том, что они могут отсюда и не выбраться, заблудившись в лабиринте переходов, оба старались не думать.

Пройдя через несколько небольших пустынных комнат, они попали в огромный зал. На полу остались следы креплений каких‑то непонятных агрегатов или даже машин, в самом центре потолка на толстых цепях висел чудовищных размеров матовый шар. Артему стало жутко при мысли, что эта громадина свалится вниз.

Пока Лазовский глазел по сторонам, Тагир успел стремительно обежать зал и теперь растерянно замер у неровной дыры в полу. Оттуда тянуло холодом и сыростью.

– Нам туда? – уточнил Артем.

Нырять в неизвестность совершенно не хотелось. Бог его знает, куда ведет этот провал, что там внизу и удастся ли вернуться обратно!

– Ты видишь другую дорогу? – огрызнулся Тагир. – Не‑ет?! Тогда как, сам полезешь или помочь?

– Какая же ты сволочь!.. – с чувством ответил Лазовский, присаживаясь на корточки у самого края колодца.

– Да ладно, не дрейфь! Я тут прикинул, выходит, что это скорей не колодец, а наклонный желоб. Так что спустишься без особого риска. Как на дне окажешься – крикни. Я следом пойду.

Стратег. Послать бы тебя к такой‑то матери! Артем ощутил внезапную вспышку звериной злобы. Захотелось схватить Тагира за шкирку и со всей дури припечатать башкой о камень. А потом еще раз и еще!.. Тяжело задышав, Лазовский вытер вспотевший лоб. Да что же это с ним творится‑то?!

Почуявший неладное Тагир настороженно отступил на шаг.

– Есть возражения?

– Нет, – прохрипел Артем и ногами вперед прыгнул в темноту колодца. Еще чуть‑чуть, и он бы ввязался в драку.

Ступни больно ударились о наклонную стенку. Неловко упав на бок, он поехал вниз, набирая скорость. Почти сразу до подмышек задрались куртка с футболкой, оголив спину. Мелкие камни в кровь раздирали кожу, рвали одежду. Прикрывшись руками, он пытался защитить хотя бы лицо.

Артем не успел по‑настоящему испугаться, как уже пробкой выскочил в полутемном зале. От удара об пол перехватило дыхание, и к тому же он ухитрился прикусить язык.

– Прибыл, – простонал он, медленно вставая. – Осталось дождаться комитета по встрече.

Из дыры с криком вывалился Тагир, почему‑то решивший не ждать условленного сигнала. И ему не так повезло, как Артему. Он ухитрился где‑то распороть бедро, да к тому же очень неудачно упал, вписавшись лбом в кусок каменной плиты на полу.

– Дьявольщина! – Тагир скрючился на полу, обхватив руками голову. – Пропади он пропадом, этот зиккурат и его строители!!!

Запал ярости Лазовского успел иссякнуть, и он смотрел на Тагира со смесью удовлетворения и страха. Ранение высокомерного бандита не могло не радовать. Не одному же Артему страдать. Однако, увеличивающееся у того на левой брючине темное пятно, пугало. И страшно ведь не за жизнь Сноходца, страшно остаться одному.

– Кто так строит?! Кто так строит, я спрашиваю?! – продолжал разоряться Тагир, оставив в покое голову. Лазовский разглядел у него на лбу здоровенную шишку с ссадиной посередине.

– У тебя бедро…

– Что?.. А… Ерунда! – отмахнулся Тагир, прижимая ладонь к ране на ноге. Артему показалось, будто его руку окутала дымка, но видение сразу исчезло. – Вот и все. И не о чем тут думать.

Помощник Кардинала легко поднялся и пару секунд постоял, прислушиваясь к ощущениям. Наконец, удовлетворенно кивнув, как ни в чем ни бывало, принялся изучать зал.

Да проймет тебя хоть что‑нибудь? Артем окончательно понял, что истово завидует Тагиру. Легкости, с которой он шагает по жизни, склонности не унывать перед трудностями и… всегда побеждать, добиваться желаемого. Такие нигде не пропадут. Лазовский хотел быть таким же.

Зал оказался небольших размеров. С гладкими полированными стенами и красивым геометрическим узором вокруг испускающих свет шаров на потолке. Похоже, они спустились на ярус, которому неизвестные строители башни уделили больше внимания и постарались хоть как‑то украсить. Совсем рядом с лазом обнаружился заложенный огромными блоками проход, а прямо напротив него вырезанные из камня ворота с одной расколотой створкой.

– Смотри! – Внимание Артема привлекло необычное мельтешение вокруг упавших на пол капель крови Тагира. Десятки, если не сотни черных точек кружили над уже успевшими подсохнуть пятнами.

– Чертовщина какая‑то. Мошки, что ли?

– Не похоже…

Артем успел уяснить, что все странное – чаще всего опасное, и теперь прикидывал, сможет ли вернуться назад тем же путем, каким попал сюда. Выходило, что не сможет.

Тем временем точки исчезли, зато пришла в движение сама кровь. Пятна резко потемнели, приобрели маслянистый отлив, а затем одним стремительным броском слились в небольшой шарик. Матерящийся Тагир попытался раздавить его ногой, но не успел. Тот внезапно сорвался с места, докатился до ворот и растворился в куче серого песка рядом. Пока они пытались понять, что к чему, из лаза выкатилось еще с десяток таких же шариков, повторив судьбу первого. Над песком заплясали язычки призрачного пламени, появились струйки дыма.

Неожиданно Тагир сорвался с места и уже на ходу крикнул:

– Бежим!

Он проскочил мимо занимающегося костра, перепрыгнул через пару обломков и нырнул в проход. Артем старался не отставать, лишь на секунду задержавшись в дверях. В белом прозрачном пламени просматривалось длинное тело с зубастой пастью и множеством мелких лапок вдоль туловища. Увиденное заставило Лазовского сначала догнать, а потом и перегнать Тагира.

– Куда несешься?

– Там в огне к‑какая‑то… тварь появилась…

Больше попыток остановиться Тагир не делал, даже начал поторапливать быстро уставшего Артема. Промчавшись через два зала, заставленных статуями уже знакомых им рогатых демонов, еще не виданных крылатых воинов с серповидными мечами и каких‑то кривоногих карликов, они выскочили на площадку перед высокой аркой. Ее поддерживали статуи двух гигантов в латах и с огромными мечами. На лицевых пластинах шлемов отсутствовали прорези для глаз.

– Куда ж это нас занесло‑то? – задыхаясь и поминутно оглядываясь, поинтересовался Артем. Откуда‑то из‑за спины донесся оглушительный рев и, почти сразу, грохот падающих камней.

– Осталось совсем немного. Мы уже близко.

Стоило проскочить через арку, как они тут же оказались в настоящем каменном лесу. С потолка свисали сталактиты, на полу возвышались конусы сталагмитов.

Громкое «кар‑р!» заставало Артема повернуть направо. На невысоком известковом столбе сидел ворон и сосредоточенно чистил перья.

– А ты что здесь делаешь?!

– Ты это о чем? – недоуменно поинтересовался Тагир, встав рядом.

– Да о вороне. Всюду за мной летает, гад, и пакостит… – Лазовский указал на птицу рукой. Ворон прервал свое занятие и посмотрел на него как на предателя.

– Болван, здесь никого нет! – рявкнул Тагир. – Сейчас не время сходить с ума, ясно?!

Снова донесся злобный рев.

– Так, вперед, вперед! Пшел!!! – Бандит толкнул Артема в спину и сам рванул вглубь каменного сада.

Под ногами захлюпала вода. Похолодало. Тагир опередил Артема метров на пять, даже не собираясь его ждать. И плевать, что спутник далеко не спортсмен, к тому же истощенный скитаниями после Переноса. Хочешь жить – беги!

Накатила волна тумана, скрыв их почти по пояс. В какой‑то момент Лазовскому начало казаться, будто он мчится сквозь тучу. Только молний не хватает. Где‑то далеко впереди зажглись огни, и Тагир прибавил скорости.

– Погоди, – заорал Артем, и одновременно в зале прозвучал лютый рев. Монстр из призрачного костра их все‑таки догнал.

У Лазовского открылось второе дыхание. Поскальзываясь на невидимых в тумане камнях, спотыкаясь о невысокие сталагмиты, он несся вперед, забыв обо всем. Артем почти догнал Тагира, когда справа раздалось злорадное карканье. Видимый одному ему ворон присоединился к беглецам. Любопытные галлюцинации нынче пошли!

Свечение усилилось. В воздухе закружились сотни и тысячи огненных мотыльков, испускающих мягкое приятное сияние. Кожу начало ласково пощипывать, прогоняя усталость. Захотелось сбавить шаг и просто идти, прикрыв глаза и наслаждаясь чудом.

Кар‑р! Мерзкая птица долбанула клювом прямо в лоб, заставив вскрикнуть от неожиданной боли. Наваждение пропало. Чтоб тебя! Впереди что‑то кричал ставший полупрозрачным Тагир, а ворон отлетел в сторону. Точно ко второму заходу готовится. Не сбавляя шага, Артем оглянулся и… со сдавленным воплем отшатнулся влево. Вместо надоедливого пернатого он увидел рядом с собой оскаленную пасть. Нога подвернулась, и он начал падать на спину, словно в замедленной съемке наблюдая приближающегося монстра.

Почти трехметровое туловище с множеством шевелящихся коротких лапок под брюхом, огромная голова с оранжевыми блюдцами глаз и клыкастой пастью – тварь вызывала омерзение и ужас. Сквозь тело просвечивали ближайшие сталагмиты, но Прозрачником зверь не был. Позже Артем никак не мог объяснить этой своей уверенности, однако знал точно, что это чудище со Зверьми Изнанки не состоит даже в отдаленном родстве. Перед глазами мелькнула картинка, как вот такой же вот монстр, только облаченный настоящей, а не иллюзорной плотью, прожигает в полу длинный тоннель и вырывается в зал с заваленным проходом. Мелькают разноцветные вспышки, и туша осыпается кучей пыли…

Спиной разорвав пелену тумана, Лазовский упал в воду. И если раньше она даже не скрывала кроссовок, то теперь он словно рухнул в глубокий ручей. Хватанув воду раскрытым ртом, закашлялся и в панике замолотил руками. Выплыть никак не удавалось. Со всех сторон окружила тьма, стало непонятно где верх и где низ. Легкие уже разрывало от судорожного желания вздохнуть, когда он все‑таки вырвался на поверхность…

Артем долго и мучительно выкашливал воду из легких, пару раз его вырвало желчью. Монстр, Тагир и врата в Сосновск оказались забыты до той поры, пока в голове не просветлело, и он не смог нормально соображать. Где все, где этот… призрак? Об отсутствии последнего он не слишком‑то и сожалел, но все‑таки. И что, черт побери, случилось?!

Артем затравленно огляделся.

Он стоял на коленях в жидкой грязи среди корней гигантского дерева, опираясь на гнилую корягу, а вокруг шумел лес. Шелестела листва в недостижимых кронах, где‑то вдали рычало и переругивалось местное зверье. Сильно пахло болотом. Сердце кольнула игла ужаса. Все‑таки ухитрился перенестись, покинул мир башни‑зиккурата! Это он ощущал необъяснимо ясно и четко, но вот где оказался… Один, в джунглях, без шанса вернуться назад.

Отчаяние захлестнуло Артема, и он начал колотить по дереву кулаками, ругаясь и крича.

Глава 5. Друзья и враги

Глава 5

Друзья и враги

Сражение у стен котельной заставило Захара впервые за последние месяцы испытать чувство правильности происходящего. Рядом стоят друзья, впереди – враги, и незачем больше ломать голову, выбирая на какую сторону встать! Такие соображения привносят в жизнь уверенность в завтрашнем дне, даже несмотря на риск погибнуть от чужой пули или удара клинка. Но еще сильней греет мысль, что бой – это испытание, после которого он станет своим среди воинов Хмурого. Пролитая вместе кровь свяжет с отрядом крепче иных цепей…

Разгоряченный схваткой, Захар не слишком запомнил дорогу к базе Кардинала. С улицы Гаркушева вроде бы перешли на Зегеля, потом свернули налево, миновали заросли кровавника, обогнули небольшое болотце и оказались у арки из белого мрамора… Да, арку забыть сложно! Шесть резных колонн поддерживают невесомый свод из ажурных каменных кружев. Мраморный пол, точно сверкающей изморозью, испещрен загадочными узорами. Сверху свешиваются гирлянды каменных цветов. Безумно красивое, преисполненное изящества строение словно сошло со сказочной картинки. Такому нет места в нынешнем Сосновске, да и в том, в прошлом, тоже. Слишком чуждо, слишком непохоже на творения человеческих рук. Не наше оно, не земное.

