Конгруэнтность

Глава 1

Первое, что я почувствовал, была сухость во рту. Голова гудела, а внутри черепной коробки будто кто-то стучал молотом. Я попытался приоткрыть глаза, и их тут же обожгли мурашки, танцующие перед взором. Тело было тяжёлым, чужим, и каждая клеточка кричала о слабости.

Я лежал в чём-то, что смутно напоминало кокон или саркофаг, сделанный из тусклого, поблекшего металла. Внутри было холодно, и от этого по телу пробежал озноб. С трудом преодолевая оцепенение, я сделал попытку встать. Мои ноги подкосились, и я рухнул обратно на дно этой металлической ёмкости. Попытка вспомнить, кто я, где нахожусь или что вообще произошло, вызывала только нарастающую тошноту и новый приступ головной боли. В голове была абсолютная пустота.

Я оглядел себя, насколько это было возможно в лежачем положении. На мне был плотный серый костюм, облегающий тело, словно вторая кожа. Он был целым, без единой царапины, но это никак не помогало разобраться в ситуации.

Наконец, с новой попыткой, я всё же смог принять сидячее положение. Пересилив себя, я поднялся на ноги. Стены помещения были серыми, металлическими. Помещение было большим, примерно сто квадратных метров. Справа и слева стояли точно такие же саркофаги, из которых, судя по всему, я и выбрался. Только вот они были пустые, их крышки были сброшены на пол. Помещения было усеяно всяким хламом, обломками мебели и каких-то странных конструкций. На другом конце зала виднелась массивная, наглухо закрытая дверь.

— Да что тут за херня? — слова вырвались из моего горла хриплым скрипом.

Слева от себя я заметил экран. Он пищал и мерцал, привлекая внимание. Дисплей был темно-зелёного цвета, будто из старого фильма про Матрицу, и весь был покрыт паутиной тонких трещин в левом нижнем углу. Я заставил себя сосредоточиться на нём. Каждая попытка сфокусировать взгляд на надписи, которая там мигала, приводила к тому, что изображение плыло, а писк становился громче.

Чтобы разобрать, что там написано, я был вынужден подойти ближе. Прихрамывая, я сделал несколько шагов к экрану. Голова кружилась, но я упорно двигался вперёд.

Наконец, подойдя вплотную, я увидел текст. Простая, но непонятная надпись, которая мигала в такт писку.

«ПОДТВЕРДИТЕ СТАТУС.»

— Какой к чертям статус? — мой голос был уже не просто хриплым, а полным растерянности и гнева. — Да что тут происходит?!

Я сосредоточился, пытаясь продраться сквозь толщу неповоротливых мыслей. Какое-то смутное, иррациональное чувство подсказывало, что эта надпись на экране важна. Но как?

— Как я должен ввести этот… статус? — выдавил я из себя, и голос прозвучал так же странно, как и всё остальное в этом помещении. — И если даже я захочу его ввести, то чем?

В голове, несмотря на сумбур, промелькнула совершенно чёткая мысль: для любого ввода нужно устройство — клавиатура, мышь, джойстик, или хотя бы система голосового управления. Но ничего подобного здесь не было. Экран просто висел на стене, и всё. Я снова прикоснулся к нему дрожащими пальцами, но он оставался безжизненным. Ничего не происходило.

Я осмотрел всё вокруг экрана, пытаясь найти хоть какой-то намёк на устройство ввода. Обошёл его, заглянул за него. Под ним валялись обломки, но ни один из них не напоминал ни клавиатуру, ни что-то ещё, что могло бы помочь. Как бы я ни старался, я не мог понять, не только как подтвердить этот статус, но и что это вообще за статус такой.

Устав от бесплодных попыток и нарастающего раздражения, я решил, что это бессмысленно. Экран и его странный запрос, кажется, никуда не денутся, так что я вернусь к нему позже, если понадобится.

Мой взгляд снова обратился к помещению. Здесь, среди обломков, пыли и тишины, я должен был найти что-то, что поможет мне выбраться. Я повернулся и похромал к ближайшему саркофагу. Нужно было понять, что это за место, и почему я здесь оказался.

Преодолевая слабость, я медленно продвигался по помещению, осматривая его. В первую очередь в глаза бросались саркофаги — или, скорее, капсулы. Понятия и ассоциации путались в голове. Я насчитал двадцать шесть таких капсул, расположенных друг напротив друга, по тринадцать в каждом ряду.

Самым примечательным было их состояние. Каждая капсула выглядела по-разному. Некоторые казались относительно новыми, их металл был лишь слегка поцарапан, но на других время оставило свой неизгладимый след. Казалось, достаточно одного прикосновения, и они рассыплются в трухлявую ржавчину. У некоторых крышки были полностью открыты, у других — откидные крышки болтались на изношенных петлях. А третьи были закрыты, но зияющие в них отверстия не оставляли сомнений в их неработоспособности.

— Работоспособность… — прохрипел я вслух, и внезапно возникшая мысль словно выстрелила в голову.

Я резко развернулся и, забыв о слабости, похромал обратно к той капсуле, из которой выбрался сам. Почему она сработала? Почему я очнулся в ней, а не в одной из тех, что выглядели как ржавые остовы?

Я внимательно осмотрел свою капсулу. В отличие от остальных, она была относительно целой. Тусклый голубоватый свет всё ещё исходил изнутри, а на поверхности не было ни трещин, ни сквозных отверстий. Она, по-видимому, была единственной рабочей в этом забытом богами помещении.

Я снова осмотрел свою капсулу, пытаясь найти хоть что-то, что помогло бы мне понять, как я здесь оказался. Но ничего полезного не нашёл. Никаких надписей, никаких кнопок, ничего.

Решив, что бесполезно зацикливаться на том, что меня сюда привело, я снова двинулся к противоположной стене, где виднелась массивная дверь. Она была частично завалена грудой хлама, и мне придётся приложить усилия, чтобы расчистить проход.

Осторожно переступая через обломки и ржавые конструкции, я медленно двигался вперёд. Тусклый свет, исходивший из потолка, был слишком слабым, чтобы осветить всё помещение, и многие предметы терялись в густых тенях. Я внимательно осматривал всё вокруг, стараясь ничего не упустить.

Вдруг мой взгляд зацепился за что-то серо-белое, мелькнувшее внутри одной из закрытых капсул. Это была та самая капсула, у которой в крышке зияла огромная дыра. Я подошёл ближе, и чувство тревоги, до этого дремавшее где-то на задворках сознания, вспыхнуло с новой силой.

Я заглянул в отверстие и увидел… череп. Он лежал на дне капсулы, пустые глазницы смотрели в потолок.

Чувство тревоги, охватившее меня при виде черепа, не помешало мне осмотреть капсулу в поисках других находок. Отверстие было слишком маленьким, а тусклого света не хватало, чтобы рассмотреть всё внутри. Мне нужно было как-то открыть крышку.

Я снова вернулся к кучам хлама, разбросанного по помещению, и начал лихорадочно рыться в нём. Руки дрожали от слабости, но я чувствовал прилив адреналина, который заставлял меня двигаться быстрее. В голове пульсировала мысль: что-то важное, какая-то подсказка, должно быть внутри.

Через несколько минут я наткнулся на длинный стальной прут, около метра в длину. Он был ржавый и тяжелый, но идеально подходил для моей цели. Схватив его, я похромал обратно к капсуле.

— Ну, давай, сука, — прорычал я себе под нос, уперев конец прута в щель между крышкой и корпусом.

Я упёрся ногой в стену капсулы и навалился всем весом на прут. Металл заскрипел, но крышка не поддавалась. Слабость снова начала брать своё, и я ощутил, как по телу стекает пот. Собрав остатки сил, я сделал ещё одну попытку, приложив всю свою ярость и отчаяние. Раздался громкий скрежет, и крышка капсулы, наконец, отвалилась, с грохотом упав на пол.

Я заглянул внутрь. На дне капсулы лежал скелет. Он был одет в такой же серый, плотно облегающий костюм, как и на мне. От шока я отступил на шаг. Внутренности капсулы были залиты чем-то липким и засохшим. Это были не просто обломки — это были останки другого человека, такого же, как я.

Мои мысли закружились в вихре. Я, как и он, был в капсуле. Я, как и он, очнулся здесь. Что это значит? Моя капсула была рабочей, а его — сломанной? Он был первым? Или я? Неужели это был мой выбор — выжить, или просто случайность? Почему он мёртв? Что его убило? И самое главное, ждёт ли меня та же участь?

Я стоял над останками, и в голове впервые за долгое время возникла не пустота, а страх. Страх от того, что я не одинок, и от того, что я могу быть следующим.

Я стоял в оцепенении, уставившись на скелет в капсуле. Мозг отказывался воспринимать увиденное. Я не хотел думать, не хотел анализировать, просто хотел выбраться отсюда, пока моя участь не стала такой же.

Не обращая внимания на останки, я развернулся и, спотыкаясь, бросился к двери. Адреналин подстёгивал меня, заставляя забыть о слабости и боли. В голове была одна мысль: «Быстрее. Надо выбраться. Сейчас же.»

Подойдя к двери, я начал лихорадочно разбирать завал. Хватаясь за обломки, я отбрасывал их в сторону, помогая себе стальным прутом. Вся эта возня с хламом проносилась сквозь сознание как в тумане. Я помнил только скрежет металла и боль в руках, но ничего больше.

Наконец, завал был разобран, и передо мной предстала дверь. Она была массивная, состоящая из двух створок, сделанных из толстого металла. Посредине створок не было ни ручки, ни замочной скважины, а в самом центре виднелся только тускло светящийся символ — знак, похожий на восьмерку, перечёркнутую снизу. Дверь выглядела так, будто она должна была открываться с помощью какого-то механизма, а не вручную.

— Да твою ж дивизию… — прошептал я, и в голосе сквозил не страх, а тихая ярость. — А тебя как открыть?

Я с яростью ударил прутом по двери, но она даже не шелохнулась. Отчаяние накатило с новой силой. Я начал истерично смеяться, садясь на пол и прислонившись спиной к холодному металлу. Я смеялся над собой, над этой ситуацией, над бессмысленностью своих попыток.

Когда смех стих, я постепенно начал приходить в себя. Нужно было думать, а не паниковать. Я закрыл глаза и попытался заставить свой мозг работать конструктивно.

— Я здесь. Не знаю, как здесь оказался. — Есть экран, который хочет, чтобы я подтвердил какой-то «статус». — Вокруг полно сломанных капсул, и в одной из них — скелет. — Моя капсула — единственная рабочая. Значит, я — единственный выживший. — И есть эта дверь. Которую я не могу открыть.

Я открыл глаза. «Но самое главное…»

В этот момент мысль ударила меня как вспышка. Я забыл о самом важном. О том, что определяет меня, но чего у меня нет.

«…а Я — КТО?!»

Голова взорвалась от боли. Она была такой сильной, что я не мог дышать. Перед глазами всё поплыло, и я погрузился в темноту, падая в бездну бессознательности.

Глава 2

Когда темнота поглотила меня, боль в голове ушла, уступив место странному калейдоскопу образов. Я был нигде и везде одновременно. Моё сознание плавало в невесомости, а мимо проносились разрозненные, бессвязные картинки.

Сначала я увидел лицо. Оно было размытым, нечётким, но в нём было что-то знакомое. Может, я знал этого человека? Или это просто игра воображения? Лицо исчезло, сменившись мимолётным видом какого-то устройства — сложного, с мигающими огнями и проводами, похожими на те, что я видел вокруг себя. Но это было не то, что в лаборатории, это было нечто новое.

Потом я увидел зелёный лес, и по нему бежал я сам. Я бежал бездумно, спотыкаясь о корни деревьев, но почему-то не чувствовал страха, а только какую-то первобытную радость. Эта картинка тоже исчезла, сменившись вспышкой ярко-белого света, от которого защемило глаза.

Всё это было слишком быстро, слишком сумбурно. Я не мог зацепиться ни за один образ, ни за одно ощущение. Они проносились мимо, словно кадры старого фильма, и ничего не оставалось в памяти. Я знал, что только что видел что-то важное, но что именно, я не мог вспомнить. Калейдоскоп продолжал крутиться, и я видел то небо, то землю, то чью-то руку, сжимающую мою…

Вдруг все эти образы оборвались. В тишине раздался звук, который пронзил мой мозг, словно нож. Он был высоким и пронзительным, как сигнал тревоги, и в то же время глухим, как рычание зверя. Этот звук был абсолютно чужд этому калейдоскопу, он был из реальности. И он вырвал меня из этой странной дрёмы.

