Конец света

Глава 1

День постепенно клонился к закату. Она стояла на небольшом зелёном холмике. Яркий солнечный свет озарял её безмятежное загорелое веснушчатое лицо, распространяя приятную теплоту по всему её хрупкому телу. Сощурившись от солнечных лучей и продолжая созерцать красоту природы, она подумала:

Боже, как хорошо. На небе ни облачка. И как ярко светит солнце. А как свободно дышится. Хочу, чтобы так было всегда. Чтобы ничего не менялось. Безмятежное спокойствие. Умиротворение души, которое придаёт волю к жизни. Мне так хочется жить!

Спокойствие плавно перерастало в чувство лёгкости во всём теле. Между тем счастье захлестнуло её с головой. Появилось состояние абсолютной невесомости. Девушка немного прищурила глаза, широко раскинула руки и запрокинула голову назад, сделав глубокий вдох, а затем такой же приятных глубокий выдох, наполняя свои лёгкие живительным свежим воздухом. Ни с того ни с сего внутри с бешеной скоростью начало расти чувство беспокойства и непонимания. Она опустила руки и принялась оглядываться по сторонам.

Что происходит? Где я? Что я здесь делаю? Я так устала. Мне как-то не по себе. Я хочу уйти.

Позади неё послышался невнятный гул. Обернувшись, она увидела, что находится на оживлённом рынке, где люди снуют туда-сюда, каждый занимается своим делом: кто-то пытается всучить ненужный товар, кто-то торгуется, кто-то просто прогуливается, чтобы скоротать время. Она же очутилась посередине дороги в толпе людей в своей серой свободной футболке и белых обтягивающих штанах. Полностью дезориентированная.

Как я здесь оказалась? Это необъяснимое чувство неопределённости…Откуда здесь столько народу? Секунду назад их здесь не было…мне кажется…Или были…Не помню…Почему я не помню? Я хочу уйти. Я измождена.

Её волосы лениво развевались на лёгком ветру, а руки были опущены вдоль тела и не было сил их поднять. Люди проплывали мимо, и никто не замечал её – такую потерянную, такую одинокую.

Мне страшно. Я ничего не могу вспомнить – ни откуда я пришла, ни где я, ни кто я. Что с моей памятью? Кто все эти люди?

Внезапно эти мысли повергли её в чувство безысходности и смятения. Буквально тут же она впилась подушечками пальцев в виски, после чего обхватила голову обеими руками. Чувство неотвратимости и неизбежности обрушились на неё как ураган…

Я потерялась. Люблю… Любила… Кого? Сердце ноет. Моя душа… Она чахнет… Я ведь ещё так никогда не любила… Не любила кого???

Закрыв лицо локтями и немного сгорбившись, ей захотелось закричать так, чтобы услышал весь мир, вся вселенная. Однако девушка решила не давать волю своим чувствам, которые так долго томились в заключении внутри.

Нет-нет. Я сильная. Я справлюсь. Должна! Всё будет хорошо. Никак иначе. Всего лишь надо вспомнить. Хотя бы что-то. Меня зовут… Я из…Чёрт… ЧЁРТ! Всё наладится. Я всё исправлю. Абсолютно всё. Дайте мне шанс всё исправить.

Слова подбадривания произвели полярное воздействие – паническая тревога и ужас от непонимания происходящего усилились до такой степени, что больше было невозможно сдерживать крик, который вырывался прямо из глубины её сердца. Она закричала. Но никто ничего не услышал, никто даже голову не повернул в её сторону. Её как бы и нет, для них она не существует вовсе. Она продолжала стоять как вкопанная, при этом заламывая руки и пытаясь обратить на себя хоть чьё-то внимание.

Помогите! Оглянитесь! Вы что, не слышите! Разве это возможно? Меня никто не видит. Но я есть. Я прямо здесь перед вами. Помогите мне. Что я здесь делаю? Тоска пожирает меня изнутри. Посмотрите на меня – я ЗДЕСЬ! РЯДОМ! ПРОСТО ОБЕРНИТЕСЬ!!! Пожалуйста…

Снова раздался истошный пронзительный крик, также не возымевший никакого эффекта. Никто и глазом не моргнул. Все были равнодушны к её стенаниям. А может, её действительно не существовало? Может, она плод чьего-то воспалённого воображения? Руки опять опустились и не было сил двигаться, а тело будто весило центнер, чувства невесомости и след простыл. Тут девушка окинула взглядом проходящих людей и оторопела от ужаса.

Это невозможно. Почему люди так неестественно двигаются?Они передвигают ногами, не касаясь земли.Как будто переплывают на невесомом прозрачном облаке от одного места до другого. Создаётся впечатление, что я смотрю фильм в замедленном режиме. Да что с вами не так? Я ТУТ! СЛЫШИТЕ!!! Раскройте глаза! Очнитесь! Умоляю вас!

Солнце засветило ещё ярче, обжигая своими лучами, поднялся пронизывающий ветер. Девушка съёжилась.

Почему так ярко светит солнце и так холодно? Мне это не нравится… Мне не нравится холод. Может, я слишком надоедливая. Да, скорее всего. Эти люди слишком озабочены своими собственными проблемами. Зачем им я? Вряд ли они будут биться в припадке щенячьего восторга, если я им подкину ещё и свои проблемы...

Откуда ни возьмись мимо пробежала крупная чёрная собака, такая до боли знакомая, величественная, с неимоверно добрыми глазами. Животное остановилось в метре от девушки.

Привет! Ты меня видишь? Почему ты на меня так пристально смотришь? Что ты хочешь от меня? Ощущение, что я тебя знаю, но откуда, где мы… Не помню, ничего не помню! Чёрт!

Тут собака надрывисто залаяла, будто пытаясь что-то сказать. Видя, что её лай не понимают, та, резко развернувшись, побежала в сторону зелёной дубравы, расположенной недалеко от такого до боли знакомого холма. На удивление девушки, вся скованность и усталость в теле моментально испарились, и она по инерции сорвалась с места и погналась за загадочным псом.

Господи! Я и не приметила эту дубраву вовсе. А здесь, оказывается, такая красота. Прям Эдемский сад какой-то! Как это всё окрыляет и спасает. Только от чего? Неважно. Всё неважно. Мне здесь нравится. Я хочу здесь остаться. Здесь безопасно. Жить. Жить. Жить.

Лёгкость в теле снова переполняла, а душа радовалась как никогда. Такие эмоциональные скачки не казались ей чем-то из ряда вон выходящим. Девушка похоже и вовсе их не замечала. Будто просто в ускоренном темпе переворачивались страницы с её настроением, а более важная информация была написана самым мелким шрифтом и мелькала слишком быстро, чтобы её ухватить. Да и кому это надо было?

Потрясающе! Многообразие деревьев зашкаливает! Все такие похожие и такие разные одновременно. Просто удивительно. Я бы здесь осталась жить навечно.

А лес всё больше манил её вглубь. Она бежала, бежала, бежала сломя голову, не чувствуя землю под ногами, бежала так, словно крылья выросли за спиной. Через вековые деревья, через цветущие пышные небольшие кусты, взбираясь на небольшие зелёные холмы, затем сбегая вниз с таким детским восторгом, будто бежит ребёнок, а не взрослая девушка, на лице широченная улыбка и яркий румянец, в груди сердце бешено колотилось, а глаза горели… горели пламенем свободы! Пробегая мимо гнезда кукушки, она на мгновение остановилась и начала вслушиваться – кукушка закуковала: один, два, три, четыре, пять. Дошло до девяти, но дальше она не стала ждать и снова принялась бежать без оглядки, будто не существует для неё ни времени, ни гравитации. В глубине леса было много неведомых диких зверей, даже тех, которых там и не должно было быть. Она перестала удивляться происходящему. Всё выглядело достаточно закономерным и таким естественным. Ей казалось, что она дома. Она нашла себя. Не переставая резвиться как неугомонная хулиганка и гнаться за чем-то несуществующим, она переключила своё внимание на перистые облака и возникшую огненную радугу – ни с чем не сравнимая красота.

Дождя же не было. Откуда радуга? Какая она странная, никогда такую не видела. Да и пусть, ведь не это глав…

Тут она резко остановилась, как будто кто-то схватил её за шкирку и не пускал дальше. «Очнись, – кто-то прошептал ей на ухо. – Очнись».

Дыхание спёрло. Всё тело окаменело. Небо резко затянулось облаками, а радуга в мгновение испарилась. Вдалеке раздался рокот грома. Ум начал прокручивать по спирали тревожные и мрачные мысли.

Куда делась собака? Даже она бросила меня. Мне так одиноко в этом мире. Боже, спаси меня! Я ничего не помню. Сейчас бы окунуться в воду и смыть с себя все эти чувства. Они меня тяготят. Собака. Почему убежала собака? Моя душа болит! Я брошена всеми. Я брошена Богом. Да что со мной не так? Меня все бросают. Чёрт, чёрт!

У девушки началась паника, в глазах, в которых было столько жизни и столько запала ещё секунду назад – щемящая тоска, на плечах чувствовалась такая тяжесть, будто кто-то надел на них балласт весом в двести килограммов. Подойдя к маленькому старинному деревянному причалу на озере, неожиданно оказавшемуся прямо недалеко от неё, она села на корточки, а потом и вовсе спустила ноги ближе к воде. Встать не было ни сил, ни желания. Неподалёку основался одинокий бобр, рьяно строивший хатку из сучьев и стеблей. Выглядело животное довольно болезненно и напряжённо. Оно явно было расстроено из-за того, что ничего не получалось, а может, получалось, но как-то не так. Вокруг плавали рыбки разных мастей от мала до велика. Какие-то из них держались в стороне, одна чуть крупнее и представительнее подплыла так близко, будто ещё чуть-чуть и выпрыгнет из воды, прямо в руки, однако резко развернувшись, уплыла куда-то вниз и, скорее всего, залегла на дно. Лишь бы её никто не трогал.

Видать, чего-то испугалась. Меня? Что ж, если тебе там комфортно. Да и пожалуйста. Ой, а вот ещё две, то ли дерутся, то ли танцуют. Странные такие. Смешные. Ого! А рыженькая рыбка выглядит будто совсем побита жизнью, но всё равно тянется к свету и к тем полосатеньким, которые всё вокруг неё увиваются. Глупо. Это всего лишь рыбы. Зачем вы здесь? Убирайтесь!

Она сердито провела рукой по поверхности воды, которую тут же покрыла небольшая рябь, рыбки уплыли, и она осталась снова один на один с собой и со своим отражением. Вот только теперь оно было искажённое, изломанное. Рябь уже давно пропала, а отражение так и осталось неровным и неестественным, вроде она, а вроде и нет. Начало смеркаться, ветер всё сильнее свистел и завывал, небольшое облако тумана окутало девушку в свои невидимые тиски и ничего кроме притягивающего отражения она уже практически не замечала.

Бобр ненадолго оторвался от своих дел, чтобы посмотреть, что происходит, но тут же приступил обратно к работе. Девушке на секунду почудилось, что он что-то пробурчал себе под нос. Откуда ни возьмись появился павлин с распущенным хвостом, пройдясь взад-вперёд, он захлопал крыльям и взмыл вверх к небесам, после чего скрылся в серых облаках. В этом лесу смешалось сочетаемое с несочетаемым. Абсурдность происходящего совершенно не смущала девушку. Для неё это было всего лишь разнообразием, эксцентрикой природы. Обыденность в своём лучшем проявлении. Природа и всё, что она создала, были её отдушиной.

Рыбки решили снова обступить девушку, максимально пытаясь закрыть собой отталкивающее изображение в воде. «Открой глаза!» Викки вздрогнула. Сложно было понять откуда слышались эти голоса. Не от рыбок же. Возле её ноги, буквально в нескольких сантиметрах от неё, примостилась хрупкая изящная бабочка тёмно-зелёного цвета. Ветер продолжал завывать и заставлял скрипеть деревья под своим натиском.

Какая прелесть! Ты красивая! Откуда ты?Забирайся ко мне на ладонь… Побудь со мной немного.Не улетай, пожалуйста!Мне хочется заплакать, а я не могу.Мне хочется встать, а я не могу. Мне хочется спрятаться, а я не могу. Я ничего не могу.Для чего это всё? В чём смысл? Столько сакраментальных вопросов и ни единого ответа. Глупая я. Просто дура!

Она выставила руку вперёд, приглашая к себе бабочку. Та какое-то время кружила вокруг неё, затем сжалилась и села прямо в центре её ладони. Счастье от присутствия такого божественного существа совсем рядом с ней обжигало Викки до костей. Она почувствовала себя особенной. Природа лишний раз продемонстрировала своё могущество, сотворив идеал. Не было ни одного изъяна в этом насекомом. Каждый изгиб, каждый узор, каждая частица в нём воплощала в себе всю Вселенную. Никакой угрозы. Никакой тревоги. Бабочка полностью загипнотизировала её своей пленительной красотой. В какой-то момент краем глаза Викки заметила что-то неладное.

Странно. Вода, она течёт в обратном направлении. Наверное, ветер вывернул её наизнанку. Может, я съехала с катушек, и это всё моё воображение? Да, точно. Моё воображение играет со мной. Бабочка, милая, не улетай. Не оставляй меня одну. Вдруг я не справлюсь одна. Нам будет хорошо. Мы подружимся. Что это? Пламя внутри, я горю!

Немного погодя она отпустила эти мысли, игнорируя огонь, разгоравшийся внутри; по мере прохождения всё большего времени она всё тщательнее вглядывалась в это очаровательное создание, как в ту бездну, которая пожирает, а та, как и положено бездне, незаметно начала поглощать бедную хрупкую девушку изнутри. Не в силах больше сопротивляться и оторвать взгляд от такой красоты, мозг перестал мыслить рационально, а чувство самосохранения бесследно исчезло. Пламя пожирало её всё больше, ещё чуть-чуть и она потеряет сознание от боли… «Оглянись!» Взгляд начал потухать, дыхание замедлилось. Полное эмоциональное отупение.

Горячо внутри, всё горит! Надо просто сделать шаг и в воду. Охладиться! Душа моя болит невыносимо. Изнывает. Вот так откроешь все двери нараспашку в свою душу, возникнет сквозняк, душа простудится и умрёт…Что? О чём это я?

Где-то неподалёку послышалось шуршание. Любопытство взяло верх. Благодаря этому шуму Викки сумела вытащить себя из транса. С большим трудом ей удалось стряхнуть обжигающую бабочку с руки, которая тут же пропала из поля зрения. Правда, насекомое успело оставить свой след – небольшой ожог на её ладони, как предупреждение о чём-то неминуемом.

Что это было? Я сбрендила! Свихнулась. Надо попытаться восстановить дыхание. Глубокий вдох. Глубокий выдох. Не паникуй, что мне даст эта паника? Дыши, просто дыши. Внутри всё разрывается, голова как в тумане. Это чёртова бабочка. Всем бабочкам бабочка. Воды, хочу пить. Здесь были люди. Надо попросить у них. Откуда я пришла? Мне надо попросить о помощи. Хотя зачем? Я им не нужна. Нет. Не хочу. Не вернусь. Всё сама. Справлюсь!

Викки хотела испить воды из озера, но, мимолётом бросив взгляд на своё отражение, тут же отшатнулась от него будто увидела безмолвного демона из преисподней, манящего к себе. В это же мгновение в сантиметре от неё пронёсся ястреб и тут же юркнул в воду. Снова послышался шорох. Обернувшись, девушка увидела дикого северного оленя с изящными стройными ногами и замысловатыми ветвистыми рогами. Он приподнял голову и изучающе окинул взглядом девушку. Почувствовав неладное, он сорвался с места и скрылся в кустах. Как оказалось секундой позднее, сзади подкрадывался огромный статный горделивый лев с роскошной золотисто-рыжеватой гривой, всем своим видом показывая, кто здесь хозяин. Поняв, что упустил добычу, он развалился прямо напротив девушки, наклонив морду чуть вперёд, своим грозным рыком демонстрируя силу и превосходство, уверенность и неповторимость. Одно неосторожное движение. Одно неправильное решение. И всё. Однако какой у него был взгляд. Взгляд полный спокойствия, знания того, что он делает и зачем, знания того, как себя защитить. Это полностью покорило её. Возникло непреодолимое желание подойти и обнять, закрыться за спиной этого могучего зверя.

Такой взгляд, который может поведать всю правду о вселенной, о смысле жизни, о том, зачем мы здесь. Разве у животных бывает настолько рассудительный и мудрый взгляд? Если я стану его другом, то он не обидит меня. Я буду за его спиной как за каменной горой. Мне практически не страшно. Ну, может, быть чуть-чуть. Самую малость.

Чувства обострились. Прилив адреналина. Сначала медленно и плавно, словно охотящаяся пантера, она привстала, присматриваясь, ощупывая почву под ногами, а потом с полным надежды лицом и ускоренным сердцебиением, забыв про страх и чувство самосохранения, бросилась к нему. Лев ни разу не шелохнулся, продолжая пристально наблюдать. Ей казалось, что если она дотронется до него, покажет, что она не враг, что она – друг, подарит всю свою любовь и заботу, обнимет, приручит, то она вспомнит, кто она и все её страхи вмиг улетучатся.

Правильно ли я делаю? Да без разницы уже. Броситься в омут с головой. Погоди. Только ты не убегай. Я тебя не боюсь. Не бойся и ты меня. Просто дотронуться! Надо дотронуться! Ты поможешь мне вспомнить, кто я?

Небо осветилось багряным заревом, птицы защебетали и зачирикали, будто участвовали в симфоническом оркестре. Духота была невыносимая. Ей оставалось чуть больше пяти метров, двух, одного… Лев вперился в неё. Затем немного привстал, выпустив когти на одной лапе. Выжидая. И вот она смотрит ему прямо в глаза, протягивает к нему руку. Испугавшись того, насколько она стала открыта и уязвима, она резко поворачивается к нему спиной, затем так же резко снова лицом к нему, думая что пусть будет что будет. Полностью потерянная в пространстве. В своих чувствах и ощущениях. Наступает полная тишина, такая, от которой как ни парадоксально даже в ушах звенеть начинает, всё вокруг озаряется неимоверно ярким красным пламенем. В ушах стоит гул. Виски сжимает. Она зажмурилась от растущего ужаса и страха. Её отбросило назад. Наступила кромешная темнота.

Глава 2

Рассвет. Первый день лета. Викки, в простонародье Виктория, встала непривычно рано, часов в пять утра, и подошла к окну полюбоваться бескрайним сине-голубым небом, похожим на перевернутое и такое спокойное море, которого ей так не хватало в последнее время. Сплошная безмятежность и гармония.

До чего абсурдный сон! После него очень странный и неприятный осадок остался… Привидеться же. Да и бог с ним. Так. Выкинуть всё ненужное и несуразное из головы. Новый день. Новые свершения. Я готова штурмовать этот большой прекрасный мир. Мне просто предначертано быть счастливой сегодня и всегда. Улыбка и отличное настроение – вот что спасёт всех нас!

Её утро всегда начиналось со своеобразного ритуала – сначала подойти к окну с распущенными и немного взъерошенными волосами в своей мешковатой, но такой родной белой пижаме с принтами золотистых звёзд, затем приготовить себе утренний чай с вареньем из корня имбиря, мёда, лимона и брусники (без этого напитка она считала, что весь день насмарку). Снова подойти к окну, ловя на себе теплоту утреннего солнца, аккуратно взять чашку обеими руками за дно, наблюдая за поднимающимся согревающим паром от этого нектара богов, после чего закрыть глаза, вдыхая пар и наслаждаясь каждым глотком (хотя на этот раз чай был слишком горячим), слушать сначала тишину, а потом как мир постепенно пробуждается. Вот проезжает мимо мотоциклист, вот дворник заметает остатки ночи, а вот сонный сосед выводит своего стаффа, который, завидев наглую кошку, нежившуюся прямо посередине дороги, уже ни о чём другом думать и не может, а две бездомные собаки поддакивают ему издалека. А как заливаются птицы в своём пении, насколько звонкие и сладкие звуки они издают, что не испытать эйфорию просто невозможно.

Для Викки это была самая любимая часть дня – раннее утро, свет, зарождение жизни, новые возможности исправить то, что, возможно, пошло не так ещё каких-то несколько часов назад. А этот чай, эти звуки… и ещё её дерево перед окном, всё это в совокупности было её константой. После лицезрения и смакования всей этой идиллии она неизменно шла наводить марафет. Косметикой она особо не пользовалась, кроме туши и гигиенической помады, соответственно много времени этот процесс не занимал. Посмотрев в зеркало на себя, она иногда вспоминала знаменитую фразу из гоголевской повести «Вечера на хуторе близ Диканьки» и, подражая Оксане, восклицала: «Хороша я! Ой как хороша!» Говорилось это всё в шутку, ведь Викки никогда не была зациклена на своей внешности, просто как и любой другой женщине ей хотелось быть привлекательной – для себя, для мира. Природа, в свою очередь, и в самом деле не обделила её ни умом, ни красотой. Викки была среднего роста, подтянутая (правда, специально к этому она особо и не стремилась… просто с детства жутко любила всё, что связано с активным образом жизни, особенно плавание), густые тёмно-шоколадные волосы чуть ниже плеч, лицо смуглое с конопушками, большие миндалевидные медовые глаза, в которых можно было увидеть вселенную. В них всегда была какая-то искорка, какая-то чертинка, посмотрев в её глаза сразу можно было понять – все её тараканы ходят в звании генерала и постоянно придумывают всё новые и новые планы, как очаровать этот мир своим безграничным энтузиазмом и неподдельной любовью ко всему живому. То, что касается её губ… её губы не имели никакой особенной отличительной черты, хотя когда они расплывались в лучезарную улыбку и обнажали её от природы белые ровные зубки, уже никто не мог оторвать от них взгляд. Викки была самим очарованием, вселяющим энтузиазм и веру в будущее. Мужчины падали штабелями у ее ног. Правда, стоит заметить – как бы ей ни нравилось такое пристальное внимание со стороны сильного пола, она предпочитала не пользоваться сим фактором и не спешила ни отдаваться каждому, кто к ней клеился и флиртовал, ни манипулировать ими – ветреность и расчётливость не были свойственны её характеру, зато вера в большую и безграничную любовь к одному-единственному мужчине, предначертанному ей самой судьбой, превалировала у неё с ранних лет. Было ли это хорошо и правильно она не могла понять. Впрочем особо об этом и не думала. Она просто верила в совершенную любовь.

Высшее образование Викки получала в одном из лучших университетов страны на бесплатном отделении, куда поступила самостоятельно без всякой протекции. Всего в жизни она всегда добивалась сама, своим трудом и умом, ей импонировала независимость от всех и вся. Родители были её главным вдохновением и поддержкой. Казалось, всё было при ней – оптимистка, спортсменка, умная, образованная, амбициозная, есть где жить, вниманием мужчин не обделённая. Но… Но всё-таки что-то глодало её изнутри, чего-то ей не хватало. Ей всегда чего-то не хватало с детства. Она всегда думала, что у неё есть какое-то предназначение. Вот только какое? Сама того не замечая, Викки подсознательно всё время чего-то искала…

Открыв окно, девушка ощутила небольшой летний ветерок у себя на лице, птицы всё ещё работали в роли петуха, пытаясь разбудить весь мир своим прекрасным и гармоничным пением, на улице сновали по своим делам редкие прохожие, а её любимое дерево перед окном шелестело и извивалось под музыку природы, будто делая разминку и показывая всем своим видом, что уже пора вставать, ведь столько захватывающего впереди. Викки запрокинула голову, глубоко вздохнула и медленно выдохнула, пахло цветущей сиренью и свежескошенной травой.

Ммм.Любимый запах с детства… Зачем жить в фантазиях, когда реальный мир так прекрасен?

На подоконнике стояло небольшое диковинное растение, предававшее уют её небольшой квартире. Кто-то на днях прямо возле её двери оставил его в небольшом горшочке светло-кораллового цвета с белыми мелкими вкраплениями. «Ну и диковинка. Понятия не имею, что с тобой делать. Цветы у меня никогда не приживались. Что ты такое, чудо чудное? – произнесла она с недоумением вслух. – Может, на работе спросить? Неведомо мне, как за тобой ухаживать, аленький, блин, цветочек. Может, ты пить хочешь? И много ли воды тебе нужно? Подарочек так подарочек. Ох-ох-ох». Цветок несколько дней простоял на подоконнике и Викки поняла, что с такой красотой расставаться не желала. Белый ещё нераскрывшийся бутон, несоизмеримый по размеру со своим длинным тонюсеньким стебельком, переливался перламутром под лучами солнца, к которым всегда тянулся, как мотылёк на пламя. Ночью же он особо никак себя не проявлял, только изредка слегка тускнел и набухал, и Викки порой казалось, что всё – он завял, как и все её прежние цветы. Её это безумно расстраивало. Однако утром он снова показывал волю к жизни и возрождался как феникс из пепла – его многочисленные крупные бархатные лепестки закручивались ещё больше вверх по спирали, давая небольшую свободу золотистым тычинкам, просачивающимся сквозь так ни разу и не распустившийся за всё время бутон.

Некоторое время простояв у окна, Викки произнесла вслух с упоением: «До чего приятное утро. Как спокойно. Как хорошо». Улыбка не сходила с её лица, и в таком приподнятом настроении она пошла дальше собираться на работу. Сегодня должно было свершиться прекрасное долгожданное событие – месяц испытательного срока на новом месте закончился, и с сегодняшнего дня её официальная позиция должна быть утверждена – младший финансовый аналитик в одной из крупнейших инвестиционных компаний страны.

Боже! Как многообещающе звучит! Мне уже 27, и как же долго я к этому шла! Наконец-то появилось чувство уверенности в своём будущем и после долгих мытарств моя жизнь радикально поменяется. Я в полном предвкушении. В конце концов, я заслужила или заслужила?! Думаю, первое и… второе.

Впервые её устраивало в работе всё, начиная от локации компании (всё было в шаговой доступности) и достаточно дружелюбных и приветливых коллег, по крайней мере, на первый взгляд, необычная атмосфера в самом отделе, нестандартный подход к системе обязанностей каждого сотрудника, до внешности самого бизнес-центра, что тоже было немаловажным фактором. Монументальный белоснежный небоскрёб в виде бетонной многоуровневой пирамиды с панорамными окнами, подсвечивающимися разными цветами при наступлении сумерек. Окна в её офисе выходили и на небольшой скверик внизу, и на более низкие и неприметные здания, опоясывающие весь город. «Что ж, не будем забегать вперед. Посмотрим, как всё пойдёт. Главное, чтобы предвкушение не разбилось о реальность», – вздохнул новоявленный младший финаналитик.

На прикроватной тумбочке в спальне лежал её сотовый, который вдруг разразился шумной вибрацией, подобной землетрясению, и звонком, похожим на Иерихонскую трубу (такая стандартная раздражающая мелодия современных смартфонов, а ведь ей давно хотелось заменить этот рингтон на что-то более жизнеутверждающее, но никак руки не доходили):

– Да…

– Спишь?

– Какой там! Любуюсь этим великолепным миром! Прикинь, мне сегодня до неприличия странный сон прис…

– Мечтательница, ты это мне прекращай! У нас сегодня чёртов хурал! А у неё в голове «Пусть всегда будет солнце» и «И этот прекрасный мир»! – произнесла её начальница полушутя-полусердито. – Наш Гена[1] будет рвать и метать, если будет хотя бы малейший косяк с нашей стороны! Причём в своём пассивно-агрессивном стиле. Ты ж знаешь, что всех в дрожь бросает от этого. Новые клиенты, контракт, отчёты…Помнишь? Никакого факапа[2]! Всю ночь корпела над схемой и не успеваю отчётность доделать, так что частично, но она на тебе! Ещё надо подкорректировать презентацию, а затем…

– Да сделаю я всё! Кристин, не переживай. Сейчас только 6 утра. Скинь мне всё на мыло. Всё будет хорошо, я обещаю! Чесслово.

– Даже не сомневаюсь… Просто волнуюсь немного. Алекс должен назначить несколько стажёров на официальные позиции на основе их успехов за этот месяц, а остальных выгнать взашей. Хоть ты и была лучшей, и Алекс уже подготовил все бумаги для зачисления тебя в штат, косячить всё равно нельзя, понимаешь?

Викки чувствовала, как Кристина искренне переживает и беспокоится о ней.

С одной стороны, приятное чувство. С другой – по-моему, ей пора в отпуск… Иначе так до нервного срыва недалеко…

Кристина, финансовый директор фирмы, не любила разглагольствовать и миндальничать со своими сотрудниками, она всегда сразу переходила к делу. Ей было 35 лет, но выглядела она примерно на тот же возраст, что и Викки, за счёт своей внешности – чуть выше среднего роста, худенькая шатенка, на голове всегда аккуратный хвостик, одета стильно, но не цветасто. Кристина притягивала к себе простотой и человечностью вне работы и твёрдостью характера и стремлением к совершенству во время работы. В своей карьере она достигла небывалых высот благодаря своему трудолюбию и самоотверженности. Как правило, всегда уравновешенная и спокойная, она никогда не позволяла себе ни на кого поднимать голос, даже если этот кто-то этого заслуживал, но за последние пару недель в её жизни, включая и личную, явно начали происходить какие-то пертурбации, из-за чего иногда эмоции брали своё, хотя на эту тему начальница не особо распространялась. Тем не менее сотрудники бесспорно её любили и уважали за то, что она всегда ставила достаточно реалистичные задачи, а от них просила только того, что было прописано в их контракте, главное, чтобы вовремя и без оплошностей. Как ни странно для начальника в современном мире, но от себя она требовала ещё больше, трудоголик в чистом виде, который ищет свет в конце тоннеля, и как только его находит, не идет к нему сразу, а начинает благоустраивать этот тоннель, устанавливать дополнительные причиндалы для него, а потом думать что же ещё можно улучшить, оптимизировать, ведь трудоголикам одного света не достаточно, им нужен сам процесс работы, изнурительный, истощающий нервную систему, утомительный до одури. В этом и состоит их кайф в конце рабочего дня, когда они с чувством недовыполненного с их точки зрения долга едут домой с мыслями о том, что ещё они могут сделать, только уже из дома. Кристина была именно из таких. С Викки она нашла общий язык достаточно быстро, им обеим нравилось работать, быть независимыми и чтобы всё шло как по маслу. Их негласный девиз гласил – ничего лишнего, просто бизнес и никаких соплей. Трудоголик трудоголика видит за версту. На этом фоне Викки обрела в лице начальницы не только наставника, но и друга с первых дней своего пребывания в компании, по сути нашла родственную душу.

– Я, конечно, не хочу петь себе дифирамбы, но я смогу, я справлюсь. Не подведу!

– Верю-верю, – захихикала Кристина. – Кстати, там ещё и моя голова на кону. Ах да! Ты не думай, я не забыла, что у тебя сегодня день рождения. Ты уже всех пригласила, кого хотела?

– Ага. Кроме Жанны… – смущённо произнесла Викки. – Я её немного побаиваюсь. Уж больно она резкая и непредсказуемая…

– Конечно тебе решать, но я на твоём месте пригласила бы и её. С такими, как Жанна, дружить не надо – предадут, в нужную минуту отвернутся, но иметь сносные рабочие отношения с такими – острая необходимость. Поверь мне, я здесь не один год работаю. Да, и ещё, не забудь позвать нашего юриста и бухгалтера. Это отличная возможность приобрести своеобразный фундамент для дальнейшего развития в этой фирме в виде поддержки от этих людей. По крайней мере, начнём с них. Далее по нарастающей. Помимо этого, наверняка приятный бонус для тебя, их кругозор выходит за рамки постоянного обсуждения политики и последних сплетен, твоим будущим коллегам подавай рассуждения на тему звезд, вселенной, смысла жизни, сплошная нескончаемая философия… Насколько я помню, ты это явно любишь…

– Обожаю! Я так понимаю, ты их подобрала потому, что они меньше всего общаются в нашем отделе друг с другом, у остальных с этим проблем таких особо и нет… Ладно. В принципе, ты права. Надо их познакомить друг с другом поближе! Подружить, хотят они этого или нет. Берусь за это сложное, но такое многообещающее дело. Общий язык будет найден. Однозначно!

– Даже не видя тебя перед собой, прям чувствую, как ликует твой внутренний чёртик, а глаза сверкают искрами. До этого это никому в голову даже на корпоративах не приходило. – Тут уж во весь голос захохотала Кристина. – Сразу предупреждаю, задача трудновыполнимая. Там каждый со своими тараканами в голове. Ты сама главное с ними сдружись. Пригодится, поверь мне. По сути, у тебя роль медиатора такого. Проведём эксперимент и посмотрим, что получится из этого. Хотя не поздно отказаться…

– Поздняк метаться. Видишь ли, у меня уже есть план на этот счёт, даже не побоюсь этого слова – стратегия! Я досконально проработала список игр и нашла несколько зашибенных рецептов. Я готовлю просто отпадно межпрочим… – снисходительно проинформировала Викки свою начальницу, а та ей подыграла:

– Неужели? Заманчиво однако. Ты прям terra incognita для меня! Хорошо, что решила у себя дома провести вечеринку, так более спокойно будет и по-домашнему.

– А то! Я ещё… Алекса с женой пригласила… Авось придёт… Не удержалась я, а то он всё время в стороне… Как-то неудобно даже… Да и вообще… – пробормотала Викки себе под нос.

– Подобного точно никогда ещё не происходило, – подтрунивая над своей коллегой, Кристина тем не менее одобрила такой поступок. – Дальновидный поступок. Молодец. Ладно. Собирайся и на работу!

– Давай!

Глубоко вздохнув, Викки положила трубку. Птицы всё ещё пели, а свежий ветерок обдувал её лицо, мир продолжал быть прекрасным, правда внутренняя сторона ладони немного горела, но всё – пустяки. Она положила три зелёные папки со всеми наработками и документами весом килограмма в четыре на небольшую банкетку – скамейку цвета слоновой кости перед дверью, оделась, отключила электричество, проверила, всё ли в порядке (так её всегда учила мама).

«Кстати надо ей сегодня позвонить и поблагодарить за поздравление – она всегда первая меня поздравляет. Не забыть бы! Напоминалочку поставлю… так… А сейчас топать из дома быстрым шагом.Сегодня важный день, нельзя опаздывать. Всё просто обязано пройти без сучка и задоринки, – подумала она. – Давно я так жутко не волновалась, аж коленки подкашиваются, внутри всё кипит и бурлит, аж голова заболела…Парадоксально, но последний раз она так раскалывалась в детстве после инцидента с качелями. Где мое мнимое спокойствие?» – Викки умела скрывать свои эмоции и чувства.

[1]генеральный директор (офисный сленг).

[2]провал, который нередко ведёт к скандалу (офисный сленг).

Глава 3

Для такого важного дня младший финаналитик надела светло-синий костюм (зауженные брюки и приталенный жакет с рукавом три четверти) с идеально наглаженной белой шёлковой майкой на тонких бретельках, с красивым V-образным вырезом, подчёркивающим её упругую и округлую грудь, и в дополнение к ансамблю – белые лодочки с круглым носом, которые замечательно смотрелись на её миниатюрных ножках. Мама всегда шутила насчёт размера её обуви: «Тебе обуваться можно только в «Детском мире». В принципе, мама и помогла своей дочери подобрать всё это в небольшом недорогом магазинчике: «Это твой подарок от нас с папой и Дианой на день рождения. Не дорого-богато, но качественно. Начнёшь зарабатывать огромные бабки, будут у тебя брендовые вещи!» «А оно мне надо? Выгляжу же ничего так, разве не это самое главное?» – заметила Викки. Всё это и правда смотрелось просто идеально на её стройном загорелом теле, а на работе всё должно быть просто безупречно, так что не подкопаешься; как говорится noblisse oblige. Впрочем, в её гардеробе не наблюдалось слишком большого количества тряпок, так как для неё не было смысла в хранении того, что можно назвать бесцельным барахлом. На тот момент зарабатывала девушка не так много и тратила на одежду ровно столько, сколько было необходимо, чтобы выглядеть опрятно и естественно.

Хоть Викки и не была помешана на одежде, правильный её подбор был немаловажным фактором успешного дня для новоиспечённой сотрудницы такой респектабельной компании. Лёгкость и простота были в приоритете. Растянутые футболки и мешковатые штаны были за пределами её понимания и одобрения даже в повседневной жизни. Только то, что смотрелось представительным, но не слишком вычурным; деловым, но не слишком официальным, ярким, но не слишком нарочитым. Вот идеал. Более того, по её мнению, в одежде должна превалировать естественность и монотонность, никаких рюшечек, ничего пёстрого, ничего вызывающего.

Придя в офис, Викки чувствовала себя на все сто, ничто не могло поколебать её уверенность в себе. Не было ничего, что могло бы сковать её ни в эмоциональном плане, ни в физическом. В её жизни всегда всё было продумано. Будучи максимально искренним, а также необыкновенно тонко чувствующим окружающих созданием с безукоризненным восприятием человеческой натуры, Викки умудрялась подсознательно предугадывать каждую мелочь, которая гипотетически могла испортить как настроение, так и отношение с товарищами по работе вне зависимости от их ранга, а также задавать нужный тон в общении быстро, легко и элегантно, начиная отсвоевременной улыбки неприветливому охраннику и тёплым словом уставшей уборщице, заканчивая улаживанием любой назревавшей конфликтной ситуации среди своих сослуживцев. Лицемерие и высокомерность Викки не терпела и вовсе и не боялась об этом заявлять в лицо. Никто не понимал, как может вместиться столько манящего жизнелюбия и очарования в одном таком хрупком человеке.

– Здравствуйте, Виктория!

– Здравствуйте, здравствуйте! Я смотрю, вы рано и уже убрались практически везде.

– Ну да. После вчерашнего столько мусора осталось. Представляете, мыла окна в переговорной и обнаружила пару трещинок.

– Может, просто царапинки. Ничего страшного.

– Наверное. Вы сегодня первая появились в офисе. Важный день?

– Очень! Новые клиенты, море работы! Дел невпроворот. Завал по горло! – Викки деланно закатила глаза, взмахнула одной рукой в небо, демонстрируя, как её такое количество работы якобы достало, и засеменила к себе в кабинет.

Несмотря на очередной аврал, ей нравилось быть нужной, нравилось то, что она в кои-то веки делала что-то существенное в своей жизни. Девушка уже успела поработать в нескольких фирмах, впрочем всё неудачно, после очередной попытки обустроиться всегда принималось закономерное единоличное решение уйти. Викки была как рыба в воде в решении рабочих проблем, однако осознавая, что они напали на золотую жилу, работника века так сказать, работодатели начинали слишком многого от неё требовать без увеличения зарплаты («Ты будешь работать за троих на полставки», «Смотри, как здорово у тебя получается. Айда, мы тебя ещё больше нагрузим!»). Такой беспредел был непозволителен ни для кого. Касательно коллектива, та порой чувствовала себя не в своей тарелке, какой-то невостребованной, чужой среди… чужих. Порой, коллеги были слишком хитрыми, ушлыми и постоянно стремились подставить, чтобы достичь более желаемого карьерного роста за её счёт. С одной стороны, благодаря своим чудным способностям легко и безошибочно считывать эмоции других, ей не составляло труда заметить малейшее изменение в настроении и телодвижении кого бы то ни было, правильно трактовать их мотивы и, как она всегда выражалась, жонглировать волками. С другой стороны, какой вклад это вносило в её душевное и эмоциональное развитие? Ведь единственное, что всегда получалось у неё с трудом – стряхивать с себя негативные вибрации, Викки не знала, как дать выход накопившемуся за весь день багажу, и всегда всё держала в себе. Для всех она была целеустремленной леди с лучезарной улыбкой и беззаботным звонким смехом, настолько жизнерадостным, что люди зачастую оборачивались и улыбались ей вдогонку. Хохотушка, филигранно скрывающая своих демонов внутри. Она сама не могла разобраться с тем, где настоящая, а где надевает маску – с семьёй, с друзьями, на работе.

Нет. Я везде настоящая, просто мне, как и другим свойственно адаптироваться и подстраиваться под конъюнктуру общества. Для этого приходиться менять окрас, а не шкуру. Мы несчастны от того, что невостребованы и неважно в какой области. Ясно одно – нельзя сдаваться и останавливаться на достигнутом. Не подходят условия, неуважительно относятся, ставят нереалистичные цели, значит, из сердца вон, с глаз долой! Всё просто, зачем усложнять? Найти работу мечты, стремиться к большему, брать от жизни всё! Я этого достойна! В конце концов, я себя не на помойке нашла. Надо знать себе цену.

– Прикинь, ещё неделя – и я в отпуск. Сижу такая на берегу моря, попивая клубничную «Дайкири» со своим любимым мужем, который будет носить мне какой-нибудь хавчик из бара. Лепота одним словом.

– Везёт же! Я бы тоже с удовольствием куда-нибудь ломанула, но боюсь не в ближайшее время.

– Ой, не переживай – я фотки пришлю, так полюбуешься. Нервничаешь из-за собрания?

– Да нет, не особо. Домашняя работа выполнена полностью.

– Слышала Гена был не в духе с самого утра, но ты не переживай, думаю, к тебе он придираться не будет. По крайней мере, пока! Может, тяпнешь глоточек?

– Спасибо, но я не пью… и не нервничаю. Зато постоянные расспросы о том, нервничаешь ты или нет, заставляют тебя нервничать. – Викки вздохнула и скрестила пальцы на удачу. – Думаю, всё будет более чем удачно. Иначе придётся пойти собирать мзду у дороги, – сострила она. – Да и Кристину подводить не хочется.

– Извини меня, пожалуйста. Просто сама, наверное, нервничаю, вот и проецирую свои эмоции на тебя. Всё. Смещаю вектор своего внимания на что-то другое…Ты, кстати, ещё не начала ни с кем встречаться? Может, кто есть на примете?

– Миррочка… Ты умеешь удивить. Нет, на примете у меня только работа. Я же только что устроилась.

– Мы тебе здесь кого-нибудь присмотрим. С такими данными грех ни с кем не встречаться, и вообще…

Мирра продолжила говорить, нравоучать, рассказывать, а Викки перестала пытаться хоть как-то поддерживать разговор и, чтобы выглядеть и чувствовать более сконцентрированной и собранной, мысленно представила своё дерево перед окном, дерево удивительной красоты – вековой извилистый дуб с изломанными угловатыми линиями, которое всегда своими ветками тянется к свету, завораживающий солнечный свет, проходящий сквозь листья, их шелест… Волосы развеваются на ветру…

– Эй! Ты меня слушаешь?

– А? Что? Прости, немного задумалась.

– Странно, откуда-то подул ветерок…

– Викки, Мирра. Вы смотрю уже готовы к нашему эпохальному собранию. – Жанна незаметно подкралась к своим коллегам. Там наш айтишник…Как его…

– Вовчик…

– А! Ну да…Вовч… Короче, Владимир наносит последние штрихи – проверяет связь и ноуты. Викки, ты прям спокойная как удав. Обычно у всех коленки трясутся! В такой-то день! О! Владимир, вы закончили?

– Пошутил бы, но мы еще не настолько хорошо знакомы. Зовите меня Вовчик! Мне будет очень приятно.

– Вовчик? Это даже интересно. Тогда уже и на ты. – Жанна была не из тех, кого можно было застать врасплох.

– А это вообще моя детская мечта!

– Что ж, все ложится на мои плечи. Придется исполнить ТВОЮ мечту. Я вижу ты тут знаком практически со всеми, даже со всеми стажёрами. Как так получилось, что мы до этого не пересекались?

– Жанночка, сложно пересекаться с теми, кто целенаправленно обитает на других орбитах.

– Нда, вопиющая несправедливость. Вот так и не знаешь, где Бог даст, а где отнимет. Теперь я здесь, заглянула на твою орбиту, можешь радоваться.