Трое бойцов во главе с молчаливым Георгием принялись обшаривать местность. Арка чересчур приметна. Если вдруг кто надумает устроить засаду, то лучше места не найти. Дымов с Вадимом и Захаром укрылись за вывороченным из земли валуном. Рядом положили тело погибшего в схватке парня – ни у кого и мысли не возникло бросить его на дороге. Люди Кардинала своих не оставляют?! Достойно, очень достойно.

Ненахов сидел спокойно, приводя мысли и чувства в порядок, а вот его новые спутники работали. Здоровяк‑оборотень, состоявший при Кардинале кем‑то вроде телохранителя, привычно бдил, шевеля удлинившимися ушами и по‑собачьи нюхая воздух. Его командир просто уселся на землю, поджав под себя ноги и прижав ко лбу серебристую пластинку. Но за неподвижностью Хмурого угадывалось нечто действительно пугающее, от чего по спине бегали мурашки и топорщились волосы.

– Все спокойно, – наконец бросил Кардинал, открывая глаза. Вадим расслабленно вздохнул и привалился спиной к камню. Командиру оборотень верил безоговорочно. Вскоре вернулись остальные, подтвердив слова Хмурого.

«Прямо колдун какой‑то!» – устало удивился Захар.

Кивнув непонятно чему, Дымов поправил скрывающую лицо маску и скрылся под аркой, на ходу доставая из кармана обыкновенный школьный мел. Открывать двери в убежище он предпочитал сам.

Меж колонн возникло густое как кисель марево, и бойцы начали торопливо подниматься под каменный свод, скрываясь за пеленой тумана. Вадим шел последним, осторожно подталкивая робеющего Захара.

«Да что ж это за чертовщина‑то кругом, а?» – тоскливо восклицал Ненахов, медленно переставляя ноги. Неизвестность страшила.

Новые товарищи почему‑то называли проход Вратами, хотя гораздо больше он походил на тропу. Окутанную непроницаемой пеленой тумана тропу, соединяющую арку с кругом камней в потайном «карманном» мирке. Ошеломленный происходящим, Захар не успел ничего как следует разглядеть. Он просто вошел в таинственное облако, сделал несколько шагов и оказался на островке спокойствия, лишенном тревог и волнений остального Сосновска…

Две пятиэтажки, пара гектаров земли, десять метров дороги, перевернутый ларек. Не ахти какое богатство, но зато с одним неоспоримым достоинством – попасть сюда может лишь тот, кто владеет секретом прохода. Собственная тихая заводь, защищенная от происков врагов и завистников, надежный приют и неприступная крепость. Сказка!..

Пока Захар разбирался с впечатлениями, остальные разошлись по своим делам. Его терпеливо дожидался один Вадим.

– Пойдем, покажу твою комнату. Мест хватает, так что подберем вариант получше, – подмигнул оборотень. – Остальным тебя представим вечером, после похорон. Пока же посидишь, отдохнешь, наберешься сил.

Они направились к ближайшей пятиэтажке. По ту сторону Врат еще во всю сияло солнце, угрожая ожогами и незаживающими язвами для чувствительных Меченых, здесь же все иначе. Свет лился пусть и сверху, но привычного огненного шара на небе не наблюдалось, будто светился сам воздух. Внезапно заинтересовавшись, Захар повертелся на месте, отыскивая тень. Нашел, да не одну, а целых четыре штуки. Чудно! Вадим лишь понятливо усмехнулся его телодвижениям.

У входа в подъезд на лавке сидела женщина лет сорока и сосредоточенно строгала ножом короткий колышек. Рядом лежали уже штук шесть готовых. Услышав шаги, она подняла голову, сдула упавшую прядь и хмуро поздоровалась.

– Лариса Болдырева… Стерва, каких поискать, но один из лучших наших охотников… Знаешь, бывает у людей к чему‑то талант. Кто‑то на пианино умеет, кто‑то поет лучше всех, а вот у нее с охотой на зверье на зависть мужикам получается! И ведь не Меченая она, нормальная. Если остался здесь кто нормальный, конечно, – вполголоса рассказал Вадим, поднимаясь по лестнице.

– А до Переноса она кем была? – заинтересовался Захар, заработав недовольный взгляд телохранителя Кардинала.

– Здесь не любят таких вопросов… Все ведь на нервах. Близкие там остались, родные… Нечего раны бередить! Есть здесь и сейчас, а о прошлом забудь.

– Понял, учту.

Вадим недоверчиво хмыкнул, но все же сказал:

– Правда, про Ларису я знаю. Учителем начальных классов она в школе была. Боюсь, тяжело ее ученикам приходилось, очень тяжело. Да и ты поостерегись. Она любит… везде свои порядки наводить.

Остановились на пятом этаже перед едва прикрытой обшарпанной дверью.

– Заходи, хозяин. С новосельем тебя.

– А здесь что, двери на замок не принято закрывать? – оглянулся Захар, переступив порог.

– Почему это? Только в тех квартирах, где не живет никто. Ключи на полочке справа поищи, там их где‑то видел… В общем‑то, ладно, ты пока обживайся, а я пошел.

Вадим спустился на пару ступенек вниз и остановился.

– Ты извини, но на обед мы опоздали. Потерпи до вечера. И это… не забудь – все удобства во дворе! Здесь водопровода нет.

Притворив за собой дверь, Захар потянул носом запахи чужого дома. Ничего, вполне терпимо. Зачем‑то заглянув в ванную с треснувшим зеркалом напротив входа, он через зал прошел в спальню и посмотрел в окно. Ничего особенного: заросший травой пустырь, искореженный остов машины (и не разберешь какой!), серая хмарь границы «кармана» вдали. Из приоткрытой форточки донесся визгливый женский голос, отчитывающей какого‑то бедолагу. Идиллия!

Хмыкнув, Захар прошел обратно в гостиную и плюхнулся на диван. С наслаждением вытянув ноги, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Надо же так устать! Впрочем, здесь не надо бояться хищников или тварей похуже, а до вечера времени полно. Можно и отдохнуть, а все случившееся он как следует обдумает и разложит по полочкам потом…

– Ты уж извини, земляк, если помешал, но…

Захара словно подбросило мощной пружиной. Он и сам не заметил, как оказался на ногах, выпустив когти и шипя, точно рассерженная кошка. Кажется, у него начали вырабатываться новые рефлексы!

– Ты кто такой?! – Хотелось добавить еще и «что делаешь в моем доме», но Захар вовремя опомнился. Рано ему на свой дом претендовать.

В дверях стоял долговязый, под два метра, парень лет восемнадцати‑девятнадцати. Крупный нос, грубо очерченные скулы и квадратный подбородок. Не красавец, факт!

– Я, дружище, в гости зашел. Пусть живу в соседнем доме, да только как узнал, что Кардинал новенького привел, не удержался. Решил нанести визит вежливости. Не возражаешь ведь, а? – Не дожидаясь ответа, он неторопливо вошел внутрь и уселся на диван. Сдернув потертую бейсболку и пристроив ее рядом, протянул Захару руку: – Держи пять! Меня Олегом кличут, а тебя?

Ненахов даже опешил от такого напора. Со столь неприкрытым нахальством ему встречаться еще не приходилось.

– Здравствуй… Я – Захар, – представился он, читая надпись на черной футболке Олега. Надо же, в наглости счастье! И счастья этого в пришельце хоть отбавляй.

Олег весело осклабился и щелкнул по сильно выделяющемуся кадыку.

– Отметить знакомство не желаешь? А то у меня есть… – гость достал из заднего кармана джинсов плоскую фляжку.

– Что‑то не хочется… – хмыкнул Захар, брезгливо разглядывая длинные засаленные волосы Олега.

Гость пожал плечами и присосался к горлышку. Борясь с желанием схватить пришельца за шиворот и пинком спустить по лестнице, Захар придвинул к пыльному шкафу продавленное кресло и устроился поудобней. Ноздри противно щекотал запах дрянной браги.

– Ну? – поторопил он Олега. – Сам понимаешь: устал как черт. Языком еле ворочаю.

– Да не вопрос, дружище, – сипло сказал тот, вытряхнув в рот последние капли. – Я ж чего заглянул‑то? Сказать, что как скучно станет, то всегда ко мне можешь зайти! Второй подъезд третий этаж. Как увидишь самую ободранную дверь, так то моя!

Не сомневаюсь, подумал Захар, пряча раздражение за кривой ухмылкой.

– По себе ведь знаю. Тут тихо, мирно, зверья и прочей мерзости нет. После жизни там, – Олег махнул рукой в сторону окна, – здешнее спокойствие такую тоску нагоняет, что выть охота. А у меня на такой случай бражка всегда имеется. Если же есть что выпить, то закуску мигом организуем!

Гость широко зевнул, даже не подумав прикрыть рот рукой. Захар поморщился и нетерпеливо встал. Нельзя начинать знакомство с новым домом со скандала, но если этот пацан немедленно не уйдет, то он за себя не ручается. Видно, у Олега талант выводить людей из себя.

– Все понял! Уже ухожу, – сообщил парень, глуповато улыбнувшись. Напялив дурацкую бейсболку, он панибратски хлопнул Захара по плечу. – Бывай, дружище! В общем‑то, если что… буду рад.

Резко развернувшись, он затопал к выходу. Запах сивухи перебила вонь давно немытого тела, отчего Захар не удержался и сплюнул на пол. Как можно настолько опуститься?! Сам он хотя бы раз в неделю, но ведро‑другое воды на себя опрокидывал, да и про мыло не забывал.

Хлопнула дверь, но Захар все же решил подстраховаться и закрыл ее на замок. На два оборота. Он просто не хочет никого видеть. Вот такая вот блажь.

– Мне сказали ждать вечера, вот и подожду. Не дай бог, если все здесь, как этот Олег… сплошь наглецы и нахалы. Сорвусь ведь, набью морду!

Неловко повернувшись, он наткнулся на тумбочку и больно ушиб колено.

– Да что это такое?! – заорал Захар и в сердцах жахнул кулаком по провинившемуся ящику.

Загрохотало. На пол посыпалась какая‑то ерунда, оставшаяся от прежних хозяев. В зал покатился необычный черный шар, почему‑то незамеченный ранее. Судя по звуку, он едва ли не каменный. Что за игрушки? Любопытно. Когда Захар только зашел в квартиру, ничего подобного ему на глаза точно не попадалось. Надеясь, что не придется обшаривать все углы, он поспешил следом…

Шар из черного базальта размером с кулак обнаружился под журнальным столиком. Прежде, чем его удалось достать, Захар весь извозился в пыли да вдобавок ко всему хорошенько приложился затылком о крышку стола. Проклятье! Он уже был не рад, что затеял всю эту возню.

Захар повертел добычу в руках: шар как шар. Тяжелый, гладкий на ощупь, приятно холодит кожу. Ничего особенного. Он уже хотел отшвырнуть его в угол комнаты, как в ладонь вонзилась игла холода. Вскрикнув от неожиданности, Ненахов уронил камень. При ударе о пол тот издал противный треск и… осыпался горсткой песка.

Чертовщина какая‑то! Так просто не бывает! Не хрусталь ведь и не фарфор, чтобы так вот сразу, вдребезги. Уже забыв о боли, он присел на корточки и с детским любопытством поворошил остатки шара пальцем. Вроде бы ничего особенного… И Ненахов пропустил момент, когда россыпь песка вдруг обернулась лужицей липкой грязи: отвратительной на вид, источающей жуткое зловоние и разъедающей кожу.

Проклиная все на свете, Захар метнулся к дивану, сдернул скомканное покрывало и принялся ожесточенно оттирать пострадавший палец.

Болван! Неужто не отучился еще от привычки совать руки куда не следует?! – обругал себя Ненахов. Изменившийся Сосновск не терпел небрежности, и как бы вот эта вот черная гадость не обернулась жутким ядом или еще чем похлеще. Раздраженно покосившись на оказавшуюся такой коварной грязь, он внезапно увидел нечто такое, от чего сердце ухнуло в пятки, а на голове зашевелились волосы. Из липкой лужи на полу выбирался паук, здоровенный мохнатый паук! Внушающие уважение жвалы, зловеще поблескивающие глаза, крепкие толстые лапы. На черной мохнатой спине алел рисунок небольшого лабиринта. Каждая его линия по‑змеиному изгибалась, вызывая неприязнь.