Я очнулся. Головная боль вернулась, но теперь она была уже не такой сильной. Я лежал на холодном полу, прислонившись спиной к массивной двери. Звук не прекращался. Он раздавался откуда-то сверху, и, кажется, был всё громче.

Звук. Этот высокий, пронзительный скрежет вырвал меня из темноты. Я очнулся, и первое, что почувствовал, — это возвращение в реальность. Головная боль всё ещё пульсировала, но уже не была такой нестерпимой. Мысли, до этого мутные и неповоротливые, стали яснее. В голове на секунду мелькнула идея — а кто я? Но попытка ухватиться за эту мысль, за это воспоминание, вызвала новый укол боли, и я поспешил от неё отвлечься.

Звук не прекращался. Он напоминал скрежет металла по металлу, будто кто-то тащил что-то тяжёлое по ржавому полу. Я прислушался. Казалось, он шёл откуда-то сверху. В такт скрежету, свет в помещении начал мигать. Вспышки света и темноты сменяли друг друга, создавая жуткие тени, которые плясали по стенам и полу. Каждая вспышка показывала обломки под новым, угрожающим углом. В один момент тень от покорёженного оборудования превращалась в силуэт чудовища, в другой — ржавый прут казался костью. Скрежет становился всё громче, всё настойчивее, и я чувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Помещение, которое казалось просто заброшенным, теперь стало ловушкой.

Внезапно скрежет резко прекратился. Мигающий свет застыл, и в помещении снова воцарился тусклый, монотонный свет. Наступила абсолютная, звенящая тишина. Я выдохнул, и только тогда понял, что всё это время не дышал. Облегчение наполнило меня, но оно было мимолётным.

Я поднялся на ноги. Стены всё те же, ржавый пол всё тот же, на экране всё та же надпись о «статусе». Ничего не изменилось, но чувство паники и безысходности снова накрыло меня с головой.

— Ну что за херня… — прохрипел я, а в голосе не было ни капли прежней ярости, только усталость и отчаяние.

— Похоже, у меня появляется однотипная привычка ругаться, — прохрипел я, и на лице появилась лёгкая, горькая усмешка. Но смех тут же сменился решимостью. — Соберись.

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Я всё ещё сидел на полу, прислонившись спиной к массивной двери, но теперь паника ушла. Её место заняла холодная, отстранённая решимость. Мысли, которые до этого бились о стенки черепа, как птицы в клетке, теперь выстраивались в подобие порядка. Головная боль отступила, оставив после себя лишь тупое, но терпимое нытьё. Думать стало легче, и я с удивлением осознал, что мой мозг, кажется, начинает приходить в норму.

— Нахрапом тут ничего не взять, — пробормотал я. — Это ясно. Попытки вспомнить себя взрывают голову болью, значит, пока туда не лезем. Всё равно это бесполезно. Нужно действовать рационально.

Я встал на ноги, опираясь на холодную стену. Помещение, которое ещё минуту назад казалось ловушкой, теперь стало полем для изучения.

— Так, — я обвёл взглядом помещение. — Мне нужно детально ознакомиться со всем, что здесь есть. Может быть, я что-то упустил. Что-то, что не показалось мне важным с первого взгляда.

Мой взгляд снова упал на груду хлама, на саркофаги, на экран, на закрытую дверь. Я уже не видел в них просто куски железа. Я видел в них детали одной большой, непонятной головоломки, которую мне придётся решить, чтобы выбраться.

— Попытка номер два, — сказал я, и мой голос звучал уже более уверенно. — Давай смотреть, что мы имеем.

Я начал медленно двигаться по помещению, проговаривая вслух всё, что знал. — Непонятного назначения помещение с двадцатью шестью капсулами. В одной из них пришёл в себя я. — Экран, требующий подтвердить какой-то «статус». Чей статус? Что это значит? Непонятно. — Сломанные — или, скорее всего, нерабочие — капсулы, саркофаги… Чёрт их разберёшь. — Закрытая дверь в конце помещения, непонятно как открывающаяся. — И странный звук, который я слышал…

Я дошёл до своей капсулы и остановился.

— Да… Не густо, — сказал я. — И ничего не понятно.

Я похлопал по своей капсуле, будто она могла дать мне ответ. Но она молчала.

— Ладно. Попробуем добавить данных.

Я снова взял в руку металлический стержень. Он уже привычно лежал в ладони, словно был создан для этого. Старый, ржавый, но удивительно надёжный. Я почувствовал, как его вес придаёт мне уверенности.

— Итак, план такой. Методичный обыск. На предмет полезных и неполезных вещей. Может быть, я что-то пропустил. Что-то, что с первого взгляда не бросилось в глаза. Я собирался начать со своей капсулы, но мой взгляд упал на обломки рядом с ней. Мне нужно было осмотреть всё, каждую мелочь. Начать с того места, где я очнулся, и двигаться к двери.

Я приступил к поиску. Вооружившись прутом, я начал методично разбирать кучи хлама. Скрип металла, звон падающих обломков — это был единственный звук, нарушавший звенящую тишину. Я переворачивал ржавые панели, отодвигал покорёженную мебель, заглядывал под обломки. Пот тёк по лбу, но я не обращал на это внимания. Мой взгляд сканировал каждую деталь, пытаясь найти что-то, что выбивалось бы из общей картины разрухи.

Я работал как археолог, раскапывающий древние руины. Нашёл пустую, наполовину раздавленную бутылку, несколько ржавых гаек, кусок изогнутой проволоки. Ничего полезного. Чтобы не мешало, я бросал всё это в одну из открытых капсул, которая стояла рядом, превратив её во временный склад. Я даже не смотрел, что именно я туда бросаю — просто отбрасывал всё, что не казалось мне важным.

Мои поиски были похожи на медитацию. Я не думал о прошлом, не думал о будущем. Я сосредоточился только на настоящем моменте — на движении прута, на скрежете металла, на ощущении пыли на пальцах. Постепенно, отыскивая в хламе один предмет за другим, я начал замечать, что мой мозг работает лучше, а боль в голове отступает всё дальше. Я понимал, что этот поиск — не только способ найти что-то полезное, но и способ не сойти с ума в этом месте.

Я продолжал двигаться вперёд, шаг за шагом, осматривая каждый уголок, каждую трещину в полу. И с каждым шагом, с каждым найденным бесполезным обломком, я чувствовал, как во мне нарастает не отчаяние, а какая-то странная, холодная решимость. Я найду выход. Даже если для этого придётся перерыть всё это чёртово помещение до последнего винтика.

Я продолжал свой методичный поиск, разбирая одну за другой кучи хлама. Казалось, я перерыл всё помещение, но ничего полезного, кроме пары ржавых гаек, так и не нашёл. И тут, в дальнем углу, за покорёженным шкафом, я обнаружил ещё один элемент этой головоломки.

Это было небольшое вентиляционное отверстие, прикрытое погнутой металлической решёткой. Оттуда доносился тот самый скрежет, который вырвал меня из бессознательного состояния. Отверстие было слишком маленьким, чтобы пролезть, но достаточно большим, чтобы понять: я здесь не один. Где-то за этими стенами что-то двигалось, и это что-то было источником звука.

Я попробовал подёргать решётку, но она держалась намертво. Поняв, что это не выход, я продолжил осмотр. Моё внимание привлекли трубы и кабели, которые уходили от каждой капсулы прямо в пол. Они исчезали в технологических отверстиях, словно вены, питающие эту мёртвую систему. Я попробовал заглянуть в одну из дыр, но там была только темнота. Было ясно, что вся эта система капсул была как-то связана с тем, что находилось под полом, но я не мог туда попасть.

Наконец, я снова остановился перед дверью. Теперь, после долгих поисков и размышлений, я мог подвести итоги.

— Итак, — сказал я вслух, обращаясь к самому себе. — У меня есть два варианта. Маленькое вентиляционное отверстие, через которое не пролезть, и массивная дверь, которая непонятно как открывается.

Я огляделся ещё раз. Всё помещение, от сломанных капсул до ржавых кабелей, вело к одному выводу: единственный возможный выход находился за этой дверью. Все пути назад были отрезаны.

Я тяжело вздохнул и прислонился спиной к холодной стене. Второй раунд я выиграл, не сойдя с ума. Теперь нужно было подготовиться к третьему: как открыть эту чёртову дверь?

Глава 3

Я принял решение. Единственный источник информации в этом мёртвом помещении — это тот, кто был здесь до меня. Я медленно двинулся к капсуле со скелетом, взяв с собой свой ржавый прут.

Я заглянул внутрь. Череп смотрел на меня пустыми глазницами. Мне пришлось преодолеть накатившую волну брезгливости. Я опустил прут и, стараясь не касаться костей, начал осторожно переворачивать скелет. Его костюм, такой же серый и плотно облегающий, как мой, казался невероятно прочным. Внутри него я нашёл что-то.

Я начал ощупывать карманы, а в голове промелькнула мысль о том, что я прикасаюсь к мертвецу, и я чуть не отдёрнул руку. Но желание выжить оказалось сильнее. В одном из карманов я нащупал что-то плоское и твёрдое. Это был небольшой, поцарапанный флеш-накопитель, тускло мерцающий синим светом. Я осторожно извлёк его. Он был холодным и тяжёлым, а на его поверхности виднелись странные символы, похожие на те, что были на экране.

Не успел я рассмотреть его как следует, как послышался звук. Сначала он был тихим, словно далёкий скрежет, но быстро набирал силу. Звук шёл из вентиляционного отверстия, и на этот раз он был другим. Он был более… живым. Как будто что-то большое и тяжёлое, с металлическими конечностями, медленно двигалось по вентиляции. Скрежет металла сменился глухим лязгом, а затем — шаркающими звуками, как если бы кто-то волочил что-то тяжёлое.

Я замер, прижавшись спиной к капсуле. Моё сердце колотилось в груди, как барабан. Флешка в руке казалась вдруг очень холодной. Я смотрел на вентиляционное отверстие, из которого доносился этот звук, и понимал: что-то приближается. И это что-то — не просто поломка. Это что-то живое и враждебное.

Скрежет резко оборвался. Наступила тишина. Абсолютная, звенящая, давящая тишина. Моё сердце продолжало бешено колотиться, а я стоял, замирая, прислушиваясь к каждому шороху. Я ждал, что скрежет вернётся, что из вентиляционного отверстия вылезет что-то… Но ничего не происходило.

Я отмер, когда понял, что уже несколько минут стою неподвижно. Отверстие. Я посмотрел на него ещё раз. Оно было закрыто решёткой, и, хоть и погнутой, но прочной. Что бы там ни было, оно не сможет выбраться.

— Семь смертей не бывать, а одной не миновать, — прохрипел я, и моё хриплое «кхе-кхе» прозвучало как-то жалко. Я пытался себя подбодрить, но выходило плохо.

Я снова перевёл взгляд на флешку в руке. Может быть, и не стоило пытаться отсюда выбраться? Может, стоит просто сидеть и ждать? Но эта мысль продержалась недолго. В горле стоял сухой ком, а в желудке уже давно было пусто. Голод и жажда. Они нарастали с каждой минутой, напоминая о себе всё настойчивее. И я понимал, что помощи ждать бессмысленно. Никто не придёт. Я здесь один, и если я не начну действовать, то скоро стану таким же, как и тот скелет в капсуле.

— Ну что, как там тебя, — прошептал я, обращаясь к самому себе. — Давай-ка закончим с твоим предшественником.

Внезапно в голове вспыхнула резкая, пронзительная боль, словно кто-то ударил молотом по затылку. Это было предупреждение, чёткий сигнал: пока не лезь в воспоминания. Я стиснул зубы, пытаясь удержать ускользающую мысль, но боль была сильнее. Отступив, я снова переключил внимание на скелет. Флешка уже была у меня, но что, если он оставил что-то ещё?

Преодолевая брезгливость, я снова склонился над останками. Я начал осторожно стаскивать с костей этот плотно облегающий серый костюм. Мне было трудно понять, почему ткань осталась целой, когда от тела остались только кости. Казалось, она была сделана из какого-то синтетического материала, который не поддавался ни времени, ни чему-то ещё.

В итоге я стал обладателем эластичного комбинезона и пары лёгких, но на ощупь невероятно прочных ботинок. Ботинки, впрочем, мне не подошли — они оказались чуть меньше. Это навело меня на мысль, что мой предшественник был либо меньше ростом, либо женщиной. Или же это ничего не значило, и я просто пытался найти смысл там, где его не было.

Я решил оставить себе ботинки, прикрепив их к своему ремню, и начал внимательно осматривать комбинезон. Я провёл руками по каждому шву, по каждому карману. И тут мой поиск увенчался успехом. На левой стороне груди, прямо над сердцем, я обнаружил вышитый номер.

