Конклав Бессмертных. Проба сил (КБ - 2)

Пролог

Виталий Зыков

Конклав Бессмертных. Проба сил

Роберту Хайнлайну и его «Туннелю в небо» посвящается. Лишь сильным духом открыты новые горизонты.

Автор благодарит Пусенкова Романа за помощь и поддержку в работе над книгой.

…Жуткие катастрофы и потрясения производят некий сдвиг в умах людей. Превращают из животных социальных просто в животных. Тупых и безмерно жестоких, готовых жечь, насиловать, убивать просто так, ради утоления жажды власти. Они живут даже не одним днем, а одним часом. Им нет дела до будущего, ведь пока льется чужая кровь, есть еда и выпивка, они бессмертны. Плевать, что рядом умирают, они‑то живы! И если не появится личность, способная остановить вакханалию смерти, исцелить людскую массу от безумия, то народ умрет. Выродится в голых дикарей и вряд ли когда поднимется вновь. Поэтому на лидере лежит колоссальная ответственность. Чрезвычайно важно, чтобы он добился своего каким угодно способом, пусть даже силой или страхом. Именно так, силой или страхом…

Из выступления участника Первого Конклава

Пролог

Караганда из‑под ладони посмотрел на заходящее солнце и тягуче сплюнул. Что за жизнь: ни днем, ни ночью покоя нет. Со всех сторон смерть подстерегает. Только зазеваешься, как – хоп, и нет тебя уже. Он‑то ладно, пожил свое, а у молодых все еще впереди.

– Петька, темнеет уже! Где ты там со своим крокодилом?! – Сергей Сергеевич начал сердиться. Куда мальчишка запропастился?! Говорил же ему не уходить далеко от дома. Неровен час, какой чужак мимо постов прошмыгнет. Ладно, если обычный бандит – ящер защитит, а вдруг Меченый? Или, не к ночи будь помянут, мутант? Никаких шансов для пацана. Да и вообще, мало ли опасностей в Сосновске – известных и не очень?

Снова нестерпимо захотелось закурить. Хоть того же ядреного соседского самосада. Чтобы с первой затяжки пробрало до самых печенок…

– Петька!!!

– Да тут я, тут! – Зашуршали заросли соседской малины, и на забор залез приемыш. Лицо все перемазано грязью, рубашка порвана, на щеке свежая царапина, под глазом фингал. Заметив внимательный взгляд старосты, довольно заулыбался.

– Подрался, что ли?

– Ага. С Володькой дядь‑Колиным. Он меня мутантом обозвал и сказал, будто я хвост в штанах прячу, – сообщил Петька. – Ну я ему пару раз по носу и съездил.

– А он?

– А он мне. – Радости немного поубавилось, но не сильно. – А еще Колючка приказа послушался и не мешал. Сел в сторонке, даже не рычал почти.

Снова зашуршали кусты, и прирученный ящер одним прыжком перемахнул через забор. От неожиданности Сергей Сергеевич вздрогнул.

– Вот ведь чертяка!

Не обращая внимания на ругань, Колючка шумно понюхал воздух и потрогал старосту лапой. Тот шарахнулся в сторону.

– Собьешь ведь, дурья твоя башка! Петька, уйми скотину!!!

Мальчишка соскочил на землю и подозвал к себе расшалившуюся «обезьянку». Впрочем, это Караганда так решил, что подозвал. Не было ни свиста, ни команды, просто Колючка вдруг оставил его в покое и подошел к хозяину.

Сергей Сергеевич привычно подивился таланту приемыша. В отличие от некоторых, он не вопил о колдовстве и темных силах, не требовал бить всех Меченых смертным боем. Жизнь надо воспринимать такой, какая она есть. Без истерик и взаимных обид. Ну, стали люди чуточку другими, что с того? Зла не чинят и ладно. Зато сколько от них пользы… Караганда фыркнул. Чего себе врать‑то? Плевать он хотел на всю эту сверхъестественную заумь. Будь Петруха хоть самим чертом, он его в обиду никому не даст. Прикипел душой к мальцу, родней его и нет никого на свете.

Сергей Сергеевич широко ухмыльнулся, глядя, как приемыш вполголоса отчитывает своего зверя. Тот внимательно слушал, раззявив пасть и увлеченно колотя хвостом по асфальту. Ящер отчего‑то вообразил себя собакой.

Заканчивая воспитывать Колючку, Петька погрозил пальцем и зачем‑то засунул ладонь ему в пасть. Караганда помимо воли напрягся. Знает ведь, что не обидит «обезьянка» мальчика, а все равно боится. Даже зло берет. Прямо как курица‑наседка, осталось квохтать начать.

Мальчик же без страха принялся почесывать десны хищника, заставляя того громко урчать. На землю потянулись струйки слюны, перед ящером уже целая лужица набралась. Караганда брезгливо поморщился: тьфу, гадость!

– Петька, смотри, если он дома все опять изгваздает, Валентина вас обоих прибьет. И меня заодно.

Петьку угроза не испугала. Хмыкнув, он отпихнул башку зверя и принялся вытирать об джинсы руку. Но, перехватив неодобрительный взгляд Сергей Сергеевича, заметно смутился, ухватил своего чешуйчатого друга за загривок и потащил в дом.

Староста ненадолго задержался. Вдруг возникло желание расслабиться, побыть пару минут в одиночестве, наблюдая за игрой теней и вспоминая.

Как все изменилось. Чужой дом, чужая одежда, чужой внук. Многие проклинают Перенос, отнявший у них близких, уничтоживший привычную жизнь. Наверное, одному Караганде не на что жаловаться. Случившийся катаклизм ему только дал, ничего не взяв взамен.

Когда‑то давно он был женат, работал в школе учителем истории, строил планы на будущее. Потом внезапно исчезла его страна, ушла к другому жена, а ловкие мошенники отняли квартиру. Судьба. Сгинул скромный интеллигент, а его место занял бомж Сергей Сергеич. Как и все, пьющий, дурно пахнущий и постоянно сквернословящий. Бич, бродяга, отброс общества. И не было силы, способной остановить его на краю откоса жизни, не дать свалиться в пропасть.

Но случился Перенос.

Для Сергея Сергеевича это космических масштабов событие стало знаком свыше, божественным откровением, наизнанку вывернувшим душу. Тот жуткий день он не забудет до самой смерти.

…Было обычное утро. Караганда с утра пораньше вылез из своего «дома» – колодца в небольшом сквере недалеко от центра – и начал обход территории. Кто рано встает, тому бог подает, вот и приходилось стараться, чтобы подали тебе, а не Кольке Штукатуру или Дашке Язве. Бутылки, алюминиевые банки – это для всех остальных мусор, а вот для бичей вроде Караганды настоящее богатство. За него даже драться приходилось.

Он тяжело брел по улице Ленина, обшаривая взглядом кусты и заглядывая в урны. Мучительно хотелось выпить. Ночью снилось нечто совсем уж несусветное, и Сергей Сергеевич с ленивой обреченностью размышлял, не началась ли у него горячка…

Когда вокруг принялись взрываться дома и машины, а с неба хлынули потоки огня, он воспринял это как данность. Мол, вот оно, началось. Даже гордость какая‑то появилась. У всех черти бегают или там мухи размером с ванну жужжат, а у него вон оно как. Так и стоял столбом, пока пробегавшую мимо женщину не убило чем‑то вроде огромной зеленой сосульки. Несчастная не успела даже охнуть.

Диковинный снаряд прилетел откуда‑то сверху, где выло и страшно кричало, где мелькали черные тени и сверкали молнии. Брызги крови попали Караганде на лицо, приведя его в чувство. Ощутив на губах вкус чужой крови, он словно прозрел. Куда‑то ушел алкогольный угар, мысли стали четкими и понятными. В город пришла смерть. Почему и как – не важно. Просто под ногами разверзлась бездна, куда все они благополучно провалились. Кому жить, а кому умереть, будет решать бог, дьявол или сама судьба. Если гибель грозит отовсюду, остается лишь ждать своей участи. Просто ждать.

Сергей Сергеевич помнил, как опустился на колени и начал молиться, с трудом вспоминая полузабытые слова. Давая зарок: если выживет, обязательно измениться, забыть прошлое и начать жизнь заново. До творящихся вокруг ужасов ему не было никакого дела. Будь что будет.

Так Перенос и встретил.

Слову своему Караганда оказался верен. Бросил пить, курить, стал следить за собой. Потом судьба свела с Петькой, и он вновь вспомнил, что такое за кого‑то отвечать. Не успел к этому привыкнуть, как судьба новый подарок подкинула. Пришли в Дикое и Валентину повстречали. Баба хваткая, с понятием, быстро сообразила, что в одиночку не выжить. Мужик‑то ее с сыном за месяц до катастрофы отправился во Владивосток родственников проведать, вот она одна и осталась. Их с мальчишкой в доме приютила, помогла с мыслями собраться, а вскоре Караганда себе дело нашел. Начал с соседями вместе магазины потрошить, подкинул идею от бандитов и мародеров совместно обороняться. Дальше больше, как‑то так получилось, но к ним потянулись люди. Десять, двадцать, тридцать человек… И всем советом помоги, подскажи, как быть. Бывший бомж Сергей Сергеевич сам не заметил, как вокруг образовалась то ли коммуна, то ли сельская община, а сам он стал при ней старостой.

За спиной Караганды не было опытных бойцов, не обладал он и сверхъестественными талантами, но отчего‑то видели в нем остальные того человека, который проведет их через все беды. Почему так получилось, он не знал. Прямо наваждение какое‑то. А проблемы, точно снежный ком, растут. Как от хищных тварей отбиваться, что в огородах сажать, с кем дружить, с кем воевать… Слишком много всего, а ни на кого другого и не спихнешь. Приходится самому тянуть. Надеялся, со временем люди кого‑нибудь еще на его место выберут, да куда там. С делами справляется, на здоровье не жалуется – после Переноса он изрядно окреп, даже вроде помолодел, – так чего менять? От добра добра не ищут, зачем тогда голову морочить. Правда, были недовольные, но большинство притихло, когда у Петьки талант к укрощению зверья открылся.

В общем, вертится Караганда, как белка в колесе. И рад бы остановиться, да как‑то не получается…

Его мысли прервала выглянувшая на улицу Валентина.

– Ну чего встал, как баран перед воротами? – поинтересовалась она сурово. – Остыло уже все.

– Иду, иду… Не ори, – сварливо ответил Караганда.

Эх, жизнь‑жестянка, по молодости все в любовь верил, а вон оно как повернулось. Взрослые уже люди и сошлись «по уму», так насколько легче сразу стало. Дом стал не просто коробкой из четырех стен и крыши, а чем‑то бо́льшим. Местом, куда хочется возвращаться, где тебя ждут те, о ком надо заботиться и защищать. Впрочем ладно, что‑то он и вправду задержался…

Петька уже поужинал и теперь сидел в углу кухни в обнимку с Колючкой. Кажется, мальчик опять упражнялся со своим даром. Сергей Сергеевич мысленно его похвалил, но вслух говорить ничего не стал: нечего ребенка баловать. Сел за стол и решительно пододвинул к себе тарелку.

Ел Караганда быстро, но без жадности, вполуха слушая болтовню Валентины. Днем, пока он возился во дворе, латая крышу сарая, она ходила к соседке и теперь делилась свежими новостями.

– …Говорят, Дашка Егорова от Володьки ушла. К другу его, к Дениске. Сам знаешь, они парни горячие. Не поубивали бы друг друга.

– Вот не было печали. Из‑за какой‑то, караганда, девки, снова грызня начнется. – Новость Сергей Сергеевича неожиданно задела за живое. Он даже жевать прекратил и раздраженно уронил вилку. – А там еще Сорокин воду мутит. Как Кардиналовых выкормышей проводили, так и бухтит не переставая. Говорит, моя вина, что Леонид тогда ушел. Сговорились все, что ли?!

– Ну успокойся… Чего разошелся то? Ешь пока. Придет время, со всеми разберешься: и с Сорокиным, и с Леонидом. Главное, про ребят не забудь. Натворят дел по глупости, а потом всю жизнь жалеть будут.

– Я им, караганда, натворю! Завтра же обоим мозги вправлю, а потом и с девкой потолкую. Кур‑ва, мать ее!.. А ты, Петька, уши закрой!

– Да ладно тебе, дядь Сереж. Слышал я уже…

– Поговори мне тут, – одернул его Караганда. – Слышал он. Молод еще для таких слов.

Сергей Сергеевич осекся на полуслове, погрузившись в свои мысли. Валентина, Петька и его адская тварь были забыты. Он неожиданно понял, что же его тяготило весь день, навевало задумчивое настроение. Так иногда бывает: долго мучаешься, психуешь, а потом в голове словно щелкает что‑то, разом складывается вся мозаика, и видишь свою проблему во всей красе. Остается ее решить.

Караганда успел привыкнуть быть кем‑то бо́льшим, чем просто обитатель Дикого. Его угнетали обязанности старосты, и одновременно с этим он помыслить не мог, что вновь станет обычным общинником. И дело было даже не в страхе потерять власть. Сейчас он подобен старому вожаку во главе потрепанной стаи. Они идут неведомыми тропами, и пока не ясно, что ждет их в конце пути. Каждый неверный шаг может уничтожить все начинания, превратит Общину в кучку ненавидящих друг друга человекоподобных зверей. Вот и приходится Караганде улаживать споры, ловчить, обманывать, а иногда и запугивать. Сергей Сергеевич был искренне убежден, что он не лучшая кандидатура, но ведь и его место занять некому. Мало кто готов потратить последние силы, лишь бы завершить начатое. Он вот готов. А кругом вьются шакалы вроде Сорокина, готовые по кусочкам растащить собранное. И смириться с этим непросто.

– Что же с этим Сорокиным делать? Караганда его задери! – в сердцах сказал Сергей Сергеевич, не желая успокаиваться.

– Опять он о делах, – заворчала Валентина. – За тобой вся Община стоит, а ты все о дураке‑крикуне забыть не можешь.

– Не могу, никак не могу… Верность – штука непостоянная. Сегодня люди со мной, завтра с кем‑то другим. Меченые и те… караганда… за власть бьются, никак не утихнут. Но у них в руках настоящая сила, а что у меня? Ты да Петька. Был бы он постарше года на четыре, на пять и даром владел получше, тогда да… А так, сожрут меня, Валентина. Только слабину дам, сразу сожрут.

– Вот и не давай слабину! Пока у тебя неплохо получалось, – резковато сказала женщина. – В конце концов мы не на Земле, и законы здесь другие. Врагов за спиной оставлять не принято. Напомнить, что там Отец Народов говорить любил?

– Валентина! – Караганда опешил от жесткости, звучащей в голове сожительницы. Покосился на Петьку.

– Что – Валентина?! Иногда надо быть злым. И на парнишку не смотри, пусть на ус мотает. Пригодится.

Внезапно грозно зарычал Колючка, и почти сразу со двора донесся скрип калитки. Сергей Сергеевич не раздумывая нашарил короткий обрез и поднялся из‑за стола. Минутная слабость прошла. Он вновь был собран, решителен и зол. Именно таким привыкли видеть его окружающие.

В дверь забарабанили кулаками.

– Староста! Сергей Сергеевич, беда!!!

– Помяни черта, он и… – Валентина бледно улыбнулась. – Что ни говори, но пока ты – глава Общины. А если так пойдет дальше, им и останешься.

«Кремень, а не баба!» – мысленно восхитился Караганда. Упругим, совсем не старческим шагом он подошел к двери и щелкнул замком.

– Что случилось?

Во дворе стояли с факелами трое общинников.

– Б‑беда! Чужие н‑напали, – заикаясь от волнения, начал молодой парень. Имени его староста не помнил.

– Стоп. Какие еще чужие?! Успокойся и говори толком.

– Лучше я скажу. А ты, Степа, помолчи лучше…

Этого парня Караганда знал хорошо – Александр Синицын с соседней улицы. Толковый боец, умеет командовать, но на самый верх не лезет. Одна беда, Меченых терпеть не может. Дай ему волю, таких дел наворочает, вовек не разгребешь.

– У пустыря на Индустриальной какой‑то отряд появился. Степан в дозоре был, говорит: всего пятеро бойцов. Правда, не люди это и не… Меченые, хоть и не разглядел их толком. Они, как наших увидели, так атаковали сразу. – Синицын замялся. – Его вот молнией шарахнуло.

– В руж‑жье поп‑пали…

– Да, да… Тебя краем задело, – Александр с сомнением посмотрел на Караганду. – Не знаю, звучит как‑то дико. Я парням верю, но… чудеса какие‑то.

Староста выругался.

– Людей начали собирать?

– Да, но…

– Что еще?

– Сорокин с двумя бойцами уже там. Говорит, хочет сам посмотреть.

– Да чтоб ему в караганду провалиться! – Сергей Сергеевич оглянулся через плечо. – Петька, из дома ни шагу. Поручаю вам с Колючкой охрану Валентины. Ясно?!

– Ясно, – буркнул расстроенный мальчик. Он явно нацелился пойти со старостой.

Караганда захлопнул дверь и подождал, пока изнутри закроют замок.

– Идем.

– Может, ящера с собой возьмем? – предложил Александр неуверенно.

– Петьку в пекло тащить не позволю, а без него зверюга дурной становится, в драку рвется… А ну как в темноте подстрелят? Кроме Колючки, всего одна «обезьянка» осталась. Пока мальчишка новых поймает да обучит…

Они прибавили шаг. У поста охраны Сергей Сергеевич оставил заикающегося бойца. Пока не успокоится, в драку его лучше не брать, погибнет зазря. И без него найдется кому воевать. От соседних домов уже спешили вооруженные ружьями общинники. Шестнадцать стволов – сила не маленькая. Кого угодно заставит задуматься. Даже банда Леонида отступила, а уж те известные отморозки.

В сторону пустыря отправились нестройной толпой. Здесь Караганда ничего поделать не мог. В армии он не служил и на военных кафедрах не обучался. Синицын пытался организовать хотя бы видимость строя, но потом махнул рукой. Гражданские! Лишь посоветовал старосте держаться чуть позади остальных. Впрочем, тот и не рвался. Не мальчик все‑таки.

…Рисковать не стали. Когда до пустыря оставалось метров сто, свернули в проулок и дальше пошли под прикрытием гаражей. Караганда старательно гнал от себя мысли о ночных хищниках и других сюрпризах Сосновска. Если с обычной зверюгой еще можно справиться, то с рожденной во Тьме тварью вряд ли. Все тогда здесь лягут.

– Пришли! – едва слышно шепнул Александр. – До кустов придется ползком…

– Помню, – оборвал его Караганда. Позволять Синицыну командовать он не собирался. Подавая пример остальным, староста первым лег на землю и пополз вперед. Для таких развлечений он был немного староват, но сейчас не до жалоб.

У самых зарослей их ждал Сорокин с бойцами.

– Почему так долго? – спросил он злым шепотом. Сергей Сергеевич даже в темноте видел, как тот воинственно топорщил бороду. Дурья башка, все ему неймется. Опять лезет отношения выяснять.

– Тебя забыл спросить, – отрезал Караганда. – Гости еще здесь?

– Да куда они денутся, – вместо Сорокина ответил один из общинников. – Минут сорок уже вокруг камней топчутся. Двое здоровяков в земле ковыряются, остальные на них пялятся.

– Ясно.

Староста приподнялся на локтях и осторожно раздвинул ветки. Ну‑ка, что там у нас…

У подножия каменного столба суетились какие‑то фигуры. В темноте силуэты получались размытые, нечеткие. Не поймешь кто перед тобой – невиданный монстр или обычный человек. Хоть луна бы из‑за туч выглянула! Один из неизвестных что‑то громко приказал, и рычащие звуки чужой речи неприятно царапнули слух. Караганда даже поморщился. Что за мерзкий язык? Слева завозился сопровождавший Сорокина общинник, и Сергей Сергеевич предостерегающе сжал его плечо.

Тихо!

От группы незваных гостей отделилась невысокая фигурка. Повернувшись к кустам, где притаились бойцы Дикого, он вдруг начал хлопать в ладоши. Раз, другой, третий… Развел руки, и вокруг его сжатых кулаков начало разгораться рыжее пламя.

– О, Господи! – выдохнул Сорокин. Караганда был с ним полностью солидарен. Можно смириться с переносом в другой мир, привыкнуть к монстрам и оборотням, поверить в повелевающих снами колдунов, но это как‑то уже чересчур. А он то, грешным делом, решил, померещилась ребятам молния.

Волшебный огонь дал достаточно света, чтобы увидеть двух косматых обезьян, роющихся в глубокой яме и необычного двухголового змеенога, за камнем стоял кто‑то еще, но разглядеть его не получилось. Сам создатель столь удивительных светильников походил на человеческого ребенка. Такой же невысокий и хрупкий. Только… Сергей Сергеевич вздрогнул.

– Вот ведь караганда какая! У него же рога!

– Заметил? – желчно спросил Сорокин, вплотную придвинувшись к старосте. – И что делать будем?

– А ты как думаешь? Ждать, конечно.

Ответ оказался совсем не тот, какой хотел услышать Сорокин.

– Ждать?! – яростно выдохнул он. – Ждать?! Как ты ждал, пока уйдут ублюдки Леонида, убившие твоих товарищей?! Трус!

Никто ничего не успел сделать. Взбешенный оппонент Сергей Сергеевича рывком вскочил и, почти не целясь, выстрелил из ружья. У Караганды не осталось иного выхода, кроме как скомандовать: «Огонь!». Приказал и сразу же разрядил обрез в чертенка…

Чужаки отреагировали мгновенно. Рогатый карлик крутанулся на месте и один за другим метнул в кусты, где прятались общинники, два огненных сгустка. Чувствуя, как холодеют внутренности, Караганда заорал во все горло и рванул влево. Многие последовали его примеру, почуяв смертельную угрозу от чародейского оружия чужака. Многие, но не все. Сергей Сергеевич краем глаза заметил, что Сорокин остался на месте, продолжая стрелять.

«Идиот!» – успел подумать староста, прежде чем громко жахнуло, и кустарник поглотила стена пламени. Через мгновение уши заложило от воя сгорающего заживо человека.

– Вот, караганда, и смертушка наша пришла, – надсаживаясь, завопил Сергей Сергеевич. Крик отгонял страх, не давал впасть в оцепенение. Он передернул затвор и выстрелил в дьявольское отродье. Опять мимо?!

Вокруг тоже стреляли, но почему‑то никто из чужаков не спешил падать. Хохоча и кривляясь, чертенок отступил, пропустив вперед двух обезьяноподобных тварей. Слитный взмах их огромных лап породил сноп разноцветных молний, ударивших по людям. Кто‑то тут же свалился замертво.

– Су‑уки! – заревел от ненависти Караганда, выдергивая топор из петли на поясе. Не задумываясь, швырнул его в одну из обезьян. Он никак не мог промахнуться, но… промахнулся. В последний миг верное оружие вильнуло в сторону и врезалось в землю.

– Бей гадин!!! – Какой‑то боец пошел врукопашную, крестя воздух перед собой длинным ножом.

– Нет, нет! Назад!! – закричал было Караганда, но опоздал. Коротко свистнуло, смельчак упал со стрелой в груди. Наповал.

– Да что же это делается‑то?!

Сергей Сергеевич огляделся. От увиденного брала оторопь. После начала схватки не прошло нескольких минут, как среди его людей уже есть убитые, а чужаки по‑прежнему целы и невредимы.

– Отступаем, отступаем! – зазвучало со всех сторон. Кто‑то еще продолжал стрелять, впустую тратя патроны, кто‑то тащил из‑за пояса нож или разматывал ремень кистеня, но большинству стало ясно – бой они проиграли.

– Уходим отсюда… Быстро!! – Из темноты вынырнул Александр. – Сдохнуть хотите?!

Подхватив Караганду за руку, он поволок его прочь. Староста не сопротивлялся. Сражение пошло совсем не так, как можно было ожидать. Сергей Сергеевич оказался совершенно не готов к такому повороту.

…Их никто не преследовал. Кажется, даже в спину не стреляли. Хорошенько шуганули любопытных и продолжили заниматься своими делами.

Сволочи!

Караганда с Александром бежали по Индустриальной, долго плутали в огородах, пока не нашли нужный переулок. К караулке они пришли последними. После Переноса к старосте вернулось здоровье, но с молодежью он все равно тягаться не мог. Хорошо Синицын не бросил старика.

Сергей Сергеевичу освободили стул, и он с удовольствием сел.

– Здесь все? – спросил он.

– Четверо по домам разбежались.

– И там трое остались…

Мужики отвечали с неохотой, старательно отворачиваясь и пряча глаза. Героями себя вообразили, а бежали, как стая шавок. Вон, Кобзев, мужик не робкого десятка, обычно в драку так и лезет, а сейчас сидит в уголке, как мышка. Помповое ружье в руках тискает, пот со лба платочком вытирает. И остальные не лучше.

Караганде стало противно.

– Трое, значит… – протянул он.

– Да, трое. А могли все лечь! Из‑за Сорокина, гниды такой. Не сиделось ему тихо, – взорвался Лобов, чей дом был через дорогу от Сергея Сергеевича.

– Тихо! Мертвых, караганда, дурным словом поминать не позволю! – мгновенно вскипел староста. – Что было, то было. Думать надо о будущем. Или сдохнем в караганду! Ясно?

– Да ясно, Сергеич, – поддержал старосту Александр. Остальные не возражали. – Не вопрос.

– Раз ясно, значит так… До утра сидим тихо. Чужаки сюда вряд ли сунутся, но на всякий случай всем под рукой иметь ножи, топоры или те же палки. Сами видели, на пули они внимания не обращают. Но это крайний случай. Если, караганда, сюда придут, одна надежда на «обезьянок».

– А утром что?

– Всю округу обшарим. Следы чертей этих поищем… Может, дела свои сделают и уйдут.

– Как ушли, так и вернутся, – мрачно вставил Синицын.

– Верно, караганда, говоришь. Только у нас время появится. Придумаем, как биться с ними, оружие подготовим.

– Да как без ружей‑то?! Голыми руками обезьяну не завалишь, – воскликнул Кобзев и глупо хихикнул: – А уж если она молниями еще швыряться станет, то совсем труба.

– Жизнь заставит, дерьмо жрать будешь, – заметил староста с усмешкой. – И на обезьяну с кулаками полезешь, и на черта, и на бога. Жизнь, она штука такая, паскудная…

Сергей Сергеевич обвел взглядом притихших общинников.

– Повторяю: это, караганда, крайний случай. Пока подождем, посмотрим. Если не оставят нас в покое, у соседей помощи попросим.

– Опять у Меченых? – догадался Александр.

– Да, караганда, у Меченых! Клин клином вышибают, и с монстрами пусть сражаются монстры. Сами мы пока к серьезной драке не готовы. Бандитов залетных прищучить – это одно, а вот чернокнижникам по башке настучать – совсем другое. Их нахрапом и на «ура» не возьмешь. – Староста устало потер виски. – Я вот что еще, караганда, вдруг подумал… А ведь должок теперь у нас к чужакам и – серьезный. В любом случае вернуть придется, иначе сами себя уважать перестанем. Неважно, с чужой помощью или без, главное – вернуть. И за мертвых отомстить, и другим показать, как Дикое обиды спускает.

Лица общинников посветлели, из глаз начало уходить затравленное выражение. Ничто не пугает больше, чем собственное бессилие. Объясни людям, как собираешься решать их проблему, и они успокоятся. Покажи выход из тупика, и самый трусливый воспрянет духом.

Вопрос в том, кто поможет тебе самому. Караганда бы от поддержки не отказался.

Глава 1. Дипломатический визит

Глава 1

Дипломатический визит

Артема поселили в пустующей квартире. Ее хозяин сейчас жил в Башне, но должен был вернуться недели через две. Ровно столько ему и отвели времени на привыкание к роли полноценного члена команды. О затюканном жизнью страннике стоило забыть.

Что ж, раз ему выпала сомнительная честь встать под знамя бандита с замашками правителя мира, стоило хотя бы выжать из своего положения максимум выгоды. И Артем старался. Много отдыхал, хорошо питался, а ближе к вечеру совершал обязательный моцион перед сном. Ни с кем близко не сходился, лишь изредка встречаясь с парочкой любителей игры го, устраивавших баталии на лавочке у подъезда. При всем при том он всячески следил за своим внешним видом, копируя непринужденный аристократизм Кардинала. Получалось не очень, но Артем не отчаивался. Ненависть ненавистью, а поучиться у достойного противника всегда полезно.

Жизнь на базе текла своим чередом. Люди приходили в себя, привыкали к миру и спокойствию. Небольшие группы охотников регулярно ходили на промысел через Врата, уверенные в безопасности близких. Постоянно тренировались бойцы, появлялись и исчезали Меченые. Их особое положение в отряде остальных пока не слишком беспокоило, но то пока. Привыкнешь к хорошему и начинает казаться, будто так было всегда. Хочется большего, появляются амбиции. Артем прекрасно понимал Кардинала, всеми правдами и неправдами собирающего Меченых под своим началом. Они должны казаться не малочисленными эксплуататорами, а весомой частью отряда. Именно так, иначе и до маленькой гражданской войны недалеко. Тогда все надежды Хмурого рухнут.

На третий день Артем вернул Кардиналу тетрадь, заполненную едва ли на треть. Как он ни старался, больше вспомнить не мог. Да и само качество зарисовок оставляло желать лучшего. Шариковой ручкой много не нарисуешь.

И снова пришлось ждать. Кардинала с головой захлестнули дела. Разросшийся отряд требовал толкового управления. Приходилось разбирать дрязги, решать проблемы питания и снабжения водой, планировать боевые акции. Много возни требовали молодые Меченые. Кардинал готовил их к прохождению Первой Пелены, и не у всех все получалось. Успешную инициацию Артема следовало списать скорей на удачное стечение обстоятельств, чем на его выдающиеся способности. Вот и выкладывался Хмурый на полную катушку, а об Артеме словно забыл.

Лазовский впервые оказался в ситуации, когда ему просто нечем себя занять. С базы его не выпускали, а найти что‑то интересное здесь не удавалось. Скука! Потому приходу Захара он обрадовался по‑настоящему.

– Собирайся, узник совести. Нас ждут великие дела, – жизнерадостно объявил оборотень. – Будущий отец нации отрядил нас для ведения переговоров с весьма крупным отрядом.

– В каком смысле? – удивился Артем. Кардинал рехнулся? Отправлять на переговоры его?! Зная, что он ненавидит командира лютой ненавистью?!

– В прямом. Будем сопровождать полномочного посла в диких землях, – заявил Захар. – Извини, командовать будут другие. Хмурый сейчас занят, Тагир по уши увяз в делах Башни, но остается Георгий. Можно еще Вадима или меня попробовать главным поставить, но мы в местной табели о рангах вторым эшелоном идем. Ты, вообще, не пойми кто: то ли уважаемый всеми Сноходец, то ли почетный пленник. Нет, тебя нельзя…

– Так может мне здесь остаться? – предложил Артем.

– Да нет. Это противоречит замыслам Кардинала. Он предпочитает задействовать человека в операции и посмотреть, что из этого выйдет. Как в речку бросает. Утонешь – скатертью дорога, нет – получай нужный опыт. Потому давай, не заговаривай мне зубы и собирайся. Нас ждут великие дела!

– Хотя бы, с кем переговоры, скажешь?

– С отрядом Волкова. Передали через охотников письмо. Ниженка желает обсудить перспективы сотрудничества. А для демонстрации силы Меченые подойдут как никто лучше…

Артем растерялся. Разумеется, он не сомневался в намерении Кардинала привлечь его к серьезному делу, но не так скоро. Никакого тебе испытательного срока, сразу бери и включайся в работу. Очень необычный подход к управлению. И ведь не ерундой заниматься придется, сразу в посольство включили. А вдруг Артем переметнуться решит? Или так верит в возможности Георгия с Захаром? Хотя нет, раз Ниженка хочет переговоров, Артема они сами вернут. Хорошенько упакуют, бантик повяжут и вернут. Значит, это и есть проверка.

С другой стороны, кажется, в хозяйстве Хмурого действительно возникли трудности, раз он так спешит с Артемом. По уму, он, вообще, должен лежать, в себя приходить после странствий по джунглям, измученный голодом и тяготами вольной жизни, а не в операциях участвовать. Впрочем, нечего на себя наговаривать. Несмотря ни на что, на здоровье Артем не жаловался. Тело менялось, не как у оборотней и не всегда в лучшую сторону, но менялось. Возросшая выносливость компенсировала неприятие солнечного света.

…Вышли засветло втроем. Врата вывели в Верхний парк, откуда предстояло пешком добираться до бывшего спорткомплекса «Динамо». Там же располагались школа милиции, общага, стрелковый клуб и масса других полезных организаций. Неудивительно, что Волков смог подмять под себя всю Ниженку.

Через парк решили не срезать. Теперь он совсем не выглядел отравленным городскими миазмами леском, скорей казался сказочной чащобой. С монстрами и чудищами всех мастей. Лучше не рисковать.

Спустились вниз по остаткам дороги, старательно обходя остовы машин и человеческие скелеты. В день Переноса этим путем многие бежали из Старого центра, неудачно наскочив на охотящихся змееногов. Звери, напуганные вдруг возникшим из ничего Сосновском, ответили агрессией. Многие погибли.

Им везло, и напасть на их откровенно нарывающуюся на неприятности троицу никто не рискнул. Мешало единственное неудобство – жара. Захар ограничился легкой курткой с капюшоном, а вот Артему с Георгием пришлось хорошенько упаковаться в камуфляж и маски. Пот катился градом, одежда промокла насквозь. Впрочем, ничего серьезного, мелкие неудобства. И они совсем не мешали размышлениям.

Артем никак не мог разобраться в своем отношении к Захару. Вроде и знакомство их началось не самым приятным образом, но никаких особых взаимных обид не имеется. А раскрываться, завязывать дружбу ему не по нутру. Отвык доверять людям. Вот и разберись, как себя вести.

Оборотня если такие проблемы и беспокоили, то вида он не показывал. Травил байки, пересказывал свежие сплетни. За троих языком работал. Георгий, тот все больше отмалчивался, сохраняя дистанцию. Как шепнул Захар, одного Тагира за ровню считает и перед Кардиналом благоговеет.

«Тагир. Значит, выбрался‑таки?» – подумал Артем. В душе шелохнулась неприязнь. Он сполна хлебнул презрения со стороны этого Сноходца. Наконец, не выдержал и выдохнул:

– Тагир – сволочь!

– И ты заметил? – остро глянул Захар, на миг выйдя из образа рубахи‑парня. – Ничего, поближе сойдешься, не такими словами его костерить начнешь.

Спустившись по остаткам дороги до входа в Нижний парк, свернули к фонтану, по‑прежнему не рискуя сходить с остатков дороги. На глаза попались руины известного некогда ресторана. Крыша обвалилась, две стены разнесены в щебень, всюду следы пуль. Тротуар перегородил покореженный киоск, а на потрескавшемся асфальте еще виднелись следы гусениц. Кто‑то неплохо здесь повоевал. Даже Захар притих и поглядывал вокруг с большей серьезностью.

– Там раньше зоопарк ведь был… – вдруг подал голос Георгий, кивнув в сторону парка. – Боюсь представить, что со зверьем стало.

– Передохло в клетках, и все, – откликнулся Артем. Он всей кожей ощущал направленные на них взгляды, мысленно возвращаясь в свой недавний марафон через джунгли. Такие воспоминания злили.

– Ну, не скажи… Если народ из колонии за Складами в уродов превратился, то что от дикого зверья ждать? Если все не подохли, кто‑то точно мог в монстра перекинуться. Такого клетки не удержат, – возразил Захар. – Хорошо хоть кошки с собаками перед самым Переносом сбежали. Иначе столько бы тварей под бок получили, мама не горюй!

В конце автобусной остановки напротив школы МВД обнаружилось приземистое сооружение из бетонных блоков. Подходы к нему закрывали заграждения из тех же самых блоков, даже обнаружилась пара противотанковых ежей. Сразу за блокпостом начинался трехметровый забор из двойной сетки‑рабицы с несколькими рядами колючей проволоки поверху.

Стоило подойти ближе, как наружу вышел солдат в каске, бронежилете и с автоматом на груди.

«Человек или оборотень», – решил для себя Артем. За кожу совсем не боится.

Выяснив, кто они такие, боец крикнул что‑то внутрь блокпоста и повел их в сторону школы. Что характерно, оружия не опускал, и вообще смотрел с подозрением. Хорошо, наручники нацепить не пробовал.

Сюрпризы продолжались. Широкий ров, заполненный мутной водой, отрезал базу Волкова от парка. Особо наглому чудищу после барахтанья в грязи придется прорываться через колючую проволоку, в два ряда натянутую на другом берегу. И ни одного дерева. Кусты, и те вырублены.

Все окна первого и второго этажей заложены кирпичом, а на третьем закрыты стальными листами. Тоже неплохая идея. В любой момент заслонку можно отодвинуть в сторону и вести огонь через получившуюся амбразуру.

У въезда во двор базы перед внушительными воротами в землю врыт БТР – одна башня торчит. На броне красовалась пара царапин, а в одной из створок ворот зияло рваное отверстие, закрытое деревянным щитом.

Да, успели ребята повоевать. Вопрос только – с кем? При их‑то защите…

– У вас всюду так? – полюбопытствовал Захар. Здешнюю «линию Маннергейма» он рассматривал с болезненным любопытством.

– Нравится? – солдат зло сплюнул. – У нас тут часто веселуха случается. То из парка какие‑то черти лезут, то с соседнего района банды заявятся. Иногда с Тракторного гости приходят… Вот такая вот дискотека.

– А у нас в соседях Церковь Последнего дня и «Дети Мертвого мира». Само собой, и все остальные шалят, мерзавцы, – хмыкнул Георгий. – С нами Волков разговаривать будет или кто из его командиров?

– Увидите.

Вот и поговорили. Зачем так резко? Артем недовольно вздохнул и покосился на Захара. Тот пожал плечами: ничего не поделаешь, с руководством не спорят, замечаний ему не делают.

Во дворе их ждали.

За бруствером из мешков с песком расположился стрелок с ручным пулеметом, а у входа в подъезд изготовился к стрельбе автоматчик. Ребята настроены серьезно, без дураков. Вон как сопровождающий с линии огня отпрыгнул.

– Как это понимать? – потребовал Георгий, а на лице Захара застыло задумчивое выражение. Словно гадал, перекинуться в боевую форму или подождать. Самому Артему опыта не хватало, как реагировать, он не знал.