Испытывая желание заорать в голос и рвануть куда глаза глядят, Захар начал медленно пятиться назад. Можно, конечно, попытаться раздавить гада каблуком, но лучше не рисковать. Уж больно странно он появился. С таким еще никогда сталкиваться не приходилось…

Внезапно усилилось зловоние, и Ненахов зажал нос левой рукой. Еще немного, и его стошнит! Паук, до того неподвижно стоявший прямо в центре породившей его лужи, дрогнул и припал брюшком к полу. По грязи побежали волны, вздулась и лопнула пара пузырей. Сквозняк донес очередную порцию омерзительного запаха, и… вся черная жижа тоненькими струйками втянулась в тело паука.

Черт! Если раньше шестилапый урод был размером с кулак, то теперь он вырос вдвое. Больше не раздумывая ни секунды, Захар одним прыжком выскочил в коридор и захлопнул створки двери. Подозревая, что тварь эта преграда не остановит, кинулся на кухню.

В ящике? Нет, здесь нет! Или на полках?! Ненахов безжалостно вытряхивал содержимое кухонных шкафов. На пол падали всевозможные коробки и банки, билась посуда, рассыпались специи, по углам разлетались вилки и ложки. Где же, где у них все?!

Ему нужно оружие. Не нож – у него свой болтался на поясе! – а нечто иное, более подходящее. Легкий топорик, например, или молоток для отбивания мяса… Есть! В правом ящике, рядом с духовкой, обнаружились сковороды. И не какие‑нибудь там дорогие алюминиевые игрушки, а старые добрые чугунные сковородки. Судя по слою копоти, каждой лет по двадцать, если не больше.

Захар только и успел схватиться за рукоять одной из них, как от двери полетели брызги стекла, и в коридор ворвался паук. На дальнейшие поиски не осталось времени. Ненахов рывком выдернул находку с полки, скинув заодно и все остальные. От грохота зазвенело в ушах, но он не обратил на это внимание. Паук атаковал! Шустро добежав до входа на кухню, тварь с порога по‑звериному прыгнула на Захара. Замешкайся он, и заработал бы укус ядовитыми жвалами.

Блям! Сковорода встретила гадину в полете, отбросив ее в угол кухни. Она что – каменная?! Устав удивляться, Захар поудобней перехватил рукоять и отбил новую атаку. Затем еще одну и еще. Блям! Блям! Ему казалось, будто он пытается играть в теннис с пушечным ядром вместо мячика. Сковорода так и норовила вырваться из рук, ломило запястья, плечи и шею, а чертов паук и не думал успокаиваться. Только злее становился…

Отбивая новую атаку, Ненахов сделал ошибку. Ударил не под тем углом, и паук упал совсем рядом, посреди россыпи банок со специями. Проклятье! Отскочив к самому окну, Захар с холодком понял, что здесь защищаться будет гораздо сложнее.

Гадина словно поняла его затруднения и сменила тактику. Теперь она медленно наступала, не спуская с него глаз. Шаг, еще шаг… Внезапно паук затрясся всем телом и издал нечто похожее на стон. Отпрянул назад, замер. От передней пары лап тянулись струйки дыма.

Захар уставился на россыпь серых кристалликов, прикосновение к которым вызвало у твари такую реакцию. Соль?! Решение пришло мгновенно. Припав на колено, он с размаху ударил тварь, а потом еще раз и еще. Другой рукой Ненахов нашарил лопнувший пакет и, улучив момент, щедро сыпанул содержимое на раненого паука.

Победа!

…За тем, как бьющееся в конвульсиях тело черной твари рассыпается пеплом, он наблюдал, сидя на табурете. Рядом, под рукой, лежала верная сковорода. В голове роились десятки мыслей. Он не знал, что за мерзость на него напала и как вообще возможно ее существование, не понимал, почему она не в ладах с обычной солью… Впрочем, когда‑нибудь потом он разберется. Обязательно разберется. Гораздо важней выяснить, зачем Олег принес эту мерзость к нему. Ведь он прекрасно помнил, что никакого шара до прихода гостя на тумбочке не лежало!

– Ладно, пока забудем, – решил Захар и, хлопнув ладонями по коленям, встал. Накрыл останки паука кастрюлей и сразу двинул в спальню, зажав сковороду под мышкой. Кажется, без нее ходить по этому «тихому» дому смертельно опасно. Все инстинкты в один голос вопили, что драка без оружия с рассыпавшейся тварью грозила самыми серьезными неприятностями. Будь ты хоть трижды оборотнем! Так он и заснул: в спальне, лежа на кровати, в обнимку с поцарапанной сковородой…

Разбудил его грохот. Пришел Вадим, постучав в дверь с такой силой, словно собрался выбить ее ко всем чертям.

– Открывай давай, Захар! Ты там не помер случайно?!

– Чего орешь? – пробормотал Ненахов, впуская оборотня.

Захару было плохо. Огнем горела кожа, противно ныл палец, которым он так неосмотрительно коснулся остатков загадочного шара. Сон не прогнал усталость, а лишь еще больше измучил. В голове плавали бесформенные обрывки кошмаров: бестолковая беготня, накатывающийся вал тьмы и пауки, сотни и тысячи пауков.

– Так вечер уже, – удивился Вадим. В маленькой прихожей ему было тесно, и он весело поинтересовался: – Может, войдем? Или так и будем в дверях стоять?

Ненахов помрачнел. Пускать кого бы то ни было в квартиру он не собирался. Замучаешься потом объяснять, откуда такой бардак взялся.

– Да ладно, пойдем лучше вниз. Все равно здесь делать нечего!

– А‑а, – протянул Вадим и кивнул на разбитое стекло на полу. – Случилось чего?

– Какой там случилось, просто неудачно открыл дверь в зал. Силенок не подрассчитал, вот стекло и лопнуло. Потом уберу.

Объяснение изрядно развеселило Вадима. Пока спускались по лестнице, он то и дело подсмеивался над Захаром. Мол, ладно бы тот пьян был до изумления, тогда все понятно. А так, на трезвом глазу, разгромить вверенную жилплощадь…

«Знал бы ты, какой там в действительности сейчас разгром!» – мысленно воскликнул Ненахов, натянуто улыбаясь шуткам старшего оборотня.

– Ты Олега случайно не знаешь, а? – поинтересовался он, желая сметить тему разговора. – Во втором доме живет. Молодой такой парень…

– Почему не знаю? Знаю. Он уже месяц как к нам прибился. Наглый, правда, щенок… Все никак руки не доходят поучить его уму разуму, – фыркнул Вадим и уточнил: – К тебе уже приходил знакомиться?

– Приходил.

– Почему спрашиваю – он ко всем ходит. Один парень у нас есть, «нормальный», Максимом зовут. И Олег так его достал, что тот ему морду набил… Ты‑то как, сдержался?

– Чудом. А он как, нормальный или Меченый.

– Ой, да какой из него Меченый! Так, приблуда никчемная. К себе взяли, потому как в одиночку точно помрет.

Захара так и подмывало поделиться с Вадимом своими подозрениями насчет Олега. Да только о чем рассказывать? О том, что пацан притащил чертов шар, который потом оказался и не шаром вовсе? А доказательства есть? Иначе очень уж некрасиво получится: не успел среди людей Кардинала и суток провести, как начал свары устраивать, на верных товарищей клеветать. Нехорошо.

Нет, таких глупостей Ненахов совершать не собирался. Сам разберется. Кому дорогу перешел и что за тварь на него натравили. Как все ясно станет, тогда и с Хмурым поговорить можно будет…

Спустившись к подъезду, они пересекли дорогу и прошли во двор второй пятиэтажки, где уже собрались остальные. Целая толпа, шумная, говорливая, один ее вид заставил Захара скрипнуть зубами от неприязни… Человек шестьдесят‑семьдесят, не меньше. Он за последние месяцы столько народу в одном месте и не видел ни разу! Да, отвык от общества, сильно отвык.

– Что встал? – Вадим обнял Захара за плечи и легонько потряс. Растерянность подопечного он растолковал по‑своему. – Не трусь, земляк. Здесь все свои. Не обидят!

Недовольно покосившись на оборотня, Ненахов немного грубовато предложил:

– Так веди, раз не обидят!

Чтобы не толкаться, они обошли толпу стороной и оказались у двух приметных валунов, вросших в землю. Сразу за ними начиналась расчищенная площадка с вкопанными в землю деревянными крестами.

Кладбище, догадался Захар и тут же принялся считать. Два, шесть, девять… шестнадцать могил!.. М‑да, многовато у вас погибших, многовато! То ли вечно суетесь, куда не следует, то ли кто‑то вас просто сильно не любит. Бывает.

Невдалеке стоял Кардинал, о чем‑то тихо беседуя с Георгием. Молодой виритник стоял понурый, молча кивая словам Хмурого. Точь‑в‑точь провинившийся школьник перед суровым отцом!

– Тагир так и не вернулся? – сразу же поинтересовался Вадим.

Кардинал покачал головой и глянул на Захара.

– Как устроился?

– Неплохо…

Похоже, спросил Хмурый только из вежливости. Задумчиво кивнув словам Ненахова, он снова заговорил с Георгием. Но вдруг замолчал на полуслове и резко повернулся к Захару. От его цепкого, пронизывающего взгляда по спине Ненахова побежали мурашки.

– Что‑то не так?

– Да нет, все так… – протянул Хмурый и, одарив Захара еще одним странным взглядом, отвернулся.

Ф‑фух! Да что ж это за человек‑то такой?! Прямо жутью повеяло, облегченно вздохнул Ненахов и только сейчас заметил, как суматошно бьется сердце. Кардинал его откровенно пугал! И если он вдруг дознается про случай с пауком… Теперь решение скрыть историю с нападением не казалось столь правильным.

За мрачными раздумьями все похороны отложились в его памяти чередой серых отрывистых картинок. Глубокая могила, вырубленная в твердой как камень земле, завернутое в простыню тело, и серьезные торжественные лица вокруг. Погибшего никто не оплакивал – здесь не нашлось никого по‑настоящему ему близкого, – но не было и равнодушных. В схватке с врагом погиб их товарищ, и оставлять его неотмщенным собравшиеся не собирались.

Племя, первобытное племя! Такое сравнение пришло в голову Захара много позже. Они живут по своим законам, со своей моралью и представлениями о чести. Сплотившись вокруг харизматичного, умеющего ставить перед собой правильные цели вождя, они перестали быть просто очередной бандой в умирающем городе. Переродившиеся люди создавали новое общество. Не лучшее и не худшее в сравнении с прежним – другое!..

И вновь Кардинал ухитрился поразить Захара, заставил испытать искреннее восхищение. Вождь произнес короткую речь – всего несколько, в общем‑то, обычных для таких случаев фраз, – но как он ее произнес! Сами собой сжимались кулаки, стискивались зубы. Хотелось прямо сейчас броситься и искать… искать подлых убийц, устроивших засаду на никому не угрожающий отряд. Чтобы так зажечь, воодушевить толпу, надо быть оратором от бога. Или от дьявола?! В этом Ненахову еще предстояло разобраться.

Потом было представление Захара остальным членам сообщества. Кардинал просто и без затей сообщил его имя и назвал умелым бойцом, успевшим в бою доказать верность новым товарищам. Сказал и сразу же куда‑то заторопился вместе с хмурым Георгием, бросив на ходу:

– Дальше давай сам!

И началось… Захара как‑то ловко оттеснили от кладбища, и он попал в окружение совершенно чужих людей. Поймав его растерянный взгляд, Вадим широко ухмыльнулся и отсалютовал сжатым кулаком. Держись, мол!

