Конфликт интересов

Глава 1

Резкий запах сигаретного дыма витал в воздухе маленького туалета. Тагаки Рэн стоял, плотно прижавшись спиной к двери, блокируя единственный выход. Лента дисциплинарного комитета слегка перекосилась на его плече, но он не обращал на это внимания — был слишком зол. Отдаленный звон колокола со школьного двора эхом разносился по помещению, но уже было ясно, что ни он сам, ни Накамура Аки, которую он уже в третий раз за неделю поймал с сигаретой в зубах, на урок не успеет. Но если ему это, как президенту школьного совета, простится, то ей опять светит выговор.

Но не то чтобы она хоть один из них всерьез воспринимала.

Тёмные глаза Рэна сузились, когда он посмотрел на нее, его челюсть заметно напряглась, пока он разглядывал всё ещё тлеющую сигарету между ее пальцами.

— Это уже третий раз на этой неделе, — сказал Рэн, его голос оставался сдержанным, но раздражение скрывать становилось всё труднее. Он достал из нагрудного кармана свой маленький дисциплинарный блокнот и перелистнул страницы с привычной точностью. — Раздел 4 школьных правил гласит, что курение на территории школы влечёт дисциплинарные меры, — процитировал он, даже не глядя на страницу, затем резко захлопнул блокнот. — Ты специально саботируешь своё будущее?

При слове «будущее» девушка закатила глаза и снова затянулась. Большинство учеников намеки на занесение в личное дело напугали бы, но с ней это никогда не работало.

— Я должен доложить об этом, и я это сделаю, — продолжил он. — Но объясни мне хоть раз, почему кто-то, явно не глупый, продолжает принимать такие... глупые решения.

— Сначала объясни мне, — щелчком пальцев отправляя сигарету в унитаз, устало вздохнула она, — почему ты постоянно ошиваешься около женского туалета? Третий раз на этой неделе, ну?

Рэн замер, его бровь дернулась — единственный признак того, что вопрос вывел его из равновесия. Он выпрямился, его лицо снова приняло выражение непроницаемой строгости.

— Мне без разницы, чей туалет, — отчеканил он, и его голос прозвучал на тон выше обычного. — Я патрулировал коридор северного крыла, почувствовал запах и обнаружил тебя. Не то чтобы я сильно удивился...

— Это женский туалет, им пользуются девушки. Если ты будешь врываться, можешь застать кого-нибудь... не совсем одетой. Признайся, ты рассчитываешь однажды застать меня здесь без штанов?

Рэн резко отшатнулся, словно от удара, и его идеальная осанка на секунду дала сбой. Он открыл рот, чтобы возразить, но не смог выдавить ни слова.

— Ты... передергиваешь! — наконец прорычал он.

Аки, как ни странно, тоже не нашла слов, чтобы на это ответить. Она трижды открыла и закрыла рот, но всё-таки не стала уточнять, кто тут и на что передергивает, потому что после этого точно получила бы выговор с занесением в личное дело. В конце концов, она действительно не была глупой.

— Ладно, ладно, — устало махнув рукой, сказала она и подошла к двери. Рэн отступил в сторону: все, что хотел, он ей уже сказал. — Будем считать, что я тебе поверила...

Через пару минут он всё же догнал Накамуру у лестницы, и это было вовсе не сложно, потому что она ставила ноги на ступеньки так медленно, будто боялась, что они выскользнут у нее из-под подошвы.

— Английский в 402-м кабинете, — произнес он ровным, официальным тоном, когда заметил, что она повернула не в ту сторону. — И поторапливайся, Харрис уже занес тебя в список опаздывающих.

— Ой-ой, — бесцветно протянула она, рассеянно поглядела по сторонам и направилась к 402-му.

Он сделал несколько быстрых шагов вперед, сокращая расстояние между ними. Его голос стал тише, но в нем появилась странная, лихорадочная энергия. — Ты думаешь, мне нравится тратить время на выговоры? Думаешь, мне заняться нечем? — он резко отвернулся, глядя в сторону окна коридора.

Накамура растерянно моргнула, искренне не понимая, что с ним не так. Да, она так думала и что? Президент школьного совета — выборная должность, его никто не заставлял ее занимать, он сам приложил огромные усилия, чтобы его избрали и теперь наслаждался своими возможностями.

— Ну так перестань, и нам обоим станет легче, — пожала плечами она. — Да, курение — это плохо, прогулы тоже, но не у всех отличная жизнь отличника. У некоторых жизнь дерьмо, и иногда просто необходимо взять перерыв...

Рэн замер.

Его плечи, обычно прямые и напряженные, на мгновение опустились. Он медленно повернул голову к Накамуре, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на узнавание — не радость, скорее горькое понимание.

— Отличная жизнь? — повторил он почти шепотом, и в этом не было ни капли гордости. — Да ничего подобного, я просто...

— Просто хочешь, чтобы все были идеальными, как ты? — фыркнула она и развернулась, направляясь к нужной аудитории. — Так не бывает.

Он простоял в пустом коридоре еще несколько секунд. Тишина школы после звонка казалась оглушительной. Затем он резко развернулся и зашагал в противоположную сторону — к кабинету школьного совета.

Глава 2

При всем желании Тагаки Рэн не мог находиться в нескольких местах одновременно, хотя такое умение ему бы определенно пригодилось. Он должен был проводить собрания, распределять бюджет на спортивные мероприятия с остальными членами школьного совета, отчитываться администрации, на что эти деньги пошли, следить за порядком и самому учиться, в конце концов. Так что он не мог вытаскивать Накамуру из туалета каждый раз, когда она уединялась там с очередной вонючей сигаретой. Она определенно не была опаснее других придурков, которые курили для того, чтобы казаться друг другу круче, ей вообще не нужна была компания, но она была упорнее других, и это бесило.

Неделю спустя, войдя после звонка на очередной урок английского, где Накамура спала сном младенца на своей последней парте, он психанул и грохнул рюкзаком рядом с ней. Учитель, до того стоявший у доски и только что начавший объяснять правила использования Present Perfect, возмущенно обернулся, и Тагаки пришлось извиниться. Но зато и Накамура вздрогнула и поднялась, рассеянно моргая.

— Доброе утро, — произнес он, не поворачивая головы. Его голос был настолько тихим, что его могла услышать только Накамура. — Как спалось?

— Разговаривать на уроках запрещено, — тихо проворчала она, затем потерла глаза и открыла тетрадь. — Скажешь еще слово, и тебе придется наложить взыскание на себя самого.

Рэн едва заметно дернул уголком губ — это было похоже на усмешку, но он тут же подавил её, возвращая лицу строгое выражение. Он открыл тетрадь и начал перебирать листы, делая вид, что поглощен учебой.

— Я знаю правила, Аки, — шепнул он в ответ, не отрываясь от бумаг.

Вот теперь она действительно проснулась и повернулась к нему со смесью недоверия и опаски. Пусть понервничает, решил он. Ей полезно. Кто знает, может, еще и насчет учебы начнет переживать?

— Если тебе нужна помощь с английским, ты можешь спросить, — добавил он почти неслышно, перелистывая страницу. — Не делай вид, будто всё понимаешь.

Судя по выражению лица Накамуры, она с трудом удержалась от того, чтобы не вскочить и не ударить его учебником по голове со всей силы.

— Я не тупая! — прошипела она. — Английский — это вообще далеко не самый сложный предмет в школе, а с Present Perfect не справится только клинический идиот!

Рэн замер, его рука, уже тянувшаяся к ручке, остановилась в воздухе. Он медленно повернул голову к Накамуре, и на его лице отразилось нечто среднее между раздражением и признанием поражения.

— Я этого не говорил, — ответил он, понизив голос до едва различимого шепота. — Если бы я считал тебя тупой, я бы не тратил столько времени на то, чтобы ловить тебя.