– Ничего серьезного. Всего лишь пустая формальность… Во всяком случае, я очень на то надеюсь, – сказал невысокий худощавый мужик с тонкими усиками. Артем узнал Антона Владимировича Волкова. Известный тренер, мастер чего‑то там, обладатель какого‑то дана. До Переноса его любили по телевизору показывать. Как о боевых искусствах речь заводят, так о нем вспоминают. – Будьте добры, подойдите к чаше и опустите в нее руку… Без перчатки, разумеется.

Георгий было заартачился, но Волков оставался непреклонен. Разговор будет только после проверки и точка. Если же гости боятся солнца, то сейчас его как раз закрыла подходящая тучка.

Надоело. Артем решительно подошел к каменной тумбе и первым сунул руку в эмалированный тазик – чаша слишком громкое для него название. Пальцы ощутили нечто вроде песка, но ничего жуткого не случилось.

Странно это все.

– Соль?! – сдавленно вскрикнул Захар, идущий следом за ним. Оборотень зачерпнул горсть и медленно высыпал обратно, затем осторожно лизнул ладонь. – Точно, соль. Надо же, какое забавное совпадение…

Последнее замечание Захара показалось Артему донельзя странным. Словно знал он про соль нечто необычное, а тут вдруг столкнулся с теми, кто его тайну вовсю использует.

Секреты, кругом одни секреты.

Последним к тазику подошел Георгий. Самостоятельность подчиненных его наверняка разозлила, но он старательно не показывал вида.

– Отлично. Прошу простить за причиненные неудобства, – заулыбался Волков, а его бойцы перестали целиться в Меченых. – У нас, знаете ли, возникли кое‑какие неприятности. И оказалось, простая соль помогает их решать. Безделица, а столько жизней спасла… Ну да ладно, это наши проблемы. Идемте.

Пока Волков говорил, Артем искоса следил за Захаром. Оборотень хмурился, тер подбородок, но молчал. И спросить хочется, и говорить что‑то не дает.

Артем мысленно усмехнулся. Эх, Кардинал, Кардинал, да у тебя за спиной целый заговор зреет. У каждого скелеты по шкафам распиханы, тайны из всех щелей торчат. Перехватив взгляд, Захар сделал вид, будто страшно заинтересовался трещиной на асфальте. Артем едва не фыркнул: детский сад, честное слово!

Переговоры Волков предпочитал вести в тиши рабочего кабинета. Удобно, никто не мешает, заодно уважение гостям оказал. Да еще вел их кружным путем мимо тренировочных залов, где под присмотром наставников занимались десятки бойцов. Насколько Артему хватило понимания, никто не филонил, все работали самозабвенно, выкладываясь на полную. Внушительная сила. Попытки Кардинала создать нечто подобное смотрелись откровенно жалко. Ни тебе опытных тренеров, ни отработанных методик. А на голом энтузиазме далеко не уедешь.

В коридоре второго этажа они разминулись с четверкой солдат в потертом, пахнущем порохом камуфляже. У каждого автомат, нож, а на поясе еще и пистолет. За плечами вещмешок.

– Выглядят настоящими профи, – сказал Захар, глядя им вслед.

– Так и есть, – согласился Волков. – Ко мне многие пришли по старой памяти. Взяли семьи и рванули сюда…

– Бросили свои базы? – хмыкнул Георгий. – СОБР, ОМОН… У них же на каждый чох планы и инструкции заготовлены.

– Угу. Только, дорогой мой, ты о драконах забыл. Тварей как наводил кто‑то. Насколько я знаю, здание ФСБ спалили сразу, следом долбанули по управлению внутренних дел. Омоновцы и СОБР уцелели. Первые в Комсомольском районе укрепились и, похоже, с культистами снюхались, а на последних Прозрачники навалились. Они манатки похватали и ко мне, благо недалеко. – Волков улыбнулся краем рта. – Кое‑кто в Башне до поры до времени сидел…

– А охрана завода?

– Охрана?! Эти ублюдки, как областной военкомат разгромили, так к нам сунулись. С интересными предложениями. Если с другой стороны здания зайдете, то там на стенах еще следы переговоров остались.

Артем содрогнулся. После таких россказней отряд Кардинала совсем не выглядел достойным соперником для отрядов опытных бойцов. Хорошо хоть, как говорят, не весь город перенесся. Часть улиц на Земле осталась или по пути потерялась. А то бы по городу куда больше оружия ходило. Тот же автомат в умелых руках опасен даже для Меченых. И какие бы там ни ходили слухи о Перевертышах, пуля в голову или выстрел из гранатомета способны доставить неприятности даже бессмертному.

– Жаль, эпоха огнестрела уходит, – продолжил Волков, возясь с замком в двери кабинета. – Приходится возвращаться к истокам. Рукопашный бой, работа с холодным оружием… Навыки у ребят есть, но им ведь придется не только с обычными головорезами сталкиваться – кругом мутантов полно… Входите.

Волков подошел к окну, лязгнул засовом и открыл ставни. Стало светлее.

Когда‑то в комнате была тренерская. Стену занимал шкаф для наград, в углу располагались стойки для инвентаря. Но лихое время и здесь оставило отметины. На письменном столе лежали совсем не похожая не декоративную поделку катана и разобранный пистолет. Там же плошка с шелухой от семечек, а на стене карта Сосновска с отмеченными цветной штриховкой районами города. Артем нашел имя Кардинала, обведенное в кружок. Забавно.

– Пытаюсь просчитать баланс сил в городе, – пояснил Волков, заметив интерес Артема.

– И как?

– Пока получается ерунда. География Сосновска сильно поменялась. Одни районы стали больше, другие – меньше. Целые улицы пропали или поменялись местами. Плюс совершеннейшая фантастика со свернутыми пространствами или как вы их там называете… Тут надо собирать людей и заново все вымерять. Иначе никак.

– Кто спорит, – согласился Георгий. Завладев стоящим у входа стулом, Сноходец уселся верхом и с наслаждением вытянул ноги. – Ладно, Антон Владимирович, давайте перейдем к делу. Не возражаете? Вы сами вышли на наших охотников и попросили о встрече. Мы бы хотели услышать детали.

Вслед за командиром Артем уселся на стул. Оглянулся на Захара, но тот привалился к косяку, не выказывая желания устраиваться поудобней. Ну и черт с ним!

– Да какие уж тут детали, – произнес Волков медленно, вертя между пальцев короткий черный стержень. Весьма подходящий, чтобы ткнуть им в висок или метнуть в глаз. – Мы давно наблюдаем за вашим… лидером. Как‑никак, первый вождь Меченых. Пока остальные выясняли отношения, сражаясь за земное наследство, он искал новые пути. И нашел на нашу голову.

– Глядя на вашу базу и не скажешь, будто вам есть о чем сожалеть.

– Это пока, – усмехнулся Волков одними глазами. – К примеру, у нас редко появляются Прозрачники. Чем‑то не нравится им район, и все тут. Мы, правда, не в обиде, да только и Башню они когда‑то стороной обходили. Ведь так?

Георгий довольно осклабился, насмешливо фыркнул Захар. Артему этот обмен мнениями остался непонятен. Он, конечно, слышал про присоединение «тарасовцев», знал и об осаде их крепости, но за известными фактами явно крылось нечто большее.

– Правда, и у нас нашлось кому Прозрачникам конкуренцию составить. Лезли изо всех щелей, людей губили. Чудом изобрели способ их отвадить, а то не знаю, как все тогда сложилось бы. Против чертовщины оружия не оказалось, – продолжил Волков. – И это ведь только начало… Мало ли какие для нас сюрпризы заготовлены. С людьми‑то мы разберемся, а вот как быть со сверхъестественными сферами?

– В Сосновске не так много чудес, как может показаться, – попытался возразить Георгий, но Волков его прервал.

– Разумеется. Надо только забыть про то, где находится ваша главная база, как вы перемещаетесь по городу и прочие… несообразности. Мужики, не надо юлить. Вы сделали ставку на Меченых и их способности. Искали знания, копили силы, набирались опыта и далеко опередили остальных. Вчера вы взяли Башню, сегодня подмяли под себя всю Слободу, а что будет завтра? Пройдет год, старые запасы закончатся, и мы, обычные люди, столкнемся с вами, вооруженными… черт возьми… пусть будет – магией!

– Попробуйте избавиться от конкурента, пока поздно не стало, – предложил Захар, демонстративно отращивая когти.

– Такой вариант рассматривался. Разослать поисковые группы и найти проходы на вашу базу. Устроить засаду и в подходящий момент отправить штурмовую группу внутрь… Да только где гарантия, что удастся расправиться с вами одним махом? Или вы не выкинете какой‑нибудь неприятный фокус, а? То‑то и оно, с вами дружить гораздо выгодней. Караганда, тот первым почуял, куда ветер дует…

– Вы предлагаете союз? – уточнил Георгий.

– Союз… Какое громкое слово. Думал, все они там остались, на Земле, – скривился Волков. – Дружить я предлагаю, дружить! Людям вместе надо держаться. В Северных топях то и дело каких‑то малорослых дикарей видят, кругом одни твари и прочая гнусь, а мы из‑за власти грыземся. Так и вымрем ведь!

– Что за дикари? – влез в разговор Артем. Проблемы отношений между бандами оставались для него чем‑то чужим и далеким – слишком долго был один, – а вот упоминание пигмеев трогало за живое. Умом он понимал, что вряд ли идет речь о том же самом туземном племени, но поделать с собой ничего не мог. Остался у него должок к одному шаману…

– А черт их знает. Бегают по самым топям внутри здоровенных колес из веток и шкур, точно белки. Не догонишь! – пожал плечами Волков. – А с чего такой интерес?

– Артем у нас главный спец по местным жителям. И имеет на них огромный зуб, – сообщил Захар и сразу пообещал: – Все, молчу!

Свирепо глянувший на него Георгий медленно отвернулся.

– Давайте не будем отвлекаться!

– Как скажете, – улыбнулся Волков. – Как скажете.

…На ночь они остались в здании школы. Места чужие, незнакомые, легко влипнуть в неприятности. Лучше поберечься, раз Волков не возражает. Их поселили в специально отведенной комнате, не забыв угостить отличным ужином. Мясо, тушеное с овощами, и настоящий зеленый чай из личных запасов Антона Владимировича. Расщедрился тренер.

Сон на новом месте пришел мгновенно. Голова Артема только коснулась подушки, как перед глазами замельтешили цветные пятна. Почему‑то преобладали оттенки красного и золотого. В ушах звенела тихая музыка.

Мир снов, будь он неладен! И никакого особого настроя не понадобилось. Закрыл глаза и проскользнул в чужие видения.

В мерцании появился какой‑то порядок, почудился глубоко запрятанный ритм. Дискотечная цветомузыка ушла, сменившись строгой симметрией узоров калейдоскопа.

Внезапный толчок выкинул Артема в центр мощного потока, настоящего Гольфстрима реальности снов. Его понесло неизвестно куда, вращая и подбрасывая, мимо мириадов огней, сводя с ума адской какофонией красок. Это было страшно. Это было красиво. Ужас смешался с восторгом, дух захватывало от новых ощущений. Кажется, Артем что‑то кричал…

Он влетел в сгусток плотного тумана, полного суматошно мечущихся теней. Какие‑то полупрозрачные, светящиеся изнутри гнилушечным светом, они вызывали неприязнь и гадливость, желание отшвырнуть их как можно дальше, а то и вовсе уничтожить.

Виски прострелила боль, разлившись по нервам огненной рекой. На миг Артему показалось, будто он умер. В глазах потемнело, возникло навязчивое желание забыться, сбежать от кошмара. Расслабиться, перестать трепыхаться и насладиться покоем… Не дождетесь! Сила Серебрянки, сила хищника запела в крови. Какой, к черту, покой, если вкус битвы так сладок?! Рыча от веселой ярости, он рванул вперед. И пространство перед Артемом дрогнуло, как тяжелая портьера под порывом ветра. Побежали неровные складки, почему‑то запахло пылью и тленом. Брезгливо морщась, он смахнул преграду в сторону и… оказался внутри заставленной мебелью каморки. На вбитых в стену гвоздях висели плотно увязанные тюки.

Где это он? Возбуждение прошло, Артем уже научился быстро справляться с ураганом эмоций Серебрянки. Если верить Кардиналу, через месяц‑другой он и вовсе сольется с Прозрачником, став с ним одной цельной личностью. Но то дело будущего, а пока стоило разобраться, куда его занесло.

Артем приоткрыл оказавшуюся за спиной дверь, осторожно заглянул. Никого. Чутье Сноходца подсказывало, что вокруг совсем иная реальность, некий пограничный с Изнанкой пласт бытия, но он продолжал вести себя как лазутчик во вражеском стане. Осторожничал, боясь выдать себя громким шорохом, дышал и то через раз.

Его занесло в копию базы Волкова, ее отражение в мире снов. Он сразу узнал коридор, по которому тот вел их к себе в кабинет. У дикарей Артем порой проваливался глубоко в прошлое на годы назад, в этот же раз речь шла о неделях.

Следующая дверь оказалась открыта. Внутри пара стульев, стол, старенький диванчик у стены и покосившаяся тумбочка. Небогато! Уже не таясь, по‑хозяйски, Артем вошел в комнату.

Машинально отметив отсутствие оружия, прошел к окну и загремел железом. Бугрящийся неровностями лист никак не хотел поддаваться, но Артем справился. Отогнул левый нижний угол и выглянул наружу… Ничего хорошего. Базу Волкова точно куполом накрыло. Остались лишь здание школы и часть двора, а дальше начиналась серая муть с отплясывающими адский гопак тенями.

Артем затосковал. И как теперь назад выбираться?! На ум пришли слова, прекрасно описывающее его положение, но вряд ли подходящие для приличного общества. Ссутулившись, он отвернулся от окна и вздрогнул: на диване лежал человек. Лицо будто вырезано из камня. Глаза закрыты, губы плотно сжаты. На груди приметное черное пятно. Да пятно ли?! Воздух задрожал, и Артем увидел жирного паука, угрожающе покачивающегося на мохнатых лапках и поблескивающего алыми бусинками глаз.

Дьявольщина!

Противостояние взглядов продолжалось мгновение. Все вдруг поплыло, Артем моргнул и снова увидел чернильную кляксу на одежде незнакомца. Показалось?! Он немного помедлил, затем вытер вспотевшие руки о брюки и сделал осторожный шаг вперед.

– Эй, земляк, ты спишь?! – спросил Артем, зачем‑то понизив голос.

Шаг, еще шаг. Протянул руку, собираясь потрясти спящего за плечо и натолкнулся на взгляд широко открытых глаз. В них плескалась тьма. Не раздумывая, на одних инстинктах, Артем ударил силой Изнанки. Зажал чужой разум в тиски воли и натравил нумингу…

Он не понял, как отлетел к окну. Кажется, незнакомец врезал ногой ему в грудь. Резко, с удивительной силой, безо всяких там сверхъестественных штучек. Просто, но эффективно. А может, это и не демон вовсе?! Как с ним сражаться‑то?!

Противник медленно встал и растянул губы в лишенной жизни улыбке. Как бездушная марионетка, выполняющая приказ кукловода. «Одержимый!» – всплыло как нельзя лучше подходящее слово. Тяжелое, неприятное, пахнущее кровью и страхом. Стиснув зубы, Артем сосредоточился и попытался поймать взгляд монстра. Но под ногами дрогнул пол, вздулся горбом и ухнул вниз. Последним запомнилось исказившееся лютой ненавистью лицо монстра. И Артем проснулся…

Говорить он никому и ничего не стал. Не в тех отношениях со спутниками, чтобы делиться с ними снами – вещью и на Земле довольно сокровенной, не для чужих, а здесь и вовсе едва ли не интимной. Георгий, правда, о чем‑то догадывался, но вопросов не задавал, лишь косился подозрительно. Коллега, черт бы его побрал!

Единственным напоминанием о жутковатой встрече в потустороннем мире стал синяк во всю грудь. Потрогав его пальцем, Артем тихо присвистнул. Выходит, если погибнешь в другой реальности, то и здесь не проснешься. Так, что ли?! Не самое приятное открытие. И как выкручиваться из этой ситуации, попробуй разберись.

Утром Волков продолжал демонстрировать свое расположение, пригласив на завтрак. Раз уж судьба сделала их союзниками, то и вправду не стоит экономить на мелочах. Он лично зашел за ними, предложив пройти в столовую. Почему‑то Артем никак не мог представить себе Кардинала в такой же ситуации. Слишком тот высокомерен, прямо некоронованный император.

Обеденный зал располагался на четвертом этаже под самой крышей. Снизу так просто не достанешь, а чересчур ловкого врага решетки остановят. На свечах экономия, опять же.

Встретил их многоголосый шум, каждому знакомый еще по школьным столовым. Разве что никто не носился с криками между столами, а так все то же самое. Собралось уже человек сто, и несколько женщин в аккуратных фартуках разносили заставленные тарелками подносы. Будто и не было Переноса.

– У нас попроще будет, – присвистнул Захар.

– Ничего особенного. Так удобнее, женщины, опять же, к делу приставлены, – пожал плечами Волков.

За завтраком Георгий с дотошностью журналиста начал расспрашивать хозяина о Ниженке. Какие продукты выращивают, каков размер оброка, много ли недовольных и не случалось ли бунтов. Захар с интересом прислушивался, аппетитно хрупая яблоком. Вжился оборотень в отряд, их проблемы за свои считает. Артем вот не успел. Злость на Кардинала мешает. Хотя он и на Земле одиночкой был, компаний сторонился, здесь вовсе бирюком заделался.

Между лопаток побежали мурашки, возникло ощущение чужого взгляда. Артем медленно повернулся. Через столик от него сидел незнакомец из сна и мрачно улыбался.

Ах ты, тварь!

Решение пришло мгновенно. Двигаясь как сомнамбула, Артем отодвинул стул и медленно встал. Он всегда старался избегать неприятностей, не лезть на рожон, но не сейчас. Оставлять урода безнаказанным нельзя. Ему никто не поверит про одержимость. Решат, рехнулся парень, а то и вовсе выслужиться задумал, значит, надо действовать самому.

– Ты куда это, брат, собрался? – окликнул его Захар.

– Добавки попрошу, – разлепил пересохшие губы Артем, мысленно крича в голос. Зачем ему это надо?! Почему он не может выбросить сон из головы, почему?! Кем он себя возомнил?

Оборотень что‑то говорил ему вслед, но он уже не слушал. Обогнул один столик, затем другой, а потом резко метнулся к одержимому. Наученный ночной схваткой, он напал сзади. Пусть не благородно, зато действенно. Схватил мерзавца за шею и сильным рывком вместе со стулом опрокинул на спину.

– В глаза смотри!!! – прорычал Артем, наваливаясь сверху. – В глаза!

Заработал удар в челюсть, потом в ухо. Он не замечал боли, держа тварь взглядом. Нуминга проломила ментальные барьеры, сжала горло одержимого и придавила к полу одну руку. Противник задергался, начал хрипеть. Их попытались растащить, но Артем не сдавался.

– Сдохни, тварь!

В сознании возник образ врат, защищенных острыми шипами. Створки плотно закрыты. Ощущая правильность происходящего, Артем навалился на них изо всех сил. По нервам хлестнула боль, но он продолжил исступленно давить. Выкладываясь на всю катушку, не щадя сил.

И выиграл бой.

Открылась узкая щель. В разум одержимого ворвалась Изнанка, выжигая поселившуюся там скверну…

В затылок ударили чем‑то тяжелым. Артем остался в сознании, но потерял нужную концентрацию, разжал ставшие вялыми пальцы. Его наконец оттащили от жертвы.

– Ты сдурел?! – Над ним склонился Захар. Оборотень сменил облик и недобро скалился отросшими клыками. К ним было сунулся кто‑то еще, но хватило свирепого рыка. В ответ зазвучал отборный мат, знакомо лязгнул затвор.

– Тихо! – Голос Волкова перекрыл общий гвалт.

Столпившиеся вокруг бойцы дисциплинированно смолкли. Артем попытался встать. Лапа Захара сжала плечо и одним рывком поставила его на ноги. Оба сразу попали под перекрестье чужих взглядов.

– Артем с утра сам не свой. Изнанкой от него так и тянуло, а сейчас напрямую с ней работал… – Начал объяснять Георгий, но Волков отмахнулся:

– Ваши сверхъестественные дела меня не интересуют. Своих хватает. Что с Гулидовым?

Толпа раздалась в стороны, открыв бьющегося на полу одержимого. Он беззвучно открывал рот, сучил ногами и впустую молотил руками воздух. На посеревшем лице проступили синие капилляры. Жуткое зрелище. Внезапно, его выгнуло дугой – аж суставы хрустнули – и он перекатился на бок.

– Серега, ты как?! – склонился над ним какой‑то парень. – Серый!

Гулидов завозился, встал на четвереньки. Бездумно обвел всех мутным взглядом, содрогнулся и… его вырвало густой как нефть жижей. Потянуло едким запахом нечистот.

Лицо Захара исказилось, он прыгнул к соседнему столу. Попавшиеся на пути бойцы как кегли отлетели в стороны. Цапнув белую посудину, рванул обратно.

Он едва успел. Черная лужа уже обрела завораживающую глубину, и наружу выбирался здоровенный паук. Свирепо скалясь, Захар опрокинул на него захваченную солонку… Зашипело, повалил дым, а по ушам полоснул предсмертный визг твари.

– Антон Владимирович, когда вы отложили разговор о ваших проблемах особого рода, вы, мне кажется, поступили несколько необдуманно, – подытожил Георгий. – Может, сейчас самое время. Как вы думаете?

…Они вернулись за свой стол. Артема больше никто не трогал, но забыть о его выходке не забыли. К ним подтянулись пятеро крепких бойцов, остальные держались в стороне.

Откровенничать Волков не спешил, начал разговор с расспросов. Артем, надеявшийся хотя бы немного посидеть спокойно, привести мысли в порядок, занервничал.

– Зачем ты напал на Гулидова? И что, черт возьми, с ним сделал?

– Он был одержим демоном. И я его изгнал, – ответил Артем лаконично.

– Одержим… Почему мне ничего не сказал? Да мы решили, ты спятил! Видел бы свое лицо, когда вставал… А потом на товарища нашего накинулся. Могли ведь грохнуть сгоряча, – произнес Волков с досадой.

– Командир, Серый в себя пришел! – К ним подскочил сияющий, как начищенный пятак, товарищ Гулидова.

– Дима, он в норме?

– Да, но… За последнюю неделю ни дня не помнит!

– Ясно, – Волков повернулся к Артему. – Значит, тварь неделя как к нему в башку залезла, так?

Артем пожал плечами. Тренер придвинулся ближе и тихо спросил:

– А остальных проверить сможешь?

– Нет. В этот раз и то случайно вышло. Сон приснился и…

– Сон?! – удивился Волков. – Из‑за дурацкого сна устроил такую бучу?! Ты точно ненормальный.

Георгий сухо кашлянул.

– Антон Владимирович, вам стоит больше доверять нашим способностям.

– Ладно‑ладно. Не буду спорить, – сказал повеселевший Волков. Стало видно, насколько его обрадовало известие о самочувствии Гулидова. Артем и сам расслабился. Случись худшее, и под вопросом оказалась бы не только его судьба, но и судьба союза двух отрядов.

О себе напомнил Захар: шумно вздохнув, он начал обратное превращение.

– Хорошо, с вами ясно все… Какой с колдуна спрос, только голову заморочит. А вот ты, Захар, меня и вправду удивил. Мы‑то раньше с нечистью сталкивались, тогда и соль использовать научились. Ты же, вроде как человек сторонний, раньше нас успел.

– Случайно вышло. На меня тоже… однажды… такой вот паук напал. Солонка тогда под руку попалась, я и сыпанул, – выдавил Захар, почему‑то стараясь не смотреть на прищурившегося Георгия. – Сейчас масляный отблеск на… луже увидел, так меня как током прошибло. На одних инстинктах работал.

Оборотень замолчал.

– Напал, значит, случайно… – Волков задумчиво пробарабанил пальцами. – А вот нас две недели осаждали. Здоровенные жирные амебы. Из парка лезли. Сначала напролом шли, а потом вдруг поумнели, маскироваться научились. Паскуды. То монстром обернутся, то человеком… Одна соль и спасала. Затем вроде стихло, а вон оно как вышло. Хитростью решили брать!

– А может, натравливает их кто? – предположил Захар.

– Может, и натравливает, – Волков задумчиво потер подбородок. – Вот что, мужики, вы в своем деле специалисты, вам и карты в руки. Плевать на союз и дурацкие договора. Найдете способ не пускать сюда эту гнусь, поддержу вашего Кардинала в любом деле. Слышите, в любом!

– Договорились, – кивнул Георгий.

У Артема появилось недоброе предчувствие. Раз уж он всю эту кашу заварил, то ему ее и расхлебывать поручить могут. Хотя почему – могут? Точно, поручат. Вполне в стиле Кардинала.

В обеденный зал ввалился взмыленный парень. Подскочил к железному ведру у входа, зачерпнул полную кружку и начал пить жадными глотками.

– Тихо! – заорал кто‑то.

– Что случилось?! Говори!

Парень, наконец, отшвырнул кружку обратно в ведро и, задыхаясь, проговорил:

– Беда! Дикари топь перешли. Ниженку жгут! Думал, сдохну, пока бежал…

Артему немедленно вспомнилось морщинистое лицо шамана. Уму дикаря и его практической сметке мог позавидовать любой цивилизованный человек. И то, что он пигмей, совсем не казалось признаком слабости. Если остальные аборигены хоть капельку на него похожи, то местным придется несладко.

– Одно к одному! – выдохнул Волков и заорал: – В ружье!

Вспомнив о гостях, он было замялся, но Георгий его опередил:

– Гибнут люди, и наш долг им помочь. Мы в вашем полном распоряжении, командир.

Видя, как сразу разгладилось лицо Волкова, Артем мысленно восхитился помощником Кардинала. Ловок же, скотина. Плевать он хотел на всех людей вместе взятых, а вот нашел ведь способ задобрить хозяина Ниженки. Его догадку подтвердил чуть позже и сам Сноходец. Наклонившись к уху Лазовского, он прошептал:

– Если бы не ты, уже домой бы возвращались. Только попробуй за спинами отсидеться. Здешние ребята на тебя большой зуб имеют, не усугубляй. Если из‑за тебя все сорвется – пожалеешь!

Дрогнула какая‑то жилка, интеллигент, еще живущий где‑то в глубине души Артема, мелко содрогнулся. И следом сразу пришла волна злости. Чтоб ты сдох, гад! Сильным себя возомнил? Ничего, только дай срок, а там мы посмотрим.

…До Ниженки добирались быстрым шагом. Мимо стадиона с обгоревшими трибунами и пожарной вышки, мимо непонятно откуда взявшихся развалин панельной девятиэтажки. Перенос изрядно здесь начудил, добавив в пейзаж чересчур много новых элементов. Железнодорожные цистерны, несколько ларьков, горы битой плитки и почему‑то зарытый наполовину в землю трамвай. Да и расстояние хорошо если утроилось. Артем смотрел вокруг с усталым любопытством. После катастрофы он здесь ни разу не был.

Дороги больше не существовало, приходилось идти по узкой тропе, прорубленной в зарослях. Из Меченых лучше всех держался Захар. То ли сказалось армейское прошлое – он вроде как пограничником был, – то ли здешние метаморфозы, но оборотень почти не запыхался. Чем заработал уважение профи. Георгий ему сильно уступал, но и совершеннейшим слабаком не выглядел. А вот Артем быстро сдал. После инициации он стал крепче, да только слишком мало внимания уделял раньше спорту. Теперь, прилагая все силы, чтобы не отстать, и старательно не замечая неприязненных взглядов остальных, он пообещал себе серьезно заняться тренировками. Иначе нехорошо получается: наполеоновские планы, а на деле выходит один пшик.

В подземный переход спускаться не стали. На невысказанный вопрос Георгия Волков что‑то невнятно пробурчал о нечисти. Пришлось карабкаться вверх по склону, цепляясь за пучки жесткой травы. В спешке один боец оступился и пропорол руку торчащим из‑под камня шипом. Пока делали перевязку, Артем сидел на земле, вытянув ноги. Он был готов расцеловать неловкого вояку, подарившему ему передышку.

Дальше стало полегче. Они вышли к чудом сохранившемуся участку дороги, почти нетронутому джунглями. Больше не надо было продираться сквозь переплетения лиан, уворачиваться от цепких веток, скользить на покрытых мхом камнях. Одно удовольствие, а не прогулка. Если бы солнце еще так не светило… Артему приходилось низко держать голову, глубоко натянув капюшон. Именно поэтому он и не заметил столб дыма, поднимающийся над верхушками деревьев.

– Бегом! – скомандовал Волков. – Отстающих не ждать. Пусть догоняют!

Все прибавили шаг. Даже Георгий и раненый боец, один Артем едва плелся. И рад был бы поспешить, но легким не хватало воздуха, а в боку начались страшные рези. Зря он в эту авантюру ввязался, зря. Все‑таки не оправился после плена у пигмеев, а туда же, в драку лезет. Теперь не свалиться бы! Через несколько секунд группа скрылась в зарослях, оставив его одного…

Артем вышел к первому дому, когда автоматные очереди звучали где‑то далеко за огородами. Здесь все уже было кончено. Перед воротами лежала заколотая копьем корова, рядом – тело туземца с развороченной выстрелом грудью. К удивлению Артема, он ничуть не походил на пигмея. Смуглокожий, ростом ниже среднего человека, но не карлик. На бедрах повязка, руки и грудь покрыты вязью татуировок. На плече алел рисунок смахивающей на крылатого скорпиона твари.

Метрах в пяти от него уткнулся в траву пожилой мужчина с охотничьим ружьем. Волосы на затылке слиплись от крови.

Старательно обойдя убитых стороной, Артем заглянул во двор. Висящая на одной петле калитка была заляпана кровью.

– Черт! – вскрикнул он, увидев рядом с крыльцом убитую женщину. Из шеи у нее торчала маленькая стрелка.

В горле встал противный комок, но Артем сдержался. Вдруг вспомнилось, что у него нет оружия. Мысль о людях Волкова, здесь уже побывавших, не успокаивала. Снова раздалась автоматная очередь, грохнул взрыв. Предательски екнуло внутри.

Краем глаза Артем заметил в окне тень. Кто‑то живой?! Стараясь не смотреть под ноги, перешагнул через убитую и вошел в дом. Кухня с ненужным теперь газовым котлом, раскрытая дверь в проходную комнату. Небогато. Напротив входа книжный шкаф, рядом за невзрачной занавеской дверной проем и кровать со смятым покрывалом.

– Есть кто живой? Не бойтесь, свои… – скорей для собственного успокоения прокричал он и едва не заорал, услышав шорох откуда‑то справа.

– Эй, есть кто? – спросил он гораздо тише, осторожно заглянув под кровать. На него смотрели испуганные глаза ребенка. Мальчик, лет шести или семи. Мордашка зареванная, но молчит, лишь глазенками сверкает. – Иди сюда, малыш. Все будет хорошо, не бойся.

Артем старался говорить как можно ласковей, но получалось неубедительно. Разучился с детьми общаться, да еще маска эта. Ребенок его настоящим монстром вообразит. А снимешь, так наружу носа не высунешь.

Злясь на себя, он разогнулся. Бросить нельзя, а силой начнешь вытаскивать, так перепугается до смерти.

– Дяденька!!! – взвизгнул невесть что подумавший малыш, выкатываясь наружу. Поскуливая, он крепко уцепился за штанину Сноходца. – Не оставляйте меня!

– Ну что ты, малыш. Кто ж тебя оставит?! Теперь все будет хорошо, – проговорил Артем, беря ребенка за руки. – В доме еще кто‑то есть? Нет? Тогда закрой глазки. Мы сейчас на улицу выйдем, а там к своим пойдем. Они нас в обиду не дадут. Хорошо?

На всякий случай, он прикрыл мальчику глаза ладонью. Нечего пацану на убитых глядеть. По такой жизни успеет еще…

Ну, а снаружи их уже ждали. Пока с мальчуганом возился, напрочь забыл, где находится. И что совсем рядом идет бой, свистят пули. Вышел на улицу, а там пятеро туземцев. Стоят и скалятся довольно. Вооружены чем‑то вроде деревянных мечей, лишь один, тот, что ближе, вертел странного вида кинжал, отдаленно напоминающий кухри. И у каждого рисунок скорпиона на левом плече.

Обладатель ножа залопотал по‑своему, указал клинком на Артема, а потом изобразил, как перерезает горло. Выглядело убедительно.

– Иди‑ка, малыш, обратно в дом, – шепнул Сноходец, ставя мальчика на землю. Тот снова испуганно заревел, отказываясь двигаться с места. – Пошел, ну!

Все, время вышло. К нему деловито направился первый дикарь, поигрывая ножом, остальные подбадривали его выкриками.

Артем воспринимал происходящее с удивительным спокойствием. Без ругани, с отстраненностью бездушной машины. Встал поудобнее, расслабил руки и сконцентрировался на точке где‑то в районе лба, как научил Кардинал. Сразу ощутил слабое биение, а в ушах зазвучал тихий шелест. Песнь Изнанки. Звуки иной реальности, которые способны слышать одни Сноходцы. Теперь важно не потерять настрой… Артем мысленно сжал пульсирующую точку и резким толчком отправил ее в противника.

Получилось у него на удивление ловко.

Дикарь как раз подскочил ближе, метя в живот, когда его достала сила Изнанки. Мышцы скрутил короткий спазм, движения замедлились. Абориген еще не понял, что случилось, как Артем сам шагнул ему навстречу. Плотно сжатые пальцы копьем вонзились в грудь туземца, достав до сердца. Возникшее вокруг кисти поле раздвинуло плоть, превратив руку в настоящий меч. Куда там филиппинским хилерам!

Брызнула кровь. Первый дикарь еще падал, когда Артем выдернул из его сжатых пальцев клинок и метнулся к остальным. Пришло время обычного оружия. Второй раз подряд такой фокус у него не получится. Нужно время и тренировки. Кардинал и без того удивлялся его способностям.

Гибель вожака заставила остальных туземцев растеряться. Один как‑то вяло отмахнулся мечом, чем воспользовался Артем. Отшатнулся, пропуская деревяшку перед собой, а потом наугад полоснул клинком. Судя по крику, куда‑то попал. Жаль успеху порадоваться не успел. В плечо ударил один из аборигенов, сбив его с ног. Вся левая сторона тела как отсохла.

Не желая сдаваться, Артем откатился вбок и попытался подняться. Новый удар швырнул его обратно на землю. Но, чтобы сражаться, совсем не обязательно стоять! Нож он из руки не выпустил и теперь яростно полосовал ноги окруживших его врагов, всех, до кого мог дотянуться. Никуда особенно не целясь, лишь бы попасть. Такая тактика дала свои плоды. Один дикарь упал, крича. В горячке попытался встать, но сразу рухнул обратно и быстро затих. Артем ухитрился перерезать ему бедренную артерию.

Над головой бухнул выстрел, кто‑то гортанно вскрикнул. На Лазовского упали тяжелые капли, невдалеке рухнул туземец.

– Ты там жив, земляк?

– Что‑то не пойму никак, – простонал Артем.

Клинки деревянных мечей имели вставки из рога или камня, оставляя на теле рваные раны. Горячка боя уходила, уступая место боли и слабости. Ему только и хватило сил лечь на живот, прикрыв лицо ладонями. Какой‑то удар сорвал с головы маску, подставив кожу обжигающим лучам солнца.

– Ну ты, парень, натворил дел. Смотрю, троих кончил. А из той парочки, что мне досталась, у одного нога порезана. Хорошо так, почти до кости. Силен! – Спасший Артема боец подхватил его подмышки и оттащил в тень забора. Усадил поудобнее и сунул в руки пропахшую потом куртку. – Прикройся. На щеке уже волдырь вскочил. Глупо будет устоять против пятерых мерзавцев и сдохнуть от солнечных ожогов. Ладно, ты пока сиди, а я ваших кликну…

Артем снова остался один. В душе шевельнулись ростки страха. Странное дело, в драке ничуть не боялся, а вот теперь внутри аж заледенело все. Без врачей и нормальных лекарств в могилу может свести даже простая царапина, а он весь одна сплошная рана.

Со двора на четвереньках выполз мальчишка. Подлез к Артему под бок и тихо свернулся калачиком, как мышонок. Трупов он словно не видел.

Черт, забыл о нем совсем! Улыбнувшись ребенку разбитыми губами, Артем устало прикрыл глаза, поглядывая на дорогу сквозь ресницы. В голове помутилось, и сознание скользнуло к границе Изнанки. Воздух над телами убитых дрогнул, свернувшись в полупрозрачные фигуры. Кожистые крылья, сморщенные личики с носами‑хоботками и пучки щупалец вместо лап. Пара монстров приблизилась к мертвому туземцу, но над ним сразу материализовался крылатый скорпион в два кулака размером, угрожающе защелкавший клешнями. Крылатые уродцы рванули от него как черт от ладана.

Зато над погибшим мужчиной склонились сразу несколько созданий. Они словно пили из него нечто невидимое, неуловимое, остающееся после смерти. Возникло ощущение, будто случилось нечто непоправимое.

– Что за дерьмо? – забормотал Артем.

Одна из тварей почувствовала чужое внимание и подняла голову. Заметив Лазовского, она издала торжествующий визг, захлопала крыльями и стрелой метнулась к нему. Перед глазами мелькнула свирепая морда. Артем в страхе отшатнулся, ударившись затылком о забор. Боль прострелила от макушки до пят, сбив дыхание. Кажется, он даже потерял на мгновение сознание, а когда очухался, то адские создания исчезли.

– Почему мне это совсем не кажется бредом?..

– Вон он! – Между домов, наконец, появились его спутники. С ними был Волков и еще трое бойцов. Пока остальные зачем‑то осматривали тела дикарей, Георгий склонился над Артемом.

– Ты можешь не влипать в неприятности всякий раз, когда остаешься один?

– Дал бы мне ствол, ничего бы не было… – простонал Артем. Сноходец с ним не церемонился. Грубо мял края ран, безжалостно отдирал присохшую ткань. Весь извозился в крови, отчего разозлился еще больше.

– Дай тебе ствол, так ты пулю в спину пустишь. Перетопчешься пока! – Георгий чертыхнулся и принялся освобождать Артема от куртки. Подошедший Захар принялся помогать.

– Пацан чей?