И Ненахов держался. Ему жали руку, трясли, пытались обнимать, и говорили, говорили… В голове разом воцарился хаос из чужих имен, лиц, советов и пожеланий. Страстно захотелось все бросить и рвануть прочь, подальше ото всей этой суматохи, но Захар продержался до конца. И даже пожал руку радостно скалящемуся Олегу, вынырнувшему почти в самом конце церемонии знакомства. Пацан снова звал к себе, суля щедрое угощение. Мерзавец! Захар, не отрываясь, смотрел ему в лицо, ловя малейшие признаки волнения или беспокойства, ища хоть что‑то, указывающее на его причастность к нападению черной твари… Бесполезно, Олег вел себя все так же нагло, вызывающе, глупо хохмил и балагурил. Такая непосредственность беспокоила, пробуждала сомнения. А может, Захар зря на него думает, и он действительно ни при чем?! Быть может, шар – просто еще одна шутка приютившего их странного мира?..

От Олега его спас Вадим, посоветовавший тому заняться каким‑нибудь делом, а не беспокоить людей зря. Под напором оборотня пацан смешался и отступил, посулив вернуться завтра.

– Да не дай бог, – пробормотал Захар. – Зашибу ведь!

Рядом хмыкнул довольный Вадим, даже и не думая одергивать новичка. Достал всех мальчонка, достал! Вместо этого оборотень с удовольствием объявил:

– Хорош воевать. Пойдем лучше перекусим. Заодно и Лешку помянем!

Только после этих слов Захар с облегчением понял, что очередь из желающих с ним познакомиться поближе наконец иссякла. С плеч словно гора свалилась. И как только Кардинал справляется с такой кучей народа?..

На первом этаже соседней пятиэтажки когда‑то был продуктовый магазин, но ребята Кардинала все переделали на свой лад. Выкинули прилавки, установили железные печки и садовые плиты, натащили отовсюду сковородок, кастрюль, котлов и получили здоровенную кухню, где всеми делами заправляла настоящая повариха. Тетя Марго, как назвал ее Вадим, заставив Захара удивленно вытаращить глаза. Да эта «тетя» старше оборотня разве что лет на десять‑двенадцать, не больше!

Зачем‑то погрозив им половником, повариха скрылась за перегородкой. Там шкворчало, шипело, оттуда одуряющее вкусно пахло. Захар именно тогда окончательно понял, насколько сильно изменилась его жизнь. Привыкнув питаться кое‑как прожаренным мясом да сырыми фруктами, он успел крепко подзабыть вкус настоящей стряпни. Когда же перед ним появилась тарелка с кашей и парой кусков отбивного мяса, у Захара постыдно громко заурчал живот…

Ужинали они на балконе в квартире Вадима. Вытащили пару табуретов, пошире открыли створки и получили террасу с отличным видом на Врата.

– У нас здесь все просто устроено. Как в коммуне. У каждого есть свой круг обязанностей. Кто‑то отвечает за кухню, кто‑то за дрова и воду, кто‑то охотится, воюет или ходит в разведку. Все при деле, никто не отлынивает.

– Даже Олег? – не удержался от вопроса Захар.

– А что Олег? Заготовкой дров занимается. Раз в три дня отправляем в город партию дровосеков под охраной, так он к ней и приставлен. Хотя последнее время больше около водоносов трется.

– Понятно… А меня куда намерены приписать? – осторожно поинтересовался Захар.

С местных хозяев станется заставить его заниматься какой‑нибудь ерундой. В качестве испытания.

– Ты ж Меченый! – удивился Вадим. – Твои способности развивать надо. Да и глупо хорошего воина гробить на колке дров или чем‑то подобном. Глупо и расточительно.

– Вот как…

– Именно, Захар, именно. Поднатаскаем тебя как следует, и из города вылезать не будешь. У Кардинала большие планы, но если сидеть на базе, то они останутся пустыми фантазиями. Так что завтра часам к восьми приходи сюда – начнем работать. А то последние четыре месяца ты только и делал, что отдыхал. Нехорошо!

– Действительно, нехорошо… – пробормотал Захар. Перспектива сражаться, выполняя приказы новоявленного царька, мягко говоря, не радовала, но и бурного отторжения не вызывала. В битве за выживание невозможно сохранить нейтралитет, рано или поздно придется принять чью‑то сторону и ввязаться в драку. А там крови не жалеют – ни своей, ни чужой.

Разговор сам собой увял, и Захар вернулся к себе в квартиру. Осторожно проскользнув внутрь, он долго стоял на пороге, вслушиваясь в каждый шорох и до боли напрягая глаза, пытаясь разглядеть нового паука‑убийцу. Словно не в тайном убежище находится, а в кишащий тварями город вернулся.

На ночлег Ненахов устроился в спальне: за закрытой дверью, с заготовленным пакетом соли и проверенной сковородкой под рукой. Один раз победив в схватке с тварью, он теперь знал, чем встретить ее товарку. Это ведь как с кошмарным сном – пугают не монстры, а неспособность им сопротивляться, собственное бессилие. Потому Захар опасался лишь внезапной атаки исподтишка, отразить которую он бы вряд ли успел. С такими мыслями Ненахов и уснул, всю ночь сражаясь со здоровенными пауками и восседающими на них носатыми карликами с лицом Олега. Командовал всей этой фантасмагорией Кардинал, одетый в черный плащ с капюшоном…

Наутро он заявился к Вадиму с больной головой, дико злой и раздраженный. Снова противно ныл палец, да еще этот сон измучил, словно вновь вернулись времена до Переноса! В общем, день не задался с самого начала.

Настроение немного исправил плотный завтрак вместе с телохранителем Кардинала. Полный желудок имеет свойство настраивать на благодушный лад, но Вадим умудрился опять все испортить.

– Планы немного поменялись. Я ведь тебе тренировки на сегодня запланировал, но командир нас с тобой к себе вызывает. А значит, прощай спокойствие. Опять отправит в какую‑нибудь дыру, где не протолкнуться от всякой гнуси и гремят выстрелы. – Оборотень задрал футболку и ткнул пальцем себе в грудь. – Во! Аккурат сюда вчера пулю словил. До сих пор ноет.

Ошеломленный нарисованными перспективами, Захар не сразу понял последние слова Вадима. А когда понял, ошарашенно вытаращил глаза. Пулю в грудь?! Не хотелось верить, но он ведь вчера видел, как тело здоровяка содрогнулось от удара. Решил, было, показалось, но, похоже, что нет.

– Я когда вчера к школе побежал, какой‑то умник в меня из пистолета выстрелил… Сволочь! Знаешь, как больно?! Хорошо, Кардинал пулю почти сразу извлек, а то бы я с ней намучился. Пока сама выйдет…

Сказанное вновь переворачивало устоявшийся, было, мир Захара с ног на голову. Да, он дрался с тварью из камня, видел, как колдовал Хмурый, сам освоил парочку фокусов, но выдерживать попадание пули… Это уже из области фантастики!

– Завидно, да? Ничего, вот будешь над собой работать, указаний Кардинала слушаться и сам так сможешь. Раны залечивать, в монстров всяких перекидываться… Меня вон только эти бонусы с новым Сосновском и примиряют.

Вернув тарелки на кухню, они перешли в квартиру к Кардиналу. К удивлению Захара, тот жил на одной площадке с Вадимом. Впрочем, его удивил не сам факт соседства – где иначе жить телохранителю, как не рядом с хозяином? – а та легкость, с которой старший оборотень приводил его вчера к себе. Неужто Хмурый настолько демократичен, что готов терпеть у себя на пороге рядовых бойцов? Дома‑то даже самые ярые поборники равноправия – лидеры демократических партий – устраивали скандалы, если им приходилось лететь в самолете одним классом с их избирателями. Ненахову случилось как‑то быть тому свидетелем. А тут…

В прихожей их встретил Георгий – все такой же мрачный и недовольный. Желчный мужик! В эпоху Средневековья ему бы обязательно прописали кровопускание.

– Будете сопровождать меня в район вокзала. До Плиты. – Виритник многозначительно посмотрел на Вадима. – Нам надо кое‑что оттуда забрать.

Оборотень побледнел.

– А если Волна?!

– Волна пройдет через четыре дня. Кардинал в том совершенно уверен.

– Он же сам говорил, что не все его прогнозы точные?

– Ты решил оспорить приказ Кардинала? – В голосе Георгия звякнул металл, вызвав у Захара смутное желание оказаться подальше от разгневанного Сноходца. А ну как решит зло сорвать? Непонятное страшит, а что может быть непонятней сил Кардинала и его учеников?

– Нет, – глухо уронил Вадим. Возражать дальше не решился даже он.

Самого Кардинала они так и не увидели.

…Базу покинули через полчаса. Ушли бы и раньше, но Вадим завел Захара на склад и заставил переодеться в новый зеленый камуфляж. На первом этаже второй пятиэтажки когда‑то располагался магазин военной формы, так что людям Кардинала повезло вдвойне.

– Тьфу, ты, черт! Я до этой гадости и пальцем не дотронусь. Пусть Жорик сам с ней возится! – в сердцах бросил Вадим, пока Захар возился со шнуровкой ботинок. – Лучше Серебрянку поцеловать, чем этот камень…

– Какой еще камень? – уточнил Захар, распрямляясь.

– Обычный! Это я так, мысли вслух. И давай быстрей… нечего копаться.

Захар на резкость не ответил. Его больше заботило другое: что же это за камень, о котором так неосторожно проговорился телохранитель Кардинала. Пусть игра в секретность ему была вполне понятна – кто станет доверять тайны новичку? – но ведь любопытно.

Потайной мирок они покинули через знакомое Ненахову кольцо камней. Все втроем вошли внутрь, и Георгий активировал механизм переноса. Всего лишь нарисовал мелом пару символов на гранитной плите, и их поглотила вязкая хмарь тумана, а под ногами возникла тропа. В этот раз Захар знал, чего ждать, и успел разобраться в ощущениях. Странные звуки, похожие на частую капель, прерываемую старческим покашливанием, легкие прикосновения невидимых паутинок к пересохшим губам. Страшно, но и сделать ведь надо всего‑то три шага, три коротких шага.

Вырвавшись в обычный мир, Захар скользнул вправо и укрылся за разросшимся кустом кровавника. Как бы не нарваться на любителя поживиться чужим добром! Он и так уже размышлял о беспечности отряда Кардинала. Приметная арка входа ими совсем не охранялась, а ведь стоит врагу засесть в соседнем доме, да в нужный момент шарахнуть из гранатомета… Мало не покажется.

Внезапно Ненахов понял, что они находятся где‑то в другом месте. Где именно, он не скажет, но точно не на улице Зегеля. И арки позади нет. Они вышли из неглубокой каменной ниши в торчащем из‑под земли обломке скалы.

– Как же это? – Он удивленно повернулся к Вадиму. Тот лишь досадливо отмахнулся, погруженный в свои мысли:

– Да ерунда, потом привыкнешь. У нас полно входов и выходов. И все они появляются и пропадают строго по расписанию. Сейчас Врата есть, а через пять минут исчезнут…

Удивляться Захару пришлось на бегу. Идущий впереди Георгий сразу же задал высокий темп, и времени на разговоры не осталось.

Они уверенно пересекли поросший бурьяном двор, проскочили через арку в новой кирпичной пятиэтажке и оказались на улице Космонавтов. Прямо через дорогу высилась громада здания железнодорожного вокзала. По странной причуде Переноса, в камень оно превратилось лишь наполовину, приняв вид испещренной отверстиями скалы с пристроенным к ней кирпичным крылом. Весьма дикое и нелепое зрелище.

Захар бывал в этом районе раньше, и насколько он помнил, ходить по дороге среди остовов мертвых машин было небезопасно.

– Птеродактили, – предупредил Георгий и показал на усеявших верхушку здания крылатых тварей, придерживая одной рукой край капюшона. В ответ Вадим медленно кивнул, подозрительно разглядывая обшарпанную лестницу перехода через пути.

– Поверху опасно. В момент догонят… – вставил слово Захар, и Сноходец согласился:

– Кто спорит? Под составами полезем. Надеюсь, там никакой мерзости не завелось в последнее время…

– А мне интересно другое, – подал голос Вадим. Он единственный из них троих не скрывал лицо и щеголял тронутой загаром кожей: – что за лохмотья лежат на лестнице. Уж не тушки ли крылатых уродов? И почему их так много, а?

– Думаешь, кто‑то сумел там пройти? – заинтересовался Георгий и сразу недовольно скривился: – И вправду интересно, да только некогда нам. Ближайшие Врата откроются через четыре часа. Не успеем – придется через весь Сосновск тащиться. И дойдем ли…

– Как знаешь, – не стал спорить Вадим. Они снова побежали. Хотя нет, «побежали» звучит как‑то неправильно, слишком мелко и просто. Они понеслись, прыгая через ржавеющие капоты машин, трещины и выбоины в асфальте.