– Ох, закручусь-заверчусь, аж резьбу сорвёт.

Их обмен любезностями был на удивление таким органическим, таким милым, что не возникало даже и намёка на неловкость ни у Викки, ни у Мирры.

– Жанна…Я хотела спросить тебя по поводу своего…

– Дня рождения? Приду конечно. Ни за что не пропущу, – самоуверенно произнесла Жанна. – Нам пора идти! Смотрите, Кристина машет рукой, зовёт нас. Между прочим, неоднозначная личность, вызывающая к себе страх и благоговение одновременно, тоже уже там.

– В смысле?

– В смысле Алекс. Идём. Не тушуемся, а то простудимся. Откуда здесь такой сквозняк?

Глава 4

Уже прошло два часа, а собрание было только в самом разгаре. Все были на нервах и из-за суматошного дня, и из-за предстоящих совещаний с новыми респектабельными баснословно богатыми клиентами, и конечно же из-за нагоняев со стороны гендиректора Алекса, который был совершенно не в духе в тот день. В принципе, косяки были практически у всех, кроме Викки. С самого начала было понятно, что Алекс выберет на должность младшего финансового аналитика именно её – уж слишком она была на своём месте. Некоторые говорили, что он увидел в Викки талант, драйв, а самое главное – исполнительность, а другие – что гендиректор увидел в ней что-то ещё, озвучивалось это естественно с сальными ухмылочками. Но что у неё нельзя было отнять, так это то, что если перед ней ставили задачу, Викки шла и выполняла эту задачу, всегда в срок, всегда идеально, никогда не роптала на жизнь и не плела интриги. Именно такие сотрудники всегда получали пальму первенства от гендиректора. Алеск всегда знал, чего хочет. Ему было чуть за пятьдесят, но выглядел он лет на восемь младше, высокий, чем-то похожий на Патрика Суэйзи, была теория, что это всё из-за его причёски, как у актёра в фильме «Привидение».

Его цель как начальника состояла в том, чтобы собрать максимально стрессоустойчивую, организованную, с далеко идущими планами команду, которая беспрекословно приведет его процветающую компанию к ещё большему успеху. Эдакий сверхмощный двигатель с отлаженной работой в люксовой машине. Гендиректор не был тираном – начальник, знающий своё дело, начальник, который руководит, ведёт за собой, требует от других безоговорочного стремления к лучшим результатам. Никаких игр в социальную иерархию. У вас есть обязанности, прописанные в контракте? Выполняйте! Готовы покорять Эверест? Тогда эта фирма вам предоставит безграничные возможности, нет, тогда вам не сюда. А вот чего Алекс ненавидел, так это тех, кто шел по головам, людей со стремлением к успеху любой ценой. От таких он избавлялся вмиг. Если у кого-то возникало желание уволиться, то Алекс с лёгкостью без каких-либо лишних слов подписывал заявление и отпускал этого человека. Навсегда. Либо ты часть семьи, либо нет. Ни у кого язык не повернулся бы назвать этого мужчину трусливым и податливым боссом. Ему было плевать на то, что думают о нём его подчинённые. Миндальничать на работе – нет, это не про него. Вопреки своему жёсткому характеру, Алекс понимал, как устроена психика людей, на какую кнопку нажать, когда ослабить тиски, когда их сжать, ему не надо было ни на кого кричать, достаточно было просто посмотреть и приподнять бровь, чуть сжать губы, и всё – сотрудники через этот взгляд получали больше фидбэка, чем через тысячу возможных слов. Некоторый сотрудники дали ему кличку Блистательный манипулятор. Алекс любил выстраивать иерархическую лестницу в фирме на свой лад. Порой задание, которые он давал своим сотрудникам, не соответствовали их положению в фирме. Однако Алекс всегда давал своим сотрудникам такие поручения, которые никто из них ни разу не провалил. Его чутье его ещё ни разу не обмануло. На работе всегда царила профессиональность и исполнительность. Бизнес, ничего общего. Будучи таким своеобразным роботом – спокойный, расчётливый, жёсткий в формулировках, не любивший болтовню по пустякам, немного мрачный, гендиректор частенько держался в стороне от всех. Тем не менее была и другая сторона медали. У Алекса была идея-фикс – сделать из компании рабочую семью, для чего устраивались корпоративы и выездные игры, но все попытки сделать коллектив более сплочённым проваливались с треском. Может, из-за того, что все эти встречи устраивались редко, в связи с твёрдой позицией главного бухгалтера Виталия Григорьевича не тратить на такие пустяки лишнюю копейку, а может, никто не устраивал посиделок друг с другом и не стремился завести с кем-либо дружбу просто потому, что изначально была поставлена другая цель – пришёл, сделал, ушёл.

После очередного нагоняя гендиректор произнёс:

– Надеюсь, все здесь собравшиеся понимают, насколько нам важны клиенты такого ранга. Они не хотят работать с командой обоссанцев, которые дёргаются от каждого пука. Соответственно они обратились к нам. Будут контракты с ними, будут премии у вас. Нельзя просто так взять и поверить кому-то на слово, проверяйте каждый факт, каждую цифру, каждую запятую. Жанна, ты подготавливаешь подробный протокол совещания – обмен идеями, рекомендации, выводы по каждой недоделке, возникшие новые проблемы, несостыковки! В свою команду бери кого хочешь. Мне нужно всё!

– Будет сделано!

– Кристина, анализ финансовых показателей готов?

– Да, но…

– Но?..

– Всё будет у тебя на столе через час.

– Виталий Григорьевич, просчитайте, пожалуйста, максимальную сумму на обед с клиентами.

– Не обессудьте – уже, понимаешь ли.

– Отлично, Мирра, подготовь список развлечений для них, исходя из знаний того, кто там что предпочитает и от чего шарахается. Где список их предпочтений и странностей?

– Здесь.

– Здесь где?

– В смысле там. – Мирра указала на свой стол в коридоре. Её немного потряхивало от волнения.

– Так здесь или там, где, везде? – уже наседал Алекс.

– Вездесь… – совсем растерялась помощница Кристины. Викки её прекрасно понимала и под столом взяла её за руку, чтобы немного успокоить.

– Викки, теперь ты… Сегод… – тут же переключился на неё босс. Она аж на секунду закрыла глаза от неожиданности. Открыв их, девушка остолбенела от изумления – комната, в которой она находилась была вроде бы идентичной, но какой-то другой. Было ощущение, что день растянулся бесконечно, а мир приподняли на несколько сантиметров и приглушили солнечный свет. У всех в поле её зрения были потухшие глаза и никто не двигался, люди застыли в том же положение, в котором были ровно секунду назад. Какой-то коллективный кататонический ступор. Встав и не чувствую под собой ног от ужаса, Викки быстрым шагом подошла к Алексу, находившемуся в процессе договаривания слова «сегодня», и дотронулась до его лица, выражение которого было настолько неестественным и пугающим, что она тут же отпрянула и засеменила обратно на своё место. На своём пути она задела папку Жанны. Испугавшись, что сейчас всё окажется на полу, у Викки спёрло дыхание, и та приготовилась её ловить на лету, но папка даже не шелохнулась. Усевшись обратно на своё место, у неё создалось неприятное впечатление, что на глазах плёнка. Она выпала из реальности.

Разве такое возможно? Просто богатое воображение. Замечталась. Не дрейфь. Надо просто проморгаться. А ещё успокоиться. А то ненароком в дурку увезут. Галлюцинации – это такое дело…

– …ня тебе предстоит самой давать презентацию в фирме Дю… Что за?.. – Алекс ладонью провёл по своей щеке, будто смахивая муху с лица.

– Мирра, осторожней! Что ты наделала! Знаешь, сколько мне теперь понадобится времени, чтобы собрать все эти файлы в правильном порядке?

– Жанна, я ничего не делала. Честное слово.

– Ну да, ты единственная, кто сидит с этой стороны от меня… – всё больше и больше злилась помощница Алекса.

– Но я правда…

– Криворукая!

– Как ты меня назвала? – опешила от досады Мирра.

– По имени… – огрызнулась Жанна.

– Жанна, это я нечаянно стронула твою папку, я когда мимо проходила – не заметила и … – вступилась Викки.

– Хорошая попытка, но ты сидела в своём кресле в нескольких метрах от меня. Помнишь?

– Ладно, всё! Проехали. Ничего катастрофически ужасного не произошло. Давайте оставаться профессионалами своего дела, – вовремя встряла Кристина во избежание обострения конфликта.

– Я так понимаю все подустали немного, поэтому сделаем перерыв на полчаса, а затем продолжим. Мирра и Жанна, ко мне в офис на пару слов. Кристина, можешь поприсутствовать, если есть желание.

– Конечно.

Спустя ещё пару часов совещание наконец-то закончилось и все разбрелись по своим рабочим местам.

– Вовчик, посмотри, пожалуйста, что не так с моим компьютером. Логинится до неприличия долго. – Викки держалась обеими руками за голову, сжимая виски ладонями.

– Всё в порядке?

– Да…Нет…Не знаю…Голова разболелась. Всё нормально.

– Сегодня Мирра и Жанна дали жару. Надо их подбодрить как-нибудь. Особенно Жанну, – многозначительно подмигнул он.

– Я здесь не так давно, но, мне кажется, они до этого не дружили.

– Они вообще не общались. Жанна в принципе мало с кем здесь контактирует. Хороший человек, но с колоссальным количеством тараканов в голове.

– А ты откуда знаешь?

– Я много чего знаю. И замечаю тоже много всего.

– Может, проблемы на личном фронте.

– У неё-то? Точно не то.

– Значит, просто проблемы… Ну не знаю… В другой сфере ее жизни.

– Знаешь, у любого человека есть проблемы. Без них жизнь не жизнь. Я тебе скажу так… Сейчас буду философствовать! Ты к этому ещё привыкнешь. Так вот – проще найти проблему в ком-то, чем в себе. Иначе говоря, большинство вообще отрицает наличие таковых. Ещё это называется бегством. В действительности, не каждый понимает, что бежать от проблем можно, причём хоть всю жизнь, а вот спрятаться нет, ведь они всегда заседают у тебя в голове, – подмигивая в сторону стола Жанны, Вовчик многозначительно улыбнулся.

– Завернул… Хотя что-то в этом есть. Проблема всегда предполагает наличие как минимум одного решения к ней. Знаешь, я вообще считаю, что всё, что ни делается, делается по какой-то причине.

– К лучшему или худшему?

– Бог его знает. Вот, например, года два назад была я в аэропорту, мне дали с моей ещё тогдашней работы ВИП-пас. Я, конечно же, там не была, соответственно, и представить не могла, какие услуги там бывают, и прежде чем пойти туда, решила поесть. Ты же знаешь, какие заоблачные цены в аэропортах, а у меня на тот момент с деньгами было очень туго и это мягко говоря. Так вот – я зашла, наверное, в три разные забегаловки, и везде возникала какая-то проблема – то наличные не берут, то того, что я хочу нет в наличии, то только с карты принимают, но именно моя почему-то не читается. Закономерный вопрос – что за фигня? Расстроенная, я пошла наконец в этот ВИП-зал, и как ты думаешь, что я там увидела? Бесплатную еду!

– Божественно, mon cherie. По-моему, мы нашли друг друга. Я люблю порассуждать на такие темы. Некоторые, правда, называют это разглагольствованием, но я не м…

– Нет-нет. Постой. Может, это глупо всё, но! У меня много таких примеров. Вот ещё один – помню в детстве маме поставили какой-то не очень хороший диагноз – двустороннюю пневмонию, по-моему… Короче, назначили дорогущие антибиотики с огромным количеством побочных эффектов и несколько анализов (ты же знаешь систему нашего здравоохранения – сначала назначим таблетки, вы их пропейте пока готовятся ваши анализы, вдруг поможет, а потом мы вам ещё чего-нибудь назначим). Так вот. Мы оббегали весь город, перелопатили весь интернет в поисках этих чудо-таблеток. Везде было написано – всё закончилось, в ближайшее время поступлений не будет, ждать несколько месяцев. Что ты думаешь? Через неделю пришли отрицательные анализы. Пошли к другому врачу, который был в шоке от работы своего некомпетентного коллеги. Оказалось, у мамы был просто насморк. Насморк, Карл! Как?! Как такое можно перепутать?! А если бы купили этот антибиотик, и мама бы пропила его? Теперь, когда у меня появляется проблема, я не паникую, а просто сажусь и пытаюсь понять, с какой целью она появилась в моей жизни – научить или направить меня в нужное русло.

Викки всё тараторила, а сама всё никак не могла выкинуть из головы странное происшествие. Сердце бешено колотилось. Вовчик оказался хорошим слушателем.

– Смотрю на тебя сильно подействовало совещание. Прям подстегнуло эмоционально, да? – подмигнул айтишник, а Викки нервно улыбнулась в ответ. – Знаешь, в моей жизни тоже многое случалось. Я давно понял, что случайностей не бывает. Очевидно, что у каждого свой путь с такими разветвлениями. Если ты сворачиваешь с пути, то вселенная всячески пытается тебя предупредить о том, что ждёт на той тропинке, к которой ты направляешься. Не слушаешь вселенную, пожинай плоды своих решений. В моём представлении основной путь – это большой канат, по которому мы идём, балансируя, но если мы захотим более ярких ощущений, то сходим на ответвления от этого каната, такие тоненькие нити, переплетённые с другими. Каждый твой шаг, каждое решение приводит на близлежащую нить, которая точно также переплетена с миллиардами других нитей, но это всё равно ещё твой канат. Каждый раз ступая на новую нить, вселенная посылает тебе сигнал в виде проблем не как наказание, а как предупреждение, что если ты пойдёшь дальше, то будет так, а если в эту сторону, то будет так. С моей точки зрения, вселенная не разделяет добро и зло, она просто выстраивает наши канаты геометрически правильно.

– У тебя исключительно богатое воображение.

– Я такой! Кто-то интересуется Домом-2. Я же предпочитаю больше читать правильную литературу.

– У меня даже голова перестала болеть. Или просто боль перешла на новую уровень. Низкий тебе поклон за это! – захохотала она во весь голос.

– Вот видишь, твоя нитка переплелась с моей в этом промежутке времени, а вот если бы ты не послушала свою интуицию и пошла в кафе, вместо того чтобы качественно пообщаться со мной, то всё могло бы быть по-другому.

– Точно! То-то я думала, почему вселенная решила сломать мой компьютер, – оба засмеялись в унисон. – Ладно, мне ещё надо обмозговать несколько вещей для сегодняшней вечеринки. Не забудь – в 8 у меня как штык!

Глава 5

Весь день Викки шли звонки от друзей и родных с поздравлениями и пожеланиями, иногда собственноручно написанными, иногда скопированными из интернета, а иногда и просто в двух словах. Она была безмерно счастлива.

Поздравили, вспомнили. Идеальная жизнь. Я это заслужила! Я хороший человек.

– Так, проверяй всё внимательно, а то вдруг я что забыла.

– Кристина, ну ты и суетолог. Всё будет просто отлично. Возникнет какая проблема, мы тут же что-нибудь придумаем. В конце концов, эволюция научила людей молниеносно принимать решения в самый ответственный момент…

– Ага, скажи это девяноста пяти процентам человечества, которым хорошая мысля приходит опосля. О! Первый пошёл или вернее пришёл. Откроешь?

Викки направилась к двери, чтобы встретить первого гостя, которым оказался Вовчик. Первое, что он сделал, это поклонился, поцеловал руку именинницы и подарил ей цветы.

– Спасибо! Это…

– Ух ты! Гортензии! Обожаю их. Даже выращиваю их у себя в саду, – торжественно перебила Кристина. – Прекрасный выбор, их надо поставить в вазу.

– Я и не знала, что ты такой знаток в цветах. Вот я, например, никогда не понимала и не умела за ними ухаживать. Как правило, они умирают у меня на третий день, – сморщилась Викки и тут же посмотрела в сторону кухни. – Хотя есть один экземплярчик у меня на подоконнике. Живучий, гад. Может, ты тогда подскажешь мне название и как за ним ухаживать?

– Видела-видела. Откуда он у тебя?

– Какой-то прекрасный человек давеча его заботливо оставил у меня под дверями.

– Ладно, разберёмся. Вовчик, помоги мне с подносами, пожалуйста.

– Всенепременно. Долговязый Джо всегда придёт на помощь. Вы, кстати, в курсе, что динозавры вымерли до того, как появились гомиосапиенсы?

– Чё?

– Ты это к чему?

– Да так, вычитал, вспомнил, решил поделиться!

– Аааа. Ну да. Пойду-ка я продолжу встречать гостей.

В дверь снова позвонили. Гости продолжали прибывать беспрерывным потоком. Квартира постепенно наполнялась оживленным голосами. Каждый занялся своим делом и спустя непродолжительное время все, кроме Алекса, собрались в небольшой гостиной, которую Викки обожала за большое французское окно, открывавшее прекрасный вид на огромные деревья и красивый скверик со старинным фонтаном неподалеку. Когда эмоции после приветствия немного улеглись, атмосфера быстро превратилась в достаточно настороженную, даже можно сказать, неестественную. Нарастающее напряжение порождало всё большую неловкость и гнетущую тишину. Не было жарких дискуссий, закономерных для такого праздника, между Жанной и Миррой чувствовалась небольшая вражда. Бухгалтер с юристом в силу разницы их возраста с возрастом остальных начали замыкаться в себе. Иными словами, нужно было что-то срочно придумать, чтобы направить вечеринку в нужное русло. Викки, полная энтузиазма и почувствовавшая необходимость, что-то срочно предпринять, заговорила первая:

– Знаете, я понимаю, что мы все не особо знаем друг друга, а я вообще пришла в эту компанию месяц назад, но вот мы все здесь собрались в моей небольшой квартирке и меня переполняет чувство благодарности за то, что вы нашли время и пришли, чтобы отпраздновать мой день рождения. Вы даже представить не можете, что это значит для меня. Целый мир!

– Милочка, мы все благодарны вам за то, что не обидели и позвали. Нас c Виталием Григорьевичем редко зовут куда. Наверное, по росту не подходим. А тут такое событие! Вы сегодня родились, а мы тому свидетели, – тут же поддержал Алексей Иванович. – Ну и я хоть немного отвлекусь от детей и жены, – подмигнул он. – Слава богу, она не слышит мои слова, а то спать мне сегодня на коврике рядом с моим Бобиком. А дети скакать будут по мне, как по батуту…

– Говоря, о, а зачем вам столько детей? – с нарочитой небрежностью поинтересовалась Жанна.

– Как зачем? Хороших людей должно быть много!

– Ну давайте я вступлю, что ли? Вы, это самое, первая из всех сотрудников нашей фирмы не попросили оплатить за вечеринку из бюджета фирмы, понимаешь ли. Это самое, я вас тут же за это зауважал, понимаешь ли, – поддержал своего коллегу Виталий Григорьевич, теребя пуговицы на манжетах.

– По легенде, бухгалтер, сказавший такие прекрасные слова хотя бы одному сотруднику нашей фирмы познает все блага мира. Кто мог подумать, что я стану свидетелем такого чуда! Так выпьем же за это! – в своей юморной манере воскликнул Вовчик, деланно вытирая несуществующие слёзы с щеки. Впервые за вечер все заулыбались и уже не выглядели жутко напряжёнными. Викки ощутила физически как тяжесть испарилась из квартиры. Кристина была на страже, в конце концов её репутация организаторских способностей была на кону – нужно было убедиться в том, что все были чем-нибудь заняты. Так она ходила по кругу и затевала разговор с кем-нибудь, кто стоял в стороне, незаметно подключая того, кто был ближе всего. Все старания Кристины и Викки не прошли даром – их план работал как хорошо отлаженный механизм.

– Викки, с днём варенья тебя. Всего самого яркого и волшебного тебе по жизни. Счастья, здоровья и успеха во всех начинаниях. – Остальные подняли бокалы с шампанским, тем самым присоединяясь к поздравлению. Жанна обняла Викки в знак признательности за приглашение. Со стороны это выглядело весьма неловко. Мирра зачем-то тут же протянула свой подарок – небольшую изящную музыкальную шкатулку гранатового цвета с чарующей, но до необычайности грустной мелодией, берущей за душу. Внутри была девушка в белом коротком платьице, постоянно крутящаяся на небольшой планете вокруг своей оси. Совсем одна. Викки не хотелось закрывать её. «Никогда не слышала эту мелодию. Услада для моих ушей! Спаси… – Жанна тут же протянула свой подарок – настольный ночник в виде луны. – Пусть всегда освещает твой путь, особенно когда будет слишком темно». Другие тут же потянулись за своими принесёнными дарами, но тут подоспела Кристина: «Предлагаю подарки всё же немного позже открыть. Наша именинница приготовила целую программу для нашего вечера».

Сегодня мы все станем одной большой дружной семьёй! Крутышка-крутотень!

– Ребят, я тут приготовила пару игр для нас. Просто, чтобы узнать друг друга чуть более основательно. Не хотите поучаствовать? – Все без исключения были за. – Фух! Прям отлегло. А я уж боялась, что такие представительные люди не захотят ребячиться и играть в глупые игры!

– Голубушка, это мы на работе представительные и импозантные личности! А вне стен офиса имеем право безбашенно дурачиться! – потёр руки в знак готовности Алексей Иванович.

– Супер! Первая очень простая. Мы садимся в круг…

– Демонов вызывать будем! – не совсем удачно пошутила Кристина. Мирра вздрогнула и с ужасом произнесла полушёпотом:

– Не шутите на такие темы. Бог всё видит и слышит!

– Ага. И тут же всех испепелит своим оком. От нас останется только пыль и … – закатила глаза Жанна.

– Мы не в ту степь! – почувствовав потенциально взрывоопасную ситуацию, Викки молниеносно отреагировала командным голосом. Это сработало. – Как я уже сказала – садимся в круг, можно ДАЖЕ с вином…

– Не-не-не. Я против. Не люблю вино. Я ж не алкоголик какой! Виски и только виски. В таком случае я даже буду готов сыграть на раздевание! Безвозмездно, чисто на интерес, – подмигнул Вовчик Жанне попеременно правым и левым глазом.

Та тут же не преминула съязвить:

– Тогда весь женский состав, присутствующий здесь, посадят за вопиющее преступление – мы ж тебя, такого прыткого красавца на части разорвём. Каждая возьмёт по кусочку. Не испугаешься?

– Вовчик и страх не могут быть употреблены в одном предложении. Это моветон! Меня родители правильно воспитали! – гордо задрав подбородок, продекларировал айтишник. – Так начнём же игру, господа и дамы.

– ДАМЫ и господа, понимаешь ли…– уважительно поправил его Виталий Григорьевич.

– Я так и сказал!

Все расселись поудобней, кто на диван, а кто на пол вокруг небольшого круглого журнального столика-трансформера, на котором лежали небольшие самодельные карточки с вопросами. Жанна первая вызвалась начать игру.

– Итак, ммм. Я – первая! Значит… Ой! А правила-то какие?

– Берёшь вопрос, читаешь его вслух и выбираешь того, кто должен на него ответить. Желательно, чтобы продолжительность ответа не превышала минуту.

– Понял, не дурак. Вопрос: «Был ли у вас воображаемый друг в детстве?» Так, ну с Вовчиком всё понятно. Пусть на этот вопрос ответит Виталий Григорьевич. Вы для меня прям загадка века. Выкладывайте.

– Удивили так удивили, понимаешь ли. Откровенно говоря, это самое… БЫЛ! И даже не один! Так как никто не хотел дружить с тем, кто был помешан на цифрах, это самое… я иногда раскидывал бумаги, на которых были написаны различные числа. И вот… эти выдуманные друзья помогали мне разгадывать загадки, мною же придуманные. Вот так вот, понимаешь ли! – поучительно и абсолютно без стеснения поведал бухгалтер. Для всех он начал раскрываться совершенно с другой стороны.

– Ничего себе. А нам придумаете какую-нибудь задачку? – поинтересовалась Викки.

– Вне сомнения, но когда придёт время. Так-с…Моя очередь, понимаешь ли. Вопрос: «Какую суперспособность вы бы хотели?» Мирра, это самое, прошу вас.

– Ой, неожиданно как, – радостно заверещала она. – Дайте подумать. Наверное, способность всегда быть в центре внимания. Как суперзвезда. Заходишь в комнату, а все на тебя смотрят, всецело ценят и внимательно слушают каждое твоё слово. Боже! Как нескромно! – даже покраснела женщина. – Теперь я беру. Вопрос: «Вы когда-нибудь целовали свою фотографию?» Вовчик, солнышко моё, этот вопрос просто создан для тебя!

Все начали его подзуживать. Вовчик, естественно, не стушевался:

– Однозначно! Однако после того как встретил Жанну, и она снизошла на мою орбиту, перешёл на её фотографии.

– А почему, собственно говоря, и нет. Теперь человек чем-то полезным занят, – в очередной раз подковырнула Жанна, после чего в шутку подмигнула ему.

Любопытно. Их подколы, вроде язвительные до беспредела для людей, ещё вчера ни разу не разговаривавших друг с другом, но всё же их перепалки такие очаровательные и непосредственные. Ни разу не напрягающие. Будто они знакомы уже сто лет… Занятные отношения, ничего не скажешь…

– Вопрос: «Без чего вы не можете представить себе жизнь?» Жанночка, ангел мой в дьявольской оболочке, прошу.

– Спасибо, мой Ромео из Галактики под номером 69. Уж точно не смогу выжить без шопинга и новой одёжки. Что это за жизнь без обновки? Так, погодите… Я же уже спрашивала, Викки, давай ты.

– Хорошо. Вопрос: «Ваш любимый девиз по жизни». И эстафетная палочка переходит Алексею Ивановичу.

– Моя бабушка любила говаривать: проходя через ад, иди дальше, а то застрянешь там навсегда. Вот такая мудрая бабушка, научившая меня и практически воспитавшая меня в одиночку. Ох, скучаю по ней! – Викки немного спала с лица, но тут же взяла себя в руки и, положив руку ему на плечо мягко и деликатно произнесла: – Ностальгировать будем чуть позже. Поехали дальше! Какой там вопрос? Ах да! «Назовите свой самый большой страх?» Кристина, голубушка, вперёд!

– Я так понимаю, мне достался самый сложный вопрос. Главное не ударить в грязь лицом. Я бы сказала, что мой самый… нет... один из моих самых больших страхов – это остаться без работы в нашей компании, так как это моё всё, моя жизнь, моя отрада.

– Ну уж тебе это точно не грозит! Ты слишком умная и талантливая, чтобы с тобой что-то подобное произошло, – заметила Викки, и её тут же поддержали все остальные. Кристина приобняла свою новоиспечённую коллегу по-сестрински за плечи и зачитала следующий вопрос: «Самое необычное детское воспоминание». Отвечает, естественно, именинница.

– Охх. Надо подумать… Однажды лет в пять, после того как я вернулась из больницы, где пролежала неделю из-за сотрясения мозга…

– Что ж с тобой такое приключилось? – ужаснулась её наставница.

– Нелепая глупость – вкратце, помню недалеко от меня стояла незнакомая девушка и пристально за мной наблюдала. Я села на корточки возле качелей, держа воздушный шарик в виде сердечка, уж очень он мне нравился, засмотрелась на эту девушку, что-то было в ней притягивающее, и не заметила, как разыгрался сильный ветер, угол сидушки под натиском этого ветра ударил меня прям промеж глаз, чуть выше переносицы. Больно не было. Я соответственно плюхнулась назад на пятую точку и выпустила из рук шарик. А вокруг мама и папа начали суетиться. Все испереживались. Получила сотрясение мозга. Ну не суть! О чём это я? Ах, да! Так вот, вернувшись домой, я легла спать и вроде только начала дремать, как слышу, что в общем коридоре кто-то разговаривает. Два человека. Что-то обсуждают, а уже ночь, и соседи у нас никогда ночью не выходили и не устраивали посиделок, сам коридор перекрыт ещё одной дверью, так что никто посторонний тоже не зайдёт.

– А родители и сестра?

– Их голоса я различу среди тысячи. Дрыхли они уже! Я продолжаю лежать с закрытыми глазами и вслушиваться в их беседу, но ни одного слова так и не смогла разобрать, однако я чётко знала, что они обсуждали меня. Чуйка. Тогда я подумала (маленькая ж была), что это мои ангелы-хранители рассуждают о дальнейших действиях на мой счёт, – сказав это, Викки закрыла ладонями покрасневшее от смущения лицо. – Глупо, конечно. Правда все дети верят в волшебство и чудеса, разве нет?

– А что потом? – с открытым от изумления ртом поинтересовалась Мирра.

– Потом я решила проверить, что за фигня происходит. Моя бабушка всегда называла меня бойким ребёнком, ведь я ничего не боялась – ни темноты, ни содрать колени, залезая на дерево. Подошла я на цыпочках к дверям, встала на стул, чтобы дотянуться до глазка, к моему величайшему огорчению, там не было ни души. За дверь тоже никто не выходил, наша общая входная дверь была тяжелой и скрипучей, полдома услышали бы, как кто-то вышел или зашёл в наш предбанник. Вот как-то так.

– Голубушка, думаю, это всего лишь последствия вашей госпитализации…

– Не согласен, понимаешь ли. Думаю, просто родители за стенкой переговаривались, просто полушёпотом, вот и не узна…

– А я, как верующий человек, полагаю, что это действительно были ангелы. Викки, будучи маленьким невинным ребёнком с чистой душевной консистенцией, просто была в промежуточном состоянии между сном и реальностью и ей позволили увидеть, а точнее услышать иной мир, недоступный нам грешным взрослым.

– Мирра, ты ещё нам про чистилище расскажи. Чушь все это. Сон. Не более того, – достаточно пренебрежительно заметила Жанна. – Вовчик, какое будет твоё неправильное мнение на этот счёт?

– Спасибо, Жанночка. Даже в бреду не мог представить такую доброту с твоей стороны. Польщён! Раз спросили, значит, слушайте. Наш мир, как плёнка, через которую может проникать нечто нам непонятное, неизведанное, нечто неподдающееся нашему разуму. С полной уверенностью могу утверждать, что это двусторонняя улица, то есть если кто-то может зайти к нам, то и мы можем через ту же плёнку посетить их. Просто надо знать как. Другими словами… – Вовчик сделал многозначительную драматическую паузу, оглядел всех поочередно и в конечном итоге остановил свой взгляд на Жанне и завершил свою речь словами: – Если бы наши глаза могли наблюдать за невидимым чудом, окружающим нас повсеместно, некоторые из нас не поверили бы своему счастью и съехали бы с катушек.

– Ну и загнул. Ничего не поняли.

– Науку люблю. Читаю много, анализирую, вот и весь секрет! – с гордостью, задрав голову к потолку и уперев руки в бока, констатировал программист. – Кстати, хотите интересный факт про сон. Если не спать примерно неделю, то у вас будут вспышки агрессии, паранойя и необъяснимый страх. Жанночка, как давно ты спала?

– Тьфу на тебя! Смотри, некоторые ложатся спать, а потом и вовсе не просыпаются, – погрозила она ему своим пальчиком.

– А вы в курсе, что женщинам снятся кошмары чаще, чем мужчинам?

– Вовчик, откуда у тебя столько исключительно полезной информации в голове? Всё! Пора открывать новую бутылку шампанского и вина. Сейчас принесу ещё закуски. Викки, давай во что-нибудь ещё сыграем, – намекнула ей Кристина, которая весь вечер как коршун оберегала то ли саму Викки, то ли вечеринку в её честь. Некоторые называют это явление профессиональной деформацией – лежащее бремя ответственности на Кристине как на начальнице лежит на ней и как на человеке.

– Точно, однако я рассчитывала на то, что нас будет побольше, ну да ладно. Игра называется «Сумасшедший разговор», не спрашивайте про название, в интернете нашла. У каждого из нас будет по одному физическому предмету – ложка, ручка, ножницы и т. д…

– Будем драться на выживание?

– Фантазёр ты, Вовчик. Рандомно разделимся на пары и в течение минуты будем доказывать, что наш предмет намного важнее предмета нашего соперника.

– Завлекательненько. Мы готовы. О, Кристиночка с закусками. Жизнь удалась.

Всем было интересно, непринуждённая атмосфера, правильно подобранные игры и отличный алкоголь взяли своё – веселье было в самом разгаре. Викки даже в самых смелых мечтах не могла представить себе такой расклад.

Всё идёт так, как должно идти. Всё благодаря нашему тандему с Кристиной. Наконец-то мне не приходится на себе тащить всё. Без неё бы вечер не был бы таким безукоризненным. Надо ей подарок сделать, чтобы отблагодарить. Что бы ей подарить? Может, цветок мой? Как эстафетная палочка.

Пока все галдели и дурачились, раздался стук в дверь. Кристина и Викки переглянулись.

– Кто это может быть?

– Без малейшего понятия. Я пойду открою.

Это был Алекс со своей женой. В воздухе снова появилось небольшое напряжение.

– Мы немного припозднились – пробки. Знакомьтесь, Мария – моя жена.

Викки показалось, что больше всех почему-то напряглась Жанна, но та тут же подхватила Марию под руку и начала вводить в курс происходящего. Оказалось, что они уже пересекались и раньше на одном из корпоративов. На удивление, напряжение спало довольно быстро, и все снова погрузились в мир шуток, забав и хорошего настроения.

Глава 6

– Любовь – штука переоценённая.

– В смысле?

– Нам всем хочется верить в большую и чистую любовь, а по сути это временная химическая реакция, которая проходит у кого-то быстрее, у кого-то медленнее. Мы ставим на этот процесс целую жизнь, а на выходе получаем только депрессию и головную боль.

– Подожди, а как же те, кто живёт со своей половинкой всю жизнь и души в ней не чает?

– Таких единицы. Вдумайся – встречаешь ты кого-то симпатичного внешне или внутренне, если везёт, то и то и другое, температура тела становится выше, каждая молекула нашего тела танцует в экстазе, мы превращаемся во временных наркоманов, зависящих от запаха, цвета волос или блеска в глазах нашей потенциальной пассии. Но это всё на уровне химии и биологии. А есть же ещё физическая и психологическая составляющие, влияющие и на наше эмоциональное состояние. В том случае, если ты достаточно зрелый в своём мышлении и в состоянии расставить рационально все за и против на свои места, то не происходит катастрофы. Можно чётко понять, готов ли ты быть с этим человеком не пару дней, не месяц, а всю жизнь. Бывает, что ты принимаешь эту горячку, этот жар за нечто духовно-возвышенное и перестаешь замечать всё остальное. Ты придумываешь себе образ, в который и влюбляешься. Возникает резонный вопрос – почему все так удивляются, когда картинка в голове не совпадает с реальным человеком. В конечном счёте, тот, который полностью отдаётся любви, превращается в эмоционального банкрота. Мир разрушен. Депрессия. Конец всему.

– Маш, то есть ты хочешь сказать, что живя с Алексом столько лет, вы не испытываете никаких чувств друг другу?

– Мы испытываем любовь, только не в том романтическом понимании, которое можно увидеть в голливудских фильмах или у подростков в пубертатный период. Мы – реалисты!

– А вот я верю в любовь. Именно романтическую и безграничную. Как у Мирры. Сколько она живет со своим мужем и с каким трепетом говорит о своей семье. Вот идеал. Это дорого стоит! Мирра, скажи! – с благоговейным придыханием обратилась Викки к своей коллеге. Та одёрнула одежду, поправила причёску и только после, игнорируя вопрос, заговорила низким заговорщицким голосом:

– Девчонки, а вы заметили, что во многих романтических фильмах такая бесконечная любовь между двумя возникает в первые дни знакомства, и они все такие: «Я за тебя жизнь отдам». – «А я все брошу, даже свою многообещающую карьеру!»

– А вот это зря! Все они хотят, чтобы мы бросили свою карьеру, а потом им прислуживали за подачки… – быстро среагировала Кристина, но тут же стушевалась, замолчала и пошла на кухню за едой. Ее помощница продолжила:

– Это реальность. В фильмах только показывают другое – главные герои женятся и по идее должны жить долго и счастливо после стольких перипетий вместе. Только стоит снять сиквел, как оказывается, что они после свадьбы через пару месяцев уже разведённые и несчастные. Я после этого вообще зареклась ходить на сиквелы, дабы не терять веру в искренние чувства. Наука наукой, а чувства были придуманы не нами и не просто так.

– Так и я о том же. Получается, их накрыла лавина временных сильных эмоций и они им поддались. Потом только разочарование друг в друге. Наша с Алексом любовь зрелая, мы знаем недостатки друг друга, мы знаем, что надо уметь идти на компромиссы, искать пути выхода из любой ситуации, контактировать друг с другом. Не по пустякам, а тогда, когда это действительно нужно. Никто не говорит, что в наших отношениях всё гладко. Прошло много времени, прежде чем мы приблизились к спокойствию и доверию. На нашем пути наверняка много терний и до этой нирваны нам ой как далеко, но, по крайней мере, мы стараемся идти в этом направлении. Другое дело, когда один за отношения борется, а другой полагается на временный химический процесс, который ошибочно и называет любовью. Один никогда не выиграет битву за отношения. Двое должны бороться за своё совместное будущее. И вообще, если человек родной, его не бросают, за него борются.

– То есть ты хочешь сказать, что любовь это всё сразу – и физика, и эмоции, и химия?

– И опыт, и мотивация, и желание.

– Я понимаю, о чём ты, но всё-таки предпочитаю думать в более романтичном русле. Хочется верить, что вселенная для каждого из нас приготовила половинку, с которой мы будем счастливы всю жизнь.

– Так можно искать всю эту жизнь свою половинку. А вдруг она на другом краю земли?

– А если рядом и ты её найдёшь? Думаю, стоит всё же поискать. Затеряться в глазах своего избранного…Ммм…

– Ну да, главное, потом найтись… – встряла Жанна. Мария тут же переключилась на неё.

– Жанна, а что ты думаешь по этому поводу? Ты – идеалист, как Викки, верующий романтик, как Мирра, или реалист, как я?

– Дайте угадаю, Жанна считает, что все мужики – сволочи, – встрял Вовчик.

– Жанна считает, что никто никому ничего не должен. Ни женщина мужчине, ни мужчина женщине. Всё должно быть по обоюдному желанию. Иначе эти ты мне, я тебе перепалки приведут к катастрофе, – пояснила Жанна.

– Отчасти согласен. Загвоздка только в том, что вы, женщины, ставите слишком высокую планку для нас и не всем под силу до нее дотянуться. Однако будучи мужчиной могу сказать, что мужчина должен одно: он должен быть, а не казаться.

– Ты ж наше золотце! Ты сейчас с кем-то встречаешь? – сжалилась над ним Жанна.

– Один-одинёшенек. Отвечая на ваш молчаливый вопрос, почему такой идеал, как я, в данный момент один, помните… – и он жестом показал высокую планку и то, что ему сложно до неё дотянуться. Затем он развернулся и пошёл обратно в мужскую компанию, стремясь уйти грациозно в закат.

– Возвращаясь к нашим баранам. Я – конченный прагматик и призываю отбросить всё, что вы сказали, и просто наслаждаться физической любовью. Раз нам дано испытывать столько наслаждения в обществе друг друга, надо этим пользоваться. А эмоции, обсуждения и другие сопли только усложняют жизнь. Все эти истерики. Сейчас женщины играют роль мужчин, а мужчины роль женщин. Всё из-за неправильного подхода к жизни. Тяжелой ноши, которая извратила наше представление о мире. Зачем это всё?

– Да, но ты можешь приумножить своё наслаждение в разы, испытывая к нему любовь.

– Викки, а что если твоя так называемая половинка не захочет менять свой привычный уклад жизни ради тебя, будет вешать лапшу на уши, выжимать из тебя последние соки как физически, так и психологически? Представь, у тебя уйма поклонников, в этом мире столько художников, чьей музой ты могла бы стать, однако по иронии судьбы и по бабской дурости ты ставишь жизнь на того, кому ты не нужна ни на йоту. Что потом? Нужна ли тебе эта драма? Так ты сама себе властелин и повелитель.

– Значит, нужно искать дальше… Можно же уйти…

– Уйти? Любовь проходит, а состояние – то, в которое ты себя вгоняешь во время этой пресловутой любви, остаётся. Человек – это цветок, который нужно поливать. Вначале ты расцветаешь, ты готова на всё, а потом – нет воды и ты умираешь. Никогда не понимала тех, кто доводит себя до такого состояния. – Тут сзади подошла Кристина с подносом еды, и услышав последнюю фразу, решила поинтересоваться:

– Кстати, говоря о цветах, никто не в курсе, как называется этот цветок, который стоит у Викки на подоконнике. Уж больно он необычный. Голову уже сломала себе, пытаясь подобрать правильное название. – Кристина взяла Марию и Жанну под руки и повела их к окну, показывая кивком головы другим следовать за ней. Девушки скучковались вокруг волшебного растения, а мужчины, ещё минуту назад с азартом обсуждавшие последние новости из мира техники, решили что девушки задумали что-то подозрительное.

– Следуем по курсу прямо к нашем душенькам.

– Может, у них вискарь импортный, а они не хотят делиться?

– Понимаешь ли!

– Неа, просто Жанночка в ночь полной луны решила собрать шабаш в круг и прочитать заклинание. Небось от меня хочет избавиться. Всеми кишками чувствую – айтишник специально озвучил свои подозрения громогласно, привлекая внимание Жанны.

– Не страдай, страздапилец. Ты со своим потоком ненужной информации для нас бесценен. Мы ведь одна банда. Шмандуйте все сюда, посмотрите на это магическое создание. Никогда ничего подобного не видела.

Все обступили цветок плотным кругом. Было уже за полночь. На улице густой сумрак. Только в гостиной горел приглушенный свет, где и происходило основное действие. Луна же по большей части освещала серебристом светом все пространство возле окна. Алекс, молчаливый на протяжение всего времени, давая всем свободу действий, подошёл к своей жене, обнял её нежно сзади и спросил: «Как или чем этот ваш цветок благоухает?» Все дружно принялись его нюхать. Кому-то показалось, что пахло розой, кто-то утверждал, что запах был достаточно терпким и легко уловимым, Мирра настаивала, что пахнет жасмином. Только Кристина ничего не могла учуять.

– Может, у тебя нос заложен? – поинтересовался Вовчик.

– Да нет, все ваши духи я могу различить безошибочно. Викки, твоё растение. Чем пахнет?

– Удивитесь, но за всё это время мне ни разу в голову не пришло его понюхать, – смутилась она. С немым вопросом коллеги одновременно окинули её взором. – Ну да. Я ж говорила, что не умею обращаться с растениями…

– Ну нюхать-то ты же умеешь. Ты его хоть поливаешь? – не скрывая издёвки, поинтересовалась Жанна.

У Викки сработал защитный механизм, и она уже была готова надерзить в ответ. Всё-таки было в её коллеге что-то отталкивающие. Возможно, её бесцеремонность и прямолинейность, а может, её нахальный характер.

– Конечно, поливает. Жанна, не задавай глупых вопросов, – вступилась за неё Кристина. – Держи. Чем пахнет?

– Ладно, не кипишитесь… Я пока сюда шла, чуть каблук не сломала на светофоре… А туфельки между прочим не из дешёвых, чтоб вы знали!