— Оу, вау, — она снова повернулась к нему со смесью непонимания и брезгливости. — Ты что, подкатываешь ко мне?

Рэн вздрогнул, словно его ударили током. Его лицо, и без того бледное и сосредоточенное, побледнело еще сильнее. Он резко выпрямился, сжимая тетрадь так, что бумага смялась под его пальцами.

Разговаривать с ней абсолютно бесполезно. Слова вроде «потенциал», «успеваемость» и «посещаемость» влетали ей в одно ухо и вылетали из другого. Он и раньше пытался объяснить ей, что она гробит свое будущее при вообще-то неплохих оценках, и она всегда реагировала чем-то подобным. И это каждый чертов раз выбивало его из колеи. Да с таким же успехом можно было утверждать, что ему каждый идиот с сигаретой нравится! Рэн почувствовал, как тишина между ними становится почти осязаемой. Он видел, как Аки выводила буквы в тетради, и это зрелище — её сосредоточенность, безразличие к его внезапной вспышке — бесило сильнее любой перепалки.

***

К моменту, когда занятия наконец закончились, Аки была абсолютно уверена, что они длились целую вечность. Она была так голодна, что ей стоило больших усилий отказаться от мысли украсть чей-нибудь обед. Не столько из хулиганских побуждений, сколько ради того, чтобы позлить Рэна — и это было бы действительно глупо, так что от идеи пришлось отказаться. Но в последнее время он просто с цепи сорвался: еще немного, и это можно будет назвать полноценным преследованием. Да, поддержание порядка входило в его обязанности, но что-то она не замечала, чтобы он с тем же усердием гонял парней.

Если он действительно к ней подкатывал, получалось у него из рук вон плохо.

Если бы ей кто-то понравился, рассуждала Аки, она бы не ходила кругами — она бы просто спросила, не хочет ли он с ней встречаться, и посмотрела, что он на это ответит. Это была чрезвычайно простая схема, которая сэкономила бы кучу времени и сил, ведь ни того, ни другого у нее не было на все эти танцы с бубнами. И то, что Рэн предпочитал играть в кошки-мышки, было исключительно его проблемой. Если, конечно, у него вообще была такая проблема, и он делал это не из чистого наслаждения властью.

Собрав сумку, Аки отправилась домой, чтобы поесть и затем выйти на подработку. Деньги за учебу не платят, а они ей и матери очень нужны. В три часа дня она вышла из дома, на ходу догрызая яблоко. В желудке плескалась лапша, и жизнь, казалось, немного налаживалась.

Она отправилась в прачечную старухи Чен. Бабка была строгая, но платила исправно.

Дернув стеклянную дверь с колокольчиком, звук которого стал настолько привычным, что она давно перестала обращать на него внимание, Аки вошла в прачечную и погрузилась в привычный шум работающих машин и запах дешевого стирального порошка. Старушка, как обычно, не отрывалась от телевизора, но ее острый взгляд тут же метнулся к подчиненной.

— Опять опаздываешь, — проворчала она. — Заходи быстрее. В третьем автомате застряло полотенце, иди разберись. И не смей оставлять после себя бардак.

Она махнула рукой в сторону дальнего угла, где гул машин был особенно громким.

— Да, госпожа Чен! — крикнула Аки, чтобы та точно услышала ее сквозь шум телевизора, и схватила с полки рабочий фартук.

Она открыла третью машину и действительно нашла полотенце, застрявшее в щели между дверцей и барабаном. Там должна была быть резинка, но она рассохлась и лопнула от времени.

— Госпожа Чен! — крикнула Аки через всю прачечную. — Полотенце я вытащу, но машинку надо чинить!

Старуха выключила телевизор, это заявление заставило ее поморщиться.

— Чинить! А самой попробовать что-то исправить тебе гордость не позволяет? — крикнула она в ответ, поднимаясь с кресла. — Сначала научись работать руками, а потом будешь мне указывать, что чинить!

Она подошла ближе, вытирая руки о фартук, и тоже заглянула в машину. То, что она увидела, ей не понравилось, но она должны была признать, что ремонт и вправду потребуется.

— Не можешь вытащить — оставь как есть, — проворчала она, уже мысленно подсчитывая убытки. — Я вызову мастера.

Колокольчик над дверью звякнул и они обе повернулись ко входу, но если старуха Чен расплылась в радушной улыбке, то Аки захотелось залезть в машинку и вылезти в какой-нибудь чисто выстиранной Нарнии. Серьезно, ей в школе хватает этой постной мины, он еще и здесь будет ее доставать?

Тагаки Рэн собственной персоной замер на пороге, и его взгляд мгновенно отметил Аки в застиранном фартуке, с застрявшим полотенцем в руках.

— Я сейчас подойду, — рявкнула она, и в текущей ситуации это было максимумом вежливости, на который она была способна.

Аки вернулась к проклятому полотенцу и потянула его изо всех сил, но оно было мокрым, мыльным, скользким и не поддавалось. Старуха Чен прищурилась, переводя взгляд со своей работницы на молодого человека и улыбнулась еще благожелательнее. Она оценила его чистую форму, аккуратную сумку и то, как он стоял здесь — словно случайно забрел, а не пришел по делу.

— Твой знакомый? — спросила старушка, приподняв бровь. Аки вцепилась в полотенце и прорычала что-то нечленораздельное.

Рэн медленно подошел к стойке, поставил на нее сумку и достал из кармана блокнот и ручку. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы, сжимающие ручку, едва заметно подрагивали.

— Мне нужно забрать заказ, — произнес он ровным голосом, глядя куда-то в сторону Аки, но не на нее напрямую. — Заказ на имя Сато, номер 255.

— Это мой одноклассник, госпожа Чен. Страшный зануда, — сказала Аки, наконец вытягивая чертово полотенце из машины и с торжествующим криком "Да!" Она подняла его над головой, точно бесценный трофей, а затем бросила в корзину с грязным бельем, потому что теперь его нужно было стирать снова.

Аки вернулась к стойке, где замер Рэн, и начала просматривать карточки, чтобы понять, где на складе лежит его заказ.

— А кто такой Сато? — спросила она. — Твой отец? Или парень?

Рэн резко повернулся к ней, его челюсть сжалась. Он посмотрел на нее сверху вниз — на рабочую одежду, на влажные волосы, на ее лицо — и в его взгляде промелькнуло что-то, чего он явно не хотел показывать.

— Сато — это фамилия моего деда, — отчеканил он, поправляя лямку сумки. — И я здесь не по своей воле.

Странно, в школе лучше получалось его подкалывать... Может, дело в том, что здесь госпожа Чен?

— Какое совпадение, я тоже! — Аки отправилась на склад с карточкой, чтобы найти заказ. — Вот бы мне не нужно было зарабатывать себе на еду, и я бы могла просто учиться, как все мои одноклассники, а не делать уроки среди чужого грязного белья! — Она сняла шуршащий пакет с полки и принесла к нему. — А вот и оно, кстати. Ну, то есть, это-то чистое, конечно.

Рэн взял пакет из ее рук. Его взгляд на мгновение задержался на ее лице — усталом, но все еще живом и ухмыляющемся.

— Не говори так, — произнес он, и в его голосе не было привычной назидательности. Скорее — странная, неуклюжая поддержка. Он посмотрел на пакет, затем снова на нее. — Работать — это не стыдно. Стыдно делать вид, что ты выше других.

Он замолчал, и в прачечной стало слышно только гудение машин. Рэн переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя здесь совершенно не в своей тарелке. Он осекся, понимая, что это звучит как очередное поучение. Поправив лямку сумки, он взял пакет.

Аки замерла и задумчиво посмотрела на него несколько секунд. «Делать вид, что ты выше других» — это он про себя, что ли? Она думала, он этим искренне наслаждается.