Птеродактили их заметили, когда все трое уже перелезали через дорожное ограждение. Кровожадно крича, летающие хищники ринулись, было, вниз, но они безнадежно опаздывали. Меченые успели скрыться под вагоном.

– Смотри куда лезешь, идиот! – страшным шепотом предупредил Захара Георгий, не дав ему наступить на пучок ядовитых игл, пробившихся из‑под шпалы. Ненахов забормотал слова благодарности, но спаситель уже выскочил с другой стороны вагона. Не желая отставать, Захар поспешил следом…

– Все целы? – поинтересовался виритник, как только они укрылись в кустарнике у подножия старой водонапорной башни. Захар кивнул, а Вадим пробормотал, чертыхаясь:

– Не очень. Башку о какую‑то железяку расшиб. До сих пор звенит как колокол!

– Ничего, до свадьбы заживет, – утешил его Сноходец, получив в ответ парочку ругательств.

Отдохнув пару минут, они отправились дальше по старой разбитой дороге, петляющей между частными домами, утонувшими в густой зелени. Проходя мимо, они не видели лиц в окнах, не слышали никаких звуков со дворов. Одна лишь мертвая тишина. Нет никого. Вымерли.

В предчувствии неприятностей на душе Захара заскребли кошки. Начало казаться, будто за ним наблюдает некто злой и смертельно опасный. Судя по сосредоточенным лицам, спутники тоже чуяли неладное.

Дорога вильнула в последний раз и вывела к мосту через старые шлюзы. До Переноса в районе было несколько затянутых ряской прудов – рассадники заразы и лютых комаров. Но вода ушла, и на месте водоемов обнаружилось огромное зловонное болото. Натужно квакали лягушки, а вдали, среди камышей, мелькнул силуэт змеенога. Дурное место!

Почти сразу за мостом справа от дороги начинался овраг. Вниз вела кое‑как сделанная лестница из тротуарных бордюров, раньше всегда вечно мокрых и скользких из‑за бегущего рядом ручейка. Теперь здесь было сухо.

– Далеко еще? – не выдержал Захар, обшаривая взглядом заросший деревьями склон.

– Уже пришли, – Вадим щелкнул предохранителем и встал рядом с торчащим из земли обрубком бетонного столба. – Я пока покараулю, а вы ищите.

В момент разгадавший его хитрость Георгий неопределенно хмыкнул и потянул из рюкзака саперную лопатку.

– Но ведь говорили же о Плите… – забеспокоился Захар.

– Да вон она. – Сноходец махнул в сторону кустов. Сквозь листву виднелась поверхность покосившейся плиты из молочно‑белого камня. – Ладно, кончай разговоры. Копать давай…

– А что ищем‑то?

– Резной каменный диск размером с… – Георгий замолчал, подыскивая сравнение, – с чайное блюдце. В центре небольшое отверстие.

Указав Ненахову его участок, виритник и сам принялся с азартом шуровать лопатой.

– Вы потише не можете? Как бы кто любопытный не прибежал, – напряженным голосом произнес Вадим, половчее перехватывая автомат. Неожиданный скрежет железа по камню заставил его замолчать.

– Ну?! – Нетерпеливо подскочил Георгий.

– Что‑то есть, – пробормотал Захар. Ему хватило пары ударов, чтобы вывернуть на поверхность измазанный в земле диск. – Оно?

– Сейчас посмотрим, – Георгий взял находку в руки и принялся водить по ней кончиками пальцев. – Кажется… кажется, да. Должен быть рисунок… Есть! Нашли!

– Повезло… С прошлого раза здесь все так грязью занесло, что могли до вечера провозиться, – пробурчал Вадим, блуждая взглядом по зарослям выше по склону. Что‑то привлекло его внимание, и он предостерегающе прошипел: – Тихо! Мы не одни.

Сноходец торопливо спрятал загадочный предмет в сумку.

– Все, уходим.

Георгий явно не горел желанием встречаться с кем бы то ни было и спешил убраться прочь. Но они поздно спохватились. Теперь уже и Захар разглядел мелькнувший среди зарослей силуэт, затем еще и еще. Вновь возникло ощущение недоброго взгляда…

Что‑то невнятно выкрикнув, Вадим упал на одно колено и открыл огонь по теням. Он бил прицельно, короткими очередями, с холодной уверенностью опытного бойца. Захар в который раз пожалел, что у него отобрали оружие. За этими мыслями сам не заметил, как тело начало трансформацию. Появились когти, улучшились зрение и слух.

– Да пошевеливайтесь вы!

Сноходец, пригибаясь, поспешил к лестнице. Захар побежал следом, стараясь не отставать. Но у самых ступенек он остановился, поджидая Вадима. Тот уже прекратил стрельбу и теперь догонял их длинными прыжками.

– Бегом, бегом… Что встал?.. – договорить оборотень не успел. Ему оставалось сделать один шаг, как удар в спину швырнул его на Захара. Зарычав от боли, Вадим повалился на землю и забился в судорогах. В спине у него дрожала длинная черная стрела с серым оперением.

– Жора!!! – заорал Захар, забыв о субординации.

В голове словно взорвалась бомба, уничтожив наносы из лишних мыслей. Все стало кристально ясно и понятно. Стремительно наклонившись, он сорвал с плеча раненого автомат… Извини за грубость, друг, но сейчас не до нежностей!.. На вопль боли, вырвавшийся у Вадима, Захар не обратил внимания. Полоснув очередью по кустам, откуда прилетела стрела, он немедленно отбежал в сторону. Вовремя! Новая стрела пронзила воздух там, где он только что стоял.

Рядом с раненым появился вернувшийся Георгий и одним рывком закинул его за спину. Краем сознания Захар удивился силе Сноходца. А ведь он считал оборотней самыми сильными из Меченых!.. Новая стрела пролетела совсем рядом, вынудив припасть к земле. Да кто же там такой меткий?! Откуда среди неумех‑землян взяться такому стрелку?! Или то не земляне?! Отвлекая внимание от виритника с раненым, Захар выпустил по зарослям длинную очередь. В ответ донесся гортанный вскрик.

– Что, сука, не нравится?! – пробормотал Ненахов, зло ощерившись.

Не спуская глаз с убежища неизвестного стрелка, Захар начал боком пятиться к лестнице. Георгий уже почти достиг верха, потому можно подумать и о себе.

С диким ревом из изрешеченных пулями зарослей вырвалась здоровенная обезьяна, покрытая густой зеленой шерстью. Морщинистая кожа на морде имела странный светло‑голубой оттенок. Тварь неслась на Захара, воздев над головой длинные лапы с крючковатыми пальцами, между которыми плясали искры разрядов. Не успев толком прицелиться, Ненахов нажал на спусковой крючок, и последние пули ушли далеко в сторону. Зачем‑то прикрывшись автоматом, точно щитом, он успел сделать один шаг назад, и… в него ударила режущая глаз молния. Страшная сила вырвала оружие из рук, а самого Захара отбросила далеко назад. Краткое мгновение полета, и он врезался в болото, подняв фонтаны грязи. После недолгого барахтанья, Ненахов встал и по пояс в зловонной жиже побрел к противоположному берегу, каждую секунду ожидая удара, но в него никто больше не стрелял, не швырялся молниями. И Захар поспешил убраться подальше от загадочных врагов.

Глава 6. Подготовка к войне

Глава 6

Подготовка к войне

Стоило перешагнуть через порог Врат базы, как Георгий заорал:

– Кардинала сюда, срочно!!! Вадим ранен!

Им повезло, что какая‑то парочка решила устроить пикник вблизи круга камней. Рыжая девчонка немедленно понеслась к пятиэтажкам, а ее парень сменил уже выбившегося из сил Захара.

Вадим оказался неожиданно тяжел, и до сих пор Ненахов тащил его из одного лишь упрямства. Или то вина поражения в схватке? Все‑таки молнией его не слабо тряхнуло, да и упал не очень хорошо. Спину теперь ломило, хоть волком вой! Сноходец молодец, не бросил, дождался у последнего поворота перед вокзалом. Даром, что сам тощ, как щепка, а здоровяка Вадима туда в одиночку дотащил. Возникло подозрение, что Георгий и без его помощи доставил бы раненого к Вратам.

– Где его так? – проявил любопытство парень, когда они уже укладывали оборотня на лавку у ближайшего подъезда. Вадиму до творящегося вокруг не было никакого дела: его била мелкая дрожь, по лицу катились градины пота, а губы шептали какую‑то бессмыслицу.

– Вокзал, – бросил Георгий, прижав руку к затылку раненого и к чему‑то прислушиваясь.

Колдун чертов!

– А стрелу чего не вытащили? Хотя бы древко обломили…

Захар еще в городе предлагал виритнику сломать стрелу, но тот отказался. Объяснить ничего не объяснил, лишь буркнул недовольно про какое‑то багровое свечение и отраву. Захар ничего такого не видел, но смолчал. Решил пока свое мнение придержать – командиру в походе перечить последнее дело. Догадавшийся о его мыслях Георгий невнятно уточнил:

– Нельзя. Что‑то не так с этой дрянью. Надо бы Кардиналу взглянуть…

Вокруг начали собираться люди. Из соседнего подъезда выбежал лысый мужик с куцей бороденкой в модных узких очках. К животу он прижимал плотно набитую сумку с красным крестом на боку. Типичный облик всегда нелюбимых Ненаховым интеллигентов.

– В сторону! – с неожиданной силой рявкнул очкарик замешкавшемуся было Захару и склонился над раненым. Затрещала разрезаемая скальпелем ткань комбинезона, и сразу стало видно сильное воспаление. Края раны приобрели синюшный оттенок, до обоняния донесся пока еще слабый запах разложения.

– Сколько времени прошло после ранения?

– Час, не больше, – сообщил Захар, заработав обеспокоенный взгляд.

– Да впустую все, Николай. Подвох в стреле какой‑то. То ли яд, то ли еще какая‑то гадость… Не повезло. Может, Кардинал разберется, – встрял Георгий.

Очкарик с сожалением вздохнул.

– Похоже, ты прав, Жора…

Виритник на такое обращение недовольно поморщился, но смолчал.

И этот ничего делать не будет? Да они ошалели здесь все, что ли?! Вадим загнется, пока они хоть на что‑то решатся. Захар открыл было рот, собираясь высказать свое возмущение, как в сопровождении бойкой девчонки появился Кардинал. Все разом замолчали, чего‑то ожидая.

– Николай, Захар, подержите его. Боюсь, начнет вырываться… – с ходу потребовал Хмурый, сосредоточенно уставившись на стрелу. Рукой он задумчиво теребил выскочивший из‑за рубахи медальон. – Наверняка начнет…

Прижатый к лавке Вадим сдавленно застонал.

– Ладно. Попробуем, – спрятав серебристое украшение под рубаху, Кардинал прижал руки к ране, стараясь не дотрагиваться пальцами до торчащего наконечника.

Вадим дернулся, как от удара током, и что есть мочи заорал. Тело выгнуло дугой, и Захару пришлось навалиться ему на плечи, не давая вскочить. Николай сражался с ногами.

Припадок Вадима не помешал потрясенному Захару разглядеть, как поплыла плоть под руками Кардинала. Тело оборотня само начало исторгать засевшую в нем смертельно опасную занозу, выталкивая глубоко засевший наконечник. Ненахов, поначалу заподозривший у себя приступ бреда, мысленно присвистнул. Вот так номер, филиппинские хилеры отдыхают!

Внезапно Захара замутило. Глаза затянуло странной поволокой, по спине побежали мурашки. На миг почудилось, будто вокруг кистей командира возникло серое свечение, но видение тут же пропало. Показалось? От затылка до копчика прострелила внезапная боль, и… почти сразу прошла тошнота, восстановилось зрение. Ненахов облегченно выдохнул. Приступ рвоты ему сейчас совсем ни к чему. От шуточек потом прохода не будет.

Пока он боролся с взбунтовавшимся организмом, лечение уже подходило к концу. Большая часть наконечника вышла наружу, и по команде Кардинала Георгий подхватил выпавшую стрелу.