Забыв про язвительный комментарий, Викки потянулась к цветку, чтобы понюхать его и неожиданно почувствовала небольшой удар током. Она зажмурилась на мгновение. Открыв глаза, именинница была поражена увиденным. Сама комната, залитая сине-серебристым лунным светом, осталась практически неизменной, за исключением пары вещей – стены пропали, остались только потолок и пол. Хоть Викки и ощущала присутствие своих коллег, но никак не могла понять, куда они делись. Их больше не было физически рядом. За окном, или там, где оно находилось ещё секунду назад открывался вид на бесконечную вселенную со всеми галактиками и их звёздами и планетами. Зрелище было гипнотизирующим, гравитация перестала существовать. Посмотрев на цветок, Викки поняла, что никогда не видела такой неземной красоты – его белоснежные лепестки отливали блеском измельченных разноцветных драгоценных камней, а внутри были спрятаны живые золотые тоненькие ниточки, пытающиеся вырваться наружу. Создавалось впечатление, будто мириады звёзд калейдоскопом огоньков отражались на лепестках растения, как хрустальная ваза на свету. Всё это поражало своим великолепием. Держа в руках этот мистический цветок, Викки напевала себе под нос незамысловатую мелодию из только недавно подаренной ей шкатулки. Вдруг чувство эйфории начало резко перерастать в чувство неуверенности, и девушке стало не по себе, кто-то стоял сзади неё. Впереди и по бокам неё послышались голоса: «Викки. Вернись». Моргнув, Викки поняла, что всё стало на свои места.

Как же всё это странно. За это время прошло не больше секунды, а вот по ощущениям – минут пять, не меньше. Очевидно же, что это ненормально. Надо прекращать летать в облаках. Иначе скоро буду считать себя Наполеоном или и того хуже – кем-нибудь из современной попсы. Чур меня!

– Ну? Что скажешь? Ой, что это? Вы слышали? Кто-то поёт… Я это уже где-то сегодня слышала.

– Да соседи скорее всего мычат себе под нос за стеной. У меня сосед арию в душе каждое утро исполняет. Играем в игру «Угадай мелод…» – Вовчик не успел закончить предложение, как внезапно погас свет во всём доме. Мирра схватила Викки за локоть и прижалась к ней чуть ближе.

– Я боюсь темноты. Может, пробки выбило?

– Во всём районе? Вряд ли.

Все выглянули из окна, и действительно, ни в одном доме, визуально видимом из окна, не было электричества. Алекс констатировал:

– По-моему, это знак. Нам пора по домам.

Глава 7

Наступила осенняя пора. Тёплый солнечный свет проникал сквозь ветки и листья во все уголки маленькой, но такой уютной квартирки, выкрашенной в светло-мятные тона, на последнем этаже в элитном пятиэтажном доме. Проснувшись ранним утром, Викки как обычно с горячей чашкой чая подошла к окну понаблюдать за листопадом, превратившим землю в сказочный разноцветный ковёр. Для деревьев это была всего лишь старая одежда, которую хотелось постепенно и безболезненно стряхнуть с себя. Дуновение лёгкого прохладного ветерка активно в этом помогало, превращая дождь из листьев в приватный танец для избранных. Поскольку до работы было ещё много времени, Викки простояла возле окна достаточно продолжительное время, обдумывая почему многие никогда не замечают такую красоту, которая прямо перед их носом. Нужно всего лишь открыть глаза и посмотреть по сторонам. Вот и весь секрет счастья и спокойствия.

Все смотрят себе под ноги. А вокруг такое. Божественная природа. А мы настолько поглощены своим искажённым представлением о реальности, что отмахиваемся от такой красоты как от назойливой мухи. Обрекаем себя на полное одиночество из-за постоянных надуманных проблем. А всё намного проще. Хочешь быть счастливым – будь. Это твой выбор. Я – счастлива, и никто не сможет переубедить меня в обратном. Вот так бездарно профукать свою жизнь, посвятив свои мысли негативу? Безумие!

Сразу после чаепития Викки решила позвонить своим родителям, узнать, как дела.

– Мам, привет! Как вы там без меня?

– Тоскуем, как. Ты нам уже второй день не звонишь. Как работа?

– Успешненько. Продолжаю работать над проектом «Подружи тех, кто к этому не готов морально».

– Не поняла, если они не готовы, то какой смысл?

– Так я постепенно всех к этому подготавливаю, без форсирования событий, понимаешь ли… Ой!

– Оно тебе надо? Помнишь, у тебя была твоя любимая игрушка, такая замысловато пушистая, в крапинку, персикового цвета. Бабушка её подарила на день твоего рождения.

– Ага. Шуршунчик.

– Ты всех заставляла…

– Уважительно настаивала…

– ЗАСТАВЛЯЛА с ним знакомиться и дружить! – захохотала женщина, вспоминая эти прекрасные мгновения. Викки обожала смех родителей. Для неё семья была всем. Несмотря на нередкие разногласия друг с другом, ей бы и в голову не пришло их бросить, забыть или отстраниться от них. Они были её всем.

– А ещё целовать.

– Во-во. Даже нашу собаку, котор…

– А как папа? Диана?

– Потихоньку. Когда нас навестишь? Вроде не так далеко живёшь. Целую неделю к нам не приходила. Мы забыли, как ты выглядишь! – с досадой произнесла её мама.

– Завтра выходной. Так что с ранья я уже у вас как штык!

– Давай-давай. Не обмани смотри.

Повесив трубку, Викки побежала в сторону метро, так как договорилась встретиться там со своей начальницей, чтобы вместе доехать до работы. Им обеим машины не особо импонировали, так как они слишком любили людей вокруг себя и не хотели превращать их в мишень из-за своего постоянно блуждающего в поисках решения проблем мозга. С каждым днём они всё больше сближались и становились роднее друг другу. Викки старалась поддержать, помочь, да просто быть рядом с ней, так как чувствовала в своей подруге растущее внутреннее напряжение. Кристина всё больше закрывалась как на работе, так и в себе. Настроение её резко менялось. Иногда без видимых на то причин.

– Блин, поезд задерживается. Сколько там ждать по времени?

– На табло написано 5 минут. Прекрасно, чё! В самый час пик. Ну как так? Сколько народу наберётся, жесть! Безобразие! – Викки открыла рот, чтобы продолжить свою тираду, но в последний момент передумала, упёрлась руками в бока, сделала глубокий вдох и задержала дыхание, чтобы успокоиться. Кто-то, проходя мимо, толкнул её, и она чуть не упала на рельсы.

– Эй! Осторожно! Поедем на следующем! Отойди от края платформы подальше, а то ещё подумают, что ты хочешь броситься под поезд. – Кристина с раздражением проводила взглядом наглого прохожего.

– В начале перрона? Это мазохизм. Тогда надо идти в конец. Шутка шуткой, а представляешь сколько несчастных людей так хотят покончить со всеми своими страданиями. Трусы и эгоисты!

– Это почему? Может, они не сами, а их подтолкнули. И вообще, зачем судить людей, не побывав в их шкуре. Они наверняка проходят через такой ад, с которым они не в силах уже бороться.

– Ну да? А через какой ад проходят их близкие после? – возразила Викки.

– А если нет близких, или тех, кто понимает и поддерживает? Иногда нужно умереть, чтобы выжить. Другого выхода нет, вот они и бросаются под поезд.

– Во-первых, выход есть всегда, было бы желание. Проблемы даны для того, чтобы их решать, а не убегать от них. Во-вторых, даже несмотря на то, что у каждого есть право самому выбирать, что делать со своей жизнью – сдаться или бороться, нужно думать и о тех, кто не виноват в том, что с тобой происходит. Зачем, например, портить жизнь машинисту? Ведь ему с этим жить всю оставшуюся жизнь.

– То есть ты считаешь это эгоизмом?

– Абсолютно. А ты нет?

– С моей точки зрения, эгоизм – это когда люди не видят или не хотят видеть, что происходит с тем, кто рядом, кому плохо. Ты представляешь, КАК должно быть человеку плохо, чтобы он решился переступить через чувство самосохранения.

– Не все хотят помощи.

– Все, просто многие боятся признаться в этом.

– Ты бы попросила о помощи?

– Надеюсь мне так плохо никогда не будет.

Немного погодя Викки опустила голос до полушёпота словно боялась, что её услышат не те, а те, кто услышат, не поймут: «Исправить можно все, кроме смерти».

– Вообще машинистов-то уж точно должны готовить к такому. Ведь бывают не только самоубийства, но и несчастные случаи – оступился, толкнули. Вот как сейчас. Полно народу вокруг. Никто не смотрит куда прёт. Эй! Аккуратнее!

– Слушай, давай прогуляемся. Тут всё равно недалеко до работы. Заодно свежим воздухом подышим, а то голова пухнет.

– Точно! Здесь духота невыносимая и неимоверное количество хамла и быдла. Все толкаются. Задолбали! Никто наверняка и в поезде не уступит места…

– Да ладно тебе. Они не со зла. Может, не с той ноги встали. Может, дома передряги какие. Люди прекрасны. Надо каждому дать шанс.

– Заруби себе на носу – люди злые и всегда надо держать ухо востро. Я всю жизнь прожила в этом мегаполисе, где приходится выживать. На другое просто времени нет. Ты же – душа нараспашку, так нельзя. Из тебя же любовь к окружающему миру прям сыпется искрами. Не обожгись от себя самой! – Кристина, улыбнувшись с небольшой насмешкой в лице, обняла её по-сестрински. По дороге они задержались возле небольшого бутика с одеждой.

– Викки, ты стала зарабатывать хорошие деньги, купи себе что-нибудь брендовое. Обнови свой гардероб, как природа каждую весну.

– Смысл тратить такие баснословные деньжищи на переоцененные бренды. Если ты ничего из себя не представляешь как человек, то ровно также не будешь ничего из себя представлять и в одежде от Дольче и Габбана.

– Смотри не ляпни это перед Жанной. Много чего услышишь на этот счёт.

– Мне всё равно. Мне нравится моя недорогая одежда. Кстати, посмотри вот на тех мамзелей. Их глаза аж светятся от счастья. Выбирают детские пинетки стоимостью в фирменный телефон.

– Их право.

– Мне кажется, мы бы также пищали от счастья на их месте. Как думаешь?

– Не знаю даже. А ты хотела бы?

– Никогда не говори никогда. Хотя думаю пока нет. А ты?

– Не знаю… Моя голова забита другими приоритетами. Говоря откровенно, я встретила одного мужчину…

– Иди ты! Где?

– Да на одной небольшой конференции. Сегодня пойду с ним в ресторан, вроде представительный такой и ко мне отнёсся с уважением…

– Они практически все такие поначалу. – Викки нахмурила брови и махнула рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.

– Возможно. Тем не менее поскольку общество в лице моих родителей, друзей и даже порой незнакомых людей требует…

– В смысле требуют?! – выпучила глаза девушка. – Да ты что? Какой требуют? Полагайся только на свои чувства и ощущения. Не им с ним жить, а тебе, если что.

– Мне кажется, он – подходящая для меня партия… – Кристина склонила голову и посмотрела в сторону визжащих от восторга будущих мамочек. Вот только на её лице не прослеживалось тех же эмоций. – Ты бы хотела семью?

– Думаю, да. Во всяком случае, почему нет. Вот найду того самого и…

– Женя засматривается на тебя. Впрочем так же, как Леша с Александром Васильевичем. Выбирай не хочу.

– Я рада за них. Пусть засматриваются. Я подумаю, – кокетливо улыбнулась она в ответ. – А как насчёт тебя? Ты бы хотела полноценную семью? Мужа?

– Я хочу баланс в жизни. Любой перекос почему-то выбивает меня из колеи. Да и как понять, что он тот самый. Сейчас ты думаешь, что он – тот самый. Потом поймёшь, что он был тебе послан для испытания или опыта, а может, для того и другого.

– Аааа, главное, чтобы твоё представление о нём соответствовало твоей реальности. Тогда будет баланс. Смотри, голубки воркуют. Так мило! Как можно не любить птиц. Их пение оживляет.

– Твой оптимизм начинает подбешивать. Ладно. Идём. Нам нельзя опаздывать, – улыбнувшись, Кристина обхватила свою подругу под руку и потащила её в сторону выхода.

Проходя сквозь центральную аллею в сторону каменных джунглей Викки думала о том, что серость и монотонность мешают в полной мере осознать чарующее притяжение и разнообразие природы, без которой нельзя ни одному живому созданию существовать. Но разве можно недооценивать преимущества манящего своим потенциалом и возможностями город? Отнюдь не каждый стремится переехать из мегаполиса в глубинку. Неожиданно ей в голову пришла мысль, которой она захотела поделиться с Кристиной.

– Представь – тебе предложили выбрать между уютным домом в пригороде среди деревьев и свежего воздуха со всеми современными прибамбасами или квартирой в душном и шумном центре города, где надо будет прожить до конца твоей жизни. На что падёт твой выбор?

– Однозначно город, – не мешкая ответила Кристина.

– Серьёзно? Здесь же постоянно суета, движуха. Некоторые впадают в депрессию от такого ритма жизни и становятся несчастными. Кроме того, ты сама сказала, что здесь ты только выживаешь.

– Каждому своё. Для кого-то выживание это и есть жизнь. Этот город – мой дом. От дома не отказываются точно также, как от родных и близких. Как город может сожрать тебя с потрохами, так и природа. Нет баланса внутри, не будет баланса снаружи. Понимаешь, счастье – понятие относительное. Для каждого оно своё. Никто не может посягнуть на него, кроме тебя самого. Ведь некоторые наслаждаются каждым мгновением среди бетонных плит. Здесь затеряешься среди себе подобных. А другие скажут, что ты – больной, так как это не соответствует их понятиям о жизни. Хотя иногда приходиться ублажать прихоти общества, чтобы они оставили тебя в покое. Порой мне кажется это мой случай.

– Нет уж, увольте. Пока я зарабатываю каждую копейку сама, то никто не посмеет мне навязывать свой уклад жизни и попирать мои права. Я тут же встану в боевую боксерскую стойку. Хук слева, джеб, ногой под дых! Моё счастье в моих руках.

– Даже мужчина?

– Никто.

– Не зарекайся. Твоя печаль тоже в твоих руках. И вообще – может, доля у некоторых такая.

– К чёрту такую долю. Хочу другую! Мы с тобой будем идти напролом против подобной несправедливости! – Викки победоносно взмахнула руками, будто секунду назад выиграла боксёрский поединок, сморщила носик, слегка склонив голову набок, сделала небольшую драматическую паузу и тут же крепко обняла Кристину, показывая тем самым, что не бросит её, так как их дружба архиважна и непоколебима. Она навеки. Обе засмеялись и пошли дальше вразвалочку, вдыхая прохладный воздух и вслушиваясь в звуки города. Спустя пару минут Кристина приостановилась и весьма проницательно посмотрела своей коллеге в глаза:

– А ты? Что бы ТЫ выбрала?

– Соответственно, наверное, я больше склоняюсь к каменному городу, в котором нет-нет, да и найдётся пару деревьев для меня. Я всегда как бы между мирами. Сложно определиться.

– Ах ты, хитрая какая!

– В детстве я частенько зажмуривалась и представляла себя Алисой в стране чудес. Вокруг зелень, волшебные растения, необычные животные, снующие туда-сюда вокруг меня. Должна признаться, правда, что меня не хватало надолго, так как я начинала скучать по своей семье и квартире, в которой родилась, суматохе большого города, поэтому через некоторое время эта фантазия прекращала забавлять меня. К тому же, здесь всегда найдётся кто-нибудь, кому можно выговориться.

– Я бы на твоём месте не особо обольщалась на этот счёт, – наставнически произнесла её начальница. – Все хотят, чтобы их услышали, но не все хотят слушать сами. Люди не любят говорить о чужой боли. Люди любят говорить только о своей. Здесь мы все эгоисты. По опыту говорю. Лицемеры и несчастные люди могут сожрать тебя заживо со всей своей мракобесной осатанённостью.

– Неправда. Я готова слышать и слушать!

– Дай бог конечно. Но если это так, тебе будет очень сложно справиться.

– Ты же справляешься.

– У меня иммунитет ко всему, а твой мерцающий ореол святости выдаёт тебя с головой.

– Я буду у тебя учиться. Смотри трава какого оттенка. Изумруд! Как же хорошо! – Викки снова сделала глубокий вдох. Она была полна энергии. Энтузиазма.

– Алё? Пробуем спустить тебя обратно на землю – я тут один проект выбила у Алекса аккурат под тебя. Ты же любишь вызовы, не так ли? – заговорщически сщурилась Кристина.

– Полностью и бесповортно. Так. Мы уже пришли, пойду со всеми поздороваюсь, смотри какой охранник хмурый. Непорядок! Потом в одно место сбегаю и приду к тебе в кабинет, и ты мне всё расскажешь в подробностях.

– Договорились.

Глава 8

Прошло около года. Июнь и июль радовали не дождливой погодой. Хотя небо зачастую было покрыто белыми пушистыми барашками-облаками, солнце тем не менее кокетливо выглядывало из-за них и сверкало золотом, обдавая своим теплом. Лето удалось на славу. А непрерывная работа и постоянное общение и посиделки в кафе за этот год ещё больше сплотили таких разных, но таких нужных друг другу людей. Не было ни дня, чтобы они все вместе не сходили в кафе перекусить или поболтать за чашкой кофе или чая во время обеда. В основном главным инициатором и мотиватором была, конечно же, Викки. Ей нравилось общество людей, нравился постоянный обмен идеями, нравилось наблюдать за подтруниваем своих коллег друг над другом. Общие темы находились всегда. Казалось, даже Мирра с Жанной забыли про свою вражду.

День был в самом разгаре. Сидевшие в конференц-зале бурно обсуждали предстоящие проекты, возникшие проблемы и потенциальные переговоры. На этот раз никому не удалось вырваться на обед – просто было не до этого. Суета, которая поглощает с головой. Суета, которая как наркотик. Хочется с каждым разом её ощущать больше и чаще. Беря пример со своей наставницы, Викки упивалась этой суетой в полной мере.

Гендиректор в своей спокойной манере строил своих подчинённых.

– Так. В принципе на этом всё. Пока всё по плану, все свободны. Кристина, у тебя около часа, чтобы закончить подготовку рекомендаций по доработке новой финансовой модели, плюс план по снижению издержек. Обсуди это с Ильёй. Кстати, для тех, кто видит его в первый раз, а таких большинство, как я понимаю, прошу любить и жаловать. Илья – наш новый операционный специалист, пришлось с руками и ногами оторвать его от другой компании. Думаю, мы сработаемся. Кстати, так как Илья недавно влился в наш дружный коллектив, его нужно ввести в курс дела и провести небольшую экскурсию по нашему офису. Жанна?

– С удоволь…

– Думаю, Викки с этим справится, – тут же подключилась Кристина.

Викки от неожиданности выпучила глаза и покраснела. От смущения девушке хотелось провалиться сквозь землю, что было ей абсолютно несвойственно. До этого момента она битый час наблюдала за ним, не сводила с него глаз, но никак не могла понять зачем, для чего, что её так привлекло. Жанна же в очередной раз уже приготовилась побороться за внимание нового коллеги, но на удивление окружающих и знающих её коллег, махнула рукой и быстро забыла про него, переключившись на новый каталог одежды, который случайно был оставлен Вовчиком возле неё. Зачем Вовчику понадобился журнал с женской одеждой и насколько случайно это всё произошло лично Жанну не интересовало. Главное, ей было чем отвлечься от напряжённого собрания.

– Все свободны, кроме Кристины и Мирры.

– Ой, девочки. Что я опять сделала не так? – шёпотом ужаснулась Мирра. Кристина однако явно была в курсе дела и, сжав губы и скрестив руки на груди, кивком головы указала ей на офис Алекса.

Все поспешили побыстрее выйти из душного помещения.

Позднее Мирра, конечно же, не преминула обо всем тут же поведать всем по секрету. Как оказалось, как только дверь закрылась, Алекс сделал выговор ей за её любовь «совать свой нос не в свои дела», с чем она была абсолютно не согласна, но «начальник на то и начальник, чтобы его слушать и кивать». Кристине как её непосредственной начальнице тоже досталось – за недосмотр и попустительство этой ситуации. На её ассистентку это подействовало как холодный душ. У неё была жуткая неприязнь к критике. Человек, который считает, что он всегда всё делает правильно, не может адекватно воспринимать замечания в свой адрес. Поэтому Мирра только кивала, а про себя недоумевала: «Все мы не без греха. Ничего криминального не произошло. Подумаешь, разболтала про беременность Светки. Через пару месяцев и так всё будет очевидно. Я же не сказала от кого, а могла...» Характер у неё был однозначно сложный и противоречивый – немного обидчива, немного наивна, немного любопытна, немного сама себе на уме, немного болтлива, немного того, немного сего – всего по чуть-чуть. Впрочем, с её стороны никогда не делалось ничего со зла. «Просто характер такой, его ведь не скроешь», – любила говаривать виновница события. Вот такая она вот. Однако же материнская теплота, исходящая от неё, затмевали все недостатки в характере. Бывало, надо кому занять, то к ней первой идут, не успеваешь копии сделать, иди к Мирре – не откажет, поболтать о том о сём и скоротать время, тоже к ней же. За советом – только к ней. Ей нравилось везде быть на виду. Такой шнурочек, надоедливый и милый одновременно.

– Ну что? Отчитал? – спросила то ли с насмешкой, то ли с сочувствием Жанна.

– Ага. А ещё догнал и добавил! – засмеялась Мирра, пытаясь скрыть насколько на самом деле её это задело.

– Ты понимаешь, насколько твоё поведение неприемлемо! Ты у меня это прекращай! И вообще… премии лишу!

– Мирра, всё осознала и больше такое не повторит, – в эту же секунду Викки встала перед Миррой, как бы закрывая её собой. Кристина больше ничего не сказала, однако погрозила пальцем, резко развернулась и ушла в свой кабинет, чтобы немного остыть. Было ясно, что её ассистентка перешла границы и подставила свою начальницу. Впрочем, всё понимали, что не это было триггером её ярости и недовольства. По крайней мере, не только это.

– Уууу! Видимо, совсем плохо у неё с ее молодым человеком, – таинственно произнесла Мирра.

– Миииррааа… – с укором произнесла Викки. – Ты опять за старое? Нельзя же так.

– Нет, ну а что? Не из-за меня же она так расстроилась. Я здесь уже давно, меня как облупленную знают. К моим чудачествам уже привыкли.

– Давайте не будем обсуждать человека за ее спиной, – с укором воскликнула Викки.

– Ну жалко же так. Они так хорошо смотрятся друг с другом. Надеюсь, у них всё будет хорошо. Хотя неудивительно. Она всё время на работе. Какому мужику такое понравится?

– Ну не знаю. Вон Алекс днюет и ночует на работе, постоянно разъезжает по командировкам и ничего. Души не чает в своей жене. А она в нём… – небрежно заметила Жанна, хотя её этот разговор не особо интересовал. Она продолжала перелистывать журнал с одеждой, попутно отмечая то, за что цеплялся глаз.

– Мой бы не понял. Мой бы… – тут Мирра резко остановилась на полуслове и зачем-то начала оттягивать рукава своего свитера.

– Судя по всему, твой-то тебя обожает и на руках носит. Без тебя не может и дня прожить, – мечтательно вздохнула Викки. Произнося эти слова, внутри у Викки что-то подсказывало что что-то не то, что-то не так, но она в ту же секунду подавила эти ощущения.

– Да! Он мне недавно этот свитер подарил! – с гордостью воскликнула Мирра, покрутившись пару раз вокруг своей оси, чтобы продемонстрировать обновку.

– Не обижайся, но тебе пора перестать надеяться на своего мужчину в выборе одежды. Он тебе дарит только балахоны какие-то. Тебе ещё далеко до возраста нашей Примадонны. – Это был первый хоть и сомнительный, но всё же комплимент от Жанны кому-либо на рабочем месте. Тем более той, к которой она ещё недавно постоянно придиралась. – И вообще! Ну ты сравнила. Одно дело мужчина на работе и не видит свою жену, другое – когда жена, женщина выбирает свой путь, что важнее – карьера или он. Разницу чувствуешь? Мужчин это задевало 300 лет назад, мужчин это до сих пор задевает! Уж ничего не поделаешь. Хочешь быть с мужиком, научись гладить его эго. Большинство мужиков – манипуляторы и доминаторы, да ещё и эгоистичные собственники.

– Как ты их приложила-то, а! За что ты их так не любишь?

– Миррочка! Наоборот! Я их обожаю! Души в них не чаю, поэтому и описываю их такими, какие они есть. Хуже, когда женщина строит иллюзии на сей счёт. Я же просто констатирую. Короче, всё будет в ажуре! Кристина большая девочка, самостоятельная – разберётся со своим мужиком! А нет, пустится во все тяжкие, расслабится и найдёт себе ещё кого-нибудь! Мы ей в этом подмогнём!

– Её надо как-то поддержать! Отвлечь в конце концов, – всё беспокоилась Викки и поглядела в сторону кабинета своей начальницы. Однако тут же почувствовала пристальный взгляд на себе. Оказывается, всё это время Илья стоял позади и наблюдал за происходящим. Она тут же замолчала. Ей стало неловко. Никогда ещё слово «неловко» не употреблялось в одном предложении с её именем.

Жанна и Мирра незаметно ретировались и продолжили свою болтовню за чашкой кофе в столовой, оставив парочку стоять и неловко переглядываться друг с другом.

– Ох уж этот женский коллектив. Вы бесконечно, наверное, можете обсуждать подобные вещи, – его проницательный взгляд заставил её засмущаться ещё больше.

– Да нет. Чесслово!

Наступила неловкая пауза.

Всё это время Викки стояла немного в стороне, поглядывая на Илью, красивого, но не слащавого, высокого, почти два метра, харизматичного мужчину с тёмно-изумрудными глазами и тёмными волосами с короткой стрижкой, спортивное телосложение, но не перекаченный, широкие плечи, за которыми тут же захотелось спрятаться. Ему было 40 с хвостиком, но её это абсолютно не смущало, даже нравилось. Опыт всегда нравился девушкам. Она была не исключением. Несмотря на свою внешность и на способность одним взглядом покорить сильный пол без какого-то ни было труда, в её жизни был только один мужчина. Отношения у них были ровные, но не более. Там не было любви, страсти, ярких воспоминаний. Скорее возникла потребность набраться опыта, узнать, в чём же такой сыр-бор, почему все так стремятся к этим… отношениям? В чём прикол? Фишка, кайф? В конечном итоге им пришлось расстаться за неимением каких-либо оснований быть вместе. Как только она закончила университет, поняла, что это не те отношения, ей нужно было чего-то другого, более светлого, душевного, такого, от чего подкашивались бы ноги. Она понимала – всё чего она вожделеет может и никогда не случиться, но ведь стремиться всегда нужно к идеалу, не правда ли? Зачем соглашаться на меньшее? Всегда успеется. От всего не твоего нужно уходить. Викки всегда избавлялась от того, что не её – «То, что принадлежит мне, будет в итоге моим. Зачем форсировать события». Впоследствии было ещё несколько свиданий, однако же всё было не то. Многие хотели быть с ней. Ясно одно – мыслить чётко и понимать изначально, чего ты хочешь, было её приоритетом. Она всегда контролировала ситуацию, была уверена в себе и решала, кто ей нужен. В этом была её сила.

Теперь же… Теперь ей было неловко, она не знала, что сказать, как себя вести.

Викки, что с тобой! Засмущалась как маленькая девочка. С ума сошла?

Та, которая знает себе цену, впервые растерялась, впервые приобрела неуверенность в общении с мужчинами, нет… с мужчиной, с тем, кто стоял прямо перед ней и пристально наблюдал за ней, за её выражением лица, движениями. Ему льстила эта неловкая тишина. Девушка даже не подозревала, что встала на край пропасти и если упадёт, то потеряет себя, своё я. Тревожная сигнализация в её голове завывала полицейской сиреной, но какое-то необъяснимое окрылённое чувство накрыло её с головой, забрав с собой возможность слушать свою интуицию. Беззащитность. Уязвимость. Ранимость. Три слова, которые были давно исключены из лексикона. Почва медленно, но настойчиво уходила из-под ног.

– Ну что? Начнём наш тур? – промямлила Викки.

– Давайте, – сказал он с небольшой усмешкой. Девушка пыталась выдержать его взгляд, показать, что она вполне владеет ситуацией, но её как подменили.

– Вот там в углу сидит наш главный бухгалтер, Виталий Григорьевич…Страаашный человек. Вся его жизнь посвящена подсчетам. Даже… нет, не так! У него не разгуляешься. Особенно на корпоративах. Никогда не одобряет дорогих подарков на праздники и на день рождения сотрудников. Это зря потраченные деньги! Просчитывает все до копейки. А вот поодаль расположился наш юрист, Алексей Иванович. Он достаточно отзывчивый, добрый как человек, но не дайте ему себя обмануть – на работе он еще та акула, хитрый и изворотливый. Знает свое дело! Красава! Знаете, какая его любимая цифра? 8… А знаете почему? У него аж восемь детей! Их фотографии можно найти на его столе. – Она всё тараторила и никак не могла взять себя в руки, её лицо сияло, на щеках – румянец, а температура её тела поднялась до такого уровня, что ей казалось, что она в сауне.

– Парадоксально, работаем в одной компании, а концепция помещений так сильно разнится – в нашем отделе больше помещений, закрытых перегородками, а у вас здесь каждый на виду.

– Так это же здорово можно пообщаться, поближе познакомиться. Я сама здесь недавно, но мне безумно импонирует политика и концепция этой фирмы – мы все – этакая бизнес-семья. А вы хотели бы стать частью нашей семьи? – произнеся свой вопрос, она сделала ударение на местоимение «вы». Ей почему-то очень захотелось, чтобы он проявил инициативу и предложил перейти на ты. Она заглянула в его бездонные глаза, увидела там весь мир, всю вселенную, почувствовала, что она ему тоже понравилась… Он продолжил как ни в чём не бывало:

– Поживём-увидим. – Он скрестил руки на груди, ладони засунул в подмышки и начал разглядывать всех присутствующих, немного запрокинув голову назад. Викки своим периферическим зрением из виду он тоже не терял.

– А вы какую должность здесь занимаете? – сухо поинтересовался он, бросив короткий взгляд на неё, затем снова отвёл глаза.

– Младший финансовый аналитик, – её голос прозвучал с какой-то деланной самоуверенностью. – По крайней мере, пока. А там видно будет.

Странно, я же горжусь своей карьерой, своим успехом… Необязательно это ТАК произносить! Соберись, тряпка! Тебе что – пять лет?! Рядом с ним я чувствую себя какой-то маленькой, глупенькой девчушкой. Возьми себя в руки, дура!

Но у нее не получалось. Было видно, что Илья перестал её внимательно слушать и уже думал о чём-то своём, о чём-то более полезным для него.

– Ну в общем, я всё понял. Благодарю за потраченное на меня время и внимание. Я немного проголодался, а вы не хотели бы… – он тут же спохватился, ухмыльнулся и произнёс: «Надеюсь, будем часто видеться». Затем развернулся в другую сторону и, все ещё держа руки скрещёнными на груди, не спеша, вальяжно двинулся в столовую.

Викки какое-то время простояла неподвижно, анализируя произошедшее, её поведение с мужчинами прежде никогда не было таким… таким…

Чёрт, не могу слово нужное подобрать! Каким?.. Бестолковым! ВО!

Лихорадочное сердцебиение практически ушло, и она решила проведать Кристину, но сначала надо было довести все указания Алекса до логического конца. Работа на первом месте!

Глава 9

– Викки, закрой дверь на ключ, пожалуйста, закрой жалюзи и приглуши свет. Глаза болят. Не хочу, чтобы нас кто-либо беспокоил. День какой-то суматошный.

Уставшая, вся осунувшаяся. Болезненный вид. Кристина на глазах меняется. Она выглядит по-другому. Бедняжка. Я должна ей помочь. Разговорить. Отвлечь. Да что угодно. Главное помочь.

– Кристин, я доделала всё, но мне нужно, чтобы ты все зачекинила и заапрувила, – Викки начала издалека.

Кристина некоторое время пристально смотрела на свою подчинённую сквозь очки, затем просмотрела несколько листков, сверилась со своими наработками, сделала пару звонков и заключила:

– Отлично! Джобиздан[1]. Единственное, что… пришли мне на мыло прайс и финальный вариант презентации на завтра. А ещё мне мегаасап[2] нужен номер нашего нового поставщика, но думаю с этим справится и Мирра.

– Ноу проблем.

– Кстати! У нас новая стажёрка, Ева. Достаточно миловидная девушка, только поступила в универ и её папа, знакомый Алекса, попросил ей предоставить возможность у нас постажироваться. Вот только есть маленькая загвоздочка… Эта представительница прекрасного пола – абсолютнейший андройд! Никакого воображения, два плюс два у неё пять, а с логикой вообще неразбериха полная. Так вот, о чём это я? Ах да… Отныне ты отвечаешь за неё. Я на своём месте просто плавлюсь от лавины информации.

– Слушаюсь и повинуюсь, хотя не представляю ни малейшего понятия, что с ней делать.

– Разберёшься. Следи за тем, чтобы не было вакханалии с её участием, иначе потом не оберёшься проблем с детским садом, если ты понимаешь, о чём я. Эти студенты – ушлый народец! – произнесла она с какой-то болезненной досадой.

– Ну да, у нас и так уже многие на работу привозят своих детей, ещё одного эта организация не выдержит.

– Да-а-а… Жизнь – один сплошной кошмар. – Нарастающая замкнутость в Кристине уже была заметна невооружённым глазом. Её как подменили. Взгляд, манера общения. Всё было какое-то не такое – непрерывное ворчание, потухший взгляд и бледная кожа выбивались из привычной картины. – Ты уже познакомилась с Ильёй поближе?

– Ну так.

– Ты ему определённо понравилась.

– Не уверена.

– Я тебя уверяю. Присмотрись.

– Я подумаю. Кстати, как у тебя дела с твоим мужчиной?

– Всё идеально.

– Точно?

– А почему нет?

– Если захочешь поговорить, то я рядом.

Не хочет говорить – не заставляй. Захочет – сама поднимет тему. Ей определённо надо отдохнуть. Взять отпуск. Нельзя себя до такого состояния доводить. Как же деликатно донести до неё всё это? Я просто обязана вытянуть её из этого состояния. Вот только как? Думай. Думай.

Повисла неловкая пауза. Викки поспешила разрядить атмосферу.

– А у тебя есть точка опоры?

– В смысле?

– То, что помогает уравновесить наши страхи и желания…

– Не задумывалась над этим.

– Сейчас задумайся!

– Полагаю, это моя работа, – с каким-то обречённым видом произнесла её начальница.

Поскольку Викки хорошо чувствовала людей, то сразу поняла – обречённость в данной ситуации не про работу, а про внутренние противоречия.

– Понимаешь, моя работа – это моя константа, то без чего я не могу представить свою жизнь. Я обожаю решать проблемы, анализировать. Приходя сюда, я ещё ни разу не подумала – я хочу смотаться отсюда. Ни разу… Здесь я как рыба в воде. Это мое! Бывает же такое, что думаешь, нет, не так… осознаёшь, что это то, для чего ты здесь на этом свете. Эта работа – мой смысл жизни.

– Но что-то тебя гложет. Я вижу по лицу.

– Да нет, не гложет, просто последнее время многим окружающим меня людям кажется, что они лучше меня знают, что мне надо. Вот они знают, представляешь, а я нет, – монотонным безжизненным голосом произнесла Кристина.

– Быть самодостаточной женщиной даже в наше время чревато, – задумчиво, как бы самой себе сказала Викки, затем продолжила: – Есть такая своеобразная пропаганда в обществе, если ты ей подчиняешься и следуешь в достаточной степени, то общество тебя примет, если нет, то заклюют. Прессинг мощнейший! От него никуда не денешься.

– Но ведь я никому ничего не должна! Я ни к кому не лезу с советом. Я просто хочу выбирать, с какой причёской ходить, какую работу предпочесть, жизнь-то моя… в конце концов. Давление нарастает и …напрягает. Хочется надеяться, что это пройдёт.

Всё общение проходило довольно мирно и ненапряжно, как будто они и вовсе разговаривали не друг с другом, а вели внутренний диалог вполголоса. Но они слышали друг друга. Понимали друг друга.

– Пройдёт конечно! Просто необходимо продолжать получать удовольствие от всего вокруг. Начинаешь зацикливаться на мнении других, всё – пиши пропало! – Викки преувеличенно изобразила «рукалицо»[3], затем закатила глаза, чтобы рассмешить и растопить лёд. Кристина сделала попытку улыбнуться. – Главное, не ущемлять свои желания и максимально реализовывать свои возможности!

– Согласна. Правда звучит как-то… слишком приторно… Даже для тебя.

Зачем она пытается себя сломать? Есть удовольствие от жизни? Есть! Так чего ещё надо? Сама говорила, что у неё иммунитет выработался. Зачем слушать других? Все живут по своим канонам, а некоторые особо одарённые пытаются и других заставить жить, как они считают правильным! Надо плюнуть и растереть! Смысл бесцельного страдания? Кому оно принесёт пользу? Кристина – самодостаточная личность. Я вот никому не позволяю себя контролировать. Что-то не понравилось – послать и продолжить жить припеваючи. Ведь это не так сложно…Просто она всё усложняет… Наверное… Копаясь в себе, можно и закопаться…

– Послушай, – продолжила свою мысль Викки, – копание в себе хорошо, но главное не перегибать палку. Задача-то выкопать себя из ямы, а не закопать себя туда. Понимаешь?

Викки с детства была уравновешенным, рассудительным и очень общительным ребёнком, она всегда знала, как постоять за себя и за других. Она не терпела несправедливости, никому не позволяла себя обижать, а за своих близких она стояла горой. Это было её кредо. У неё было своё мнение и не было страха его озвучивать. По сути, эта черта одновременно была её силой и ахиллесовой пятой. Ей всегда казалось, что надо просто жить по своим правилам, однако общество всегда безжалостно истребляет всех непослушных. Иногда физически. Иногда морально. Будучи частью этого общества, человек, сам того не замечая, порой даже не дожидается приговора от этого общества и уничтожает себя по собственной инициативе. Воля к самоуничтожению у многих появляется с малых лет. Не всякой жертве хотелось, чтобы её спасали. Не всякая жертва считала себя жертвой. Некоторым нравится барахтаться в своём болоте, это их наркотик, удобная спираль, как максимальная зона комфорта. Викки же не могла с этим смириться.

Родной человек, каким бы он ни был, остаётся родным. За родных надо стоять горой. Биться до последнего. Как иначе? А иначе этот человек неродной. Боже, может, мои очки и вправду чересчур розовые? С другой стороны, если я для кого-то родная, то я бы хотела, чтобы за меня тоже боролись. Какой-бы ни была я, в каком бы состоянии ни была я. Может, поэтому я так топлю за этот подход?

Кристина, как бы прочитав её мысли, с какой-то смесью горечи и наслаждения от своей правоты констатировала:

– Всё-таки тебе пора спуститься на нашу землю обетованную. Иначе будет слишком больно падать. Не все думают, как ты. Не всё придут тебе на помощь, когда ты будешь в этом нуждаться. Если ты сейчас это не поймёшь, то уже никогда не поймёшь. Кроме того, ты мне определённо нравишься, и я дам тебе совет – не решай судьбу других, разберись со своей для начала.

– Я хочу помочь, а не лезть к кому-либо.

– Иногда это одно и то же. Помогать не надо никому. Это неблагодарное дело. Скоро увидишь сама.

Немного погодя, после непродолжительной тяжелой паузы диалог перерос в обсуждение рабочих моментов.

– А что написано в той дальней папке? Вставать неохота. Ты видишь? Можешь прочитать?

– Ой нет, моё зрение ухудшилось ещё в детстве после сотрясения. Я лучше встану… – Викки, кряхтя, неуверенно привстала, поймав себя на мысли, что на протяжении всего разговора её не покидало чувство тревоги. Она приняла его вначале за чувство досады или даже волнения за подругу, но теперь чётко осознавала, что это всё было не то. Это чувство нарастало с каждой минутой. Что-то её беспокоило. Но что?

– Возьми мои очки. Под твоим ракурсом будет видно. – Кристина протянула очки. Тыльная сторона её ладони, казалось, состарилась в считанные секунды. Рука тряслась, как у алкоголика в момент ломки.

– Да нет, спасибо. Я лучше встану и возьму папку, мне не в лом. Серьёзно. – Викки не могла оторвать взгляд от трясущихся рук начальницы.

– Бери очки говорю! День и так сложный. Ты с самого раннего утра на ногах. Полениться можно. Зачем заставлять себя делать то, что не хочется. Бери.

Почему-то желание протянуть руку в ответ напрочь отсутствовало. Будто кто-то отключил такую функцию в её голове. Внутреннюю часть ладони жгло.

– Бери. Не пожалеешь, – злобным тоном прошипела Кристина. Викки покосилась назад в полном недоумении.

Тут дверная ручка повернулась несколько раз, затем опять, но уже более настойчиво. Затем постучали в дверь. По инерции Викки быстро поднялась и открыла дверь. Перед ней стояла Кристина.

Кристина никогда не носила очков…

У Викки подкосились колени и спёрло дыхание. В голове полыхал огонь. Она тут же оглянулась и увидела нечто, похожее на Кристину, сбоку от себя, прямо за дверью. Та одной рукой протягивала свои очки, а указательный палец другой держала возле губ, беззвучно бормоча себе что-то под нос.

Господи! Закрыть глаза! Здесь никого нет!

– Что с тобой? Ты зачем закрыла дверь в мой кабинет. У тебя всё в порядке? – раздражённо произнесла Кристина. – Прости. Я немного не в настроении. Пошла в столовую. Там очередь. Спустилась в кафе – там очередь. Начала подниматься сюда, позвонил мой… Вынес мне мозг: «Ты где? Почему не звонишь? Ты должна! Ты обязана». Устала я. Так зачем ты закрыла дверь? От Мирры прячешься?

Викки пришлось быстро взять себя в руки. При этом всё тело её тряслось то ли от страха, то ли от непредвиденности ситуации. Продолжая стоять в двери, не пропуская Кристину в кабинет, Викки боковым зрением следила за той, которая всё ещё бормотала себе что-то под нос. Также беззвучно. Только ещё более зловеще. Затем затряслась и медленно поплыла в сторону Викки, всё так же протягивая очки. Затем остановилась по левую сторону от Кристины. Теперь отчётливо виделись различия между ними. Девушка не могла понять, как она могла их перепутать.

Викки зажмурилась. Встряхнула головой. Жалкая копия Кристина исчезла.

– Да нет. Просто я… Здесь такое… Я пойду, наверное…

– Ты бледная как поганка. Останься. Поговори со мной. Мне сейчас очень нужны уши.

Тут раздался стук в дверь. Мирра робко заглянула в кабинет:

– Викки, Жанна хотела с тобой поговорить. Кристин, я тут хотела обсудить свои отпускные. Со следующего понедельника я уйду на целую неделю в отпуск и так переживаю! Как вы тут без меня справитесь! А как вам Илья? Красавец мужчина, все при нём, не женат, детей нет, но я узнала, что он от них просто без ума. Но с лицом ему всё-таки не повезло, я вам скажу. – Викки и Кристина недоумённо переглянулись. – Ну как вы не понимаете, он же красивый, а красивый мужчина… Ну?.. – она выждала пару секунд для драматической паузы и снова затараторила: – Чужой мужчина! Вы что, не слышали эту истину? У него ж на лбу написано – бабник! Ах да! Викки! Он всё про тебя спрашивал. Какие у тебя здесь обязанности. Любопытничал. Хотел о чём-то порасспрашивать.

Кристина сделала глубокий вдох, взяла подругу за руку и умоляюще посмотрела неё. Кричащий взгляд указывал на неотвратимость нервного срыва. Будучи в постоянном стрессе, Кристина всё ближе и ближе подходила к пропасти ямы, из которой обычно мало кто выбирается. Викки же безумно сильно захотелось уйти, и та предпочла мягко высвободить свою руку и быстрее ретироваться.

– Так вот об отпускных… – Мирра всё тараторила и тараторила.

Кристина прищурила глаза, провожая свою подчинённую взглядом ровно до того момента, пока Викки плавно, но спешно не закрыла за собой дверь. После чего она выждала некоторое время, неподвижно стоя на одном месте. Её плечи опустились вместе с руками, она примерила на себя фальшивую улыбку и тихой походкой двинулась в сторону своего кресла. В конечном итоге ей в одночасье стало просто всё равно.