– Местный. Если бы не он, то я бы с этими не стал связываться…

– Герой, значит, – процедил Георгий, наконец занявшись исцелением. Под кожей Артема забегали тысячи злых муравьев, заставив мучительно кривиться. Но он терпел, видя, как на глазах уходит воспаление, а на месте ран появляются тоненькие ниточки шрамов. – Ну‑ну… Кости целы, и нутро вроде не отбито. Остальную ерунду я уберу.

– Ерунду… Издеваешься?!

Георгий на мгновение прервался и с нажимом произнес:

– Претензии не по адресу. Ты опять сам себе приключения на задницу нашел, я ни при чем! И цацкаться с тобой из‑за твоей же глупости не собираюсь!

За Артема вступился подошедший Волков. Тренер задумчиво вертел в руках кинжал дикаря, наблюдая, как один из его подчиненных уводит мальчика.

– Не стоит ругать молодого человека. Он поступил правильно. Пусть неумело, но правильно. Не струсил, вступил в бой, – Волков недобро усмехнулся. – У командира этого сброда сердце едва не вырвал, а потом его же ножом остальных покромсал…

Превозмогая боль, Артем спросил:

– Я могу забрать… кинжал?

– Не вопрос. Твой трофей, тебе и владеть, – Волков крутанул клинок между пальцами и подал рукоятью вперед. – Вещица и вправду интересная. Материал похож на кость, а заточку держит лучше стали. Узоры опять же какие‑то… Захочешь продать, куплю с удовольствием.

Артем помотал головой и сжал пальцы на прохладной рукояти. Георгий недовольно на него покосился, но смолчал. Один Захар заулыбался довольно. Радуется, что старшему Сноходцу нос утерли?

– Если будет желание, приходи. Научу с ним правильно работать, а то, если честно, только представлю, как ты им от дикарей отмахиваешься, и противно становится.

– Буду иметь в виду…

«А ведь неплохо все складывается!» – подумал вдруг Артем с неприкрытым цинизмом. Нет больше бездомного клошара, боящегося каждой тени беглеца. Умер, сдох на помойке, как безродный пес. На смену ему пришла совсем иная личность. Меченый, достойный иного к себе отношения даже со стороны уважаемых людей вроде Волкова. Так, может, стоит забыть о вражде с Кардиналом? Вычеркнуть из памяти его наглую бесцеремонность, презрение и едва ли не брезгливость.

Артем устало прикрыл глаза, пообещав себе хорошенько все обдумать. Только позже, когда пройдет проклятая боль и к нему вернутся силы.

Глава 2. Битва в Руинах

Глава 2

Битва в Руинах

Посольство к Волкову обернулось для Артема массой непредвиденных проблем. Если раны телесные стараниями Георгия успели затянуться, то раны душевные способно было исцелить лишь время.

Он впервые убивал со столь пугающей внутренней готовностью. Не случайно, не захлебываясь от ярости или потеряв голову от страха, а вот так, холодно и отстраненно, задавшись целью изничтожить врагов. Умом понимая невозможность иного исхода, сердцем принимать случившееся не желал. Погано это все и мерзко. Днем легко найти способ отвлечься от тяжелых мыслей, зато ночью затаенные страхи прорывались в виде кошмаров.

Он снова выходил на улицу, где его ждали аборигены. Иногда все пятеро, иногда один вооруженный кинжалом вожак. Но исход драки был другим. Вновь и вновь дикари брали над ним верх, забивая до смерти деревянными мечами или закалывая ножом, а то и вовсе вдруг оборачивались красными скорпионами и насаживали на длинные жала. Артем начинал видеть себя со стороны, лежащим в потемневшей от крови траве, а над ним уже вились хищные твари с жадными хоботками. Ждущие момента, чтобы наброситься и пожрать душу… На этом месте Артем всегда просыпался, задыхаясь от страха и почти реальной боли. Кошмары, отравившие сны сосновчан перед самым Переносом, изматывали меньше.

Видящий дурные сны Сноходец… Ситуация где‑то даже забавная, но от того не менее неприятная. Как оказалось, затрагивала она не только его одного.

Соседи пришли на третий день. Артем не успел прийти в себя после череды мрачных видений, как в дверь требовательно забарабанили. Хотя нет, насчет требовательно он зря. Последние дни по базе, не иначе как стараниями Захара, поползли слухи о его подвигах, так что определенное уважение Артем заработал. Местный народ успел хлебнуть лиха и портить отношения с победителем потустороннего монстра без веской причины не станет. Не из страха, а так, на всякий случай.

У входа стояла целая делегация: оборотень с пятого, парочка неизвестных парней и местная знаменитость – главный охотник базы Лариса Болдырева.

– Какого черта? – спросил Артем, сонно щурясь.

– Здравствуй, Артем, – начала Лариса тоном строгой учительницы. – Правда, доброе утро не говорю. Для всего подъезда оно который день уже недоброе.

– И что так? – начал закипать Артем, подозревая неладное.

– Парень, ты погоди. Не спеши. Дай женщине сказать, – прогудел оборотень.

– Спасибо, Паша, – поблагодарила охотница. – Так вот, у каждого из нас бывают проблемы. Серьезные или не очень. Но редко, когда они не просто беспокоят остальных, а напрочь отравляют им жизнь. Ты со мной согласен?

– Не очень понимаю, к чему вы клоните…

– К тому, – сказала Лариса, поджав губы, – что мы устали от ночных кошмаров. Каждый раз все видим одно и то же – твою гибель. Согласись, не самое приятное зрелище. Потому мы бы попросили оградить нас от твоих снов. Понимаю, просьба звучит странно, но…

– Короче, парень, ты – Сноходец, тебе и карты в руки. Колдуй, шамань, но избавь меня от этого дерьма! – рявкнул оборотень и виновато посмотрел на охотницу: – Извините.

Они правы, и говорить нечего, но Артем едва не взорвался от злости. Он сам готов отдать что угодно, лишь бы вернуть себе спокойствие и без этих упреков. Сдержаться и не вспылить стоило ему больших трудов.

Соседи потоптались, потоптались и ушли. Один оборотень задержался и перед уходом буркнул:

– Ты бы это… Кардинала спросил, если сам не справляешься. Он подскажет.

– Я подумаю… – скривился Артем, мысленно посылая советчика в болото.

Оставшись, наконец, один, он никак не мог успокоиться. Долго мерил шагами кухню, бормоча под нос ругательства. Предложение насчет Дымова дельное, слов нет, но и неприязнь к этому безжалостному ублюдку тоже никуда не делась. Как он ни старался, но простить командира не мог. Понимать понимал, а вот простить – никогда! Жаль только, своих идей, кроме как «подождать, пока само все успокоится», у него не было. А значит, идти на поклон к Кардиналу придется. И чем раньше, тем лучше…

Он впервые собирался явиться к командиру по своему почину, без вызова, и от необычности ситуации испытывал легкий мандраж. Реакция Кардинала может быть самой непредсказуемой, а второй раз проваливаться на дно Изнанки Артем не хотел. Не готов он пока к таким испытаниям.

Осторожно постучав и не дожидаясь ответа, Артем потянул дверь на себя. Открыто. Удивленно хмыкнув, вошел внутрь. Совсем командир расслабился, на замок уже ленится закрыть.

Раньше в квартире напротив жил телохранитель Хмурого, но после захвата Башни каждый Меченый стал на счету. Оборотню нашлось дело поважней, а нормальным людям Кардинал не доверял. Пожелай кто‑нибудь напасть на него, командиру придется надеяться только на себя.

– Можно войти? – негромко спросил Артем. – Командир?!

Потоптавшись в прихожей, он мысленно чертыхнулся и начал по очереди обходить комнаты.

Дымов обнаружился в спальне. Лежал на спине, закрыв глаза и прижав ко лбу медальон, обычно висящий у него на шее. На полу у самой кровати валялась тетрадь с зарисовками Артема. О многом уже догадываясь, он сосредоточился и сразу услышал песнь Изнанки. Кардинал работал с иной реальностью, как‑то используя необычное украшение.

Неужели секрет могущества кроется в невзрачной безделушке? Тогда вещь эта в хозяйстве любого Сноходца явно небесполезная. Осталось выяснить, что она такое: хранилище знаний, устройство связи или некий пульт управления, а там видно будет. Глядишь, удастся и для себя ее как‑нибудь приспособить. Лазовский торжествующе усмехнулся.

А может, взять и прирезать Кардинала безо всяких затей? Пока лежит беспомощный, целиком сосредоточившись на ритуале. Подойти, воткнуть нож, а потом уйти тихонечко, пока никто не видел.

От нарисованной в сознании картинки Артема замутило. Нет, до такой подлости он не опустится. Зачем превращать противостояние с Кардиналом в обычную поножовщину. Ему нужна победа, а не убийство. Чтобы в глазах Дымова он увидел потрясение и, если не страх, то хотя бы уважение… Пусть глупо и чересчур идеалистично, но лучше так, чем марать руки кровью беззащитной жертвы. Кардинал был прав, когда говорил, будто в нем слишком многое от романтика.

– Рад, что тебе хватило ума мне не мешать, – произнес Хмурый с сарказмом, заставив Артема вздрогнуть. Медленно сев на кровати, Кардинал спрятал медальон под рубахой. – Знаешь, будь я на твоем место, то обязательно рискнул бы расправиться с конкурентом…

– Я – не вы!

– О, гордыня! Любимый грех дьявола, – расхохотался Кардинал. – Она так восхитительно непрактична. Не ошибся я в тебе, не ошибся… Ну да бог с тобой, чего заглянул‑то? По делу или так, поболтать?

– По делу, – сказал Артем сухо. – В Ниженке я видел, как непонятные твари пожирали души людей, а дикарей не трогали…

– И что с того? – удивился Кардинал. – Тоже мне, новость открыл! О них все Сноходцы знают. Поделать с ними ничего не можем, а раз так, то считай их еще одним поводом не спешить с переездом в ад. У аборигенов есть защитники, у нас их нет. И все дела!

– Но бессмертие души…

– Мальчик, не забивай себе голову всякой ерундой. Окрепнем, встанем на ноги, тогда и займемся пожирателями, а пока просто старайся не умирать. Ясно? Еще вопросы имеются?

От шутливого участия в голосе Кардинала Артем едва не позеленел от злости. Опять провоцирует, сволочь?! Возникло желание развернуться и уйти, но он сдержался. Ему и без того есть чего стыдиться.

– Еще мне третью ночь снятся кошмары… – проронил Артем, пряча глаза. – В общем‑то, ерунда, но их видят и все мои соседи.

– И они устроили скандал, да? – расхохотался командир. – Еще бы, ты ж не эротические грезы на них насылаешь!

– Вы можете помочь?! – процедил Артем, мгновенно разозлившись. Хватит над ним издеваться! Он досыта хлебнул унижений, будучи бродягой, но то время ушло. Исчез и потерявший себя в дни разрухи паренек. А если вдруг в каком закоулке души осталась частичка прежнего характера, то Артем приложит все силы для ее искоренения.

– Если бы работал головой, то и сам бы справился, – усмехнулся Кардинал. – Входишь в Изнанку, встаешь на самой границе Первой Пелены и концентрируешься на каком‑нибудь материальном объекте. Как почувствуешь нечто вроде связующей нити – все, якорь готов. Твое спящее сознание больше не отправится шляться по Патале, нагоняя жуть на неокрепшие умы товарищей…

– Погодите. Получается, чтобы защитить остальных, придется укрепить свою связь с Изнанкой?!

– Ты Сноходец, мой мальчик. Мир снов – твоя жизнь. Любой оборотень бо́льший человек, чем ты. Привыкай.

Из квартиры Артем вышел в некотором смятении. Разговор затронул непростые темы, многое стоило обдумать. Подниматься к себе не хотелось, и он присел на лавку у подъезда. Народ обычно подтягивается ближе к вечеру, у него было время посидеть в одиночестве.

Погруженный в свои мысли, Артем не заметил появления мальчика Караганды с ящером. Проклятая зверюга незаметно подобралась вплотную и ударом лапы свалила его на землю. Перекатившись через голову, Артем встал на четвереньки и начал нашаривать на поясе нож.

– Не бойтесь! Он так здоровается, – Голос пацана звенел от радости. Он подбежал к любимцу и обнял за шею.

– Что ж ты творишь, сопляк?! – процедил Лазовский, держа взглядом оскаленную пасть ящера.

– Колючка вас узнал и обрадовался… – сказал паренек, невинно улыбаясь.

«Так я тебе и поверил. Сам, небось, натравил шутки ради, Зверолов чертов!» – подумал Артем, а вслух сказал: – Вы как здесь оба оказались?

– С дядькой мы. Он сначала к Тагиру пришел, а тот сказал: с командиром обсудить надо. И сюда привел, – сообщил мальчик, добавив: – А у вас здесь славно. Тихо, и свет мягкий. Колючке нравится.

Ящер шумно понюхал воздух и поскреб лавку когтями. На асфальт упала тонкая стружка.

– А меня специально искал или как?

Заскучавший было Петька оживился.

– Ой, а я и забыл совсем. Кардинал за вами послал. Объяснил дорогу и велел к себе привести, – немного подумав, мальчик солидно добавил: – Дело имеется.

– Ну, раз дело, тогда веди, – усмехнулся Артем, зорко следя, чтобы проказливый ящер не цапнул за ногу. Слишком плотоядно облизывается, скотина.

…Оставив мальчика со зверем на улице, Артем поднялся в квартиру Кардинала. И первым увидел Караганду. Хозяин Дикого устроился в кресле с чашкой чая в руках. Заметив Артема, староста хитро улыбнулся и подмигнул левым глазом.

Напротив старика сидел Тагир.

– О, кого я вижу! Наш знаменитый беглец! – сказал Сноходец, криво усмехнувшись.

– И тебе привет, – буркнул Артем, вопросительно глядя на Кардинала. Тот кивнул на свободный табурет: садись. Сам он, по своему обыкновению, сидел на полу среди вороха подушек.

– Посмотри на это. – Командир протянул пару черных стрел, завернутых в тряпку. Подозревая подвох, Артем положил их на пол и осторожно провел рукой, не касаясь самих стрел. Волоски на тыльной стороне кисти немедленно встали дыбом.

– Что скажешь?

– Жуть какая‑то, – сказал Артем. Сосредоточился и почти сразу увидел тонкую вязь серебристых символов, заботливо выписанных на каждом древке. – Ну, а если вы про иероглифы эти, то ничего общего со знаками из храма я не вижу.

– Вот и мне так кажется, – кивнул Кардинал.

– Думаете, кто‑то чужой пришел? – уточнил Тагир.

Караганда немедленно затрясся от смеха.

– Эх, земляк, земляк… Да здесь все чужое. Мы сами – чужие!

– Я имею в виду…

Спор прервал Кардинал.

– Ты прав, это не местные. Георгий уже встречался со стрелком и его спутниками, теперь пришла очередь остальных. У нас тогда Вадима ранили, а вот в Диком пятерых убили…

– Только из наших пятерых, там ведь еще… караганда… с полсотни свободных семей обретается. Кое‑кого точно не досчитаемся.

– Сергей Сергеевич, вы не могли бы еще раз описать чужаков? Для Артема.

– Отчего нет? Мы хоть их… караганда… мельком видели, но кое‑что разглядеть успели. Командует там вроде как человек, только кожа красная да уши странные, острые. Двое чисто гориллы, один змееног двухголовый. То ли урод, то ли порода такая. С ними еще мальчонка бегает. С рожками, как бесенок. – Староста вздохнул. – И творят они… в караганду… форменный беспредел! Старшой их стрелы пускает, остальные вроде как молниями швыряются и огнем жгут. Пробовали стрелять, да без толку. В одну обезьяну полрожка расстреляли, так она едва покачнулась. После место осмотрели: все пули в «молоко» ушли…

– Это кнешаль, шаруш, васуки и псифей, – Артем с трудом произнес непонятные слова. Как и в прошлый раз, они просто всплыли в памяти.

Кардинал встретил его слова едва заметной улыбкой.

– Как видите, у нас достаточно квалифицированные люди. Вы правильно сделали, что обратились к нам, – сказал Дымов старосте. – Пара Сноходцев способна решить вашу проблему.

Артем прирос к табурету. Он ничуть не сомневался, о каких именно Сноходцах идет речь. Кардинал явно задался целью вылепить из него привычного ко всему боевика. Может, отказаться? Покосившись на Тагира, он заметил мелькнувшее у того на лице неудовольствие. Но коллега Сноходец молчал, даже и не думая спорить. Мысленно пожелав ему кучу приключений на задницу, Артем постарался скрыть эмоции.

– Хе, складно говоришь, Кардинал, а вот на деле как выйдет? – Караганда сухо откашлялся. – Мы‑то многого не просим. Подскажите, как с чертями бороться, а дальше уж сами…

– Разумеется. И вам польза, и ребятам хорошая практика.

– Точно, практика… Кто бы спорил. Только чужаков еще надо будет найти, – сказал Тагир с тяжелым вздохом и махнул Артему: – Собирай вещички, беглец. Будем изображать охотников на монстров.

…Слова оказались пророческими. Через неделю, укрывшись от дождя в развалинах водонасосной станции, Артем вспоминал их с раздражением и злостью. Аборигены словно сквозь землю провалились. Стоило старосте Дикого обратиться к Кардиналу, как нападения прекратились. Прямо мистика какая‑то. Если бы речь шла о людях, то Артем предположил бы присутствие в отряде вражеского лазутчика. Но шпиона банды горилл с зеленой шерстью он не мог себе даже представить.

– Давайте еще раз разберем все по пунктам, – сказал Тагир, разглядывая расстеленную перед ним карту города до Переноса. – Нападения случались всякий раз в новых местах, но всегда на границе с Руинами. Так?

– Так, – угрюмо подтвердил один из людей Караганды, приставленный к их группе. Меченым он представился Александром и лишний раз старался рта не раскрывать. Сильно мутантов не любит, сильно. Расист тупоголовый. – Налетят, резню устроят и сразу обратно, а как отдохнут, так в другом месте появляются… Почему сейчас затаились? Бес их знает!

– Бессмыслица какая‑то получается. Приходят, уходят… Зачем, не понимаю.

– Может искали чего? – предположил Артем. Ему дико надоела глупая игра в пограничников. Своих проблем выше крыши, а он должен Дикое защищать да по трущобам лазить, куда даже мутанты не суются. – А как нашли, так и нападать перестали.

– Что им может у нас понадобиться?! Груши с яблоками или, может, смородина?! Так нет же, мы потом по следам смотрели, они вокруг развалин потопчутся и назад уходят…

– Каких еще развалин?! – опасно сощурился Тагир.

Александр заметно напрягся и погладил заткнутый за пояс пистолет ТТ. Артем мрачно усмехнулся: «Дурак, тебе башку оторвут раньше, чем ты ствол из штанов вытащишь!»

– Обычных. Пара обвалившихся стен, полузасыпанный колодец, каменный столб с резьбой…

– А что там изображено, не помнишь?

– Рожи какие‑то со щупальцами… Откуда я знаю? – Александр пожал плечами. – Места дурные. Порой начинает оттуда гнилью тянуть. Вдохнешь раз, так целый день как с похмелья. Мне одного раза хватило!

– Дела‑а, – протянул Тагир и внезапно рявкнул: – И какого рожна вы с Карагандой молчали?!

Действительно, дурацкая ситуация получается. Если чужаков интересовали именно развалины, то назад они могли и не вернуться. Проклятье! Предложи Тагир пойти и набить Караганде морду, Артем возражать бы не стал.

Помощник Кардинала первым справился с эмоциями.

– Со щупальцами говоришь?.. Хорошо. Сейчас заглянем в одни примечательные развалины и, если никаких следов не найдем, то со спокойной душой двинем по домам. Надоело!

От возражений Сноходец просто отмахнулся: «Шатаясь по окраинам толку не добьешься!» Сказал и повел группу вглубь самого таинственного участка нового Сосновска – в Руины.

Это был единственный район, оставшийся от прежних хозяев здешних мест. Ни одного земного здания, кругом только древние постройки, пусть порой и целиком разрушенные, скрытые под слоем дерна и поросшие травой. Город в городе, наследство Предтеч. И, чем дальше они шли, тем сильней ощущалась чуждость этого места. Артему не надо было входить в транс, чтобы услышать шепот Изнанки. Грань, отделяющая реальности друг от друга, здесь сильно истончилась. Он бы ничуть не удивился, если бы источник Волн или даже причина Переноса располагались именно здесь.

Руины – место странное, подчиняющееся иным законам. Нередко бывало: в городе солнце светит, а здесь льет как из ведра. Миражи опять же… Впервые столкнувшись с ними еще на самой границе, люди Караганды занервничали, кое‑кто попытался деру дать. Даже подчиненные виритникам оборотни – Леха Дылда и Тони – заволновались. Артем бы и сам испугался, не имей опыта хождения по снам. Как иначе? Идешь себе по травке, по сторонам глазеешь, а куст у тебя на пути вдруг потечет, как горячий воск, и в клыкастую пасть превратится. И ты ей на один укус. Или налетит порыв ветра, поднимет тучу песка, глядишь, а вместо холма уже замок торчит. С донжоном, башнями и флажками на шпилях. Даже герб можно разглядеть – черный трехглазый череп и два скрещенных витых рога на белом фоне.

За неделю на многое насмотрелись, успели привыкнуть. Главное, не расслабляться и не принять за видение совсем не безобидную тварь. Однажды так едва не попались. Встретился на пути один ящер, весь в броне и с лошадь размером, а они шли, как туристы, в ус не дуя. Один боец даже нацелился пройти сквозь зверюгу. Тварь от такой наглости аж обалдела. Вместо того чтобы порвать дурака в лоскуты, рявкнула и хорошенько наддала ему лапой… Как же все тогда забегали! Кто‑то полез на дерево, кто‑то трясущимися руками потянулся к оружию. Один даже успел пальнуть из карабина. Пуля лишь царапнула бронированный бок, не причинив никакого вреда, но ящер обиделся. Напружинившись для прыжка, он протяжно заревел…

Артем тогда, повинуясь рефлексам Серебрянки, шагнул вперед, норовя поймать взгляд хищника. Удастся – считай победил, нет – что ж, теперь у него есть неплохой кинжал. Будет чем встретить гадину. Но перед глазами мелькнул брошенный нож, влетев прямо в глотку зверя – клинок пробил небо и достал до крохотного мозга. Готов!

Схватка завершилась толком не начавшись, а Тагир в который раз подтвердил, насколько он опасный противник.

Больше ничего столь же серьезного не случалось, но легкомысленное отношение к миражам как ветром сдуло. Одного раза хватило…

До цели шли долго. Пусть дождь прекратился, но идти по сырой траве было тяжело. Кое‑где земля превратилась в липкую грязь.

Их дорога проходила между холмами, имеющими порой подозрительно правильную форму. Курганы, что ли? Скользнув сознанием в Изнанку, Артем ясно ощущал излучаемую могильниками угрозу. Не абстрактное зло для всего живого, а именно угрозу и обещание всяческих неприятностей любому покусившемуся на их тайны. Тагир смотрел на них голодным взглядом. Артем и сам ощущал смутное желание познакомиться поближе со спрятанными под толщей земли секретами.

Иногда встречались развалины домов с вычурной лепниной на стенах и изуродованными временем статуями. Ничего особенного – птицы, звери, цветы – такое и на земле можно встретить. Дылда предложил хорошенько пошарить внутри, но Тагир запретил.

Дорогу перегородил заросший настоящим лесом овраг. Пришлось спускаться вниз, цепляясь за кусты и съезжая по мокрой глине. Гадство! Артему быстро надоело месить грязь. Вспомнив скитания по джунглям, он взбежал по стволу дерева, росшему почти под прямым углом к склону, и с него перемахнул на макушку следующего. Их ветви переплелись настолько плотно, что получилось нечто вроде мостика. С потревоженной листвы хлынули настоящие ручьи, а набухшая от воды кора оказалась чересчур скользкой, но Артем спустился без проблем. Пусть и вымок до нитки. Внизу Тагир не сказал ни слова о его ребячестве, лишь многозначительно хмыкнул. Артем едва сдержался, чтобы не покраснеть.

Среди людей Караганды отличились двое: оба неудачно свалились в ручей, нахлебавшись мутной воды. Судя по бросаемым взглядам, винили они в том Меченых – всех скопом и каждого в отдельности. Артем увидел в них себя до инициации. Знакомая привычка валить все беды на окружающих, пасовать перед трудностями и паниковать при каждом удобном случае. Не остался ли он таким же, вот в чем вопрос?

– Так, пару сотен метров идем по течению и поднимаемся на противоположный склон. Наша цель находится именно там, – объявил Тагир и добавил: – Надеюсь, никому не надо напоминать, что следует соблюдать тишину?

– Поняли, поняли. Не дураки, – пробормотал Лазовский, мысленно посылая Тагира к черту. Отец‑командир нашелся! Вряд ли когда Артем забудет, как он его в тот лаз в зиккурате лезть заставлял. Точно собаку на минное поле!

Стараясь успокоиться, срезал знакомый мясистый стебель и начал жадно глотать чуть сладковатую воду. Старательно не обращая внимания на удивленно замершего рядом Леху Дылду. Наконец не выдержал и нехотя предложил:

– Будешь?.. Да расслабься, чистая она, чистая. Больше недели только ее и пил.

Не дожидаясь, пока Дылда решится, сунул растение ему в руки. Остальные бойцы группы успели скрыться за кустами. Лучше не отставать. Местность кругом непростая, случись что, так и в двух соснах можно заблудиться.

…Параллельно ручью тянулась невысокая стена из грубо обтесанного песчаника. Чтобы не заходить в воду, шли, придерживаясь за нее рукой. Артем первое время пытался искать знаки или рисунки, хоть какие‑нибудь следы Древних, но потом плюнул. Бесполезно. Обычная стена из обычного камня. Ничего общего с защищавшим тракт ограждением из реальности зиккурата. Ни капли магии, ни грамма технологии. Ее могли сложить аборигены как год, так и сотню лет назад.

Через десяток метров встретилась изрядно накренившаяся базальтовая арка с полустертыми надписями. На фоне общей убогости она казалась здесь совершенно лишней. Как ворота из чистого золота на входе в развалившуюся лачугу.

От арки вверх по склону тянулась добротная лестница со ступеньками из известняка.

– Ай как удачно все складывается, – протянул Тагир. – Так удачно, что другой путь поискать хочется.

– Эти не поймут, – сказал Артем, случайно услышавший бормотание командира.

– Верно, не поймут, – согласился Тагир и ткнул пальцем в едва заметную резьбу на арке: – Видел?

Артем пригляделся. Небольшой круг, внутрь вписаны изображения шаровой молнии, маскарадной маски, осьминога, паутины с глазом и крылатого скорпиона. Поверх резьбы шла глубокая зарубка, как после удара топором. Первые две эмблемы по одну сторону, остальные по другую.

– Знакомые рисунки…

– Вот и я о том же. Ладно, идем.

Наверх поднялись быстро. Впереди шли оборотни в боевой трансформации, за ними Сноходцы, а следом топали остальные. Перевалив через край оврага, задержались у второй арки. И сразу нашли рисунок с точно такой же зарубкой, разделившей круг на неравные части.

– Мы уже были однажды в Руинах. Кардинал, Вадим и я, – сказал Тагир вполголоса. – Кардинал привел нас на площадь недалеко отсюда. Метрах в ста, я думаю, не больше… Ничего особенного. Пятиугольная площадка, вымощенная мраморными плитами. По углам каменные пластины с рунами, а в центре круг из пяти менгиров. Тебе надо объяснять, какие знаки их покрывали?

– И что с того? – удивился Артем. – Знаки как знаки… Мало ли как местное население развлекалось, кому молилось. Может, эта лестница для паломников предназначалась.

– Может быть. Только когда‑то Кардинал нашел свой медальон в здании, отмеченном одним из этих знаков. И стал становиться сильней день ото дня! Он и на площадь ходил не просто так. Целенаправленно искал что‑то…

Артем присвистнул. Такие артефакты просто так на земле не валяются. Ему уже приходилось бывать в древних развалинах, и далеко не все из них были просто грудой старых камней.

– И под каким знаком Кардинал нашел свою игрушку?

Тагир молча ткнул пальцем в изображение маскарадной маски.

– Еще бы понимать, что все это означает…

– Да тут и понимать нечего. На площади что‑то спрятано. Или может быть спрятано. Об этом знает Хмурый, наверняка знают и чужаки. Этим мы и воспользуемся. Раз они обшаривали развалины, помеченные осьминогом, то сюда прийти просто обязаны.

«А если и не придут, то ничего страшного, – мысленно продолжил Артем. – Будет время пошарить вокруг на предмет разных полезных вещиц. Ловко придумано! Ловко…»

Они еще не подошли к площади, когда начались неприятности.

Дорогу перегородил завал из обломков мраморных плит, фрагментов колонн и мелкого щебня. Странное дело, за прошедшие столетия, если не тысячелетия гора мусора не расползлась, не утонула в грязи, не скрылась под слоем плесени и одеялом лиан. Как будто совсем недавно, едва ли не вчера, здесь взорвали здание из белого мрамора, а потом сгребли что осталось, в одну кучу. Группа остановилась, и Тони полез наверх, собираясь осмотреть окрестности.

Когда оборотень с криком скатился обратно, Артем решил было, что он просто оступился. Встал куда не следовало, потерял равновесие и сорвался. Пусть высота метра три, а кости переломать можно запросто. Но Леха Дылда думал иначе. Сдернув с плеча автомат, он от бедра полоснул по вершине насыпи и только затем крикнул:

– Засада! Стреляйте!

Люди Караганды изумленно уставились на орущего Перевертыша. В кого стрелять, не видно же никого! Насторожился только боец, ведущий на поводке «обезьянку». Ящер рычал и скреб землю когтями.

– Прекратить огонь! – рявкнул Тагир. Виритник склонился над упавшим навзничь Тони и массировал ему горло. Пальцы окрасились кровью. – Отступаем к оврагу. Александр, выдели двух бойцов – пусть несут Тони.

– Да что случилось‑то?!

– Глотку ему порвали! И я не знаю чем! – Тагир с силой ударил Тони кулаком в грудь. Оборотень содрогнулся, засипел и начал с натугой кашлять.

Александр потрясенно прошептал:

– Живой. Да проймет ли вас хоть что‑то?! Или и вправду Бессмертные…

– Ты так и будешь столбом стоять?!

Артем краем глаза поймал какое‑то движение и развернулся к завалу. Леха по‑прежнему настороженно обшаривал взглядом нагромождение камней, водя стволом из стороны в сторону. Ничего и никого нового. Пусто.

Но он ведь точно что‑то видел!

Сосредоточившись, Артем вызвал Паталу. Не распахнул врата, а всего лишь чуть приоткрыл створки, позволив песне Изнанки зазвучать в ушах. Виски кольнуло, почему‑то свело скулы. Хотя нет, их начинало сводить всякий раз, когда он смотрел на участок в метре перед Дылдой. Или чуть в стороне… точно в стороне! Непонятная аномалия приближалась со скоростью пешехода.

Не тратя время на раздумья, Артем повернулся к Александру и выдернул у него из кобуры ТТ.

– Какого черта?! Сдурел, мутант?!

Попытавшегося вернуть оружие Александра, он оттолкнул, да так ловко, что тот полетел на землю. Игнорируя случившееся, Артем поднял ствол и дважды выстрелил в самый центр аномалии.

Раздался треск разрываемой материи, воздух дрогнул, и из ничего возникла странная парочка – двухголовый змееног с неестественно бледной кожей и краснокожий чертенок. Ощущая, как губы расползаются в злой улыбке, Артем снова нажал на курок.

Пуля впустую выбила искры из камня под ногами чужаков. Опомнившийся Леха поддержал его длинной очередью и с тем же результатам. Оба урода торжествующе рассмеялись. И вправду похожий на мальчишку спутник змеенога ткнул в Дылду пальцем и надул щеки. Пуфф!

Оборотень вскрикнул и выронил автомат. На левом плече у него чернело пятно ожога, тлел камуфляж. Резко запахло горелой плотью.

Дальний родич змеенога захлопал в ладоши, а потом как‑то по‑особому прищелкнул пальцами. Привстав на хвосте, он на манер кнута махнул нижним щупальцем. Раздался характерный треск, и лицо поднявшегося с земли Александра перечеркнул багровый рубец. Боец, крича, рухнул на колени. В голове просто не укладывалась легкость, с которой чужаки с ними расправлялись. Призывая неподвластные людям силы, они наносили удары издали, не боясь ответной атаки.

Разум Артема подхватила темная волна. Выдернув из ножен еще как следует не опробованный в деле костяной клинок, он побежал навстречу врагу. Кажется, что‑то кричал про васуки и псифей – слова не отпечатались в памяти. Похоже, он говорил на каком‑то другом языке, где преобладали шипящие и рычащие звуки.

Змееног возник перед ним как‑то неожиданно быстро. Одна из голов плюнула ядовито‑зеленой слизью, но сидящий глубоко внутри Артема зверь увел его в сторону. Сбоку выскочил, что‑то вереща, низкорослый псифей. Вокруг пальцев плясали огоньки, с костяных наростов на голове сыпали искры. Как и в случае с Лехой, гаденыш собрался провернуть очередной фокус.

Ему Артем с мстительным удовольствием вмазал рукоятью так и не выпущенного из рук пистолета. Что‑то хрустнуло. С поросячьим визгом чертенок отлетел обратно, а Артем с силой вогнал нож подмышку замешкавшегося васуки. Там панциря не было.

Чья‑то рука схватила Лазовского за воротник и выдернула из‑под ответного удара рассвирепевшего чужака. Боль заставила змеенога двигаться особенно быстро, но преследовать ускользнувшую жертву не стал – в схватку вмешался Тагир. Он метеором врезался в васуки, быстро работая клинками. В один миг горло одной из голов оказалось перерезано, а в глазнице второй по самую рукоять засел нож. Столь же стремительно опытный Сноходец отскочил назад.

– Не суйся пока, братишка. Без тебя разберутся, – придерживая Артема за плечо, сказал Леха. Он успел перекинуться, и раненое плечо перестало кровить.

– Так и будем стоять, смотреть?! – спросил Артем, яростно жестикулируя окровавленным ножом. Он не помнил, когда успел выдернуть его из раны васуки.

– Будем. Нам и так найдется с кем кулаками помахать, – Дылда махнул в сторону завала. – Тяжелая артиллерия прибыла.

На вершине стоял краснокожий человек с густыми русыми волосами. Обнаженный торс перетянут ремнями. За спиной колчан со стрелами, в руках черный лук. По бокам от него возвышались две здоровенные гориллы в коротких юбочках. Шерсть у тварей стояла дыбом.

Кнешаль и шаруш!

Лучник оглядел собравшихся внизу людей, с заметным презрением посмотрел на раненого васуки и ползущего к нему на четвереньках псифея. Двое из людей Караганды разрядили в него ружья, но пули вновь ушли мимо. Кнешаль скривился и вытянул в сторону замершего Тагира руку с раскрытой ладонью. Пальцы медленно сложились в знакомую Артему «козу». Все как в подсмотренном сне шамана.

– Наза‑ад!

Тагир то ли услышал Артема, то ли сам заподозрил неладное и зайцем метнулся влево. Но лучник метился совсем не в него. С руки сорвался сгусток черного огня и вонзился в васуки. Прогремел взрыв. В небо поднялся столб пыли, в стороны полетел щебень.

Проклятье!

Пыль еще оседала, а Артем уже укрылся за крупным валуном. За соседним камнем обнаружился Леха. Куда‑то попрятались остальные. Хорошо Александра и Тони успели к оврагу оттащить, а то бы с ними быстро разделались.

Невдалеке тихо закашлял автомат – у кого‑то не выдержали нервы. Знают ведь, что бесполезно стрелять, а все равно за стволы хватаются. Здесь ребята с мечами и щитами требуются! Разом вспомнился клинок на столе у Волкова. Вот уж кто бы здесь пригодился. Захар обмолвился, что в стычке с поклонниками красного скорпиона, напавшими на Ниженку, тренер не стеснялся пускать его в ход…

На стрельбу чертовы обезьяны ответили ударами молний, и сразу закричал человек. Сволочи!

– Дылда, Артем, живы?! – заорал откуда‑то Тагир. Снова затрещали разряды, но Сноходца не задели. – Никто не знает, ящерица цела?!

– Цела, цела… – ответил хозяин «обезьянки» из‑за упавшей колонны.

– Тогда на счет три все Меченые двигают к ублюдкам. В рукопашную. Кто хочет, тот пусть присоединяется… Ящерица с нами. Поняли?!

– Поняли! – гаркнул Леха и повернулся к Артему: – Уроды нас как тараканов передавят, как тараканов!

Лазовский кивнул, не в силах произнести ни звука. Его трясло при одной мысли, что придется на себе испытать сверхъестественную силу чужаков. Неописуемо тяжело встать из‑за укрытия и в открытую идти на врага. Просто встать и идти. Есть в этом нечто запредельно безумное.

Не в силах перебороть ужас, Артем закусил губу. Нет, он не сможет. Никогда. Собрался сказать о том Лехе, как до слуха донесся яростный вопль Тагира: «Три!!!»

И Артем встал. Рывком поднялся, сделал несколько шагов, споткнулся и упал, снова встал. Ему казалось, он медленно бредет сквозь ставший вязким воздух, каждый миг ожидая мучительных судорог от удара молнией или одной‑единственной вспышки, после которой уже ничего больше не будет. Ноги налились свинцом, мышцы разрывались от непомерных усилий. Из носа потекла кровь, глаза начало жечь как от песка. Но он продолжал идти, забыв о страхе и секундной слабости…

Леха ухитрился опередить его на пару метров, двигаясь как заправский бегун. Если можно где увидеть бегуна с такой мордой и когтями. Вдоль завала мчался Тагир, горным козлом прыгая с камня на камень. Сзади завывал отпущенный на свободу ящер.

Все равно не успеть!

Чужаки давно спустились с насыпи, готовые к драке. Защищенные от огнестрельного оружия, они были достойными соперниками даже для оборотней. Оба шаруш замерли в угрожающих позах, закрыв спинами кнешаль. Вокруг их сжатых кулаков плясали голубые молнии разрядов. Что‑то отплясывал вернувший себе смелость псифей. Познакомившись с умениями шамана, Артем воспринимал такие странности с подозрением. От мелкого гаденыша стоило ждать любой подлости.

А вот командир чужаков был занят – возился с чем‑то вроде глобуса. Серым с рыжими разводами шаром на тонком стержне, вколоченном в щель между камнями. Если Артему не изменяло зрение, игрушка уже пришла в движение, стремительно набирая обороты…

Ближайший шаруш хлестнул молнией. Ожидавший чего‑то подобного Артем кувырком ушел из‑под удара и мячиком подкатился под ноги зеленой гориллы.