– В какую‑нибудь тряпку эту дрянь заверни! Позже с ней разберусь…

Едва касаясь раны, делая круговые движения кончиками пальцев, Хмурый за минуту заставил ее края сомкнуться и остановил кровь. Исчезла пугающая синева, куда‑то пропал запах. Вадим успокоился и задышал ровнее. О ранении теперь напоминал лишь неровный вздувшийся шрам. Чудеса!

– Надеюсь, дальше он сам справится, – удовлетворенно пробормотал Кардинал и потряс измазанными в крови руками. Стоявшая рядом девчонка – если Захару не изменяла память, то звали ее Тина – быстро подала полотенце.

– Часов шесть поспит и будет как новенький. – Командир покосился на сверток со стрелой в руках Георгия и удовлетворенно хмыкнул: – Чем дальше, тем интереснее и интереснее… Георгий, ко мне сейчас зайдешь. Надо кое‑что обсудить.

– А с Вадимом как? – напомнил Захар.

– Домой его отнесите… – Кардинал усмехнулся. И вправду, о каком еще доме можно говорить? По нынешним‑то временам! – И пусть тебе кто‑нибудь поможет…

Ненахов с содроганием оглянулся на спящего Вадима. Никто не спорит, товарища в беде оставит лишь самая последняя сволочь, но ведь они в безопасности и вокруг полно помощников. Почему опять он? Николай поймал его взгляд и весело подмигнул.

– Устал? Ну так давай помогу.

Не давая Ненахову опомниться, сунул ему в руки медицинскую сумку, вернулся к Вадиму, натужно крякнул и, точно девчонку, подхватил здоровяка на руки. У Захара голова пошла кругом. Вот тебе и очкарик.

– Пойдем ко мне, – оглянулся Николай. – Пока до Вадимовой берлоги дотащимся, а я совсем рядом живу…

У входа в подъезд Ненахова вновь замутило. В глазах потемнело, и он едва успел ухватиться за перила. Да какого черта?! Приступ длился совсем немного, но изрядно напугал Захара. Если первый раз еще можно назвать случайностью, то второй навевает нехорошие подозрения. В памяти еще свежи воспоминания о болезнях первых недель после Переноса, когда лихорадка унесла сотни жизней. Лишь чудом не началась пандемия. А вдруг это нечто новенькое? Здесь нет больниц и с заразой борются весьма радикальным способом. Захара прошиб холодный пот.

Николай по‑прежнему не просил его о помощи. Сам поднялся на третий этаж, пинком распахнул незапертую дверь и уложил так и не проснувшегося раненого на кровать. И ведь даже дыхания не сбил, мерзавец. В другой раз Захар позеленел бы от зависти, но накатила новая волна дурноты. Вцепившись обеими руками в дверной косяк, он начал медленно сползать на пол, не понимая, отчего вдруг перед глазами все завертелось каруселью. Сквозь туман донеслось непонятное:

– Кардинал не в себе был, когда тебя в город посылал?! У тебя Инициация на носу, а он… Дур‑рак!

Николай говорил что‑то еще, кажется, ругался, но Захар почти ничего не понимал. Мысли текли вяло и неторопливо, клонило в сон. Перед глазами мелькали картинки видений на грани яви и бреда. Оскаленные пасти, пауки, какие‑то незнакомые люди… Появление Кардинала он тоже списал, было, на очередную фантазию воспаленного разума, но на виски легли холодные пальцы, а властный голос заставил открыть мутные глаза. В сознание немедленно вторглась холодная безжалостная сила…

Очнулся он уже в кресле, укутанный пледом, рядом на диване расположился Вадим, мирно беседующий с хозяином квартиры. До Захара донесся запах свежесваренного кофе. Принюхавшись, он с удивлением обнаружил на журнальном столике среди разбросанных книг полную кружку этого уже крепко подзабытого напитка.

– Утро доброе, – поприветствовал всех Ненахов, сделав большой глоток. Не найдя и намека на вчерашние ощущения, он едва сдерживал радость. – Ты как, Вадим, уже выздоровел?

– Да что с ним станется? – ответил вместо него Николай. – И так вторые сутки валяется. Пора бы и честь знать…

Вторые сутки?! Захар содрогнулся. Что же с ним случилось, если он столько проспал. Раненый оборотень вымотался меньше, чем он! Дела‑а.

– Не скажи, – недовольно заворчал Вадим. – Эта чертова стрела меня едва не угробила. Тело задеревенело, по жилам словно жидкий огонь течет. Веришь, лежу, все понимаю, а шевельнуться не могу…

– Не спорю, игрушка явно непростая. Точно не поделка наших умельцев, как я, было, подумал. Потусторонней жутью от нее так и несет…

– А что Кардинал говорит? – спросил Захар.

– Все как обычно. Выслушать выслушал, а что путное в ответ сказать – ни‑ни, как можно! Только я ж вижу, не стала для него новостью ни стрела эта проклятая, ни твоя зеленая обезьяна с молниями. Георгий ее в красках описал. Как на тебя напала, как ты в болото улетел…

– Когда только разглядеть успел, – тихо буркнул Захар, но Николай услышал.

– Если бы ты поменьше дурью маялся вместе со своим куратором, – очкарик покосился на Вадима, и, Захар готов был поклясться, тот боязливо сжался, – то вы тоже чего путного добились бы. Может, и не пришлось бы вам драпать оттуда, поджав хвосты.

На языке у Ненахова вертелся подходящий ответ, но он смолчал. Буравящий его взглядом Вадим едва заметно покачал головой. Не спорь, просто молчи! Захар недовольно дернул плечом и резко сменил тему, поинтересовавшись:

– Сюда вчера ведь заходил Кардинал?.. Или нет? Никак не вспомню. Так вымотался, что свалился, как…

– Вымотался?! Так ты ничего не понял?! – Николай громко захохотал. К удивлению Захара, его поддержал и Вадим. Сквозь смех тот выдавил: – Ну ты даешь! Пройти Первую Инициацию и ни о чем не догадаться. Это надо ухитриться.

Новость Захара ошеломила.

– Но Кардинал говорил до нее еще много времени.

– Вот и я о том же спросил, когда позвал его, чтоб тебя через Пелену тащить… Ты ж в ней, как муха в паутине, запутался и, если б не командир, то наверняка бы в кровожадного безумца превратился. – Николай для убедительности постучал пальцем по виску. – Так вот, по мнению Кардинала, сотворенная обезьяной молния сильно ускорила процесс обращения. Почему так случилось, он не знает или говорит, что не знает… Нам же не остается ничего иного, кроме как поверить ему на слово – все равно лучше специалиста по всем этим сверхъестественным и совершенно антинаучным штукам не найти.

– Да расслабься, – приободрил Захара Вадим. – Быть нормальным оборотнем просто и где‑то даже приятно.

– Да я вроде бы и раньше никаких неудобств не испытывал, – протянул Ненахов. Рассуждения очкарика об Инициации и прочей ерунде он пропустил мимо ушей, настороженно прислушиваясь к собственному организму. – Ничего не ощущаю. Все как было!

– Ничего, потом поймешь в чем разница.

– Ну зачем же зря мучить человека? Пытка неизвестностью тяжела и мучительна… – Похоже любимая манера разговора Николая – нравоучения пополам с лекциями, что навевало определенные мысли о роде его деятельности до Переноса. О таком говорят «печать профессии». – После Инициации сознание и тело подстроились под случившиеся изменения, стали более пластичными, а значит, возросли способности к оборотничеству. И главное, можно больше не бояться загнуться от вала несовместимых с жизнью хаотичных трансформаций. Ты окончательно стал метаморфом, или, если угодно, оборотнем, Перевертышем.

– И это стоит отметить! – В руках Вадима появилась бутылка красного вина, а Николай достал заранее заготовленные бокалы.

Разговор вновь коснулся вчерашней схватки. Оказывается, пока Вадим с Захаром лежали без сознания, на базе случилось много всего интересного. Кардинал собрал всех жителей их потайного мирка и рассказал о своем видении произошедшего. По его мнению, они наконец‑то встретились с местными жителями, и создания эти оказались не так уж и примитивны, а, благодаря способности метать молнии, еще и весьма опасны. Всем рекомендовалось удвоить осторожность.

– Остальные новость как восприняли? – поинтересовался Вадим.

– Да никак. На фоне творящихся с нами и с городом метаморфоз, не самая добрая встреча с иномирянами вызвала разве что сдержанный интерес. Ни тебе ажиотажа, ни паники… Недобрые чудеса всем настолько приелись, что одним больше, одним меньше – роли не играет. Но это я так, вам свои предположения высказываю. Кардинал мне ситуацию в двух словах прямо здесь обрисовал, так я на собрание и не пошел. Заленился! – Николай дурашливо развел руками. – А сегодня новость поважней случилась. Кое‑кто и не вспомнит про каких‑то там чужаков.

Наслаждаясь моментом, очкарик замолчал, обведя взглядом заинтригованных слушателей.

– Хорош тянуть!.. Не томи!..

– Тагир вернулся.

…Николай оказался прав. Возвращение помощника Кардинала стало последним камнем в настоящей лавине событий, заслонивших собой стычку с иномирянами. Да и могло ли быть иначе, раз они начали готовиться к войне?

В общем и целом, как выяснилось позже, это весьма серьезное и непростое мероприятие Кардинал затеял уже давно, но подготовка велась исподволь, без широкой огласки среди подчиненных. И возвращение Тагира устранило последние препятствия на пути задуманного кровопролития.

В условиях малочисленности банд Сосновска действительно масштабные и жестокие сражения случались не часто. Потеря каждого бойца ослабляет отряд, а вокруг полно голодных стай, жаждущих занять место сильнейшего. Тут десять раз подумаешь, прежде чем на соседа решишься напасть. Какой смысл в драке, если плодами побед воспользуются другие?

Но Кардинал задумал именно войну, короткую и, несомненно, победоносную. Жаль только, противника выбрал настолько непростого, что дальше некуда, – отряд «тарасовцев». Хуже были бы только Церковь Последнего дня или «Дети Мертвого мира».

Захар про будущего врага слышал многое. Почти сразу после Переноса несколько милиционеров с семьями обосновались в Башне – настоящей крепости из двух сросшихся четырнадцатиэтажек на границе Слободы и района Дворца спорта. К ним потянулись люди, и теперь отряд насчитывал больше сотни человек. Все неплохо вооружены и экипированы – сыграла близость охотничьего магазина и отделения милиции. Ходили слухи, будто в районе их базы редко появляются Прозрачники, но точно Захар не знал. Когда‑то он даже подумывал прибиться к «тарасовцам», да быстро отказался от этой затеи. Слишком близко к «чистым». Нынче верить никому нельзя, нужда заставит, и самый честный предаст. Искушение продать приблудного Меченого Церкви Последнего дня могло оказаться слишком велико.

Для всякой войны нужен повод, и чем весомей он, тем лучше. Друзья и соратники, а также просто последователи и подчиненные должны испытывать праведный гнев и не ведать лишних сомнений в справедливости задуманного лидером кровопролития. И пусть правда всегда на стороне победителя, рядовому бойцу с первых мгновений надо знать, за что же он будет проливать кровь.

Кардинал прекрасно понимал эту простую, в общем‑то, истину и на очередном собрании дал остальным прекрасный повод для нападения на «тарасовцев» – возмездие! Нападение у котельной, когда погиб Алексей, несколько других случаев, неизвестных Захару, за всеми ними стояла тень одного врага. И, разумеется, это оказались люди Тарасова – лидера обитателей Башни. Кто бы сомневался!

Как опытный оратор, Хмурый не жалел красок, описывая зависть остальных сосновцев благополучию их маленькой колонии. Он ухитрился найти правильные слова, нашедшие живой отклик у его людей.

Мир жесток, и порой в нем убивают просто так, из желания утопить в крови собственный страх перед будущим, смыть горечь неудач. В городе многие наслышаны о сильном и удачливом отряде Кардинала, гуляют слухи о давшем им приют тихом и спокойном отнорке, и не всем это нравится. Хмурый утверждал, что гибель их товарища не случайность, а результат стратегии завистников. И чтобы защититься от нападений в будущем, отбить охоту связываться с ними следует уже сегодня. Раз и навсегда.

Невыносимо хотелось возразить, оспорить утверждения командира, восполняющего слабость доводов личным обаянием и харизмой, но Захар молчал. Лукавит, Кардинал, ой лукавит! Дело не только в зависти или мести за погибшего, дело в другом. Давно прошел первый ужас Переноса, началось становление нового порядка. А здесь важно вовремя устранить конкурентов. Власти ты хочешь, власти. И месть для тебя всего лишь повод. Пока решил подмять под себя Слободу, а «тарасовцы» – единственная сила, способная в том помешать.