[1]Слово образовано от job is done (англ.). Офисный сленг, означающий работа сделана.

[2]Пошло от устойчивого выражения as soon as possible(англ.). Офисный сленг, означающий как можно быстрее, при первой возможности.

[3]популярное онлайн-выражение означающее лицо, закрытое одной рукой, которое является проявлением разочарования, стыда или раздражения.

Глава 10

– Жанна, ты не видела…

– Ой, Викусь, слушай…

– Викки! Ты же знаешь, мне всегда так больше нравилось, – сказала Викки резким тоном. – Знаешь, некоторые Лены хотят, чтобы их называли Алёнами, Олеси – Лесями, а Луиза Чиккона – Мадонной, – взяв себя в руки, уже более мягким тоном объяснила свою позицию коллега Жанны.

– А! Усекла! Будет сделано. Без обид, – произнесла с таинственной насмешкой и небольшим прищуром Жанна. – Хоть монашка Франческа Антуаннета. У каждого есть право на то имя, которое импонирует именно ему. Тебя тут Илья искал, но Ева, наша стажёрка, за которую ты должна отвечать, кстати, опять напортачила, и он, как истинный джентльмен, решил помочь разгрести этот… Неважно короче! Так вот у меня вопрос к тебе: ты выглядишь просто сногсшибательно в этом костюме, где брала?

– А-а-а. Ну я-я-я… – она оторопела от изумления, щёки её покраснели. Укол ревности пронзил её сердце и заблокировал весь поток её мыслей. Пытаясь подобрать нужные слова, Викки начала наклонять голову то в одну сторону, то в другую, пытаясь собрать все мысли в кучу, но они, как бараны без пастуха, разбегались в разные стороны. – В общем я наткнулась на этот костюмчик на… в одном клёвом магазине… Он находится… – она снова запнулась и замялась и потупила взгляд, щёки совсем побагровели, и она снова погрузилась в свои мысли…

Что ж за день сегодня такой! Илья хотел со мной переговорить о чём? Именно сейчас? Зачем ему эта Ева? Что со мной сегодня? Мямля. Кристина была такой… Но это была не она. Я точно схожу с ума. Кстати, Жанна уж перебарщивает с дружелюбностью. В чём подвох?

– Харэ! Колись! Не боись, я не стану забирать лучшие костюмчики прямо у тебя из-под носа. Мне и вправду любопытно. Ты мне поведаешь о своих тайных местах, а я тебе о своих. Я тут в своё время пыталась Мирру приобщить к прекрасному с её непонятными балахонами, а она всё никак. Одевается даже летом так, что тело всё закрыто. Вроде всего полтинник ей. Иль чуть больше. Не понимаю. Отныне буду пытаться тебя перетянуть на тёмную сторону. Если ты не против конечно. Так что?

– Да не помню я! – выпалила Викки, воздев руки в небо, приподняв немного плечи, затем попыталась спрятать руки в карманы и нечаянно задела стоящую кружку с кофе, вылив содержимое на свой костюм. – Вот так и никак по-другому! Серьёзно? Чёрт.

– Это мы исправим. Тут есть небольшой бутик прямо неподалеку, сходим туда, приоденем тебя. Вселенная тебе подкидывает повод обновиться как внутренне, так и внешне.

– Внутренне?

– Что внутренне? Я говорю, тебе нужны новые вещички. Вселенная направляет…

– Вселенная издевается.

– Ну это не нам решать. В любом случае твоё положение теперь тебя обязывает менять шмотки ежедневно, как трусы, твоя внешность – залог успеха нашей компании. – Жанна становилась всё более болтливой. Впервые Викки ощутила ореол беспомощности вокруг Жанны. Только откуда он шёл, было непонятно. Это же Жанна.

Что-то произошло или что-то произойдёт. Нет, скорее всего что-то уже случилось. Зачем ей я? Бред сивой кобылы. Я всё преувеличиваю, вот и всё. Судя по всему, Жанне просто нужна компания. Усталость меня доконает. Кристина была права насчёт неё.

– Послушай, у меня времени нет, вон сколько надо доделать, – из последних сил сдерживала своё раздражение Викки.

– Выдумщица! Ладно, тогда на выхах пойдём вместе по магазам, я как раз собиралась что-нибудь для себя прикупить. Даже не вздумай говорить нет! В одном бутике есть таки-и-и-е сногсшибательные туфельки, все от зависти лопнут, а рядом местечко, там затоваримся вещичкам из настоящего шёлка! Кукушку снесёт просто. Затем…

– Жанна, обсудим всё чуть позже. – Ей жутко хотелось вернуться к работе, от такого ненужного потока информации у неё начиналась мигрень.

– Ладно. – Жанна пожала плечами, всем своим видом показывая, что ей всё равно. Но ей было не всё равно. Она расстроилась. Она растерялась. Побыстрее ретироваться – отчётливая мысль, которую Викки тут же считала с её лица, она моментально прочувствовала всё, что чувствовала в тот самый момент Жанна, и поняла, что совершила опрометчивую ошибку.

Постой. Зачем ты так? Что ты делаешь? Да, ты в плохом настроении. Да, явно не твой день. Нельзя вот так срываться. Никогда. Ни на ком. Пойду. Зато отвлекусь от проблем насущных. Попробую подружиться с ней. Она не сделала мне ничего плохого. Теперь я буду полагаться на мнение другого человека, чтобы выстроить с кем-то отношения? Я должна понять сама, кто такая Жанна. К тому же, насколько мне известно, она никогда никому ничего подобного не предлагала. Всегда себе на уме. Это первый раз, когда она приоткрыла завесу тайны своих привычек, а там, возможно, дойдёт и до своей жизни, своей истории. Не так уж и страшно сходить за покупками с ней. Она остаётся для меня загадкой, и я готова профукать такой шанс с ней наконец-то познакомиться поближе? Такая ли она, как описывает её Кристина? А может, такая, как характеризуют её Мирра и Вовчик? Кто такая Жанна? Я должна определить для себя сама.

Помощница гендиректора была невысокой тридцатиоднолетней немного пухленькой оторвой с короткими пышными рыжеватыми волосами. Взгляд у неё всегда был таким проницательным, она всё подмечала, как бы мотала на ус, но старалась этого не выдавать. Она не скрывала, что любит кутить, но только вне работы. Не чуралась показывать своё отношение к сексу, свободным отношениям, на первом месте у неё была она сама. Дерзка, немного нахальна, Викки почему-то к ней и тянуло, и одновременно что-то отталкивало, в ней был какой-то стержень, сила, очарование. Естественно, Викки хотелось узнать всю подноготную своей коллеги. Анализ человеческого характера её неимоверно увлекал, ведь для неё все поступки определяются опытом.

– Постой! Я погорячилась, переборщила, согласна, ничего не отрицаю, не сопротивляюсь. Это всё из-за грёбанного пятна. Я хочу пойти с тобой за покупками, если ты ещё не передумала, конечно. – Викки протянула ей оливковую ветвь, та её приняла, кивнула и двинулась в сторону своего стола.

Ведь дело не только в характере. Его так или иначе можно поменять. Мы – продукт всего того, что с нами происходит на протяжение всей нашей жизни, результат того, с кем нам посчастливилось или, наоборот, не посчастливилось общаться, какие ошибки мы совершали, каких успехов достигали. Ты – сильный? Это не просто так, что-то произошло в твоей жизни, что-то подтолкнуло тебя стать сильным. Слабый? Что-то сломало или до сих пор ломает тебя, и ты пока не можешь найти выход из этой ситуации. Любопытно. В ней столько энергии, столько драйва… При этом она спокойна как удав. Почему? Может, я смогу чему-то научиться у неё? Возможно, она – у меня.

С этими мыслями Викки пошла в свой кабинет и проработала там до полуночи, уже ни на что не отвлекаясь. На протяжение всего дня её не покидало странное ощущение после происшествия в офисе Кристины, какой-то осадок, не отпускающий из своих тисков. Уходя из офиса, она со всеми попрощалась, никого не забыла, ни уборщиц, ни охранников, ни таких же трудоголиков, работавших допоздна, как она. Ей нравилось, когда люди улыбались ей в ответ. Вот только внутри что-то глодало. Что-то, что не давало покоя. Пытаясь понять, что конкретно мешало ей расслабиться, Викки не заметила небольшую яму диаметром пятнадцать – двадцать сантиметров недалеко от дороги на перекрёстке. Споткнулась и чуть не упала. Это охладило её на какое-то время.

– Отлично. Что дальше? – раздражённо обратилась она к небесам.

Домой она пришла уставшая. Осознание предательства ударило ее как обухом по голове, только когда она коснулась головой подушки. Её предательства по отношению к Кристине. Этот отчаянный взгляд. То, как она взяла Викки за руку.

Ну я же не специально оставила её. Или специально? Я просто испугалась. Нет, это всё из-за Ильи. Я предала подругу из-за него. Любопытство перевесило. А может, всё в совокупности? Хватит искать себе оправдание. Я её бросила тогда, когда она попросила о помощи. Совершила ошибку. Завтра! Завтра я всё исправлю. Все можно исправить. Было бы желание. А сейчас всё отпустить. Так и с ума можно сойти. Голова моя меня доконает когда-нибудь. Давно она у меня не болела.

Она зажмурила глаза, свернулась калачиком на матраце, вспомнила Илью, Кристину, вспомнила совещание, свой безумный сон. Да, скорее всего, она просто прикорнула и увидела кошмар и, не проснувшись до конца, открыла дверь… Викки вспомнила, как она запнулась, а затем сорвалась в разговоре с Жанной, общение со всеми этими такими странными, но уже такими родными людьми, снова подумала об Илье, о его глазах, о том, как ей удалось заглянуть в них и увидеть там целую вселенную.

Ой!!! Забыла позвонить родителям! Грёбаная девичья память! Ладно, завтра, всё сделаю завтра. Завтра всегда можно исправить всё то, что пошло не так сегодня! На то нам и даётся завтра.

Прокручивая эти мысли снова и снова, она и не заметила, как уснула крепким сном. А дуб перед окном всё шелестел и выделывал на этот раз такие спокойные медитативные гипнотические движения, как бы убаюкивая мир вокруг себя. Он неторопливо двигал своими извивающимися ветками, которые в ночи больше напоминали змеек, играя листвой, как музыкальным инструментом, и в тандеме с ветром шептали: «Пора спать. Набраться новых сил. Забыть про всё. Провалиться в волшебный мир сновидений, ведь скоро всё изменится. Мир уже не будет как прежде». Да, деревья – удивительные создания природы. Они влияют на нашу жизнь со всех сторон, делают её ярче, вот только большинство из нас этого так никогда и не заметит.

На следующий день после рабочего обеда Викки попыталась найти Кристину, которой не было с утра, что было вполне привычно в связи с её постоянным разъездами по работе. Однако и к середине дня она не появилась в своём офисе. Викки попыталась дозвониться до неё, но та не брала трубку. Тем не менее Викки была полна решимости загладить свою вину и исправить своё поведение. Ей казалось, что она совершила ужасную ошибку. Страшную ошибку. Такую, которая могла разрушить всё. Она никогда не бросала друзей, и от одной мысли о том, как она поступила, у неё щемило в груди. Кристина в тот день так и не появилась на работе.

Наконец наступили выходные. Нужно было полностью абстрагироваться от всего, и шопинг вполне мог в этом посодействовать. Прогуливаясь с Жанной по брендовым магазинам и наблюдая за всеми профурсетками, окружившими стенды с дорогущей одеждой, младший финаналитик растерялась. С одной стороны, конечно, хотелось окунуться в атмосферу гламура, прочувствовать на себе каково это – носить вещи, по стоимости сравнимые с хорошим компьютером, козырять фирменными сумками и возводить себя на пьедестал элиты, с другой стороны, ещё с детства мама учила её откладывать деньги на чёрный день, не тратить на что попало, а она самостоятельно научилась задавать себе вопрос «А зачем?» Вопрос, спасавший от многих безрассудных поступков.

– Смотри какой сарафанчик! Мятный с белыми вставочками. ОГО! А это сиреневое платье просто улёт, пойдёт для коктейльных вечеринок! Бли-и-и-ин, я тут жить могу! Какое здесь освещение!

Викки наблюдала за всем происходящим и недоумевала.

В чём прикол-то? Одежда как одежда. Да есть что-то красивое, что-то качественное, но ёлы-палы, платить такие деньги за имя… Ну смысл? Писать кипятком от этого?

Жанна всё не успокаивалась и тут внезапно застыла на месте.

– Ты только глянь! Это ты! Твой стиль! Чего ты нос воротишь? Так нос надо воротить от бельмяшей в переходах, которые наполовину из мяса и наполовину из Херзнаетоткундии. Примерь!

– Я бы лучше чебурек съела сейчас.

– С бараниной?

– А то!

– Все хотят с бараниной.

– Точно. Может, пойдём поедим, а то не хватит на нас.

– Чего? Баранины?

– Ага.

– Не переживай. Хватит. Смотри сколько баранов вокруг. Не заговаривай мне зубы! Надень!

Вряд ли кто-либо смог бы отказать под таким натиском. Викки забрала нежно-голубое облегающее вязанное платье до колен в примерочную. Надела его и поняла, что не хочет его снимать. Никогда. Вот только признаваться в этом ей явно не хотелось. Ни Жанне, ни себе.

– Ну?

– Ну вроде ничего так. Качество неплохое. Цвет мне явно идёт. По фигуре…

– Не выпендривайся – на тебя чё ни одень, всё будет по фигуре. Фасон явно твой. Берём? О чём это я… Конечно берём!

– Слушай, я правда не знаю. В чём смысл таких дорогих вещей?

– В смысле? Во-первых, как бы меркантильно это не звучало, но красивая, новая, идущая тебе одежда может вытянуть из любой хандры. Попробуй ощутить тоже самое, купив себе омерзительную копию на рынке. Ощущения не те. Это может оказаться твоим единственным спасательным кругом. Так что не недооценивай силу таких вещей. Это должно быть понятно любой себя уважающей женщине. Во-вторых, так к слову… Ты на работе всех сведёшь с ума! Понимаешь? Всех до единого! Н-И-К-Т-О не останется без вскруженной тобой головы! – Жанна бросила многозначительный взгляд в сторону Викки и, не дожидаясь ответа, резко развернулась всем корпусом в сторону кассы на своих золотых сандалиях-гладиаторах и как бы вскользь небрежно бросила: “Либо берешь ты, либо я беру тебе. Другого не дано. НУ???”

Тут Викки поняла, что упираться не было смысла, да и доводы были более чем убедительными: «Лады, уломала».

– Ухх, какие мы тебе сапожки к нему подберём! – засияла от счастья её новоявленная подруга по походам в магазины. Викки даже начал нравиться процесс выбора, примерки, нахождения и обсуждения того, что подошло, а что нет. Ей начала нравиться Жанна.

Жанна – полнейший догматик. С другой стороны, достигла бы она таких высот в своей карьере без стержня, это ещё тот вопрос. Может, Жанна и не такая стерва, как мне казалось. В ней явно что-то есть. Что-то, что притягивает. Эта женщина знает, как расслабляться. Хмм. Это надо обмозговать.

Совершая покупки, девушка впервые делала это без самобичевания. Тривиальность самого действия помогала посмотреть на всё, включая себя, под другим углом. Оказывается, когда она выбирала для себя новые недешевые вещи, мир не рушился до основания. Просто надо было найти золотую середину.

– Всем приветики! – откуда ни возьмись появилась Мирра. – А меня не позвали! Небось, решили ухватить лучшее по скидочкам?

– Сомневаюсь, что здесь есть что-то в твоём стиле, так что волноваться из-за этого тебе точно не придётся. Представить себе не могла, что ты тоже ошиваешься в таких магазинах.

Мирра то ли специально пропустила эту колкость в свой адрес мимо ушей, то ли просто не заметила, так как уже привыкла к манере общения с Жанной. Она уважала Жанну, хоть та и была слишком резка и надменна, ведь она была резка и надменна со всеми без исключения. Тем не менее напряжённость висела в воздухе.

Ох уж эти женщины… Кто ж их разберёт. Может, они просто не нравятся друг другу? Не! Надо непременно сгладить углы! Они просто обязаны найти точки соприкосновения. Я определённо должна вмешаться. Пусть Жанна подберёт Мирре одежду! С другой стороны, понравится ли такой сюжетный поворот самой Мирре? Жанна пойдёт на это, несмотря на свою язвительность, а вот Мирра…

Порой Викки побаивалась Мирру и старалась избегать её в связи с её склонностью постоянно сплетничать. Мысль о том, что Кристинина помощница как затычка в каждой бочке, что действительно немного действовало на нервы, иногда мешало Викки ближе подпустить её к себе.

– Представляете, мой нашёл в просторах интернета каталог с женской одеждой и показывает мне, мол, смотри, на тебе смотрелось бы улётно в отпуске. Я, конечно, понимаю, что я – старая кошёлка, а по фигуре – кашалот. Под шестьдесят как никак, но туфли, как у бабульки, в свой долгожданный отпуск, который ещё и я сама оплачиваю, я точно не надену! – На фото взаправду были туфли, нет, даже, наверное, больше лапти, ну никак не подходившее даже под стиль Мирры.

– Он наверняка хотел как лучше, – с умилением подмигнула ей Викки.

– Конечно. Мы очень любим друг друга. Мы же родные люди.

– А ты уже всё собрала в отпуск-то? – в безапелляционной форме перебила Жанна.

– Что ты. Надо столько всего купить, моей зарплаты за полгода не хватит…

– Твой муж же тоже зарабатывает, нельзя на себе всё тянуть! Он как будто не у дел у тебя… А может, просто жлоб?..

Мирра улыбнулась на очередную колкость Жанны, но промолчала, затем как-то совсем невесело заявила:

– С нами едет его троюродная племянница, которая живёт в соседней от нас квартире. Представляете, до сих пор не замужем. Страшная, как атомная бомба! Зато как мой выпьет, хоть помогает мне его приводить в порядок.

– Ой! Посмотрите на этот костюмчик! Ну куда это годится? Сочетание цветов отвратительное! – отошла в сторону Жанна.

– Мирра, а куда вы едете?

– Да хотели на море. А там посмотрим.

– А сын твой с вами поедет?

– Да ты что! Ему некогда. Учится, работает, девочки за ним увиваются. Честно говоря, я им чрезвычайно горжусь! Чрезвычайно!

– Троюродная сестра…

– Племянница…

– Ах да, прости. Так вот, разве это не странно, что она поселилась рядом с вами… Или она изначально там жила?

– Переехала. К нам поближе. Мне купальник нужен. Боюсь, здесь я его не найду.

– Как так? Смотри их сколько тут. Мы с Жанной тебе подберём. Вот этот померяй, а мы скажем, подходит он тебе или нет. Подберём, Жанна вообще эксперт!

– Вот что за напасть! Здесь ни черта нет. Побегу в другой магазин, пока время ещё есть.

– Постой! Жанна наверняка могла бы тебе что-нибудь подобрать, правда, Жанн? Завтра ув…

– Я побежала! Пока-пока!

Мирра вылетела из бутика как ошпаренная.

Жанна продолжила стоять к ним спиной, не шевелясь, будто застыла во времени.

– Это отнюдь не связано с отсутствием купальников… Вон их сколько здесь! Она изменилась в лице, когда я стала расспрашивать её про семью. А может, расцветка не её… Хотела как лучше, а получилось… Странная такая, – сама того не осознавая, Викки горько произнесла вслух свои мысли.

– Пусть всё идет своим чередом…Иногда не стоит вмешиваться, – не своим голосом, не оборачиваясь и не двигаясь, практически полушёпотом пробормотала Жанна. Викки аж вздрогнула от этого голоса, но ничего не сказала. Мрачное воспоминание о происшествии в офисе Кристины тут же вспыхнуло в памяти. Горячие ладони посылали сигнал тревоги.

– Как здесь все обыденно и неинтересно. – Внезапно Жанна развернулась и всем своим видом показывала, что потеряла интерес к вещам, которыми она ещё пять минут назад так восторгалась. – Здесь мы тебе больше ничего не найдём.

– Может, спросим у консультанта, и он чем поможет? Подскажет что к чему, – все ещё близко не подходя к ней, поинтересовалась Викки.

– Ой, больно надо общаться с челядью, – тут же отреагировала Жанна. – Шучу-шучу.

– Как тебе Кристина? – неожиданно для себя самой поинтересовалась Викки.

– Отношусь к ней нейтрально, но с уважением к её профессионализму. Вот у меня точно несносный характер. Если что не нравится, то летят все предохранители! – неподдельная горечь прозвучала в её голосе, правда, тут же сменилась на восторг. – Глянь, магаз напротив, там точно есть классные сапожки на осень! Пойдём там затаримся.

Могу поспорить, она пытается отвлечься таким образом. Только от чего? Да, она надменна, да она резка. Характер не скроешь. При этом меня не покидает ощущение, что она лучше, чем кажется. Человек – многогранное существо в большинстве своих случаев. Там, где есть злость, будет доброта, там, где есть насмешка, будет зарыто и сочувствие. Я знаю это, я чувствую, что это тот самый случай! Блин, надо дозвониться до Кристины.

Глава 11

В полной суматохе прошло чуть больше года. Викки и Жанна первые пришли в излюблённое ими кафе. Жанна решила заказать себе коктейль. Чуть позже ещё один. Там уже и третий был не за горами. Викки же приняла решение дождаться всех остальных.

– Жанн, а у тебя есть точка опоры? Место, где ты чувствуешь себя человеком во всех смыслах этого слова?

Жанна вперила свой проницательный взгляд в Викки и немного погодя выпалила продолжительную тираду в характерной для неё манере – громко, вызывающе, чтобы все сидящие в кафе обернулись и начали шептаться между собой.

– Вся моя жизнь – точка опоры. Меня многие осуждают, а мне всё равно! Я живу так, как считаю нужным. В наше время ни у кого нет уважения друг к другу, все считают, что могут диктовать, как жить по их канонам. А сами? А сами-то? Не имеют ни малейшего понятия, как справиться с собственными проблемами. И вот ты такая счастливая получаешь удовольствие от того, чем занимаешься, берёшь от жизни всё, и вдруг приходит к тебе такая манюня, и потекло говно по трубам: «Знаешь, тебе надо худеть», «Солнышко мое, я так о тебе беспокоюсь, в твоей жизни столько мужиков было, ты же понимаешь, что это неправильно!», «Ты знаешь, по-моему мнению, ты слишком много работаешь, не так одеваешься, слишком вольготно чувствуешь себя. Так нельзя! Это неправильно. Слушай меня, мое догматичное мнение, и тогда всё будет путём!», «Ты ж понимаешь, что ты живёшь своей жизнью так, как ты хочешь, а не так, как я хочу, чтобы ты жила…» В смысле? Ну в смысле? Люди, ау! Кто вам дал право лезть туда куда не просят! – она резко повернулась к окружающим, хотела что-то продекларировать, но потом передумала, так же резко развернулась обратно и уже продолжила более спокойным тоном: – Вы разберитесь со своими плохо пахнущими проблемам для начала. Живёшь для себя? Всё. Эгоистка. Не слушаешь чужого непрошенного мнения – ты недостойна жить в этом обществе. Блин, а то я не знаю, какой образ жизни веду! Вот без них прям не справлюсь. Прям мессия во плоти! А вообще, ничто так не вредно для здоровья, как непрошенные советы, от этого ненароком и зубы могут выпасть, и под глазом потемнеть.

По ходу кто-то немного перебрал. Такой я эту женщину ещё не видела. Ладненько, поддержим разговор. Почему Кристина до сих пор не ответила? Мой день рождения она точно не пропустит. Я её знаю. Тогда почему я так волнуюсь? Она совсем замкнулась в себе.

– Аллё! Ты меня слушаешь?

– А то! Ты как всегда в точку. Кстати, ты заметила такую тенденцию, что в основном осуждают женщин… другие женщины. Мужчины со своими предубеждениями тоже не подарок, но вот женщины неумолимы в своём стремление показать, что они выше рангом, лучше тебя знают этот мир, самоутверждаются за твой счёт своими неуместными вопросами. – Викки взвела руки в небо, сжала их в кулаки и немного зарычала, показывая тем самым, насколько она зла.

– Абсолютно! Взять ту же Мирру. Сколько бед она понаделала своим вредным характером, а самое скверное, у неё нет чувства сожаления из-за содеянного. На мой взгляд, по крайней мере.

– Нда-а. Учудила так учудила, но, мне кажется, что ты тоже резковата с ней была.

– Серьёзно? А как бы ты поступила, если бы эта прекрасная женщина всему офису начала бы втирать о том, что ты переспала с Алексом? Похлопала бы её по плечу? Вот я и разозлилась… слегка так… легонечко… Я ж её не чморила, просто мягко высказала, что я о ней думаю, ни разу не прибегая к мату, между прочим. Даже не орала… Подумаешь… Назвала драной овцой и выпердышем вселенной!.. Ибо не фиг огульно обвинять человека в распутстве! Хорошо, может, и не огульно, но это не её ума дело. Я не утверждаю, что я святая и у меня ничего не было с ним. Ну было, разок… Подумаешь!..

«По-моему она не немного перебрала», – про себя отметила Викки и засмеялась.

Она явно пожалеет о своих словах завтра, хотя виду и не покажет. Не могу поверить… Жанна и Алекс… Алекс и Жанна… Как же твоя безграничная любовь к своей жене, Алекс?.. А Жанна тоже своего не упустит… Но разве можно так? Кто я такая, чтобы её осуждать, но ведь он же женат! Женат, КАРЛ!.. Завязывай! Да, Жанна, я разочаровалась. Значит, я не так хорошо разбираюсь в людях. Внутри что-то гложет постоянно. Всё! Не важно! Не моё это дело. – Опять про себя усмехнулась Викки. Когда Жанна пила, она не пьянела, но становилась жутко разговорчивой… Из тебя бы вышел хреновый партизан, так… очередная тирада…

– Слушай, а ты уверена, что это она?

– Кто ж ещё? Ты не подумай ничего такого. Хотя к чёрту! Думай, что хочешь. Твоё право. Чисто логический вопрос – в этот момент у неё было в голове: «Хмм, а к чему моя выходка приведёт? Какие последствия для моего непосредственного начальника будут? А остальных?!» Хрена с два! Наши импульсы важнее. У нас же национальный вид спорта – облить всех нечистотами, а потом наслаждаться всей этой вонью несколько месяцев подряд! – Жанна комично надула щёки, сделала глубокий вдох, перевела дыхание и, затем продолжила, не сбавляя темпа: – Как такому статному мужчине под два метра с большими томными серыми лучистыми глазами отказать. Никто не имеет права меня осуждать! Я ни на что не претендую. А представляешь, что будет, если дойдёт до Маши. Катастрофа. Я никогда не разбивала семьи и сейчас не собираюсь. Все из-за длинного языка кое-кого, кого я готова жмякнуть хорошо по физиономии. И вообще. Никто не знает меня. Мою жизнь. Через что прошла я. Никого это не волнует. Эх, была ни была… Поделюсь с тобой небольшой частичкой своего хрупкого мира… Я выросла с отцом, мать бросила нас, когда мне было всего три года, и я её совсем не помню. А если б и могла, сделала бы всё, чтобы заблокировать эти воспоминания. Хотя нет. Помню один маленький эпизод моей жизни, связанный с ней, который я точно не хочу, чтобы канул в Лету – как она меня бросила – взяла с собой на рынок, в какой-то момент отпустила мою руку в самой толпе и растворилась, вот так – пуф, и трехлетний ребенок, полный страха и одиночества, стоит и рыдает один среди кучи народа, которым и дела нет до него. В тот момент я осознала бессмысленность привязанности.

Вот оно! Наконец я хоть немного узнаю о её жизни, может, даже пойму, откуда в ней столько силы и прыти! Хочешь узнать о человеке, узнай про его детство.

– Отец мой военный, всегда учил меня уважать не только других, но и себя. Не быть нюней, выбирать свой жизненный путь. Он всегда говорит: «Ты даже представить не можешь, сколько встретишь в своей жизни людей, пропагандирующих тот образ жизни, который они сами ведут и который делает их несчастными. Они не смогут смириться с тем, что ты будешь жить лучше, счастливее… не смогут принять это. Будут пытаться поставить тебя на место каждый своим методом, кто-то псевдозаботой, кто-то сплетнями. Беги от таких! Иначе они продолжат гладить своё эго, уничтожая твою личность! А ты… а ты всю жизнь будешь считать себя ничтожеством! Вот я и живу на всю катушку. При этом ни к кому не лезу ни с советами, ни с приветами. Думаешь, кто оценил? Нет! Всем сплетни подавай. Ведь все святые!

– Какой мудрый у тебя папа. В нашей семье не принято обсуждать личные темы.

– А оно тебе надо?

– Порой очень хочется излить кому-нибудь душу. Иначе чувствую, как погружаюсь в тёмную пучину апатии.

– Разве это так страшно?

– А разве нет? Разве тебе не страшно оказаться в полной темноте?

– Можно испугаться и света. Ни тьма, ни безмолвие не страшны, если в душе мир и покой. А дальше можно и даже нужно варьировать. Никогда не оценишь свет без тьмы. Многие, кстати, боятся именно света, принимая его за тьму. Я же люблю и то и другое.

– Ты права. У тебя явно есть ответ на всё. Мне кажется, ты была бы прекрасной мамой.

– Знаешь, своих я не хочу. Не будет достаточно любви в моей жизни, то когда-нибудь усыновлю…

– Надо заводить детей от избытка любви, а не от её отсутствия.

– Резонно. Значит, сначала накоплю любовь, а потом усыновлю. Сама-то готова к детям?

– Думаю, буду, когда встречу того самого.

– Представь, ты уже встретила. Скажем, Илью. Гипотетически. – Викки покраснела. – Гипотетически говорю. Ты бы захотела с ним завести семью?

– Почему нет. Наверное. Не знаю. Со временем.

– Но ты не уверена, правильно понимаю?

– Гипотетически да, так ли это важно? Вдруг я буду плохой мамой…

– Не переживай – судьба всё равно внесёт свои коррективы… Гипотетически или нет. Вселенная лучше нас знает, что нам надо, какие мы и чего достойны. Да и вообще – наличие детей не делает тебя суперчеловеком, который знает лучше тех, у кого нет своего чада. Зато есть голова на плечах. Вот ты видишь, что пятилетний ребёнок клянчит у своих предков шоколадку, ему говорят нет, раз, другой, он отказывается понимать, начинает кататься по полу и голосить о том, как сильно хочет шоколадку, орёт, завывает… И что ты думаешь делают современные родители? Да ничего, смотрят на него умилённо и говорят: какой же ребёнок у нас замечательный, давай купим ему шоколадку! Или полярно противоположный пример. Сижу на курсах французского, дожидаюсь своего занятия, ну ты знаешь, как бывает, дневное время – детское, вечернее – для взрослых групп. Заканчивает своё занятие детская группа, выходит мальчик лет семи, за ним идёт учительница. Говорит, мол, ваш мальчик непоседа, не может ни на чём сосредоточиться, тут его отец начинает «воспитывать» его – ладонью колошматить по голове. Ну произошел небольшой скандал, учительница в шоке, наверняка зареклась жаловаться на мальчика отцу ещ хоть раз, через какое-то время подходит к ней его мать и еле слышно, шёпотом пытается объяснить в чём дело, мол, мальчик с детства проблемный, ещё совсем в маленьком возрасте головой бился об стены. «Ага, а вы его больше по голове за малейший проступок бейте», – вырвалось у молоденькой учительницы. И разве можно её осуждать? Другой случай, свидетелем которого я тоже была: иду себе никого не трогаю, и тут навстречу идёт такой ангелочек, херувимчик с невинными глазами, лет пять от силы, он берёт отталкивает меня, бьёт меня по пятой точке и преспокойно идёт дальше, мама делает вид, что ничего не случилось. «А что вы хотите! Ведь он же ещё маленький! Ребёнок!» Подбегает к нему и такая, как сейчас помню, такое хрен забудешь: «Вовочка, может, тебе пить хочется? А хочешь пойдём на качели? А может, ты спать хочешь? Головка не болит?» Его ответ, я просто села там, где была: «Уйди, сука, отсюда, не мешай мне!» Чтобы понять, что такой подход к воспитанию неправильный, мне что нужно обязательно родить? Серьёзно? Когда я такое слышу, всё – пиши пропало! Если я не состою в отношениях, значит, я не знаю, как любить, или если я лично не имела связи с Тутанхамоном, значит, не имею права обучать людей истории Египта? Не, ну бред же сивой кобылы! Ты будешь такой мамой, какой сама пожелаешь. Хорошей или плохой – лично твой выбор.

– Наверное ты права… в каком-то смысле. С моей точки зрения, у людей нет терпения каждый раз объяснять, показывать на своём примере, а это, наверное, самое сложное для родителя, ведь сколько же времени надо посвятить ребёнку, чтобы вырастить из него правильного человека. Проще пнуть его, объясняя, как неправильно толкаться. Маразм, однако! Как говорится, не тратьте время на воспитание детей, они всё равно будут похожи на вас. Настолько ли я хороший человек, чтобы быть похожим на меня?

– Да, но мой отец тратил и тратит время до сих пор. Разве не в этом состоит первостепенная задача наших родителей, вложить в нас ценности, которые помогут справиться, может быть, и не со всем, но с большинством негатива в этом чёртовом мире, негативом, который создают именно эти самые несчастные люди, в своё время обделённые вниманием и поддержкой своих предков. Думаю, вселенная в какой-то степени сделала мне одолжение – мать не дала бы моему папе в полной мере меня воспитывать так, как он считает правильным. Вселенная знала, что мне с ней не по пути и сжалилась надо мной. Так или иначе мы все – недолюбленные. От этого наши проблемы.

– Замкнутый круг. Хотя я не согласна со всеми твоими утверждениями! Дабы наши родители или их отсутствие полное или частичное в нашей жизни – этакий катализатор нашей реакции на определённые вещи, однако за всё остальное мы сами несём ответственность, она лежит исключительно на нас. То, как мы реагируем на внешние и внутренние факторы, какие выводы из этого делаем, наши дальнейшие действия. Это всё мы! Мы – та самая движущая сила. Кто-то хнычет, когда его выгоняют с работы, а кто-то, хныча, борется за своё счастье. Можно винить кого угодно за то, что происходит в нашей жизни, но мы лично выбираем, что с этим со всем делать. Ты можешь винить мать за то, что она тебя бросила, имеешь полное право, но, нравится тебе или нет, несчастна ты только потому, что сама выбрала такой путь. Разве не так?

– Ого! Да ты, матушка, как посмотрю я – оптимистка. А ты разве родителей своих никогда ни в чём не обвиняла?

– Не бывает идеальных родителей, но моё детство прошло достаточно ровно и спокойно. Так что мне не на что…

Прикрыв на мгновение глаза, чтобы перевести дыхание и дать себе шанс сформулировать мысль, она почувствовала, будто вернулась в детство. В этот момент что-то сжало её виски, будто кто-то обхватил её голову сзади и сильно сдавил, пытаясь сломать череп. Резкая боль, в груди защемило. Потупив взгляд, ей вспомнился один эпизод из детства. Почему он, почему сейчас? Ее младшей сестре было лет 7, а ей самой стукнуло уже 11. Родители отвезли их к тёте под каким-то надуманным предлогом и, пока те веселились и хулиганили у родственницы, их любимый питомец был отдан в гаражи. Вот так без предупреждения, без объяснения причин, собака больше не жила с ними, её лучший друг, найдёныш, с 5 лет. Один раз вся семья проезжала мимо этих гаражей и было сделано предложение повидаться с собакой. Та конечно же сразу узнала всех. Как она скулила, как плакала! Викки никогда не думала, что собаки умеют плакать. Ещё когда-то вольная домашняя псина теперь содержалась в клетке. Ему хотелось вырваться из этого ада, подбежать, обнять, расцеловать их всех по-своему, по-собачьи, рьяно метаясь из стороны в сторону, прося, нет… умоляя забрать его обратно, но родители не позволили подойти к клетке слишком близко. Они стояли как истуканы и просто наблюдали. Ей было больно и стыдно за них, по всему телу пробежала неконтролируемая дрожь, стиснув руки в кулаки, она отвернулась. Плечи дрожали, а слёзы текли рекой, но она не издала ни звука. В тот момент она возненавидела весь мир. Закрыв глаза, Викки пообещала, что никогда не покажет ни перед кем своей слабости, не заплачет, не сдастся и никого не предаст, как когда-то это сделали её родители! Ради своего лучшего друга. В ушах прозвенело: «Открой глаза! Посмотри!» Она тут же стряхнула с себя это воспоминание и продолжила – обижаться…Да, я ни в чём не виню своих родителей. Найти причину легко. Но зачем?

– Ну-ну, – как-то недоверчиво процедила Жанна. – А я тебе говорю, все наши беды и победы идут из детства. Посмотри на Алекса: сирота. Выбился в люди, работает не покладая рук, детей не хочет. Да, перепихнулся со мной… Но жену свою боготворит, всю свою любовь он направляет именно на неё, а детей не хочет! Боится, что не сможет им дать ничего, кроме денег.

– Вот именно! Вырос один, в приюте, но ведь не спился, не пошёл по наклонной, взял себя в руки! Ну а дети… Каждому своё.

– И опять-таки, вот они – невзгоды детства. Большинство сдаются.

– Если сдашься в такие минуты, лучше ни черта не станет, тогда и смысл сдаваться. Неправда ли?

– Уххх, оптимистка хренова. Тебе, кстати, нравится моя причёска? Ради тебя сходила в парикмахерскую между прочим… В этом году ты решила отпраздновать на нейтральной территории? Все запаздывают. О чём это я? Ах да! Так вот…

Из-за постоянно скачущих как сивка-бурка мыслей и несвязанных иногда между собой комментариев, исходящих от её коллеги, Викки понемногу начала терять интерес к беседе, а из-за внезапно нахлынувшего воспоминания она и вовсе была на грани, возникло желание убежать, раствориться в воздухе, но нет – она сдержала слёзы, не показав и виду, насколько сильно была расстроена. Она не сдастся и не заплачет перед кем-либо. Но какое же огромное желание высказать всю накопившуюся боль возникло внутри. Непонятно почему это воспоминание всплыло именно сейчас и почему так щемило в груди после стольких лет. С детства она приучила себя мыслить позитивно и не давать негативным эмоциям захватывать её жизнь.

Возьми себя в руки! С ума сошла? Ощущение, что что-то накрыло меня с головой. Это было так давно. Даже дышать тяжело. Усталость. Всё она, проклятущая. Праздновать. Вот что надо! Но почему именно сейчас? Почему негативные воспоминания прискакивают с такой легкостью, в то время, когда позитива было в разы больше, однако по сути негатив перекрывает все? Негатив, негатив, негатив. Он везде.Обычно люди возмущаются из-за того, что они сами не могут принять в себе. Возмущаются из-за того, что кто-то трогает то, что у них болит. Не так легко осознать и принять себя такими, какие мы есть на самом деле.А какая я? – задумалась она. – В какой момент я настоящая? Так ли сильно разнятся наши эго с Жанной, Миррой, Алексом?

Для поддержания разговора уже было достаточно сказать какую-нибудь коротенькую фразу, а потом просто сидеть и кивать. Они сидели в кафе уже битый час, ожидая и других гостей. Целью было отметить её день рождения и очередную годовщину – ровно два года и месяц назад Викки официально была назначена младшим финансовым аналитиком в одну из лучших компаний в этой сфере. За это время мало что поменялось и многое изменилось одновременно. Вроде всё осталось на прежнем месте, только проблемы увеличивались в размере, и не только в сфере преуспевающего бизнеса.

Порой, будучи ребёнком, на неё накатывало чувство апатии – малейший раздор в семье, насилие в мире, кто-то пнул беззащитного на улице, заплакал ребёнок от того, что ударился… Всё воспринималось близко к сердцу, она не умела контролировать свои эмоции, не умела оттряхиваться. В результате был найден лучший способ – прятать весь накопившийся негативный багаж внутри. У неё было много друзей, но ни одному из них она не могла поведать, что у неё на душе, выговориться. Поговорить на отвлечнные темы– всегда пожалуйста, пофилософствовать – да не вопрос. Экстраверт по всем параметрам. А вот впустить в душу, обнажить сердце и забрать частичку ее «я» было пострашнее японского цунами. Ей всегда казалось, что никому это неинтересно, у всех своих проблем навалом. Очевидно, из-за этого её и тянуло так к Кристине. Обе были на одной эмоциональной волне. Такие разные, но такие родные с первых секунд. Только вот в последнее время их отношения разладились. Хотя Викки всячески поддерживала свою подругу и всегда была рядом, Кристина всё больше и больше держала её на расстоянии вытянутой руки.

– ...Понимаешь? А взять, например, Илью…

– А что Илья? – Викки тут же ожила. Выпрямив спину и незаметно наклонившись вперед, она впилась пальцами в салфетку, постепенно разрывая её на кусочки.

– Что-что? Вырос с бабушкой и дедушкой, родители сбежали. У него тоже своеобразное отчуждение к отношениям. По нему видно – бабник жуткий, может, поэтому до сих пор не женат, но надо отдать ему должное – очень любит детей. Посмотри, как он нянчится со всеми младенцами, которых приводят к нам кто-нибудь из сотрудников. А вот Василий Иванович между прочим…

Жанна продолжила толкать свою речь, уже не замечая того, что мысленно Викки была в другом месте.

Философы и учёные бьются над разгадкой феномена под названием «любовь» уже не одну тысячу лет. Что это? Каждый трактует любовь по-своему. У каждого своя правда. Для кого-то это спасение, а для кого-то ад. Ты можешь испытать неземное чувство радости и счастья, а можешь погрязнуть в болоте самоуничтожения и угнетения. Одно слово от твоей так называемой половинки может поднять до небес, а может опустить ниже Марианской впадины, со дна которой подняться будет сложнее, чем акулам стать земноводными. Наука просто бессильна объяснить откуда такое многообразие эмоций и чувств, когда человек любит.

Викки любила. Только сама этого до конца не осознавала. Пока. Любовь с первого взгляда. Наверное, первый раз в своей жизни любила всепоглощающе и безгранично, готова была жизнь отдать за человека, которого повстречала всего лишь год назад, который всячески не замечал её или делал вид, что не замечает её. Его бездонные глаза с такой хитринкой всегда пристально наблюдали за поведением Викки, но Илья даже никогда не переходил на ты. Он был со всеми на ты. Кроме неё. Причина была не ясна. Эта неясность приводила к когнитивному диссонансу. Викки чувствовала, нет, она знала наверняка, что нравится ему. Он же, стоя рядом с ней, всегда скрещивал руки на груди, максимально отстранялся от неё эмоционально и, по ходу, его забавляло, как молодая девушка всячески пытается привлечь его внимание – то подойдёт поближе, то затеет разговор ни о чем и обо всем сразу, а то и начнёт выполнять за него работу, за которую ОН несёт ответственность. Никто её не заставлял, не манипулировал, она сама загнала себя в такое положение. Как же она хотела, чтобы этот мужчина её пригласил куда-нибудь, подошел поближе, коснулся её руки.

Казалось бы, нет ничего проще – подойти и начать разговор не о ненужных мелочах, а просто выпалить: «Ты мне нравишься, давай куда-нибудь сходим поужинать». Можно сказать, без экивоков, так поступают либо слишком самоуверенные женщины, либо те, кто не испытывает любви к этому человеку. Да-да, именно любви. Ведь чем сильнее чувства, тем страшнее. К этому с лёгкостью прибавляется ещё один внешний фактор – одна компания, одни знакомые и коллеги. Я просто не могу. Как?