03378546

Что это? Ключ? Код? Или просто серийный номер? Не знаю. Но это была ещё одна зацепка, ещё один фрагмент головоломки, которая должна была привести меня к выходу.

Я лихорадочно расстегнул свой собственный комбинезон. Нащупал нашивку и, дёргаясь от нетерпения, вырвал её. На ней был вышитый номер, точно такой же, как на костюме скелета, но на целых два порядка больше.

06559546

Я уставился на цифры, а в голове пронеслось: у него было 03378546, у меня — 06559546. Я сразу заметил, что последние три цифры, 546, совпадали. Это не могло быть случайностью.

Я начал рассуждать, пытаясь найти хоть какую-то логику в этом хаосе. Может быть, это какой-то серийный номер? У меня 06, у него — 03. Я здесь оказался позже? И если так, то где первый и второй? Выбрались? Или мертвы, и их тела так и не были найдены?

И что означают эти последние три цифры? Может, это какой-то код, местоположение? Я чувствовал, что нахожусь на пороге разгадки, но всё ещё не мог понять, что именно.

Я снова посмотрел на скелет. Так, он был третьим. Я — шестым. Где-то есть ещё первый, второй, четвертый и пятый. И они либо выбрались, либо мертвы. И если они мертвы, то где их тела?

Но потом я остановил себя. Это могло значить и ничего. Просто серийный номер. Просто случайность. Просто мой мозг, который, пытаясь выбраться из этой ловушки, искал логику там, где её не было. Но что, если я прав?

Я прекратил бесплодные размышления. Цифры, флешка, скелет — всё это было лишь кусочками одной большой, несобранной головоломки. И в данный момент я не мог ничего сделать ни с одним из них. Мой взгляд, словно по наитию, вернулся к единственному живому элементу в этом мёртвом помещении — к экрану.

Я уставился на него. Надпись «ПОДТВЕРДИТЕ СТАТУС.» всё так же мигала, а трещины в левом нижнем углу словно стали глубже. И тут меня поразила мысль. Словно холодный душ, она заставила меня вздрогнуть.

Где писк?

Тот самый мерзкий, монотонный, настойчивый писк, который сопровождал меня с самого пробуждения, пропал. Тишина, которая окутывала помещение, была теперь полной, абсолютной. Раньше она была просто отсутствием звука, теперь — она была осязаемой, давящей. Я прислушался. Ничего. Только стук моего сердца и моё тяжёлое дыхание.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то изменилось. Что-то очень важное. И это изменение заставило меня понять, что игра, в которую я невольно оказался втянут, стала серьёзнее. И что-то или кто-то, кто управлял этим местом, обратил на меня внимание.

Я начал лихорадочно осматриваться. Мои глаза бегали по помещению, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы объяснить, куда пропал этот проклятый писк. Сначала я подумал, что это просто поломка. Но уверенность в том, что я сделал что-то, что изменило как минимум звуковое сопровождение, крепла с каждой секундой.

Я перебирал в голове последние минуты. Скелет… флешка… номера на костюмах… Все эти события проносились в моей памяти, но я не мог вспомнить тот самый точный момент, когда звук пропал. Это было похоже на то, как если бы вы смотрели фильм, и в какой-то момент звук просто выключился. Вы понимаете, что что-то не так, но не можете вспомнить, когда это произошло.

Вдруг мой взгляд упал на экран. Надпись «ПОДТВЕРДИТЕ СТАТУС.» всё так же мигала, но теперь без звука. Это было странно. Казалось, что надпись теперь ждёт моего ответа, и я понял: я сделал что-то, что переключило эту систему в новый режим. Теперь я не просто слушатель, я — участник.

Я снова перевёл взгляд на флешку в руке. Она была холодной и тяжёлой. Может быть, это она? Может быть, когда я взял её, я что-то изменил? Или это произошло, когда я снял костюм со скелета? Я не знал. Но я чувствовал, что ключ к разгадке находится в моих руках.

Я начал внимательно осматриваться, и теперь моё внимание было приковано не только к хламу, двери и капсулам, но и к потолку. И вот оно! Глаза отказывались верить, но я был уверен. В углах помещения, едва заметные и сливающиеся с цветом потолка, я обнаружил полусферы камер видеонаблюдения.

Камеры. Я не сдержал эмоций и рассмеялся. Теперь я понимал, откуда шёл тот самый звук, который меня разбудил, и почему он пропал. Кто-то следил за мной.

Я смотрел на камеры, а они, в свою очередь, смотрели на меня. И я понял: я был не один, я был частью какого-то эксперимента. Кто-то наблюдал за каждым моим движением, за каждым моим словом, и, возможно, даже за каждой моей мыслью.

Я рассмеялся, и этот смех прозвучал как хриплый, безумный рык.

— Ну что ж, — прорычал я себе под нос, глядя прямо в одну из камер. — Играешь со мной, так давай поиграем!

Эта простая, но такая важная мысль вдохновила меня на новые действия. Я больше не был просто пешкой в чьей-то игре, я был игроком. У меня был флеш-накопитель, и у меня был экран, который требовал подтвердить какой-то статус. В голове, впервые за долгое время, выстроилась логическая цепочка. Флешка — это ключ. Экран — это замок. Мне просто нужно найти, куда вставить ключ.

С новыми силами я начал лихорадочно осматривать экран. Я провёл руками по его поверхности, пытаясь найти скрытый порт или разъём. Но его не было.

Я опустился на колени и начал ощупывать стену под ним. В отчаянии я ударил по одной из обшарпанных панелей, и она с грохотом отвалилась.

Под ней я увидел три разъёма. Моё сердце замерло. Но радость тут же сменилась диким разочарованием. Ни один из них не подходил к флешке. Они были старыми, покорёженными, и не имели ничего общего с тем, что я держал в руке.

Я закричал. Дикий, полный отчаяния крик вырвался из моей груди. Он смешался с потоком ругательств, адресованных предполагаемому наблюдателю, и долго гулял эхом по помещению. Я швырнул флешку в стену, и она с глухим стуком упала на пол.

Я был в тупике. У меня был ключ, но не было замка. У меня были подсказки, но я не знал, как их использовать. И я был уверен, что кто-то, кто управлял этим местом, смотрел на меня и смеялся.

Я стоял, оглушенный собственным криком, а в голове звучал лишь гул. Дикая злость, что только что распирала меня, сменилась опустошением. Я был бессилен. У меня не было ни сил, ни идей. Я поднял с пола свой верный прут. Он был тяжёлым и холодным, но в то же время давал мне ощущение какой-то надёжности. Я медленно двинулся к двери, а в голове крутилась одна мысль: «Что дальше?»

Я подошёл к двери и упёрся в неё. Она была такой же холодной и тяжёлой, как и прут. Я попытался сдвинуть её с места, но она не поддавалась. Отчаяние накатило с новой силой. Я не знал, что делать. Я был в тупике.

— Ну что ж, — прорычал я себе под нос, — придётся по старинке. Потихонечку, понемногу. Авось вскрою эту долбанную дверь и не сдохну от голода и жажды.

Я упёрся в дверь прутом и начал ковырять. Я не знал, что я делаю, я просто делал что-то. Я чувствовал, как силы покидают меня, как тело становится всё более и более слабым. Но я продолжал, снова и снова, ковыряя дверь.

Но навязчивые мысли не покидали меня. Флешка, панель, разъёмы… Я ковырял дверь, но мой разум был где-то в другом месте. Мой взгляд упал на прут, который я держал в руке. Медленно, словно в замедленной съёмке, я поднёс его к глазам.

Я посмотрел на один его конец. Затем на другой. Он был толстым, прочным, ржавым. И тут меня осенило.

Я понял.

— ВОТ ЭТО Я И ДЕБИЛ! — закричал я, и мой голос прозвучал так, будто я был безумцем.

Глава 4

Я понял.

— ВОТ ЭТО Я И ДЕБИЛ! — закричал я, и мой голос прозвучал так, будто я был безумцем.

Мой взгляд лихорадочно метался между прутом, который я держал в руке, и разъёмами, которые я нашёл под панелью. Прут, который я нашёл в куче хлама, был толстым и ржавым, но его концы были идеально круглыми. Разъёмы на стене были точно такого же размера. Я понял, что они похожи на старые аудиоразъёмы для наушников, только гораздо больше.

Осенённый внезапной догадкой, я принялся очищать прут от налипшей грязи. Я соскрёб ржавчину и пыль. Смутное понимание, смешанное с осознанием, подсказывало, что если это действительно то, что подходит к разъёму, то будет высшей глупостью совать туда то, что может закоротить и так плохо выглядящий экран. Я понимал, что каждая секунда на счету, но я также понимал, что один неверный шаг может привести к катастрофе. Я работал быстро, но осторожно, стараясь не повредить прут.

После того, как я очистил прут, я завис в размышлениях перед тремя разъёмами. Первоначальная активность сменилась лёгкой долей страха и неуверенности. А что, если я всё понял неправильно? А если я вставлю прут, и меня ударит током?

— А если я неправильно всё понял? — прошептал я. — А если правильно, то есть ли разница, в какой разъём вставлять прут? И когда вставлю, то что произойдёт?

Мои мысли метались. В голове, словно на экране, проносились самые разные сценарии. Может, один разъём — это питание, другой — данные, а третий —… что? Не знаю. Может, они все одинаковые, и не имеет значения, куда я вставлю прут. А что, если всё, что я делал, было зря, и я просто обманывал себя, пытаясь найти смысл там, где его не было?

Я чувствовал, как страх и неуверенность сковывают меня. Я стоял, держа в руках очищенный прут, и смотрел на три разъёма. Три двери, и я не знал, какая из них ведёт к выходу. И я не знал, что ждёт меня за каждой из них.

Я стоял перед тремя разъёмами, держа в руках очищенный прут. Моё сердце колотилось, а по спине стекал пот. Это был момент истины. Преодолевая страх, нервозность и общее напряжение, я медленно, с лёгкой долей надежды, вставил прут в один из разъёмов.

Раздался тихий щелчок.

И... ничего не произошло.

Экран продолжал мигать, надпись «ПОДТВЕРДИТЕ СТАТУС.» всё так же висела в воздухе, и ничего не изменилось. Моё сердце упало. Разочарование, тяжёлым грузом, навалилось на меня.

— Ну а что ты думал? — пробормотал я, обращаясь к самому себе. — Тут и так всё на ладан дышит. С чего ты взял, что прут сработает, даже если подошёл к разъёму?

Я был в тупике. У меня был ключ, но он не работал. Я был в ловушке, и, кажется, мне из неё не выбраться.

Я отпустил прут и опустился на колени. На меня нахлынула апатия, тяжелым, липким покрывалом накрыв все чувства. Надежда, что только что заставляла меня двигаться, исчезла, оставив после себя лишь пустоту. Я чувствовал себя абсолютно выпотрошенным, лишенным сил, воли и даже желания двигаться. Всё, что имело значение, теперь казалось бессмысленным.

Подступающее чувство голода и жажды навалилось с новой силой. Сухость во рту была невыносимой, горло словно обожгло. В желудке, давно уже пустом, теперь будто горел огонь, а в голове стучало от обезвоживания. Каждая клеточка тела кричала о помощи, но я был слишком опустошен, чтобы прислушиваться к ней.

Я окинул помещение пустым взглядом. Ничего не изменилось. Те же ржавые капсулы, тот же хлам, те же мигающие огни. Но теперь всё это казалось мне не загадкой, а надгробным камнем. Я видел не выход, а ловушку. Не подсказки, а насмешки.

Сколько я пробыл в этом состоянии апатии, я так и не смог бы сказать. Я был словно заморожен во времени, запертый в своей собственной безысходности. Но с каждой минутой, с каждым новым приступом голода и жажды, росло понимание, что если я не найду в себе силы подняться, то это помещение станет моей могилой.

Медленно, с невероятным усилием, я поднялся на ноги. Каждый мускул в моём теле протестовал, но я заставил себя. По мере того, как я выпрямлялся, в моей груди росла необузданная, чёрная ярость. Она не была похожа на тот гнев, что я чувствовал раньше. Это была ярость, рождённая отчаянием, ярость, которая вырывалась из каждой клетки моего тела.

Я посмотрел на прут, который всё ещё валялся на полу, и в моих глазах горел огонь. Я вырвал его из разъёма, и в этот раз я не был осторожным. Со всего размаха я воткнул его в следующий порт. Раздался громкий, оглушающий щелчок, и надпись на экране снова замерцала.

На этот раз она гласила: «НАЧАТА ПРОЦЕДУРА ПОДТВЕРЖДЕНИЕ СТАТУСА».