— А ты... сейчас не выглядишь таким законченным мудаком, как в школе, — сказала она наконец и распечатала ему чек. — Заходи почаще.

Рэн замер, держа чек в руках. Его пальцы сжались на бумаге, сминая края. Он не ответил сразу, лишь смотрел на нее — на застиранный фартук, на прямую спину, на то, как она совершенно не пыталась ему понравиться. Он аккуратно сложил чек и убрал его в карман.

— Может... через неделю, — сказал он уже направляясь к выходу. У самой двери он остановился и обернулся. — И Аки? — Он замолчал на секунду, подбирая слова, словно пытался перевести их с одного языка на другой прежде, чем произнести. Аки терпеливо ждала, потому что пока она разговаривает с клиентом, госпожа Чен не заставит ее возвращаться к работе. — Я... — он запнулся, и это было так не похоже на него, что Аки почти физически почувствовала его замешательство. — Постарайся не пропускать уроки завтра. У нас контрольная по истории.

Он не стал ждать ответа, развернулся и вышел, громко звякнув колокольчиком над дверью. Госпожа Чен, наблюдавшая за этой сценой из-за телевизора, хмыкнула.

— Красивый мальчик, — бросила она, не оборачиваясь. — Но слишком правильный. От таких только головная боль.

Аки фыркнула. Старушки... для них все, кто младше семидесяти — красавцы!

— Да уж, головной боли от него достаточно, — Аки взяла с полки очередной пакет с бельем и потащила его к машинке, чтобы загрузить. — То гоняет меня по всей школе за пропуски, то говорит: «давай с английским помогу»... Как будто не может определиться, хочет он превратить мою жизнь в ад или наоборот сделать ее лучше.

Госпожа Чен наконец повернулась, ее глаза хитро блеснули.

— Мальчик просто не знает, что делать с живым человеком, — фыркнула она и махнула рукой в сторону двери, куда ушел Рэн. — Такие, как он, всю жизнь учатся по учебникам. А жизнь — это не учебник. В ней правильных ответов нет, даже в конце.

Она выключила телевизор, подошла ближе и заглянула Аки через плечо.

— И, кстати... если он действительно будет помогать тебе с английским, а ты будешь помогать ему не сойти с ума от его идеальности — это будет отличный обмен.

Аки повернулась к госпоже Чен, смерив ее взглядом, в котором поровну было возмущения и уважения. Вот же старая сваха! Да понимала она, что он ей нравится. Не понимала только — надо ли ей это вообще. Жизнь и так была непростой, парень с огромным списком невыполнимых требований — последнее, что ей нужно. Госпожа Чен только усмехнулась, заметив этот взгляд.

— Не смотри на меня так, — бросила она, возвращаясь в кресло. — Я ж просто старуха, что я в этом понимаю?

Она снова включила телевизор, и тот заполнил пространство привычным шумом.

***

Следующие несколько дней они не пересекались в школе. Может, Аки и видела Рэна с его красной лентой где-нибудь в толпе, но лишь мельком. Но когда к концу недели усталость начала неизбежно накапливаться от недосыпа и нервов, она решила, что сигарета приведет ее в чувство хотя бы ненадолго, и снова свернула в женский туалет вместо занятий. Уроки истории религий никогда ее особенно не интересовали.

Дверь туалета открылась с резким стуком, но на этот раз Рэн не стал стоять у входа, блокируя выход. Он вошел внутрь, его шаги были тихими, почти осторожными. Он не выглядел так, будто патрулировал коридоры — его форма была расстегнута на одну пуговицу больше обычного, в руках он держал учебник по истории. Он сделал еще шаг вперед, сокращая расстояние между ними. В тусклом свете ламп его лицо казалось бледнее обычного. Под глазами залегли тени — результат бессонных ночей над учебниками или чего-то еще.

— Ты снова это делаешь, — он кивнул на сигарету. — Зная, что это нарушение. Зная, что я могу тебя поймать.

— Да дело вообще не в тебе, — устало проворчала Аки и снова затянулась. — Я работала вчера до позднего вечера, потом до ночи делала уроки. Я устала как сука. И эта сигаретка — моя единственная радость в этой дерьмовой жизни, так что... — она затянулась еще раз, проглотила дым и щелчком пальцев отправила сигарету в унитаз. — Отвали и не делай хуже.

Рэн не шелохнулся, когда сигарета упала в воду. Он продолжал смотреть на нее, и в его взгляде больше не было привычного блеска, только что-то глухое и тяжелое.

— Тебя отстранят от занятий! — прошипел он.

— Наконец-то высплюсь.

— Заставят писать самоанализ!

— Вот это дерьмо, — от души согласилась Аки, но тут же подняла глаза к потолку. — Хотя... Я всегда могу написать, что по уши влюбилась в главу дисциплинарного комитета и курила исключительно для того, чтобы привлечь его внимание.

— Не смей.

— Не подавай рапорт, и мне не придется.

Он медленно опустил учебник на край раковины и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди. Его идеальная осанка сегодня казалась вынужденной, почти болезненной.

— Ты думаешь, для меня это какая-то игра? — он горько усмехнулся, глядя в потолок. — Мой отец ждет от меня результатов вступительных экзаменов. Моя мать ждет, что я буду идеальным представителем школы.

— Эээ... ну, это ваши семейные дела, я-то тут при чем? — Аки обошла его по широкой дуге, но все же задержалась ненадолго, чтобы узнать, что он ответит.

Рэн проводил ее взглядом, и его лицо на мгновение исказилось — не от злости, а от чего-то похожего на досаду. Он резко выпрямился и отвернулся.

— Ни при чем, — бросил он ей в спину. — Ты просто... делаешь всё неправильно, но при этом выглядишь куда более живой, чем я.

Глава 3

Рэн замолчал, явно осознав, что сказал слишком много. Его пальцы снова дернулись к красной ленте. Он быстро поправил ее и резко отвернулся к зеркалу, словно пытаясь стереть с лица следы этой минутной слабости.

Госпожа Чен сказала, что Аки могла бы помочь ему не сойти с ума от собственной идеальности, но, черт побери, у нее самой хватало проблем, чтобы взваливать на себя еще и чужие.

Она вышла из туалета и отправилась на урок физики — предмет чуть более интересный, чем все остальное. Будет тяжело, но хотя бы увлекательно. Физика была единственным предметом, который действительно заставлял ее мозг работать на полную мощность. Электричество, законы Кирхгофа, расчеты — всё это было логично, предсказуемо и, в отличие от людей, не требовало эмоциональных объяснений.

Когда Аки вошла в кабинет, учитель уже начал расчерчивать доску. Она заняла свое место в заднем ряду, стараясь не привлекать внимания. Но уже через десять минут почувствовала на себе чей-то взгляд, президент школьного совета тоже почтил этот урок своим присутствием.

Ладно, вот теперь это действительно начинало ее раздражать. По-настоящему. И самое отвратительное заключалось в том, что она ничего не могла сделать с этим навязчивым вниманием. Даже если бы она постоянно повторяла: «Не ходи за мной», «Отстань от меня», «Не смотри на меня», — это бы не помогло, потому что, с горькой усмешкой подумала она, за такое взысканий не назначают.

***

После школы Аки, как обычно, заскочила домой, чтобы поесть, а затем отправилась на работу в прачечную. Госпожа Чен, увидев ее, уступила место за стойкой и отошла к своему телевизору. И все было прекрасно ровно до тех пор, пока не раздался очередной звонок колокольчика. Аки даже не подняла головы от стойки, решив, что это очередной клиент — может, кто-то из соседей принес белье.

Но шаги были знакомыми. Такими, после которых она обычно выговор получала.