Понимание цинизма Кардинала ничуть не поколебало выбор Ненахова. Идеалисты во власти вредны и опасны, потому как руководствуются абстрактными понятиями морали, чести и совести. В вопросах выживания бал правит целесообразность, а потому жесткий и беспринципный практик много полезней благородного теоретика. И раз так, то и добиться под началом такого командира можно весьма многого.

…Для обсуждения планов кампании кардинал собрал настоящий военный совет, пригласив на него Тагира, Георгия, Вадима, Николая и зачем‑то Захара. Если с остальными все ясно и понятно, проверенные временем люди, то причин такого доверия к собственной персоне Ненахов не понимал.

– …Место у них хорошее, удачное. Обе высотки раньше стояли на склоне оврага, а после Переноса сползли вниз. Домов вокруг нет, лишь метров триста‑четыреста севернее развалины детского садика. – Вадим рисовал на листе бумаги приблизительную схему обиталища врагов. Осунувшийся и весь какой‑то помятый Тагир изредка вставлял свои уточнения. – Если на крыше они поставят пулемет и парочку снайперов, то к ним никто и не сунется!

– Почему, можно ночью… Вокруг дома настоящие джунгли – они и заметить ничего не успеют, – возразил Тагир и с холодной усмешкой посмотрел на Кардинала. – Десятка оборотней хватит, чтобы к утру высотки были нашими… Если, конечно, мы ребятам немного поможем.

– Я не собираюсь ни устраивать геноцид, ни впустую рисковать Перевертышами! Люди – несомненно, самый ценный ресурс в наших условиях. Зря терять их глупо и расточительно, – сказал Хмурый, сложив пальцы домиком. – Мне и остальным Сноходцам, конечно, придется принять некоторое участие в сражении, но я не хочу лишних жертв. Потому и прямой штурм не планирую.

– К чему тогда воевать‑то? Ради чего?

– Давайте условимся считать победой переход обитателей Башни под мою руку.

Вновь использованный Кардиналом оборот заставил Захара мысленно присвистнуть. А ведь Дымов действительно воспринимает себя кем‑то большим, чем просто командир отряда. Так может говорить князь или барон, обсуждающий с ближним кругом появление новых вассалов. Именно из таких вот штрихов и получается истинный облик Хмурого, мыслящего себя если и не спасителем человечества, то точно его единственным лидером.

Пока остальные обдумывали сказанное, Захар повернулся к Тагиру.

– А что с Артемом? – Нельзя сказать, будто его действительно волновала судьба мелкого воришки, но все‑таки интересно. Да и иного способа узнать о случившемся за Вратами, он придумать не мог. Посвящать в подробности его ведь никто не спешил.

– За найденными Артемом Вратами находился еще один мир или мирок, не понял пока. Некоторое время мы путешествовали вместе, но после разделились, – губы Тагира презрительно дрогнули. – Чтобы вернуться, пришлось искать другой портал, а механизм оказался несколько непривычен. Артем ошибся и сошел с тропы в момент Перехода. Куда его выбросило, вряд ли кто тебе скажет.

– Сам‑то ты как вернулся? – влез в разговор Вадим.

– Портал вывел в Октябрьский район, и пришлось целый день ждать, пока откроется проход сюда. Оказалось, время по ту сторону Врат течет несколько иначе… быстрее. Я ошибся в расчетах, потому немного задержался.

– Жаль время поджимает, а то было бы неплохо поближе познакомиться с завратными землями. Судя по твоим словами, они настоящий кладезь секретов и тайн, – сказал Кардинал задумчиво. Тагир молча кивнул.

Тайны, вокруг одни тайны, подумал Захар с неудовольствием. Вроде и пригласили на совет, оказали доверие, а все равно есть нечто такое, до чего не допускают. Хорошо, по рукам не дают за любопытство.

– Совсем забыл спросить о состоянии Артема, – спросил Хмурый. – Нет ли изменений?

Тагир хмыкнул.

– С ним полный порядок. Инициация прошла успешно. Зверь прижился, и наш гордый, но слабый мальчик теперь совсем не тот, что раньше. Еще не волк, но уже волчонок.

– Хорошо. Значит, у него есть шанс. Надо будет поискать его на досуге, – улыбнулся Дымов, изрядно напугав Захара. Черт, эти Сноходцы просто чокнутые! То ли дело оборотни – простые ребята. Все чувства на лице аршинными буквами написаны. Если смешно – улыбается, если бешенство с головой захлестывает, то клыки растут. А у этих все как у нелюди какой‑то. Лицо спокойное, словно неживое, а изнутри призрак такой зверюги просвечивает, что жуть берет…

Касаемо планируемого блицкрига, они так ни к чему конкретному и не пришли. Сидя в штабе да флажки на карте расставляя, много не навоюешь, а потому решили провести разведку на местности. Георгий с Николаем остались за главных, остальные отправились к Башне ближайшим порталом…

* * *

Неприятности начались почти сразу.

Переход занес их в грязный подвал, затопленный вонючей маслянистой жижей. Врата открылись на невысоком каменном выступе, неведомо как образовавшемся на трансформировавшейся в камень стене. Попав в кромешную тьму, Захар оступился и сорвался вниз. Остальные, наученные его горьким опытом, спустились сами, лишь Вадим ушиб ногу, споткнувшись об обломок трубы.

По пояс в воде они долго блуждали в лабиринте кладовок, распугивая местную живность. Когда же продрогшие, злые и раздраженные, вышли к лестнице, то сразу нарвались на затаившуюся в темноте тварь. Шедший впереди Вадим только и успел гортанно вскрикнуть, как серая тень сбила его с ног. Яростная борьба продолжилась под водой, остальным пришлось просто стоять и ждать развязки. Разобрать, кто из сражающихся Вадим, не смог даже едва ли не всемогущий Кардинал, видевший в темноте гораздо лучше остальных.

Оборотень справился и сам: располосовал когтями мягкое брюхо зверя, едва ли не зубами вырвал глотку. И ухитрился до икоты напугать Захара, прямо перед ним вынырнув на поверхность. Кошачьи глаза полыхали зеленым, а хриплое дыхание напоминало свирепое рычание.

– Цел? – спросил Кардинал и получил в ответ утвердительное бормотание.

…Выбравшись наверх, они столкнулись с неприятными последствиями пребывания в подвале. С них ручьями текла вода, подошвы ботинок противно хлюпали. На бетоне оставались заметные следы грязи. Неприятный поворот событий, очень неприятный.

Кардинал о чем‑то вполголоса переговаривался с Тагиром, перед ними шагал напряженный и собранный Вадим. Все при деле, один Захар не мог думать ни о чем ином, кроме как о сонме паразитов, наверняка обитающих в грязи подвала. Прочитанная однажды книга о тропических болезнях оставила ощущение страха и гадливого омерзения, а некоторые ее фрагменты нет‑нет да и всплывали в памяти. Вот как сейчас.

На седьмом этаже Кардинал молча тронул Вадима за плечо, и тот завернул в квартиру с неровным проломом на месте входа. Какая‑то сила выворотила железную дверь вместе с косяком и отбросила в коридор. Глядя на эту груду искореженного металла, Захар нервно передернул плечами. На взрыв не похоже, а иные объяснения в голову никак не шли. Не руками же здесь поработали!

– Башня за девятиэтажкой, – Вадим ткнул пятерней в окно с чудом сохранившимися стеклами. По‑хозяйски поднял с пола табурет, смахнул тут же подобранной тряпкой пыль и с удовольствием уселся посередине кухни. Найдя взглядом Захара, замершего за спинами вновь начавших шептаться Сноходцев, качнул головой в сторону зала. – Надо проверить.

Захар понятливо кивнул.

Опасения старшего оборотня оказались напрасны: кроме них, в квартире никого не оказалось. Кто‑то в свое время немало постарался, круша все направо и налево, и теперь здесь нечем было поживиться даже самому нетребовательному мародеру. Во всех комнатах изрублена мебель, вспороты подушки, изрезаны ковры. Под ногами хрустит мелкий мусор. На стене в одной из спален кто‑то вывел зеленой краской имя «Мыкола Липицкий». Странную фамилию или прозвище заляпала россыпь темных брызг, навевающих неприятные мысли о судьбе несчастного Мыколы.

Комната с надписью понравилась обоим виритникам. С неприятными холодными смешками они разгребли на полу мусор, расстелили принесенные с базы тонкие одеяла. И, не тратя времени зря, улеглись сверху.

– Возьми, – Кардинал сунул Захару в руки каменную пластину, с таким трудом добытую на вокзале. – Сейчас она нам будет только мешать. Положи ее где‑нибудь в гостиной или на кухне… Хотя нет. На кухню не надо. Боюсь, Вадим ей совсем не обрадуется.

Сказал и закрыл глаза, став похожим на резную каменную статую. Захар почему‑то не сомневался, что командир сейчас холоден как лед, но проверять не решился. Постоял над замершими Сноходцами, и, ощущая себя последним болваном, тихо вышел из спальни. Придется спрашивать у Вадима.

– Откуда у тебя эта мерзость?! – яростно прошипел тот, стоило Ненахову переступить порог кухни. Глаза неотрывно смотрели на зажатый в руке товарища диск, о котором Захар совсем забыл.

– Кардинал попросил сохранить… Говорит, мешает. Может, хоть ты мне скажешь, что это за штука? Почему не оставили ее на базе? И чем, черт возьми, они собираются заниматься?

– Они собрались прогуляться по снам, – процедил Вадим, не отрывая взгляда от каменной пластины. – А держишь ты жуткую вещь. Эта дрянь подманивает Прозрачников, и они слетаются на нее, точно мухи на мед. Приходит Волна, а твари лезут и лезут, словно зовет их что‑то. Вот и выходит, что держишь ты, Захар, настоящую смерть! – Сделав короткую паузу, Вадим взъерошил волосы. – Нет, как хочешь, но даже рядом сидеть не собираюсь. Оставайся тут, сторожи, а я по этажам пройдусь. От одной мысли об этой гадости, у меня кровь в жилах стынет. Бр‑р‑р! Одно радует – Кардинал на базе ее не оставил. Не рискнул.

– Может, не стоит разделяться?

– Скоро вернусь. Проветрюсь, успокоюсь немного и сразу назад. А то от меня сейчас никакого толку. Аж колотит всего.

Бардак! Вокруг враги, двое товарищей лежат в отключке, всюду полно хищных тварей, а охранники ведут себя, как на пикнике в городском парке. И ведь не возразишь, не он в паре старший. Захар повертел в руке злосчастный диск и едва сдержался, чтобы не запулить его в угол. Все кувырком из‑за такой ерунды! Сам‑то он никаких неприятных ощущений не испытывал. Может, от незнания? Вадим с Георгием сталкиваются с диском не в первый раз…

Пристроив опасную штуковину на чудом уцелевший кухонный стол (теперь уж какая разница, все равно Вадим ее видел), Захар заглянул в спальню и, удостоверившись, что со Сноходцами все в порядке, вернулся назад. Стянул грязный камуфляж и набросил его на холодильник с отломанной дверцей. Прикосновения мокрой ткани вызывали противный зуд, отвлекая от всего остального. Пусть хоть чуть‑чуть подсохнет.

Наверное, он забавно смотрелся со стороны. Грязный небритый мужик в семейных трусах и тяжелых армейских бутсах. Вылитый пациент дурдома… Интересно, а сие развеселое заведение осталось там, дома, или сюда перенеслось? И как сказались всеобщие метаморфозы на его давно и прочно пошедших вразнос пациентах?

Мысленно представив сумасшедшего с телом оборотня или того хуже, мутанта, с района Складов, Ненахов чертыхнулся и суеверно сплюнул. Не сглазить бы! А то тюрьма со всеми ее обитателями в новый Сосновск попала, а городская больница – нет. Затерялась где‑то.

Захватив с собой нож, Захар ушел в зал. За окном стремительно темнело, но сумерки почему‑то совсем ему не мешали. Он еще не успел разобраться в себе после Первой Инициации, но кое‑какие приятные бонусы начали проявляться. Ночное зрение вещь полезная.

На площадке у входа в квартиру раздались шаги.