Постепенно Викки начала создавать воздушные замки, где происходили самые романтичные и безбашенные события – вот он смотрит как она заступается за него на совещании и тут же влюбляется в неё, а вот он обнимает её именно в тот момент, когда ей хуже всего, вот так просто, без ненужных слов и объяснений. Сама придумала для себя сказку, сама потихоньку начала верить в неё. А ведь чем дальше, тем тяжелее определить, любит она самого человека или ту картинку, тот образ, который она создала.

Какими бы мы не были бесстрашными, репутация на рабочем месте всё-таки остаётся движущим фактором. Наше общество не избавлено от пересудов и давления на тех, кто наиболее уязвим. А кто может быть более уязвим, чем тот, кто не может найти взаимности в своей беззаветной любви. Да ещё и Мирра… Вдруг разнесёт по всему офису. Что тогда? Да и вообще… Любовь ли это или наваждение? Может, просто страсть? Только из головы его не могу выбросить. Вселенная решила пошутить. Может, это болезнь, но тогда должно быть лечение, средство, которое можно принять и выздороветь. Где его взять?

– Кстати, что-то ты думаешь по поводу Ильи. Я заметила, что ты часто околачиваешься возле него. Хоть на полкарасика расскажи…

Люди такие странные существа, ведь вроде только сейчас ты целый час распиналась о том, как правильно себя вести в обществе и что тебя задевает больше всего и тут же задаешь не менее неуместный вопрос и отвешиваешь такой обидный комментарий. Каким боком тебя это касается? Мирра номер 2! Чёрт!!!

– О чём ты?! – переменившись в лице, немного резковато и сдавленно ответила ей Викки. Сработал защитный механизм. Это её задело за живое.

– Конец света… Ладно, не кипишись. Не моё дело. Расскажешь, когда будешь готова. О! Вовчик! Иди к нам!

Вовчик – душа компании, айтишник с большим стажем, юморной, душевный, худенький в очочках и с залысинкой, фанат космоса и всего, что связано с ним, любитель заговоров. Красавец мужчина. Посиделки с ним были одним удовольствием – кладезь вроде бы ненужной, но такой занятной информации, что не замечаешь, как начинаешь спорить о том, о чём ещё вчера и в страшном сне не мог представить.

– Жанночка, дорогая! Что с твоими волосами?

– А с твоими? – тут же парировала она.

– Они прекрасны, как и твои! – засмеялся он, вздёрнув одну бровь, а руки поместил на бока.

– Присаживайся. Расскажи чё как, чё никак и сколько это всё стоит? О! Мирра? И Алексей Иванович?! Ну прям сговорились! Алекс и ты туда же! Машенька, я рада, что наконец-то твой муж решил тебя снова вывести в свет. То есть к нам. И года не прошло, – подмигнула ей Жанна больше из-за стресса и страха, чем из большой любви. – Всё! Вечеринка обеспечена! Викки, напомни, пжлста, кто ещё приглашён?

– Илья, Ева и Виталий Григорьевич... А! Вот и они на подходе! – При виде Ильи её глаза начинали сиять, а взгляд становился мягким.

Ну вот! Внутри бабочки порхают, жизнь обретает смысл.

Она быстро посмотрела на него, но тут же, чтобы скрыть своё смущение, переключилась на Еву и Виталия Григорьевича. – Здравствуйте! Спасибо, что решили посетить нашу мини-вечеринку, а мы с Жанной всех уже заждались!

– А я бы и раньше пришёл, но Жанночка не очень-то точные данные вашей локации предоставила.

– Вовчик, вот неча на зеркало пенять. Пунктуальность вообще не твоя сильная сторона от слова совсем. – Кто-то улыбнулся, кто-то засмеялся, но все знали точно – их отношения непоколебимы. Всё были в курсе того, что Жанна и Вовчик любили пикироваться друг с другом, это всех забавляло. Викки это особенно умиляло.

– Где же Крист...? – Мирра не успела договорить, как в дверях появилась Кристина. Она пришла последней. Её начальница устало улыбнулась, крепко обняла Викки, что-то прошептала на ухо (лицо Викки отчего-то побледнело, её плечи немного вздрогнули, но она и виду не показала), снова улыбнулась и во всеуслышание произнесла: «С днем рождения!!! Я безумно рада, что ты стала частью не только нашей компании, но и нашей жизни, частью нас. Невзирая ни на какие невзгоды, всегда ищи свет в конце туннеля. Мы тебя все очень любим!»

Наконец каждый уселся на своё место за столом – Алекс с женой по правую сторону от Викки, Кристина и Мирра уселись по левую, Жанна была рядом с Вовчиком, Ева и Илья сели напротив Викки, а Алексей Иванович и Виталий Григорьевич друг напротив друга поодаль от всех. У всех был достаточно расслабленный вид, шутеек, как невинных, так и забористых, было несметное количество, комплименты, поздравления – в общем всё, что и должно быть на подобных мероприятиях.

– Ой! Алексей Иванович, вас же тоже можно поздравить с успешно закрытым делом! Как вам удалось? С моей точки зрения, это было просто безнадежно. А вы заставили подписать такой документ неоднозначный.

– Моя прелестная Мирра, душенька моя, я, конечно, не претендую на звание юриста года, но, знаете ли, тоже не лыком шит. У меня своя тактика, своя стратегия. – Он сделал глубокий вздох и поочередно по несколько секунд посмотрел на каждого из присутствующих, как бы выжидая нужную реакцию и снова перевёл взгляд на Мирру, многозначительно улыбнувшись ей.

– Ну расскажите, не таите. Интриган! Нам же интересно! Кристина, прекрати копаться в телефоне. Нам должны поведать тайну за семью печатями.

Кристина оторвала глаза от телефона, но почему-то так и не отложила его в сторону, вцепившись в него своими длинными изящными пальчиками. Ей казалось, что ничего не пройдёт мимо – ни один важный звонок или сообщение. Викки продолжала пристально наблюдать за ней.

Юрист приподнял бровь и послал всем мысленно вопрос: «А действительно ли вы хотите услышать мой рассказ?» Все одобрительно закивали и заголосили: «Просим! Нет…Умоляем!» Он сдался и снисходительно всем поведал, как же у него получилось заставить подписать контракт с таким огромным количеством оговорок.

– Понимаете, истина состоит в том, что я включил в начало контракта наиглупейший пунктик с возмутительной для наших законов формулировкой. И что вы думаете? Наши партнёры настолько зациклились на этом пунктике, что пропустили те самые маленькие нюансики, которые и были нам нужны. – Алексей Иванович запрокинул голову назад, и раздался заливистый смех, что ещё больше воодушевило и раззадорило всех.

– Да ладно?! И это прокатило? Серьёзно?!

– Кристиночка, моя хорошая! Убить меня мало, но да!

– Нереально, а главное – как просто. Мне бы в жизни такая мысль в голову не пришла бы…

– Здесь это самое не могу согласиться с вами, знаете ли, – неожиданно для всех активировался бухгалтер Виталий Григорьевич, доселе бывший тише воды ниже травы. – В среднем в нашем мозге это самое может возникнуть до 50000 идей. Просто нужно выловить самую подходящую под ситуацию, знаете ли.

– Я не могу поверить в это! Для меня это прям фундаментально переворачивает представление о себе, – засмеялась Викки.

– А я где-то читала, что оба наши полушария могут мыслить одновременно, также одновременно испытывая противоречащие друг другу переживания и мысли. – Алекс немного приоткрыл рот от удивления.

– Не ожидал, что моя жена настолько начитана!

– Ой, ты про меня ещё столького не знаешь… – Маша подколола своего мужа, обвив вокруг себя его руки.

– Кристин, всё в порядке? Ты так пялишься на телефон! – прошептала ей Викки, пока все остальные сконцентрировались на дискуссии.

– Да, всё ок. Просто мой доктор должен мне написать, и я не хочу пропустить от него сообщение, –важно шёпотом ответила финдиректор. Викки незаметно села к ней поближе.

– Поняла. Ждем, – также тихо прошептала Викки.

– Согласно статье, которую я прочитала, в девятнадцатом веке одному бригадиру на железнодорожной станции метровый железный ломик пронзил голову и вышел через макушку. – Мария снова решила блеснуть своими познаниями.

– Какой ужас… – произнесла дрожащим голосом Ева.

– Господи… – ужаснулась Кристина.

– Интересно, ему было больно? Я бы от такого зрелища прям там рядышком с ним рухнула бы, – продолжила с охами и вздохами Ева, слегка приоткрыв губы. На лицах присутствующих было написано «Милашка». Илья посмотрел на Еву с умилением. У Викки почему-то начала болеть голова.

Все подались вперед: «И что же дальше?»

– Так вот, все были в неописуемом шоке, вызвали врача, рабочий как ни в чём не бывало доехал до больницы, но со временем полностью выздоровел, хотя он уже был не тем, кем был раньше. Личность его полностью изменилась! Изначально этот мужчина был вроде бы известен своей лёгкостью на подъём, энтузиазмом и общительностью, то теперь озлобленность и депрессия стали превалировать в его характере…

– Прям как наша Жанночка…

– Вот что за выпердыш в мою сторону? Вовочка, ещё одно слово и будет тебе пяткой в ягодицы, помяни моё слово…

Глава 12

Всем было весело, каждый нашёл для себя тему и партнёра по разговору, а Викки продолжила всячески пытаться обратить внимание Ильи на себя.

Вот я умная, образованная, начитанная, с отличным чувством юмора. Смотри! Я здесь! Обрати на меня внимание! Но нет, мы же таких не любим, правда? Что со мной не так? Я знаю, что он заинтересован во мне. Он – моя половинка. Я недостаточно хороша для него. А может, и вовсе недостойна. Нет-нет, достойна! Вселенная для чего-то свела нас вместе. И не просто свела, но сделала так, что я не могу без него ни дня. Вздор! Всё это вздор! Сама создаю для себя иллюзии, в которых можно так сладко потерять реальность. Дорога в никуда…

Если он устанавливал с ней зрительный контакт, то весь мир был у её ног, вот только стоило ему отвернуться, то возникало ощущение, что внутри что-то обрывалось. Она хорошо проводила со своими коллегами время, развлекалась, общалась, но ей не хватало именно его, его внимания, его нахождения рядом, его взгляда. А что он? Ему в этот момент что-то на ухо нашептывала Ева, та самая, которая до сих пор числилась стажёркой. Викки не держала на неё злости. Она в принципе относилась к его увлечениям хоть немного ревностно, но не принимала слишком близко к сердцу – ещё ни одно его увлечение ничем серьёзным не заканчивалось. Вряд ли можно было считать Еву исключением. К ней Викки вообще относилась по-сестрински, всячески помогая и оберегая от нападок Алекса, которого не устраивал уровень её мыслительного процесса. Её задача была обучить Еву, помочь. Викки самоотверженно этим и занималась.

Вскоре все разбились на маленькие группки, в каждой из которых была своя тема.

– Ева, ты знаешь, на какой шикарный бутик я вчера наткнулась.

– Это тот, который за углом?

– Ага! В жизни не поверишь, кого я там встретила – твою подружку, ну ту, помнишь ты её на прошлой неделе приводила к нам в офис, – взахлёб продолжала сплетничать Мирра. – Мы с ней перекинулись пару словами, правда, через час я немного устала и мы разошлись. Она там столько вещей накупила, прям уйму денег спустила…

– Интересно сколько?..

– Ой, я дала слово не говорить никому… но, по моему мнению, семьдесят тысяч на шмотки за раз прям совсем чересчур…

Мария с Жанной и Викки обсуждали более прозаическую тему, в то время как Кристина продолжала копаться у себя в телефоне, а Алекс наблюдать за всеми, не отходя ни на шаг от своей жены; в его глазах читалось столько обожания, столько дикой привязанности к своей жене.

– Знаете, вот смотрю я на современное общество и понимаю – мы все застряли в своих желаниях и своём бездействии. Мы постоянно чего-то желаем, сидя на диване. А ведь всего-то и надо сделать – оторвать свой багажник и предпринять хоть что-то!

– Жанна, тебе не кажется, что не у всех хватает жизненных и финансовых средств для реализации своих амбиций.

– Сидя или даже лежа, они уж точно не появятся. Викки, согласна?

– Частично. Если мне захочется стать космонавтом, а я из бедной семьи, то откуда я возьму деньги на образование. С другой стороны, тот, кто желает чего-то очень сильно, тот найдёт способ, может быть, не полностью добиться своей цели, но хотя бы максимально близко к ней подойти… Как Алекс.

– Жизнь закаляет. Мы все чего-то хотим. Только одни стирают руки в кровь, а другие ноют, критикуют и всего бояться, – тихо, но очень взвешенно произнёс он каждое слово.

– А есть и третья категория – те, кто ноют, критикуют, всего бояться и тем не менее стремятся к своей намеченной цели, – добавила Жанна.

– А может, многие боятся своего провала или даже успеха? Может, в этом и есть загвоздка…

– Я таких люблю. Благодаря таким изнеженным и ленивым на земле так много перспектив для таких бизнесменов, как я. – Алекс с какой-то преданной улыбкой посмотрел на свою жену. Даже для него было несвойственно проявлять столько нежных чувств одновременно.

В метре от них было более жизненное обсуждение между мэтрами:

– Я вам, Алексей Иванович, вот что скажу. Многие воспринимают мою работу как должное, ни тебе спасибо, ни тебе пожалуйста, а некоторые и вовсе посмеиваются, понимаешь ли. А ведь цифры наше всё! Мы их видим везде, они это самое порой определяют наш жизненный путь. А слышали это самое про эффект Баадера-Майнхоф?

– Да конечно слышали. Я вам вот что, голубчик, скажу – ещё и на себе всю прелесть этого феномена ощутили. Представляете, прихожу на работу, а там 8.00. На следующий день прихожу – опять двадцать-пять, и так день за днём. Думаю – что за чертовщина?.. Оказалось, всё прозаичнее… Часы были сломаны! – В момент произнесения последнего предложения Алексей Иванович чуть приподнялся, опёрся обеими руками о стол и начал потряхиваться от своего фирменного озорного смеха, бухгалтер вторил ему. Немного успокоившись, адвокат продолжил: – Виталий Григорьевич, мой хороший, вы думаете к моей работе относятся по-другому? Что вы! Подходит один такой, говорит: – Знаете, я сам немного юрист (ну уже ж смешно!), накидал документик небольшой в десять страниц, сделайте из них две, времени много, говорит, не займёт, чего вам стоит? А я что? Такой сразу в стойке и побежал делать по доброте душевной? Нет уж! Дудки! Мой интеллектуальный труд должен цениться! Как и ваш! Согласны?

– У каждой профессии есть своя специфика, понимаешь ли. Бесит, что многие это самое не имеют способностей до этого это самое додуматься!

– Вы не поверите, мой родной, но у меня только что возникло чувство дежавю! У нас с вами, многоуважаемый, уже был этот разговор! Это уже было! Представ…

– Ууууу! Мистика! Это я люблю! – неожиданно встрял в разговор Вовчик и ловким движением пересел к ним поближе. На любой встрече хотя бы раз была затронута научная или философская тема. Инициатором как ни странно был именно айтишник, но тут его опередили, и он никак не мог остаться в стороне.

– Голубчик, а перебивать нехорошо… – подколол, но абсолютно беззлобно Алексей Иванович, на секунду отвлекшись.

– Ой, убить меня мало! Тем не менее дежавю, мультивселенная – мой конёк! Продолжаем! Не отвлекаемся на мелочи!

– А что тут интересного, это самое, ну возникло ощущение того, что я тут уже был, говорил это, понимаешь ли. Просто может быть это ложные воспоминания, – с умным видом прокомментировал Виталий Григорьевич. Это… понимаешь ли…

Вовчик снова перебил:

– Стивин Вайнберг, лауреат Нобелевской премии так на секундочку, привёл такую аналогию: вот сидите вы у себя в комнате, слушаете радио, настроенное на определённую частоту, а в параллельной вселенной происходит примерно тоже самое, но где-то что-то отличается, так вот если двум вселенным посчастливится быть в одной фазе на все 100%, то вы как бы можете перемещаться между ними, через долю секунды вселенные в своём положение дел расходятся и, соответственно, чувство дежавю проходит.

– То есть если наше сознание настроено на какую-то определённую волну, и мы сможем каким-то образом настроить его на другую, то мы вообще сможем попасть в другое измерение? – уже заинтересовалась Викки, но так, чтобы её услышал тот, без которого ей так одиноко. Откинув волосы немного назад, она приняла привлекающую к её лучшим чертам позу – немного выпятила грудь вперед, выпрямила спину и повернулась боком к Илье, ей почему-то всегда казалось, что справа она выглядит лучше, чем слева.

Боже, он на меня смотрит! Не ударить бы в грязь лицом! Соберись и покажи, что ты не лыком шита. Лучше всех этих бимбочек в его послужном списке! Я достойна его!

– Верно, но скорее всего, на уровне наших чувств, а вот физически…

– А разве можно находиться в двух разных местах одновременно? – подхватил Илья и подмигнул Викки. Та немного покраснела, но бабочки в животе вновь начали оттанцовывать танго.

Он первый раз подмигнул мне! Не теряйся, Викки, идёшь в правильном направлении. Уже год я вокруг него верчусь, всячески помогаю, забочусь. Может, сегодня он, например, пригласит проводить меня домой? Моему счастью не будет предела!!!

– Можно проделать эксперимент – посветить лазерной указкой в стекло, луч упадёт на стекло, пройдёт сквозь него и отразится от него. Луч из чего состоит?

– Из света! – гордо заявила Ева. Илья опять пришёл в умиление. – Конечно-конечно. И из частиц – фотонов, – снисходительно помог ей закончить мысль. Викки немного напряглась, сжала в руке салфетку, но тут же отпустила.

Не расстраивайся, Викки, вот увидишь, он поймёт, что ты – та самая. Ты умная, не капризная. Ты…

– Ну так вот, мы же тоже состоим из частиц! – уже взахлёб объяснял программист. – Помните уравнение Шредингера, про кота? Мы не знаем, что с котом, есть там он, нет его, жив или мёртв, коробка закрыта. Вот и феномен параллельных миров для нас в той или иной степени закрыт, как та коробка. Возможно, в другой реальности мы сейчас говорим на тему инопланетян, они хотят нас захватить, все бегите… или о привидениях, демонах, ангелах. Настал Судный день… А может, и того хуже… – он таинственно прищурился, сделал драматическую паузу и произнёс загробным голосом: – Где-то там мы общаемся на политическую тему…

– Ой нет, только не о политике! – шуточно запротестовали все.

– Это был пример, расслабьтесь! Так вот есть большая вероятность того, что существует бессчётное количество версий каждого из нас.

«Возможно, в одной из них я буду с ним и мы будем счастливы», – с этими грустными мыслями Викки продолжила слушать своего друга.

– Представьте нашу жизнь в виде мультфильма, каждый кадр состоит из множества слоев, одна вселенная накладывается на другую, миллисекундное совпадение и…вот вам и пресловутое чувство под названием дежавю, – с гордостью подытожил Вовчик, снисходительно посмотрел на всех и подмигнул Еве. Она ему уже давно нравилась, но та с нескрываемым обожанием придвинулась ближе к Илье.

Викки впилась кончиками пальцев рук в центр ладоней с такой силой, что аж пальцы побелели. Люди склонны говорить себе, что им всё равно, им плевать на всё, однако как только дело касается их чувств, тело на автопилоте начинает протестовать. Возникает порыв, импульс сделать что-нибудь эдакое, чтобы изменить ситуацию. Вот и Викки подсознательно горела желанием встать и попросить Еву принести коктейль, сходить вместе с ней в дамскую комнату, да что угодно, лишь бы та не прижималась к её мужчине.

Он дан мне небом! Я это знаю. Неужели он не видит, что я готова жизнь за него отдать. Я не сплю по ночам, пытаясь помочь ему с его работой. Я готова ради него пожертвовать всем! Только почему он меня не замечает, мы одна душа – он моя половинка, а я – его. Я знаю, я чувствую всем своим нутром, что я ему нравлюсь. Только почему он не узнает часть своей души во мне? Я ведь полюбила не его внешность, по крайней мере, не только, я вижу все его недостатки, при этом я всё равно продолжаю болеть им! Господи, я – сумасшедшая! Совсем рехнулась… Мне так одиноко без него! Зачем я его встретила, если нам не дано быть вместе? Какой смысл?!

Глубокий вдох и выдох, с каждым разом ей становилось всё сложнее контролировать свои чувства и даже свет в её глазах начал затухать. От напряжения снова начала болеть голова, и тут внезапно промелькнула мысль как гром среди ясного неба.

Кристина. А что с ней? Она тише обычного. Да что со мной не так? Она и двух слов за весь вечер не промолвила, а я всё о нём. Эгоистка. И имя ей – я! Она меня избегает? Но почему? А может, дело в том, что…

В этот момент Кристина уставилась в телефон, который завибрировал от только что пришедшей СМС.

– Чего-то я совсем потерялась. Прям загнул. – Почувствовав на себе тяжёлый пристальный взгляд, Кристина сразу поняла, о чём подумала Викки, и, чтобы избежать ненужных расспросов, решила встрять в разговор. – Тебе бы учителем работать в школе, с маленькими детишками беседы умные вести, – с иронией она развела руками. Викки подозрительно посмотрела на неё. Головная боль усилилась.

Что-то здесь не так.

– Харе умничать. Этому неугомонному вообще больше не наливать, – не удержалась от колкого замечания в сторону своего заклятого приятеля Жанна.

– Интересно, а как это? Взять и переключиться мысленно? Вспышка и – бум! Ты мгновенно переместился в себя, но только другого, в другом измерении? Реально ли обратно вернуться? С ума можно сойти же! Разве такое вообще возможно? – наивно спросила Ева, но на неё уже никто не обращал внимания. Все снова разбились на маленькие группки. Стоял галдёж, все прекрасно проводили время, расслаблялись. Как оказалось позднее, такое затишье бывает только перед бурей.

Глава 13

Илья начал больше заглядываться на Викки, проявлять небольшие знаки внимания, что не могло не радовать ту, но осознание того, что что-то странное происходило с её подругой, не давало ей покоя. Алекс в этот момент был полностью поглощён своей женой, полностью её опекая и практически не позволяя к ней никому подходить. Мария, в свою очередь, всячески пыталась о нём заботиться – то воды в стакан подольёт, то удостоверится в том, что на столе его любимое блюдо, а если оно было полностью съедено, подзывала официанта и заказывала ещё одно. Эта женщина досконально знала предпочтения своего мужа. Со стороны казалось, что их отношения полностью зиждились на доверии и уважении, ничто не могло разрушить эту идиллию. Мирре жутко захотелось покурить (она всегда дымила как паровоз) и она пригласила с собой Кристину и Еву на улицу составить ей компанию. Кристина наконец-то отложила телефон в сторону. Лицо её было бледнее обычного. Её помощница взяла её под руку, напомнив что всем нужен свежий воздух. Телефон остался на столе.

– Вы заметили, как Гена наш смотрит на свою жену. Прям какая-то нездоровая привязанность к ней… – пролепетала Мирра. – Хотя в свете последних событий это немудрено…

– Мирра! – оскалилась на неё Кристина. Та сразу замолчала.

– Ой, да. Мне было бы не по себе, если бы мой муж так на меня пялился. Интересно, неужели это такая неземная любовь? – полюбопытствовала Ева, не обратив никакого внимания на озлобленное лицо Кристины.

– Думаю, что он просто собственник, как и многие другие мужчины, – промямлила Кристина, чтобы замять тему.

– Знаете, девчонки. Счастливые вы! Вы – молодые, красивые у вас ещё все впереди, а я – старая кошёлка.

– Мирра, ты преувеличиваешь! Никому нет дела до того, кому сколько лет. Это пережитки прошлого, – тут же сжалилась её начальница.

– Мирра, а правда, что ваш первый муж был геем?

– Ох, что было, то было. Скрывать не буду. Пять лет были вместе. Казалось бы, как такое можно не замечать, правда? Но, увы и ах. Зато сейчас живу с мужем в полной идиллии, правда иногда слежу, заглядывается ли он на кого, этот кобель старый, особенно кого-нибудь мужского пола… – вырвался громоподобный смех прокуренного человека.

– А дети у вас есть?

– Да, два сына. Они моё всё. Одному было 35, а второму уже 23. Девки за ним бегают. Моя жизнь – моя отрада. Наглядеться на него не могу.

– А второй? – наивно спросила стажёрка.

– Девочки, рожайте обязательно! Говорю вам, это чудо жизни, такой своеобразный тренинг личного роста. Столько интересного узнаете о них и о себе впоследствии… А ещё, если мужика не будет рядом, и при условии правильного воспитания, чадо от вас точно никуда не уйдёт и не бросит! – как бы не услышав вопроса, пролепетала скороговоркой Мирра.

Кристина совсем притихла и ушла в себя. Её сознание помутнело. Ева и Мирра продолжили свой диалог:

– А знаете, у меня будет МИНИМУМ двое! – Ева максимально сделала акцент на «минимум». – Мы, женщины, просто обязаны реализовывать свою потребность отдавать тепло и любовь через своих детей.

Подул сильный ветер. Кристина немного сгорбилась и потупила взгляд, но тут же встряла в разговор: – Почему же все женщины. Разве не заключается смысл концепции феминизма в праве выбора. А если женщина не хочет быть пчеломаткой? Если у неё есть другие потребности, желания, мечты?

– Скорее всего, у таких какие-то психические отклонения! Или они полны закомплексованности!

– Или протест против общества! – в голосе Евы был слышен плохо скрываемый сарказм.

Кристина нервно провела рукой по волосам и зачем-то поправила на себе блузку.

– Жаль, что именно женщины не понимают ответственность и последствия за такое колоссальное мощное давление на других представительниц прекрасного пола. Гипотетически… – Кристина немного запнулась. – Гипотетически… я не хочу детей, я реализую своё «я» через свою работу. Разве я не могу получить максимально приятные ощущения от жизни, если буду делать то, что я люблю, от чего получаю кайф? Ведь кто-то лезет на Эверест, кто-то открывает свой ресторан, а кому-то нужно родить. Почему наше общество не хочет принять всех такими, какие они есть? – уже ни к кому не обращалась Кристина. Она больше обращалась к вселенной, нежели к своим рядом стоящим коллегам.

Небо стало затягиваться облаками. Подул необычно холодный резкий ветер для июня.

– Это абсолютно эгоистический подход к жизни! Поверь мне! Из опыта говорю – роди! Всё остальное придёт само! – Мирра всё не унималась.

Издалека послышался гром, небо затянуло облаками. Кристина начала нервничать, но не из-за погоды. В это время Викки дискутировала со своим любимым мужчиной на рабочие моменты, почему-то именно они его интересовали больше всего – планы, будущие проекты, перспективы; ей же было всё равно, главное – он сидит рядом, смотрит на неё своим пристальным взглядом. Сама она держалась непринуждённо, но и слишком близко к нему не придвигалась. Жутко боялась продемонстрировать своё истинное отношение к нему. Интересный факт: если бы в тот момент кто-нибудь спросил, нравится ли Илья ей, гордость взяла бы верх: «О чём вы? – резко ответила бы она. – Мы общаемся исключительно в рамках рабочих моментов!»

Странно, ведь она так добивается его внимания, вот её звездный час. Откуда тогда возникает отрицание и отвержение самой идеи? Ведь если вдуматься… Все так или иначе остро реагируют на вопрос о том, в чём бы не хотели признаваться (тайная любовь, предпочтения в чём-то), не в том смысле, что приходят в смущение, а в том, чтобы ни одна душа не узнала и даже не подумала, что их можно в этом заподозрить. В каком-нибудь аспекте своей жизни у любого человека есть такая вещь, мысль. Ему не стыдно за неё, просто вот не горит он желанием раскрывать сей факт кому-либо, и точка. С другой стороны, у каждого есть триггер, то, что может сподвигнуть поделиться самым сокровенным, раскрыть другому душу. Например, вот если бы Илья сам сделал первый шаг, если бы проявил хоть какую-то инициативу, если бы... Вот только с его стороны позиция была занята выжидательная, по крайней мере, ей так думалось или хотелось думать. Стоит заметить их разговор проходил прямо по голливудским лекалам – ещё чуть-чуть и дойдёт до «И тут они поняли, что они не могут жить друг без друга» момента, как Викки стало на душе как-то тяжко. Руки на автомате сцепились в замок.

Что происходит? Не могу и вымолвить ни слова. Моя голова раскалывается. Точно из-за погоды. Люди утверждают, что метеозависимых не бывает. Ага! Как же! Объясните это моей голове и миллионам других людей с такой же проблемой.Оглушительный гром.

Илья говорил, она, нахмурившись, смотрела на него, но мыслями была полностью в другом месте. Как ни странно, Илья сделал вид, что не заметил никаких изменений в поведении своей собеседницы. Поправив зачем-то свои брюки, она оглянулась назад, как будто услышала мелодию СМС-сообщения. Резко возникло чувство подойти обратно к столу, к своему месту. Там вовсю спорили бухгалтер с Вовчиком, а Алекс с Алексей Ивановичем объясняли что-то Маше. Жанна держала в руке телефон Кристины. Заметив приближающуюся Викки, воскликнула:

– О! Ты-то мне и нужна. Рассуди меня с Машей. Я утверждаю, что смерть – это конечная точка в нашем существовании, а Маша говорит, что когда мы засыпаем, наше сознание покидает нас и начинает блуждать по всему миру, также и со смертью. Рассуждая логически, разум – продукт мозга и не может пережить мозг, соответственно …

Ничего себе тема. Нет уж спасибо. В такое меня не впутывайте! – с какой-то непреодолимой раздражительностью подумала про себя Викки. – Возьми себя в руки! Контролируй свои эмоции!

Скорее всего, на её лице отразился негатив, который она не смогла или не успела попросту спрятать, а Жанна успела заметить.

– Нет, если тебе не хочется говорить на эту тему, то я не настаиваю… – с небольшой обидой произнесла Жанна.

Господи, хочешь обижайся, хочешь нет. Мне всё равно. Почему так тягостно мне? Всё же было хорошо. Где Кристина? Какое-то странное предчувствие… Ладно. Исправим ситуацию.

Сменив гнев на милость, Викки попыталась сгладить острые углы:

– Извини, но тема смерти не очень мне приятна. Не моё это. Я всегда избегаю подобные темы, да и голова моя…

– Тебе явно пора показаться к врачу. Уж слишком участились твои головные боли.

– Викки, присоединяйся к нам! Обещаю, тему сменим, всех неугодных прогоним, а вина нальём побольше! – радостно защебетала Мария.

Прям складывается впечатление, что вы стали лучшими подругами. Знала бы ты, с кем провёл лихо и весело прошлые выходные твой муженёк, – с каким-то злорадством подумала Викки, но тут же одёрнула себя. – Кто я такая чтобы судить. Это не моя жизнь. Сами разберутся. Да что со мной? Я никогда никого не осуждала!

– Да, конечно. Но…Жанн, а этот телефон в твоей руке… Он же…

– Ах да. Хотела отнести его Кристине, по-моему, ей пришла любопытная весточка, – подмигнула она ей. – С другой стороны, меня это не касается. Отнесёшь ей? А то вдруг переживает. В наше время мы можем нервничать, если на какое-то время остаёмся без своего телефона. Мы настолько к нему приросли, что стоит нам на секунду выпустить его из рук, и всё, на лице сразу паника, в руках – дрожь. Да и тошнота утренняя, потом дневная, а там и вечерняя, и ночная подкатывает…

Викки выхватила телефон, не дожидаясь окончания предложения, и двинулась в сторону выхода.

Начал накрапывать дождь. Гром усилился.

– Может, стоит пойти внутрь? Слышите, как гремит… Да и не хочется промокнуть…

– Кристин, я не знала, что ты боишься грозы.

– Ой, я тоже жутко трушу, когда так гремит! – испугалась Ева. – Правда, пойдёмте.

Заходя обратно в кафе, они столкнулись с Викки. Та отвела Кристину в сторону.

– Я услышала СМС на твоём телефоне и решила принести его тебе.

– Ты уверена? Он у меня на беззвучном режиме, – недоверчиво покосилась на неё подруга.

Я могу поклясться, что слышала мелодию. А вечер всё страннее…

– Может, вибрацию почувствовала. Уверяю тебя, сообщение я не открывала! Никогда не лезу в чужие дела. В общем вот, держи. Если захочешь, расскажешь, я всегда рядом.

Уже собираясь уходить, Викки почувствовала холодную руку Кристины, сжимающую её запястье.

– Не уходи, пожалуйста. Постой рядом.

Викки молча остановилась и стала ждать. Её начальница не произнесла ни слова, но Викки чувствовала, как она вся внутри сжалась в комок, как маленький котёнок, которого такого беззащитного выбросили на улицу, оставили одного выживать в этом дурацком мире. Взгляд впился в экран телефона. Заглянув в помрачневшее лицо своей начальницы, Викки поняла, какая информация пришла. Для кого-то это стало бы радостным событием. Для Кристины это была катастрофа. Молчание длилось целую вечность. Целая вереница мыслей пролетела вихрем в её голове. Она разрывалась между желанием ускользнуть от всех и в тишине обо всём поразмыслить или выпустить пар, закричать, заплакать. Внутренний конфликт съедал её заживо. Викки не понимала, как, но она могла прочитать каждое слово, возникавшее в голове её подруги, просто стоя с ней рядом. Нужно было срочно что-то предпринимать.

– Послушай, тебе нужно отвлечься! Пойдём обратно. Сейчас будет караоке. Ты ведь никогда не слышала, как поёт наш бухгалтер! Уверяю тебя, это просто огневое огнище. – Обняв начальницу за талию, она плавно уводила её внутрь здания, чтобы та не успела очухаться. – Кстати, знаешь, кто вспомнил про меня спустя несколько лет – мой давний школьный ухажёр! Врач. Прикинь, до сих пор пытается меня покорить. Андрей зовут. С детства за мной увивается. – Пока Викки всё это проговаривала, Кристина понемногу начала приходить в себя.

– Доколе мы будем вас ждать? Я – генеральный директор компании, в которой вы все ещё числитесь, информирую о том, что Виталий Григорьевич выбрал песню. Вовчик и Жанна, айда в подпевки! – непривычно весело объяснил ситуацию Алекс. Он был явно сам не свой.

– Ага, прям горит и свербит мне идти в подпевки. Я готов быть только в лидирующих позициях. – Вовчик всячески пытался выставить себя в лучшем свете перед Евой. Все хохотали, шумели, подстёгивали друг друга. За окном город накрыло проливным дождём, а Викки всё думала про себя:

Что-то не так. Но что? Не могу разобраться, понять. Ведь всё хорошо, всё отлично проводят время. Может быть, дело в Кристине… Нет, я прям чувствую, что здесь что-то ещё. Чёрт!Как болит голова!С детства она у меня так не болела.

Глава 14

Стоял гул. Порой было сложно понять, кто что говорил. Полная неразбериха. Все были хороши, навеселе.

– In vino veritas, in aqua sanitas…

– Ой не лукавь!

– А что такого?

– Голубчик, это явно чревато проблемами. Я определённо…

– Да там понятно, откуда растут ноги от всего этого…

– Машенька, да ты бунтарка!

– В продолжение нашего разговора! Куда ни посмотри везде мамы с детками, даже в такое время. О! А ты уже (в этот момент голова Викки заполыхала внутри)… собираешься домой, – хотела сказать широко улыбающаяся Мирра, обращаясь к Кристине, но не успела.

Жанна тут же подхватила её слова и не контролируя громкость своей речи, воскликнула:

– Беременна! Я случайно заметила сообщение на твоём телефоне. Не знала, что ты так быстро во всём призналась. Даже неожиданно. Мирра первая узнала, так нечестно, хотя естественно – она не умеет держать язык за зубами. Птицу видно по полёту. Ну да ладно, мы все за тебя рады. Ну поддержите меня, ребята, давайте поздравим Кристиночку…

Её поток речи было сложно остановить, да и никто не пытался, все ждали, что будет дальше, так как никто пока так и не понял, как реагировать на данную новость. Мирра же не стала отмалчиваться.

– Болтаешь здесь только ты сейчас. Никто никому ничего не говорил. Я даже об этом и не знала. Я всего лишь хотела спросить, собирается ли кто домой, чтобы составить ему компанию.

Все стояли как вкопанные – не двигались и даже не переглядывались друг с другом. Их глаза полностью были нацелены на Кристину и на Жанну. Последняя сначала не нашла ничего ответить. В конечном итоге из-за чего решила переложить всю ответственность на единственного козла отпущения для неё:

– Мирра, ты можешь нормально заканчивать свои предложения. Естественно, я предположила, что об этом все знают, если уже и ты знаешь… знала… бы… Ты же наше радио и телевидение в одном флаконе. Откуда мне было знать?

– Извинилась бы лучше перед Кристиной, – с укоризной ответила Мирра. Остальные, по-прежнему молча, как истуканы, наблюдали за происходящим.

Викки чувствовала нарастающее напряжение и понимала, что сейчас взорвётся бомба, имеющая очень нежелательные продолжительные последствия для всех. Этакая бомба с часовым механизмом, подходящая к к своему логическому завершению – мощным взрывом. Тик…так…тик…так...Тик.Так.ТИКТАК… Каждый удар отдавался тяжёлым гулом в её голове. Она уже было выдвинулась вперёд, однако не успела. Взрыв был неизбежен. БУМ!

– Ну естественно, зачем тебе извиняться за такие мелочи. Тебе же всё нипочём. Ты занимаешь такую должность! Такая важная персона, – начала всё больше распыляться помощница Кристины. – Можно приходить, когда захочешь, свысока общаться со всеми, спать с каждым встречным-поперечным, включая собственного босса и даже… – она осеклась.

– Ой божечки ты же можечки… – едва слышно пропищала Ева.

– Катастрофа… – пробормотал Вовчик.

Дождь разразился такой, что казалось начался всемирный потоп. Голова у Викки пульсировала как никогда прежде.

– Ля ты крыса! – читалось на лице у Жанны.

Мирра резко повернулась к Марии и, глотая ртом воздух, попыталась всё исправить, зная наперёд, что всё это уже не имеет никакого смысла. Всё безнадёжно.

– Прости, я забыла, что ты здесь. Я не хотела… Я не подумала, просто очень разозлилась… Это вообще неправда… Просто…

Мария же, никак не комментируя, со слезами на глазах оттолкнула от себя руку мужа, медленно развернулась и гордо вышла из кафе, ни разу не обернувшись. У всех перехватило дыхание. Не сговариваясь, коллеги напряглись и шумно выдохнули. Кто-то схватился за лицо, кто-то прикрыл ладонью рот, чтобы не подлить масла в огонь, кто-то закрыл рукой лоб, демонстрируя полное непонимание того, как до такого могло вообще дойти. Мирра совсем растерялась и подалась назад. Спрятаться, убежать, сменить тему, сделать вид что ничего и не было. Всё просто страшный сон. Только то, что уже случилось – не поменять и не изменить. За секунду всё это стало прошлым. Воспоминанием. То, что теперь нужно просто принять как должное. Смириться и жить дальше.

У Кристины было ощущение что её предали, а Жанна… Гнев и потрясение накрыли её, она приготовилась перейти в наступление и вербальную атаку своего обидчика, ситуация была тупиковой. Викки понимала, что она сделать ничего уже не сможет, но знала, кто сможет, и умоляюще посмотрела на своего генерального директора. Почему именно он, не было понятно даже Викки, но, доверяя своим инстинктам, она обратила свой взор именно на него. Алекс после небольшого замешательства первый взял себя в руки, вышел на середину этого замкнутого круга людей и спокойным размеренным тоном, как будто ничего вычурного и не произошло, попросил всех разойтись по домам, никто не должен опаздывать завтра на работу вне зависимости от эмоционального эффекта от сегодняшнего вечера. Говорил он сдержанно, отчётливо излагая свои мысли, чтобы не была упущена ни одна фраза, ни одно слово. Затем особенно пристально и проницательно посмотрел на Жанну и Мирру, они выдержали его долгий взгляд, но с большим трудом. Колени их немного подкосились, и они обе оперлись о стол.

Мирра прижала одну ладонь к груди, покачивая головой из стороны в сторону и всем своим видом показывая и настаивая на своей невиновности. «Это просто недоразумение какое-то» – говорил её взгляд, пытающийся найти поддержку в других. Жанна же постаралась немного увеличить своё личное пространство, чуть отойдя от всех, развернулась боком к Алексу и немного надменно поглядывала на него исподлобья. Но глаза не могут спрятать истинные эмоции. Было видно – она понимает, кто начал всю эту заварушку, ей было стыдно, однако в связи с тем, что она была не из тех, кто признаёт свою неправоту, ей было сложно идти на попятную. Она как жертва, загнанная в угол и готовившаяся к последнему сражению, стояла в стойке и готова была накинуться на любого. Одно слово. Один неверный поворот головы.

– Вас двоих я жду у себя в офисе завтра в 8.30 без опозданий. Кристина… – первый раз буквально на секунду он дал волю своим эмоциям и тяжело вздохнул, немного потерев глаза. – Я сожалею, что так получилось, тем не менее поздравляю тебя. Обсудим дальнейшие планы у меня в офисе в ближайшее время. Викки, – продолжил он уже ровным тоном, – извини, что испортили праздник, надеюсь это не повлияет на твоё отношение к нашей фирме и ты продолжишь работать с энтузиазмом в полной мере. Всех благодарю за внимание. Увидимся завтра.

Надо отдать Алексу должное, он всегда оперировал фактами, а не эмоциями, всегда умел вести себя достойно при самых недостойных обстоятельствах. Выдержка, которую он приобрел ещё в детдоме. При этом на его лице можно было чётко прочитать единственный вывод, извлечённый из этой ситуации: «Чтобы я ещё раз участвовал в подобных посиделках…» Как только тот вышел вслед за своей женой, все начали потихоньку расходиться.

– Викки, ещё раз вас поздравляю, голубушка. Один год продержаться с нами – прям подвиг. А два – значит, мы стали родными и от нас уже сложно отказаться, неправда ли? Ну а мы с Виталием Григорьевичем пойдём домой, к семьям, а то скажут, что мы шлёндрыем, а их с собой не берём, ещё заставят пригласить куда-нибудь. Сами понимаете, семейная жизнь и всё такое. Уж не обессудьте. – Бухгалтер в ответ что-то буркнул себе под нос и кивнул. Вслед за ними собралась уходить Ева.

– Викки, спасибо, что пригласила. Я, наверное, тоже пойду, а то поздно и страшно будет до дома добираться. Кристина, тебя же я поздравляю от всего сердца! Это прекрасная новость. Мне бы тоже хотелось…

– Я тебя провожу. – Илья направился к Еве, заботливо накрыл её своей курткой, и они оба двинулись к двери. Как гром среди ясного неба Викки накрыла ревность, жгучая и ненавистная, но она тут же отбросила эту мысль, сейчас было не до этого. Кристина была совсем сломлена духом. А то, как Мирра и Жанна смотрели друг на друга, всё это сулило новые неприятности. Викки встала между ними. Жанна тотчас развернулась и тихо ретировалась, не сказав ни слова.

– Самоуверенность и безрассудство, это её всё, – начала было Мирра, но Викки строго посмотрела на неё, и та сразу замолчала, а потом безропотно направилась к выходу.

– Я совсем сбита с толку, – как-то беспомощно прошептала Кристина, склонив голову набок и безвольно села на стул.

– Давай я тебя отвезу домой? – не растерялся Вовчик.

Кристина никогда не была безвольной куклой, просто сейчас всё разом свалилось на неё. Жизнь закручивалась по новым спиралям. Не каждый готов к переменам. Тем более резким. Собрав всю волю в кулак, она устало подняла руку, показывая, что нет, не надо.

– Спасибо я сама справлюсь.