Рэн остановился у стойки. Его волосы, обычно идеально уложенные, слегка растрепались, а галстук был развязан и свободно болтался на шее — зрелище почти святотатственное, даже чертову ленту он оставил где-то в школе. Он не стал доставать блокнот, ничего не сказал даже, просто поставил на стойку две банки холодного кофе из автомата и небольшой пакет с онигири.

— Это зачем? — спросила Аки, вопросительно глядя на него.

Он точно пришел не как клиент — с собой у него не было даже сумки с бельем. То есть он пришел специально, чтобы... покормить ее?

Рэн не ответил сразу. Он смотрел на свои руки, лежавшие на стойке. Пальцы, которые обычно сжимали ручку или блокнот, сейчас были расслаблены и неподвижны.

— Ты выглядела так, будто не ела с самого утра, — сказал он наконец, не поднимая глаз. Его голос был тихим, лишенным всякой официальности. — И кофе... Я подумал, тебе поможет сосредоточиться.

Он сделал паузу, словно собираясь с духом, прежде чем добавить:

— Не смотри на меня так. Я не требую ничего взамен. Просто... поешь и садись за уроки. — Он слегка пододвинул пакет ближе. — Я могу немного постоять за стойкой вместо тебя.

Аки широко распахнула глаза. Она с надеждой посмотрела на госпожу Чен — та ведь должна прекратить это безобразие, не так ли? Но старушка своим скрипучим голосом велела Рэну снять пиджак и надеть фартук, чтобы не запачкаться.

«Старая карга! Она в него, что ли, влюбилась? А мне теперь расхлебывать?»

Аки совершенно растерялась. Что она вообще должна была делать? С одной стороны, возможность сделать уроки и не задолбаться к концу дня выглядела чертовски заманчиво. С другой — он что, собирался приходить сюда каждый день?

Впрочем, она была не в том положении, чтобы отказываться от помощи. Возможность наконец-то нормально выспаться дорогого стоила, а если этой ночью она хотела спать, а не сидеть над учебниками, стоило поторопиться. Аки схватила пакет, зашуршала оберткой, быстро откусила онигири, достала сумку и принялась раскладывать за тесной стойкой тетради и учебники.

Рэн тем временем послушно снял пиджак и аккуратно сложил его на спинку стула, оставшись в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Госпожа Чен одобрительно хмыкнула, не отрываясь от телевизора. Он подвинул тяжелый стул, освобождая ей место за стойкой. Его движения были неловкими — было очевидно, что к такой роли он совершенно не привык.

— Я не собираюсь делать это каждый день, — сказал он, заметив ее взгляд. — Это... разовое мероприятие.

Он поставил перед ней одну из банок кофе, вторую открыл сам и сделал небольшой глоток. Аки торопливо перелистывала страницы и старалась решать задачи как можно быстрее. С одной стороны, ей не хотелось занимать слишком много его времени, с другой — хотелось успеть как можно больше, пока появился такой шанс, ведь она прекрасно понимала, сколько часов обычно уходило на домашние задания.

Время — величина относительная. Для клиентов, которым в тот вечер вместо нее достался служащий-перфекционист, оно, должно быть, тянулось бесконечно. Для самой Аки оно пролетало незаметно.

Когда Рэн не бегал между стиральными машинами, выполняя поручения госпожи Чен, он стоял рядом, засунув руки в карманы фартука и наблюдал, как Аки быстро перелистывала страницы. В его взгляде впервые промелькнуло что-то похожее на одобрение — редкое выражение для человека, привыкшего видеть в ней исключительно нарушительницу спокойствия.

— В третьей задаче ошибка, — произнес он ровным тоном. — Ты пропустила коэффициент сопротивления.

Когда она проверила решение и тихо выругалась себе под нос, уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Не торопись так, — добавил он тише. — Если будешь спешить, наделаешь еще больше ошибок. Лучше сделать меньше, но правильно.

Аки подняла руку в протестующем жесте.

— Не вмешивайся. Ты уже сделал достаточно. Я очень тебе признательна, но учиться за меня ты не должен. — Она подняла на него серьезный взгляд. — Иначе это будут твои оценки, а не мои.

Рэн замер. Его рука, уже потянувшаяся было к учебнику, остановилась в воздухе. Он медленно убрал ее обратно в карман фартука и выпрямился, вновь принимая свою привычную, почти военную позу. Он отступил на шаг, давая ей пространство, и прислонился к стойке, сложив руки на груди. Его взгляд скользнул по тетрадям, по аккуратно разложенным карандашам, по тому, с каким сосредоточенным видом она работала.

— Ладно, — сказал он, и в его голосе прозвучало нечто похожее на уважение. — Я буду здесь, если тебе понадобится помощь.

Оставшаяся часть дня прошла спокойно. Не в последнюю очередь потому, что, увидев за стойкой парня с таким лицом, будто он каждого входящего видел насквозь и был готов отдельно отчитать за каждое пятно, клиенты вели себя исключительно тихо и не создавали никаких проблем. Со всеми уроками Аки справилась только часа через четыре, зато подготовила задания почти на целую неделю вперед.

— Готово! — радостно воскликнула она, вскочила с места и тут же убежала к стиральным машинам, чтобы загрузить очередную партию белья и заодно размять затекшие плечи. — Я все на неделю вперед приготовила! Тебе не нужно приходить каждый день, но все равно большое-большое спасибо!

Рэн проводил ее взглядом, стоя у стойки с тряпкой в руках. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалось облегчение.

— Не стоит благодарности, — отозвался он. — это просто... рациональная инвестиция в твою успеваемость.

Он поправил фартук и слегка кивнул ей, словно отдавая честь, хотя уголок его губ снова дрогнул в едва заметной улыбке. Госпожа Чен, наблюдавшая за всей этой сценой из своего угла, громко фыркнула.

— Рациональная инвестиция! — передразнила она его тихим, но едким голосом. — Слова-то какие!

Аки вернулась к работе. До закрытия оставалось совсем немного, и ей нужно было разложить все заказы по местам, чтобы завтра их можно было выдавать. Как ни странно, она совсем не чувствовала усталости. Наоборот, ей было легко. Она уже знала, что на этой неделе потратит на уроки гораздо меньше времени и наконец сможет нормально отдохнуть.

Ей хотелось еще раз поблагодарить Рэна, но, обернувшись, она обнаружила, что он уже ушел.

Точно... ему ведь тоже еще предстояло заниматься.

***

Утром в школе было непривычно тихо — начало недели, и большинство учеников еще не успело наделать глупостей. Аки шла по коридору, чувствуя странную легкость в груди. Уроки на этой неделе обещали быть не такими тяжелыми, и это осознание дарило ей приятное чувство контроля над собственной жизнью.

Она завернула за угол, направляясь к своему шкафчику, когда заметила знакомую красную ленту. Рэн стоял у окна, изучая какой-то документ. Его форма была безупречна, как всегда, но выглядел он еще более сосредоточенным, чем обычно. Когда он поднял голову и заметил ее, его взгляд задержался на ней дольше, чем того требовали приличия.

— Доброе утро, — произнес он, и в его голосе не было привычной строгости.

— Доброе. Что читаешь? — поинтересовалась Аки скорее из вежливости. После вчерашнего ей и в самом деле хотелось быть с ним повежливее.

Если вчера он пытался к ней подкатить, то получилось у него на удивление неплохо.

Рэн опустил документ и слегка повернул его к ней. Это был список с именами и фамилиями, написанный мелким аккуратным почерком.

— Список кандидатов на участие в межшкольной конференции по экономике, — ответил он, убирая лист в папку. — Мне нужно проверить, соответствует ли их успеваемость критериям отбора. Документы прислали поздно, так что это срочно.

Он закрыл папку и посмотрел на нее — прямо и внимательно. В этом взгляде больше не было привычного желания поймать ее на нарушении.