– Лови, сука! – выдохнул он, полоснув ножом по икре чужака.

Через Артема перемахнула тень, и в пошатнувшегося шаруш врезалась «обезьянка». Горилла упала на землю и почти сразу утробно завыла, отбиваясь руками от осатаневшего животного. Несмотря на все старания, добраться до горла ящеру никак не удавалось.

Ну хоть молниями не швыряется.

Пока Артем вылезал из‑под дерущихся, псифей закончил шаманство и повернулся в его сторону, широко разведя руки. Между ладонями крутилось раскаленное добела огненное веретено.

Хрипло каркнув ругательство, Лазовский поймал взгляд торжествующего карлика и нанес ментальный удар. По наведенному каналу в сознание псифея ринулась свирепая нуминга. Щупальца оплели руки, в жилы хлынул жидкий огонь, боль парализовала мышцы. Маленький чертенок завизжал от ужаса. Он сотворил разрушительное оружие, и не мог его применить. Так и стоял столбом, запертый в собственном теле, уступив ярости Прозрачника. Но, сковав псифея силой Изнанки, Артем сам стал невольным пленником. Отвлекись он на мгновение, и собранная карликом сила вырвется на свободу.

По лицу псифея тек пот, скулы заострились. В уголках глаз выступили капельки крови. Но проклятый коротышка упрямо цеплялся за жизнь, затягивая схватку. Гаденыш! Лазовский усилил нажим, подпитывая зверя энергией, – без толку! У коротышки оказался на редкость дисциплинированный разум, давший ему шанс в борьбе со Сноходцем. Больше не рассчитывая на быструю победу, Артем начал мысленно выстраивать каркас мощного тарана. Стоило поспешить, если он не хотел погибнуть от удара в спину.

Колдовской аналог молота врезал Артему по макушке, едва не вышибив из него дух. Выпустив истерзанный разум коротышки, Лазовский спешно укрылся за щитами. После победы над демоном он немало потрудился над их укреплением. Перед силой Кардинала они бы не устояли, а здесь, может, и выгорит!

Оказалось, в драку вмешался кнешаль. Только краснокожий воин предпочел не устраивать долгих ментальных баталий. Ударив Артема в грудь еще одним колдовским молотом, он провел вдоль огненного веретена ладонью и… смахнул его как надоедливое насекомое. В нескольких метрах от них поток нестерпимого жара опалил камни. Какой‑то несчастный захлебнулся криком.

Пользуясь неразберихой, лучник взвалил псифея на плечо и длинными прыжками начал взбираться на завал. Позади, сильно от него отстав, топали гориллы. Как и настоящие обезьяны, они тяжело переваливались с ноги на ногу, отталкиваясь от земли сжатыми кулаками. Шерсть у обеих оказалась испачкана темными пятнами.

Почему их никто не преследует?! Артем заворочался в пыли, стараясь не обращать внимание на ломоту в ребрах. Где все?!

Дылда стоял на четвереньках, очумело тряся головой. Вдоль спины у него тянулась безобразная рваная рана с черными краями. Одно ухо оказалось надорвано. За его спиной на коленях стоял Тагир с неестественно вывернутой рукой. Артем застал тот момент, когда помощник Кардинала, сцепив зубы, начал вправлять сустав. Откуда‑то появился шатающийся Тони и принялся ему помогать.

Туда, откуда донесся крик, Артем бросил один взгляд и сразу отвернулся. Тело выглядело жутко. К нему бежали двое бойцов, но они могли не спешить. После такого не встают.

Лазовский, наконец, обратил внимание на непонятное жужжание. Хватило мгновения, чтобы найти источник шума: установленный лучником шар вращался с головокружительной скоростью, роняя на землю ослепительно белые искры. Земля слабо подрагивала, нарастало напряжение в Изнанке.

– Артем, уходи в Паталу. Быстро! – яростно потребовал Тагир, не вставая. – Нет времени на объяснения. Там поймешь. – Сноходец повернулся к оборотням: – А вы хоть костьми лягте, но не пускайте к нашим телам никакую тварь. Ясно?! Хоть костьми!

– Куда именно?! – заорал Артем, заражаясь энергией коллеги. – Я не умею выбирать направление…

– Осел! – в сердцах бросил Тагир. – Войди в поток и пройди по верхнему слою. Очень глубоко не лезь, там я буду работать. Твое дело искать все необычное и не давать никому своевольничать.

– Но как?!

– Как умеешь! Особо не геройствуй, но старайся не дать им выйти во внешний мир.

– Да о ком ты говоришь?

– О нечисти. Всех тех тварях, что когда‑то сгинули в этих местах и теперь собираются восстать. Сначала их тени проснутся, наберутся сил, а как окрепнут, то вырвутся наружу.

Совсем рядом с артефактом треснула земля, и на поверхности показалась костлявая рука, обтянутая тонкой как пергамент кожей. Тони вытащил из‑за пояса пистолет и всадил в древнюю конечность две пули. Единственной реакцией стало гораздо более активное сотрясение почвы.

– Началось! Полезли, гадины, – процедил Тагир. Сплюнув, он повернулся к Артему: – Все, время вышло. Поехали.

Поражаясь собственной покладистости, Артем нырнул в Изнанку. Он подчинился Тагиру, даже понятия не имея, что происходит, просто поверив на слово. И кому, циничной сволочи, неудачной копии Кардинала, так же готовой идти по трупам ради личной выгоды.

«Если влипну в неприятности, то пусть я об этом не узнаю. Иначе получится совсем уж погано!» – пожелал Артем, погружаясь в пучину мира снов.

…Доступная Лазовскому часть Изнанки, слой реальности за Первой Пеленой, была чем‑то вроде информационного поля. На нижнем слое находятся самые ранние события, еще не успевшие потерять свою целостность, а на верхнем – происходящие именно сейчас. Чем древней и насыщенней история места, тем больше слоев и толще «пирог». Тем больше в него вплетено чужих эмоций. Артем нацелился на еще не ставшее сном отражение реальности. Где ему предстояло схватиться непонятно с кем, с созданиями, чьи души затаились в древних кошмарах.

Лазовский очутился посередине семиугольной площади, окруженной высокими белыми колоннами. В реальном мире большая их часть лежала на земле или и вовсе рассыпалась в пыль. Там, где сегодня располагался завал, стоял двухэтажный дом с островерхой крышей. Изукрашенный ажурной резьбой, он казался домиком феи. Доброй и обязательно красивой. Над аркой входа золотом сияли пять уже знакомых символов.

Красиво. Появилось желание хорошенько здесь осмотреться, глянуть на соседнюю площадь, куда они и шли с самого начала. Надо всего лишь сделать пару шагов к краю площади…

Но стоило сдвинуться с места, как раздался громкий шелест, и площадь накрыло шатром из подрагивающего воздуха. Немедленно похолодало, подул промозглый ветер. Стремительно почернело изображение осьминога, и во все стороны разнеслось: «Хло‑ок!». Здание начало медленно схлопываться внутрь, как карточный домик, а напротив входа возник небольшой смерч. Артем опасливо отступил. Вряд ли необычное явление сулило что‑то хорошее.

«Если это и есть тот самый враг, то пусть Тагир с ним сам и разбирается. Я и подступиться‑то как к нему не знаю!» – раздраженно подумал Артем, перебирая доступные ему умения и способности. Ничего подходящего в голову не приходило. С вихрями непонятной природы он драться не умел.

Тем временем смерч вырос до пятиметровой высоты, раздался вширь и… опал на землю тучей пепла. Под серым ковром Артем не сразу заметил три сгорбленных силуэта. Черт! Перед внутренним взором мелькнул и пропал осыпающийся ржой шар на стержне. От разрушающегося артефакта рекой лилась энергия, наполняя силой порождения вихря.

Выражения, которые полезли Артему в голову, были сплошь нецензурные. Вторя мрачным мыслям, сверху злорадно закаркал ворон.

«Только тебя, пернатая гадина, здесь и не хватало!» – простонал Лазовский. Предстоящая драка с призраками его ужасала.

Раздался довольный смешок, и с земли поднялся чернокожий родственник лучника. Такой же остроухий, скуластый, сверкающий алыми глазами. За его спинами встали два четырехруких великана с бугристыми роговыми пластинами вместо лиц. Артем едва ли доставал уродам до груди.

Все чужаки смотрелись тощими, обтянутыми кожей скелетами, снедаемыми нестерпимым голодом. Как демон шамана. Если приглядеться, то их многое роднило с той потусторонней тварью.

– Вот это вляпался! – сказал Артем, мучительно размышляя. Душа рвалась вернуться обратно в реальный мир, но что‑то подсказывало: там от мрачной троицы не скроешься. Драться?! Получится ли…

Но восставший из мертвых кнешаль не собирался стоять столбом и ждать неизвестно чего. Радостно фыркнув, демон сложил ладони «лодочкой», что‑то в них пошептал и не спеша развел руки. Между ними возник меч с серебристо‑зеленым клинком и почти черным эфесом. Выглядело оружие угрожающе. Не остались в стороне и четырехрукие, успев где‑то разжиться булавами и мечами‑серпами. От каждого движения великанов гудел воздух. Подстегиваемый накатываемым валом угрозы, Артем интуитивно потянулся мыслью к оставленному телу, и в руке сам собой возник кухри. Сущая ерунда, если подумать, игрушечный пистолет против настоящего автомата, но немного успокаивает.

Атаку чернокожего он едва не прозевал. Отвлекая внимание мечом, демон готовил заклинание. Рубящее движение ладонью, и на уровне колен прошла невидимая коса. Чувство опасности заставило Артема прыгнуть вперед. Неловко приземлился, упал, попытался встать, но здесь его уже ждали четырехрукие. Булавы взлетели в воздух и… с треском раскололи плиты. Артем едва успел откатиться в сторону. Выброшенный в длинном выпаде серповидный клинок лишь рассек кожу на спине.

От подоспевшего кнешаль пришлось спасаться бегством. Некоторое время Артем так и метался по площади, подобно обложенному красными флажками волку. Негде скрыться, куда ни глянь – всюду загонщики.

Впервые он контратаковал совершенно случайно. Оказавшись на самом краю площади, зажатый между колоннами, Артем вдруг подсек одного из четырехруких сотканным из тумана щупальцем, а второму порвал незримыми когтями плечо. И замер, осознав случившееся. Тело не изменилось, сохранило человеческую форму, но краем сознания он ясно ощущал себя Серебрянкой. Погруженное в Изнанку сознание с легкостью взывало к умениям могущественного Прозрачника.

Открытие едва не стоило Артему жизни. Кнешаль успел нацелить новое заклинание, метнув нечто вроде магического лассо. Петля захватила левую кисть и отсекла ее с надежностью гильотины. Заорав от боли, Артем упал на колени.

Ненавистная рожа поднимающегося четырехрукого заставила с яростью вонзить нож ему в живот. В горячке демон приложил Лазовского кулаком в лоб, отшвырнув от себя почти на метр. Происходи такое в реальности, голова треснула бы как перезрелая дыня, но здесь он заработал лишь очередную вспышку боли. Сильной боли. Мгновенно потерял темп и оказался прижат к земле очухавшимися четырехрукими.

Приехали! Не видя иного выхода, не надеясь на свои силы, Артем перестал контролировать инстинкты Прозрачника. Зверь окончательно проснулся, и разум погребла под собой лавина чужих образов…

Когда к нему вернулась способность соображать, Лазовский вновь стоял в центре площади, а перед ним замерли израненные чужаки. Израненные, но по‑прежнему способные вести бой. Только вот сам Артем едва держался. Фокус с Серебрянкой полностью исчерпал все его внутренние резервы. До гибели оставался один короткий шаг.

«Неплохо порезвились», – горько усмехнулся Артем, оглядывая напоследок разгромленную площадь: треснувшие плиты, вывернутые из земли камни. Воспоминания путались. Кажется, он долго метался между колоннами, когтями и щупальцами отбиваясь от демонов, потом откатился сюда.

Реальность Изнанки оказалась очень податлива, позволив создать точное подобие тела проглота. Слабый человек превратился в монстра, став достойным противником для троицы возрожденных демонов. Коля Ботаник ничуть не ошибался, называя Сноходцев неправильными оборотнями. Властелинами не тела, но духа. В Изнанке они желанные гости, способные на многое.

Только для демонов Патала и вовсе дом родной.

«Приветствую тебя, Тень! – Кнешаль вдруг захотел поговорить. В его мыслеречи явно звучала насмешка. – Не ждал, что когда‑нибудь снова столкнусь с выродками Паталы. Когда я еще был жив, выловили последних твоих собратьев… И вдруг в миг моего возрождения встречаешься ты. Такой молодой и неопытный… Настоящее лакомство для старика вроде меня».

«Что тебе надо… демон?» – Артем замешкался, не зная как назвать мертвого чужака.

«Тебя… твою душу и силу, жизни твоих сородичей. – Ноздри кнешаль гневно раздулись. – Пусть у меня теперь появился хозяин, пробудивший Сферу Хлока… черного солнца над головой создавшим ее дасур!.. Но возвращаться в Нижний мир не хочу. Ты поможешь мне полностью возродиться, по‑настоящему. Освободишь мою душу, заточенную в Нижнем мире… И я стану полноценным духом, а не жалкой куклой, грубо слепленной из снов древнего храма».

Демон упивался моментом, не устояв перед удовольствием покуражиться над слабым противником. Сейчас он донельзя походил на человека. Что бы ни говорили сотни авторов, ругая пространные монологи победителей, но стремление к тщеславию заложено в нашей природе. Врага мало победить, его надо заставить проникнуться собственной ничтожностью.

Это ведь так приятно…

«Обойдешься!» – зло сказал Артем, готовясь драться до последнего. В памяти всплыла короткая фраза, и он немедленно ее озвучил. Кажется там было нечто, связанное с солнцем, дождем и гастрономическими пристрастиями кнешаль. Ни одного привычного слуху ругательства, но эффект оказался потрясающим. Восставший чужак аж позеленел от ярости.

«Хо! Глупая Тень… Слышишь, падальщики уже летят. Чуют поживу. Пожалуй, я отдам им, что от тебя останется. Порадую гадин…»

До ушей Артема донесся голодный визг. Площадь за спиной демона расплылась, сменившись нагромождением камней с сидящими на них пожирателями душ. Хоботки тварей жадно шевелились.

Дерьмо!

Рухнувшая между Артемом и кнешаль тень разбросала их в разные стороны. Приняв случившееся за начало атаки чужака, Сноходец шустро рванул вбок. Мысленно он выстроил картинку, где переворачивается на спину, хватает демона и ментальным ударом кипятит его мозги. Вряд ли бы четырехрукие спокойно смотрели, как убивают их командира, но ничего лучшего придумать не получалось.

Впрочем, Артем ошибся. На площади появилось новый персонаж – закованный в серо‑зеленую броню четырехрукий гигант. Спутники кнешаль смотрелись на его фоне худосочными подростками, к тому же сильно испуганными. Они пятились от закованного в металл сородича, едва ли не прикрывая голову руками. Да и чернокожий демон явственно побледнел. Зато возникший из ниоткуда многорукий рыцарь демонстрировал исступленную ярость – потрясал кулаками и гулко рычал из‑под шлема. Ткни пальцем, искры полетят…

Замешательство длилось недолго. Отдав короткую команду безликим помощникам, кнешаль метнул в смотровую щель гиганта комок дымящейся слизи и сразу же рубанул его мечом по колену. Клинок с лязгом отскочил от доспеха, но демон не унимался, продолжая рубить. Свою лепту внесли и зашедшие со спины четырехрукие – дружно врезали булавами по затылку своего более крупного сородича.

Артем решил было, что гиганту конец. Таким макаром можно завалить любого. Но здоровяк словно не замечал ударов. Не спеша поднял руки, сжал кулаки и… резко опустил их вниз.

Грянул гром. Над головой гиганта возникла корона разрядов, а в стороны брызнули десятки бело‑голубых молний. Одна прошла над Артемом, опалив кожу, но большая часть досталась демонам. Кнешаль попытался укрыться за щитом из мрака, но тот вдребезги разлетелся. Чернокожий упал, крича. Рядом повалились его спутники, корчась в судорогах. Мелькнули и снова пропали удирающие в панике пожиратели душ, кажется, на земле валялись несколько обугленных тушек их менее удачливых товарищей…

– С ума сойти! – прошептал Артем, ощущая себя мелкой козявкой. С оживленными сферой демонами он схлестнулся пусть не на равных, но оказал хоть какое‑то сопротивление. Теперь же перед ним стояло существо, чья мощь превосходила его на порядок.

По телу гиганта вдруг побежали волны, он начал словно таять в воздухе. Призрак?! Видимо понимая, что его время на исходе, многорукий рыцарь, наклонился и начал месить демонов бронированными кулаками. Полетели темные брызги.

Артем сидел ни жив, ни мертв. Раз идут разборки такого уровня, то имеет смысл отсидеться в сторонке. Авось пронесет, и о нем никто не вспомнит…

Зря надеялся. Став почти невидимым, гигант повернулся к нему и поманил пальцем. Он еще что‑то говорил на наречии демонов, но Артем почти ничего не разобрал. От доставшихся ему крох чужой памяти, изредка открывающихся в виде озарений, было мало проку. Кажется, часто повторялось слово «тень» и куча бессмысленных ругательств. Разве поймешь…

А потом четырехрукий окончательно исчез. Испарился, как сухой лед, оставив после себя тела поверженных противников. Скрипя зубами, Артем пополз к месту битвы. Сил встать не нашлось. Изнанка почему‑то взбунтовалась и норовила вытолкнуть его обратно в нормальный мир, заставляя сражаться за каждый шаг. Но он обязан увидеть, что случилось с демонами. И зачем звал его спаситель – иначе гиганта и не назовешь, – тоже.

Увидел… Тошнотворное оказалось зрелище. Магия и телесная мощь поработали на славу. Кнешаль вместе с одним из его подручных оказались изуродованы до неузнаваемости, напоминая окровавленные тряпки. Зато третий демон уцелел. У него оказался опален правый бок, на лбу вздулся огромный волдырь, а в животе зияла дыра в кулак размером. Но раненый шевелился и пытался встать. Артем кожей ощущал жар его ненависти. И это когда Лазовский держался на границе Изнанки на одной лишь силе воли. Вернешься обратно в тело, а чужак поднимется и отомстит. Имелась стойкая уверенность, что он найдет способ поквитаться с оскорбившими его обитателями обычной реальности.

Глядя на свои истаивающие руки, Артем сжал нож и с размаху всадил его в грудь лежащего демона. Удержать равновесие не удалось. Лазовский повалился сверху, не выпустив рукоять из сжатых пальцев. Пространство вокруг пошло цветными пятнами и сжалось в точку…

Он очнулся.

– Может, в ногу ему стрельнуть, а? От боли очнется, тогда или сам вылезет, или мы его вытащим…

– Я тебе, козел, стрельну, так стрельну, что кости по всему городу собирать будешь! Палкой ткни!

– Да где я палку найду?

Голоса доносились как сквозь вату. Болела каждая клеточка, судорогой сводило пальцы. Артем пошевелился и выдохнул сквозь сжатые зубы ругательство. Как под пресс попал. Он хорошо помнил случившееся в Изнанке, жестокую драку и пропущенные удары, но почему боль не осталась там, в мире снов. За каким чертом пришла следом?!

– Эй, Артем, ты в порядке? – Голос хриплый, неприятный, но со знакомыми интонациями. Тони! Рядом с ним кто‑то шепотом распоряжался: – Цельтесь лучше. Если кинется, то валите сразу… Видели, что творилось? Может, он теперь нечисть какая…

Нечисть? Ах вы, сволочи!

Артем зашевелился энергичнее. Конечности слушались плохо, но он упрямо пытался встать. В тело возвращалась жизнь, каждый вздох больше не казался жестокой пыткой.

– Да помогите же, черти! – рявкнул он наконец. Пальцы правой никак не желали разжимать рукоять ножа, вколоченного в центр плиты. Из‑под лезвия сочилась кровь. О том, каким образом костяной клинок удалось погрузить в камень и что с ним такое, Артем старался не думать.

На крик откликнулись, лишь после приказа Тагира.

– Не стойте столбами, помогите ему. Все закончилось…

Артем уже слышал похожие слова. Когда Кардинал силой провел его через обряд инициации. История повторяется?

Уже сидя на невысоком валуне, рядом с завернутым в плед Тагиром, Артем посмотрел на площадь глазами остальных и ужаснулся. Всюду рытвины, вывороченные камни и рассыпавшиеся в песок плиты. Как после бомбардировки. Удивительно, что к нему вообще кто‑то подошел.

– Пока ты демонов развлекал, я нашел в здешней Изнанке одно создание… Даже скорее память о нем. Вдохнул жизнь, дал силы и натравил на проснувшихся уродов, – рассказывал Тагир шепотом. – Жаль артефакта, как у сволочей этих, не было, на полную выложился. Едва обратно вернулся… И застал самое интересное.

– Что здесь случилось?

– Бой. Драка в Изнанке здесь отразилась бурей. Как уцелели – не знаю. Было ощущение, что набежала толпа невидимых великанов с огромными молотами и давай колотить все вокруг. Силы они не жалели!

Артему вспомнилась магия кнешаль. Действительно, фокусы Сноходцев смотрелись на ее фоне бледновато. Покачав головой, он с любопытством уставился на бойца Караганды. Тот склонился над истерзанными останками похожих на мумий существ. Кажется, Артем видел, как такая же тварь лезла из‑под земли.

– Это кто?

– Мертвяки какие‑то… Лежали себе сотни лет, а потом вдруг наверх полезли. То ли командир тех уродов специально их пробудил, то ли просто побочный эффект от активации артефакта… Ничего, Перевертыши с ними легко справились.

Глядя на пришибленный вид Тони, Артем бы так не сказал. Из‑за завала появился Дылда в сопровождении пары бойцов. Тагир было забеспокоился, но оборотень успокаивающе замахал рукой.

– …Нет никого, ушли, суки! – рассказывал Леха минутой позже. – На камнях полно темных пятен. Следы на запад ведут. Может…

– Нет! – рявкнул Тагир. – Ни я, ни Артем с вами пойти не сможем. Изнанка нас едва не угробила. А в одиночку вас разделают под орех. Никакого преследования.

– Нет, так нет. – На измазанном грязью лице Дылды мелькнуло недовольство. Бегство чужаков опьяняло. Такие могучие и бежали, ай да мы… Но Артем был на стороне Тагира. Не доросли они пока до драк с действительно серьезным противником. Это вам не пигмеев громить.

– А на площади с менгирами ничего странного не заметили? – Вдруг жадно спросил Тагир.

– Ничего… Разве что у подножия одного из столбов все плиты разбиты. Кто‑то до самой земли докопался, – Дылда помялся, но продолжил: – Там еще прямоугольный отпечаток остался, как от небольшой шкатулки…

Новость поразила Сноходца. Побледнев, с трудом сглотнув слюну, Тагир уточнил:

– Точно?

– Нет! Брешу, как собака!

Помощник Кардинала с горечью пробормотал:

– Я знал, знал… Там было что‑то. Какое же дерьмо, а?

– Что было? – Артем ничего не понимал. Вьющиеся вокруг Кардинала тайны сбивали с толку.

– Я же тебе говорил – артефакт, вроде того, что нашел Хмурый, – поморщился Тагир и крикнул успевшему отойти Лехе: – Ты случайно не помнишь, какой знак на камне был?

Дылда, не оборачиваясь, пожал плечами:

– Почему не помню? Щупальца какие‑то или осьминог… Да и какая разница‑то?

– Э нет, разница как раз есть… – пробормотал Тагир и замолчал. Эхом от его слов в памяти Артема вновь прокатилось громоподобное: «Хло‑ок!»

Глава 3. Конкуренты из секты

Глава 3

Конкуренты из секты

Захар сидел за столом с карандашом и линейкой, заканчивая карту‑схему района вокруг Башни. Всю неделю он не вылезал из патрулей, изучая местность. Охотничьи отряды успели очистить соседние улицы от хищников, но в одиночку там никто, кроме Меченых, ходить не рисковал. Мало ли что. Теперь же он приводил черновые записи в божеский вид.

Дела шли не так уж и плохо. Скорей даже совсем неплохо. Скромный план просто защитить Башню от врагов давно сменился проектом гораздо более амбициозным. Они захотели построить аналог средневековой крепости – со складами, казармами, оружейными мастерскими – способной выдержать осаду и стать плацдармом для новых завоеваний в городе. Непростая задача.

Квартиры очищались от последних пережитков старой жизни. Электроника, лишняя мебель, просто вещи, оставшиеся от прежних хозяев, безжалостно выбрасывались на свалку. Бригада из бывших строителей этаж за этажом крушила перегородки, закладывала кирпичом окна и где надо демонтировала балконы. Работа адски тяжелая, но никто не жаловался. Люди впервые после Переноса увидели цель, к которой стоило стремиться. Нечто большее, чем просто выживание. «Тарасовцам» и Меченым стало не до взаимных претензий. Они работали.

В Башне кипела жизнь. Крепость дарила спокойствие и стабильность, гарантировала будущее. Не светлое или доброе, не рай на земле, а просто будущее. Теперь и дня не было, чтобы не приходили новые люди…

Этажом выше Кардинал беседовал с Вадимом. Командир нагрянул неожиданно, как опытный ревизор. В сопровождении шести человек он заявился в Башню сразу после обеда. Потребовал отдельную комнату, чай и пригласил к себе Савинова. Для доклада. Теперь в самый раз пригодились бы наброски Захара, но черновики вряд ли устроят Хмурого. Потому оборотень и корпел над бумагами, спешно дорисовывая карту.

Остальные‑то хорошо устроились – Тагир в Руинах пропадает, Ласковин уехал к семье на базу, вместе с ним отправился и Георгий. Это им с Вадимом сразу за всех отдуваться приходится. Неожиданная мысль заставила улыбнуться. Захар вдруг понял, что бессмысленное и нелепое существование бродяги сменилось чем‑то похожим на прежнюю жизнь. Появилась стабильная работа с обязательными авралами, планерками и вызовами на ковер к начальству. Разве что зарплат и премий не хватает, но, глядишь, и до этого дорастут.

– Захар, ты чего здесь прохлаждаешься?! – воскликнул Вадим, появившись на пороге комнаты. – Внизу настоящий цирк творится…

– Нечего кричать! – огрызнулся Ненахов. – Сам сказал карту района подготовить, а у меня в бумагах сам черт ногу сломит…

– Забудь, не до того… Патруль какого‑то психа притащил. Хотели наверх поднять, так у него припадок начался. Упал, руками‑ногами по земле молотит и тебя зовет.

– Меня?!

– Тебя, тебя… Шевелись быстрей. Парни сначала пытались его в чувство привести, да куда там… к нам побежали. Ты‑то забился в угол, как мышь, попробуй найти.

– Идиотизм какой‑то!

– Может, и идиотизм, а Кардинал заинтересовался. Приказал тебя привести…

– Так Хмурый уже внизу?

– А я о чем говорю? Давай быстрей. Тебя все ждут.

…У самого подъезда собралась куча народа. Привлеченные зрелищем, побросали работу строители, с верхних этажей спустились отдыхавшие охотники. В окнах маячили лица любопытных охранников.

В стороне от всего этого безобразия стояла закутанная в плащ фигура с низко надвинутым капюшоном – Кардинал. Вряд ли ему нравилась шумиха вокруг.

– Вот ведь сволочи! – разъярился Вадим. – Шоу нашли!

Услышав его голос, люди расступились. Захар увидел изможденного мужчину, распластавшегося на земле. Глаза закатились так, что одни белки видны. Изредка подергиваются конечности. Зубы крепко сжаты, вокруг губ белая пена. И при всем при том вполне прилично одет. Черные футболка и джинсы, добротные ботинки. Правда, от него сильно разило немытым телом, но таким и до Переноса никого не удивишь. Свиньи найдутся всегда. В общем, незнакомец не выглядел совершенным бродягой, что при его болезни казалось странным.

– Как он?

– Вроде затихает… Уже не рычит, на нас не кидается, – пробасил кто‑то из «тарасовцев».

– Я бы не рекомендовал расслабляться, – сказал Кардинал. Он подошел к припадочному, наклонился и громким шепотом произнес: – Ты ведь меня слышишь, да? Конечно, слышишь… Так вот, он пришел. Захар, которого ты так хотел увидеть, пришел. Можешь с ним поговорить. Хочешь?

В его голосе проскальзывали интонации, от которых Ненахову хотелось зарычать и перекинуться в клыкастого монстра. На всякий случай. Остальные тоже, ощутив нечто похожее, начали медленно пятиться…

Псих дернулся, как от удара током. Тихо подвывая, он выгнулся дугой, почти сделав «мостик», замер на миг и рухнул обратно. Тело обмякло, как будто из него выдернули стержень.

– Зах‑хар! – Челюсть тряслась, губы едва шевелились. Он не говорил, проталкивал слова. – Г‑где Зах‑хар?!

– Здесь я, здесь! – Захар вышел вперед. – Что хотел передать?

Незнакомец вел себя все более странно. Лицо окаменело, глаза ничего не выражали. Из левой ноздри по щеке побежала темная капля. Что‑то не то творится с пленником, совсем не то.

– Не гневи Великого Сквориш‑ша, Захар! – Речь психа зазвучала неожиданно внятно. – Перестань сопротивляться. Склони голову и прими его волю…

– О чем ты говоришь?!

– Покорись… Приди в Храм и раскрой душу, чтобы приобщиться к его могуществу!

– Иди к дьяволу, придурок! – не сдержался Ненахов. От названного имени в висках начинали стучать молоточки, заломило затылок, а в памяти всплывали видения черных пауков. Нет уж, он ничего общего с этой гнусью иметь не желает.

– Уже, Зах‑хар… уже! – Псих попытался улыбнуться. – Откажешься, и за твоей душой придут избранные слуги. От них невозможно скрыться, они достанут тебя всюду. Даже во сне! И тогда ты пожалеешь, что не достался пожирателям…

– Кардинал, я обязан выслушать этот бред?!

Выкрик Захара разорвал оцепенение. Товарищи, завороженные силой, звучащей в словах незнакомца, начали приходить в себя.

– Потерпишь, – отмахнулся Хмурый. – Мы подходим к самому интересному…

К незнакомцу словно вернулись силы. Он завозился и встал на колени. С двух сторон его немедленно схватили за плечи.

– Кардинал? – уточнил псих с тихим смешком. – Глупый колдунишка… Ничего, и твой черед придет. Думаешь, силу набрал, можешь порядки свои наводить? Дур‑рак! Ты тлен, прах под ногами великих…

– Это все?

– Не спеши… – Сумасшедший качнулся вперед и затряс пальцем перед лицом Хмурого. Изо рта у него тянулась тонкая ниточка розовой слюны. Кожа вокруг носа почернела. – Знай, Меченый, мир умер, близится час возрождения. Спустились с небес ангелы и открыли избранным путь в райские кущи. Присоединись к братьям, встань на сторону небесного воинства…

Удар прикладом сбил его с ног и заставил замолчать.

– «Дети Мертвого мира»… И почему я не удивлен? – разочарованно хмыкнул Кардинал. – Уже второй раз посланец заявляется. Правда, в этот раз они решили соригинальничать – отправили одержимого. Забавно…

– Командир, может, тебе и забавно, но я ни черта не понимаю, что происходит! – зло сказал Вадим.

– Тише… Я объясню. У одержимого душа замещена некоей иномировой сущностью, которая может вытворять с телом что угодно, но… с хозяином все же не сравнится.

– Оттого и припадки? – догадался Захар.

– Да. Кстати, с легкой одержимостью ты уже встречался. У Волкова. Надо сказать, тому несчастному повезло, и Артем разобрался со злым духом…

– А этому?

– Этому нет. Перед нами всего лишь пустая оболочка. Временное пристанище для потусторонней твари, порабощенной кем‑то из сектантов. Хозяин мертв.

Один из «тарасовцев» зябко поежился:

– Жуть какая‑то!

– Такова наша жизнь, мой мальчик, – скривился Кардинал. – Такова жизнь.

Задумчивость Хмурого настораживала. Захар нутром чуял неприятности. Да еще этот повелитель, будь он неладен. Наверняка как‑то связан с пауками, а раз так, то ничего хорошего не жди. Он машинально опустил руку в сумочку на поясе и нащупал баночку с солью. Последнее время, Захар предпочитал всегда иметь под рукой столь эффективное средство.

К нему повернулся Кардинал.

– Позже мы с тобой еще поговорим о повелителях и прочих радостях жизни. Пока меня больше волнуют ангелы… Не имеют ли они чего общего с теми чужаками, на которых Тагир охотится. Как думаешь?

– Не знаю…

– Вот и я тоже, – Хмурый пнул одержимого в голову. – Слушай меня, тварь! Если ответишь, что это за ангелы такие – просто изгоню, а нет – пеняй на себя.

– Это твой ответ, с‑смертный? – прошипел псих, перекатываясь на спину.

– Догадайся сам.

– Тогда вот тебе пос‑следнее предложение. Не хочешь принимать сторону братьев, не п‑принимай. Но и под ногами не мешайся. Перестань натравливать с‑своих псов, не лезь на чужую землю… Мы ведь тоже умеем с‑ставить палки в колеса.

– О, да вы мне угрожаете?!

– Считай это п‑предостережением, – засмеялся одержимый. – Ты ведь любишь тайны, да? Особенно те, что оставили после себя Древние? Лю‑юбишь… Смело можешь забыть про одну из них. Ну, ту самую, с Вратами. Говорят… кхе‑кхе… с ними что‑то случилось.

– Ничего, на мой век секретов хватит, – презрительно бросил Кардинал. – Как мне кажется, ты скоро покинешь это тело, потому… посмотри‑ка сюда.

Хмурый сунул под нос одержимому круглое зеркальце, повернув так, чтобы видеть его отражение. Знакомый фокус! Захар скривился от неприятных воспоминаний. Сектанту, или кто он там еще, не позавидуешь.

– Не смотрите, болваны! – гаркнул Ненахов, заметив как сразу двое «тарасовцев» заглядывают через плечо психа. Те испуганно отшатнулись. Один, видимо, успел что‑то разглядеть, потому как начал тереть глаза и вполголоса материться. – Куда лезете?! Забыли, с кем дело имеете? – добавил Захар уже тише.

– А‑аа!!! – заорал одержимый, вырываясь. Тело пыталось бежать, а глаза не отрывались от предмета в руках Хмурого. Под немыслимым углом изогнулась шея. Захар почти слышал, как хрустят позвонки.

– Стреляйте ему в затылок… Быстро! – приказал Кардинал, держа психа взглядом. Зеркало почернело и вздулось парусом, норовя вырваться из пластиковой рамы.

Вадим с Захаром переглянулись. Убить безоружного человека не просто.

– Быстрее!!! Он сейчас вырвется!

– Проклятье! – скривился Вадим, вытаскивая пистолет. Бухнул выстрел. К своему стыду Захар ощутил укол радости, что не ему пришлось делать этот выбор.

Как только тело упало, зеркало лопнуло, осыпавшись водопадом осколков. Кардинал уронил рамку и принялся брезгливо отряхивать руки.

– Мерзость! Сектантскую падаль оттащите подальше и закопайте, а это место посыпьте солью… Лишним не будет, – Хмурый поглядел на мрачного Вадима. – Если кто‑нибудь еще раз замешкается с выполнением приказа, будет подвергнут дисциплинарному наказанию. Ясно?!

– Так точно!

…Случившееся обсуждали втроем на десятом этаже. Можно было бы не лезть так высоко, но верхние этажи ремонт еще не затронул, а сидеть среди побелки и известки, вдыхать запах пыли охотников мало.

– Рассказывай, что тебя с сектантами связывает… – потребовал Кардинал, усаживаясь в кресло. Захар вдруг обратил внимание, что командир полысел. Под капюшоном прятался голый морщинистый череп. Если добавить худое лицо и пронзительный взгляд, то в облике Хмурого стало проглядывать нечто демоническое.

– Захар! – Кардинал начал проявлять нетерпение.

– Да ничего! – огрызнулся Ненахов. – Не встречался, переговоров не вел, даже драться не приходилось.

– Тогда как ты объяснишь слова нашего гостя?

Захар пожал плечами.

– Черт его знает. Только есть у меня смутные подозрения, что этот одержимый и черные амебы, нападающие на Волкова, – звенья одной цепи. Культисты здесь замешаны. Снюхались с кем‑то из местной нечисти и пакостят.

– В этом нет никаких сомнений. Но, тем не менее, их интерес к тебе это не объясняет.

– Вопрос не ко мне, командир…

– Слушай, Захар, а ты ничего не утаиваешь, а? – прищурился Кардинал. – С культистами не встречался… верю. А почему молчишь про то, где сам сталкивался с черными? Георгий сказал, ты говорил Волкову нечто подобное…

Исполнись желание Ненахова, и Георгия бы сейчас разорвало на части. Заложил‑таки, скотина!

Пришлось все рассказать. И про шар, и про визит Олега, и даже про героическое сражение с пауком. Внимательно прислушивающийся к разговору Вадим лишь неопределенно хмыкал, а вот Кардинал молчал. Аккуратно постукивал пальцами по подлокотнику и молчал, страшно нервируя Захара.

– Больше мне сказать нечего, – закончил Ненахов и уставился на командира.

– Ясно… Значит, Олег. Он и вправду многое мог им сообщить. – Хмурый потер переносицу. – Что ж, разберемся. Заодно и остальных проверим. Есть у меня подозрения, что завелись у нас крысы не от одних лишь культистов. Как Тагир вернется, так сразу и займемся.

– Угу, осталось понять, к чему был весь этот обмен угрозами. Чтобы «сдать» нам Олега? – сказал Вадим задумчиво. – Сектанты настолько глупы? Я почему‑то думал, что в Хрущобах просто завелся кто‑то достаточно ловкий и хитрый, чтобы объединить остальных вокруг дурацкой сказочки. И вдруг такой идиотизм!

– А если им надо было дать Захару правильную трактовку грядущих событий? Подтвердить сказанное силой, – предположил Кардинал. – Вдруг Олег не способен повторить даже фокус с пауком для, так сказать, подтверждения полномочий?

– Нет, если Захар настолько для них важен, то мелкой фигурой можно и пожертвовать. Но зачем им какой‑то оборотень?!

Под взглядами командира и его бывшего телохранителя Ненахов заерзал.

– Что вы на меня так смотрите?!