– Если что – звоните, мой телефон у вас. Дичь какая-то… – последнюю фразу Вовчик уже применил скорее к своему внутреннему монологу, нежели к двум женщинам, находившимся рядом с ним.

– Заказать тебе такси? А хочешь, можешь переночевать сегодня у меня… – как-то нерешительно предложила Викки. Впервые в жизни ей было сложно правильно подобрать слова, сложно адаптироваться к новой ситуации. Нет, конечно же, на своём эмпатическом уровне она чувствовала всё, что чувствовали другие, даже, наверное, больше, чем обычно, но на этот раз контроль над этими чужими эмоциями ей давался сложнее, чем обычно. Было непонятно, как поступить, как помочь выкарабкаться из болота, так быстро засасывающего всех в радиусе нескольких метров.

– Нет, спасибо… Сама-то как? Что с тобой? Ты выглядишь не очень…

– Голова… Не обращай внимания. Я просто метеозависима… наверное…

– Прогуляйся со мной до остановки. Мне нужен свежий воздух. Вдруг мимо пройду. Зрение моё ни к чёрту последнее время.

– Конечно. Без проблем…Правда, там дождь, промокнем, а тебе сейчас…Ой, прости…

– Неважно, – неожиданно даже для себя засмеялась Кристина. – Прорвёмся! Да и не сахарные – не растаем!

Глава 15

– Смотри! Ливень прекратился. Небо с каждой минутой становится всё яснее. Даже пару звёзд отсюда можно увидеть, – пытаясь сменить разговор на другую тему пролепетала Викки, запрокинув голову назад и уставившись куда-то глубоко во внутрь Вселенной, – только мало кто смотрит наверх. Все всегда смотрят себе под ноги, куда-то вниз. Вот ты, когда последний раз смотрела туда? – тыкая указательным пальцем вверх, она продолжила наблюдать за переплетением созвездий с по-детски восторженным взором.

– Небо прекрасно. А эти две звезды просто завораживают. Я заметила, что ты часто ссылаешься на космос…

– Он меня с детства манит. Люблю читать статьи, связанные с энигмой Вселенной. В нём есть что-то такое атмосферное, загадочное. Вроде смотришь, а там темно, холодно. Впрочем, стоит вглядеться и можно увидеть столько всего прекрасного, таинственного, где свет просачивается даже в этой тьме. Главное захотеть посмотреть наверх.

– Прям будто душу человека описала. Знаешь, я рада, что ты у нас работаешь. Интервьюируя тебя на работу, я увидела в тебе огромный потенциал, ум, проницательность. Тем не менее именно твоя детская непосредственность затмила всё. Я сразу поняла, что сработаемся. Именно такой человек мне нужен был. Рядом с тобой почему-то всегда спокойно. Ты как громоотвод. Я давно заметила за тобой эту особенность. Тебе говорили об этом?

Ага. Если бы ещё я умела это все с себя стряхивать. Никто представить не может, чего мне стоит эта пресловутая «особенность».

– Неа. А ты знаешь, некоторые космологи утверждают, что Вселенная не бесконечна.

– Тупиковая теория. Человечество может только предполагать, но доказать вряд ли когда-нибудь получится. Мы быстрее вымрем, нежели узнаем истину. Просто не доросли до таких открытий.

Через непродолжительное время на ночном небе можно уже было разглядеть тысячи маленьких мерцающих недостижимых звёзд. И жёлтых, и белых. Всяких. А главное, небо светится. Впрочем, никто этого не замечал, кроме Викки. Все проходили мимо.

Забавно – только маленькая толика людей замечает небо. Как оно прекрасно и загадочно при рассвете и закате, днём и ночью. Просто поднимите и глаза! Взгляните! Может, это со мной что не так, может, я не от мира сего?..

– А ты веришь в инопланетян?

– Думаю, да. Кроме нашей земли обетованной есть множество… просто несметное количество галактик со своими системами и планетами, не может не быть жизни там. Разум там мог дойти до очень высоких ступеней развития, а где-то кому-то повезло и там всего лишь животные, которые живут своей жизнью и никому не мешают.

– Как думаешь, как они выглядят?

Викки с любопытством посмотрела на Кристину.

– Не думаю, что они эдакие злобные зеленые человечки, как их рисуют западные фильмы, да и наши тоже…

– Мне хочется думать, что они такие же милые и пушистые, как Альф! – впервые за вечер её глаза засверкали искренней радостью.

– Не знаю, не знаю… В моём представлении, они как белый сгусток энергии, парящий в воздухе. У них нет «я», и их много, как привидений в английском замке, но они мыслят как одно целое.

– А у меня сразу возникли ассоциации с ангелами в белых балахонах. – Обе расхохотались. – Странно наблюдать так много планет и звёзд и понимать, что с нами до сих пор ни один внеземной разум не связался…Что с нами не так? Почему мы никому не нужны?

– Мы слишком враждебны и примитивны. Зачем мы им? Мне кажется, не страшно, когда ты никому не нужен, страшнее, если ты не нужен сам себе.

– А как же всякие рассказы очевидцев или круги на полях?

– Ой. Круги и все эти странные символы – не иначе как байка, пиар ход! Этим занимается специально организованная кучка людей. Я про них в интернете читала. Circle Makers по-моему. Даже я могу им написать и попросить создать что угодно по моему эскизу. Знаешь, как они это делают? В жизни не догадаешься – с помощью обычной доски с верёвочками по бокам и – опа! Всё готово через несколько часов…

– Наверняка есть те, кого действительно похищали. Откуда-то это всё пошло?

– Ты серьёзно полагаешь, что за эти долгие годы существа с разумом, достигшим высшей ступени в своём развитии, не разобрались, из чего состоит человек и как он функционирует, если они настолько продвинулись вперед технологически. Ага! И продолжают проводить одни и те же эксперименты на разных, а то и на тех же самых людях снова и снова… а вдруг что пропустили… Это наши тугодумы-толстосумы этим славятся, а инопланетянам-то мы зачем? Что они могут искать? Нет, не так…Что они могут найти? Да и человек может придумать себе столько легенд и так складно, что начнёт верить во всё, что напридумывал. Мы так поглощены своими иллюзиями (ведь там комфортнее), что теряем всякую связь с реальностью. Вот и некоторым проще думать, что контактировали с иноземными сущностями.

– А может, мы какие-то особенные?

– Чем же?

– С моей точки зрения, мы уникальны по своей природе. Есть же у нас или в нас (Кристина на автопилоте погладила свой живот) какая-никакая ценность? Что-то мы должны стоить?

– Вряд ли. Если человек не видит ценность в себе подобному, не говоря уже о других существах, то чем же отличаются от нас они? – Викки указала пальцем в небо. – Мы не более уникальны, чем остальные организмы на нашей планете. Просто у каждого своя функция. Кто утверждает, что человечество – бесценно и неповторимо? Сам человек! Будь у любого другого живого, да и неживого организма, существа возможность сделать вывод об уникальности своего вида, как думаешь, что бы он на это сказал?

– А может, они неразумны?

– О! Ещё как разумны! Они не пытаются с нами связаться, так? Значит, умнейшие существа!

– Ты превращаешься в циника.

– Я просто много раздумывала на эту тему. Мы буквально – дети Вселенной, состоим мы из звёздной пыли, верно? В каждом из нас есть частичка того, что есть там наверху. Соответственно, мы сами можем быть представителями инопланетной жизни. Будь моя воля, я бы полетела в космос, – смущённо произнесла девушка.

– Махнула ты! Быть может, они ищут кого-то? Надо больше им посылать сигналов.

– Зачем? Прилетят и бум! Всех развеют в прах за ненадобностью, как мы уничтожаем насекомых. Да и представь, ты шлёшь им сообщения, закодированные или просто на своём языке или картинки, а как они поймут вот это всё? Для них это просто шум, белиберда непонятная. А их языка мы не знаем. Патовая ситуация же. И вообще чуйкой чую, в космосе есть что-то пугающее.

– А может, они выжидают момент, когда наша планета будет готова. Она активная, многообразная, живая, меняющаяся, богата на эволюционные прорывы. Столько в ней неизведанного, до чего человечество может так никогда и не дойти. Она разрушает и тут же сама порождает новые организмы, как бы начиная всё с чистого лица, как будто недовольная тем, как нынешние существа развиваются и приспосабливаются. Чем не образцовая добыча для внеземной цивилизации?

– Ну вот и я том же! Пора перестать палиться. Делиться своими технологиями они точно не будут, а мы им сродни не интересны. Слишком примитивны! Их мировоззрение будет в корне отличаться от нашего. К несчастью, человек разумный не имеет ни малейшего понятия о животном сознании, а они живут столько времени бок о бок с нами. Так как мы можем понять более развитых существ? Детям старше не интересно играть с младенцами…Ой, прости…

Возникла неловкая пауза, переросшая в непродолжительное молчание. Каждая думала о своём. Они дошли до перекрёстка, перед ними остановился автобус.

– Пойдём пройдёмся до моего дома, здесь недалеко. – Викки кивнула, ей было несложно составить компанию своей подруге, да и самой надо было подышать воздухом, успокоиться. – Только аккуратней, здесь я постоянно натыкаюсь на яму, которая с каждым днём становиться всё больше. И ведь ни один гад не заделает. Вот так споткнёшься и шею себе сломаешь.

Они начали обходить автобус спереди, пока тот заполнялся новыми неспешными пассажирами. Внезапно, сделав шаг, Викки резко притормозила и придержала рукой Кристину. Оказалось, вовремя. Ещё бы доля секунды и их сбил нетерпеливый лихач, обгоняющий автобус. Произошло всё молниеносно.

– Ни хрена себе! Как ты его увидела?

– Я и не видела. Сама в шоке…

– Да, но ты не только остановилась сама, но и остановила меня. Причем ещё секунда, и он меня бы сбил…

– Я не знаю… У меня в мозгу возникла картинка, изображающая машину, и я по инерции…

– Как-то слишком много событий за один вечер. Твой ангел-хранитель не дремлет…

– Ага. Ангел-хранитель по имени Уолли.

Прошло ещё минут пять в тишине. Викки почувствовала, что самое время заговорить.

– … ты уже понемногу отошла? Думаешь завтра будет разнос всех и вся? – начала она осторожно.

– Честно, не знаю. Я до сих пор в какой-то прострации. Я ужасна! – вздохнула она с каким-то отвращением к самой себе. – Радость должна превалировать, радуга, фейерверки, пинетки, а я вместо этого потеряла интерес к жизни. Вот так за секунду. Ребёнок – счастье в любом случае. Я знаю это! Понимаю это всеми фибрами души! Только слишком большие надежды возлагались на меня с детства. Сначала в плане учёбы, потом работы, теперь семьи. Знаешь, из всех этих трёх категорий я бы выбрала вторую, спроси меня. Работа движет мной. Я в ней полностью растворяюсь. Но меня никто никогда не спрашивал, понимаешь? – Напряжение нарастало, Кристина всё больше погружалась в свои внутренние страдания и конфликты и в какой-то момент достигла самого эпицентра и разразилась целой тирадой. Викки просто слушала, она умела слушать:

– ЧТО со мной не так? – Кристина часто заморгала, натянуто улыбнулась, а её глаза наполнились слезами. – Я не могу думать ни о детях, ни о своём мужчине, я вся в работе, почему я не могу быть такой же как…как…Мирра, Маша...? Да все, у кого есть дети! Или кто хочет их. Почему мне? Почему я? Вон сколько семей пытаются, а не могут. Ванька меня постоянно этим попрекает, и чем больше напряжения дома, тем меньше мне хочется туда идти. Я хочу…Господи, да я сама уже не знаю, чего хочу! На меня все давят, но никто не задаст очевидный вопрос – чего хочу я? – Она стиснула свою сумку в руках так, что та затрещала по швам. – Понимаешь, я люблю его, но я не вижу себя в ипостаси жены-домоседки, мамочки, вытирающей сопли и задницу своим детям. Грубо, понимаю, но я устала. Я постоянно нахожусь в стрессе. Мать на меня наседает постоянно. «А вот Марина уже замужем, смотри у неё двадцать пять детей! Почему ты так не можешь!» или «А вот Света нашла себе третьего мужа, а ты ещё ни разу там не была… Что с тобой не так?» Все настолько задолбало, что аж мочи нет! Моя жизнь принадлежит мне. Я должна решать, а не они. Никто со своей не справляется, при этом зачем-то лезут в мою! Чёрт!

Было видно, что она давно всё это держала в себе, а тут прорвалось. Ей надо было, чтобы кто-нибудь её выслушал, а Викки могла слушать как никто другой. Она понимала, сочувствовала, переживала вместе с ней. То ли от переизбытка чувств, то ли от лавины новых эмоций, её оборона, защита внутреннего спокойствия пала! Опрометчивый шаг. Порыв посочувствовать, принять эмоциональный удар на себя превзошёл здравый смысл, и впервые за много лет Викки хоть и частично позволила своей эмпатии взять вверх, взвалить чужой груз эмоций на своё собственное душевное состояние. Ей хотелось одновременно убежать и остаться, чтобы поддержать подругу и спасти себя. Чересчур большой поток эмоции был скрыт в Кристине, который не просился, а наглым образом решил сам вырваться наружу. Колоссальное напряжение. Всё, что оставалось ей в такой ситуации – просто плыть по течению и смотреть, куда поток чужих проблем приведёт её саму. Волна оказалась слишком мощной и внезапно Викки решила приоткрыть дверь и в свою душу. Она перебила Кристину и медленно проговорила:

– А ведь меня тоже осуждают и давят на меня.

– На тебя? А как?

– Посмотри на меня. Что первое приходит к тебе в голову? Только честно, не стесняясь, как есть…

Кристина с минуту пристально разглядывала ее.

– Ты красивая, статная, наверное, у тебя много ухажёров, по крайней мере, так должно быть… с твоей-то внешностью…

– Вот! Вот именно! – вздохнув, она с печальным видом продолжила: – С какой стати все мне говорят о моей внешности и какая здесь связь с количеством ухажёров. Меня тоже не спрашивают «а нужны тебе, Викки, эти ухажёры?» Предполагается, что я должна максимально пользоваться своим лицом, чтобы получить то, чего я хочу – особняк в Майами, дорогущую брендовую одежду, бриллианты. Только загвоздка в том, что мне этого не очень-то и хочется. Приятно, что-нибудь эдакое получить раз или два в подарок, но потом это набивает оскомину. По крайней мере, лично мне. Но нет. Люди жаждут внедрить эту псевдовзаимосвязь мне в голову – красивое лицо – женщина-сучка – всё получает через постель, а если нет, то дура. Нет никого – значит сучка (внешность позволяет), есть кто – значит точно не один (опять-таки всё внешность). Никто не хочет верить в то, что мне нужна любовь, забота, тот самый единственный. Нет, не принц на белом коне, а тот, кто будет со мной благодаря и вопреки. С кем я буду чувствовать себя как за каменной стеной, с кем смогу быть хоть иногда, но слабой женщиной, кто защитит меня. Порой я осознаю насколько устаю быть сильной ПОСТОЯННО! Даже мои родители ставят мне в упрёк, что я слишком разборчивая. Я их безумно люблю, но это давление сводит меня с ума.

– Нда. Честно говоря… В общем…Извини…Я тоже так думала про тебя аккурат до твоего последнего предложения. Виновна! Каюсь.

– В наше время всё что выходит за общепризнанные рамки порицается. Я никогда не стремилась пожертвовать отношениями ради карьеры, но и жертвовать здравым смыслом, ища себе партнёра только потому, что у кого-то там свербило, мне тоже не хотелось! В общем, я верила и думаю до сих пор верю в то, что что должно случиться, случится и торопить события уж точно не стоит, несмотря на все бестактные вопросы, исходящие от людей, которые пытаются самоутвердиться за мой счёт. Те, кто предпочитает жить в иллюзии, подспудно тянет туда и других. Никто никому ничего не должен. Что вы сделали для мира такого, что он и все вокруг вам стали должны?

Обе ощутили такую пронзительную и щемящую тоску внутри, что уже были не в силах продолжить свой разговор, а просто шли молча и глядели в небо. Каждая в своих мыслях. Безысходность и неизбежность чего-то неотвратимого начали преследовать Викки всё больше. К сожалению, она ещё не осознавала опасность того, что предстояло ей пройти впереди.

Мы все проходим через сложные времена. Каждый выбирает себе страдание по вкусу, свой земной ад. Другое дело не каждый знает, как во всём этом вариться. Разве меня заставляют мучиться в агонии из-за любви к Илье? А что мешает Кристине послать всех к чёрту, плюнуть и растереть? Ту тюрьму, которая была построена нами самими, можно сделать более комфортной, раз мы уже в ней. Но почему мы этого не делаем? Почему мы продолжаем себя истязать? Как ослабить эту гаечку в голове? Все эти мысли крутятся словно вихрь. Они затягивают нас в болото безумия, и ведь никто не сможет вытащить из этой вязкой слизи нас кроме нас самих, только вот нам становится настолько комфортно, что нам уже и не хочется оттуда вылезать. Мы погружаем себя в это болото ещё больше, оно становится нашим наркотиком. И всё. Прощай, здравый смысл. Привет, замкнутый круг.

Сумерки давно укутали весь район, а звёзды продолжали освещать путь двум запутавшимся девушкам, будто указывая, что выход есть, просто надо идти вперёд, не останавливаясь. Выход есть всегда – шептали деревья шелестом своих листьев в полудрёме. Главное раскрыть глаза и захотеть его увидеть. Вопрос заключался в том, кто из них захочет его увидеть, проснуться из темноты в свет.

Викки жутко устала как физически, так и эмоционально. Голова продолжала гореть изнутри. Тут она невольно бросила взгляд на свою подругу и увидела, как та поменялась в лице.

– Что-то не так?

– Знаешь, у меня возникла гениальная идея.

– Какая?

– Пойдём в клуб. Прямо сейчас.

– Уже поздно. Усталость меня доконает.

– Мой импульс возник неспроста. Ты сама говоришь, что всё, что ни делается, делается по какой-то причине. Я хочу в клуб. Хочу понять, зачем мне туда надо. Вдруг расслабиться и забыться. Обещаю пить алкоголь не буду, – с какой-то издёвкой в голосе отрапортовала Кристина. Викки, в свою очередь, жутко не хотелось туда идти, но и подругу бросить одну она просто не могла.

– Хорошо, пойдём. В какой?

– Следуй за мной. Я знаю тут один. Он во дворах.

– Только тогда домой возвращаемся вместе. Ночью я дорогу назад не найду одна.

– Конечно! Идём. Будет весело.

– Только не долго. Завтра будет сложный день по всем параметрам.

Придя в клуб через закоулки и незнакомые дома, девушки нашли отличное место недалеко от главной сцены, где выступали разные артисты. Это место будто ждало именно их, будто было заранее подготовлено. Они танцевали, веселились, общались.

– Что-то ты думаешь по поводу Ильи? Хотя не говори. И так всё понятно.

– О чём ты?

– Он тебе явно нравится. Колись.

– Очень, – покраснела Викки. Ей больше не хотело отпираться от своих же чувств. – Мне кажется, я ему тоже нравлюсь.

– Аналогично! Как он на тебя смотрит.

– Вот только столько времени прошло, а он всё никак не проявит свои чувства.

– Может, боится сильных женщин? Флиртуй с ним побольше. Невзначай коснись его руки. Загляни ему в глаза.

– Уже. Все пыталась сделать – флиртую, помогаю, пытаюсь быть рядом на тот случай, если ему нужна будет помощь, любая. Я знаю, что у него есть чувства ко мне, искренние, неподдельные, но не могу понять, почему он их скрывает. Замечаю, как он на меня смотрит. Как улыбается. Но почему, почему не подходит? Что со мной не так?

– Всё с тобой так! Продолжай крутиться вокруг него. Растает. Вот увидишь.

– Только, пожалуйста, никому не говори.

– Никогда. Я ж не болтушка! О! Смотри, какие люди в Голливуде. Подожди пару минуток. Я сейчас вернусь.

Кристина увидела своих знакомых, сидевших по другую сторону сцены, встала и подошла к ним, оставив Викки в полном одиночестве. Прошёл час, второй. К Викки несколько раз подходили знакомиться разные мужчины (приятные и не очень, пьяные, кто с трудом стоял на ногах, и те, кто только собирался напиться до такой кондиции). Она как могла отваживала их от себя, но они липли как мухи. Её это начало напрягать. Кристина же по-прежнему не замечала никого вокруг, кроме своих знакомых. Время было уже совсем позднее. Викки решила наконец обратить на себя внимание своей начальницы.

– Кристин, уже совсем поздно. Пошли, а?

– Викки, знакомься. Это все мои бывшие одногруппники. Отличные ребята! Женя. Маша. Тамара. Мой любимчик Александр. У нас с ним есть своё прошлое, если ты понимаешь, о чём я. Его брат Вася.

– Приятно познакомиться. Кристин, ты обещала, что мы будем здесь недолго. Пошли домой.

– Не-не-не. Я остаюсь. Ты иди. Не переживай за меня.

– Ладно. – Викки хотела было развернуться в сторону выхода, но вспомнила, что не знает дороги назад. – Кристин, я не знаю, как вернуться обратно.

– Не проблема – вызови такси.

– Супер. Какой адрес?

– Ой не знаю. Ребят, подскажите? – но ребята были настолько хороши, что наверняка даже не вспомнили бы адрес своего дома при желании.

– Как клуб называется?

– У него постоянно сменяется название. А посмотри по GPS.

– Здесь интернет не ловит, мы же в подвале…

Кристина ловким движением взяла со стола салфетку и нарисовала непонятную схему, по которой Викки должна была найти дорогу назад. Всучила её девушке и, ни слова не сказав, вернулась к своим давно забытым друзьям. Не выпив ни единого бокала, она тем не менее была на одной волне с ними. Ей безумно хотелось затеряться, убежать от реальности. Викки в эту секунду переполняло негодование, однако она понимала, что закатывать скандал просто не было смысла. Да и сил не было никаких. Выходя из клуба, она заметила небольшую пьяную группу неподалёку от клуба, что-то бурно обсуждавшую под фонарём. Единственным фонарём на всю визуально просматриваемую округу. Остальная местность была покрыта кромешной тьмой. Викки не знала, куда идти. Достав телефон, она снова проверила связь. Её не было. Все попытки поймать интернет были тщетными. Паника плавно, медленными шагами, как дикая кошка на охоте, подбиралась к ней. Что делать дальше, было непонятно. В какую сторону идти, у кого спросить? Подходить к пьяной компании ей совсем не хотелось. Ужас и растерянность уже были плохо скрываемы на её лице. Она начала резко крутить головой и кружиться на месте, чувствуя что что-то подкрадывается к ней. Но с какой стороны подкрадывалось это нечто было непонятно. «Обернись!» Викки обернулась и каким-то чудом, внутренним зрением, увидела силуэт женщины, куда-то торопливо идущей в сторону дворов. Викки её окликнула. Та неуверенно приостановилась, вглядываясь в темноту.

– Кто здесь?

– Простите. Извините за беспокойство, но не могли бы вы подсказать мне дорогу до ближайшего метро или остановки. Я совсем не знаю здешнюю местность, – Викки произнесла дрожащим голосом, не подходя слишком близко к женщине, чтобы не испугать её.

– Ах да. Конечно. Идёте прямо вон до того дома, затем два раза поворачиваете налево, спускаетесь по небольшой лестнице, и метрах в двести будет остановка.

– Поняла, наверное. Спасибо. – Из-за темноты было сложно разобрать, куда показывала женщина.

– Вы самая адекватная, кто когда-либо выходил из этого подпольного клуба. Не выглядите пьяной.

– Я и не пила. Просто с подругой решили отвлечься от дел насущных.

– Пойдёмте вместе. Я как раз иду в ту сторону. – Викки несказанно обрадовалась.

– Спасибо вам большое! Я уже думала всё потеряно, – пошутила девушка.

– Никогда не бывает всё потеряно. Главное, не загонять себя в мысли о том, что всё потеряно.

– Вы – мой ангел-хранитель!

Так они неспешно дошли вместе до остановки, где Викки благополучно села на автобус и доехала практически до дома, погружённая в свои мысли.

Как она могла? Да, настроение из-за случившегося не очень. Да, в голове у неё сумятица. Но она же обещала. Сама позвала и оставила меня на произвол судьбы. Она не хотела… Кого я обманываю? Ей было всё равно. А что случись что со мной? Если бы я не встретила чудесным образом эту женщину, что тогда? Кристина. Надо поговорить с ней об этой. Так с подругами не поступают. Это низко. Завтра я всё ей выскажу. Как наяву! Так нельзя. Нельзя!

Глава 16

Викки пришла домой с инстинктивным душевным порывом позвонить родителям. Произошедшее с ней за этот вечер, все эти разговоры и пересуды выбили её из колеи. Как же ей хотелось услышать родной голос. У каждого члена семьи были свои недостатки и их отношения никогда не были эталоном семейной идиллии, но всё это меркло, когда они собирались вместе. Было уже довольно поздно, однако это Викки совершенно не остановило – ей очень хотелось позвонить именно родным, самым близким людям – своей семье.

– Мам, привет. Как дела? Вы уже спите?

– Привет. Ты позвонила, значит, хорошо, – незлобно пошутила мама, но с какой-то усталостью и грустью. – Чего не объявляешься-то?

– Работы невпроворот. Прикинь, сегодня как гром среди ясного неба разразился такой скандал, что у всех просто зенки повылезали!

– Ну и лексикон!

– Да ладно тебе. Может, я таким образом стресс снимаю…

– Слышала бы твоя бабушка, как ты коверкаешь язык, ух она бы…

– Ма-а-а-ам! Мне просто надо выговориться.

– Ладно, ладно. Чего у тебя там?

– Мои коллеги сегодня довели друг друга до белого каления, а что будет завтра-а-а-а. Трэш! Попробую после работы помочь разрулить ситуацию, а то боюсь…

– Естественно. Ты ж у нас и швед и жнец и на дуде игрец. Ладно, мне эти разборки неинтересны, я думала что-то серьёзное. Своим друзьям позвони. Не грузи меня на ночь глядя такими пустяками…

– Пропущу сей выпад мимо ушей, – расстроилась Викки. Единственные люди, которым ей искренне хотелось поведать, что у неё на душе, выговориться, не горели желанием вдаваться в её дела. – Как вы сами? Как папа? – с чувством досады и обиды Викки моментально сменила тему. Ей с детства приходилось учиться быстро ориентироваться и понимать, когда безопаснее закрыть всё наболевшее глубоко внутри, переодеть маску и сделать вид, что так оно и надо. Улыбаться, когда душа молила о помощи.

– Приболел немного. Сегодня не поехал на работу.

– Чего-то серьёезное? – забеспокоилась Викки.

Любая семья – это кладезь непременных атрибутов – противоречий и уступок, любви и неприязни, кровных обид и абсолютной любви. Главное понять, как это употребить на практике, в какое русло направить и правильно расставить приоритеты. Так и в семье Викки были и плюсы, и минусы. Она с отцом часто ссорилась из-за пустяков. Хоть он и был упрямым и в какой-то степени отчуждённым, часто перебивал, не дослушивая до конца, Викки тем не менее научилась уже в сознательном возрасте отдавать себе отчёт в том, что ему хватало проблем на работе, а тут ещё и дома бывали трудности, как и в любой другой семье. Его мозг стал блокировать лишнюю, перегружающую информацию. Только вот сдерживать себя не всегда получалось и, как и другие не идеальные люди (а бывают вообще идеальные люди?), Викки с сестрой всегда требовали к себе повышенное внимание от отца, отсюда и вытекали ссоры. «Пап, а где находится Непал?» «Паап, а почему ты не можешь купить мне новый телефон? Пап, ты меня просто не любишь!» «Пап, дай договорить. Ты можешь дослушать до конца?» «Паааап, хочу тебе поведать про последнюю новость в моей школе», «Пааааап. Так и знала – ты меня не любишь!!!» Обиды быстро проходили – что отец, что его дочери умели быстро отходить. С годами Викки ловила себя на мысли, что надо быть мягче с ним, не требовать слишком многого, ведь его забота, преданность и рациональность перекрывали всё остальное. Встать в три часа ночи, чтобы забрать её или сестру с вечеринки или с какой-то встречи – без вопросов! А ведь он никогда не жаловался на то, что домой пришёл сам только к двенадцати, практически ничего не поел, да и чувствовал себя паршиво. Викки была папиной дочкой. А вот сестра её больше с мамой проводила время.

С мамой Викки больше пререкалась, нежели ссорилась. Та была противоположностью отца. Импульсивна и догматична, как все любящие мамы знала (или думала, что знает), что лучше для её детей, и попробуй ей что-то сказать наперекор – сразу в голосе подавленность, в глазах вселенская скорбь, ни с кем не хочет разговаривать. Но такой, как она, можно всё простить. Её мама была готова жизнь отдать за семью, кусок хлеба не доест, отдаст им и виду не покажет, что сама хочет есть. Никогда себе ничего лишнего не покупала. Всё шло на семью. По профессии бухгалтер, всегда откладывала на чёрный день, знала цену деньгам! Ценили ли они эти жертвы – не всегда. Знали ли они о том, через что ей приходилось пройти ради семьи – бесспорно! Поэтому несмотря на недостатки своих родителей, Викки и её сестра Диана души не чаяли в них. Да они и сами-то были не идеальны. Викки имела непростой характер, сотканный из сплошных несостыковок – гордая, но не закрытая, общительная, но не любившая к себе излишнего внимания, полностью уверенная в себе и амбициозная, но никогда не ходившая по головам; она – боец, постоянно ищущий смысл жизни, но при этом избегала разговоров о смерти, без которых невозможно понять этот смысл. Импульсивная, как мама, но в нужные моменты сдержанная, как папа. Любила мир и всё, что в нём находится, всеми фибрами души, но адски боялась произнести слово «люблю» вслух кому-либо, особенно самым близким. Ей нравились рассветы, но она также любила ночные прогулки, её тянуло наслаждаться жизнью, но она избегала всего, по её мнению, рискованного и расточительного. Она всю жизнь искала свое «я», металась и не могла определиться, кто же она.

Как обычно бывает, её сестра Диана – полный антипод своей сестры. В её жизни всегда всё было ровно, спокойно, предсказуемо. Девочка наперёд знала, как всё будет, и с детства мечтала о тихой семейной жизни. Парадоксально, но её врождённая неуверенность в ней самой убивала все её лучшие черты. По крайней мере, так всегда считала сама Викки. Её жутко раздражало это, та не понимала в чём дело. Для неё её сестра была умнейшим и добрейшим существом. Роль жертвы не была предназначена Диане. Викки заставила сестру поступить в университет, чтобы получить высшее образование, чтобы не бояться ничего, ведь «страх это всего лишь иллюзия, стремись вперёд в светлое будущее, страшно будет всегда, и что теперь – сидеть и ничего не делать?» Диана училась на историка и там же встретилась со своим будущим мужем. Тот хоть и никогда не обижал её, но заставил её уйти с университета и сесть дома. Викки явно была не в восторге, и это послужило первым звоночком в разладе их отношений. Амбициозность и постоянная борьба за существование были на первом месте для Викки. Прагматик. Она не могла, не хотела понять, что они – сёстры, а не один человек, смотрящий на своё отражение в зеркале, просто два абсолютно разных человека. Её сестра всегда грезила о том, чтобы завести полноценную семью, чтобы много детей бегало вокруг, а в доме чувствовался уют. Именно уют был определяющим фактором даже при выборе одежды – спортивные балахонистые штаны, простые маечки или футболочки, всё либо в серых, либо в белых тонах. Диана никогда не понимала, почему в буквальном смысле слова ко всем Викки была так эмпатична, а именно к ней – категорична на всех эмоциональных уровнях.

– Почему ты так одеваешься? Ты стесняешься своего тела? Что за нонсенс? – сокрушалась старшая сестра.

– Ничего я не стесняюсь. Мне нравится такой стиль. В особенности такие штанишки. Я чувствую себя комфортно, – отвечала ей раздосадованная Диана.

– Нет, ещё чуть-чуть и ты превратишься в Марфушу неотёсанную! Пойдём купим тебе что-нибудь. Смотри, какая ты красивая! Это просто мужик твой тебе запрещает нормально одеваться! – не унималась Викки.

– Он здесь ни при чём. Я ему нравлюсь любая…

Викки не принимала такой расклад, ей не хотелось, чтобы её сестра от кого-либо зависела, на этой почве у них однажды возникла сильная ссора. Диана обвинила ту в постоянном давлении и нежелании понять, почему она бросила учёбу, а Викки её – в полной несостоятельности и безрассудности. Сложно понять, кто был прав в той ссоре… Обычно в ссоре бывают и правы, и виноваты сразу оба, только это сложно принять. Каждому человеку хочется быть единственным правым. Так он самоутверждается. Иногда за счёт самых близких ему людей.

И несмотря на все эти ссоры и недопонимание, эта семья сумела найти золотую середину и сделать свои семейные узы нерушимыми. Они окружили себя эдаким уютным мирком, который принадлежал только им, где только им были известны все недостатки друг друга.

– Да нет вроде. Ты собираешься к нам приехать? Помогла бы по дому. Я уже устала на себе всё тянуть.

– Мам, обязательно! На следующей неделе. Чесслово! Ты только держи меня в курсе насчёт папы!

– Андрей снова звонил, интересовался твоими делами. Может, всё-таки позвонишь ему? Малый-то перспективный, врач как-никак, может, чё вылечит, подправит, – явно с ухмылкой, но деланно и ненавязчиво произнесла она.

– Маааам! Он прекрасен, спору нет… как там дальше-то… В любом случае, он от меня без ума с детства, так что если совсем припрёт, то позвоню ему. Только прошу, нет, умоляю, – захныкала Викки, – хватит. Не лезь в эти дебри, ок?..

– Какие ж мы нежные. Непременно. Договор дороже денег. Не лезу, однако тебе пора уже кого-нибудь найти. Одинокой быть невесело.

– Кто сказал, что я не буду одинокой в отношениях? Разве это не хуже, когда ты встречаешься с кем-то и всё равно одинок? Уж лучше быть одинокой вне отношений, так хотя бы честно.

– Ладно, философ, давай чуть позже созвонимся.

Викки долгое время простояла неподвижно, всматриваясь в телефонную трубку. Ей не хотелось заканчивать разговор, хотелось, чтобы он продолжался бесконечно, столько тоски в её душе уже давно не ощущалось. Разговоры с родителями были короткими. Ей хотелось большего. Она жутко скучала по ним. Но её гордость не позволяла их навещать чаще чем раз в месяц. Она взрослая, самодостаточная, но как же ей не хватало каждодневного общения с ними.

Я вас люблю! Очень! И скучаю! В следующий раз…когда-нибудь… я обязательно об этом вам скажу! Вслух!

Подойдя к окну, она открыла окно нараспашку. Налетевший шквал чуть не сбил её с ног и также внезапно, как появился, тут же утих. У неё уже не было сил чему-либо удивляться. Она просто взглянула на своё дерево – то, которое обыкновенно вызывало в ней терапевтический эффект, теперь выглядело зловещим. Ветер завывал непрестанно, шум листьев и скрипучих веток ему вторил. Дерево будто пыталось ей что-то сказать. Оно медленно превращалось в убаюкивающую пропасть, незаметно засасывающую всё вокруг.

Нужно полить цветок. Я валюсь с ног. Тяжело на душе. Не могу избавиться от этого чувства. Оно безумно тяготит. Как ураган накрывают проблемы. Слишком много всего навалилось. И голова. Моя голова. И моё сердце. Сердце болит. Нужна ли я кому-то? Нужна ли я семье? Друзьям? Нужна ли я Илье? Если нет, то зачем это все? Зачем я его повстречала? Зачем влюбилась? Нет. Не влюбилась. Полюбила. Кристина права – он, наверное, просто боится ко мне приблизиться, ведь он на меня так смотрит, старается подойти поближе. Ну что я могу ещё сделать? Он до сих пор не проявил инициативу, несмотря ни на какие мои ухищрения. Глупо всё это. Почему же он? Почему полюбила? Почему так внутри болит? Если нам не суждено быть вместе, пусть Бог укажет на это. Наверное, стоит самой подойти и пригласить куда-то. Сколько раз я хотела это сделать, но меня всегда что-то останавливало. Отчего?

С этими мыслями она прилегла на диван и как была в одежде, так тут же и уснула.

Она спала очень тревожно. Постоянно ворочалась. На лбу выступили капельки испарины. Её лихорадило. Возможно, это из-за жары, ведь говорят при высоких температурах снятся кошмары, а в этом году лето выпало особенно знойным – столбик термометра иногда поднимался до 37 градусов.

То стаскивая с себя пододеяльник, то снова надевая, вся в поту, Викки боролась с чем-то неведомым, но леденящим кровь. Стоя в коридоре, девушка не могла пошевелиться – дверь в квартиру была открыта и был виден длинный тамбур, который вел на лестничную площадку.

Я не могу пошевелиться. Как я оказалась в квартире моих родителей? Дверь открыта…И это чувство…Там кто-то…что-то есть…Я это чувствую. Всё тело ломит. Это что-то приближается! Медленно, но оно движется в мою сторону…Оно смотрит на меня, видит меня, а я его нет. Зато я чувствую, что оно здесь. Мне страшно! Теперь я знаю, что значит «колени дрожат»… Оно всё ближе. Закрыть дверь! Надо срочно закрыть дверь! Чёрт! Не получается даже пошевелиться. Дыши-дыши! Главное, не отворачивайся! Не бойся! Страх – это иллюзия! Слишком реалистичная иллюзия! Как страшно! Оно уже в паре метров от меня. Если я не успею закрыть дверь, произойдёт, что-то плохое! Нутром чувствую. Не сдаваться! Смотри вперёд, слышишь! Смотри ВПЕРЁД!

Жевательные мышцы на её лице начали трещать буквально по швам, настолько сильно она сжала челюсть от напряжения, всё тело оцепенело от ужаса. «Стоит только пошевелиться и у меня получится! Я должна перебороть свой страх! Я сильнее!!! Главное не закрывать глаза! Всё тело свело от ужаса! Да что со мной?! Боже, мне страшно! Помоги…» Собрав всю волю в кулак и набравшись наконец смелости, чётко глядя в нутро того, что не было видно, но того, что она так отчётливо ощущала всем телом и душой, Викки, за долю секунды оказавшаяся рядом с дверью, протянула руку вперёд и каким-то чудом сумела рывком плотно её закрыть, не сводя глаз с…

Ведь там ничего нет, но я вижу это, разве это возможно? Оно буквально заглатывало меня в себя. Успела… казалось, ещё чуть-чуть и… И что тогда? Что было бы???

Она проснулась в холодному поту в пятом часу и уже не могла уснуть. Ей ещё долго не получалось отойти от этого сна.

Что он означает? Меня всю трясёт. Ну зачем, зачем нам снятся кошмары, для чего? Моделирование наших страхов! Точно! Я где-то читала, что если мы боимся чего-то, то подсознательно пытаемся смоделировать исход, основанный на том, как мы можем поступить. Или я попала в параллельный мир. Может, сны – это вход в другое измерение, где всё так похоже на наш мир, но всё устроено по-другому, а наш мозг не успевает перестроиться на эту волну и думает, что это наша реальность. Должно быть и другое объяснение. Высшие силы меня в очередной раз спасли? Одно я знаю точно – мне было страшно, но я закрыла дверь. Я справилась! Я смогла. Только меня не покидает ощущение того, что если бы я сдалась, произошло бы что-то очень зловещее. Может, это предзнаменование… НЕТ, к чёрту такие предзнаменования! О чём я говорю, стресс! Вот что это было. Слишком много негатива за один вечер. Испереживалась, результат – этот сон! Блииин! Лучше вообще не спать, чем такое пережить ещё раз!

Леденящий страх снова погрузиться в мир снов и увидеть это нечто не давал заснуть практически всю ночь, и глубоко в душе девушка молилась, чтобы если она всё-таки задремлет, то ей ничего не приснилось. Совсем ничего. Пусть будет просто темнота, вместо разных причудливых снов. Так как ей не спалось больше, а на работу было ещё рано, она много думала о предстоящем дне.

Глава 17

За окном уже смеркалось. Викки сидела у себя в кабинете и прокручивала в голове ту беседу, которая состоялась у неё с начальницей на следующий день после вечеринки. Она высказала Кристине неприемлемость её действий, на что та сухо извинилась, а потом сделала вид, что ничего такого не произошло собственно. Викки же после этого разговора почему-то почувствовала себя никчёмным крошечным организмом, который создала Вселенная и тут же предала, забыв о его существовании. Для неё дружба входила в ранг чего-то сакраментального, чего-то, что нужно оберегать и защищать. Не было никакого понимания того, что было не так. Для Викки было катастрофой понимать, что есть что-то неладное, что-то, что можно и нужно исправить, но вот что она не могла понять, она просто этого не знала. Этот явный диссонанс разрушал её изнутри. Для неё это было хуже всего – чувствовать неладное, но быть в неведении первоначальной причины. С каждым днём, больше и больше копаясь в себе, она погружалась вглубь своей души, своего сердца и разума. Как говаривала её бабушка: «Копаясь в себе слишком часто, можно и закопаться». Хоть это и было бестолковым занятием, но ещё никто не может похвастаться изгнанием этого порока из своей жизни. Люди редко изучают себя с целью стать лучше. Проще доводить себя до исступления мыслями о том, какими никчёмными мы себя ощущаем в определённые отрезки жизни. Так и Викки. Девушка с характером, с внутренним стержнем. Девушка, которой посчастливилось при всём при том быть обычным человеком со своими страхами и комплексами, со своим достоинствами и недостатками. Она всё меньше и меньше возвращалась к своим истокам и собственноручно придуманным домашним традициям. Ей уже не доставлял удовольствия её любимый напиток, звуки природы уже не приносили той же радости, что и прежде. Её цветок начал постепенно чахнуть от пренебрежения и невнимания к нему. Она всё чаще начала уходить в себя, не замечая больше красоты вокруг, радовавшей её ещё так недавно. Единственное, что оставалось неизменным, так это дерево. Стоило только мельком бросить взгляд на него, и даже дышалось легче. Викки сама не понимала, почему это дерево оказывало такой терапевтический эффект на неё.

Даже сейчас она сидела у себя в кабинете с закрытыми глазами и пыталась представить его во всей красе – его изящно изогнутые ветки, постоянно шепчущие что-то фундаментально-важное листочки на каждой из этих веточек. Всеми фибрами своей души она чувствовала изменения на работе на эмоциональном уровне. После заварушки, которую устроили её коллеги и друзья несколько дней назад на вечеринке, напряжение висело воздухе непосильным грузом.

Наблюдая за происходящим вокруг, можно было бы подумать, что всё вошло обратно в свою колею. Алекс сделал обеим своим подчинённым выговор, поставил жёсткое условие, на котором зиждилось их дальнейшее трудоустройство в этой фирме. Касательно условия, никто не смог выудить его формулировку ни из одной из барышень. Но они сумели сохранить рабочие места. Продолжали выполнять привычную им работу. Даже здоровались друг с другом, хоть и сквозь зубы. Тема демонстрации нравов была закрыта во время совещания с гендиректором. Кристина как коршун за этим следила.

Вот только никто не знал, был ли это случайный порыв слабости со стороны Алекса и счастливое стечение обстоятельств (а он никогда ещё прежде не давал слабину, увольнял молниеносно, без оглядки и никогда не принимал назад) или там присутствовали ещё какие-то сторонние причины. Дошло до того, что создавались целые теории заговоров. Ещё поговаривали, что до этой злосчастной взбучки к Алексу подошла Викки якобы для того, чтобы передать важные документы. По крайней мере, это она так утверждала. У некоторых на этот счёт было другое видение ситуации. Возможно, Викки нашла подход и сумела предотвратить катастрофу, так стремительно надвигающуюся на её коллег; возможно, она просто достаточно аргументировано привела нужные доводы, которые были у её начальника в приоритете (апелляция к его началу бизнесмена и предпринимателя – не зря он их когда-то нанял, его глаз намётан на профессионалов своего дела); возможно, всё разом в совокупности. Зная своего гендиректора как свои пять пальцев, Викки понимала – он не из тех, кто мог поддаться эмоциям и женским слезам. Всякое отсутствие рационального мышления претило ему. «Бизнес, ничего личного» – был его девиз по жизни.

