Конфетка и Лед

ПРОЛОГ

Рассказывают, будто где-то далеко на востоке, на очень дальнем востоке - есть загадочный город, не похожий ни на один другой. Там - куда бы ты ни пошел, ты идешь в гору. А если нет ветра - это странно. Там на железнодорожном вокзале пахнет морем, и кричат чайки. А из всего фаст-фуда - огромной популярностью пользуются пирожки на пару, которые местные называют странным словом "пянсе". Там японский и китайский языки учат гораздо чаще французского и немецкого. Там вечером берут по бутылочке соджу или Асахи, и обсуждают предстоящий ежегодный аниме-фестиваль. А в шкафу может спокойно себе стоять бутыль змеиной водки - с настоящей змеей внутри.

Там не пользуются метро, а единственная станция метро "Гоголя" - долгое время была ориентиром для посетителей старейшего городского рок-клуба. К счастью, общественный транспорт в городе не столь актуален, и в университет местные студенты ездят на своих личных машинах.

Кстати, о машинах. Машина в этом городе - существо хтоническое, священное. Едва только местный житель начинает планировать что-то сделать в этом мире - его и его маму уже везут в роддом на японской машине. Когда он родится, ему подготовят выписку и мягкий уютный конвертик, а к роддому приедет японская машина, чтобы отвезти его домой. Он подрастет и впервые сядет за руль - а руль будет справа, потому что машина окажется японской. Он начнет учиться говорить заново - и в его словаре появятся странные, хотя с виду такие знакомые слова: бочка, чайник, сайра, сугроб, самурай, лаврик, атлет, хорёк, прогресс, спринтер, президент, пульсар, сафари, сирена, виноград... И как бы ни было это грустно - в последний путь там также увозят на японских машинах.

И это то, чего никогда не поймут надменные чужаки, живущие западнее Пекина. Мы рождаемся с этими машинами. Мы живем с этими машинами. И мы умираем с этими машинами.

Они не старые. Они живые.

Глава 1. АЙСБЕРГ

Сказать, что он любил ее - не сказать ничего. Он дышал ею. Мыслил ею. Бережно хранил в складках ткани каждую капельку ее парфюма - такого невесомого, неброского, тонкого. Без нее жизни не было. Сердце останавливалось. Пространство вокруг переставало существовать. Как в той Бесконечной сказке - огромное, такое черное и пугающее Ничто - обволакивало его. С ней все было по-другому. При виде нее он оживал. Бережно принимал ее хрупкое тело в свои крепкие объятия. Если на улице было холодно или сыро - изо всех сил старался отогреть. Всегда стремился защитить, уберечь - даже ценой собственной жизни, если это потребуется. С ней он обретал неведомые доселе силы. Он был способен парить под облаками. Он мог на несколько секунд разорвать хрупкую материю пространства и времени - и даже не оглянуться. В нем просыпалась совершенно необузданная, дикая страсть к этому причудливому, иногда парному танцу - где-то на грани физики и химии, полностью подчинившись ее воле.

Конечно, он ревновал ее. Иногда он видел ее с другими. Иногда она делала с ними те вещи, которые он считал очень интимными, предназначенными только для двоих. Пережить такое было тяжело, тяжело было видеть, как твоя женщина делает с другим то, что ты разрешал делать с собой одной только ей. Но он всегда прощал любимой эти минуты слабости. Ведь он знал - он самый лучший. Она любит только его. По-настоящему, не на пару таких горячих, адреналиновых минут.

В глубине автомобильной разборки, за стеллажами с моторами, коробками передач и прочими частями, притаился вместительный бетонный бокс. Было холодно, несмотря на начало августа - в боксе стоял сырой воздух. Здесь лето и так влажное, а на днях прошел традиционный тайфун, по обычаю утопив центр города, Спортивную и Зеленый Остров.

Он стоял у стены, на въезде, покорно ожидая. Она смотрела на него с нескрываемой ненавистью - она хотела раздавить, растоптать, уничтожить. И не могла. Потому что он был самым лучшим. Собственно, ему на все эти бабские загоны было абсолютно все равно. Он жил одной лишь, бережно хранимой глубоко в душе, своей любовью.

Стайер подошел, присел рядом на корточки, вынул из кармана комбинезона пачку сигарет и закурил.

- Хочешь?

Он демонстративно промолчал. Он не курил. Хотя иногда так и подмывало вдохнуть горького белесого дыма. Поговорить по душам. Хотя бы с тем же Стайером. Тем более он мужик нормальный, не злой.

- Ну, сам смотри, - Стайер затянулся. - Что, не любит она тебя?

Он вопросительно приподнял бровь.

- Ну не, я про Скалу, - Стайер кивнул куда-то за спину, на массивный подъемник.

Метрах в пяти или шести позади Стайера, на четырех лапах подъемника - висела насыщенного, темно-синего цвета 34-ая Скала. И глядела на него из-под прищуренных век лютой ненавистью. Казалось, от ее ресниц даже воздух электризуется.

- Никогда вы не помиритесь, - вздохнул Стайер, словно разговаривая сам собой. - Что за черная кошка меж вас пробежала...

Он молчал. Он знал, но никогда и никому этого не расскажет. Он не хотел этого делать. Просто увидел капельки на ресницах любимой. Дальше - все как в тумане. Помнит, что давление подскочило, стрелка уперлась в отметку 1 бар, дальше только отсечка по бусту и свист вейстгейта, сбрасывающего избыток куда-то на даунпайп, за турбины. Как на автопилоте, руки сами все сделали. Такой побитой он Скалку еще никогда не видел.

- Ты в курсе, что от никотина опухоль вырастает на корнях легкого? - спросил женский голос откуда-то сзади, с улицы. - Опухоль будет неоперабельная, и помирать будешь в жутких муках.

- Иди ты знаешь куда! - Стайер бросил бычок на бетон и растер ботинком.

Он замер как вкопанный, но на звук голоса так и не обернулся. Хотя - это был тот самый голос, такой знакомый, и такой любимый.

Она мягко скользнула в его крепкие объятия. Повернула ключ в замке зажигания. Он ожил. Почувствовал, как горячая кровь бежит по венам. Как сильно, с характерным гулом бьется сердце. Он хотел так много сказать ей - но разве сейчас это имеет значение? Ведь она пришла, она снова вместе с ним.

Даже сейчас, когда уже стемнело - движение на Тещином языке не прекращалось. Где-то ниже и впереди, на Третьей рабочей - какой-то раненый дракон ревел прямоточной трассой без катализатора, наворачивая по кольцу круги, запутавшись в белесых клубах дыма.

- Ну что, малыш, - ласково прошептала она, нежно потрепав его ладошкой по пластику торпеды. - Поехали, бочком навалим?

Глава 2. СТЕРВА

Честно говоря, ей нравилось, как он относится к ней. Как окружает её заботой и вниманием. Ухаживает. Дарит подарки - и порой весьма и весьма недешевые. Пылинки с нее сдувает. Не мужчина, а сказка. Она лишь смотрела на него свысока. Он думает, что она - его. Но даже не догадывается, достаточно малейшего ее каприза - и он пойдет, палимый солнцем, как Кастанедапо пустыне.

Да, она - девушка видная, она привыкла привлекать внимание, она привыкла, что все хотят обладать ею. Она привыкла быть дорогой и самой любимой игрушкой. Да, в какой-то момент она снизошла и позволила ему овладеть ею. Да, она отдается ему, порой полностью растворяясь в его сильных руках, подчиняясь каждому его движению.

Да, стервой быть очень легко. Но вот если честно, в глубине души...

Нет, они вовсе не пара. Никакой любви, об этом и речи идти не может, хватит - она уже любила однажды, и чем это все закончилось? И даже не друзья. Она вообще - сама по себе, если что. Просто так получилось, что...

Да нет, это бред какой-то. Ну зачем он ей, да еще со своей бесконечной любовью? Честно, уж лучше было бы остаться где-то под мостом, тихонечко умирать под шум дождя, одной, наедине с собой, такой израненной и несчастной. Брошенной любимым и единственным. Вот зачем небеса прислали ей этого парня? Да еще такого чуткого и внимательного. С которым она - постепенно, капля по капле - оттаяла, ожила. Позволила взять себя, сильно, порой жестко - но все же очень бережно и нежно. А потом, со временем - сама стала с нетерпением ждать каждой встречи. Стала переживать - почему до сих пор не пришел? Где его черти носят? А вдруг с ним что-то случилось? При этой мысли внутри все замирало, покрывалось ледяной коркой страха и отчаяния.

В общем, так получилось, что он - ее человек.

Город укутался в черное манто и зажег гирлянды огней. На Красоте как всегда было полно народу. Они катились не торопясь, тщательно присматривая свободный пятачок на правой стороне - с видом на залив. Молодые парни и даже девушки, столпившиеся у припаркованных машин - пожирали взглядами ее тело. Да, ее хотели. Она лишь едва заметно улыбалась - да, мальчики и девочки, я здесь самая желанная игрушка.

Минуту назад он взял на пит-стопе огромный стакан кофе, и теперь бережно обнимал его бедрами - чтобы не дай боже не облить любимую горячим и липким. Наконец он увидел свободный кусочек пространства, включил поворотник, аккуратно подоткнул передачу - и 34-ая Скала насыщенного темно-синего цвета протиснулась между какой-то компашкой на Батарейке и Сайрой, с милой парочкой на борту. Парочка всячески обжималась, а Сайра откровенно скучала, монотонно выдувая ЦэО2 в атмосферу слегка гнусавой ТРД'шной трассой на холостых оборотах.

Он вылез наружу, бегло глянул в сторону парочки, чуть отошел чтобы не мешать им и пригубил кофе. Она знала, что когда-то - у него была своя, человеческая самка. А теперь он один. И очень старается не думать, не вспоминать. В чем-то она его понимала. Ей тоже когда-то любимый человек подписал приговор. У нее было два пути - либо под пресс, либо пойти в разбор - донором для других автомобилей. Но случилось третье - ее разобрали до самых косточек, на какое-то время она словно перестала существовать. Было темно, сыро и очень страшно. Казалось, она попала в то самое Чистилище - где души получают дальнейшее распределение, в Рай или Ад. Она готовилась к худшему. Она пыталась представить - а как выглядит автомобильный Ад?

А потом внезапно стало светло. Она видела зеленые кроны деревьев, слышала пение птиц. Она дышала свободно, полной грудью. Сердце билось ровно и четко. Сперва ей показалось, что она в Раю. А потом появился он. Четкий, короткий щелчок коробки передач - и вот она выкатывается за ворота. Поначалу она думала, что это и есть автомобильный Рай. Но это оказался лишь город на другом краю Моря. Старые машины, которым дома грозила мучительная смерть - обретали здесь новую жизнь. Находили здесь новых хозяев. Да, не всем везло - она видела, как иной раз неопытный хозяин разматывает свой автомобиль в лоскуты. Но ей жаловаться было не на что. Ее берегли. Ее любили.

Телефон пискнул новым сообщением. Он допил кофе, не отрывая взгляд от экрана дошел до урны и бросил стакан, затем открыл дверцу и угнездился в глубокий, чуть жестковатый, обнимающий с боков полу-ковш.

- Ну что, родная, двинем на Рабочую? Там народ собрался, наваливать будут...

Короткий ход рычага, четкие и точные переключения - коробка с квик-шифтером работала как часы. Они двигались спокойно - тут и ехать всего ничего, по Красоте до Шилкинской, от Славянского вниз, к кольцу.

На спуске с кольца они услышали рев разномастных глушителей где-то в самом низу - на Третьей Рабочей народ уже собирался.

- Делай со мной что хочешь, - шептала она, хотя сквозь шелест наддувного мотора и мерное гудение трассы он вряд ли мог это услышать. - Но если еще хоть раз долбанешь в отсечку, клянусь, ты у меня пешком пойдешь...

Глава 3. ТАНЕЦ

Проблема Веры заключалась в том, что при всем своем характере - она была очень мягким и нежным созданием. Она никак не могла свыкнуться с тем, что последний месяц ее насилует в хвост и в гриву ее молодой человек. Нет, правда - она очень хотела дать ему именно то, чего он так хочет. И не могла. Может быть, и не сможет никогда, может она не способна физически подарить ему это. Но и дать отпор своему домашнему насильнику Вера тоже не могла.

Тяжело, когда ты мягкая, податливая, беззащитная и хрупкая Вера. И вдвойне тяжелее, если Вера - это уменьшительно ласкательное от "Веросса".

Тойота Веросса.

Он выехал со стороны Красного знамени, обрулил кольцо Третьей рабочей справа, вывернул на спуск со стороны Шилкинской и подъехал к бордюру на левой стороне проезжей части - где уже собрались четыре или пять японских машин, спортивных и не очень.

- Пойду, с пацанами потолкаюсь, - сказал он своей Скале, сунул мобильник в карман джинсов и выбрался из кабины.

Народ собрался у открытого капота черной как ночь Вероссы. Что-то горячо обсуждали. Он подошел, пожал руки паре знакомых ребят.

- Что случилось-то? Дают чего?

- У Бандита опять с машиной не клеится, - сказал кто-то.

Хозяин синей Скалы в 34-ом кузове придвинулся поближе, заглянул через чье-то плечо.

- Бандос, у тебя опять машина не едет?

- Она по жизни не едет, - Бандит захлопнул крышку капота. - Здорово, Дан.

Они обменялись рукопожатиями.

- Чек горит? - спросил Дан. - Самодиагностику запускали?

- Там дроссельная заслонка электронная, - подсказал кто-то. - Она, наверное, датчик охлаждайки не видит и заслонку в аварийный режим сбрасывает.

- А ты в этом шаришь? - спросил Бандит, повернувшись к нему.

- Не очень, - честно признался Дан. - На Вероссе с компьютером много головняка, нет нормальных тюнь-мозгов для 110-ого кузова, чтобы можно было полноценно заменить родной блок управления. Реально тебе тему говорят пацаны, проверь датчики. Может с землей проблемы, у нее на земле куча всего собрана, и земля с датчика буста, и...

Его рассказ прервал легкий скрип цельсиоровских тормозов. К толпе на холостом ходу плавно подкатился белоснежный, словно айсберг, Самурай. Тойота Марк 2 в девяностом кузове. На шестицилиндровом твин-турбовом моторе, объемом 2,5 литра, дающем в стоке 280 сил. В обвесе "Вертекс". Крышка капота - с вытяжкой для горячего воздуха. Сзади верхняя треть белоснежного монолита подчеркнута сплошной алой полосой стоп-сигналов. Багажник венчает небольшое стоковое антикрыло. Из-под задней губы торчит баночка HKS.

- Турик песня, - вздохнул кто-то.

Некоторое время хозяйка Самурая провела за рулем - очевидно, переобувалась. Потом все-таки выкарабкалась из кабины - в коротком черном платье-водолазке, туфельках на шпильках. Грива непослушных светлых волос заканчивается в районе лопаток. Тонкая талия, плавно переходящая в широкие бедра. На обеих голенях, с внешней стороны - вьются узором от лодыжек до верхней трети небольшие бабочки, размером с пятирублевую монетку. Но несмотря на столь малые размеры рисунка - художник постарался проработать каждую деталь, и бабочки получились как живые; почти черные, отливающие фиолетово-бирюзовыми полосами, а нижняя часть крыльев увенчана характерными хвостиками. Такой он, парусник Маака, больше известный как приморский махаон, самая крупная дневная бабочка России...

- Вы опять кофе пьете? - спросила девушка небрежно. - Вам осталось только начать обсуждать, кто и сколько ввалил в свою машину.

Белый Самурай стоял рядом с двоюродным братом. Чейз иногда брал покататься его любимую, но это, пожалуй, единственный случай, когда он не ревновал. Чейз, как наверное и любой стопятый, был еще слишком молод, он старался произвести впечатление на девушку своей мощью - и было чем, благо под капотом свап на второго Джея, все это дело надуто каким-то безразмерным Гарретом, в итоге около 700 сил с колес - но по молодости братишка не понимал, что этим только отпугивает ее. Хотелось сказать - не надо так, братюнь, она боится слишком мощных машин...

Он слушал, как любимая беседует с Бандитом. Бандит когда-то был его лучшим другом. Когда-то, очень давно - и дело не во времени. Дело в отношении, которое однажды резко изменилось. В памяти постепенно всплывали не совсем приятные моменты. Точнее, совсем неприятные. Ночь, асфальт сырой после дождя. Бандит ставится в поворот, на мокром покрытии дубовая китайская резина теряет держак - и белоснежный Марк приезжает ровно в столб. Приезжает, надо сказать, очень удачно - багажником, как раз за задней осью. Он тогда еще надеялся, что друг выправит кузов, там и дел немного, вытянуть тонкое железо. Но время шло, дни сменялись один за другим, а он так и оставался на автостоянке, забытый, брошенный. Потом картинка внезапно сменилась. Он очень хорошо запомнил то пасмурное утро. Опостылевшая автостоянка, Бандит - которому давно плевать на своего четырехколесного друга, а рядом с ним - девушка блондинка. С ней что-то не так, он чувствует. Душа словно расколота, и там где трещина - там линия жизни вдруг изогнулась, повернула в другое русло.

Девушка тем временем кладет свою нежную ладошку ему на капот.

- Я тебя не брошу, обещаю.

Потом о чем-то торгуется с Бандитом.

- Он все равно уже не будет как новый, - говорит Бандит. - Забирай, если так хочешь, но учти - со временем под шпаклей ржа пойдет, сгниет он весь...

- Это смотря как сделать, - отвечает девушка, ее голос дрожит.

В обед она вернулась на стоянку с эвакуатором. Помятый по багажнику, преданный, выброшенный лучшим другом как сломавшаяся игрушка - в нежных женских руках белый Самурай внезапно обрел новый смысл жизни.

Чейз тарахтел о чем-то своем, молодежном. Он сам не заметил, как холостые поползли к тысяче оборотов.

- Старик, ты чего завелся? - прошептал Чейз, слегка испугавшись.

Белый Самурай вдохнул свежий ночной воздух красным конусом Арехи, спрятанным в коробку стокового воздушного фильтра. Обороты потихоньку поползи вниз.

- Запомни, братишка, никогда не прощай предательство, - сказал он слегка задумчиво, будто напоминал самому себе. - Масло свернувшееся жри, но не прощай, никогда.

- Карамелька, а давай по кольцу заедем! - внезапно сказал Дан.

Блондинка повернулась, пристально глянула на него, моргнула несколько раз энергично взмахнув ресничками, словно бабочка-махаон крыльями, не веря своим ушам.

- Даниэль, тебе было мало две недели назад, на квотере? - уточнила она. - Хочешь, чтобы я тебе и на кольце под глушитель напихала? Я могу.

- Да ну брось, - Дан небрежно махнул рукой. - Все же веселее, чем с ними языки сушить, - он кивнул на собравшихся возле черной Вероссы.

- Ну что ж, как хочешь, - согласилась блондинка. - В дверку?

- В дверку, - сказал парень. - Поедешь первой?

- Конечно, - сказала блондинка. - У тебя Скалка тяжелая, за ней ставиться - никакого удовольствия.

Синяя 34-ая Скала и белый Марк2 отъехали от тротуара, обернулись вокруг кольца, поднялись по Красному знамени в сторону Шилкинской - в первой трети подъема улица разделялась надвое, и здесь находился хороший пятак для разворота. Спуск к кольцу использовали как разгонную прямую. Относительно прямую. Одна за другой - две машины вылетели на кольцевое движение с интервалом в корпус, поставились - после этого синяя Скалка внезапно очень уверенно догнала дверку Марка, чего блондинка откровенно говоря не ожидала. Ручник она вообще не трогала, перебросила машину из стороны в сторону, насыпая оборотов во второй части этого нехитрого пируэта - западнее Уральских гор этот прием называют не иначе как "дальневосточный флай" - и Самурай поставился. Под визг покрышек и рев глушителей, в клубах дыма - машины валили по кольцу боком, сверкая аварийкой.

Отличным тестом на совместимость в отношениях является секс. Но если такой откровенный подход не светит - вполне подойдет танец. Что-то вроде танго - где на мужчину ложится вся нагрузка по ведению и сопровождению партнерши. И если в танце все хорошо - это очень яркий маячок, намекающий на как минимум яркую и гармоничную сексуальную жизнь двух партнеров. А в перспективе - и нечто гораздо большее.

Но машины не занимаются сексом. Машины не танцуют. Машины дрифтят.

Нужно очень доверять партнеру, чтобы ехать с ним в дверцу. Нужно быть на сто процентов уверенной, что он поедет оптимальную траекторию. Нужно быть уверенной, что он не насыпет оборотов, и не уедет далеко вперед - стряхивая партнершу и лишая ее очков за маленькую дистанцию. И нужно быть уверенной, что он не станет сбрасываться - потому что ехать боком за медленной машиной крайне тяжело. Если ты не Слива - а именно она как раз не Слива. Она тяжелее. Длиннее. Неповоротливее. И тем не менее - они едут. Две машины, синяя Скала - идет передним бампером ровно на уровне задней дверцы белого Марка, синхронно, повторяя все его действия. Это как фигурное катание - только вместо льда у вас асфальт, а вместо коньков - автомобиль.

И когда она почти поймала то необычное, давно позабытое состояние эйфории - со стороны Котельникова, вниз по направлению к кольцу, вынырнули, переливаясь словно елочная гирлянда красно-синими огнями, два полицейских Соляриса.

А дальше началась всенародная JDM'ная забава "кто не спрятался - я не виноват". Спортивные и не очень машины - бросились врассыпную, стараясь как можно больше облегчить задачу своим преследователям. Чейз сорвался первым - словно только этого и ждал весь вечер. Прорезал черной пулей кольцо и ушел в сторону Первой речки. Один Солярис замер у кольца, второй двинулся вокруг, в сторону Шилкинской - вслед за парой убегающих.

Бандит стоял у обочины, присев на капот своей Вероссы со стаканом колы, и с интересом наблюдал за разыгрывающейся драмой.

Даниэль крутанул руль, выпрямляя колеса. Полицейский автомобиль остался позади. В зеркало было видно, как белоснежный Самурай дымит покрышками, накручивая пятаки вокруг Соляриса, доводя его экипаж до состояния белого каления.

Второй полицейский Солярис спускался с Шилкинской к кольцу - стало ясно, что теперь будут заниматься оставшимися, а значит - надо катиться отсюда.

Белоснежный Марк бросил издеваться над своей жертвой, выпрямился, подъехал и замер дверца к дверце рядом со Скалкой, только в обратном направлении. Карамелька о чем-то говорила с ее хозяином.

- Как тебя зовут? - внезапно спросила Скала.

- Айсберг, - сухо ответил Самурай.

- А если по-настоящему?

- Натаниэль, - так же сухо произнес он.

- А я Джулия, - ответила она. - Было приятно покататься с тобой, Натаниэль. Езжай, погон уже разворачивается.

Айсберг чуть слышно выругался. Карамелька видимо тоже заметила движение в зеркалах, о чем-то быстро договорилась с хозяином Скалки, утопила газ - задние колеса сорвались в букс, корму повело, она чуть повернула руль - задней осью Марк поймал держак и рванул по Красному знамени - в сторону гоголевской развязки. Синяя Скала в 34-ом кузове тем временем направилась вверх, на Котельникова.

В принципе, идею своего хозяина Джулия поняла. Сейчас главное - перевалить за сопку, а там откроется сразу несколько направлений. Можно уходить прямо на Нейбута, можно вправо и вниз на Луговую - там хорошая проездная транспортная артерия, зона поисков темно-синей беглянки сразу расширится в разы. А можно завернуть под мост и уйти по Стрелочной - там столько автосервисов, столько авторазборок - можно потеряться так, что никто не найдет. Но что-то не оставляло в покое, не давало сосредоточиться на дороге. Если Айсберг со своей хозяйкой ушли в сторону гоголевской развязки - оттуда открываются три пути. На фуникулер - и оттуда в сторону Чуркина, что вряд ли; не поедет она на таких колах и низком профиле по тем дорогам. На инструментальный завод - но это направление ведет в центр города, там скорее всего уже выставлены посты гаеров, и их встречают. И третий вариант, самый вероятный - некрасовский путепровод. Если удастся проскочить его - зона поиска ширится в геометрической прогрессии. Дальше начинается Столетие - можно спрятаться во дворах. Можно топить в сторону Карбышева (но, опять же, койловеры), а можно - уйти в район Енисейской-Зари. Главное чтобы Айсберг как можно скорее проехал некрасовский путепровод.

Темно-синяя Скала летела по баляевскому мосту, оглашая окрестности ревом 76-миллиметровой трассы. Стрелка тахометра едва заметно дернулась, и продолжила подниматься к отсечке.

- У него твин-турбовый мотор, буст-ап на 1 бар, и 350 сил, - напомнила Джулия сама себе. - Он справится. Должен справиться.

Глава 4. ПОГОНЯ

Эфир шуршал помехами, редкими переговорами диспетчеров, лился по волнам музыкой - радиостанции города отыгрывали свою ночную программу. Где-то здесь, в параллельном измерении - на закрытом от посторонних ушей служебном канале - частота донесла короткий рапорт.

- Закат, Ночь на позиции, как слышите меня, прием.

Шум помех. На соседней частоте звучит хард-рок из восьмидесятых, его отсекает цифровая система шумоподавления, чтобы не мешался.

- Закат на линии, двигаюсь в оперативном районе.

Беспокойный человеческий улей уже замолк, отошел ко сну, погасил последние огни когда белый Марк2 на одном дыхании пролетел проспект Красного знамени и выскочил к гоголевской развязке. Уход вниз, под мост, потом налево, перекинуться в правый поворот, плавной дугой уводящий наверх, мимо университетского комплекса, и вот машина уже летит по мосту. Здесь она впервые облегченно выдохнула - хвоста не было, дальше будет делом техники...

И когда Айсберг повернул в правый ряд и спустился вниз, промчал мимо газетного киоска, поворачивая налево - где-то рядом, позади и чуть сверху вспыхнула люстра красно-синих огней.

Она притопила педаль газа. Отзывчивый мотор тотчас потянул стрелку тахометра вверх, к четырем тысячам. На Некрасовской в этот ночной час было пусто - можно топить без риска для окружающих. Полицейский автомобиль также ускорился. Он и не думал отставать. Тогда девушка задержала взгляд в зеркале заднего вида - и обомлела. Черный, поджарый силуэт. Длинный капот, украшенный крупными чуть скругленными каплями фар. Короткий багажник.

Сугроб. 110-ый кузов. И наверняка, Вэшка - простой, не турбовый Марк2 не смог бы так легко догнать ее. Дело приобретало весьма скверный оборот. Айсберг выскочил на некрасовский путепровод. Здесь можно топить на полную, вот только...

Да, у нее твин-турбовая конфигурация - она быстрее раздувается и хорошо работает до 7000 оборотов, то есть почти до отсечки по оборотам двигателя. Но на скорости выше 120 одна большая турбина Сугроба сделает свое дело. Полицейский ее нагонит. Услужливая память подсказала, что у нее буст-ап, стабильный 1 бар давления в пике на стоковых турбинках, и вполне реальные 350 сил с колес. Осталось узнать, что прячется под капотом Сугроба. А там может быть все, что угодно.

Она утопила педаль газа в пол. Датчик буста подкинул стрелку к отметке 0.7 бара. Айсберг летел по путепроводу, изредка мелодично бахая колесами по асфальту над стыками бетонных плит. Спидометр цифру 120 отщелкал и не заметил. Ладно, будем полагать - у него стоковый мотор, с электронной заслонкой и муфтой VVT-i,а значит, все не так страшно. Стрелка перешагнула отметку 140 километров в час. Сугробу словно тайфун дыхнул в спину - черный автомобиль внезапно ускорился и завис над ее задним бампером. Теперь оставалось надеяться только на буст-апные 350 сил.

Он миновал мост и выехал на подъем по Юмашева, когда впереди вдруг выросла корма черной Тойоты Аристо, первого поколения. Сначала взгляд зацепился за шильдик V8 iFour, а затем выхватил и синие полосы по кузову, и синее же пятно на багажнике, с красноречивыми белыми буквами. Через мгновение Аристо зажгла гирлянду красно-синих огней и попыталась подставить ему свой багажник.Пришлось запрыгнуть на встречку и утопить педаль газа в пол.

Мысли в голове проносились со сверхзвуковой скоростью. Он сам того не заметив рассуждал вслух. Если Аристо на V8,то это только 1UZ FE. Вообще, он по своей природе низовой мотор, то есть чтобы оторваться - надо вваливать, надо ехать на пике мощности, а значит, придется раскручивать ниссановскийRB25DETдо отсечки.

Джулия нервно рыкнула, стрелка тахометра дернулась словно в эпилептическом припадке.

- Тише-тише, родная, я тебя понял, - прошептал он. - Будем вжаривать, но аккуратно.

Некоторое время он двигался впереди на корпус, потом Аристо прыгнула вперед и снова попыталась подставить под удар корму. Он дернул рулем, 34-ка вернулась на свою полосу и снова вырвалась на пару корпусов вперед.Нужно было решать, как быть дальше - машины приближались к Зеленому углу. Впереди оставалась только одна развилка - либо он уйдет на Нейбута и попытается потеряться в спальном районе, либо на Ладыгина, и попробует вернуться окольными путями на Баляева.

Восьмицилиндровый мотор снова сделал свое дело - Аристо рванула вперед и теперь шла слева, опережая его на полкорпуса. Значит, в нее все-таки чем-то дунули. Память подкинула тридцатую Сайру - на Узете, с компрессором. Вполне могли надуть, четыре литра объема и чугунные гильзы в стоке позволяют...

Темно-синяяCкала нырнула в правый поворот, чем на некоторое время смутила своего оппонента. Асфальт на Ладыгина оказался весьма хорош - видимо, в него совсем недавно закопали немного денег. Картину омрачал только лежачий полицейский, расположившийся перед пешеходным переходом. Он сбросил скорость, перепрыгнул на встречку, и тут же вернулся на свою полосу, вильнув кормой. Аристо с ее диванной подвеской - так резво перепрыгнуть не сможет, а значит, где-то с полсекунды удастся выиграть, трезво рассуждал он, выжимая газ и насыпая оборотов.

- Давно охотишься на своих братьев?

- Вы мне не братья. Вы убийцы.

Два японских автомобиля - черный и белый - миновали путепровод, вылетели на молодежную и теперь шли колесо в колесо. Полицейский что-то кричал в матюгальник, требуя остановиться, но Карамелька не обращала внимание.

- И скольких же убил я?

- Неважно. Главное не дать тебе убить кого-то еще.

Дорога здесь изгибалась вправо и уходила вниз - к стадиону Строитель.

- Каждый год в авариях погибают тысячи человек. Ты думаешь, все эти смерти - на совести гоночных машин?

Противник молчал. Оглашая окрестности ревом моторов, автомобили пролетели мимо стадиона и теперь поднимались по проспекту Столетия.

- Твоя ненависть ослепляет, она мешает тебе видеть простые вещи, брат, - продолжал свою проповедь Айсберг.

- Какого черта ты пристал ко мне? - не выдержал Черный.

- Я хочу тебя понять, - ответил Айсберг. - Мы же братья, черт побери!

В этот момент Карамелька резко сбросила скорость, отпустив преследователя вперед. Чуть дернулась влево и тут же заложила круто вправо, быстро перебирая обод руля ладошками, вылавливая машину из заноса. Белый Марк вильнул кузовом, вцепился передними покрышками в асфальт и под противный визг задних колес заскользил кормой, заезжая в поворот, на улицу Фирсова. Дорога здесь узкая, в одну сторону, возможности обогнать у полицейского автомобиля не было. Но дальше появлялась встречная полоса, и белому Самураю во что бы то ни стало надо успеть разогнаться до того, как оппонент получит возможность выехать на свободную проезжую часть...

На спуске с Ладыгина черная Аристо снова догнала его, и даже попыталась выйти вперед, двигаясь по встречной. Он опередил соперника, выскочил на соседнюю полосу и затормозил, подставляя полицейскому лежачего коллегу - пешеходный переход чуть выше торгового центра был украшен искусственными, когда-то желтыми и приметными, а теперь облезлыми и черными барьерами. Водителю Аристы пришлось ударить по тормозам, а Даниэль вернулся на свою полосу, закрывая калитку и нажимая на газ.

Все-таки видел он эту Аристу. Вспомнил, наконец. Дан не выдержал, и чертыхнулся вслух. Она ехала впереди, метрах в пятидесяти, когда он поднимался по Котельникова. Два убогих Сопляриса, приехавших на Третью рабочую со всей полагающейся такому случаю светомузыкой, были просто пугалкой - настоящие охотники тем временем встали на номерах. Ждали.

Памятуя о том, что 1UZ FE мотор низовой - он снова выскочил на встречку и по широкой дуге завернул на адмирала Кузнецова. Дальше оставалось молиться, что у Аристы окажется например короткая главная пара. Или вальяжные, можно даже сказать овощные стоковые стойки. Учитывая, что он прыгнул в закрытый поворот, на участок где можно хорошо так притопить, и дальше дорога идет с горы - есть шанс, что полицейский его потеряет. А там можно будет завернуть на Спиридонова и спуститься к Луговой.

- Твою мать, это же третий экзаменационный маршрут, я здесь на права сдавал, - не выдержал и произнес он вслух.

- А, то есть они у тебя все-таки есть... - чуть слышно произнесла Джулия.

Ровный рокот мотора слегка сбился, словно двигатель кашлянул пропуском зажигания.

- Я тебя слышал, не ерничай, - сказал Даниэль.

Белый Марк перепрыгнул на Постышева. Какое-то время машина набирала скорость, но внезапно вспыхнула узкими задними фонарями и метнулась в сторону - на встречную полосу. Полицейский слишком поздно разгадал намерения беглянки, надавил на тормоз - и передняя ходовая часть, нагруженная шестицилиндровым чугунным мотором и придавленная сверху энергией пытавшегося затормозить кузова - с весьма звучным хлопком грохнулась в ямки, в очередной раз намытые летними дождями.

- Пожалуйста, оставь там переднее колесо, - прошептала Карамелька, оглядываясь в зеркало заднего вида.

Она не поднялась - взлетела вверх по Постышева, у заправки повернула на Волгоградскую. Ей казалось, она движется достаточно быстро, но у торгового центра черный Сугроб опять появился в зеркале.

Дан снова вышел на широкую дугу и перебросил автомобиль с адмирала Кузнецова - вниз, на Спиридонова. В принципе, если Аристо сейчас не покажется в заднем зеркале - можно считать, что он оторвался. Но тут на первый план вышла другая проблема. Внизу его будет ждать перекресток Спиридонова - Шепеткова. А там - светофор. И кстати, ночью он скорее всего будет выключен. В любом случае, место - проездное, и можно столкнуться с кем-нибудь нос к носу. В прямом смысле.

34-ая Скала пролетела спуск со Спиридонова, резко оттормозилась, вильнула между ям, щедро украшавших центр перекрестка, и рванула дальше - вниз через Шепеткова, к улице Приходько. Там его ждет последний барьер - железнодорожный переезд, потом остается пересечь трамвайные пути - и вот она, площадь Луговая...

Сугроб висел сзади словно приклеенный. Что ж, если его не сдержали узкие районные дорожки на Постышева - значит, нужно попробовать что-то еще. Впрочем, выбора и так не оставалось. Поэтому она промчалась по Тухачевского и запрыгнула на Днепровскую. Здесь можно топить. Здесь широкая скоростная дорога. Здесь - в таком скоростном режиме на стоковой подвеске можно прилететь в отбойник, и если он не выдержит - будешь катиться кубарем до самого низа, подминая под себя кустарник и невысокие деревца...

Сугроб отстал на первом же изгибе дорожного полотна. Все-таки Марк2 по своей концепции - в первую очередь плавный и комфортный диван.Конечно, спортивные стойки типа того же Тейна, сошки и низкопрофильные колеса никто не отменял, но менять концепцию, заложенную в автомобиль производителем - дорого и невозможно.

Днепровская в этот ночной час радовала пустыми дорогами и гладким асфальтом. Топи - не хочу. И она топила, периодически срывая Марка в занос на поворотах. Он все понимал, на такое грубое обращение не жаловался, и старался выложиться на полную, выполняя пожелания хозяйки, отчаянно цепляясь мягкими держаковыми колесами за дорожное покрытие. Но в душе все металось. Не может быть, чтобы брат вот так легко поднялся на брата. Должна быть причина.

Она миновала заправку. Преследователь в зеркале так и не показался. Но сбрасывать темп было рано - здесь только одна дорога. Топить придется до самого низа, выигрывая жизненно необходимые секунды. А там - откроется Выселковая, где можно также притопить, доехать до Снеговой... главное, чтобы опять тигр на дорогу не выскочил. Не хотелось бы помять сие хтоническое животное - она в принципе любила кошек, да и символ города все-таки.

Темно-синяя 34-ая Скала не въехала - влетела в помещение автомойки.

- Кузов помыть, салон не трогать, - распорядился он.

- И на том спасибо, - фыркнула Джулия. - Балуешь ты меня, причем незаслуженно. А то я за зиму так привыкла к цвету "владивостокского ленивца"...

Мойщик, молодой юноша, пристально посмотрел на машину, потом на ее хозяина.

- Братиш, у тебя по-моему мотор троит, - сказал он.

- Не обращай внимания, это она так капризничает.

- Она? - спросил мойщик.

- Ага, - сказал Даниэль. - Это девушка, между прочим.

- Братиш, не обижайся, но ты больной, - сочувственно сказал мойщик.

Дан ничего не ответил, направился на второй этаж - где находилось круглосуточное кафе. Вообще, это очень хорошее место - ниже куча автомагазинов и сервисов, выше - заправка, здесь часто останавливаются фуры, кто-то даже встает на ночевку. А тут прямо под боком горячий кофе, всякие закусочки...

- Доброй ночи, что желаете? - бариста, приятной внешности молодая девушка одарила его искренней улыбкой.

- Кофе пожалуйста, - попросил Дан. - И пожевать чего-нибудь. Завертон с нерочкой, например.

Сначала он надраил машину шампунем с крыши до самого литья. Потом окатил водой. После чего занялся лобовым стеклом. Поскольку роста парню не хватило - пришлось слегка прилечь на капот чтобы протереть стекло.

Видимо, какие-то капельки все-таки проникли в проводку и замкнули какой-то предохранитель. Потому что когда мойщик лег на капот верхней частью тела, на бок, бессовестно оголив шею - ему за шиворот брызнула струя омывающей жидкости.

Мужчина лет сорока пяти вошел в обеденный зал кафе, взял у баристы чашку кофе и сверток с заказом, подошел к столу. Аккуратно поставил чашечку перед полуночным клиентом, положил рядом завертон.

- Ну, привет, Дан.

- Привет, Босс, - хозяин капризной 34-ки слегка приподнялся с дивана, пожимая руку мужчине.

Откуда-то снизу, из моечной камеры, посыпались трехэтажные маты.

- Ты смотри, она еще током трахнуть может! - предупредил Дан мойщика, повышая голос.

- Ты его со своей наедине оставил? - спросил Босс.

Даниэль кивнул.

- Твою мать, это же новый сотрудник! - всплеснул руками Босс. - Он у меня неделю работает. Предупреждать надо!

- Ничего не попишешь, карма, - развел руками Дан.

- Карма, говоришь... - сказал Босс. - Давай ко мне переместимся, поговорим.

Дан лишь хмыкнул, взял свою нехитрую ночную трапезу и проследовал за хозяином - в его кабинет.

Случилось самое худшее, что она только могла предположить. Безнадежно отстав от беглянки - Сугроб вызвал подкрепление. Гирлянда красно-синих огней, щедро украшенная огромным трехлитровым 151-ымКрауном, перекрыв путь своим длинным кузовом, ждала ее в самом низу Днепровской, на перекрестке, отрезая ход на Бородинскую. Оставалось одно направление - Выселковая. Дальше будет Снеговая и Луговая - но на Луговую она не поедет, потому что там сейчас Даниэль. Остается лететь по Снеговой - куда-то в район Народного проспекта... нет, ей не дадут выехать на Снеговую. Они наверняка будут ставить заслон. Поэтому сейчас ее целенаправленно загоняют.

- Вы, значит, опять по ночи беспределите? - Босс уселся за свой рабочий стол. - Эх вы, дристеры, неугомонный народ...

- А ты что, уже все знаешь? - Дан сел в любезно предложенное хозяином кресло, поставил кофе на столик.

Босс молча показал на рацию, стоящую на шкафу у него за спиной. Настоящая портативная радиостанция, от которой тянется витой кабель к какому-то черному кирпичу с небольшим дисплеем и какими-то регуляторами... что-то подобное Даниэль уже видел во время службы в армии. Рация у Босса была непростая, с криптографическим модулем, позволяющим расшифровывать защищенные сигналы.

Хозяин кафе поднялся, щелкнул регулятором громкости.

- Я Закат, - донесся сквозь трески помех и вой сирен голос. - Полдень, отрежь выезд на Бородинскую. Всем свободным машинам. Преследуемый белый Марк2, Самурай, в обвесе, без номеров, гоним по направлению Днепровская, Выселковая, Снеговая, нужно выставить заграждение.

- Твою мать, это же Карамелька! - Дан вскочил на ноги. - Мне нужно срочно гнать туда!

- Сядь! - рявкнул Босс, наставив на него словно пистолет, указательный палец.

- Ты что, не понимаешь? - спросил Дан. - Они загонят ее!

- Сядь, - устало повторил Босс, повернулся и включил чайник греться. - Ты сейчас ей ничем не поможешь, только хуже сделаешь. Они увидят вторую рейсерскую машину и запросят еще подкрепление. Вы с ними двое суток подряд собираетесь гоняться?

- Черт... - Дан обреченно опустился в кресло.

Последние 20 лет своей трудовой жизни Святослав был неразрывно связан с машинами. Работал механиком на автобазе, занимался моторами, ходовой частью. Потом его отправили на пенсию. Очень быстро Святослав переквалифицировался в работающего пенсионера - потому что наша пенсия, она сами знаете какая.

Так получилось, что компания в которую его приняли вахтером - торговала контрактными запчастями, и выполняла ремонт автомобилей. Зачастую к ним заезжали и уличные гонщики - то забрать какой-то специфический товар "с рисовых полей", то сделать что-то полезное - например, портинг головы, или впускной коллектор к новой турбине обработать, а то фирменные коллектора по приемлемым ценам найти тяжело, а если взять какую-нибудь китайщину и проварить швы - вполне сойдет.

Святославом его никто не называл. Называли Святым. А из уважения к возрасту - всегда добавляли приставку "Отец". Благодаря системе видеонаблюдения, высоким заборам и обилию сотрудников - в дневное время Святослав периодически еще и совмещал ставку вахтера со ставкой продавца-консультанта, встречая гостей у своей бытовки, на въезде. Здесь же исповедовал и отпускал грехи.

- Прошу простить меня, Святой Отец, ибо я грешен.

- Что же ты натворил, сын мой?

- Совершил тяжкий грех долбежки в отсечку на RB26.

- Все прощено, сын мой, и да пройди к отцу Игнатьичу во второй цех, испроси на свой Гэтэр контрактный мотор о двух турбинах, 130 косарей с тебя он запросит; говори, что то - диавольские искусы, и более 120 косарей мотор таковой стоить в наше время не может.

В общем, среди уличных гонщиков Святой Отец был фигурой известной и уважаемой.

Было уже около 3 часов ночи. Отец Святослав расположился у настольной лампы с видавшим виды томиком Джека Лондона, нацепил очки, и приготовился погрузиться в книгу, когда по окну его маленькой бытовки полоснул яркий свет фар.

- Что за бесовщина...

Святой Отец потянулся к помповому ружью - различного товара и оборудования на территории вверенного ему предприятия хранилось больше, чем достаточно.

- Убежища! - раздался снаружи запыхавшийся женский голос, кто-то застучал в окно. - Святой Отец, убежища!

У ворот замер белый Марк2. Самурай, в обвесе, без номеров.

Отцу Святославу никаких объяснений не потребовалось. Первым делом он строго настрого наказал потушить фары. Открыл ворота, впустил машину на территорию. Закрыл ворота.

- Езжай следом, - распорядился Святой отец, и повел машину за собой, подсвечивая дорогу фонариком.

Укатанная грунтовка шла на подъем и упиралась в три больших склада. К самому дальнему, третьему, он и подвел свою ночную посетительницу.

- С дороги тебя здесь не увидят, заборы у нас высокие, - сказал он. - Вон, под навес машину закати. Мотор заглуши. Посиди часик, тихо как мышка. Я, как шум уляжется, за тобой зайду.

Карамелька молча кивала на каждое его слово.

Не успел он сесть на диван и взяться за книгу, как по стенам бытовки заплясали красно-синие огни.

- Пожаловали, антихристы, - вздохнул отец Святослав.

В окно аккуратно постучали. Он взял фонарь, рацию, открыл дверь. Снаружи стоял черный Марк2 в 110-ом кузове, украшенный люстрой. Прямо перед дверью - уже слегка принабравший в весе майор. В фуражке, нагрудный знак на месте.

- Папаша, здесь белая машина не появлялась? - спросил он.

- Машина, говоришь? - спросил отец Святослав. - Ну, какая-то машина проезжала. А белая она была, или черная - кто ж ее разберет...

- И куда поехала? - спросил полицейский.

- Ну, мимо меня можно только в две стороны поехать, - сказал отец Святослав. - Стало быть, или туда, - он показал в сторону Снеговой, - ну, или туда, - махнул фонарем в сторону Бородинской.

- Ясно, - сказал полицейский. - Ну, спасибо, папаша...

- Чем смог, - пожал плечами Святой Отец.

Полицейский шел к своей машине, на ходу доставая рацию.

- Всем машинам, это Закат. Белый Самурай проскочил. Прочешите Снеговую, далеко уехать он не мог.

Через час она сидела в бытовке, пила чай, и закусывала яблочными пирожками, кои весьма предусмотрительно в большом количестве напекла на сутки отцу Святославу его дражайшая супруга.

- Что ж ты, дочка, полночи не спавшая, голодная, - причитал Святой Отец. - Масло-то хоть свежее в моторе? Или на олифе дубасишь? Смотри, мотор нагруженный, мощный, как словит клина...

- Да это мелочи, я на диете, - улыбнулась девушка. - Масло утром меняла, пять-вэ-тридцать...

- На диете она, - вздохнул отец Святослав. - Тебе детей рожать!

- Ой, да было бы от кого, - небрежно произнесла Карамелька, тщательнее пережевывая пирожок.

- Ну прямо так и не от кого, - вздохнул Святой Отец. - Есть же в вашей тусовке какой хороший парень, нет?

Карамелька помотала головой.

- Ну, то дело молодое, еще год-два, и перемелется. Ты если хочешь, вон, на моей тахте поспи. А перед рассветом я тебя подниму, окольными путями добирайся в город, пока у них пересменка...

Глава 5. ФИЛОСОФИЯ НОЧИ

Город купался в лучах летнего солнца. Нескончаемым потоком транспорта шумел некрасовский путепровод. Она вышла из здания и поцокала шпильками вверх по тротуару, вдоль небольшой улочки, спрятавшейся в жилом квартале. Выше перекрестка, у края проезжей части было припарковано огромное количество машин. Он догнал девушку и бережно взял за локоть.

- Привет.

От неожиданности она чуть не подпрыгнула.

- Ты что здесь делаешь?

- Есть разговор, - тихо произнес Даниэль.

- Ты как вообще меня нашел? - Карамелька начинала раздражаться. - Ты про все забыл? Мы не пересекаемся в обычной жизни. Только на улице, на гонках.

- Говорю же, надо серьезно поговорить, - сказал Дан тихо. - Особенно о гонках.

- Я сейчас не могу, - ответила девушка. - Я между прочим занята. На встречу опаздываю, если что. Мне еще нужно домой заехать, переодеться, себя в порядок привести, а ты меня отвлекаешь.

- Хорошо, давай вечером? - спросил Даниэль.

- Вечером я не могу, у меня свидание, - ответила она.

- Ладно, ты к часу сможешь подъехать?

Карамелька наигранно вздохнула.

- Что, все настолько важно?

- Очень важно, - ответил парень. - Хан будет, уже говорил с ним.

- Где словимся?

- На выезде из Артема, там есть пит-стоп один, а встать можно на старой трассе. Там нас никто не тронет, - сказал Дан.

Карамелька недовольно фыркнула.

- Ты ближе места не нашел?

- Тут расстояние всего ничего, - он пожал плечами. - Хан будет из пригорода ехать.

- Ладно, - девушка покорно вздохнула. - Я постараюсь в час быть на старой трассе.

Бутик находился на одном из верхних этажей торгового центра. И хотя двери были закрыты - один телефонный звонок все решил. Карамелька проскользнула вдоль массивного шкафа из какого-то темного дерева, обрулила восьмеркой пару девушек, втиснулась на свободный пятачок между манекеном в ночной сорочке и какой-то абстрактной скульптурой - в виде пространственной рамы, покрытой белым искусственным мехом. На новый год эту штуковину украшали веточками хвои и елочными игрушками, а внутрь забирались девушки-модели, для фотосессии. Фотографии с того события она видела в инстаграмме, что неудивительно - именно к одной из моделей Карамелька и приехала сегодня.

На импровизированный подиум вышла высокая шоколадная шатенка. Астенического телосложения, длинные прямые волосы ниже лопаток, броский макияж специально для показа. Черный комплект кружевного белья, босоножки на тонкой шпильке. Она прошлась твердой, размеренной походкой, купаясь в бликах фотовспышек. Остановилась, повернулась, показывая все нюансы белья публике, одарила гостей обворожительной улыбкой. В какой-то момент увидела стоящую в уголке Карамельку и демонстративно послала ей воздушный поцелуй. Затем также твердо отбарабанила шпильками паркет в направлении примерочной.

Верхний этаж торгового центра проектировщики отвели под фуд-корт. Здесь находилось несколько заведений, все - семейного формата, с детским меню. Отдельно была предусмотрена и игровая комната. Они предпочли зайти в пиццерию. К счастью, в будний вечер народу было не очень много, и девушки смогли найти небольшой столик у окна.

- Давай пиццу закажем? - предложила шатенка. - Я со вчерашнего дня из-за этого показа голодаю.

Карамелька ответила кивком. Шатенка вытряхнула из сумочки пудреницу, раскрыла и принялась осматривать свои глаза.

- Слушай, я похоже правое веко смазала...

Карамелька подалась вперед, всмотрелась.

- Закрой глазки. Тебе кажется.

- Думаешь? - шатенка продолжила всматриваться в зеркальце.

- Добрый вечер, что будете заказывать? - обратилась к девушкам официантка.

- Мы же пеперони будем? - Карамелька посмотрела на свою подругу.

- Ага, - шатенка продолжала смотреть в пудреницу, кончиком мизинца пытаясь поправить край ресничек.

- Тогда пеперони и два капучино, - сказала Карамелька.

Официантка записала заказ в блокнот и удалилась. Шатенка выдохнула, захлопнула пудреницу и снова полезла в сумку.

- Показ очень хороший, такая камерная атмосфера, мне понравилось, - сообщила Карамелька. - Когда будет распродажа предыдущей коллекции? Я там кое-что присмотрела...

Шатенка не ответила на вопрос подруги, вынула айфон последней модели, открыла галерею с фотографиями и молча положила перед блондинкой. Карамелька взяла трубку, всмотрелась в изображение. Тем временем официантка принесла кофе.

- Это на прошлой неделе, в пятницу, - коротко сказала шатенка, подвинула к себе чашечку, высыпала в напиток сахар и принялась помешивать ложечкой.

Карамелька начала листать фотографии. Улыбка постепенно стерлась с ее лица - девушка напряженно всматривалась в изображения, надула губы и слегка нахмурилась. Двумя пальчиками растянула экран, увеличивая часть картинки.

- FD3S, - пояснила шатенка. - Рестайл 99-ого года. Я сначала не придала значения, но когда увидела, кто приехал забирать ее...

Карамелька глубоко вдохнула, задержала дыхание, закрыла глаза, выдохнула.

- Индра.

Шатенка промолчала.Ответ лежал на поверхности.

- Следовало ожидать, - продолжила Карамелька. - Теперь понятно, почему она слилась со своей "малышкой бу-бу-бу", после того раза. Занималась новой машиной.

- Конкретно занималась, - ответила шатенка. - У нее толстый радиатор, фронтальный кулёк и буст-ап на килограмм. И все это настроено на Мегасквирте, извини за выражение.

Карамелька отдала айфон подруге. Взяла пакетик с сахаром, разорвала точно напополам - прямо над чашечкой с кофе, тут же высыпав все содержимое в нее. Задумчиво помешала ложечкой.

- Это все не просто так, - продолжала шатенка. - Индра жаждет откататься. И сам Дзинтаро хочет реванша, ты знаешь.

- Догадываюсь, - тихо произнесла Карамелька.

Официантка принесла пиццу. Шатенка тотчас схватила треугольничек, жадно впилась зубками в мягкое, еще горячее тесто.

- Боже, как вкушно!

Карамелька не выдержала и улыбнулась. Глотнула кофе. Взяла кусочек пиццы, откусила самый кончик - с кусочком колбаски.

- По мотору там полный сток? - спросила блондинка.

Шатенка принялась усиленно дожевывать пиццу, глотнула.

- Думаю, да, парни ничего такого особенного про мотор не говорили.

Карамелька взяла чашечку, сделала глоток.

- А можешь спросить ребят, что конкретно они делали с этой машиной?

- Могу, без проблем, - сказала шатенка. - Я вечером поеду к ним, у меня на новой турбине равномерный холостой ход стал две тысячи оборотов. Будем по новой отстраивать, как бы с нуля все датчики калибровать не пришлось...

- Спасибо, - ответила Карамелька. - Напишешь, что ответят? Я со своим буду...

- Вот с тем, с которым тогда? - подруга улыбнулась. - Ты бы не заигрывалась с ним, я таких насмотрелась.

- Нет, ты что, он серьезный мужчина, - сказала Карамелька. - Как думаешь, у нее сток-МАП килограмм буста корректно посчитает?

- Если тебе и вправду интересно, я думаю, ты не в свою историю лезешь, - неожиданно резко ответила шатенка. - Одна машина в этом пожаре уже сгорела, и я не хочу чтобы твой Айсберг стал следующим.

- Какая машина? - удивилась Карамелька. - Лара, о чем ты?

Шатенка приложила палец к пухлым губам в знак молчания.

- Я тебе ничего такого не говорила. В этом змеином клубке слишком много всего переплелось. А я хочу на улицу выезжать не оглядываясь...

Для этого вечера она надела черное мини-платье с блеском и колготки в крупную сетку. Где-то там внизу - берега Золотого Рога украсили россыпи ярких огней. Мост через залив напоминал мост через крепостной ров какого-нибудь средневекового замка. Она стояла перед панорамным стеклом, читая сообщения в телефоне.

ЛАРА: Детка, мальчики сказали, мотор полный сток. МАП родной. Береги себя.

ШЕФ: Баблосы по Капитал-проекту упали.

ПРИДУРОК НА СИНЕЙ СКАЛЕ: Привет. Ты подъедешь? Я выдвигаюсь.

Он подошел сзади, мягко взял ее за талию - Карамелька погасила экран телефона, повернулась к мужчине, обхватила руками его шею. В зале ресторана было пусто - для сегодняшнего вечера Филипп арендовал все помещение. Он умел делать сюрпризы.

- Дорогой, я должна уехать, - Карамелька улыбнулась.

- Я вообще-то хотел серьезно поговорить, - ответил он, нахмурился.

- Что-то случилось? - девушка постаралась изобразить неподдельное беспокойство.

- Еще не случилось, - сказал Филипп. - Но я бы хотел, чтобы случилось.

- Давай отложим серьезные разговоры? - попросила она. - Мне нужно уехать. Время уже позднее, а я маме обещала с ней ночь посидеть...

- Когда ты уже познакомишь меня со своей мамой? - спросил Филипп строго.

Карамелька опустила взгляд.

- Когда она поправится, - тихо сказала девушка.

- Извини, - Филипп взял ее за запястья. - Я не хотел тебя обидеть. Приедешь завтра ко мне?

Карамелька вздохнула.

- Машинкой надо немного заняться, там ребята сказали по ходовке что-то сделать, и колесики нужны новые, а то этим уже сто лет в обед...

- Давай я куплю тебе нормальную новую машину? - предложил Филипп, приобнял девушку за плечи. - Ну реально, ездишь на дровах девяностых годов. Лексарь спортивный видела? Говорят, едет хорошо.

- Филипп, - Карамелька прижалась к груди мужчины. - Мне моя машинка очень дорога. Мне ее никто не покупал, я сама заработала. Мне это важно...

- А ребенка нашего ты тоже в нее посадишь? - строго спросил Филипп. - Новые машины это еще и безопасность. Вот сколько в твоей подушек? А двигатель на пиропатронах отстреливается?

Карамелька отстранилась, заглянула в глаза мужчины.

- А что, у нас уже есть ребенок? Меня не предупредили. Мы даже не женаты.

- В субботу пообедаем, - пригласил Филипп. - Потом поедем ко мне. За городом хоть воздух свежий, а то сидишь в этой пыли и смоге. Дышишь непонятно чем.

- Я с утра с машинкой разберусь, и тебя наберу, хорошо? - спросила Карамелька, прижалась к нему.

Он стоял, повесив на крыло почтенную поясницу и глядел в сторону федеральной трассы. Августовская ночь выдалась на удивление комфортной - было тепло и безветренно.

- Ах, беспокойный Ромео, - притворно вздохнула Джулия, изображая томление и страсть влюбленного спорткара. - Спорим, она по шаморской трассе поехала?

Даниэль на подколку не ответил. Позади скрипнули цельсиоровские тормоза. Он обернулся на звук. Некоторое время девушка сидела в машине, меняя удобные кеды на туфли. Затем распахнула дверцу - в воздухе зазвучал когда-то популярный девочковый бэнд, певший песню про "ит'с э саунд оф зе андеграунд" - выбралась под насыщенное чернильное ночное небо.

- Как твое свидание? - спросил он, повысив голос.

- Отлично, - ответила она.

- Кавалер сильно обломался?

- Он все понимает, - улыбнулась Карамелька. - Ну, что у тебя наслучалось?

- Подожди, сейчас остальные подъедут, - сказал Дан.

- То есть кофе я взяла не зря, - уточнила девушка.

Сначала откуда-то сзади донесся рык прямотока. Потом мимо них прокатилась аляпистая бордовая восьмидесятая Супра, сделала круг по площадке и остановилась рядом. Из машины вылез молодой высокий худощавый парень, с модной стрижкой и нарочито небрежной щетиной.

- Привет, Карамелька, - сказал он, подошел, пожал руку Дану. - Кстати, отлично выглядишь!

- Как всегда, Кортес, - застенчиво улыбнулась девушка, как бы ненароком одернула край короткого платья, где-то под которым начинались колготки в крупную сетку.

Дан метнул в сторону Кортеса недовольный взгляд, но промолчал.

Потом из-за поворота показалась огромная Маджеста второго поколения, цвета слоновой кости. С восьмицилиндровым мотором, пневмоподвеской, проекцией на лобовое стекло и прочими приятными мелочами, характерными для Тойоты из 90-ых годов. Хозяин 700-сильного Чейза - Хан - выбрался из-за руля Маджесты, неторопливо подошел к собравшейся компашке.

- Гоняться сегодня, я так понял, не будем? - уточнил он, пожимая руки парням.

Дан отрицательно покачал головой.

- Это хорошо, - сказал Хан. - Мне еще новые колеса не приехали.

- На 18-ые тапки? - спросил Кортес.

Хан кивнул.

- Хан мужик зажиточный... - заметил Дан.

- В смысле, зажился на этом свете? - уточнил Хан.

Они посмеялись. Пока парни обменивались любезностями, Карамелька успела сходить в свою машину и вернулась с огромным стаканом кофе.

- Я пригласил вас, чтобы сообщить... - начал Дан.

- Братан, не тяни, - попросил Хан. - Тащиться под Артем во втором часу ночи, прикол сомнительный, честно тебе скажу.

- Неделю назад у меня был разговор с Боссом, - сказал Дан, оглядел присутствующих. - Босс говорит, в краевом управлении решили покончить с уличными гонщиками. Там сейчас создано подразделение специально для отлова нас и нам подобных.

- Дожили, - выдохнула Карамелька.

- Боссу в краевом ГАИ отчитались, в письменном виде? - уточнил Хан.

- За что купил, - Дан развел руками. - Боссу какой резон врать? А вэдовую полицейскую Аристуя сам видел. Судя по тому, как эта Ариста меня гнала, там Узет надутый, а это уже о многом говорит. И еще, я могу утверждать, что она специально меня вела какое-то время. И вела очень профессионально, надо сказать.

- То со старой закупки машина, скорее всего, - начал, было, Кортес.

- На дутом Узете? - уточнил Дан. - Он с завода всю дорогу атмосферный, если не считать Сайры-тридцатки. Стоковый Узет за мной бы не поехал, мне пришлось аж до Кузнецова уходить, чтобы ее сбросить.

- А помнишь, Каспер говорил, что его гнала 81-ая Креста на втором Джее? - спросил Хан. - Когда это было? В прошлом месяце?

- С чего он взял, что та Креста была на Два ДжейЗете? - спросил Кортес.

- С того, что у него первый Джей надут на 600 сил, - парировал Хан. - Если они его загнали, значит у них было что-то еще мощнее.

- Прокладка у них была мощнее, - сказал Кортес. И уточнил. - Между рулем и сиденьем. А Каспер как не умел ездить, так и не научился.

- Целое подразделение, да еще и специально против уличных гонщиков, - прошептала Карамелька, глотнула кофе. - Бред какой-то.

- Ты сама уезжала от 110-ого Марка, - сказал Дан. - Или это тоже бред? А то, что они гнали тебя на Снеговую, чтобы запереть в ловушку? Я слышал их переговоры по радио.

- Дан, должна быть причина, - парировала девушка. - Три калеки вечером выехали на кольцо третьей рабочей раздать боком. Что, надо собирать целое подразделение и целенаправленно их отлавливать?

- Ты знаешь, что произошло в начале мая? - спросил Дан.

Карамелька вопросительно подняла тонкие брови.

- Какие-то придурки подняли кучу народа из соцсетей, и собрались с машинами на одной из проездных улиц города, - начал свой рассказ Дан. - Естественно, собралась пробка. Приехали журналисты. Так они на камеру орали, что, мол, нам все по... - улица принадлежит нам. Потом прибыли полицейские, и начали рамсы наводить. Закончилось тем, что толпу разогнали, самым напористым выписали ворох штрафов. Тебе этого мало? Изволь. Два месяца назад опять собралась огромная орава придурков, самовольно перекрыли улицу в районе Зеленого Острова и устроили гонки. И все это - в вечерние часы, когда люди разъезжаются по домам. Видимо, терпение у власти лопнуло.

- Как-будто мы не такие же придурки, - буркнул Кортес.

- Ну уж нет, Мик, - сказала Карамелька. - Мы, в отличие от них, выезжая на улицу, всегда четко понимали, что то, что мы делаем - противозаконно. Что полицейский это представитель власти, и он эту власть по отношению к нам имеет полное право применить. И мы не нарывались. Мы никогда не шли на открытый конфликт с полицией.

- То есть крутить пятаки вокруг полицейской машины - это не нарываться на открытый конфликт, - уточнил Кортес. - Ну, нормально, да.

Карамелька хотела сказать что-то, но Дан опередил ее.

- Неважно, кто и как себя ведет на улице, - сказал он. - Огребать будут все. Вот что нас должно беспокоить.

- Ну, круто, чё, - сказал Хан.

- И вторая часть повестки, - сказал Дан. - В воскресенье я встречался с Дзинтаро. Нам бросили вызов. Нужно выставить пару человек на спринт. Поедем от путепровода, про маршрут пока не знаю. Парные заезды. До двух побед. Если по итогам 2 заездов будет ничья - будет финальная гонка. Кто поедет?

- Какой регламент? - спросил Хан.

- Два класса, буст-ап на сток-моторе и сток-турбинах, и наддув от 500 сил, - сказал Дан. - Думаю, ответ очевиден.

- Я могу поехать в буст-апе, - вызвался Кортес. - Или дернем Дока.

Даниэль посмотрел на Хана.

- Неплохая идея, - сказал тот. - На три литра объема, у Кортеса будет преимущество по моменту и пику мощности...

- Если Кортесу успеем турбины запараллелить, - сказал Дан.

- Я буст-контроллером яму выправил, - сказал Кортес.

- Час от часу не легче, - сказал Даниэль. - Ты свою АФР видел? Тебе Брюссель за смесь уши оборвет.

- В буст-апе поеду я, - тихо сказала Карамелька.

- С чего это вдруг? - спросил Хан.

- Детка, ты классно ездишь, но поверь, ни к чему тебе вот эти грубые мужские развлечения, - сказал Кортес.

- В буст-апе поеду я, - так же тихо, настойчиво повторила Карамелька. - Они выставят в буст-апе Индру. Она и Кортесу, и Доку - одинаково под глушитель напихает.

- С чего ты взяла? - спросил Даниэль.

- Можешь считать это женской интуицией, - сказала девушка.

Дан пристально посмотрел на блондинку. Она вздохнула.

- У Индры новая машина, - сказала Карамелька. - Седьмая Рыкса. Ротор на тт-шной конфиге. Ее можно задавить только одним способом - если постоянно валить на самых верхах, где у нее начнутся проблемы с охлаждением. А они обязательно начнутся, если машина бустапная.

- А если нет? - спросил Кортес.

- Тогда у меня будет преимущество по мощности, - сказала Карамелька.

- Твое преимущество по мощности еще пока вилами по воде писано, - заметил Хан. - А вот ее преимущество по массе на сто пятьдесят килограмм - вполне реально и осязаемо. С чего ты решила, что ты на своем диване ее объедешь?

- Вы же всегда верили в меня, - прошептала Карамелька. - У Кортеса машина еще тяжелее моей!

- Да, ты хорошо рулишь, базара нет, - согласился Хан. - Но тут на кону серьезные понты стоят. Облажаешься ты, а говна наестся весь клуб, по самые жабры.

- Если будет длинная дистанция - я ее объеду, - настаивала Карамелька.

- А если короткая? - спросил Хан.

- Да что вы разводите с ней эти базары, и так ясно - меня надо заявлять на гонку... - начал, было, Кортес.

Хан повернулся к нему и смерил взглядом.

- Мик, умолкни, - спокойно и ровно произнес он. - Карамелька с нами с прошлого года ездит. Мы ее видели в деле. А ты пока что лошадка темная, и как себя покажешь на серьезном движняке - еще не ясно. Короче, парень, отдохни.

Хан повернулся к девушке.

- За базар ответить придется, - сказал он. - Тем более мы тут все люди взрослые, и в игры играем тоже по-взрослому. Облажаешься - вылетишь из клуба. Навсегда. Колеса твоего не будет у Стайера. Уловила?

Карамелька посмотрела на Хана исподлобья, злобно прищурившись - но ничего не сказала, лишь коротко кивнула.

- И еще один момент, - сказал Даниэль. - Среди нас завелся стукач.

Теперь уже Хан не смог скрыть своего удивления.

- Парень, я тебя сейчас не понял, - сказал он. - Ты хочешь кому-то предъявить? Это вообще серьезное обвинение.

- Я никому ничего не предъявляю, - осекся Даниэль. - Пока еще не предъявляю. Но неделю назад, на рабочей из наших были ты, я, Карамелька и Кортес. Полиция сработала на самом деле очень четко, нам чудом удалось уйти. Это не было случайностью. Если стукач среди нас - когда будем гоняться, на путепровод приедет полиция. Вот и посмотрим, насколько я ошибаюсь.

Глава 6. ПТИЧЬЕ МОЛОКО

Кофейник засвистел, он убрал пачку настоящего зернового японского кофе, и принялся разливать напиток по двум небольшим чашечкам. Субботним утром в городе было тихо - многие жители еще отсыпались после бурной пятничной ночи, поколение постарше - уже уехало штурмовать дачные участки.

- Спешу тебя обрадовать, - Босс взял одну из чашечек, сел за свой рабочий стол. - В краевом уже знают про ваши готовящиеся шалости.

- Откуда ты все знаешь?

- Птички на хвосте приносят, - невозмутимо ответил он. - Так что твоя догадка насчет стукача полностью подтвердилась. Осталось выяснить, кто он.

Даниэль тяжело вздохнул, попробовал кофе.

- Если рассуждать теоретически, есть два канала, - продолжал Босс. - Либо это кто-то из людей Дзинтаро, либо кто-то из ваших.

Дан кивнул.

- Людей Дзинтаро мы пробить вряд ли сможем, - сказал Босс. - А вот прочесать своих можно попробовать. Кто знает о готовящихся гонках?

Дан снова пригубил кофе.

- Я, - сказал он. - Хан. Кортес. Карамелька. Теоретически может знать Каспер, если Хан говорил с ним уже после нашей сходки. Хан думает заявить его вместо себя.

- Давай пойдем методом исключения, - предложил Босс. - Ты можешь быть стукачом?

- Чисто теоретически, если отбросить то, что я сам знаю про себя, что я не стукач, то почему бы и нет... - сказал Дан.

- А я? - спросил Босс.

- Ну ты даешь, - вздохнул Дан.

Он взялся за чашечку.

- А, собственно, почему нет? - настаивал Босс.

- Да чушь это, - сказал Дан. - И потом, ты циник. Да ты бы сам скорее мне сказал, что стучишь полицейским.

- Мне твое объяснение не нравится, хотя оно отчасти и правильно, - сказал Босс недовольно. - А эту тему я с тобой обсуждаю потому, что парень ты не подлый, ты меня никогда не подставлял и не подводил. В наше время это редкость.

Босс достал из шкафчика коробку с яркой птичкой-колибри на обложке, перевернул вверх дном, перочинным ножом надрезал клейкую ленту, открыл - внутри оказались спинки прямоугольных шоколадных конфет, сквозь которые едва заметно проглядывала начинка.

- Угощайся. Вчера утром ехал мимо "Кондитера", взял одну.

Даниэль осторожно подцепил конфету двумя пальцами, откусил.

- Шоколадная? - спросил Босс.

Дан кивнул.

- А вот мне никогда не везет, - Босс откусил конфету, показал белую начинку. - Вот как жить, скажи?

- Жизнь это страдание, - ответил Даниэль. - Поэтому наивысшее счастье никогда не рождаться.

- Поехали дальше, философ, - сказал Босс. - Хан может стучать?

- С чего бы? - Даниэль совершенно искренне удивился. - Мотив?

- Ну мало ли, - сказал Босс. - Может, на него давят через его бизнес. Кошмарят по налоговой, или угрожают отнять... ты сам знаешь, какая у нас началась стабильность.

- Хан мужик принципиальный, - сказал Дан, стиснув зубы.

- Да, а еще у него жена и маленький ребенок, - резонно заметил Босс. - Он их будет ночными покатушками кормить? Как думаешь?

Даниэль тихо выругался. Потом взял еще одну конфету.

- Принципиальный, не принципиальный... - задумчиво сказал Босс, поболтал ложечкой в чашке. - Тебе сейчас легко об этом размышлять, пока молодой, пока своя семья не появилась, пока нет ответственности за кого-то еще. Повзрослеешь - поймешь, вещи начнут по-другому восприниматься.

Дан пригубил кофе.

- Хорошо, вариант с Ханом держим в уме, - согласился он. - Кто дальше на очереди?

- Кортес, - продолжил Босс. - Давно его знаешь?

- Недавно, - сказал Дан. - Знаю, что он появился словно из ниоткуда. Стучался во все двери, просился. Дзинтаро чуть не взял его к себе.

- Почему не взял? - настороженно спросил Босс.

- Он Индру катать начал, - сказал Дан. - Сам понимаешь...

Босс кивнул.

- За Индру Дзинтаро кому хочешь яйца оторвет, - сказал он. - Почему Кортес не может быть стукачом?

- А кому он нужен? - спросил Дан. - Его никто толком еще не знает. На серьезные движения даже Хан ему не доверяет выезжать. Авторитета у него ноль - какую информацию с него можно получить? Ребята ночью встали на пит-стопе кофе попить?

- Убедительно, - согласился Босс. - Кто еще остается? Карамелька?

- Ну вот это ты зря, - сказал Дан. - Она нормальная девчонка. Ей это ни к чему.

- Ты за нее сейчас впрягаешься, потому что она тебе небезразлична? - уточнил Босс.