И тут же, под экраном, со скрипом и скрежетом, начала выдвигаться консоль ввода. Она была старой и потрёпанной, но всё ещё работала. Одновременно с этим на экране появилась новая надпись: «ВВЕДИТЕ ID».

Я завис, не верящим взглядом глядя на надпись. В груди снова появилась надежда, и медленно ворочающиеся мысли начали формироваться в логичную цепочку. Есть ID, есть нашивка, вырванная из подкладки комбинезона. Связь очевидна, её увидит даже ребёнок. Улыбаясь во все тридцать два зуба, я достал нашивку. Подняв её, я посмотрел на тусклый экран. Надпись "ВВЕДИТЕ ID" по-прежнему мигала, а возле неё появился мигающий курсор.

На мгновение, в моём безумном мире, все кусочки пазла сошлись, и я ощутил прилив сил. Я начал вводить номер, который был на нашивке. Мои пальцы дрожали от напряжения, но я был уверен в каждом нажатии.

06559546

Я ввёл номер и нажал "Enter". На экране появилась новая надпись: "Испытуемый ID-06559546, ожидание распаковки пакета данных, нажмите 'подтвердить'".

Я уставился на надпись, и моё сердце сжалось от страха. "Испытуемый". Это слово, словно игла, пронзило мой мозг. Нарастающая головная боль заставила меня зажмуриться, и сквозь боль всплыла фраза, которую я, кажется, когда-то слышал: "Будут предлагать участие в эксперименте. Если есть возможность, выбирай не группу испытуемых, а контрольную — шансов больше".

Я не помнил, кто сказал мне это, но эти слова звучали в моей голове так отчётливо, что я не мог их игнорировать. Я не знал, что это за эксперимент и что со мной будет, но я знал, что я не хотел быть "испытуемым". Я чувствовал, что это слово несёт в себе какую-то угрозу, какую-то опасность, которую я пока не мог понять.

Я стоял, и смотрел на экран. "Нажмите 'подтвердить'", — гласила надпись. Но я не мог. Я не хотел. Я был "испытуемым", и это пугало меня больше всего.

Я не стал думать. В голове всё ещё звучала фраза о "контрольной группе", и я понимал, что мне не стоит быть "испытуемым". Я опустил руку на консоль и нажал "Отменить".

На экране сразу же появилась новая надпись: "ВВЕДИТЕ ID".

На моём лице появилась нечитаемая улыбка. Я подошёл к комбинезону трупа и, не сдерживая себя, сорвал с него нашивку. Теперь у меня было два номера. Я вернулся к консоли и начал вводить второй номер, номер моего предшественника.

Я ввёл номер и нажал "Enter". На экране появилась новая надпись: "Системный аналитик ID-03378546, ожидание распаковки пакета данных, нажмите 'подтвердить'".

На секунду я замер. Системный аналитик? Это слово звучало как гром среди ясного неба. В моей голове не было никаких воспоминаний, связанных с этой ролью, но я чувствовал, что это слово несёт в себе что-то важное. В отличие от слова "испытуемый", которое вызывало страх и тревогу, "системный аналитик" давало надежду.

Я протянул руку к экрану и нажал "подтвердить". Надпись исчезла, и на её месте появилась новая: "Инициализация распаковки данных системного аналитика..."

На экране тут же появился обратный отсчёт от 100. Я смотрел на цифры, которые таяли с пугающей скоростью. Не успели цифры досчитать до 90, как появилась мигающая тревожным цветом надпись: "для уменьшения негативных последствий Системному аналитику ID-03378546 занять удобное положение".

Я уже чувствовал, что-то неладное. Нарастающая головная боль, как и в прошлый раз, сигнализировала о том, что сейчас будет что-то. Я не стал раздумывать и рухнул на пол, прикрыв голову руками, и моё тело пронзила волна паники. Мысли, до этого хаотичные, теперь метались в голове с бешеной скоростью. Что это за "негативные последствия"? Это боль? Смерть? Или что-то хуже? Мой разум, и без того едва державшийся, начал поддаваться страху.

Я чувствовал, как голод и жажда, которые я так долго игнорировал, теперь кричат во весь голос. Но страх заглушал все остальные чувства. Я вспоминал своё первое пробуждение, эту невыносимую боль, которая чуть не лишила меня рассудка. Я боялся, что это вернётся, но на этот раз будет ещё сильнее.

В голове проносились обрывки фраз: "системный аналитик", "испытуемый", "контрольная группа". Я не знал, кто я на самом деле, но я был уверен в одном: я не хочу быть частью этого эксперимента. Я не хочу, чтобы кто-то другой управлял моей жизнью. Я хотел выбраться из этой ловушки, но я не знал, как.

Я чувствовал, как с каждой секундой, с каждым новым ударом сердца, я всё глубже погружаюсь в этот кошмар. Я не знал, что ждёт меня, но я знал, что мне нужно быть сильным. Мне нужно было выжить.

Боль началась внезапно. Сначала это был слабый, тупой укол в затылке, который быстро перерос в пульсирующую, невыносимую боль, охватившую всю голову. Она нарастала с каждой секундой, превращаясь в настоящий кошмар. Я чувствовал, как будто мой мозг пытаются выдавить из черепа, как будто его разрывают на части.

Перед моими закрытыми глазами начали мелькать картинки. Они были быстрыми, хаотичными, словно слайды, которые кто-то показывал с огромной скоростью. Я видел себя в лаборатории, окружённым людьми в белых халатах. Затем я видел себя, стоящего перед огромной картой мира, на которой мигали тревожные красные точки. Потом я увидел чьё-то лицо, лицо незнакомого мне человека, которое тут же сменилось на лицо женщины. Затем я увидел, как кто-то вводит в меня какую-то жидкость, и я теряю сознание.

Боль нарастала. Картинки становились всё быстрее. Я чувствовал, как моё тело скручивает в конвульсиях, как меня трясёт от ужаса. Я не мог ни кричать, ни двигаться. Я просто лежал на полу, прикрыв голову руками, и ждал, когда это всё закончится.

Внезапно боль достигла своего пика. Я почувствовал резкую, ослепляющую вспышку, которая пронзила мою голову, и я милосердно потерял сознание.

Глава 5

Мой разум возвращался ко мне медленно, словно из глубины тёмного, холодного океана. Сначала я почувствовал боль — тупую, ноющую боль в затылке, которая была отголоском той страшной вспышки. Затем я почувствовал холод пола, на котором лежал, и сухость во рту. Я открыл глаза.

Мир изменился.

Я смотрел на ржавые капсулы и груды хлама, но теперь они не казались мне просто мусором. Я видел их невооруженным глазом, но мой разум воспринимал их иначе. Я видел схемы, чертежи, данные, которые были скрыты от меня раньше. Я видел, как провода уходят в пол, как соединяются между собой, как они питают этот мёртвый комплекс. Я видел, как работает каждая система. Мой мозг, словно компьютер, начал анализировать всё, что я видел, и выдавать мне информацию. Это был базовый пакет данных, но его было достаточно, чтобы я мог начать действовать.

Я с трудом поднялся на ноги и, хромая, подошёл к своей капсуле. Я уже знал, что мне нужно делать. Я подошёл к ней и, используя новые знания, начал искать скрытый отсек. Мои пальцы, словно по наитию, нащупали небольшую, едва заметную кнопку. Я нажал на неё, и внутри капсулы открылась небольшая ниша.

Там, завёрнутые в плотную пластиковую упаковку, лежали три небольших контейнера с витаминизированной консервированной водой и три индивидуальных рациона питания. Мои голод и жажда, которые до этого были невыносимыми, отступили. Я знал, что теперь у меня есть три дня. Три дня, чтобы понять, что происходит, и найти способ выбраться.

Я взял еду и воду, закрыл отсек и огляделся. Теперь я был не просто выжившим. Я был системным аналитиком. И теперь, когда мои базовые потребности были удовлетворены, я мог сосредоточиться на более важной задаче — освоении своих новых навыков и решении этой загадки.

Я с жадностью выпил консервированную воду. Она была холодной, чуть солоноватой и имела лёгкий, цитрусовый привкус. Я чувствовал, как каждая клетка моего тела наполняется живительной влагой. Затем я вскрыл рацион питания. Это была какая-то густая, серая масса, похожая на пюре, но с приятным, мясным запахом. Я не стал раздумывать и начал есть. Вкус был непривычным, но я чувствовал, как голод отступает.

Я проглотил последний кусок и сделал глоток. Я уже чувствовал, как силы возвращаются ко мне, как голод и жажда отступают, оставляя место для более важных мыслей. Но в тот же момент в поле моего зрения возникло что-то новое, навязчивое. Я попытался сосредоточиться, но оно ускользало от моего внимания. Это было едва заметное, дрожащее мерцание в углу моего правого глаза. Я моргал, тёр глаза, но мерцание оставалось. Оно было похоже на крошечную, прозрачную точку, которая меняла свой цвет от тускло-серого до едва заметного синего. Я попытался поймать эту точку взглядом, но она исчезла. Тогда я сделал то, что, как мне казалось, было верным решением. Я прикрыл глаза, сосредоточился и представил эту точку. Я мысленно представил, как она расширяется и становится видимой.

Я открыл глаза. Точка снова была на месте, но теперь она была более чёткой и стабильной. Я понял, что могу управлять ей. Я мысленно "потянул" её в центр, и она начала расширяться, превращаясь в полупрозрачное, сияющее окно.

Внутри него, чёткими буквами, появилась надпись: "БАЗОВЫЙ ПАКЕТ ДАННЫХ СИСТЕМНОГО АНАЛИТИКА УСПЕШНО РАСПАКОВАН. ПЕРВИЧНАЯ ИНТЕГРАЦИЯ ПРОИЗВЕДЕНА. ОЖИДАНИЕ РАСШИРЕННОЙ ИНТЕГРАЦИИ ДАННЫХ. СТИМУЛИРОВАНИЕ СОЗДАНИЯ НЕЙРОННЫХ СВЯЗЕЙ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ПЕРИФЕРИЧЕСКОЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМЕ, КОРРЕКЦИЯ ГОРМОНАЛЬНОГО ФОНА."

На секунду я замер, переваривая информацию. Мой мозг, словно компьютер, начал анализировать каждое слово. Я был не просто "испытуемым", я был частью какой-то системы, и сейчас она пыталась исправить меня.

Затем появилась новая, более тревожная надпись: "ДЛЯ УСПЕШНОЙ ИНТЕГРАЦИИ ПЕРЕВОД НОСИТЕЛЯ В СОСТОЯНИЕ ГИБЕРНАЦИИ".

Я смотрел на надпись, и моё сердце сжалось от страха. Гибернация? Я только что вышел из одной капсулы, и меня снова хотят туда вернуть? Я не знал, что это значит, но я чувствовал, что это слово несёт в себе какую-то угрозу, какую-то опасность, которую я пока не мог понять.

Несмотря на мои опасения, всё произошло достаточно мягко. Я почувствовал, как лёгкий холодок пробежал по телу, а затем, словно яблоко, созревающее на ветке, я начал плавно погружаться в сон. Не было ни боли, ни паники, ни страха — только мягкое, приятное ощущение невесомости.

В процессе этого погружения мой разум не отключился полностью. Я видел, как перед моим внутренним взором проносились разнообразные схемы, модели, образы и термины. Это было не похоже на сновидение. Это было похоже на то, как будто мой мозг скачивал огромный объём данных, а я мог видеть лишь их фрагменты.

Я видел мелькающие чертежи, непонятные графики и трёхмерные модели, которые вращались с невероятной скоростью. Я видел ряды цифр и букв, которые складывались в формулы и уравнения. Иногда я слышал отдельные слова — «протокол», «интеграция», «аугментация». Всё это было так мимолетно, так смутно, что я не мог сосредоточиться ни на одной детали. Это было похоже на то, как если бы вы пытались поймать рыбу руками в быстротечной реке — вы видите её, вы чувствуете её, но она всё время ускользает.

Иногда картинки были более отчётливыми. Я видел, как человеческая рука тянется к светящейся двери, а затем я видел, как эта же рука сжимает какой-то механизм. Я видел, как светящиеся линии соединяют между собой какие-то точки на карте, а затем я видел себя, стоящего в центре огромной, сияющей консоли.

Всё это было быстро, хаотично и непонятно, но в то же время я чувствовал, что это всё — часть меня. Я был одновременно и зрителем, и участником. И по мере того, как я погружался всё глубже, все эти образы и звуки слились в один, и я провалился в глубокий, безмятежный сон.

***

В помещении, залитом тусклым, неестественным светом, царила мертвая тишина. Он исходил откуда-то из-под пола и потолка, создавая длинные, зыбкие тени, которые дрожали при каждом мерцании. В центре этого мёртвого пространства, распростершись на холодном металлическом полу, лежал герой. Его тело было бездвижно, дыхание едва уловимо — он находился в состоянии глубокого, бессознательного сна, погруженный в гибернацию...