Днём прошла презентация о компании. Все были в напряжении. Оно чувствовалось в воздухе, резало глаза и выворачивало наизнанку. Давно ничего похожего не было на подобных мероприятиях. Зачинщики этого пресловутого скандала тем не менее продолжали строить хорошую мину при плохой игре. Естественно, преувеличенные слухи о том, что произошло на празднике, превзошли все ожидания и распространились со скоростью света даже в других отделах. Единственный, кто не обращал на это внимания, был гендиректор. Как раз его это меньше всего волновало. Ходили слухи, что его жена уехала от него, а может, уже даже подала на развод, однако доподлинно никому ничего не было известно. Алекс же предпочёл абстрагироваться от всего, он знал психологию людей: вытащенного из мешка кота обратно не засунешь, а чем больше предавать огласке слухи, тем быстрее они будут распространяться (завтра будет новый день, соответственно будет новая пища для сплетен). Стоя перед аудиторией, непоколебимый в работе, Алекс продолжал выступать с высоко поднятой головой и горделивой осанкой.

– Уважаемые коллеги, в нашей компании внедрены передовые мировые инструменты для результативного управления финансами наших клиентов. На протяжении вот уже стольких лет наши инновационные подходы способствуют улучшению качества и дальнейшему росту вложений в широко всем известные компании для ещё более эффективного достижения целей, поставленных перед нами нашими клиентами… У нас работают высококвалифицированные специалисты…Наши офисы расположены по всему миру…К нам обращаются клиенты мирового уровня…

– Боже, когда это все закончится? – прошептала Викки. А про себя заметила: «А кольца на пальце больше нет… Разумеется. Но жалеть его я точно не буду. Сам виноват. Связаться с другой. Ты же женатый мужик. А Жанна? Вообще хороша! Разрушила семью! Боже, что я несу? Это не моё дело!»

– Как же я проголодалась! Я готова всех здесь присутствующих сожрать… Сколько мы здесь сидим уже? – пробормотала в ответ Мирра.

Удивительно, но она никогда не отвечает односложно. Надо посчитать минимальное количество предложений, которые она использует в виде ответа. Блин… Сегодня я необычайно раздражительна. Ведь это не я…

– Смотри, наш дирпопер кемарит уже. Тыкни его чем-нибудь. Гена увидит, уволит к чертям! – Мирра со страдальческим взглядом вцепилась в Викки, указывая кивком на мужчину, сидящего недалеко от них, а та просто махнула рукой: «Сами разберутся. Не маленькие».

Да ты сама забота сегодня. Да что со мной? Настроение сегодня ни к чёрту. Где же Илья? А, вон он. Сидит такой деловой, прям умняшка, весь из себя. Внимательно за всеми наблюдает. Вот что во мне не так? Почему-то меня он игнорирует. Может, я кривая какая? Или характером не вышла. Я же всегда ему помогаю. Слово поперёк не сказала.

– Хочешь открою секрет… – пролепетала Мирра с предвкушением маленького ребёнка, который сжал свои кулачки сильно-сильно, дожидаясь реакции взрослого, которому собирался поведать самую тайную тайну мира. – Я в кулуарах услышала… В общем, он хочет тебя позвать в кафешку…

От неожиданности Викки поперхнулась. Все оглянулись на неё, но она жестом показала, что всё в порядке.

– Что? Как ты?.. С чего ты?.. – включился механизм самозащиты. Викки непринуждённо откинулась назад, глубоко вдохнула и как бы между прочим решила уточнить: – Ты имеешь в виду по работе?

Делай вид что не понимаешь, к чему она клонит. Если она узнает… Нельзя этого допустить…Судя по всему, она догадывается… Да нет, по ходу она уже знает… Может, у неё радар в мозгу… Мимо неё беспалевно ничто не пройдёт… А вдруг она за моей спиной уже распускает слухи? Вот курица…Аааааа…Соберись, тряпка…Ты становишься параноиком. Это не ты. Ты никогда такой не была…

– Нет. Думаю, здесь что-то большее, – Мирра смаковала каждое слово, наблюдая за реакцией своей коллеги. – Пойдёшь?

– Посмотрим, – как ни в чём не бывало ответила Викки. А внутри, внутри заиграла целая симфония, запел хор, хотелось завизжать, запрыгать. Ох, как было сложно держать все эти эмоции в себе.

– Девушки, вы видели, что творится на улице? – решил встрять в разговор Вовчик, сидящий неподалеку. – Пух накрыл всё ураганом. – Давно такого не наблюдалось.

– Да я дышать уже боюсь, залетает во все щели…

– Прости, а ты дышишь не только носом? – после комментария Вовчика тут уж Викки не удержалась от плохо скрываемой улыбки.

– Ах ты негодник! Прям уколол, так уколол. В самое сердце. Я замужняя женщина, а ты подкатываешь так беспардонно. Хотя бы дождался окончания презентации! Я как раз на маникюр записана. Привести себя в порядок успела бы, – деланно подмигнула ему Мирра, пытаясь сдержать свой фирменный хриплый смех, прикрыв рот кулаком.

– А вы знали, что у носорога рог сделан из того же, что и наши ногти? А дикобраз на самом деле не стреляет иглами?

– Ну прям кладезь ненужной информации. Ты насмотрелся Discovery Channel? – Викки почему-то впервые захотелось его немного поддеть, а может, и задеть. Он же сделал вид, что ничего не заметил и начал кривляться. – Хватит обезьянничать, а то нам всем перепадёт! – заметили и Викки, и Мирра.

– А чёй-то ненужной? Очень даже нужной. Интересный факт, да-да, ещё один. Сами виноваты. Так вот, обезьянам нельзя есть много бананов. Им плохо станет.

– Любому плохо станет от большого количества чего угодно…

– Даже любви?

– Любви много не бывает…

– Значит, не чего угодно.

– Не придирайся к словам. И вообще…

– Вовчик, ты не мог бы сосредоточиться на происходящем перед тобой? Презентор старается. А тебе не хватает усидчивости… – неожиданно сделала замечание Жанна, хранившая молчание столько времени.

– Чего мне ещё не хватает? – Впервые насупился Вовчик на Жанну.

– Воспитания, – угрюмо, но тем не менее не грубо парировала Жанна. Она вообще последнее время старалась меньше со всеми общаться, чувствуя на себе осуждающий взгляд со всех сторон. Правда, ей никто ничего не говорил – её языка и нрава побаивались во всех отделах и на всех этажах. Обычно именно этим фактором она всегда кичилась. Её это забавляло и поднимало настроение. По-видимому, не на этот раз. На этот раз ей легче точно не становилось. Непонятно, возникли ли эти ощущения из-за угрызения совести или из-за усталости от пассивной агрессии со стороны других. Однако Вовчик и не собирался на неё обижаться. Всё-таки была какая-то невидимая особая связь между ними.

– Ты ведь знаешь, что я тебя не осуждал и никогда не буду этого делать… – неожиданно произнёс Вовчик, но настолько тихо, что только Жанна могла его услышать. – Каждый грешен по-своему. Посмотри вокруг. Оглянись! – Жанна взяла его руку и стиснула её в кулак. – Прости, у меня последнее время постоянная мигрень. А на улицу свежим воздухом подышать хрен выйдешь. Вот и злюсь. А собственно из-за чего? – прежняя ухмылка появилась на её лице.

– В нашем мегаполисе? Свежим воздухом? Не смеши мои портянки, – тут же нашелся Вовчик, чтобы сгладить сентиментальный момент, который так не любила Жанна. Он знал об этом. Он знал многое и, как оказалось в дальнейшем, не только о своей закадычной подруге. В своё время устроившая праздник вечеринку в честь дня рождения Вовчика Викки решила, что этим двоим стоит познакомиться поближе и всячески этому способствовала и содействовала. Намеченная цель была достигнута в самые кратчайшие сроки. Викки знала, что эти двое слишком хорошо подходили друг друга как минимум в дружеском плане, чтобы упустить такой шанс. Вовчик всё больше начал раскрепощаться благодаря Жанне, а та, в свою очередь, чаще прятать свои иголки как у дикобраза.

Наконец собрание закончилось, все разошлись по своим рабочим местам и только Викки, сидя в своём кабинете и анализируя все последние события, никак не могла вернуться обратно в реальность. Она ждала. В ушах звенело от счастья. Все высматривая Илью, у неё коленки тряслись от нервов, целый спектр эмоций накрыл её с головой.

Неспроста звёзды подарили мне тебя. Именно подарили, иначе зачем это все? Только как себя вести с тобой? Что говорить? Что позволить? Как правильно отреагировать, когда ты меня куда-нибудь пригласишь. Главное, не спугнуть, но и показать безразличие сродни самоубийству. Нужно найти золотую середину. Будь что будет. Боже-боже-боже. И на моей улице наступит женское счастье. Всё остальное уже просто неважно. Он меня пригласит. ОБЯЗАТЕЛЬНО! Мирра всё знает, ей верить можно. Дыши глубоко. Нервничать сейчас ни к чему. Я хорошо выгляжу. Достаточно ли хорошо? А вдруг тушь потекла? Да нет. Всё нормально. Спокойствие и только спокойствие.

Она проиграла миллион различных сценариев, отрепетировала каждое слово, мимику, жест, всё.

Всё должно быть идеально. Ну почему, почему так долго длится время. Быстрее бы! Взять бы сейчас и передвинуть стрелки часов и вот… свершилось! Мама всегда говорит, что не нужно торопить время. Но есть же исключение из правил. Сейчас можно.

– Викки, ты не могла бы передать эти документы Кристине… Мне некогда, да и не особо… В общем будь другом, отнеси, а?

Чтобы Жанна назвала кого-то другом… Это что-то новенькое. С неё как с гуся вода. Все нипочём. Интересно, ей хоть немного стыдно?

Чувство осуждения накатило, однако тут же схлынуло.

Надо признаться – мне всё-таки её жалко. Она ничего плохого не хотела. Жертва обстоятельств. Получилось так, как получилось. Кто я такая, чтобы осуждать? Её надо поддержать, а не затаптывать в грязь. Не бывает идеальных людей. Все совершают ошибки.

– Ок.

Зайдя в кабинет к своей подруге, она всё ещё побаивалась закрывать дверь вплотную, помня прошлый опыт с Кристиной или с тем, кто так был похож на неё. Её начальница сидела спиной к двери и явно дремала, уставшая от собраний, постоянных встреч, да и просто от проблем, плюс беременность и гормональные перепады уже давали о себе знать. Викки решила зарыть топор войны, понимая, насколько важно уметь сглаживать углы с близкими людьми.

– Как дела? Вот документы от Жанны. Как ты себя чувс… – Викки потеряла дар речи в тот момент, когда её подруга развернулась на своём кожаном кресле, чтобы ответить на вопрос.

На ней очки, та же оправа, что и у той Кристины… Вдруг это снова не она? Что мне делать?

Коленки затряслись, нижняя челюсть непроизвольно немного опустилась. Викки судорожно сглотнула образовавшийся ком в горле.

– Да я норм…Ты чего? Явно привидение увидела? Да что с тобой?

– Очки…

– Ах это! Сегодня наконец решила собой заняться, вот сходила к окулисту – и вуаля – у меня стало больше глаз, чем изначально предполагалось природой. Зато не щурюсь теперь, да и голова оставила меня в покое. Говоря о… Как твоя-то? Может, тебе тоже нужны очки, чтобы зрение не напрягать? Хочешь – померь мои… – понурая, с болезненным выражением лица, Кристина не особо последнее время общалась с кем-либо из своего ближайшего круга друзей. Она просто всех исключила. Всех, кроме Викки.

– Нет, спасибо. Голова моя… Да вроде сегодня не особо беспокоит… – Поэтому я знаю, что это ты. Это точно ты! – Пойдём сегодня выпьем… чашку чая? Поболтаем? Отвлечёмся! – мысли о предстоящем свидании с Ильёй разом пронеслись сквозь её разум. Что делать и как поступить были главными её вопросами и, как многие люди, она тайно надеялась, что Кристина откажется. Однако тут же себя одёрнула.

Она моя подруга и я должна быть рядом! Сейчас я ей нужна как никогда. Подбодрить, успокоить и направить в нужное русло все её мысли. Показать, что она не одна. Я рядом. Я бы не хотела оказаться одной в такой ситуации.

– Я серьёзно. Пойдём куда захочешь. Можем просто прогуляться. Как в старые добрые времена. Помнишь? И тебе полезно будет подышать свежим воздухом.

– Времена меняются. Люди тоже. Займись лучше работой. – Холодный душ пронзил всё её нутро. Мрачные мысли прошлись острым ножом по душе. Вот так вот за секунду Кристина отстранилась от неё без всякой на то причины. Ещё никогда не было столько резкости и неприятия в голосе начальницы по отношению к кому-либо, тем более к ней.

А что такого во мне особенного. Возможно, всё это время я просто строила воздушные замки вокруг нашей дружбы. А эта самая дружба нужна была только мне. Нет-нет-нет. Так просто я не сдамся. Она испытывает тяжёлые времена. Она никогда такой не была. Гормональный сбой влияет на настроение. Прорвёмся. Я не махну на неё рукой. Надо дать понять ей, что она не одна.

Немного замешкавшись возле двери, Викки снова обратилась к Кристине:

– Послушай. Я знаю тебе сейчас несладко. Но я всё равно буду рядом. Если тебе нужна будет помощь, ты знаешь, что я тут же примчусь. Ты моя подруга. Если передумаешь, я ещё здесь буду какое-то время. Наша дружба нерушима, разве нет?

– Жалость не должна подменяться словом «дружба». Да и работа должна быть на первом месте.

Больше Викки ничего не произнесла, а просто вышла за дверь, плотно её затворив за собой.

Глава 18

Викки пребывала в небольшом замешательстве. Многие разошлись по домам, в том числе и Ева, а мужчина её мечты до сих пор так и не подошёл. Его нигде не было видно. Нервы зашкаливали. К ней неожиданно тихим голосом обратился Вовчик. Ещё никогда она его не видела таким неуверенным.

– Викки, я тут хотел с тобой переговорить кое о чём. Это важно. Понимаешь…

А вдруг он ждал меня у входа? Или ушёл домой? Может, это была злая шутка со стороны Мирры? Могла ли я его пропустить? Да нет. Я здесь уже давно околачиваюсь, и он точно мимо не проходил. Вовчик, как же ты не вовремя.

Вовчик терпеливо ждал хоть какой реакции от Викки, а она тем временем всё смотрела как полоумная по сторонам. Тут Илья вышел из-за угла, направился в её сторону. Дыхание спёрло, руки вспотели, сердце бешено заколотилось, колени подкосились – его зелёные глаза были ещё притягательнее, чем раньше.

– Вовчик, давай не сейчас.

– Викки, послушай, это важно. Это касается как раз…

– Блин, ну реально не сейчас. Иди, пожалуйста. – Раздражение нарастало. Вовчик всё с той же неуверенностью развернулся, но направился не к лифту, а обратно в свой кабинет, по пути возводя руками в небо и приговаривая: «Ох уж эти женщины. И откуда вы такие?»

Как же долго Викки ждала, мечтала, грезила об этом моменте, и вот он наступил. Она не могла поверить своему счастью. Весь мир снова превратился в красочное конфетти, захватывающее дух своими сочными тонами.

– Привет, Виктория. Вы до сих пор тут? Прям работяга! – с каким-то надменным тоном произнёс её коллега, тот который перевернул её мир с ног на голову, не пошевелив ни одним пальцем. Он всегда её называл Виктория, а она его никогда не поправляла. От него она была готова принять многое, если не всё. Каким-то невообразимым способом этот мужчина пленил её, украл её сердце, одурманил её мозг.

– А может, мы на ты уже наконец перейдём? Столько работаем вместе... – Викки покраснела от собственного неожиданного вопроса.

Дура! Что ты делаешь! А с другой стороны, была не была! Сколько можно тянуть. Нужно брать инициативу в свои руки. Быка за рога или за что там ещё? Тьфу! Может, он боится отказа, как и я? Может, он считает неприемлемым предлагать мне это первым? Феминизм и всё такое… Сколько вопросов и ни одного ответа. Чёрт! Ладно. Я уже открыла ящик Пандоры. Будь что будет. Отчего же внутри так неспокойно?

Заметный румянец стыда не сходил с её лица, а тихий голос выдавал с потрохами. Илья на секунду задумался, а потом нехотя согласился.

– Почему нет? Можно.

Казалось, Викки это должно было обрадовать, но вместо этого досада закралась внутрь. Что-то её насторожило и одновременно расстроило. Что-то в его тоне, манере речи, то как он себя держал рядом с ней.

– Здорово, – уже без прежнего энтузиазма произнесла Викки. Она смотрела вниз и кусала нижнюю губу, немного её поджав. Мнимая уверенность переросла в полное замешательство, а неопределённость сжирала её изнутри.

Теперь твой следующий ход. Пока больше первой я не пойду. Хочешь играть в шахматы – давай поиграем. Всё это время ты так смотрел на меня, норовил подойти поближе, задавал вопросы, несоответствующие ситуации. Я не могла всё это себе напридумывать. Всё что я делала для тебя… Неужели это все Сизифов труд? Ну давай! Я знаю, я вижу, я чувствую, что нравлюсь тебе. Я УВЕРЕНА в этом!

Неловкая пауза.

– Видела комедию, недавно вышедшую в кинотеатрах? Адаптация какой-то там книги. Так вот, говорят, книга в разы лучше. – То ли он хотел разрядить обстановку, то ли просто заполнить возникшую паузу, а может, просто перевести разговор на безопасную тему. Он был загадкой для неё, и ей жутко хотелось его разгадать.

– Нет ещё. Но честно говоря, я предпочитаю сначала смотреть экранизацию, а только затем приступать к книге, по которой был снят фильм. – Внезапно воспряла духом Викки, бабочки неистово бушевали в её животе. Сладостное предвкушение новой главы в её жизни затмили все душевные муки, которые она испытала за время их общения.

Он хочет пригласить меня в кино! Боже мой. Главное не спугнуть. Не испортить всё. Господи, что я мелю?

Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

– Мне казалось, должно быть наоборот. – Он сам пытался её изучить, возможно, и она была для него чем-то необъяснимым. Чем-то закрытым. Непонятным.

– Читая книгу, ты заранее представляешь, как должны выглядеть персонажи и здания, тебе либо импонирует история, либо нет. В кино частенько меняют концовку, чтобы было более непредсказуемо, персонажи кардинальным образом отличаются от оригиналов, потому что так видит режиссёр. Просмотрев сначала кино, ты не испортишь впечатление от сюжета, даже если фильм будет не достоин и пяти минут твоего внимания. Все и так знают, что книги в 99 процентах лучше. А так у тебя будет две похожих истории, и ты сам сможешь выбрать, что тебе подходит больше. Если же ты сначала прочитаешь книгу, то автоматически подсознательно будешь надеяться на то, что экранизация будет совпадать с оригиналом хотя бы процентов на 90 (а мы знаем, что это редкость). Просмотр фильма после этого приводит к чувству предательства и разочарования. Прости, я долго и туманно рассуждаю…

– Да нет, любопытно услышать твоё мнение на этот счёт. Наконец-то оно хоть в чём-то расходится с моим. – Его глаза заблестели, и он заглянул в её глаза так, будто сумел попасть во Вселенную, которая скрывалась за ними. А ей стало стыдно за своё нелепое копирование его интересов и мнения в попытке вписаться в его мир. Просто ей так хотелось быть частью его жизни. Последнее время если стоял выбор между тем, чтобы дать себе передышку или начать укорять во всём, этот самый выбор падал на второе. Викки сама себя не узнавала.

– Как тебе этот фильм? Рекомендуешь?

– Честно говоря не был, но обязательно схожу и расскажу тебе. Доброй ночи. – Он резко развернулся и ушёл. В этот момент у неё что-то оборвалось внутри. Появилась рана, впоследствии кровоточащая долго, беспрерывно. Ей хотелось встать, побежать за ним, пригласить его, но…

Что? Как же так? Ничего не понимаю…Мы же…Может…Что же дальше? Почему? Зачем? Опять эти чёртовы вопросы! А я ведь так никогда ещё не любила. Зачем я встретила его, если нам не быть вместе? Ничего не понимаю… За что так меня мучить. Ведь могла просто влюбиться. Затем переключиться на кого-нибудь другого. Но нет… Я полюбила всем своим сердцем… Ведь он собирался меня пригласить на свидание. Что я сделала не так? Я всё испортила. Нет. Не правда. Я ничего такого не сделала. Может, в этом и была моя вина – что я ничего не предприняла? Мне надо было самой… Тогда бы он…Кого я обманываю – он просто не захотел. Я так больше не могу. Я устала ходить по лестнице Пенроуза. Эта бесконечная дорога когда-нибудь меня прикончит. Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! У МЕНЯ НЕТ СИЛ. ХВАТИТ!

Ей жутко захотелось закричать, чтобы весь мир услышал, но не могла – не получалось двинуть ни единой мышцей на лице. Стоя как истукан, вспоминая и прокручивая каждое слово, каждый жест, девушка всё пыталась понять, что она сделала не так. Ссутулившись и опустив голову вниз, ей хотелось сесть на пол и сидеть так до посинения, чтобы её никто не трогал, не разговаривал. Что-то надломилось внутри. Кто-то окликнул её и завопил: «Вставай! Иди!»

Викки будто ударило током и на автомате, не задумываясь, она тут же встала в боевую стойку, оглянувшись, никого не увидела. Ей стало страшно… страшно обидно.

Что за чертовщина! Что это? Вот почему? За что? Я – хороший человек. Мне плохо и больно. Мне так одиноко. А я ещё и с ума начинаю сходить? Ну как же так? Одиноко. Нет. Неправда. Я не одна. Меня любят. Я нужна. Почему же меня удручает, что я не нужна по сути ему. Я же нужна. Но не ему. Но нужна. Я не одна. Нет-нет. Одиночество никогда не поглотит меня. Я не позволю.

Под влиянием внутренних импульсов и мыслей ей жутко захотелось позвонить родителям.

– Аллё.

– Мам, привет!

– Привет! Как дела? Звонить чаще начала, это хороший знак, – радостно, но с насмешкой в голосе произнесла мама.

– Ха-ха. Смешно. Нормально всё.

– Звучишь очень устало. Точно всё в порядке?

– Да. Просто... Знаешь, я тут встретила одного… – неуклюже начала Викки.

– Наконец-то… – как-то непривычно устало отреагировала мама.

– Мам, не надо.

Всегда приятно, когда тебе рады, разве нет? Зная, что ты позвонишь или придёшь даже после длительного отсутствия, а на тебя отреагируют в позитивном ключе, скажут, что всё это время ждали весточки, хотели услышать твой голос, ждут тебя дома. Все это внушает надежду и желание дальше жить, дальше бороться за своё будущее. Приходишь домой в плохом или хорошем настроении, а там родное существо, кто бы это ни был (собака ли, которая прыгает выше твоей головы, пытается дотянуться до твоего лица, чтобы поцеловать тебя; родители, постоянно задающие вопросы о том, как ты себя чувствуешь, что ела, всё ли у тебя хорошо. Чего кривить душой, эти вопросы порой так раздражают внешне, но без которых ты себе и представить не можешь уют и теплоту дома; друзья, мужья и жены, дети, которые тебя искренне любят и хотят обнять). Здорово же, что ты дома – всякий; и злой, и добрый, беззаботный или печальный. А тебе и нужно-то всего лишь участие и неподдельное счастья от того, что ТЫ наконец-то рядом. Поэтому нам в большинстве случаев своих нравится возвращаться домой, осознавая, что там кто-то есть, что нас ждут, любят вне зависимости от того, какие мы – скряги, бездельники, индивидуумы, обескураживающие других своими умственными способностями и очарованием. Тем, кто любит тебя искренне, душевно, всем своим сердцем – им все равно! К сожалению, такая любовь со стороны родных-то не всегда встречается, а про чужих людей и говорить не стоит. В основе своей такую безграничную любовь нам могут подарить только преданные животные и любящие родители. Нет на нашей земле других, кто мог бы сравниться по уровню этого прекрасного чувства. Нет и быть не может. Одно плохо. Ни тех, ни тех мы порой просто не ценим, принимаем как должное. Порой обижаем, всё равно ведь простят. Нагрубили маме, пнули собаку, послали отца. Ладно, помиримся. Со всеми. Как-нибудь. Находясь на краю психологического и эмоционального срыва, к кому мы в итоге бежим? Правильно! К тем, кто нас любит без всяких условий, такими, какие мы есть. У всех ли есть такая роскошь? У меня точно есть. Почему же я трачу свою энергию и душевное спокойствие на того, кому не нужна? Зачем высшие силы сделали нас такими? Мы по природе эгоисты, забиваем на тех, кому нужны, ради тех, кто плевать на нас хотел с высокой колокольни.

– Аллё? Ты там? Рассказывай.

– А впрочем неважно. Как Диана, как там папа?

– Папу повезли в больницу. У него камень в почках. Сегодня ночью будут оперировать. Но ты не волнуйся. Там нет ничего страшного и опасного.

– Я сейчас приеду! – осела Викки, затем её накрыла злость. От отчаяния и испуга она перешла практически на крик: – Мам, вот сложно было мне позвонить, сказать что к чему? Или я уже не считаюсь членом этой семьи? Что произошло? Как это произошло? Он ничего не говорил. Такое же не возникает ниоткуда. Значит, были предпосылки. – Отец её был не из тех, кто жаловался на что-либо.

– Ты что кричишь? – гневно поставила её на место мама.

Взяв себя в руки, Викки сменила тон на более мягкий и с небольшой дрожью и нарастающей паникой в голосе снова задала свой вопрос: – Почему ты не позвонила, объясни, пожалуйста! Я же часть семьи, не так ли? Я сейчас вызову такси и буду у вас…

– Так! Дыши глубже, – тут же осадила её мать. – Ну приедешь ты, что изменится? Он в больнице, приёмные часы закончились. А не сказали, потому что отвезли только полчаса назад. Мы позвали дядю Гришу. Он помог. Прекращай панику наводить! – Почувствовав, что властный тон немного подействовал, её мама уже более нежным и успокаивающим голосом добавила: – Всё будет хорошо. Завтра с утра приедешь и вместе сходим, он как раз будет после операции от наркоза отходить. Хорошо, солнышко моё?

– Да, мам.

Абсурд. Я же часть этой семьи. Или это уже не считается? Собственно говоря, меня что – исключили из неё. Муженёк Дианы со своим папой были подключены. А я? Так ли это сейчас важно, Викки? Вряд ли они думали в этот момент, как бы тебя обидеть посильнее. Соберись!

– Главное, что с папой сейчас всё нормально. Ведь нормально?

– Да, ждём операции. Ладно, давай до завтра, а то голова болеть начала.

– Странно, ты уже не первая сегодня, кто мне говорит про голову.

– Жизнь у всех тяжёлая, проблемы идут в основном не от ног, а от головы. Вот она первая и начинает страдать. Всё, до завтра.

– Пока, – безжизненно ответила Викки и почувствовала, что её голова тоже начала подавать признаки переутомления. Тут сзади подошёл обеспокоенный Вовчик, – Можно я с тобой переговорю… Это важно!

– Вовчик, не сейчас! Пожалуйста, я очень занята. Мне пора. До встречи! – Викки решительно отстранилась от него, развернулась и направилась к лифтам. Вовчик тяжело вздохнул.

Глава 19

С наступлением сумерек всё вокруг начало успокаиваться, затихать, уходить куда-то на второй план, только у Викки её эмоции не давали покоя, заставляли переживать день снова и снова, в малейших подробностях. Голова разрывалась на миллион кусочков. Мысли сводили её с ума. Её переживания скручивались в бесконечную спираль.

Легко жить мечтами о будущем, мучиться воспоминаниями о прошлом, а вот настоящее многим непостижимо. Мало кто умеет упиваться сегодняшним днём. А что нам сегодняшний день? – кто-то спросит. Нужно заботиться о своём будущем! – воскликнут другие. Прошлое нам поможет не совершать одни и те же ошибки… – заголосят третьи. А что людям прошлое и будущее, когда нет умения осознавать себя в пространстве настоящего в этом мире? Под конец своих дней многие пробормочут с неосознаваемым разочарованием от собственного поведения и отношения к окружающему: «Вот теперь можно расслабиться…» при этом понимая, что упустили самые простые радости в своей жизни. Только уже время вспять не повернуть, чтобы что-то изменить. Значит, и толком расслабиться не получиться. Настоящее как раз и определяет будущее, а не наоборот. Настоящее помогает оклематься от прошлого, а не наоборот. Так почему же мало кто замечает настоящее?

Викки за последний год стала частью такой породы людей. Поначалу выдумав своё будущее и надеясь всеми фибрами своей души, что так и будет, она затем терялась в прошлом, постоянно переваривая и проигрывая снова и снова, что с ней произошло в этот день, переигрывая каждую реплику, а потом моделируя будущее, основываясь на различных сценариях, только что проигранных в голове. Многие этим страдают, а кто-то упивается. У каждого свой вид мазохизма и зависимости, и от этого никуда не денешься. Люди все эмоциональные наркоманы, зависящие от душевной боли и душевных мук.

Вот и Викки, придя домой, уселась на маленький уютный диванчик напротив окна и уставилась в одну точку. Она как бы погружалась в болото с каждой мыслью всё глубже и глубже.

Со стороны может показаться – да подумаешь, забудь и разотри, отвлекись! Некоторые начнут осуждать: сама виновата, не надо было до этого доводить, сама наступаешь на те же грабли, никто тебя не заставляет. Неудивительно, что в нашем мире столько непонимания, столько неумения поставить себя на место другого. А главное, нежелание элементарно посочувствовать ближнему, полагая, что со своей колокольни судить легче и проще. Однако для каждого решение своей проблемы дается намного сложнее, чем решение чужой. Люди исходят из внутренних противоречий, своего бэкграунда, характера, воли случая. Разве было бы столько неуверенных в себе людей на этой планете? Безусловно, можно гнуть свою линию: это ж раз плюнуть и присесть – пригласить на чашку кофе нравящегося тебе человека или звонить родителям чаще, а вот у меня действительно проблема всех проблем – я не знаю, как сказать своему начальнику, что он облажался, накосячил мама не горюй. Уволит же к чертовой матери! Или «в моём подчинении аж 25 человек, управиться со всем не могу, а вы куда лезете со своими мелочовками?» Вот это масштабная проблема. Превратный взгляд на вещи зачастую сбивает с толку, тянет не в том направлении, и люди теряют связь, ниточку, соединяющую с жизнью и чувствами другого. Сложившаяся ситуация для Викки была частью её маленького хрупкого мира, который постепенно рушился. Желание поделиться своими мыслями и проблемами натыкалось на страх быть поднятой на смех.

А вдруг всё это пустяки? Я всё преувеличиваю. Вон сколько проблем у других людей. Я справлюсь сама. Почему же так тяжко, если это всё пустяки?

Фактически Викки предстояло выучить непростой урок с несколькими составляющими. Какой это урок и что за экзамен предстоял впереди – только Вселенная, Бог, Высшие Силы знали. А пока она продолжала сидеть и смотреть в одну точку, возвращаясь к своим мучительным воспоминаниям об Илье, Кристине, рабочие моменты, периодические стычки коллег друг с другом, все её попытки их помирить, которые и были практически всегда успешными, но тем не менее оставляющие огромный след на её душе, и тут же осуждая себя за эгоизм, она прокручивала в голове разговор с мамой. Катаясь по этой то расширяющейся, то сужающейся спирали, она так и уснула на своём диванчике прямо в одежде.

Пока она дремала, по квартире гулял лёгкий сквозняк, дуновение которого ощущалось на каждом миллиметре её лица, а на лбу выступили капельки пота. Дуб подобно музыкальному эквалайзеру качался в такт её снам, сначала немного затихая, затем размахивая своими ветвями из стороны в сторону. Ветер на улице крепчал и гнул дерево с такой силой, что его ветви начали дотягиваться до приоткрытого окна и периодически постукивать по нему, пытаясь до конца его открыть, чтобы больше поступало воздуха. Перестук был схож с кодом Морзе, с помощью которого дуб хотел передать сообщение, понятное пока только ему самому. Викки съёжилась то ли от холода, то ли от страха. Сновидения обрывисто приходили в её сознание, тут же сменяя их на новые, но стоило ей провалиться в фазу глубоко сна, как начало происходить что-то совсем из ряда вон выходящее. Отрывистые мысли со скоростью света пролетали в голове истощённой девушки.

Где я? Больница? Что я тут делаю? Всё как в тумане… Голова идёт кругом. Почему я парю над операционным столом? Всё плывет… Папа… Это мой папа! Кто здесь? Нет, нет, нет. Вы не сможете этого сделать.Не позволю!

Откуда-то взялись белые светящиеся летающие пятна, затем что-то размытое, отдающее какой-то серостью и мрачностью, полетело в сторону её отца. В руках у неё неожиданно возник стул, и она, не мешкая, со всего размаху отбила атаку.

Что это было? Буду здесь до победного конца, никто не обидит моего отца!Слышите меня, кто бы вы не были! Я буду здесь!

Взгляд нахмуренный, руки сжаты в кулаки. Викки была полна решимости. Сейчас ей было нестрашно. Неприкрытая злость придала ей уверенности в себе. Она всё ещё парила прямо над операционным столом, постоянно оглядываясь вокруг, в каждую секунду готовая снова биться как валькирия. Ей казалось, что всё достаточно естественно, ничего не выбивалось из привычного хода реальности. Вот только реальность была не её. Едва почувствовав, что беда миновала, она резко проснулась.

Голова… Раскалывается…Не хочу спать больше, ненавижу сны! Всё будет хорошо. Блин, вся одежда помялась. Где мои штаны-раздолбайки?

Немного поблуждав по комнате для успокоения нервов, она направилась в кровать, инстинктивно понимая, что хоть под утро, но всё равно заснет. Постепенно проваливаясь в мучительную дрёму и лихорадочно трясясь, девушку как будто накрыла чья-то тень, душа её изнутри, выдавливая последние силы.

Звонок. «Поменяй уже эту грёбаную мелодию», – подумала, тут же вскочившая Викки. На часах три часа ночи. Звонила мама.

– Да, мам? – Викки вцепилась в телефон, сон как рукой сняло.

– Привет. Как ты? Разбудила тебя?

– Нет… да… неважно. У вас всё нормально. Как папа? Я уже собираюсь к вам, на работе взяла отгул, так что я свободна целый де…

– В три часа ночи? Кукушка поехала? Хватит тараторить! Всё хорошо. Не волнуйся, – попыталась успокоить своим бодрым, но таким ласковым голосом мама. Викки выдохнула.

– Слава богу.

– Всё прошло почти по плану, так что…

– Почти? В смысле почти?

– Я бы сказала, твой отец в рубашке родился. Да, повезло ему так повезло.

– В смысле? – снова напряглась Викки. – Что не так? Мам, не томи!

– Да ничего такого. Просто курьёзный случай. Его взяли оперировать сегодня в ночь, раньше запланированного, и в самый ответственный момент, когда его уже порезали, вырубился везде свет, представляешь? Врачи побежали за генератором, не смогли найти, больница-то старая. Думали с фонариками будут, но тут неожиданно, как по мановению волшебной палочки свет включился, и им удалось успешно его прооперировать. Поразительно! Его ангелы не дремлют! – У Викки перехватило дыхание. Она ощутила странное покалывание во всём теле.

– Ты ещё там?

– Да, мам. Я скоро приеду!

– Ладно. Упрямая ты, всё равно тебя не переубедишь. Давай, солнце мое, мы тебя ждём. Ты главное не переживай. Мы все здесь рядом. Целую!

Викки положила трубку. Её накрыла смесь облегчения и нерешительности.

Я ничего не понимаю. Допустим, это всего лишь совпадение… Я же всё равно не могу проверить, в какое время это всё произошло и во сколько мне снилось то, что снилось. Так? В любом случае, едва ли я могла повлиять на данное происшествие с помощью сна. Это невозможно. Как? Это все его ангел-хранитель. А может, мы сами являемся для кого-то ангелами-хранителями в тот или иной момент? А может, они действовали через или с помощью меня? Или нет? Предположим, что это было далеко не совпадением и у меня в самом деле получилось что-то отогнать от моего папы в тот момент…Тогда же тоже не было врачей, он лежал там один. Это не может быть случайностью… Никак… А что, если сны – это вход в другое измерение, мир тот же, но способностей у нас становится больше. Мы не знаем, как управлять снами собственно говоря только потому, что если они дают такую безграничную силу, то наступило бы Пермское вымирание два…Чушь человечья! Надо отвлечься. Взбодриться и плыть по течению. Как в том мультфильме: «Я – ежик, упал в реку, да и пускай река сама несёт меня».

Она встала, быстро оделась, прошла мимо окна, ни разу не посмотрев на дерево, не выпила свой любимый напиток. «Посмотрим, куда это всё приведет, – подумала Викки про себя. Заказала такси и поехала к папе. Голова перестала болеть, зато виски что-то продолжало сдавливать, а в ушах будто кто-то дышал. Продолжалось это совсем не долго. Буквально через несколько минут её отпустило и она смогла немного поспать по дороге. Вместо снов была просто темнота. В первый раз Викки была рада ей.

Глава 20

– Папочка, привет! – Викки быстро подошла к нему, обняла, насколько это позволялось в связи с его состоянием и села рядом. – Как ты себя чувствуешь?

– Ощущение, что побывал на сафари, правда, охота велась на меня, так что прелестно! Скучно точно не было, – засмеялся он.

– Звучишь достаточно бодро. Приятно! Тебя когда выпишут?

– Вот ты неугомонная! Меня только привезли. Я ещё не со всеми здесь перезнакомился, надо собрать команду в путешествие по пустыне (моя давнишняя мечта между прочим), да и оклематься не помешало бы! Вот и мама с Дианой.

Викки им улыбнулась, обняла маму и сестру. Все передряги и разногласия ушли на второй план. У Викки возникло острое осознание того, насколько ей повезло с семьей. Не каждому так везло, а ей повезло. Что бы между ними ни происходило и какие бы мелкие обиды они ни держали друг на друга, они все равно были вместе. Чувство покоя внушило в неё веру, что всё будет хорошо. Бабушка Викки любила поговаривать: «Как говорится – всё что ни делается, делается по какой-то причине. Просто надо понять причину».

– Солнце моё, пойдём поможешь мне с папиными вещами в машине. Диана, побудь с папой, пожалуйста.

– Мамуль, без проблем. – Диана подалась вперёд и начала поправлять отцу подушку. Забота всегда была её коньком. Абсолютно неконфликтная, мягкая, добрая душа. Так говорил любой, кто хоть раз имел возможность пообщаться с Дианой. Единственный человек, с кем приходилось бороться, – её сестра. Хоть подсознательно она и понимала, что переживает за сестру и не хочет, чтобы кто-то посягнул на добродетель такого нежного создания, однако упрямство её всегда брало верх. Отсутствие твёрдых позиций, всегда идёт по пути наименьшего сопротивления, неуверенная в себе – вот та характеристика насчёт сестры, которая засела у Викки в голове. Парадоксально, но скорее всего поэтому она старалась отстраниться от неё. Возможно, были и другие причины, только чтобы их найти и понять Викки нужно было глубоко погрузиться к себе в подсознание, в самую душу. К этому она не была готова.

Диана продолжала ухаживать за своим отцом, как наседка, а её старшая сестра, наблюдая за всем этим, вдруг поймала себя на мысли о том, что именно этого ей не хватало: семейного тепла, спокойствия и чувства защиты, исходящего от рутины, к которой она привыкла с детства. Закапывая себя в работу, в созданные собственными руками проблемы, она дистанцировала себя от семьи. Вот только ей снова на короткий промежуток времени захотелось укутаться в плед, связанный бабушкой, и созерцать жизнь, исходящую от ее самых близких и любимых, тех, кого она постепенно заменяла на свою работу, на свои страхи и медленно, но верно съедавший изнутри стресс. Диана всё не унималась:

– Тебе что принести? Водички? Холодной, тёплой, горячей? Не шевелись. Я всё сделаю!

Папа в свойственной ему манере всё отшучивался, а мама ворчала и направляла весь процесс в нужное русло, как главнокомандующий. Викки чувствовала тепло, растекавшееся по всему её телу.

Мир, остановись на мгновение! Мне так этого всего не хватает! Этой идиллии. Их смеха. Как же мне одиноко и плохо. Надо взять и насладиться всем этим в полной мере, а меня всё не отпускает.

Викки зажмурила глаза и сделала глубокий вдох. Неожиданно её начало мутить, и возникло ощущение, такое странное ощущение чьего-то присутствия. Тут мама потянула Викки за собой, вырвав из невидимых оков её мыслей. – Идём, мне надо поговорить с тобой.

Подойдя к машине, они начали рассортировывать вещи по пакетам, попутно перекидываясь малозначительными фразами.

– Я сюда это положу.

– Нет, положи сюда.

– А тапочки куда?

– Либо в тот пакет, либо в тот.

– И это всё? Так мало вещей? – изумилась Викки.

– А больше зачем? Врачи сказали, что папа отлично перенёс операцию, заживает у него всё как на собаке, так что через несколько дней будет уже дома.

– Слава богу!

– Я тут хотела с тобой поговорить. В общем… После этого случая с папой… Я в курсе того, что ты не любишь эту тему… Впрочем к делу! Понимаешь, я решила заверить у нотариуса завещание, – произнесла её мама так обыденно, как будто оглашала список того, что надо купить на рынке.

– Твоё право. Куда это всё девать? В машине оставить?

– Я решила, что квартира будет…

– Мам, я не хочу об этом говорить! – Голова с новой силой подала знаки протеста.

– А надо. Мы все недолговечны. Ты ж видишь, что с папой приключилось, у меня сердце больное…

– Мам, я ещё раз повторяю: я не хочу это обсуждать! – начала злиться Викки.

– Пойми, никто и ничто нам не обещает завтра. Тем более я уже даже с Дианой на эту тему разговаривала, в этом нет ничего…

– МАМ! ХВАТИТ! – Викки хлопнула дверью машины, как бы пытаясь одним махом стряхнуть с себя этот разговор. – И вообще. Кто знает, может, я первая уйду.

Ненавижу разговоры о смерти. Я не хочу об этом думать. Этого не будет. НЕТ! Не надо! Не сейчас. Я не готова. Можно ли к этому вообще подготовиться?

Мама посмотрела на неё изучающим взглядом и поняла, что всякое продолжение этой беседы будет бессмысленным.

– Хорошо, вернёмся к этому позже, – достаточно снисходительно, но твёрдо отреагировала она на эмоциональную выходку своей дочери. Заиграла мелодия на телефоне.

– Эта грёбаная мелодия. Да, Мирра. Слушаю.

– Ой, извини, что беспокою, но я не могу найти вчерашнюю таблицу у себя на почте. Пришли, пожалуйста. Я без неё не могу дальше работать.

– Минут через десять устроит?

– Ты моя спасительница! С меня шоколадка, да даже на кофе готова раскошелиться! Только пришли!

– Хоро…

– Ты, кстати, слышала последнюю новость? Наша Мальвина уволилась!

– Кто?

– Ева! Причём так неожиданно. А Илья и глазом не моргнул! Наверное, новую пассию теперь искать будет. Бабник ещё тот. Представляешь? Как у вас всё прошло? Без сучка и задоринки? Расскажешь потом? Безумно любопытно!