- При чем здесь это? - разозлился Дан. - Сам посуди. Она менеджер по продажам. С органами никак и никогда не соприкасалась. Откуда? Как?

- На девчонку надавить проще, - сказал Босс задумчиво. - Надавить, запугать...

- Босс, ну что ты говоришь, да не станет она... - начал, было, Дан.

Он поставил чашечку на стол и снова выставил свой указательный палец.

- А теперь, слушай меня внимательно, пацан, - строго сказал Босс. - С Карамелькой я познакомился гораздо раньше, чем ты. Это было еще о ту пору, когда я барыжил машинами. В один из дней на Зеленку приехала молодая гламурная барышня с белокурыми локонами и французским маникюром. Я уж думал - очередная пассия хочет себе чисто конкретно джип чтобы понты колотить перед такими же гламурными подругами. А она запросила Турика. Самурая, на девяностом ТТ-шном моторе, без вивити-ая. У меня была такая машина, но ценник она не потянула. Тогда я свел ее с Бандитом, он как раз продавал своего подранка. И что ты думаешь? Она забрала его, выровняла по багажнику, сделала буст-ап... ты улавливаешь?

- Пока еще с трудом, - честно признался Дан.

- Я это к тому, что она уже тогда знала, где можно хорошо выправить кузовню, и сделать буст-ап. И знала, как именно это сделать, без присосок и обманок, на нормальных тюнь-мозгах, - подвел итог Босс. - Так что твоя блондинка отнюдь не такая простая девочка, какой старается казаться...

Глава 7. ТВИН-ТУРБОВЫЙ GTE СГУЩАЕТ ТУЧИ ч.1

Она сидела на лавке, под пластиковым козырьком автобусной остановки. В простеньком платье-водолазке, и черных сеточках. Закинув ножку на ножку, слегка болтая туфелькой на высокой шпильке. Прямо девушка с календаря. Он бросил машину рядом с белоснежным Самураем, на небольшом рисованном островке, разделяющем движение на два потока - один уходил на второстепенную дорогу, к военному шоссе, второй поток уходил на некрасовский путепровод.

- Ты не слишком рано? - поинтересовалась она, посмотрела на крупный циферблат модных часов на изящном запястье.

- Специально хотел поговорить с тобой наедине, - Даниэль подошел и сел рядом на лавку.

- Ну что ж, я тебя слушаю, - Карамелька демонстративно глядела перед собой - на здание жилого дома с той стороны путепровода.

- Я хочу чтобы ты сейчас же уехала отсюда, - сказал Даниэль.

Девушка повернулась, приложила ладошку к его лбу.

- Бедняжка Дан, ты приболел, у тебя температура наверное под сорок, ты бредишь, - испуганно прошептала она.

- Да какая температура, что ты несешь! - он не выдержал, вскочил на ноги. - Ты не понимаешь, в какую опасную игру ты вляпалась. Что ты будешь делать, если тебя сегодня примет полиция? Адвокату звонить? В ужасе лепетать, как тебя взяли с твоим Самураем? За которым тянется вот такой почетный список?

Он руками показал длину списка со всеми ее нарушениями правил дорожного движения.

- С чего ты взял, что приедет полиция? Ах, да, у нас же завелся стукач, точно, - Карамелька подозрительно посмотрела на парня. - Ты их уже пригласил?

- О, боже, - бессильно выдохнул Дан. - Я пытаюсь хоть как-то защитить тебя...

- У меня для этого скоро будет муж, - тихо сказала Карамелька.

- То есть как, муж? - внезапно севшим голосом спросил Даниэль.

- Ну, вот так, - сказала девушка. - Ты же понимаешь, что у меня есть своя жизнь, свои какие-то знакомства, свои отношения...

- Понимаю, - Дан снова сел рядом, облокотился на широко расставленные колени, обреченно вздохнул. - Ты полный бак залила?

- Почти полный, - ответила Карамелька спокойно.

- Это хорошо, - сказал Дан. - Что по колесам?

- Новые, "Эр три восьмерки эр", на восемнадцатых тапочках, трэдвеар сотка, держаковые, - также спокойно сказала девушка. - Сзади на 265 миллиметров, спереди на 225, чтобы лишнее сопротивление при старте не создавали. Перед заездом погрею. Масло вчера утром поменяла. Охлаждайка в норме. Немного подзатянули задние койловеры, развал везде нулевой выставили. Так что зацеп со старта у меня будет нормальный... слушай, ну в самом деле, я не маленькая девочка, не надо обо мне так беспокоиться.

- Я не хочу, чтобы Хан выпер тебя из клуба, - сухо произнес Дан.

- И все? - как бы невзначай спросила девушка.

- Мне и вправду очень нравится ездить с тобой, - так же сухо произнес Дан.

- Ты знаешь, это сейчас прозвучало как признание в любви, - рассмеялась девушка.

Даниэль ничего не ответил. Откуда-то со стороны военного шоссе донесся низкочастотный бубнящий рокот прямоточной трассы.

- Хан едет, пора готовиться, - сказал парень, поднялся с лавки и побрел к своей машине.

- Дурааааак... дурак-дурак, - приветствовала его дребезжащим мотором Джулия. - Почему ты ей не сказал?

- Заглохни, - грубо оборвал ее Дан.

- Я сейчас реально заглохну, - обиженно пригрозила Джулия.

Он ничего не ответил, присел на крыло.

- Котенок, ну ты чего раскис? - чуть слышно ласково промурлыкала Джулия. - Ну не переживай, все утрясется...

Хан выехал со стороны военного шоссе, уезжать под мост не стал - пересек сплошную и поднялся к началу путепровода. Черный Чайник остановился рядом с синей Скалкой. Хан выбрался из ковша, оглядел присутствующие машины, подошел и пожал руку другу.

- Ты когда сюда ехал, Каспера на столбах нигде не видел? - осведомился Хан.

Даниэль отрицательно покачал головой.

- Ни на одном столбе его не было, на кольце тоже нет.

- Дерьмово, - сказал Хан, посмотрел на часы. - Похоже, вместо Каспера я поеду.

- Дзинтаро не обрадуется такому размену, - заметил Даниэль.

Вожак промолчал.

- Можно бустапные машины первыми пустить, а там глядишь и Каспер подтянется, - подсказал Даниэль.

- Вариант, - хмыкнул Хан.

Со стороны первой речки донесся характерный стрекот роторного мотора.В обычной жизни Индра совсем недавно начала работать юристом в крупной региональной компании, и по прежней учебе в университете - с Карамелькой была неплохо знакома. Но то было в обычной жизни. Здесь и сейчас - не было ни подруг-однокурсниц, ни юриста, ни менеджера по продажам. Были две непримиримые соперницы.

Ярко-красная Мазда остановилась на островке, рядом с остальными машинами. Карамелька поднялась со скамейки и направилась к собравшимся.

- Отважной повелительнице старого бабушкиного дивана - мой нижайший поклон! - выкрикнула Индра, сделала несколько шагов навстречу Карамельке и картинно поклонилась.

- Сучка, - негодующе рыкнул мотором Чейз.

Джулия чуть оскалилась, приоткрыла дроссель, потянула обороты к тысяче. Ей такое именование партнера по парному дрифту тоже по нраву не пришлось. Айсберг сохранял свое привычное ледяное спокойствие. Карамелька смущенно улыбнулась.

- Здравствуй, ведьма, - приветствовала она в ответ, и в контексте ситуации это выглядело скорее комплиментом. - Как поживает твоя "Малышка тук-тук-тук"?

Весь лоск начал потихоньку сползать с лица Индры. Карамелька тем временем подошла к белоснежному Самураю и завела двигатель - ночной воздух наполнился характерным сытым порыкиванием 90-ого твин-турбового мотора, приправленного трассой HKS - обернулась и торжествующе посмотрела на соперницу. Что-то такое было в недалеком прошлом их отношений, когда предыдущая машина Индры на середине дистанции вдруг застучала шатуном о коленчатый вал и отказалась ехать дальше...

Вообще, образ ведьмы Индре подошел бы как нельзя кстати. Миниатюрная жгучая брюнетка, длинные прямые волосы, бесстыдно облегающая кожаная мини - и новенькая ярко-красная Мазда вместо метлы. Необычайно легкая, на компактном но мощном роторном моторе, благодаря отлично продуманной платформе рулится как картинг - это может быть не такой внушительный с виду соперник, как например та же Супра, но весьма коварный.

Карамелька тем временем уселась на переднее пассажирское сиденье и принялась переобуваться - менять красивые и изящные шпильки на спортивные кеды. Хан бесцеремонно залез в окно водительской двери Самурая, подергал руль за обод - руль не шелохнулся. С темно-красными спицами, замшевый, с красными вставочками в ободе и красной же надписью DRIFTING - он оказался не только красивым, что вполне логично для девушки, но и прочным.

Хан отошел к своему Чайзеру, достал сигареты, закурил.

- Ну как? - спросил Даниэль.

- Нормально, - Хан одобрительно кивнул, затянулся. - Оригинал, не говно китайское. Серьезной машине - серьезный руль.

Из-под гоголевской развязки вынырнула пара огоньков. Огоньки быстро приближались, и вскоре все смогли разглядеть спрятавшийся за ними вытянутый черный силуэт. Хонда Вигор остановилась, принялась высаживать своих пассажиров.

- Какие люди, ну надо же! - приветствовал прибывших Хан.

Стайер подошел, мужчины обменялись рукопожатиями. Водитель Хонды был отчего-то угрюм и неприветлив.

- Дзинтаро, дружище, неужели ты не обнимешь старого товарища? - спросил Хан.

- Здравствуй, Хан, - неразборчиво буркнул Дзинтаро. - У нас пока Валет не подъехал.

- Ты знаешь, такая же фигня, - сказал Хан, пожимая ему руку. - Каспер куда-то прогорел, в крайнем случае я вместо него поеду.

Даниэль пожимать руку Дзинтаро не спешил. Дзинтаро в свою очередь осмысливал сказанное Ханом, глядя на черный асфальт.

- Тогда подождем, - наконец сказал он.

- Пускай тогда девчонки едут вперед? - продолжил Хан.

Дзинтаро кивнул. Моторы заглушили, капоты подняли. Стайер включил небольшой фонарик, стал высвечивать мотор Карамельки.

- Здесь все ровно, я только вчера утром в нем масло менял, - сказал он. - Турбины свои. Башка родная. Блок родной. Все на своих местах. В остальном, нет смысла на стоковых турбинах лезть в поршневую группу.

- Или сделать портинг головы, например, - как бы невзначай подсказала Индра.

- Испортинг головы, - поправила ее Карамелька.

Стайер посмеялся.

- Да не, Карамель девчонка нормальная, она мутить не будет, - сказал он, и перешел к красной Мазде.

В моторном отсеке его ждал роторный двигатель. Стайер для приличия посветил фонариком, потом хмыкнул и закрыл капот, отошел в сторону. Индра торжествующе посмотрела на Дзинтаро. Карамелька подошла к Стайеру, осторожно тронула его за локоть.

- Скажи, что там? - прошептала она.

- Детка, я в этой дичи не шарю, - честно признался механик. - Все-таки ротор не моё. Одно могу сказать точно, у нее буст-ап. Фронтальный кулек, и судя по всему новый толстый радиатор...

Карамелька смотрела на Индру ошарашенным, потерянным взглядом.

- Поедем на короткую, - тем временем говорил Дзинтаро. - Разворот на Строителе и назад. Два раза скатаются, а там и Валет с Каспером подъедут...

- Братан, ну ты вконец берега потерял, - покачал головой Хан. - Вы забиваете стрелку. Вы выбираете место. А теперь еще и конфигурацию вы определяете. Нет, так не пойдет. Это не по-людски.

- Что ты хочешь этим сказать? - напрягся Дзинтаро.

- То, что конфигу будет определять принимающая сторона, - ответил Хан. - Ну, чисто из моего к тебе дружеского расположения, мы конфигу сейчас разыграем. Вот, смотри.

Он порылся в кармане джинсов, сначала выудил связку ключей, затем выгреб горсточку монет, выбрал самую крупную - 5 рублей.

- Орел, едем на дальнюю, с разворотом на академгородке, - Хан показывал монетку Дзинтаро. - Решка, разворачиваемся на Строителе. Теперь смотри.

Он подбросил монетку и поймал, показал своему оппоненту. Дзинтаро сделался мрачнее тучи. Хотя, казалось - куда еще?

- Орел, разворачиваемся на академгородке, - подытожил Хан. - Стайер, ехай на контроль.

- Я без колес сегодня, - развел руками механик.

- Возьми моего, - Хан бросил ему ключи от Чейза.

Она чуть повернулась, чтобы лучше видеть - слегка потерянная Индра что-то говорит нахмурившемуся Дзинтаро. Тот в свою очередь молчит и хмурится еще больше. Мимо толпы прокатился Стайер на черном Чайзере - в принципе, он на этой машине накатал некоторый пробег, обкатывая построенного монстра. Поэтому Хан с такой легкостью доверил ему автомобиль.

- Девчонки, на позицию! - объявил Хан. - До двух побед, разворот на академгородке. Сейчас Стайер отобьется, и начинаем.

Карамелька села на водительское место, пристегнулась, завела мотор, зажала педаль тормоза, отпустила ручник и утопила газ в пол. Громко хрустнула блокировка дифференциала. Задние колеса сорвались в букс, воздух наполнился ревом тойотовского Джейзета, машину окутали клубы белого дыма. Потом плавно отпустила педаль, дождалась когда колеса остановятся и только после этого тронулась вперед.

Дзинтаро встал на старт. Машины заняли две крайние левые полосы путепровода, включили аварийку. Хан подошел к Айсбергу, как бы невзначай облокотился на крышу.

- Хан, спасибо тебе, - улыбнулась Карамелька.

Хан наклонился к ней, от него потрясающе пахло мужским парфюмом и дорогими сигаретами.

- Напихай ей, - коротко сказал он.

Щелкнула рация на поясе Хана.

- Прибыл, - коротко сообщил Стайер.

Дзинтаро взмахнул руками. Красная Мазда подняла клубы дыма и выстрелила вперед. Марк стронулся не так эффектно, но тут же повис на хвосте, четко показывая, что просто приехать у владелицы красной метлы не получится...

Да, какие-то доли секунд со старта она проиграла. Да, она страгивалась с оборотов чуть выше двух тысяч - зато меньше рисков, что автомат ляжет посреди дороги, да еще выплюнет дексрон, как бы говоря "все, хозяйка, я больше не могу". А зато теперь, когда турбины раздулись, когда тахометр крутится в отсечку - началось самое интересное.

Путепровод они пролетели в одно мгновение. Повернули на молодежную - красная Мазда впереди шла как по рельсам. Интересно, что будет дальше. Спуск по дуге к стадиону Строитель. Красная корма маячит перед глазами - так близко, и вместе с тем так же далеко. Ничего, на высокой скорости - длинная база Марка сделает свое дело, машина будет вести себя гораздо стабильнее соперницы...

- Надо будет нам с тобой как-нибудь заехать, - предложил Дзинтаро.

- У тебя в машине мотор не в ту сторону крутится, - небрежно ответил Хан, кивнув в сторону Хонды.

Подъем, проспект столетия, спуск. Постышева, и самое интересное - железнодорожный переезд. И ее расчет полностью оправдался - Индра сбросила скорость, чтобы не разбить колеса. Она, конечно, тоже сбросилась - но не так сильно; рельсы бухнули где-то внизу - кузов даже не шелохнулся, несмотря на затянутые колы, все-таки японские инженеры, спроектировавшие подвеску Марка, были настоящими гениями, сейчас таких машин уже не делают...

Айсберг наконец смог вырваться вперед.

- Я, кстати, тоже по молодости хотел себе Вигора, - говорил Хан, прохаживаясь вокруг машины Дзинтаро. - Он у тебя УТЁС или не-УТЁС?

Дзинтаро молчал и постепенно багровел от злости.

Да, по массе - она проигрывала Индре. Но зато по габаритам - Самурай имел свое преимущество. Белоснежная корма с характерными узкими красными стоп-сигналами - вальяжно гуляла из стороны в сторону перед самой мордой Мазды, не пуская вперед. Оставалось только догадываться, как беснуется Индра.

К тому времени, когда Стайер уже даже успел немного заскучать - до него донесся рев моторов. Отбойник, отделяющий встречную - здесь прерывался, открывая участок для разворота. И здесь наконец Индра смогла реализовать преимущество маздовской рулежки - по полосе торможения, вплотную подъехала к разделительной полосе и просто перебросила машину на 180 градусов. Карамельке же пришлось выходить на широкий угол - чтобы как можно меньше потерять в скорости. Пожалуй, это была главная ошибка. Займи она полосу торможения и перекрой корпусом Марка все пространство для маневра - Индра бы так и осталась позади. Но что сделано - то сделано. И снова ярко-красная корма Мазды мельтешит перед глазами...

Стайер достал мобильник, набрал номер.

- Брат, новости плохие.

На финише Индра объехала ее, пожалуй, корпуса на три, а то и на четыре. Карамелька сидела, не в состоянии выбраться из-за руля, закрыв рот ладонью. Ее било мелкой дрожью.

- Ты как? - Дан подошел, наклонился к ней. - Вижу, что не очень. Вот кофе, попей, тебе сейчас надо горячего и по возможности успокоиться.

Он протянул ей большой картонный стакан кофе.

- А что все расслабились? - громко спросил Хан. - Едем до двух побед. Девочки, на арену!

- Подожди, Хан, не гони коней, - сказал Дзинтаро. - У нас небольшие проблемки, надо дать машине остыть...

Индра что-то тихо говорила своему боссу. Дан пытался прислушиваться, и даже, кажется, смог разобрать одно слово. "Детон".

- Слушай, братан, ну вы реально как дети малые! - не выдержал Хан. - Вам и место, и конфигу трассы... может, мы вашим еще нормальные машины дадим, ну, чисто чтобы вы могли нас сделать вообще без напрягов?

- Хан, подожди... - начал, было, Дзинтаро.

- Какие подожди, братан? - строго спросил Хан. - Машину надо строить до гонок, заранее. Короче. Ваш пилот не выходит на старт через полминуты - мы фиксируем технический сход и победа автоматом уходит Карамели.

Подняв капот, Индра проливала фронтальный интеркулер из пятилитровой канистры с водой и глядела на Хана с нескрываемой ненавистью.

- Пей маленькими глоточками, - говорил Даниэль. - Дыши животом, вдохнула, задержала, выдохнула. В размеренном темпе. Хоть немного успокоилась?

Она кивнула, вернула ему стакан с кофе, слегка размяла пальцы, обтерла обод руля сухой салфеткой.

- Ну, что там? - громко спросил Хан.

- Мы готовы? - спросил Даниэль, дождался пока Карамелька не кивнула, повернулся к Хану. - Да, мы готовы! Давай, поехала...

Хан посмотрел на Дзинтаро. Тот стал еще чуточку более угрюм, но тем не менее кивнул. Стрекочущая ротором Мазда заняла свое место на старте.

- Я слишком стар для таких пробежек, - прошептал Айсберг. - По мощности мы равны, но она гораздо легче.

- Ты сделаешь эту выскочку, - так же шепотом ответила Джулия. - Я верю в тебя.

Дзинтаро взмахнул руками...

Глава 8. ТВИН-ТУРБОВЫЙ GTE СГУЩАЕТ ТУЧИ ч.2

Вновь скрипнули покрышки - ну нет смысла выкручивать обороты к отсечке, пытаться раздувать улиточки со старта, если у тебя задний привод и твин-турбо. А если одна большая турбина - все равно не стоит, мощность будет нарастать лавиной, сразу уйдешь в пробуксовку, потеряешь драгоценные мгновения на попытки зацепиться, пока найдешь держак - соперник будет уже далеко...

Мотор ревел, выкручивая обороты на пик мощности. Вторая. Щелчок. Третья. ТРД'шный спидометр и не заметил, как отмотал половину шкалы - стрелка перемахнула отметку 160. В принципе, сейчас она уже поняла, как именно нужно гоняться с этой Маздой. Главное не запороть все на развороте, и тогда вполне можно приехать первой.

- Как она? - тихо спросил Хан.

- Держится, - ответил Даниэль. - Тяжело, но держится. Машина в норме.

- Это хорошо, - сказал Хан. - Сейчас главное, чтобы она сама руки не опустила.

Путепровод. Поворот на Молодежную. Дальше прекрасная пологая дуга - спуск мимо Строителя и подъем к Столетию. Показалось, что Мазда слегка сбросилась - она смогла пристроиться впритык. Видимо, роторный мотор наконец-то начал потихоньку задыхаться - растет температура воздуха во впускном тракте...

Прострел по проспекту Столетия. Она вцепилась в ярко-красную корму мертвой хваткой. Индра наверняка нервничает. А если нервничает - начнет ошибаться. Спуск к Постышева. Вот он, дорогой и любимый железнодорожный переезд. Снова сбросить скорость, перед самим полотном чуть прижать газ - чтобы ускорением разгрузить переднюю подвеску, которая тащит на себе чугунный блок с шестью цилиндрами, кульком, и парой радиаторов; нет, а вы думали - автомат охлаждать не надо?

Мазда снова осталась позади. Теперь только один вариант - топить в отсечку, в надежде что соперница начнет перегреваться.

- Ты думаешь, она сможет? - спросил Даниэль.

- А ты видел, как Индра перед стартом кулек обливала водой? - спросил Хан. - Процесс пошел, сейчас наша девочка ее загонит.

- По ходу, Хан, наша девочка уже не наша, - вздохнул Даниэль.

- В смысле? - спросил Хан.

- Ну... ей по ходу скоро в ПТС хозяина внесут, - ответил парень.

- Гонишь? - искренне удивился Хан.

- Сама сказала сегодня, - вздохнул Даниэль.

- Ясно, - Хан не на шутку задумался. Весь налет веселости и юмора, что держался перед гонкой, слетел на раз. Все-таки клуб это не только машины, это еще и люди. - Такое непростое дело, понадобится время, чтобы это все перекубатурить. Но ты это, не теряйся. Если надо там бухнуть, по душам перетереть - ты знаешь, я рядом.

Он похлопал парня по плечу.

- Спасибо, Хан, - ответил Даниэль.

За переездом открывалась Русская. Здесь было два варианта - долбить колеса о стыки плит на мосту, либо низом - лететь через перекресток. На мосту у старого тойотовского дивана с его дубовой двухрычажной передней подвеской будет несомненное преимущество, а вот низом...

Вообще, конечно, в 4 часа утра воскресенья тяжело найти кого-то в городе даже на таком проездном месте, но небольшая вероятность все равно существует. И Индра решилась. Она бросила машину низом, через перекрестокСтолетия и Русской, в надежде что сможет выжать из мотора остатки, опередить Карамельку и теперь уже не пускать ее вперед, до самого финиша.

И ей это удалось. Красная Мазда вынырнула снизу и справа, опередив Марк2 на несколько мгновений. И тут же вильнула кормой, закрывая траекторию для обгона.Белоснежный диван начал рыскать из полосы в полосу, пытаясь выхватить свободную траекторию.

На самом интересном месте ярко-красная Рыкса закашляла. В былые времена он бы не удержался и отпустил что-нибудь колкое, про чахоточных на трассе. Но к сегодняшней ночи он уже пережил достаточно, прошел довольно долгий для машины путь, а может и просто постарел. В любом случае, он хранил молчание. Как и подобает настоящему Самураю. Тем более, что соперница вела себя более чем достойно - не пыталась задирать его или насмехаться. В отличие от своей хозяйки.

Температура во впуске продолжала расти. Наверное, стоковый МАП все-таки не увидел наддув в районе килограмма и на верхах сам о том не подозревая беднил смесь. Зажигание не попадало в оптимальный угол, от чего росла температура в камерах сгорания. В какой-то момент Индра бросила взгляд на два будильничка, показывающих данные с ЕГТ-сенсоров в передней и задней секциях ротора, вильнула в крайнюю правую полосу и сбросила скорость. Высокая температура выхлопных газов накаляла горячие части турбин и еще сильнее грела нагнетаемый во впуск воздух. Для полного счастья оставалось дождаться звона с датчика детонации, тогда будет уже поздно что-то предпринимать. Можно, конечно, попытаться дожать этот заезд, и прийти к финишу первой, но скорее всего мотор ляжет раньше, а капиталить ротор не хотелось.

Белая корма Самурая с фирменными узкими красными стоп-сигналами уходила вверх по Магнитогорской. У Карамельки датчик ЕГТ был только один - в раннере шестого цилиндра, в самом горячем месте рядной "шестерки".

Дзинтаро нервно курил, периодически поглядывая на полосу встречного движения. Хан почему-то больше не подкалывал его вместе с Хондой, иногда они с Даниэлем перебрасывались короткими фразами.Там явно что-то происходило, но что именно - Дзинтаро так и не смог разобрать. Видимо, что-то, не касавшееся темы гонок. В принципе, зная чем занимаются Хан и Даниэль - логично предположить, что у них есть какие-то пересечения деловых интересов.

Но когда к финишу подъехал белый Самурай - Хан не смог сдержаться и облегченно выдохнул. Карамелька спустилась с путепровода, чуть затянув на мгновение дрифтовый ручник, лихо развернулась вокруг собственного мотора, подняв облако белого дыма, и снова подкатила к старту. Первым к ней направился Даниэль.

- А где Индра? - спросил он.

Девушка показала куда-то вперед. Сначала они ничего не поняли. Потом издалека донесся стрекот ротора. Потом на горизонте показалась красная Мазда.Дзинтаро в этот раз никак не изменил выражения своего лица - в принципе, он уже понял, что этим все и закончится. Поэтому он молча пошел к своей машине - взять канистры с водой и маслом. Все-таки понемногу ротор маслице поджирает - там конструкция мотора такая, что масло попадает в саму камеру сгорания. До 90ых годов на Рыксах смазывание шло по двум каналам - маслодозирующий насос качал через впускной канал и непосредственно в мотор. У Индры модель свежая - там напрямую в ротор...

- Какая чушь в голову лезет, мы тут гонку просрали, - сказал сам себе Дзинтаро.

Индра его услышала, но ничего не сказала. Как бы невзначай коснулась рукой его запястья - хороший способ без голоса сказать "не переживай, я с тобой". Истинная причина переживаний Дзинтаро была на поверхности - болела не честь клуба, по которой белый Самурай уже прокатился полусликом Тойо, а самолюбие любимой девушки; в принципе, свои отношения они ни от кого особо не прятали. Честь клуба начнет болеть если Валет в свою очередь сольет гонку Касперу - у последнего на счету пара намотанных на столб Туриков, и репутация не самого умелого водителя.

- Что у тебя? - Хан подошел к белоснежному, словно айсберг, Марку.

- Все в норме, - улыбнулась Карамелька, снова протирая обод руля салфеткой. - Я же говорила...

- Не говори заранее, - неожиданно грубо перебил ее Хан. - Давай, вторая победа, и можешь ехать домой отсыпаться.

Индра по традиции проливала фронтальный интеркулер водой, Дзинтаро проверял уровень масла.

- На такой дистанции я ее темп не смогу выдержать, - говорила брюнетка. - Ехать на длинную чистая подстава со стороны Хана.

- Формально он прав, по понятиям они должны определять, где гоняться, - отвечал Дзинтаро. - И на дистанцию мы монетку бросали, разыграли по какому варианту ехать. Видишь, с его стороны все безупречно, мы ничего предъявить не сможем.

- Дзинтаро, мы едем? - спросил Хан.

Красная Мазда выкатилась на старт, рядом с белым Туриком.

Теперь уже исход гонки был предрешен. Интеркулера Мазды катасторофически не хватало, чтобы охлаждать поступающий во впуск воздух, нагретый двумя турбинами. Горячий воздух на впуске в свою очередь отнимал часть мощности у мотора, и повышал температуру внутри двигателя. Высокая температура такта сжатия в любой момент могла спровоцировать детонацию топливной смеси. Но сдаваться просто так Индра крайне не хотела.

Дзинтаро снова дал старт. Красная Мазда снова выстрелила - за ней, отставая на полкорпуса, сопровождаемый ревом прямоточной трассы, словно реактивный истребитель, взлетал белоснежный Самурай. И когда обе машины скрылись из виду, откуда-то со стороны гоголевской развязки донесся вой сирен.

- Это к нам? - поинтересовался Хан.

Вой сирен нарастал.

- Скорая наверное, - хмыкнул Дзинтаро.

Кто-то заорал в матюгальник.

- Это к нам, - сделал вывод Хан.

Сначала из-под моста вылетел темно-синий "Сотик" Каспера, от воя выпуска которого сработали, пожалуй, все автомобильные сигнализации в округе. Наглухо тонированный вкруг - Каспер не просто так имел репутацию пижона - Марк2 пронесся мимо собравшихся на "островке" и направился дальше по путепроводу, оглашая окрестности ревом прямотока. Следом появился Валет - бордовый, с выкрашенными в черный стойками и крышей, Тойота Чайзер в 90-ом кузове.

Автомобиль плюнул огнем из выхлопной трубы - компьютер поймал лимит по оборотам и на короткий миг выключил зажигание, несгоревшую топливно-воздушную смесь выдуло в выпускной коллектор и дальше - во фронтпайп; зажигание вновь включилось, несгоревшую смесь подожгло горячими выхлопными газами из выпускного коллектора и выдуло через прямоточную трассу на улицу. Мотор громко пшикнул блоу-оффом на переключении передачи, и бордовый Чайзер отправился вслед за своим коллегой. Завершающим аккордом стала кавалькада красно-синих огней, украшенных несколькими японскими машинами.

- Ну вот, - удовлетворенно сказал Хан. - А говорили, Каспер ездить не умеет.

- А ты не обратил внимание? - спросил Даниэль. - Среди полицейских машин - все те же Сугроб и Ариста, что гнали нас с Карамелькой в прошлый раз.

- А девчонки наши там, где-то впереди едут, - Дзинтаро добавил горюче-смазочных материалов в огонь.

Даниэль достал мобильный телефон.

На подлете к Молодежной стало окончательно ясно - даже положив мотор, гонку Индра уже не выиграет. Поэтому красная Мазда ушла вправо и сбросила скорость, освобождая дорогу сопернице, а сама не спеша покатилась дальше, по спуску к стадиону - мотору надо было остыть. Когда мимо пронеслись два спортивных автомобиля, Индра не придала этому значения - мало ли кто по ночному городу бесчинствует. Но когда сзади горизонт заполыхал отблесками красно-синих огней - она сбросила скорость до тридцати километров и как бы ненароком свернула с проспекта Столетия во дворы чуть выше стадиона Строитель. С гонкой в этот раз и так все было ясно, не хватало еще полуночного общения с оптовыми продавцами полосатых палок.

- Я ее дожала, ты слышишь, дожала! - радостно кричала Карамелька в трубку.

- Уходи оттуда, немедленно! - не выдержав, заорал Даниэль.

Она приближалась к Заре. Распоров плотную стену, в которую превращается воздух на высоких скоростях - мимо пролетел "Сотик" Каспера. Ей даже показалось, что машина качнулась всем кузовом, словно от набежавшей волны. Сзади уже подлетал бордовый Чайзер, сверкающий аварийкой. Она включила поворотник, ушла в крайний правый ряд, освобождая дорогу. А дальше начиналось интересное.

- Закат, я Полдень, вижу подозреваемого, скорость выше разрешенной, белый Самурай без номеров, в обвесе. Точно, он.

Сзади появился белый Краун S151- с синими полосами и люстрой на крыше.

- Белый Самурай, останавливаемся!

На нее вопль матюгальника подействовал как на спринтера - хлопок стартового пистолета. Марк взревел мотором, набирая скорость. Стрелка тахометра поползла к отсечке.

- Белый Самурай, вправо принимаем и останавливаемся!

Они пролетели Зарю - Каспер и Валет уже успели раствориться в ночной темноте, что неудивительно с их моторами. Трасса уходила чуть вверх и направо. Полицейский Краун начинал отставать - все-таки для такой тяжелой баржи без серьезного наддува тягаться с Туриком бессмысленно.

- Белый Самурай, принял вправо и остановился! Стрелять буду!

Она неожиданно сбросила скорость и приняла вправо, а затем резко крутанула руль влево и насыпала оборотов - Самурай поставился, боком проехал полосу торможения -здесь разделительная полоса прерывалась, и знаки прямо указывали на разрешенный разворот - и оказался на встречной полосе, в обратном направлении. Айсберг вышел на прямые колеса, снова рыкнул двигателем. Полицейский Краун не сразу разгадал намерения беглянки, сначала пролетел мимо, потом стал оттормаживаться, разворачиваться, пока вернулся к месту разворота...

Возвращаться в город - казалось чистым самоубийством. Поэтому она проехала мимо стелы Дальневосточного отделения Академии Наук и свернула на Мусоргского. Здесь полно узеньких и вместе с тем хороших асфальтированных дорожек - можно бесконечно петлять среди частного сектора и леса, но она решила спускаться вниз - к самому берегу моря. Пришлось немного покрутиться, потом заехать на территорию какого-то госпиталя, но в итоге она выехала на Чапаева - Карамельке открылась совершенно пустая улица, с более-менее живым асфальтом, которая тянулась параллельно береговой линии. Девушка доехала до железнодорожного переезда - видимо, от большого везения, именно сейчас путь был перекрыт. Она остановилась у предупреждающего знака - выезжать на железнодорожное полотно под приближающийся поезд удовольствие сомнительное. Полицейские мигалки не спешили появляться. Она боязливо оглядывалась назад - а что, если прямо сейчас один из экипажей появится из-за поворота?

Даниэль в очередной раз достал трубку, набрал номер. Сначала в ухо пиликала неприятная мелодия, потом механический голос резиновой женщины на английском языке сообщил, что аппарат абонента выключен, либо находится вне покрытия сети. Он выключил телефон и посмотрел на формального и неформального босса клуба.

- И как это понимать? - поинтересовался Хан.

- Не знаю, честно, - Даниэль сунул трубку в карман. - Даже если бы ее гаера приняли - мобила была бы включена, как она адвокату звонить должна? Слушай, а если ее по столбу мотануло?

Хан молчал и хмурился - история приобретала скверный оборот.

- Короче, наберу-ка я Стайера, - сказал он.

Стайер ситуацию не прояснил - только рассказал, как Карамелька ушла на разворот обратно в сторону Академгородка, стряхивая с себя полицейский хвост. Дзинтаро, уехавший за Индрой, на пути до самого проспекта Столетия белого Самурая не видел. Что ж, если Карамелька хотела потеряться от всех - ей это удалось.

Связи здесь не было. Вместо заветных палочек - в углу экрана самого популярного смартфона последней модели горел красный крестик, а по центру красовалась надпись "нет сети". Она уже собиралась набить смску Хану, с расчетом что сообщение доставится при первых же намеках на пойманную сеть, но тут бесконечный пассажирский состав наконец-то закончился, а потом и переезд открылся.

У института биологии моря Карамелька повернула направо, поняла что заблудилась, снова тащилась по каким-то разбитым грунтовкам, пару раз грохнулась передним колесом в яму, потом наконец повернула на берег, отъехала к каким-то то ли лодочным гаражам, то ли рыбным цехам. Потушила свет, включила печку на максимум, перебралась на заднее сиденье. Проверила бутылку с питьевой водой, принадлежности для женской гигиены. Сначала обработала кожу специальным молочком, потом достала небольшую круглую губку, смочила водой - и принялась смывать макияж. Не хотелось утром увидеть в зеркале очаровательную мишку панду. Потом полезла в перчаточный ящик, проверить наличие фонаря и особенно - перочинного ножа. Им можно обрезать горло у пластиковой бутылки, потому что вопрос посещения туалета встанет, и не хотелось бы делать это посреди берега...

Наконец Карамелька передвинула передние кресла до упора вперед, достала из кармана на спинке небольшую подушку в виде коричневого прямоугольного монстрика с широко распахнутой пастью. Следом выдернула плед, разулась. Подождала пока печка натопит салон, потом заглушила мотор. В принципе, здесь можно переждать, пока все не уляжется - ну не полезут полицейские сюда.

Она легла на сиденье, свернувшись калачиком, укуталась в плед, закрыла глаза.

Глава 9. ХОЛОД

Утро выдалось сырым и туманным. И ветреным. Лобовое стекло запотело, капельки конденсата повисли на нем гроздьями винограда. Она проснулась от холода. Лодыжки выворачивало неприятной судорогой, она дотронулась рукой - ножки были холоднее льда. Ночью машина очень быстро остыла и превратилась в стальной гроб - а она была в одном лишь коротком тонком платье. Она достала бутылку с питьевой водой, сделала глоток. Затем дотянулась до рулевой колонки, нащупала немного правее замок зажигания, непослушной рукой засунула ключ, завела мотор. Подождала пару минут, включила печку на полную мощность. Снова завернулась в плед гусеничкой, силясь согреться. Способность мыслить постепенно возвращалась к ней. Так, первым делом - нужно спрятать машину. Сейчас она оттает, найдет в себе силы прикрутить на место регистрационные номера - и можно ехать в город. В этом городе тяжело найти белого Самурая в обвесе - потому что таких Самураев в таких обвесах по городу ездит бесконечное множество.

Хан и Стайер резались в карты, сгорбившись над маленьким журнальным столиком. От Хана была постановка - не расходиться, пока все виновники ночного торжества не прикатят в бокс. Даниэль пил кофе, сидя в фирменном брайдовском ковше, покоящемся на двух возложенных друг на друга колесах. В принципе, часа три он поспал здесь же, на диване - то есть на день этого заряда батарейки должно было хватить.

- Ты с этой жердочки не навернешься? - один раз поинтересовался у него Хан.

Даниэль отрицательно покачал головой, и на этом вопрос закрылся.

Раздался стук каблуков по стальным ступенькам - к ним поднялся Каспер. Как всегда, на стиле - зауженные джинсы, дорогой пиджак по фигуре, блестящие черные туфли. Хан отложил карты, повернулся к нему.

- Ушел, - догадался он. - Красавчик!

- А то! - Каспер подошел, пожал парням руки, и плюхнулся рядом на потертый кожаный диван. - Ночь не спал, сейчас вырублюсь. А неслабые у них тачки появились, да? Ты видел, как вжаривают?

- Где вы их нашли? - поинтересовался Хан.

- Ну, мы с Валетом двинули на гонки, - сказал Каспер. - Знаешь, мы в соседних подъездах живем. Ну и когда поднялись к фуникулеру - увидели, что на библиотеке куча полицейских машин стоит. Мы чуть дальше по "красоте" проехали до пятака, взяли кофе, встали. Ну я и говорю, мол, давай по фунику бочком раздадим, погода шепчет.

- Что, на глазах у гаеров? - спросил Хан.

- Ну да, - невозмутимо ответил Каспер. - Скучно же. Ну, прокатились чуть бочком. Они давай в матюгальник орать. Одна машина выехала поперек кольца, встала. Ну я подъезжаю и говорю нормальным, человеческим языком - ребята, вы уху ели, тут люди катаются между прочим. Две машины за нами сорвались, остальные так и остались стоять. Ну мы ушли на Шилкинскую, оттуда по Тобольского, метнулись на Гайдамак. Оттуда стрельнули до Авангарда, там на колечке чуть раздали боком, поднялись на "красоту", подъезжаем - а они там так и стоят.

- Прекрати... - Хан ржал, уже не пытаясь сдержаться.

- А что я-то сразу? - спросил Каспер. - Мы кружок навалили, и стали на Некрасовскую спускаться. И тут они всем скопом снялись и повалили за нами.

- Интересная история, - сказал Даниэль. - То есть среди ночи несколько полицейских экипажей стоят на библиотеке и пьют кофе. Пока мы гоняемся в двух минутах езды оттуда.

- Парень, ты со своим стукачом уже залюбил, - вздохнул Хан. - Я готов поверить, что в краевом реально решили с нами разобраться. Но какой к чертям стукач?

- Хан, ты не понял? - спросил Даниэль. - Они ждали момент, когда на путепроводе соберутся все участники гонок, чтобы накрыть сразу толпу, на горячую...

- Не ждали они ничего, их Каспер с Валетом на хвосте привели! - внезапно рявкнул Хан. - Может, рейд у них был плановый, но это точно не стукач. Я в своих парнях уверен.

- В парнях? - уточнил Даниэль.

И тут где-то внизу зарычал холостыми оборотами твин-турбовый первый Джей - чей-то Турик медленно закатывался в бокс. Хан посмотрел в глаза Даниэлю. Даниэль ответил такой же невербаликой - агрессией на агрессию.

- В парнях, - коротко и негромко произнес Хан.

Она с трудом выбралась из-за руля. В голове шумело. Лицо горело, словно она перед этим заснула на солнце где-то на Мальдивах - они с Филиппом отдыхали там неделю этой весной. Филипп конечно же ничего не знал о ее ночном увлечении - зачем посвящать его во все эти подробности, она же готовилась стать добропорядочной супругой и заботливой матерью, и честно говоря - уличные гонки с таким будущим не очень-то вязались.

Она взяла из машины сумочку, захлопнула дверцу, чуть отошла, обернулась и бросила взгляд на Айсберга. Вообще, есть такая примета - если ты не оглядываешься на свою машину на парковке, значит у тебя неправильная машина. Филипп считал правильными машинами только те, что сделаны в Германии. Она - привыкла видеть эти машины в зеркале заднего вида. Мысли уже откровенно путались. Филипп, машины, семья, Мальдивы, гонки. Она глубоко вдохнула, задержала дыхание, выдохнула. Мутило, голова немножко плыла. Она взялась за поручень и поднялась наверх. Взгляды присутствующих тотчас оказались устремлены к ней.

- Всем привет, - дрожащим голосом проговорила Карамелька.

- Привет, героиня прошедшей ночи, - сказал Хан. - А мы тебя потеряли, честно говоря. Где была?

- Пряталась на академгородке, - ответила девушка дрожащим голосом, словно ее трясло от сильного жара.

- И даже мобильник выключила? - спросил Хан. - А мы уже хотели по моргам ехать, тебя искать.

- Там приема не было, - ответила девушка. - У вас ничего горячего нет случайно? За ночь промерзла до самых косточек.

- Я кофе принесу, - сказал Дан, поднялся из своего ковша.

И тут Карамелька выронила сумочку, ухватилась за верстак с инструментами, стоявший у стены, что-то со звоном опрокинула и плавно сползла на дощатый пол.

Она открыла глаза. Было необычайно уютно, и даже как-то легко. Надо сказать - ей всю ночь снилась какая-то непонятная жуть. Сначала Филипп и Мальдивы, пляж, белый песок, коктейль в высоком бокале - от которого вдруг стало так плохо... потом появились люди в белых халатах, какие-то уколы, ночная погоня... и посреди всего этого - Хан, который утверждает, что она - сливает информацию в дорожную полицию. Потому что как она ушла от преследователя - никто не видел, и значит - она скорее всего ночью отсиделась в краевом управлении, там как раз недалеко.

- А правую шаровую ей, стало быть, в краевом гаера раздолбали, - только что осматривавший Айсберга Стайер тщательно вытирает руки ветошью и подводит итог под обвинительной речью Хана.

Хан продолжал гнуть свою линию. Тогда Стайер просто запустил в него грязной тряпкой, отчего вожак заткнулся и даже приобрел несколько растерянный вид.

- Я утром перед гонками ее машину на подъемник загонял, вся ходовка живая была, - объяснил механик. - А сейчас у нее справа состояние ходовой такое, будто она в тайгу за шишкой прорывалась.

Остатки воспоминаний из снов перемешались в голове, словно элементы паззла, отдельными разрозненными фрагментами. Вот она лежит на диване. Рядом врачи. Хан стоит у изголовья, держит над ней какую-то бутыль с прозрачной жидкостью - от бутылки тянется небольшой шланг. Рядом бледный словно смерть, перепуганный Каспер - никогда она еще не видела его таким. Врач что-то говорит Даниэлю, тот записывает в небольшой блокнот. В кадр заходит Стайер с пакетом, разворачивает, демонстрирует содержимое врачам - в пакете какие-то небольшие коробочки, шприцы в упаковке, стеклянные ампулы. Врачи соглашаются и что-то еще говорят.

Потом декорации меняются. Впереди длинный капот - да, это та самая темно-синяя 34-ка. Она в ковше, словно в тисках. Жарко. Ломит конечности. Давит, дует низкими частотами по ушам - через какое-то время она понимает, что машина летит по улицам города на огромной скорости. Она словно привязана, тяжело вздохнуть, грудь пережимают широкие зеленые ремни с надписью "ТАКАТА". Даниэль что-то говорит, но она не разбирает слов.

Потом снова врачи. Какие-то уколы, причем в самую что ни на есть филейную часть. Капельниц в этот раз никто не ставит. Она чувствует нарастающий жар и проваливается куда-то в небытие. Голоса смолкают.

Она повернулась на другой бок. Приснится же такое.

У изголовья стояла кухонная табуретка. Тут была целая куча упаковок от разных таблеток, стакан с водой, небольшая кружка с малиновым вареньем, градусник, флакон со спиртом, вата, какие-то маленькие тонкие шприцы в упаковке...

Она приподнялась на локтях, оглядела свою спальню. Платье лежало на стуле, скомканное - она бы его так просто никогда не бросила. На платье сверху кто-то бросил черные колготки в крупную сеточку. Карамелька приподняла край одеяла - она была под одеялом в одних трусиках.

Дверь открылась, вошел Даниэль. В руках он держал огромную кружку чая.

- Доброе утро, соня, - сказал парень. - Как ты себя чувствуешь?

- Не подходи! - взвизгнула Карамелька, села, вжалась в стену, закрывшись тоненьким махровым одеялом. - Что ты со мной сделал? Я полицию вызову!

Дан тяжело вздохнул, подошел, поставил кружку на табуретку.

- Ты потеряла сознание, - начал он свой рассказ. - Пришлось вызвать врачей в бокс. Откапали тебя прямо там, выписали кучу бумажек - что купить, как принимать. Я привез тебя домой. У тебя снова начался приступ горячки. Снова вызвонил врачей. Приехали, вкатили тебе пару уколов. Потом, когда тебя чуть отпустило - съездил в аптеку, накупил лекарств, которые они прописали. Ты сутки валялась трупом, иногда приходя в сознание. Получается, уже второй день от тебя не отхожу. Вот, смотался к своим старикам, взял варенья. Купил меда. Отпаиваю тебя потихоньку, всем что под руки попадается.

- Как ты узнал, где я живу? - прошептала Карамелька.

- У тебя на ключах бирка, там адрес написан, - сказал Дан. - Кстати, лучше так не делай, а то потеряешь ключи - а потом квартиру обнесут.

Он взял с табуретки небольшую кружечку и стал накладывать в огромную чашку земляничное варенье. Потом осторожно попробовал чай.

- Вот, держи, уже остыло, можно пить.

Она безропотно взяла кружку двумя руками.

- Мне надо отъехать часа на два-три, а лучше на четыре, - сказал Дан. - Меня уже на работе потеряли. Надо получить пинка от начальства, хоть что-то поработать, и потом я снова подъеду. Ты мой телефон знаешь?

Карамелька кивнула.

- Отлично, - сказал Дан. - Я тогда поехал, если что - будь на связи. Я примчусь как только - так сразу.

Карамелька снова кивнула.

Первым делом, как только уехал Даниэль - она взялась за телефон. Сначала воткнула в него зарядку и какое-то время ждала, взглядом гипнотизируя индикатор состояния батареи. Потом включила. Телефон на этот раз загружался непростительно долго. Наконец, открыла список контактов, нашла нужный. Этот контакт был в ее телефоне назван не иначе как "Любимый", и фоном имел картинку в пастельных тонах, с сердечками.

Некоторое время она слушала гудки. Потом на вызов все-таки ответили.

- Привет, дорогой, как ты? - промурлыкала Карамелька. - Ты знаешь, у меня такая проблемка, я серьезно заболела, температурка высокая уже второй день, представляешь? Даже встать с кровати не могу.

- Дорогая, ну разве же это проблема? - небрежно ответил Филипп. - Вызови врача. Серьезно, вот у меня сейчас действительно проблемы.

- Хорошо, - прошептала девушка. - Извини, что отвлекла. Увидимся.

Первое время она сидела неподвижно, и не дышала, стараясь сдержать плач. Потом решила переключиться, отвлечься - например, позвонить на работу. Генеральный был по-настоящему счастлив, услышав ее голос. Обсудили оперативные вопросы - босс вызвался помочь, прозвонить двух клиентов по дебиторской задолженности, и немного повозиться с оформлением ее документов по текущим продажам. В принципе, мелочи - да и звонок от генерального директора дисциплинирует дебиторщиков гораздо лучше, чем милая блондинка из отдела продаж. Сошлись на том, что она пока официально на больничном, но по возможности - будет работать из дома. И вообще, ты это, поправляйся там, ну и если что нужно - маякуй, по возможности достанем, привезем.

Какое-то время она пила чай - Даниэль весьма предусмотрительно приволок огромный термос и заправил всем, что попало под руку, включая лимон и мелко нарезанный корень имбиря. Ела варенье. Животик недовольно урчал, требуя чего-то более основательного. В самый неподходящий момент проснулась мысль, что она фактически двое суток не ела.

Телефон пискнул новым сообщением. Она посмотрела на экран - сообщение было от контакта под названием "Придурок на синей Скале". Ни тебе пастельных тонов, ни сердечек. Зато сразу понятно, кто беспокоит принцессу. Сначала она не хотела читать сообщение, потом женское природное любопытство все-таки взяло верх.

"Привет. Как ты себя чувствуешь? Есть сильно хочешь?"

Она ничего не ответила, положила телефон рядом и снова принялась за варенье. Даниэль только раздразнил своим вопросом. Ну ничего, сейчас немного прийти в себя, найти сумку - в ней была карточка - и можно заказать горячую пиццу. Пожалуй, да. Пиццу. С креветками и ананасами. Телефон снова пискнул, отвлекая ее от столь сладостных мыслей.

"Я мимо Тоттори буду ехать. Давай я роллов возьму?"

Животик заурчал сильнее прежнего. Как и всякая девушка, да еще родом из приморского города - к роллам она была особенно неравнодушна. Но в этот раз она небрежно бросила телефон на постель, а сама накинула теплый махровый халат и отправилась в экспедицию по квартире - искать сумку. Стильный саквояж от Прада лежал на пуфике в прихожей. Она вытряхнула половину содержимого, выудила наконец свою банковскую карточку, и тут телефон снова пискнул новым сообщением.

Проклиная мужскую настойчивость на чем свет стоит, она вернулась в спальню, залезла на кровать и отыскала телефон в складках одеяла.

"Ты какие любишь? Я Калифорнию закажу, нормально будет?"

Она смотрела то на телефон, то на карточку. Животик жалобно урчал, напоминая про вторые сутки незапланированной диеты. Она бросила карточку и взялась за телефон двумя руками, нажала "ответить".

Открылось окошко для набора текста. Ее тонкие пальчики забегали по сенсорному экрану.

"И с лососем, пожалуйста"

Карамелька положила телефон на табуретку, снова включила на зарядку. Потом достала фен, распахнула шкаф - все-таки есть у нее прекрасное, теплое, трикотажное меланжевое платье с длинными рукавами и бессовестным разрезом сзади - под самую попу. В конце концов, она - женщина, и должна быть красивой.

К тому моменту, когда в дверь позвонили - она успела принять душ, привела себя в порядок, надела то самое длинное платье с ажурными чулками, и теперь застилала кухонный стол новой клеенкой.

- Классно выглядишь, - сказал Дан.

Карамелька не придала значения комплименту, отворила входную дверь шире.

- Чайник уже закипел, проходи.

Она шла по коридору на кухню, чуть покачивая бедрами - Даниэль засмотрелся на фигуру девушки, и на проклятый вырез, сквозь который выглядывало кружево чулок. Потом впопыхах захлопнул дверь, сбросил с ног туфли и метнулся следом за девушкой.

- Стайер гостинец передал, - Дан вынул из пакета и поставил на кухонный стол пузатую бутылку, внутри которой переплелись два или три длинных черных кожаных шнура, увенчанных чуть уплощенными головами, так похожие то ли на гадюку, то ли на полоза. - Змеиная водка, он на той неделе в Суйфеньхэ мотался.

- Поесть? - спросила Карамелька.

- Нет, что-то по делам, там запчасти кое-какие, инструменты, - ответил Даниэль, садясь за стол. - Ругался, что Сунька уже не та, одна мелочевка и по оптике чуть. Кстати, за твоего Турика. Справа шаровой конец. И, возможно, наконечники. Ты их давно меняла?

- Наконечники? - переспросила девушка. - А их менять надо?

- Ну конечно надо, - Даниэль смотрел на нее, как на какую-то знаменитую блоггершу из инстаграмма. - Тойота хоть и Тойота, но все же не вечная. Давай сразу вкруг контрактную ходовку закажем, мы со Стайером за полдня тебе всё перекидаем.

Карамелька опечалено вздохнула, села и принялась открывать контейнеры с роллами.

- Нет у меня сейчас таких денег, ходовку вкруг менять.

- Ну я тебе перехвачу, постепенно отдашь, - предложил Даниэль. - Кто за тебя будет ездить? Кортес? Меня, говорит, надо на гонки заявлять...

Тут Дан рассмеялся. Немного наигранно, но тем не менее Карамелька улыбнулась.

- У него секвенталка с турбоямой в районе 4500 оборотов, на раздуве второй турбины, и машина тяжелая, даже тяжелее моего Самурая, - сказала девушка. - А смесь забеднил буст-контроллером, чтобы под длительной нагрузкой масло из мотора начало давить. Он бы на буст-апе Индру не загнал.

- А ты молодец, - Дан улыбнулся, теперь уже совершенно естественно, без тени фальши. - Такого противника завалила.

- У меня просто валы контрактные. Кстати, я по валам на килограмме уже наверняка уперлась, иногда чувствую, что на верхах не хватает наполнения в цилиндрах по фазам... - Карамелька смущенно опустила взгляд.

Наступила неловкая пауза.

- Где у тебя кружки? - спросил Дан.

- Посмотри в шкафу над печкой, - сказала Карамелька, схватилась обеими руками за чайник, обожглась, фыркнула.

- Ну что такое? - Даниэль повернулся, оценил ситуацию. - Обожглась? Покажи, где. Давай быстренько под холодную воду.

Девушка встала из-за стола, подошла, он открыл кран с холодной водой. Осторожно взял ее за ладошку, поднес обожжённое место под струю.

- Ты со всеми девушками такой заботливый? - как бы невзначай спросила Карамелька.

Зрелищем внезапно заалевших кончиков ушей Даниэля она осталась довольна.

- Нет, - парень быстро взял себя в руки. - Только с теми, кто гоняет на Туриках. И раздает боком.

- У тебя хороший вкус, - улыбнулась Карамелька.

Она вдруг побледнела, с шумом выдохнула, переступила с ноги на ногу - чуть не упала, но Даниэль сразу среагировал, поддержал ее за талию, бережно усадил на стул.

- Тебе плохо? - спросил парень.

- Голова кружится, - прошептала девушка. - И тошнить начало.

- Давай я тебя в спальню отнесу, - предложил Даниэль. - Врач прописал постельный режим, а ты скачешь как грациозная лань.

Спорить сил не было, Карамелька молча кивнула. Даниэль присел, осторожно одной рукой подхватил ее под бедра, другой под плечо - она обхватила шею парня - и понес в спальню. Потом вернулся на кухню - собрать тарелочку с роллами для своей пациентки. Замесил в небольшой розеточке васаби с соевым соусом - и вкусно, и лекарство.

Садиться она отказалась. Тогда Даниэль помог девушке лечь на бок, подложил под щеку самый край подушки, двумя палочками взял ролл с лососем, обмакнул в приготовленный соус.

- Надо поесть, малышка. Не капризничай. Давай, этот Турик поехал валить бочком на кольцо третьей рабочей.

Взял салфетку, бережно промокнул губы девушки, снова подхватил палочками ролл - теперь уже Калифорнию.

- Этот Турик поехал на нелегальный драг, на аэродром Майхэ в Штыково...

Глава 10. КАНАЛ, ч.1

"Вас ожидает белый Приус, номер .... водитель Насреддин".

Даниэль открыл заднюю дверцу, сел сам и поставил на сиденье рядом вместительный пакет из плотного картона. Назвал адрес. Водитель и вправду оказался из Средней Азии, видя что клиент как-то по недоброму задумчив - принялся развлекать его расспросами. Даниэль отвечал невпопад, а мыслями тем временем был где-то очень глубоко в своих воспоминаниях. Белый Приус в желтом оракале с номером печально известной диспетчерской службы такси - катился по вечернему Эгершельду, куда-то в сторону Первой речки. По тому самому адресу на бирке, которую он обнаружил в связке ключей тогда, в боксе, утром после гонок...

С Тори они расстались чуть больше двух лет назад. Тори только внешне казалась мягкой, плюшевой милашкой - под невинной маской израненной тонкой души там прятался холодный, расчетливый манипулятор. Она любила получать то, что хочет, и ей было наплевать на цену. А он просто любил ее, со всей свойственной ему прямотой, искренне. Рисовал в мыслях их совместное будущее. Она его мыслями не интересовалась.

Тори была среднего роста, довольно стройная - девушка тщательно следила за собой, носила гриву русых волос и одевалась в модных интернет-магазинах. Сама она была откуда-то из небольшого городка в нескольких сотнях километров от Владивостока - и Даниэлю казалось, что уж такая девушка не будет испорчена соблазнами красивой жизни.

Он ошибался. Тори щеголяла некогда подаренным ей айфоном, из всех автомобильных марок четко отличала Лексус... впрочем, на этом ее познания об автомобилях заканчивались. Конечно, она имела неплохую работу, но все-таки основу ее существования обеспечивала мама - женщина отнюдь не бедная, судя по количеству магазинов в собственности.

Видимо, поэтому Тори имела очень отдаленное представление о реальной жизни. О реальных заработках в городе. О реальных ценах - и ценностях. Какое-то время Даниэль переживал разрыв с девушкой, но потом его сердце заняла Джулия - темно-синяя стерва на турбированном моторе объемом 2,5 литра оказалась отличной отдушиной, требовавшей больше работать и меньше думать о том, чего не было, да и быть не могло.

Белый Приус катил через самое сердце города - исторический центр, слева здание городского почтамта, справа - словно сказочный терем в неорусском стиле, украшенный высокой вальмовой крышей, возвышается Владивостокский железнодорожный вокзал. Построенный еще в конце 19 века, он и его собрат Ярославский вокзал в Москве - связаны единой концепцией русского стиля; по задумке архитекторов, прибывший из Москвы во Владивосток должен был чувствовать себя так, словно оказался в том же самом месте. От стен Владивостокского вокзала начинается Великий Сибирский Путь - Транссибирская железнодорожная магистраль.

- Чего же ты все молчишь и молчишь, а? - оборвал мысли Дана таксист.

- Сказки жду, - ответил парень угрюмо.

- Какие сказки? - опешил водитель Приуса.

- Ты же Насреддин, - ответил Даниэль. - Вот, сказки рассказывай.

- Слушай, какие сказки? - не на шутку перепугался таксист. - Я всего вторую неделю работаю, не знаю я никаких сказок!

Белый Приус продрался через пробки в центре, свернул с проспекта во дворы, объехал пару домов и замер у высокой кирпичной свечки. Таксист назвал сумму, и даже показал экран смартфона, с открытым приложением. Даниэль отлистал три бумажки.

- Сдачи не надо.

Водитель Приуса взял купюры, посмотрел.

- Вай, спасибо тебе, добрый человек. Ты не переживай, сказку я тебе в следующий раз расскажу!

Глинтвейн - прекрасен. Даниэль это понял с порога, по запаху. В квартире пеленой разливался аромат гвоздики, корицы и апельсинов.

- Проходи, - Карамелька открыла ему дверь вооруженная небольшой пластиковой поварешкой, в том самом меланжевом платье с разрезом сзади, надев поверх него передник, черный в белый горошек. - Я сейчас освобожусь, мне немного осталось, на кухне закончить.

Дан поставил пакет из плотного картона возле обувного ящика, сел на пуфик и принялся разуваться. Сам себе снова и снова задал этот вопрос - зачем он все это делает? Ведь и так понятно, она без пяти минут замужем. Можно не стучаться - эта дверь для него закрылась. Но что-то не отпускает. Тянет к ней. Он словно чувствует в Карамельке что-то близкое, родственное. И от этого еще сильнее щемит в груди.

Она совсем не такая, как Тори. Старается выглядеть типичной городской хищницей - чтобы платья покороче, каблуки повыше, макияж с обложки модного журнала, вся на гламуре. Таких девушек принято считать шкурами, поведенными на деньги. Но ее почему-то куда больше интересуют турбины и настройка мотора, чем цены на люксовые автомобили и золотые побрякушки. И вот уже жизненный опыт кричит, что всё не так, и на самом деле вещи не такие, какими кажутся...

Даниэль отставил туфли в сторону, поднялся, взял пакет и прошел на кухню.

- Я привез тебе на всякий случай еще ампулы, шприцов, парацетамол, и вот спирт, - он принялся выкладывать содержимое на стол.

- Ой, убери наверх, в шкафчик, пожалуйста, - Карамелька продолжала помешивать глинтвейн в кастрюльке небольшой поварешкой. - Так, если я не наборщила с корицей, в этот раз должно получиться идеально.

Даниэль повертел в руках банку с малиновым вареньем, вздохнул и поставил рядом с горой лекарств и упаковками шприцев.

- Ой, это тоже мне? - спросила Карамелька.

- Ну конечно, - сказал парень, вздохнув. - Кроме тебя здесь никого нет.

- Ясно, - сказала девушка. - Спасибо. Надеюсь, я смогу расплатиться с тобой этим скромным ужином.

Наступила неловкая пауза. В очередной раз, за эти дни. Карамелька выключила плиту, обернула кастрюлю полотенцем и переставила с горячей конфорки на мраморную столешницу.

- Надеюсь, лекции о вреде алкоголя не будет? - как бы ненароком спросила она.

- Я отношусь к тем врачам, которые считают, что в твоем нынешнем состоянии небольшое количество алкоголя будет не вредно, а скорее полезно, - ответил Даниэль.

Карамелька улыбнулась.

- Помоги мне налить из кастрюли в графин, - попросила она.

Парень подошел, взялся за обернутые тканью ручки. Карамелька подставила емкость.

- Так, замри, - распорядился Даниэль.

Девушка взяла крышку и прикрыла кастрюлю, оставив небольшую щель - чтобы удержать внутри кусочки фруктов. Даниэль наклонил, и темно-алая жидкость побежала в графин плотной струей. Карамелька с наслаждением вдохнула запах. Дан дождался пока графин не заполнится на две трети, и вернул кастрюлю на еще горячую плиту.

- Садись, я сейчас достану кружки, - сказала Карамелька.

Она подошла к шкафу, открыла дверцу, некоторое время гремела фарфором, потом извлекла две довольно вместительные чашки и обернулась. Даниэль стоял посреди кухни, держа в руках картонную коробку. На крышке были нарисованы символы мировых валют, какие-то графики, а по центру - крупными буквами выведены слова "Монополия: настольная игра".

- Это что? - спросила девушка.

Даниэль молчал, пытаясь подобрать слова.

- Ты думаешь, я буду как маленькая девочка играть в настольные игры? - с усмешкой спросила Карамелька.

- Ну нет, так не честно! - она обиженно надула губы.

На журнальном столике стояла стеклянная форма, с телячьей отбивной. Картину дополняли картошка с помидорами под шапкой сыра и рядом в вазочке - печенье "крокет". От чашек с глинтвейном струился легкий дымок. Здесь же, на салфетке, покоились две вилки.

Даниэль сидел, откинувшись на спинку дивана, и листал буклет с правилами игры.

- Я не хочу в тюрьму! - продолжала капризничать Карамелька.

Игровая фишка в виде какого-то классического автомобиля стояла на игровом поле, отмеченном массивными железными решетками.

- В правилах сказано, что если ты попала на поле с тюрьмой, ты должна заплатить взятку, - ответил Даниэль.

- Я взяток не плачу! - протестовала девушка. - Я ни разу гаерам на лапу не накинула, чтобы ты знал!

- Ну хорошо, - Даниэль устало вздохнул. - Давай отменим ход. Перебросишь кубик.

- Это что, ты мне поддаешься? - удивилась девушка.

- Я тебе уступаю, - сказал Даниэль. - Девушки слабые, им нужно уступать. Меня так отец воспитал.

- Ну уж нет, - Карамелька снова продемонстрировала надутые губы, взяла стопку игровых банкнот и принялась отсчитывать сумму. - Купила, называется, новый магазин...

Даниэль не смог сдержаться и улыбнулся.

- Ты можешь переиграть ход, я не возражаю, - снова предложил он.

Карамелька метнула в него недовольный взгляд, и тут зазвонил лежащий на краю журнального столика розовый телефон самой модной марки. Она ловко подхватила трубку, которая на вибрации поползла по краю чтобы грохнуться вниз и разбить хрупкий дисплей, провела пальчиком по стеклу.

- Алло... да, дорогой, привет, - Карамелька встала с дивана, вышла в коридор.

Даниэль настороженно прислушивался к ее голосу.

- Нет, все хорошо. Уже лучше, чем было. Не надо, я еще болею.

Судя по звуку голоса - девушка отошла в спальню. Даниэль отчаянно боролся с самим собой - внутри гулко билось сердце, требуя встать, подойти к двери, ревностно ловить каждое ее слово.

- Ну правда, зачем тебе приезжать, я же могу тебя заразить, тебе же только свалиться с температурой не хватало... давай договоримся, как только я себя почувствую хорошо, мы сразу же поедем подавать заявление. Я не хочу оказаться на собственной свадьбе с полным носом соплей...

Тут она рассмеялась - звонко, жизнерадостно. У Даниэля кольнуло сердце. Внутри что-то сжалось, отпустило. Он глубоко вдохнул, выдохнул. Стало легче.

- Да нет же, ты что... хорошо. Спасибо, дорогой. Пока.

Карамелька вошла в гостиную, аккуратно положила телефон на край столика.

- Ты смотри, глинтвейном его не залей, - предостерег Даниэль.

Девушка послушно переложила трубку на подлокотник дивана.

- На чем мы остановились? - спросила она.

- Твой ход, - напомнил Даниэль.

- Ну что же, я плачу взятку, - вздохнула Карамелька, пригляделась к нему. - У тебя все в порядке?

- Да, нормально, - ответил Даниэль. - Немного беспокоюсь, завтра будут гонки на Канале.

- Вы со Стайером не поможете мне? Резина у меня хорошая, с утра переднюю ходову перебрать, и буду готова, - сказала Карамелька.

Дан отрицательно помотал головой.

- Отказать. У тебя еще температура держится. Сперва надо отлежаться нормально, выздороветь.

Видя, что она хочет возразить, парень применил свой последний аргумент.

- Даже если у тебя хватит ума сорваться и приехать на Канал, мы с Ханом тебя на старт не выпустим. Ты помнишь, как ты прямо в боксе в обморок свалилась? Хочешь, чтобы это случилось за рулем, на ходу? Надо долечиться. Гонки никуда не денутся.

Карамелька промолчала, обиженно надула губы и взяла кружку с глинтвейном. Даниэль вздохнул.

- Есть еще одна причина, по которой я не хочу тебя там видеть, - сказал он.

- Ты по-прежнему думаешь, что это стукач? - спросила Карамелька, и в ее голосе зазвучали нотки страха.

- Я раньше так думал, - сказал Дан. - Теперь я в этом абсолютно уверен. На третьей рабочей они заранее занимали места на подъездах к кольцу, они ждали момент, когда мы побежим. Во время гонок на путепроводе они точно также сидели на библиотеке и ждали, когда можно будет подъехать и накрыть всех сразу, но Каспер с Валетом спутали им планы. Дважды в одну воронку снаряд не падает. Посмотрим, что будет на Канале.

Глава 11. КАНАЛ, ч.2

Мы спрашивали морячков о том, как служить, страшно или нет. Но спрашивали как бы без особого интереса, как бы так. А те говорили: не, щас служить нормально - пионерский лагерь, вообще нормально, пальцем никто не, не ссыте. Вот мы служили - это да. Тогда было, да... Серега, скажи, щас-то - пионерский лагерь. Только, главное, на Русский остров не попасть, а так - нормально.

Я как-то сразу запомнил и заволновался: так, главное - не попасть на Русский остров, потому что туда не стоит попадать, а если туда не попадешь, все будет нормально. Но почему-то в то, что все будет нормально, не очень верилось...

Евгений Гришковец, "Как я съел собаку"

Канал.

Канал называется каналом, выглядит как таковой, и что не менее удивительно - выполняет функцию канала.

Канал прорыли еще в конце 19 века, расширив и углубив протоку между островами Русский и Елены, соединив таким образом пролив Босфор Восточный с бухтой Новик, которая разрезает Русский по диагонали почти напополам, и в которой во время русско-японской войны базировались первые подводные лодки. Вместе с орудийными батареями, укреплениями и фортификационными сооружениями - остров Русский входил в состав Владивостокской крепости, огромного оборонительного комплекса, насчитывающего три линии обороны и 122 объекта. Возведение третьей линии закончилось в 1918 году, и на тот период морская фортовая крепость Владивосток была самой мощной крепостью своего времени.

На юге береговая линия Приморского края изрезана множеством бухт, пригодных для судоходства - здесь находятся морские порты Владивосток, Находка, Восточный, Зарубино, Славянка, Посьет, нефтепорт Козьмино, Рудная пристань, порт Ольга и порт Пластун. За весь период Второй Мировой войны Япония, которая оккупировала Маньчжурию и Индокитай, захватила Малайзию и Филиппинские острова - не совершила ни одной попытки высадить десант в бухтах побережья Приморского края. Потому что хороша не та крепость, которую пытались взять и не взяли - а та, которую даже не пытались взять.

В советское время остров Русский своего военно-стратегического значения не потерял, среди многих военно-морских частей и школы мичманов здесь находилось то, что получило название "Холуай", а вместе с этим названием - статус мировой элиты морских диверсионных подразделений.

"Глядя в глаза японцу, я сказал, что мы провоевали всю войну на западе и имеем достаточно опыта, чтобы оценить обстановку. Что заложниками мы не будем, а лучше умрем, но умрем вместе со всеми, кто находится в штабе. Разница в том, добавил я, что вы умрете, как крысы, а мы постараемся вырваться отсюда.

Митя Соколов сразу встал за спиной японского полковника. Андрей Пшеничных запер дверь на ключ, положил ключ в карман и сел на стул, а Володя Оляшев поднял Андрея вместе со стулом и поставил прямо перед японским командиром. Иван Гузенков подошел к окну и доложил, что находимся мы невысоко, а Семен Агафонов, стоя у двери, начал подбрасывать в руке противотанковую гранату. Японцы, правда, не знали, что запала в ней нет. Полковник, забыв о платке, стал вытирать пот со лба рукой и спустя некоторое время подписал акт о капитуляции всего гарнизона"

О Сейсинской операции 13-17 августа 1945 года, Виктор Леонов, дважды Герой Советского Союза,командир 140-ого разведывательного отряда Тихоокеанского Флота - на основе которого позже будет создан морской спецназ "Холуай"

После распада Советского Союза основную массу военных частей на острове Русском расформировали. С военными ушла и привычная жизнь, многие местные жители были вынуждены искать работу на материке. К счастью, остров имел паромное сообщение, осуществляемое при помощи "Заливов" - "Амурского", "Восток" и "Уссурийского". Позже, примерно с 2000-ого года, к ним присоединится "Бригадир Ришко", до этого ходивший на Славянку и остров Попова.

Об острове вспомнили, когда в 2007 году было принято решение провести Саммит организации Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества в России. В течении нескольких лет построили вантовый мост, восточную часть острова опутали сеточкой новых асфальтовых дорог. В бухте Аякс, на месте школы мичманов, вырос Дальневосточный Федеральный Университет; поначалу руководство ВУЗа сопротивлялось идее пускать на территорию кампуса посторонних, но в итоге все-таки двери открылись и набережная ДВФУ с искусственным водопадом стала для жителей Владивостока одним из любимых прогулочных мест.

А еще на Русском есть океанариум. Его собирались строить в 2006-ом, потом планировали закончить и торжественно открыть уже к Саммиту, но в итоге океанариум принял первых посетителей только в 2016 году. Если окажетесь во Владивостоке - не пожалейте своего времени, посетите Приморский океанариум, туда даже автобусы ходят. И если занять место в автобусе с правой стороны, возле окна - вид с моста на залив Босфор Восточный открывается изумительный.