— Я заметил, что ты сегодня пришла вовремя, — добавил он. — Без сигареты в зубах и без опоздания на пятнадцать минут.

Аки закатила глаза. Ну вот, опять начинается. Нормально же общались.

— Я никогда не приходила с сигаретой в зубах. Меня бы в таком виде просто не пустили в школу. А опаздывала я потому, что допоздна делала уроки после работы и не высыпалась. Ты же в курсе, не понимаю, почему ты все еще пытаешься меня этим подколоть?

Рэн слегка приподнял брови, и в его глазах на долю секунды мелькнуло что-то похожее на тень улыбки — не насмешка, и не извинение, а что-то весьма не свойственное ему раньше.

— Просто видеть тебя в таком состоянии непривычно, — коротко ответил он. — Ты выглядишь... собранной.

Он сделал шаг в сторону, освобождая проход к шкафчикам, но не спешил уходить. Его пальцы снова коснулись красной ленты на плече — привычка, которая выдавала напряжение даже тогда, когда он старался казаться спокойным.

— Я выгляжу выспавшейся. И это, кстати, благодаря тебе... — Аки понизила голос, чтобы их никто не услышал. Только договорив, она поняла, насколько двусмысленно это прозвучало.

Он медленно повернул голову к Аки, и на его лице отразилась целая гамма эмоций — от искреннего удивления до глубокого замешательства. Его щеки едва заметно порозовели, что для человека с такой выдержкой было почти катастрофой.

— Я... — он впервые запнулся. — Я рад, что это помогло.

Он поспешно отвел взгляд к окну, словно проверяя, не слышал ли их кто-нибудь. Его пальцы так сильно сжали папку с документами, что костяшки побелели. Ох, черт, кажется она слегка перегнула палку.

— Слушай, Рэн... Ты здорово мне помог вчера. Могу я тоже что-нибудь для тебя сделать?

Взгляд, который он так старательно отводил в сторону, снова вернулся к ней. Несколько секунд он молча смотрел на Аки, словно пытался понять, не шутит ли она.

— Зачем тебе это? — переспросил он, и в его голосе прозвучала едва заметная нотка недоверия. — Ты и так тратишь все свободное время на работу и учебу.

Он ненадолго задумался, мысленно перебирая собственное расписание: школьные обязанности, подготовка к экзаменам, заседания совета...

— Ну да, ты прав... — неохотно признала она. — Возможностей у меня немного, времени тоже. Да и в учебе я не так хороша, так что вряд ли смогу помочь тебе в этом плане. Но... не знаю. Просто хочу сделать для тебя что-то хорошее.

Рэн посмотрел на нее так, будто она вдруг заговорила на незнакомом языке, хотя слова были самыми обычными. Его плечи, обычно напряженные, чуть опустились.

— Хорошее... — тихо повторил он, словно пробуя это слово на вкус. — Честно говоря, я не ожидал от тебя такого предложения.

Он отвел взгляд в сторону, где утреннее солнце заливало коридор. Его пальцы медленно постукивали по обложке папки — ритм получался неровным и нервным.

— Если ты действительно хочешь помочь, — начал он уже совсем тихо, — то просто... не делай ничего глупого на этой неделе. Никаких прогулов. Никаких сигарет.

— Да, но... — Аки невольно нахмурилась. Вообще-то, она имела ввиду какую-то более деятельную помощь, но, если подумать... он прав. Если она перестанет добавлять ему проблем, у него появится больше времени на что-то другое. — То есть... да, сэр.

Она шутливо приложила руку к виску и тут же опустила ее. Проходя мимо него к своему классу, все же обернулась и с лукавой улыбкой бросила:

— Так и быть... побуду немного хорошей девочкой.

Рэн смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом коридора. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы, сжимавшие папку, заметно дрогнули.

— Хорошей девочкой... — едва слышно повторил он и тут же прикрыл рот ладонью, словно не поверил, что только что произнес это вслух.

Он резко развернулся и быстрым шагом направился в противоположную сторону, стараясь придать своему виду привычную серьезность. Шаги были такими же четкими и размеренными, как всегда, только внутри него что-то окончательно вышло из-под контроля.

***

Быть хорошей девочкой вообще-то не так уж трудно, если выспалась и не задолбалась. Аки и чувствовала себя хорошо. Она могла заниматься, не теряя концентрации, не срывалась на людях и никого не хотела убить. Вот только страшно хотелось курить...

Не то чтобы она никогда не собиралась бросить. Даже идиоту ясно, что привычка вредная. И не дешевая. Но сигареты настолько плотно вросли в ее повседневную жизнь, что избавиться от мыслей о них казалось невозможным.

И все же она честно выдержала целый учебный день, ни разу не попытавшись тайком покурить, пообещав себе, что сделает это по дороге домой. Каждый раз, когда желание закурить становилось почти невыносимым, она вспоминала взгляд Рэна — тот самый, который заставлял ее чувствовать себя виноватой даже за одни только мысли о нарушении правил.

Когда последний урок закончился, она вышла из школы с твердым намерением выполнить свое обещание. Свежий воздух после душных классов казался почти осязаемым. Она свернула в сторону парковки и уже нащупала в кармане пачку сигарет.

— Аки.

Голос Рэна прозвучал негромко, но в тихом послеурочном дворе резанул по ушам, словно нож по бумаге. Он стоял в нескольких метрах от нее, засунув руки в карманы брюк.

— Не-не-не, занятия кончились, мы уже не в школе, не смей меня осуждать, — отмахнулась она, доставая пачку и быстрым шагом направляясь в сторону дома. — Мне еще на работу, впереди долгий день. Перекур просто необходим. Я была хорошей девочкой достаточно долго, время вышло.

Рэн не двинулся с места, но его взгляд мгновенно остановился на пачке в ее руке.

— Это все еще территория школы, — произнес он ровным, почти скучающим тоном, хотя челюсть его заметно напряглась. — И я не осуждаю, я просто...

Он сделал один шаг вперед, сокращая расстояние между ними, но не пытаясь ее остановить. Его лицо оставалось спокойным, но пальцы в карманах сжались в кулаки.

Глава 4

— Если тебе так нужен перерыв, почему не выбрать что-нибудь другое? — спросил он, и в этом вопросе уже не было привычной назидательности, только странное, почти научное любопытство. — Ты же сама сказала, что хочешь быть... хорошей девочкой.

— Нет, такого я не говорила, — доставая из кармана зажигалку и абсолютно пропустив мимо ушей то, насколько трудно ему дались последние слова, замотала головой она. — Я сказала, что побуду хорошей девочкой до конца недели, потому что ты помог мне и попросил об этом.

Аки отошла еще на несколько метров. Когда школьная территория осталась позади, она достала сигарету, сунула ее в рот и чиркнула зажигалкой.

Рэн остановился на границе школьной территории. Он стоял неподвижно, наблюдая, как она делает первую затяжку, и в его взгляде читалось нечто среднее между раздражением и каким-то странным, почти болезненным пониманием.

Он не побежал за ней, не стал кричать. Просто остался стоять на асфальте, отделявшем школьную территорию от городской улицы, и смотрел ей вслед.

— Ты ведь понимаешь, что это не делает тебя плохой, — произнес он достаточно громко, чтобы она услышала его. — Это просто делает тебя зависимой.

Аки нечего было ему ответить. Она лишь подняла руку и, не оборачиваясь, помахала ему на прощанье.

Знакомые улицы потекли навстречу. Еще каких-то полгода, думала она, и школа останется позади. Денег на университет у ее семьи не было, а у семьи Рэна, судя по всему, были. Их дороги неизбежно разойдутся.

Вообще-то, он оказался не таким уж говнюком. Даже довольно милым... по-своему.

Но что-то подсказывало ей, что у них вряд ли что-то получится.

Слишком много правил.