– Успокойся, – сказал Кардинал. – Просто будь готов к неприятным встречам. И если не хочешь влипнуть во что‑то особенно мерзкое, не вздумай следовать советам одержимого. А на будущее… обо всех подозрительных происшествиях сразу рассказывай мне.

Возражать Захар и не подумал. Рассуждения о таинственных слугах не менее таинственного повелителя не способствовали стремлению к самостоятельности. Особенно после упоминания о снах и связанных с ними неприятностях. Заделаться кем‑то вроде одержимого радости мало, а раз так, то пусть Кардинал этим делом и занимается. Если не решит устроить эксперимент, желая посмотреть, чем все закончится без его участия. С него станется.

– Единственная проблема – это угроза насчет Врат, – продолжил Кардинал. – Меня очень интересует мир, в котором побывали Тагир с Артемом. И потеря этого прохода на ту сторону пусть не фатальна, но весьма серьезна.

– Что нам до того мира? С этим бы разобраться, – высказался Захар, но Хмурый его как и не слышал.

– Времени совсем нет. Посещение Врат пришлось совместить с визитом в Башню. Думал сегодня разобраться с делами здесь, а завтра с утра идти к котельной… Не рассчитал немного, не рассчитал…

– Командир, вот еще одно подтверждение версии о лазутчике. Слишком все складно получается, не находишь?

– И опять ты прав, Вадим… Что ж, я хотел налегке идти, лишь с парой бойцов, но, видимо, придется брать целый отряд.

– Это же наверняка ловушка!

– Само собой. Вот и убьем двух зайцев. Узнаем в каком состоянии Врата, а заодно разберемся с негодяями.

– Но…

– Предпочитаю не оставлять за спиной нерешенные проблемы, – отрезал Кардинал. – Здесь не о чем спорить. Лучше займитесь людьми и экипировкой. Выходим на рассвете и… Захар, пойдешь с группой. Вдруг повелителя встретишь.

Ирония в последней фразе неприятно кольнула Ненахова. Он хотел даже резко ответить, но вовремя одумался. Это пусть Артем бунтует. Не стоит зря злить Кардинала. Сказано – надо идти к Вратам, значит, пойдет. Но ухо будет держать востро.

…Небо с утра заволокло тучами. Бродить по Сосновску под ливнем чревато самыми разными опасностями, и Захар понадеялся, что Хмурый отменит приказ. Зря. Группа из десяти человек покинула Башню строго по расписанию.

К угрозам Кардинал отнесся всерьез, и отряд наполовину состоял из оборотней. Среди них были вернувшиеся в крепость трое новичков из тех «тарасовцев», в ком командир распознал Меченых. Один боец так же, как и сам Хмурый, кутался в плащ. В полку Сноходцев появилось пополнение.

До места добирались часа четыре. Перенос сильно перемешал улицы, и пришлось пробираться аж в противоположный конец Слободы. По улице Сосновской их сопровождал патруль Башни, но дальше начиналась неконтролируемая территория. Вернее, хозяева у нее наверняка были, но политика Кардинала не признавала компромиссов с мелкими бандами. Значит, неконтролируемая территория и точка.

Хорошо хоть Волна прошла три дня назад, и встречи с Прозрачниками можно было не бояться. Захару вспомнилось, как нервничал Георгий, карауля Зверей Изнанки у входа в подвал Башни. За его спиной стояли оборотни с автоматами и ножами. Меченым предстояло доказать «тарасовцам», что лишь люди Кардинала в силах дать укорот потусторонним тварям. Раз они наломали дров, то им и наводить порядок.

Ничего, справились. Правда все участие Захара в драке с прущими наверх тварями свелось к заботам о впавшем в транс Георгии. Сноходец тихо просидел в уголке, пока оборотень отмахивался ножом от норовящей подобраться ближе Росомахи. Рукопашная длилась минут пять, а потом Прозрачники вдруг растеряли весь пыл и отступили. Обитателей Башни больше не беспокоили, занимаясь своими малопонятными делами. Чего уж такого особенного он сотворил, Георгий не сказал, а Захар и не настаивал: в дела чертовых колдунов лучше не лезть…

– Это еще что за ерунда? – сбил его с мысли шагавший рядом боец.

Из раскрытого канализационного люка вырвалось облако пара, густое как кисель. В нем происходили непонятные процессы, оно бугрилось и кипело. Изнутри шло, медленно разгораясь, багровое свечение.

И вдруг внезапная вспышка. Бурлящее марево закрутилось на месте и рвануло вверх, вытянувшись веретеном. Сравнявшись с уличными фонарями, столб перестал расти и замер, покачиваясь.

– Командир, что нам делать‑то?! – крикнул кто‑то.

– Ждать!

Группа успела укрыться в развалинах небольшого магазинчика. Захар с усмешкой покосился на товарищей. Не все успели привыкнуть к городским фортелям. Необычные явления многих пугали до дрожи. А чего, спрашивается, бояться?! У них два пути: или принять бой, если явление опасно и ему возможно нанести вред, или бежать. Когда знаешь, что делать, становится спокойнее на душе.

– Смотрите, смотрите!!!

Столб начал меняться. Поверхность пошла пятнами, как в сломанном телевизоре побежали цветные полосы. Воздух низко загудел.

– Приготовиться… – не скрываясь рявкнул Кардинал, но, к чему именно готовиться, сказать не успел.

Загадочное образование взорвалось. Водопад маслянистых брызг захлестнул развалины. Утробный вой иглами проник под кожу, бередя нервы и отзываясь гулом в костях. От густой удушливой вони сперло дыхание, желудок немедленно скрутил спазм, и Ненахова вывернуло наизнанку…

Захар пришел в себя, стоя на коленях и избавляясь от остатков завтрака. Кругом раздавались стоны и характерные звуки. Кто‑то тоненько всхлипывал.

– Герои сраные! – самокритично высказался Захар, вытирая рот.

Грохнувший выстрел заставил его вздрогнуть. На обломке стены стоял Кардинал и с двух рук стрелял в сторону колодца.

– Черт! – Захар подхватил автомат и поднялся с колен. Хватило одного взгляда в пролом, чтобы с чувством повторить: – Черт!

Наружу выбирались покрытые слизью многоножки размером с человека, серые, в фиолетовую полоску. Вдоль длинных тел тянулась шевелящаяся бахрома. Какая же мерзость! У Захара к горлу опять подступил комок.

На его глазах одна из пуль пробила панцирь твари, и она начала биться на потрескавшемся асфальте. Ее товарки начали обходить раненую, целеустремленно двигаясь к развалинам.

– А ну вставайте, сучьи дети!!! – заорал Захар, пнув под ребра ближайшего бойца. Автомат запрыгал в руках, огрызаясь короткими очередями. Пули рвали многоножек на части, отбрасывали обратно в колодец. Его поддержали стрельбой еще несколько человек…

– Твари, господи, какие же твари… – закричал кто‑то, задыхаясь. Вонь перебил запах бензина, зачиркало колесико зажигалки. В Башне имелся небольшой запас коктейлей Молотова, и кто‑то захватил с собой бутылку. Через мгновение огненный заряд скрылся в люке, вверх взметнулось пламя. Поток многоножек прервался. Успевших выбраться наружу гадин добили прицельными выстрелами, а потом спихнули в огонь…

– Командир, что это было? – спросил Захар.

– Черт его знает. Представители местной фауны. Как и всякое здешнее зверье, обладают некоторыми способностями. Возможно, в колодце было их гнездо, или на нас напали молодые особи. А вся эта цветомузыка с паром предназначалась для того, чтобы разогнать хищников или ошеломить добычу… Кто знает…

Захар ощущал брезгливость, с которой Кардинал изучал группу. От него не разило, как от помойки, одежда оставалась чистой. Чего не скажешь об остальных. Меченые хотя бы успели оклематься после выворачивающей нутро атаки, а вот кое‑кого все еще тошнило.

– Кардинал, может вернемся? – тихо сказал Захар. – Случись что, половина все равно не вояки…

– Нет, – раздраженно сказал Хмурый. – У вас есть полчаса, чтобы привести себя в порядок. Болезненные симптомы я сниму, но дальше сами…

Бравый поход к Вратам обернулся фарсом. Невозможно воспринимать себя серьезно, благоухая ароматами канализации. Остается либо ненавидеть весь белый свет, либо смотреть на происходящее с иронией. Захар предпочитал последнее. Жаль, не все товарищи разделяли его взгляды. Двое бойцов едва не подрались из‑за невинной шутки. Пришлось вмешаться Кардиналу. Уж кто‑то, а он был действительно не в духе, и забиякам не поздоровилось. Дальше двинулись все‑таки с опозданием.

…Во дворе школы, напротив которой и находились Врата, группа сделала привал. Укрылись за гаражами, не рискуя двигаться дальше без разведки. В прошлый раз они уже потеряли здесь одного бойца. Второй раз наступать на те же грабли не хотелось.

Не тратя времени зря, Кардинал сел на землю и погрузился в транс. У него имелись свои методы поиска врага. Как и Вадим, Захар научился доверять чутью командира и теперь успокаивал не понимающих происходящего новичков. Забавно, но за последние недели с ним случилось столько всего, что себя новичком он больше не воспринимал.

– На первом и втором чисто. На третьем две пары с чем‑то огнестрельным, точно не скажу, – сказал Кардинал, разлепив глаза. – Какие дела в котельной и зарослях через дорогу не скажу – слишком далеко.

– А крыша?

– Чисто.

Вражеская диспозиция показалась Захару достаточно правдоподобной. Четырех стволов хватит, чтобы разделать двигающуюся по улице группу под орех. Наверняка и на другой стороне улицы засели стрелки, а под перекрестным огнем они вряд ли долго протянут. Так что идея зайти с тыла была правильной.

В школу вошли через разбитое окно: Кардинал – первый, остальные – следом. Внутри царил полный разгром, словно когда‑то сюда наведались бывшие ученики и отыгрались за все мучения. Двери выломаны, всюду нагажено, валяются обрывки тетрадей и учебников. Захар шепотом выругался. Гибель цивилизации начинается не с нищеты, голода или поражений в войне, а с разрушенных школ. Несмотря на все усилия, человечество в их лице летело в пропасть…

Около спортзала они остановились. Когда‑то здесь шел нешуточный бой. Стены изрешечены пулями, а железные двери сорваны взрывом. У окна на изогнутой трубе висело иссохшее тело. Захар поначалу принял его за человеческое, но потом разглядел здоровенные клыки, необычные скулы, длинный острый подбородок, наросты на черепе, позвонках и суставах.

– Оборотень? – предположил он шепотом.

– Мутант, – покачал головой Кардинал. – Не чувствую в нем пластичности Перевертышей. При жизни почти так и выглядел… В отличие от иных своих собратьев, был не особо и уродлив.

Остальные двинулись дальше, когда Кардинал поманил к себе молодого Сноходца и Захара. Ножом срезав воротник, он показал им узкую металлическую полосу на шее мертвеца. Ошейник. По всей его поверхности были выбиты мелкие значки.

– Я не знаю, от чего мутант умер, но нет никаких сомнений, что у него имелся хозяин. – Захар представил, как Кардинал ухмыляется под капюшоном. – Ладно, идем. А то мы что‑то расслабились, как на экскурсии.

Мысль была верная. Они то ли привыкли к сверхспособностям, то ли к тому, что все получается, но в шаге от противника вели себя чересчур беспечно.

…На лестницу Захар сунулся первым, за что едва не поплатился. Его едва успел остановить «тарасовец». Молча придержал рукой и ткнул пальцем в тонкую проволоку, натянутую в проходе.

Растяжка!

Ненахова обдало жаром. Перед глазами замелькали кадры с оторванными конечностями и обожженной кожей. Черт! Осторожно переступив через опасную преграду, поднялся на два пролета и уже сам обнаружил вторую мину.

– Где? – одними губами спросил Захар.

Кардинал показал на две двери – кабинеты химии и физики. Еще один жест, и бойцы ринулись вперед. Захар наметился было следом, но Хмурый его остановил:

– От меня не отходи. Что‑то здесь не так…

Пока остальные разбирались со стрелками, они понеслись в конец коридора. Кардинал опережал Захара на два корпуса, передвигаясь совершенно бесшумно и словно размазываясь в воздухе. Ненахову показалось, что командир может бежать еще быстрее и придерживает шаг лишь из каких‑то своих соображений.

– Сюда! – крикнул Хмурый, распахивая дверь и пропуская оборотня вперед.

Захар не успел переступить порог, как инстинкт заставил упасть на пол и уйти перекатом вправо. Предназначенная ему пуля засела в створке.

Взгляд обежал помещение. Сдвинутые в дальний угол шкафы с книгами, несколько письменных столов, множество стульев. Всюду рваные учебники, на стенах какие‑то плакаты. У окна две лавки: на одной лежит снайперская винтовка и две обоймы, вторую оседлал парень в тельняшке. Зверски оскалившись, он целился в Захара из пистолета.

Рука сама рванула автомат, и длинная очередь сшибла мерзавца на пол. Противник же промахнулся, его пуля лишь царапнула Захару щеку.

Странное дело, но даже с такими серьезными ранами, вражеский боец пытался шевелиться. Во время падения он выронил пистолет и теперь пытался до него дотянуться. Живучий, гад! Захар поднялся, на всякий случай держа противника на мушке.

Только теперь в дверях появился Кардинал и с силой метнул нож. Крутясь как пропеллер, клинок пролетел через всю комнату и вонзился раненому точно в горло. Этого хватило, чтобы он затих.

– Не подходи к столу! – приказал Хмурый, указывая на пол. Захар с удивлением разглядел множество кровавых пятен. Они сплетались в головоломный узор, кольцом опоясывающий лавки. Внутри лежали тушки двух бегунков.

– Кажется, из‑за этой чертовщины я его и не увидел. Хорошо подготовились, негодяи, – сказал Кардинал, подхватывая с пола глиняный горшок с засохшим цветком и высыпая землю прямо на рисунок. Раздалось шипение. Захар вдруг ощутил, как что‑то изменилось. Он не мог описать словами что именно, но изменилось. Узор стал просто узором.

Кардинал подошел к лавкам и взял в руки снайперку. Умело отсоединил обойму и выщелкнул на ладонь патрон. Он оказался измазан чем‑то красным.

– Так и знал. Что‑то мне подсказывает, у этой пули много общего с черными стрелами. Такая и оборотня без проблем на тот свет спровадит.

Захар с ненавистью посмотрел на убитого. А он‑то уже начал привыкать к своей неуязвимости…

– Командир, что за стрельба? – В кабинет заглянул встревоженный боец.

– Все в порядке. Просто нам здесь подготовили небольшой сюрприз…

Внезапно на улице раздался взрыв и грохот падающих камней. С потолка посыпалась побелка, зазвенела чудом уцелевшая лампа. Проклятье! Забыв обо всем, Захар по пояс высунулся в окно.

Котельную, конечную цель их экспедиции, заволокло облаком песка и пыли. Толком ничего разглядеть не получалось, но, кажется, здание стало гораздо ниже и… обвалилась стена. Та самая, где находились Врата.

– Не успели! – скривился Захар. – Столько мороки и все зря…

Из зарослей кровавника напротив школы донесся истошный вопль. Ненахов от неожиданности дернулся и отпрянул внутрь кабинета.

– Какого черта?!

– Похоже, еще ничего не закончилось.

Над кустарником внезапно возник вращающийся черный шар с арбуз размером. С гудением набирая обороты, он за какие‑то секунды вырос втрое, замер и… раскрылся как цветочный бутон, превратившись в нечто вроде огромной птицы.

Стремительно увядала листва, покрывались серым налетом ветки. Растения умирали, осыпаясь пеплом и отдавая силы колдовскому созданию. Раз, другой, третий ударили крылья, порывом ветра разметав остатки кустарника. Глазам открылся человек в сером ку‑клукс‑клановском балахоне. С его рук стекали ручейки дыма, питающие колдовское создание. У самых ног лежало окровавленное тело. Захар начал пятиться к двери.

– Вот ведь сукины дети! – хладнокровно хмыкнул Кардинал, рассматривая оккультиста в прицел снайперской винтовки. – Что‑то новенькое нашли…

Крылатая тварь издала жуткий рев, больше подходящий дракону, чем птице, пусть даже и волшебной. Захар занервничал. Были у него сомнения, что пули причинят монстру хоть какой‑то вред. Достав из кармана баночку с солью, Ненахов открыл крышку. Если Волков не врет, она не только против пауков помогает… Впрочем Захар обеими руками голосовал за отступление. Зачем лезть на рожон, когда столкнулся не пойми с чем?! Еще бы Кардинала в этом убедить…

Хмурый выстрелил, когда птица атаковала. Пересекла улицу, черной молнией ринулась к их окну и… распалась облаком вонючего дыма в метре от цели. Через миг от потусторонней сущности не осталось и следа. Тварь, стоившая колдуну немалых сил, оказалась не страшней дешевого спецэффекта.

– Всего‑то? – сказал Захар презрительно. Руки немного тряслись, и ему было стыдно за пережитый страх. – Дым, вонь и куча апломба!

Он вновь выглянул наружу. Чародей тряпичным кулем лежал на земле. Голова неловко повернута, руки вытянуты в сторону школы – кажется он до последнего хотел дотянуться до врага. Столько шума на пустом месте.

– Ты даже не представляешь, как нам повезло. Культисты устроили чересчур сложную западню и переиграли сами себя. Ограничься они чем‑то одним – магией или старым добрым огнестрелом, – может быть, что и получилось. – Кардинал погладил винтовку и довольно расхохотался. – Но вручать жертве оружие, способное сорвать все планы… Идиотизм!

– То есть обычной пулей мы бы колдуна не достали?

– В следующий раз попробуй, – посоветовал Хмурый. – Выживешь – расскажешь. Я в таких делах больше полагался бы на нож…

– Учту на будущее, – пообещал Захар недовольно. За сегодня драки ему успели осточертеть. Сначала нападают вонючие многоножки, потом в него едва не всаживают заколдованную пулю, а потом, на закуску, натравливают вообще непонятно кого! Нет уж, он за мир во всем мире. Хотя бы до вечера!

– Пошли на улицу. Посмотрим, что там с Вратами. Чем черт не шутит, вдруг уцелели… – сказал Кардинал, выходя в коридор. Винтовку он завернул в найденную среди учебников скатерть и сунул Захару. А тому она вдруг показалась смертельно опасной змеей, источающей невидимый яд.

Глупость, наверное, но Ненахов ничего не мог с собой поделать…

Глава 4. Союзные обязательства

Глава 4

Союзные обязательства

Как дошли до Башни, Артем помнил смутно. Сразу после боя в Изнанке он еще крепился, а позже вдруг накатило. Мышцы стали как кисель, сил хватало лишь на то, чтобы едва переставлять ноги. Несколько раз его рвало. Сознание соскользнуло в неглубокий транс, отчего в голове перемешались явь и сон. Кажется, на обратном пути на них кто‑то напал, кто‑то, похожий на большое фиолетовое пятно, и Артем отмахивался от него ножом. Или это приснилось? Попробуй, разберись.

В чем Лазовский был уверен абсолютно точно, так это в том, что часть пути его волок на себе кто‑то из оборотней. Перевертыши быстрей оправились после ранений, даже быстрей Тагира. Старший Сноходец тоже двигался с трудом, правда помощи не просил.

Много раненых оказалось и среди людей Караганды, но те не сдавались и упрямо несли на носилках тела погибших бойцов… Качество, достойное уважения!

В общем, со стороны их отряд смотрелся весьма жалко. Удивительно, что никто не воспользовался ситуацией, чтобы расправиться с конкурентами. Видимо, повезло.

На границе с Диким они распрощались с союзниками. Те звали с собой, предлагая безопасный ночлег, но Тагир решительно отказался. Объяснять старосте, почему погибло два человека и шестеро ранены, виритник не желал. Неизвестно, как Сергей Сергеевич отреагирует на новости. Мужик он суровый, может и осерчать, от чего потом будет много взаимных обид и претензий. Лучше они как‑нибудь сами.

Сознание Артема окончательно отключилось в аптеке, где они встали лагерем. Запомнилось лишь, как Перевертыши двигали здоровенные холодильники, загораживая проходы. Как устало ругался на грохот Тагир… А дальше все – темнота и беспамятство. Когда же проснулся, то оказалось, что утро давно наступило, а сам он находится в Башне – на диване, раздетый и заботливо укрытый одеялом. Рядом на табуретке стоит кружка с горячим бульоном.

– Проснулся? Хорошо. Боялся: пережег ты себя. Слишком выложился в драке с демонами, себе почти ничего не оставил… – сказал Тагир насмешливо. Выглядел он неплохо, ни следа вчерашней слабости.

– От чего такая забота? – спросил Артем недоверчиво. – Совесть проснулась или за собственную шкуру боишься?

– Второе, – хмыкнул Тагир. – Сам понимаешь. Коль пошла такая пьянка с магией и прочей чертовщиной, то разбрасываться кадрами вроде тебя глупость и прямая опасность для собственного здоровья. Где один колдун и чародей, там будет и десяток. В одиночку с ними не сладить.

– С ума сойти, какие мы все прагматичные… – буркнул в ответ Артем, прихлебывая из кружки. Желудок голодно заурчал. – Будем Кардиналу рассказывать, как, имея численное превосходство и вооруженные до зубов, мы позорно проиграли аборигенам? После боя в Изнанке они могли нас брать голыми руками…

– А куда денемся? Раз выяснилось, что мы настолько слабы, то молчать глупо и опасно. – Тагир скривился. – Хотя его эта новость точно не обрадует. Наслаждаться жизнью осталось недолго – Хмурый может вернуться уже вечером…

– Кардинал в Башне?!

– Да. Мы с ним совсем немного разминулись. – В голосе Тагира появилось раздражение. – Нас в рейд послал, а сам мир зиккурата отправился изучать…

Он вполголоса добавил еще несколько слов, но Артем расслышал лишь нечто вроде «старый хитрец».

– Сам не прочь запустить руку в его тайны, да? – догадался он.

– А ты вроде как нет? – сказал Тагир с издевкой. – Кардинал и без того выше всех нас на голову, секретами не делится, а одаривает с барского плеча. Что же будет, когда он станет еще сильнее?!

– Ничего особенного. Просто еще немного подрастут аппетиты, захочет чуточку больше власти. Дело житейское… – Артем пожал плечами. – В тебе я тоже альтруизма не замечал.

Хотел добавить про отсутствие смирения и уважения к другим, но решил, что звучать это будет как‑то уж совсем по‑детски.

– Верно подмечено. Все мы кругом эгоистичные сволочи…

Не понравились его слова Тагиру, сильно не понравились. Вон как скулами заиграл. Он что, думал, стоит намекнуть, будто держит Артема за равного, и тот как собака к нему побежит?! Забыв прошлые… недоразумения? Держи карман шире!

Похоже эти же мысли пришли в голову и Тагиру.

– Ладно, отдыхай. Тоже пойду покемарю часок. Пока вы все дрыхли, я Башню сверху донизу обежал… – сказал он с изрядной прохладцей в голосе и быстро вышел из комнаты.

Артем с интересом глянул ему вслед. Кардинала с трона скинуть хочет, а в открытую выступить боится. Соратников и единомышленников собирает. Дурак, надеется перевести количество в качество… Только что‑то подсказывает, не тот это случай, совсем не тот. Чтобы свалить Хмурого, необходимо нечто большее, чем кучка Сноходцев. Да и надо быть чокнутым безумцем, чтобы сегодня мечтать о власти. Кругом одни проблемы – раздрай между людьми, воинствующие пигмеи, теперь еще маги пожаловали. Со всем этим как‑то ведь придется разбираться! Эх, вот от чего он бы не отказался, так это от медальона Кардинала…

Последнее время Изнанка все больше манила Артема. В искусстве Сноходца он делал только первые шаги, а от перспектив уже захватывало дух. Хотелось большего. Это как в спорте: если начал заниматься всерьез, от души, то бросить уже нет никаких сил. Если его догадки насчет медальона верны, то он легко заменил бы ему тренера и учителя. Впрочем, о том же наверняка мечтали и остальные виритники.

Конкуренты проклятые! Нет бы вместе держаться, так грызню устроили, друг друга подсидеть пытаются. Артему вдруг пришло в голову, что буквально несколько минут назад ему предлагали выбрать чью‑нибудь сторону, но он ответил отказом. Потому как своя рубаха ближе к телу. А коли так, то и нечего на остальных пенять. Сам ничуть не лучше.

…После крепкого сна к Артему вернулись силы. Повалявшись на диване еще немного, он отправился бродить по этажам, изучая местные порядки. В отличие от Тагира, который в Башне играл роль старшего офицера, у него никаких обязанностей не было. И его праздношатающийся вид немало раздражал обитателей крепости. Но дальше неприязненных взглядов и сдавленных ругательств дело не зашло. А на такую ерунду Артем научился плевать.

Заминка возникла около спуска в подвал. У лестницы дежурил паренек лет шестнадцати. Он сидел на стуле в обнимку с «калашом», прижавшись щекой к цевью. В подставке из гнутой арматуры чадил факел. Артем подобрался к юнцу почти вплотную, когда тот что‑то услышал и проснулся.

– Стой! Кто идет?!

Худой, нескладный, с щуплой как у цыпленка шеей и прыгающим в руках автоматом, он смотрелся персонажем комедии, а не охранником. Артему стало смешно.

– Свои. Сноходец из группы Тагира… Или Кардинала, если по большому счету.

– Все мы теперь люди Кардинала. – Мальчика еще трясло, но он пытался хорохориться. Молодец.

– В подвал пустишь, вояка?

– Нельзя… Там Прозрачники собираются. Старший ваш, Георгий, им как‑то проход закрыл, и велел никому вниз не ходить.

– Старший… – хмыкнул Артем и пообещал: – А я вниз не пойду. Отсюда посмотрю. Уж очень любопытно глянуть на художества моего, хм… товарища.

Не слушая возражения паренька, он завладел его стулом и уселся верхом почти у самых ступенек.

– А теперь молчи. Что бы ни случилось – молчи!

Из‑за спины донесся сдавленный звук, но оглядываться Артем не стал. Юнец до дрожи боялся таинственного Сноходца, его страх опьянял. Приятно быть сильным и могучим пусть даже в глазах сопляка. Глупое чувство, но весьма притягательное.

Улыбаясь, Артем прикрыл глаза и попытался услышать Паталу…

Понадобилась пара ударов сердца, чтобы в ушах зазвучал шелест Изнанки. Он завораживал, манил, звал за собой. Оставалось лишь идти следом, не прилагая никаких усилий. Легко и просто.

Расслабившийся Артем с размаху влетел в облако грязно‑серой пыли и мысленно завопил. Показалось, что с головой нырнул в выгребную яму, полную отвратительных слизней. Беспредельная вонь выворачивала наизнанку, едкая жижа лезла в рот и ноздри. Лазовский рванул куда‑то вверх, страстно мечтая выбраться из адской клоаки. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда!

С громким хрипом Артем резко вскочил, свалив стул. Ну, Георгий, ну, шутник… Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять какую гадость сотворил коллега Сноходец. Взял и поместил в Изнанке квинтэссенцию самых омерзительных своих ощущений. Неудивительно, что Прозрачники лезть перестали. Могли и вовсе передохнуть.

– Забавное решение, правда?

От неожиданности Артем вздрогнул.

– Не ожидал вас здесь встретить, Кардинал. – Он постарался придать голосу твердость.

– Ерунда. Охрана видела, как ты сюда спускался, вот и решил полюбопытствовать за компанию. Задача была хороша тем, что имела множество решений.

– И какое было ваше?

– Пройти за Вторую Пелену и посадить на цепь какого‑нибудь зверя Изнанки. Просто и надежно! Или воспользовался твоими художествами. Рисовальщик из меня, правда, не очень, но попытка не пытка. Так ведь?

В словах Кардинала крылся какой‑то подвох. Артем успел изучить манеру командира тонко издеваться над окружающими, хитростью заставляя плясать под свою дудку. Понять жертве, в чем загвоздка, обычно удавалось слишком поздно. В душе вновь шелохнулась застарелая неприязнь.

– Идем. На десятом уже собираются остальные, – сказал Кардинал почти доброжелательно. – Надо обсудить планы на будущее.

…Говоря так, Хмурый сильно лукавил. Никакого обсуждения не было вовсе. Скорей, это походило на доклад командующих фронтов всесильному генералиссимусу, единолично решающему судьбу наступления. Для полноты картины не хватало стола с зеленым сукном, мягкого света ламп и звезд на погонах.

Первым выступил Тагир, раскрывший подробности стычки с магами чужаков. Говорил он сухими емкими фразами, выстраивая мрачную картину противостояния. Сейчас, взглянув на случившееся со стороны, Артем еще раз убедился в их с Тагиром самонадеянности. Приказ приказом, но не стоило соваться к чужакам в открытую. Лишь чудом маги не порвали их всех в клочья.

– М‑да, промашка вышла. Слабоваты вы пока для таких дел… – прокомментировал рассказ Кардинал. – Еще пара оборотней вам бы точно не помешала.

Реакция командира поразила Артема. Никакого удивления едва ли не сказочными способностями местных, только сожаление о слабости своих бойцов. Или у Кардинала сверхъестественная выдержка, или он знает даже больше, чем они могут представить. Третьего не дано.

Хмурый немного оживился, лишь услышав о находке чужаков. Принялся задавать вопросы, цепляясь к мельчайшим деталям. Но стоило Кардиналу узнать, что тайник был у основания мегалита с изображением щупалец, как интерес его угас. Артем представил удивление Тагира с его болезненным отношением ко всему загадочному. И тут такое равнодушие…

Следом выступил Захар. В его изложении конфликт с культистами показался гораздо менее драматичным. Пусть не хрестоматийное veni, vidi, vici, но и подробностями рассказ не блистал. Зато для птицы из тумана Ненахов не пожалел красок, расписал в мельчайших деталях. Жаль, его старания прошли мимо Артема. На фоне демонстрации впечатляющих способностей местных магов какая‑то крылатая тварь смотрелась весьма убого.

– Как видите, в обоих случаях просматривается прямая связь между культистами и… гостями нашего города, – подвел черту Кардинал.

– Судя по рассказам, на ангелов они что‑то не тянут… – заворчал Вадим. – А тот псих все больше про них кричал.

– Будем исходить из худшего, да и против фактов не попрешь, – Кардинал повернулся к оборотню. – На патроны к винтовке и ранившей тебя стреле были наложены очень похожие чары. Плюс защита от пуль, одержимость… чертова птица, наконец! Значит, как минимум имеются постоянные контакты. Там и до союза недалеко.

– Если они и вправду объединились, нам хана! – сказал Захар мрачно. – Раздавят в два счета…

– Кого раздавят?! Нас?! – возмутился Вадим, но Кардинал прервал разгорающийся спор.

– Пока о серьезных проблемах говорить рано, но ситуация в городе несколько осложнилась. И требует адекватной реакции.

– Что, опять война?

– Вадим, почему опять? Настоящая война еще даже не начиналась, – сказал Хмурый с опасной мягкостью. – Нам нужно больше подготовленных бойцов. Потому предлагаю продолжить переговоры с Волковым и воспользоваться его предложением.

– Это насчет вечной дружбы в обмен на защиту от «клякс»?

– Именно.

Тагир постучал кончиком ножа по подлокотнику кресла, привлекая к себе внимание.

– А позволено ли мне будет узнать, каким именно образом мы будем создавать эту самую защиту? Или работаем по принципу «ввязываемся в неприятности, а дальше по обстоятельствам»?

– Мы, Тагир, будем все больше на подхвате. А работать у нас будет Артем, – сказал Кардинал, недобро щурясь. Тон первого помощника ему точно не понравился.

Задумавшийся Артем не сразу понял, что речь идет о нем. А когда понял, возмутился:

– Я‑то здесь при чем, командир?! Боюсь представить, сколько мне еще место стажера занимать…

– С настоящего момента считай себя принятым в штат, – сказал Кардинал и со значением добавил: – Детство закончилось, ребятки. Пришла пора играть по взрослым правилам.

От слов Хмурого, а в особенности от его тона, в комнате похолодало. Его приказы подлежали неукоснительному исполнению, любые возражения воспринимались как попытка бунта.

Артем зло стиснул зубы. Как быть, если на душе скребут кошки и так не хочется вновь связываться с пауками?! Отчего кажется, будто перед ним снаряженная ловушка: пустая клетка с распахнутой дверцей и благоухающей приманкой?!

Проклятье, и ведь не отвертишься.

– Кардинал, но я даже не знаю с какого конца за дело браться, – в последний раз попытался увильнуть Артем, но командир небрежно отмахнулся.

– Глупости. Других художников у нас нет, а от тебя не потребуется ничего, кроме таланта и капельки знаний. А с этим мы тебе поможем.

И бросил на журнальный столик тетрадь с рисунками Артема.

…К полудню следующего дня Кардинал, Тагир и Артем в сопровождении шестерых оборотней уже стояли перед блокпостом «волковцев». Ждали, пока бравые охранники выяснят у высокого начальства, как быть с гостями: проводить в крепость со всем уважением или расстрелять от греха подальше.

Неприятно, конечно, жариться на солнцепеке под дулами автоматов и крупнокалиберного пулемета, но ничего не поделаешь, договоренностей о визите у них не было. Рации в Сосновске не работали, а гонца посылать слишком долго и опасно.

Неказистое укрепление сильно изменилось после визита Артема. Одну из стен расколола глубокая трещина, вокруг бойниц появились подпалины, а проволочные заграждения в двух местах оказались прорваны. На уцелевших столбах чернели потеки чего‑то похожего на мастику, рядом с остановкой появилась воронка.

– Местные знают толк в развлечениях, – сказал Кардинал. Артем готов был поклясться, что он ухмыляется под маской. – Таким макаром они все патроны пожгут, голыми руками брать можно будет.

Тагир согласно заворчал.

…Узнав о гостях, Волков сам вышел им навстречу. Серьезный, представительный, даже форму одел и меч на пояс прицепил. Ни дать, ни взять, правящий монарх принимает своего царственного соседа. Артем даже устыдился все еще грязного после охоты на чужаков камуфляжа и нечищеных ботинок.

После короткого обмена приветствиями, Волков провел их внутрь базы. Правда, несмотря на высокий статус гостей, он ни на шаг не отошел от ритуала с солью. Безопасность важней этикета. К требованиям хозяев Хмурый отнесся с пониманием, даже не вздумав противиться.

– Господа, будет лучше, если вы подождете нас где‑нибудь поблизости. Не стоит смущать уважаемого хозяина своим количеством, – мягко сказал Кардинал, стоило им войти внутрь здания. У Волкова он поинтересовался: – Здесь ведь найдется помещение, где мои люди могли бы спокойно отдохнуть?

– Разумеется, Кардинал, – улыбнулся тот. – Лариса их проводит.

Волков открыл дверь в кабинет рядом со входом и коротко распорядился. Оттуда выпорхнула миниатюрная блондинка с косо подрезанной челкой. Артем поймал себя на том, что ощупывает взглядом ее фигурку. Позади оживились оборотни. Среди Меченых Кардинала почти все были одиночками, и близость столь миловидной девушки будоражила кровь. Даже Тагир отвлекся от своих мыслей, посмотрел заинтересованно.

Хмурый с Тагиром поднялись в кабинет к Волкову, остальных Лариса отвела в комнату со школьной доской и длинными лавками. Пока они рассаживались, девушка стояла у стены, не зная куда деть руки. Внимание стольких мужчин ее явно смущало.

– Обед закончился, но, если хотите, я могу принести что‑нибудь с кухни. Попрошу у поваров, – пролепетала она, наконец. Оборотни в ответ начали шумно возражать. Кто‑то отпустил соленую шутку, и мужики довольно расхохотались.

Артем мысленно поморщился. Ведут себя, как скоты! Пришли к людям в дом и давай свои порядки устанавливать. У девчонки уже глаза на слезном месте. Сейчас убежит, местным воякам нажалуется, а те и взбесятся. Разбираться придут, скандалить, слово за слово, и понесется веселье. Если потом останутся выжившие, то Кардинал их лично добьет. Особенно жестоким способом. И его с ними заодно.

Конфликт стоило гасить в зародыше. Надо приказать Перевертышам заткнуться, но вот как они это воспримут? Сказать тоже надо уметь. Кто‑то орет‑орет, и от него как от комара отмахиваются, а кто‑то слово произнесет, и все по струнке ходят. Говорят, похожие ощущения испытывает молодой учитель, когда впервые собирается успокоить расшалившихся учеников. Вроде бы надо что‑то сделать, но страшно – вдруг не послушаются. Как тогда поступить, чтобы лицо не потерять, вообще, непонятно… А Артем ведь не в школе. Перед ним бойцы, успевшие лиха хлебнуть, пока он по помойкам шлялся. И пусть их впечатляет его принадлежность к Сноходцам, но лишь как дань уважения к способностям Тагира и Кардиналу. Он для них наемный специалист, чьи умения полезны, и не более того.

– Ребята, отстаньте от девушки, – сказал Артем, пересиливая себя.

– Ой, да сиди ты, Лазовский, спокойно и в тряпочку молчи. Красавица нам сама скажет, если ей вдруг шутки не понравятся. Так ведь, Лариса? – сказал один из Перевертышей лениво. Даже не сказал, а уронил презрительно.

Дима, точно, его зовут Дима Сундук… Лазовский вспомнил этого слабого оборотня, прошедшего через Пелену совсем недавно. Пути их пересекались всего однажды – Сундук был свидетелем инициации Артема. Вот откуда столько пренебрежения. Не Сноходца он перед собой видит, а бродягу‑неудачника. Отмахнуться от такого никак нельзя.

Артем действовал не раздумывая, как бездушный автомат, строго следующий заданной программе. Встал, текучим движением шагнул к наглому метаморфу и вогнал два пальца тому под кадык. Он знал, как заставить плоть расступиться.

– По‑моему, ты немного забылся, боец? – прошипел Артем. От звука своего голоса ему самому стало жутко.

Гортань жертвы оказалась перекрыта. Оборотень даже не мог хрипеть, лишь бестолково таращил глаза и слабо отталкивал виритника. Товарищи поспешили ему на помощь, но Артему хватило одного взгляда, чтобы остановить Перевертышей. Стоило повернуться в чью‑нибудь сторону, посмотреть в лицо, как тот опускал глаза. Боятся, черти!

– Да Сундук сейчас задохнется! – все‑таки воскликнул один из них. – Может, хватит, а?! Понял он все, понял!

– Понял? – зарычал Артем. – Надеюсь, что так. В следующий раз предупреждать не буду.