Конечно, новая жизнь принесла и негативные эффекты. Вал туристов, захлестнувший остров, сказался на экологии - Русский буквально завалили мусором. Второй проблемой стала отмена в 2013 году паромного сообщения. Дело в том, что от крупнейшего поселка острова - Подножье - до ближайшей автобусной остановки порядка 40 километров. И для многих местных жителей добраться до материка на пароме было удобнее и в два раза быстрее, чем на автобусе. Местные постоянно просят власти вернуть им паромы, но пока что их мольбы не услышаны. К сожалению.

В остальном - остров Русский живет. И если с самого начала строительства его мост называли "мостом в никуда", то теперь на острове есть базы отдыха, рестораны, открываются первые гостиницы. Для местных жителей потихоньку строят новое жилье, новые школы. Студенты учатся. Диггеры и люди, увлеченные историей, исследуют объекты Владивостокской крепости. Туристы осваивают пляжи.

Есть на острове Русском множество бухт, вполне пригодных для отдыха, но все же труднодоступных, в первую очередь из-за качества дорог. Именно это свойство пока еще позволяет им оставаться относительно чистыми, нетронутыми присутствием человека. Одна из таких бухт - Новый джигит, на южном побережье острова. Дороги, ведущие туда, качества крайне сурового, и местные лезть без тросов-лебедок не советуют. На одном из первых же деревьев, встречающих путников у дороги, кто-то заботливо пристроил табличку с телефонами дорожных служб, готовых вытащить ваш автомобиль. За корысть малую.

Еще одна неприятность, к которой нужно быть готовыми незадачливым туристам, все-таки добравшимся до бухты Новый джигит - это общение с военными, считающими данную часть острова своей. И если уж вам довелось встретиться в бухте Новый джигит с ребятами в форме, можно только посоветовать вести себя предельно корректно. Потому что народное название этой бухты - "Холуай", и с китайского переводится как "гиблое место".

А те военные, которые вам здесь могут повстречаться - они вовсе не стеклотару об головы бить приучены. Холуайский спецназ не просто так стал образцом для американских Морских котиков.

Но не только туристы и студенты стали постоянными посетителями острова Русский. Новые дороги, хороший асфальт, отдаленность от городского центра - сделали свое дело. На остров потянулись уличные гонщики.

Глава 12. КАНАЛ, ч.3

Ночной проспект залит светом фонарей. Тишина опутала остров словно тенета какого-то гигантского паука, и казалось - Русский вымер. Где-то там впереди спит целый студенческий город федерального университета. Пока еще спит поселок Канал, даже не подозревая, какая насыщенная ночь ожидает его жителей.

Джулия послушно отщелкивает передачу вниз. Обороты мотора подкидывают стрелку тахометра к отсечке - задняя ось буксует, ее срывает в занос. Дан ловит длинный кузов рулем, пиная сцепление - Джулия изо всех сил старается зацепиться покрышками за дорожное полотно. Через секунду ей это удается - оставив черный росчерк парой шин на асфальте, 34-ая Скала выпрямляется и словно пуля стреляет вперед. Направо и прямо, съезд с проспекта, оставляя слева поворот на бухту Труда - кладбище кораблей. Мимо другого кладбища, Аякс - теперь уже людского. Дорога то взмывает вверх, перемахивая шапку сопки, то ныряет вниз - лента асфальта петляет меж двух зеленых стен.

- Ну неужели наконец-то будем кататься... - прошептала Джулия, не веря своему счастью.

- Будем, Стерва, будем, - пообещал Даниэль. - Я тебе даже резину свежую поставил, заметила?

- Ну надо же, он для меня хоть что-то купил... - ласково промурлыкала Джулия, а затем резко сменила тон на визгливый, срывающийся от негодования, да такой, что аж мотор завибрировал, норовя сорваться с подушек. - Где нормальные стойки? Второй год езжу на резаных пружинах. На голубой каябе!

Двигатель нервно рычал, стрелка тахометра истерически дергалась.

- Куплю тебе нормальные полноценные колы, потерпи чуть-чуть, - ответил Даниэль спокойно.

И это сработало. Джулия привыкла, что хозяин не бросает слов на ветер - стрелка тахометра успокоилась, обороты выровнялись. Слева показалась пара белых двухэтажек свежей постройки - начинался поселок Канал. Мимо торгового павильона, вниз по дуге, оканчивающейся тупиком и выездом на причал.

Слева жестяные заборы - за ними скрываются частные владения жителей Канала. Справа - каменистый берег. Прямо впереди, у самой кромки асфальта, вдоль канала - неподвижным, вытянутым черным силуэтом замер 105-ый Чайзер. Хозяин автомобиля - Хан - курит чуть поодаль, стоя на каменистом берегу и глядя на чернильную гладь залива. Здесь же, на правой стороне дороги, метрах в десяти от Чайзера - припарковался и синий Сотик Каспера. Сам Каспер, в неизменном пиджаке и модных зауженных джинсах, неспешно прогуливается вдоль дороги, иногда в углу его рта вспыхивает огонек сигареты. Ночь выдалась спокойная. Море лишь изредка подергивается мелкой рябью, словно легкими порывами ветерок играет с тканью платья. Пахнет солью.

На этой же стороне дороги, примерно в полусотне метров, напротив жестяного забора с номером дома "5/1, поселок Канал" - ядовито-красного цвета тридцатая Сайра Дока. Водительская дверца приоткрыта, негромко звучит музыка.

Даниэль затянул ручник, выбрался из ковша. Огляделся, подошел к Хану, молча обменялись рукопожатиями. Некоторое время глядели на черное стекло залива.

- Ты же бросать собрался, - напомнил Даниэль.

Хан посмотрел на сигарету, зажатую меж пальцев, снова затянулся.

- Докурю и брошу, - заверил он.

Даниэль оглянулся по сторонам.

- А где Кортес?

- В Америке, - хмуро сказал Хан, и выдержав паузу, дождавшись когда вся фраза будет осмыслена товарищем, добавил. - Ацтеков грабит.

- Тьфу, блин, - Даниэль отвернулся, плюнул на камни. - А наш?

Хан надсадно посмеялся.

- А хрен его знает, где он, - ответил вожак. - Я ему с утра звонил, сказал будет. Но вот полночь близится, а нашего все нет...

- Как бы вместо него погоны не подъехали, - заметил Даниэль.

- Братка, - Хан машинально выкинул бычок куда-то в сторону моря, потом опомнился, тихо выругался. - Вот чего ты атмосферу накаляешь? Кстати, как там поживает твоя дражайшая зазноба? Колись, по-любому ведь ездил к ней.

Даниэль что-то отвечал другу, но Джулия его не слышала. Ее внимание привлек спор Чейза и Сотика Каспера.

- Говорю тебе, - настойчиво повторял Марк2. - И на стоке черный карбоновый капот, не крашенный.

- Да фигня это все, - отмахивался Чейз.

- Ты молодой еще, жизни не знаешь, - раздражался Сотик, хотя и разница в возрасте у них была всего-то на пару лет. - А я сам видел.

- Чувак, Гэтэров с карбоновым капотом на стоке не бывает, это я тебе отвечаю, - парировал Чейз, со свойственным его молодости упрямством. - Это кто-то заколхозил. Ну ты хоть раз видел чтобы карбоновый капот по заводу...

Из-за бугра вынырнула пара ярких огней. Огни приближались и через мгновение превратились в приземистое спортивное купе. Белое, словно кто-то молока плеснул на кузов. По низу черный карбон губы с диффузорами, направляющими воздушные потоки к тормозам, турбинам и элементам подвески. Машина опиралась на асфальт дисками на 18 дюймов, обутыми в японские полуслики. А перед украшал черный, не крашеный карбоновый капот и английские буквы "ГТР" на радиаторной решетке.

Спорткар остановился в паре метрах от Сотика Каспера. Клацнула водительская дверца. На обочину вышла девушка - молодая брюнетка, в кроссовках, узких джинсах и свитере-лапше. Огляделась, увидела Хана с Даниэлем и решительно двинулась к ним.

- Привет, мальчики! - поздоровалась девушка. - Что, гонки здесь будут?

Хан смерил ее взглядом, потом посмотрел на белый Гэтэр, потом снова на брюнетку. Что-то за доли секунды взвесил, просчитал, сопоставил.

- Девочка, ты бы ехала отсюда, в кафе "мороженое", - посоветовал он.

Девушка смутилась. Даниэль рассмеялся.

- Ты на Хана не обращай внимания, он курить бросает, - посоветовал парень, глянул поверх ее головы на машину. - Это у тебя "в-спек"?

- Второй, - ответила девушка. - Н1.

- Слушай, это очень серьезная машина... - сказал Даниэль, направился к Гэтэру. - Подкапотку покажешь? Откуда он у тебя?

- Так, достался по случаю, - девушка кокетливо улыбнулась, отворила водительскую дверцу, полезла куда-то, дернула капот.

Даниэль поднял карбоновую крышку, подпер кочергой. Внутри скрывался намытый до блеска RB26DETT,тускло поблескивающий темно-синей клапанной крышкой.

- Ты сама откуда такая нарядная? - спросил парень, любуясь двигателем.

- Скаеводы знакомые позвали, - ответила девушка. - Я Пэрис.

- А я Даниэль, - ответил парень, в шутку протянул ей руку, продолжая глядеть на мотор. - Будем знакомы.

- Хорошо, Даниэль, - Пэрис улыбнулась, пожала протянутую ладонь.

Он почувствовал в своей руке тонкую, мягкую словно шелк женскую ладошку и невольно вздрогнул.

- Что случилось? - спросила девушка.

- Слышишь? - Даниэль приложил палец к губам. - Прислушайся.

Где-то вдалеке, за сопкой, дул низкочастотный бас выхлопа. Звук постепенно приближался, нарастал. Наконец гул взорвался стеной серединистого рыка, и на дороге появился матово-бордовый 35-ый ГТР. Хан тем временем подошел к ним, и теперь смотрел на приближающийся автомобиль.

- Ну теперь понятно, откуда поветрие принесло, - сказал он.

35-ый Гэтэр тем временем остановился точно за белым 34-ым собратом. Открылась правая дверь - машина явно покупалась не в автосалоне. На обочину вышла точеная фигурка, щеголяющая кудрявой русой гривой. В узких джинсах-скинни, маечка, поверх нее короткая кожаная куртка, на ремне с массивной металлической пряжкой. И положено в эту точеную фигурку труда и денег, чтобы вот так выглядеть в ее тридцать с чем-то лет...

- Кто же меня встречает? - спросила фигурка тягучим как мед контральто. - Где ковровая дорожка, где журналисты, где блики вспышек?

- Там на съезде с моста камеру повесили на той неделе, тебе на дом селфи пришлют, - сообщил Хан.

Русая кудрявая фигурка как-то сразу потеряла весь свой лоск, поникла.

- Муж ругаться будет... - сообщила она голосом, полным обреченной тоски.

- Хорошо ехала? - сочувственно спросил Даниэль.

- Сильно ругаться будет, - произнесла обладательница 35-ого Гэтэра.

- Привет, Домино, - Пэрис тем временем подалась вперед, поцеловала подругу в щеку.

Та ответила взаимностью.

- Ну что, мою девочку тут никто не обижает? - осведомилась Домино.

- Стоило догадаться, каким чумным поветрием новенькую принесло, - недовольно сказал Хан.

- Что с ним? - Домино недоуменно посмотрела на Даниэля.

- Курить бросает, - ответил парень.

- Аааааааа... - понимающие протянула Домино, легонько похлопала Хана по плечу. - Понимаю тебя, старичок. Я тоже полторы недели в месяц сама себе не принадлежу...

- Настя, твою мать, - Хан не нашелся что ответить.

Даниэль расхохотался.

Черный Чайзер, блестящий глянцем лака, норовящий слиться аэродинамической юбкой с асфальтом - замер, качнулся всем кузовом, взвыл мотором и принялся шлифовать задней осью асфальт. Надымив достаточно, взвизгнул передними тормозами, чуть подбросил вверх морду на мягких драговых стойках, прокатился метров двадцать, и остановился. Хрустнул трансмиссией, откатился назад - к линии старта.

Каспер закурил новую сигарету, вышел на середину дороги, посмотрел на Тойоту Хана, потом оглядел стоящий на соседней полосе матово-бордовый 35-ый Гэтэр. Поманил спортивное купе к себе жестом - Домино чуть подкатилась вперед, Каспер показал открытую ладонь, скрипнули тормоза, Гэтэр дернулся кузовом и замер как вкопанный. Каспер еще раз отмерил взглядом линию старта, показал левой рукой на Чайзер Хана, правой - на Гэтэр Домино, и резко бросил руки вниз.

Гэтэр взлетал со старта ровно, уверенно - Чайзер вскинул морду, передней осью вытащил задние колеса из букса и рванул вперед.

- Два кузова привезет, - уверенно сообщил Каспер, глядя вслед машинам. - Сколько такой Гэтэр стоит?

- Сейчас где-то в районе четырех мультов, - ответил Даниэль.

- Мля, надо будет хоть постоять рядом с ним, - сказал Каспер. - У меня гостинка стоит как половина этого Гэтэра...

- Да он все равно не едет никуда, - уверенно сказал Док. - Чтобы он поехал, в него еще один такой Гэтэр надо положить, в смысле, по деньгам. Я вон, в турбину картридж с металлическим валом вбросил, дунул, на стенде по краю детонации настроил...

- И как? - спросил Кортес.

- Ну, сейчас узнаем, - ответил Док.

Из-за холма вынырнул матово-бордовый кузов, украшенный ксеноновыми фарами.

- Две моих гостинки едут, - вздохнул Каспер. - Продам гостинку, куплю 35-ый Гэтэр распилом. И буду в нем жить.

Гэтэр поравнялся с линией старта, качнулся кузовом и замер. Домино выбралась из-за руля, прошлась вдоль машины.

- Настя, ну как? - повысив голос, спросил Каспер.

Домино молча помотала головой. Каспер повернулся к немногочисленным зрителям и развел руками. Стоящий рядом с Доком молодой человек принялся отлистывать купюры.

- Джейзет валит, - прокомментировал кто-то.

- Марки валят! - выкрикнули из толпы, конец фразы утонул в дружном хохоте.

Хан катился под уклон на холостых, охлаждая турбину. За ним также неспешно двигался Лаврик в 34-ом кузове - такой же черный, в потертом обвесе без передней губы и с полкой огромного антикрыла на багажнике.

- Кортес подъехал? - крикнул он из окна, не дожидаясь пока машина остановится.

Каспер молча показал на собравшихся. Супры Кортеса по-прежнему среди них видно не было. Хан затянул ручник, вылез и закурил. К нему подошел Даниэль.

- Дока ставь на старт, - сразу сказал вожак.

- Алмаз ему напихает, - предупредил тот, глядя на черный Лаурель, вставший позади машины Хана.

- Знаю, - сказал Хан. - А есть другие предложения?

- Давай меня поставим, - ответил Даниэль.

- Привезешь? - Хан затянулся, выдохнул дым.

- Привезу, я его машину знаю, - заверил друг.

Джулия выкатилась на старт. Черный Медалист встал рядом. Каспер отмерил по линии - автомобили встали ровно.

- Интересный заезд будет, моторы у них одинаковые, - сообщил Док.

- Братиш, ты машину облегчал? - выкрикнул с водительского места Алмаз.

- Запаску и домкрат из багажника вынул! - ответил Даниэль, повысив голос.

- Я тоже, - сообщил Алмаз.

Каспер поднял одну руку. Потянул обороты вверх черный Лаврик. Второй рукой указал на Джулию - Скай заурчал мотором, выбирая обороты до половины тахометра. Каспер резким коротким движением опустил руки.

Даниэль тронулся лишь скрипнув шинами, уверенно, четко. Сцепление до упора, вторая - хлопок откуда-то сзади, углами зажигания по зоне вакуума. Медалист Алмаза со старта ушел в пробуксовку, поднял завесу дыма, но быстро вышел на держак и повис у багажника синей Скалы. Дорога идет вверх и слегка изгибается вправо, освещения нет - не самая безопасная трасса для гонок.

На третьей передаче Медалист все-таки начал нагонять Джулию. Спидометр перебросил стрелку за отметку 180, синяя Скала пролетела мимо продуктового павильона, и Даниэль отпустил педаль газа. Первые 20 метров решили исход всего заезда. Понял это и Алмаз, черный Медалист поравнялся со Скаем. Дан помахал рукой сопернику, тот в ответ показал открытую ладонь.

Кортес подъехал на Канал аккурат после заезда Дока и Пэрис. Хан, до этого куривший и о чем-то вполголоса переговаривавшийся с Даниэлем - тотчас направился к аляпистой бордовой Супре.

- Вставай, - коротко приказал вожак.

- Привет, командир, а что так резко-то? - спросил Кортес.

- У тебя три литра, турбо по заводу? - строго спросил Хан.

- Ээээ, ну да, - Кортес мялся в нерешительности.

- Встал, - Хан указал на место старта.

Ровно туда, куда уже выруливал белый словно молоко, 34-ый Гэтэр Пэрис. Кортес утонул в глубоком сиденье-ковше, хлопнула дверца, Супра чуть проехала вперед и принялась разворачиваться.

- Я тебе говорил, у нее серьезная машина, - продолжал тем временем Даниэль. - Второй "ви спек", на стальных крыльчатках. Подожди, она еще и Кортесу привезет.

Хан чуть слышно выругался. Надо было догадаться, Домино сама по себе девочка не сложная, но и не простая - и подруги у нее должны быть такими же. Скажи мне кто твой друг... тут Хан не удержался и бросил взгляд на Даниэля. Если за тебя держатся такие люди - значит с тобой все нормально. В наше время надежных, достойных людей чертовски не хватает.

Пэрис ушла со старта словно ракета. Даниэль смотрел на удаляющуюся белую корму с четырьмя красными кругляшами, не скрывая восторга - конечно, клуб клубом, но болел он за Скай. Кортес на старте замешкался, и теперь Супра отчаянно пыталась догнать беглянку. Хан воспринял поражение стоически, не проронив ни слова. То, что это именно поражение - было понятно уже на первых метрах дистанции.

- Он по ходу клешней краба передачи переключает, - наконец изрек вожак.

- Забей, - посоветовал Дан. - У Кортеса с самого начала не было шансов. Гэтэр очень серьезная машина.

- Да, хотел же спросить, - вдруг вспомнил Хан. - Анастейша!

Домино о чем-то разговаривала с молодыми парнями, окружившими ее Гэтэр.

- Настя! - крикнул Хан. - Домино!

Домино наконец заметила, что ее зовут, протиснулась между столпившимися парнями и девушками, подошла к Хану.

- Ну что тебе, старичок?

- Рассказывай, - ответил тот. - Что за девочка? Откуда такая тачка?

- Девочка нормальная, - пожала плечиками Анастейша. - Тачка? Нууууу, как у всех.

- Даниэль говорит, тачка эксклюзив, таких моделей совсем немного было выпущено, - ответил Хан. - Колись. Откуда ты ее знаешь?

- Девушка одного из мужниных друзей, - ответила Домино, недоумевая. - На выставке познакомились. Оказалось, любит машины. Тачка... подарили, наверное. Хан, что за допросы по ночи? Ты дознавателем устроился на полставки?

Тут уже Анастейша не выдержала и рассмеялась. Хан только нахмурился.

- Не переживай, папка Хан, - Домино улыбнулась. - Сейчас надерет Пэрис вашего парня, и я с ней заеду. Интересно же, что за эксклюзивная машинка там... да, Даниэль?

Она подмигнула парню.

- Выкатывайся, - Даниэль приглашающим жестом указал на старт.

Домино в шутку отвесила книксен и направилась к своему Гэтэру. Хан был необычайно хмур и даже не смотрел в сторону машин.

- Братка, что случилось? - спросил Даниэль.

- А ты не видел? - ответил Хан. - Дока она отодрала, но это ладно, у Сайры кузовня тяжелая, на сток-турбине не едет ни черта. Но Кортеса... у него, если что, три литра и секвентал. И меха.

- Я тебе сразу сказал, надерет она Кортеса, - напомнил Даниэль. - Я про ее машину сразу все понял, едва увидел. Это тебе не простой 34-ый Гэтэр.

Хан не ответил, полез в карман за сигаретами. Друг внимательно наблюдал за ним. Тем временем на старт выкатилось молочно-белое спортивное купе, встало рядом с монстром Анастейши. Каспер отмерил линию старта, подровнял машины и дал старт. Сначала они наблюдали, как машины уходят в ночь, слушали симфонию моторов. Потом четыре пары красных кругляшей ушли вверх и скрылись за поворотом. А потом где-то вдалеке, справа и выше, лес озарили всполохи красно-синих огней.

- Твою мать... - чертыхнулся Хан.

Даниэль не сказал ни слова. Прошел к Джулии, сел за руль. Скала вырулила на трассу, поднялась по черной дуге асфальта наверх, ровно на 400 метров, и остановилась у торгового павильона с надписью "Продукты". За павильоном стояли две полицейские машины, черная Аристо и белая Креста. Креста освещала ночь переливами проблесковых маячков. У Аристы остановился молочно-белый 34-ый. Пэрис уже разворачивала ворох документов перед высокой брюнеткой в полицейской форме.

- Доброй ночи, - Даниэль вылез из машины, подошел, поздоровался. - Произошло чего, командир? Может свидетель нужен, или понятой?

Брюнетка удивленно выгнула тонкие черные брови.

- Все нормально, Даниэль, - сказала Пэрис. - Я выкарабкаюсь, не впервые.

- Гражданин водитель, а вы сами что делаете на острове в три ночи? - спросила брюнетка. - Проживаете здесь?

- Я? - переспросил Даниэль, тщательно прикидываясь валенком. - Кофе попить приехал, воздухом морским подышать. Оно, знаете, для здоровья полезно. Я же и курить бросил недавно.

Брюнетка покачала головой.

- Вы прямо образцовый водитель, я смотрю, - сказала она. - А если мы сейчас ваш капот поднимем? Что мы там найдем?

- Да ничего особенного, - небрежно ответил Дан. - РБ20ДЕ по заводу, полный сток.

Пэрис тщательно старалась сдерживать смех.

- Полный сток, серьезно? - уточнила брюнетка.

- Отец Тсучийя учил нарабатывать навыки ездой на атмосфере, - пожал плечами Даниэль.

- Вот как, - брюнетка держала в руке документы Пэрис, уже позабыв о них. - Тсучийя, значит. Я смотрю, у вас там тусовка собралась скилловая?

- Какие слова мы знаем, - Даниэль не смог удержаться и улыбнулся. - Лейтенант, а я вас раньше где-то видел?

Поначалу брюнетка явно растерялась, но быстро взяла себя в руки.

- Конечно видел, - сказала она отрывисто. - В краевом ГИБДД, на доске почета! Гражданин водитель, у вас что-то случилось?

- Никак нет, - ответил Даниэль.

- Тогда проезжайте, не мешайте работать, - ответила девушка.

Даниэль посмотрел на Пэрис, та улыбалась.

- Езжай, я выкарабкаюсь.

- Как скажешь, - Даниэль махнул ей на прощание рукой и прошел вперед метров 50.

У края проезжей части стоял 35ый Гэтэр. Домино сидела на капоте и со скучающим видом тыкала пальчиком в экран модного смартфона. Рядом припарковался большой черный внедорожник. Какие-то мужчины показывали корочки и что-то тщательно объясняли толстому сержанту. Муж Домино был очень уважаемым человеком.

- Анастейша, там за девочкой присмотри? - попросил Даниэль.

Домино улыбнулась, оторвала взгляд от смартфона.

- Не волнуйся, Дан, обижать не дадим.

Синяя Скала спустилась по дуге, прокатилась на холостых и замерла у кромки асфальта. Даниэль отстегнул ремни, распахнул дверу и выбрался на свежий, летний морской бриз. Хан встретил его хмурым взглядом и новой сигаретой.

- Погоны там, - коротко ответил на незаданный вопрос Даниэль.

На споте повисла тишина. Все отчетливо понимали, что веселье подошло к концу. Один за другим, зрители и участники нелегальных заездов начали разъезжаться.

- Ты мне одно скажи, братка, - попросил Хан, отстраненно глядя на залив.

- Что тебе сказать? - спросил Даниэль.

- Она знала? - как-то глухо произнес Хан, словно с силой проталкивая слова через глотку.

- Ты о чем? - уточнил Даниэль.

- О сегодняшних гонках, - пояснил Хан. - Она знала?

Его голосу вернулась прежняя твердость. В наступившей тишине вопрос прозвучал как раскат грома. Даниэль невольно обернулся по сторонам - Алмаз словно не слышал разговора, курил у своей машины; Каспер и Док смотрели на товарища по клубу.

- Знала, - коротко ответил Даниэль. - Я ей сказал.

Хан посмотрел на друга.

- Ты сам все сказал, братка, - произнес он и пошел к своему Чайзеру.

Глава 13. ВНЕЗАПНЫЙ ВЫХОДНОЙ

Твои руки на руле "Марка", нежные,

Ты заполнила мою где-то в сердце брешь(c)

- Как ты?

Было раннее утро. Заливались многоголосым хором птицы, пригретые ласковым солнышком.

- Болит. Впереди, справа. Наверное, нижняя шаровая.

Вообще, он не имел привычки жаловаться. Он же самурай, в конце концов. Просто с Джулией как-то внезапно наладился близкий душевный контакт. Хотя раньше - они друг друга мягко говоря недолюбливали. А тут - стоило проехать боком в паре, и как-то все само завязалось...

- Не бойся, они все починят. Будешь как новенький, даже лучше, - она как могла, старалась ободрить своего друга и партнера по дрифту.

Застучали шаги по железным ступенькам - Даниэль и Стайер спускались сверху в ремзону.

- Да поставить шаровые от Бревиса, - рассуждал Даниэль. - там и шар больше, и по деньгам выйдет то на то...

- Угу, - задумчиво отвечал Стайер. - У знакомого пацана шаровая лопнула на 130 километрах, как живой остался сам не знает. Правда, у него было говно тайваньское. В любом случае, давай без экспериментов.

Всю неделю Даниэль почти не отходил от Карамельки. С утра - к ней, с термосом чая; лимон, имбирь - сама она ну не будет заваривать себе ничего подобного, считает, что проще накидаться таблеток и ждать, когда болезнь пройдет. В обед - снова к девушке, она, похоже, уже заметила, что он готов возиться с ней бесконечно - он, кстати, был совсем не против - поэтому приехать и накормить обедом стало обыденностью. А вечером - на ужин. В пятницу он привез с собой настольную игру "Монополия", они до часу ночи пили глинтвейн и сидели на кровати - играли, спорили, дурачились и смеялись. Потом она разрешила ему остаться на ночь, и даже выделила диван в гостиной. И он был счастлив. Ему бы и на холодном жестком полу вполне подошло - только если у ее ног.

В принципе, пациентка очень уверенно шла на поправку. Заслуга Даниэля в этом была очевидна. Нет, давить на нее он ни в коем случае не хотел, просто сегодня в обед заехал - купил пусть простенький, но все же букет роз, плитку ее любимого шоколада, и примчал по уже выученному адресу.

- Боже, какие красивые, - прошептала Карамелька восхищенно, взяв в руки букет.

- Вот, смотри, - он немного расправил обертку, показывая шоколад.

- Дан, ну ты что, - смущенно улыбнулась девушка. - Ты меня балуешь.

И в этом не было ни тени притворства, он глядел в ее глаза - в них бегали искорки, как у какой-нибудь восемнадцатилетней девчонки, которую еще не успели макнуть головой в реальную жизнь, со всеми ее подлостями и разочарованиями.

- Карамелька, я должен сказать тебе кое-что, - неуверенно, но все же начал он.

Она с улыбкой посмотрела на него. И в этот момент прозвенел дверной звонок.

- Подожди минутку, сейчас, - все также улыбаясь, с букетом в руках она отправилась открывать дверь.

- Подожди, я должен сказать, это очень важно, - Даниэль попытался взять ее за руку, удержать хотя бы на мгновение.

- Сейчас, потерпи немного, - она открыла дверь.

На вид ему было за сорок. Нет, он конечно следит за собой, старается ходить в зал - но возраст все равно не спрячешь. Характерный запасной подбородок, который он старается замаскировать щетиной, под рубашкой уже потихоньку проглядывает животик. Рубашка кстати явно не за восемьсот рублей. Как бы не за восемь тысяч.

- Ну, здравствуй, лапочка моя, - он вошел и протянул ей огромный букет алых роз, выполненный в форме сердца. Она взяла свободной рукой этот огромный веник, на фоне которого букет Даниэля выглядел весьма и весьма блекло. Вместо плитки шоколада - нежданный гость поставил на обувной шкафчик бутылку какого-то дико дорогого шампанского, сел на пуфик и принялся не спеша стягивать черные блестящие туфли. Тоже, наверное, неприлично дорогие.

- Вижу, ты уже идешь на поправку, это хорошо.

- Привет, Филипп, - сказала она, надо признать, совсем без тени улыбки.

Он наконец стянул туфли, выпрямился и оглядел присутствующих.

- А кто сей молодой человек?

- Это друг, - замявшись на мгновение, ответила Карамелька. - С работы.

"Друг" - молнией пронеслось у Даниэля в голове. Внутри что-то тяжелое плюхнулось в самый низ живота. Он глубоко вдохнул, и не сказав ни слова начал обуваться.

- А, друг значит, - он подозрительно посмотрел на Даниэля.

- Дан, ты мне что-то хотел сказать? - спросила Карамелька.

- А? - он на мгновение оторвался от своих кроссовок. - Да не, забудь. Неважно.

- Ну, друг уходит, это хорошо, - Филипп поднял свое туловище с пуфика, подошел к девушке, обнял ее.

- Меня вообще Даниэль зовут, - как бы между прочим сказал Дан, встал, выпрямился во весь рост.

Филипп оказался примерно на голову ниже. Толще - да, но страха его комплекция не внушала.

"Интересно, я его одним ударом свалю, или нет" - промелькнула в голове шальная мысль.

- Да без разницы, проваливай, - Филипп махнул рукой, другой прижал к себе Карамельку, держа девушку за талию. - У нас и без тебя забот хватает, правда?

Его рука скользнула куда-то ниже.

- Ай, Филипп, ты что делаешь? - пискнула Карамелька.

- Я все как надо делаю, - сказал Филипп. - Ты шубу шиншилловую хотела? Хотела. Я купил? Купил. Ну, теперь моя очередь хотеть.

Даниэль не говоря ни слова вышел из квартиры, с размаху захлопнув входную дверь. Не обернувшись даже на мгновение.

- Дан... - чуть слышно прошептала девушка.

Он бегом спустился по лестнице и выскочил из подъезда как ошпаренный. Машина приветливо квакнула сигнализацией. Действовал как на автопилоте - застегнуть ремень, сняться с ручника, воткнуть передачу. Стронуться, плавно, по чуть-чуть отпуская сцепление.

- Малыш, что случилось? - спросила обеспокоенно Джулия.

Он молчал. Мысли потревоженным роем жужжали в голове. Ну что, благородный рыцарь, поиграл в заботу о любимой девушке? С самого начала все знал, знал что так выйдет - на что надеялся?

- Малыш, поговори со мной, - робко просила Джулия.

Они поднимались к кольцу Первой речки. Тут как всегда небольшая пробка - в смысле, сейчас она относительно небольшая, а вот вечером... а не черт ли с вечером?

Темно-синий Скайлайн в 34-ом кузове летел вниз по Некрасовской.

- Ты мне можешь объяснить, что случилось? - поинтересовалась Джулия.

- Не твое дело, - огрызнулся Дан.

Скай пролетел под путепроводом и теперь двигался дальше, по Военному шоссе.

- В смысле, не мое? - удивилась Джулия.

- А ты мне кто, чтобы такими вещами интересоваться? - вновь огрызнулся Даниэль.

- Я... я... - Джулия запнулась, не в силах вот так с ходу найти ответ. - Ты вообще-то мой человек. Я переживаю за тебя.

Через педагогическое училище Скай выехал на кольцо Третьей рабочей и здесь наконец попал в плотный трафик. Здесь каждый кусочек асфальта напоминал о ней - вон спуск с Красного знамени, который стал для них разгонной прямой. Вот здесь, чуть не доехав до пит-стопа с фаст-фудом - она ставилась. Вот в эту дугу они заходили боком,передним колесом в дверцу - поднимая клубы дыма.

Помни, облака - делают дрифтеры...

Прострел по Жигуру. Впереди огромный сарай отъезжает от остановки - скорее всего, 54-ый маршрут. Темно-синий Скай прыгает на встречную полосу и с воем проносится мимо чадящего автобуса. Пассажиры постарше начинают дружно осуждать этого психа, пассажиры значительно моложе - молча завидуют.

- Дорогой, а мы зачем на Тёщин язык поехали? - растерянно спросила Джулия. - Тебе еще работать сегодня. Давай развернемся в сторону порта?

- Заглохни, - стиснув зубы огрызнулся Дан.

- Малыш, у тебя на работе проблемы будут... - пыталась образумить его Джулия.

- Ты заглохнешь, или нет?

Вот они, ворота разборки. Аккуратно проползти по грунтовке среди стеллажей с автозапчастями. В самом конце - серый бетонный бокс.

- Закатишь меня туда, и я реально заглохну, - предупредила Джулия. - Ты меня потом уже никогда не заведешь, обещаю.

Темно-синий Скайлан въехал в бокс, остановился рядом с белым Самураем. И тотчас мотор фыркнул и замолчал. Даниэль вылез из салона, хлопнул дверцей, пнул колесо и пошел прочь. Джулия чуть слышно всхлипнула.

- Что с ним? - насторожился Айсберг.

- Не знаю, - Джулия снова всхлипнула. - У него с твоей что-то не клеится. Никогда его таким раньше не видела...

Она снова всхлипнула. На лобовое брызнули капельки омывающей жидкости.

- Ну, не надо так, - попросил ее Айсберг. - Все образуется, ты же знаешь. Пусть немного отойдет. Отойдет и вернется к тебе, вот увидишь.

- Ну что, крошка, вот мы и остались одни, - Филипп прошел в гостиную, стянул с себя пиджак, небрежно бросил на диван. - Что это за друзья к тебе вдруг стали ходить?

- Я же сказала, с работы, - спокойно ответила Карамелька.

Она аккуратно обрезала стебли роз Даниэля наискосок, поставила букет в вазу.

- Ну, понятно, - сказал Филипп. - Я не хочу, чтобы ты водилась с кем попало. Давай я познакомлю тебя с женами моих друзей. У моей супруги и круг общения должен быть соответствующий.

Жен его друзей она помнила очень хорошо, хоть и видела всего один раз. Филипп повел ее на какое-то то ли открытие, то ли презентацию. Толпа напыщенных снобов, и их тупых клуш - примерно такое определение вертелось у нее на языке весь вечер. Все друг дружку демонстративно обожают, но при этом за спиной - говорят гадости. Прекрасный террариум. Всегда мечтала вращаться именно в такой компании.

Филипп подошел, взял за талию, губами прикоснулся к ее шелковой коже, при этом больно уколов щетиной.

- Ай, Филипп, ну неужели нельзя было побриться? - пискнула Карамелька.

- Пойдем... - прошептал он ей на ушко.

- Я не хочу, - сказала девушка.

- Я хочу, - ответил мужчина нетерпеливо.

- Филипп, я болею, у меня температура, - запротестовала Карамелька.

- К тебе тут шляется кто попало, устроила проходной двор! - Филипп взял ее за руку и дернул, потащил в сторону спальни.

- Ай, Филипп, мне больно, - пискнула девушка.

- Ничего, потерпишь, - сказал он. - Тебе еще сумку отрабатывать. Забыла?

Был теплый августовский день. На спортивной набережной как всегда - толпы народа, молодежь, влюбленные парочки, семьи с маленькими детьми. Яркое солнце, лотки с мороженым, в небольшом парке - аттракционы. Что еще нужно для полного счастья? Чтобы вон то быдло в палатках-шатрах с пивасом разогнали к чертовой матери, пожалуй. Нет, ребята в форме, не тех и не там вы гоняете, не тех...

На лотке с премилым пингвином он взял у мороженщицы огромный вафельный рожок с тремя шариками разных вкусов, маленькую пластиковую ложечку - и теперь неторопливо шел, высматривая местечко в тени. Здесь же, в кафе недалеко от входа в парк с аттракционами, он увидел молодого парня - в шляпе с узкими полями, полосатой футболке и зауженных джинсах. Парень сидел в тени огромного зонта и пил колу.

- Привет, Макс, - он хлопнулся в сиденье напротив, чуть не сломав его своим весом. - Ты я смотрю, сегодня на стиле?

- Как всегда, Ромыч, - Макс протянул руку, они обменялись рукопожатием.

- Ну, рассказывай, - сказал он. - Как обгонял? Как подрезал?

Макс рассмеялся.

- Как же я мог обгонять, товарищ полицейский инспектор дорожного регулирования, если у меня и прав-то нет? - ответил он.

- Ты им так и сказал? - уточнил Ромыч.

- Ну, более-менее, - сказал Макс. - Они сначала лютить пытались, но потом узнали что у меня прав вообще нет и никогда не было, как-то даже сбавили обороты. Штраф впаяли, задержали машину. Так-то я не сам за рулем был, меня подруга везла. Ну, чуть превысила, по неопытности бывает. А потом испугалась людей в форме, убежала...

Ромыч рассмеялся.

- Вованыч в теме?

- Конечно! - ответил Макс. - Мне кажется, они уже просекли, что мы все с одним адвокатом по судам ходим.

- А Каспер когда попадал? Месяц назад? Два? - спросил Ромыч.

- Каспер крассавчег, - ответил Макс. - Я, говорит, убегал потому что вспомнил лихие 90-ые и испугался. А номеров на машине не было, потому что я перед тем как испугаться заезжал на мойку, номера снял чтобы машину помыть, а прикрутить назад забыл.

- Вроде, больше ни у кого попадалава не было, не должны, - задумчиво сказал Ромыч, ковыряя ложечкой мороженое. - Как там Дзинтаро поживает? Лютует?

- По части гонок? - уточнил Макс. - Да вроде, не особо. Он больше по ментам гневался. Так-то у нас с Каспером были равные шансы. Был бы интересный заезд.

- Так-то да, - согласился Ромыч. - Слушай, Валет, накинь Дзинтаро такую тему. Чисто чтобы ни у кого непоняток не осталось - предлагаем затусить на ночь. Чуть резину пожечь, попить кофе, пообщаться, повеселиться, пошуметь, музыку послушать. Такой дружеский выездной ивент, на два клуба. Без негатива, чтобы все радовались. Нормально?

- Нормально, - Макс Валет согласно кивнул. - Только дай сначала машину со стоянки вытяну. А то вы будете пятаки крутить и на квотер заезжать, а я буду стоять в стороне и курить, как бедный родственник.

- Фигня вопрос, я тебе Чейза дам, - сказал Ромыч.

- Хан, уважил, базару нет, - кивнул Валет. - А сам-то на чем поедешь?

- У меня на повседневе Маджик на Узете, - ответил Хан. - Посажу на колы, уроню, тапочки 18-ые, какой-нибудь полуслик держаковый на перед. Есть дрифт по бичу - а у меня будет дрифт по люксу. Не, нормальный же ход?

Макс рассмеялся.

- Я тему Дзинтаро подкину, - сказал он. - Там, думаю, он уже сам на тебя выйдет.

Прошло еще какое-то время. Хан стоял у бетонного ограждения, смотрел на море и ел очередную порцию мороженого. Время подходило ехать за сынишкой в детский сад - в принципе, наследника можно сегодня забрать пораньше, и перед тем как заезжать на работу за любимой супругой - закатиться к Стайеру. Пусть малыш привыкает к машинам. Тем более что правильную детскую толстовку с капюшоном и огромной восьмидесятой Супрой на груди - отец ему недавно привез из Китая. Но это все лирика, хоть и приятная, а голова по-прежнему серьезно занята другим.

Очень многое зависело теперь от Валета и его подачи. Хотелось надеяться, что посыл Хана Дзинтаро поймет правильно. Слишком уж затянулась холодная война двух клубов, иногда переходящая на горячую - кто-то должен положить ей конец. А Хан по жизни был человеком спокойным, неконфликтным, и потому казалось - роль миротворца ему вполне по плечу. Особенно учитывая авторитет в своей среде.

Она лежала, отвернувшись к стене, чувствовала, как слезки бегут по щекам одна за другой. Филипп только что вышел из душа и теперь одевался.

- Малышка, ну я поехал, - сказал он.

- Удачи, - произнесла она чуть слышно.

- Ты меня на прощание поцеловать не хочешь? - поинтересовался Филипп.

- Лучше не надо, а то еще заражу, - шмыгнула носиком Карамелька. - Не хватало еще тебе так же свалиться...

- Ну, да, тут ты права, - согласился Филипп. - Давай я приеду вечером?

Она молчала. Она не знала, что ответить.

- Ну ты что, обиделась? - спросил Филипп. - Ну что тебе купить? Помнишь, ты золотой браслет хотела?

- Филипп, не надо, пожалуйста, - она снова шмыгнула своим тоненьким чудесным носиком. - У меня температура поползла вверх, меня знобит. Я сейчас напьюсь таблеток и лягу спать.

- Ну, хорошо, - вздохнул Филипп. - Отдыхай, крошка.

Над сопкой висела плотная густая дымка тумана. Остов недостроенной многоэтажки тонул в сизом покрывале. На фуникулере в этот вечер было шумно. Парковку возле библиотеки оккупировали машины. Играла клубная музыка. Асфальт блестел от влаги.

По встречной приближался синий Форь. Алмаз решил не рисковать, затянул ручник, убедился что заднюю ось понесло и принялся подлавливать машину рулем - черный Лаурель влетел на кольцо со стороны проспекта Красоты, переложился с левого бока на правый и теперь неспешно скользил по дуге мимо тротуара, почти цепляя задним бампером бордюр.

- Красавец!

Один из зрителей показывал свежее видео на телефоне.

- В слоумоушн снял, - пояснял он.

- Отметь Алмаза, - просил кто-то.

Свежее видео в ту же секунду улетело в одну из популярных социальных сетей.

Даниэль стоял чуть поодаль, с бутылкой пива. Какой по счету - он уже не помнил. Слегка штормило, реальность перед глазами плыла. Пиво дарило ощущение легкости, все проблемы отступали на задний план.

- Здорово! - к нему подошел Кортес, заметил пивную бутылку в руке товарища. - Ты чего это, в клуб анонимных алкоголиков решил записаться?

Даниэль лениво повел взглядом в сторону, выхватил аляпистую Супру Кортеса на парковке. Краем заметил, как под рокот выхлопа с кольца уходит к библиотеке черный Лаврик Алмаза.

- Брат, реально, зря ты вот это все начал, - сказал Кортес.

- Отвали, - Даниэль лениво отмахнулся, глотнул пива. В принципе, можно залить еще пару литров, и двигаться домой.

- Дан, ну это неправильно, - продолжал парень. - Смотри, ну она просто офигевшая от хорошей жизни тупая звезда. Которая привыкла, что ей всё за красивые глаза с неба падает. Зачем так убиваться? Из-за нее? Да было бы из-за кого, из-за щели...

Даниэль продолжал пить, не обращая внимания на его слова.

- От нее же одни неприятности, - продолжал Кортес. - Хан со Стайером поцапались, Индра чуть мотор не положила, ты вот забухал.

Дан продолжал пить, теперь уже внимательно слушая своего собеседника.

- Ну сам посуди, - говорил парень. - Такие как она, они же ни ценить, ни любить не умеют. Только когда им плохо прибегают. Вот ты бы связался с ней - да она бы через неделю тебе рога поставила, с каким-нибудь богатым.

Даниэль швырнул бутылку в сторону, стекло громко зазвенело по тротуару. Следующим движением резко, с силой оттолкнул от себя Кортеса, тот отшатнулся но смог устоять на ногах.

- Ты че сказал? - грозно спросил Дан. - Сюда иди, на!

Потасовка привлекла внимание. Кто-то просто смотрел. Группа из нескольких человек обступила парней кольцом.

- Дан, ну ты чего? - по всему было видно, что Кортес напуган, он осторожно отступал назад шаг за шагом, от надвигающегося на него парня.

- Так, стоп! - между ними вклинился Алмаз, повернулся к Даниэлю, посмотрел на него снизу вверх. - Братка, ну что случилось? Расскажи мне.

Даниэль сделал вид что не слышал друга, шагнул вперед - Алмаз будучи на голову ниже ростом, локтями уперся в его грудь и не пускал.

- Братишка, на меня посмотри. Что случилось?

Громко пропиликал незамысловатую мелодию клаксон. Даниэль отвел взгляд от Кортеса. Вдоль тротуара плыл по мокрому асфальту на холостых молочно-белый 34-ый Гэтэр.

"Ви-спек", - отметил про себя Даниэль.

Машина подкатилась к кромке бордюра вплотную и замерла.

- Ну привет, герой, - из-за руля ему улыбалась Пэрис. - Садись.

Даниэль сперва нерешительно посмотрел на девушку. Потом на перепуганного Кортеса. Развернулся, не сказав ни слова обошел машину спереди и сел на пассажирское сиденье. Пэрис подоткнула передачу, и Гэтэр плавно стронулся с места.

- Что-то ты какой-то депрессивный сегодня, - заметила девушка, принюхалась, в притворном ужасе замахала ладошкой перед носом. - О, да от тебя выхлоп с утра пятерым опохмелиться...

- Немного расслабился, - пояснил Даниэль.

- А, понимаю, - сказала Пэрис. - Так не пойдет. Расслабляться нужно вот как сейчас, по влаге...

Скай спустился на Суханова, проехал мимо сквера, и вырулил на Фонтанную. Пэрис перекинула рычаг коробки на третью. Машина летела вниз к перекрестку, оглашая окрестности сытым рыком прямотока. Мимо краевого суда и прокуратуры. Короткий взгляд влево, на светофоры и Океанский проспект, вторая - чуть притормозить машину двигателем, направляя в створ узкого одностороннего проезда.

Площадь Семеновская в этот час уже пустует - автобусы разъехались по автопаркам. Пэрис втыкает передачу, широко открытый дроссель жадно глотает нагнетаемый турбинами воздух. Гэтэр вылетает на Алеутскую по дуге, безуспешно пытаясь зацепиться колесами за влажный асфальт, центробежная сила выносит автомобиль по внешнему радиусу к самому краю проезжей части. В последний момент девушка пинает сцепление, резина находит зацеп и Гэтэр под виз покрышек уходит через перекрестокна Семеновскую.

- Куда едем? - спросила Пэрис.

- На Эгер, - ответил Даниэль.

- Может, по центру навалим? - предложила Пэрис. - Погода дивная...

Дан смотрел на черный глянец асфальта перед капотом, блестящий в свете уличных фонарей. Внезапно навалилась усталость. Хотелось закрыть глаза и забыться.

- Давай лучше домой, - попросил он.

- Как пожелаешь... - Пэрис загадочно улыбнулась.

Молочно-белый Гэтэр миновал синюю Плазу и свернул с Океанского проспекта вниз на Фонтанную.

Глава 14. ВОСЕМНАДЦАТЬ

Они не виделись уже неделю. Он с удивлением поймал себя на мысли - что совсем не чувствует ревности. К сожалению, он слишком хорошо все понимал, чтобы ревновать. Он уже достаточно пережил, за свою хоть и не такую длинную, но все-таки жизнь. Ему даже казалось, что внутренне - он готов к такому повороту, он ждал этого. А потом выяснилось - что лишь казалось. Потому что невозможно быть готовым к этому - даже если ждешь. Потому что наступает неотвратимо, тяжелыми семимильными шагами - тот день, когда в ее жизни не останется места для него. Что будет с ним дальше? Что будет с ним без нее? Сейчас он старался не думать об этом.

- Не бойся, она просто занята, - говорила Джулия, пытаясь хоть как-то его утешить. - Она решила залечь на дно, ты же помнишь - вы дважды уходили от погони?

Близкая подруга темно-синего цвета - чувствовала, что с ним происходит что-то не то. Он молчал. Он не мог объяснить ей все то, что знал. Все те телефонные разговоры, которые он невольно подслушал. И то, как тщательно она скрывала от своего жениха наличие автомобиля и увлечение гонками. И то, что ей был обещан новый Лексус. Все это только лишь подтверждало его самую страшную догадку.

Бездонное, чернильное Ничто разливалось вокруг, постепенно подбираясь к нему, так и норовя зацепить дымом щупалец колеса, впиться в спицы литых дисков и тащить к себе опутывать, затягивать куда-то в бездну. Так всегда бывает - сначала хозяин дает тебе душу, вкладывая в тебя по кусочкам частички своей. И ты уже больше не мертвый кусок железа - постепенно ты оживаешь. Ты начинаешь проживать свою собственную жизнь, постепенно формируешь свой характер. Это больно, часто даже очень больно. Прежде чем ты оживешь - тебе оторвут передний бампер. Вырвут фронтпайп и побьют интеркулер в нескольких местах. Сломают рычаг и выбьют шаровую, в заносе впоровшись вывернутым передним колесом в бордюр. Зачастую, к тому моменту, когда ты оживаешь - тебя даже успеют помять, и хорошо если лонжероны останутся целыми. Но это уже не имеет значения. Потому что ты больше не холодный кусок железа. Ты - живой. У тебя есть имя. У тебя есть свои повадки, которые кстати не всегда нравятся хозяину. Да и хозяин перестает быть таковым. Он становится лучшим другом. Иногда ты вдруг обнаруживаешь себя в руках симпатичной девушки. И самое страшное - в какой-то момент ты начинаешь любить ее. Самозабвенно. Отчаянно. Забыв обо всем на свете. Отдавая ей себя, полностью, без оглядки.

А потом она забывает о тебе. Ты стоишь в холодном боксе. Покрываешься пылью. Сперва ты надеешься, что вот она придет, поставит в подстаканник кофе, погладит тебя, скажет что-то. Отвезет на мойку, а потом - куда-нибудь на кольцо. Или на трассу за городом. Где будет много других машин, но перед тобой все расступятся в стороны. Но она так и не приходит. Ты начинаешь разочаровываться в ней. И как только это началось - ты постепенно теряешь себя. Словно от души один за другим откалываются маленькие кусочки и исчезают.

Она опаздывала уже на двадцать минут. Крайне не хотелось лишний раз злить Филиппа - они уже два месяца собирались обсудить все приготовления к свадьбе. Немножко грело то, что кольца он уже купил. Даже заявление подали. То есть для него - это все всерьез. Не игра. Оно и понятно - взрослый, состоявшийся мужчина. Нагулялся. Дозрел до семьи. Теперь хочет любимую жену, детей - разве это не здорово?

Она переходила дорогу, когда небо потемнело, затянулось тучками. Еще дождя не хватало. Хотя, ресторан был уже близко. Кстати, Филипп мог бы и позвонить, спросить почему его невеста задерживается. Не смог заехать, забрать любимую из дома - ну да, конечно, у него всегда столько дел, деньги ведь не спят.

Вообще, все начиналось совсем не так. Когда они познакомились - Филипп был необычайно обходителен с нею. Настоящий рыцарь. Открыть дверь, подать руку, помочь вылезти из машины. А какие слова он говорил - о любви, об отношениях, о работе над ними... жаль, но по-видимому, подразумевалось что над собой будет работать только партнерша. А он постепенно раскрывался с другой стороны. Такой нежный и внимательный в начале - и вот теперь жестокий и бессердечный. Может быть, он привык таким быть в бизнесе, и просто бессознательно переносит эту модель поведения в отношения. Может быть, свадьба и последующая семейная жизнь помогут ему провести вот эту такую необходимую границу - за которой нужно оставить привычки из бизнеса и обзавестись новыми...

А потом небо заплакало - зачастил мелкий дождик. Она стояла, прикрыв ладошкой столь тщательно прорисованные глазки. Вот ресторан. Вот внедорожник Филиппа на парковке. Даже на таких шпильках - она дойдет всего за пару минут. Она свободной рукой достала телефон из сумочки. Ни одного пропущенного. Ни одного сообщения. Она здесь не нужна. О ней здесь не беспокоятся. Ее на пешеходном переходе машина в асфальт заламинирует - а Филипп так и будет невозмутимо есть свои устрицы.

В памяти встал тот вечер, когда она приготовила глинтвейн, а в гости приехал Даниэль - как всегда, с лечебным термосом по маминому рецепту, и с настольной игрой. Они заигрались до поздней ночи - а так хотелось, чтобы тот вечер не кончался. Потом мозг услужливо подсунул другую картину - автобусная остановка на ночном путепроводе. Горят огни. Воздух необычайно теплый. Он сидит рядом на лавке, широко расставив ноги и облокотившись на колени.

- Ты полный бак залила? Что по колесам?

А потом - финиш после первого заезда. Тогда она действительно не на шутку перепугалась, ведь насчет поражения Хан ее предупреждал более чем конкретно. И вот Даниэль склоняется над ее машиной, протягивает кофе

- Пей маленькими глоточками. Дыши животом, вдохнула, задержала, выдохнула. В размеренном темпе. Хоть немного успокоилась? - прямо как тренер в настоящей гоночной команде.

Начал задувать ветер. И это был пожалуй последний аргумент - случись разболеться по второму кругу, Филипп ее выхаживать точно не будет. Впрочем, как и в первый раз. Она развернулась и потихоньку побрела прочь от ресторана - осторожно перешагивая маленькие лужицы, прикрывая лицо ладошкой от мелких капелек, падающих с неба.

В принципе, как-нибудь пережить можно все, что угодно, пока есть любимая музыка и добротное японское пиво. Хотя, а может, все-таки корейское? Голова уже немножко плыла. Пить, кстати, он начал отнюдь не с самого утра. Сначала отсыпался после вчерашнего. Потом - пытался побороть отходняк после вчерашнего. Потом заказывал пиццу. И только лишь потом - после холодного душа - позволил себе выйти в магазин за новой порцией столь привлекательных стеклянных бутылок. Нет, конечно, босс вставит потом - не отнять. Но сейчас, вот в этот момент - это неважно. Вообще все неважно. Сейчас он бухает и занимается саморазрушением.

Прокручивает в голове вчерашний вечер.

Высотка, новострой на Эгершельде. На парковке белый словно молоко, 34-ый Гэтэр - утопает по ступицы в сизой дымке тумана.

- Спасибо, что подбросила, - он сухо благодарит Пэрис, старается не смотреть на девушку.

- Может угостишь чаем? - та загадочно улыбается, и в каждом звуке, каждом ее движении чувствуется подвох.

- Нет чая, только кофе, - сокрушенно отвечает Даниэль.

- Тогда пригласи на кофе, - улыбается Пэрис. - На утренний...

- Извини, в планах упасть на кровать в одежде и забыться, - говорит Даниэль, открывает дверцу и вылезает из такого теплого салона.

Подальше от этой искусительницы.

- Я же помогу раздеться, - предлагает его спине Пэрис.

Он поворачивается, наклоняется опираясь на белую крышу.

- В другой раз, детка.

- Ты откуда такой дерзкий? - хищно улыбается Пэрис.

- С Окатовой, - сухо отвечает Даниэль. - С гостинок.

- А, типа, правильный пацан... - Пэрис демонстрирует хорошее знание районов города.

- Типа того, - отвечает Дан.

- Ладно, еще увидимся.

Какое-то время он наблюдает, как молочно-белая корма, украшенная четырьмя кругляшами стопов, выкатывается в парковке и растворяется в сизой дымке. Пэрис, ты, конечно, девочка очень приятная, но не сейчас. Может быть, чуть позже, но...

Телефон пискнул сообщением. Его опять где-то потеряли. Кто это мог быть? Полный журнал пропущенных вызовов. Генеральный звонил. Хан звонил еще пару дней назад. Черт с ним, с генеральным, в крайнем случае он найдет новую работу. А вот перед Ханом было реально стыдно. Но и показаться другу в таком состоянии он не мог. А тут - что-то новенькое, сообщений ему никто никогда особо не писал...

Сначала он не хотел брать трубку, потом все-таки перевернулся на живот, сунул руку под кровать - по полу покатились пустые пивные бутылки - нащупал мобильник, достал. Сообщение было от контакта с именем "Конфетка". Он резко сел, отчего голова налилась свинцом, и что-то давануло в виски.

"Привет. Как ты?"

Дрожащими пальцами начал печатать ответ.

"Привет. Норм. А ты?"

"Ты не мог бы мне помочь?"

"Что случилось?"

"Я под дождик попала, а зонтик не взяла. Ты не мог бы забрать меня?"

Он вихрем влетел в бокс. Айсберг висел на подъемнике, Стайер не спеша, с чувством и расстановкой колдовал над передней ходовой.

- Здорово, - Дан походя пожал механику локоть и прошел в глубь помещения, куда закатили темно-синий Скай.

- Ты ехать собрался? - спросил Стайер. - Не торопись, там стартер сдох, я еще не занимался, только аккумулятор проверил.

Даниэль не обратил на его слова никакого внимания. Залез в кабину, вставил ключ в замок зажигания, повернул. Стартер проворачивать мотор наотрез отказался. Дан чертыхнулся, попробовал еще раз.

- Ну давай, крошка.

Тишина. Машина признаков жизни не подавала.

- Если сейчас заведешься, я тебе нормальные койловеры куплю.

Еще попытка. Стартер молчал. Даниэль выругался.

- Ну не койловеры. Фулл-тапы. Тебе Блитц нравится? Знаю же, что нравятся. Они сиреневые, специально для девочек. Куплю тебе такие. Обещаю!

Джулия отвечала гробовой тишиной.

- Да говорю тебе, там стартер сдох! - крикнул Стайер. - Не заведешь ты ее!

- Ну пожалуйста, - прошептал Даниэль. - Там Карамелька под дождем без зонта стоит. Просила меня забрать ее...

Стартер громко клацнул, проворачивая двигатель. Салон наполнился мерным утробным урчанием шестицилиндрового мотора.

Темно-синий Скайлайн в 34-ом кузове рыкнул прямотоком и заехал на парковку, встал на свободное место между каким-то корейцем и французом. Бар находился чуть выше Дальпресса. Здесь была и летняя терраса, на которую в такую погоду даже хорошими чаевыми официанта не заманишь. Точеную фигурку с мокрыми волосами, сидящую за столиком под широким зонтом - он заметил сразу же. Машину глушить не стал. Квакнула сигналка, щелкнул центральный замок.

- Привет.

Он сел за ее столик.

- Привет, Дан, - она улыбнулась, хотя и подрагивала от холода. - Рада тебя видеть.

- Взаимно, - сухо произнес он. - Мы не пересекаемся в обычной жизни. Только на гонках. Ты разве забыла?

Она отвела взгляд в сторону.

- Мне просто некого было попросить, - чуть слышно сказала девушка. - Спасибо что приехал.

- Без проблем, - сказал Даниэль. - Ну что, поедем?

Она кивнула.

На парковке кореец и француз боязливо жались к противоположным краям своих мест. Темно-синяя 34-ая Скала равномерно гудела холостыми оборотами, увлеченно рассказывая огромному двухсотому Крузаку про свои ночные приключения.

- Веселая у вас там житуха, - завистливо говорил внедорожник. - А у меня всех развлечений, ночью из клуба очередную шалаву к хозяину отвозить. А я бы мог на квотер заехать, как думаешь?

Джулия не успела ответить. Он открыл дверцу, помог девушке сесть в машину. Затем забрался на водительское сиденье. Чуть отдышался - все-таки нужно иметь очень крепкое здоровье, чтобы почти неделю беспробудно пить без серьезных последствий.

- Даниэль, что с тобой? - спросила она. - Ты пьян?

- Я? - удивился он. - Да не, я вчера выпил немного, это просто вчерашний запах не выветрился.

В машине было очень тепло - Даниэль заранее весьма предусмотрительно протопил салон. Печка исправно дула теплый воздух. Скалка катилась через красоту.

- Хочешь кофе? - неожиданно спросил он.

Она кивнула. Они заехали на питстоп, взяли два кофе и завертон с неркой - и вот темно-синяя 34-ка стоит, передом повернувшись к заливу. Они пьют кофе и молчат.

- Скажи ей, - процедила сквозь выпускной коллектор Джулия.

Дан промолчал, отвернулся в сторону.

- Скажи ей! - снова потребовала Джулия.

- Заглохни, - не выдержал Дан.

Карамелька удивленно посмотрела на парня.

- Извини, это я не тебе, - смутившись, сказал он.

- Вот теперь ты ей еще и спасибо скажи, - озлобленно ответила Джулия. - Не хочу чтобы твоя девочка в заглохшей машине мерзла.

Карамелька услышала странный скрежет в моторе, словно в какой-то момент в камеру сгорания пошла слишком богатая смесь, и давление, создаваемое ходом поршней к верхней мертвой точке вызвало детонацию топливно-воздушной смеси.

- Молодец какая, - похвалил свою машину Дан.

Карамелька посмотрела на него, потом на синий капот, потом снова на парня.

- Ты тоже со своей машиной разговариваешь? - спросила она.

- Не обращай внимания, это меня белочка после вчерашнего догнала, - ответил Даниэль. - Видишь? Уже по плечам скачет.

Она рассмеялась.

Дома было ничуть не холоднее, чем в салоне авто. Она сняла туфельки, прошла в спальню и бросила сумочку на кровать. Взяла фен и вышла в коридор. Дан стоял в дверях, не разуваясь.

- Ну, я поехал, - словно извиняясь, произнес он. - Рад был помочь.

- Куда ты поехал? - спросила Карамелька. - Дан, ты же пьяный.

- Ну, я чуть выпивший с утра, - Даниэль не стал отпираться. - Да не волнуйся, я нормально доеду.

- Пожалуйста, не надо вот этого, - сказала Карамелька. - Лучше останься у меня, нормально выспишься, душ примешь.

- Да зачем такие жертвы ради меня, ты что... - начал Дан.

- Пожалуйста, останься, - она подошла к нему, плавным движением обхватила руками его шею. - Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Он осторожно взял девушку за талию, прижал к себе. Она чуть подняла взгляд, провела кончиком носика по его губам, и дальше вверх. Он вдохнул поглубже.

- Карамелька, я тебя...

Ее пальчики разжались, фен грохнулся на пол. Она этого уже не замечала, обхватила его шею, прижалась к нему всем телом. Он запустил пальцы в ее мокрые волосы. В стильном саквояже Прада надрывался ее мобильный, но Карамелька уже ничего не слышала, она тонула в объятиях Даниэля, купалась в его поцелуях. Он дрожащими руками принялся расстегивать молнию на ее платье.

Горели две ароматические свечки. В воздухе стоял потрясающий аромат розы и жасмина.

Хорошо быть автомобилистом, думал про себя Даниэль. Необходимые инструменты всегда под рукой. Или в багажнике.

Он сидел на краю кровати и, вооружившись набором отверток, ковырял фен. Она вошла, завернутая в длинное махровое полотенце, забралась на постель, села за его спиной, обняла парня за плечи.

- Он в порядке, только корпус треснул, - объяснил Дан. - Я завтра на баляйку заеду, возьму локтайт и заклею.

- Ты просто на все руки, - прошептала Карамелька.

- Ты лучше скажи, зачем мы это сделали? - спросил Дан.

Он отложил фен на тумбочку, повернулся к девушке.

- Что именно? - кокетливо взмахнула ресницами Карамелька, тщательно делая вид, что не понимает его.

- Ты ведь замуж выходишь, - сказал Дан.

- Конечно, выхожу, - она снова улыбнулась, обхватила его шею. - Обязательно когда-нибудь выйду замуж, но только за того мужчину, который любит меня. Которому я нужна.

- Обещаешь? - внезапно спросил Даниэль.

Она на мгновение отстранилась, замерла, глянув на него своими удивленными выразительными глазами, но потом кивнула. Он бережно обнял девушку.

- Дан, я потерялась, - прошептала Карамелька. - Я хочу обратно, в то время когда мне было восемнадцать лет. Когда я еще не знала реальной жизни, не знала, насколько подлыми и мерзкими они все могут быть. Ты вернешь мне мои восемнадцать? Ты ведь можешь, я знаю.

- Конечно, - ответил Даниэль, прижимая девушку к себе. - Конечно, я для тебя все сделаю.

Потом она сушила волосы разбитым феном - Даниэль временно заклеил корпус армированным скотчем, который тоже нашелся в багажнике. Потом они заказали роллы. Карамелька надела то самое длинное меланжевое платье с разрезом и чулки, и теперь рылась в кухонных шкафчиках в поисках свечек. Даниэль принял душ, после чего вышел в коридор. Она слышала, как парень разговаривает с кем-то по телефону.

- Здорово, Ромыч.

- О, какие люди! - собеседник на том конце был крайне удивлен. - Ну рассказывай. Чем был занят. Куда покрылся. Мне Стайер сказал, ты сегодня машину забирал, я аж удивился. То прогорел на неделю, то...

- Слушай, Хан, прости. Я реально потерялся. Надо было как-то пережить это все.

- Ты сейчас сам как? - в голосе Хана не было и тени обиды. Настоящий друг, все понял.

- Нормально, - ответил Даниэль. - Гораздо лучше, чем было эту неделю.

- Ну молодец, - сказал Хан. - Спасибо что позвонил, я беспокоился. Ты давай больше не теряйся. Если объективно могу чем-то помочь, ты меня знаешь - я помогу.

Даниэль улыбался.

- Спасибо, Хан.

- У нас тут большая движуха надвигается. В почти торжественной обстановке, - поведал Хан. - Тебе быть обязательно. Так что давай, восстанавливайся, и возвращайся в строй. Без тебя я в одного клуб не вывезу.

- Заметано, - ответил Дан. - Давай, до скорого.

Он завершил звонок и тут увидел, что заряда в батарее осталось всего ничего.

- Солнышко, а у тебя зарядка на андроид есть?

- Ой, посмотри, там в спальне, в тумбочке в самом нижнем ящике! - крикнула Карамелька с кухни.

Даниэль вошел в спальню. На тумбочке лежал телефон девушки и заряжался. Тут же из-под кровати выглядывал белый пилот на три розетки. Дан выдвинул самый нижний ящик - там были две трубки Сони и зарядка с характерным разъемом. Он взял адаптер, подключил свой телефон - и тут экран смартфона девушки вспыхнул.

Входящий звонок был от контакта под названием "Любимый". Фоном шла милейшая рамка с сердечками, в пастельных тонах. Телефон стоял на беззвучном, и потому - некоторое время экран горел, отчаянно взывая к хозяйке, а потом потух.

Даниэль вошел на кухню - Карамелька уже зажгла свечи и теперь варила кофе в джезве. Он подошел сзади, обнял девушку за талию, зарылся носом в ее волосы. В дверь позвонили.

- Я открою, - Дан отпустил любимую, вышел в коридор, взял с вешалки куртку и спрятал под нее ключ-баллонник, который тоже очень предусмотрительно нашелся в коробке с инструментами из Ская.

За дверью стоял курьер с пакетом.

- Две Калифорнии, Вашингтон, и Филадельфия, - сказал курьер. - У вас наличка будет? А то у меня аппарат не работает...

Даниэль задумчиво повесил куртку обратно на вешалку. Повертел в руке баллонник, положил на пуфик. Затем полез в куртку за бумажником. Курьер настороженно наблюдал за его действиями, и периодически косился на инструмент.

- Сколько? - сухо спросил Дан, разворачивая бумажник.

- Семьсот двадцать, - ответил курьер.

Даниэль отсчитал бумажками по пятьсот и три по сотне.

- Сдачи не надо, - сухо сказал он.

Курьер снова посмотрел на балонник, потом взял деньги. Даниэль закрыл за ним дверь, и громко расхохотался.

Глава 15. СЧАСТЬЕ

"Я не знаю ни одного человека, у которого скорость не ассоциировалась бы со свободой"

Михаэль Шумахер

Было необычайно тепло. Солнышко уже поднялось и теперь ласково грело все живое своими лучами. Ветер шелестел кронами деревьев, словно играя с листвой. Началось утро, такое обыденное, и вместе с тем как-то по-своему уникальное. Для него это утро ознаменовалось встречей с подъемником.

- В принципе, шаровые сейчас поменяем, а остальное пока еще потерпит, - говорил Стайер, вместе с Даниэлем спускаясь по лестнице. - Кстати, шаровые оригинал. Пуля в пулю. Ну, цены ты знаешь...

- Да уж знаю, - вздыхал Даниэль. - Вот почему эти непредвиденные расходы всегда так вовремя вылезают?

- Давай я тебе рассрочку сделаю, - предлагал Стайер. - Мы люди свои, по деньгам если что потом раскидаемся.

- Ну вот! - Джулия торжествовала. - Я же говорила, тебя не бросят! Тебя починят!

Он молчал, провалившись в бездонный колодец своих мыслей - таких холодных и темных. Дальнейшее происходящее его уже мало интересовало. Что тут можно сказать? Он прекрасно представлял себе дальнейшие события. И зря Джулия так радуется, потому что то, что сейчас происходит - называется не иначе, как "предпродажная подготовка". Нет, умом он мог понять свою хозяйку, все-таки твин-турбовый диван, стреляющий со светофора как ракета - не лучший автомобиль для молодой мамы. Но в сердце бушевала буря. Как так, ведь они столько пережили вместе, ведь он всегда выкладывался для нее на полную, старался сделать невозможное... впрочем, какой смысл роптать на судьбу? У людей свой мир, в котором автомобили не занимают сколь либо значимого места. Он это понял еще будучи с предыдущим хозяином - Бандитом, приложившим его к столбу, а затем продавшим, не желая возиться с поломанной игрушкой.

И вот теперь она. Подарившая новую жизнь. Ставшая для него всем. Точно так же выставит на продажу и избавится от него. Конечно, ему уже столько лет - куда ему соперничать с нынешними пластмассовыми игрушками из автосалона, ведь у них такой современный дизайн - на самом острие моды - а девочкам так важно чтобы было красиво; такой красивый сенсорный экран по центру торпеды - тут он не смог сдержать усмешки, у старшей сестры Маджесты сенсорный экран уже был еще лет двадцать назад - и руль с кнопочками, и датчики света и дождя, вот только... Вот только сзади там к кузову снизу присобачена балочка на двух продольных рычагах, которая прекрасно передает все удары и вибрации колес на этот самый кузов, для максимального комфорта сидящих в машине пассажиров. А еще там мотор, который если даст автомобильный бог - проходит сто тысяч до капитального ремонта, потому что эти алюминиевые блоки цилиндров задирает с потрясающей частотой. И вроде бы автомобиль современный - а конструктивно отстал на полвека. А что касается надежности - так продавец в автосалоне объяснит, что менять машину каждые три года - это нормально.

В принципе, это личное дело каждого. Для кого-то машина - вовсе не важное. Есть на колесах груда металла? Какая там душа? Главное - чтоб катала...

Он небрежно бросил на стол связку ключей, рядом бумажник, и принялся надевать свежую рубашку. В принципе, запас по времени еще есть, машина уже стоит под подъездом - заправленная и намытая. Ехать тут недалеко. Зазвонил мобильный телефон - огласил комнату модной мелодией от американского рок-бэнда.

- На проводе...

- Повесились, - ответили на другом конце. - Ну ты скоро там? У меня булки затекли в ковше сидеть. Сколько ждать-то можно?

- Джон, не лютуй, я уже выхожу, - сказал он. - Давай, две минуты и спускаюсь.

Выключил телефон, посмотрел на себя в зеркало - гладко выбрит, белоснежная рубашка, воротник расстегнут. Надел шляпу с узкими краями, и тут в комнату постучали.

- Да!

Вошел отец.

- Куда-то собираешься?

- Ну, так, с пацанами покататься, - ответил он уклончиво.

- Ясно, - отец закрыл за собой дверь. - Ты вообще понимаешь, что делаешь?

- Пап, ну, это... - начал он.

- Мать хоть пожалей, ее от каждого письма уже подкидывает, - сказал отец. - Все ждет тебе повестку к следователю.

- Пап, ну какой следователь... - сказал он. - Ты же знаешь, ну не лезу я в такие дела. А по машине, так там только административка, и то, у нас адвокат свой, очень опытный, кстати...

- Сын, да мы за тебя беспокоимся, - сказал отец. - А если с тобой что-то случится? Мать же этого не переживет.

- Паааааап, - протянул он. - У меня каркас на болтах.Я видел, как народ разматывается, все по максимуму предусмотрел.