Слишком много контроля.

Совсем не та жизнь, с которой ей хотелось бы связать свою собственную.

Рэн провожал ее взглядом, пока фигура Аки не растворилась среди прохожих. Он простоял на месте еще несколько секунд, а затем развернулся и пошел в противоположную сторону. Он не привык к подобным разговорам — к тем, где его не слушают. Обычно люди либо подчинялись ему, либо спорили, пытаясь доказать свою правоту. Аки же просто... жила свою жизнь.

— Это нерационально... — едва слышно пробормотал он, словно пытался убедить в этом самого себя.

Он достал телефон и открыл календарь: завтра — тест по истории, послезавтра — отчет для дисциплинарного комитета, со следующей недели — подготовка к вступительным экзаменам.

Его жизнь была расписана по минутам на месяцы вперед. Может, даже на годы. И в ней не было места для кого-то вроде Аки Накамуры.

***

«Неделя без глупостей» тянулась целую вечность. Втянуть себя в этот «здоровый» порядок вещей оказалось той еще задачкой, но Аки упорно удерживалась от желания выкурить целую пачку просто потому, что ей скучно. К четвергу она обнаружила, что если делать уроки на переменах, то думать о курении становится некогда. Правда, вскоре также выяснилось, что если совсем не отдыхать от учебы, начинает болеть голова.

Организм опять переиграл и уничтожил. Законы природы, мать их.

Поскольку Аки действительно начала вести себя хорошо, ей предсказуемо стало не о чем разговаривать с Рэном, а ему — незачем заходить в женский туалет.

Скукота.

Ну ничего. Всего два дня осталось.

Пятница наступила неожиданно. По школьным коридорам разливался привычный гул — последние уроки перед выходными, все мечтали поскорее вырваться на свободу.

Аки сидела в классе, прижимая ладонь к виску. Голова пульсировала — результат «отдыха» за учебниками на переменах. Она смотрела в окно, и взгляд невольно скользнул по школьному двору. Там, у входа в здание, стоял Рэн. Он разговаривал с кем-то из учителей, держа перед собой папку. Кажется, учитель был им доволен. Ну еще бы!

Звонок на последний урок прозвенел резко, разрезая шум в коридорах. Ученики начали торопливо рассаживаться по местам. Аки вытянула ноги под партой и приготовилась пережить последний урок, а потом сразу бежать на работу.

Физика была не так уж плоха. Во всяком случае, гораздо лучше алгебры. Да и учитель умел заинтересовать предметом. Правда, эта чертова головная боль вряд ли позволит сегодня хоть что-нибудь понять...

Вот бы покурить...

Со вздохом она отвернулась от окна и открыла учебник.

Урок тянулся мучительно долго. Учитель монотонно объяснял законы термодинамики, и каждое слово отдавалось тупой болью в висках. Аки честно пыталась сосредоточиться на формулах, но буквы расплывались перед глазами, а в голове навязчивым ритмом крутилась одна-единственная мысль:

«Сигарета, у меня точно есть еще одна...»

Когда прозвенел последний звонок, класс мгновенно наполнился шумом отодвигаемых стульев и громкими разговорами. Аки медленно собрала вещи, чувствуя, как резкие звуки только усиливали головную боль.

Выходя из кабинета, она едва не столкнулась с кем-то в дверях.

— Ты выглядишь плохо, — раздался знакомый голос.

— Сейчас покурю — и станет лучше, — проворчала Аки, проходя мимо него в коридор. — Не переживай, я выйду с территории.

Рэн преградил ей дорогу. Не грубо, но достаточно уверенно, чтобы она не смогла просто пройти мимо. Его взгляд скользнул по ее бледному лицу, и на мгновение в нем промелькнуло что-то похожее на сочувствие, которое он тут же постарался скрыть.

— Ничего подобного, — спокойно произнес он. В его голосе не было угрозы, только странная, почти пугающая уверенность. — Голова болит от напряжения, а никотин только сузит сосуды. Станет хуже.

Он на секунду замялся, машинально коснувшись красной ленты на плече.

Вот это он зря.

Когда Аки было плохо, она становилась совершенно невыносимой. Сил сдерживаться больше не оставалось, ее несло и вцепиться в первое попавшееся препятствие ей уже ничего не мешало.

— Да какое твое дело?! — вспыхнула она. — Тебе хотя бы нравится то, что ты делаешь?! Писать бесконечные отчеты, проводить эти дурацкие собрания, курильщиков по туалетам ловить? Какого хрена ты вообще этим занимаешься?

Рэн не вздрогнул. Даже не отвел взгляда, хотя вопрос ударил по нему куда сильнее, чем Аки могла предположить. Лицо его оставалось неподвижным, но стало тяжелее дышать.

— Это моя ответственность, — тихо ответил он. — У меня нет выбора.

Он сделал полшага назад, словно давая ей пространство для следующей атаки. Вокруг шумел коридор: ученики смеялись, пробегали мимо, толкались. Но между ними словно образовался невидимый вакуум.

— Мои родители считают, что это необходимая ступень к университету. Школа считает, что это необходимо для дисциплины. Я считаю, что если не буду этим заниматься, то все развалится, — произнес он механически, как давно выученный текст.

— Это у меня нет выбора — вкалывать или нет! У меня! — прорычала Аки, ткнув пальцем себе в грудь. — Это я должна после школы бежать на сраную работу, как бы плохо мне ни было, потому что иначе мы с матерью с голода загнемся! Вот что такое отсутствие выбора! А у тебя он есть!

Рэн застыл, его губы сжались в тонкую линию, а взгляд на мгновение погас, затем снова поднял глаза, но в них больше не было ледяной уверенности.

— У меня нет выбора, — повторил он, и теперь его голос заметно дрогнул. — Если я перестану быть тем, кем они хотят меня видеть... я потеряю все. Свое будущее. Их уважение. Возможность поступить туда, куда должен.

Он глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе привычное самообладание. Рука сама собой потянулась к красной ленте. Аки закатила глаза.

— Что сделают твои родители, если ты снимешься с поста? Из дома выгонят? Лишат наследства? Не смеши меня. Деньги на университет у тебя будут в любом случае. И знаешь почему? Потому что они сами хотят, чтобы ты туда поступил. Эта должность президента студсовета тебе нахрен не нужна!

Рэн резко отвернулся к окну. Его плечи, обычно идеально прямые, на мгновение опустились.

— Ты ничего не понимаешь, — устало произнес он. В его голосе больше не осталось ни капли высокомерия. — Думаешь, я получаю удовольствие от того, что порчу тебе жизнь? — Он горько усмехнулся. — Я просто пытаюсь сделать так, чтобы хотя бы кто-то в этой школе не провалился.

Аки резко втянула воздух сквозь зубы, сжала переносицу и медленно выдохнула.

— Идиот. Ты просто кретин, и я не могу с этим ничего сделать. Неа. Нет. Ничегошеньки.

Она развернулась и быстрым шагом пошла к выходу. Работа ждать не будет. Нужно было по дороге хоть что-нибудь съесть и бежать к старухе Чен. Она и так уже задержалась.

Рэн остался стоять посреди коридора, провожая ее взглядом.

Он не пытался ее остановить, не пытался оправдаться. Медленно опустив руку, которой только что поправлял ленту, он посмотрел на свои слегка дрожащие пальцы.

— Идиот... — едва слышно повторил он и на этот раз это прозвучало не как оскорбление, а как констатация факта.

Он достал из кармана блокнот, открыл его на чистой странице и замер, держа ручку над бумагой. Несколько секунд он просто смотрел на пустой лист, затем быстро написал что-то и долго смотрел снова. Рука, державшая ручку, едва заметно дрожала.