Сказал и с силой выдернул пальцы из горла оборотня. На коже не осталось ни царапины, а уже начавший синеть Дмитрий шумно задышал. Болваны! Сноходец вернулся на свое место и приложил все силы, чтобы никто не заметил, как его колотит.

Он справился! Напугал опытных бойцов, заставил подчиниться. Справился… От восторга сердце застучало как бешеное, к лицу прилила кровь. Сцепив пальцы в замок, Артем положил кисти руки себе на колени. Дрожь не унималась.

– Суровые у вас порядки. – Странное дело, но стычка среди гостей приободрила Ларису. С интересом поглядывая на Сноходца, она вдруг спросила: – А вы не Артем, случайно?

– Артем. И совсем не случайно, – сказал он чересчур сухо.

– В маске я вас сразу не узнала, а когда вдруг вскочили, тогда и столовую вспомнила. К Гулидову вы так же кинулись. Наши ребята решили: вы среди слободских самый бешеный. – Девушка растерянно заморгала. – Ой, я хотела сказать порывистый…

Лазовский лишь отмахнулся. Он привык к другому отношению. В глазах своих Артем до сих пор оставался слабаком и слюнтяем, чудом вытянувшим счастливый билет Сноходца. Именно так и никак иначе. И вдруг, оказывается, среди бойцов Волкова он имеет какую‑никакую, но репутацию. Смешно.

Хотя так всегда бывает. Очень сложно изменить мнение окружающих. Ты давно смотришь на мир по‑новому, а тебя помнят другим. И относятся соответственно. Легче завоевать расположение чужака, чем старого знакомого.

Одно хорошо, слова девушки не вызвали у оборотней никакой реакции. Начни они смеяться, и Артем не знал бы, как поступить. Не с кулаками же на них бросаться. Во второй раз смирно сидеть не станут, ответят от души. Собственные же силы он оценивал трезво – побьют. Тогда совсем худо будет.

Но никто не засмеялся. Оборотни сидели молча, будто ничего не слышали. Было у Артема подозрение, что присмирели они на время. Пока домой не вернутся, а там найдут способ отомстить зарвавшемуся Сноходцу. На мгновение стало страшно. Мелькнуло трусливое: «А стоило ли так нарываться? Может…»

Стоило! Артем крепко сжал зубы. Назад пути нет. Он изменится, уничтожит в себе всю постыдную слабость. Или сдохнет!..

В дверях появился Тагир, сразу уловивший разлитое в помещении напряжение.

– Я пропустил что‑то интересное?

– Ничего особенного, – оживилась Лариса. Ее тяготили как пошловатые шутки Перевертышей, так и гнетущая тишина после выходки Артема. – Сидим вот, общаемся.

– Общаетесь? Ну‑ну… – протянул Тагир и тяжелым взглядом обвел лица бойцов. – И общение, как я понимаю, происходит без эксцессов? Хорошо. А то мне уже было померещилось черт‑те‑чего… Ничего, бывает.

В его словах звучала неприкрытая угроза. И, главное, никаких сомнений в ее осуществимости. Артем завистливо вздохнул. Порой умение работать с людьми много ценней любых сверхспособностей. Дай в руки затюканному очкарику волшебный меч, он останется тем же самым очкариком. Разве что руки теперь всегда будут заняты. И к образу крутого героя он не станет ближе ни на миллиметр. Реальная сила ведь не в мышцах или магии, а в крепости духа, в ответе на простой вопрос: из чего ты сделан – из стали или мягкой глины, а то и вовсе из песка…

Тагир зашел не просто так, а чтобы забрать Артема. Кардинал решил не затягивать с установкой защиты и приказал походить по базе, осмотреться. Идея, в общем‑то, верная. Зная местность, легче работать с ее отражением в реальности мира снов. Все правильно, но до чего же Артема пугала сама мысль лезть во все эти сверхъестественные дебри. Не под мудрым руководством опытного наставника, не под прикрытием верных друзей, а с дышащими в затылок хищниками. Что Тагир, что Кардинал – сожрут и не поморщатся. Думать о его защите станут в последнюю очередь, если, вообще, станут. Сволочи! Явно неспроста они его вперед толкают. С душком вся эта история, как есть с душком.

Оставить оборотней без присмотра Лариса не решилась и для экскурсии по базе нашла им другого провожатого – широкоплечего парня с ножом на поясе и глазами человека, умеющего им пользоваться. Сноходцам он представился Тимохой, крепко пожав руки.

Его лицо показалось Артему знакомым, да и сам он нет‑нет и косился в сторону стянувших маску Сноходцев. Именно этот взгляд и помог вспомнить, откуда Лазовский его знает… Приятель одержимого. Больше всех тогда хлопотал вокруг товарища и все зыркал исподлобья. Такой за друга убьет и не поморщится.

– Как там Гулидов? – неожиданно для себя спросил Артем.

– Неплохо. После того, как тварь изгнали, вновь на человека стал похож. Перестал по углам отсиживаться и людей сторониться, – ответил Тимоха, ничуть не удивившись вопросу. – Разве что голова, говорит, болеть чаще стала, так оно и неудивительно. Странно, как у него вообще мозги наизнанку не вывернулись. Верно говорю?

Артем уже пожалел о заданном вопросе и лишь дернул плечом. Он‑то откуда знает?! На доброго доктора‑экзорциста не учился и экзаменов не сдавал. Случайно все вышло.

– Голова болит? – заинтересовался Тагир. – Интересный симптом…

Еще бы не интересный, первый признак мутации как‑никак. Но, с другой стороны, разве какой‑то иной причины быть не может?

Сама экскурсия оказалась донельзя скучной. Какой интерес ходить по коридорам, заглядывая в каждую дверь и здороваясь с обитателями комнаты. Так, суета одна. Кладовые, оружейные, комнаты отдыха, казармы, тренировочные залы… И лица, множество чужих лиц. Артему начало казаться, будто он особо ценный экспонат, который демонстрируют местным обитателям.

На втором этаже, ожидая ушедшего за ключами Тимоху, Артем поинтересовался:

– Кстати, Тагир, ты мне не скажешь, почему Кардинал оставил меня с Перевертышами и не взял на переговоры?

Вопрос был совсем не праздный. Раньше командир привлекал его к решению любого мало‑мальски серьезного вопроса и вдруг такое равнодушие.

– А черт его знает! Быть может, решил показать Волкову, кто здесь главный. Или тебя собрался, наконец, в свободное плавание отправить. Сначала к себе приблизил, а потом оттолкнул. Теперь будет наблюдать, как своим умом жить станешь… Кардинал у нас любитель выкрутасов, – Тагир тихо рассмеялся. – Хотя, скорей всего, просто надумал обсудить с Волковым что‑то насчет тебя. Ты ж у нас любимчик. Фаворит, так сказать. Меня, опять же, прочь спровадил.

– Иди к черту! – огрызнулся Артем. Зря спросил, от Тагира ничего, кроме насмешек, не дождешься. Неприятный человек. Идешь с ним рядом и постоянно ждешь подвоха: ну как чего‑нибудь выкинет, какую‑нибудь очередную подлость.

Впрочем, Артем вообще пока ни с кем близко не сошелся. Разве что с Захаром общий язык нашел, но и только. Нет у него ни друзей, ни приятелей. Один, постоянно один.

Всю импровизированную экскурсию Лазовский был мрачен и разговоров больше не начинал. Настроение окончательно испортилось.

– …Ну как, везде осмотрелись? – Кардинал нашел их на последнем этаже у закрытых дверей актового зала. У Тимохи опять что‑то не получалось, и он, чертыхаясь, возился с замком. Сноходцам оставалось лишь наблюдать за его мучениями.

– Почти, – пожал плечами Тагир, даже не вздрогнув. А вот Артем едва слышно чертыхнулся. Дымов с Волковым подобрались совершенно бесшумно.

– Отлично. Тогда отсюда и начнем. Хозяин возражать не будет?

Волков в ответ вежливо улыбнулся.

– Игра пойдет на вашем поле, и не мне здесь командовать.

Дверь поддалась‑таки усилиям Тимофея и со скрипом отворилась. Внутри было темно, душно, спертый воздух пах пылью и мышами.

– Фу‑у. Непохоже, чтобы это место пользовалось популярностью, – поморщился Тагир. – Командир, ты серьезно собрался именно здесь ритуал проводить?

– А что такого? Места хватает, темно, под ногами никто не мешается… Лучше не придумаешь. Мелкие же неудобства можно потерпеть. Проходите…

– Может, факел принести? – предложил Тимоха.

– Хватит и этого, – отмахнулся Тагир, доставая из кармана огрызок свечи. – Свет лишь на первое время понадобится.

Уверенности в его голосе поубавилось. Что, тоже волнуется? Артем преисполнился злорадства. Не все ему одному страдать.

Чиркнуло колесико зажигалки, медленно разгорелось пламя свечи. В ее слабом свете удалось разглядеть грязный пол, заваленную обломками мебели сцену и громоздящиеся вдоль стен дерматиновые кресла с откидывающимися сиденьями.

– Могло быть и хуже, – не удержался Артем. Молча топтаться рядом с более опытными товарищами ему надоело. Сразу ощущаешь себя кем‑то неполноценным, лишенным собственной воли и желания.

– Антон Владимирович, за моими ребятами послали? – спросил Дымов, полуприкрыв глаза и медленно поворачиваясь по кругу. Артем почувствовал, как раздвинулись пласты реальности и в ушах забили тамтамы Изнанки. Какая мощь, сила! Сейчас Кардинал не вызывал у него ничего, кроме восхищения. Настоящий мастер! Ни Тагир, ни Георгий, не говоря уж о самом Артеме, и рядом с ним не стояли. От переполнявших его эмоций Лазовский даже забыл на миг о том, чем ему предстоит в скором времени заняться.

– Конечно. Впрочем, мы и сами способны обеспечить вашу безопасность. Зря беспокоитесь.

– Верю. Но так нам будет спокойнее.

Ха, спокойнее! Артем прекрасно помнил первую встречу с Волковым. Разговор был предельно откровенным и обсуждались самые разные варианты дальнейших взаимоотношений двух отрядов. Возможную войну никто со счетов не сбрасывал. Доверие приходит со временем, и на первых порах не стоит зря искушать нового союзника. Сосредоточившись на Изнанке, Сноходцы станут беззащитны перед нападением. «Волковцы» оградят их от опасностей внешнего мира, а оборотни – от самих «волковцев». И все это прекрасно понимают.

Со стороны лестницы донеслись голоса, и в актовый зал, мимо посторонившегося Волкова, вошел Дима Сундук. Встав в паре метров от Сноходцев, он принялся сверлить Артема взглядом. Ай, как нехорошо получилось! Лазовский немедленно пожалел, что поддался тогда чувствам и полез в драку. Как теперь быть, вдруг разобиженный оборотень вздумает отыграться на беспомощном виритнике. Главное, отомстить, а там хоть трава не расти. Появление остальных Перевертышей не успокаивало.

– Никто и ни при каких условиях не должен к нам приближаться. Ваша задача обеспечить выполнение этого условия любыми способами. Вплоть до самых радикальных. Ясно? – Инструкции Кардинала не отличались сложностью. – Задуманное нами… хм, мероприятие… может затянуться надолго и сопровождаться разного рода спецэффектами. Будьте готовы, но и зря не суетитесь. Вопросы есть?

– Есть, – подал голос Волков. – А после этих самых спецэффектов базу перестраивать не придется?

– Не думаю, – ответил Кардинал с изрядной прохладцей. Ему явно надоели глупые разговоры, мешающие работать. Ощущая напряжение, Артем беспокойно переступил с ноги на ногу, а Тагир выдохнул сквозь зубы. Хмурый редко срывается и кричит, предпочитая скрывать злость под маской холодного безразличия. Но от того ярость его меньше не становится. Попадаться на глаза разъяренному Кардиналу не рекомендуется.

– По крайней мере, стены останутся…

Черт побери, он пошутил! Артем уставился на командира с неподдельным изумлением. Слишком редко тот выглядывает из‑за маски безжалостного расчетливого ублюдка, лишенного обычных человеческих слабостей. Возникало ощущение, будто сильнейший Сноходец и не человек вовсе, а робот. Этакий терминатор…

– Ладно, заканчиваем с болтовней, – объявил Дымов.

Командир уселся прямо на пол, по‑турецки скрестив ноги. Тагир плюхнулся рядом, а вот Артем замешкался. Никак не получалось скопировать позу старших товарищей. Как ни повернись – неудобно. Ноги затекают, ломит поясницу. Зато оба Сноходца сидят спокойно, словно полжизни так провели.

– Что ты там копаешься?! – поторопил его Кардинал.

Презрительно хмыкнул Тагир, зашептались оборотни. Артем ощутил, как к лицу прилила краска. Стиснув челюсти, он выпрямил спину и замер. Придется терпеть.

Командир вытянул перед собой руку и разжал пальцы. Из кулака выпала семиугольная пластинка, повиснув на цепочке и медленно вращаясь. Дрожащее пламя свечи порождало сотни теней, мешающих рассмотреть медальон во всех подробностях. Кардинал как специально подстроил.

– Это якорь. Сосредоточьтесь на нем, слейтесь сознанием. И погружайтесь в Изнанку. Медленно, не спеша. У нас полно времени… – Мерный убаюкивающий шепот Хмурого завораживал и тянул за собой. Окружающий мир быстро исчез, остались лишь голос и маятником раскачивающийся медальон.

Пора!

Артем поймал нужный настрой и потянулся к Патале. Таинственная дверь в иную реальность широко распахнулась, и песня Изнанки заглушила остальные звуки. Мысленно перекрестившись, Лазовский нырнул в затянутый серым туманом калейдоскоп искрящихся образов и… тут же возник в центре точно такого же зала. Где его уже ждали Тагир с Кардиналом.

– С каких это пор ты стал таким медлительным? – спросил Тагир с издевкой. – Помнится, в мире зиккурата ты был пошустрее. Насилу нагнал, а тут вдруг скромничаешь. Нехорошо.

Объяснять, куда может идти коллега Сноходец со своими замечаниями, Артем не стал. Зыркнул лишь исподлобья, и сам весельчак заткнулся. Жаль, только на время. Вряд ли он Лазовского испугался, скорей просто не хочет злить Кардинала.

Тот не заставил себя долго ждать.

– Хватит собачиться! – одернул их, но как‑то мягко, с ленцой. Словно увиденное его полностью устраивало. Артем сделал себе зарубку на память, надеясь позже хорошенько обдумать увиденное. Если уцелеет после этой задумки командира.

– Как я уже говорил, основная работа на Артеме. Ты – личность творческая, тебе и карты в руки. Мы с Тагиром поможем с Изнанкой управиться. Силища здесь потребуется немаленькая, один не справишься. Ну и подсказывать, само собой, буду… – сказал Кардинал, паскудно улыбаясь. Хотя, быть может, улыбался он очень даже нормально, но Артему сейчас всюду мерещился подвох. Чем дальше, тем сильней.

– Кардинал, еще раз тебе говорю: я ума не приложу, о чем ты говоришь. Багаж моих знаний об Изнанке не настолько велик, про умения вообще молчу…

– Мальчик мой, не стоит так нервничать. Сядь удобней, возьми мел и малюй себе картинки, – произнес Хмурый снисходительно и, как фокусник, вытащил из‑за спины тетрадь с зарисовками Артема. – Начинай с этой, а там посмотрим.

Он ткнул пальцем в сложный символ не на первой странице, а на третьей или пятой. Нечто вроде кляксы с двумя изогнутыми клинками, заключенными в зубчатое колесо. Отчего‑то при взгляде на него по спине бежали мурашки и холодели руки. В обычном мире такого не было. Рисунок как рисунок, разве что чудной, но и только. А вот в Изнанке все изменилось. Обычные неказистые картинки вдруг преобразились, стали чем‑то большим, чем просто пятна краски на бумаге. С похожим эффектом сталкиваются многие фотографы. Измени освещение, добавь игру теней, и банальный скучный пейзаж оживет, приобретя глубину и насыщенность.

Недовольно поморщившись, Артем встал на колени и вслепую нашарил мел. Черт. Несколько секунд он тупо вертел его в руке, пытаясь понять, откуда тот здесь взялся.

– Чего уставился? – зашипел Кардинал. – Забыл, кто ты и где находишься?! Простые вещи здесь появляются по одному желанию Сноходца. Такова природа этого слоя Изнанки. Будь ты поопытней, рисовал бы одной силой воображения. Начинай, не тяни!

Тагир сидел на полу, закрыв глаза и плотно сжав губы. Кожа на скулах натянута, щеки ввалились, лоб пересекла глубокая морщина. Левой рукой он крепко сжимал ладонь Кардинала. Артем всей кожей ощущал дрожь Изнанки, содрогающейся под напором воли молодого виритника. Словно незримые щупальца стягивали пространство в плотный клубок. Другой вопрос – зачем…

Что до Хмурого, так тот пока ограничивался наблюдением. Следил за Лазовским из‑под полуприкрытых век и таинственно улыбался. Краем сознания Артем отметил изменения и в его внешности: едва заметная горбинка на носу, ставшие чуть раскосыми глаза, высоко поднятые скулы, мелкие зубы с крупными клыками. На голове почти не осталось волос, лишь несколько жестких на вид пучков за висками. Из‑под привычного облика Дымова медленно проступала гротескная маска хищной твари. На миг даже показалось, что у него стали заостренными уши.

«Как же тогда выгляжу я?» – мелькнуло у Артема. Скорей всего, изменения прямо увязаны с мастерством Сноходца, и сейчас он похож на Тагира, но перспективы пугали. Если так пойдет и дальше, то можно превратиться в нечто не слишком приятное.

С этими мыслями он раскрылся силе Изнанки, сглотнул ставшую горькой как хинин слюну, пару раз глубоко вздохнул и лишь затем начал не спеша перерисовывать хитрые загогулины знака.

– Хорошо. Теперь не останавливайся, – похвалил Кардинал. Сами собой перелистнулись страницы в тетради и в голове Артем раздалось: – Четвертый символ сверху.

На миг Лазовский замер, не зная, где рисовать новый иероглиф, как первый вдруг дрогнул, поплыл и по‑тараканьи быстро заскользил куда‑то вбок.

– Скорей! – в голове грохотнуло недовольство Хмурого. Отбросив удивление, Артем снова заскрипел мелом.

И опять рисунок обрел собственную жизнь, а следом за ним еще один и еще. На посторонние мысли не осталось времени, приходилось работать на пределе сил. Лазовский с головой окунулся в эту гонку, не зная ее правил и не представляя, где финиш. Он просто работал, горя азартом. Одним движением, точно опытный мастер‑каллиграф, выводил нужный символ и сразу переключался на новый.

Пространство вокруг будто сошло с ума. Неизменными оставались одни Сноходцы, а вот все остальное стремительно преображалось. Исчезли крыша, стены, пол, им на смену пришло голубое небо и бескрайняя степь. Мгновение покоя, и ввысь поднялись неприступные скалы, ураганный ветер нагнал легионы черно‑красных туч. Раскаты грома, вспышка молнии, и вдруг скалы оказываются исполинскими штормовыми волнами, норовящими раздавить колдунов.

Лазовский продолжал работать. Он рисовал то на потрескавшейся каменной плите, то та вдруг оказывалась сломанной доской или куском парусины. Мгновение покоя, и новая череда трансформаций. В такой обстановке непросто сохранить невозмутимость.

Кардинал на пару с Тагиром погрузились в глубокий транс, Артем слышал испускаемый ими зов. Сноходцы пытались докричаться до чего‑то далекого, укрывшегося среди недоступных ему слоев Изнанки. В памяти почему‑то всплывало видение зиккурата. Но не того, разрушенного, ставшего памятником погибшему народу, а его двойника, уцелевшего в череде нескончаемых войн и сохранившего блеск славы своих хозяев.

Тагир внезапно издал истошный вопль и повалился лицом вперед. Заканчивая начатую линию, в этот раз на одной из граней миниатюрной пирамиды со сколотой вершиной, Артем бросил короткий взгляд на товарища. Сноходцы вновь оказались в пустыне, и белый песок сейчас быстро темнел от крови виритника.

Черт! Рука Артема дрогнула, но он все‑таки продолжил. Кто знает, что произойдет, если он прекратит рисовать. Как бы хуже не стало.

«Не вздумай остановиться! – подтвердило его опасения мысленное послание Кардинала: – Не пугайся. Пока все в норме…»

В отличие от помощника, командир быстро пришел в себя. От него исходили эманации уверенности и решимости идти до конца.

Сквозь монотонный рокот Изнанки внезапно прорвалась чистая и ясно различимая мелодия, преисполненная присущей одним лишь гимнам торжественности, языческой гордости и первобытной искренности. Она набирала силу, вытесняя другие звуки, горячила кровь, заставляла чаще биться сердце. Перед глазами замелькали видения величественного города, прекрасных храмов и царапающих небо шпилей. А потом появились слова.

«Тхер'ез Таугрим! Тхер'ез Таугрим! Тхер'ез Таугрим!» – пульсировал в голове хрипящий клич.

– Во славу Таугрима! – вдруг повторил Артем, потрясенно наблюдая, как его рука сама добавляет в иероглиф отсутствовавший в тетрадке завиток. Он ощущал небывалый приток сил. – Во славу!

Показалось, что из‑за спины донесся слабый смешок. Но сознание уже заволокло пеленой тумана с мелькающими в серой дымке образами. Ему оставалось лишь успевать их зарисовывать.

…Откачивали Артема, как полагается, – с матюгами, ударами по щекам и обливаниями водой. А он долго и упорно сопротивлялся, отказываясь возвращаться в сознание и явно намереваясь получить прописку в стране вечной охоты. К жизни его вернули лишь совместные усилия Волкова и Кардинала.

– Пей! – Стоило Артему разлепить глаза, как ему под нос сунули железную кружку с чем‑то дурнопахнущим. Все еще находясь в сумрачном состоянии, он машинально сделал глоток и… его скрутил приступ жесточайшей рвоты.

– Что вы ему дали? – рявкнул Кардинал.

– Отвар вонючего корня. Мозги прочищает, возвращает силы… Еще по мужской части хорош, но это парню сейчас без надобности. – Волков пожал плечами. – На вкус, конечно, гадость, но пить можно. Проблема определенно в вашем подчиненном, а никак не в лекарстве.

– Забористая штука, – сказал Артем, когда немного успокоился взбунтовавшийся желудок. – Тагира угостите, ему точно понравится.

Помощник Кардинала сидел у стены, дыша через раз. Выглядел он ужасно: нос распух, лицо в отеках, грудь залита кровью. Краше в гроб кладут. Зато к самому Лазовскому стремительно возвращались силы. Немного отдыха, и он будет полностью здоров. Даже удивительно.

Артем вдруг понял, что не помнит, чем все закончилось. В голове прочно сидело воспоминание, как он творил и творил колдовские знаки, а вот что было потом и как он покинул Изнанку…

Кардинал догадался, какие мысли мучают Артема.

– Обратно я вас обоих вернул. Таких неумех, конечно, стоило там оставить, да остальные еще хлеще. Пришлось вытаскивать. Впрочем, свою часть работы вы все‑таки выполнили, что уже неплохо. Как Тагир отрубился, ты должен был видеть, сам же не дотянул до конца лишь самую малость.

– Так мы поставили защиту или нет? – уточнил Артем.

– Разумеется, поставили. Просто не во всей крепости. На блокпосты твоих сил уже не хватило, – скривился Кардинал. – Символы ведь ерунда. Дай любому болвану кисть и краски, и он будет малевать их, пока рука не отвалится. Зато у самой грани миров чудные картинки становятся кое‑чем иным. А если добавить им толику силы, да воззвать к кому следует…

– Таугрим, – догадался Артем. Откуда все это известно Хмурому, он даже спрашивать не стал. Все равно не ответит.

– Да. Местные – то ли духи, то ли просто колдуны. Я не разобрался до конца. Сами померли давным‑давно, а в наследство оставили эти знаки. И заставить работать их можно, лишь достучавшись до магии этих самых Таугрим.

В голове Артема зазвенел тревожный звоночек. Сыплющиеся со всех сторон неприятности то ли обострили интуицию, то ли наградили паранойей – уже не важно, – главное, он чуял подвох. Где‑то здесь крылся подвох.

– Колдуны, знаки… Кому как, а мне от устроенной вами цветомузыки священника позвать хочется. Святой водой вас всех побрызгать да серебряной дубиной приласкать. На всякий случай, – сообщил Волков, о котором Артем успел подзабыть. Слова здешнего хозяина пробудили оборотней от спячки.

– Кардинал, со стороны все и вправду выглядело жутковато, – почему‑то виновато сказал оборотень, заступавшийся за Сундука. Его товарищи дружно заворчали. – Вы‑то с Тагиром спокойно сидели, только лица кривили немного, а вот этот… От этого прямо жутью несло. Тесак свой выхватил и давай доски скрести. Лезвие туманом окутано, а за острием тонкая паутина тянется, знаки плетет…

Надо же, «этот»! Непросто у них дальнейшие отношения складываться будут, ой непросто. Артем оглядел поверхность пола перед собой, но не увидел ни одной царапины. Чудно! Однако, судя по лицам оборотней, на розыгрыш это совсем не похоже. Впрочем, в Сосновске нынче встречаются и более удивительные вещи.

– Сначала один символ огнем загорелся и почти сразу в досках пола растворился, – продолжал Перевертыш. – Следом остальные ручейком потекли. Эти маленькие рисованные проныры лезли везде, где только можно. Очень неприятное зрелище. Кое‑кто не выдержал и на сцену залез, думал, они туда не доберутся… – Оборотень насмешливо покосился на товарищей. – Зря надеялся, кстати. Они так по всей базе разбрелись и везде шороху навели. Антону Владимировичу даже пришлось своих успокаивать.

Перестав слушать чужую болтовню, с трудом переставляя ноги, Артем подошел к одной из стен и приложил руку. Ладонь ощутила покалывание, а пробудив зрение Изнанки, он увидел десятки отливающих сталью знаков. Дела‑а!

– Как? – поинтересовался Кардинал, вытирая лицо платком. У его ног тихо ругался пришедший в себя Тагир.

– В развалинах вроде поплотней узор был, но сильно похоже, – признал Артем.

– Осталось проверить это на практике, – сказал Волков с сомнением. Увиденное его явно впечатлило, но он оставался прагматиком. Пока не будет реального результата, не успокоится. О чем прямо заявил Кардиналу, но тот воспринял его слова спокойно.

– Ну, мы в любом случае собирались у вас погостить денек‑другой. Подождем…

Чего ждать‑то? Артем едва сдержался, чтобы не влезть в разговор. Свою часть договора они выполнили, пора бы и домой возвращаться. Воспоминание о безопасной квартирке в иной реальности приятно грело душу. Там ни с кем не надо драться и высматривать засаду за каждым кустом. Просто теплая и уютная нора, где хорошо и спокойно. Артем мечтательно вздохнул, но заметив мрачный взгляд Сундука, вздрогнул и рывком натянул на лицо капюшон. Хорошее настроение мгновенно улетучилось, остро захотелось врезать метаморфу по морде. Даже скулы свело.

Черт, у него явно не в порядке с башкой. Злости столько, что самого себя бояться впору. И ни одной толковой мысли, как со всем этим разбираться. Да и вообще, угораздило же влипнуть в это болото. По самую маковку ухнул, не вылезешь. Ведь насколько простой и понятной была прошлая жизнь. Никаких тебе секретов и тайн, опасных загадок, жестокости, грязи, крови. Пусть серо и уныло, чересчур размеренно, без рвущих душу переживаний, зато привычно. Замечательный уютный мирок, в котором нет места запредельной жути, и в котором не надо натягивать маску отмороженного ублюдка, доказывая право на жизнь. Раньше ему вообще не приходилось доказывать это самое право. Он просто жил, как все: любил, мечтал и оставался человеком. Трусливым, слабым, но человеком. И плевать, что не герой. А кто он теперь? И кем станет?

До позднего вечера Артем оставался мрачен и зол на весь мир.

Глава 5. «Кляксы» и другие животные

Глава 5

«Кляксы» и другие животные

Проснулся Артем засветло. Валяться в постели быстро надоело, да и удовольствия никакого. Выспался он отменно, а просто так хорошо лежать лишь в обнимку с красивой девушкой. Хотя о девушках он зря вспомнил. Монахом никогда не был, и вынужденное воздержание порой приносило немалые неудобства. Перед глазами мелькнуло симпатичное личико Ларисы, заставив Артема сдавленно застонать.

Нет, совершенно точно – надо прогуляться. Пройтись, размять ноги. Быстро одевшись, он выскочил в коридор и сразу поспешил в сторону лестницы. В комнату к Тагиру или оборотням Лазовский заглядывать не стал. Они сами по себе, он сам по себе.

Голодным урчанием желудок напомнил, что неплохо было бы перекусить, но в столовую Артем не пошел. Хоть и гость, но совсем уж наглеть не стоит. Почему то он ничуть не сомневался, что Захар на его месте уже вовсю бы очаровывал поварих. Оборотень с легкостью находил с людьми общий язык, а вот Лазовский так не умел. Слишком замкнут и мрачен.

Раз в столовой ему делать нечего, остается одно – пойти на улицу и подышать свежим воздухом. Часовые могут, конечно, заартачиться и не открыть двери, но попытаться стоит.

На втором этаже Лазовский встретил зевающего Тимоху. Одетый в майку, камуфляжные штаны и тапочки на босу ногу, тот медленно поднимался по ступеням. На шее у него висело влажное полотенце.

– Утро доброе, – первым поздоровался друг Гулидова. – Не спится?

– Да так… Надоело валяться, решил пройтись.

– А, это дело хорошее. Сам о том же подумывал. Если хочешь, могу компанию составить, только ствол захвачу, а то без оружия как голый.

Не дожидаясь ответа Артема, Тимоха свернул в коридор, откуда крикнул:

– У караулки обожди!

М‑да, не стоило и надеяться побыть в одиночестве. Волков слишком ценит союз с Кардиналом, а значит приказал опекать гостей. Тимофей еще какую‑нибудь награду получит за усердие. Хотя так и надо.

Ждать пришлось недолго. Тимоха вернулся одетым по всей форме и с автоматом через плечо.

– Идем. Я вдруг вспомнил, что на южном блокпосту сегодня Серега Гулидов дежурит. К нему и заглянем. Познакомишься с человеком, который тебе не то что жизнью – душой обязан.

Странное дело, но прогулке с Артемом он обрадовался всерьез. Что выглядело немного подозрительно. После ночного дежурства из одного служебного рвения нарезать круги вокруг базы никто не станет, значит, свой интерес имеется. Лазовский решил быть с ним повнимательнее, не зевать… Может, Тимоха и вправду хороший парень, камень за пазухой не держит, но береженого бог бережет. Лучше подозревать всех и каждого, чем умереть от собственной безалаберности.

Да и от встречи с Гулидовым он ничего хорошего не ждал. Такая уж у него натура…

Пройдя мимо часового, вышли во двор и направились к воротам. Лишь когда Тимофей начал отодвигать засов на калитке, его окликнул высокий мужик в закрытом шлеме. Кажется, такие называются «Сфера».

– На пост заглянем и вдоль периметра пройдем, – пояснил Тимофей, кивая на Артема. – Гостю наше хозяйство покажу да с ребятами познакомлю.

– Ясно. Внимательней там. Дозорные говорят, в парке всю ночь какая‑то суета была, как бы прорыв не случился.

– Да ну, рано еще для прорыва. Только на прошлой неделе атаку отбили, они теперь дней пять силы копить будут…

– Лейтенант, мое дело предупредить.

– Предупреждальщик, – сказал Тимофей вполголоса. Кажется, с бойцом в шлеме он был в натянутых отношениях. Артем с неудовольствием подумал, что и здесь люди собачатся по каждому поводу. Совместная борьба лишь приглушает разногласия на время, а потом они вспыхивают с новой силой. Земная история пестрит подобными примерами.

– О ком речь‑то шла? – нарушил молчание Лазовский, когда вышли за ворота.

– А, – отмахнулся Тимофей. – Все о том же, о «кляксах». Когда они появляются, зверье в парке пугается до жути. Ревут, кричат… Только, поди разберись, отчего переполох случился: хищник напал, из‑за самки дерутся или действительно «черные» пришли? Ложная тревога часто случается.

На башне врытого в землю БТРа, спустив ноги в люк, сидел конопатый парнишка лет восемнадцати и пыхтел сигаретой. Вид у него был совершенно разгильдяйский, но под рукой держал «калаш» с укороченным стволом. Артем не помнил название, но слышал, будто это оружие для опытного стрелка. Новичок с ним лишь впустую переведет патроны.

– Когда «черные» лезут, здесь самое поганое место, – кивнул Тимофей. – Все щели задраишь и сидишь, трясешься. Вроде ничего страшного: поверху ползают, скрипят, даже внутрь особо не лезут… Ерунда, в общем, а по мозгам будто напильникам елозят. Мало кто выдержит. Теперь на пост самых выносливых ставят.

– Знакомая ситуация. У нас тоже много чего неприятного случается и не все справляются. Что поделать, всюду кадровый голод, – вздохнул Артем.

– Вот‑вот.

Тимофей подвел Лазовского к заграждению из колючей проволоки и кивнул в сторону рва:

– Видал?

Когда‑то это был приток речки Сосновки. У городских властей до него вечно не доходили руки. Русло всегда напоминало заросшую камышом сточную канаву. Сюда же, чуть ниже по течению, сбрасывал канализационные воды зоопарк, отчего в безветреную погоду на сотню метров вокруг воздух был отравлен едкой вонью.

В прошлое свое появление у «волковцев» Артем не заметил особых изменений, однако сейчас его ждал сюрприз. Вместо воды у берегов пузырилась жидкая грязь, и лишь в центре змеей извивался хлипкий ручеек. Со стороны парка земля почернела, кое‑где белел налет плесени.

– Давно так? – присвистнул Артем.

– Да с позапрошлой недели. Мы здесь одну задумку проверяли и завалили на том берегу двух «клякс», да так неудачно, что они в воду свалились. И началось…

– Не повезло.

– Кто спорит. Знать бы заранее…

Не желая вдыхать мерзкий запах, они отошли от заграждений и медленно зашагали в сторону блокпоста. Внезапно со стороны Нижнего парка раздался шорох и на взгорок выскочила шестиногая горбатая тварь с крокодильей пастью и щупальцами у основания шеи. Сверкнув желтыми глазами, она шумно понюхала воздух и разразилась надрывным кашлем.

– О, старый знакомый. В первое время никакого покоя от них не было. Кучу народа погрызли.

– Странно, я таких раньше не видел, – удивился Артем. Зверь даже отсюда смотрелся жутко.

– А они только здесь и водятся. Нижний парк вообще стал рассадником всякой нечисти. Живут по своим законам, изредка набеги устраивают. Наши однажды собрались организовать охотничью экспедицию, да вовремя одумались. Другие дураки нашлись, почти никто не вернулся.

– Что‑то ты, Тимофей, загнул. Прямо филиал ада получается, – засомневался Артем. – Я в джунглях за городом бывал, так там лес как лес. Опасно, но не более того. А здесь просто парк, пусть и мутировавший.

– Удивил! Да в джунглях я и сам был. Ходил с группой в рейд против туземцев. Сыро, мрачно, но ничего фатального. Здесь же, говорю, все другое. Прямо другой мир.

Горбатый зверь снова напомнил о себе кашлем, пару раз рванул когтями землю и одним прыжком скрылся в зарослях. Тимофей с облегчением вздохнул и опустил автомат.

– Уфф! Дня четыре назад один такой едва не прорвался. Через ров перемахнул и на заграждение буром попер. Хорошо заметили вовремя…

Артем мысленно поставил горбуна рядом с той же Серебрянкой и презрительно скривился. Дурачье, зверушек испугались. Повоевали бы с нашими монстрами, по‑другому бы запели. Тварь, которую можно убить, уже вполовину не так страшна. Если же есть подходящее оружие и умеешь его применять, то вовсе бояться нечего.

«Герой чертов, – тут же самокритично подумал Артем. – Сам давно таким смелым стал?»

У блокпоста им встретился боец в маске, пинающий стену носком ботинка. И камуфляжная куртка у него топорщилась в местах, неположенных по уставу. Девчонка?!

– Ты чего приперся?! – воинственно спросила она у Тимофея, даже не глянув в сторону Артема.

– Оль, ты чего такая злая с утра?

– У дружка своего спроси, Осипов! До чего ж вы, мужики, умеете настроение испортить. Кобели проклятые! – разъяренной кошкой прошипела девушка, кулаком ткнув Тимоху в бок. Затем зачем‑то толкнула плечом Лазовского и зашагала ко входу в здание школы.

– Дура! На меня‑то чего вызверилась?! – Тимофей помотал головой. – Никогда баб не пойму.

Артем промолчал. Очень ему надо в чужие разборки лезть… Вслед за лейтенантом он вошел внутрь укрепления, задержавшись в проходе. Осипов с порога поприветствовал приятеля и азартно принялся выпытывать причины плохого настроения девушки.

И еще говорят: женщины – сплетницы! Да некоторые мужики им сто очков форы дадут.

Лазовский особо не вслушивался, изучая внутреннее убранство маленькой крепости. Ничего особенного, все строго функционально. Несколько стульев, слева стойка для оружия, в дальнем углу ящик с патронами. Напротив амбразуры установлен крупнокалиберный пулемет.

– …я честно сказал, что в дальний рейд ей еще рано, и ни в одну группу она теперь не попадет. Только‑только стрелять научилась, а уже вообразила о себе невесть что. Тоже мне, Волкодав в юбке!

Артем узнал в говорившем Гулидова. По сравнению с прошлой встречей тот выглядел гораздо лучше. Живее, что ли. Приятно знать, что это твоя заслуга.

– Кого это ты за спиной прячешь, а? – вдруг оживился Сергей.

– О, ты же его не видел еще толком! – воскликнул Тимоха. – Твой спаситель. Экзорцист, мать его…

– В смысле? – не понял Гулидов, но тут же хлопнул себя по лбу. – Черт! Колдун из слободских… Что ж ты на пороге‑то стоишь?! Входи, брат!

Артем не успел опомниться, как его обняли и начали тормошить. Встрече Гулидов радовался даже как‑то чересчур бурно. Считай, не виделись ни разу толком, а эмоции через край захлестывают.

– Да ладно, я ведь ничего особенного не сделал, – Лазовский освободился из объятий.

– Это ты, брат, загнул! – возмутился Сергей. – Скажешь тоже – ничего особенного! Я ж поначалу ничего не помнил, как «клякса» из меня вышла. Зато потом начало всплывать… всякое. Бездонная пропасть, клочья тьмы и падение в никуда… Ты кричишь, кричишь, надрываешь глотку, а остановиться никак не получается. Бр‑р! Один раз сон приснился, будто ничего не изменилось, я все так же падаю в бездну… Едва не рехнулся!