Вокруг него, словно свидетели, стояли двадцать шесть капсул, тёмных и ржавых. Из одной из них, той, из которой вышел герой, виднелась открытая ниша, в которой находились индивидуальные рационы питания. Хлам, который герой пытался рассортировать, теперь был разбросан по полу, словно кто-то специально его перерыл.

На дальней стене, напротив двери, которая вела в неизвестность, висел экран. На нём, мигая, горел курсор, а под ним — надпись: "СТАТУС ПОДТВЕРЖДЕН. ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ РАСПАКОВКИ ДАННЫХ СИСТЕМНОГО АНАЛИТИКА ID-03378546 УСПЕШНА."

Наблюдающие за всем происходящим камеры видеонаблюдения, едва заметные в углах помещения, мерцали. Они были пусты. Злобного наблюдателя, которого так боялся герой, не было.

Внезапно курсор замер, и надпись сменилась на новую, написанную яркими, зелёными буквами: "ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ПРОТОКОЛА 'ПРОМЕТЕЙ'..."

На секунду казалось, что всё заработает, но затем зелёный цвет сменился тревожным красным, и на экране появилась надпись: "ОШИБКА: ОТСУТСТВИЕ СВЯЗИ С ЦЕНТРАЛЬНЫМ СЕРВЕРОМ. ПОИСК АЛЬТЕРНАТИВНЫХ КАНАЛОВ СВЯЗИ..."

Окно загрузки быстро заполнилось, а затем снова сменилось надписью: "ОШИБКА. ПОИСК ВАРИАНТОВ РЕШЕНИЯ..."

Через несколько секунд на экране появилось новое сообщение: "РАБОТА В АВТОНОМНОМ РЕЖИМЕ. ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ЛОКАЛЬНЫХ ПРОТОКОЛОВ ВОССТАНОВЛЕНИЯ..."

Красные буквы снова замигали, и на экране появилось: "ОШИБКА. БАЗЫ ДАННЫХ ПОВРЕЖДЕНЫ. ПОИСК АЛЬТЕРНАТИВНЫХ ПРОТОКОЛОВ…"

Надпись сменилась, и появилась новая, более тревожная информация: "БАЗЫ ДАННЫХ ПОВРЕЖДЕНЫ НА 76%. ЧАСТИЧНЫЙ УСПЕХ. ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ..."

Свет в помещении замерцал, а из-под пола донёсся скрежет.

Скрежет, который до этого был глухим и непрерывным, сменил тональность. Он стал более высоким и резким. Из-под пола, с двух сторон от экрана, начали медленно раздвигаться плиты, открывая два люка. Левый люк заклинило на полпути, из-под него повалил пар, а правый раскрылся полностью, с едва заметными рывками. Из него, скрипя и скрежеща, выдвинулась колонна, которая, достигнув высоты в полтора метра, с характерным щелчком замерла.

На экране, мигая, высветилось: "АКТИВАЦИЯ ТОРГМАТА - ОШИБКА..."

Сразу же за этим последовало новое сообщение: "АКТИВАЦИЯ ПРИЕМНИКА УСПЕШНО..."

На экране снова замерцало, и появилось: "ИНИЦИАЦИЯ ИГРОВОГО ПРОТОКОЛА ЧАСТИЧНО УСПЕШНО".

Свет в помещении замерцал, а из-под пола донёсся скрежет. Инициализация...

"АНАЛИЗ ВЕРОЯТНОСТИ УСПЕШНОЙ РЕАЛИЗАЦИИ ИГРОВОГО ПРОТОКОЛА…" — надпись провисела достаточно долго, и было видно, что оставшиеся мощности работают на пределе своих возможностей. Наконец, появилась надпись: "ВЕРОЯТНОСТЬ РЕАЛИЗАЦИИ ПРОТОКОЛА 48%. ПОИСК АЛЬТЕРНАТИВНЫХ ПРОТОКОЛОВ.... ОШИБКА... РЕАЛИЗАЦИЯ ИГРОВОГО ПРОТОКОЛА ЗАВЕРШЕНА."

Затем надпись сменилась на: "СИНХРОНИЗАЦИЯ С ЧИПОМ СИСТЕМНОГО АНАЛИТИКА ID-03378546.... УСПЕШНО".

После этого на экране, мигая, высветилось: "ФОРМИРОВАНИЕ ЗАДАНИЙ... УСПЕШНО, ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ ВОЗНАГРАЖДЕНИЙ... УСПЕШНО".

На экране снова появилась новая надпись: "ИНТЕГРАЦИЯ С ЛОКАЛЬНЫМИ ПРОТОКОЛАМИ.... ЧАСТИЧНЫЙ УСПЕХ..."

Затем: "ФОРМИРОВАНИЕ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ МИССИИ.... ОШИБКА. ФОРМИРОВАНИЕ ТАКТИЧЕСКИХ МИССИЙ... ЧАСТИЧНЫЙ УСПЕХ. ФОРМИРОВАНИЕ ЛОКАЛЬНЫХ МИССИЙ... ЧАСТИЧНЫЙ УСПЕХ."

И в самом конце: "ФОРМИРОВАНИЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ПАКЕТА ДАННЫХ... УСПЕХ. РАСПАКОВКА ЧЕРЕЗ ЧИП СИСТЕМНОГО АНАЛИТИКА ID-03378546.... УСПЕШНО".

Экран полностью погас, погрузив всё помещение в непроглядную темноту. Секунды тянулись бесконечно долго, и я уже начал думать, что всё сломалось. Но затем, медленно, словно пробуждаясь ото сна, на экране начали появляться буквы и цифры. Сначала это был лишь тусклый, едва заметный свет, который постепенно становился ярче. Наконец, на экране возник чёткий, но всё ещё мигающий список. Он был длинным и состоял из нескольких пунктов, каждый из которых был обозначен цифрой. Под каждым пунктом находилось краткое описание. На этом всё замерло, и экран снова наполнился тишиной.

Вокруг по-прежнему стояли двадцать шесть капсул, похожих на громоздкие, ржавые саркофаги. Рядом с ними, на полу, лежал разбросанный хлам. В воздухе витал запах застоявшегося воздуха, пыли и чего-то едкого, металлического. А в углах помещения, едва заметные и сливающиеся с цветом потолка, мерцали полусферы камер видеонаблюдения. Они были пусты. Но теперь их не нужно было бояться.

Звенящую тишину нарушало лишь мерное дыхание героя…

***

Глава 6

Пробуждение было мягким, безболезненным. Я не чувствовал ни той невыносимой головной боли, ни слабости, ни отчаяния, которые испытывал до этого. Мои мысли текли легко и плавно, словно река, вышедшая из берегов. Я медленно поднялся на ноги и, оглядевшись, попытался воспроизвести в голове картину произошедших событий. Анализ показал, что я вёл себя хаотично, нелогично, эмоционально. Мой мозг, словно неработающий компьютер, не мог собрать всю информацию воедино.

Я проанализировал состояние своего тела. За исключением лёгкой слабости, небольшой жажды и голода, всё было в норме. Я чувствовал себя лучше, чем когда-либо. Вернувшись мыслями к последним событиям, которые предшествовали моему сну, я мысленно представил ту самую точку. Я мысленно "потянул" её в центр, и она начала расширяться, превращаясь в полупрозрачный экран. Он не мешал обзору, но был достаточно чётким, чтобы я мог прочитать надпись: "ОЗНАКОМЬТЕСЬ С ИНСТРУКЦИЯМИ НА БАЗОВОМ ЭКРАНЕ."

Я спокойно подошёл к экрану, который находился на дальней стене. Я мельком бросил взгляд на металлическую колонну справа от экрана, попутно отметив для себя, что ещё недавно данный факт вызвал бы у меня либо сильную эмоциональную реакцию, либо кучу скомканных, хаотичных мыслей. Действительно, моё поведение, мысли, эмоции изменились, что вызывало внутри тихую радость с лёгкой толикой предвкушения.

Как только я подошёл к экрану, надпись перед глазами, пусть и не сильно мешающая взору, исчезла. На экране я увидел список и начал читать с первого пункта: "1. Инструкция пользования с чипом-носителем. Нажмите 'начать'."

1. Инструкция пользования с чипом-носителем.Нажмите "начать".

1.1. Активация интерфейса. Для активации интерфейса необходимо сосредоточиться на проекционном поле в правом углу зрения. Мысленная команда "активировать" или аналогичное усилие воли приведет к проявлению основного интерфейса.1.2. Просмотр данных. Интерфейс представляет собой наслоение данных на реальный мир. Для получения информации об объекте сфокусируйте взгляд на нём. Отображение данных может быть нестабильным из-за повреждений в системе.1.3. Взаимодействие. Взаимодействие с системой осуществляется с помощью мысленных команд, которые транслируются через чип. Уровень контроля зависит от степени интеграции и коррекции нейронных связей.1.4. Протоколы и миссии. Система будет предоставлять миссии, которые необходимо выполнять для расширения функционала чипа и получения доступа к новым данным. Протоколы восстановления системы будут инициированы автоматически по мере успешного завершения миссий.1.5. Синхронизация с системой. Синхронизация с системой может происходить как в автоматическом, так и в ручном режиме. В проекционном поле в левом углу зрения появляется значок подключения к системе. Если он подсвечивается зелёным, значит, в определённом радиусе присутствует возможность подключения к элементам системы.

Я хмыкнул. «Инструкция по использованию чипа носителя». Звучало так, что мне выдали гаджет с непонятным функционалом и инструкцией в комплекте. Я посмотрел на первый пункт, потом на второй и решил, что нужно действовать последовательно.

Я прикрыл глаза и сосредоточился на том месте, которое теперь было частью моего сознания. Мысленно я «потянул» ее к центру, одновременно формируя команду: «Активировать». Сначала это давалось с трудом, как будто я пытался сдвинуть что-то очень тяжело, но потом стало гораздо легче, как будто невидимая рука подтолкнула меня, помогая. Вскоре лёгкого импульса «активировать» было достаточно, и интерфейс развернулся, заполнив поле зрения полупрозрачным сиянием. Чтобы его свернуть, не нужно было прилагать никаких усилий — достаточно было отпустить мысль.

‒ Теперь понятно. Интерфейс ‒ это не просто картинка. Это часть меня. Он реагирует на мои мысли, на мои намерения. Это не инструмент, это симбиоз. То есть, чем лучше я научусь им пользоваться, тем более эффективно я стану ‒ собственный вывод подбодрил меня. Вдоволь наигравшись с этой новой игрушкой, я перешёл ко второму пункту.

‒ Так, что там у нас… Просмотр данных. Ну что ж, приступим. Я сфокусировал взгляд на ржавой криокапсуле, и в тот же миг мой внутренний взор наполнил информацию. Надпись «СТАТУС: ПОВРЕЖДЕН, ЖИЗНЕННЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ: НЕ ИДЕНТИФИЦИРОВАНЫ» появилась, как будто ее выбили прямо на ржавом металле. Я перевёл взгляд на разброшенный хлам, и рядом с ним тут же появилось: «ОБЪЕКТ: МЕТАЛЛОЛОМ, СОСТОЯНИЕ: НЕОПРЕДЕЛЕНО». Я быстро пробежал взглядом по остальным капсулам, и везде было одно и то же: «ПОВРЕЖДЕНЫ».

Информация была, но она была неполной, как будто кто-то намеренно оставил мне лишь базовый пакет. Я чувствовал, что этого недостаточно. Мне нужна была полная картина, каждый, даже самый незначительный фрагмент данных. Мне нужно было найти способ получить больше.

Я посмотрел на ближайшую криокапсулу. «Открыть», — мысленно приказал я. Ничего. «Активировать открытие протокола». Снова ничего. «Что-то я делаю не так?» — Я подумал, а затем увидел, как на краю поля зрения появилась надпись: «ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С СИСТЕМОЙ ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО С ЕЁ ЭЛЕМЕНТАМИ». Я посмотрел на капсулу и понял, что она была не частью, а лишь ржавым железом.

«Хм… Значит, для того чтобы взаимодействовать с системой, мне нужно найти ее элементы», — проговорил я в пустоту, и тут же мысль метнулась к экрану, который только что показал мне список инструкций. И пометка, которую я вызвал, меня не разочаровала в плане новой информации: «Базовый терминал системы».

Его функциональность была всего 46%. В этот момент интерфейс чипа подсветил в поле моего зрения опцию: «Получить подробную информацию: да/нет». С замиранием я мысленно активировал «да», понимая, что это и есть тот самый функционал взаимодействия с системой, который я так искал.