Быстро он очухался. Или совесть заела?! Как же, такого заест… Захар собрался окликнуть Вадима, но внезапно замер. Доносящиеся до него звуки вдруг сложились в цельную картину, в которой не было места кому‑то мало‑мальски знакомому. Чужаки! Три… нет, пять человек. Ненахов инстинктивно втянул носом воздух и сразу распознал запах оружейной смазки. У двоих автоматы, один тискает в потной ладони пистолет – новости не из приятных.

Ничуть не удивляясь открывшимся способностям, Захар хладнокровно прикидывал свои шансы. Против огнестрельного оружия с одним ножом не повоюешь. Пусть Вадим много говорил о живучести оборотней, но сам едва не загнулся от стрелы. Хотя, в любом случае, позволять дырявить собственную шкуру Ненахов не собирался. Мелькнула мыслишка удрать, но тут же пропала. Некуда, да и как потом жить с клеймом предателя в душе. Не всякий выдержит тяжесть печати Иуды, уж он точно не сможет.

Обнажив клинок, Захар болезненно поморщился. Не то, все не то. Он до врага и добежать не успеет, как его свинцом нашпигуют.

Давай, помогай, родимое, мысленно возопил он, обращаясь неизвестно к кому. Он неплохо наловчился отращивать когти, но вот замахиваться на нечто большее и не пытался. Просто не знал с какого бока зайти. Оставалось надеяться, что прошедшее через Инициацию тело подскажет само.

Первый чужак осторожно переступил порог, когда Захара захлестнула волна трансформации. Плоть плыла точно воск, молнии боли хлестали по нервам, мозги кипели, не справляясь с фонтаном ощущений. Только не кричать, только не кричать! Ужас лишил Захара голоса, перехватил горло, лишил дыхания. Навалилось предчувствие близкой неотвратимой смерти… И когда пытка закончилась, унялся страх, за последней стадией изменений он наблюдал даже с некоторым удивлением.

Вся кожа потемнела, обросла мелкой чешуей, на груди появился с десяток костяных наростов. Кисти рук стали походить на две лопатки с острыми краями и нелепо торчащими наростами больших пальцев. Неловко дернувшись, Захар выронил зажатый в правой нож, и клинок звякнул о пол.

Время вышло.

Ступням в тисках ботинок стало неожиданно просторно, и мельком глянув вниз, Захар увидел загнутые когти, прорвавшие грубую кожу. Ничему не удивляясь, он согнул ноги в коленях, и… метеором сорвался с места. Сейчас все решала скорость.

Местные вояки успели войти внутрь, двое остановились у входа в спальню. Еще один настороженно замер в прихожей, стиснув в руках автомат. Где остальные, в кухне? Первая парочка вооружена серьезно – калашников и пистолет – выходит, оставшиеся двое не опасны? Эту мысль Захар додумывал на бегу, стремительно рванув к отвлекшимся чужакам. Когти ног рвали линолеум, не давая скользить, руки‑лопаты пластали воздух.

Незваные гости только начали поворачиваться в его сторону, как Захар уже оказался рядом и наградил владельца пистолета мощным ударом в основание черепа. Ловко увернулся от падающего тела и врезался в чужака с автоматом. Немного не рассчитав силу, он буквально вколотил окостеневшую кисть ему в грудь, играючи пробив бронежилет и пронзив сердце. Двое врагов выбыли из игры в первые же мгновения схватки. Легкость победы ошеломляла.

Третий ухитрился правильно прореагировать на стремительное нападение и направил ствол на Захара. Палец начал тянуть спусковой крючок, когда Ненахов взвился в воздух и врезался в гостя обоими ногами, да так удачно, что вмиг разодрал ему брюхо выпущенными когтями. Еще один готов.

Краем глаза Захар заметил смазанное движение, но увернуться не успел. Оставшимся в живых чужакам не было нужды в огнестрельном оружии, они неплохо владели и холодным. В голову Захара врезался свинцовый шар, метко брошенный четвертым из группы боевиков. Уже теряя сознание, он увидел, как у самого входа появился Вадим в боевой трансформации. Одним прыжком перемахнув через падающего Захара, он коршуном набросился на бандитов. Надо бы его предупредить, чтобы оставил в живых хотя бы одного, но в голове помутилось, и Ненахов свалился на пол.

Через десяток секунд с нападавшими было покончено, и Вадим склонился над Захаром.

– Ты как, цел?

– Почти.

Голова раскалывалась от боли, в висках упругими толчками пульсировала кровь. Заворочавшись, Захар ощутил смутное неудобство и поднес руки к лицу. Так и есть, костяные клинки никуда не делись. Напрягшись, он попытался разлепить пальцы и с усталым любопытством принялся наблюдать, как вновь плавится плоть, обретая привычную форму.

Не доверяя глазам, пару раз до хруста сжал кулаки, пошевелил пальцами. Наблюдающий за ним Вадим насмешливо улыбнулся, чем изрядно рассердил Захара.

– Я говорил, не стоило разделяться? – жестко спросил он.

Старший оборотень разом посерьезнел и молча кивнул. Ни оправданий, ни споров, ни извинений за пустой риск – просто согласился и все. Чувствуя, что начинает злиться, Захар решил не продолжать разговор и отвернулся.

Поднимаясь с пола, он угодил рукой во что‑то липкое. Кровь? Брезгливо поморщившись, он принялся вытирать ладонь о стену. Вспомнил, как вонзил руку‑меч в грудь одному из нападавших, и страстно захотел искупаться.

– Зря дергаешься, ты кровищей с ног до головы залит, – успокоил его Вадим. – Не спорю, после Инициации дерешься весьма эффектно, но слишком уж… грязно. И невнимательно. Не появись я, то тебя бы уже добили.

Он показал Захару тяжелый шар на цепочке. Кистень.

– Надо уходить, – Ненахов прошел на кухню и выматерился вполголоса. Натягивать пусть и не слишком чистый камуфляж на заляпанное кровью тело не хотелось. Валяющиеся на полу тела двух бойцов врага его ничуть не тронули.

Страх на мгновение сжал сердце: звереем помаленьку. Раньше он не смог бы так легко относиться к чужой смерти. Изменения пугали. Как бы не уподобиться тем монстрам, с которых «чистые» и начали свою войну с Мечеными.

– Они одни. Возвращались то ли с охоты, то ли с патрулирования района, заглянули в подъезд, а там свежая грязь. Вот и решили проверить на свою голову. – Вадим легонько пнул одно из тел. – Этого лишь придушил немного, скоро очухается…

Вдвоем они оттащили оглушенного противника к батарее и привязали ремнями, в рот затолкали кляп из футболки погибшего товарища. Захар обнаружил у двоих погибших фляги с водой и, вернувшись в зал, принялся с ожесточением оттирать присохшую корку грязи.

Из спальни донесся голос Кардинала.

– Что у вас здесь случилось?

– Напал кое‑кто, – лаконично ответил Захар. Вдаваться в подробности и закладывать Вадима он не собирался. Заглянувший Тагир наградил его неприятной усмешкой.

– Ну, у тебя и видок. Свиней резал?

– Может, и свиней… – подчеркнуто равнодушно ответил Захар, заставив молодого Сноходца нахмуриться.

Зарождающуюся ссору прервал Вадим.

– Кардинал, у нас пленник очнулся.

– Иду.

Командир прошел на кухню, поманив за собой Тагира. Не желая оставаться в стороне, Захар двинул следом. В крохотной типовой комнатке сразу стало тесно и им с Тагиром пришлось выйти в пахнущий кровью коридор.

– Посвети.

Чиркнув колесиком зажигалки, Вадим приблизил огонек к лицу пленника. Тот замотал головой и принялся мычать через кляп.

– Будешь отвечать на мои вопросы? – поинтересовался Кардинал и, на мгновение прислушавшись, добавил: – Почему‑то именно так я и думал.

Обхватив голову неудачливого бандита руками, он сжал ему виски и заставил смотреть себе в глаза. Захар вспомнил свое первое знакомство с силой Хмурого и зябко повел плечами: проклятое зеркало он вряд ли когда забудет.

Поединок взглядов закончился, едва начавшись. Пленник начал сучить ногами и истерически выть. До обостренного обоняния Захара донесся неприятный запах, перебивший даже тяжелый дух пролитой крови.

– Хватит? Теперь будешь говорить или повторим? – с прежним спокойствием уточнил Кардинал.

Пойманный бандит сломался. Стоило вытащить у него кляп, как он выложил все, что знал. Захлебываясь слезами, он говорил и говорил, надеясь никогда более не испытывать такой муки…

В Башне жили сто семь человек – восемь детей, шестьдесят женщин в возрасте от шестнадцати до пятидесяти и тридцать девять мужчин. Командовал всем по‑прежнему Вадим Тарасов. За ним стояло большинство, но в Башне нашлось место и для оппозиции. Месяц назад к ним прибился один эфэсбэшник с семьей и теперь начал тянуть одеяло власти на себя. Тарасов уже не раз высказывал недовольство активностью пришельца, но ничего кардинального не предпринимал. Терпел. Сам пленник входил в правящую клику, что не мешало ему сочувствовать лидеру оппозиции.

Как они и думали, вооружен гарнизон Башни был серьезно: на крыше стояли два пулемета ПКС, на седьмом и пятом этажах оборудованы гнезда для стрелков, а в арсенале хранился ручной пулемет Калашникова, пара выстрелов к «Шмелю» плюс ружья, автоматы и пистолеты. По нынешним меркам сила немалая…

Напавшая на них группа возвращалась с патрулирования соседних улиц. Там резко возросла активность «чистых», и хозяева Башни оставить этот факт без внимания никак не могли. Пусть и добрый сосед, но насквозь непонятный. Кто знает, что на уме у фанатиков?

– Инициированных Меченых у них нет, – дополнил рассказ пленного Кардинал. – Днем отсыпаются, а основная жизнь кипит по ночам. Судя по снам, многие боятся ночных атак какого‑то зверья. Нам с Тагиром так и не удалось поймать четкий образ, но похоже на птеродактилей с вокзала.

– А что насчет Тварей Изнанки? – заинтересовался Вадим.

– Мы и вправду не нашли следов Прозрачников. То, что дома в овраге стоят, тому причина, или просто место такое, правильное, но гости с той стороны сюда не заглядывают.

Старший оборотень впервые на памяти Захара не поверил Кардиналу на слово и уточнил у пленника. Тот подтвердил слова командира, и страх, с которым он смотрел на того после пытки взглядом, сменился настоящим ужасом. Ненахов его понимал, он и сам побаивался сверхъестественной власти Хмурого…

Со слов пленника, Тагир долго рисовал примерную схему подходов к Башне и план этажей. Светивший ему зажигалкой Вадим вполголоса чертыхался и плевал на обожженные пальцы. Хорошо хоть, у него была не китайская подделка, а нечто фирменное в хромированном корпусе. Пластмассовая дешевка сдохла бы через пару минут.

– Быстро уходим, – скомандовал Кардинал, стоило Тагиру закрыть блокнот с рисунками. – Врата откроются минут через двадцать, а до них идти с километр. Надо спешить. Иначе придется всю ночь в каком‑нибудь подвале куковать.

– А с этим что?

– С этим… – Кардинал быстро присел перед пленником на корточки. – Извини, малыш, ничего личного, но оставить тебя в живых мы не можем. А забрать с собой… у нас и так возникнут проблемы с возвращением. Ты будешь мешать.

В глазах Хмурого зажглись серые огни, затем короткие мгновения поединка взглядов, и тихий хрип сообщил о кончине бойца Башни. Никто и понять ничего не успел, как пленник уже умер.

– А еще, каждое умение нуждается в тренировке. И навыки лучше оттачивать на врагах, чем на друзьях. И это последняя причина, – сказал Кардинал. – Идем.

Сноходцы уже вышли в коридор, когда Захар остановил Вадима и выдернул из его сжатых пальцев зажигалку. Ночное зрение ночным зрением, но так будет лучше. Ему обязательно надо увидеть от чего погиб «тарасовец».

Брызнули искры, и пляшущий огонек выхватил бледное лицо, налившиеся чернотой глаза и темные дорожки кровавых слез. Жутковатое зрелище. Болезненно скривившись, Ненахов погасил пламя. Сегодня Кардинал продемонстрировал еще одну грань своего характера, и нельзя сказать, что Захару понравилось увиденное. Нет, никак нельзя.