От откровений Гулидова Артем смутился. Человек перед ним душу наизнанку выворачивает, а он ничего, кроме неловкости, не испытывает. Да и лавры врача или священника ему ни к чему. Не по Сеньке шапка, как говорится. Лазовский начал злиться, а поймав чуть насмешливый взгляд Тимохи, и вовсе разъярился. Нет, определенно с этой дурацкой исповедью пора кончать.

– Хватит, Сергей. Что было, то прошло, и нечего себе нервы портить. Жив‑здоров, вокруг друзья‑товарищи. Чего еще надо? А уж положа руку на сердце, у тебя теперь и вовсе преимущество перед остальными появилось. Ты заяц опытный, и второй раз на удочку этой гадости не попадешься…

Осипов, до того молча подпиравший стену, здесь Артема перебил.

– Погоди. Вот насчет последнего мы бы и хотели с тобой поговорить подробнее.

Они сильно отличались внешне. Сергей среднего роста, худощавый, с узким как топор лицом и коротким ежиком волос. На весельчака и балагура он совсем не тянул. Зато Тимоха его полная противоположность. Высокий, плечистый, с широкими скулами и круглыми, чуть навыкате, глазами. Волосы подстрижены «под горшок», отчего, улыбаясь, он жутко походил на Ивана‑дурака. Вот только большинство дураков в Сосновске еще в первые дни погибли, а те, что остались, с той поры сильно поумнели.

Сейчас Осипов был как никогда серьезен.

– О чем? – удивился Артем. – Тварь я выгнал. Не буду врать, получилось это случайно, но, если понадобится, справлюсь еще раз. Теперь умею. Базу вашу мы тоже защитили. Не пойму как, но защитили. Кардинал ручается, а уж он знает и умеет куда больше недоучек вроде меня. Если хотите что‑то узнать, то обращайтесь лучше прямо к нему.

– Да погоди ты, Артем! – поморщился Осипов. – Дело у нас к тебе, а не к твоему командиру.

Лазовский растерялся. В отряде Хмурого он успел привыкнуть выполнять приказы, изредка выкидывая коленца, вроде того же изгнания «кляксы». То, что у кого‑то может быть дело именно к нему, было… странно.

– Ну… и какое дело?

Тимофей указал на приятеля. Гулидов немного помялся, втянул носом воздух, резко выдохнул и шепотом спросил:

– Ты можешь сказать, не осталось ли у меня в башке каких‑то следов твари?

– Ну, вы и вопросики задаете. Да еще мне. У нас Кардинал профи по сверхъестественному, а я так… погулять вышел!

– Кардинал, Кардинал… Что ты заладил! Артем, повторяю: мы бы не хотели связываться с твоим командиром. Обязательно узнает Волков, начнутся подозрения… И так все косятся. К тому же про Кардинала ходят разные слухи… Нет, лучше с тобой.

Насчет Дымова Сергей прав. Не подкопаешься. С Хмурым ни в чем нельзя быть уверенным. Если появится возможность оставить тебя в дураках, он обязательно так и сделает. Кардинал игрок из совсем другой лиги, и, чтобы обставить его, надо сильно постараться. Вновь вспомнилось как командир вынудил Артема проводить недавний ритуал, его тихий смешок… Лазовский резко помрачнел.

– Ладно, помогу.

Усадив Сергея на стул и на всякий случай приказав Осипову никого к ним не пускать, Артем встал рядом. Ощущения он испытывал насквозь дурацкие. Ни дать ни взять – шарлатан экстрасенс приготовился охмурять доверчивого клиента. Даже Тимоха зафыркал.

Но Лазовского подобные мелочи уже не волновали. Распахнув разум Изнанке, он с десяток секунд просто стоял, наслаждаясь ощущениями. В сознании необычайная ясность, мысли четкие и понятные, каждая клеточка аж звенит от силы. Черт побери, лишь в такие моменты и живешь по‑настоящему.

Пора! Сжав пальцами виски Гулидова, Артем заставил его посмотреть себе в глаза и проник в его сознание. На слабое сопротивление он даже не обратил внимания, тенью проскользнув в чужие мысли. Лазовский боялся одного – навредить. Разум – штука тонкая, пониманию и осмыслению никак не поддающаяся, оттого сломать его тонкий механизм проще простого.

Ладно, главное, обойтись без кавалерийских наскоков и таранных ударов.

…Беспокоился Сергей зря. Никакой черноты, ничего чужеродного, грозящего превратить человека в безумную марионетку или предателя, Артем не увидел. Чтобы снять последние подозрения, он надавил чуточку сильнее и принялся обшаривать самые темные закоулки мозга Гулидова. Процедура эта не отличалась ювелирной точностью, где‑то даже граничила с грубостью. Кажется, Сергей при этом испытал сильную боль. Запаниковал, попытался освободиться, но вырваться из ментальных оков ему было не под силу.

Все, хватит!

Уже покидая чужой разум, Артем внезапно услышал знакомую мелодию. Тихий, едва слышный напев, пока еще укрытый в глубинах темных подвалов сознания Сергея, но готовый зазвучать в полную мощь и сокрушить все запоры. Вот так сюрприз.

Артем освободил разум Гулидова и отвернулся.

– Черт!

Кажется, он сказал это вслух.

– Что такое? – спросил Тимоха. Его приятель, молчал, страдальчески морщась. Как подозревал Артем, голова у него должна была болеть просто адски.

– Да ничего особенного. Черноты нет, каких‑то заметных следов тоже… Все чисто.

– А чего тогда…

– Ну, могу и ошибаться, но… у Гулидова просыпается дар Сноходца. Похоже, изгнание «кляксы» активировало скрытые способности…

– И почему я совсем не рад подобной чести? – проворчал Сергей. – Всегда казалось, что в жизни Меченых я вижу чересчур много минусов.

Зато Осипова открытие Артема воодушевило:

– А меня проверишь?

Он как раз собрался изложить ему свои аргументы в защиту Сноходцев, когда внутрь блокпоста ворвался боец в зеленой бандане и заорал с порога:

– «Кляксы»!!! Закрывай двери!!!

Артем еще удивлялся, отчего это Гулидов с Осиповым так беспечны. С ним вот возятся, а про обязанности забыли. Непорядок. Но оказалось, они снаружи еще одного бойца оставили. Пока сами с Лазовским разговаривали, этот службу нес.

Все трое бойцов работали без спешки, как на учениях. Пока новоприбывший захлопывал железную дверь и задвигал засовы, Гулидов успел закрыть амбразуру. Рядом суетился Осипов, насыпая неширокие дорожки соли вдоль стен.

– Успели? – сипло спросил обладатель банданы.

– Вроде как… – пробормотал Гулидов, вздыхая и вытирая со лба испарину. Словно в ответ в дверь шарахнули чем‑то тяжелым. – Ах, чтоб тебя!

Только теперь Артем прогнал сковавшее его оцепенение и с оторопью понял, что они, похоже, влипли. «Кляксы» имеют иную природу, чем люди или те же Прозрачники. Раз ребята так с солью расстарались, то стены для них слабая преграда. Могут прорваться. И ничего с этим не поделаешь. Худший кошмар – враг, которому нечего противопоставить и нет шансов сбежать.

За каким только чертом его понесло на улицу?! Прогуляться захотел, воздухом подышать… Подышал?! А теперь сдохнешь здесь ни за что.

Можно было надеяться, что все обойдется, ведь местные вояки раньше как‑то справлялись, но Артема не оставляло дурное предчувствие. Как бы не Кардинал виноват в нападении. Вдруг поставили защиту, а «черные» разозлились и решили навалиться всей массой?! В здание школы им не прорваться, зато на них отыграются сполна…

– Что‑то притихли? Может, ушли? – сказал боец в бандане, прислушавшись.

– Ага. Сдохли все разом, чтобы нервы нам больше не трепать, – хмыкнул Осипов. – Антоха, не чуди!

Пока его товарищи болтали, Гулидов достал из ящика помповое ружье – кажется, это был «Бекас» – и принялся торопливо его заряжать.

– Патронов мало. И второй ствол не помешал бы! – процедил сквозь зубы Сергей.

Артем сначала не понял, отчего вдруг такое пренебрежение автоматами, но затем догадался… Ну, конечно! Замени дробь в ружейных патронах крупной солью и получишь отличное оружие против нечисти.

– Слушай, Артем, а ты что скажешь?

Задумавшись, Лазовский не сразу обратил внимание на Тимофея. Тому пришлось повторить.

– Ничего. Если ждете от меня, что я прямо сейчас прогоню «клякс», то лучше сразу о том забудьте. Я по другой части специализируюсь.

Судя по лицам Осипова и Антона, именно на это они и надеялись. Тимофей, тот даже в лице изменился. Глаза как у побитой собаки стали. Думал, колдуны всемогущи, этакая палочка‑выручалочка, а вон как вышло. Баран! Артем едва не высказал ему все это вслух, но сдержался.

Затишье внезапно закончилось. В дверь словно танк врезался. Блокпост аж весь содрогнулся, с потолка пыль посыпалась, а стены вокруг косяка потрескались. Артем вцепился в рукоять своего кухри, ища успокоения в верном оружии. Нервы натянуты до предела, мышцы напряжены. Он не понял, когда снова успел открыться Изнанке, а в жилах заструилась ее сила. На задворках сознания мелькнула мысль, что у него начали появляться правильные рефлексы, как раздался новый удар, следом другой, а на третьем смятую дверь сорвало, и внутрь втекла огромная черная капля.

– Сука!!! – заорал Тимофей, отпрыгивая к амбразуре. Спиной налетел на приклад ПКМС, задел сошки и грохнулся на пол. Антон оказался не столь ловким или везучим. Он даже охнуть не успел, как влетевшая внутрь дверь сшибла его с ног и прижала к треснувшей лавке. Сам Артем прыжком перемахнул через раскрытый ящик и встал рядом с Гулидовым, а там, где он только что стоял, замерла огромная капля «кляксы».

– Вот это мы встряли! – рявкнул Сергей, стреляя в тварь. На матовой поверхности появилась исходящая паром рытвина в кулак размером. И только‑то?! – С‑сука!!!

Бесполезно. Артем вдруг заметил, что из‑под кляксы тоже тянется струйка дыма. Полоса соли успела подпортить шкуру монстра, но видимого беспокойства «кляксе» повреждение не доставляло.

Зрение выкинуло очередной фокус. Мир стал двуцветным, раскрасившись оттенками серого. Капля превратилась в мешанину темных точек, сливающихся в два крупных пятна. Молнией ударило предчувствие чего‑то страшного. По телу Артема прокатилась волна мурашек, внутренности сжались, а в сердце зажглось холодное, студеное пламя.

Каждое из пятен вдруг вспухло и выстрелило толстым щупальцем. Выкрикнув невнятное предупреждение, Лазовский закрылся руками и… в грудь ему словно молот врезался. Удар отбросил к стене, даже скорей отшвырнул. Ноги проехались по бетонному полу, оставив две полосы, подобных тормозному следу машины. Артем замер, его сильно качнуло, но он все же сохранил равновесие, не упал. Едва не угробившая его конечность твари шлепнулась на пол.

Почти слившись в один, раздались пять выстрелов. Атака на Гулидова чуточку запоздала, и он успел среагировать. Посыпались дымящиеся ошметки второго щупальца. Артем ощутил недовольство «кляксы», ее ярость.

– В бога, душу, мать!!! – прохрипел Сергей. Припав на одно колено, зачерпнул патроны из ящика и теперь пытался перезарядить ружье. Пальцы у него тряслись, картонные цилиндры никак не лезли в приемник.

Капля изрядно уменьшилась, но радоваться было рано. Щупальца вдруг потекли и быстро собрались в новую тварь. Эта «клякса» оказалась чересчур стойкой к воздействию соли. Новый вид, или черные тоже учатся воевать?!

Пламя внутри Лазовского разгорелось. Вместо сердца возник здоровенный колючий шар, стреляющий во все стороны иглами боли. Мышцы левой руки скрутило, резко пропала чувствительность, лишь под ногтями нарастало жжение. Не понимая, что он делает и зачем, Артем метнулся к ближайшей «кляксе» и припечатал ее ладонью к полу, открыв дорогу силам Паталы. По жилам хлынул жидкий огонь. Где‑то внутри запястья возникла пульсирующая точка и стремительно налилась силой. Вокруг нее завертелись потоки энергии, образовав нечто вроде веретена. Короткая мысль‑приказ, и заряд вырвался наружу, разрывая упругое тело «кляксы».

В тот же миг Артем заорал от дикой, нестерпимой боли. Показалось, будто схватился за электрический кабель или сунул руку в кипяток. На несколько секунд мозг отключился…

– Черт побери!

Артем лежал на спине у самой стены, одна нога была подвернута, вторая отставлена в сторону. Правая рука зажимала запястье левой. Бьющаяся под пальцами жилка ощущалась как никогда остро. Боль ушла, но вся левая часть тела была какой‑то странной. Непривычной.

Громкое шипение заставило Артема вспомнить, где именно он находится. Осторожно приподнявшись, он с удивлением понял, что битва закончилась победой засевших на блокпосте людей. Почти у самых его ног догорали останки второй твари, а рядом со входом чадила первая. Над ней стоял Тимофей, сжимая в руках пустые пакеты из‑под соли.

– Артем, у тебя прямо же спросили: можешь помочь или нет. А ты зачем‑то юлить начал… Нехорошо это. Вон как половину кляксы по полу размазал. Да не просто так, с фейерверком. Любо‑дорого посмотреть! – сказал Гулидов, вновь заряжая ружье. Когда успел рассмотреть‑то все.

– Серега, забудь. Мы сами хороши. Нет бы сразу прострелить из ружья у капли оболочку, соли внутрь сыпануть, так мы стояли, телились… – Осипов подошел к выходу и осторожно выглянул наружу. – Никого.

– Еще бы. Кажется, несколько «клякс» в одну собрались, вот монстр и получился.

По‑стариковски кряхтя, Артем встал и подошел к Антону. Но помощь тому была уже не нужна. Выбитой дверью бойцу проломило череп и свернуло шею. На душе стало горько и противно. Вроде успел привыкнуть к смертям, и Антона этого в первый раз увидел, но сердце царапает.

– Кто‑то мне говорил: черные не нападают днем. Да еще столь сильные. Твердил про интервалы между набегами… Что, укладывается это в ваши схемы? – зло сказал Артем, сделал пару вздохов и уже спокойнее добавил: – А как вовремя атака случилось, прямо по заказу. Только поставили защиту, и вот уже проверяющие нарисовались.

Открыто говорить про измену Лазовский не стал, но Тимофей с Сергеем верно уловили намек.

– Артем, ты молодец. Себя хорошо показал, да и вообще… Но не зарывайся! Мы с парнями уже несколько месяцев вместе, многих до Переноса знали, и вот так вот плевать им в спины не позволим! – Тимофей смотрел исподлобья, сжав кулаки.

Ого, как его проняло. Лазовский напрягся, ощущая, как вскипает в крови сила Изнанки. Сузив глаза, он приготовился поймать взгляд Осипова и вырубить его одним ментальным ударом.

– Спокойно, Тимоха. Он прав. Что‑то здесь и вправду нечисто. Кажется, я слышал, как пушка бухала, а значит, «клякса» была не одна. Сам знаешь, такого раньше не было. Слишком мощная атака.

Слова Сергея разрядили обстановку. Тимофей разжал кулаки и отвернулся к погибшему товарищу, а Артем закрыл сознание от Изнанки. Похоже, его переклинило немного, еще бы чуть‑чуть и устроил драку с союзниками. Сила изрядно кружит голову и делает безрассудным, да еще от горячки боя не отошел… Пожалуй, стоит быть осторожнее, а то поведение становится, как у подростка в переходный период. Те тоже любят лезть на рожон без повода.

Минут через пять к блокпосту подошло подкрепление с базы – шесть вооруженных до зубов бойцов. Заняв позиции перед входом, они приказали всем выйти наружу.

– Мужики, здесь лейтенанты Гулидов и Осипов. С нами боец от союзников, – громко сообщил Сергей. – Мы выходим.

Стоило оказаться снаружи, как они все оказались под прицелом пяти помповых ружей разных марок. Чуть в стороне присел на одно колено боец со «Шмелем». Артем не удержался от вопроса.

– А что, разве на «клякс» огонь действует?

– Да, и неплохо, – ответил Тимофей. Кажется, он стыдился недавней стычки и стремился загладить вину. – Но соль лучше.

– Серега, процедуру ты знаешь. Так что давай, не тяни. Только без резких движений. – Ближайший боец швырнул им под ноги небольшой матерчатый мешок. Гулидов осторожно наклонился, развязал горловину и зачерпнул горсть соли. Скривившись, он демонстративно ее лизнул и показал язык: никаких признаков принадлежности к «черным». Остальные повторили ритуал. Артему пришлось открыть лицо, и солнечный свет больно царапнул кожу. Вот был бы номер, если бы ожог появился. Доказывай потом воякам, что ты не «клякса»…

Гулидов с приятелем остались у блокпоста рассказывать о случившемся, а Артем вернулся в здание базы. Ему предстоял разговор с Кардиналом. Вряд ли командир оставит без внимания случившееся. К тому же, Лазовский ухитрился сотворить нечто непонятное, убив «кляксу», и это тоже нуждалось в разъяснениях.

– Твоя привычка влипать в неприятности становится утомительной. – У входа его ждал Тагир. Скрестив руки на груди, он смотрел на Артема, как на какой‑то казус, парадокс природы.

– Без тебя разберусь!

– Ого. Смелым стал, да? – сказал Тагир, придерживая Лазовского за левое плечо. Его руку тут же ужалила маленькая молния. – А это еще что?! Ну‑ка, стой!

В один миг Тагир перехватил запястье Артема и задрал рукав. Открылась алебастровая кожа без единого волоска, резко контрастирующая с остальными частями тела. Шокированный увиденным, Артем сам сдернул перчатки и сравнил обе кисти – они заметно отличались цветом.

– Надеюсь, это не какая‑нибудь зараза типа лишая, – сказал Тагир, брезгливо вытирая пальцы о штаны. Лазовский вздрогнул, но промолчал.

Кардинал ждал их в кабинете Волкова, лениво листая какую‑то книжку.

– Мое почтение, господа Сноходцы, наша защита работает на «ура»! Две твари пытались прорваться, но не справились и отошли. Волков в восторге, – сообщил Хмурый с прохладцей в голосе.

– А про блокпост он знает? – угрюмо спросил Артем. Его не покидали мысли о пострадавшей руке. Пугали не столько ее странные метаморфозы, сколько перспектива стать калекой. В новом Сосновске социальные программы не предусмотрены.

– Насколько я понимаю, что‑то случилось?

– Одна «клякса» вышибла дверь и напала на нас. Один человек погиб.

– Не спрашиваю, что ты делал на блокпосту. Уверен, у тебя были на то веские причины. Но я бы хотел узнать все подробности…

Пришлось рассказывать. Артем говорил поначалу с неохотой, но потом увлекаясь все больше и больше. Пока не начал ходить по комнате, едва ли ни в лицах показывая, как протекала схватка. Лишь начав описывать то, как ударил отделившуюся от «кляксы» – каплю, он опомнился и, смутившись, завершил историю парой коротких фраз.

– Рука, говоришь, побелела. Как в белила сунул… – Кардинал задумчиво погладил подбородок. – Ну‑ка покажи.

Артем закатал рукав. Сам скосил глаза с затаенной надеждой, что все стало по‑прежнему, но ничего не изменилось. Прежний цвет коже не вернулся.

– Забавно…

– Лично я ничего забавного не вижу. Что это такое? – спросил Лазовский резко. Он ничуть не сомневался, что Кардинал знает ответ, и собирался добиться правды.

Удивительно, но играть в секреты Хмурый не стал.

– Насколько я понимаю, ты напрямую зачерпнул силу Изнанки, а в качестве сосуда использовал сердце. Самоконтроль у тебя слабый, и хватило одного желания хорошенько врезать «кляксе», чтобы энергия перетекла в левую руку и вырвалась наружу. – Командир устало вздохнул и вдруг зло процедил: – Дур‑рак! Первую Пелену едва прошел, и уже великим магом себя возомнил?! Тупица! Только‑только мутации начались. Разум еще корежит, тело от человеческого почти не отличается, а все туда же… Вот честно скажи, тебя на подвиги потянуло?!

– Подвиги?! А что мне делать оставалось, подыхать?! «Черные» дверь вышибли, внутрь лезут, а я буду глазами хлопать?! Так, что ли?!

– У тебя был единственный выход – бежать. Ты еще не в той весовой категории, чтобы с подобными тварями врукопашную биться. Пройдешь Вторую Пелену, тогда и посмотрим, а пока… – Кардинал хмыкнул. – Думаю, лучше всего будет объяснить на примере… Возьми в левую руку нож. Да за лезвие хватайся, за лезвие. Взял? Попробуй так подержать минут пять.

Не стоило сомневаться, что за безобидной просьбой прячется какая‑то подлость, но такого Артем не ожидал. Стоило взяться за клинок, как мучительно заныла рука, начали неметь пальцы. От локтя до запястья начало жечь кожу.

– А, черт!

На поводу у командира Лазовский не пошел и не стал зря мучиться, тут же отбросив оружие в сторону.

– Запоминай. Как и ожидалось, для левой руки тебе теперь противопоказан длительный контакт с железом. Будут проблемы. Для чистоты эксперимента повтори, что ты там вытворял с «кляксой».

– Но я не знаю. Тогда все как‑то сразу получилось.

– И сейчас получится. Просто направь в руку немного энергии Паталы.

История с ножом успела отбить у Артема всякое желание проводить эксперименты, но Кардинал оставался непреклонен. Лазовский должен заранее разобраться с проблемой, чтобы избежать неудобств в будущем.

И Артем попробовал. Первый раз, второй, третий… Он напрягался изо всех сил, пытаясь вновь нащупать то необычное состояние единения с Изнанкой, когда ее сила начинает течь в жилах. Песнь Паталы заглушила все звуки, перед глазами завертелся калейдоскоп видений, но стать мостом для чужеродной энергии никак не получалось. Что‑то он делал не так. Внезапно в сознание мягко проскользнула тень чужого разума и потянула куда‑то вверх. Каким‑то чутьем узнав Кардинала, Артем заставил себя подчиниться.

Картинка вокруг изменилась. Лазовский стал центром гигантской паутины, сотканной из разноцветных нитей. Кардинал ловко подхватил две из них и мягко потянул. Возникло ощущение полета по темному туннелю, затем вспышка и накатила боль…

– Х‑ха! – выдохнул Артем, выходя из транса. Лишь каким‑то чудом он сдержался, чтобы не заорать. Руку корежили судороги, сквозь поры выступил кровавый пот.

– Это тоже следствие твоей глупости. Помимо проблем с железом, забудь о новом фокусе. Если не собираешься загнуться от болевого шока, разумеется, и у тебя нет запасной руки…

Артем с трудом воспринимал слова командира. Сжав запястье, он готов был как волк отгрызть попавшую в капкан боли конечность. Хотелось выть, кричать, но он почему‑то молчал и до крови кусал губы.

– К‑как эт‑то прек‑кратить?!

– Ах, да. – Кардинал точно над ним издевался. – Разрушь мост с Изнанкой, порви нити…

Артем хотел переспросить какие, но перед глазами сами возникли две туго натянутые струны, уходящие от него куда‑то вдаль. Осталось сосредоточиться и рассечь их простым усилием воли…

– И чем это вы здесь занимаетесь, господа хорошие? – На пороге кабинета появился Волков.

– Да вот, кое‑кто откусил кусок, больший, чем может прожевать. Проводим воспитательные мероприятия.

Сука!!! Артем успел немного очухаться, а теперь от злости голова и вовсе прояснилась. Он едва сдержался, чтобы не высказать в открытую, что думает о старших Сноходцах. Воспитатели, мать их!

– Лезть в ваши колдовские дела не собираюсь, однако… однако, с «черным» уважаемый Артем расправился на удивление лихо, – сказал Волков серьезно. – Аж завидно. Мы то по старинке – солью, а он врукопашную не боится. Может, научите?

– Боюсь, это умение останется прерогативой немногих Сноходцев, – сказал Кардинал.

– Жаль, – Волков придвинул к столу табурет и сел рядом с Тагиром. В руках появился пакет с жареными семечками. – Тогда…

Не желая участвовать в разговоре, Артем отошел к окну. На душе было тоскливо. Люди рядом показались совсем чужими. Если не врагами, то уж не друзьями точно. Победа над ожившим кошмаром поблекла и стала чем‑то мелким, глупым. Да сколько же можно?! Кардинал вновь отчитал его, как сопливого подростка. Откуда такое пренебрежение?

Скрипнув зубами, Артем оглянулся. Сидят, разговаривают. О нем уже забыли, лишь Тагир изредка подозрительно косится. Сволочи! В груди заклокотало от злости, но Лазовский вовремя опомнился. Тень Серебрянки в сознании уже начала растворяться в его разуме. Исподволь менялся характер, чувства, реакции на окружающий мир. Помня это, он старался держать себя в руках.

Внезапно стало стыдно. Потому его и отчитывают все кому не лень, все у него чужое. Сила, воля к победе… Злость, и та чужая. А где он сам тогда?! Чего стоит без силы Серебрянки? Кардинал – да, тот был хищником и раньше, еще до того как Сноходцем стал. Голодный и злой волк, а Артем так… болонка. Клыки отросли, когти, но в душе все тот же бесполезный комок шерсти. И нечего злиться на других. Сам виноват. Так что, если собирается жить дальше, то придется стать тверже, жестче и перестать оглядываться назад.

Злость и обида внутри Артема переплелись в тугой клубок и вспыхнули огнем ярости. Видение того, каким он хочет стать, стало более понятным. Расплывчатая цель приобрела чуть более четкие очертания. И он не свернет с этого пути!

– Артем, хорош рефлексировать. Иди сюда, – сказал Тагир насмешливо.

– Ты думаешь, угробив голыми руками настоящего монстра, я буду отвлекаться на подобные глупости?

Артем надеялся, что выбрал правильный ответ. Если захотел измениться, то не стоит забывать как выглядишь в глазах других. Слабину давать нельзя. Судя по опасно сощурившемуся Тагиру и заинтересованно повернувшемуся к нему Кардиналу, нечто новое они в его словах услышали.

Один Волков рассмеялся.

– Нет, Кардинал, определенно этим парнишкой надо заняться. При правильном подходе из него выйдет толк…

– Не стоит менять вчерашние договоренности. Всему свое время.

– Погодите, о чем это вы? – Раз уж речь зашла о нем, Артем решил завязывать с игрой в молчанку.

– Да все о том же, парень. Потренировать тебя собираемся, а то свернешь голову в очередной авантюре, как пить дать свернешь. – Волков улыбался. – Само собой, кроме тебя, будем учить воевать и остальных ваших бойцов.

– Ну вы бы хоть сказали об этом. А то получается без меня меня женили…

– А тебе и говорят. Сейчас, – сказал Тагир, дернув щекой. Кажется его задела похвала Волкова за бой с «кляксой». Тщеславен коллега Сноходец, очень тщеславен.

– Я вроде не у тебя спрашивал…

– Успокоились. Оба, – пресек нарождающийся конфликт Кардинал. Добившись тишины, он обратился к Волкову. – Антон Владимирович, давайте все‑таки закончим с делами… Вас устраивает защита от «черных»?

– Скажем так. Мы получили меньше, чем хотелось бы, но больше, чем ждали. Все‑таки блокпосты закрыть от тварей вы не сможете?

– Ведь уже обсуждали это. Раньше мы подобные задачи не решали, потому реализовали не самый удачный вариант защиты… Если рядом разместить еще хотя бы один укрытый щитами объект, то можем потерять, что имеем. Лучше не рисковать, – сказал Кардинал чуточку отстраненно. – Кроме того, затрачено слишком много сил. Мы не успели восстановиться.

– Все‑все. Понял, – шутливо выставил перед собой ладони Волков. – Вникать во все эти богопротивные премудрости не собираюсь. Работу вашу принимаем.

Чтобы скрыть ухмылку, Лазовскому пришлось отвернуться к стене. Может быть, Кардинал и прав. Он один знает, как строить эту самую защиту. Артем с Тагиром были лишь инструментами в руках Дымова и ничем большим. Вряд ли молоток знает, зачем заколачивает гвоздь, от него требуется лишь способность бить.

Но есть и другая причина. Не попавшие под обряд строения останутся для «волковцев» постоянной головной болью. Местные станут вновь и вновь обращаться за помощью к Кардиналу, а значит будут осторожничать и держаться за союз. К Хмурому можно относиться по‑разному, но чего у него не отнимешь, так это умения смотреть на шаг, а то и на два вперед. Артему вдруг пришло в голову, что если бы исполнилась давняя мечта многих фантастов, и кто‑то вроде Кардинала ухитрился попасть в прошлое, то история совершенно точно пошла бы по‑другому пути. Такие, как он, не умеют сидеть тихо, обязательно лезут на самый верх и многого добиваются. Или погибают по дороге. Всякое бывает…

– Что ж, тогда собирайте людей. Пусть заходят в кабинет по одному. Неплохо, если будете присутствовать вы или кто‑то из ваших помощников, – сказал Кардинал, хрустнув пальцами. Волков коротко кивнул и вышел в коридор.

– Кажется, я что‑то пропустил? – спросил Артем.

– Пропустил, – кивнул Дымов. – Хотя мог бы и сам догадаться. Нам придется проверить людей Волкова на одержимость. Тот случай не дает местным покоя, а сегодняшнее нападение наводит на мысль, что хотя бы один эмиссар «черных» на базе имеется.

– Кое у кого похожие мысли. Но вот большинству про предателей, неважно, вольных или невольных, лучше не говорить. Будут неприятности, – предупредил Артем.

– Разумеется. Потому и надо снять подозрения. А то местные издергались уже. Все на нервах, вот‑вот взорвутся, – сказал Кардинал снисходительно.

Лазовский смутился и быстро добавил:

– Чуть не забыл. Сегодня меня уже просили проверить на одержимость, и я нашел Сноходца.

– Не Гулидова случайно? – уточнил Тагир с неприкрытой издевкой.

У Артема предательски заалели уши. Выпендриться решил. Смотрите, какой я, чего умею. Пока вы в кроватях валялись, я клад нашел. А вот шиш тебе. Опять последним все узнает.

– Будем считать, наши подозрения насчет этого Гулидова проверены практикой, – сказал Кардинал нейтрально. – А что на черноту проверять умеешь, так это отлично. Навык полезный и нуждается в закреплении. Проверять будем по очереди. Ты как самый опытный начнешь первым.

Тагир обидно засмеялся, заставив Артема стиснуть зубы. Инициатива всегда наказуема. И ему наука, в следующий раз будет думать, прежде чем раскрывать рот. Хотя… черт возьми, Артему и вправду нравится быть Сноходцем. Повелевать строптивой и опасной стихией. И пусть работа предстоит тяжелая, он готов с этим мириться ради чувства свободы и всемогущества, которое дарит Изнанка. Именно так!

На его губах сама собой появилась кривая ухмылка, и всю веселость Тагира как ветром сдуло.

Глава 6. Шпионы, а также прочие бандиты

Глава 6

Шпионы, а также прочие бандиты

Жизнь в Башне вряд ли можно назвать спокойной и комфортной. Стук молотков, строительная пыль, мат‑перемат на всех этажах, из окон сыплется мусор. Обстановочка так себе, ни выспаться нормально, ни прилечь отдохнуть. А ведь при всем при том нужно еще и службу нести. Улицы патрулировать, на зверей охотиться, чужаков пугать. Дел невпроворот, но зато точно знаешь, чем займешься сегодня, а что оставишь на завтра. Никакого аврала, ненужной спешки. Знай себе тяни лямку. Захара такое положение дел устраивало полностью.

Кардинала и остальных не было в Башне пять дней, значит никаких новых приказов и распоряжений. Можно не оглядываться через плечо, ожидая одобрения высокого начальства. Даже дышится легче без постоянного пригляда.

Жаль только, продолжалась идиллия недолго. Командир во главе группы бойцов заявился в крепость после полудня. Пока остальные отправились обедать, Кардинал вместе с Тагиром поднялись наверх к Ласковину.

Захар как раз вернулся с патрулирования и столкнулся с нахохлившимся Артемом. Тот сидел в темном углу, отдельно от остальных, и осторожно прихлебывал из чашки с отломанной ручкой. Между ним и веселящейся компанией оборотней словно пролегала невидимая, но оттого не менее ощутимая стена.

– Чего это с тобой? – Захар хлопнул товарища по плечу.

– Сижу, пью.

– Вижу, что пьешь. Ладно, пошли ко мне поднимемся, раз у тебя с ребятами не сложилось. У меня там пара шоколадных батончиков припрятана… Если расскажешь, как у вас с «волковцами» все прошло, получишь один. Не самый засохший.

Захар был готов к тому, что Сноходец от его предложения просто отмахнется, но тот возражать не стал, лишь сказал равнодушно:

– Хорошо. Тебе все равно надо вещи собрать. Кардинал решил, ты должен вернуться с нами на базу.

Вот оно! Тот самый начальственный фактор, приносящий в жизнь подчиненного одни лишь хлопоты. Как чувствовал. Пока шли, Захар успел подробно изложить свое отношение к своим постоянным метаниям с места на место.

– Прекрати, – одернул его Артем. – На этот раз сам виноват. Ты вроде бы что‑то про предателя на базе говорил? Думаю, тебе представится шанс проверить свои подозрения.

– Откуда знаешь?!

– Знаю.

Просто так отделаться от Захара не удалось. Он таки вытянул из Лазовского подробности. Про обряд, атаку «клякс» и последующие поиски одержимых. Последнее Ненахова особенно заинтересовало. Он и сам не раз думал о том, как проверять приходящих в отряд новичков, а у Кардинала и здесь козырь оказался заготовлен. То‑то Ласковин обрадуется.

– Значит, схватим кое‑кого мы за задницу, а?

– Надеюсь, что так…

– Э, ты чего такой мрачный? Расслабься. Жизнь налаживается. Сам знаешь, человек – скотина хитрая, ко всему приспособится. Вот и у нас все отлично будет, если клювом щелкать не станем. А мы ведь не станем, да?

Почему‑то Артем категорически отказывался поддержать веселый тон Ненахова. И разговорить его не получалось. Впрочем, если не хочет общаться, то Захар навязываться не собирается.

В Башне Кардинал оставил Тагира. Насколько понимал Захар, именно первому помощнику предстояли поиски пятой колонны в крепости. Все‑таки он посильнее Георгия будет, как бы там тот ни пыжился. С ним остались еще четверо оборотней – вдруг будет много недовольных. Потому на базу возвращалась совсем небольшая группа.

– Как будем дома, найди Олега и приведи ко мне, – сказал Кардинал Захару перед самыми Вратами. – Думаю, Артем тебе уже рассказал о грядущей «чистке рядов». Если дать Олежеку время, так он начнет нервничать и фортель какой‑нибудь неприятный выкинет.

– А если не захочет? – пробурчал Захар.

– Черт побери, постарайся! И без шума. Если у него есть сообщники, то можем спугнуть.

Ненахов недовольно нахмурился, но спорить не стал. Командир поставил задачу, его обязанность найти решение. Как именно он своего добьется, никого не волнует. Впрочем, кажется он знал, чем завлечь парня…

Захар нашел Олега быстро. Парень крутился около столовой, клянча у тети Марго сушеный кровавник. Похожий по вкусу на нечто среднее между изюмом и курагой, он стал у многих излюбленным лакомством.

– Здорово, Олежек. Давно не виделись.

– Ах, чтоб тебя!! Разве можно так к людям подкрадываться?! – Олег обалдело оглянулся. – Ба, дружище! Я уж думал ты забыл про меня.

– Про тебя забудешь, – сказал Захар, натянуто улыбаясь. Дышать он старался через раз. Кажется, с прошлой встречи Олег так ни разу и не помылся. – Ты как, не занят?

– А что, дело какое?

– Дело… Я ж только из рейда, полгорода обошли. Впечатлений выше крыши. Теперь воспоминания надо бы хорошенько отполировать, – Захар заговорщицки подмигнул. – Мне Вадим свою квартиру оставил, так у него, заразы, целый шкаф бутылками заставлен. Одному пить никакого резону. Это уже не отдых, а пьянство получается…

– Предлагаешь составить компанию? – оживился Олег. – Дружище, что за вопрос. Разве я могу отказать?

– И мне так показалось.

Пока шли к подъезду, Олег болтал без умолку, пытался хохмить. Молчание Ненахова он ухитрялся игнорировать, словно так и надо. На углу дома им встретились две симпатичные девчонки в джинсах и тонких футболках, вызвав у Олега дикий восторг. Сходу подскочив к незнакомкам, он попытался обнять обеих за талии и что‑то возбужденно зашептал.

– Так и шагайте дальше! Оба! – отрезала миниатюрная брюнеточка, скинув руку нахала со своего бедра и посмотрев при этом на Захара. Тот мысленно чертыхнулся. Старая мудрость, о тебе и твоих друзьях, в действии. Похоже, сегодня в женской табели о рангах он потерял немало баллов.

– Вот ведь дуры, – пожаловался Олег в спину удаляющимся девчонкам. Те даже не оглянулись. – Нет, ну какие…

– Дались они тебе, – произнес Захар через силу. – Что‑то раньше их не видел. Не знаешь, не из «тарасовцев»?

– А‑а, нет. Новенькие. Коля Ботаник с охотниками в рейд ходил и где‑то нашел сразу девять девок и трех пацанов, – сказал Олег сплевывая. – С этим еще такая хохма была. Его нынешняя лахудра скандал при всех закатила… Мол, изменяет, гарем собирает. Так он как рыкнет! Народ от неожиданности чуть за ножи не взялся.

– Коля может.

– Ладно, пошли уже. А то стоим здесь, как оплеванные.

На лестничной площадке перед квартирой Вадима Олег, до того громко рассуждавший о глупости всего женского племени, вдруг остановился и шумно втянул воздух. Его спина заметно напряглась, и в голове Захара немедленно звякнул тревожный звоночек. Не тратя время на раздумья, он свалил предателя подсечкой. Странное дело, но неряшливый, внешне безалаберный Олег оказался неплохим бойцом. Падая, он успел сгруппироваться и даже пытался закрыться блоком, но не успел. Ненахов оказался быстрее и ударом в висок отправил противника в нокаут.