Ответ системы одновременно обескуражил и дал пищу для новых размышлений. На экране, поверх надписи «базовый терминал системы», тут же появилась новая, более подробная информация, но и она была фрагментарной и неполной.

«ПРОТОКОЛ АНАЛИЗА: БАЗОВЫЙ ТЕРМИНАЛ СИСТЕМЫ. ФУНКЦИОНАЛЬНОСТЬ: 46%. ПОВРЕЖДЕНИЯ СИСТЕМЫ: АКТИВНЫЕ, 76%.ДЛЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ ТРЕБУЕТСЯ:

1. ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЦЕЛОСТНОСТИ БАЗЫ ДАННЫХ (ОБЯЗАТЕЛЬНО).

2. ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ЦЕНТРАЛЬНОМУ СЕРВЕРУ (НЕОБХОДИМО).

3. ПОДКЛЮЧЕНИЕ ПИТАНИЯ К ПЕРИФЕРИЙНЫМ СИСТЕМАМ (ЖЕЛАТЕЛЬНО).

МОДУЛЬ СВЯЗИ СИСТЕМНОГО ТЕРМИНАЛА ПОВРЕЖДЕН, КОНТУРЫ, ОТВЕЧАЮЩИЕ ЗА ПРИЕМ СИГНАЛА, НЕ РЕАГИРУЮТ. ОБМЕН ДАННЫМИ НЕВОЗМОЖЕН. ПОЛУЧЕНИЕ ДАННЫХ НОРМА.»

Внутри у меня всё сжалось. Починить систему, которая повреждена на 76%, и для этого сначала восстановить её базу данных? Это казалось невыполнимой задачей. А модуль связи... обмен данными невозможен, но получение — нормально? Это значило, что я мог получать информацию, но не мог передавать её, что ещё больше ограничивало мои возможности. Но в то же время, последняя строка — «подключение питания к периферийным системам» — давала мне надежду. Если я смогу подключить питание, то, возможно, смогу получить доступ к остальным частям системы и, возможно, найти там то, что мне нужно для восстановления. Это был ключ. Необязательный, но самый очевидный.

Множество мыслей роилось у меня в голове, но на удивление никакой паники или ступора не было. Всё, что я видел, — это набор требований к починке терминала, и мой разум, словно опытный механик, уже начал выстраивать план действий. Я знал, что задача кажется невыполнимой, но это не вызывало отчаяния. Наоборот, это разжигало во мне азарт.

Первым пунктом этого смутного плана было продолжить изучение инструкции к чипу. Уж очень интриговало, что ещё он умеет. То, что я уже успел освоить — активация интерфейса, чтение данных с предметов, — впечатляло. Я чувствовал, что этот чип — мой единственный инструмент, моя единственная надежда. И я должен был научиться пользоваться им в совершенстве.

Я осмотрел открывшийся список миссий. Сразу бросилось в глаза, что за выполнение миссий предлагается оплата в виде кредитов, которые, как я мысленно выяснил у чипа, «хранятся в базе данных чипа, так как торгмат не функционален». Чип добавил, что «выдача продуктов системы произойдёт после починки торгмата или в другом функциональном торгмате, который найдёт герой».

«Ок! Принцип понятен», — задумчиво проговорил я.

Я начал изучать список миссий. Первой в нём была:

«Поиск ресурсов» ЦЕЛЬ: Собрать ресурсы, необходимые для ремонта терминала, его модулей, а также для починки модуля связи и торгмата. Предполагалось, что у системы есть некая функция саморемонта, и собранные ресурсы пойдут на неё.

Но кроме ресурсов, необходимых для ремонта, система просила собрать биоресурсы. Это вызвало у меня недоумение и множество вопросов. Что это такое? Еда? Органический материал? Или что-то совершенно иное?

Вторая миссия, названная «Протокол исследования», одновременно дала мне ряд ответов и задала ещё больше вопросов. Её целью было «изучить окружающие помещения, находящиеся за выходом, на предмет наличия угроз техногенного и биологического характера, сохранности инфраструктуры и наличия сохранившегося оборудования для дальнейшего использования (ремонта элементов системы)».

Я внимательно перечитал этот текст. «Угрозы техногенного и биологического характера»… Это означало, что за дверью может быть что-то, что может мне навредить. Роботы-убийцы? Или какие-то мутировавшие существа? Меня бросило в холодный пот. Но мозг тут же напомнил, что паниковать бесполезно. Нужно просто подготовиться.

«Никто же меня не гонит это делать прямо сейчас! Правда же?», — мысленно спросил я у себя... Я мысленно улыбнулся. Никто действительно не гнал. Паника отступила, и я почувствовал, как моё сознание проясняется. Я должен двигаться шаг за шагом, осваивая новые возможности и постепенно решая поставленные задачи, и я вернулся к перечню миссий.

И я вернулся к перечню миссий. Следующая миссия называлась «Развитие чипа».

ЦЕЛЬ: Улучшить функционал чипа-носителя.

Дополнительная надпись гласила: «функционал частично заблокирован». Я хмыкнул, уже привыкнув к тому, что ничто здесь не работает так, как должно. Я сосредоточился на этом пункте, и в моём внутреннем интерфейсе высветилась новая надпись: «АУТЕНТИФИКАЦИЯ ИГРОКА. ВВЕДИТЕ ИМЯ:…»

Так и как же меня зовут? Я попытался вспомнить. Я сосредоточился, напряг память, но всё было тщетно. В моей голове был только белый шум. Каждая попытка вспомнить своё имя приводила лишь к нарастающей головной боли, пусть и не такой острой, как была ранее. Единственное, что мне оставалось, — это придумать себе имя.

Кроме того, ряд моментов навевал множество вопросов. Пусть качество моего мышления перед активацией чипа и оставляло желать лучшего, но я четко помнил, что система подтвердила мой статус как «системного аналитика», а теперь я уже «игрок»… Странно. Спишем на частичную функциональность.

«Ну какое же имя у меня будет?»

Глава 7

«Ну какое же имя у меня будет?» — мысленно проговорил я. В этот момент множество мыслей закружилось в моей голове, словно вихрь. Я пытался ухватить каждую из них, но они рассыпались, как песок. Возможно, это был я сам, или же чип, который, словно невидимый помощник, подталкивал меня, направлял поток сознания. Я не знал, сколько времени прошло. Секунды слились в минуты, минуты — в часы, и я потерял счет времени в этом замкнутом, холодном пространстве.

В какой-то момент я подумал: «Да какая разница, как меня будет идентифицировать система?» В тот момент я не подозревал, как сильно я ошибался, и, зная будущие последствия, вероятно, отнёсся бы к этой задаче более щепетильно. Но тогда, повинуясь наитию, я просто принял решение. Мне не хотелось тратить энергию на воспоминания, которых не было. Мне не хотелось искать ответы там, где их не было. Я просто ввёл первое, на чем остановилось мое сознание.

«Линк», — мысленно произнёс я, и в ту же секунду надпись на экране исчезла, а на её месте появилась новая: «ИМЯ ИГРОКА УСПЕШНО ЗАГРУЖЕНО: ЛИНК. НАЧАЛО ИГРОВОГО ПРОТОКОЛА».

Я подошел к Базовому терминалу. Его панель управления оказалась сенсорной, но настолько загрязнённой, что я едва мог различить контуры кнопок. Я протёр её ладонью, счистив вековую пыль. Передо мной появилось светящееся поле ввода. Сначала я попытался ввести имя «Линк» с помощью виртуальной клавиатуры, но она тоже оказалась неисправной. Затем я заметил, что консоль, которая выдвинулась из пола, имела несколько разъемов и кнопок. Я мысленно «проанализировал» её и понял, что она — мой способ взаимодействия с терминалом.

Я нашёл на ней небольшой металлический стилус, который, как оказалось, был частью самой консоли. Я взял его в руку и поднёс к экрану. Я мысленно «нажал» на кнопку «Ввести имя» и медленно, по одной букве, вывел на экран слово «ЛИНК». После этого я нажал на кнопку «Подтвердить», и экран вспыхнул. На мгновение, перед тем как погаснуть, он высветил: «ИМЯ УСПЕШНО ЗАГРУЖЕНО. НАЧАЛО ИГРОВОГО ПРОТОКОЛА».

Да... Судя по всему, пока я не починю модуль обмена данными, мне придется быть связующим звеном между чипом и терминалом, дублируя ввод вручную. Об этом навязчиво, как больной зуб, напоминал мигающий серый значок связи в углу проекционной зоны чипа. Его тусклый свет словно насмехался надо мной, подчёркивая мою изоляцию.

"Ознакомление закончено, пора переходить к конкретным действиям", — пробормотал я, чувствуя, как мои руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Но тут же внутренний порыв к действию наткнулся на куда более приземлённую и настоятельную потребность: мой желудок, словно пробудившийся после долгого сна, издал утробный рёв, который эхом разнёсся по всей мёртвой тишине помещения. Голод, который я до этого почти не замечал, теперь заявил о себе в полный голос.

Рёв желудка оказался куда более убедительным аргументом, чем любая миссия. Я вспомнил о трёхдневном рационе, который нашёл в одной из криокапсул ранее. Он лежал на небольшой металлической полке, где я его оставил. Я взял первый пакет, разорвал его и принялся за еду. Густая, сероватая субстанция, которую я уже пробовал, имела приятный вкус, напоминающий смесь яблок и шоколада. Я съел всё содержимое, не оставив ни капли, и почувствовал, как по моему телу разливается тепло, а силы возвращаются. Голод отступил, уступив место приятной сытости. Я почувствовал себя намного лучше. Теперь можно было и делом заняться.

Я вернулся к списку миссий, и в моей голове сложился чёткий, логичный план. Если я хочу выбраться отсюда, мне нужно починить терминал. Для этого нужны ресурсы. Но где их искать? Очевидно, что в этой комнате их нет. Значит, мне придётся покинуть её. А за дверью могут быть опасности, о которых я ничего не знаю.

«Значит, я могу совместить две миссии», — подумал я. «Поиск ресурсов» и «Протокол исследования». Я могу искать необходимые материалы, параллельно сканируя пространство на наличие угроз и оборудования. Это было логично, эффективно и, что самое главное, давало мне реальный шанс на успех.

Предупреждение о «техногенных и биологических угрозах» не давало мне покоя. Я попытался проанализировать это. Если система настолько повреждена, что не может обеспечить двусторонний обмен данными, то что это за угрозы? Уцелевшие роботы-охранники? Или что-то, что появилось здесь после катастрофы? Мой новый, более логичный разум, не позволял паниковать, но требовал подготовиться.

Я начал осматривать помещение в поисках хоть чего-то, что могло бы послужить оружием. Ржавые криокапсулы были слишком тяжёлыми. Разбросанный хлам состоял из обломков, которые скорее навредили бы мне самому. Я подошел к металлической колонне, которая выдвинулась из пола, и попытался оторвать от неё кусок. Она была цельной, монолитной. Я мысленно «проанализировал» её, но чип выдал лишь: «ЭЛЕМЕНТ СИСТЕМЫ: ЧАСТИЧНО ФУНКЦИОНАЛЕН». Больше никакой информации.

Мой взгляд снова упал на криокапсулы. На этот раз я заметил, что одна из них была повреждена сильнее остальных. В ней был пролом. Я подошел ближе и заглянул внутрь. Там, среди обломков, лежал кусок металла, который откололся от капсулы. Он был острым, с зазубринами. Не идеальное оружие, но лучше, чем ничего.

Я взял его в руку. Он был тяжелым и холодным. Я сжал его, чувствуя, как мои мышцы напрягаются. Я был готов. Готов к чему угодно. Голод больше не тревожил меня. В голове был только один план: найти ресурсы и починить эту проклятую систему. А если на моем пути встанут «техногенные и биологические угрозы», то я буду готов к встрече.

Кроме того, никто ведь не отменял того, что исследования можно проводить аккуратно... С такими мыслями, сжимая в руках импровизированное оружие, я подошел к двери.

Мой чип, словно ожив, мгновенно подстроился под новую задачу. Я мысленно применил «Протокол исследования» к двери, и мой внутренний интерфейс тут же наполнился данными. На самой двери, поверх ржавого металла, появилась полупрозрачная проекция, показывающая её внутренние механизмы. Я видел, как шестерёнки, приводы и замки были соединены в сложную, но логичную систему.

В левом верхнем углу проекции чип вывел небольшую иконку с надписью «СКРЫТЫЙ МЕХАНИЗМ». Я сосредоточился на ней, и проекция увеличилась, показав мне небольшой, почти незаметный вырез в металле. Он был идеально замаскирован, но в режиме дополненной реальности выглядел как светящаяся точка. Я прикоснулся к этому месту куском металла, который держал в руке, и почувствовал, как механизм внутри двери щёлкнул.