- Да? Ну ладно, - отец вздохнул. - Мы просто переживаем за тебя сильно. Я и так уже почту ловлю как могу, чтобы матери лишний раз письма из краевого на глаза не попадались.

- Спасибо, пап, - он обнял отца. - Ты настоящий друг.

Они вышли из комнаты, сын принялся обуваться.

- Вы что там опять затеваете? - громко спросила мама из гостиной.

- Ничего! - хором ответили мужчины.

Он открыл входную дверь, пожал руку отцу на прощание.

- Ну все, давай, - старик похлопал сына по плечу. - Обгони их там всех...

Во дворе, аккурат напротив подъезда - замер темно-синий Марк2, "сотик", 1996 года выпуска. Напротив него, бампер к бамперу, был припаркован бордовый Чайзер в 90-ом кузове. Он подошел, постучал пальцем по стеклу водительской двери.

- Ну тебя только за смертью посылать... - Каспер распахнул водительскую дверцу и принялся возмущаться, картинно вздевая руки к небу.

- Да надо было с батей поговорить, - ответил Валет. - Что, поехали?

Чайзер квакнул сигнализацией, фыркнул мотором.

Часы бесстрастно отщелкивали убегающие мгновения. Он в очередной раз посмотрел циферблат на запястье, обреченно вздохнул.

- Солнышко, ты в курсе, что мы уже опоздали? - кричал Даниэль, стоя в прихожей.

- Я уже одеваюсь! - отвечала Карамелька откуда-то из недр спальни.

- Ох уж эти женщины, - снова вздохнул Даниэль, сел на пуфик. - Тебе есть что надеть?

Последнюю фразу можно было не говорить, но... нет, когда он ее только выкрикивал из прихожей - ему это казалось дико остроумным. А теперь настало время переосмысления - вдруг завтра она действительно заявит, что надеть нечего? И что, придется вести ее по магазинам? А в каких магазинах она привыкла одеваться, будучи с этим престарелым плейбоем? У Даниэля бюджет по швам затрещит от тех магазинов. И Джулия останется без обещанных блитцовских койловеров - а вот это уже трагедия, любимая машина обладает весьма своеобразным характером, и такое вряд ли стерпит.

Телефон любимой девушки, лежащий на краю обувного шкафчика, вдруг вспыхнул экраном, завибрировал и пополз к пропасти - дабы самоубиться о кафельный пол, словно стая леммингов. Он машинально взял трубку в руки и посмотрел на экран. Стандартный фон контактов по умолчанию. Название короткое и лаконичное, "Филипп". Никаких тебе сердечек, ни розовых тонов. Даниэль дождался, когда телефон перебеситься и потухнет, затем набрал номер девушки со своей трубки. Экран смартфона снова вспыхнул. Контакт был назван "любимым". А фоном к нему шла фотография 34-ой Скалки - седана, темно-синего цвета, на моторе RB25DET.По фотографии этого определить было нельзя, но он почему-то подумал, что Скай на фоне - именно с таким мотором.

Наконец Карамелька вышла из спальни - в коротком черном трикотажном платье, с длинными рукавами и глубоким декольте. Дополняли образ черные колготки в крупную сетку и туфли на неприлично высоких шпильках. Она чуть подкрутила волосы плойкой, сделав крупные, объемные локоны, тщательно прорисовала стрелки жидкой подводкой для глаз - Даниэль невольно залюбовался девушкой.

- Что? - испуганно спросила Карамелька. - Затяжка где-то вылезла?

Она принялась осматривать платье, затем подошла к зеркалу - Даниэль по-прежнему не отводил от нее взгляд.

- Ну вот, так и знала, - плаксивым манерным тоном произнесла Карамелька, придирчиво разглядывая свой макияж. - Опять Нефертити...

Она повернулась, открыла обувной шкафчик, присела на корточки, от чего и так короткое платье - еще немного задралось. Некоторое время девушка рылась в недрах шкафчика, потом извлекла пакет с кедами. Встала, обняла Даниэля.

- Я готова, - пропела девушка.

- Вот так присядешь в общественном месте, и я тебя накажу, - предупредил Даниэль.

- Это еще с чего вдруг? - удивилась девушка.

- А с того, моя дорогая, что надо либо носить платья длиннее, либо отучаться демонстрировать всем подряд свою добродетель, - ответил Даниэль строго.

- Ты меня еще воспитывать будешь? - больше прежнего удивилась Карамелька.

- И воспитывать, и учить парковаться, - сказал Даниэль строго. - Встань к зеркалу. Повернись, белье нигде не просвечивает? Нас с тобой еще ждет много всяких интересных вещей.

- Ревнивец... - прошептала Карамелька.

- Собственник, - подсказал Даниэль. - Все, пойдем, мы уже опоздали везде, где могли.

На парковке у развлекательного комплекса к этому часу собралось три десятка разных машин. Хан приехал раньше всех, и теперь наблюдал за подтягивающимися автомобилистами. Вообще, конечно, это риск - засветить весь состав клубов, если Даниэль все-таки прав насчет стукача. Сегодня их никто не тронет - ну нет большого криминала в том, что народ встал на парковке и включил музыку. Зато потом...

От невеселых мыслей его отвлек Каспер. Хан сидел на водительском сиденье, развалившись, и откинув спинку - сначала мимо проехали темно-синий Марк и бордовый Чайзер, затем Марк крутанулся по парковке и подъехал к цвета слоновой кости Маджесте. Каспер вылез из машины, подошел и постучал по крыше авто Хана. Тот нажатием на клавишу сервопривода поднял спинку кресла, распахнул дверцу.

- А что народу-то так мало? - спросил Каспер.

- Здорово, хамло невоспитанное, - Хан пожал ему руку. - Должны еще подъехать. Я, кстати, Атланта в городе видел. Он с медового месяца вернулся.

- Ну нифига себе, - сказал Каспер. - И что говорит? Где был? Отдохнул? Загорел?

- Ну, почти, - сказал Хан. - На Бали. Приехал весь бледный, с трясущимися руками и невнятной речью. Спрашивал, на сколько бензик поднялся, и по чем сейчас можно взять держаковую заднюю пару на 34-ого Лаврика.

Атлант не так давно женился, уже в третий раз. Все его предыдущие женщины конкуренции с японскими автомобилями не выдержали, так что нынешней пассии можно было только посочувствовать.

- Нормально, - огласил диагноз Каспер. - Жить будет. Наши хоть все в сборе?

- Не все, - озабоченно произнес Хан, взял в руки мобильный телефон. - Док и Кортес опаздывают. Даниэля прозвонить не могу, не берет трубку. Сообщение ему скинул, доставлено но не прочитано.

- А Карамель? - спросил Каспер.

- У нее номер вообще не прозванивается, как-будто телефон выключен, - сказал Хан.

- Слушай, помнишь, Даниэль тему двигал, про стукача? - спросил Каспер.

Хан ничего не ответил.

- Ты это чувствуешь? Признайся, ты чувствуешь!

Он до сих пор не мог осознать, что происходит. Все казалось каким-то сладким сном. Нет, так не бывает. Зачем? Ты же уже все решила. У тебя приоритет - семья, дети, зачем ты меня так мучаешь? Ты ведь не променяешь семейную жизнь с этим богатым парнем на меня, на все то, что с нами было, не оставишь себе вот эту легкую, безбашенную жизнь, в которой пахнет бензином, громко пшикает блоу-офф, и ты хвастаешься как в ноль-сто выезжаешь из пяти...

Откуда-то сбоку вылетела темно-синяя корма с четырьмя характерными круглыми фарами, замаячила прямо перед самым носом.

- Ну же, старик, куда ты пропал? - рассмеялась Джулия. - Ты забыл, как ездить?

Он встряхнулся, собрался, чуть подтянул колеса к днищу жесткими стойками-койловерами, прыгнул на соседнюю полосу и ускорился, поравнялся с синей задирой.

- Это я старик, значит?

- Конечно, старик! - рассмеялась Джулия. - Догони меня!

34-ый Скай на какое-то время словно замер - секунда, две - а потом выстрелил как из пушки. Белоснежный Марк ускорялся наоборот - плавно, словно самолет на взлете.

Нет прекрасней самолета, чем любимая Тойота.

Но ты же сейчас счастлива, я же вижу, я чувствую. У тебя душа смеется. Твоя душа давно так не смеялась. Что это, прощальный заезд перед прыжком в новую жизнь? Хочется отпустить все мысли. Забыть о завтрашнем дне. Поймать свежий ночной ветер, вдохнуть его фильтром нулевого сопротивления. Почувствовать, как обогащенная смесь бежит в камеру сгорания. Прыгнуть вперед, рванув из-под себя асфальт. Оставить эту темно-синюю задиру позади. Лететь по дорожному полотну, куда глаза глядят. Да, потом наступит похмелье. Да, будет тяжело расставаться с нею. Да, снова будет пугающая неизвестность. Но зато здесь и сейчас - он снова едет, он в руках любимой, а рядом гонит воздушную волну такая стервозная, но внезапно такая близкая подруга. Здесь и сейчас - он счастлив. Нужно ловить каждое мгновение, пока все это не закончилось.

Потом они заехали на заправку, здесь же взяли кофе в высоких картонных стаканах и мелко нарезанную, слабо соленую нерку, завернутую в тонкий поджаристый блинчик. Два машины стояли на обочине. Они сидели на крыле белоснежного Марка, вдыхая свежий ночной воздух, потягивая кофе и пожевывая дорожное лакомство.

- Как ты? - спросил Даниэль. - Не замерзла?

Карамелька улыбнулась.

- Я счастлива, - пропела она. - Я наконец-то нашла себя, нашла свое место. Понимаешь?

- Не совсем. Расскажи, - попросил Даниэль.

Она поставила кофе на капот и обняла его за шею.

- Мне нет места в золотой клетке, отказавшись от самой себя я там зачахну. Мне нужна свобода. Мое место здесь, на улице, - прошептала девушка, вкладывая в слово "улица" чуть более узкий смысл, нежели привычный среднему обывателю. - С ними.

Она едва заметно кивнула головой в сторону машин.

- С тобой...

Даниэль прижал ее к себе, запустил пальцы в гриву непослушных светлых волос.

На парковке уже выстроились в два ряда порядка пятидесяти разноцветных спортивных машин. Кто-то встал чуть поодаль, на обочине. Эстет выкатил своего оранжево-черного Самурая на середину площадки, распахнул передние дверцы и включил какую-то модную клубную музыку. Народ кучковался в основном в две группы - по принадлежности к своему клубу. А добиться хотелось немного не такого эффекта.

Хан был мрачнее тучи. Ладно, черт с ней, с девчонкой. Но как Даниэль мог его так подставить - уму непостижимо. Дзинтаро с Индрой приехали. Валет приехал. А Хан - вынужден встречать их в гордом одиночестве. Без своего неформального вице-президента. Как минимум, Дзинтаро такой прием сочтет странным. Как максимум - оскорблением. Прекрасный способ заключить мировую между двумя клубами.

На парковку въехала ярко-красная Сайра - Док с Каспером привезли горячую пиццу и кофе на всю толпу. Народ тотчас скучковался возле машины, окружив ребят плотным кольцом. Пока Док организовывал раздачу съестного - Каспер подошел к Хану.

- Так и молчит?

Хан угрюмо кивнул. Откуда-то издалека донесся звук выхлопа прямоточного глушителя. Некоторое время было относительно тихо. Потом на парковку влетел темно-синий Скай, завизжал тормозами и встал поперек одного из парковочных мест. Следом появился и белый Самурай, с включенной аварийкой, взревел мотором - задние колеса сорвались в пробуксовку, и Марк2 принялся накручивать круги вокруг Ниссана, выставив корпус под углом около 40 градусов по отношению к своим передним колесам, поднимая клубы белого дыма, наполняя воздух запахом горелой резины.

- Ты такое когда-нибудь видел? - спросил Хан у Каспера.

- Нет, - ответил тот, глядя как белый Марк накручивает пятаки вокруг замершего Ская. - Только вокруг полицейских машин.

Наконец Марк сбросил обороты, выпрямил колеса и остановился рядом со Скаем. Даниэль вылез из-за руля, подошел и открыл водительскую дверцу Самурая, подал руку, помог девушке выбраться из кабины.

- Дан, ты меня реально подводишь, - сообщил Хан, приблизившись к другу.

- Слушай, прости, тут такая тема приключилась... - начал, было, мяться Даниэль. - Короче, я облажался. Мой косяк.

Хан посмотрел на друга, потом на Карамельку.

- Ладно, как-нибудь разберемся, - сказал он. - Пойдем, там уже народ кофе вовсю гоняет, только вас и ждали.

Тут Хан будто бы невзначай обернулся, и увидел что щеки Карамельки пылают румянцем, а сама она идет, понуро опустив голову, робко держа Даниэля за руку.

- Ну что вы в самом деле, я же наезжать совсем не хотел, - смягчился Хан. - Пойдемте, там пицца есть, я кстати гитару свою захватил...

Глава 16. ОСЕНЬ

Постепенно летняя ночь отвоевывала жизненное пространство у дня. Темнело. Небо же оставалось предельно ясным, четко показывая - неприятных сюрпризов не ожидается. Зажигались первые звездочки.

- Давайте машины как-то с проезда уберем, сейчас все равно народ на квотер начнет гонять, - предложил Хан.

Теоретически - ночью, на парковке у торгового центра, где-то в пригороде, они никому не могли помешать. Поэтому пространство можно было использовать для покатушек. Один за другим, намытые, блестящие глянцем лакокрасочного покрытия, автомобили выстраивались на парковке в две шеренги, кормой к корме. Белоснежный Самурай катился на холостых, вслед за синей Скалкой, выискивая уютное местечко под светом фонарей.

Вот она. Осень. Он чувствует ее дыхание. Такое мягкое, теплое, бархатное, обволакивающее. Наблюдает страстную игру багряных красок - не такую безудержную, как летнее буйство зеленых и желтых оттенков, но тем не менее, алый цвет словно всполохи огня вспарывает ночь. Она ступает мягко, едва касаясь земли своими нежными ступнями. Такая воздушная, невесомая - но многие не понаслышке знают, какой неудержимый вихрь таит в себе эта красотка.

Осень - это бордовый Чайзер в 90-ом кузове, знаменитая на весь город машина Валета. Твин-турбовый кит HKS, наддув на 600 сил, один и два десятых бара давления в отсечке. Выхлоп на 126 децибел громкости, модель под названием "вас будет ненавидеть весь город". 154-ая механика, на демпферном двухдисковом сцеплении.

- Ну здравствуй, красотка, - выдохнул он, сдавая задним ходом, въезжая на соседнее парковочное место.

- Привет, малыш, - Осень улыбалась, что для нее было не вполне обычно, с ее плаксивым меланхоличным темпераментом. - Как доехал?

Видимо, что-то закоротило в проводке - Джулия ревниво моргнула габаритными огнями.

- Нормально доехал, асфальт сегодня тепленький, - ответил Айсберг. - Ты сама как?

- Как обычно, - ответила Осень. - Учу своего балбеса ездить.

- Слишком уж ты с ним строго, - с укором ответил Айсберг.

- Я не строгая, я справедливая, - парировала Осень. - Ты же знаешь.

- Все когда-то учились ездить, не забывай, от пятисот сил уже совсем другая механика процессов начинается, - отвечал Айсберг.

- Приболела я, малыш, - пожаловалась Осень. - Мне же к сезону поставили 265-ое колесо. Проставки в 20 миллиметров всунули. Я себя чувствую как корова на льду - наступаю в колею и проваливаюсь...

- Намекни ему, пусть колеса поуже возьмет, - сказал Айсберг.

- На других колесах у меня попу вперед морды уводит, - снова пожаловалась Осень. - Скоро дойдем до того, что буду на 285-ом колесе ездить, как 35-ый Гэтэр.

- Тоже вариант, - одобрил Айсберг. - Вон они катаются стайкой, непуганые, кто-то должен их страху научить...

Осень рассмеялась - звонко, словно мелкий дождик по асфальту.

- Я вам не мешаю? - спросила Джулия.

- Боже, какие мы ревнивые, - прошептала Осень. - Твоя подружка?

- Моя партнерша, - ответил Айсберг с привычным невозмутимым спокойствием.

- Аааааааааа.. - как-то многозначно протянула Осень.

- Здравствуйте, дети.

Рядом с Джулией, впритык к соседним машинам, в размеченный прямоугольник аккуратно вползала пятиметровая Маджеста второго поколения. Цвета слоновой кости. НаV-образном восьмицилиндровом моторе 1UZ FE объемом 4 литра.На 18-ти дюймовых хромированных дисках. Настоящая королева дороги, обладательница пневмоподвески и стоковой музыки JBL.

- Привет, мать, - отозвался Айсберг. - Не ругайся, дети тут про свои шалости искрят.

- Здравствуйте, - поздоровалась Джулия.

Осень ответила демонстративным молчанием. Что ж, у всех автомобилей характеры разные - а в ее характере тяжелых минорных ноток оказалось даже больше, чем нужно.

- Ну? - выжидающе спросила Маджеста.

- А я с рожденными ползать не здороваюсь, - высокомерно отрезала Осень. - Уйди со взлетной полосы.

- Ну а я в таком случае не здороваюсь с чехлами для столбов, - невозмутимо парировала Маджеста. - Тоже мне, нашлась цаца...

- Марджери, не заводись, - попросил Айсберг.

- Её с арестплощадки все еще выпускают? - спросила Марджери.

Осень на мгновение открыла дроссельную заслонку, а потом захлопнула, резко пшикнув блоу-оффом - выражая крайнюю степень негодования.

- Здорово, девчонки! - рядом с Маджестой на парковочное место закатывался темно-синий сотый Марк2, принадлежащий Касперу.

- Тебя здесь не хватало, придурок жизни, - тихо произнесла Осень.

"Сотик" осмотрел присутствующих, моргнул фарами.

- Чё, тихий семейный вечер? - спросил он Айсберга.

- Персиваль, не обращай внимания, - попросил старший брат. - Девушка не в духе. Неважно себя чувствует.

- Предтехосмотровый синдром? - понимающе спросил синий "сотик". - Ну это, да, бывает такое у девушек, что ж теперь поделать. Надо будет помочь прокладку головы блока поменять - ты не стесняйся, зови.

- Придурок жизни... - фыркнула Осень раздраженно.

- Интересно, у нее пробег большой? - Персиваль заговорщически шепнул Айсбергу. - А то давай это... на подъемник загоним, посмотрим.

- Перси! - не выдержала Марджери. - Заканчивай!

Пискнул турботаймер, Осень кашлянула мотором. На лобовое брызнули струйки омывающей жидкости.

- Придурок... - всхлипнула она.

- Ну не плачь, не надо, - Джулия принялась утешать девушку. - Дурак он, в самом деле. Не принимай близко к сердцу. Что ты на него внимание обращаешь? У него вообще трещина в передней губе, и пайпинги на куле мятые, а на впуске наверняка зеленый грибок стоит, через который только воробьи не пролетают. Первый весельчак на автомобильной разборке, владыка задранных цилиндров, подумаешь...

- Слышь, тебя саму сюда часом не конструктором везли? - выкрикнул Персиваль. - Ты на учет-то хоть ровно встала?

Джулия приоткрыла дроссель, потянула обороты к тысяче.

- Перси, ты криво въезжаешь, - предупредил Айсберг. - Давай не будем портить этот дивный вечер? Извинись перед девочками.

- А если нет?

Айсберг промолчал.

- Что будет-то? - настаивал Персиваль.

Айсберг продолжал молчать. Темно-синий сотик еще хотел что-то ляпнуть по инерции, но осекся. Само молчание старшего брата было гораздо красноречивее любого рыка мотора. Просто ему было известно чуть больше, чем остальным. Как пару лет назад в одном из дворов города появилась новая машина. Как поначалу Перси не обращал никакого внимания на очередного соседа по стоянке - в самом деле, мало ли по городу катается белых Чайзеров, да еще в старом 90-ом кузове?

- Привет, гонщик, - дружелюбно мурлыкнул Чайзер нежным сопрано.

Персиваль тогда ответил стеной молчания. Очередная девочка, на атмосфере - ясно же, будет клеиться к настоящему турбовому Турику. Будет проситься покататься вместе. Будет ныть, что он едет слишком быстро. Ну и на кой она ему?

Каждое утро он проезжал мимо новенькой по стоянке - отвозил своего хозяина Каспера на работу.

- Какие мы ваааааажные... - тянула соседка манерным голоском.

Явно дразнилась. Да и черт с ней, думал он. А потом девочка обзавелась обвесом в круг. Надела карбоновый капот с вытяжкой для горячего воздуха из подкапотного пространства. Покрасилась в бордовый цвет. Вооружилась солидных размеров банкой выхлопной трубы. А вечером они столкнулись бампер к бамперу, у шлагбаума на въезде - соседка выкатывалась погонять в ночь.

- Зайка-зазнайка, - как-то загадочно улыбнулась она.

Персиваль промолчал, в очередной раз. Дура, что с нее взять...

Очередной раз уткнувшись в бетонную стену надменного молчания - она небрежно пшикнула блоу-оффом. Характерный такой резкий посвист, в котором безошибочно узнаётся фирменный HKS.Персиваль словно оцепенел.

- Ну в чем дело-то? - негодовал Каспер, выжимая газ.

Марк2 даже не шелохнулся. Персиваль застыл как вкопанный, глядя вслед бордовой корме с широкими тонированными стопами. То есть как - турбовая?

- Подожди, так ты тоже Турик?

Следующим утром он отчаянно пытался урвать хоть несколько секунд - пока катится по грунту стоянки - хотя бы парой слов перекинуться с нею.

- Как тебя зовут? Давай покатаемся?

Девушка молчала.

- Крошка, ну не обижайся, пожалуйста!

Она больше не делала попыток заговорить с ним. Она замкнулась. Закрылась от него. А потом был тот вечер на Фуникулере. Нагретый за день асфальт, остывший воздух. Темно-синий Марк2 в сотом кузове валит в клубах белого дыма, выставив свое тело под углом 40 градусов. Да, он плохой, он это знает, и... внезапно легкий удар в заднюю дверцу - мягкий, но чувствительный. Вывернутым передним колесом. Та самая бордовая девочка со стоянки возле дома - 90-ый Чайзер едет в его колесной базе, также выставившись боком. Он насыпает обороты, стараясь скинуть ее - она ускоряется и также в заносе продолжает держаться у его дверцы. Резкая перекладка вправо, уход с кольца вниз по некрасовской - девочка не отстает. Перекладывается синхронно. Синхронно выпрямляется. Едет по соседней полосе, также в его базе, передним колесом в задней дверце.

- Слушай, а как ее зовут-то? - спросил утром Персиваль Каспера.

- Ну, Валет ее называет Осенью, - ответил хозяин, по привычке плавно выкатываясь на холостых оборотах со стоянки. - А что, понравилась девочка?

- Пошел ты на... на выхлопную трубу! - огрызнулся тогда Персиваль.

С тех пор они катаются вместе. Он чувствует ее. Едет ли первым, или догоняющим - чувствует каждый ее вдох, каждое ее движение. Точно знает момент, когда она насыплет оборотов, или начнет перекладываться. Это чувство не может быть искусственным. Так не бывает. Ощущение, что катался с нею всю жизнь.

Она по-прежнему не отвечает на все его попытки завязать знакомство. Она обижена, как только может быть обижена отвергнутая женщина. Он уже сто раз пожалел о своем поведении. Сто раз раскаялся. Потом начал раздражаться. Начал выдумывать сам для себя - какая она стерва, и вовсе не заслуживает кататься с ним. Это такая форма психологической защиты - лишь бы почувствовать себя кем-то лучше, чем есть на самом деле.

Кому еще можно было доверить такое? Кому выговориться? Только старшему брату. Он выслушает. Может быть, не поддержит - но хотя бы не осудит, это тоже дорого стоит. А еще он умеет хранить тайны. Он знает, что циничный подонок - это всего лишь имидж. Что любой выпад Персиваля в сторону Осени - отчаянная попытка расшевелить ее, вызвать ответную реакцию, вытянуть на разговор. Объяснить ей. Рассказать о своих чувствах.

И поэтому сейчас - Айсберг молчит. И вот это его молчание - для Персиваля означает больше, чем все слова на свете.

- Ну не плачь, огонёчек, - Джулия продолжает утешать Осень. - Ты же знаешь, мальчишки, они такие дурные...

- Что, прямо так все? - обескуражено вопрошает Айсберг.

- Ну, не все, - слегка запнувшись, соглашается Джулия. - Ты не такой.

- Спасибо, - отвечает Айсберг.

Скрипнув щетками стеклоочистителей, Осень смахивает влагу с лобового стекла.

- Ты как кленовый листочек, - тепло улыбнулась Джулия. - Знаешь, как в той песне пелось? С ветки падающий лист, в день осенний золотист. Он по воздуху кружится, и танцует как артист. С ветки падающий лист...

Голос у Джулии оказался необычайно мелодичный. Такой ласковый, теплый, убаюкивающий.

Если б листья знать могли, сколько лёту до земли,

А потом лежать, валяться - под ногами и в пыли...

- Почему ты... - Осень говорит чуть слышно, запинается. - Почему ты так добра ко мне?

- Потому что я могу понять тебя, - тихо отвечает Джулия, так тихо, чтобы кроме них двоих больше никто не услышал. - Тяжело когда ты красивая, и при этом умеешь ездить...

Айсберг тем временем внушал какую-то сверхважную идею Персивалю.

- Оставь ее в покое. Притормози. Всё будет, но только в свое время.

Эстет откатил своего Самурая чуть подальше - девяностый Марк2, насыщенного ярко-медного цвета, с крышей, стойками, капотом и багажником - выкрашенными в черный цвет. Распахнул дверцы, включил ритмичную клубную музыку - не в каждом автомобиле установлен звук такого уровня. На капоте ярко-красной Сайры Дока организовали импровизированный фуршетный стол, Дзинтаро извлек из своей Хонды огромный термос с пу-эром.

- А где Джоли? - спросила Карамелька.

- Тебе Солт, или из Туриста? - осведомился Даниэль.

- Мне Лару Крофт, - ответила девушка.

- Вон, пару минут назад подъехала, - Даниэль показал куда-то в конец шеренги припаркованных автомобилей.

- Ага, - сказала Карамелька. - Пойду, поздороваюсь.

С торца парковки замер белоснежный универсал Мицубиси Легнум. На моторе 6А13, трехлитровый V6 - в стоке ему полагалось твин-турбо, но то когда было... и полном приводе. Рядом тусила и хозяйка автомобиля, анорексичная темно-шоколадная шатенка в кожаных брюках и леопардовом топе в обтяжку, чуть оголявшем плоский животик. Лариса, больше известная в узких уличных кругах как Лара Крофт - в обычной жизни работала моделью, занималась рекламой нижнего белья одного модного бренда, успевала совмещать все это с продажами этого же белья, а в кругу самых богатых и свободных мужчин города - слыла невообразимой стервой, холодной, расчетливой и непробиваемо глупой.

В тусовке уличных гонщиков - Лариса имела репутацию отзывчивой и очень грамотной барышни, особенно если дело касалось турбированных моторов с эмблемой из трех рубинов. В багажнике всегда солидных размеров чемодан головок - застать ее поздним вечером в каком-нибудь боксе, в сексапильной облегающей майке и с гаечным ключом в руках было вполне обычным делом.

- Малышка, сколько лет? - Карамелька целует подругу и тут же с готовностью подставляет щеку. - Как ты?

- Лучше всех, и никто не завидует, - улыбается Лара. - Поставила новую турбину сингл, теперь раздувать приходится, он ниже трех с половиной тысяч вообще взлетать не хочет...

Лариса кивает на свой Легнум.

- Холостой ход победила? - спрашивает Карамелька. - Помню, ты тогда в пиццерии жаловалась, после показа...

- Поменяли МАП, откалибровали, сейчас вроде бы все хорошо, - отвечает Лара.

Они слишком разные. Блондинка, привыкшая ездить боком на заднеприводном диване - и шатенка, стреляющая на квотер на четырех ведущих колесах, дающая своим соперникам фору в полтора корпуса. Одна бредит рычагами передней подвески, сошками и выворотом, другая - большими турбинами, трансмиссией и зацепом со старта. Может, поэтому они и дружат уже столько времени, не разлей вода...

Каспер с Валетом увлеченно спорили о колесах. Хан в центре группы из семи-восьми человек рассказывал анекдот и увлеченно жестикулировал.

- ...машины с Японии таскаю, женился, трое детей. Сын Марк, и две дочки: Карина... и Королла.

И все смеются.

Док старательно поедал пиццу, и пытался что-то объяснять Индре про моторы. Индра улыбалась, благосклонно кивала, и наблюдала за Дзинтаро. Дзинтаро тем временем вместе с Удавом колдовал возле капота серой турбированной Субару Легаси.

Удав, молодой парень лет тридцати, щеголявший накачанными бицепсами и очень привлекательным атлетическим торсом, распечатывал пробку на канистре масла.

- Я денег накопил? - сурово спрашивал он.

- Накопил, - обреченно отвечала Субару.

- Я тебе масла купил? - все также строго спрашивал Удав.

- Купил, - вздыхала Субару.

- Где масло? - спрашивал Удав.

- Какое масло? - удивленно отвечала Субару.

Даже Индра не пытается цеплять Карамельку, с ее бабушкиным диваном. В общем, на парковке царила идиллия. И от этого становилось вдвойне беспокойно. Причины беспокойства она не могла себе объяснить, как ни пыталась. Что-то на уровне женской интуиции.

- Удав, ты турбину поменял? - осведомился Дан.

- Поменял! - ответил парень.

- Как едет?

- Ну... - Удав на секунду задумался. - Из пяти секунд точно выезжает. Надо мерить.

- Детка, ты как? - спрашивает Лариса, заметив неладное в поведении подруги.

- Я? - невольно переспросила Карамелька, словно выходя из параллельного измерения. - Нормально. Что-то дурное чувствует мое сердце. Не могу понять, что именно...

Глава 17. ЧЁРНЫЙ

Постепенно вся тусовка как-то оживилась. Люди находили знакомых в составе конкурирующего клуба, завязывалось общение - постепенно две обособленных кучки перемешались. Эстет снимал на телефон чью-то барышню, томно возлежавшую на капоте его Самурая. Каспер вооружился гитарой Хана, разместился на небольшом складном стульчике и теперь перебирал струны, тихонько подпевая сам себе.

Старый едет на Тойоте,

Управляет он мечтой,

Белый Чайзер, белый Чайзер,

Ну возьми ты нас с собой...

Дзинтаро обнимал Индру, Индра слушала песни в исполнении Каспера и тихонько млела в объятиях любимого. Даниэль и Удав стояли у капота Субару и продолжали обсуждать моторы. Хан же, вооружившись солидных размеров японской фотокамерой - зеркалкой, с огромным объективом и вспышкой - теперь ходил по парковке и периодически щелкал затвором.

- Сейчас устроим смотр боевой техники! - громко провозгласил он. - Капоты поднять!

- Ромыч, тебе это зачем? - поинтересовался Валет.

- В краевое скину, пусть знают на чем мы ездим, - ответил Хан. - Для клубного архива конечно же. Макс, что за дурацкий вопрос?

Док переложил коробку с пиццей на крышу, первым поднял крышку капота, встал рядом.

- Вот это красота! - похвалил Хан, снимая крупным планом выкрашенную в тон кузова голову блока цилиндров, красные пайпинги интеркулера и алый фильтр нулевого сопротивления. - Таким похвастаться не стыдно. Кортес! Ты нам ничего не хочешь показать?

Кортес, до этого момента ужом вившийся вокруг Карамельки и Лары, затрусил к своей Супре. Легендарный автомобиль, не менее легендарный мотор - три литра, твин-турбо - ему было что явить под объектив фотокамеры.

- Не нравится он мне, - сказал Даниэль.

- Да вроде нормальный пацан, - пожал плечами Удав. - Не, ну если бы он к моей девчонке пытался клинья бить, я бы с левой втащил, без вопросов.

Дан посмотрел на бицепс товарища.

- Тебе и втащить бы не пришлось, - заметил он.

- Так а какие проблемы? - спросил Удав. - Пошли со следующей недели со мной в качалку? Что знаю подскажу, научу. И девчонке твоей понравится.

Он подмигнул Даниэлю.

- Пока не знаю, надо по работе разгрестись, - ответил Дан. - Я там накосячил, слегка.

- Слегка? - уточнил Удав.

- Ну, не слегка, - согласился Даниэль. - Сильно накосячил. В общем, разгребу завалы, и сразу тебе маякну. Лады?

- Лады.

Тем временем фотосессия переместилась к машине Валета. Макс любезно поднял капот, открыл дверцы - чтобы показать салон и каркас безопасности. Хан щелкал затвором, сам хозяин увлеченно рассказывал интересующимся о работе, проделанной над машиной, упоминал какие-то странные термины: "грёбаный насос", "процессор", "коллектор" и "Витя Соара". Осень купалась в море внимания, в свете вспышки, чувствовала себя настоящей моделью, а настроение, испорченное выходкой Персиваля - постепенно восстанавливалось.

Хотя и самого Перси тоже не обошли стороной. Касперу пришлось отложить гитару в сторону - к чему он отнесся с большим недовольством - и также сделать презентацию своему автомобилю.

Постепенно Хан со своей свитой добрались и до края шеренги - где поперек пары свободных мест стоял белоснежный универсал, закатанный в глухую черную тонировку.

- Ну давай, расхитительница гробниц, - пригласил Хан, встав у Легнума с фотокамерой наготове. - Показывай, что там у тебя на этот раз.

Лара, смущенно улыбаясь, полезла в кабину - отомкнула замок, подняла крышку капота.

- Вот это ведро, - сказал Хан, впечатленный размером турбины. - Она ближе к ста шестидесяти спулится?

- Ну нет, чуть раньше, - рассмеялась Лариса. - Спул в районе трех с половиной. Вот, пришлось одной секцией фары пожертвовать, сделала воздухозаборник на прямой впуск, ведро же кормить чем-то надо...

Карамелька слушала разговоры друзей, не слыша слов. Только разноголосую музыку переливающихся звуков. Она беспокойно оглядывалась по сторонам. Наконец ее взгляд остановился на Даниэле. Парень заметил это, извинился перед Удавом, подошел к девушке.

- Как ты?

- Не знаю, - ответила Карамелька. - Какое-то предчувствие дурное...

- Может, домой поедем? - предложил Дан.

- Не надо, - сказала девушка. - Все хорошо.

Она даже улыбнулась, но улыбка получилась какой-то измученной.

- Пойдем к нам, Удав коробку с целой пиццей в машине заначил, - шепнул на ушко девушке Даниэль.

- Гавайской, с ананасами? - с надежной в голосе спросила Карамелька.

- С ананасами, - улыбнулся Дан.

Тревога хозяйки как-то быстро передалась и ему. С одной стороны - захотелось что-то делать, как-то отвести беду, предотвратить, но с другой - ощущение неизбежности давило. Покорность судьбе. Никогда прежде Айсберг не сталкивался с этим чувством. Поэтому когда четыре автомобиля свернули с трассы и один за другим направились к парковке торгового центра - он единственный никак не отреагировал.

- Это еще что за явление почтенного мастера Шри Япутры невежественной толпе? - высокопарно осведомился Дзинтаро.

Хан прервал рассказ очередного анекдота. Док бросил в коробку недоеденный кусок пиццы. Карамелька спряталась за спину любимого, Даниэль и Удав, разговаривавшие о чем-то у капота Субару - остановили беседу.

Черный Сугроб - Марк2 в 110-ом кузове - остановился прямо перед ним. Айсберг молчал. Его оппонент, украшенный сине-красной люстрой и синими полосами - тоже. Позади замерли уже знакомая Джулии черная Аристо, белый Краун, а замкнула колонну 81-ая Креста. При виде которой Персиваль нервно вздрогнул.

- Старые знакомые? - поинтересовалась Марджери, заметив его реакцию.

- Пока играем один-один, - ответил Перси. Вся бесшабашность с него слетела на раз.

Хлопнули дверцы. Майору было лет под сорок, из которых большую часть он провел явно в руле, о чем свидетельствовало и округлившееся брюшко. Его напарник - высокий поджарый капитан - был мрачен и нес на плече укороченную модель автомата Калашникова.

Тойота Аристо клацнула дверными замками, и даже Хан не смог скрыть удивления. Из-за руля вылезла высокая зимняя брюнетка. Длинные прямые волосы, алая помада, резко очерченные углем брови. Форменные брюки, рубашка - только подчеркивали идеальную, словно песочные часики, фигуру. Она остановилась точно напротив белоснежного Самурая, задумчиво повертела фуражку в руках.

- Командир, это же он?

Даниэль невольно оглянулся на Карамельку - та была белее мела. От страха. Дан не видел девушку такой даже когда она проиграла Индре первый заезд на путепроводе, и её клубная судьба повисла на волоске.

Майор встал рядом с брюнеткой. Айсберг молчал - до людских разборок ему не было дела. Он смотрел в упор, на своего преследователя. Он все еще не терял надежды понять, что заставило брата встать против своих.

- Ну и что, что он? - изрек майор. - Тот без номеров был. Ты пойми, доказательств у нас сейчас никаких. Таких Марков в городе легион, и все белые. Ты хочешь на суде с их адвокатом пообщаться?

- Но мы же знаем, что это тот самый Самурай? - не унималась брюнетка.

- Илона, успокойся, - попросил майор. - Даже если он, мы сейчас ничего не докажем.

Командир направился к Хану. То ли так умело определил, кто здесь главный - то ли знал заранее?

- А вы здесь с какой целью собрались? - задал вопрос майор. - Магазины все закрыты.

- Так это, - Каспер на доли секунды опередил вожака. - Завтра айфон новый продавать начнут. Мы вот, очередь заняли.

Сзади несколько человек дружно рассмеялись. Майор смерил Каспера взглядом.

- Что, и страховка есть? - спросил он строго.

- Есть, - кивнул Каспер.

- И не просроченная? - удивился майор.

- И на этот раз даже не просроченная, - вздохнул Каспер.

- А если проверю? - спросил майор.

- Ну, законное требование сотрудника дорожной полиции мы игнорировать не можем... - Каспер развел руками, конец фразы потонул в дружном ржаче.

За неподчинение законному требованию сотрудника дорожной полиции полагался штраф в размере от 500 до 800 рублей. И хотя на практике полицейские всегда выписывали по максимуму - это был не самый убедительный аргумент для уличных гонщиков.

- Ты значит самый веселый? - догадался майор. - А давай твой выхлоп посмотрим?

Каспер дыхнул в ладонь, понюхал.

- Да не, командир, какой выхлоп! - возмутился он. - У меня вся экология в норме!

Полицейский юмора не оценил.

- Выхлопную трубу на своем корыте покажи, - ответил он. - И документы приготовь.

Вдвоем они направились к припаркованным машинам. Точнее, к синему "сотику". Все остальные выждали пару секунд и двинулись следом.

- Ну выхлоп тут явно нестандартный, - заключил майор, окинув беглым взглядом машину. - Колеса тоже не по диаметру. Капитан, составляй протокол.

Каспер стал угрюм зол, и теперь смотрел на полицейского исподлобься.

- Двенадцать пять один хочешь на ровном месте нарисовать? - спросил он.

Майор осмотрел собравшихся уличных гонщиков.

- Пункт двенадцать-пять-один административного кодекса, о запрете эксплуатации автомобилей с внесенными в конструкцию изменениями - у вас тут у каждого на лбу клеймом надо выжечь, - ответил он. - Протокол сам подпишешь, или эвакуатор вызывать?

- Командир, подожди, зачем так зверствовать? - спросил Хан. - Ну сам посуди. Ты не технический инспектор, заключение о наличии внесенных изменений в конструкцию ты составить не можешь, нет у тебя таких полномочий. А даже если бы и были - откуда ты знаешь, какой на этой машине выхлоп должен стоять?

Капитан достал мобильный телефон.

- Так мы сейчас на дроме посмотрим, - предложил он.

- А судье вы тоже интернет-сайты будете показывать? - спросил Хан. - Стандартный выхлоп, размеры колес, мотор и прочая лабуда описаны в одобрении типа транспортного средства. Вот только нет на эти машины такого документа. Ни на одну. Они официально к нам никогда не поставлялись. На них нет и не может быть никакого отэтээса. Так что он может какой угодно выхлоп лепить, лишь бы по громкости проходил. И ту громкость еще померить надо правильно.

Майор все это время смотрел на Хана не отрываясь, и внимательно слушая.

- А ты здесь, стало быть, самый умный? - спросил он в итоге.

- Ну зачем умный? - спросил Хан смущенно. - Такой же, как все.

- Командир, так что делать-то? - спросил капитан.

- Протокол составляй, - процедил майор сквозь зубы.

- Зря ты так, майор, - вздохнул Хан. - Я ведь хотел, чтобы по-доброму разбежались...

Полицейский вновь посмотрел на вожака уличных гонщиков.

- А кто вы такие, чтобы с вами по-доброму? - спросил он. - Мне надо не дружить с вами, а убрать вас с улиц к чертовой матери.

- Прямо военный ультиматум, - сказал Даниэль.

- Ну если тебе так легче будет, считай, что мы вам объявили войну, - ответил майор.

Брюнетка Илона принесла зловещую кожаную папку, из которой майор извлек ворох бумаг и прямо тут, на капоте одной из машин, принялся заполнять протоколы один за другим.

- Все потенциальные убийцы собрались в одном месте, какая удача, - мрачно сказал черный полицейский Марк2.

- Брат, что случилось? - спросил Айсберг.

- Я не брат вашему племени, - огрызнулся Чёрный. - Когда ты это поймешь наконец?

- Он переживает из-за электронной дроссельной заслонки, - подсказала Джулия.

- А это у нас кто такая? - спросил Чёрный. - Умница-беглянка? И тебя при такой езде еще не кинуло в отбойник?

- А просто ездить уметь надо! - ответила Джулия.

- Это вы все так говорите, - сказал Чёрный с мрачной усмешкой. - А потом ваши разорванные кузова грузят на эвакуатор. И людские трупы по черным мешкам фасуют.

- Ты наверное забыл, как чугунный блок цилиндров берет на себя всю энергию удара? - спросила Джулия. - Как уходит на деформацию кузов, защищая своего водителя?

- Я не забыл, как братья твоего снежного друга обнимают столбы, - парировал Чёрный.

Джулия вспыхнула холодным ксеноном ближнего света - фары искрили ненавистью.

- Постой, - сказал Чёрный. - Так он тебе не просто друг? Твой любитель столбов тебе дорог по какой-то другой причине?

- Ты никогда не ехал в угле с близкой по духу машиной, тебе этого не понять! - рыкнула Джулия, резко подкинув оборотов.

- Я сто раз видел, чем заканчиваются ваши углы! - рявкнул в ответ Чёрный. - Что, "Турик Вэшка песня"? Так эту песню с патефона столбы снимают!

Марджери слушала их разговор вполуха, ее внимание было сосредоточено на Айсберге. Двоюродный брат от дискуссии как-то отстранился, ушел в себя, в свои мысли. Казалось, этот спор к нему вообще никак не относится.

- Слышь, ты за Турики мне поясни! - потребовал Персиваль.

- А с тобой вообще все ясно, - усмехнулся Чёрный. - Ты не сегодня-завтра на арестплощадке поселишься, на постоянное место жительства. Сначала регистрацию запретят, а потом пойдешь в разбор.

Перси хотел ответить, да такое, чтобы от звука выхлопа деревья закачались. Но Осень громко пшикнула блоу-оффом, и синий "сотик" послушно осекся и замолк. Внутри все кипело, хотелось словесно раскатать черного Сугроба по асфальту, удерживало только присутствие Осени. Она явно не желала, чтобы конфликт разгорался и дальше. И ее желание для Персиваля оказалось важнее собственного самолюбия.

- Она была построена для уличных гонок, да? - внезапно спросил Айсберг, ни к кому конкретно не обращаясь.

Чёрный приоткрыл дроссель шире, мотор зарычал, потянул обороты вверх.

- О чем ты? - испугалась Джулия.

- Я все понял, - уверенно, и вместе с тем как-то необычайно грустно произнес Айсберг. - Вы катались вместе. Её размотали у тебя на глазах, вот за что ты нас так ненавидишь...

Чёрный не отвечал, он все также продолжал рычать мотором на повышенных оборотах. Остальные полицейские машины в разговор предпочитали не вступать. Майор закончил выписывать бумаги, убрал бланки в папку.

- Ну все, катайтесь дальше, - разрешил он, и уточнил. - До суда. Пошли, бойцы.

Каспер смотрел в спины полицейским, уходящим к своим машинам.

- Полицейские инспекторы дорожного регулирования, - процедил он сквозь зубы.

Хан взял в руку ворох протоколов, взвесил.

- Ну, в этом месяце мы Вованычу точно кассу сделаем, - вздохнул он.

- Ты слышал? - спросил Даниэль. - Они нам войну объявили. Я еще тогда говорил, в краевом решили разобраться с улицей.

- И что ты предлагаешь? - спросил Хан. - Объявить войну им?

- Да мы можем город на уши поставить! - заявил Док. - Заставим считаться с нами.

- Док, ну не смешно, в натуре, - вздохнул Хан. - Не знаю, я пока не вижу выхода из ситуации. Сейчас, до суда, всем придется на дно залечь. Не надо их нервировать лишний раз, они серьезно настроены.

Он положил протоколы на капот, гонщики принялись разбирать каждый свою бумагу. Хан взял Даниэля за локоть и отвел от толпы подальше.

- Я до самого последнего момента сомневался в существовании стукача, - сказал он чуть слышно. - Но эти ребята меня сегодня убедили. Мы этим вопросом займемся. Серьезно займемся. И откладывать в долгий ящик не будем.

- Ты заметил, капитан?

Майор сидел за рулем. Черный полицейский Сугроб выкатился с парковки, и теперь мчал по пригородной трассе, возглавляя колонну полицейских машин.

- Опять у него обороты на холостом ходу плавают выше тысячи. Надо заняться, видимо снова с дроссельной заслонкой проблемы...

- Может почистить? - спросил капитан.

- Отличная идея, - согласился майор. - Вот и почистишь завтра.

Чёрная Аристо ехала бок о бок, почти колесо в колесо.

- Что этот белый Марк нёс про какую-то твою машину?

- Не вашего ума дело, - огрызнулся Сугроб.

-У тебя кто-то был?

- Нет.

- Ты когда-то катался с настоящей стрит-рэйсерской машиной? - Аристо продолжала настаивать.

- Не твое дело, я сказал! - рявкнул Сугроб.

- Дурак! - Аристо набрала скорость и ушла вперед.

- Куда это Илона рванула? - капитан смотрел на удаляющуюся корму полицейской Аристы.

- Да пусть едет, - разрешил майор. - Выходной же, хоть немного отоспится.

Глава 18. СВОБОДНА

- Ну что ты делаешь...

Она сонно промурлыкала едва шевеля губами, повернулась на другой бок - и оказалась у него на груди. Даниэль обнял девушку правой рукой, запустил ладонь под одеяло.

- Вот куда ты лезешь, скажи пожалуйста... - чуть слышно прошептала Карамелька.

- А куда я лезу? - спросил он, как ни в чем ни бывало.

- Туда... - прошептала Карамелька, одной рукой одергивая край ночной сорочки. - Куда не надо...

- Зайка, мы вставать будем? - поинтересовался Даниэль.

- Принцессы так рано не встают, - ответила девушка, плотнее прижимаясь к нему.

- У принцессы нет работы? - спросил парень.

- Принцесса на законном больничном, - сказала Карамелька, оторвала голову от его груди, посмотрела на Даниэля заспанным взглядом. - Вот скажи, разве можно быть таким как ты? Ночью спать не дал, утром не даешь...

Даниэль подался чуть вперед, чмокнул девушку в щечку, повернулся, включил светильник у изголовья и взял с тумбочки свои часы.

- Твою мать, - выругался он. - Зая, мне уже выехать надо. Сегодня прилетают пацаны, с Маерска. Мы хотим под них встать. Будут конкретные переговоры, мне опаздывать нельзя.

- Хорошо, - Карамелька чуть слышно пискнула, села, накинув на плечи одеяло, и теперь щурилась от приглушенного желтого света.

- Так что я полетел, - сообщил Даниэль. - Вечером увидимся?

- Конечно, - девушка улыбнулась. - На красоте?

- Давай на красоте, прямо за кольцом, на съезде, - предложил парень. - Я роллы и кофе привезу.

Она кивнула. Даниэль сел на край кровати, принялся шарить по полу в поисках носков.

- Я их на стул повесила, - подсказала девушка. - Вон, на перекладине.

- Нельзя так, - вздохнул Даниэль, потянулся за носками. - У меня чуть сердце из груди не выскочило.

- Скажи спасибо, что я их не постирала, - парировала девушка.

- Еще чего не хватало, - сказал Даниэль, надевая злосчастные носки один за другим. - Я вечером приеду, сниму их и в угол поставлю. Будем считать, они наказаны.

- Какой же ты балбес... - Карамелька улыбнулась, обняла любимого за шею.

- Придурок на синей Скале, - напомнил он.

- Вот зря ты так, - девушка выпустила его из объятий.

- Прости, - он повернулся, взял ее за руки. - Не хотел тебя задеть.

- Ладно, проехали, - сказала Карамелька. - Ты же опоздаешь?

- Опоздаю.

Он наклонился вперед, поцеловал девушку, встал с кровати и натянул джинсы. Карамелька любовалась его торсом, сидя на постели и прижав к груди подушку. Даниэль прошел в ванную комнату. Зашумела вода. Судя по звукам, он чистил зубы.

- Зайка! - крикнул парень. - А где моя бритва?

Карамелька завернулась в одеяло, вошла в ванную, без лишних слов одной рукой потянула выдвижной ящик внизу умывальника.

- Зая, так нельзя, - простонал Даниэль, вынимая пену для бритья и станок. - Это бесчеловечно.

Последний год семейная жизнь буквально трещала по швам. Нет, пока Соня сидела с малышом в декрете - все было нормально. Но стоило любимой вновь выйти на работу - его начали одолевать приступы ревности. Она стала задерживаться допоздна, и это несмотря на наличие маленького ребенка. Внезапно начала выходить на работу по выходным. На все его расспросы - уходила от ответа. Хан же приходил в бешенство. Хотя внешне это никак не проявлялось - за годы совместной жизни Соня научилась распознавать это его состояние. Но если раньше он злился из-за неудач в бизнесе, из-за проблем с клубом или с машинами - то теперь мишенью оказалась собственная жена. Соню это испугало не на шутку. Она замкнулась. Отдалилась от него, чем только усугубила положение. А последние полгода, когда остаются наедине - они все чаще произносят слово “развод”.

Он любил свою жену. Действительно любил. И боялся потерять. Страх, пожалуй, самая разрушительная сила. А когда она вышла из декрета - этот страх лишь усилился. Она как назло стала пропадать на работе чуть ли не сутками напролет. Вот чем может заниматься столько времени декларант в таможенной компании? И главное - с кем?

А потом один из друзей на пьянке рассказал историю, как его брат проверил сына на отцовство и... Развелся. Хан тогда возмущался женскому коварству наравне со всеми - а гадкая мысль об измене любимой женщины уже точила подкорку. Он пытался как-то разговорить Соню, вытащить на откровенность, подловить на каких-то мелочах, но та на все его вопросы закрывалась и отнекивалась. И тогда он стащил носовой платок сына и поехал в лабораторию.

Соня плакала, говорила что это ошибка, что это невозможно - но Хан был непреклонен. Они уже давно не спят вместе - Соня уходит либо на диван в гостиной, либо в комнату к сыну. Хан стал еще больше курить - а ведь с рождением ребенка обещал себе бросить. Они уже не ездят отдыхать вместе - либо Соня берет малыша с собой, либо Хан. Последние месяцы уже даже на публике играть в семейную идиллию становится невозможно.

Больше всего в этой истории жалко ребенка. Дети не должны страдать из-за ошибок родителей. Тем более такой славный пацан растет. Похож на него, даже чисто внешне. Этим летом Хан впервые взял его с собой на рыбалку - они вышли в море на яхте друга, на несколько дней. Отправились на юг залива Петра Великого, в сторону побережья Кореи - на лакедру. Лакедра, бывает, вырастает до двух метров и пятидесяти килограмм - достойный трофей для мужчины, и главное - вкусный. Удача была им - пару рыбин удалось вытащить. Одну тут же разделали и отправили на гриль. Он учил пацана держать спиннинг, работать инерционной катушкой, показывал как правильно разделывать рыбу и жарить на гриле ароматные стейки. А ночью, вооружившись лыжными очками - ловили кальмаров. Ну какой мужик не мечтает о сыне?

А сейчас надо взять лопату побольше, и своими руками закопать эту мечту поглубже.

С утра Соня не слишком бережно, зато очень эффективно разбудила его - включив свет в спальне. Пока он щурился, пытаясь хоть что-то разглядеть, она стояла в дверном проеме, и проходить в комнату не горела желанием.

- Я сегодня поздно освобождаюсь, - сообщила супруга. - Забери маленького из садика, я не успею.

- Он сам где? - спросил Хан, с трудом шевеля языком, не отошедшим ото сна.

- Я его уже собрала, в садик отведу сама, - холодно ответила девушка, потушила свет и закрыла за собой дверь.

- Соня! - окликнул ее Хан. - Соня, ну подожди!

Он встал, в темноте на ощупь дошел до двери, открыл ее, высунулся в коридор. Вся квартира уже вновь погрузилась в утренний полумрак. В прихожей щелкнул замок входной двери.

- Соня, ну что же ты... - вздохнул Хан обреченно.

Когда Даниэль вышел из ванной, Карамелька уже накинула короткий шелковый халатик и колдовала на кухне, у плиты.

- Зая, я полетел, - сообщил он, подошел и чмокнул ее в шейку.

Девушка взяла увесистый сверток из алюминиевой фольги, бросила в пакет и протянула любимому.

- Я тебе немножко сырничков сделала, - сообщила она. - И вот...

Карамелька взяла со стола термокружку емкостью почти поллитра.

- Это тебе горячий кофе, по дороге перекусишь.

- Зая, ты чудо, - Даниэль обнял ее.

- Я должна тебе кое-что сказать, - Карамелька опустила взгляд.

- Что такое? - Даниэль напрягся.

- Я хочу поехать сегодня к Филиппу, - сказала девушка. - Хочу объясниться с ним, сказать, что между нами все кончено и замуж за него я не выйду.

- Можешь позвонить ему, - подсказал парень.

- Это не вариант, - категорично ответила Карамелька. - Мне самой это нужно. Мне нужно подвести черту, понимаешь?

-Ладно, хорошо. Будь осторожна, - попросил ее Даниэль. - Я не знаю, что может сделать этот человек. Оставайся на связи, договорились? Если что - ты же знаешь, я всегда примчусь.

- Я знаю, - Карамелька улыбнулась, обхватила его шею.

Парень прижал девушку к себе, мягко ухватил губами ее верхнюю губу.

- Ты опоздаешь... - прошептала девушка.

Самурай ярко-медного цвета стоял у обочины. Выселковая в эти часы была занята довольно плотным траффиком. Вереница японских праворульных автомобилей не стояла на месте - но и тянулась в весьма ленивом темпе, не быстрее 40 километров в час. Иногда наперерез движению автомобилей откуда-то справа выбегал молодой тигр, пулей пересекал проезжую часть и скрывался в лесу на обочине. Автомобильный поток в таком случае на мгновение замирал, пропуская четвероногого пешехода.

- Короче, такая тема, Эстет, - подытожил свою речь Хан.

Эстет, высокий субтильный юноша чуть старше двадцати пяти, до этого слушавший рассказ товарища по клубу, тяжело вздохнул, взял прикуриватель и закурил "Капитан Блэк". Воздух в салоне наполнился сладким вишневым ароматом. Эстет включил очиститель - где-то за подголовниками заднего сиденья едва слышно заработал пылесос, гоняющий воздух через специальный фильтр.

Сзади остановилась очень необычная и редкая, практически коллекционная машина. Крупные капли передних фар, несуразное сочетание наклона переднего стекла и двухобъемной формы, образуемой сочетанием стекла заднего и багажника. Да еще задние фонари, словно украденные со старой Мазды Фамилии, посаженные кое-как после тщательной обработки напильником. В общем, это была Лада Приора. И все бы ничего - у богатых коллекционеров свои причуды - но данный экземпляр был украшен синими полосами и красно-синей лампой на крыше. С пассажирского сиденья выбрался бравый мужчина, в форме, характерном ярко-салатовом жилете, и с автоматом на плече. Мужчина осторожно прошел по обочине и постучал по стеклу водительской двери Самурая.

Эстет без лишних прелюдий нажал на клавишу стеклоподъемника, изогнутое полотно плавно скользнуло в нутро двери.

- Старший сержант Давайло. Документы предъявите. У вас парковка в запрещенном месте, - сообщил полицейский.

Эстет выгнулся дугой, приподнимая тазобедренную часть тела с сиденья, слегка покряхтел, сунул руку в задний карман джинсов, выудил какую-то корочку, развернул и сунул в лицо полицейскому. Тот молча отдал честь и зашагал к своей Приоре. Эстет поднял стекло, стряхнул сигарету в пепельницу, посмотрел в зеркало заднего вида - как редкий коллекционный автомобиль, чье содержание наверняка выливается владельцу каждый год в круглую сумму, включает поворотник и отъезжает с обочины.

- Ладно, - сообщил Эстет, убирая корочку обратно в карман. - Я спрошу знакомых пацанов.

Хан положил на торпеду флэшку. Его собеседник взял накопитель и небрежно бросил в перчаточный ящик.

- Тебе отсюда далеко?

- Да не, тут за поворотом моя стоит, - ответил Хан.

И когда ярко-медный Самурай с черными крышей, капотом и багажником, повернул в указанном Ханом направлении - их взору открылись редкий коллекционный автомобиль, белая Маджеста второго поколения и тот самый полицейский, гуляющий у Маджика кругами, словно акула, почуявшая кровь.

- Сиди, я с ним поговорю, - вздохнул Эстет, распахивая дверцу и выбираясь из ковша.

Белый Самурай катился по объездной трассе, через Патрокл. Карамелька пыталась в уме продумать предстоящий разговор с теперь уже бывшим женихом.

Они познакомились полтора, может быть два года назад. Это обычная история, такое часто случается; он - владелец компании, она - обворожительная менеджер по продажам, молодая и неопытная, зато красивая. Он с самого начала был очень доброжелателен. Она не докучала лишними звонками, только осведомилась, в каком месяце будет актуально прислать коммерческое предложение. А потом он сам позвонил. Попросил подобрать решение под возникшую задачу. Она приехала в офис, провела блестящую презентацию. Договор подписали на следующий день.

Они встретились через пару недель, совершенно случайно - она прилетела в Новосибирск по работе, а его рейс задерживался на... в общем, надолго задерживался. Потом еще погодные условия ухудшились, и он пригласил девушку на ужин. Глядя на метель за окном, после третьего бокала вина Филипп попросился переночевать в ее номере - его отель находился на другом конце города. А дальше все случилось само собой. Нет, она не ждала, что из этой интрижки вырастет что-то серьезное. Она вернулась домой, и вновь закрутилась рутина, работа, звонки, встречи...

Он позвонил на выходных. Был очень милый романтический ужин в самом пафосном ресторане города. И не менее романтическая ночь - в столь же пафосном отеле, с видом на море. Потом были и огромные букеты цветов на работу, и вечерние звонки - они иной раз болтали по часу, а то и по два. Им было легко, во всяком случае ей так казалось.

Они отдыхали на Мальдивах и в Испании. Ездили кататься на лыжах в Швейцарию. Да, было здорово, но чего-то не хватало. Не хватало чувства принадлежности. Как-будто она сама по себе. Да, он спонсирует ее шоппинг, возит на отдых, но... но она по-прежнему одна. Полтора года встреч, свиданий, совместных каникул, безбашенного секса - но она не чувствует себя с этим мужчиной. Каждая встреча - как наркотик, она уже не может без его голоса, без прикосновений его рук... а потом наступает похмелье - и она не спит до трех-четырех часов утра. Опять одна. Опять чувствуя себя брошенной. И это его безразличие. Ну определись ты уже, я твоя или нет...

Определился. Сделал предложение. Даже заявление подали. И после этого отстранился еще сильнее. Вечно занят. А она, как маньячка - просматривает подписки в инстаграмме, ищет - кого он лайкнул, на кого подписался. И видит, что он в инстаграмме чуть ли не живет сутками. Кого именно он лайкает - и говорить не нужно, список пестрит смазливыми барышнями. А для нее времени нет...

И зачем тогда все эти сказки про отношения, про важность любви, про семью?

Она вошла в кабинет и опустила стильный саквояж "Прада" прямо ему на рабочий стол. Сверху легла шиншилловая шубка.

- Наконец-то выздоровела, - похвалил Филипп. - Ну, что случилось? Я вообще занят, если ты не заметила.

- Филипп, нам нужно поговорить, - сказала девушка. - Я не выйду за тебя. Между нами все кончено.

- Так... - Филипп облокотился на стол, взял руки в замок. - Что за муха тебя укусила?

- Я тебе не нужна, - ответила Карамелька. - Посмотри, я для тебя пустое место. У нас нет ничего, кроме секса. Я так не могу. Вот твоя шуба, в сумочке все драгоценности, что ты мне подарил. Мне от тебя ничего не нужно. Я не люблю тебя.

- Значит, так, - Филипп выдвинул ящик стола и бросил на столешницу увесистую пачку крупноформатных фотографий. - Это этот твой друг, да? Как его, Даниэль?

- При чем здесь Даниэль? - растерялась Карамелька.

- Не ври мне! - гаркнул Филипп. - Я все про тебя знаю! Ах, матушка больная, ее на ночь одну оставлять нельзя!

Он швырнул ворох фотографий ей в лицо.

- Вот она, твоя матушка больная! Ночами напролет без тебя не может!

Карамелька взяла одну из фотографий. Руки уже дрожали. Сейчас главное не разреветься.

- Ну что скажешь? - спросил Филипп строго. - Думала, меня можно обманывать до бесконечности?

На фотографии - ночь, взлетная полоса залита ярким светом. Заброшенный аэродром. Белый Самурай на старте. Здесь же и Хан, и Даниэль - вот он, возле водительской дверцы Марка, что-то объясняет ей насчет нового соперника. Тогда приезжал Гриф из Уссурийска - и она его дернула, несмотря на его преимущество по мощности, просто за счет грамотного старта и держаковой задней пары на 265-ом колесе.

- Откуда у тебя эти фотографии? - спросила Карамелька.

- А вот, пришлось нанять кое-кого, чтобы узнать, чем на самом деле занимается по ночам моя будущая жена! - ответил Филипп. - Вот он, твой друг, я смотрю, тебе он очень близок. Даже ближе, чем я думал с самого начала.

- Филипп, это неважно, - быстро проговорила девушка. - Мы с тобой слишком разные, мы никогда не...

- Не важно? Шлюха! - оборвал ее на полуслове Филипп.

- Так, все, я пошла, - она бросила фотографии и рывком открыла дверь кабинета. - Я тебе все сказала, больше обсуждать нечего!

Последняя часть фразы уже срывалась на визг. В глазах стояли слезки. Она быстрым шагом процокала шпильками длинный коридор и мелкими шажками побежала вниз по лестнице.

- Шалава! - орал Филипп. - Сука! Я тебя сгною!

Где-то наверху стучали каблуками по ступеням мужские ботинки. Филипп выскочил во двор, перемахнул через невысокую - по колено - оградку, огляделся в поисках девушки. На той стороне дороги белоснежный Самурай взревел мотором, описал дугу, подняв облако белого дыма, разворачиваясь через двойную сплошную, и промчался мимо него - выставив бок под углом сорок градусов.

- Ну вот, сейчас обуемся и поедем домой.

Хан вошел в раздевалку, держа сына за руку.

- Пока, Егор! - сын помахал рукой другому мальчику, который сидел на лавке.

Его отец находился тут же - встав на колено, помогал зашнуровывать ботинок. Наконец он встал и повернулся. Ни один мускул не дрогнул на лице Хана. Майор посмотрел на вожака стрит-рейсеров, на мгновение задержал взгляд на его сыне. Хан молчал. Майор тоже не спешил разговаривать.

- Пап, ну поехали домой! - Егор дергал отца за брючину.

- Да, поехали, сынок, - майор взял мальчика за руку.

Хан подошел к шкафчикам.

- Ну, показывай, где тут твое имущество?

- Пап!

Хан завел мотор, Марджери отозвалась мерным урчанием восьми цилиндров.

- Пап, а вы с папой Егора не дружите, да?

- Нет, Жекич, не дружим, - тяжело вздохнул Хан. Все-таки дети удивительно тонко чувствуют все эти полутона взрослых взаимоотношений. - Но ты это, никому не рассказывай, договорились? Это наш с тобой секрет.

- А хочешь, я тебе тоже секрет расскажу? - спросил сын, подсел на самый краешек велюрового дивана, взялся руками за спинку водительского сиденья. - Только ты пообещай, что никому не расскажешь.

- Ну, обещаю, - Хан переключил автомат на "драйв", Марджери покатилась вниз по улице.

- Наша машина умеет разговаривать, - сказал мальчик.

- Да ты что! - Хан старательно изобразил искреннее удивление. - И что говорит?

- Говорит, когда я вырасту, мы с ней будем ездить, - ответил сын.

- Как же ты будешь ездить, ты же водить не умеешь? - усомнился Хан.

- А ты меня научишь! - ответил Жекич.

- Научу, - вздохнул Хан, скрепя сердце. - Конечно научу, какой разговор, ты что... только давай маме пока не будем ничего говорить. Это будет наш мужской секрет, окей?

На ужин они ели пиццу с колбасой и смотрели самую первую серию "Тачек". Потом Хан уложил сына спать, а сам взял бутылку пива и сел в кресле в гостиной - отсюда открывался вид на яхт-клуб. Этот таунхаус он купил еще на стадии застройки - когда тут были голые кирпичные стены. Пришлось потратить пару лет и половину стоимости исходника - но теперь это настоящий дворец, с двумя этажами и гаражом под ними. В гараже стоят Чейз и Марджери - там все условия, отопление, свет...

Марджери в семье уже одиннадцать лет. Он до сих пор помнит тот день, когда шел по Зеленому углу - грабительских пошлин тогда еще не было, бизнес цвел, а у него в кармане уже бренчали первые звонкие монеты - прибыль от собственного дела.Машины стояли стройными рядами, и конца края авторынку не было видно.

- Эй, красавчик!

Мягкий женский голос. Он обернулся. Мимо прошла пара - мужчина с женщиной, они что-то обсуждали. Чуть поодаль стоял студент, смотрел белый Левин. Кто это мог быть?

- Красавчик, я к тебе обращаюсь, вообще-то.

Теперь уже женский голос зазвучал обижено. Он снова повернулся - и уперся взглядом в Маджесту второго поколения, цвета слоновой кости.

- Ну наконец-то, - сказала Маджеста. - Я уж испугалась, что меня так и не заметят. Я же мааааааленькая...

- А ты чего это? - спросил Хан с замиранием сердца, обходя пятиметровую баржу вокруг. - Разговаривать умеешь?

- Подсказать что? - непонятно откуда, словно гриб из-под земли, вырос продавец.

- Конечно умею, - снова обижено ответила Маджеста. - Только не со всеми.

- Это как? - спросил Хан. - В смысле, я говорящую машину впервые в жизни встречаю.

- Уважаемый, с вами все в порядке? - спросил продавец.

- А? - Хан обернулся. - Да я это, по блютусу разговариваю, звонок деловой.

- А, ну ладно, - продавец понимающе кивнул. - Я, если что, тут. Вот этот ряд, двадцать автомобилей, весь мой.

Хан кивнул и полез в салон, отомкнул замок капота.

- Малыш, ты меня пугаешь... - томно произнесла Маджеста. - Признайся, ты хочешь сделать это?

Он решительно поднял капот вверх. Отомкнул пластиковую крышку двигателя.

- Молодой человек, вы нахал и пошляк, - сообщила Маджеста. - В такие места девушкам при знакомстве не заглядывают.

А когда они ехали в ГАИ оформлять машину - Маджеста пела. Хан закрыл лицо ладонью и старательно делал вид, что не слышит этого ужаса.

- Я свобооооодна! Словно Турик на колах! - нежно тянула гласные Маджеста. - Я свобоооодна! Я забыла о столбах...

Бутылка подошла к концу. Хан прошел на кухню, взял еще пива и спустился в гараж. Зажег свет. Автомобили хранили гробовое молчание.

- Ну и как мне это понимать? - строго спросил Хан.

Молчание. Тишина. На улице гавкают собаки - сюда доносится их приглушенный лай.

- Я к тебе обращаюсь, баржа пятиметровая. Совсем стыд потеряла? Не знаешь, какая ситуация у нас в семье?

Он подошел и легонько пнул переднее колесо Маджесты.

- Совсем обнаглела, на старости лет.

- Ты, Хан, изделие резинотехническое, - весьма сдержанно ответила Марджери. - Презерватив штопаный, иначе говоря.

- Зачем ты к ребенку лезешь? - спросил он. - Его и так все это травмирует. И ты еще добавляешь.

- Он же меня услышал... - робко начала Марджери.

- Я тебя одиннадцать лет слушаю! - Хан взял с верстака отвертку, открыл бутылку и сделал глоток. - И что?

- Хан, это твой сын, - терпеливо ответила Марджери. - Чужой ребенок меня бы не услышал. Я же тебе говорила, я могу разговаривать, но не со всеми... и не только я, посмотри на Чейза.

Хан снова сделал глоток. Задумался.

- Значит, и с Даниэлем его Скалка также разговаривает? - он сел на стул, повертел в руках бутылку. - А я потом гадаю, к чему у него эти странные оговорки проскальзывают...

- Потому что она для него, - ответила Марджери. - Как я для тебя. Ты ведь единственный меня услышал.

- Родная душа, говоришь? - спросил Хан.

- Такими мы созданы, - парировала Маджеста.

Он снова пригубил пиво.В самом деле, не может же ошибаться говорящая японская машина 1995-ого года выпуска...

- Ты мне музыку оставишь? - робко попросила Марджери.

- Ты в прошлый раз весь район на уши поставила, - напомнил Хан.

- Я тихонечко буду, - пообещала машина.

- Ладно, - вздохнул Хан, полез на водительское сиденье, воткнул ключ в зажигание, принялся рыться в перчаточном ящике в поиске компакт-дисков. - Тебе кого поставить?

- Включи Айрон Мэйден, - попросила Марджери.

Хан наконец нашел нужные диски, нажал кнопку на двери и пошел к корме Маджесты - поднял крышку багажника, чтобы загрузить дюжину дисков с музыкой в чейнджер.

- Аааай фииил зэ бриз он май фейс ин экспектанс, - довольно мурлыкала Марджери. - Нооот вери лонг бефор зэ сторм ричез хииииир...

- Слава богу, Блейз Бейли этого не слышит, - вздохнул Хан.

Синий Скайлайн в 34-ом кузове съехал с красоты и остановился на грунтовке, здесь была небольшая площадка, и от нее дорога уходила вниз - параллельно проспекту. Он вылез из кабины, огляделся. Почти прямо под ногами - залив Золотой Рог, вон мост, а слева - по-прежнему строят две высоких башни "Магнума". Его начинали строить когда Даниэль еще только оканчивал учиться в университете, и частенько ходил мимо котлована со спецтехникой. Есть все-таки в мире какие-то незыблемые твердыни. Он пенсию оформлять будет ходить мимо этой же стройки.

Где-то справа вспыхнул ближний свет - он повернулся и безошибочно угадал оптику Самурая. Клацнула водительская дверца. Она резонно решила не переобувать кроссовки, и теперь поднималась к нему - тоненькая фигурка в джинсах-скинни, подчеркивающих бедра и талию. Сверху темная водолазка, обтягивающая пару мячиков груди, над которой расположилась грива светлых волос...

- Все закончилось, - прошептала она, обнимая его шею обеими руками. - Я свободна, слышишь? Наконец-то свободна...

Хан вошел в гостиную, прошелся по ковру и присел возле дивана. Соня уже спала, укутавшись в толстое одеяло.

- Соня... - тихонько позвал он. - Сонечка, малышка...

Жена не отзывалась. Хан бережно взял ее за запястье.

- Рома, я устала, я сплю... - прошептала она.