Перед глазами возникли разочарованные лица родителей, тяжелые взгляды учителей, насмешки одноклассников, но рядом с ними снова и снова появлялось лицо Аки — раздраженное, уставшее, но до невозможности искреннее.

Над головой прозвенел звонок, возвещая окончание учебного дня, но Рэн даже не шелохнулся.

Все его внимание было приковано к единственной строчке на белой странице.

«Если я это сделаю, мне не будет никаких оправданий», — подумал он.

***

Аки пришла в прачечную госпожи Чен злой, как собака. И не столько на Рэна, сколько на саму себя. Да с какой стати она решила, что именно это было лучшим решением для него? Может, этот пост и правда сулил преимущества, о которых она просто не знала? Но Рэн ведь не говорил ни о каких выгодах — только о родительских ожиданиях и о том, что ему самому всё это не нравилось...

И всё равно это было не её дело. Она не должна была вмешиваться.

— Здрасте, госпожа Чен, — сказала Аки, резко встряхивая фартук.

Госпожа Чен, маленькая китаянка с седыми волосами, подняла голову от счетов. Её лицо, обычно дружелюбное, на мгновение напряглось при виде выражения лица Аки.

— Ох, детка, что-то случилось? — спросила она, откладывая калькулятор.

Она вытерла руки о передник и подошла ближе, внимательно разглядывая девушку. Взгляд старухи скользнул по её лицу, отмечая бледность и напряженные плечи.

— Не говори мне, что это снова тот парень из школы. Он всё ещё тебя доводит?

— Себя он доводит, не меня, — проворчала Аки, направляясь к стойке. — Я-то в состоянии справиться с чужими ожиданиями, на хую я их верте... Ой... простите...

Осознав, насколько неподобающим оказалось выражение в разговоре с пожилой женщиной, Аки виновато улыбнулась и принялась сортировать новые заказы, загружая стиральные машины. Госпожа Чен лишь хмыкнула, почти не обратив внимания на грубость. За долгие годы работы в прачечной ей доводилось слышать выражения и похлеще.

— Не извиняйся, — сказала она, возвращаясь к стойке. — Просто... не позволяй никому портить тебе жизнь, ладно? Особенно если этот «кто-то» сам не в состоянии справиться со своей.

— Спасибо. Я постараюсь.

И это действительно был хороший совет. Только... всё куда сложнее.

Рэн вовсе не пытался испортить ей жизнь. Он пытался сделать её лучше. Просто методы у него были... полный пиздец. Хотя не все, конечно. Помочь ей в прачечной было отличной идеей. Но ведь не мог же он делать это постоянно — у него была и собственная жизнь.

Только она тоже была... так себе.

Аки заставила себя не хлопнуть дверцей стиральной машины, а аккуратно закрыть её. Но внутри всё равно продолжало кипеть раздражение.

— Тебе нужно отдохнуть, — произнесла старушка, проверяя по списку очередной заказ. — Выглядишь так, будто готова облить тут все бензином.

— Я слышала, он неплохо выводит пятна, — проворчала Аки, хватаясь за очередной тюк с бельем.

Госпожа Чен записала цену на квитанции, протянула её клиенту, задумчиво посмотрела в окно, а затем снова повернулась к ней.

— Знаешь что? Сегодня можешь уйти раньше. С остальным я справлюсь сама.

— О... спасибо! — искренне ответила Аки.

До своего ухода она старалась сделать как можно больше, чтобы оставить госпоже Чен минимум работы, и только выйдя из прачечной, она поняла, почему старуха вообще так поступила. Сама Аки во время работы не обращала внимания на происходящее за окнами прачечной, но у госпожи Чен было полно времени и она заметила Рэна, стоявшего на углу улицы.

Почему.

Всё.

Так.

Сложно?!

Рэн стоял в тени фонарного столба, его обычно безупречная школьная форма слегка помялась, а значок на груди отражал последние лучи заходящего солнца. Когда Аки вышла из прачечной, он сразу заметил её.

— Я думал... может быть, ты захочешь поговорить, — сказал он вместо приветствия.

— Да, нам точно пора поговорить, — сдалась Аки и махнула рукой в сторону небольшого парка. — Пойдём, там есть скамейки. Я уже устала и едва на ногах стою.

Рэн кивнул и последовал за ней к парку. Его шаги стали более расслабленными, чем обычно, он не торопился, просто шёл рядом с ней.

В парке было почти пусто — время уже было позднее, и большинство горожан давно разошлись по домам. Аки выбрала скамейку под большим клёном, а Рэн сел рядом, оставив между ними небольшое расстояние.

— Я подумал... о том, что ты сказала, — начал он после паузы. Его взгляд был направлен на землю между их ногами. — Про выбор...

— Я... прости, что я на тебя наорала, — перебила Аки. — Просто я вижу, что тебе трудно, но ты продолжаешь тащить все на себе, хотя ты вовсе не обязан... Ты мог бы просто учиться и учиться хорошо. Тебе было бы легче...

Рэн поднял голову, глядя на неё. В его тёмных глазах отражался свет заходящего солнца, превращаясь в золотистые точки.

— Легче? Да, наверное... — повторил он с лёгкой улыбкой, которая, кажется, удивила даже его самого. — Иногда я даже не помню, когда в последний раз делал что-то для себя. Всегда есть список дел для студенческого совета, список задач для родителей, список требований от университета. А ты... ты просто работаешь и живешь своей жизнью.

Он потёр лоб рукой, словно пытаясь разгладить складки напряжения. Аки закатила глаза и промолчала о том, что это нихрена не просто.

— Госпожа Чен говорит, что однажды ты можешь сойти с ума от собственной идеальности. Точнее, от попыток её достичь, — сказала Аки, подпирая щёку кулаком и внимательно глядя на него.

— Наверное, она права, — проговорил Рэн, и в его голосе впервые за весь день прозвучала настоящая усталость. — Иногда я ловлю себя на мысли, что если бы у меня не было этого списка обязанностей... я бы не знал, что с собой делать.

Он провёл рукой по волосам, и они впервые за день перестали выглядеть идеально уложенными.

— Родители всегда говорили мне: «Ты должен быть лучшим, потому что у тебя есть способности». И я правда хочу! Хочу, чтобы они гордились мной, но я просто... устал.

— Да, похоже на то, — усмехнулась Аки, затем встала, поставила ногу на сиденье и забралась на лавку, усевшись на спинку позади него. — Моя мама работает медсестрой в больнице. Она научила меня кое-чему, чтобы снимать усталость. Хочешь, покажу?

Она протянула руки к его голове, и он удивлённо обернулся. Он явно не ожидал такого предложения — особенно после всего, о чём они только что говорили.

— Что ты собираешься делать? — настороженно спросил он, но не отстранился. Взгляд Аки был странным — одновременно серьёзным и немного насмешливым.

Глава 5

— Массаж. Ничего криминального, честное слово.

Рэн замер, глядя на ее руки. Его мышцы действительно были твёрдыми, как камень. Но это было не признаком силы — скорее, результатом постоянного напряжения.

Он не привык к прикосновениям. Даже от родителей получал только формальные похлопывания по плечу за хорошие оценки.

— Массаж? — повторил он с искренним удивлением. — Это не какое-нибудь там... извращение? — прямо спросил он.

Аки предприняла титаническое волевое усилие, чтобы не рассмеяться, она даже не знала, что на это ответить. С одной стороны, массаж головы и плеч был совершенно невинным. Она не собиралась прикасаться к нему там, где это могло бы его смутить. С другой — она не могла полностью исключить, что даже на это прикосновение он мог отреагировать... слишком бурно.

— Скажу так: это точно не входит в список действий, нарушающих общественный порядок.

Рэн не улыбнулся в ответ, его взгляд остался серьёзным.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Тогда... покажи мне.