«МЕХАНИЗМ АКТИВИРОВАН. ДВЕРЬ ОТКРЫТА. ЗАВЕРШЕНИЕ МИССИИ "АНАЛИЗ ДВЕРИ". НАГРАДА: 20 КРЕДИТОВ».

Дверь с шипением, скрежетом и визгом начала медленно отъезжать в сторону, открывая передо мной тёмный, неосвещённый коридор.

Прямо передо мной открылся коридор. Он был длинным, прямым и уходил вдаль, теряясь в темноте. Тусклый свет из помещения, где я находился, освещал лишь первые несколько метров, оставляя остальное пространство в таинственной полутьме. На границе видимости, там, где свет сливался с мраком, я смутно различал контуры дверей, ведущих в другие комнаты. Они казались такими же старыми и заброшенными, как и всё вокруг. Воздух в коридоре был холодным и неподвижным, и я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок.

Но две вещи внушали осторожный оптимизм. Во-первых, никто из «техногенных и биологических угроз» не атаковал меня сразу, как только я открыл дверь. А во-вторых, всплыла дополнительная функция чипа. Чем больше я вглядывался в коридор, пытаясь рассмотреть что-то в темноте, тем больше деталей интерфейс чипа проявлял в режиме дополненной реальности. Казалось, что и граница видимости отдалилась, словно я смотрел не на физическое пространство, а на его цифровую проекцию, которая постепенно подгружалась.

«Ну что ж, — мысленно подбодрил себя я, — раз угроз нет, пора двигаться». Стоя на одном месте, я мало что исследую. И, сжимая в руке импровизированное оружие, я аккуратно двинулся вперёд.

Я двигался медленно, шаг за шагом, как хищник, выслеживающий добычу. Каждая мышца была напряжена, каждый нерв натянут. Мои глаза внимательно изучали пол, чтобы не споткнуться о какой-нибудь обломок, и одновременно сканировали темноту впереди.

Я прислушивался к каждому звуку. Тишина в коридоре была абсолютной, настолько, что я слышал биение собственного сердца. Я был один. И эта мысль, которая ещё недавно вселяла в меня ужас, теперь казалась… правильной. Я был сам по себе, и только от меня зависело, что будет дальше.

С такими мыслями и в таком темпе я наконец достиг дверей, что были друг напротив друга. Они выглядели одинаковыми, но при более внимательном рассмотрении я заметил, что одна из них была чуть более целой, чем другая. На второй двери виднелись глубокие вмятины и царапины, словно кто-то пытался вскрыть ее силой.

Основываясь на полученном опыте со «своей» дверью, я активизировал чип и начал осмотр. Но меня ждало разочарование. Интерфейс показывал, что дверной механизм неисправен, и, как следствие, его открытие невозможно.

Анализ чипа показал, что система питания двери полностью разрушена, а её главный привод заклинило. Я видел это в режиме дополненной реальности: красные, мигающие контуры указывали на повреждённые участки, а надпись «СИСТЕМА ПИТАНИЯ: ОТСУТСТВУЕТ» и «ГЛАВНЫЙ ПРИВОД: ЗАКЛИНИЛ» не оставляла никаких сомнений в том, что открыть её сейчас невозможно.

Я подошёл к другой двери. Те же манипуляции с чипом, те же ожидания, но результат оказался тем же, хотя и с другими надписями. Интерфейс чипа показал, что дверной механизм полностью исправен, но питание отсутствует. «СИСТЕМА ПИТАНИЯ: ОТСУТСТВУЕТ» — эта надпись словно издевалась надо мной.

Мои мысли метались в голове. Я чувствовал себя, словно в западне. Обе двери, казалось бы, ведущие к свободе, оказались закрыты. Одна сломана, другая обесточена. Это было похоже на жестокую шутку. С одной стороны, я мог попытаться починить сломанную дверь, но это казалось невероятно сложным. С другой стороны, я мог попытаться найти источник питания для второй, но где его искать? В этом бесконечном, тёмном коридоре? Я чувствовал, как внутри меня медленно закипает отчаяние, но я тут же подавил его. Паника — самый страшный враг в этой ситуации.

«Нужно думать», — проговорил я в пустоту. «Терминал не мог дать мне миссию, которую я не могу выполнить. Значит, где-то здесь есть ключ к этим дверям».

Я подошел к двери, на которой были следы повреждения. «Значит, где-то здесь есть ключ к этим дверям», — пробормотал я, снова активировав чип. Я ещё раз, более внимательно, осмотрел дверь, пытаясь применить дополнительную реальность интерфейса чипа. Мой взгляд скользил по ржавым вмятинам и царапинам, по тусклому металлу и заклинившему приводу. Новое, более детальное сканирование показало то, что я не заметил ранее. Между дверью и проёмом, ближе к полу, была небольшая, еле заметная щель. Она была не шире моего пальца, но интерфейс чипа подсветил её, словно указывая на уязвимое место.

Мое сердце учащенно забилось. Я сразу же опустился на колени и попытался просунуть в щель импровизированное оружие. Я почувствовал, как оно упёрлось во что-то. Я начал расшатывать его, пытаясь расширить щель. Раздался слабый, но противный скрежет металла. Я прилагал всё больше и больше усилий, и в какой-то момент, с громким щелчком, дверь поддалась и неожиданно легко скользнула внутрь ниши.

Глава 8

Дверь с шипением и скрежетом ушла в сторону, открывая проход в кромешную тьму. Холодный, неподвижный воздух из коридора ударил в лицо, неся с собой запах сырости, металла и чего-то неуловимо затхлого, словно это помещение было заперто и забыто на многие десятилетия. Я осторожно выглянул, сжимая в руке импровизированный нож из осколка криокапсулы. Серый значок чипа в углу моего зрения по-прежнему тускло мигал, напоминая о моей изоляции. Я сделал шаг вперед, вступая в неизвестность.

Первое, что я заметил, — это почти полная темнота. Свет из моей комнаты проникал лишь на несколько метров, выхватывая из мрака призрачные очертания стен, уставленных стеллажами с каким-то хламом. Помещение было гораздо больше, чем я предполагал, и было похоже на некую подсобку или склад. Запах становился сильнее, а мои чувства — острее. Я медленно двинулся вперёд, стараясь ступать как можно тише, чтобы каждый скрип моих ботинок не выдал меня. В режиме дополненной реальности я начал различать контуры объектов впереди, но их очертания были размытыми. Я заметил что-то большое, стоящее посреди комнаты. Это была массивная фигура, замершая в неестественной позе, словно в середине движения.

Я остановился. Сердце ухнуло куда-то в живот, а все мои мысли, такие логичные и выверенные, улетучились. Внезапно я почувствовал, как в груди разгорается пламя, в голове всё проясняется, а тело готово к действию. Страх превратился в холодный, расчётливый азарт. Это была одна из «угроз», о которых предупреждала система. Я мысленно дал команду чипу: «Протокол исследования. Анализ объекта».

Интерфейс чипа, до этого так исправно работавший, на мгновение завибрировал. Его полупрозрачные проекции начали мерцать, словно кто-то мешал им отобразиться. Мой мозг, который так легко справлялся с любой задачей, словно наткнулся на невидимую стену. Я попытался ещё раз, но вибрация усилилась, а на экране чипа высветилось предупреждение: «МАЛЫЙ ОХРАННЫЙ ДРОИД. СИСТЕМА НЕИДЕНТИФИЦИРОВАНА. ВНИМАНИЕ: КОНФЛИКТ СИСТЕМ».

В этот же момент тишина, которая до этого была абсолютной, взорвалась механическим скрежетом. Замершая фигура дернулась, издавая серию громких, вибрирующих звуков. Это был робот. С массивным корпусом, покрытым глубокими царапинами и вмятинами. Из его плеч выступали пустые, закопченные дула автоматического оружия, а на поясе болтались пустые магазины и держатели для батарей, которые, судя по всему, когда-то питали электрошокеры. Его манипуляторы, похожие на человеческие руки, были деформированы и частично оторваны. Он был явно неисправен, но всё ещё представлял угрозу.

Я отпрыгнул назад. Видимо, моя попытка сканирования вызвала некий конфликт в его системе, что, в свою очередь, спровоцировало агрессию. Робот издал ещё один скрежет, и его голова медленно повернулась в мою сторону. Вместо глаз на ней горели тусклые, красные огоньки, которые медленно пульсировали. Он поднял свой деформированный манипулятор и с громким, лязгающим звуком направил его на меня. Я приготовился к схватке.

Робот сделал шаг. Его движения были неуклюжими и замедленными, что давало мне преимущество. Он снова поднял манипулятор, и из его динамика раздался искажённый, шипящий звук, похожий на невнятную речь. Он медленно двинулся ко мне, но я уже знал, что делать. Я должен был использовать его слабость.

Я бросился в сторону, уходя от его неуклюжего удара. Робот промахнулся, и его манипулятор с силой ударился о стеллаж, опрокидывая его. С громким грохотом на пол посыпались инструменты и обломки. Я воспользовался моментом, подбежал к нему с другой стороны и с размаху ударил своим ножом в его повреждённый манипулятор. Осколок с лязгом отскочил, оставив лишь царапину. Робот, казалось, даже не заметил этого, но его движения стали ещё более хаотичными.

Я увернулся от второго удара, который на этот раз был направлен прямо в голову. Робот замахнулся ещё раз, и я, предвидя его движение, снова отпрыгнул в сторону. Я должен был найти его слабое место. Я бросил взгляд на его корпус и увидел, что на груди у него была большая вмятина, а из неё торчали перерезанные провода. Это было моё окно.

Я снова бросился на него. Он замахнулся, но на этот раз я не стал уворачиваться. Вместо этого я поднырнул под его манипулятор и, используя свой импровизированный нож, ударил со всей силы в его плечевой сустав. Осколок застрял, а робот издал пронзительный, визжащий звук. Его движения стали ещё более рваными и непредсказуемыми. Он начал вращаться на месте, размахивая своим покалеченным манипулятором. Я отпрыгнул в сторону, наблюдая за его безумными движениями.

Я понял, что не смогу победить его в лоб. Мне нужна была другая тактика. Я огляделся по сторонам и увидел металлический лом, который упал со стеллажа. Он был тяжёлым, но мог послужить мне оружием. Я схватил его и бросился на робота. Я ударил его по ноге, но лом лишь скользнул по его корпусу. Я ударил ещё раз, и ещё. Ничего. Робот, словно почувствовав моё отчаяние, снова двинулся на меня.

Я понял, что мне нужно было доломать его манипуляторы, которые были и так повреждены. Я замахнулся ломом и с силой ударил по его второй руке. Раздался громкий, отвратительный хруст, и манипулятор согнулся под неестественным углом. Робот остановился. Его красные глаза потухли. С глухим стуком он упал на пол, а его тело замерло. Я победил.

Ещё несколько минут я стоял, переводя дыхание, не веря в то, что мне это удалось. Мои руки дрожали, а сердце стучало в груди, как барабан. Я подошел к роботу. Мой чип, который до этого отказывался его сканировать, теперь заработал. «ОБЪЕКТ: МАЛЫЙ ДРОИД-ОХРАННИК. СТАТУС: УНИЧТОЖЕН. АНАЛИЗ СИСТЕМЫ: КОНФЛИКТ СИСТЕМНОГО ПРОТОКОЛА. ВОЗМОЖЕН СБОЙ АУТЕНТИФИКАЦИИ ИГРОКА. ПРИСУТСТВУЮТ НЕОБХОДИМЫЕ РЕСУРСЫ».

Я застыл, читая последнюю надпись. «Конфликт системного протокола… Сбой аутентификации игрока». Это означало, что моя система и система робота принадлежали к разным протоколам, и это вызвало конфликт, который едва не стоил мне жизни. Моё новое имя, Линк, было частью моего протокола, и оно, вероятно, стало причиной агрессии робота. Мой статус «игрока» был не просто названием, а частью протокола, который я должен был выполнить.

Я покачал головой. С этим я разберусь позже. Сейчас нужно было сосредоточиться на миссии. Я начал осматривать помещение. Это была подсобка. Повсюду валялись старые инструменты, обломки, провода и детали. Всё это — мои «необходимые ресурсы». Я начал собирать их, складывая в небольшую кучу.

Сначала я подошёл к роботу. Я оторвал от него уцелевшие провода и несколько модулей, которые выглядели целыми. Затем я прошёлся по стеллажам. В одной из коробок я нашёл набор инструментов, который мог мне пригодиться. На другой полке лежали несколько мотков медных проводов и кабель. Я всё это собрал. Уцелевшие части робота я тоже взял — это были и его манипуляторы, и части обшивки. Я не знал, что из этого мне пригодится, но брал всё, что мог унести.