- Соня, я тут это, подумал немного, - сказал Хан. Подобрать слова удавалось с трудом. - Короче, это... давай с разводом не будем торопиться. Давай, я лучше еще раз тест сделаю?

Глава 19. СОЛА

Не сказать, что она была настолько безнадежной. Если ей было интересно - предмет давался легко, сам собой, та же экономическая теория отлетела буквально за пару минут, с пятеркой в зачетке. Сдавать вышла первой, когда уходила - штатные отличники, со школы отягощенные золотыми и серебряными медалями, все еще корпели над своими билетами. И ведь совсем не готовилась, некогда было - там модный диджей в клуб приехал, и вообще, она перед экзаменом конспект почитает.

Безответственная, недисциплинированная, ветреная - да. Но не безнадежная. И совсем не глупая, хотя и блондинка; хотя и Гуччи, и Луи Виттон - в ее лексиконе встречались чаще, чем денежная масса и формула Фишера. Могла бы учиться гораздо лучше, но когда ты на платном отделении, да еще и в самом мажорском вузе города - это очень сильно расслабляет. Ну кто возьмется отчислять студентку, если родители платят за нее по 75 тысяч?

- Сдала?

Он ждал в коридоре. Местная звезда, из параллельной группы - спортсмен, культурист, рост под два метра - девочки млели когда он просто перебрасывался с ними парой фраз. А за ней он еще с первого семестра ходит, как щеночек - наивный, сердце принцессы надежно занято, и вовсе не тобой...

- Сдала, - машинально ответила она, закрыв за собой дверь аудитории.

- Слушай, может погуляем? - предложил он. - Погода чудная, солнце...

- Погуляем? - переспросила она, выгибая тонкие черные брови, старательно изображая удивление. - Это как?

- Ну, ногами, - спортсмен слегка растерялся.

- Пешком что ли? - рассмеялась она.

- Ну, а что такого? - спросил он.

- Отдыхай, пешеход, - она улыбнулась, послала парню воздушный поцелуй и пошла по коридору, плавно виляя бедрами под мерный цокот шпилек.

Все-таки в этой обтягивающей атласной юбке - ее попа выглядела восхитительно, вот и пусть посмотрит. Подняла левую руку, изящным отточенным движением повернула запястье, посмотрела на крохотный циферблат брендовых часиков - сейчас чуть больше трех часов, добраться до дома, что-то перекусить, намыть гриву, просушить, уложить, начистить перышки, нарисовать мордочку - да, времени будет уже как раз...

Ночь выдалась очень теплая. Где-то там, чуть ниже, ближе к морю - кипела жизнь; парочки гуляли по набережной цесаревича, там же на парковке народ курил кальян и слушал музыку. В центре людские ручейки тянулись к ночным клубам и кинотеатрам. Сновали машины по широким проспектам - кто-то таксовал, кто-то катался. Центр вообще никогда не спит, так что ночью - нечего там делать, едем дальше.

От Изумруда направо и вверх - по Семеновской. Сейчас здесь пусто - а днем по обочинам стоят машины, превращая и без того узкую улицу в бутылочное горлышко. Мимо Хёндэ, вверх к Суханова. Справа терраса кафе, уже опустевшая, утонувшая в темноте - значит, времени за полночь. Тем лучше, рожденные ползать - сидите в центре. Оставьте улицы ночного города иным...

Сначала было тихо. Пели цикады. Едва уловимо, где-то на грани слышимого - море баюкало своей колыбельной город. Не каждому дана способность услышать эту песню - только если родишься у моря и проживешь здесь жизнь. Потом в коктейль добавился новый звук - низкий, утробный, дующий бас. Черная Тойота Креста в 90-ом кузове, словно пуля, влетела на кольцо фуникулера. Подтянуть ручник, поймать момент когда корму машины понесет, вывернуть передние колеса, дальше на газу...

Какое-то время машина шла в угле, но потом корму все-таки довернуло - морда ушла налево, она ударила по тормозам, переднюю ось сорвало с держака и слегка понесло, но к счастью скорость была маленькой, и до контакта с бордюром не дошло.

Она выругалась, чуть сдала назад, сначала вывернула руль вправо и подалась вперед, потом снова сдала назад - но уже выкручивая руль влево. В зеркало заднего вида заметила, что на парковке возле библиотеки стоит какая-то компания. Три или четыре черных машины. Именно черных, все как на побор. Ни единой полосочки, или там винильчика на кузове. Черные как ночь. А рядом несколько человек. Парни, девушки. Все наблюдают за ней. Причем ребята явно старше университетского возраста. Ну ничего, сейчас не получилось - получится же когда-нибудь, не боги асфальт обжигают...

Автомат на двоечку, рулем вправо, потом резко влево и насыпать оборотов. Машина ставится боком, руль вправо - в сторону, противоположную заносу. Черная Креста идет по дуге - дальше всё на газу. Трасса на 80 миллиметров стреляет целой очередью - мотор ловит отсечку. Машину снова доворачивает в поворот, она давит тормоз и пытается увести автомобиль от бордюра. Пластиковый бампер замирает сантиметрах в тридцати от стального леера. Она переводит дыхание, включает заднюю, аккуратно убирает машину с траектории движения. Так, надо сделать перерыв.

Краем глаза она замечает, как один из парней на парковке садится в свою машину, заводит мотор. Фары словно катана - распарывают ночь холодным ксеноном. Черный Сотик плавно страгивается - и у нее даже на таком расстоянии закладывает уши от давящего бубнежа прямотока.

Прострел по красоте на короткую, чуть дальше подземного перехода - перекинуться через двойную сплошную, пока никто не видит. На той стороне проезжей части - обосновался маленький киоск с фаст-фудом, в народе называемый "пит-стоп". Окошко выдачи сделано со стороны дороги - специально для правильного руля. Оно и понятно, хороший руль левым не назовут, а значит счастливые обладатели леворукого эксклюзива - должны страдать и вытягивать свою карму.

Она взяла самый большой стакан кофе и завертон с неркой, чуть откатилась вперед - здесь к проспекту примыкала дорога с Толстого, образуя довольно широкий перекресток, с двумя островками, размеченными белыми треугольниками. На одном пятаке уже стояла какая-то компания, поэтому она заехала на второй.

Достала из перчаточного ящика пачку тонких ментоловых сигарет - в розовой упаковке, специально для девочек, да. Закурила, глотнула кофе. Нет, она проедет кольцо боком. Однозначно проедет. Она так решила. Она не отступит.

Сзади полоснул свет ксенона - черный Сотик с бубнящим прямотоком остановился чуть справа, у крыла Кресты. Он вылез из машины, обошел черную пулю - Чайзер и Кресту в 90-ом кузове за характерные округлости иногда еще называют булочками - присел возле переднего колеса, принялся что-то рассматривать.

- Мужчина, вы там ничего не потеряли? - окрикнула она.

Он встал, подошел к водительской дверце, облокотился на крышу.

- Тебя как зовут, девочка?

Тенор с легкой хрипотцой. Брюнет. Слегка небрит. На вид возраст сложно угадать, может быть тридцать? Или тридцать пять? Однозначно старше всех ее знакомых по университету. Под черной футболкой видны припухлости явно атлетического происхождения. Такой нарочито небрежный, но при этом тщательно следящий за собой.

- Сола, - она выдохнула ему в лицо облачко сигаретного дыма.

- Рокхаунд, - представился брюнет. - У тебя какой выворот?

- Чего? - переспросила девушка.

Брюнет улыбнулся.

- Максимальный угол поворота колес, - пояснил он. - На маркообразах стоковый выворот 36 градусов, они на стоке вообще не рулятся. Тебя из-за него всегда будет в заносе доворачивать.

- И что делать? - спросила она озадаченно.

- Рычаги менять, рулевые тяги менять, ставить сошки, - ответил Рокхаунд. - Короче, строить боевой диван. Если, конечно, хочешь ездить боком. У тебя сзади какое колесо?

Он сделал пару шагов, посмотрел на колесо - к счастью, в свете фонарей маркировка читалась очень четко.

- Задняя пара на 205-ом? Молодец, грамотно, на стоке такое колесо мотору легче провернуть. Смотрю, бодро ты в поворот закидывалась. Что с редуктором?

- Лсд-шный мост, на главной паре 4.1, - ответила она.

- Сама ставила, или с таким купила?

- Зачем сама? - искренне удивилась девушка. - Механики, на сервисе. Контрактный, с разборки.

- Что по мотору?

- Почти полный сток, вхлоп арехи, выхлоп на восьмидесятой трассе, - ответила Сола. - По стойкам голубая каяба на пружинках, перед 12, зад 10. Пружинки не пиленые.

- Молодец, - сказал брюнет. - Шаришь. Из тебя выйдет толк.

- Спасибо, - тут она наконец-то позволила себе кокетливо улыбнуться.

- Вообще, для бокохода я бы брал блокировку2way,- сказал Рокхаунд. - Она жестко колеса цепляет. А у тебя сейчас типа торсена, ему надо сначала проскользить немного, прежде чем обе оси зацепит. Оно само по себе неплохо, но если есть задача валить боком...

Тут он красноречиво посмотрел на свою собеседницу.

- А давай к нам?

- К вам? - переспросила она.

- У нас в команде своя особенная атмосфера, - Рокхаунд подмигнул. - Периодически выкатываемся в ночь и ставим город на уши. Если готова гоняться по-взрослому, довести машину до ума поможем. Ездить научим. Как тебе?

- Заманчиво, - она улыбнулась. - Поехали.

- Уже? - спросил он.

- Ты же сказал, выкатываемся и ставим город на уши, - напомнила Сола.

- Ладно, сама напросилась, - ответил Рокхаунд. - Двигай за мной.

Он легонько хлопнул по дверце и побежал к своему автомобилю.

Вдоль тротуара стояла черная тридцатая Сайра - видимо, только что подъехала. Вытянутый кузов с длинным капотом - за что эту модель нередко называют просто рыбой. В обвесе, сзади тонированная оптика и спойлер. Сайра недовольно ворчала гнусавым выхлопом на холостых - остужала турбины. Она чуть задержала взгляд - из-под заднего бампера машины торчали две банки ТРД. Нет, она уже успела выучить этот характерный звук, но какой смысл ставить два катбэка по 63 миллиметра? Сайра по концепции люксовое купе, там кузовня тяжелая - эта машина на стоке практически не едет. Если только через какой-нибудь икс-пайп отвести выхлопные газы от турбин, сохранив эффективность выхлопной системы и приглушив при этом мотор, чтобы не орать на весь город...

Сола проехалась чуть дальше и припарковалась впереди Сайры. Посмотрела в зеркало заднего вида - вверху лобовое Сайры венчала полоска тонировки с белыми буквами SHAPESHIFTER.Что ж, если ее догадка верна - эта машина и вправду настоящий оборотень.

Сотый Марк Рокхаунда тем временем закатился на парковку и встал к остальным автомобилям. Она вылезла из своей машины, но подходить к компании не спешила - присматривалась издалека.

Черная сотая Креста. Рестайл, судя по задней оптике - машина стоит кормой к бордюру. В нижнем углу заднего стекла белая наклейка-контур, в виде присевшей барышни, приспустившей трусики.

Рядом 110ый Марк. Сугроб. Стоит мордой к бордюру. Внизу лобового стекла наклеена надпись, белыми буквами: СТОЛБХАНТЕР. Вполне исчерпывающе, если знать весь этот народный фольклор о противостоянии Марков и столбов.

Чуть поодаль девяностый Чайзер. В обвесе, с раздутыми крыльями. Края колес чуть торчат из-под расширенных колесных арок.

А за ним - притаилась 80ая Супра. Тоже черная. В обвесе, багажник украшен огромным фигурным антикрылом с двумя полками, из-под бампера торчит двустволка глушителя.

- Как вòроны, все слетаются в стаю, от черного Марка до черной Сайры... - тихонько пропела себе под нос Сола.

Надо ли говорить, как органично вписалась она в этот ряд, со своей черной пулей?

- Народ, встречайте! - торжественно провозгласил Рокхаунд, выкарабкавшись из глубокого ковша. - У нас новенькая! Знакомьтесь, Сола! Обладательница счастливого набора мамкиного сракера! Сола, иди сюда, чего ты там встала?

Такое представление девушке не понравилось, но она предпочла не подавать виду - все-таки чужая компания, люди незнакомые, и непонятно кто и как отреагирует на ее недовольство. Сола подошла к парковке, но все еще мялась в нерешительности у бордюра. Остальные смотрели на нее с интересом. Двое парней и девушка. Все старше двадцати пяти. Она для них наверное совсем маленькая - только окончила первый курс...

- Вольф! - крикнул куда-то назад Рокхаунд. - Вольфганг! Ну хватит уже обжиматься, сюда подойдите!

Из темноты на свет фонарей вышла пара - небритый широкоплечий мужчина во флисовой куртке с капюшоном и джинсах, а рядом с ним - блондинка, на полголовы выше, в кожаных брюках, леопардовом лифе и небрежно накинутой на плечи короткой кожаной куртке. Сола посмотрела на ноги девушки - блондинка была в кедах. Но ее кавалера разница в росте, по-видимому, не смущала.

- Рок, ты девочку с улицы притащил в надежде, что она тебе даст? - спросил пухлый парень, в джинсах и рубашке навыпуск.

- Матео, прикуси язык пожалуйста, - попросил его Рокхаунд с улыбкой.

- Матео прав, - брюнетка с длинным прямым волосом, в коротких черных шортиках и красном топе, влезла в разговор. - Мы ее не знаем, а ты приводишь кого попало.

- Так, я вот сейчас этот базар не понял, - мужчина, вышедший из темноты, выглядел и старше Рокхаунда, и голосом обладал более низким и грубым. - Какая еще новенькая?

Тут мужчина повернулся и словно клинком полоснул взглядом серых глаз по девушке. Сола невольно поежилась.

- Она хоть руль держать умеет?

- Вольф, да что же вы на нее так наезжаете... - пропела блондинка нарочито сексуальным контральто, провела ладонью по плечам мужчины, затем с кошачьей грацией подошла к Соле. - Привет, детка. Тебя как зовут?

- Сола, - сухо ответила она.

- А я Бэста, будем знакомы, - улыбаясь все той же обворожительной улыбкой, высокая блондинка протянула ей ладошку. - Ты на мальчиков не обращай сильно много внимания, они буксуют местами не по-детски.

- Хорошо, - сказала Сола благосклонно, пожимая руку блондинке.

- Понимаешь, они в чем-то правы, - продолжала улыбаться Бэста. - Мы тут не просто так собираемся покататься. Чтобы ездить с нами, нужно заслужить наше уважение.

- Так, - сказала Сола. - И что нужно сделать?

- Ты прямо как маленькая, - ответила Бэста. - Мы для чего собираемся? Погонять на нелегале...

Тут она умолкла. Улыбка куда-то пропала.

- Ну, хорошо, - как-то неуверенно сказала Сола. В душе шевельнулись сомнения. - Куда поедем?

- Поедем? - блондинка снова вспыхнула улыбкой. - Милая, мы делаем это немножко не так, как все...

Сола посмотрела на Бэсту непонимающим взглядом, потом на Рокхаунда - тот нелепо улыбался.

- Номера снимай, - хрипло произнес Вольфганг.

- Что? - не поняла она.

- Снимай номера с машины! - Рокхаунд извлек из-под своего сиденья ключ и бросил ей. - Поедем, прохватим по центру чуть. Заодно посмотрим, на что ты способна.

Только теперь Сола заметила - все автомобили, собравшиеся ночью на фуникулере, были без регистрационных номеров. Она подхватила ключ, на негнущихся ногах подошла к машине. То есть как это - по центру? Там же движение, столько народу, всегда дежурит полиция? Ну что, детка, ты хотела нелегальных гонок - вот и получай...

Дрожащие руки все никак не хотели надевать головку ключа на болт. Рокхаунд подошел, присел рядом на корточки.

- Давай помогу.

Забрал у нее ключ, быстрыми движениями принялся отвинчивать болты один за другим.

- Сними еще передний, - попросила она, а сама полезла открывать багажник.

Рокхаунд с интересом наблюдал за девушкой. Она выволокла одно за другим два колеса шириной 255 миллиметров на 17-ых дисках, судя по маркировке - полуслик. А следом за ними извлекла подкатной домкрат и балонник, подняла машину и принялась откручивать правое заднее колесо. Рокхаунд удовлетворенно кивнул и отправился снимать передний номер.

Четвертый парень - задумчивый, сосредоточенный крепыш - подошел к багажнику Кресты, взялся за колесо, повертел. Увидел надпись Йокогама, повернулся к Вольфу и показал большой палец.

- Зачётные лапти, - сказал крепыш девушке.

Она не обернулась. Сосредоточенно отворачивала гайки одну за другой. Снимала узкое колесо, с уже изрядно истертым протектором - еще чуть-чуть, и она сможет ездить на проволочках. Пока колесо не стрельнет. Вообще, замена задней пары на стрит-рейсерской машине - занятие медитативное. Возвращает душевный покой, приводит в равновесие самые тонкие душевные струнки, позволяет ощутить гармонию с окружающим миром. Но только не сейчас - когда ты понимаешь, что полетишь через ночной город, на дикой скорости, предупреждая о своем приближении ревом прямотока за три-четыре квартала, и конечно же вызывая нездоровый интерес у торговцев полосатыми палками.

Рокхаунд расправился с передним номером, и теперь надевал на шпильки 255-ый полуслик. Потом наживил гайки, закрутил. Взял из рук девушки балонник, принялся затягивать. Кивнул. Сола опустила домкрат.

- Ты, я смотрю, готова к любому повороту событий, - сказал Рокхаунд.

- Багажник девушки не менее загадочен, чем ее сумочка, - улыбнулась Сола.

Он рассмеялся. Взял второе колесо, покатил к левому заднему крылу.

Бэста тем временем подошла к Вольфу сзади, обхватила его шею руками.

- Ты смотри, а девочка не робкого десятка, - тихо произнесла она.

- Ума нет, один задор.

Вольф небрежным движением высвободился из ее рук, подошел к машине Солы. Задержался на секунду, затем открыл водительскую дверцу Сайры. То, что такое пренебрежительное обращение может быть ей неприятно - Бэста никак не обозначила. Скинула с плеч куртку, открыла дверцу, юркнула в салон. Фыркнул, заурчал словно довольный сытый гепард, трехлитровый мотор. 80ая Супра вспыхнула алым заревом стоп-сигналов.

Разделительный треугольник, на перекрестке Светланской и Алеутской. Они паркуются по парам. Ей достается Рокхаунд. Первыми на Светланскую, заняв два центральных ряда, встают брюнетка Альфа на сотой Кресте и Бэста на восьмидесятой Супре. Матео помогает подровнять машины к воображаемой линии старта. Поднимает одну руку, и сотая Креста начинает подвывать прямотоком - видимо, хозяйка поднимает обороты, в надежде если не раскрутить турбину, то хотя бы стартовать из нулевой зоны. Матео поднимает вторую руку - Супра стоит в левом ряду, Бэста без малейших угрызений совести высовывает руку в окно, показывая Альфе неприличный жест со средним пальцем.

Матео дает отмашку, обе машины срываются с мест, причем Креста уходит в пробуксовку, оставляет полосы жженой резины. Рычит гепардом трехлитровый мотор, Бэста взяла старт идеально - без потерь зацепа, Супра взлетает, словно самолет - ровно и стабильно.

Вдоль площади в этот час понатыкано такси и просто припаркованных личных машин. На перекресте с Океанским проспектом - отставшая Альфа зажигает аварийку и перекидывается на встречную полосу. Сингловая турбина наконец раздувается - и сотая Креста пролетает Супру, возвращается в свой ряд - закрывая траекторию оппоненту; Светланская здесь сужается, и паркуны занимают одну из полос движения. Бэста наверняка ругается, на чем свет стоит, пытается выйти на встречку - но там кто-то есть, а Альфа продолжает давить на газ. Они пролетают Манго и Клубнику - дальше проспект оказывается на удивление свободным. Супра вновь выпрыгивает на встречную полосу, и тут огромная турбина-сингл снова спулится - датчик буста подкидывает на 1 бар давления, и сотая Креста на скорости 120 километров в час сначала срывается в букс и начинает рыскать крупом по асфальту, заставляя хозяйку изрядно поработать рулем, потом встает на держак и отрывается от Супры.

У дома офицеров флота турбина Альфы начинает сдуваться. Две турбины Бэсты тем временем выходят на пик мощности - стрелка датчика буста приближалась к отметке 1,4. Супра отыгрывает у соперницы заветные мгновения. Еще чуть, и они поравняются...

Тем временем Вольф выкатил на старт своего Оборотня. Сайра чуть слышно мурлыкала гнусавыми трдшными банками.

- Мне опять с ним? - расстроено спросил крепыш.

Рокхаунд ответил коротким кивком. Крепыш обреченно вздохнул. 110-ый Марк встал рядом с Сайрой.

- Да ты не бойся, я из 11 секунд не езжу... - как мог, подбодрил его Вольф.

Матео показал вытянутой рукой на Сайру. Потом на Сугроба. Крепыш взялся за руль, мотор взвыл - стрелка тахометра подползла к четырем тысячам оборотов. Матео резко опустил руки вниз. Взвизгнула резина, корму Сугроба чуть снесло, но водитель легко поймал машину рулем. Черный Марк2 уходил мимо центральной площади. Казалось, Сайра обречена - слишком тяжелый кузов, слишком большая...

Наверное, в этот момент где-то в просвет в облаках выглянула полная луна. К похожему на контрабас гнусавому мурлыканью прибавилась визжащая середина. Раздался громкий хлопок, раструбы глушителей полыхнули языками пламени, Оборотень вышел на встречную и догнал Марка. Еще одно переключение - третья, подумала Сола - и черная Сайра пошла куда-то вперед, опережая Сугроба на один кузов, потом на два, вернулась в свою полосу...

- Господи, под чем я подписалась... - испуганно прошептала Сола.

Рокхаунд кивнул и покатился на старт. Матео посмотрел на нее, недоумевающе развел руками. Черная девяностая Креста встала рядом с сотым Марком. Матео поднял одну руку, указав на Рокхаунда. Затем вторую - указывая на машину девушки. Сола стиснула обод руля. Чуть поджала газ - тахометр подтянул стрелочку к двум тысячам оборотов. Выше тянуть смысла нет - в букс уйдешь...

Матео взмахнул руками, корму Сотика чуть повело и он выстрелил по Светланской. Все-таки она наварила немного борща на старте - разволновалась, придавила газ, а тормоз отпустила с задержкой. Мотор раскрутился, две маленьких турбинки дунулись - и Креста немного буксанула. Но очень быстро нашла зацеп, спасибо широким полусликам. Ладно, не смертельно - она еще научится.

Рокхаунд несется впереди, вот его прямоугольные красные стопы. Нет, на встречку она не пойдет - у него машина явно мощнее, причем раза в два. И опыта больше на порядок. Она поедет за ним. Колесо в колесо. След в след. Где-то сзади сейчас едет Матео, на черном Чайзере.

Она пролетает перекресток с Океанским проспектом. Рокхаунд продолжает отрываться - впрочем, это не откровение. В зеркале заднего вида нарисовались хищные узкие фары, прикрытые черными пластиковыми ресничками. Вот и Матео. А у него за спиной - вспыхивает красно-синяя люстра.

- Черный Чайзер, принять вправо и остановиться!

Она утапливает педаль в пол, открывая на максимум дроссельную заслонку. Все, игры кончились. Не зря же ее заставили снять номера. Чайзер Матео прыгает из полосы в полосу - видимо, старается закрыть калитку для полицейской машины.

Впереди появляется корма какого-то Приуса. На таких скоростях - обстановка меняется моментально, быстрее твоей реакции. В последний момент она успевает переставить машину на встречную полосу - стойки отрабатывают маневр на удивление идеально - и можно только догадаться, сколько седых волос прибавилось у водителя батарейки; не всякий из нас психологически готов к подлету уличного истребителя, движущегося на скорости в 2-3 раза выше.

Матео висит на хвосте, пытается обойти ее, сигналит фарами. Она возвращается на свою полосу, чуть сбрасывает скорость, уступая дорогу более мощному сопернику. Чайзер проходит мимо, перестраивается в ряд, коротко моргает аварийкой в знак благодарности - и выключает ее. Сзади маячит красно-синяя люстра. Матео не старается оторваться от нее, держит дистанцию, и периодически мигает аварийкой - словно показывая, "я здесь". Они подлетают к мосту - Сола успевает заметить, что Рокхаунд метнулся налево, к подъему по улице Лазо. Значит, пойдет на Суханова. Прострел по широкой дуге, мимо казначейства. Полиции не видно. Отстали? Вызвали подмогу?

На подъеме к Пушкинской их встречают. Две машины вспыхивают проблесковыми маячками и спускаются навстречу, наперерез беглецам. Матео с хирургической точностью прописывает траекторию между ними, Сола берет правее и обходит по крайнему ряду. По тротуару в этот миг шла какая-то молодая парочка, видимо парень с девушкой - когда черная Креста проносится мимо, они шарахаются к кирпичному парапету; что ж, их жизнь уже никогда не будет прежней. Жизнь Солы, пожалуй, тоже; пролететь в таком месте на скорости и не поймать ни единой ямки поистине бесценно.

Снова по широкой дуге - мимо цирка. Матео уверенно уводит ее вперед по Светланской. Она даже не смотрит на спидометр, она не хочет знать, куда там легла стрелка. Она чувствует - уже всё, уже наступает предел ее моральных сил, хочется отпустить газ, остановиться, выпустить руль из дрожащих рук. И будь что будет. Вытаскивайте из машины. Драконьте. Топчите.

Её машина оказывается сильнее своей хозяйки.

Прострел по Дальзаводу, мимо итальянского ресторана. Матео движется уверенно и ровно, не дает ей потеряться. Перед Авангардом он резко уходит налево - на подъем по Шефнера. Она сбрасывается прикрыв дроссель, и по широкому радиусу ныряет за ним. Дальше - насыпать оборотов, корма Матео оказывается неожиданно слишком близко. И тут у него загорается левый поворотник. И через секунду тухнет.

Потом - все как в замедленном воспроизведении. Черный Чайзер укатывается вверх по Шефнера. Она это видит, она это понимает - а руки уже повернули руль влево, и Креста уходит по кольцу на Пушкинскую. Уходит, надо сказать, очень удачно - в самый последний момент забрасывается в поворот по широкой траектории, с минимальной потерей скорости, оставляя мигающие красно-синие люстры в замешательстве. Одна полицейская машина поднимается наверх, другая заходит в кольцо, но сильно сбрасывается - все-таки правильные стойки решают многое в нашей жизни. Даже если это голубая каяба.

Она осталась одна. Теперь - будь что будет. Мимо промелькнул новый бизнес-центр. Потом американское посольство. Снова мимо цирка - теперь уже по верху. У армянской церкви черная Креста резко сбрасывается и ныряет направо - по Володарского. Дорога здесь совсем узенькая, ям полно - можно оставить всю ходовку. Мимо политеновского спортзала, налево, небольшой грунтовый подъем - повернуть направо и до упора, встать под опорной стенкой. Заглушить мотор - простите, турбинки, я обязательно куплю турбо-таймер, но не сейчас. Взять сумочку. На сигнализацию ставить машину она не решилась, чтобы не привлечь ненужного внимания звуками и светом, просто закрыла центральный замок, оттянула ручку и аккуратно захлопнула дверцу. Отошла, осмотрела свою машину, поднялась по щербатой лесенке.

В принципе, здесь недалеко, она в кроссовках и джинсах. Сола вдохнула ночной воздух полной грудью. Руки еще дрожали. Сердце бешено стучало. Глаза были полны влаги. Она достала из сумочки сухую салфетку, промокнула веки чтобы не поплыл весь макияж, и спокойным ровным шагом направилась вверх, по асфальтированному проезду. Там дальше будет лестница и подземный переход, ведущий на проспект Красоты.

На библиотеке конечно же никого не было. Она встала на парковку, огляделась. Ну да, не будут же они сюда возвращаться. Где теперь искать всю эту черную воронью стаю?

Сзади моргнул свет фар, Сола обернулась. Во тьме ночи притаилась сотая Креста - черного цвета, в обвесе. Девушка подошла. Щелкнул центральный замок. Она отворила пассажирскую дверцу и села на переднее сиденье.

Альфа курила необычайно сладкие, тонкие сигареты.

- Будешь?

Сола без слов взяла предложенную трубочку, подкурила.

- А где машина?

- Спрятала, - ответила Сола, затянулась. - Там, за спортзалом.

Слова ей все еще давались с трудом.

- Ладно, поехали, - Альфа вздохнула, завела мотор.

Какое-то время они катились по Красоте, потом брюнетка затормозила, и резко завернула направо - на площадку с видом на залив. За автомойкой с пит-стопом - затаился черный Сотик Рокхаунда. Сам он стоял чуть поодаль и пил кофе. Рядом сидел на корточках Вольфганг, курил.

Она на негнущихся ногах вылезла из Кресты Альфы. Обернулась на мурлыкающий рокот выхлопа - на противоположной стороне проспекта черная восьмидесятая Супра плавно отъезжала от питстопа.

- Вот это номер! - обрадовался парень. - То есть тебя все-таки не повязали?

- Очень смешно, - обиженно фыркнула Сола.

- Девочка, ты не понимаешь, - Рокхаунд поставил кофе на капот Марка, подошел к девушке, взял за ремень джинсов и грубо потянул к себе. - Ты в теме. Добро пожаловать в клуб.

И тут его рука совершенно бесстыже скользнула ей между ног. Она впилась ногтями в мужское запястье так сильно, как только смогла. Рокхаунд стиснул зубы, но не проронил ни слова.

- Ты выиграл гонку, но это не значит, что ты выиграл меня, - процедила Сола сквозь зубы, и сбросила с себя его руку.

- Хорошо, - Рокхаунд хищно улыбнулся. - Считай, я принял твой вызов.

Глава 20. СТУКАЧ

- Не яри меня! - рявкнул суровый мужской бас.

Хан остановился на пороге бокса, сделал большой глоток из высокого картонного стакана - в такие наливают кофе на пит-стопах - прислушался. Наверху кто-то спорил. Причем на весьма нестабильных тонах. Обороты повышались, давление нарастало, температура подходила к красной зоне шкалы, потом кто-то гаркнул что-то нечленораздельное, и из дверного проема на втором уровне вылетел раскрытый словно книжка ноутбук, смачно шваркнулся о бетонную стену и соскользнул вниз.

Хан прошел внутрь, обогнул подъемник, залез за верстак, достал одной рукой побитый ноутбук, тяжело вздохнул и принялся подниматься по стальной лестнице.

На диване перед журнальным столиком сидел молодой парень ростом под два метра. Ел корейскую лапшу с не очень благозвучным названием - зато быстрого приготовления, из пластикового контейнера. Парень носил футболку, позволяющую наглядно продемонстрировать руки, забитые татуировками словно рукавами; были тут и поршни с шатунами, и коленчатый вал, и турбины, и какие-то графики - лишь члены очень узкой секты смогли бы определить, что это стендовые карты и замеры телеметрии, а венчала все это великолепие стилизованная фраза-девиз: "дороже нет вещей чем мать и Турик Вэшка два и пять".

- Зато на МАФе отдача лучше, - говорил Стайер. - А МАП считает опосредовано.

Он сидел напротив, в брайдовском ковше, водруженном на пару автомобильных колес.

- У неё мотор без вивитиая, с этой стороны ей до... - высокий парень оторвался от лапши, на мгновение запнулся, подбирая слова. - До нижнего края юбки, МАФ или МАП. Это у меня вивитиайный атмосферник, без трамблера - мне на МАФе будет хорошо.

И снова вернулся к нехитрой трапезе.

- О чем на этот раз спорим? - спросил Хан.

- Ну видишь, у тебя самого МАФ, - сказал Стайер.

Парень неразборчиво выругался, поставил контейнер с лапшой на журнальный столик, принялся оглядываться вокруг себя.

- Чем бы в тебя кинуть?

- Пацаны, здорового дня, если что, - сказал Хан, как бы невзначай положил разбитый ноутбук на столик, рядом с контейнером лапши.

- МАФ хорошая тема, - продолжал Стайер. - Он одинаково правильно посчитает воздушную массу, независимо от размера куля, температуры за кулём, и смесь с ним никуда не уплывёт...

В этот момент молодой парень снял правый ботинок и запустил в механика. А поскольку расстояние было невелико - обувь прилетела точно в выставленный Стайером локоть.

- Я тебе вроде человеческим языком сказал, что МАФ - чёткая тема на машинах с родной геометрией впуска, без подсосов, буст-апов и потерь воздуха типа как на блоу-оффе со сбросом в атмосферу! - негодовал молодой парень. - А когда это все есть, и стоит тюнь мозг типа того же АЕМа, то проще и безопаснее перевести машину на МАП и откалибровать его с использованием инструментария с тюнь-мозгов! Тем более такой тюнь-мозг, как у Карамели - весь рабочий диапазон МАПа примет, и не побрезгует. Где ты его нашел?

Последняя фраза была адресована Хану. Парень повернулся к вожаку и теперь указывал простертой дланью, слегка подрагивающей от негодования, на Стайера.

- Понаедут с островов...

- Здорово, Брюс, - Хан пожал руку парню, потом подошел к Стайеру и обменялся рукопожатием с ним. - Ну и кто теперь новый ноут будет покупать?

- Я вечером буду ехать по Чуркину, мимо серпа и молота, - сказал парень. - Там пацаны торгуют с заднего хода. Воруют как списанное и списывают как краденое.Данные восстановлю, бэк-апы у меня все завёрнуты.

- Ну дай-то бог, - Хан поставил свой кофе на столик, рядом с разбитым ноутбуком. - Не комильфо нам без компьютера, пацаны. Совсем не комильфо. А теперь не сочтите за труд, просветите меня, по какой причине случилась эта трагическая для всей нашей команды материальная потеря?

- Я приехал с утра, - начал Брюс. - Никого не трогал. Настраивал карамельскому Турику давку 1,2 бара. Смесю отстроил, ну будет 10,5 при семи тысячах, и то ладно. Детона нет, перелива нет, у нее форсы стоят по 540 кубиков, нагрузку держат с запасом. ЕГТ выше 800 не уходила. Думаю, завтра с ранья дернем на Змеинку, погоняем мотор под нагрузкой, попишем логи. Надо проверить как он себя поведет на новых настройках...

- А дальше? - спросил Хан.

- А дальше приехал вот этот, с островов, и стал затирать мне за калибровку МАФа! - не выдержал парень. - А мы Карамели еще в том году на тюнь-МАП машину перевели.

- Зато на откалиброванном МАФе... - начал Стайер.

- Как ты уже залюбил со своим МАФом, - вздохнул Брюс. - Ты пойми, мы принимаем воздух, на МАФе меряем его объем и температуру, потом запихиваем в турбины, там его греем, что станет с нашим воздухом? Правильно, объем и температура изменятся соответственно нагреву. Дальше мы наш воздух пропихиваем в кулёк, где он охлаждается - то есть снова меняем температуру и объем, и после этого посылаем на впуск. На впуске мы до кучи пару раз пшикнем блоу-оффом, сбрасывая излишки в атмосферу чтобы не побить крыльчатку турбины, и что там долетит в итоге до поршневой - одному Кийтиро Тоёде известно...

Парень перевел дыхание, потом снова взялся за лапшу.

- Вас, умных, развелось - вдоль Транссиба раком не переставить, - подытожил он свою лекцию, ковыряясь в контейнере маленькой пластиковой вилочкой. - МАФ уже на нулевике у нее на холостом ходу смесь уведет в бедную, отсюда зажигание в углы перестанет попадать, на кривых углах поползет ЕГТ, которая будет жрать крыльчатку, и вырастет нагрузка на цилиндро-поршневую группу. Потому что МАФ в этом случае не покажет правильное количество воздуха.

Брюс прервался, закинул в рот немного лапши, пожевал.

- Родной-то МАП с ума гребётся уже в районе первого килограмма буста, так мы и поставили МАП с диапазоном до 3 килограмм.

- А почему один и два-то? - спросил Хан.

- Чего? - удивился Брюс.

- Ну давку ты настроил карамельскому Турику, один и два, - ответил Хан.

- А пускай по верхам веселее едет, - пояснил парень. - На повседневе она мотор в отсечку крутить не будет, а для гонок такое насилие в самый раз. Там один и два надувает в самом конце, считай со второй половины второй передачи. Пускай оппонент первые метров семьдесят помечтает о победе. Да и боком навалить с такой давкой будет поинтереснее.

Внизу раздался звук шагов - кто-то вошел в бокс и теперь поднимался по лестнице на второй этаж.

- Брюссель, ты свою лайбу пятиметровую с проезда-то убери! - крикнул Каспер недовольно. - Паркун хренов.

Хан с укором посмотрел на парня, кидавшегося ноутбуком.

- Я это, - Брюс недоуменно развел руками. - На новой машине третий день езжу, привыкнуть же надо к габаритам...

Во дворе разборки уже скопилась целая куча тюнингованных автомобилей. Синий Скайлайн аккуратно полз меж машин, в поисках места приткнуться. Он с некоторым удовольствием отметил присутствие ярко-медного Самурая Эстета и черного 151-ого Крауна Брюсселя. В углу спряталась красная Сайра Дока, рядом с ней встал Каспер на своем Сотике. Чуть поодаль приткнулась Супра Кортеса. Даниэль недолго думая припарковался возле стеллажа с коробками передач и вылез из машины. Хан стоял на входе в бокс и курил.

- Привет, - Даниэль пожал руку другу. - Что, все в сборе?

- А Карамелька? - спросил Хан.

- Она сегодня первый день, как из отпуска, - объяснил Даниэль. - Пусть уже работает и не отвлекается. Под мою ответственность.

- Ты ей настолько доверяешь? - удивился Хан. - Похвально.

- Я понять не могу, в чем ты ее подозреваешь? - спросил Даниэль.

- Пока еще сам до конца не разобрался, - ответил Хан. - Видимо, старею, паранойя разыгрывается. Особенно на фоне последних событий.

- Ладно, пойдем, - Даниэль положил руку другу на плечо. - Расскажешь, что такого интересного тебе удалось раскопать.

Члены клуба расположились в комнате на втором этаже. Стайер наварил кофе и принес большой пакет пряников. Даниэль вошел, поздоровался с парнями, по обыкновению сел в брайдовский ковш.

- Ну что, все в сборе? - спросил Хан.

- Это... - протянул Док. - Не хватает прекрасного пола...

Хан хотел что-то ответить, но Даниэль его опередил.

- За Карамель здесь отвечаю я, - сказал он. - Возражения есть?

Док пожал плечами. Каспер как бы ненароком глянул на Дана. Брюсселю было все равно - он запихал в рот очередной пряник и теперь аккуратно жевал, стараясь не набросать крошек. Кортес пил кофе и потому ничего не ответил.

- Ну, вы все меня знаете, - начал Хан, прошелся по комнате, встал за спиной у Даниэля. - Я человек не сложный, но и непростой. И самых разных знакомых у меня много. В ночь, когда мы тусили с ребятками Дзинтаро, я взял не самую последнюю камеру с очень хорошим объективом, и помимо прочего - прошелся по машинам и отснял подкапотку у каждой.

Каспер и Док переглянулись. Брюссель дожевал пряник и теперь пил кофе маленькими глотками, откинувшись на спинку дивана. Эстет сидел на подлокотнике отвернувшись куда-то в сторону и откровенно скучал.

- В общем, я сфотографировал каждую планку с номером кузова, - покаялся Хан. - А потом дал список с номерами кузовов знакомым в органах, чтобы они пробили машины по базам. Спешу вас заверить, все тайны вашей частной жизни умрут внутри меня.

Каспер смотрел на вожака широко раскрыв рот.

- Зачем такие сложности? - спросил Док.

- У нас в какой-то момент появилась информация, что в клуб затесался стукач, - сказал Хан. - Мы перебрали множество вариантов проверки этой информации, но все это было как-то из разряда пальцем в небо. А потом у меня появилась идея, собрать в одном месте всех подозреваемых и пробить машины.

- Ну и? - мрачно спросил Брюссель.

- В принципе, у меня к вам вопросов нет, - сказал Хан. - Спасибо, что оторвались от дел и приехали сюда. Это было очень важно.

- Ну, ок, что, - Каспер поднялся с дивана и направился к выходу.

- Кроме, пожалуй, одного, - добавил Хан.

Каспер повернулся, замер.

- Почему ты ездишь на конфискованной машине? - спросил Хан.

- Ромыч, ты кому-то конкретно сейчас предъявляешь? - спросил Док. - Так назови имя. Зачем тайну нагнетать?

- Я надеюсь, что у этого человека хватит яиц встать и признаться, - сказал Хан. - У него должна быть возможность сохранить лицо.

Повисла тишина. Побагровевший Каспер так и стоял в проходе. Даниэль сидел в ковше и разглядывал своих собратьев по клубу. Нет, Брюса можно отметать - Брюс с нами уже очень давно. Эстет молодой пацан, его Хан откуда-то привел в начале года. Док? Может быть. Каспер вообще в тусовке давно известен, и с нами ездит не первый год, как-то не тянет на стукача.

Хан посмотрел на циферблат наручных часов, тяжело вздохнул.

- Кортес, ты нам объяснишь, почему в базе твоя машина числится как конфискованная? - спросил он.

Брюссель повернулся, с интересом посмотрел на Кортеса.

- Ничего не понимаю... - пробормотал Кортес.

- Так я же тебе объясню, - Хан вынул из заднего кармана джинсов сложенный вчетверо лист бумаги. - Вот распечатка из базы. Твою Супру конфисковали в прошлом году, в Хабаровске. На ней планка переваренная и запрет регистрации. А ты так бодро раскатываешь на конфискованной машине, да еще стараешься засветиться на нелегальных гонках, куда часто приезжает полиция. Как мне понять эти факты? Я их сопоставляю, и прихожу к очень однозначному выводу.

- Лицо ему побить, - хмуро сказал Док.

- Не надо, он при исполнении, - сказал Хан. - Огребемся потом, мало не покажется. Ты в каком звании-то?

Кортес отмаличвался.

- Ну хватит детский сад разводить, - раздраженно сказал Хан. - Все здесь взрослые люди. Колись, какой погон.

- Лейтенант, - сухо сказал Кортес.

- Проваливай отсюда, лейтенант, - разрешил Хан. - Укатывайся, по добру, по здорову. Информацию на тебя мы по остальным клубам передадим, не переживай.

Кортес встал и пошел к выходу. Путь ему перекрыл Каспер. В модном свинцового цвета костюме. С перекошенным от злобы багровым лицом.

- А я тебе как брату, свой старый интеркулер подарил... - процедил Каспер сквозь зубы и смачно харкнул Кортесу под ноги.

- Джон, пусти его, - попросил Даниэль. - Пусть валит.

Каспер отошел в сторону. Кортес оглянулся - словно на прощание. Нет, родным или близким он здесь себя никогда не чувствовал. Видел в этих людях какую-то производную функцию от своей жизни - новую звездочку на погоны, премию. А они приняли его. Очень многим помогли с машиной - сделать буст-ап, настроить. Сделали его частью жизни своей. И хотя он всегда чувствовал себя здесь чужим - сейчас ему стало неловко. Не комфортно. Словно и вправду потерял что-то важное.

Хан снова курил, глядя как Брюссель выкатывает задним ходом свой Краун. Док стоял у стеллажа и смотрел, чтобы длинный седан не зацепился кормой. Даниэль спустился по металлической лестнице и вышел из бокса.

- Когда ты понял, что Карамель не при делах?

Хан затянулся.

- Э, стой! - крикнул Док, хлопнул ладонью по багажнику Крауна, седан дернулся всем кузовом и застыл на месте. Затем выпрямил колеса и сдал вперед.

- Еще на Канале, - ответил Хан. - Проехался, посмотрел где гаера стоят. От их засады засек по навигатору расстояние до нашего старта. Они встали аккурат на выходе из квотера. Этим же и спалились, невольно.

- То есть они конкретно знали, где наша точка старта, - сказал Даниэль.

- Знали, - подтвердил Хан. - А откуда они могли это узнать? Только если кто-то слил им геометку с гугле-карты. Отмерили 400 метров и заняли позицию.

- То есть стукач однозначно был на гонках, я успеваю за твоими выводами? - спросил Даниэль.

- Я тогда именно так и подумал, - ответил Хан. - А Карамели на Канале не было. Ну, или мы с тобой ее не видели, что маловероятно.

- Хан, скажи пожалуйста одну вещь, - Даниэль сделал паузу, набрал в легкие воздуха. - Почему ты тогда сказал про Карамель?

- Чтобы стукач подумал, будто мы идем по ложному следу, и расслабился, - ответил Хан. - А когда человек расслабляется, он начинает совершать ошибки. На парковке Кортес уже был уверен, что он вне подозрений. Потому так спокойно подставился под объектив.

Краун катился задним ходом на холостых.

- Нормально пошел! - командовал Док. - На прямых колесах давай!

- Так-так-так...

Босс разливал кофе по чашечкам.

- Ну, не сказать, что я удивлен. Но честно говоря, я ставил на другого персонажа.

- Даже так? - удивился Даниэль. - Позволь полюбопытствовать, почему. И кто же был твоим кандидатом?

- А вот этого я тебе не расскажу!

Босс хохотнул, весьма довольный собой. Взял одну из чашечек, поднес Даниэлю. Затем взял другую - сел за свой рабочий стол.

- Ты сам все узнаешь. В свое время.

- Ты опять с намеками на Карамельку? - спросил Даниэль, отхлебнул горячий кофе.

- Вообще не про нее, - ответил Босс. - Но скажи пожалуйста, тебе самому не режет глаз эта история? Молодая девчонка, очень даже цивильных манер, вся на гламуре, и вдруг - тачки, уличные гонки... нет, если бы она ездила зрителем, то тут никаких проблем, на большие покатушки много девчонок приезжает чисто поглазеть. Но валить боком, да еще на боевом диване... разбираться в машинах явно глубже, чем многие пацаны... неужели тебя ничего не напрягает?

- Девушки бывают разные, - ответил Даниэль очень сдержанно.

- А много ли ты знаешь девушек, способных на равных тягаться с твоей блондинкой в автомобильной теме? - спросил Босс.

- Индра, - без колебаний ответил Даниэль. - Она волокёт в тачках очень хорошо, ты сам знаешь.

- Согласен, базара нет, - кивнул Босс. - Вот только отец Индры, да будет тебе известно, мастер спорта по автоспидвею. Я еще застал те годы, когда он гонял по гаревой дорожке на Авангарде. Логично предположить, что такой папка привьет любовь к автомобилям и своей единственной дочке?

- Допустим, - согласился Даниэль. - Лара?

- Тут ты прав, - сказал Босс. - Лара барышня очень неформатная, как конфеты с коньяком. Но давай по чесноку. Ты ведь до сих пор ничего не знаешь о Карамельке. Не знаешь, кто ее родители, чем они занимаются. А ведь она твоя девушка. Почти невеста...

Босс поднес ко рту чашку и посмотрел на Даниэля исподлобья.

- Давай не будем трогать личное, - попросил Даниэль.

- Давай, конечно, - нехотя согласился Босс. - Только я много раз видел, как эта тема с любовью губит нормальных пацанов. Женщины умеют кружить головы парням. Я просто не хочу, чтобы и тебя постигла такая незавидная участь.

Было уже около девяти вечера, когда он повернул ключ и отворил входную дверь. На кухне горел свет. Играла музыка, судя по звучанию - телефон надрывал свой крохотный динамик. Даниэль вошел, принялся разуваться. Она вышла с кухни, услышав звук захлопнувшейся двери. В коротком шелковом халатике длиной под попку, ажурных чулках, босоножках - ну просто куколка.

- Соскучилась? - он улыбнулся.

- Очень, - пропела Карамелька, повисла у него на шее. - Я такие чудные котлетки испекла, а тебя все нет и нет...

- Прости, зая, - он обнял девушку. - Много дел навалилось. Пришлось после работы еще на встречу съездить.

- Пойдем, - она взяла парня за руку и повела за собой на кухню. - Мой руки, я буду накрывать на стол.

Даниэль открыл кран с холодной водой, взялся за мыло. Карамелька тем временем, вооружившись рукавицей, достала из духовки стеклянную форму для запекания и принялась выкладывать на тарелку котлеты и печеную картошку с помидорами.

- Как твой первый день после болезни? - осведомился парень, вытирая руки полотенцем.

Она как-то сразу сникла.

- Меня уволили, - тихо сказала девушка.

- Как уволили? - опешил Даниэль. - Ты же лучшая продажница в отделе!

- Ну, вот так, - Карамелька чуть слышно всхлипнула. - Понимаешь, Филипп, он... он бюджетообразующий клиент. Когда у нас завязался роман, генеральный меня всячески поддерживал, потому что такие связи идут на пользу бизнесу. А сейчас Филипп выставил ему условие, либо меня увольняют - либо бюджетообразующий клиент уходит к конкурентам. Ты же понимаешь, какой выбор сделал генеральный...

Тут она отложила в сторону пластиковую лопатку, села за стол и расплакалась.

- Зай, не расстраивайся, - Даниэль сел рядом, обнял девушку. - Я с тобой, я тебя в беде не оставлю. Мы найдем тебе другую работу...

Карамелька тихонько плакала в его руках.

Теплая августовская ночь. Там, на трассе, все залито светом от фонарей, шумят периодически проезжающие машины, словно доисторические чудовища оглашают окрестности своим ревом фуры - там жизнь. Но стоит съехать с магистрали, нырнуть в ночь на полкилометра, и та уютная теплая жизнь отступает. Здесь жизнь совсем другая. По краям трассы деревья стоят так плотно, что кроны сливаются, укрывая собой лес, словно куполом. Асфальтовая полоска прекрасно видна сейчас, под ясным звездным небом. Но стоит посмотреть в сторону - взгляд тонет в темноте. Ты еще четко различаешь стволы деревьев, но за ними все сливается в однотонный ночной кисель. Иногда кажется, что там мелькают какие-то тени. Но что это, или кто это - выяснять не хочется. Утром, когда рассветет - можно рискнуть и отправиться в этот лес, посмотреть, не оставил ли ночной гость отпечатков своих когтистых лап на земле...

Трасса это жизнь. Освещенная ночным небом, она дарит иллюзию покоя и безопасности. Но только иллюзию. На трассе водятся свои чудовища.

Белый Легнум сопел через фильтр нулевого сопротивления на холостых оборотах, расположившись на обочине по диагонали. Его хозяйка нетерпеливо прогуливалась вдоль кузова автомобиля, и в каждом движении чувствовалась неуверенность. И даже страх. Да, наверное страх. Осень стояла слева, также мурлыкая холостым ходом - остужала турбину. Рядом с нею встал серый, словно сталь, Форестер. Позади, черный как сама ночь, замер Хонда Торнео.

- Ты думаешь, оно появится? - осторожно спросила Осень.

Белый Легнум промолчал. Напряженное ожидание, воздух словно наэлектризован. А вдруг это правда? Вдруг оно действительно притаилось за тем поворотом?

Издалека воздух донес низкий, утробный рык. Словно в чаще леса крался какой-то крупный зверь. Рычание постепенно нарастало. Дрогнул мотором Легнум, наверное одна из катушек пропустила зажигание.

- Пожалуйста, скажи мне, что это не оно... - попросила Осень.

Где-то впереди мелькнуло два холодных огонька. Как-будто невидимый хищник, спрятавшись среди деревьев, издалека перемигивался с потенциальной жертвой.

- Годзилла... - внезапно прошептал Форестер, голосом полным ужаса. - Годзилла!

Даниэль открыл глаза. Уже светало. Карамелька лежала рядом, поверх одеяла, на груди, подмяв под себя подушку и уткнувшись носиком в его руку. Даниэль осторожно встал, стараясь не разбудить девушку, включил телефон, посмотрел часы. В принципе, уже можно вставать.

Он прошел на кухню, плеснул воды в кружку, сделал глоток. Сейчас побриться, умыться, зая пусть поспит еще немного. Вчера был не самый легкий день. Генеральный, конечно, поступил по-скотски. Сколько денег она ему в кассу принесла?

Парень вернулся в спальню, взял со стула треники и стал надевать, одновременно любуясь девушкой. Длинные ноги, тонкие изящные икры, а в нижней трети голеней - татуировки в виде бабочек. Почти черные, отливающие фиолетово-бирюзовыми полосами, а нижняя часть крыльев увенчана характерными хвостиками - они словно вьются по ногам в своем беззаботном летнем танце.

Даниэль присел на край кровати. Присмотрелся. Ну да, это приморский махаон. И сделаны тату мастерски, при таком небольшом размере получилось очень изящно, детально. Он бережно прикоснулся к коже девушки подушечками пальцев, провел по татуировкам. Сперва не понял. Медленно, плавно провел еще раз. Под рисунком явно чувствовались какие-то небольшие, вытянутые ямки на коже.

- Ты ведь до сих пор ничего о ней не знаешь, - прозвучал в голове голос Босса.

Даниэль задумался. И действительно, Карамелька никогда не делилась чем-то личным. Ну, кроме истории с Филиппом. Она ездит с ними с прошлого сезона. Она хорошо волокет в машинах и умеет водить, неспоримо. И при этом - на Улице ее никто не знает. Как бы ни хотелось признать, но Босс прав. Даниэль взял телефон, навел камеру и сфотографировал бабочек, порхающих по голеням любимой девушки. Раз нет других вариантов, он сам попробует выяснить хоть что-то о ней.

Глава 21. КРЕСТА

Она с детства любила машины. Еще будучи совсем маленькой, сидя сзади, на краю такого мягкого, будто плюшевый, велюрового дивана - держалась за спинки передних сидений и расспрашивала отца, как называется та или иная модель. Обожала разглядывать приборную доску - поистине, что-то завораживающее было в этом великолепии насыщенных салатово-зеленых цифр, шкалы тахометра, небольших иконок. А эти крохотные капельки-рожки по углам передних крыльев? Маленькие, но такие незаменимые помощники, направляющие автомобиль ровно по полосе движения.

Чёрная Тойота Креста в 90-ом кузове это подарок родителей на совершеннолетие. Единственным условием, которое выдвинул отец, было выучиться и получить водительские права. Она уже тогда четко знала, чего хочет. На каком моторе это должно быть. Еще в одиннадцатом классе тайком сбегала из дома в ночь - посмотреть нелегальные гонки. Стояла на вершине виадука в толпе таких же зрителей, прямо над некрасовским путепроводом - как зачарованная наблюдала за стартом, провожала взглядом каждую пару машин, уходящую в сторону молодежной. Уже тогда осознавала - она тоже будет заниматься этим. Общалась с ребятами и девчатами, настоящими стритрейсерами. Впрочем, общением это было трудно назвать - она стояла поблизости и слушала, затаив дыхание. Впитывала каждое слово. Нулевик, наддув, впуск, смесь, трасса, стойки, дифференциал - каждое слово было непонятно, в каждом слове таилось доселе неведомое волшебство.

Там же она учила модели спортивных машин. Через три месяца регулярных посещений нелегальных гонок - она уже понимала, что такое Бочка, и почему она "двушка-пушка". С удовольствием выхватывала взглядом из автомобильного потока тридцатую Сайру с ее характерным вытянутым силуэтом. Знала, что есть лупатая Целка, слепая Целка, Супра, а еще слепая Супра, Стэйджа, ВР4, Скайлайн, Цэдрик.

Особняком в разговорахуличных гонщиков звучало нечто странное, это произносили с придыханием, словно имя некого таинственного хтонического существа, живущего где-то там - в ночи самых дремучих городских улиц, куда даже свет фонарей полицейских машин не добивает. Этого боялись. Это почитали. Этому поклонялись. У него было несколько имен, как и у любого уважающего себя чудовища.

Таурер Ви. Таурэр, с ударением на Э. Вэшка. Турик. С этим именем обязательно употреблялся некий ритуальный атрибут, выражающий искреннее почтение назвавшего имя - его обладателю; например "песня", "валит", "дваипять".

Техническая база банды Рокхаунда находилась в глубине Тихой, на одной из сопок, с шикарным видом на три высоких трубы ТЭЦ-2, затесавшись в стройные ряды капитальных гаражей. Судя по мелькавшим иногда в лабиринте проездов разномастным спортивным машинам - то серебристая Легаси, то черный сотый Чайзер - Рокхаунд со своими здесь прятались не одни.

Сама техническая база состояла из четырех гаражей, в которых сломали лишние боковые стены. В помещении были организованы электричество, отопление, смотровая яма, пара верстаков с кучей различного инструмента, в углу притаился сварочный аппарат, а с потолка свисали тали с механическим приводом - чтобы было чем поднять мотор из подкапотного пространства.

- Вот, смотри, - Рокхаунд показывал какую-то металлическую скобу. - Это твои родные передние тормоза. Здесь два поршня, которые прижимают колодку с одной стороны к тормозному диску, а с другой к части суппорта. Поэтому при торможении у тебя есть высокий шанс заблокировать колёса и пустить юзом переднюю ось. А это очень плохо, потеряешь держак спереди - будешь в бордюре, или в столбе. Теперь смотри.

Он взял с верстака массивный черный тормозной суппорт, уже снаряженный колодками.

- Это тормоза с двадцатого Цельсиора. Видишь, по два поршня с каждой стороны?

Он бережно вложил деталь в руки девушки.

- Колодки зажимают диск с двух сторон, и колесо не блокируется. Кстати, срабатывают они очень плавно, не помешает попрактиковаться, прежде чем...

Сола улыбнулась и разжала руки. Суппорт выпал - и приземлился прямо на ботинок Рокхаунда. Девушка оставила матерящегося гонщика за спиной - подошла к смотровой яме, над которой возвышалась ее машина. Матео занимался передней подвеской.

- Зря ты так, - сказал он, не отрываясь от работы. - Рокхаунд дело говорит, у Цельсиора тормоза хорошие. У тебя например сам диск на 285 миллиметров, а у Цельсиора на 315 миллиметров. Ты не смотри, Рокхаунд конечно тот еще бабник, но в машинах он конкретно волокёт...

- Что делаешь? - она осторожно, чтобы не вляпаться ни во что новыми джинсами, присела на каорточки рядом с передним бампером Кресты.

- Ревизию ходовой, - ответил Матео. - Почти закончил. Вот, смотри, твоя нижняя шаровая. Возьми, надави сюда.

Она послушно надавила на палец опоры, он повернулся с ощутимым усилием.

- Видишь, люфта нет, все хорошо, - пояснил Матео. - Тут основная проблема в том, что с завода шар заполнен транспортной смазкой. Некоторые пацаны снизу внедряют штуцер, закачивают хорошую смазку, и ездят на одной нижней шаровой черт его знает сколько времени...

- А это что? - спросила девушка.

- Рулевая тяга от сотой Короллы, - ответил Матео, взял деталь в руки. - Видишь, насколько длиннее твоей? С тойотовской ходовкой можно много интересных вещей построить. Сейчас ступичные подшипники посмотрю, и будем собирать тебе диван на гражданском вывороте, на сошках от казамы.

- У нас там теншены и наконечники с Сугроба валялись, - напомнил подошедший слегка прихрамывающий Рокхаунд.

- Это у тебя валялись, - огрызнулся Матео. - А у меня лежали. Думаю, на 40 градусов запилим выворот, на кривых рычагах от 110-ого Марка. Проставки на 20 миллиметров надо будет купить, чтобы колесом рычаг не терло, и потом еще развал выставим...

Корень зла, как всегда, лежал в действиях властей - где-то в середине 80-ых годов японское правительство законодательно запретило своим автопроизводителям выпускать моторы мощнее 280 лошадиных сил. Казалось, Ниссан только этого и ждал, чтобы представить новый 32-ой ГТР на моторе РБ26. Тойота отреагировала, и уже в самом начале 90-ых, используя опыт производства двигателей серии 7М, явила на свет бензиновый, рядный, шестицилиндровый мотор объемом 2,5 литра, под названием 1JZ GTE. Он, конечно же, полностью соответствовал требованиям закона и при наличии двух небольших турбин - выдавал мощность ровно в 280 сил. Вот только потенциал, положенный в этот мотор в виде конструктивных решений, помноженных на массивный чугунный блок цилиндров - позволял держать нагрузку в 500-600 лошадиных сил на своей родной цилиндро-поршневой группе.

Но создать мотор - это еще полдела. Вторая половина - уронить этот мотор в подходящий кузов. Прекрасная Аматерасу вдохновила тойотовских инженеров положить один из самых легендарных бензиновых двигателей в почти пятиметровый кузов седана, предназначенного для среднего менеджера среднего звена. Эта платформа на момент создания получила наименование Корона Марк2. Однако со временем, где-то еще в начале 80-ых годов слово "Корона" из названия вымылось, оставив краткое и лаконичное "Марк2". Собственно, Креста, Чайзер и Марк2 - были технически почти идентичными автомобилями, построенными на одной платформе, но с небольшими отличиями по внешности.

БМВ 540 в кузове Е39, с восьмицилиндровым мотором объемом 4,4 литра - разгонялась от нуля до сотни за семь секунд. Турик Вэшка в самой первой своей инкарнации в легендарном кузове JZX90 - на твин-турбовом моторе объемом 2,5 литра и автоматической коробке передач ехал от нуля до ста за шесть секунд.

И она заболела. Как и многие мальчики и девочки, до нее и после нее. Она бредила японским чудовищем, таящимся во тьме ночных улиц, иногда являющим свое громкое и столь же беспощадное "я" на нелегальных заездах. Она видела этот автомобиль во сне. Закрывая глаза, ощущала в руке массивный, округлый рычаг автомата. Сжимала обод руля. Слышала его голос - он звал, манил к себе, подчинял волю.

Этому зову невозможно противостоять.

Черная Креста в 90-ом кузове, с лаконичной маркировкой TourerVна крышке багажника - была куплена в самом начале весны, когда помойки еще только начинали таять. Первым делом, на сэкономленные карманные деньги - она купила контрактный ЛСД-мост, с блокировкой дифференциала типа Торсен, ограниченного проскальзывания. Незаменимая вещь, особенно если хочешь взлетать со старта, а не шлифовать асфальт одним колесом, стоя на месте. Дальше были куплены фильтр нулевого сопротивления, фронтальный интеркулер и трасса - выхлопная труба высокой производительности. В сумме этих вещей было достаточно, чтобы заставить мотор более-менее нормально дышать. От опытных гонщиков она что-то слышала о проблемах с охлаждением при повышении мощности - поэтому к концу весны поменяла родной радиатор на какой-то, кажется, трехслойный... она сама до конца не поняла, что купила, но продавец на разборке, едва услышав заветное "Турик песня", сразу же повел куда-то вглубь стеллажей, где среди прочего - покоилась огромная, блестящая металлом батарея, с буквами HPI на лючке. Да, пришлось остаться без новой модели сотового телефона - но машина была куда важнее. Машина это средство самовыражения. Это обменный пункт, где литры бензина меняют на килотонны удовольствия.

Пока ее Креста находилась в процессе постройки - Рокхаунд учил Солу управлять мощным автомобилем на примере своего сотого Марка. Объяснял, как работают разные типы турбин. Почему например его твинскролл от Borg Warner раскручивается так плавно несмотря на мощность под семьсот сил, а Гаррет на машине Альфы - сначала молчит, и потом внезапно надувает мотор, толкая автомобиль вперед так, словно это товарный состав на полном ходу въезжает в задний бампер. Конечно, ей нравилось такое обучение - это не с инструктором по городу тошнить.

Рокхаунд учил правильно тормозить. Сначала нужно было остановить машину перед красной меткой на асфальте. Со скорости 120 километров в час. Потом отметку сменил желтый конус. Потом железная бочка на двести литров. В финале место бочки заняла кирпичная стена старого, когда-то жилого дома. И она остановилась. Передний бампер замер в нескольких сантиметрах от ровной кирпичной кладки. Сола вылезла из машины на негнущихся ногах. Слезы катились градом.

- Ты ненормальный! - закричала она своему учителю.

Она выучила все самые злачные места в городе и его окрестностях. Взлетная полоса заброшенного аэродрома за Штыково. Кольцо третьей рабочей. Кольцо фуникулера. Отрезок пути по Океанскому проспекту, к некрасовской со стороны военного шоссе - здесь проезжая часть с одной стороны была достаточно широкой, а с другой - заботливо поделена разделительной полосой, с точкой разворота у медицинского университета. Трасса на федеральный университет, на острове Русском.

Ее подруги проводили ночи в клубах. Скучали у барной стойки, в ожидании что очередной галантный кавалер угостит коктейлем. Занимались танцами современных направлений - арэнби, бути-дэнс. Знакомились с парнями. Учились разбираться в машинах - смотрели в интернете, сколько стоит Лексус или Рейндж Ровер.

Сола вместо клубов по вечерам ходила на аргентинское танго - с подачи Рокхаунда. Наставник по делам гоночным оказался еще и весьма неплохим партнером, способным вести в танце даже такую целеустремленную девушку. Она тоже училась разбираться в машинах. В смотровой яме, при свете фонарей. Матео объяснял, что такое подрамник и для чего в него ставят опоры редуктора, где находится масляный поддон и коленчатый вал. Альфа тренировала правильно лаунчить мощную сингловую турбину, брать старт без лишних пробуксовок. Мы все учились понемногу...

- Детка, ты сегодня куда?

- Ну, не знаю...

Была суббота. Она позволила себе проваляться в постели до полудня, болтая по телефону с университетской подругой.

- Давай в клуб? У нас такая хорошая компания собирается. Я тебя с таким мальчиком познакомлю, друг моего...

- А ты все еще с Ником?

- Ну да, а что, он вроде не так уж плох.

Телефон пиликнул смской.

- Подожди... нет, зайка, сегодня не смогу. Хочу за город поехать.

- На дачу с предками? Детка, ты уже настолько постарела?

- Да просто покататься. Может, пикник себе устрою. С кофе и пиццей.

- Пикник на обочине? - рассмеялась подруга.

- Опять не угадала, - ответила Сола. - Слушай, может, поедете со мной? Заодно мальчика своего прихватите, хотя бы посмотрю, как он.

Темнело. Черная Креста, закатанная в глухую тонировку по кругу, плавно катилась по Светланской. Передние боковые стекла пришлось опустить - гаеров в центре всегда было немереное количество, а налипать на очередной штраф за тонер откровенно не хотелось. Компанию из трех человек - девушку и двух парней - она довольно легко заметила, на тротуаре возле кинотеатра Уссури. В принципе, там где и условились - место приметное, даже ночью прекрасно освещено.

Креста рыкнула прямотоком и остановилась напротив входа в кинотеатр. Некоторое время подруга не могла совладать с эмоциями, потом наконец подошла к автомобилю.

- Это твое ведерко?

- Моя машина, - подсказала Сола. - Знаешь, у некоторых и такой нет.

- Ой, да не обижайся! - улыбнулась подруга. - Мальчики!

Она помахала рукой парням, а сама полезла на переднее пассажирское сиденье. Сола посмотрела на мужскую часть компании, и...

Боже, как же его зовут? То ли Эдуардо, то ли как-то так. Нет, правда, очень удачная идея - позвать ребят с собой. Спортсмен-культурист, на которого залипают все девчонки с параллели - оказался тем самым широко разрекламированным другом парня подруги. Мексиканский сериал, честное слово.

- Ой, а как тут пристегиваться? - растерялась подруга.

- Вот, смотри, - Сола принялась привязывать ее к сиденью четырехточечными ремнями. - Это же не Рейндж Ровер, ты думала...

- Мила, точно тебе говорю, не Рейндж Ровер, - авторитетно заявил парень подруги с заднего сиденья, чуть подался вперед, посмотрел на приборную доску, на четыре небольших будильничка с ярко-красными шкалами, примостившиеся на торпеду. - У тебя спидометр до 320 километров?

- Угу, - неразборчиво промычала Сола.

- А двести хоть раз ездила? - спросил Ник.

- До двухсот ездила, после двухсот страшно, - ответила девушка.

- Чё, так быстро? - сочувственно спросил парень.

- Нет, расход за 30 литров улетает, вот и страшно, - объяснила Сола.

- А что это за часики на панели? - с заднего сиденья наконец-то подал голос спортсмен-культурист, мечта всех одногрупниц.

- Это будильнички, чтобы я случайно за рулем не заснула, - объяснила Сола.

Читать лекцию про ЕГТ, буст и детон желания не было - а ведь она могла...

- Что скажешь, Никсон, хорошая машина? - подруга повернулась вполоборота, спрашивая своего парня. - Как твой Рейндж Ровер?

- Лучше, - вынес вердикт парень. - Мой Рейндж так ездить надорвется.

Этот город поистине уникален. Только здесь по улицам бегают тигры. Только здесь отсутствует всякая граница между уличными гонками и настоящим спортом. Только здесь на дорогах можно увидеть столько редких, подчас просто уникальных моделей авто. Только здесь ты едешь по трассе - и замечаешь указатели; выезд из города, Амурский залив.

Темный монолит моря прорезает полоса бетона, ярко подсвеченная фонарями. В последней трети она плавно изгибается вправо, соединяя федеральную трассу с полуостровом Джеймса Корнелиуса Де Фриза. Четыре с половиной километра, поистине взлетная полоса для уличных истребителей.

В левом боковом зеркале появляется черная 80-ая Супра. Коротко моргает фарами. Сола чуть отпускает педаль газа. Машины выравниваются, она видит за рулем Супры Бэсту - та приветливо улыбается и говорит что-то в сторону, видимо пассажиру.

Один за другим, три сигнала клаксона. Два коротких, последний длинный. И Сола нажимает газ. У Бэсты машина на стоковых турбинах, она плавно, почти мгновенно, раздувается и уходит вперед. Ну ничего, мы это исправим.

Стрелка тахометра бодро ползет вверх. Она крепко сжимает руль, чуть шевеля губами - считает: три, четыре, пять... Подруга замечает эту странность, но не успевает спросить - вот он, подхват. Турбина раздувается, забрасывает под давлением воздух в мотор и пассажиров вдавливает в сиденья ускорением. Спереди установлены гоночные сиденья-ковши - они крепко сжимают фигуру, не давая даже качнуться в сторону.

В объятиях скорости немного тесно, но весело...

- Куда ты так гонишь? - кричит подруга, видя как мимо проносятся столбы освещения.

- Полспидометра едем! - отвечает Сола.

- У нее спидометр на 320! - поправляет с заднего сиденья Ник.

Вот и Супра, сначала впереди на два кузова, потом у левого крыла. Разница скоростей небольшая - кажется, будто Супра стоит и Креста плавно подкатывается к ней. Автомат в режиме POWER - так он выкручивает каждую передачу до отсечки. Есть отметка 160. Сейчас, еще чуть-чуть. Супра держит позицию у левого крыла, на две трети корпуса впереди - Бэста сдаваться не хочет. Стрелка тахометра карабкается за отметку 3000 оборотов. Она снова беззвучно шевелит губами, считая оставшиеся мгновения. Турбина снова спулится - и яркая оранжевая стрелка спидометра берется штурмовать новую вершину.

Черная Супра уплывает куда-то назад. Сзади орет кто-то из парней - от страха, или от удовольствия. Подруга закрыла глаза, и неясно - уснула, или молится. Прямоточная трасса ревет, выдувая в атмосферу раскаленные выхлопные газы - не меньше 800 градусов, судя по датчику ЕГТ. Где-то внизу под колесами бухают стыки бетонных плит, но машина едет также четко, словно это и не машина вовсе, а монорельсовый поезд из Токио на Одайбу. На Одайбе весело, там мастер Тсучийя, учивший, что нарабатывать навыки надо ездой на атмосферных моторах. А здесь - вокруг, куда ни кинешь взгляд, только море. Ровное, темное полотно. Берегов не видно, они угадываются лишь по россыпи огней на склонах сопок. Справа - близко, но совсем чуть-чуть. Слева - далеко, но зато весь берег подсвечен, там проходит федеральная трасса М60.

Блоу-офф громко шипит, сбрасывая в атмосферу лишний воздух, нагнанный турбиной во впускной тракт, и запертый в ловушку закрывшейся дроссельной заслонкой. Машина теряет скорость, замедляется. Вот он, полуостров Де Фриза.

- Нормально, - Сола смотрит на уровень топлива. - До Артема дотянем, а там можно заправиться.

- Вы как? - подруга пытается чуть приподняться из ковша и заглянуть назад, на лица кавалеров.

Спортсмен-культурист молчит, отрешенно глядя в окно.