– Жив?

Из квартиры Кардинала выглянул Артем. В правой руке у него позвякивали самые настоящие наручники.

– Жив. Чего‑то почуял, собака.

– Сноходцы всегда знают о появлении Прозрачников. Почему союзники «черных» не могут обладать схожими способностями? Я недавно с одной «кляксой» сталкивался, вдруг какие‑то следы остались.

– Скажи еще запах, – хмыкнул Захар. – Помогай давай. Один я его тащить не буду.

Вместе они отнесли скованного Олега в гостиную и усадили на стул. Тот по‑прежнему находился без сознания. Из приоткрытого рта тянулась ниточка слюны, капая на пол.

Кардинал встретил их, сидя в кресле и перебирая цепочку медальона на манер четок. Состояние Олега и его внешний вид ему сильно не понравились.

– Проклятье, – сказал Хмурый брезгливо и махнул Артему: – Ну‑ка прочисть ему мозги.

Захар был солидарен с командиром. И без того неряшливый Олег выглядел до тошноты омерзительно. Ненахов не замечал за собой раньше такой щепетильности, а тут вдруг проняло. Бр‑р.

Зато Лазовский сохранял на лице полную невозмутимость. Не лицо, а маска аскета: резко очерченные скулы, запавшие щеки и неестественно черные на фоне бледности кожи глаза. Никаких эмоций и чувств. Захар втянул носом воздух и усмехнулся: шалишь, батенька, а внутри‑то у тебя вулкан. Кровь аж бурлит от адреналина. Не нравится быть на побегушках у Кардинала? Или тебя в очередной раз носом в собственную слабость ткнули, и ты до сих пор успокоиться не можешь?

Артем встал сбоку от пленника, положив ему правую ладонь на лоб и прикрыв на миг глаза. Олег дернулся, как от удара током, громко застонав.

– Ну здравствуй, Олежек, – насмешливо сказал Кардинал. – Давай, давай, приходи в себя, разговор есть. Интересный.

– Какого черта?! – Олег ошалело замотал головой, попытался пошевелиться и обнаружил, что в наручниках. – Э, за что?! Освободите! Кардинал, я же свой. Вы чего?!

– Вижу, разговор у нас не получится. Артем, начинай. Нечего время на болтовню тратить.

По‑прежнему молча Артем встал перед пленником на колени и заставил смотреть себе в глаза. Почти на минуту они замерли, пока Лазовский не произнес лишенным эмоций голосом:

– Готово. Задавайте вопросы.

Сказал, а сам остался в той же позе. Что за чудеса? Да и вообще, как Хмурый решил доверить столь важное дело вечному слабаку Артему?! Захар едва не присвистнул от удивления.

– Ты подкинул Захару шар с пауком? – спросил Кардинал.

– Я. – Голос Олега стал ниже, появились шипящие нотки.

– И что он такое?

– Слуга великого Сквориша! Да накроет мир его тень!

Ого, сколько эмоций. Даже сквозь колдовство Артема прорвались. Ненахов увидел, как Сноходец сжал кулаки. Что‑то идет не так, пленник оказался сильней, чем думали?

– Артем не дави слишком сильно, – сказал Кардинал и продолжил допрос. – Что стало бы с Захаром, преуспей паук?

– Тело превратилось бы в сосуд для разума слуги.

– У него в левом кармане еще один… шар, – процедил Лазовский. Захар, не дожидаясь приказа, быстро проверил – точно, лежит что‑то круглое.

– Не трогай! – одернул его Хмурый, но Ненахов догадался и сам. Лучше к таким мерзким штукам не прикасаться. Целее будешь. – Как срабатывает шар?

– Если он активирован, то от близости к цели… Этот пока спит, не успел…

Снова сожаление в голосе, скрипит зубами Артем. Ох, непрост неряха, совсем непрост. Не Меченый, но точно не обычный человек.

– С этим понятно. Тогда, Олег, ответь, почему Захар. Не я, не Артем, не кто‑то еще. Почему именно Захар?

Пленник застонал, по телу пробежала дрожь. Он пытался сбросить оцепенение, но не смог преодолеть силу Лазовского. Хотя тому тоже пришлось напрячься. На виске появилась капелька пота.

– Он… может стать…

– Кем?! Кем, могу стать?! – сорвался Ненахов.

– В его сознании ты неразрывно связан с образом врага, – вновь вставил слово Артем. – Нечто расплывчатое, непонятное…

– Олег, на кого ты работаешь. Кто послал к нам и зачем? – потребовал Кардинал, подавшись вперед.

Губы пленника тронула улыбка.

– Мои братья… – Сказал это с таким чувством, что Захар поначалу даже удивился, зачем его братьям понадобилось шпионить за отрядом. Впрочем, о ком идет речь, пояснил Кардинал.

– «Дети Мертвого мира», так? Что ж, мы уже имели короткую беседу с представителями вашего… ордена. Не я стал причиной нашей вражды.

– Боги Кхоринша явили нам свет истинной веры. Покоритесь, нечестивцы, покоритесь! – внезапно завыл Олег.

– Артем!

Лазовский не ответил, но пленника сразу выгнуло дугой. На лбу и висках проступили жилы.

– Какова была твоя задача? Вербовать сторонников, убивать командиров и готовить почву для бунта? Что‑то еще? Говори!

– Ты сам все сказал… – Олега трясло. Дыхание стало прерывистым, в уголках рта появилась пена. – Люди примут новых богов или умрут. В городе есть место лишь для одной силы.

– Сколько у нас ваших агентов?! Если не хочешь, чтобы Артем сжег твои мозги, отвечай!

Непонятно как, но, похоже, пленник ухитрился сбросить ментальные оковы Лазовского и пнул его ногой в грудь. Вряд ли удар получился сильным, но молодой Сноходец упал.

– Сдохните, нечестивцы! – прорычал Олег. Глаза пылали фанатичным огнем. – Сыновья Господина просыпаются… Скоро, совсем скоро откроются подземные храмы, и священный огонь испепелит грешников. О, великий Сквориш!.. Грядет, грядет эпоха избранных. Золотой век нового, обновленного человечества!

Захар шагнул к пленнику, прикидывая, как бы половчее того вырубить, но его опередил Артем. Молнией метнувшись к Олегу, он крутанулся на месте и как копьем ударил левой рукой в грудь. Ладонь полностью погрузилась в тело, края раны начали дымиться. Шпион культистов замер. По‑детски обиженно всхлипнул, попытался что‑то сказать, но лишь закашлял кровью.

– Зачем?! – крикнул Захар. – Убивать зачем?!

Ему показалось, Артем рехнулся. В каждом его движении сквозила безжалостность. Даже пах он теперь по‑другому – смертью и ужасом. Захар рефлекторно начал трансформироваться в боевую форму.

– Он хотел нашей крови… – процедил Артем. – И я не мог его больше сдерживать. Слишком опасно…

Его прервал горячечный шепот Олега.

– К‑колдун, на тебе п‑печать. Теперь вижу печать. Я – тлен, но, убив воина Господина, ты стал с‑смертником. Братья д‑доберутся д‑до тебя. Жди… – Наконец, глаза Олега закатились, тело обмякло. Пусть он и считал себя избранным, но жить с пробитым сердцем не смог.

Виритник рывком освободил руку, и из открывшейся дыры показалась струйка дыма. Захар принюхался. Странно, но горелым не пахло. И крови нет, края раны припорошены серой пылью…

Мучительный стон Лазовского застал Захара врасплох. От чего‑то Сноходец скрючился в три погибели и баюкал левую руку. На пол упало несколько капель крови. Испугавшись, что причина – прощальный подарок Олега, Ненахов на всякий случай сделал шаг назад.

– Я ведь тебя предупреждал? Теперь терпи, сам виноват, – сказал Кардинал равнодушно. Мыслями он явно был далеко отсюда. Убийство ничуть его не тронуло. Зато Захар едва сдерживал возмущение, да и Артем перестал выглядеть таким спокойным. – К тому же, прибить его ты мог и правой. Зачем рисковал?

– Не знаю. Показалось, так правильнее…

– Тогда вдвойне дурак… – Командир устало вздохнул. – Надеюсь, ты способен объяснить, что произошло? С чего так взбеленился?

– В Олеге возникла… чернота. Поглотила сознание, он стал другим. Более опасным и умелым. Я лишь чуть‑чуть ослабил ментальные тиски, так он сразу атаковал… А как ногами бьет, вы сами видели, – Артем осторожно выпрямился, массируя запястье. Судя по запаху, он был в смятении. – В последний миг я успел нащупать у него в голове несколько образов. Кажется, на базе двое одержимых, еще один в Башне. Ни лиц, ни имен, лишь число участников подполья…

– С этим ладно, разберемся. Но вот как быть со словами про подземные храмы и священный огонь… Бред фанатика или нечто конкретное? – Кардинал рассуждал вслух. – Жаль, ты потерял контакт с его сознанием. Было бы неплохо увидеть, что же у него ассоциируется с этими словами.

– Командир, я… – Артем замялся. – Я не уверен, но… перед тем как освободиться, он подумал об одном здании. Воспоминание было очень ярким, со многими деталями.

– Хочешь сказать, тебе оно знакомо?!

– И вам тоже, Кардинал. Это дом, где… меня поймали и заставили пройти инициацию.

Ого, голос спокойный, ровный. Неужто Лазовский смог пережить ту обиду? Хотя, если научился убивать, не моргнув глазом, да еще столь зверским образом, то о прежнем хнычущем неудачнике можно забыть. Даже непривычно как‑то.

Захару вспомнился пользующийся дурной славой дом, где они с Артемом познакомились. Липкий страх, когда он однажды рискнул спуститься в подвал странной высотки… Там ведь и вправду не все чисто.

– Времени совсем немного прошло, а кажется – целая жизнь. Столько всего изменилось, да? – сказал Кардинал насмешливо.

– Верно.

Тьфу ты, ничего он не забыл. Просто зубки у щенка уже прорезались, и пока хватает ума не тявкать впустую. Захару захотелось подойти и хорошенько встряхнуть каждого из Сноходцев. О выживании думать надо, кругом враги, а они все обиды копят. Он знал об этом и раньше, даже посмеивался над грызней колдунов, но сейчас вдруг стало противно.

Внимание Захара привлекло нечто странное, творящееся с погибшим. Тело Олега вдруг начало стремительно меняться. Дыра в груди увеличилась раза в три, плоть по краям рассыпалась пеплом. Кожа ссыхалась, обтягивая кости. Донесся слабый аромат миндаля. К горлу подступил противный комок, Захар отвернулся.

– Ого, боюсь, когда остальные увидят вместо Олега высохшую мумию, будут вопросы. Гораздо больше, чем если бы предъявили труп, – сказал Кардинал невозмутимо. Да существует ли хоть что‑то, способное его удивить?!

– Вопросы… – как‑то зло фыркнул Артем. – Главное, что люди сами найдут ответы. И еще больше станут бояться Сноходцев, а за компанию и остальных Меченых. Ведь так?

– Почти. Не стоит полагаться на авось, и имеет смысл подтолкнуть общественное мнение правильной версией. – Кардинал растянул губы в пародии на улыбку.

Захар машинально отметил, насколько же Хмурый изменился. Похудел, осунулся. Волосы поредели, появились большие залысины. Черты заострились, придав лицу хищное выражение.

А вот Артем больше изменился внутренне. Стал если не умнее, то опытнее точно. Вон какую хитрость разглядел. Захар ощутил укол зависти. Такие уловки не в его духе. Ему ближе лобовые столкновения, чем мудреные интриги. Против себя не попрешь, но есть в этом что‑то обидное.

Впрочем, хитрость хитростью, но останки Олега они с Лазовским убирали вместе.

…После злополучного допроса о Захаре словно забыли. На следующий день Кардинал куда‑то отправился вместе с малознакомыми парнями из «тарасовцев». Среди них был новый Сноходец, уже участвовавший в драке с сектантами. Как сказал Артем, Хмурый повел еще одного барана на заклание. Сам Лазовский на пару с Георгием примерил на себя шкуру борца со шпионами. Даже Захара проверили, сволочи. Он потом целый день ходил как оглушенный. Ощущение того, как невидимые щупальца перебирают твои мысли, сложно назвать приятным.

Потом вместе с десятком прошедших проверку бойцов Ненахов караулил Врата в город. На время «чистки» пришлось перекрыть выход с базы. Чтобы ни у кого не было соблазна сбежать. Один, правда, все же попытался. Случилось это перед самой сменой Захара, почти у него на глазах. К троице бойцов, одним из которых был Леха Дылда, подошел парень из команды водоносов. Коллега покойного Олега. Запинаясь и шмыгая носом, он рассказал душещипательную историю о девушке, которая ждет его в городе. Бедняжка собиралась присоединиться к людям Кардинала, и они договорились сегодня встретиться…

Ребята ему посочувствовали, но приказ нарушать не стали. Посоветовали обратиться к командованию в лице виритников. Из всех троих один Леха что‑то заподозрил и потому, когда водонос вдруг выхватил из кармана пистолет, успел среагировать. Трансформировавшаяся в костяной меч рука отсекла шпиону кисть, а пальцами второй Дылда вцепился ему в глотку. Жаль, пока они суетились, возились со жгутом, вражеский агент банально истек кровью.

Как позже выяснилось, Сноходцы тоже спасовали. Георгий с Артемом проверяли людей по очереди: один в мозгах шарил, второй вопросы задавал, потом менялись. Колдовал в тот раз Георгий. Все шло спокойно, пока допрашиваемая девица вдруг не выдернула из рукава стальную спицу и не попыталась вонзить ее в глаз виритнику. Второго помощника спасли рефлексы. Он упал на спину и с пола ударил несостоявшуюся убийцу ногами в грудь. Ее отбросило к окну, где она треснулась о подоконник, сломав шею.

Вернувшийся через три дня Кардинал воспринял новость как личное оскорбление. Он не кричал и не ругался, но от его тихого голоса проштрафившихся подчиненных бросало то в жар, то в холод. Досталось всем. Сноходцев отчитывали наравне с остальными бойцами.

Впрочем, от Ненахова не укрылись истинные причины раздражения Хмурого. Инициация нового Сноходца проходила около той самой многоэтажки, и командир вряд ли упустил шанс проверить полученные от Олега сведения. Нет никаких сомнений, ничего хорошего он не обнаружил. Новости нынче почему‑то одна поганей другой.

Артем пришел к тем же выводам и поделился мыслями с Захаром.

– Знаешь, это тот случай, когда я боюсь услышать правду, – признался Лазовский. – Плохие у меня предчувствия, очень плохие.

Захар серьезно кивнул. И вправду тревожный звоночек. Теперь ведь не поймешь, где лежит граница, у которой заканчивается суеверие и начинаются новые способности. Интуиция приходит на помощь там, где пасует рациональное сознание. Тонкий мир с обитающими в нем чудовищами совсем рядом, лишь протяни руку. Одна ошибка, и, считай, свидание со смертью состоялось.

После драки с пауком Захар сам близко соприкоснулся с потусторонними силами. Не с Прозрачниками – порождениями Изнанки, а с чем‑то иным, не менее жутким и опасным, лишь принявшим форму паука. Победив монстра, Ненахов привлек к себе внимание темных сил, за что пришлось заплатить мучительными кошмарами. А в какой‑то момент он начал видеть один и тот же сон…

Он куда‑то бредет. Под ногами черная потрескавшаяся земля, босые ступни покрыты мелкими порезами, синяками и ушибами. Кажется, на правой ноге сломаны два пальца, и каждый шаг отдает стреляющей болью. Но сдаваться нельзя, надо идти вперед, не останавливаясь ни на секунду. По затянутому тучами небу то и дело проносятся стаи черных крикливых птиц, вдали поднимается зарево пожара. Но за спиной еще хуже. Оттуда накатывает вал нестерпимого ужаса. Нечто бесформенное, не имеющее названия норовит догнать и пожрать душу. Страх лишает сил, сбивает дыхание, лишает воли. Так и хочется просто упасть на землю и дождаться своей участи. Это ведь так просто…

В момент, когда Захар не выдерживал и оборачивался к преследователю, он всегда просыпался. В холодном поту и с дерущим словно после долгого крика горлом. Не сон, а настоящая пытка. Видения мерзких пауков, раньше мучавшие его под утро, теперь воспринимались чем‑то вроде детских сказок, где пугают, а тебе не страшно.

Артем говорил, что Олег перед смертью думал про врагов своих хозяев, но это еще больше все запутало. О каких хозяевах идет речь, почему именно Захар и нельзя ли оставить эту сомнительную честь кому‑нибудь более подходящему – слишком много непонятного. А если вспомнить слова одержимого посла культистов, то и вовсе бред получается. С какой такой стати он должен перед кем‑то голову склонить и чью‑то сторону принять? Нет, все‑таки все культисты психи, и нормальный человек не способен понять их безумные идеи.

Тьфу! И Сноходцам не пожалуешься. Свои мозги Захар считал вещью достаточно интимной, чтобы позволять копаться в них кому‑то постороннему. Пусть даже с благими целями. С него хватит проверки на «одержимость». Значит, придется мучиться.

В остальном же ему, как и остальным людям Кардинала, было грех пенять на судьбу. Жизнь менялась и менялась к лучшему. Время, когда Захар вступил в ряды пусть сильного, но небольшого отряда Меченых, давно осталось позади. Едва ли не каждый день к ним приходили люди. Сильные, прошедшие суровый отбор, сумевшие сохранить не только свои жизни, но и жизни собственных жен, детей, престарелых родителей. В пятиэтажках не осталось незанятых комнат, на пустыре выросли первые палатки.

С появлением новых рабочих рук стало проще вести хозяйство базы. Кто‑то возился с детьми, кто‑то переквалифицировался в прачки или портнихи. Нашлись пара врачей и три медсестры, а в подчинении у поварихи тети Марго неожиданно оказалось полтора десятка женщин. Поползли слухи о скором открытии школы.

Конечно, все было не так безоблачно. Возникали споры, конфликты, даже драки. Чтобы прокормить такую прорву народа, пришлось увеличить отряды охотников и водоносов. Но все это бытовые проблемы. Пусть сложные и порой трудно разрешимые, но уже переросшие примитивное выживание.

Как обычно, Кардинал смотрел много дальше остальных…

– Надо срочно укреплять гарнизон Башни. Увеличить число патрулей, построить несколько опорных пунктов, – сообщил Хмурый на общем совете.

К неизменным его участникам добавился первый не‑Меченый. Как‑то незаметно, тихой сапой, Ласковин выбился в начальники службы безопасности. Хотя, кто сомневался, что так и будет?

Должности достались почти всем. Тагир стал кем‑то вроде коменданта Башни, Георгий отвечал за базу, а на плечи Вадима легла охрана охотников, водоносов, организация караванов к соседям. Захару тоже нашлось дело. Раз Тагир с головой ушел в обустройство крепости, Ненахову пришлось возглавить патрульных.

Коля Ботаник буквально вытребовал себе должность начальника исследовательской группы. Он уже успел подобрать себе парочку ребят и теперь строил грандиозные планы исследований. Согласившись с доводами, Кардинал пригрозил спустить с него шкуру, если затея окончится пшиком.

Обделили одного Артема. Он играл роль резерва, который перебрасывают туда, где горячо и требуется помощь. Сегодня Башня, завтра база, а послезавтра – дружеский визит в Дикое или к «волковцам». Перекати‑поле, в общем. Захар все ждал, что он возмутится, но Лазовский пока молчал…

– Если так и дальше будет продолжаться, то на базе шагу ступить негде будет, – продолжил Хмурый. – Пора готовить для переселения дома рядом с Башней.

– Кроме девятиэтажки, там подходящего ничего нет, – уныло отозвался Тагир и принялся загибать пальцы: – Придется готовить посты в подъездах и на крыше – это раз, закладывать окна – это два, огораживать двор – это три… Кардинал, и как вы себе это представляете? Откуда материалы возьмем, людей опять же. Мы Башню никак до ума не доведем, а уже новый проект затеваем. Не надорвемся?

– Ну, время еще терпит. Но надо работать на перспективу. Ты же сам понимаешь, база скоро не сможет вместить всех желающих. Да и планы у меня на нее большие, – сказал Кардинал. – В общем, готовьтесь, а я поговорю с Волковым. Они‑то неплохо укрепились, может, что посоветуют.

– База то, база сё… Что‑то совсем вы от людей оторвались, – вдруг вставил Вадим.

– Что?

– Говорю, далеки от народа вы, господа Сноходцы! Базу уже давно Потаенным Поселком окрестили, а вы и не знаете.

– Потаенным Поселком?

– Или просто Поселком. Так короче, – добавил Ласковин. Как и положено начальнику службы безопасности, он был в курсе всех событий.

– И вправду не слышал. – Кардинал потер лоб. – Ладно. Что‑то мы отвлеклись… Кстати, Вадим, что там с инструкторами? Проблем нет?

– Да какие могут быть проблемы. Мужики они толковые, дело знают. Против Меченых ничего не имеют. Одно удовольствие с ними работать.

От Волкова к ним прибыло шесть человек. Четверых оставили в Поселке, остальных сразу откомандировали к Тагиру. Захар не знал, как здесь, но в Башне отвели целый этаж под тренировочные залы. Составили расписание и обязали всех свободных от работы и дежурства по несколько часов заниматься у инструкторов. Рукопашный бой, холодное оружие… Вновь, как и в старину, залогом победы становилось личное мастерство бойцов.

– Ах да, от Волкова еще группа пришла. Три кандидата в Сноходцы и одиннадцать оборотней, – вспомнил вдруг Кардинал. – Ребятки, откровенно говоря, слабые. Если у наших способности сами пробудились, то этих надо сначала до кондиции доводить.

– Вчера ко мне парочка потенциальных Перевертышей прибыла, – сказал Тагир.

– Хорошо. Пришли их ко мне. Инициируем всех вместе, заодно и поможем со способностями освоиться. Вон, у Николая на этот счет некоторые соображения имеются…

– А мы? Нам кто освоиться поможет? – забеспокоился Захар. И месяца не прошло, а у него сложилось впечатление, будто его в опытные ветераны записали. А он сам ни черта не умеет!

– Что еще за «мы»?! Выкручивайтесь сами. Спрашивайте, экспериментируйте, делитесь опытом. И учтите: уступите новичкам, они немедленно займут ваши места. Ясно?!

– Как тут не понять.

– Артем, теперь ты. Сразу после обряда одного Сноходца отдам тебе. Объяснишь что к чему, покажешь на примере. Заодно и сам чему полезному научишься.

– Командир, ты ему Гулидова отдашь? – спросил Тагир. – Хороший солдат. Только не лучше ли будет в паре с Артемом главным поставить именно его?

Ах ты ж, сука! Разве можно так товарищу гадить?! Словно не в чужом мире, а в каком‑нибудь банке или крупной фирме за должности дерутся. Отвернись, и глотки друг другу перегрызут. Вон как у Лазовского глаза блеснули. Такой не забудет, обязательно отомстит при случае.

Безумие какое‑то.

– Тагир, будет так, как сказал я, – отрезал Хмурый. – Остальных виритников возьмешь себе. Башню надо укреплять. Справишься?

– Разумеется, – фыркнул тот.

Артем на выпады в свой адрес так и не прореагировал. Кого как, но Ненахова это показное смирение ничуть не обмануло. Ему приходилось видеть виритника в разных ситуациях, и он имел представление, насколько страшным человеком тот может стать. Прямо живая иллюстрация к пословице о тихом омуте и притаившихся в нем чертях. Быть может, Кардинал понимает это лучше остальных, потому и дал Артему всего одного подчиненного?

…До обряда инициации оставалась еще неделя, а работы меньше не становилось. Занятый подготовкой к ритуалу, Кардинал почему‑то не пожелал взять Лазовского себе в помощники. Более того, сразу после совета он выпроводил его из Поселка, навязав Захару.

И никаких объяснений!

– Ты меня, Артем, извини, но все виритники, вся эта ваша колдовская шайка‑лейка, как пауки в банке, – без обиняков заявил Захар. – Того и гляди, друг друга сожрете. Ни грамма доверия. И поди разберись, то ли Кардинал в том виноват, то ли виритниками становятся сплошь одни эгоистичные ублюдки.

– Не за что извинять. Ты прав. У каждого из Сноходцев в сознании заперт зверь Изнанки. Но достались нам не только их способности, но и инстинкты. А какие могут быть инстинкты у хищных тварей, враждебных всему и вся? – Рот Артема скривился в неприятной усмешке. – Таких самовлюбленных злобных сволочей еще поискать надо. В каждом видим соперника, весь мир – охотничья территория. Сосуществовать вместе еще можем, но не более того.

– Самокритично, – хмыкнул Захар. – Но не слишком ли ты переборщил с метафорами? Звери, хищники, охотничья территория… Скажи проще, голова от силы вскружилась, и весь разговор. Ничего, жизнь вас с небес на землю опустит. Можешь быть спокоен.

Захар после разговора долго не мог успокоиться. Он даже не сразу понял, с чего так разошелся. Да пусть они там все хоть передерутся, колдуны чокнутые, ему‑то что? Ан нет, злит, за душу цепляет. Ведь хочется, чтобы было, как в книгах – люди сплотились и единым фронтом, плечом к плечу, встали на пути стихии. Само собой должны быть и отщепенцы, жаждущие власти, и трусы, без них никак, но… правда обязательно должна восторжествовать.

Ага, прямо подростковый идеализм какой‑то. В жизни‑то единением и не пахнет. «Чистые», культисты, мелкие и крупные банды – все варится в одном котле. Каждый думает только о себе, будто и не объединены они общей бедой. И ради будущего приходится ловчить, убивать, запугивать. Как тут не вспомнить про «Железной рукой загоним человечество в счастье»? Нет, не тому учили нас книжки. Хотя… История пишется кровью, грязью и жестокостью. Это потом ее одевают в красивые одежды, замазывают пятна, лакируют, выбрасывают что‑нибудь совсем уж неприглядное. В старину князья и короли исправляли летописи, во времена Захара газеты и телевидение без затей сразу трактовали новости в нужном ключе.

Так было всегда, так будет и впредь. Но до чего же гадко и мерзко окунаться в реальность, почему нельзя, чтобы было, как в книжках про благородных героев и картонных злодеев. Почему?!

…На третий день после совета Захар столкнулся с еще одним проявлением человеческой сущности. Его группа возвращалась из сада Скороходова – самого дальнего и опасного маршрута патрулирования. Пусть это и не переродившийся Нижний парк, но и здесь обитало немало хищников.

– Нет, Захар, не знаю, как тебе, а мне все эти хождения одними и теми же путями уже оскомину набили. Рутина, – привычно завел свою шарманку сопровождавший группу Лазовский.

– Как же ты надоел, а?! Чего тебе не хватает? Приключений?! Так давай, двигай в район к «чистым» или в Хрущобы к культистам. Разведаешь, что к чему и назад. Если вернешься, все тебе только спасибо скажут. – Захар устал и мечтал о порции тушеного мяса с фруктами, но против разговора не возражал. Честно говоря, и вправду скучно.

Накал первых дней прошел. Самых опасных тварей убили, к остальным успели привыкнуть. В обычном земном городе тоже смерть на каждом шагу подстерегает. Мчащиеся не иначе как на тот свет автомобили, камикадзе‑мотоциклисты, засевшие в подворотнях грабители и прочие прелести цивилизованной жизни. Однако, если соблюдать простейшие правила безопасности, то можно расслабиться. Здесь точно так же.

– Скажешь тоже… Хотя, когда в джунглях бродил, а потом у туземцев сидел, смотрел на все другими глазами. Да что далеко ходить, когда с демонами схлестнулись, даже дышалось как‑то по другому.

– Э, приятель, да ты на адреналин подсел. Есть такие деятели, любят, чтобы кровь у них кипела, а кишки от страха смерзались… – осудил Захар. – Ничего. Время пройдет, перебесишься и успокоишься.

Ненахов хотел еще добавить, что с тихонями часто так бывает: если в первый момент не сломаются, то потом от опасности, как от вина, дуреют. Даже не от опасности, а от собственной отмороженности. Помнят, какими были и теперь перед собой рисуются, доказать чего‑то пытаются. И опять незаметно к опасной черте подходят. Переступят ее, тогда либо голову свернут, либо поумнеют, кровь свою ценить научатся. Жаль, говорить о таком бесполезно. Ошалевший от собственной крутости скромник скорей в драку полезет, чем к словам прислушается…

Женский крик стал для всех полной неожиданностью. Что еще за новости?! Захар долго не раздумывал и приказал следовать за ним. В группу, кроме них с Артемом, входили еще два человека. Именно человека, не Меченых. И теперь Ненахов не без раздражения подумал, что с парой оборотней за спиной он чувствовал бы себя спокойнее. Само собой, ребята опытные, но с Перевертышами не сравнятся.

– Артем. На рожон не лезь, понял? – вспомнил Захар приказ Кардинала.

– Не дурак.

Виритник не бежал, скользил над землей. Капюшон раздувает ветром, рука придерживает кинжал на поясе. Но Захара не отпускало наваждение, будто не человек бежал с ним рядом, а порождение Изнанки неслось гигантскими прыжками. Неприятное соседство.

Около пятиэтажки Ненахов сбавил шаг. Лезть сломя голову опасно, вдруг ловушка. Осторожно выглянув из‑за угла, Захар чертыхнулся. Двор напоминал дикие джунгли: стена непроходимого кустарника, нависающие ветки деревьев с гроздьями лишайников. Дома до самой крыши затянуты цветущими лианами.

– И как теперь быть? – прошептал кто‑то за спиной.

Ненахов и сам не знал, как. Не ломиться же сквозь заросли. Как назло, ни одно местное здание еще не проверяли, а значит ждать следовало чего угодно.

– Сюда. – Из‑за изуродованного дерева, в котором с трудом можно было узнать рябину, выглянул Артем. – Здесь тропа.

Между кустами и вправду обнаружился узкая тропинка. Бойцы по очереди скрылись в зарослях: Захар первый, за ним Артем и следом остальные. Ветки цепляли камуфляж, царапали кожу, но это лучше, чем прорубаться через настоящую чащобу.

– Тихо!

Захар расслышал впереди голоса. Листва приглушала звук. С расстоянием легко ошибиться, но, похоже, совсем рядом.

– Несколько мужчин и женщина, – зашептал Артем через секунду. Ненахов кивнул и, повернув голову, сказал одними губами: – Попробуем поговорить, а там по обстановке… Не рискуйте, но зря не убивайте.

Захар услышал, как Сноходец передает приказ по цепочке. Черт, знать бы, что впереди враги, насколько стало бы проще. Теперь подставляйся, переговоры веди.

Новый женский крик резанул по ушам. Нет, пожалуй, от хорошей жизни так не кричат. Кляня себя за непрофессионализм, Ненахов прибавил шаг. Стоило бы поостеречься, хорошенько все разведать и лишь потом высовываться. Но как тут сдержаться?!

Тропинка вывела к широкой площадке перед подъездом. Прижавшись спиной к дверям стояла женщина, а перед ней выстроились полукругом четверо мужчин. Все понятно. Разорванная до пояса кофта, на грудях следы грязных пальцев, под левой ключицей набухающий кровью рубец… История стара как мир. Необычна только звучащая в голосе женщины твердость, да и нож она держит слишком уверенно. Клинок совсем не дрожит. Сунешься к такой, в момент брюхо вскроет.

– Давай, хорош кочевряжиться, ведьма. Тебе понравится. Нам удовольствие, а тебе прибыток, – говорил высокий мужик в центре. Широкая спина, кожаная клепаная куртка. Захар готов был поклясться, но в петле на поясе у него болталась настоящая секира. Рядом поигрывал кнутом чернявый, похожий на цыгана парень в грязной рубахе с длинными рукавами. Этот явно наслаждается ситуацией.

А вот их приятель в камуфляже с надписью «Охрана» через всю спину ждать не собирался.

– Знаешь, сука, не хочешь по‑хорошему, будет по‑плохому. И гаденыша твоего не пожалеем…

Решив, что услышал достаточно, Захар выступил на открытое место. Палец зудел от желания нажать на спусковой крючок, но стоило попытаться договориться. К тому же, если устроить сейчас стрельбу, можно задеть женщину.

– Мужики, не спорю, времена нынче лютые, но звереть‑то не стоит…

Начинать разговор было ошибкой. Насильники оказались удивительно шустрыми. Захар еще продолжал говорить, когда владелец секиры крутнулся на месте и взмахнул рукой. Звериным чутьем ощутив опасность, Ненахов присел, пропуская над собой свинцовую гирьку кистеня.

Где эта сволочь его прятала, в рукаве, что ли?!

Захар не успел восстановить равновесие, как что‑то резко свистнуло и автомат вырвало у него из рук. Тут же слева оказался мужик, грозивший сделать «по‑плохому», и с оттяжкой ударил обрезком трубы. Отшатнувшись, Ненахов споткнулся и мешком повалился на землю. К нему тут же подскочил четвертый насильник с туристическим топориком. Его Захар как следует разглядеть не успел. Извиваясь на земле, Ненахов судорожно пытался сменить облик, кляня себя за самоуверенность. Ударил ногой, метя в колено противника, но промахнулся. Сам схлопотал по лодыжке кончиком трубы, а топор уже начал движение вниз. Еще миг и все…

Над Ненаховым мелькнула тень, и в его несостоявшегося убийцу врезался Артем. Сшиб с ног, сделал странное движение вытянутой рукой, будто лампочку выворачивал. Что будет дальше, Захар дожидаться не стал и совсем по‑киношному вскочил прыжком, выбросив вперед ноги. Бандит, нацелившийся ударить Сноходца в спину, сам подставился под атаку. Ненахов ударил сразу обеими руками. Длинные когти достали до почек, мгновенно вызвав болевой шок. Получай!

Лоб обожгло, и Захар закрылся рукой. Про кнут забыл! Похожий на цыгана парень скалился и примерялся повторить удар. По глазам хлестнет, считай, калека. Проверять, у всех ли оборотней сильна регенерация, Захар не желал. Пригнувшись он боком двинулся вперед. Главное, беречь лицо, а боль он как‑нибудь вытерпит. Подберется ближе, а там голыми руками убьет гаденыша или завладеет автоматом. Тот как раз под ногами бандита валяется.

Из‑за спины раздался сдвоенный выстрел, и чернявый упал навзничь, выронив кнут. Недовольный, что его лишили противника, Захар повернулся было к последнему насильнику, но того успел взять в оборот Артем. Сжав кулаки, Сноходец исподлобья сверлил здоровяка взглядом. А с тем творилось неладное. Тело сотрясала крупная дрожь, кожа посерела, текли кровавые слезы. Несмотря на все усилия, оторваться от страшных глаз виритника и развеять колдовство у него не получалось.

– Падаль! – процедил сквозь зубы Артем, и его жертва повалилась на землю сломанной куклой.

– По стопам Кардинала идешь? Он тоже наловчился людям взглядом мозги кипятить.

Захар огляделся в поисках первого противника Артема. Тот лежал чуть в стороне, в груди у него зияла жуткая дыра.

Сноходец ничего не ответил. Нарвав листьев, он принялся оттирать ладони от крови.

Внезапно Захар вспомнил о женщине. Она так и стояла, прижавшись спиной к дверям в подъезд и держа наготове нож. Дура, хоть бы спряталась, пока мужики махались!

Последнюю мысль, похоже, он высказал вслух.

– Надо будет, все равно достанете…

Женщина неловко улыбнулась и просительно заглянула ему в глаза…

– Даже не думай! – вдруг сказал Артем и шагнул к спасенной. Та зашипела рассерженной кошкой и махнула на пробу клинком. Захар машинально отметил, что смотрела она куда угодно, но только не в лицо виритника.

– Чего это она? – озвучил вопрос один из бойцов.

– Она не инициированный Сноходец. Талантливая, быстро догадалась, что к чему. Видимо, успела кого‑то из этих уродов краем зацепить, с тобой повторить решила… Да вот беда, поняла, что со мной ей не сладить, – ответил Артем. И вдруг сказал женщине: – Пошли с нами. Тебя никто неволить не будет. Себе найдешь занятие по вкусу, пацана твоего пристроим… Ты ведь сына в подъезде прячешь, да? Так у нас много ребят…

– Иди к черту… Благодетель! – Женщина наконец прикрыла грудь, стянув края кофты. – Эти тоже говорили идти с ними. Мол, из Башни мы, защитим, обогреем… Обогрели, еле вырваться успела да сына спрятала. Так что проваливайте. Помогли, защитнички, и мое вам за то спасибо, а теперь проваливайте своей дорогой.

– Эти ублюдки не из наших. Я никогда не видел их в Башне, – зачем‑то начал оправдываться Захар. – Хочешь верь, хочешь нет.

Внезапно из‑за двери раздался дрожащий голос: «Мама!», и из женщины словно выдернули стержень. Беспомощно всхлипнув, она выронила нож и рывком открыла дверь. За ней стоял тощий пацан четырех‑пяти лет. Женщина рухнула на колени, обняла мальчика, принялась гладить его по голове, шепча нежные слова. А тот не отрывал испуганных глазенок от растерявшихся бойцов.

Захар не знал, как быть. Чертова баба. Неужели сложно понять, что никто ей зла не желает?!

– Ох и дура ты! Угробишь ведь пацана, он от голода загнется! Да ты сама на него посмотри: кожа да кости! – вновь заговорил Артем. – А, да что я говорю?! Такие, как ты и я, нужны Башне и Поселку, значит, нечего с тобой рассусоливать.

Пока остальные стояли, поражаясь звучащему в его словах цинизму, Артем шагнул к женщине и, не дав опомниться, подхватил на руки. Она попыталась вырваться, но, увидев, как мальчика взял один из бойцов, затихла. Нет, спасенная еще пыталась возражать, но как‑то слабо, без прежнего пыла. Виритник вел себя так, словно и вовсе ее не слышал.

– Возвращаемся, – сказал он Захару. – Не то стемнеет, и тогда уж вляпаемся в действительно серьезные неприятности.

– Разве кто‑то спорит?

Поступок Лазовского поставил Захара в тупик. Так мог поступить любой из его бойцов, он сам наконец, но Артем… Непохоже на него. Слишком много в колдуне злости, чтобы осталось место для жалости.

Нет, понять этих Сноходцев решительно невозможно.

– Ладно, уходим.

Пропустив Артема вперед, Ненахов последним нырнул в заросли. Напоследок окинув взглядом поле боя, он сделал себе мысленную зарубку позже поблагодарить Лазовского. С женщиной тот, конечно, удивил, ничего не скажешь, но, что много важнее, сегодня Сноходец спас ему жизнь. Такое действительно не забывается.