Наконец, я взял в руки пустые магазины и электрошокеры. Не заряженные, но их я тоже решил забрать: «ОБЪЕКТ: СТАНДАРТНЫЙ МАГАЗИН, СТАТУС: ПУСТОЙ», «ОБЪЕКТ: БАТАРЕЯ ЭЛЕКТРОШОКЕРА, СТАТУС: РАЗРЯЖЕНА».

Я с трудом оттащил всю кучу к двери. Сбор ресурсов был окончен. Я вернулся в свою комнату и подошел к терминалу. Я выбрал на экране миссию «сбор ресурсов», выбрал команду «сдать», и приёмник открылся. Я осторожно положил внутрь часть собранных ресурсов, те, что казались наименее ценными. Я положил туда несколько обрывков проводов, пару болтов и один из сломанных манипуляторов. Я не хотел рисковать, положив всё сразу.

Люк закрылся, и на экране терминала высветилась надпись: «ПОИСК РЕСУРСОВ: 10% ВЫПОЛНЕН. НЕОБХОДИМО: 90% РЕСУРСОВ. НАГРАДА: 10 КРЕДИТОВ». Я застыл, не веря своим глазам. Моя миссия только началась.

0%... «Всего 10%? — проговорил я сам себе. — Это же смешно!» Я застыл, не веря своим глазам. Награду в десять кредитов я получил, но это было ничто по сравнению с тем, что мне нужно было собрать. Но я не сдавался. Я начал таскать в приёмник всё, что, по моему мнению, не представляло никакой ценности. Ржавые болты, обрывки проводов, мелкие детали — всё шло в ход.

Затем я вернулся к роботу. С помощью найденных инструментов — ржавого гаечного ключа и старой отвертки — я принялся его разбирать. Это было непросто. Детали заржавели, винты прикипели, но мой голод и жажда выбраться отсюда придали мне сил. Я откручивал одну деталь за другой, с грохотом сбрасывая их на пол. Я полностью разобрал его: снял внешнюю броню, отделил модули, извлёк провода. Я обнаружил, что некоторые части его корпуса были цельными, монолитными, и весили столько, что я не смог бы сдвинуть их с места, не то что затащить в приёмник. Да я и не собирался. Зачем мне это?

Закончив, я начал переносить всё собранное к приёмнику. Это были и его уцелевшие модули, и провода, и мелкие детали. Я таскал их охапками, пока всё не перенёс. В итоге, после нескольких заходов, я положил в приёмник абсолютно всё, что нашёл. Люк закрылся, и на экране высветилось: «ПОИСК РЕСУРСОВ: 100% ВЫПОЛНЕН. НАГРАДА: 100 КРЕДИТОВ. КРЕДИТЫ ЗАЧИСЛЕНЫ. СИСТЕМНАЯ РЕПУТАЦИЯ УВЕЛИЧЕНА!»

И тут же надпись сменилась: «НАЧАТО ПРОЦЕДУРА САМОВОССТАНОВЛЕНИЯ. ОБНОВЛЕНИЕ МИССИЙ».

Я застыл, глядя на экран. Я сделал это. Я починил систему. Но вместо ожидаемого результата на экране появился обратный отсчет: «ДО ЗАВЕРШЕНИЯ РЕМОНТА 2 ЧАСА 59 МИНУТ». А чуть ниже я увидел, что миссия «Сбор ресурсов» обновилась: «СОБРАТЬ РЕСУРСЫ. 0% ИЗ 100%».

Да уж, понял я. Ресурсов для починки системы потребуется, наверняка, очень много. И этот коридор, ведущий в неизвестность, теперь казался мне не просто путём к свободе, а первым шагом в бесконечном лабиринте, который я должен был пройти. И я пройду его.

Я решил, что вместо того, чтобы терять время в пустом ожидании, я подведу некоторые итоги и проведу инвентаризацию того, что у меня осталось после сдачи части ресурсов в приёмник. Это было логично. У меня было почти три часа, и я должен был использовать это время с пользой. Я вытащил из-за пояса свой импровизированный нож и положил его на пол. Он был моим единственным оружием и моим единственным инструментом. Я также вытащил то, что забрал из подсобки: набор инструментов, мотки медных проводов, кабель и пустые магазины и батареи.

Мой чип, словно прочитав мои мысли, мгновенно вывел на экран информацию:

ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ:

ОРУЖИЕ:

ИМПРОВИЗИРОВАННЫЙ НОЖ (Осколок криокапсулы)ЭЛЕКТРОШОКЕРЫ (ПУСТЫЕ)АВТОМАТИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ (ПУСТОЕ)РЕСУРСЫ:

МОТКИ ПРОВОДОВ (МЕДЬ)КАБЕЛЬНАБОР ИНСТРУМЕНТОВМОДУЛИ:

МОДУЛЬ УПРАВЛЕНИЯ ДРОИДОМ (ПОВРЕЖДЁН)МОДУЛЬ СИСТЕМЫ ПИТАНИЯ (ПОВРЕЖДЁН)МОДУЛЬ МАНИПУЛЯТОРА (ПОВРЕЖДЁН)Я внимательно изучил список. Я заметил, что, кроме обломков, у меня теперь были и модули, которые я снял с робота. Это было ценно. Они могли послужить для починки терминала. А что касается оружия, то пустые электрошокеры и автомат были, по сути, бесполезны. Но я не стал их выбрасывать. Возможно, я смогу найти к ним батареи или патроны.

Я почувствовал, как внутри меня медленно, но верно разгорается решимость. Я был не просто выжившим, я был игроком в этой смертельной игре, и я сделаю всё, чтобы победить.

Глава 9

После проведенной инвентаризации я уселся на ближайшую капсулу, давая своим мыслям успокоиться. Я начал анализировать всё, что произошло. Во-первых, я выяснил, что в этой системе есть два конфликтующих протокола. Мой, «Игровой», и протокол, по которому работал робот-охранник. Это объясняло, почему моя попытка сканирования вызвала его агрессию. И это означало, что я должен быть предельно осторожен. Если бы у малого дроида-охранника не были повреждены манипуляторы, не были разряжены батареи и не закончились боеприпасы, я бы не смог никак его победить. И, скорее всего, он бы меня уничтожил. Это привело меня к выводу, что я должен в первую очередь как можно быстрее восстановить терминал «своей» системы и обезопасить «своё» помещение от возможного вторжения. И только после этого я смогу продолжать свои исследования.

Я посмотрел на оставшееся время и понял, что не могу просто сидеть и ждать. У меня было почти три часа, и я должен был использовать их с пользой. Я достал из-за пояса последний оставшийся у меня рацион. Я откусил от него половину, и он оказался таким же приятным на вкус, как и предыдущие. Я запил его половиной оставшейся воды, и почувствовал, как по моему телу разливается тепло, а силы возвращаются. Но я не стал доедать и допивать. Я вспомнил, что у меня было всего три таких рациона, два из которых я уже употребил. Я не знал, где я смогу найти ещё еду и воду, и осознание этого заставило меня сэкономить. Я медленно завернул оставшуюся половину и спрятал её. Мне нужно было научиться беречь свои ресурсы. И не только материальные, но и свои силы, и свою концентрацию.

Войдя в коридор, я не стал слишком спешить. Я начал внимательно осматривать окружающее пространство. Мой взгляд скользил по полу, стенам и потолку. В тусклом свете, который проникал из моей комнаты, я видел, что пол был покрыт толстым слоем пыли и грязи. На стенах были видны следы ржавчины и плесени, а из потолка свисали мотки проводов и кабелей.

Я медленно продвигался вперёд, стараясь не издавать лишних звуков. Я вошёл в подсобку ремонтника, где я так удачно победил дроида. Я осмотрел помещение, которое теперь казалось мне менее пугающим. На стеллажах, где ещё недавно лежал всякий хлам, теперь были видны аккуратные ряды инструментов, которые я не успел забрать.

Я начал собирать их, складывая в небольшую кучу. Я не знал, что из этого мне пригодится, но брал всё, что мог унести. Моя цель была ясна: собрать как можно больше ресурсов.

Я двинулся по коридору, не спеша, внимательно осматривая каждый сантиметр. Мой взгляд скользил по полу, стенам и потолку. Пол был покрыт толстым слоем пыли и грязи, на стенах виднелись следы ржавчины и плесени, а из потолка свисали мотки проводов и кабелей.

Одновременно с этим я активно применял ресурсы чипа. Я сканировал каждую деталь, надеясь найти что-то, что я мог бы использовать. И если при осмотре стен и пола информации было крайне мало, то в какой-то момент, на полпути к подсобке, дополненная реальность разразилась чередой сообщений.

«ОБНАРУЖЕНА ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ И КОММУНИКАЦИОННАЯ МАГИСТРАЛЬ».

На экране чипа начали формироваться схемы и варианты взаимодействия. Мой мозг, словно гигантский компьютер, начал обрабатывать информацию. Я увидел, что энергетическая магистраль, хоть и была повреждена, подлежала ремонту. «ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ МАГИСТРАЛЬ: РЕМОНТ ВОЗМОЖЕН (ПРИМЕНИТЬ НАЙДЕННЫЕ РЕСУРСЫ)». Но коммуникационная магистраль была полностью разрушена или обесточена. «КОММУНИКАЦИОННАЯ МАГИСТРАЛЬ: РЕМОНТ НЕВОЗМОЖЕН».

Я двинулся по коридору, не спеша, внимательно осматривая каждый сантиметр. Мой взгляд скользил по полу, стенам и потолку. Пол был покрыт толстым слоем пыли и грязи, на стенах виднелись следы ржавчины и плесени, а из потолка свисали мотки проводов и кабелей.

Одновременно с этим я активно применял ресурсы чипа. Я сканировал каждую деталь, надеясь найти что-то, что я мог бы использовать. И если при осмотре стен и пола информации было крайне мало, то в какой-то момент, на полпути к подсобке при взгляде на потолок, дополненная реальность разразилась чередой сообщений.

«ОБНАРУЖЕНА ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ И КОММУНИКАЦИОННАЯ МАГИСТРАЛЬ».

На экране чипа начали формироваться схемы и варианты взаимодействия. Мой мозг, словно гигантский компьютер, начал обрабатывать информацию. Я увидел, что энергетическая магистраль, хоть и была повреждена, подлежала ремонту. «ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ МАГИСТРАЛЬ: РЕМОНТ ВОЗМОЖЕН (ПРИМЕНИТЬ НАЙДЕННЫЕ РЕСУРСЫ)». Но коммуникационная магистраль была полностью разрушена или обесточена. «КОММУНИКАЦИОННАЯ МАГИСТРАЛЬ: РЕМОНТ НЕВОЗМОЖЕН».

Я посмотрел на потолок. Дыра в нём была небольшой, но именно оттуда, как я теперь понимал, шёл главный кабель энергетической магистрали. Нужно было как-то туда добраться. Я огляделся по сторонам, и мой взгляд упал на ящики, которые я не успел сдать в приёмник. Они были разных размеров, но достаточно прочные, чтобы выдержать мой вес.

Я принялся строить импровизированную лестницу. Я тащил ящики, ставил их друг на друга, скрепляя их мотками проводов, чтобы они не развалились. Я работал быстро и тихо, как будто боялся, что если буду шуметь, то меня заметят. Когда конструкция была готова, я осторожно забрался наверх. Я стоял на самом высоком ящике, и мой взгляд оказался как раз на уровне дыры в потолке.

Я протянул руку. Мой чип мгновенно вывел на экран схему повреждений. «ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ МАГИСТРАЛЬ: ПОВРЕЖДЕНА. НЕОБХОДИМ РЕМОНТ. РИСК ЭЛЕКТРИЧЕСКОГО ШОКА: 50%». Я застыл. 50% — это было слишком много. Но у меня не было выбора. Я должен был это сделать.

Я взял из набора инструментов изолированную отвертку и начал осторожно работать. Я соединял разорванные провода, используя мотки меди, которые я взял с собой. Каждое моё движение было медленным и выверенным. Я чувствовал, как по моему телу бежит легкая дрожь, но я не обращал на неё внимания. Я был сосредоточен на своей задаче.

И наконец, я услышал тихий щелчок. Мой чип тут же вывел на экран новое сообщение: «ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ МАГИСТРАЛЬ: РЕМОНТ ЗАВЕРШЁН. ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПИТАНИЯ». В ту же секунду по потолку пробежала вспышка, и тусклый свет, такой же, как в моей комнате, осветил весь коридор. Теперь я мог видеть всё, что меня окружало.