- Нормально, - отвечает Ник за всех. - Хорошо прокатились. Душевно. Господи, а в штанах-то как потеплело...

Глава 22. ЗАПАС ПРОЧНОСТИ

Если быть честным, он его всегда ненавидел. Отчасти даже боялся. Это как поход к зубному врачу - ты вроде бы знаешь, что сейчас современное оборудование, что у дантиста опыт и квалификация, что прекрасное обезболивающее, но все равно очень тяжело переносишь любые манипуляции на своих челюстях. Нет, самое болезненное уже закончилось - теперь только профилактический осмотр. Но все равно неприятно. Дантист обзавелся новым ноутбуком - взамен убитого на днях, и теперь ревностно изучает результаты своего труда. На экране ноутбука - графики, тут и температура выпускных газов, и загрузка форсунок, и давление наддува, какие-то трехмерные диаграммы...

Рев мотора - стрелка тахометра ползет к красной зоне. Тормоза хватают колеса за диск, плавно и вместе с тем достаточно жестко чтобы заставить сбросить скорость. Передняя ось поворачивается не спеша, без резких движений, словно это вальс, а не гонка. Вот он, апекс - высшая точка поворота - на нее нацеливаются заранее, весь проезд в голове водителя выстраивается еще до начала изменения траектории движения. Зайти максимально широко, пересечь всю ширину проезжей части, обрезать "макушку" поворота на апексе - там, где соотношение векторов скорости и центробежной силы будет оптимальным, и выйти также широко. Потерять как можно меньше скорости и драгоценных долей секунды...

Белоснежный Марк выставил бок, замедлился, вылизывая кромку асфальтового полотна передними колесами, плюнул язычком пламени из глушителя, спрямился на выходе и выстрелил вперед.

Когда он проснулся - девушки под боком уже не было. Даниэль сел, посмотрел по сторонам - вот ее шелковая ночная сорочка, скомканная, лежит в изголовье.

- Зая! - громко позвал он.

Никто не откликнулся.

- Малыш, ты дома?

Ни звука.

- Ох уж эти женщины... вот куда надо было подорваться в такую рань, в выходной день?

Даниэль поднялся, натянул футболку и треники, босиком двинулся сначала в гостиную, потом заглянул в ванную - Карамельку обнаружить нигде не удалось. Наконец он вошел на кухню.

На столе стояла глубокая тарелка, накрытая крышкой от кастрюли и заботливо укутанная полотенцем. Сверху лежал клочок бумаги, испещренный маленькими, корявыми буковками.

"Я с Брюсселем. Не переживай. Скоро приеду"

Он развернул полотенце, снял крышку - под ней обнаружилась небольшая гора сырников. Прикоснулся к тарелке - она была горячей, значит хозяйка сбежала из дома совсем недавно. Даниэль повернулся - кофе-машина все еще грела стеклянный чайничек свежезаваренного кофе.

- Моя ты умница, - вздохнул парень. - Но лучше бы меня с собой взяла.

Хотя и понимал умом - его присутствие будет лишним. То, что сейчас происходит между Брюсселем и его девушкой - слишком интимное, слишком сокровенное, чтобы примешивать сюда еще кого-то, тем более какие-то сильные чувства, глубокие связи. Ей нельзя отвлекаться. Понадобится концентрация, полная самоотдача. Возможно, с криком. Возможно, со слезами. Это будет грубо. Жестко. На износ. На пределе возможностей Карамельки - а может быть, и за их пределами.

Море в этой части пролива гладкое, словно полированное стекло. На рейде замерли махины контейнеровозов, осевшие в воду под тяжестью груза на половину высоты корпуса. Палубы заставлены стальными ящиками длиной по 20 и 40 футов, трудяги ждут своей очереди на контейнерный терминал в рыбном порту. На берегу же небольшой песчаный пляж и лодочные причалы, а чуть повыше - в ложбинке на склоне холма петляет змеей черное полотно асфальта.

До 50-х годов на этом месте была городская свалка. После закрытия пробовали создать яблоневый сад. Высадили несколько тысяч саженцев, но они так и не прижились. А в 1980-ом году развернулось строительство. В некоторых местах грунт попался очень мягкий, было решено вынуть весь объем земли до скальной основы. Но когда пригнали тяжелый бульдозер - он провалился по самую кабину. Оказалось, здесь проходит подземная река. Пришлось вызывать более крупного, карьерного собрата. Целую неделю отводили воду, вытаскивали технику, меняли грунт на скалу. Строительные работы по проекту длились десять лет.

За основу проекта была взята конфигурация японской трассы Цукуба. Змеинка — это один из самых широких и протяженных трэков в России. Длина 1200 метров, ширина 11 метров, восемь поворотов с перепадом высот около 25 метров.

Помимо всего прочего - здесь необычайно красиво. С картодрома открывается вид на восточную часть пролива Босфор Восточный, мост на остров Русский и кампус Дальневосточного Федерального Университета. Да и само место знаковое. Здесь начался весь российский дрифт.

"Мы по четвергам приезжали на Змеинку - сейчас это называется тайм аттак - мы ездили на время, круги. И здесь соревновались. Но среди нас был один идиот, мы его так называли потому, что он разгонялся, в этот поворот пытался зайти боком, его разворачивало, он палил много резины - мы думали, ну идиот - жал газ, дымил, стирал колеса - мы думали, фига себе, на этих колесах можно ездить и ездить... Зовут этого человека Саша Крупин, это первый дрифтер России"

Дмитрий Семенюк, один из основателей "Российской Дрифт Серии"

Город еще спал. Было тихое, солнечное, субботнее утро. Трек пустовал - в этот час желающих так рано выбраться из постели не нашлось. Самурая оставили внизу, на трассе, на прямом участке перед зрительскими местами. Свою пятиметровую баржу Брюс закатил чуть повыше, на территорию, отведенную под технический парк. Они расположились на багажнике Крауна - Брюссель разлил чай из термоса в пластиковые кружки, расстелил пару листов газеты "Дальпресс" чтобы не заляпать лако-красочное покрытие.

- В твоем подъезде из чьего-то ящика вытащил, - объяснял он Карамельке происхождение газеты. - Не, ну так-то хорошая вещь. Верстак застелить, например. Все же никакой вредной химии, натуральный свинец, без "Е"-шек.

Карамелька кивала и жевала пирожок на пару, с мясом, кислой капустой и перчиками. Над трассой поднимался непередаваемый аромат, из-за которого в закрытых помещениях иной раз срабатывают датчики дыма.

- Ну, вроде ничего, - Брюссель впился зубами в свое лакомство.

- Не дошли немножко, - ответила Карамелька. - Их по-правильному надо до обеда на пару выдержать. Тогда будут вообще как надо. Слушай, мы милкис не купили...

- Ну я, это, - Брюссель понуро опустил голову.

- А я говорила, - девушка с укором посмотрела на парня.

- Ладно, можешь сделать мне больно один раз, - разрешил Брюссель.

- Мы Вэшке буст-контроллером дунули в сток мотор 1 бар, и даже САФКой смесю не подогнали, - сказала Карамелька.

- Родная, ты так-то не жести! - возмутился Брюс. - Под такой конкретный садизм я не подписывался!

- Кстати, датчика ЕГТ у нас нет, а раз проблемы не видно, то ее как бы не существует, - с улыбкой добавила девушка.

- Ну, хольсет мне в джейзет, - процедил Брюссель, стиснув зубы. - Ты у меня сейчас попляшешь... пошли!

Он пил крепкий черный кофе без сахара, когда зазвонил мобильный телефон. И можно было бы проигнорировать - но именно для этого контакта Даниэль в свое время установил отдельную мелодию вызова.

Как мясник, не оставлю шанса трассе,

Как алмаз, рассекает асфальт Чайзер...

Поэтому пришлось срочно бросить очередной сырник, вскочить и побежать в спальню - телефон оставался на тумбочке, в изголовье кровати.

- Алло!

- Доброе утро, - голос Хана был ровным, спокойным. - Разбудил?

Спросил с сочувствием, словно извиняясь за причиненное беспокойство.

- Нет, брат, все нормально, - Даниэль сел на кровать, глубоко вздохнул, переведя дыхание. - Рассказывай.

- Встречался вчера около полуночи с Бэйшором, - ответил Хан. - Есть тема катнуть на университетской трассе. А то давно нормального движения не было, все как-то кучкуемся по своим песочницам.

- Опасная тема, Хан, - парировал Даниэль. - Место пристрелянное, они туда обязательно приедут. А случись что, выезд с острова перекрывается на подлете к мосту, мы все там останемся.

- Ну мы жестить не будем, - сказал Хан. - По три заезда на пару, по три машины с клуба. Сегодня Бэй с Домино собрался переговорить, а я с Дзинтаро встречусь. Если хотя бы три клуба соберется, выдвинемся. Может еще кто из одиночек подтянется, Бэй хотел клич по сетям кинуть. Не, ну перед оконцовой сезона надо жахнуть. Заодно посмотрим, где и у кого что отстегнется.

- Тут ты прав, - согласился Даниэль. - Лучше пусть на университете все проблемы вылезут, чем на закрытии сезона. Тебе Гриф звонил?

- Нет еще, - ответил Хан. - Ближе к концу следующей недели с ним словимся, он во Владе будет. Хабруйск в теме. С Благи пацаны пока ответа не дали, но знаю что готовят технику.

Рев трассы, резкий свист блоу-оффа, белоснежный Самурай поднимается откуда-то снизу, пролетает прямик и резко сбрасывается перед дугой зрительского поворота.

- Дроссель слишком рано закрыла, - констатировал Брюссель.

Он устроился на переднем пассажирском сиденье Марка, вооружившись ноутбуком.

- Подожди, мне привыкнуть надо, - парировала Карамелька. - Ты знаешь, как он на третьей валит?

- Конечно знаю, - Брюс повернул экран ноутбука к ней, продемонстрировал кучу каких-то графиковс разноцветными линиями на черном фоне. - Поэтому и говорю, ты рано дроссель закрываешь. Не до конца нагружаешь мотор. Давай еще раз, теперь против часовой, внизу не долетая перемычки резко оттормаживаешься и ныряешь к самому апексу...

Очередной проезд по кругу подошел к концу. Машина катится по инерции, Карамелька ждет вердикта.

- Пятьдесят две секунды, - оглашает приговор Брюссель. - Мде, в кольцо так не едут.

- Постой, а ты ждал, что мой диван в кольце поедет на хорошее время? - удивилась Карамелька.

- Понимаешь, дело мастера боится, а не инструмента... - начал Брюс.

- Ах, тебе мастера подавай! - воскликнула Карамелька.

Самурай дернулся всем кузовом, замер. Развернулся, доехал до поворота, остановился. Дальше - пологий подъем, плавно изгибающийся вправо, переходящий в стартовую прямую. А потом - дуга поворота на 180 градусов. Карамелька выжидающе посмотрела на Брюсселя.

- В ближний угол или в дальний?

- В дальний, - сухо ответил Брюссель, сглотнул слюну. - Как на Одайбе.

- На Одайбе? - переспросила девушка.

- Я, если что, на химчистку салона денег дам, - ответил Брюссель, проверил ремни безопасности, крепче сжал в руках ноутбук, обреченно вздохнул. - Ты только дроссель рано не закрывай...

Карамелька послушно кивнула. Автомат на "драйв", зажать тормоз, тахометр на две тысячи. Стронуться плавно, не уйти в букс. Мотор рычит, раскручивается, обороты уходят в красную зону. Вторая. Турбины надувают воздухом впуск, и машина выстреливает. Третья. Стартовая прямая. Она быстро перебирает ладошками руль - едва касаясь обода - сначала уводит машину влево, потом резким движением забрасывает в противоположную сторону, в полукруг поворота; одновременно с этим - четким, ювелирным движением переключает рычаг автомата с драйва на двоечку, здесь главное не перепрыгнуть на "эльку", иначе мощность двигателя просто порвет коробку передач.

Заднюю ось срывает в букс, поднимается пелена белого дыма, он отчаянно цепляется за покрытие передними покрышками. К счастью, развал на передней оси выставлен под выворот - чтобы обеспечить оптимальное пятно контакта с дорогой при максимальных углах поворота колес. Белоснежный Марк движется по широкой траектории, задними покрышками почти у самой кромки асфальта - дальше немного гравия в зоне вылета и зеленый косогор.

Где-то там, на федеральной трассе, не доезжая международного аэропорта - находится развлекательный комплекс "Приморское кольцо", больше известный как Примринг - самая опасная дрифтовая площадка страны. Постановка в занос на скоростях около 140 км\ч, в отбойники - именно это и называется "прыжок в стену". Не родился еще гонщик, способный просто приехать на Примринг и поставиться. Ну а здесь все немного проще - ошибешься на миллиметр, и будет постановка в зеленый косогор. Что не так опасно, но не менее обидно.

Брюссель не выдерживает и закрывает глаза...

Теплый летний день. На ярком, голубом небе ни облачка. Дует низами банка HKS.В салоне поют сверчки - это под давлением поперечных и продольных перегрузок пытаются сместиться кузовные панели, связанные точечной сваркой.

- Надо что-то придумать с каркасом, - задумчиво изрекает Карамелька, быстро перебирая руль ладошками, перекладывая автомобиль из одной траектории в другую. - А то начинаешь боком наваливать, кузов полотенцем скручивает.

Откуда-то сверху доносится стрекот роторных моторов - счастливые обладатели Рыкс спешат потренировать своих стальных коней. В отличие от пятиметрового дивана с шестью цилиндрами - они гораздо лучше приспособлены к кольцу, это их стихия.

- Все, заканчивай, - взмолился Брюссель. - Поедем отсюда, сейчас тут народа будет...

- А что так? - Карамелька плавно остановила машину. - Я дроссель слишком поздно закрыла?

- Поехали на Де Фриз, - предложил Брюс. - Дадим хотя бы десять стартов в ноль-двести по мосту, если нигде косяков не вылезет, закончим тебя мучить.

- Меня? - переспросила Карамелька, очень красноречиво посмотрев на товарища.

Амурский залив заволокло дымкой. Гонять становилось опасно - не ровен час, какой-нибудь незадачливый водитель шарахнется в сторону, прямо под колеса, а последствия столкновения на такой скорости будут фатальными для каждого участника. Да и не каждому хватит опыта среагировать на подлет уличного истребителя; все-таки правду говорят - ТурерВи не ездит быстро, он просто низко летает.

- Все, тормози, - попросился Брюссель. - Меня уже тошнит.

На этот раз Карамелька не стала ерничать или подкалывать, отпустила газ, плавно выжала тормоз, включила поворотник - белый Марк свернул с трассы под мост, где их ожидал заботливо припаркованный Краун Брюса. Затянула ручник, перевела автомат на паркинг, облокотилась на руль - кисти рук дрожали от усталости. Все-таки страшную силу создали японцы тогда, в далеких девяностых - ты уже не можешь продолжать, а эта машина валит и валит. И непонятно, где у нее находится предел прочности.

Брюссель просматривал логи с бортового компьютера.

- Хорошо, - сказал он. - Детон так и не вылез. ЕГТ стабильная. Охлаждения хватает. И это при том, что мы уже полдня на нём дубасим.

- Умеешь же... - улыбнулась Карамелька.

- Где вы учились, там я преподавал, - сказал Брюссель, продолжая рассматривать графики. - Слушай, там чай еще остался в термосе? Надо горло промочить, сушняк душит...

Было уже около четырех часов дня, когда входная дверь наконец-то щелкнула замком, любезно впуская хозяйку. Он вышел в прихожую. Карамелька устало выпустила из рук сумочку, выдохнула.

- Я устала и голодная, - сообщила она, и улыбнулась измученной, но довольной улыбкой.

- Тогда мы едем в ресторан, - догадался Даниэль. - Ты выдержишь дорогу до центра?

Карамелька снова улыбнулась и кивнула.

- Хорошо, тогда дай мне пару минут.

В центре города, как это обычно бывает в выходной - много народу. Но сейчас это в основном люди семейные, предпочитающие более спокойный досуг, а вот ближе к ночи начнутся развлечения для тех, кто погорячее.

Даниэль не спеша расправлялся со своими роллами. Она держала в кулачке глиняную ложку, прихлебывая крабовый суп. Ресторан поселился в двухэтажном здании, в историческом центре, недалеко от стадиона Динамо, по соседству с печально известными трущобами Миллионки - в конце девятнадцатого века здесь находился китайский квартал, место славилось криминалом, опиумом...

Но эти времена давно в прошлом. Сегодня в бывших трущобах ютятся салоны красоты, спортзалы, офисы разных компаний, и даже структурные подразделения администрации города. Однако своенравный дух прежней Миллионки не ушел - его можно почувствовать, стоит только остаться наедине в этих узких проулках, где так редко звучит человеческий голос, где стены старых зданий почти смыкаются над головой, пытаясь спрятать Миллионку от солнечного света.

После обеда они гуляли по спортивной набережной, дышали морем. У баржи открылся тир с призами, Даниэль заплатил за выстрелы, вооружился пневматической винтовкой. Она с наслаждением смотрела, как парень занимает место у стенда, как сжимает в руках оружие, как наливаются мышцами мужские руки...

Даниэль работал методично, четко, без спешки. Положил в мишень одну за другой пять свинцовых пуль, и протянул девушке выигрыш - небольшого плюшевого мишку.

- Ты где так стрелять научился? - Карамелька смущенно улыбалась.

- Как это где? - растерялся Даниэль. - В армии.

Джулия скучала наверху, на тротуаре возле кинотеатра - набережную с южной стороны венчала сопка. Они еще погуляли в небольшом сквере чуть пониже, там же обнаружился лоток с характерной эмблемой - нарисованным круглым черно-белым пингвином; Карамелька сидела на лавке и ела ложечкой мороженое, рядом сидел мишка, а Даниэль стоял перед ней и увлеченно рассказывал про новые фильмы, которые они непременно должны посмотреть вместе.

Центр города - поистине, удивительное место. Здесь можно повстречать кого угодно, особенно в выходной день. И не всегда эти встречи могут оказаться приятными.

Их было двое. Туфли удачно сочетались со спортивными штанами. У одного ветровка и характерная кепка, второй накинул кожаную куртку, и отсвечивал бритой головой. Тот что в кепке - уселся рядом с Карамелькой.

- Ну привет, красавица!

Она поежилась, посмотрела на Даниэля. Второй тем временем держался за спиной парня.

- Ребята, я бы не советовал... - начал Даниэль.

- А че, бл, так? - тот, что в кепке, развалился на скамейке, вытянул руку пытаясь обнять девушку.

Карамелька взяла мишку и отодвинулась от наглеца.

- Не хочется вам вечер портить, - вздохнул Даниэль.

- О как! - носитель кепки поднялся, сунул руки в карманы штанов, подошел к парню. - Слышь, а ты, на, че такой дерзкий?

- Привет, Дан.

Подошедшему на вид было около тридцати. Гладко выбрит, свежая белая рубашка, расстегнутая на груди - чтобы продемонстрировать золотую цепочку, джинсы, бритая голова. И ледяные, колючие, серые глаза. Они обменялись рукопожатиями, обнялись.

- Ну рассказывай, как оно.

- Да вот, гуляем, - Дан хмыкнул.

Его товарищ посмотрел на пару гопников, потом перевел взгляд на испуганную девушку, потом снова на незваных гостей.

- А что, проблемы?

- Да мы это... - замялся тот, что в кепке. - Хотели с тёлочкой познакомиться.

- Твоя? - сухо спросил знакомый Даниэля.

Тот кивнул.

- Пошли вон, - коротко сказал парень, и силы его слов оказалось достаточно, чтобы сбить спесь с уличной шпаны и отправить их подальше.

Карамелька хотела что-то сказать, но словно подавилась словами - заметила, что у знакомого Дана на одной из рук не хватает фаланги безымянного, и пальцы украшены синими наколками...

- Я вот тоже на свидание собрался, - сказал парень тем временем. - В кино идем. Мама просит, чтобы ты к нам в деревню приехал. Сам понимаешь.

- Да, какой вопрос, - кивнул Даниэль. - Давай в начале сентября? Я просто сейчас по работе загружен.

- Нормально, - его друг кивнул, они пожали руки.

- Кто это? - тихонько спросила Карамелька, глядя ему в спину.

- Друг детства, росли вместе, - ответил Даниэль, садясь рядом на лавку.

- Где это ты с ним рос? - спросила Карамелька шокировано.

- На Окатовой, - ответил Даниэль. - В гостинках. У него отец рано умер. Жили неважно. Он пока на зоне сидел, я его матери помогал. Ты не суди человека, пока не узнаешь, он на самом деле хороший парень, просто не повезло в жизни.

Стемнело. Долгий день подходил к концу. Она досушила волосы феном и теперь, стоя перед зеркалом в прихожей, тщательно расчесывала прядочку за прядочкой - начиная от кончиков, чтобы не травмировать.

Даниэль подошел сзади, обнял девушку за талию.

- Не мешай, - прошептала Карамелька. - Я же сейчас приду...

Он ткнулся носом в ее макушку.

- Ты мне дашь закончить? - улыбнулась девушка.

Сначала раздался звонок. Спустя пару секунд в дверь постучали.

- Мы кого-то ждем? - спросил Дан.

Посмотрел в зеркало - в отражении Карамелька глядела на него испуганными глазами.

- Солнышко, это я! - донесся приглушенный голос Филиппа.

Карамелька аккуратно положила фен на шкафчик - не хватало разбить его еще раз.

Снова стук в дверь.

- Дорогая, я виноват! - надрывался Филипп. - Можно же все исправить!

Карамелька подошла к двери, посмотрела в глазок - да, сомнений нет. Он принес огромную охапку цветов, какую-то коробку, бутылку шампанского... и видимо, уже где-то выпил.

- Давай начнем сначала! - продолжал Филипп. - Ты мне такие жесткие рамки поставила, я просто не выдержал!

- Филипп, уходи! - крикнула Карамелька. - Я не хочу тебя видеть!

- Дорогая, прости! - ответил Филипп. - Дай мне второй шанс!

- Филипп, у нас все закончилось! - крикнула Карамелька. - Не мешай мне жить!

- Милая, у нас же свадьба... - голос Филиппа сел, видимо, утомился орать через дверь. - Я же все приготовил. Платье то самое, которое ты выбрала.

Карамелька молчала.

- Я узнал про те курсы, - продолжал Филипп. - Ну помнишь, ты хотела? Для молодых родителей. Можем хоть сейчас записаться.

Карамелька всхлипнула.

- Филипп, уходи! - простонала она. - Я не буду с тобой!

- И это... - Филипп не унимался. - Я сегодня ездил в тот магазин, коляску смотрел. Легкую, чтобы тебе с ней было удобно.

Карамелька закрыла лицо ладошками, затряслась от плача. Даниэль бережно обнял девушку за плечи, повел в спальню.

- Вот, садись, - усадил на кровать. - Я сейчас вернусь.

И вышел, захлопнув дверь в спальню. Карамелька удивленно посмотрела ему вслед.

Филипп перевел дыхание, снова оглядел букет. Ну это же ее любимые розы, как могут не понравиться? И шампанское то самое. И белье он ей купил любимой люксовой марки, благо размеры записал еще с тех времен...

Лязгнул дверной замок. Филипп подтянулся, расправил плечи.

- Дорогая, я...

Дверь распахнулась, и Даниэль врезал наотмашь, с размаху. Зазвенела, покатилась по полу бутылка. Филипп не удержался, плюхнулся на задницу и съехал вниз по лестничному пролету, растянулся на площадке между этажами.

Даниэль встал над ним, бросил рядом коробку с подарком и букет.

- Оставь девушку в покое, - сказал он. - Ты ее уже давно потерял.

Глава 23. ТАНГО

Зима в этом году выдалась на удивление снежной. Давно такого не было. Городской снегоуборочной техники хронически не хватало, поэтому на дорогах можно было часто увидеть и машины из краевого управления. Снег обильно посыпали реагентами, сгребали в горы на тротуары, где он моментально схватывался в ледяные торосы, и стремительно чернел на солнце - но таять не спешил. Остатки снежного покрова автомобили бережно укатывали и полировали до состояния стекла. Подняться или спуститься по склонам, покрытым полированным стеклом, подчас оказывалось опасно для жизни, но это явление для города было вполне обычным. А потом приходил новый снегопад.

Темнело рано. Погода в эти дни держалась на удивление тепличной для начала февраля - воздух от силы минус пять, и совсем нет ветра, что не на шутку пугало местных жителей. Шутили, что фильм "Послезавтра" начинался с подобных климатических аномалий.

Черный Прадо в 120-ом кузове остановился у тротуара. Аккурат напротив массивного железного забора, за которым склон, поросший самыми разными деревьями - небольшая ботаническая коллекция университета - а выше сам университетский корпус.

- Мы опоздали? - спросила она.

- Нет, у нас еще есть небольшой запас по времени.

Он заглушил мотор, вылез и открыл дверцу переднего пассажира, помог своей спутнице выбраться из автомобиля - внедорожник был вооружен зимней резиной чуть большего диаметра, с глубоким протектором, да и порожек уже закидало грязно-коричневым снегом; для дамы стало непосильной задачей покинуть салон не вытерев грязное железо подолом шубки.

Они поднялись на этаж, вошли в зал. Небольшую аудиторию, уложенную паркетом, университет сдавал под курсы танго. Преподавательница Мария в свое время много путешествовала по испаноязычным странам, и этим танцем болела всерьез. Надо отдать ей должное - она в совершенстве владела и аргентинской, и уругвайской разновидностями.

Одну из стен Мария покрыла двухметровыми зеркалами, чтобы ученики могли видеть себя со стороны, видеть свои движения и ошибки.

Она скинула с плеч шубку, прямо в руки кавалера, села на стул и принялась расстегивать сапожки. Он тут же развернул пакет, достал ее босоножки на высокой шпильке. На них всегда смотрели косо. Особенно поколение за сорок. Особенно дамочки из этого поколения. Ну надо же, девятнадцатилетняя девчонка, да он же лет на десять старше, как так можно? А если добавить сюда то, как уверенно он ведет её в танце, как легко позволяет себе весьма фривольные жесты, как она разрешает ему такое поведение - становится ясно, что они отнюдь не друзья по танцам.

Он взял девушку за талию, она положила тонкую, хрупкую ладошку на выразительное, крепкое плечо мужчины. Стандартный проход, восемь шагов, потом он останавливается - девушка начинает вышагивать на месте в такт музыке, плавно работая бедрами - в такие моменты весь сильный пол в классе на нее засматривается, не в силах оторвать взгляд.

Видимо, она увлеклась и пропустила такт - он ощутимо толкнул ее, заставляя прерваться и сделать шаг назад.

- Учись чувствовать своего партнера, - проговорил мужчина, шагнул в сторону, чуть потянул ее за собой. - Тогда ты начнешь понимать его движения. Начнешь предугадывать каждый его шаг.

Она замерла, опираясь на него, принялась, словно карандашиком - округлым носком босоножки чертить круг по паркету.

- Дрифт начинается с постановки, - продолжал он. - Поймаешь момент, когда он ставится, и считай, полдела уже сделано. Отловить постановку и перекладку, пожалуй, самое сложное когда едешь атуй в цуисо...

- Рокхаунд, какой ты зануда, - Сола не выдержала и улыбнулась. - Давай хотя бы раз просто потанцуем, без этих твоих поучений...

Она искренне верила в судьбу. Да, молодые девушки часто верят в разные глупости - гороскопы там, совместимости по знакам зодиака, лунный календарь окрашивания волос... но не может быть, чтобы их встреча была случайной. Ночью, на улице, связанные одной страстью - любовью к машинам, к скорости. И то, как он ведет ее в танце. Это не может быть искусственным. Такие вещи невозможно подделать.

Рокхаунд по образованию был юристом, и занимался тем, что сам называл "решать проблемы". Часто торчал в арбитражном суде, но основная его работа находилась где-то "в полях", на серой полосе изрядной ширины, между законом и решетками. Надо сказать - зарабатывал он очень неплохо, такого жениха и родителям явить не стыдно. К тому же Рок был однозначно не глупым человеком, умел поддержать разговор на любую тему, знал множество интересных историй, а по отношению к ней - вел себя как джентльмен. Нет, первое время у него проскакивали повсеместно мерзкие мачистские замашки, но потом он понял, что просто так эту девушку не возьмешь - и сменил тактику. Новый Рокхаунд ей понравился гораздо больше. Хотя это и пугало - попробуй теперь разбери, где у него маска, а где - лицо...

А потом зима закончилась. Она здесь вообще ведет себя крайне странно - в конце марта люди уже ходят без головных уборов, а в апреле-мае выпадает снег. Но по ночам температура опускается ниже +5 по Цельсию все реже и реже, а в мае вообще устанавливаются стабильные +10. Асфальт больше не застывает могильным камнем. И начинается сезон.

Пятничный учебный день, пожалуй, самый короткий. Независимо от количества пар, долгов по семинарам, и прочих мелочей, способных сильно омрачить жизнь студента на втором курсе. На крыльце, выходящем к Семеновской - курят толпой пацаны с параллели, как всегда что-то обсуждают. Девяностая Креста, закатанная в глухую тонировку по кругу - наконец-то выкатилась из гаража после долгой зимы, намылась, обула свежую резину. Она стоит чуть ниже крыльца, блестит черным глянцем на солнце. Внешне мало чем выделяется - ну сколько таких Крест в таком же китайском обвесе, с такой же массивной банкой глушителя - гоняет по городу? А вот что скрывается под карбоновым капотом...

Она уже давно не ездит на кривой смеси, ушедшей в бедную из-за измененного впуска. Она уже вполне может поспорить за наддув и детонацию с куда более старшими собратьями по оружию. Она действительно выросла за этот год, сильно изменилась. К лучшему ли?

Сола с силой толкнула дверь, чья-то рука вытянулась над ее плечом и уперлась в тяжелое полотно, не давая двери закрыться. Через мгновение обладатель руки с силой нажал, заскрипели петли, словно это врата старинного замка. Она вышла на крыльцо, повернулась чтобы поблагодарить незнакомца, и осеклась.

- Привет, - сказал Эдуардо.

- Привет, - сухо ответила Сола, развернулась и пошла к своей машине.

- Хорошая тачка, - Эдуардо последовал за ней. - У тебя мотор работает по количеству воздуха, или по давлению?

Сола замерла, распахнув водительскую дверцу. Посмотрела на сокурсника, слегка оторопев от удивления.

- А ты, типа, шаришь?

- Типа шарю, - ответил Эдуардо. - Может, покатаемся сегодня вечером?

- С кем? - спросила Сола небрежно. - С тобой, что ли?

- Почему нет? - спросил Эдуардо. - У меня БМВ. В М-пакете. Достойно едет, сама убедишься.

Он показал на противоположную сторону улицы. Свеженькая М5 черного цвета была припаркована параллельно движению, прямо напротив Кресты.

Сола оценивающе оглядела парня с головы до ног, потом посмотрела на его машину, потом снова на молодого человека.

- Да, твоя БМВ конечно хороша, брат, - пропела она тонким голоском. - Но Джейзет сегодня съел таких два на завтрак...

Она ладошкой поджала к попе мини-юбку из шотландки, аккуратно опустилась в сиденье-ковш. Бросила сумочку и папку с учебными материалами на пассажирское место.

- Сола, ну в чем дело? - спросил Эдуардо.

- Отдыхай, малыш, - девушка послала ему воздушный поцелуй и захлопнула дверцу.

Вот ведь пристал. В машинах он шарит, ну надо же.

Креста рыкнула мотором. Тонированные стопы сначала полыхнули красным, потом зажглись огни заднего хода. Она аккуратно выехала на Фонтанную и вклинилась в общий поток - днем движение здесь оставляло желать лучшего. Очень выручали уверенность и наглость.

А внизу - на перекрестке с Алеутской, чуть не доехав до пешеходного перехода - замер полицейский автомобиль. Доблестный рыцарь пыльных обочин весьма однозначно показал ей полосатую палку, и куда надо подъехать. Она включила поворотник, прижалась к бордюру и остановилась.

Капитану на вид было лет сорок, может быть даже сорок пять. Он подошел, постучался в тонированное стекло. Загудел моторчик, темное полотно поехало вниз.

- Документы ваши предъявите. Вы знаете, что езда с такой тонировкой запрещена?

Сола протянула права и страховку, затянулась сладкой, тонкой, ментоловой сигаретой, выпустила струйку дыма в лицо стражу дорожного порядка.

- Ты вообще знаешь, кто мои родители?

- Я знаю, что вы, девушка, своей тонировкой ставите под угрозу и чужие машины, и свою собственную, - сказал капитан. - Разобьете свою ласточку, жалко не будет?

- Родители новую купят, - ответила Сола безразлично.

- Это вы напрасно так легкомысленно ко всему относитесь, - сказал капитан. - А если сами травмируетесь?

- Слушай, командир, тебе докопаться больше не до кого? - спросила Сола раздраженно. - Вон сколько машин на улице, обязательно надо именно ко мне пристать?

- Тонировку с передних стекол снимайте, - распорядился гаишник.

Сола плюнула куда-то на тротуар, нажала клавишу стеклоподъемника. Левое стекло также уехало вниз, спряталось в двери.

- Какую тонировку? - спросила девушка. - Я сейчас маме позвоню. Она тут недалеко работает. Вон в том, сером доме...

Сола недвусмысленно кивнула назад, на здание администрации города.

- Зря вы так, барышня, - сказал капитан. - Я вам штраф вынужден выписать. Вели бы себя проще, обошлось бы дешевле.

- Выписывай, - разрешила Сола. - Сколько там, пять сотен? Я на презервативы в месяц больше трачу.

- Ну это уже ваше личное дело, - капитан только печально вздохнул. - А штраф будьте любезны оплатить. И на будущее, тонировку с передних стекол все-таки снимите. Опасно это.

Стемнело. Город зажёг огни. На фуникулере, возле библиотеки уже собрались черные машины - вороны снова слетелись в стаю. Ночь радовала теплым воздухом. Девяностая Креста заехала на парковку, но подкатываться к своим не спешила - стояла чуть поодаль и урчала мотором на холостых оборотах. Рокхаунд какое-то время ждал, поглядывая в ее сторону, потом не выдержал, взял два стакана с кофе, вылез из своего Сотика и подошел, постучался пальцем в стекло.

Зажужжал стеклоподъемник. Сола сидела в кресле, укутавшись в меховой жилет цвета капуччино, нахохлившись и обиженно надув губки.

- Что случилось? - поинтересовался Рокхаунд, протянул ей стакан.

- Мусор штраф выписал, - ответила Сола, глотнула кофе.

Напиток был еще горячий.

- За какие грехи? - спросил Рокхаунд.

- За тонер... - нехотя призналась Сола.

- А я тебе говорил, - Рокхаунд вздохнул. - Я тебя предупреждал, ты будешь попадать с этим тонером. Но тебе же надо красиво. Ты ездить научилась бы сначала.

- Так, я не поняла... - Сола поставила кофе в подстаканник, стиснула тонкими пальчиками обод руля. - А ты вообще кто такой, чтобы меня жизни учить? Ты мне не жених и не парень. Что за предъявы такие, на ровном месте?

Рокхаунд не выдержал и расхохотался.

- Эй, народ! - он поднял руку, привлекая всеобщее внимание.

Из сотой Кресты вылезла Альфа, из 110-ого Марка - Лео, тот крепыш, который все это время цапался с брюнеткой по каждой мелочи. Из Чайзера выкарабкался толстяк Матео - в общем-то, хороший, добродушный парень; это в первую очередь ему Сола обязана своими знаниями об устройстве автомобилей. Вольф и Бэста как всегда прогуливались вдоль по тротуару, их звать не пришлось.

- Вылезай, сейчас будет весело, - пообещал Рокхаунд. - Короче, постанова такая. Мы с Солой едем с кольца до заправки на Славянском. Старт с ходу.

- А смысл? - спросил Матео.

Рокхаунд посмотрел на девушку, вылезшую из своей машины.

- Ты мне в прошлом году сказала, что я выиграл гонку, но не девушку, - он хищно улыбнулся. - Так вот, сейчас поедем на тебя. Если выигрываю заезд, будешь со мной. Если ты выиграешь, заберешь моего Прадоса.

- В задницу себе засунь Прадоса, - небрежно бросила слова Сола, закурила, затянулась ментоловым дымом, глотнула кофе. - Отдашь мне своего Марка. Без вариантов.

Рокхаунд повернулся к остальным - на лице Альфы застыло изумление, крепыш вправлял нижнюю челюсть. Бэста широко открытыми глазами смотрела то на вожака, то на Вольфа. Матео был хмур, как осеннее владивостокское небо.

- Ну что же, по рукам! - заключил лидер. - Объедешь меня, заберешь Марка.

- Хорошая идея, - одобрил Вольфганг. - Да и мы с тобой давно не гонялись...

Он взял Бэсту за руки.

- Рок, на кой ляд тебе это надо? - спросил Матео.

- Ну а что? - спросил Рокхаунд. - Весна пришла, хочется движений!

- Рок, опомнись, - ответил Матео. - Ты что делаешь? Она же еще совсем ребенок! Ты наиграешься и выбросишь, а ей потом каково будет?

- Матео, ты в натуре чего такой душный? - спросил Рокхаунд. - У нас тут судьба двух человек решается, а ты ноешь как в мексиканском сериале!

- Рок, найди себе другую игрушку, по возрасту, - посоветовал Матео. - А Сола крутая только до первого сломанного ногтя.

- Слушай, Матео, - Сола взяла с крыши машины стакан, вышла вперед Рокхаунда. - Ну зачем ты, в самом деле? Это наше дело. Ну хочет он таким образом отношения завязать, согласись, это лучше чем год бегать за девушкой с цветами и шоколадом. Это же наша тема, антураж...

- Сола, да ты пойми... - начал толстяк.

- Матео, давай сейчас прямо скажу, - предложил Рокхаунд. - Ты бесишься, потому что Альфа тебе никогда не даст.

На этих словах Альфа вздрогнула.

- Рокхаунд, ты берега попутал? - возмутилась Бэста.

- Тихо! - резко одернул ее Вольф, сжал руку девушки.

- Идиот, - ответил Матео, глянув на вожака. - Да пошли вы все...

Он направился к своему Чайзеру.

- Матео, ты что? - испугалась Сола.

- Правильно, пускай укатывается! - прикрикнул ему вслед Рокхаунд. - Вали отсюда, жирдяй!

- Рокхаунд, вот это уже просто низость! - не выдержала Альфа. - Матео, подожди! Матео!

Чайзер взревел мотором, забуксовал, потом зацепился за асфальт и выстрелил - через кольцо, вниз к Суханова...

- Зачем ты это сделал? - Бэста освободилась от рук Вольфа, подошла к Рокхаунду.

- Да пускай едет, - ответил вожак. - Как-будто мы без него не справимся.

- Матео душу в нашу банду вкладывал, - парировала Бэста. - А ты ему в эту душу насрал!

- Ну твою мать, какие мы нежные... - плюнул Рокхаунд. - А чего вы стоите? Поехали!

Лео дает старт, и две черных пули срываются с места. По дуге налево, через кольцо - задняя ось так и норовит сорваться в занос, приходится очень аккуратно работать дросселем. Рокхаунд впереди - с ним даже со старта тяжело тягаться. Зачем она вообще на это подписалась?

Креста выходит из дуги, она подлавливает машину рулем - кузов резко встряхивает, но тем не менее черная пуля стабилизируется, выпрямляет колеса. Вот оно, преимущество длинного кузова - машина ведет себя крайне предсказуемо. Все, теперь только жарить по проспекту, насколько хватит мотора...

Рокхаунд валит впереди, не давая ни малейшего шанса приблизится.Перед ним мельтешат чьи-то красные фонари - черный Сотик сбрасывается и уходит на правую полосу. Она нажимает на газ, чуть поворачивает руль - и Креста оказывается на полосе встречного движения. И здесь кто-то есть. Она шарахается влево, чудом увернувшись от пары ярких огней какого-то джипа, потом также резко вправо - от пит-стопа отъезжает ярко-красное купе, не хотелось бы прилететь в лобовую. Рокхаунд теперь идет колесо в колесо, по левой полосе. Ну уйди ты вправо, пусти меня назад...

Нет. Не пустит. Слишком уж желанным оказался приз в этой гонке. Она снова уворачивается от встречной машины. Нет, вот разбиться точно не хочется. Черная Креста сбавляет скорость и возвращается на свою полосу - позади черного Сотика.

Они пролетают мимо вышки линии электропередач, затем мимо ресторана. Была она в том ресторане, честно говоря - не впечатлило. Кухня так себе, ценник дикий, и очень много пафоса. Даже фотография с премьером на стене. Лучше бы научили своего шефа готовить...

Дорога уходит вниз, и внезапно Рокхаунд шарахается в сторону. Она не сразу поняла, в чем причина, пронеслась, наверное, в считанных сантиметрах от чужого бампера, вызвав на себя рев возмущенного клаксона - снизу, со стороны Володарского, кто-то поднимался на Красоту и чуть не выехал прямо под колеса стрит-рейсерских машин.

Дальше проспект взлетал наверх, переваливал через холм. Рокхаунд снова притормозил, объезжая медленную машину, оказавшуюся впереди. И можно было бы выпрыгнуть на встречку, дунуть во всю турбину и вырваться вперед - но кто знает, что скрывается по ту сторону подъема... пополнять сводки учетных ДТП не хотелось.

На перекрестке с капитана Шефнера асфальт как всегда плохой, буграми. Такое ощущение, что именно на этом участке бюджеты на ремонт дорог таинственным образом заканчиваются. А у какого-нибудь начальника департамента благоустройства одновременно с этим прирастает новый Крузак.

С проспекта вниз на Шефнера - поворачивает огромный черный Лексус. Вот уже выехал на встречную, пересек траекторию... Рокхаунд бьет по тормозам и уходит вправо. Она тоже оттормаживается - но только чтобы не разбить подвеску о бугры асфальта, ныряет налево, на встречку, обруливает Лексус и выстреливает вперед. А на подъеме к Славянскому - справа показывается корма черного Сотика.

Раздуться черная Креста уже не успевает - Сола бросает педаль газа и уходит вправо. Вот и заправка, и Альфа со своей сотой Крестой. Нет, она умничка, она сделала все возможное, но как же это неприятно - проигрывать...

Она останавливается, не доехав до заправки, у тротуара. Прямо за пешеходным переходом - правила такую остановку допускают. Вылезает из салона, идет к заправке. Рок уже подкатил к колонке, вставил пистолет в лючок бензобака и пошел к кассе. Альфа смотрит тревожно, не отрывая взгляд. Что, подводка смазалась? Или стрелка на чулке? За долю секунды она понимает, что брюнетку привлекли не огрехи ее внешнего вида. Сола поворачивается, и в этот момент мимо с воем проносится Оборотень Вольфа. Хлопает углами зажигания по зоне вакуума, переключаясь на пониженную передачу перед кольцом у Славянского. И тут раздается громкий, сухой словно выстрел, хлопок.

Сола трясущимися руками закуривает тонкую ментоловую сигарету. Вот что привлекло внимание Альфы. Черная Супра Бэсты стоит поперек полосы. Асфальт усеян брызгами битого стекла, что совсем недавно было фарой. Крышка капота смята. Отсюда она не видит, но знает что основной удар пришелся на левое крыло, там наверняка повело верхний лонжерон. Вольфа нигде не видно. Вот подъезжает 110-ый Марк, зажигает аварийку и останавливается в своей полосе, Лео выпрыгивает из ковша, подбегает к машине Бэсты...

- Эй, ты чего замерла?

Сола вздрогнула. Рокхаунд подошел сзади, слегка приобнял ее за талию.

- Поехали, - прошептал он на ухо девушке.

- Подожди, а как же Бэста? - спросила она.

Водительская дверь Супры распахнулась. Лео нагнулся куда-то вглубь кабины, видимо помогал отстегивать ремни безопасности.

- Это уже не наше дело, детка, - ответил Рокхаунд. - Если ты попадаешь в неприятности, ты справляешься с ними сама. Стаи Воронов не существует. Мы не знаем друг друга. Уловила?

Сола кивнула. Впервые она отчетливо чувствовала... нет, пока еще не испуг. Тень испуга.

Сотрудники дорожно-патрульной службы расставили яркие полосатые конусы и теперь что-то измеряли рулеткой, писали какие-то бумаги, опрашивали людей, оказавшихся свидетелями аварии на ночном проспекте. Бэста сидела в карете скорой помощи. Фельдшер методично обрабатывала ей порезы и ссадины.

- Голова кружится? Тошнота есть?

Бэста молчала, пытаясь собраться с силами и что-то ответить.

- Ясно, - фельдшер оценила ситуацию. - В "тысячекойку".

- Значит учетное, - подытожил инспектор ДПС.

- Утром посмотрим, если все будет хорошо, выпишем, - обнадежила фельдшер.

Инспектор повернулся к Лео - тот устроился в ковше за рулем своего Марка и пытался завести мотор. Автомобиль почему-то не спешил оживать.

- Ну что, гражданин, поедем в управление? - предложил инспектор.

Лео обмер, перестал мучить стартер.

- Зачем в управление? - спросил он, не глядя на гаишника.

- Ну как зачем, вы же свидетель, - ответил инспектор. - Вот и расскажете, почему вы с вашей подругой гоняете по ночному городу на машинах без регистрационных знаков.

- Да не подруга она мне! - запротестовал Лео. - Какие гонки, командир? У меня и машина неисправна, вот не заводится...

Инспектор выслушал его доводы, потом повернулся к своему сослуживцу.

- Марка к нам на стоянку, и пусть эксперты посмотрят. А то ездят тут всякие, без номеров, гонки в центре города устраивают. А вас, гражданин водитель, я приглашаю проехать с нами.

Подъехал эвакуатор. Обычный японский грузовик, Хино или Исудзу, только с краном-манипулятором - такую технику на Дальнем Востоке почему-то называют "воровайкой".

- В трубочку дунем? - предложил инспектор.

- Дунем, - с мрачной обреченностью в голосе ответил Лео.

Марк так и не завелся. Казалось, он покорился своей участи, и теперь лишь наблюдал, как отталкивают с проезжей части разбитую Супру. К тротуару, где уже стоит такой же битый Аллион - второй участник аварии. Марка опутали стропами. Кран натужно загудел, автомобиль оторвался от земли, и в этот момент фары Марка вспыхнули дальним светом. Воздух прорезал протяжный стон клаксона...

Меховой жилет цвета капуччино он снял с нее еще в коридоре. Платье - на пороге спальни. Рокхаунд стиснул девушку в объятиях и целовал взасос, не давая вдохнуть.

- Осторожнее, - пискнула Сола. - Ты что, мне же так больно...

На пол полетел розовый бюстгальтер с чашечками из тонкого тюля. Она мягко опустилась на кровать, он устроился рядом - одной рукой облокотился на матрас, второй принялся гладить девушку. В какой-то момент широкая горячая ладонь Рокхаунда оказалась у нее между ног.

- Подожди, я же сейчас вся мокрая буду, - прошептала Сола и принялась стягивать трусики.

Он чуть наклонился, мягко, почти невесомо поцеловал ее в губы. Его ладонь легла на украшенное кружевом чулка бедро Солы. Запах еще никем не тронутой девушки пьянил, срывал крышу. Он положил в изголовье две подушки, Сола устроилась между ними, раздвинула бедра. Рокхаунд обхватил ее за плечи и резко дернулся вперед. Девушка всхлипнула. Мужчина дернулся еще раз. Сола застонала, выгнула спину.

- Как ты? спросил Рокхаунд.

- Мне хорошо, - прошептала девушка, из ее глаз покатились мелкие слезки. - Скажи, что любишь меня, пожалуйста. Ты ведь любишь меня?

- Да, конечно... - Рокхаунд тяжело дышал. - Конечно люблю, какой вопрос...

Он снова дернулся вперед. Сола издала протяжный стон. Слезы крупными каплями катились по её щекам.

Глава 24. ДОГОВОР

Она лежала у него на груди, и задумчиво водила ноготками по ключице. Одеяло они сбросили куда-то на пол еще час назад. Простынь была вся влажная от пота. И не только от пота. Он бережно прижимал девушку к себе, гладил ее ладонью по спине и бедру.

- Ты в душ не собираешься?

- А ты что, испугался? - неожиданно раздраженно отреагировала она. - Не бойся, я на таблетках.

- А я и не боюсь, - ответил он совершенно спокойно и уверенно. - Я готов к ответственности.

- Ты на работу не опоздаешь? - напомнила она, старательно меняя тему.

- Не опоздаю, - он запустил руку в волосы на затылке девушки, принялся подушечками пальцев массировать кожу у нее за ушком. - У меня встреча в двенадцать, я шефа заранее предупредил, что сегодня с утра меня не будет.

- Хорошо, - она еще плотнее прижалась к нему.

- Карамелька, я поговорить хотел знаешь о чем? - начал Даниэль.

Она молчала. Слушала.

- Ты сколько за аренду квартиры платишь?

- Ой, вот за это не волнуйся, - девушка перевернулась на другой бок, показав молодому человеку спину. - У меня пока хватает денег. Я еще даже окончательный расчет не получила. А там неплохая сумма должна налипнуть...

- Слушай, ну это... - Даниэль тоже повернулся на бок, положил ладонь ей на талию, провел вниз, до бедра. - Зачем такие деньги выкидывать в никуда? У меня же есть нормальная двухкомнатная квартира. Можем жить вместе у меня, ну или по крайней мере до тех пор, пока ты не найдешь работу. Я тебя на улицу не выгоню, обещаю.

Карамелька молчала.

- Ну мы и так уже по факту живем вместе, - продолжал Даниэль. - Зачем тратиться на аренду? Ты лучше эти деньги потрать на себя.

Карамелька вздохнула. Он придвинулся вплотную к девушке, обхватил ее левой рукой.

- Извини, но я это все равно скажу. У меня дома твой бывший тебя точно не найдет.

- Ты меня просто в угол загоняешь... - прошептала Карамелька.

- Тебе со мной хорошо? - спросил Даниэль.

- Да, - ответила девушка без долгих раздумий.

- Тогда в чем проблема? - спросил Даниэль. - Давай ты сегодня соберешь вещи, а я прозвоню всех наших, у кого есть вместительная машина, мы за раз все перевезем.

- У меня одной обуви тридцать коробок... - тихонько сказала Карамелька.

Даниэль рассмеялся.

- Ну вместе как-нибудь сносим вниз, благо лифт в доме работает. Короче, сегодня собирай вещи, а я буду суетить машину, - сказал он, поцеловал девушку в шею, встал с кровати, взял джинсы и пошел в ванную.

Сегодняшний день обещал быть очень важным. Он специально не стал забивать расписание мероприятиями. Нет, конечно, есть текучка, есть вещи, которые нельзя отложить. Но все равно, постарался по максимуму разгрузить эту дату. Неизвестно, что принесет сегодня. Вообще, в глубине души дико хочется, чтобы Марджери оказалась права. Ну не может быть не права живая японская машина 95-ого года...

Он вышел за ворота территории детского сада, и только теперь вынул сигареты, закурил. Посмотрел на часы, в принципе, время еще есть, лаборатория открывается в десять. Можно даже успеть перехватить что-то на завтрак - Соня уже давно не баловала его горячим по утрам.

- Роман Алексеевич!

Он повернулся на голос, и тут же принялся тщательно делать вид, что не замечает окликнувшего. Затянулся и неторопливо пошел к своему автомобилю.

- Роман Алексеевич!

Долговязый капитан из экипажа того самого 110-ого Марка - догнал его, широкой ладонью взял за плечо.

- Какие проблемы, командир? - спросил Хан не останавливаясь и не сбавляя шага.

Причем удалось сохранить довольно нейтральный оттенок голоса. Хотя, конечно, его отношение к стражам порядка на дорогах - капитан и без того прекрасно понимал.

- Роман Алексеевич, тут разговор есть... - начал офицер.

- Капитан, если есть разговор, вызывай повесткой, - холодно отрезал Хан. - А так не надо мое время тратить попусту, я человек занятой.

Он отвернулся от полицейского и теперь уже довольно бодро зашагал вверх по тротуару. Ну пристал мусор с утра, какая удача.

- Хан! - окликнул его зычный голос.

Он обернулся. Чуть ниже ворот детского сада, у тротуара стоял черный 110-ый Сугроб, с красно-синей люстрой на крыше. Рядом с машиной курил мужчина плотного телосложения, лет сорока, в полицейской форме.

- Базар есть, - сообщил майор. - Отойдем, тут недалеко.

Это была небольшая кофейня, буквально несколько столиков и барная стойка. Располагалось заведение чуть выше автобусной остановки. Они уселись за самый дальний столик в углу. Заказали кофе. Майор бросил на столешницу кожаную папку, сверху бережно положил свою фуражку.

- Ну я слушаю, - Хан деловито посмотрел на часы, изображая крайнюю занятость.

Полицейские явно чувствовали себя не в своей тарелке.

- В воскресенье у нас в городе угнали машину, - начал свой рассказ майор.

- Их каждый день угоняют, - хмыкнул Хан.

Подали кофе. Вожак уличных гонщиков высыпал в чашку сахар, помешал ложечкой.

- Каждый, да не каждую, - майор принялся расстегивать кожаную папку, вытаскивать содержимое. - На, посмотри. Это угнанный автомобиль.

Хан взял фотографию. На снимке была запечатлена тридцатая Сайра - в обвесе, нестандартного золотистого цвета, капот с вытяжкой, сзади широкое карбоновое антикрыло, диски на 18 дюймов...

- Хозяин нам тут написал список всего того, что было сделано с машиной, - майор достал лист бумаги формата А4. - Видишь, довольно внушительно...

Хан бросил фотографию на стол, взял бумагу, вчитался.

- И что? - спросил он, не отрывая взгляда от списка.

- Это по-любому у кого-то из ваших машину дернули, - сказал майор. - Может даже у кого-то из твоих друзей.

- Машина приметная, не могу сказать, что знакомая, - ответил Хан.

- Ну, в любом случае, может засветиться на ваших нелегальных движениях...

- Исключено, - отрезал Хан. - Если хозяина в тусовке знают, а с такой машиной скорее всего знают, то угонщику по шее надают так, что сам явку с повинной поползет подписывать. Глупо такую машину угонять. Максимум, могли в разбор, ради мотора с коробкой. Такие моторы сейчас хороших денег стоят, спрос на них устойчивый. Ну и по мелочи может какую тюнь удастся продать, те же диски...

- Слушай, Хан, но ты же можешь по своим нашу ориентировку прогнать, - сказал майор. - Вдруг ваши где-то случайно эту машину обнаружат?

- Мы тебе не частный сыск, - ответил Хан.

- Ну вы же все между собой общаетесь, - парировал майор. - Мало ли, кто ее на разборке или на сервисе встретит. Половина ваших по гаражным кооперативам ныкается...

- Почему я должен идти тебе навстречу? - задал резонный вопрос вожак уличных гонщиков. - У нас как бы нет особо поводов для взаимной любви.

Майор выдохнул, чертыхнулся. Хан смотрел на него с интересом. Оппонент вынул платок, вытер испарину со лба.

- Давай баш на баш, - предложил майор. - В эту среду рейд запланирован. Работать будут по конкретным маркам машин. Ты знаешь, по каким. Будут проверять на двенадцать-пять-один, очень жестко. За каждую мелочь будут составлять предписание. Так что можешь предупредить своих, в среду им на дороги лучше не выкатываться. Тем более ночью.

Хан повертел в руках фотографию угнанной Сайры.

- А на конец недели что-то планируется?

- По вашей части нет, - быстро проговорил майор. - Будут посты в центре, будем работать по пьяным за рулем. Слышал? В прошлую пятницу прямо на пешеходном переходе возле клуба двух человек раскатали. Парня и девушку. Начальство план поставило, по количеству добытых пьяных водителей. Так что проверять всех заехавших в центр будут самым тщательным образом.

Вожак уличных гонщиков подозрительно посмотрел на полицейского, потом снова вернулся к изучению фотографии.

- Майор, а ты зачем надрываешься? Тебя хозяин машины так нехило на поиски зарядил? - спросил Хан как бы невзначай.

- Да никто меня не заряжал! - взорвался майор. - Я хочу украденное имущество вернуть владельцу!

- Колись. Чего тебе так впёрлось разыскать эту машину? - Хан подозрительно смотрел на офицера.

- Ну, я полицейский, - ответил майор. - Это моя работа.

- Резонно, - хмыкнул Хан. По-видимому, майор говорил искренне. - Ладно, давай сюда свои бумажки. Прогоню по своим, может и вправду, кто что и знает...

Майор достал из нагрудного кармана картонный прямоугольник.

- Моя визитка, - положил на столешницу, двумя пальцами подвинул Хану. - Это мой рабочий сотовый, я на нем всегда на связи. Даже ночью.

Хан кивнул, взял визитку, полез в карман, достал толстый кожаный бумажник чтобы расплатиться за кофе, но капитан жестом остановил его.

- Кофе за счет государства, - сообщил он.

- За мои налоги, - поправил его Хан, сгреб со стола фотографии и распечатки, и вышел из кафе.

Заключенный договор с Маерском - одной из крупнейших мировых логистических компаний - уже начинал приносить свои первые плоды. Они сидели в ресторане. Лысый тщательно изучал коммерческое предложение на семи листах. Даниэль тем временем расправлялся с слабосоленой неркой.

- Ну, слушай, внушает, - подытожил его собеседник.

Лысый носил свое прозвище не просто так. Ростом почти два метра, внушительной комплекции - он выглядел шкафом, на который натянули пиджак. Под пиджаком уместились белая рубашка, расстегнутая на груди, и золотой нательный крест на внушительных размеров золотой же цепочке.

- Слушай, ну смотри, - Даниэль отвлекся от рыбы и переключился на клиента. - Сейчас все равно рынок мертвый, продажи стоят, народ в отпусках. Давай мы тестовую отправочку сделаем совсем небольшую. Вы посмотрите, если все устроит, то с осени по сезону уже можно будет начать работать.

- Да, нормальный ход, - Лысый одобрительно кивнул, глотнул белого вина из бокала, перелистал страницы.

Даниэль снова принялся за аппетитные красные ломтики.

- Ты это, - Лысый в очередной раз погрузился в цифры. - Мне тогда кидани все документы по почте, я подпишу и тебе с человеком отправлю. И это. Пусть ваши бухи уже сразу счета на оплату сделают.

- До офиса доеду и скину, - пообещал Даниэль.

Темно-синий 34-ый Скай продрался сквозь затор на Бестужева и теперь бодро укатывал колесами асфальт на Верхнепортовой. Настроение было более чем отличное - началось, закрутилась потихоньку бизнес-машина. Сейчас они уже могут позволить себе работать с более-менее крупными клиентами, на которых раньше не хватало мощностей.

- Какой у нас успешный бизнесмен, - причитала Джулия. - А машина на голубой каябе ездит. На резаных пружинах.

- Не переживай, родная, - Даниэль улыбался. - Будут тебе реальные стойки. Денег по осени подработаю, и будут.

- Если на меня еще останется... - как-то пространно заметила Джулия.

Телефон зазвонил уже на подъезде к Торговому порту, когда он проехал китайское консульство.

- Да.

- Привет, брат, - голос Хана звучал как-то озабоченно.

- Привет, - он вылез из машины, хлопнул дверцей.

Квакнула сигнализация; впрочем, турбо-таймер не спешил глушить мотор чтобы не сжечь турбину.

- Слушай, надо одну тему проверить, - сказал Хан.

- Что-то случилось? - спросил Даниэль, открывая тяжелую входную дверь.

- Да, тут информацию источник подкинул, - Хан явно темнил, не спешил раскрывать карты. Или не хотел? - Надо бы прощупать, как оно. Источник новый, сам понимаешь, веры никакой...

- А в чем проблема? - парень остановился у проходной, кивнул охраннику в знак приветствия, достал магнитный пропуск.

Клацнул замок, турникет провернулся, впуская на охраняемую территорию.

- Надо подсадной уткой поработать, - ответил Хан. - Есть информация, что в среду будут чесать машины по двенадцать-пять-один. Я не смогу, у меня сейчас Брюссель Чейзу турбину новую настраивает.

- Думаешь, подстава? - спросил Даниэль.

Он встал у стены, пропуская курьера с какой-то коробкой. Потом свернул за угол, открыл дверь и стал подниматься по лестнице.

- Пока мне видится пятьдесят на пятьдесят, - ответил Хан. - Надо самим проверить, другого пути нет.

- Слушай, я тогда свою вечером на ужин вывезу в какой-нибудь ресторан, - предложил Даниэль. - Заодно по центру прокатимся, посмотрим обстановку. Если что, обвес у меня стоковый, он во всех каталогах такой. К выхлопу однозначно придерутся, но это мы уже проходили.

- Будь осторожен, брат, - попросил Хан. - Они сейчас даже до рычага коробки передач докапываются.

- Ладно, посмотрим, - сказал Даниэль.

Он вошел на этаж, пересек длинный коридор, отпер замок и распахнул дверь. Окно все это время оставалось открыто, и кабинет встретил его свежим летним воздухом, насыщенным запахами зелени и морской соли. Даниэль подошел к своему рабочему столу, пошевелил мышкой - вспыхнул экран монитора, попросил пароль. Дан бросил папку на стол, ввел несколько цифр. Монитор погасил экран заставки, вместо него появилась открытая интернет-страница. Судя по всему это был сайт какого-то тату-салона: страница пестрела уменьшенными фотографиями работ мастеров. Во втором ряду среди всех прочих оказалось фото татуировки на нижней части женской голени - бабочки-махаоны порхали по внешней стороне ноги вверх от лодыжки, образуя извилистый узор.

Даниэль сел в кресло и открыл карту в гугле. Нашел адрес - салон оказался поблизости, в самом центре города.

- Привет, Дан, - коммерческий директор вошел в кабинет, встал у него за спиной.

- Привет, командир, - Даниэль пожал протянутую над его плечом руку, свернул страницу с картой.

Начальник посмотрел на фото татуировок.

- Ты чего это, решил себе татуху набить? Я тебе бублик купил, на, к чаю.

Бублик лег на стол, слева от клавиатуры.

- О, спасибо, - сказал Даниэль. - Да у меня девчонка себе захотела, хочу, говорит, вот такое.

Дан кивнул на экран монитора.

- Шеф, ты в офисе будешь?

- Ну буду, а что? - директор прошел к своему столу, опустился в огромное кожаное кресло.

- Мне тут отъехать надо, в центр, - сказал Дан. - Я по рыхлому, туда и назад. Может курьер с бумагами от контрагента подвалить, я им счет уже выставил.

- Это хорошо, - сказал директор. - Давай, гони. Я тут до вечера. Ну, если что - вон, на проходной документы оставят...

Ехать в лабораторию с одной стороны не хотелось - мало ли, что там ждет; а с другой - он сгорал от нетерпения. Столь сильна была вера в Марджери - ведь она за одиннадцать лет ни разу его не подвела. И хотя он старался оттянуть этот момент до последнего - после телефонного разговора с Даниэлем стало ясно, что больше ждать уже нельзя. Как минимум, ради спасения своих нервов.

Пятиметровый седан цвета слоновой кости спустился по Лазо, повернул направо - втиснулся в маленький проулочек, вырулил во внутренний дворик, остановился. Хан взялся за сигареты.

- Потом покуришь, - резонно подсказала Марджери. - Иди уже, перед смертью не надышишься.

Чуть слышно клацнул дверной замок, водительская дверь приоткрылась...

- Здравствуйте!

Нет, Даниэль представлял это себе совсем по-другому. Какой-нибудь полуподвальный этаж. Брутальные постеры всяких треш-металлических команд по стенам. На ресепшене должен был быть брутальный пузатый дядька в кожаной жилетке на голое тело, забитый татухами от макушки до пят... нет, все было не так.

Просторный, светлый зал в мягких тонах. За стойкой аккуратная женщина средних лет, весьма приятной внешности, в белом халате. Стеллаж с какими-то продуктами - тут и краска для татуировок, и какие-то косметические средства, наверное по уходу после всех процедур.

- Здравствуйте, - Даниэль быстро собрался, подошел к ресепшену. - Скажите пожалуйста, вот эту работу делали у вас?

Он вынул мобильник, показал женщине фотографию на дисплее.

- Да, у нас, - женщина признала татуировку с бабочками почти сразу. - Вам позвать мастера, который ее делал?

- Буду очень признателен, - сказал Дан.

- Подождите, пожалуйста, - женщина указала ему на диван, а сама открыла дверь за спиной. - Андрей! Андрей, подойди пожалуйста!

А вот тату-мастер не подкачал, оправдал его ожидания. Молодой парень, с бородой, в черной футболке с жутким рисунком, руки в татуировках по самые бицепсы.

- Здравствуйте, - он пожал руку Даниэлю, сел рядом на край дивана.

Дан молча показал ему фото.

- Да, это я делал, - сказал художник. - А вас что конкретно интересует?

- Расскажите про работу, - попросил Даниэль.

- Задача интересная была, - сказал парень. - Ну, для меня, как для профессионала, интересная. Пару лет назад, может чуть больше - года три, приезжала молодая девушка, ей надо было шрамы закрыть.

- Шрамы? - переспросил Даниэль.

- Да, аккуратные, небольшие, но их было много, - продолжал свой рассказ мастер. - Я все это сфотографировал, недели две придумывал, эскизы рисовал. Предложил ей два варианта, вот этот с бабочками ей понравился.

- А фото шрамов у вас не сохранилось? - спросил Даниэль.

- Эээээ, вряд ли, - сказал художник. - Могу, конечно, попробовать поискать. Но скорее всего, что нет.

- Понятно, - сказал Дан. - А сама девушка? Что-то говорила про эти шрамы?

- Она вообще почти ничего не говорила, - сказал Андрей. - Обычно к тебе клиент приходит, парень или девушка, кто-то стесняется, кто-то боится, кто-то наоборот... и ты начинаешь общаться с клиентом, располагать к себе, у вас контакт налаживается. Ну, в работе с людьми это важно. Она очень закрытая была.

- Вы с ней долго работали? - спросил Даниэль.

- Три или четыре месяца, - сказал мастер. - Но она, как это сказать? Не наш клиент. Других тату или пирсинга я у нее не видел. Скорее всего, просто хотела забить шрамы.

- Дорого работа стоила? - поинтересовался Дан.

- Дорого, - Андрей кивнул. - Мелкие объекты, много деталей. Но для нее каких-то затруднений сумма не вызвала. Знаете, бывают такие целеустремленные люди, они хотят к чему-то прийти, и идут к этому. Как ледокол среди льдов. И ты их ничем не остановишь. Вот она такая была.

Даниэль задумался. В принципе, да, к портрету Карамельки такая характеристика подходила крайне кстати.

- А вы случайно не из органов? - подозрительно посмотрел на него Андрей.

- Я? Не, я просто девушку ищу, - сказал Дан.

- Телефон ее могу в базе поискать, но сами понимаете, времени прошло года два... - сказал Андрей.

- Ничего, и на том спасибо, - Даниэль поднялся с дивана, пожал мастеру руку.

В помещении было довольно прохладно. Пахло как-то... как-то стерильно, что ли? По-медицински. Сама по себе контора много места не занимала - ресепшен, небольшой кабинет для консультаций, процедурная - здесь собирали материал для анализов.

Он чувствовал, словно земля уходит из-под ног. Необычайное ощущение эйфории, радости. А потом - внезапно тумблер переключили в голове. Вспышка гнева была столь яркой, что доктор шарахнулась от него, как от одержимого.

- То есть как ошибка?! - орал Хан. - Вы вообще понимаете, чего мне ваша ошибка стоила? У меня, считай, брак из-за вас развалился!

Доктор пыталась сказать что-то в оправдание лаборатории, ну напутал лаборант с этикетками для образцов, подумаешь, бывает же...

Хан выскочил на улицу, необычайно проворно запрыгнул на водительское место, завел мотор. Про сигареты он даже не вспоминал.

- Ты представляешь? Сын у меня! Сын!

- Ты чего радуешься, дурак? - чуть слышно спросила Марджери. - Ты своей дурацкой ревностью любимую женщину загнобил.

- Твою мать, - весь настрой с Хана словно ветром сдуло. - Соня...

Он облокотился на руль, обхватил голову руками.

В прихожей уже стояли тридцать коробок с обувью. Были тут и сапоги на высокой шпильке, и туфли на псевдоплатформе, и какие-то босоножки, балетки... глядя на все это великолепие, Даниэль задумался. Не просто же так Джулия сегодня намекала, что в его бюджете появилась очень весомая расходная статья.

Тут же стояли два больших пластиковых дорожных чемодана. Плотная сумка с замком-молнией - в нее Карамелька упаковала постельные принадлежности. Картонная коробка, заваленная всякой мелочевкой - тут и коробка с феном, и пилот с длинным кабелем, и ионизатор воздуха...

Девушка сидела в спальне, на голом матрасе. Ссутулившись, облокотившись на колени.

- Зая, я дома, - сказал Даниэль.

- Привет, - чуть слышно прошептала Карамелька.

- Что-то случилось? - он сел рядом.

- Нет, просто... - девушка вздохнула. - Я столько времени прожила здесь. Так привыкла. До сих пор не верится, что я уезжаю отсюда навсегда.

- Ну, чтобы идти вперед, нам надо оставлять какие-то вещи позади, - сказал Даниэль.

- Я так не могу, - ответила Карамелька, печально улыбнулась. - Ты смеяться будешь. Я даже по своим детским игрушкам тоскую.

- Никогда бы не подумал, что ты можешь быть такой сентиментальной, - сказал парень. - Парни тебя считают неприступной глыбой льда. Красивой, но обжигающе холодной.

- А я на самом деле конфетка, с мягкой начинкой, - Карамелька вновь улыбнулась.

Даниэль бережно обнял ее.

- Моя хрупкая малышка.

Заиграл мелодией телефон. Он выпустил любимую из объятий, ругнулся вполголоса, встал, вынул трубку из кармана.

- Ну это, подъезжай лучше снизу, там хоть укатано более-менее.

Карамелька вопросительно посмотрела на Даниэля.

- Лара, - пояснил он. - Уже поднимается к дому. Мы сейчас заднее сиденье в Легнуме сложим, и все вещи сразу закинем. Я же обещал тебе срастить машину на переезд?

- Лара? Легнум? - переспросила Карамелька с сомнением. - С турбиной на один и шесть бара?

- Ага, - Даниэль кивнул. - Никогда еще вещи не переезжали так быстро...

Глава 25. АВТОБУС

Наступило лето. В воздухе стоял потрясающий запах цветов, зелени, свежескошенной травы. На открытых верандах ресторанов все чаще пахло жареным на углях мясом. В школах начались столь долгожданные каникулы. Кто-то ехал к морю, а кто-то еще считал оставшиеся до отпуска последние дни. Студенты сдавали экзамены. Многочисленные пляжи и базы отдыха на восточном берегу полуострова Муравьева Амурского - каждый день были забиты отдыхающими, а вечером желающих смыть с себя городскую пыль становилось еще больше. Шаморская трасса стояла вся в пробках до самого Артема. На острове Русском ситуация была не лучше.

Очень сильно облегчал проблему отдыха на море Прадос Рокхаунда. Они уехали за Находку, в сторону Триозерья. Всего три с половиной часа на машине - и вот оно, побережье, изрезанное маленькими и большими бухточками, украшенное песком и живописными рифами. Рокхаунд посчитал, что на трех озерах будет слишком много народу, и небольшой песчаный пляж отлично подойдет для их маленькой компании. Лео и Альфа предпочли поселиться на берегу, в палатке. Рокхаунд же разгрузил свой увесистый бумажник, тут же на базе отдыха сняв уютный домик для двоих.

Бэста и Вольфганг с ними не поехали. После аварии на Красоте Бэста еще несколько раз появлялась на тусовке исключительно пешая, вела разговоры о восстановлении Супры - какие косточки кузова предстоит вытянуть, какие части поменять. Но уже к июлю пропала. Вольфганг на фоне этого замкнулся. Он и раньше не был душой компании, а теперь и вовсе предпочитал держаться в стороне от своих собратьев-воронов. Еще по дороге на пляж Сола думала, как ей не хватает Бэсты - они вроде и не общались особо, но было в ней что-то, стирающее преграды, делающее незнакомого по сути человека неожиданно близким. Какое-то родство душ. И вот этой близости теперь очень не хватало.