Аки положила руки ему на плечи и начала осторожно разминать напряжённые мышцы у основания шеи. Это оказалось сложнее, чем она ожидала. Узлы были настолько сильными, что казалось, будто он годами носил на себе невидимый груз.

Она снова нажала пальцами, стараясь расслабить напряжение.

— Сдаётся мне, — с напряжением проговорила она она, — ты несёшь слишком много на этих плечах.

— Больно, — признался Рэн сквозь зубы, но не отстранился, его руки сжались в кулаки на коленях. — Но... продолжай. Я привык терпеть.

Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях, но Аки остановилась.

— Да ну тебя к чёрту, Рэн, — пробормотала она и, переместив руки ему на голову, запустила пальцы в волосы. — Не хочу быть одним из тех людей, которые причиняют тебе боль.

Она медленно гладила его волосы, проводя пальцами вдоль и против их роста. Когда мама делала так с ней, Аки почти впадала в состояние транса. Это действительно помогало расслабиться. Она надеялась, что на нём это подействует так же.

Он закрыл глаза, позволяя себе впервые за весь день полностью расслабиться.

— Это... — начал он тихо, но не смог закончить.

Его голос прозвучал мягко, словно он сам удивлялся тому, насколько легко поддался. Это было совсем другое ощущение — не как массаж плеч, а что-то гораздо более мягкое и спокойное. Напряжение в плечах и шее постепенно уходило. Дыхание становилось глубже и ровнее.

Сначала Аки не видела его лица, но постепенно он откинул голову назад, ближе к её рукам. Она заметила опущенные ресницы и чуть приоткрытые губы.

Госпожа Чен была права. Рэн — красивый мальчик, просто это трудно заметить, пока он смотрит на тебя так, будто собирается выпороть.

Но в последнее время он больше не пытался наказать её.

Так почему бы не рискнуть?

Аки всё ещё не была уверена, что из этого выйдет что-то хорошее, но ведь если не попробовать — точно не узнаешь.

— Рэн... — прошептала она ему у самого уха, продолжая гладить его по голове. — Можно мне тебя поцеловать?

Рэн открыл глаза и посмотрел на неё. Его взгляд был затуманенным. Он несколько раз моргнул, словно пытался понять услышанное.

— Что? — переспросил тихо, будто не был уверен, что правильно понял, но его щеки слегка покраснели. — Это... мы не договаривались об этом, — добавил он, пытаясь вернуть себе остатки дисциплины.

— Точно, прости, — она убрала руки и встала со скамейки. — Надеюсь, тебе немного помогло. Увидимся завтра.

Рэн резко повернулся к ней. Его обычно идеально уложенные волосы были растрепаны, а глаза выглядели живее, чем когда-либо за последние несколько недель.

— Да... — негромко сказал он, тоже поднимаясь со скамейки. — Спасибо.

Он так и остался стоять на месте, глядя ей вслед и больше всего ему хотелось с размаху удариться головой о что-нибудь твёрдое и, желательно, не один раз.

Он ведь не сказал «нет».

Он просто растерялся.

***

Если бы Аки только знала, что заставить его избегать её будет так просто, она бы, честное слово, с самого начала это предложила. Хотя... с самого начала это, скорее всего, не сработало бы. Но сработало сейчас, когда ей вообще не хотелось бы, чтобы это сработало.

Короче, жизнь — отстой.

Две недели Рэн обходил её в школе по широкой дуге и не появлялся, даже если она по полпачки в туалете выкуривала. Аки хотела бы сказать, что делала это не специально, но она делала это специально. И вот это уже действительно было глупо.

Пострадав немного, в какой-то момент она вернулась к обычному режиму и перестала злоупотреблять своей зависимостью. Сигареты тоже не были бесплатными, их нужно экономить.

Рэн избегал Аки так тщательно, что даже учителя начали замечать его странное поведение. Он пересаживался за парту подальше, где бы не сидела она, и всегда находил повод уйти из коридора, если видел её издалека.

Однажды утром, когда Аки сидела на ступеньках возле школьного двора, доедая свой завтрак, она увидела, как Рэн проходит мимо с учебниками в руках. Он не заметил её сразу, но когда его взгляд скользнул по ступенькам и зацепился за её фигуру, его шаги стали неуверенными.

Аки никогда не была любительницей мелодрам. Если она делала предложение и получала отказ, она не строила иллюзий. Нет значит нет, что тут ещё скажешь.

Поэтому, когда Рэн прошёл мимо, она просто отвела взгляд и снова вцепилась зубами в сэндвич, добросовестно пережёвывая завтрак. Она не собиралась так долго и мучительно переживать отказ, по плану она должна была встряхнуть головой и пойти дальше, но план явно дал сбой.

Была она хорошей девочкой или плохой — она его явно больше не интересовала, так что... Обидно было до соплей.

К четвёртому уроку она не выдержала, собрала сумку и отправилась в туалет. Ситуация требовала дозы никотина, но она даже закурить не успела...

Открыв дверь туалета, Рэн увидел её стоящей с сигаретой в руках.

— Серьёзно?! — крикнул он с порога. — Ты опять за свое?

Что он мог ей ещё сказать? Он две недели перебирал варианты, и все они были отвратительными. Вроде: «Да», «Да, пожалуйста» и «Да, пожалуйста, поцелуй меня и больше никогда не спрашивай чертово разрешение».

Он ведь не сказал ей «нет» тогда в парке. Он просто растерялся. А теперь что бы он ни сказал, это будет выглядеть жалко.

Но она всё равно продолжала. Продолжала вредить себе. Смотреть на это было почти физически больно.

— А где твоя лента? — вместо оправданий спросила она так, будто ничего не произошло.

Рэн почувствовал себя ещё хуже. Он отказался от должности, и теперь у него даже не было полномочий требовать исполнения правил. Его лицо побледнело под холодным светом ламп.

— Конфликт интересов, — тихо сказал он, и голос дрогнул. — Я не... Я не подал ни одного отчёта на тебя, хотя должен был. Это фаворитизм. Я не могу занимать этот пост.

— Оу... эм... — Аки ненадолго потеряла дар речи. — Сочувствую, наверное? И... как твои родители к этому отнеслись?

Рэн протёр глаза ладонями, пытаясь восстановить контроль над ситуацией, но это было бессмысленно.

— Они были... разочарованы, — признался он, не глядя на неё. — Мама сказала, что я должен сосредоточиться на вступительных экзаменах. — Он сделал паузу и тихо добавил: — Так что ты была права. Меня запихнут в университет, даже если я буду упираться и орать, что хочу в колледж.

Аки рассмеялась, Рэн тоже не удержался от короткой усмешки, а потом кивнул на сигарету в её руке.

— Убери это, пожалуйста. Мне больно на это смотреть.

Он шагнул ближе и аккуратно забрал сигарету из её пальцев. Рен коснулся её кожи всего на мгновение, но это было настолько лучше, чем ничего, что у него дыхание сбилось.

— Запиши мой номер, — сказал он тише обычного. — Позвони мне, если тебе плохо или ты совсем вымоталась. Не надо вот этого.

Он выбросил сигарету в раковину и смыл водой, наблюдая, как дым растворяется в воздухе. Его взгляд снова вернулся к Аки, и в нём больше не было привычной строгости.

— И... спроси меня как-нибудь снова, — выдохнул он. — Только, ради всех богов, не здесь.

Аки удивлённо моргнула, но быстро оправилась. Её губы растянулись в довольной улыбке, а глаза блеснули озорством.

— Да, сэр, — козырнула она, показной жест из старых американских фильмов. — С радостью выполню любые ваши указания.

Рэн сглотнул, пытаясь сохранить остатки своей сдержанности. Что, чёрт возьми, ему делать с тем, что у него подкашиваются колени, когда она обещает быть послушной?

Впрочем, теперь у него освободилось немного времени, чтобы это понять.