Альфа отличилась в первый же день. Вместе с Лео, вооруженным фотокамерой, отправилась на прибрежные рифы в южной оконечности пляжа - позировать. Соскользнула с камня в воду, о камень слегка подрала бедро и встала ногой прямо на морского ежа. Остаток дня Рокхаунд, ругаясь последними словами, пинцетом вынимал из ее пятки осколки черных игл и промывал рану спиртом. Альфа тихонько плакала, от обиды за испорченный отдых, и от страха, что рана может начать гноиться, и тогда придется ехать в стационар.

Все страхи сошли на следующее утро. Рана выглядела подсохшей, и опасений не внушала. Альфа перемотала ногу эластичным бинтом и вместе с Лео отправилась за грибами. Сола купалась в море и загорала, расстелив на песчаном берегу большое полотенце, Рокхаунд тем временем соорудил мангал, достал угли и принялся в прямом смысле слова зажигать. Дело шло к обеду, маринованная парная телятина ждала своего часа. Из леса вышли Лео и Альфа. Девушка несла ведерко, доверху наполненное разнообразными грибами - были тут и подберезовики, и белые, и обычные сыроежки - а Лео вытянул вперед руку с каким-то навитым по самый локоть кабелем и что-то держал. Когда они подошли, Сола взвизгнула, подскочила с полотенца и спряталась за спину Рокхаунда.

- А мы грибов собрали, - сообщил Лео.

Рокхаунд смотрел то в ведро Альфы, то на полосатую темно-зеленую змею, обвившуюся вокруг руки товарища, чью голову тот и держал, аккуратно зажав между пальцев.

- Вы какие именно грибы собирали? - наконец поинтересовался вожак. - Ты после грибов решил змею сюда притащить?

- Ну, это... - Лео начал оправдываться. - Посмотри, это не щитомордник?

- Укусила? - догадался Рокхаунд.

- Да, трохи, по ноге, - Лео продемонстрировал голень, с двумя солидными красными точками, следами укуса.

Рокхаунд наклонился, посмотрел рану, потом снова осмотрел змею.

- Нет, не щитомордник. Ужик скорее всего. Был бы щитомордник, ты бы сейчас по земле катался и пену пускал изо рта.

Развернулся и полез в машину, за спиртом. Побледневший Лео и Альфа переглянулись. Змея уже привыкла к руке парня, пригрелась, и только пробовала языком воздух, пытаясь понять, кто все эти люди. Рокхаунд вернулся с аптечкой, обработал рану, перебинтовал ногу товарища.

- Иди, положи свой трофей там, где взял, - напутствовал он Лео. - Только далеко в лес не уходи, а то реально щитомордника принесешь. Вернешься, будешь температуру мерить и чаем отпаиваться. Серпентолог хренов.

Затем взял у Альфы ведро с грибами.

- Нога не беспокоит? Садись, меряй температуру, потом рану покажешь.

Сел возле мангала, рядом с Солой.

- Сейчас грибы переберу, а то боюсь, они мухоморов насобирали. Поможешь их обрезать? Замочим, на ужин с печёной картохой пойдут.

Сола кивнула, вооружилась глубоким железным ковшиком и ножиком, уселась рядом, прижалась плечом к руке мужчины.

- Думаешь, это не ядовитая змея? - спросила она.

- Думаю да, - сказал Рокхаунд. - Щитомордников я достаточно насмотрелся, ни с кем не перепутаю. А от гадюки не помирают. Если что, у меня тавегил в аптечке есть, станет хуже - вкачу ему ампулу и повезем в больницу.

- Я так перепугалась... - Сола повернула голову, уткнулась носом в его руку.

- Зачем? Я же рядом, - ответил Рокхаунд.

Он наклонился к девушке, что-то прошептал. Она заулыбалась.

Альфа сидела в складном кресле возле Прадоса, разматывала бинт на ноге, и иногда недовольно поглядывала в сторону пары. Чем больше Сола и Рокхаунд сближались, тем холоднее относилась к ней Альфа. Она и раньше смотрела на Солу сверху вниз, а после гонки в которой Рокхаунд выиграл себе девушку...

А потом была ночь. Рокхаунд уснул, а она приняла душ, взяла початую бутылку вина - они с Роком были слишком заняты, чтобы допить вино - и отправилась на берег, послушать Японское море. Специально отошла подальше, к тем самым рифам в конце пляжа, с которых так удачно соскользнула Альфа.

Запах моря пьянил сильнее любого вина. Мягкий, словно шелк, песок все еще был горячим. Она смотрела на горизонт, пытаясь взглядом выхватить мелькающие над кромкой воды темные вытянутые спины - в августе здесь можно встретить семейства китов-горбачей. Но было слишком темно. А еще на душе тихо звенели нотки разочарования - уход Матео, поведение Альфы... стая воронов все больше напоминала змеиный клубок.

Нет, они не жили вместе. Она периодически ночевала у него, как правило - после гонок, когда надо было разрядиться. Сола вообще считала, что право первого шага по праву принадлежит мужчине, и не грузила его по этому поводу. А он не торопился развивать отношения. Ей самой дома с родителями было очень комфортно - они слишком заняты, чтобы замечать ее отсутствие по ночам; вроде, хорошо учится - и ладно, чего еще желать? Нет, чтобы добыть очередную порцию карманных денег приходилось предъявлять зачетную книжку - то есть стимул учиться хорошо все-таки сохранялся. Хочется же быть ухоженной, ходить с модным телефоном, одеваться не на китайском рынке, а еще есть машина...

В общем, во взрослую, самостоятельную жизнь - Сола совершенно не стремилась. Ей было очень уютно в небольшом мирке, заботливо выстроенном родителями вокруг единственной дочки.

Город еще только просыпался - старался разлепить веки, сладко потягивался, зевал до вывиха нижней челюсти. В летнее субботнее утро - даже в центре машин очень мало.

- Ты же хотела Марка! Я даю возможность отыграться.

- Рокхаунд, ты конченый псих!

Две черных машины стояли на треугольнике разметки, направляющем потоки машин - по Светланской и по Океанскому проспекту.

- Давай заедем до кольца на "инструменталке"? - говорил Рокхаунд. - Приедешь первая, отдам своего Марка.

Сола смотрела на уходящий вверх Океанский проспект, закусив нижнюю губу. Очень хотелось поквитаться за свой проигрыш. Очень хотелось заиметь машину Рокхаунда - уж она знала, какой это зверь. И очень хотелось сбить спесь с этого заносчивого...

- Я в Синнабоне взял твои любимые булочки, - продолжал Рокхаунд. - Давай быстро катнём, пока город пустой, и поедем ко мне. А после обеда можно на море двинуть. С ночевкой. Только ты и я. Ну, как?

Он взял девушку за подбородок, чуть поднял ее голову, заглянул в сверкающие изумрудом глаза.

- Я тебя без машины оставлю, - Сола подмигнула.

- Можешь попытаться, - снисходительно разрешил Рокхаунд.

Старт давала она. На третий сигнал клаксона. Заранее подтянула обороты чуть выше трех тысяч - чтобы большая турбина уже при страгивании с места вышла в рабочий диапазон. Сильно раздувать смысла нет - уйдешь в букс, придется ловить машину, искать держак, а у нее автоматическая коробка - то есть нащупать зацеп работая сцеплением не получится.

Креста отчаянно запищала сигналом, и две черных пули выстрелили по проспекту. Надо сказать спасибо городской власти - организовали широкое авеню с односторонним движением аж до самого Покровского парка. Одна из центральных улиц - асфальт здесь обновляли регулярно, за качеством покрытия следили. Честно говоря, она и в мечтах не могла представить, что будет вот так запросто валить на весь широко открытый дроссель по Океанскому...

Щелчок и резкий свист блоу-оффа на переключении передачи. Первую она даже не заметила, хотя - нет, как раз первую она запомнила очень хорошо; первая передача прошла вся в буксе, и белом дыме стираемых задних колес. Именно благодаря этому Рокхаунд вырвался вперед. Ну ничего, мы это исправим.

Черная Креста прыгнула на левую полосу - вторую из четырех полос движения на проспекте. Первая важная точка - перекресток возле краевого суда, здесь с Адмирала Фокина выезжает транспорт; поток хоть и небольшой, но достаточно поймать только одну машину...

Рокхаунду деваться некуда - он идет по правой половине проспекта. С Фокина выезжал малыш Витц, слева - поджимала черная Креста Солы. Пришлось притормозить и пропустить девушку вперед, чтобы отпрыгнуть на ее полосу, уступить Витцу жизненное пространство. Долгая практика уличных гонок научила - нельзя полагаться на чужую реакцию, там пока дойдет... это когда гоняешь под двести - мозг привыкает реагировать в разы быстрее, быстрее принимать решения и действовать.

Дальше задача только усложнялась. Впереди находился перекресток с Семеновской. Настоящая транспортная артерия - слева наперерез их траектории выходит три полосы плюс автобусная, справа - всего одна полоса, по которой движутся в том числе "газели" 38-ого маршрута, они выруливают направо и тут же паркуются на остановку у торгового центра Изумруд Плаза. Весь анализ занял доли секунд, Рокхаунд ушел на третью полосу - в правой половине проспекта - и нажал газ.

Светофор горел ярко-красными диодами, словно крича об опасности. Улица слева не просматривалась из-за ряда небольших магазинчиков, возвышающихся над проспектом. Корейский автобус ярко-салатового цвета уже вырулил на перекресток и поворачивает налево. И она решилась. Сола утопила педаль газа в пол, вцепившись обеими руками в руль, приготовившись ловить машину.

- Грёбаный сарай! - воскликнул в сердцах Рокхаунд и нажал на тормоз.

Автобус ушел на правую половину проспекта и теперь неторопливо полз вперед. У Изумруда в кармане на остановке стояла маршрутная "Газель" с яркой красной цифрой 38 на заднем стекле. Судя по мигающему левому поворотнику - "Газель" готовилась начинать движение. Черная Креста со свистом пронеслась мимо. Волной распарываемого воздуха ярко-салатовый автобус даже слегка качнуло.

Сола чувствовала себя окрыленной. Дальше - перекресток с Фонтанной, оттуда транспорт выезжает в одном направлении, налево. То есть она сейчас едет по своей полосе, траектории не меняет, следит за дорогой, и можно считать - у нее есть вторая машина. Черный сотый Марк2, на полтора-джейзете, на наддуве под тысячу сил...

Напротив своего университета она прыгнула на полосу справа - тут с левой стороны на проспект выходила Пологая - вы ту улицу вообще видели? Кто ее додумался назвать "пологой"? В глаза бы ему посмотреть.

Она не выдержала и рассмеялась. Так, ладно - радоваться будем после. Перекресток с Комарова - тут уже ничего сложного, она на главной, а на Комарова и близко нет такого трафика, и движение одностороннее, достаточно вернуться в левую половину проспекта. Интересно, как там Рокхаунд?

Вот оно, здание Центрального Банка. Кто знает, может однажды она будет здесь работать. Какая удача, спуск с Комарова пустой. Она глубоко вдохнула и выдохнула. Самый сложный, самый проездной участок гоночного маршрута - удалось миновать. Дальше надо просто доехать. Не тупить, сконцентрироваться, не отвлекаться.

Она подлетает к Покровскому парку и сбрасывается, чуть виляет влево и прыгает направо, через две полосы - здесь поворот и вверх, на Партизанский проспект. Теперь только топить - отбивать потерянные на смене траектории доли секунд. Проспект уходит наверх и изгибается плавной дугой налево. Тахометр отщелкивает тысячи оборотов. Турбина спулится, корму машины кидает в букс, она по привычке начинает ловить Кресту рулем. Кузов начинает выставлять боком, Тойоту выносит на встречную полосу, она не сбрасывает газ, еще чуть-чуть - и автомобиль стабилизируется. А сверху спускается автобус.

Так, спокойно. Не паниковать. В первую очередь прикрыть дроссель - убрать часть момента с ведущей оси, дать задним колесам поймать держак. Руль вправо. Тормозить смысла нет - останешься в полосе, раскатает в блин. По колесам - отличный держаковый полуслик Йокогама, как же могло так получиться? Ее ведь учили опытные гонщики, она столько раз выезжала на Улицу...

Впереди, в нескольких метрах - массивная морда автобуса. Задняя ось уже зацепила асфальт, машина стала возвращаться на свою полосу, но на таких скоростях все происходит настолько быстро...

Креста слегка качнулась. С отвратительным треском автобус всей своей тушей обрушился словно штормовая волна, распорол тонкий пластик передней губы и бампера. Она смотрела на происходящее как-то отстраненно, будто все происходящее - не с ней. Будто это такой трагический фильм. Страшно, скучно - но ничего, сейчас она досмотрит и выйдет из пустого кинозала. Там, на улице, ее ждет Рокхаунд, наверное пойдут на набережную - есть мороженое. Какое мороженое, они же на море собирались...

Передний бампер автобуса смял алюминиевый интеркулер Кресты, словно это была фольга от конфетной обертки. Что-то громко пшикнуло - видимо, из разорванных пайпингов вышел воздух, который гнала во впускной тракт под давлением турбина. Дальше настал черед радиатора и держащего его телевизора. С противным треском под нагрузкой начал рваться металл.

Странно, думала она, вот раньше, в детстве, она была такая счастливая. И мама всегда была рядом. А потом это чувство как-то незаметно куда-то делось, исчезло. Осталось только глухое одиночество - черное, как ее машина...

Все-таки Креста сделала самое важное, что только могла в этой ситуации - смогла слегка отвернуть в сторону, подставляя автобусу свое левое крыло, убирая с оси удара сидящую справа хозяйку.

Заскрипели, завизжали кузовные панели. Левое крыло смяло, верхний лонжерон пошел на деформацию. Левое переднее колесо сорвало с рычагов и подмяло куда-то под машину. Потом Креста на доли секунды замерла - передний бампер автобуса уперся в двигатель, двести килограмм отборного японского чугуна. Что-то треснуло, мотор сошел с подушек. Повело, согнуло нижние лонжероны.

Раздался громкий хлопок, кузов с силой встряхнуло, отчего у нее заболела голова - аж взгляд заволокло туманом с яркими звездочками. Креста остановилась - смещенный массой автобуса двигатель упёрся в моторный щит. Заветный метр жизни в виде подкапотного пространства - закончился. Сейчас будет самое страшное.

Медленно ползли по встречке редкие машины. Где-то в районе кольца инструментального завода - надрывно выла сирена кареты неотложной скорой помощи. Водитель автобуса, вооружившись огромным ломом, при поддержке двух мужчин-пассажиров - пытался отжать водительскую дверь черной Кресты. Чуть поодаль стоял огромный углекислотный огнетушитель - на случай если искореженная Тойота еще и загорится.

- Давай, нажми сюда, - говорил водителю один из пассажиров, мужчина лет под сорок. - Взяли!

С отвратительным хрустом дверца отошла от кузова, распахнулась, и сорвалась с петель.

- Фига её смяло... - сказал он, осматривая погнутое железо.

Водитель утер лоб тыльной стороной ладони, пригнулся, посмотрел на сидящую в спортивном ковше девушку.

- Ну ты как, красавица? Живая?

Она чуть слышно застонала. Голова была неестественно вывернута. Ноги оказались где-то там, под рулевой колонкой - в металлическом месиве. Пол под сиденьем был забрызган кровью.

- Ты вылезти можешь?

Она попыталась что-то сказать, но не смогла, только беззвучно открыла и закрыла рот. Она услышала низкий, давящий бас - мимо катился черный Марк2, в сотом кузове. Седан на секунду остановился, а потом продолжил движение. Словно заметив удаляющийся черный багажник Марка, девушка завизжала от боли.

- Давайте ее вытаскивать.

- Да куда ты ее вытащишь, у нее ноги зажало!

- Не смейте ее трогать! - в мужской хор вступило сопрано. - У нее шея травмирована! Сейчас врачи приедут, наденут фиксирующий воротник, только тогда ее можно будет из машины вынимать!

- А где спасатели-то? Сейчас бы гидравлическими ножницами отрезать крыло полностью, от стойки до порога, там разжать домкратом и можно ноги вытаскивать.

Завыла сиреной, разгоняя автомобили со встречной, карета скорой помощи. Проехала чуть вниз, остановилась поперек проспекта. Снизу, со стороны Океанского проспекта, поднимался огромный красный грузовик пожарной охраны. Через пару минут носилки с пострадавшей уже грузили в скорую помощь.

Самое сложное в реанимации - научиться спать при включенном свете. Свет здесь горит всегда. Она бы рада повернуться на бок, но не дает пластиковый воротник, в который закована шея. А еще эти проводки, один на пальце, второй соединяет катетер в вене на руке и капельницу над головой. А еще ноги почему-то закованы в тяжелые металлические корсеты. Такая себе эстетика, фанаты фильмов ужасов оценили бы.

В ноздре тоже шланг - необычайно длинный, тянется куда-то под койку, там стоит банка, в которую периодически забрасывает содержимое желудка. Как он раздражает, вырвать бы его к чертовой матери. Она именно это и сделала, едва пришла в себя, свободной правой рукой. И через пару минут чуть не захлебнулась в собственной рвоте - тяжело блевать, лёжа на спине. Надо сказать спасибо дежурной медсестре - примчалась сразу, как только услышала нехарактерные звуки. А вторая банка под койкой - она под это, самое... да, тоже очень неприятные ощущения в самом чувствительном месте, но приходится и с этим мириться.

И вот эти приборы. Пикают, светят дисплеями, такие непонятные, страшные. Тоже помогают заснуть, да. Но деваться все равно некуда - с развлечениями в реанимации все очень сложно, поэтому остается только спать. Другие пациентки могут позволить себе роскошь читать - о боги, с каким удовольствием она бы сейчас полистала свеженький "Космо" или "Гламур"! Или "Фейс контроль" на худой конец - местный журнал о клубных ивентах, там куча фотографий, можно легко найти знакомые лица, можно пооблизываться на всю ту такую знакомую, и теперь такую недосягаемую жизнь. Но в данный момент все ее развлечения - прострел на каталке по коридору до операционной и бонусом наркоз в маске, чтобы вы знали - такой вонючий.

Счет дням она потеряла. Считать особо нечего - проснулась, полежала, поспала, пришли врачи, снова поспала, потом опять полежала овощем. В принципе, она ожидала худшего. А так - нигде ничего не болит, только есть очень хочется. Нет, ей меняют вот эти бутылки над головой, что-то колют прямо в шланг, идущий к катетеру. Но пожевать очень хочется. Булочку с корицей. Такую горячую, мягкую, ароматную булочку с корицей. И кофе, да, горячий, сладкий кофе...

И покурить. Корону за тоненькую ментоловую сигаретку. Она даже пыталась предложить денег медсестре - чтобы та принесла ей вожделенную пачку и помогла подкурить. Медсестра посмеялась.

- Тебя тут двое суток по частям собирали, а ты уже курить рвешься...

А потом пришла мама. С серебристой проседью в длинной русой гриве. Постаревшая как-то внезапно, лет на десять. С темными мешками под глазами. С сеточкой новых морщинок в уголках глаз.

- Мама, - она улыбалась, наконец-то увидев хоть одно знакомое, родное лицо. - Мамочка...

- Дочка, ну как же ты так... - мама сидела рядом, и держала ее руку, свободную от проводов и шлангов.

- Мамочка, я так соскучилась, - говорила Сола. - Так люблю тебя...

Мама улыбалась сквозь слезы, не в силах ничего ответить.

- Мам, - она внезапно почувствовала себя неспокойно. Что-то зашевелилось в подкорке. - Мам, а я ходить буду?

Мама не выдержала и расплакалась.

Она в очередной раз разглядывала больничный потолок. Она слышала, как мама говорит с лечащим. Прогнозы, восстановление. Сингапур или Южная Корея. Новая операция. Да подождите с ногами, если шейный отдел не восстановится - она вообще на всю жизнь недвижимостью останется.

Вот и все. Рожденная летать - станет недвижимостью. Она уже больше не шутила с медсестрой по поводу сигарет. На вопросы врачей отвечала коротко - да или нет. Мир вокруг стал однотонным, серым. У нее не осталось ничего, кроме воспоминаний. Ночь, улица, и ее машина. Кольцо фуникулера, автомат на двоечку, перебросить почти пятиметровый кузов из стороны в сторону, руль до упора вправо, дальше всё на газу...

Она закрывала глаза, вновь и вновь представляя себя за рулем. Вспоминая, как поперечной перегрузкой вытягивает из сиденья-ковша. Как пахнет жженая резина. Как звучит трасса на 86 миллиметров. Нет, она не в обиде, она не ищет виноватых. Машина ни при чем - это она ошиблась, она не справилась. И вот итог - остались только воспоминания. Больше в ее жизни скорее всего ничего не будет. Только потолки, шланги и больничная койка. Надо попросить маму - пусть хотя бы картинки какие-то на потолок наклеят. С машинами. Должна же у нее быть хоть какая-то отдушина в этой новой жизни. Если это еще можно назвать жизнью.

Рокхаунд, где же ты? Мне тебя сейчас так не хватает.

Палата была залита ярким летним солнцем. Она в очередной раз гипнотизировала потолок. Скрипнула, открываясь, белая дверь - нет, это не врачи. Она уже успела выучить, как открывают дверь доктора, а как - медсестры. Это был кто-то чужой, из внешнего мира.

- Эй, привет...

В приоткрытую дверь кто-то заглянул, она видела только длинные светлые волосы. Еще секунда, и у ее кровати стоит блондинка, длинный прямой волос, простое черное платье в мелкий горошек...

- Бэста, - прошептала Сола.

- Ну привет, малышка, - Бэста особо не церемонясь взяла стул с поста медсестры, села у кровати. - Ты как?

- Я так... - Сола поникла. - Не очень...

- Не вешай нос, - Бэста улыбнулась, взяла ее за запястье. - Я знаю, ты сильная, ты выкарабкаешься.

- Как ты узнала? - спросила Сола.

- Я же на Улице не первый день, - пропела Бэста. - Прошел слух про тяжелое ДТП, там черная Креста, еще кое-какие детали. Я по знакомым тему немного повентилировала и вот...

Бэста развела руками, потом полезла в сумку.

- Слушай, я не знаю можно тебе или нет... я тут шоколада купила...

- Бэста... - прошептала Сола.

- А? - блондинка прекратила копаться в сумке, замерла, уставилась на нее.

- Ты сама как? - спросила Сола. - Куда прогорела?

Бэста внезапно поникла, грустно улыбнулась.

- Я не хочу этого больше, - сказала она. - Я перегорела. Не вывезла. Мне казалось, еще чуть, я подниму машину, вернусь... но нет.

- Ты из-за Вольфа? - спросила Сола.

Бэста не ответила. Только погладила себя по едва округлившемуся животику.

- Ты серьезно? - удивилась Сола.

Бэста все также грустно улыбалась и молчала.

- Это от него, да? - догадалась Сола. - А он знает?

- Хочешь совет, малыш? - спросила Бэста. - Никогда никого не люби. От этого только больно будет. Впрочем, ты наверное уже начала догадываться...

- Подожди, а как же он? - продолжала Сола.

- Да ты его не знаешь совсем, - нараспев ответила Бэста. - Он в обычной жизни... в общем, за таких мужиков девчонки смертным боем бьются. Такие девчонки, которые лет на семь моложе меня. Ты за меня не парься, я сама вывезу. Ладно...

Она взяла Солу за руку.

- Пойду, попробую с доктором пообщаться. Надеюсь скажет, какой подгон тебе сюда можно сделать.

Бэста больше не приходила. Она ждала, спрашивала медсестру - нет ли посетителей? И чувствовала, как вновь над нею сгущаются серые тучи. А потом пришел полицейский. Капитану на вид было лет сорок, может сорок пять. Она не сразу узнала мужчину. А потом поняла - это он остановил ее тогда, в мае, в самом начале сезона, на перекрестке с Алеутской.

- Девочка, ну что же ты наделала...

В его голосе не было и тени упрека. Было сочувствие. Ей было все равно. Она молчала. Для нее все дальнейшее - уже потеряло смысл. У нее теперь есть только этот потолок...

- Я знаю, что было две машины. Я знаю, что вы устроили гонки по городу.

Она не ответила. Даже веком не дернула.

- Скажи, кто был во второй машине? Ты ведь знакома с этим человеком.

Прибор, отмеряющий пульс, начал пикать чаще.

- Ты пойми, тебя признают виновной, лишат водительских прав. Разбитый автобус кто будет восстанавливать? Мама с папой? Представляешь, сколько он стоит?

Сола не знала, что ему сказать. Как объяснить. Ну не может она взять и предать любимого человека. Да. Любимого. Здесь она впервые почувствовала, как может рваться сердце от разлуки.

- Если ты мне расскажешь про своего партнера по гонкам, я укажу, что он тебя вытолкал на встречную полосу. Ты будешь потерпевшей. Ответственность будет самая минимальная.

Она видела Рокхаунда почти в каждом сне. Его улыбку. Его обнаженный торс. Слышала его голос. Чувствовала снова и снова его прикосновения. Снова и снова переживала каждое мгновение, проведенное с ним.

- Ну, как хочешь. Я пытался помочь.

Полицейский ушел. Она продолжала смотреть в потолок. По виску покатилась одинокая слезинка. Рокхаунд, почему ты меня бросил?

Глава 26. НОЧНАЯ ПРОГУЛКА

Теплая августовская ночь. Там, на трассе, все залито светом. Проносятся грузовики и редкие в столь поздний час легковые машины. Но стоит свернуть с трассы, нырнуть по петляющей среди зеленых стен дороге...

Чудовище все-таки появилось. Стоит посреди темной как смоль асфальтовой полосы, опирается на дорожное покрытие разноширокими колесами. Полуслик, задняя пара на 265 миллиметров, передняя на 235 - чудовище приехало не аппетит раздразнить. Поодаль, у кромки проезжей части замерла Маджеста цвета слоновой кости. Годзилла ждет жертву на заклание, монотонно бубнит на холостых оборотах. Люди договариваются, кто поедет. Дзинтаро мрачнее штормовой ночи - он знал, что соперник будет сильный. Не знал, что настолько.

Черное чудовище ждет. Люди совещаются между собой вполголоса. Дзинтаро недобро смотрит на Годзиллу. Видимо, все-таки решение принято. Белая Маджеста проезжает мимо, на заднем сиденье Валет и Лара - они будут наблюдать за финишем. Тем временем Дзинтаро садится в черный Торнео, заводит мотор.

Годзилла уходит на правую полосу, освобождая пространство для соперника. Индра встает на стартовой линии, помогает автомобилям подровняться. Чудовище жадно вдыхает воздух, полной грудью, всеми шестью дроссельными заслонками. Обороты подскакивают, обогащенную смесь давлением турбин забрасывает в цилиндры.

Он сквозь сон почувствовал - что-то не так. В душу закралось какое-то странное, щемящее беспокойство. Открыл глаза, огляделся. Сперва подумал, что показалось, но зажег лампу у изголовья - и понял, что нет. Девушки рядом не нашлось. Даниэль взял мобильник, включил, посмотрел на экран - было почти четыре часа утра. Он сел, натянул джинсы, и пошел искать Карамельку.

Дом находился на сопке, в оконечности полуострова. Совсем свежий, его ввели в эксплуатацию от силы пару лет назад. Дану повезло, он крутанулся, занял денег у Босса, но все-таки смог купить здесь двухкомнатную квартиру, еще на стадии строительства, когда на месте высотки был только огромный котлован. Потом еще пришлось делать ремонт - жилье ему досталось в виде голых стен и труб коммуникаций. Рассчитался с другом совсем недавно, в прошлом году. Хотя и есть такое правило, не примешивать в дружбу деньги.

Из огромных окон гостиной открывался шикарный вид на залив, и на огни ночного города - центр никогда не спал. Она стояла и смотрела в даль, неподвижная, словно статуя, накинув на плечи шелковый халатик. Даниэль подошел сзади, осторожно взял девушку за талию. Она молчала.

- Зай... - тихо позвал он.

Девушка не ответила.

- Зая, - он осторожно прикоснулся губами к ее шее. - Что случилось?

- Мне плохо, - прошептала она.

- Съела чего? - Даниэль напрягся. - Может скорую вызовем?

- Нет, просто голова очень болит, - ответила Карамелька.

- Тебе таблетку дать? - предложил парень.

- Не надо, все равно не поможет, - прошептала она. - Это шейный остеохандроз обострился. Я же всю жизнь сижу, то в университете, то перед монитором. Вот и заработала себе профессиональную болезнь. Судьба офисного планктона...

Карамелька повернулась и одарила его печальной улыбкой.

- И что делать? - спросил Дан.

- Надо пойти погулять, - ответила девушка. - Хотя бы полчасика походить, заодно можно морем подышать. Шея подвигается, зажим ослабнет, нерв отпустит и я смогу лечь спать. А иначе я умру от этой боли.

- Хорошо, пойдем, - согласился Даниэль.

Она влезла в любимую водолазку, натянула джинсы-скинни, и теперь надевала нейлоновые носочки. Даниэль уже ждал в прихожей - в футболке и джинсах, перебросив через локоть толстовку с капюшоном, на случай если снаружи будет холодно. Карамелька вышла из спальни, обулась в любимые бежевые кроссовки-сникерсы, взяла черную сумочку с ремешком через плечо - какого-то безымянного китайского производителя.

- Мы идем? - спросила она.

- Да, - ответил Дан. - Блин, подожди, я сейчас.

Разулся и побежал в спальню, оставив ее слегка удивленной. Какое-то время шуршал там чем-то, потом все-таки вернулся.

- Можем идти.

И они пошли.

Ночь выдалась по-августовски бархатная. Воздух был необычайно теплый, мягкий. Пахло солью.Они миновали автозаправку, и теперь спускались по краю узкой асфальтовой дороги, к морю - впереди и ниже находилась коса, известная как Токаревская кошка; коса оканчивалась маяком, встречающим суда на траверзе порта Владивосток.

- Мы же на кошку заходить не будем? - спросила Карамелька.

- Почему нет? - спросил Даниэль.

- Там молодежь в машинах... - девушка опустила взгляд.

Он рассмеялся.

- Не хочешь их потревожить?

- Ну а зачем? - спросила Карамелька. - Пусть люди радуются жизни.

Внизу, у моря, было необычайно тихо. На косе расположились две или три машины, на значительном расстоянии друг от друга. Они предпочли остановиться у края насыпи, асфальт здесь заканчивался, дальше от силы полметра-метр вниз - и вот он, Тихий океан. Мягко, убаюкивающе, размеренно шелестели волны. Японское море пело своим детям ночную песню.

- Может, и мы как-нибудь вот так отъедем, ночью, с красивым видом? - предложил Даниэль.

Она улыбнулась, зажмурилась.

- Не могу обещать...

Он обнял девушку обеими руками, прижал к себе.

- Слушай, Даниэль, можно тебя попросить? - она опустила взгляд. - Ты мне на заправку денежку не дашь?

- Дам, какой вопрос, - ответил парень. - Когда домой вернемся, напомни.

- Хорошо, - прошептала Карамелька. - Я себя чувствую такой беспомощной. Не привыкла зависеть от кого-то. Привыкла рассчитывать только на себя.

Шум волн неуловимо, постепенно, но все-таки нарастал - начинался прилив.

- А ты давно в продажах работаешь? - как бы между делом поинтересовался Даниэль.

- Всю жизнь, - Карамелька улыбнулась. - На третьем курсе устроилась в рекламное агентство, на полставки, чтобы можно было совмещать учебу и работу. Оклад нарисовали, на половину от минимума. Основные деньги зарабатывала процентом от сделок. Но там и план по холодным звонкам был на каждый день под строгий отчет, и работа по текущим клиентам, и дебиторка, и все техзадания, райдеры, медиапланы, и еще договор заведи, счета выставляй... нет, я там реально была многорукая Шива. Даже годовой план умудрилась выполнить.

- А потом? - спросил Даниэль.

- А потом они мне к плану накинули еще пятьдесят процентов, и я поняла, что там останется мое здоровье, - ответила Карамелька. - Перевелась на заочное, и сменила работу. Устроилась в фирму, продавать софт. Программы для автоматизации бизнеса. Ну, знаешь, все вот эти бухгалтерии, кадры, автосервис, салон красоты, автотранспортное предприятие...

- Да, знаю, у наших логистов пара таких программ установлена, - ответил Даниэль.

- Вот там и работала, до недавних пор, - тихонько сказала Карамелька.

На какое-то время они замолчали. Слушали море. Вообще, это очень важно - когда со своим человеком можешь не только о чем-то поговорить, но и о чем-то помолчать.

- Как ты себя чувствуешь? - Даниэль не выдержал первым.

- Спасибо, - Карамелька улыбнулась. - Уже гораздо лучше. Я же говорила, не нужно никаких таблеток, просто позвоночки немного разжать...

Откуда-то справа, со стороны пляжа - раздались чьи-то крики, женские визги, плеск воды. Какая-то компания ночью полезла купаться. Карамелька посмотрела на Даниэля.

- Пойдем домой? - предложила она.

- Пойдем, - парень кивнул. - Как раз, через два часа вставать...

- Ну прости, я бы все равно отправилась на прогулку, - сказала Карамелька.

- Не переживай, все нормально, - Даниэль поцеловал ее в губы, нежно, едва касаясь. - Ты правильно сделала, что сказала мне.

На прикроватной тумбе уместился стильный саквояж от Прада. Точно такой, какой был куплен ей в свое время Филиппом, и впоследствии был возвращен владельцу. Поначалу она не поверила своим глазам, потёрла веки, проморгалась. Саквояж никуда не исчез.

- Ты чего испугалась? - Даниэль подошел сзади, бережно подтолкнул, девушка шагнула в спальню.

Парень прошел следом, стянул футболку, сел на край кровати и принялся снимать джинсы. Она стояла и смотрела - то на него, то на саквояж.

- Что такое? - Даниэль бросил джинсы на стул и посмотрел на девушку.

- Дан, откуда здесь это? - спросила она.

- Что? - он обернулся, посмотрел куда-то назад. - А, твоя сумка! Ну, лежит себе и лежит. Тебе мешает? Можем убрать в шкаф.

- Дан, прекрати надо мной издеваться, пожалуйста, - попросила Карамелька.

- Ну, это мой тебе подарок, в связи с началом нашей полноценной совместной жизни, - сказал Даниэль. - Ну, я же знаю как тебе нравится эта сумка. Вот, решил сделать приятное. Ты не думай, это не подделка, меня сама Лара при покупке консультировала.

- Дан, она же бешеных денег стоит... - прошептала Карамелька.

- Ну, всякая хорошая вещь денег стоит, что же теперь, - пожал плечами парень. - Ты спать ложиться собираешься?

- Прости, я... - она замолкла на полуслове, принялась стаскивать джинсы.

Даниэль лег на бок, она залезла на постель, надела ночную сорочку. Устроилась рядом с ним, лицом к лицу. Он провел пальцами по щеке девушки.

- Спокойной ночи, любимая.

Она улыбнулась, поцеловала его.

- Соня, я тебе развода не дам!

Утро выдалось на удивление бурным. Стоило жене заявить о разрыве, он просто озверел. Соня повернула ручку, потянула на себя - дверь не шелохнулась. Хан почти двухметровой скалой возвышался над миниатюрной шатенкой. Входную дверь он придавил своим кулаком.

- Рома, пусти, я из-за тебя на работу опоздаю!

К счастью, Жекич еще спал и всего этого безобразия не видел - сегодня настала очередь Хана отвести сына в садик, а папа в этом случае не был слишком пунктуальным.

- Сонечка, я это... - Хан на мгновение запнулся. - Я очень виноват, правда. Ну давай, ты уволишься с работы, я же нас прокормлю, ты знаешь.

- Ты вообще понимаешь, что ты мою жизнь превратил в ад? - спросила Соня.

- Я все понял, - Хан тяжело дышал. Не хватало воздуха, а самое главное - подходящих слов, чтобы объясниться с женой. - Слушай, я облажался, я понял и исправился. Пожалуйста, не уходи от меня. У меня дороже вас с Жекичем никого нет.

Соня смотрела на него снизу вверх.

- Ты представляешь, что я пережила за эти месяцы? - спросила она.

- Соня... - Хан встал на колени, обнял супругу. - Я очень боюсь потерять тебя. Так боюсь, что потерял голову. Не уходи. Пожалуйста.

- Мне на работу надо, - сухо ответила Соня. - Пожалуйста, отвези Жекича в садик к завтраку. Не хватало, чтобы ребенок голодным остался.

- Как скажешь, - Хан продолжал стоять на коленях и обнимать любимую. - Я вечером за тобой заеду?

- Заедь, - разрешила Соня.

- И это... мы поедем поужинать? - спросил Хан. - В центре есть ресторанчик, с пиццей и всякими штуками. Семейный. Там, если что, комната игровая...

- Хорошо, - Соня вздохнула. - Рома, пусти меня, я уже опоздала.

Хан нехотя выпустил жену из объятий, встал. Открыл ей входную дверь.

- До вечера, - сказала Соня.

Он едва наклонился, чтобы поцеловать ее - но она выпорхнула за порог, оставив супруга в одиночестве.

- Зая...

Она нехотя открыла глаза, заспанным взглядом посмотрела на него - Даниэль уже надел рубашку и джинсы, вооружился телефоном и ключами от машины. За окном ярко светило солнце, был виден краешек чистого, без единого облачка, голубого неба.

- Доброе утро... - произнесла Карамелька непослушными губами.

Он чуть подался вперед, поцеловал девушку.

- Зая, я поехал.

- Как, поехал?

Весь сон словно рукой смахнуло, Карамелька села на кровати и теперь непонимающе глядела на парня.

- Ну ты так сладко спала, - ответил Даниэль. - Тем более что ночь выдалась тяжелая. Я не стал тебя будить.

- Ну как так? - девушка скуксилась. - Я бы приготовила тебе нормальный завтрак...

- Да все хорошо, я по дороге перехвачу что-нибудь, - ответил Даниэль. - Это, на столе тебе денежку оставил, заправиться можешь вон, на альянсе. Я там периодически заправляюсь, в принципе, нормально наливают.

- Хорошо, - Карамелька энергично кивнула. - Спасибо.

- И это, - Даниэль слегка волновался. - На вечер ничего не планируй. Поедем, поужинаем, мне тут подсказали одно место.

- У нас будет свидание? - девушка улыбнулась.

- Да, свидание, - согласился парень. - Так что выбирай платье.

Карамелька улыбнулась и снова кивнула. Он обнял девушку одной рукой, ухватил губами ее верхнюю губу.

Глава 27. ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ РАСЧЕТ

Только бы не помои какие-нибудь. Честное слово, лучше на проволочках ездить, чем помои. От них такая лютая изжога бывает. Айсберг нервно рыкнул трассой, закатываясь на заправку. Остановился у колонки с 98-ым бензином. Любимая вылезла из кабины, открыла лючок бензобака и, вставив пистолет в горловину, отправилась к кассе. Колонка загудела, зажужжала, шланг едва заметно дрогнул - в бак побежали литры топлива. Помои. Он по запаху чувствовал - разбавлено вообще всем, что под руку попалось, а сверху заполировали присадками для коррекции октанового числа. Точно, помои. Пропал топливный насос. Что теперь будет с форсунками? Хорошо, если не дольют. Ну почему нельзя было доехать до какого-нибудь "бензо"?

Карамелька вынула пистолет из горловины, повесила на держатель, уселась в полу-ковш, спрятала сдачу в кошелек, сумочку положила на соседнее сиденье. Захлопнула дверцу, пристегнулась, завела мотор. Некоторое время не трогалась - прислушивалась.

- Ну что такое?

Мотор на холостых оборотах слегка подрагивал, словно иногда зажигание не попадало в такт.

- Так, не нервничай, - она нежно погладила пластик торпеды ладонью. - Даниэль тут свою Джулию регулярно заправляет, и все нормально. Ну хочешь, полбака сожгем и поедем на нашу заправку? Я жарить не буду, покатаемся в спокойном ритме. Прости, я не хотела чтобы ты беспокоился...

Постепенно обороты холостого хода выровнялись. Мотор перестал подтраивать. Но тут сзади пискнул сигнал клаксона - какое-то чудо современного пластмассового европейского автомобилестроения подперло сзади, и теперь требовало уступить ему место у колонки. Мотор зарычал, тахометр отщелкал 1100 оборотов. Не будь катализатора - он бы сейчас с удовольствием ударил в отсечку, чтобы плюнуть пламенем из выхлопной трубы и спалить наглецу передний бампер.

Карамелька пристегнулась ремнями безопасности, сняла автомобиль с ручника - обороты двигателя самым волшебным образом вернулись к отметке 700.

- Ну не надо так нервничать, - попросила девушка, включила передачу. - Ты сегодня с самого утра такой. Стронулся не с того колеса?

Айсберг не ответил. Скрипнула по асфальту резина. Белоснежный Самурай медленно выкатился с заправки.

Пожалуй, оставалось еще одно дело, которое надо было решить прежде, чем перевернуть эту страницу жизни. Надо сказать, вполне приятное. Забрать окончательный расчет. За генерального в этом плане она была спокойна, во всяком случае по финансовым вопросам он до сих пор ни разу ее не подвел.

Стоило повернуть по Верхнепортовой вниз, в сторону вокзала - как они встали в пробку. Автомобильный поток почти не двигался. Иногда по чуть-чуть моросило, сеточка мелких капелек покрыла лобовое стекло.

- Ну вот, - выдохнула Карамелька. - Приехали...

Она прислушалась - так и есть. Мотор снова начал подрагивать на холостых, словно углы зажигания слегка ушли.

- Да, я тоже не люблю пробки, малыш, - она бережно провела ладонью по козырьку приборной панели. - Я бы сейчас с радостью махнула куда-нибудь по трассе. Но видишь, я даже на эту заправку денег у Даниэля попросила. И если я в ближайшем будущем не устроюсь на работу, у нас с тобой положение станет совсем печальное...

Айсберг молчал. В принципе, Даниэль хороший парень. Не зря же Джулия к нему так привязалась. Опять же, хорошо когда в паре есть какая-то общая страсть. Но потянет ли он? Хозяйка при всем том - девушка весьма своенравная...

Впереди пробка дрогнула и пришла в движение. Карамелька отпустила тормоз - машина покатилась на холостом ходу.

- Понимаешь, я не могла остаться с Филиппом, - продолжила она. - Если бы я решила остаться с ним, мне бы пришлось отказаться не только от тебя, но и от самой себя. С ним я бы потеряла себя. Это вы с Даниэлем вытащили меня из всей той истории.

Самурай дрогнул всем кузовом и замер. Карамелька облокотилась на руль.

- Останься я с ним, он бы запер меня в клетке, - задумчиво произнесла она, глядя вперед. - У меня бы не осталось собственной жизни, только он...

С моря тянуло влагу. Вершину сопки Орлиной окутало густой дымкой. Красоту тоже затянуло в белесую паутину тумана.Маджеста второго поколения, цвета слоновой кости, стояла на парковке, повернувшись передом к заливу Золотой Рог.

- Как думаешь, мне удастся сохранить отношения с Соней?

Хан уже отвез сына в детский сад, и теперь пил кофе в одном из самых известных автомобильных мест города, стараясь хоть немного разбросать негативные мысли.

- Все зависит от тебя, - хмыкнула Марджери. - Если сможешь показать ей, что действительно любишь, мне кажется, она не станет разрушать все то немногое...

- То немногое, что не разрушил я? - уточнил Хан.

Марджери промолчала. Хан глотнул кофе.

- Ты сейчас сильно не напирай, - посоветовала Марджери. - Не дави на нее. Пусть хотя бы немного отойдет от всего этого. Успокоится. Дай ей немного времени, пусть все войдет в привычную колею.

- Ты бы знала, как я боюсь потерять ее, - сказал Хан.

- Да уж догадываюсь, - Марджери произнесла это с необычайно теплой интонацией, словно улыбалась. - Я же тебя не первый год знаю. Знаю, что даже такой здоровяк как ты, иногда боится. Мы все чего-то боимся, это нормально. Я вот боюсь, что надоем тебе, ты купишь какое-нибудь свежее ведро, а меня продашь.

- Ну как я тебя продам, ты чего? - удивился Хан. - Ты же член семьи.

- Откуда я знаю, какие таракашки у тебя в голове бегают, - теперь уже тяжело вздохнула Марджери. - А я все-таки 95-ого года, сейчас уже совсем другие машины делают...

- Те машины своим хозяевам семью не спасают, - как-то резко ответил Хан. - Знаешь, я за все это время ни разу не пожалел, что купил тебя. И ни на кого тебя не променяю. Поняла?

- Поняла, - прошептала Марджери. - Поехали работать? Времени уже...

Белого Самурая она оставила на краю проезжей части выше поликлиники. Переобулась в туфли на шпильке, распахнула дверцу, раскрыла зонтик, вышла на тротуар и одернула край платья-водолазки. До офиса компании предстояло пройтись метров триста - идти пришлось под небольшой уклон, что на таких высоких шпильках и платформе все-таки ощущалось. Но она не спешила. У нее сейчас нет рабочего расписания, обязанностей и вот этого всего. Она теперь птица вольная.

В холле было прохладнее - видимо, сырость давала о себе знать. Она прошлась по длинному коридору, потянула дверную ручку. Та не поддалась.

- Прекрасно, - сказала вслух Карамелька.

Она позвонила в домофон. Не хватало еще узнать, что компания переехала на другой адрес или вообще закрылась - и требуй свои деньги с кого хочешь. Тем более что проценты ни в каком договоре не прописывались, и выплачивались на руки, в конверте.

Дверь лязгнула замком.

- Привет, - Тим из отдела программистов отступил в сторону, впуская ее. - А мы уже думали, тебя больше никогда не увидим.

- Привет, Тим, - ответила она, улыбнулась парню. - Вот видишь, вам повезло. Скажи, шеф у себя?

- На месте, - ответил Тим. - Тебя проводить?

- Будь любезен, - Карамелька улыбнулась.

Они миновали отдел внедрения, потом обошли отдел сопровождения и бухгалтерию. И наконец, Тим постучался и отворил заветную дверь.

- Шеф, тут к вам...

Генеральный был не один. Его посетитель сидел напротив, спиной ко входу. Серо-стальной пиджак, с отливом. Идеально белый ворот рубашки. Модная стрижка андеркат. И плечи. Эти плечи она никогда не забудет. Сколько раз она их обнимала...

Посетитель повернулся вполоборота, посмотрел на нее. Она не подала виду.

- Я приехала за деньгами.

- Слушай, я занят, подожди... - начал генеральный.

- Да ну что вы, в самом деле, - вдруг сказал Филипп. - Подарите немного внимания девушке, я от вас никуда не убегу. В самом деле, нечасто видим такую красоту.

Он с интересом глядел на нее, изучая. Ее короткое платье. Новую сумку - так похожую на прежнюю. Чулки - хотя когда она стоит, резинки не видно, но он-то знал, что это именно чулки. Слишком хорошо успел изучить ее за все то время...

Генеральный встал и вышел в сторону бухгалтерии, прикрыв за собой дверь кабинета.

- Как поживаешь? - спросил наконец Филипп.

- Хорошо, спасибо, - Карамелька ответила ровно, спокойно, но без тени улыбки. - А как у тебя дела?

- Дела хорошо, - сказал Филипп. - Работы как всегда много, вот, видишь - иногда приходится заниматься несвойственными вещами. Ты же уволилась...

- Это ты меня уволил, - поправила она.

- Ничего не поздно вернуть назад, - парировал Филипп. - Одно твое слово, и все вернется на круги своя. У тебя будет твоя любимая работа. Все твои мечты о замужестве и семье станут реальностью. Будешь хозяйкой в моем доме - ты в нем была, ты сама все видела. Помнишь, как тебе нравилось пить вино, сидя на полу у камина? Кровать закажем с пологом, какую захочешь, без проблем. Я даже готов смириться с твоей белой рисовозкой и привычкой гонять на нелегале. Даже могу ездить с тобой на гонки. Ну, как?

На мгновение перехватило дыхание, к горлу подступил ком. Ей пришлось приложить определенные усилия, чтобы никак не выдать своих чувств.

- Нет, Филипп, - выдохнула Карамелька. - Ты уже однажды сделал мне больно. Больше я не смогу поверить тебе.

- Это когда я тебе сделал больно? - спросил он. - Когда ты променяла меня на своего дружка по нелегальным гонкам? При этом похерив нашу готовящуюся свадьбу. Одним махом разрушив то, что мы с тобой выстраивали... сколько времени мы были вместе?

- Когда пользовался мною, как вещью, - ответила Карамелька. - Рассказывая сказки о любви. А на самом деле тебе на меня всегда было наплевать.

- А ничего, что я был занят зарабатыванием денег для нашей будущей семьи? - спросил Филипп строго. - Тебе не кажется, что это ты истеричка и эгоистка, разрушившая все, что у нас сложилось?

- Вот видишь, какая я плохая, - улыбнулась Карамелька. Совладать с собой, не разреветься - все-таки удалось, и она почувствовала себя необычайно легко, словно камень с души упал.- Зачем я тебе такая нужна?

- Ты же хотела серьезных отношений... - начал Филипп.

- Они у меня есть, - Карамелька опять улыбнулась. - Филипп, у меня все хорошо. Меня моя нынешняя жизнь полностью устраивает. Пожалуйста, не надо обо мне беспокоиться.

- Чем он тебя взял? - бывший начинал злиться. - Он же нищеброд. Он же тобой наиграется и бросит. Ты же с ним помыкаешься полгода и приползешь ко мне просить прощения. Я же тебя знаю...

- Он меня любит, - коротко ответила девушка. - Тебе этого не понять.

Вошел генеральный, с белым конвертом в руках. Уселся за стол, посмотрел на своих посетителей.

- Может, кофе оформим? - предложил он.

- Нет, спасибо, мне надо ехать, - ответила Карамелька. - У меня сегодня еще два собеседования.

Генеральный протянул конверт, она сделала два шага вперед. И тут Филипп выдернул конверт из рук шефа, и передал девушке.

- Спасибо, - она учтиво кивнула, открыла, кончиками пальцев на ощупь померила толщину денежной пачки.

- Все в норме? - спросил генеральный.

Она улыбнулась, кивнула.

- Никаких претензийне осталось?

- Никаких, - девушка снова кивнула. - Прощайте. Вы, оба.

И вышла. Генеральный только вздохнул ей вслед. На Филиппа он старался не смотреть.

Она стояла у зеркала, придирчиво рассматривая свой макияж и укладку. Черное атласное платье с открытой спиной по длине не совсем подходило для вечера - скорее, для клуба, но смотрелось на ее фигуре идеально. Лязгнул замок, вошел Даниэль.

- Ты уже приготовилась? - он не смог скрыть удивления.

- Конечно, ты же с работы, уставший, тебя надо срочно везти кормить, - Карамелька улыбнулась, подошла к нему, обняла, поцеловала в губы.

- Ну, это... - Даниэль посмотрел в глаза девушки. - Тогда поехали.

Она схватила сумку, перебросила через локоть бежевую кожаную куртку-косуху.

Насыщенного, темно-синего цвета, на двух тысячах оборотов - 34-ая Скалка не спеша катилась по Верхнепортовой.

- Так, я по ходу поворот прозевал, - сказал Даниэль. - Придется кружок накинуть, через вокзал.

Карамелька улыбнулась, положила ладошку на его руку.

- Устал сегодня?

- Да не так, чтобы... - ответил Даниэль, подоткнул передачу и теперь выруливал через перекресток Алеутской и первой Морской. - Как обычно. Голодный, просто кошмар.

- Надо было дома что-то закинуть, - сказала Карамелька. - Когда в желудке что-то есть, в ресторан ходить дешевле.

Даниэль рассмеялся.

- На кого ты училась, говоришь? - спросил он.

- На экономическом, - ответила девушка. - Финансы.

- А, заметно, - сказал Даниэль.

Скалка поднялась до поворота на Бестужева, зажгла левый поворотник. Даниэль посмотрел по зеркалам, повернул руль, прижал газ. Джулия рыкнула трассой. И почти сразу же за поворотом нарисовался представитель дорожной полиции, призывно машущий полосатой палкой. Даниэль невнятно выругался, прижался к обочине. Достал документы.

Старший лейтенант представился и с ходу попросил открыть капот. Даниэль отомкнул замок, вылез из машины, поднял темно-синее металлическое полотно. О чем они говорили - Карамелька не слышала. Она беспокойно оглядывалась по сторонам, то на стоящих впереди мужчин, то на второго полицейского, дежурившего у поворота.

Даниэль и лейтенант зачем-то сели в полицейскую машину. Карамелька посмотрела на свои часики - прошло уже минут десять с момента, когда их остановили патрульные. Что могло не понравиться лейтенанту - и так ясно, у Джулии во всю морду фронтальный интеркулер, его издалека видно. Сейчас любимого наверняка крутят на двенадцать-пять-один. В зеркало заднего вида она смотрела, как Даниэль наконец вылез из патрульного автомобиля и направился к Джулии.

- Ну что там?

- Да как обычно, - ответил Даниэль, пристегиваясь. - Завтра придется опять к Вованычу заехать, пусть он их потрясет претензиями. Достали уже, честное слово.

С Бестужева они свернули куда-то вниз, к Станюковича, проехались по жилому кварталу и остановились у небольшого ресторана итальянской кухни.

- Мы будем есть пиццу? - Карамелька восхищенно смотрела на Даниэля.

- Будем, - он кивнул, выбрался из ковша, захлопнул дверцу.

Карамелька отстегнула ремни безопасности, он открыл дверь, подал ей руку. Они вошли внутрь, заняли столик для двоих в углу, у витринного стекла. Официантка принесла меню. Решили заказать одну пепперони, и пасту. А на десерт Карамелька попросила огромное пирожное с начинкой желе. И как только официантка оставила их - Даниэль достал свой мобильный телефон, набрал номер.

- А помнишь, как мы начинали жить вместе? Я все время пропадал, крутился, строил бизнес. А ты в чайнике пельмени варила. Мы еще гостинку снимали, на Некрасовской.

Соня улыбалась. Хан держал ее за руку. В ресторане народу почти не было - время еще не подошло, посетители пойдут чуть позже.

- Ты мне только пообещай, чтобы больше такого...

- Сонечка, милая, да я...

И в этот момент вспыхнул экраном лежащий на столе телефон Хана, пополз к самому краю пропасти. Хан ловко схватил аппарат, посмотрел на высветившийся контакт.

- Соня, прости, я отойду. Важный разговор.

Соня кивнула, улыбку пропала с ее лица.

- Алло!

Он вышел на улицу, сунул в зубы сигарету, закурил.

- Привет, брат. Ну что, могу тебя поздравить, - сказал Даниэль.

- Что, все-таки...

- Да, у меня вот, лежит новое предписание в машине, - продолжал друг. - Так что твой источник не обманул. Не знаю, откуда у него такая информация, Босс о рейде ничего не знал. А Босс знает все, что происходит на улице.

- Да, я в курсе, - сказал Хан. - Ну, блин, дерьмово. Слушай, мы с тобой завтра словимся? Есть базар один, не хочу по телефону.

- Хорошо, - ответил Даниэль. - Я завтра с обеда убегу. Давай где-нибудь поближе ко мне? Центр днем будет стоять весь.

- Да, без проблем, - ответил Хан. - Найдем куда приткнуться. У вас там как?

- Нормально, - сказал Даниэль. - Сидим, ужинаем. Карамелька тебе привет передает.

- А, ей тоже, - сказал Хан. - Ну давай, до завтра.

- Увидимся, - Даниэль отключился, положил трубку на стол.

- Вот, возьми, - Карамелька полезла куда-то в сумочку, вынула несколько бумажных купюр.

- Это что? - спросил Даниэль.

- Ты же мне дал денег на бензин, - сказала Карамелька. - Вот, возвращаю.

- Забудь, - Даниэль отмахнулся. - Это твои карманные деньги.

- А если надо будет... - начала Карамелька.

- Надо будет, я еще заработаю, - парировал Даниэль.

Официантка принесла пиццу - огромный, дымящийся круг теста, усыпанный ломтиками копченой колбасы и покрытый томатной пастой и плавленым сыром. Сверху все это великолепие было посыпано приправами. Карамелька подалась вперед, вдохнула.

- Пахнет божественно! - сообщила она.

- Давай разделаемся с нею, - предложил Даниэль, взялся за нож. - У меня уже черви в желудке урчат, требуют корма.

Глава 28. САМУРАЙ

Как-то незаметно, череда одинаковых серо-белых больничных дней - оборвалась. Конечно, несколько раз ее возили в Сингапур; Сола при этом даже старалась шутить - ведь если оформить ее как багаж, это выйдет дешевле. А можно было бы и контейнером отправить. В любом случае, это не было туристической поездкой - в Сингапуре ее ждала крутейшая клиника известного хирурга, доктора Вонгтао, но это занимало буквально неделю-две: прямо с самолета в больничную палату, анализы, ЭКГ, рентген - а в 6 утра ее уже везли в операционную. После - реабилитация, наблюдение врачей, и снова самолет. Снова ставшие родными бело-серые стены окружного медцентра. Снова толпы в белых халатах, осмотры, консилиумы.

А потом все это как-то внезапно прекратилось. Она сидела в инвалидном кресле, укутанная в длинный пуховик, замотанная в пару шарфов и упакованная в капюшон. За городом у родителей был большой дом - коляску ставили у крыльца, и она могла часами вот так запросто смотреть на белое полотно снега. На белые шапки сопок. В реанимации тоже все белое, но здесь оно какое-то другое. Там пахнет смертью - она видела, как уходили тяжелые ожоговые - а здесь... здесь пахло жизнью. Пахло колкой, морозной свежестью. Пахло свободой.

Где-то там, за сопкой, проходила автомагистраль М60. Обычно от звуков дорожного движения их надежно укрывали холмы, но иногда ее слух улавливал столь родной бубнящий рокот прямоточной трассы - когда по магистрали пролетал заряженный автомобиль. Сердце сжималось. Она и не подозревала, насколько это сильный наркотик - даже пройдя по тонкой грани между жизнью и смертью, ты все равно хочешь этого, снова и снова.

Эта машина может разогнать тебя от нуля до сотни за шесть секунд, и сделать инвалидом за одну. Но оно того стоит.

Конечно, это огромное счастье - когда ты сама можешь держать в руках книжку, и даже позволяешь себе роскошь листать страницы. Пальчики еще дрожат и плохо слушаются, но врачи говорят - мелкая моторика скоро восстановится, дело практики. К сожалению, родители слишком заняты чтобы возиться с нею, поэтому наняли сиделку. Сиделку она люто возненавидела почти сразу, и потому по максимуму старалась обходиться без ее помощи. Самое сложное - вытерпеть, пока эта мерзость тебя одевает. Как куклу, большую, тяжелую пластиковую куклу. Потом выкатывает коляску на крыльцо.

- Можете идти, Анна, - распоряжается она.

Несколько раз сиделка пробовала протестовать, но была осажена - жестко и холодно. С предупреждением о том, что сиделок нынче много, а ей не принципиально, кого терпеть рядом. И с тех пор она все чаще остается одна. Впрочем, телефон под рукой, Анну в любой момент можно дернуть сюда звонком. Но вот в данный момент такой необходимости нет - у нее в руках томик Джека Лондона, а вокруг тишина и белое безмолвие.

Она вдруг осознала, как легко обходится без прежнего изобилия социальных контактов. Как легко вдруг стало жить без всех тех людей, которые окружали ее раньше - подруги, друзья, сокурсники. Лишь однажды позвонил Ник, парень Милы. Позвал потусить в клубе, благо компания подобралась исключительно позитивная - его друзья и знакомые, из не самых бедных семей. Услышав, что с инвалидной коляской ей будет неудобно танцевать - Ник пробормотал что-то нечленораздельное и отключился. Она даже не обиделась. Она уже все поняла, еще тогда, в реанимации - когда плакала по Рокхаунду. Поняла истинную цену людям. Их словам и поступкам. Если даже любимый человек так легко предал её - стоит ли ждать чего-то большего от остальных?

Скоро стемнеет. Она вызвонит Анну, чтобы та закатила ее в дом и переодела в домашнее. А потом будет ужин. Они почти не общаются. Она замкнулась в себе, родители тоже как-то где-то глубоко внутри себя переживают свою трагедию. Единственная дочка, свет очей и надежда. Поэтому за столом - только редкие вопросы. И столь же короткие, лаконичные ответы. Как прошел день? Как самочувствие? Нормально, спасибо. А как у вас? Тоже нормально?

После ужина наступает блаженство. Можно попросить маму свозить ее в туалет. Помочь перебраться на унитаз. Помочь принять ванну - зубы она уже научилась чистить без посторонней помощи, хотя и приходится сильно тянуться. К слову, в первый свой рабочий день Анна очень неосмотрительно убрала ее зубную щетку наверх, на полочку перед зеркалом, над умывальником. Взрыв атомной бомбы в Хиросиме, пожалуй, не был столь яростен и беспощаден, сколь взрыв ярости Солы, у которой отняли то немногое, что она могла сделать самостоятельно.

А потом наступит ночь. Часа два-три она опять не сможет заснуть. И это несмотря на эксклюзивный ортопедический матрас и специальную же ортопедическую подушку. Она ляжет на живот - да, именно так, как ей запретили врачи - на самом краю, вытащит из-под кровати ноутбук, включит. Там у нее есть небольшая личная коллекция - пожалуй, самая главная драгоценность в ее жизни. Подборка фотографий. Да, они все прекрасны. Вот белый, словно перламутр, Сугроб - 110-ый Марк2, названный так из-за характерного силуэта; чуть более высокий по сравнению с предшественниками, и поэтому кажется, будто на багажник и капот ему насыпали немного свежего, январского снега. Вот острый, словно стилет, Марк в сотом кузове - такой же, как у Рокхаунда. Матово-черный, словно сама ночь. А вот сотый Чайзер - на расширении BN Sport, брутальный, накачанный самец, словно только что из спортзала. Да, мальчики, вы все очень хороши - и внешне, и внутренне. Но ее сердце уже давно и прочно занято.

Вот он, девяностый кузов. Такая родная, кругленькая словно булочка, Креста - тяжелее всего было пережить известие о том, что отец продал разбитую машину в разбор. Она выла волчицей несколько дней к ряду. Сколько было вложено в эту машину - денег, времени, труда. Топливная система, охлаждение, очень продвинутый электронный блок управления, трансмиссия, и конечно же - турбина. То немногое, что уцелело из этого великолепия - ушло по цене металлолома. Да, папа сделал кому-то поистине королевский подарок.

Нет, она не станет спорить - на следующих кузовах и салоны интереснее, и у мотора тепловая рубашка более развитая. Но она нашла себя именно здесь - где-то между 1993 и 1996 годами. Уже не трамблерный, но еще не вивитиайный - зато с двумя турбинамиCT12A, которые некоторые владельцы раздувают аж до 1.4 бара. Последующие инкарнации как-то растеряли вот эту злость, тот же сотый мотор при наддуве на 500 сил - отторгает муфту системы VVTi,словно какой-то чужеродный орган. А здесь - ничего лишнего, нужно только немного и очень грамотно зарядить.

Да, пожалуй, она больше не будет так рисковать. Надуть один бар на стоковой твин-турбе. Настроить - благо, Матео успел положить в ее светлую голову солидный запас знаний о моторах и их устройстве. Довести до ума переднюю ходовую. Поставить стойки, что-нибудьподходящее, пусть спереди будут с жесткостью 16 килограмм на миллиметр, а сзади 9 килограмм. Вкинуть распорки и стабилизаторы ТРД - чуть добавится избыточная поворачиваемость, машина начнет легче ездить боком. Поднять трансмиссию, чтобы коробка и редуктор смогли переварить такую мощность.

Потом она лежит на животе, обхватив подушку, и чувствует, как слезки бегут по щекам сами собой. Кажется, плакать она уже разучилась.

Свой первый шаг Сола сделала в начале мая. Тщательно поддерживаемая мамой и доктором Вонгтао, опираясь на нелепую старушечью тросточку. Сначала встала и училась заново стоять на ногах - успевших стать такими чужими за это время. Потом все-таки нашла в себе силы шагнуть. Левую ступню, онемевшую, тяжелую - она так и не почувствовала, подалась вперед и чуть было не упала. К счастью, ее очень оперативно подхватили под руки. И тогда она впервые за последний год почувствовала что-то, отдаленно напоминающее вкус к жизни. Она наплевала на запреты доктора, и стала каждый день нагружать ноги все больше. Без фанатизма, понемногу - но каждый день. Через две недели, к выписке - она уже заново научилась стоять на ногах. И хотя каждый шаг все еще давался ей с трудом - Сола светилась от счастья.

Вернувшись, она еще какое-то время не покидала пределы родительского дома - пока не почувствовала, что может уверенно перемещаться на длинные дистанции. И вот наконец, в июне мамин внедорожник привез ее к родному университету. Мама собиралась пойти вместе, но Сола решительно отвергла это предложение - она хотела пройти все препятствия сама. Вот только выкарабкаться из маминого джипа оказалось все еще непосильной задачей. Впрочем, маму это не смутило. Она приподняла дочкины бедра, осторожно повернула, помогла встать на асфальт. Сола взяла свою тросточку, сумочку с документами и телефоном, и направилась ко входу. Случись что - она сразу же вызвонит маму.

Шла летняя сессия. Стук трости отдавался эхом в пустых коридорах здания - после обеда студентов в университете почти не осталось. Задача на самом деле выглядела просто - прийти в деканат, сняться с академического отпуска, определиться - куда, в какую группу она попадет на следующий год.

Сола шла по коридору и не узнавала этих стен. Раньше здесь все казалось таким родным, а сейчас... нет, ничего не изменилось. Здесь все по-старому. Это она стала чужой. Где-то внутри что-то надломилось и, видимо, криво срослось - её эти стены уже не узнавали. Давили воспоминаниями.

Сола дошла до холла, посмотрела в огромное зеркало на стене - увидела свое отражение. Неужели когда-то она была совсем другая? На лестнице зазвучали голоса - кто-то спускался. Сначала показались две молодых девчонки, они бурно обсуждали что-то свое - наверняка первый курс, ветер в голове. А следом шел Эдуардо. Она сразу же узнала его. Переставила тросточку, всем телом повернулась к нему. Улыбнулась.

Эдуардо посмотрел на девушку.

Похудевшая, осунувшаяся. Темные круги под глазами. От постоянного стресса - некогда густая грива заметно поредела, потеряла треть своего былого объема. И до сих пор волосы выпадают - вот они, тонкие светлые ниточки на плечиках темной водолазки. Ссутулившаяся. Одно плечо задрано выше другого, та рука опирается на нелепую старушечью трость.

И отвернулся от нее.

Она не смогла. Вместо выхода из академического оформила перевод в другой университет, но на такой же факультет. Взяла справку об академической успеваемости - к счастью, часы по дисциплинам совпали, и всю программу ей удалось перезачесть в полном объеме. Переехала из загородного дома в родительскую квартиру в центре. Параллельно с учебой смогла устроиться в местный колл-центр крупного банка и теперь каждый день после занятий садилась за стол и надевала гарнитуру - к счастью, здоровые ноги для этого не нужны. Вечерней смене было положено двухразовое питание и развоз по домам, что сильно облегчало ее жизнь. Да, платили не так много, но сейчас это не было главным. Она уже четко усвоила, еще в процессе поиска работы - без опыта ты никому не нужна, будь у тебя хоть золотой диплом с платиновыми буквами. Так что в первую очередь - это трамплин для старта. Дальше будет легче. Должно быть легче.

Так прошел год. Однажды, в выходной день, когда вся семья собралась за завтраком - она робко озвучила мысль, что в нынешнем состоянии - машина сильно облегчила бы ее жизнь. Был взрыв. Ей припомнили разбитую Кресту и развороченный автобус, за который пришлось заплатить родителям. Отец назвал ее реальной, а не потенциальной самоубийцей. А мама - сообщила, что при ее жизни машины у Солы не будет. А если правила не устраивают - вон порог, выметайся и живи как хочешь.

На следующий день Сола взяла такси и поехала смотреть комнату, которую сдавала в аренду одинокая пенсионерка. Квартира была... нет, это если вы успели пожить самостоятельно - вы понимаете все нюансы такой жизни. А для изнеженной девочки, никогда не покидавшей родительских дворцов - столкновение с реальностью оказалось шоковой терапией. Сола и представить себе не могла, насколько бедно порой живут люди. Тем не менее, она подписала договор, внесла залог, собрала два чемодана вещей - спустила в машину один за другим; лучше не спрашивайте, как ей это удалось. И уже в этот вечер засыпала на новом, непривычном, чужом месте. Здесь не было столь привычного ортопедического матраса, поэтому поясница разболелась почти сразу же. Она старалась прилежаться, чтобы хотя бы шею не заклинило, и в голову вновь не ударила эта пронзающая, наливающаяся свинцом боль, от которой тошнит и перед глазами все плывет.

Сола тихонько плакала, надеясь что хозяйка ее не услышит.

Потом был перевод на заочное отделение и поиски новой работы. С навыком холодных звонков - ее буквально выдернуло к себе рекламное агентство. Здесь Сола нашла для себя отличную школу продаж - начальник коммерческого отдела оказался реальным профессионалом, хоть и носил рубаху с расстегнутым воротом и золотую цепь в палец толщиной. Под этим нетривиальным имиджем скрывался огромный опыт, знание всех тонкостей предпринимательской деятельности, законов, и того, как это все работает на практике.

Сола быстро вошла в колею. К несчастью, это обнаружили и коллеги. Новенькую, так легко отщелкавшую годовой план - принялись давить со всех сторон. Матерые продажницы, отработавшие в агентстве по десятку лет, устроили ей открытую травлю. Начальник не вмешивался - никто не станет портить отношения со своими зубрами продаж, держащими ключевых клиентов, ради какой-то новенькой, которая здесь всего год. Хотя этот год и показал ее результативность.

Сола плюнула и ушла. Теперь она уже знала, как это работает. А когда знаешь, как - можешь использовать правила игры против её же хозяев.

На новом месте ей пришлось сначала доказать свою квалификацию. За испытательный срок требовалось полностью вникнуть в специфику предложения компании. прочесать список имеющихся клиентов. Начать работу на холодную. В первый же месяц генеральный директор задумчиво курил прямо у себя в кабинете, перечитывая договор с новым клиентом.

- Никогда еще не видел такой быстрой продажи...

Ей доверили ставить работу коммерческого отдела с нуля. Это была уже совсем другая ответственность, но и деньги платились совсем другие. Сола наконец-то смогла снять нормальную квартиру, и занялась поисками машины. Она твердо знала, чего хочет.

С утра слабо моросили мелкие капельки. Город укутался в сизую дымку тумана. Щербатый асфальт блестел от влаги, а над ним порхали бабочки. Почти черные, с бирюзовым отливом, крылышки оканчивались хвостиками - настоящие приморские махаоны. Бабочки поднимались извилистым узором от лодыжек почти до середины голени.

Бабочки закрывали собой шрамы от множества операций, пережитых сначала дома, а затем и в клинике доктора Вонгтао. Твои шрамы это твой путь, это и есть ты, но другим нет дела до твоего опыта, они только выучили волшебное заклинание "никто ничего не должен", что можно перевести как "мне на тебя наплевать". Что же, пусть будет так. Вместо шрамов она теперь носит бабочек.

На стоянке кто-то плакал. Тихонько, не желая привлекать к себе лишнего внимания, точно также, как она - когда переехала от родителей в убогую комнатушку, под боком у одинокой пенсионерки. Ее сердце дрогнуло - в этом плаче она узнала саму себя. Сломанную. Разбитую. Они шли не торопясь, старательно перешагивая мелкие лужицы. И чем дальше шли - тем сильнее звучал в ее ушах этот тихий, и от того такой пронзительный плач. Сола понимала - они двигаются к его источнику.

- Вот, посмотри, - ее собеседник указал куда-то вперед. - Если готова забрать сегодня, я по цене двинусь, не вопрос.

Сола, затаив дыхание, подошла к источнику плача. Ослепительно-белый, словно огромная ледяная глыба. Настоящий айсберг. Самурай. Марк2 в 90-ом кузове. На том самом, твин-турбовом моторе, с двумя параллельными турбинами СТ12А - боги, она могла целую лекцию прочесть, если бы в университете была такая дисциплина, как "турероведение".

Она осторожно присела возле переда машины, бережно коснулась его капота ладонью - такой теплой и такой нежной.

- Тише, малыш, - прошептала Сола дрожащим голосом, чувствуя, как внутри что-то болит, жжёт, рвется на части, где-то глубоко, где раньше душа была. - Не плачь, малыш. Ты теперь не один. Я тебя не брошу, обещаю...

- Вот, посмотри, - ее собеседник поманил жестом, девушка поднялась, одернула платье-водолазку и подошла к нему. - Удар был за задней осью, по геометрии он ровный, колесная база не нарушена. Но боковину с правой стороны придется править конкретно. И кстати, он не заводится.

Сола согласно кивала, стараясь держаться спокойно.

- Ты вообще как? - внезапно спросил парень. - Тебя колотит мелкой дрожью.

- Холодно, замерзла, - ответила девушка, глубоко вдохнула.

Действительно, в тоненьком платье-водолазке этим пасмурным утром замерзнуть было немудрено. Парень хмыкнул и поднял крышку багажного отсека.

- Видишь? Тазик целый, но бочину тянуть надо будет. Учти, под шпаклей ржа пойдет, сгниет он у тебя весь...

- А это смотря как сделать, - прошептала Сола дрогнувшим голосом.

- Ну, что решаем? - спросил парень.

Через полчаса Сола вернулась на стоянку с эвакуатором.

Еще через час - на стоянке у своего домаподняла крышку капота. Со стороны впускного коллектора, прямо возле масляного щупа - сняла пластиковую предохранительную крышку с диагностических разъемов. Нужные контакты замкнула гнутой скрепкой. Села в кабину, включила зажигание не заводя мотор. Принялась читать коды ошибок - по мигающему сериями индикатору чека двигателя, сначала первая цифра кода, потом вторая - и повтор кода. Ошибка нашлась только одна - в датчике положения коленчатого вала.

Вылезла из машины вооружившись фонариком, подняла переднюю часть кузова домкратом, тут же легла на спину - прямо в грязь, гривой светлых волос в ржавого цвета лужу, подсветила - вот он, датчик коленвала, спереди, внизу мотора. Проводок, тянувшийся от него - оборван. Взяла утюжок для волос, отправилась в бытовку к узбекам, охраняющим стоянку. Попросила розетку на полчаса. Нагрела утюжок до температуры 320 градусов, положила на горячие пластины жало небольшой минусовой отвертки, прижала сверху какой-то потрепанной книжкой. Дождалась, пока жало накалится. Схватила отвертку, припой, добежала до машины, снова нырнула вниз - в грязь - подпаяла отверткой провод, идущий к датчику коленвала. Вынула скрепку, закрыла крышку диагностических разъемов. Открыла водительскую дверцу, повернула ключ в замке зажигания. Самурай кашлянул стартером, и мотор завелся.

Через час, приняв душ и переодевшись в чистое - Сола уже ехала куда-то в сторону Снеговой и Выселковой. В тех краях столько автосервисов - одному Богу известно, что там происходит. Но она прекрасно знала - вон из тех ворот выкатывают проекты по тысяче сил наддува на трехлитровом блоке цилиндров...

Белый Самурай на холостых оборотах закатился в бетонный бокс. Необходимые части она приготовила заранее. Что-то придется доделать потом, она и так долго планировала покупку автомобиля, откладывала каждый месяц...

Сперва новый топливный насос - потом еще надо будет заняться противоотливным баком. Топливную рейку подкинули с сотого кузова. Поменяли форсунки - поставили "топ фид" на 540 кубиков - и свечи. Заменили термостат. Внедрили широкополосный лямбда-зонд, а в раннер шестого цилиндра - датчик температуры выхлопных газов. Повезло, что фронтальный интеркулер, выхлоп, фронтпайп и кое-какие мелочи были установлены еще прежним владельцем. Заменили штатный мозг на АЕМ второго поколения. А потом речь зашла о настройке.

Сола с готовностью достала ноутбук - все необходимое программное обеспечение она уже установила, заранее. Самурая закрепили на стенде. Сола уселась за руль. Рядом с ней на пассажирском сиденье расположился взрослый мужчина, лет за сорок.

- Не торопись, - сказал он и взял ноутбук из рук девушки. Сначала проверили задержку на образование искры, форсунки, потом принялись калибровать мотор - холостой ход, малые нагрузки, широко открытый дроссель. Затем настал черед настройки.

- Самое сложное откалибровать мотор без компенсаций, - объяснял механик. - Настроить валилово ты бы и сама смогла.

Сола взяла у него ноутбук. Выставила давление наддува, прописала в топливных картах более богатое соотношение смеси на высоких оборотах, углы зажигания. Раскрутила мотор до третьей передачи, почитала графики. Принялась корректировать углы по температуре выхлопных газов, на высоких оборотах выставляя более ранние значения, вплоть до отрицательных - чтобы обогащенная смесь успевала сгореть. Снова раскручивала мотор, замеряла параметры и корректировала углы опережения зажигания, добиваясь работы наддувного мотора ниже края детонации, с запасом - ведь под длительной нагрузкой он будет вести себя иначе, чем на стенде. Настройщик довольно кивал и иногда подсказывал что-то вполголоса. Бывалые автомеханики побросали свои дела и теперь смотрели на все ее манипуляции с интересом, а иногда и с удивлением.

Когда Сола закончила - было уже темно. Рассчиталась с мужчинами, отвесив не самую тонкую пачку денег. Белоснежный Самурай выкатился за ворота бокса. Город полыхал мириадами огней. Ноутбук лежал на пассажирском сиденье - все еще подключенный к бортовому компьютеру, она хотела посмотреть на показания датчика детонации. Температура выхлопных газов оставалась стабильной. Мотор управлялся в коррекции по лямбда-зонду. Сейчас его надо хоть немного - но нагрузить...

Японское море баюкало город своей колыбельной. Белый Самурай спустился с Котельникова, миновал кольцо Третьей рабочей, и теперь двигался по прямику мимо педагогического училища в сторону некрасовского путепровода. В этом городе есть место, где можно хорошо нагрузить турбированный мотор на третьей передаче - и она знала это место...

"Последний Самурай идет по городу"©

https://www.youtube.com/watch?v=5llvxbjViXA

Глава 29. НЕСУЩИЕСЯ С ВЕТРОМ

Карамелька, в излюбленном тонком, черном платье-водолазке, расположилась на диване, закинув ногу на ногу и демонстрируя черные колготки в крупную сетку. Она аккуратно держала пальчиками фарфоровую чашечку и прихлебывала мелкими глоточками горячий кофе. Часы неумолимо отсчитывали секунды и минуты. Хан мерил комнату шагами, стараясь скрыть вдруг подступившее беспокойство. Даниэль сидел напротив девушки, в любимом ковше, облокотившись на широко расставленные колени и погрузившись в свой телефон. Каспер же, как заправской франт, в начищенных до блеска туфлях, джинсах и неизменном пиджаке, устроился на подлокотнике дивана и внимательно изучал ориентировку на угнанную Сайру.

- Ну и как это понимать? - спросил он наконец.

- А что тут непонятного? - парировал Хан. - Дернули машину, скорее всего у кого-то из наших. Вот мы и посмотрим, каждый со своей стороны. Вдруг где-то случайно попадется на глаза именно такая Сайра, на именно таком конфиге...

- Давно мы мусорам помогаем? - задал новый вопрос Каспер.

- Недавно, - нехотя согласился Хан. - Но это возможность, я не хочу ее просрать.

- Возможность чего? - уточнил Каспер, глядя на Хана поверх бумажки.

- Если вдруг нам удастся найти следы Сайры, помочь розыску, это будет возможность зацепиться с майором и вывести его на какой-то приемлемый для нас договорняк, - терпеливо объяснял свою позицию Хан.

- Договорняк? С мусорами? - переспросил Каспер с саркастической ухмылкой. - Старичок, я тебя уже перестал понимать.

- Мы не в том положении, чтобы качать права, - пояснил Хан. - Воевать с ними мы не потянем. А так можно попытаться сохранить волков и накормить овец.

- Это если ты овцам угнанную Сайру найдешь, - заметил Каспер.

- Джон прав, - согласился Даниэль, не отрываясь от своего телефона. - Вся эта тема с майором выглядит сомнительно. Но, Ромыч рациональную вещь говорит. Если они окажутся перед нами в долгу, за нами будет определенное моральное преимущество.

- Это если погон не окажется конченным судаком, - уточнил Каспер.

Внизу звучали голоса - Брюссель колдовал над ярко-медным Самураем Эстета, а хозяин периодически вставлял свои комментарии.

- Ты пойми, - терпеливо объяснял ему Брюс. - Валы менять в твоем случае как мертвому припарка. Продувка поменяется, мотор на прежних топливных картах с прежними углами подтраивать начнет. Придется как минимум ставить обманку, типа Арехи ПФС, корректировать углы, топливную смесь. Вообще с атмосферы снимать мощность дело неблагодарное. Ибо как говорил нам величайший автомеханик всех времен, Амаяк Акопян, чтобы произошло чудо, нужно непременно дунуть. Потому что если в мотор не дунуть - никакого чуда не произойдет.

-А Дзинтаро с атмосферы... - начал, было, Эстет.

- Расслабься, он себе на Интегру турбину купил, - отмахнулся Брюссель. - Вчера мне звонил, спрашивал сколько я беру за настройку мотора. Так что брат наш в бустè Дзинтаро в скором времени будет проклят дружным союзом истовых хондоводов.

Хан наконец-то остановился, вынул телефон и посмотрел время.

- Где Док, черт бы его побрал?

- На столбах наверное, - задумчиво сказал Даниэль, не отвлекаясь от телефона.

Где-то на улице зашумел басом выхлоп. Скрипнули тормоза. Хлопнула дверца. Раздались шаги, кто-то вошел в бокс.

- И хоть Джейзет, не Марк - об столб не буду бить. Буду любить, вот обуздать бы эту прыть, - напевал себе под нос вошедший. - Здорово, бандиты!

- И тебя в то же самое место, - звучал внизу голос Брюсселя. - Ты в курсе, что семеро одного не ждут? Все уже в сборе.

По железным ступеням лестницы зазвучали шаги. Вошел Док.

- Тебя как за смертью посылать, - недовольно сказал Хан.

- Вот, - вздохнул Док. - И это вместо простого, человеческого спасиба...

- Привез? - спросил Хан.

- А как же, - Док зловеще улыбнулся. - Привез.

Пискнул телефон Хана. Он взял трубку, открыл сообщение. Даниэль отвлекся от своего смартфона, обернулся и посмотрел на товарища.

- Бэйшор геометку прислал, - сказал Хан. - Всё, поехали.

Ночь. Густая, обволакивающая, карбоновая словно легкий спортивный капот, ночь. Это там, в городе, полно огней, движение, голоса. А стоит отъехать за Зеленый Остров - Жизнь отступает. Ночь берет в тиски город, окутывает угольной пеленой. Отхлынув, словно набежавшая морская волна, Жизнь занимает крепости из кирпича, железа и бетона, бастионы щетинятся ярким огнем бойниц. Но Ночь все равно возьмет свое. И вот уже огни гаснут. Окраины города сдаются.

Сначала нарастает давящий низкочастотный гул. Затем добавляется рык где-то в нижней середине частотного спектра. Лезвия холодного ксенонового света, словно сталь, распарывают темноту. Воздух, на большой скорости превратившийся в твердую стену - рассыпается на мелкие осколки, больно впиваясь в капот, создавая зону высокого давления, словно угрожая, требуя остановиться. Отрыв воздушного потока образует зону разрежения позади, которая словно невидимая длань старается удержать стальной кузов за багажник - но натыкается на лезвие антикрыла и одергивает прочь свои изрезанные пальцы.

О великие братья Ночи, несущиеся с пылающим ветром, бывшие заключенными в дьявольском логове - явите себя!

Антон Шандор ЛаВей

Город засыпает - просыпаются спортивные машины с прямоточными глушителями.

Первым двигался Чейз - черный полноприводный Чайзер Хана, в сто пятом кузове. Кромсал плотный бархат ночи ксеноном, окаймленным "ангельскими глазками". Резал ниспадающий на багажник воздушный поток антикрылом GT Wing. В обвесе WALD,передняя юбка помимо широкого диффузора щеголяла еще и круглыми вырезами по центру, точно по ширине радиатора. Благородно рычал вторым Джеем, приправленным трассой, прямой от турбины - снизу давящим басом, а выше по оборотам - плотной серединой.

Этой ночью все должны знать - папа Хан снова на Улице.

Следом шла Скала, темно-синего цвета. Последний рестайл 34-ого кузова. На моторе RB25DET,буст-ап 1 бар на тюнинговых мозгах, на 76-ой трассе. Все это добро было настроено педантичным Брюсселем и исправно ездит, выдавая с колес сил 330-340. Пожалуй, главный оппонент Карамели внутри клуба - до тех пор, пока не к ночи упомянутый Брюссель не добрался до АЕМ ее Самурая. Учитывая более высокую производительность параллельной твин-турбо CT12Aпо сравнению с многими стоковыми и не очень синглами - Даниэль со своей конфигурацией закономерно оказался позади любимой, и надо отметить, его это нервировало. Подмывало на перемены. Даниэль гнал от себя эти мысли - слишком тяжелые воспоминания всплывали по ассоциации с 26-ой Рыбой.

Третьим в колонне ехал белоснежный, словно океанская ледяная глыба, Самурай. Пусть и не самая мощная машина клуба - но в своей "весовой категории" соперник более чем серьезный. Хан не одобрял всех этих связей внутри клуба - за пределами ночных улиц. Чем меньше пересекаетесь в жизни - тем меньше вероятности, что членов клуба смогут вычислить доблестные стражи пыльных обочин. Но ради друга приходилось закрывать на это глаза. Остальные давно плюнули на все эти правила, не прятались, светили машины в социальных сетях с открытыми госномерами. Хан и Бэйшор были еще старой гвардией, и уважали древние обычаи. Наверное они, да еще пожалуй, всезнающий Босс - были в городе одними из тех, с кого началось когда-то все это нелегальное уличное движение.

Следом за Самураем катилась красная Сайра Дока. На первом Джейзете, уже вивити-айном. Хоть и на давке 1.2, но из-за тяжелого кузова не такой грозный соперник, как хотелось бы. Для своей категории - сойдет, да и Док всем этим занимался больше ради удовольствия, нежели для достижения каких-то ощутимых результатов. Сегодня на его плечи легла особая миссия - что-то везла в своем салоне красная Сайра. Не для себя - для черного сто пятого Чайзера.

В спину Доку дышали два сотых Марка - синий и белый. Оба в дорестайле, 1996-ого года. Синий принадлежал Касперу. Белый же, в обвесе BN Sports, с расширениями по крыльям - был боевой машиной Брюсселя, и одновременно его полигоном для опытов. Абсолютно разный подход, у Каспера 154-ая механика и наддув на 600 сил безразмерным Гарретом, отсюда поздний спул и нервный старт; у Брюсселя - скромные 500 сил, но при этом автомат работы Саши Харвеста из Красноярска - до середины второй передачи он едет на полном приводе чтобы не свалиться в пробуксовку, не расплескать весь зацеп, а потом отбрасывает момент на заднюю ось, выстреливая полуторатонный седан как снаряд из пушки.

Замыкал колонну ярко-медный Самурай Эстета. "Джишка" на атмосферном моторе 2.5, хоть и способна провернуть 265-ое колесо, но все же это не спортивный автомобиль. Да, стиль. Да, отличная музыка вполне себе high-end.Да, заваренный дифференциал и автомат живет в отсечке четвертый год. Но все же не для гонок, такой стильный круизер больше для комфортной повседневной езды. Хотя Эстет периодически и донимает Брюсселя вопросами, как добавить мощности мотору.

Вся кавалькада въехала на мост. По проливу Босфор Восточный тянуло дымку густого как кисель, пепельно-серого тумана. Скорость сбросили, при такой видимости лучше не лихачить - жизнь у всех одна. Словно на въезде в какой-то Сайлент Хилл, из тумана сначала выплыли толстые стропы вант, а затем массивные бетонные опоры - пилоны, удерживающие на себе всю массу моста.

Казалось, сама Ночь сегодня благоволит своим братьям и сестрам, несущимся с ветром, надежно укрывая от полицейских фонарей дорогу к месту проведения нелегальных гонок.

От моста через кольцо - и дальше по университетскому проспекту. Мимо кампуса, в это время уже спящего. Где-то там, за холмом, подальше от глаз людских - словно стая хищных зверей, собираются сейчас все приглашенные отпраздновать эту ночь.

Карман автобусной остановки уже основательно забит подъехавшими машинами. Хан встает перед ним, прижавшись к бордюру. Остальные начинают парковаться. Вожак тем временем вылезает из своей машины и идет вперед - к линии старта.

Бэйшору уже за сорок, он старше Хана, и пожалуй, на столько же стара их дружба. Хотя поговаривают, что Хан выехал на Улицу первым. Оба - давние соперники, как в личном противостоянии, так и в клубном - уже сложились между обоими составами свои дуэли, закрепились межклубные пары дуэлянтов. Соперники принципиальные, уважаемые.

- Ну здравствуй, Хан, - Бэйшор первым протягивает пятерню, на правах хозяина мероприятия.

Случись что - искать организатора погоны будут в первую очередь. А даже и не случись - все равно будут искать, потом доказывай, что просто в соцсетях написал про сбор любителей спортивных машин, и не виноват ты вообще - они сами приехали...

Хан без лишних слов пожал руку давнему другу - и столь же давнему противнику. Потом посмотрел на карман автобусной остановки - "Полночь" Бэйшора подъехала полным составом. Первой, ближе всех к линии старта - стоит черная Стэйджа, универсал на полном приводе, на моторе RB26DETT.Серьезная игрушка в умелых руках. У Акиры руки умелые, он знает как работать с таким монстром. Потому и тянется уже несколько лет их с Даниэлем междоусобная разборка - то стихает на долгие, тягучие месяцы межсезонья, то пылает с новой силой, оглашая окрестности воем трасс, возвещая о начале сезона...

Да, у Стэйджи и мотор с двумя турбинами, и полный привод - но масса больше. А еще потери на трансмиссии. На стороне Даниэля же - двигатель чуть меньшего объема и всего одна турбина при заднем приводе. Поэтому в салоне лежит задняя пара полусликов Тойо шириной 265 миллиметров, а за левым плечом - Брюссель, и его нереальное чутье мотора. Очень многое решает настройка всех компонентов - буст, смесь, углы зажигания - мотор это сложная система, и подхода к себе требует комплексного. А не так, как делают некоторые умники там, за Уралом - вбросили под капот турбину размером с ведро, а машина все равно не едет.

Карамелька ездит с ними только второй год - своего принципиального соперника в Полночи еще не успела найти. Если только Шакал, с его матово-черной Альтезой. Под капотом которой до знакомства с Карамелью и ее Самураем таился очень популярный двухлитровый турбомотор. Неплохой вариант для тюнинга на самом деле, агрегат проверен временем, надежен. Но большой погоды это Шакалу не сделало - в прошлом году Карамелька накинула ему пару корпусов на закрытии сезона. Так и познакомились. В этом году Альтеза обзавелась первым турбоДжеем. И наверняка на буст-апе. Уж как этот буст-ап сделан - дело десятое, вот только не предупредили Шакала, что Джейзет килограмм на пятьдесят потяжелее родного Три-Эса будет, а еще новый толстый радиатор, новый кулек, и наверняка мотор там сотый - на сингле.

- Привезет ему наша девчонка полтора корпуса, во второй раз, - тихо сам себе сказал Хан, неспешно прогуливаясь вдоль машин Полуночи. - Осерчает Шакал. Зело осерчает...

Дальше шла тяжелая артиллерия. Ну, с восьмидесятой Супрой Бэйшора все понятно - вот она, стоит мордой к дороге, на трехлитровом турбомоторе, без переднего бампера - оскалившись алюминиевой батареей огромного интеркулера. Брюс говорит, с этой машиной одна проблема - заставить ее ехать прямо. То есть дефорсировать, потому что на обычном, гражданском асфальте, без клея - ее на такой мощности кидать будет во все стороны.

Брюс вообще молодец. Когда его друзья в свои восемнадцать зависали по клубам, отрывались и вели распутный образ жизни - Брюссель в перерывах между сессиями уезжал в Японию, работать на автомобильных разборках. По частям разбирать японские машины. Эти моторы Брюс знает изнутри, в прямом смысле. Бонусом к этому - какое-то интуитивное, по наитию, понимание всей физики процессов, в них происходящих. После первой поездки в Японию - Брюс перевелся на заочное. На третьем курсе - просто забрал документы из университета. На экзамене неудачно поспорили с преподавателем по газодинамике. Преподаватель, уверенный в своей правоте - поставил неуд в ведомость, ушел на кафедру и нежно гладил учебную программу по дисциплине "газодинамика". Брюссель плюнул, вышел из здания ВУЗа, и сел за руль белого сотого Марка, мощностью на 500 сил - построенного в отцовском гараже своими руками, на впуске и выпуске - сделанными по принципам и расчетам той же самой газодинамики. Ибо практика - критерий истины. А профессор мог и подзабыть чего, он уже старенький, не будем обижаться.

Вот только не к профессору, а к Брюсселю ныне выстраиваются очереди страждущих излечить хвори двигательные, внутреннего сгорания. Да и доходы у Брюсселя наверняка повыше.

Дракошик - она конечно стерва, хоть ногти вырывай. Вместе с гелем. А аппарат серьезный. Когда-то этот Самурай был обычным двухлитровым овощем, на моторе, что насмешливо кличут Первым Гоночным. А ныне окрасился в золотой глянец, оделся в обвес, поменял часть ходовки, а под капотом завел себе полтора Джейзета. И биться с этим чудом будет Каспер. В принципе, соперники стоят друг друга. Но на стороне Каспера - опыт, драгоценные "попочасы" тренировок и навыки. А на стороне Дракошки - молодость и, как следствие, слабоумие. Но Бэйшор с ней возится, значит - видит потенциал.

Хан отвлекся от машин Полуночи, посмотрел на своих. Даниэль слегка обнимает Карамельку за талию, она стоит спиной к нему и что-то обсуждает с Брюсом. Наверняка, опять по моторам - повезло Брюсселю, нашел себе благодарную собеседницу. Каспер курит с кислой миной на лице - это нормально, мандраж перед гонками святое. Зато у него феноменальная способность собраться на старте в кулак и выложиться на всю дистанцию. Док пытается балагурить, рассказывая случаи из своей медицинской практики - как в меде кадавров резали. Ничего святого, язык бы ему вырвать...

От мыслей отвлекла плеяда огней - какая-то группа автомобилей двигалась к их точке сбора. Первым шел матово-бордовый 35-ый Гэтэр, серьезная машина. Особенно учитывая, сколько денег в нее вбросили. Гэтэр скинул скорость и теперь едва катился на холостых вдоль припаркованных машин. Возле Хана спорткар остановился.

- Привет, папка Хан!

Руль справа - машина куплена на японском аукционе. А за рулем - кудрявая русая дамочка, тридцати лет, ладно - чуть больше. Домино, супруга очень уважаемого и обеспеченного человека. Владелица пафосного, гламур энд лакшери, салона красоты. А еще она основала Шеллак - пожалуй, единственный чисто женский клуб уличных гонщиц. И сопровождают ее три или четыре клубных валькирии.

Вечер переставал быть томным.

Глава 30. ТЕНЬ

Горели фонари уличного освещения, заливали иссиня-черный асфальт ровным, желтым светом. В воздухе пахло зеленью, оно и неудивительно - вон за косогором самый настоящий лес, тут обнаглевшие лисы периодически выбегают к университету, ночью можно легко увидеть. Хотя почему обнаглевшие? Это человек провозгласил их остров своей собственностью, построил мост и университет. А лисы здесь жили всегда.

- Все-таки она тебя заполучила...

Карамелька с шумом вздохнула. Домино уже очень давно обхаживала Лару, стараясь заманить в свои ряды. Лара Крофт старательно отделывалась неопределенными ответами, но в итоге все-таки сдалась - хотя одиночкой ей было куда комфортнее, но клуб это еще и люди, это и общение, и поддержка в трудную минуту.

- Зай, ну ты что? - Лара улыбнулась, взяла блондинку за подбородок, чуть подняла вверх. - Мы же с тобой всегда будем подругами.

Они стояли возле белого универсала Мицубиси Легнум, поодаль от кармана автобусной остановки, в самом хвосте выстроившихся в ряд машин.

- Я надеялась, ты согласишься ездить с нами, - ответила Карамелька грустно. - У нас мощных полноприводных машин только две, Хан и Брюссель.

- Брюссель? - переспросила Лара. - Это кто такой?

- Вон, молодой парень, возле Каспера, - сказала Карамелька.

У машины Хана стояли трое парней. Лара сначала смотрела куда-то поверх голов, потом прищурилась. Пригляделась. Отыскала взглядом Каспера, тот по обыкновению перед гонками тянул одну сигарету за другой и всячески старался скрыть дрожь в руках. Рядом с ним разглядела Эстета, но это ладно, с Эстетом она была знакома. А вот и третий парень, в джинсах и футболке, держит стакан кофе рукой, разрисованной татуировками.

- Это вот этот? Он же тощий, как Кощей.

- У него автомат и раздатка от Саши Харвеста, - как бы между делом заметила Карамелька. - А еще он хорошо чувствует моторы.

- Не пересекалась с ним, - вынесла вердикт Лара.

- Улица большая, неудивительно, - ответила Карамелька. - Ой, смотри, лисо!

Причем ударение она сделала на первый слог.

- Где? - Лара машинально повернулась.

- Да вон же, смотри, на той стороне дороги, - Карамелька показала ей направление. - Видишь? В кустах сидит.

И действительно, в тени кустарника виднелся силуэт с торчащими ушками.

- Ага, точно, - сказала Лара. - Надо ей что-то дать. У тебя с собой никакой еды нет?

Карамелька отрицательно покачала головой.

- Жалко, - грустно произнесла Лара. - Я когда на Сахалине работала, мы там парочку прикормили. Так они вообще не боялись, выходили к нам, еду из рук прямо брали. Ой, у меня с тех пор столько фоток с лисами осталось...

- Кем это ты работала на Сахалине? - удивленно спросила Карамелька.

- На нефтегазовых проектах, переводчиком по технической документации, - Лара смущенно улыбнулась. - Я же чертик из табакерки, забыла?

Воздух полоснули фары, девушки рефлекторно обернулись - по самому краю проезжей части катился черный микроавтобус. Короткий капот, сильно скошенное лобовое стекло, из-за которого передние двери оказались за передней осью. Массивная словно челюсть бульдога морда, украшенная хромом, две пары узких фар - словно ходовые огни какого-то космического шаттла. В принципе, да - Тойота Веллфайр и был настоящим шаттлом, только дорожным. Пара кондиционеров, ионизатор воздуха, два люка в крыше, радары, сенсоры, панорамная камера, круиз-контроль и музыка JBL - на таком можно отправиться хоть через всю страну, благо гибридный мотор также располагал к дальним путешествиям.

Хозяин припарковал свой автомобиль, выбрался из-за руля, который по устоявшейся традиции также находился справа - ну не продают мудрые японцы эту модель на внешние рынки, а иначе пришлось бы инженерам знаменитых немецких концернов отправляться в социальные службы, за пособием по безработице.

- Здорово, девчонки! - громко сказал мужчина.

На вид ему было уже лет сорок пять. К своим годам он успел наработать один солидный кубик на животе вместо шести, и разжиться вторым подбородком. Но при этом держался безукоризненно - свежая серая рубашка, практичные джинсы, темный пиджак.

- Сааааааааш! - недовольно протянула Лара.

- Да приехали твои стойки! - воскликнул мужчина в ответ. - Сегодня с утреннего контейнера достали! Завтра можешь забирать, уже проверили, все готово. Лара, я с тобой реально лысым стану!

- Почему? - чуть слышно, в притворном испуге спросила Лара.

- Да потому что ты мне плешь проковыряешь! - ответил мужчина.

- Привет, Босс, - сказала Карамелька.

- Привет, - сказал мужчина, перевел дыхание. - А где отцы?

- Там отцы, - ответила Карамелька. - На остановке стоят. Отцовские темы трут.

- Принял, - сказал Босс. - Поеду к отцам, может чего помогу перетереть.

Он сел в свой шаттл, микроавтобус стронулся абсолютно бесшумно - на одном электромоторе. Босс придавил педаль газа, и только тогда завелся двигатель внутреннего сгорания. Девушки провожали Босса взглядом.

Он почти физически ощущал - что-то неправильно. И чем ближе он подъезжал к условленному месту - тем сильнее нарастало это дурное предчувствие. Предупреждая. Нет, не его - других. Ему бояться нечего. А вот парни и девчонки... что-то тянуло душу свинцовым грузом, стоило на мгновение подумать о друзьях.

А когда черный дорожный шаттл замер у кармана автобусной остановки - он уже отчетливо чувствовал, как наэлектризован воздух здесь, и особенно - чуть впереди, в месте старта. На мгновение ему даже показалось, будто он заметил две или три тени - скользящих над дорожным полотном на бреющем полете. Бесплотных, неосязаемых, едва заметных в свете ночных фонарей. Будто кто-то еще в этот ночной час незримо присутствовал на точке проведения нелегальных заездов.

Хозяин не стал глушить мотор - прежде чем явиться на нелегальные гонки, черный шаттл преодолел почти четыреста километров, укатывая по-августовски горячий асфальт где-то в сердце Уссурийской тайги. А потом пришлось поколесить по городу, помогая хозяину решать некоторые деловые вопросы. После всех приключений батарея электромотора еще просила подзарядки.

Хозяин ушел куда-то вперед - именно туда, откуда так явственно доносилось это неприятное ощущение. Туда, откуда слышались слабые потрескивания статики, неуловимые человеческим ухом.

- Папа Вэл, а ты чего такой дерганый сегодня? - спросил Чейз.

Черный шаттл вздрогнул - незаметно для человеческого глаза, но ощутимо для автомобиля, стрелка-индикатор работы гибридной установки подскочила в режимPOWERи плавно опустилась к зоне зарядки.

- Скажу, не поверишь, - сухо ответил Папа Вэл.

- Чего ж не поверить-то? - спросил Чейз.

Папа Вэл с опаской глядел на место старта - полосу асфальта, залитую ровным, желтым светом.

- Там кто-то есть, - сказал он.

- Где? - не понял Чейз.

- Там, - упрямо повторил Папа Вэл.

Персиваль скептически хмыкнул.

- Да нет там никого, - растеряно сказал Чейз. - Слушай, Вэл, может тебе в Шмаковке нарзаном случайно расходомер залило? Вот и мерещится всякая хрень. Тебе надо МАФ поменять, точно.

- Говорю вам, там кто-то есть, - настаивал Папа Вэл. - Вы их не видите потому что... ну потому что вы обычные. А я могу их почувствовать, я же гибрид. Я чувствую их присутствие в воздухе. Чувствую, как они движутся...

- Ты из этих, что ли? Из альтернативно энергетических? - с усмешкой подала голос черная Альтеза Шакала.

Айсберг был припаркован вдоль тротуара, он на мгновение полыхнул ближним светом, полоснув по черной корме соперника.

- Дроссель захлопни, - предупредил Самурай.

- А что будет-то? - нахалка отвечала с усмешкой.

- Я тебе на старте клапан холостого хода сажей из выпуска закидаю, - пообещал Айсберг.

Конкретика возымела действие, на какое-то время у тротуара воцарилась тишина. То ли черная Альтеза не хотела раньше времени раскрывать карты и хвастаться свапом мотора, то ли еще были свежи в памяти воспоминания прошлого года - ночь, полоса заброшенного аэродрома, под колесами стыки старых бетонных плит, и белая корма с алой полосой стоп-сигналов - уезжающая куда-то вперед...

- А ты по олдскулу, на прямой трассе? - доверительным тоном спросила черный Альтеза Айсберга.

Айсберг промолчал. Во-первых, не хотелось общаться с соперником после такого хамского выпада в сторону Вэла. Нет, за такое надо наказать. Дело принципа. А во-вторых, самому было немного неловко. Прихвастнуть хотел, сажей, да в клапан холостого...

Перед глазами встала картина, быть может, недельной давности - бокс, Брюссель с рабочим ноутбуком и его любимая Карамелька.

- В принципе, на сток-турбинах еще есть куда двигаться, - говорил Брюс. - Ты сейчас в аутлет уперлась, турбины подгружает противодавлением. Поменять аутлет, мотор дышать начнет в полную силу. Можно будет сварить икс-пайп, развести по двум кат-бэкам - и катализаторы сохранить, и заодно приглушить все это дело. А сейчас о твоем приближении гаера узнают по звуку, за три-четыре квартала.

Имея такой бэкграунд, приходится отмалчиваться. Все потому, что не удержался, дал волю эмоциям. Невозмутимый Самурай, да. Но с другой стороны это правильно - поддержать друга нужно было. Пресечь в зародыше, пока вся эта банда не накинулась.

- Так он полу-электрический? - протянула черная Супра Бэйшора. - Слушай, у вас там какие-нибудь свои гибридные клубы есть? Собираетесь, тусите? Я ничего против не имею, но на общей дороге я бы таких как ты видеть не хотела.

- А ты, это... - начал Чейз неуверенно.

- А что я? Ну же, малыш, порадуй меня, - осклабилась Супра.

- Закатайся, - рыкнул Чейз сердито.

- Правильно ты ее, братиш, - одобрил Айсберг. - Приличные девушки кому попало фронтальный кулер не показывают.

Передний бампер на свою машину Бэйшор надевать не стал, чтобы не тереть новые покрышки о пластиковые "клыки" - Супра была на вывороте, и иногда хозяин позволял себе немного раздать бочком по ночной улице.

- Какие слова мы знаем, кто бы мог подумать... - Супра не унималась. - Ну ничего, с твоим сосунком я сегодня разберусь. А там, глядишь, и твой час настанет, снежок.

- Ты так люто выеживаешься на публике, потому что черная? - сочувственно спросил Айсберг.

Глянцево-золотой Самурай брызнул омывайкой.

- Прекратите, - простонал он, стараясь задавить приступ хохота. - Твою мать, у меня же так расширительный бачок порвется...

Супра старательно надувала впуск, открывая дроссель, порыкивая мотором и вытягивая обороты к середине, но теперь это уже не давало эффекта. Тяжело быть самой страшной и грозной, когда над тобой смеются даже товарищи по команде. Оставалось одно - дождаться старта и выплеснуть всю свою ярость.

Черная Альтеза еще пыталась поддержать клубную подругу, выплевывая ругательства, но Айсберга это уже не интересовало. Он как завороженный глядел в сторону старта. Сначала это действительно казалось игрой воображения. Потом он смог уловить слабый, отдаленный звук где-то на пороге слышимости, похожий на гул линии электропередач. И вот теперь ему удалось наконец разглядеть тонкую словно вуаль, прозрачно-темную материю, скользнувшую буквально в нескольких сантиметрах над асфальтом. Всего один раз, но этого было достаточно.

- Папа Вэл прав, - тихо сказал Айсберг Чейзу. - Здесь кто-то есть.

"Отцы" что-то оживленно обсуждали, когда к ним подошел Босс. С мужчинами обменялся рукопожатиями, Домино - галантно поцеловал ручку. Некоторое время молчал, слушая разговор. Впрочем, никаких глобальных тем "отцы" не поднимали.

- А что за видос-то? - наконец спросил Босс.

- Там восьмера делает Супру, - сказал Хан. - Прикинь, квотер едет 11,2. На сликах.

- Да, тазы валят, базару нет, - каким-то печальным тоном согласился Бэйшор.

Хан как-то недобро посмотрел на своего Чейза, стоявшего в отдалении.

- Я бы себе шестнарь свапнул.

- Шестнарь тема, - согласно кивнул Бэйшор. - Уже давно хочу построить полтора восьмиклопа на блоке от шестнаря. Жаль, денег нет, дорогие они стали, спрос большой.

- Разбередили вы мне душу, хулиганы, - сказал Босс. - Возьму себе тазик на сток-шестнаре, перекину кованые поршня и сделаю буст-ап полбара на стоковом карбюраторе.

- Заткнитесь, дебилы! - не выдержала Домино.

Хан и Бэйшор зашлись довольным хохотом.

- Только Супра та стоковая была, - сказал Босс. - А у восьмеры салона не было, турбина размером с ведро, слики и топливный бак на 10 литров.

- Нифига, Супра была на чипе, по онлайну настроена мажорами, которые не знают как в машине масло поменять, - ответил Хан. - А тазику нереально повезло на старте, на жевачку не наехал.

Чуть позади, согнувшись пополам, схватившись за живот, поскуливал в истерике Бэйшор.

- Идиоты, - покачала головой Домино.

- Мать, ты когда краситься начинаешь - отражения своего серьезного лица в зеркальце не пугаешься? - поинтересовался Босс.

Домино не ответила, лишь демонстративно надула губы, слегка подкаченные гиалуроном - когда ты супруга столь обеспеченного джентльмена положение обязывает поддерживать свою внешность на определенном уровне. Тем временем к месту старта стали подтягиваться люди - молодые и постарше. Кто-то на затюненном авто, кто-то на обычном. Парни и девушки, парочками и по одиночке. Бросали машины у трассы, подходили пешком. Занимали места на разделительной полосе, выполненной в виде газона с бордюрами. Какой-то парень уже о чем-то договаривался с Брюсселем.

- А что вообще происходит? - недовольно спросил Бэйшор.

На старт рядом с ним выкатились белый Сотик и ярко-красная Субару Легаси В4. Все разговоры стихли. Каспер вышел вперед, принялся отмерять - стоят ли машины на одной линии. И тут Сотик откатился на корпус назад, давая сопернику фору. Каспера это ничуть не смутило, он посмотрел сквозь лобовое белого Марка, кивнул. Поднял правую руку - Легась взвыл турбированным оппозитом. Поднял левую, указал на белый Сотик Брюсселя. Легась словно в припадке - забился в отсечке, отстрелялся очередью хлопков углами зажигания через прямоточную трассу. Фирменный признак всех Субар - взлетать с самого верха оборотов, от пика мощности...

Каспер резким движением опустил руки. Легась завизжал всеми четырьмя покрышками, выстрелил с места. Белый Марк помчался следом, отставая на корпус. Сначала казалось, что у Брюсселя нет шансов - потом коробка Харвеста отщелкала вторую передачу, сбросила момент с передней оси, и Сотик выстрелил, на середине дистанции проезжая красную Зубару.

- Красиво ушел, - покачал головой Босс. - Я думал, не уйдет.

- Правильный Зубарь, - похвалил Хан. - Его бы чуть до ума довести...

- И как это понимать? - Бэйшор подозрительно смотрел на товарищей.

- Ой, всё, - вздохнула Домино, картинно закатила глаза. - Ну, написала я в своем инстаграмме, что сегодня будет нелегал на острове. И что теперь, казнить нельзя помиловать? У меня профиль в инсте закрытый!

- Видели мы тот закрытый профиль, - раздраженно сказал Бэйшор. - На шесть тысяч подписчиков. С таким успехом можно было рекламу на ОТВ-прим заказать, в "Автопатруле". Но эффект был бы хуже, да.

- Бэй прав, Анастейша, - согласился Хан. - Сейчас и без того нервозная обстановка на улице. Мы сами по себе, и меньше внимания привлекаем, и безопаснее всё делаем. А так, соберется левая толпа; во-первых больше шума, а во-вторых ты готова ответить, что никто из них не под градусом, не под веществами? Я готов держать ответ за своих. Бэй за своих ответит. Ты за своих девчонок, думаю, тоже. Но за постороннего никто из нас никогда не поручится. Вот и прикинь, как ты нас всех подставляешь. Случись что, первыми по заднице будут получать организаторы. То есть мы.

- Давайте начинать, пока народу еще больше не собралось, - предложил Бэйшор. - Там по ходу и Дзинтаро со своими подтянутся.

Хан кивнул, отошел к Чейзу, достал канистру и налил воды прямо на асфальт...

Черная Альтеза замерла на старте, на левой полосе. Шакал смотрит в боковое зеркало - у него припрятана пара сюрпризов для этой зазнавшейся девчонки. В прошлом году появилась из ниоткуда, просто вынырнула из ночной мглы на белом Самурае. И Хан, при всей своей жесткой позиции и закрытости - принял ее.

Матовая, хамелеоном растворяющаяся в ночной темноте, Альтеза - стоит, покорно ожидая соперника. Под светом фонарей она кажется чудовищем из какого-нибудь фильма ужасов, покинувшим свое уютное логово ради охоты. Клацнуло керамическое сцепление - 154-ая коробка воткнула первую. Под капотом шесть цилиндров и турбина. Буст, смесь - все настроено на Ф-Коне. Сегодня Шакал поквитается за прошлый год...

Белый Самурай не спеша покатился вдоль припаркованных машин. Айсберг чувствовал, как беспокойство Папы Вэла передается и ему. Что-то мелькнуло впереди, поперек траектории движения - он дернулся всем кузовом и замер.

- Малыш, ты чего? - перепугалась Карамелька.

Посмотрела по зеркалам, высунулась из окна, оглянулась - задняя ось точно на сыром участке асфальта, только что щедро политом Ханом. Зажала тормоз. Утопила педаль газа - задняя ось с легкостью провернулась, принялась шлифовать мокрое покрытие. От покрышек пошел пар - трение нагрело резину, влага начала испаряться. Карамелька резко отпустила акселератор - блоу-офф громко пшикнул, сбросив в атмосферу избыточное давление с впускного тракта.

- Малыш, все в порядке? - спросила девушка чуть слышно.

Он не отвечал. Прислушивался к своим ощущениям. Мотор работает ровно и четко. Смесь в порядке, форсунки не льют. Температура в норме. Масло нигде не поддавливает. Что же тогда?

Сзади по асфальту стелилась черная вуаль, истлевшая, испещренная рваными прорехами. Точно по его следам. Айсберг стронулся. Подкатился к старту - Каспер зажатой меж пальцев сигаретой указал место, куда подъехать. Айсберг услышал, как в кабине нарастает слабый треск статики. Карамелька напряглась, сжала в руках обод руля. У вуали позади появился гребень, лишняя ткань спала - и гребень превратился в длинный хвост, словно вытканный из необычайно гладкой шерсти. Следом появились тонкие задние лапы - не то собачьи, не то волчьи. Покрытые короткой, но такой же гладкой шерстью.

Каспер поднял правую руку - и черная Альтеза надрывно взвыла мотором. По звуку безошибочно угадывался первый Джейзет. Карамелька почувствовала, как сердечный ритм ускоряется. Током крови гонит по венам адреналин.

Айсберг не смотрел по зеркалам, он чувствовал. Как следом за лапами появляется худая, костлявая, узкая грудная клетка, украшенная массивными передними лапами, увенчанная пушистым воротом шерсти. Как неведомое существо выпускает когти. Как поднимает голову - вытянутую по-волчьи, длинные треугольные уши отогнуты назад, пасть оскалена, глаза горят красным огнем. Ощущение присутствия чего-то потустороннего стало как никогда сильным.

Карамелька глубоко вдохнула. Каспер поднял левую руку - вот он, перст указующий. Где-то от локтя руки онемели. В животе словно черная дыра - она ничего не чувствует, будто нет там ничего, прямо от пищевода - начинается впускной коллектор, и дальше стройный ряд клапанов, увенчанный распредвалами с фазовращателем на впуске, камера сгорания, блок цилиндров... словно она срослась со своим автомобилем. Они стали единым целым.

Чудовище чуть присело, готовясь к прыжку, пожирая глазами алую полосу стоп-сигналов, тойотовскую эмблему и шильдик TourerVна багажнике.

- Ты пришла кормиться, да? - догадался Айсберг.

Каспер резко опустил руки. Альтеза завизжала резиной, пуская в букс заднюю ось. Карамелька стронулась гораздо чище. Две тысячи оборотов по тахометру. На первой до килограмма буста, потом вторая. Айсберг оттолкнулся от асфальта широкой задней парой на 265-ом колесе. Альтеза вроде бы справилась с буксом и тоже выстрелила, и едет где-то там, позади, старается нагнать - но его это сейчас не волновало.

Неведомое чудовище преследовало автомобиль гигантскими прыжками. Вот он, взгляд жутких, налитых багрянцем глаз. Гудение линии электропередач нарастает. Оно догоняет белый Самурай, вот-вот и будет финальный прыжок, за которым... он внезапно теряет скорость. Вокруг все взрывается многоголосым воем. И сквозь этот вой - звучит пронзительный, истеричный лай, словно гиена смеется в ночи.

Айсберг смотрит по сторонам - чудовища нет. Мимо катится на нейтральной черная Альтеза - гонка окончена. Они победили. Вот только визгливый смех гиены никуда не делся. И тут он понимает, эта гиена - его любимая. Карамелька.

Глава 31. ОХОТА

Настроение болталось где-то ниже нуля. Не спасало ни новое платье, которое она купила накануне специально для сегодняшнего вечера, ни мастерски нарисованные Леной глаза - в технике акварели с Леной мало кто может потягаться на равных. Компактный серебристый Хонда Фит спустился с Олега Кошевого и теперь лениво катился по улице Калинина, мимо Зеленого острова. Алиса курила, выставив руку с сигаретой в окно. Справа - Лена нервно барабанит кончиками пальцев по ободу руля. Она тоже очень хотела попасть на сегодняшний концерт, но...

Это всё Вика виновата. Когда надо поторопиться - она собирается два с половиной часа. В лучшем случае два, но для нее это мега-проворность. А так обычно не меньше трех часов. Просто если с макияжем, то надо накинуть еще минут сорок. Вот и сейчас, сидит на заднем сиденье и пытается подвести глаза. Конечно, они опоздали на концерт. И не позвать Вику нельзя было - подруга же. Нет, с ней весело, она всегда на позитиве. Но конкретно этот вечер не удался. Не успев начаться.

Телефон, торчащий из подстаканника, вспыхнул, озарив салон алой подсветкой экрана. Алиса потянулась, достала смарт, сняла блокировку. Новое уведомление из инстаграма, кажется Катя добавила новую историю. Ну да, так и есть, причем с того самого концерта, на который они едут. Значит, можно уже не торопиться. Алиса тяжело вздохнула и принялась набивать комментарий для нового селфи Кати. По мобильной сети полетели байты информации, влились в огромный поток, параллельно с передачей звука то ли по какому-то мессенджеру, то ли по онлайн-рации...

- Я на Кошевого, я не могу его сбросить!

- Уходи на Окатовую!

- Дан, это... та!

Помехи. Шум, треск - видимо, конкретно в этом месте со связью были проблемы.

- ...та!

Интернет донес короткий, обрывистый крик.

- Уводи его. На Окатовую, - твердо, членораздельно произнес Даниэль.

- Я на встречке! - прокричала в ответ Карамелька. - На Калинина! Не могу на Окатовую!

- Зая, по Черемуховой через Запорожскую, на кольцо Окатовой! - ответил Даниэль, повышая голос. - Я там встречу!

Голос девушки тонул в помехах. Сквозь треск и шум он все-таки расслышал одно единственное слово.

КРЕСТА

Город молчал. Сначала показалось, что гудит утробным басом где-то далеко впереди, в районе моста через залив Золотой Рог - там любят гонять, а на парковке у театра оперы и балета частенько собираются уличные дрифтеры. Поэтому Алиса на посторонний звук не обратила внимания. Но к утробному басу добавился низкочастотный рокот, протяжно, надрывно взвыла сирена, потом словно хлопнул разрываемый стальным корпусом воздух - мимо Фита по встречному направлению пролетел белоснежный Самурай. Стены вокруг окрасились дрожащими, пляшущими синими и красными огоньками. А следом появился и источник грозного рокота...

Как в любой экосистеме, на Улице есть свои хищники. Кто-то крупнее, кто-то мельче. Кто-то проворнее. Кто-то тяжелее - но его единственный выпад кажется неотвратимым. А есть те, кто занимается каннибализмом. И у всей этой пищевой пирамиды своя вершина...

Черный Сугроб внезапно сбросил скорость и стал безнадежно отставать. Растаяли словно зловещий морок всполохи красно-синих огней. Карамелька проводила взглядом в зеркало заднего вида полицейский автомобиль и чуть прикрыла дроссель, перевела дыхание. Он тоже хотел бы немного отдышаться, но...

МАП почему-то заставлял форсунки докидывать в смесь больше бензина. Словно потревоженный рой, гудели разряды тока в катушках зажигания. Несмотря на то, что погоня отстала, Айсберг чувствовал опасность. Что-то пряталось в ночи, выжидало. И это что-то было гораздо страшнее черного Сугроба.

- Малыш, ты в порядке? - Карамелька прислушалась к своему верному Самураю, насторожилась. Слишком хорошо она его чувствовала.

Он молчал. Надо было как-то объяснить это непонятное, тянущее по лонжеронам, искрящее в моторном отсеке предчувствие. А как - слова не находились.

Хищник караулил свою жертву на кольце. Выехал на проезжую часть по ходу движения - словно вынырнул из мрака Ночи. Озарил проспект проблесками алых и синих огней. Белый Самурай пролетел мимо, словно и не было никакой полицейской машины. К мосту, прочь с острова. Казалось, хищник ждал именно этого. Рванул с места. Догнал легко, еще до первого пилона, удерживающего вантами массивное бетонное полотно. Карамелька бросила взгляд в зеркало заднего вида.

Страх. Если и есть у страха физическое воплощение, то оно выглядит и звучит именно так. Грозный рокот по нижней середине слышимого диапазона. Тяжелый, давящий. Белый приземистый кузов на заниженных стойках. Белые диски - похоже, Ворки на 18 дюймов, спереди колеса чуть завалены домиком - для максимального пятна контакта с дорогой на больших углах поворота. Юбка обвеса, сквозь передний бампер видно огромный интеркулер.

Та самая 81ая Креста, которая загнала Каспера. На трехлитровом турбомоторе.

Спидометр перекинул стрелку за отметку 200. Полицейский автомобиль не отставал. Дернулся кузовом, и одним рывком преодолел разделяющее их расстояние. Повис над задним бампером Самурая.

В памяти всплыла сходка на ночной трассе. Теплый словно бархат августовский воздух. Горячий кофе в высоком стакане. Запах цветущей зелени. Тишина, стрекочут цикады. И голос Хана: "у него первый Джей надут на 600 сил. Если они его загнали, значит у них было что-то еще мощнее".

Полицейский автомобиль принялся чуть ходить из стороны в сторону, выезжая из полосы на полкорпуса - при этом кузов Кресты оставался стабилен, не кренился и не гулял, словно всю подвеску основательно перетряхнули, от стоек и стабилизаторов до сайлент-блоков. Матюгальник молчал, никто не уговаривал белый Самурай остановиться. От беглеца никто не ждал добровольной сдачи. И теперь осколки мысли, которую Карамелька так упорно гнала от себя, сложились в единое целое. Этот охотник ждал именно белого Самурая, того самого, дикого, непокорного ночного беглеца без номеров. Уходящего от любой погони. На этот раз соскочить не удастся - Самурая будут загонять.

Автомат пнулся, переключая передачу. Креста вышла в левую полосу и уверенно пошла на обгон. Она рефлекторно чуть повернула руль, закрывая траекторию - полицейский автомобиль тут же ушел вправо, там где есть метр обочины, отделенный сплошной белой полосой - и нажал на газ. Взревел средними частотами второй Джейзет, большая турбина закинула воздух во впуск, и Креста вклинилась между Самураем и железным леером ограждения, за мгновение ушла вперед на корпус. Полыхнули стоп-сигналы - полицейский подставил багажник своего авто под удар - Карамелька рванулась вправо и чудом ушла от столкновения. Креста осталась позади но снова нависла над задним бампером Самурая. В голове тревожным набатом звучала только одна мысль - уйти с трассы. На мосту и объездной деться некуда, не с первой попытки, так со второй - но полицейский остановит ее. Даже если придется пожертвовать служебным автомобилем.

Белый Марк2 промчался мимо пилона моста. Полицейская Креста снова начала рыскать позади, пытаясь подлезть слева или справа, под заднее крыло. Карамелька старалась держаться в правой полосе, хотя инстинкты кричали прикрыть траекторию для обгона слева. Нет, если уйти на левую полосу - у Кресты откроется правая, да еще метр дороги; она не успеет переметнуться и захлопнуть калитку. Оставалось только гулять по полосе, прикрывая обгон слева и контролируя взглядом зону справа.

Мост и батарея Назимова остались позади. За мостом спасительный метр обочины заканчивался - дорога сужалась. Трасса плавно изгибалась вправо - она вернулась в свою полосу, отрабатывая изменение траектории, и в этот миг полицейская Креста ушла вперед по левой полосе. Мгновение, и Креста оказалась точно посередине проезжей части, зажгла стоп-сигналы. Карамелька рванула на левую полосу, к ограждению, отделяющему от встречки. Пусть придется подрать бока Самураю, но легко она не сдастся. Понял это и полицейский, ударил по педали газа - полсекунды задержки, затем спул турбины и Креста рванула вперед, удерживая правую полосу.

Трасса уходила под уклон, треугольный знак сообщал о крутизне спуска в четыре процента. Карамелька прижалась к лееру почти вплотную, Самурай начал плавно набирать скорость. Креста чуть сместилась влево, снова полыхнула стоп-сигналами. Вот он, знак свыше - ограничение скорости 70. И тут Карамелька бросила педаль газа и ударила по тормозу. Четырехпоршневые Цельсиоровские суппорта ухватили колодками тормозные диски диаметром 315 миллиметров. В мгновение ока Креста оказалась далеко впереди. Мимо пролетел знак "главная дорога", справа на асфальте появилась прерывистая разметка и стрелочки - направление движения по полосам. Карамелька отвела машину в правую полосу, затем сместилась влево, а потом отпустила тормоза, вывернула руль вправо и открыла дроссель. Самурай взвыл трассой, задние колеса шлифанули асфальт, поднимая облака белого дыма, и Марк2 соскользнул в поворот на 90 градусов, пересек разметку, разделяющую транспортные потоки, уходя по Бархатной, оставляя полицейский автомобиль впереди - в направлении на Седанку.

Преследователь быстро разгадал ее манёвр. Креста остановилась метрах в пятидесяти от поворота на второстепенную дорогу, встав под углом в 45 градусов, расчертив асфальт черным автографом шин. Несколько секунд пришлось потратить на разворот, уйти с трассы, и преодолев подъем по узкой двухполосной асфальтовой дороге - Креста снова нагнала Самурая.

Слева косогор, справа - обочина и склон. Марк2 летит параллельно трассе на остров, но уже в обратном направлении. Сзади наседает полицейский автомобиль. Она не сомневалась - ее догонят. С таким мотором мудрёно было бы не догнать. Но здесь места гораздо меньше, и скорости ниже - это нивелирует преимущество мощного двигателя Кресты. А как быть дальше...

Дорога уходит вниз, мимо знака "преимущество со стороны встречного движения". Направо, под мост. Нет, она понимает, чем это чревато. Но выбор невелик - трехлитровая полицейская Креста поджимает сзади.

Белый Самурай ныряет под мост и уходит направо, вверх. С характерным рыком взбирается на подъем. Снова знак с красной и черной стрелочками - предупреждает, вот только предупреждать уже нет смысла...

Марк2 вырывается на трассу. По полосе встречного движения. Она больше не думает о преследователе. Карамелька стискивает обод руля до побелевших костяшек пальцев. Все ее внимание сосредоточено на пространстве впереди; расстояние между фонарными столбами около 50 метров, а значит, на такой скорости встречную машину с дистанции меньше двух фонарных столбов она просто не увидит...

Креста надрывается сиреной, заходит слева - полицейский автомобиль тоже мчится по встречке. Вот только теперь для него обгонять беглянку в разы опаснее. Водитель встречного автомобиля чисто на рефлексах будет уходить вправо - в лоб полицейскому. Преследователь тоже понимает это, он слегка сбрасывается и уходит назад, в полосу вслед за белым Самураем. Карамелька не замечает этого маневра. Она смотрит вперед и гонит от себя картинку, так некстати всплывшую из памяти - огромная махина автобуса, вдруг заслонившая собой всё небо, и черная Креста в 90-ом кузове, внезапно ставшая такой маленькой и хрупкой...

- Белый Самурай, заканчивай! - полицейский не выдерживает и подает голос в матюгальник. - Не скроешься!

Она замечает впереди два огонька ближнего света, еще крепче стискивает руль. Навстречу движется белая Тойота Аллион. Карамелька чуть отпускает педаль, прикрывает дроссель - скорость снижается, уменьшается дистанция сосредоточенного взгляда, поле зрения увеличивается примерно до 20 градусов.

Аллион движется навстречу со скоростью вдвое меньшей. За рулем скорее всего неподготовленный водитель, его реакции медленнее. Карамелька за доли секунды прикидывает суммарную скорость двух автомобилей, сопоставляет со скоростью реакции среднего водителя. Чуть поворачивает голову влево - отмеряет три столба до Аллиона, переставляет Самурая в правую полосу и открывает дроссель. Турбины подхватывают, стрелка спидометра взбирается к отметке 160, Марк2 проносится мимо - чуть быстрее скорости реакции водителя встречной Тойоты - и возвращается к спасительному лееру, разделяющему полосы встречного движения.

Сзади надрывно крякает клаксон полицейской Кресты, прорываясь сквозь вой сирены. Креста все-таки сорвалась в правый ряд, вслед за беглецом. Видимо, расчет Карамельки оправдался - водитель Аллиона все-таки рванул на рефлексах руль вправо, и чуть не приехал в полицейский автомобиль. Водитель Кресты среагировал вовремя, дернулся влево. Креста переставилась в полосу, даже не дрогнув кузовом.

Университетский проспект залит светом фонарей. Дорогу сковала пробка, неожиданно длинная для такого места и времени. На обочине огромное количество припаркованных автомобилей. Поперек дороги, на две полосы - стоит черная Тойота Аристо первого поколения, с шильдиком V8на крышке багажника. Полыхает красно-синими огнями полицейская люстра Аристы. В карман автобусной остановки набились несколько белых Солярисов, украшенных синими полосами вдоль кузова. Инспекторы неторопливо идут вдоль обочины, осматривают машины. Первой мишенью интереса полицейских оказывается матово-бордовый 35-ый ГТР. С правым рулем.

- Чей Гэтэр? - спрашивает один из сотрудников дорожно-патрульной службы.

Никто не отвечает. Полицейские осматриваются по сторонам.

- Вызывай эвакуатор, - говорит парень с лейтенантскими погонами.

Из толпы выходит русая кудрявая девушка, в черном трикотажном платье и короткой алой куртке-косухе, наброшенной на плечи.

- Мой Гэтэр, - твердо произносит она.

- Пройдемте в машину, протокол составим, - приглашает лейтенант.

Девушка мотает русой кудрявой гривой, соглашаясь

- Домино!

Из толпы выходит мужчина лет сорока. С короткой стрижкой, в черной футболке и джинсах. Девушка оборачивается на его голос.

- В протоколе пиши, не согласна, - говорит Хан.

Домино кивает, и идет следом за полицейским. Хан замечает, что внимание полицейских переключается на него, и отходит к обочине. Там, где стоят Бэйшор, Лара, Даниэль, Босс и Дзинтаро.

- Карамели долго нет.

Хан достает сигареты и закуривает. Дзинтаро как-то недобро смотрит в сторону черной Аристы, перекрывшей дорогу. Бэйшор раскидывает сообщение о погонах по списку в ватсаппе. Лара обеспокоенно глядит по сторонам.

- Карамели долго нет, - повторяет девушка. - Уже должна была подъехать. Они со старта ушли как раз, когда фары нарисовались.

Даниэль достал смартфон, открыл приложение, включил аудиовызов. Звук был громкий, четкий. Даже без вешнего динамика прекрасно слышно, как у девушки сбивается дыхание.

- ...на Кошевого, я не могу его сбросить!

Бэйшор поднимает взгляд от экрана своего телефона. Лара поворачивается на звук.

- Уходи на Окатовую! - повысив голос, говорит Даниэль.

- Дан, это... та!

Голос Карамельки тонет в помехах. Трещит динамик. Хан смотрит на Даниэля, тот смотрит на Хана.

- Уводи его. На Окатовую, - твердо, чеканя каждое слово, произносит Даниэль.

- Я на встречке! - интернет доносит срывающийся голос Карамельки. - Ухожу на Калинина! Не могу на Окатовую!

- Зая, по Черемуховой через Запорожскую, на кольцо Окатовой! - ответил Даниэль, повышая голос. - Я там встречу!

Снова помехи, треск, шум. Взгляды товарищей прикованы к Даниэлю. Лара растеряна и кажется напугана. Хан напряжен, скулы словно налились сталью. Дзинтаро хмурнее обычного.

- Дан, это Креста! - кричит Карамелька, и в ее голосе звучит отчаяние вперемешку с ужасом.

Даниэль смотрит на Хана, ловит его короткий кивок и уходит. Через две полосы, расчерченные черными следами шин. Через разделительную линию - толпа зрителей не спешит расходиться, хотя уже понятно, гонки закончились. Через две полосы встречного движения, к обочине. К темно-синей Скале в 34-ом кузове.

Мимо проехал очередной Солярис, тянувший на тросе черный 110-ый Сугроб. Сугроб тоже был украшен полицейской люстрой, но по каким-то причинам способность передвигаться самостоятельно потерял и теперь обреченно тащился за корейцем на привязи. Машины остановились у черной Аристы. Из Сугроба выбрался майор, осмотрелся, заметил Хана и направился к нему. Вид у майора был отнюдь не такой уверенный, как полагается представителю власти.

- Вечера, - поздоровался он.

Никто не отреагировал. Бэйшор сосредоточенно тыкался пальцами в экран смартфона, старательно изображая сильную занятость. Дзинтаро отошел к разделительной полосе и теперь курил в окружении зрителей. Лара незаметно сделала несколько шагов и влилась в другую компанию, собравшуюся вокруг Эстета и той темненькой девочки из Шеллака.

- Алексеич, я не знал, что это вы, - сказал майор.- Реально тебе говорю, я не при делах.

Бэйшор оторвал взгляд от экрана и исподлобья посмотрел на полицейского. Здесь вожак Полуночи был готов биться об заклад, что офицер полиции оправдывается.

- Сука ты, майор, - тихо сказал Хан. - И кстати. Мы твою Сайру нашли.

Чуть поодаль, за полицейской Аристой, на противоположной стороне - была припаркована синяя Тойота Соарер в тридцатом кузове.

Глава 32. ДУЭЛЬ

На подлете к виадуку разделительная полоса, отделяющая полосы встречного движения, прерывалась. Здесь дорожники заботливо выделили зону для разворота. Белый Самурай оттормозился жестко, в самый последний момент, подняв тучи белесого дыма - штатная АБС спасла тормоза от блокировки - описал дугу и ушел направо. Возможно, у преследователя была надежда, что теперь погоня хотя бы продолжится в безопасном направлении. Но белый Марк2 уходил назад. Двигаясь навстречу потоку.

Серебристая Хонда Фит выехала прямо в лоб Марку. Карамельку спасли опыт и настроенная подвеска - прикрыть дроссель, повернуть руль, прижать педаль газа, переставляя машину в крайний ряд. Водительница Фита сильно облегчила задачу - в строгом соответствии с правилами дорожного движения не стала дергаться из стороны в сторону, изображая контраварийные маневры, а прижала педаль тормоза до полной остановки.

Лена вздрогнула всем телом, стиснула руль так, что костяшки пальцев побелели. Фит отчаянно завизжал тормозами, дернулся всем кузовом, норовя оторвать стойки от рычагов подвески. Из облака белого дыма прямо перед ними вырвался 90ый Марк, вильнул кузовом, уходя в левую полосу, и взвыл трассой. Лена выдохнула. Алиса только сейчас поняла, что выронила сигарету прямо на свою юбку.

Белесую дымку подсветили алые и синие огоньки. Воздух наполнился зловещим низкочастотным рокотом. Из ночи, прорезав оставленную Марком завесу, появилась Креста в 80 кузове. Белая, с синими полосами по бокам. Украшенная люстрой. Креста шумно выдохнула, сбрасывая лишний воздух в атмосферу через клапан блоу-оффа, чтобы не побить крыльчатку турбины. Полицейский автомобиль аккуратно объехал вставшего посреди дороги серебристого Фита, и сыто рыкнул прямотом, отчего в Хонде задрожали стекла.

Карамелька вернулась назад по Калинина, по встречке, и съехала на Черемуховую. Налево и вверх, мимо 27 школы. Обновленный асфальт позволял топить, и она топила. Напротив первомайского суда пришлось резко переставиться на встречку - асфальт вокруг ливневой решетки уже просел, образовав опасную ямку. И тут в зеркале заднего вида снова появилась Креста.

Хищник свою добычу отпускать не хотел.

Две машины летели по Черемуховой, оглашая окрестности ревом моторов.

- Белый Марк, останавливайся, - потребовал водитель Кресты. - Все равно не скроешься!

Вниз по дуге, к перекрестку Черемуховой и Харьковской. Асфальт здесь всегда изрядно побит жизнью, и приходится сбрасывать скорость, аккуратно объезжая маленькие ямки. И Карамелька решилась. Она вырулила на середину перекрестка и резко бросила Марка на 90 градусов вправо, на Харьковскую. Дуэль продолжалась. Карамель держала машину посередине проезжей части - соревноваться с трехлитровым блоком в скорости изначально затея сомнительная, но там, где у него нет места реализовать всю свою мощь - у нее есть преимущество.

Креста вышла на встречку и пошла на обгон по краю дороги. Карамелька вывела Марка левее, закрывая противнику калитку. Креста ушла вправо и тут же шарахнулась в сторону, но все-таки под ее колесом раскатом грома прозвучал канализационный люк.

- Однажды ты ошибешься, - уверенно проговорила Карамелька, глянув в зеркало заднего вида. - Ты ошибешься, и для тебя эта гонка закончится.

Прямая как стрела, закатанная в свежий асфальт, Харьковская представляла собой идеальную полосу для взлета. Оставалось только сдерживать хищника, перекрывать ему траекторию обгона. И скорее всего, здесь Креста загнала бы Марка, но на пути выросло кольцо.

Карамелька прижалась вправо, залетела по максимально широкой траектории, и в самый последний момент перекинула Марка с Терешковой на Запорожскую. Даниэль сказал, на Запорожскую, там он встретит.

Полицейский ее маневр раскрыл, но какое-то время ушло на реакцию - а это значит отыгранные драгоценные секунды. Так необходимые, чтобы промчать Запорожскую, выйти на кольцо Окатовой, и…

На кольце никого не было. Карамелька скинула скорость, вышла на дугу, огибающую кольцо, насыпала оборотов - завизжала резина, машина соскользнула в занос. А вот и Креста, на зверя и ловец…

Креста сбросила скорость и попыталась заблокировать Марка, выходя по широкой траектории, но Карамелька скинула обороты, задняя ось встала на держак, машина стабилизировалась и юркнула в небольшой просвет между бордюром кольца и мордой Кресты. Пока фара в замешательстве - можно попробовать уйти обратно по Запорожской. Да, по Интернациональной было бы проще - но там асфальт разбит, там он ее зажмет…

Креста рванула по кольцу вслед за Марком. Водитель полицейского автомобиля быстро сориентировался в ситуации, открыл дроссель - шквал момента, обрушенный на заднюю ось, провернул колеса и Кресту выставило боком. По широкому радиусу. С выворотом передних колес около 50 градусов.

Со стороны Окатовой вспыхнул дальний свет, белым ножом прорезая ночь. Синяя Скала в 34 кузове влетела на кольцо, почти не снижая скорости, по прямой траектории, внутрь поворота, отрезая выход на Интернациональную Кресте. Подставляя свой длинный кузов под удар. И водитель Кресты не выдержал, дернул руль вправо. Оглашая ночную улицу сочным хрустом сминаемого пластика, полицейская машина воткнулась мордой в высокий бордюр у заправки. Кузов Кресты инерцией повернуло под 45 градусов к направлению движения. Даниэль скинул скорость, оглянулся. Видимо, обвеса все-таки не хватило, и удар достал правое переднее колесо. Креста оставалась стоять, прикованная к бордюру, перекрыв полосу своим кузовом. Ночная дуэль закончилась.

Даниэль повел Карамельку через Сахалинскую, по Добровольского. Карамелька никогда не была в этой части города - район Тихой вообще окутан ореолом дурной славы, и соперничает с Чуркином по уровню преступности. Но Даниэль чувствовал себя здесь как рыба в воде.

По разбитой грунтовке они прокатились в самые дебри старого гаражного кооператива. Встали на небольшом островке растрескавшего асфальта.

Даниэль вылез из машины, осмотрелся. Самурай скрипнул тормозами и встал чуть позади. Карамелька хлопнула дверцей.

- Всё, - сказал Дан подошедшей девушке. - Здесь отсидимся до утра. Шум уляжется, по утру сможем вернуться, в объезд, по Фадеева. На мосту камеры, не будем светиться лишний раз. Надо же, а руки-то помнят…

Парень присел возле переднего бампера Скалы. На клыке осталось драное пятно контакта, от встречи с полицейской Крестой. Пятно венчала крупная трещина. Даниэль невнятно выругался, полез в багажник за ящиком с инструментами.

- Ничего, Стайер тебе отполирует… - начала Карамелька.

- Нельзя, - строго сказал Даниэль, наливая в чашку немного воды из пластиковой бутылки, и добавляя каплю шампуня. - До Стайера я не доеду. Они будут искать синего Ская с подранным передним бампером. Криминалистический след.

Карамелька достала из своего багажника губку и присоединилась к любимому. Вдвоем они тщательно отмыли бампер. Подождали, пока хоть немного просохнет. Даниэль смочил шкурку, обернул вокруг деревянного бруска и взялся аккуратно зачищать царапины. После обезжирил поверхность и тщательно закрасил следы маркером. А чтобы скрыть трещину — налепил полоску синего скотча. Понятно, что это даже не намек на ремонт, но хоть немного скроет след удара. При движении в потоке не разглядят - и этого хватит.

Беспокойство Даниэля передалось и Карамельке. Сама бы она не переживала так сильно, как-то бы выкрутилась. Но тут впервые за всё время опасность коснулась не только её самой. Впервые за всю её самостоятельную жизнь — нашелся кто-то, кто пришел на помощь. Кто не оставил ее одну. И сейчас она ощутила страх потерять этого человека.

Парень тем временем откатил Скалу глубоко в недра гаражного кооператива. Сам сходил, оглядел, как со стороны съезда просматривается пространство между гаражами. Показал Карамельке, куда откатить Марка, помог припарковать вдоль гаражных ворот. С первыми лучами солнца они сорвутся и никому не помешают, а ночь можно переждать.

Девушка заглушила двигатель, отодвинула передние сиденья до упора вперед, вынула подголовники и откинула спинки. Достала плед и подушку, из перчаточного ящика вынула жареные специально для этого вечера гренки. Когда Даниэль залез в машину — Карамелька уже накрыла трапезу, используя в качестве столика бокс между передними сиденьями. Открыла пластиковую бутылку с соком алоэ, разлила по пластиковым стаканчикам.

- Вот такой у нас пикник на обочине...

Даниэль улыбнулся — творчество братьев Стругацких он знал хорошо, иронию девушки оценил.

- Нашим не будем звонить? - спросила Карамелька.

- Нет, - парень отрицательно помотал головой. - У них сейчас могут быть проблемы почище, чем у нас. Так что мы заляжем на дно, в режиме радиомолчания. Надеюсь, фары не станут прочесывать этот район.

- Ты думаешь? - спросила Карамелька.

- Видела, какие силы в этот раз подняли? - задал риторический вопрос Даниэль. - Будем надеяться на лучшее.

Он одной рукой обнял девушку, другой взял гренку.

- Мы в машине за ночь не замерзнем? - девушка посмотрела на парня.

- Вдвоем под одним одеялом? Думаю, нет, - ответил Даниэль.

По всему было заметно, что он тщательно обдумывает какую-то мысль, и чем дольше он рассуждает сам с собой — тем меньше ему нравится результат.

- Тебя что-то беспокоит? - спросила Карамелька.

- Да, - сказал Дан. - Но я пока не готов это обсуждать. Давай попробуем выспаться, все-таки нам еще прорываться в город. Да и вообще, утро вечера мудренее...

Покончив с ужином, они принялись устраиваться в тесном салоне на ночлег. Где-то там, вдали, шумел ночной город, полиция гоняла уличных гонщиков, на парковке оперного театра собравшиеся автомобилисты пили кофе. Здесь было тихо. И в этой тишине Айсберг отчетливо слышал нотки беспокойства, передавшиеся ему от хозяйки. Что-то было не так. А что было? Ничего особенного не было. Всё было обычно. Можно сказать, буднично.