– Ничего не произошло! Никто никого никуда не звал и не собирается! – при собственных словах у неё физически плечи повисли вниз, как будто кто-то положил гриф на них весом с тонну. – Всё! Давай до связи!.. И Мирра! Никому, пожалуйста, ни слова. Я не хочу лишних проблем на рабочем месте. – Положив трубку и направившись в сторону больницы, она совсем обмякла и её походка превратилась в шаркающую. Тень на асфальте вторила эмоциональному и душевному состоянию своей владелицы. Мама шла сзади. Как и все любящие мамы, почувствовав неладное, та спросила:

– С работы?

– Да.

– Всё хорошо?

Для Викки этот вопрос был подобно выстрелу в голову. У неё всегда было много друзей и близких и не очень, но ей всегда хотелось иметь возможность на эмоциональном и психологическом уровне обсуждать свою жизнь преимущественно с родными, говорить по душам, уметь выговориться, но именно в тот момент этот вопрос был наиболее неуместен. Её нервы накалились до предела. Понимая, что мама задаёт этот вопрос, потому что переживает, беспокоится о ней, она сделала всё, чтобы снова взять себя в руки и не сорваться, не обидеть.

Глубокий вдох и выдох. Спокойно. Она не виновата, что твои нервы сегодня ни к чёрту!

– Всё хорошо, спасибо, мам. – Она развернулась и поцеловала её в щеку. А та медленно и очень отчётливо произнесла:

– Ты ведь знаешь, что мы тебя любим, так? Надо поговорить, без раздумий приходишь или звонишь мне! Поняла? – она положила руки на плечи Викки, а она в свою очередь прижала одну щёку к руке мамы на её плече, ища поддержки и защиты, как в детстве.

– Я просто скажу одно, а тебе необязательно комментировать, как бы сложно это не было. Ты всегда была сильной. И всегда такой останешься. Характер у тебя от природы такой. Но даже самый сильный человек, который будет постоянно говорить себе, что он слабый и не справится, таким и станет. А там выбор за тобой.

– Я себе это и так говорю. Только последнее время не срабатывает.

– Значит, не так говоришь. У всех есть свои волны безумия и бессилия. Но у каждой волны есть характерная черта – она сначала накроет, а потом схлынет. Не паникуй раньше времени когда накатит, дождись когда отступит. Чуть раньше, чуть позже, но отступит.

В палате было немноголюдно – только её отец и ещё один тучный мужчина, который похрапывал в своём углу.

– Диана, оставь! При любой возможности норовишь поправить мою подушку. Сядь посиди. Я и сам могу всё сделать, хотя лгать не буду – мне приятно, когда вокруг меня крутятся столько красивых женщин. – Его женщины одновременно лучезарно улыбнулись.

– Мужчина, возвышающий свою женщину периодическими комплиментами, дарит ей глоток свежего воздуха. А это дело такое приятное для любого нежного создания. Не могу понять тех, кто терпит оскорбления в свой адрес от своих избранников, – задумалась вслух Викки.

– Или избранниц, – дополнила её комментарий Диана.

– Такие люди большая редкость, – подключилась их мама.

– А я верю в то, что Викки всенепременно встретит такого мужчину, который будет искренно верить в то, что она самая-самая. Ну и, конечно же, говорить ей об этом.

Викки устало улыбнулась – душа её, хоть и содрогаясь от боли, верила в каждое слово, произнесённое Дианой.

– Викки, прошмандуй вниз в подвальное отделение и возьми у моей знакомой медсестры рецептик для твоего отца.

– Ух, какой бы из тебя генерал получился! А поконкретнее?

– Про рецептик, про прошмандуй или про медсестру? – с хитрым прищуром спросила мама.

– Про подвальное отделение… Звучит многообещающе…

– Спускайся на первый этаж, поворачиваешь налево, ещё раз налево, а потом по узкой лесенке вниз, затем направо. Там будет только одна белая дверь. Иди, не заблудишься!

– А если всё-таки заплутаю?

– Я тебе заплутаю! Шевели копытами, а то она уйдёт, её смена закончилась уже и она спустилась к подружке своей поболтать, пока нас ждёт, заблудишься – спросишь у кого-нибудь.

– Лаааадно… – ответила Викки как маленький капризный ребёнок. Тем не менее при родителях можно было себе позволить немного поныть, покапризничать да и похулиганить. Не только родители видят ещё маленькое дитя в своём ребёнке, которому уже за дцать. Сами великовозрастные дитятки порой не замечают, насколько они капризны при родителях. «Маааам, я же взрослый. Разговаривай со мной, как со взрослым, пожалуйста». Этот же человек через минуту: «Маааааам, где моё печенько с молочком, ну помнишь, как в детстве ты мне делала? Сделай, а?»

Дорогу Викки быстро нашла, у неё никогда не было проблем с правильным определением местоположения и тем, как туда добраться. Подобравшись ближе к двери, она застыла в неуверенности.

Постучаться или просто войти? А, была не была. Возьмём нахрапом!

Ожидая ответа в коридоре, она обратила внимание на свою тень.

Разве в это время ты не должна быть сзади меня? Странно. Тень скрывает целые миры. Ни за какие коврижки не захотела бы оказаться в одном из этих миров. Сосредоточься! Ещё раз постучусь.

– Да-да?

– Здравствуйте! Я за рецептиком моему папе.

– А! Викки? Точно. Посиди в коридоре, минуты через две выйду.

– Спасибо…

Вот любопытно – есть ли у нас возможность что-то поменять в нашей жизни? Наш ли это выбор? Нет-нет. Все варианты сценариев нашей жизни прописаны. Вселенные не появляются, а они уже есть. Каждый наш выбор перебрасывает нас в ту или иную вселенную, очевидно же, что мы этого просто не замечаем. То есть получается, что у нас есть право и свобода выбора, но от этого будет зависеть, в какой мир мы попадём после этого решения. Вот так и кочуем всю жизнь, даже не замечая этого. Интересно, что делает сейчас Илья? Впрочем… Кристина совсем замкнулась в себе. Мне так хочется сдаться, а я не могу. Не могу и всё! Чёртов характер! Даже пытаясь заставить себя думать о том, что так будет проще, что я не такая сильная – всё равно не могу. Побыть бы немного слабой. Передохнуть. Набраться бы сил. Бабушка всегда говорила, что вот застрянешь по дороге в снежный буран, не ляжешь же помирать? Да, будет тяжело, да, промёрзнешь до костей, да, обидно, да, страшно и некомфортно, но идти-то надо вперёд, иначе пиши пропало, а потом что? Бабушка во мне души не чаяла. Как она меня любила… О чём это я? Где этот хренов рецепт? Как здесь холодно. Разве можно работать в такой атмосфере. Пару дней, и я на всех озлобилась бы.

Сидя на скамейке ей было не по себе, в груди снова что-то защемило. Неосязаемое и невидимое приближалось со всех сторон. В голове загудели чьи-то голоса. Что они говорили было сложно уловить. Полный бардак царил в её мыслях. Они кружились в каком-то хаотичном вихре.

Да что со мной не так? Самое время взять отгул… Я же работаю без выходных, без отпуска. Стены зелёные, какой-то угрюмый оттенок… Пятьдесят оттенков больнично-зелёного…С папой всё будет хорошо… Дверь… Она мне что-то напоминает… Кто-то идёт и что-то катит…О БОЖЕ! Ещё ЭТОГО не хватало! Прям передо мной поставил! Не смотри! Он что, собрался уходить? Серьёзно??? Дыши глубже… Это всего лишь кадавр. Старая женщина, которая прожила свою жизнь. Наверняка достойно! Почему это? Потому что… почему? Да по кочану капустой! Какая разница? Достойно и всё! Она так тихо лежит, как моя бабушка… Ох как она меня любила…Я помню, как она отдавала мне все свои конфеты, когда лежала в палате в этой же больнице. А я ведь помню, помню многое, а мне было… Сколько же мне было? Лет пять. От неё исходило такое тепло, как могло столько добра уместиться в одном человеке. Мне было всего пять, когда она… Рана ещё кровоточит, болит. Больно терять родных. Время не лечит полностью. Помогает притупить боль, но не до конца.

Внезапно та самая тень, её тень, накрыла девушку с головой и поглотила её всей тяжестью своего бытия, засасывая в мир, который Викки так боялась. На неё нахлынуло воспоминание настолько яркое, будто это происходило в реальном времени. Как гром среди ясного неба перед ней возникла она сама. Ещё совсем ребёнок. Гиперактивный, улыбчивый и верящий во всё светлое.

В тот день Викки играла с другими детьми в детском саду. Все веселились, хохотали, как и полагается в этом возрасте, были просто детьми. Внезапно Викки почувствовала неладное, пропало желание играть. Она не находила себе места, металась из стороны в сторону, но в силу своего возраста не могла понять причину, объяснить себе самой, почему ей хотелось заплакать. – Нет! Я не буду плакать! Дура! Ты уже не маленькая. Бабушка говорила, что если я буду плакать по каждому пустяку, то никаких слёз не хватит на счастливые моменты. Не буду плакать и всё. Нет причины. Бабушка говорила, что я сильная. Стоп! Почему говорила? Говорит!

Примерно через час воспитательница взяла её за руку и без слов вывела в коридор, где её уже ждала заплаканная мама. Обе поспешно собрали Викки, и они ушли… Вьюга, метель. Хаос и неразбериха. «Мама, почему ты плачешь? Это из-за меня?» – прозвучал невинный голос сквозь сильный ветер. «Нет… Бабушки не стало… Её больше нет с нами…» Дальнейшие разговоры не велись, да и был ли смысл? Викки была слишком мала, чтобы понять боль, которую испытывали взрослые, когда теряли того, кого любили. Она и вправду не придала этому значения. «Значит, потом к ней сходим в гости», – решила про себя Викки. Однако сердечко что-то тянуло, пронзало чем-то острым.

Это воспоминание тут же сменилось на другое. Сколько прошло времени непонятно. Неделя, может, две. Вечер, темно, снег хрустит под ногами. Грустный папа. Очень грустный. Он взял Викки прогуляться на свежем воздухе. Вся укутанная в тулупчик, а на голове тёплый пуховой платок и вязанная шаль, на ножках валенки. Топая по снегу, Викки держала папу крепко за руку, в тот день ей не хотелось отпускать его руку. Она посмотрела на небо, полное волшебных ярких звёзд, как на картинках в её любимых детских книжках. «Смотри, папа, падающая звезда! Смотри как светит… Прямо на меня», – как-то загадочно прошептала она. Маленькая Викки почувствовала, как что-то окончательно оборвалось внутри у обоих. Вдруг Викки резко остановилась, повернулась лицом к отцу, крепко прижала к груди его руку и спросила, как будто наконец-то пробудившись после долгого сна: «Папа, где бабушка?» Он замешкался, ему было невыносимо снова переживать потерю своей мамы. «Папа, где бабушка? Я хочу к бабушке!»– начала впадать в истерику девочка. До неё дошло, она осознала, поняла, что никогда больше не увидит свою бабушку, боль от утраты пронзила её, как меч, прошедший через всё её тело. «Папа! Бабушка! Слышишь! Я хочу к бабушке! Пойдём к ней! Она не умерла! Я хочу к ней! БАБУШКАААА!!!» – она плакала навзрыд, ей никогда ещё не было так больно, ей не хотелось верить в происходящее. Отец подхватил её и попытался усадить к себе на плечи, но всё тщетно. «МОЯ БАБУШКААААА!!! – кричала она, извиваясь у него на руках. – Хочу к бабушке!!!» С тех пор она избегала любых разговоров о смерти. Смерть бабушки, затем её лучшего друга – собаки надломали её. Пережить ещё раз такую боль утраты самых близких и любимых было бы катастрофой для неё.

Мои родители не умрут. Они доживут до очень преклонного возраста. А если повезёт мне, то сначала они покинут этот мир, а после и я. Вот! Слышишь, Боженька. Вот такой у нас с тобой уговор. – Крокодильи слёзы предательски потекли по щекам. – Нельзя! Я – сильная! В моей жизни всё хорошо! Я должна мыслить позитивно! Никаких негативных эмоций! Всё хорошо! По-другому и не может быть! Слёзы должны быть только от счастья.

Подул ветерок, будто кто-то быстрым шагом прошёл мимо неё. Запах дешёвого одеколона смешался с запахом старого помещения. Девушка тут же пришла в себя. В этот момент вышла мамина подруга:

– Вот рецепт! С тобой всё хорошо? Привидение увидела?

– Всё отлично. Просто офигенно. Просто женщину стало жалко. – Она рукавом вытерла ещё не успевшие высохнуть остатки слёз амплитудным резким движением.

Помни, что бабушка говорила: «Если будешь плакать по мелочам, никаких слёз не хватит на будущее. А ведь есть ещё слёзы радости и счастья!» Неужто это её парфюм. Ядрённый однако…

– Спасибо за рецепт.

– Ага. Правда я не поняла, про какую женщину ты говоришь. Здесь кроме нас никого нет. Ну ладно. Передавай маме привет. Я ей позвоню вечерком.

Глава 21

Шли дни, недели, месяцы. Так незаметно пролетел год. Конец рабочего дня. Вечерело последнее время быстро, даже слишком быстро для этого времени года. Однако все были настолько погружены в свои дела, проблемы, что было абсолютно не до этого. Да и какая разница? Это всего лишь прихоти природы. Последствия глобального потепления или похолодания. Главное, что их это не касалось. «Просто не до этого», – думали все. У Викки никак не получалось совладать с новой программой на своём ноутбуке и она прямиком направилась к своему верному другу.

– Вовчик, ты ой как мне нужен. Мой комп отказывается мне подчиняться. Спасай!

– Ох, сколько времени я за тобой бегал, у тебя всё дела и дела. А теперь сама пришла! Вот с вами женщинами всегда так – бегаешь за вами, вы от нас, игнорируешь вас – вы сами приходите.

– Ну да, мы вообще все из себя такие загадочные, – немного подавленно сострила Викки, чуть прищурив от усталости глаза.

– А мне всё равно приятноооо, – от удовольствия он круговыми движениями потёр ладонью свою грудь в области сердца. – Ща, дай мне пять минут. Фильмец досмотрю и займусь этим предателем. Буквально ещё полчасика, лады?

– Ты ж только что сказал пять минут…

– Moi?! Да не было такого! Клевета это всё! Я б себе таких вольностей не позволил. Чесслово.

– Ох и сложно с вами, замудрёнными мужчинами! Ты, кстати, Жанну не видел? Переговорить с ней надо.

– Неа.

– Мне кажется или она от нас изолировалась окончательно и бесповоротно.

– Да нет. Просто… Всё переживает. Только я тебе об этом не говорил. Понимаешь… Никто не думал, что её поступок возымеет такие долгосрочные последствия. Причём не для окружающих. Она почему-то до сих пор полагает, что её все осуждают, хотя никто уже и не вспоминает, даже сам Алекс. Не думал, что этот случай на неё так подействует.

– У каждого решения есть свои последствия. Говоря начистоту, она жила по принципу чертёнка 13-го – плюй на всех и в жизни ждёт тебя успех. А тут? Может, это собьёт с неё спесь?

Викки была не в настроении, и сочувствовать Жанне ей меньше всего хотелось теперь. Ей вообще не хотелось никому больше сочувствовать или сопереживать.

Каждый раз пытаясь увидеть в человеке хорошее, он упорно доказывал, что плохого в нём всё-таки больше. Разочарование, да и только. Люди вообще имеют свойство разрушать всё вокруг себя, начиная от земли, на которой живут, заканчивая собой и своими близкими. Смысл-то какой в таких созданиях? Какой вообще смысл в жизни?

Программист опустил голову и сгорбился – он явно пожалел, что снова поднял этот щепетильный вопрос. Слишком долго он муссировался и уже порядком набил оскомину всем без исключения. Кроме Жанны. По её поведению было видно что её совесть не дает ей покоя ни внутри, ни снаружи. Вовчик был единственным, у кого был другой взгляд на произошедшее; он всё время ошивался неподалеку, был постоянно на страже – вдруг надо утешить, отвлечь, поговорить, развеселить или просто постоять молча рядом. Он чувствовал её как никто другой. Их связь была на каком-то другом, неземном уровне, новая ступень эволюции для этих двоих в плане их взаимоотношений. И тут его прорвало.

– А знаешь… Никто неидеален в этой жизни. Она совершила ошибку. Мы все совершаем ошибки. Все! Те, кто считает, что может осуждать другого без полного понимания ситуации, вызывает во мне отторжение. Знаешь, что хуже всего? Когда осуждают близкие люди и не обязательно по крови.

Вовчик ещё никогда не выглядел таким серьёзным, суровым, он в мгновение ока стал старше, мудрее. В его облике произошли кардинальные перемены. Его рассуждения заставили увидеть его другую сторону – мужественность, сильный характер. Викки не могла понять, как это возможно за доли секунды так быстро перемениться во внешности. Характер его раскрылся в полной мере именно в тот момент.

– Ты прав. Жанна виновата, но не настолько, чтобы её линчевать. – Викки стало стыдно. Она ненавидела осуждать вообще кого-либо. Видимо, её личная боль трансформировалась в чудовище, жаждущее крови окружающих. Ей стало противно от самой себя. От того, что она озлобилась.

– Жанна из той породы людей, которые понимают свои ошибки и могут научиться их в дальнейшем не совершать, но постоянно борются сами с собой. Она сама себе злейший враг – она будет вечно корить себя. Вот только зачем? Извлеки урок. Иди дальше. Всё можно исправить. Ты сама всегда так говорила.

– Говорила.

– Теперь я это использую как путеводитель по жизни. В тебе есть что-то схожее с ней.

– Что?

– Взрывная смесь: импульсивность и неумение прощать себя. Ни за прошлые, ни за нынешние, ни за будущие ошибки.

Викки горько усмехнулась и на мгновение ушла в себя. Через секунду-другую она надела маску счастливого человека и осведомилась с фальшивой, но очень правдоподобной улыбкой (только глаза её выдавали с потрохами):

– Значит, поможешь… в смысле в плане компьютера? И ничего даже за это не возьмёшь?

– Только если обещание с тебя съездить в отпуск. Ты вся осунулась, а похудела-то как. Вот раньше прям поджарая вся была… А сейчас… кожа да кости… одежда-то как висит… сзади так… Изменилась сильно… Вот… – как он ни старался, каждое его слово на выходе звучало совершенно иначе, нежели в его голове.

– Ладно-ладно. Хватит. Если ты ещё начнешь подсчитывать мои морщины на лице, кто-то из нас двоих получит чайником по моське. И я тебя уверяю, это буду не я! – Про себя же она подумала, что хоть Вовчик остался верен себе и никого не предаёт и не подставляет. Прямолинеен. Говорит правду-матку.

– Между прочим, мы собираемся на очередные посиделки в кафешку. Ты, надеюсь, с нами?

– Аааа, наверное нет, не успеваю доделать проект один. А так бы я, конечно, с удовольствием…

– Викки, у тебя всё нормально? Ты ведь уже давно с нами никуда не ходила? Избегаешь наше общество всё больше и больше… Скажи честно, ты нас больше не любишь? – приподняв брови и сжав губы бантиком, поинтересовался программист и так искренне, что сложно было понять, шутит он или говорит всерьёз.

– У меня правда ужасный аврал. – Викки сама себе с трудом поверила, не говоря уже о проницательном Вовчике, но тот как истинный джентльмен решил промолчать. Ещё одно качество, которое так ценила Викки в последнее время. Умение промолчать в нужное время.

– Сходи к Кристине, пока я досматриваю этот шедевральный фильмец. Она, как и ты, ходит в какой-то прострации последнее время.

– Терзают меня смутные сомнения, что это связано с послеродовой депрессией. Я за неё очень волнуюсь, – подумала вслух Викки и тут же спохватилась.

– Ты единственная, кого она на эмоциональном уровне подпускает к себе. – Вовчик снова включил серьёзность, так ему несвойственную, но так ему идущую.

– Пока да. Я пытаюсь быть рядом, но я теряюсь. Я злюсь. Злюсь на себя за то, что не знаю, как помочь. Она же думает, что злюсь я на неё из-за её состояния. У меня ощущение, что всё, что я делаю и говорю – всё неправильно. Это чувство не даёт мне покоя. Никогда ещё я не чувствовала себя так неуверенно. Я всегда знала, что сказать, как помочь. Я чувствовала людей на всех уровнях. Сейчас же я нахожусь в этом пограничном состоянии: есть решимость помочь, однако нет понимания как.

– Кристина от всех отстранилась. Как и ты.

– Я не отстранялась… У меня много работы.

– Как и у Кристины. Замкнутый круг, – последовал тяжёлый вздох, и лицо Вовчика также молниеносно переменилось на маску мужчина-шутника, не знающего горя. Он проделал ровно тот же трюк, что буквально недавно проделала и сама Викки. – Может, вы друг у друга нахватались вирусов каких. А это заразно? Не, я за вас просто волнуюсь, перекреститься готов.

– Есть в нашем мире всё-таки приличные и порядочные люди. Прям сама забота. Аж дыхание в заду спёрло…

– В зобу вообще-то, – свалился со стула от покатистого смеха Вовчик. Затем, немного успокоившись, произнес: – Благодарствую.

– А что за фильм-то? Захватывающий небось, неспроста зенки твои на лоб полезли от перенапряжения!

– Видишь, какая польза от общения со мной и Жанночкой. Уже наш лексикон подхватила, как грипп в сезон психических обострений! – Викки устало захохотала. – Я в новостях увидел, что к нам приближается огромный астероид, что навеяло мысли о фильме под названием «Война Миров». Космос. Неизведанное. Прикинь, ты глядишь в небо, а там – бац! – под видом астероида пришельцы загребают всех своими хваталками…

– А! Смотрела! Чушь несусветная…

– Воу-воу-воу! Ты нас фанатов-то не обижай так пылко! Чёй-то чушь?

– Представь, у человечества туева туча возможностей стереть друг друга с лица земли в считанные минуты. А тут речь идёт о внеземном разуме, который ушёл вперёд хрен знает насколько от нашего развития. Неужели они будут заморачиваться и тратить время на отлов каждого встречного и поперечного? Пофиг питаться нами, от плохого настроения ли или просто от невоспитанности. Грохнут всех за несколько секунд и сотрут в пыль без каких-либо потерь для себя любимых. А может, и вовсе не задев ни одно дерево и другое живое существо из-за отсутствия опасности с их стороны. Ибо не фиг!

– Иди… пожалуйста… в свой кабинет, – совсем по-детски обиделся Вовчик, надув губы. – Досмотрю и приду.

– Ладно-ладно. Какие мы нежные. Жду в офисе. Ты помнишь, где он находится? – подмигнула она ему, после чего выдвинулась к Кристине. Та также начала сдавать, но как-то заметнее и быстрее. Не было больше интереса ни к чему, даже к когда-то настолько горячо любимой работе. У неё все валилось из рук на работе, Викки по большей степени тянула всё на себе, но виду не подавала, а на работе никто и не догадывался. Почти никто.

Все так радуются за Кристину, а она вся скукоженная сидит у себя в офисе, закрывшись от всего мира на ключ. Обычно люди находят козла отпущения, чтобы поорать на него за то, что сам ударился ногой о косяк двери, заругать, если принял неправильное решение… А она ничего. Даже намёка на борьбу с миром. Просто сдалась. Ей кричат, какая же она счастливая – дитё на свет появилось, мужик дельный попался, работать не надо, её всем обеспечат, не жизнь, а сказка. А выражение её лица говорит об обратном – всё рушится в одночасье. Многие жадно ищут статьи о том, что будет после смерти, требуют, кулаком грозя, мол, кто-нибудь, но обязан поведать нам, что будет, когда мы умрём – рай, ад, чистилище, забвение. А что насчёт тех, кто живёт, но внутри мёртв? Вот Кристина. Сидит в своём кресле поникшая и потерянная, и никто не хочет этого замечать. Вовчик неправ – я не похожа ни на неё, ни на Жанну. Я, в отличие от них, просто устала. Не более. Усталость – это нормально. А она… Это общество сжирает её… А она им в этом помогает… Все проплывают мимо и так ненароком, невзначай, украдкой даже норовят подойти сзади и прошептать ей в ухо заветные слова, мол, ты такая счастливая! У тебя другого выбора нет. И только попробуй возразить. Мы всем обществом насядем ещё больше. Желания? Мечты? Конечно-конечно, но только если они смежные с нашим пониманием, как должен работать этот мир. Но ведь не могут быть все лицемерами! Я в это не верю! Кристина не должна сдаваться. Нельзя!

Подходя к кабинету Кристины, девушка начала злиться и накручивать себя всё больше и больше. Головная боль снова показалась на горизонте. Последнее время эти боли настолько участились, что она начала подумывать о том, чтобы пройти какое-нибудь обследование. Нужно было понять, с чем эти боли связаны.

– Ой, Викки. Заходи. Ты что-то хотела? – произнесла с сухостью в голосе начальница. Она даже не повернулась в сторону Викки. Её настроение резко менялось в считанные минуты – вот она безумно благодарна Викки за то, что та рядом и секундой позже она одёргивает руку, показывая всем своим видом неприязнь не только к казалось бы закадычной подруге, но и ко всему миру. Её лицо становилось каким-то злым и неприятным, будто это вовсе и не она, а кто-то другой сидит в ней и руководит её мыслями, движениями, словами. Викки безуспешно пыталась разгадать эту загадку. Очередную. Её оголенные нервы души чувствовали малейшую вибрацию, исходящую от окружающего мира, и было всё сложнее справляться с таким потоком чувств и эмоций.

– Да! Поиграть с тобой в одну игру.

– В смысле? – Кристина приспустила, а затем и вовсе сдвинула очки на лоб.

– Ты не торопишься домой?

– Нет, – это слово было произнесено с каким-то неимоверным облегчением. Оно скорее подразумевало под собой «НЕТ! Всем, кто хочет жить МОЕЙ жизнью и манипулировать МОИМИ решениями – НЕТ! НИ ЗА ЧТО! НЕ СМЕЙТЕ. Лучше я останусь здесь. НЕТ».

Почему же ей не хватает мужества это произнести при всех громко и гордо. Зачем она постоянно сидит в своём кабинете и не желает покидать, по её мнению, безопасное место? Так ли оно безопасно? Что бы сделала я на её месте? Её гложут сомнения, сожаление о совершённом промахе, которое она допустила, что, опять-таки по её мнению, привело к краху в её карьере. Я знаю, именно это творится в её голове. В чём, собственно, крах? Нет здесь никакого скрытого смысла ни в чём. Она мне напоминает сейчас мою сестру. Нельзя выбирать роль жертвы. В ней можно потеряться навсегда. Я не осуждаю. Осуждаю? Нет, я переживаю. Мало кто хочет бороться за своё счастье, за себя. Проще взять и плюнуть на всё. Сдаться быстрее, легче. Но разве боль и уныние уйдут? Вечная ловушка. Вот только что я могу сделать, как ей помочь, она ведь гордая. Нет-нет. Я не такая же. Мы разные… Нет-нет. У меня всё хорошо. Мне ЕЙ нужно помочь. Вывести из этой комы.

– Тогда давай сыграем. – Викки положила свою папку на её стол и поудобнее уселась напротив. – Один маленький вопрос: чего ты хочешь получить от жизни? Твои планы…

– Не знаю… – обречённо с надрывом выдавила из себя Кристина.

– Отлично! Тогда эта игра более чем актуальна, – с фальшивой радостью засуетилась вокруг неё Викки. – Нам понадобятся ручка и листок бумаги. Отключаем телефоны полностью, чтобы они не отвлекали. Я закрою дверь на ключ, и даже если какая-то сволочь, пардон, нехорошая личность, редиска (в общем выбери сама) захочет нас отвлечь, мы ни в коем случае не должны обращать на это внимание. Правила игры максимально просты: в течение 10 минут ты пишешь, что ждешь от жизни, при этом ты ни на секунду не отрываешь ручку от бумаги, не возвращаешься к тому, что уже написала, не зачёркиваешь то, что хотела бы поменять, не останавливаешься на раздумья и если по какой-то причине не знаешь, что написать в данную секунду, пишешь слово «чушь», пока мысли снова не забредут в твою голову. А я в свою очередь буду следить за временем и за тем, чтобы нас ничто не побеспокоило.

– Не знаю, не знаю, зачем тебе это всё, хотя… была не была. Почему нет? Заинтриговала.

Сгорбившись над столом, она нервно вцепилась пальцами в ручку. Сняла очки. Через мгновение опять было потянулась за ними, однако тут же одёрнула руку. Викки это заметила. Была ли какая взаимосвязь с решением не дотрагиваться до очков или нет, она не знала. Тем не менее мигрень моментально пропала, будто её и не было.

– Готова? Поехали!.. Останавливаться нельзя...Зачёркивать тоже… Ещё пять минут… Даже если устала рука, всё равно продолжай писать! Не надо смотреть туда, неважно, что ты уже написала, повторять идеи тоже можно, просто пиши!

– Тебе бы профессию поменять на что-нибудь, где есть хлыст и на немецком говорят… – впервые за долгое время пошутила Кристина. Та самая, с которой она только познакомилась. Та самая, которая была движущей силой своего отдела и тех, за кого она отвечала. Та самая, которую Викки полюбила как свою родную сестру.

– Разговорчики в строю! Одна минута… 15 секунд… Иииии – стоп!

– Рука онемела! Прочитаешь?

– Если ты разрешишь… Ты уверена?

– Я хочу, чтобы ты прочитала. Почерк, правда, не везде разборчивый, но всё же… Пожалуйста.

Она протянула листок бумаги, исписанный с двух сторон. Викки аккуратно взяла его, как что хрупкое и драгоценное и, прочитав, поняла, что всё, что она думала о Кристине, правда. Ей хотелось продолжить работу, подняться выше по карьерной лестнице, планов громадьё, а вот сил их реализовать уже нет. Ей казалось, что из-за пополнения в семье ей уже ничего этого не увидеть. Она теряла себя. Это было начало конца.

– Через две недели я ухожу. Очевидно, Алекс поставит тебя на моё место. Я написала ему имейл с рекомендациями. Ты со всем справишься, уверена в этом. – Она начала реже моргать, в её тоне слышалась небольшая доля ехидства, которую Викки не могла не заметить, но попросту предпочла проигнорировать. Наступила напряжённая пауза. Викки взорвалась:

– Я тебя не понимаю! Что с тобой? Ты любишь эту работу! Ты помнишь об этом. Ведь это не конец света! Очнись! Уйдёшь на время, потом вернёшься! Алекс тебя с радостью возьмёт, таких специалистов, как ты, с руками отрывают!

– Мой хочет второго, и его, и мои родители даже переехали поближе. Просят больше внуков, ведь именно для этого и была создана женщина…

– Это говоришь не ты, а твоё окружение! Ты потеряла своё «я». А дети между прочим не приговор. Я знаю, что ты хочешь им всем сказать громкое нет! Я это чувствую! – не унималась Викки. Она готова была рвать и метать. Тут же вырвалась безрассудная ремарка, которая снесла крышу обеим. – Найди в себе мужество…

– Мужество? Кто бы говорил! А где твоё мужество? Думаешь, никто не видит, что ты по уши влюблена в Илью. Так подойди к нему, пригласи куда-нибудь или по крайней мере расставь точки над «i». Увидишь, как просто советовать, а вот собственные проблемы решить – это уже чуть ли не подвиг. Сколько ты по нему сохнешь, причём в прямом и переносном смысле. Несколько лет. А толку? Ты ему на фиг не сдалась. Хватит грезить о несбыточном. Ты прям сама святость. Больно? Достаточно жёстоко или подбавить дровишек в огонь? – разъярённо закричала Кристина. – Раз мы подруги, так давай падать вместе. Вдруг не так больно будет. Ты построила воздушный замок иллюзий из песка. Что ж… Пусть мои слова будут тем дождём, который разрушит этот замок, и ты прозреешь. Он тебя не любит. Точка. Мне все говорят, что делать. Чёрт возьми, все всё знают, да и я знаю. Но почему это так нелегко? – Она сцепила руки в замок и закрыла им лицо. – Какие же все умные. А свои проблемы никто разгрести не может. Это факт. Всё остальное – лирика. Я тоже хочу быть счастливой.

– Как счастье может прийти к тебе, если ты замуровала все окна и двери?

– Кто бы говорил…

– Знаешь что, ты полностью права! Завтра подойду к нему и всё выясню. Я это сделаю! – решительно заявила Викки, бросая вызов Кристине. – Надеюсь, и ты соберёшь в себе мужество и возьмёшь этот исписанный листок бумаги, поставишь его в рамку на столе перед собой, чтобы видела постоянно, чего ты можешь добиться! А твои родные со временем, но поймут и услышат твоё твердое нет. Важно его сказать так, чтобы они услышали. Твоя циничность исчезнет и обязательно наступит переломный момент, когда тебе станет лучше, а ты начнёшь машинально бороться с этим чувством, будешь думать, что ещё рано, ты не готова. Не упусти этот момент. Не отталкивай от себя всех. Не сжигай мосты. Не все люди плохие.

– Помяни моё слово – все лицемеры, все! Скоро сама увидишь! Раскроешь глаза и – бум! – нет больше розовых очков, руки опустятся, а поднять их даже не будет ни сил, ни желания.

Я же только что сама так думала, она как будто прочитала мои мысли. Могу ли я быть уверена в своих собственных убеждениях? Я в отличие от тебя не сдамся. Я – сильная. А ты... сплошное разочарование и как человек, и как подруга… Желание помочь тебе затмило всё, а тебе оно оказалось и вовсе не надо. Хватит. Нельзя спасти человека, пока он сам не захочет. Даже загнав себя в замкнутый круг, вполне возможно из него выкарабкаться, освободиться от этих оков самоуничтожения. Как же ты не понимаешь, что сдаться легко, поэтому так заманчиво и соблазнительно! Странно, обращаюсь ли я мысленно к ней или к самой себе? Отнюдь не у каждого есть стержень. Вдруг я переоцениваю свои силы? А вдруг… А вдруг меня никто никогда не полюбит? Да нет. Нет. Хватит. Я – не она.

– Я уверена, что ты заблуждаешься на этот счёт, – продолжала бороться за свои идеалы Викки.

– Да что ты! Давай проверим твою проницательность. Назови в нашем офисе хотя бы одного, кого ты считаешь правильным и верным своим моральным принципам.

– Хорошо… Например… О! Вовчик! Он заботливый. Беспокоится о моём здоровье, помогал Еве, хотя она, конечно, ему нравится… О! И Жанну он поддержал тогда, когда все тайно ополчились против неё из-за жены Алекса. Ещё…

– Не хочу тебя перетягивать на свою тёмную сторону, но Вовчик, как и все мы, – лицемерный лицемер. Мутный типчик ему имя. За твоей спиной он обсуждает тебя с Ильей, Еву он практически выжил отсюда из-за своих постоянных ухаживаний, которые были больше похожи на домогания, а Жанну… он сам и сдал Мирре, которая впоследствии и разболтала о случившемся. Назови ещё! Давай! – начальница снова бросила ей вызов, машинально направляясь в своё кресло и натягивая свои очки.

В голове у Викки снова стрельнуло. От шока и негодования Викки нервно начала тереть ногти рук большим пальцем, надавливая на них поочерёдно. Она всегда так делала, когда не могла справиться со своими эмоциями. Кристина об этом знала и поняла, что перегнула палку, но механизм саморазрушения был запущен и его было практически невозможно остановить.

– Послушай… Не воспринимай всё, что я сказала, близко к сердцу. Я просто зла на этот мир. Что бы про меня ни говорили, я вижу дальше своего носа. Я вижу, что этот мир делает с такими людьми, как ты. Посмотри на себя – ты пришла на работу со штанами, полными энтузиазма, спортсменка, комсомолка и просто красавица. Всегда такая приветливая, общительная, за любую движуху. А сейчас? Ты всех слишком тонко чувствуешь, и весь негатив в людях взваливается на тебя в двойном размере. Переживая за нас, ты плюёшь на себя!

– Я просто боюсь за близких мне людей… – чуть ли не плача протараторила она в ответ.

Нет. Я не заплачу. Я ни перед кем не буду плакать. Никогда!

– Я знаю, тебе все дороги, каждая тростинка, но у страха глаза велики, – с каким-то злорадством произнесла её начальница. Голос её превратился в осипший, глухой и не всегда разборчивый шум. Она приоткрыла дверь и указала на немногих оставшихся работяг, пытавшихся доделать всё то, что не успели за этот долгий и сложный день. Они переговаривались, подходили друг к другу, были в своей рабочей зоне. Викки зажмурилась от непрекращающейся боли, будто кто-то схватил её голову и сжимал всё сильнее и сильнее, она чувствовала эти невидимые руки у себя на затылке. «СМОТРИ!» – невидимый голос её отрезвил, и девушка тут же резко открыла глаза, огляделась вокруг и поняла, что снова оказалась в каком-то другом мире, в бесконечном пространстве. Всё было то же самое, только вот люди не двигались, кроме неё.

– Ты позволяешь своему разуму играть с тобой. Из-за этого твоё подсознание начинает преувеличивать всё происходящее. Всё будет хорошо. – Кристина подошла и обняла её крепко, по-сестрински. – Я возьму листок и сделаю, как ты сказала, не переживай за меня. Сама изволь разобраться наконец с этим ловеласом. Договорились?

Как оказалось, Кристина вместе с ней имела возможность существовать в этом другом мире. У Викки дрожь пробежала по телу, коленки затряслись. Взглянув на свою подругу, она почувствовала неладное, возникло непреодолимое желание подбежать и схватить за плечи начальницу, развернуть в сторону других и спросить, что происходит, вот только чуйка, мозг и сознание заблокировали эти ощущения для самозащиты.

Как? Как это возможно, чёрт возьми? Является ли она частью этого мира… А я? Если у меня сверхспособности такие, то я их не хочу! Вдруг когда-нибудь я останусь в этом страшном мире… Мы все лицемеры… – промелькнула мысль и угасла. – Хватит!

Необычное состояние тут же схлынуло, и всё продолжило идти своим путём. Каждый снова занимался своим делом. Внутри осадок от происходящего вокруг и внутри неё всё больше погружал её вглубь своих размышлений.

– Проклятье. Очки треснули.

Но Викки даже не взглянула больше на неё, а просто встала и вышла. Она пришла в свой кабинет, собрала вещи и направилась домой. По дороге её перехватил Вовчик.

– Я уже туточки-прибауточки. Ты куда? Домой, что ли?

– Да, что-то голова разболелась.

– Чего-то частенько она у тебя последнее время болит. Могу хорошего врача посоветовать. Подожди. Постой. Ты на меня обиделась за что-то?

– Нет конечно, о чём ты? Я правда очень хочу домой. Хотя… Ты с Ильёй часто общаешься? Нет, забудь. Я слишком устала.

– У нас же традиция. Кафе…посиделки… – уже с каким-то расстройством и неподдельным беспокойством промямлил айтишник.

– До завтра.

Викки чуть ли не бегом направилась к лифту. Ей хотелось побыстрее смыть с себя этот день, общение со всеми этими людьми, нарастающую ненависть к этому миру, но, придя домой, она снова села на диван и уставилась в окно на дерево, оно как будто дразнило её, манило своей загадочностью, поражало своей невозмутимостью. У неё не было сил ни на что. Этой ночью Викки так и не смогла уснуть или просто не было желания; она смотрела в небо и ей казалось, что кто-то или что-то пристально наблюдает за ней. Только причину этого понять было сложно – в масштабах вселенной она была ничто.

Глава 22

Так и не уснув, глубокой ночью Викки пришла в офис. Зайдя в свой кабинет, она вспомнила, что забыла свою папку у Кристины, направилась туда. Первое, на что она обратила внимание, это смятый листок бумаги, который пытались выбросить в корзину, но явно промахнулись. Викки про себя воспроизвела вчерашний диалог со своей начальницей, и её мысли устремились к осмыслению произошедшего. Ей стало противно, внутри всё сжалось, во рту пересохло, и она вышла из кабинета с каким-то отвращением, но не к Кристине, а к себе. Написав записку Алексу с просьбой об отгуле и не дожидаясь официального подтверждения, в первый раз за несколько лет Викки устроила себе выходной. Её тянуло провести его с родителями, с сестрой. Она отключила телефон и пешком направилась в парк, который с детства был её тайным убежищем от всех человеческих переживаний и проблем. Исходящее умиротворение от величественных деревьев, шума травы и плеска воды, в которой дурачились как птицы, так и собаки, сейчас было максимально необходимо для её измученной души. Одиночество всё больше пожирало её изнутри, а отчаяние и уныние становились её превалирующими эмоциями. С трудом получалось сдерживать инстинктивный порыв уйти в себя и закрыть дверь.

Будучи в гневе, людям свойственно прокручивать события прошлого снова и снова, говоря себе: «да вот я бы им», «а вот если бы…» «была бы у меня возможность повернуть время вспять, то…» Однако отныне Викки приняла решение делать это исключительно для того, чтобы понять: а для чего и почему так произошло. Желание перед кем-то выговориться исчезло, на смену ему пришло осознание того, что достаточно просто наблюдать, анализировать и извлекать уроки.

А кому выговориться? У каждого свои заботы, и тут я такая принцесса… Да и зачем ещё тратить силы на эмоции, которые никто не оценит? Кому я нужна? Вот я полюбила его и не могу представить своё существование без него. Я поставила на него целую жизнь, значит, это зачем-то надо? Вопрос – зачем? И кому? Я никогда так не любила. А суждено ли нам быть вместе? Скорее всего, да, раз мы встретились, раз я так безбашенно схожу по нему с ума. По-другому и не должно быть! Но я перестала радоваться жизни, постоянно переживаю и мучаюсь из-за каждого сказанного ему слова, каждого жеста, оказаться в глупом положении перед ним для меня сродни концу всего и вся. Почему так? А может быть, это вовсе не любовь, может быть, это всего лишь болезнь, и я умираю, а моя бессонница и головные боли – это только первая стадия этого вируса? Любопытно, где именно зарождается любовь – в мозгу (всякие там ополоумевшие нейроны), в сердце или в душе? Может, любовь и вовсе наркотик, неправильная доза попадает в твой организм, и всё – ты пропал, тебя уже не спасти. – В голове у неё всплыла картинка, гуляющая по интернету, где мозг избивает сердце с воплем: «Вот ещё раз и я за себя не отвечаю», и она горько усмехнулась этому воспоминанию. – Мама говорит, посмотри на Андрея – вот мужчина видный, харизматичный, постоянно о тебе думает, сколько за тобой волочится. Неважно, любишь ты его или нет, главное – он тебя любит, с таким ты точно будешь как за каменной стеной…С таким-то не пропадёшь. Он уж точно не бросит и не обидит. Наши характеры несовместимы. Мы не уживёмся вместе. Он слишком любит себя. Будет ли он любить меня если не больше, то хотя бы также? Нравлюсь ли я ему или та картинка, которую он нарисовал в своей голове? Странно. Я о нём часто думаю. Фантазирую о том, что если мне будет плохо, то Андрей в доску расшибётся ради меня. Он сделает всё, чтобы быть рядом со мной. Это чувство меня окрыляет. Это чувство – мой наркотик. Так почему я боюсь подпустить его ближе – потому что у меня нет к нему никаких чувств или потому что боюсь потерять это чувство нужности, обожания с его стороны, того, что в моих мыслях он сдувает с меня пылинки. А вдруг я потеряю это самое чувство? Именно оно удерживает меня от того, чтобы не сойти с ума. Как он смотрит всегда на меня, как пытается подойти поближе. Почему же жизнь распределила таким образом, что Илья, а не он так глубоко запал в мою душу и сердце? Илье плевать на меня, а Андрей хочет быть рядом, Илья пользуется мной, а Андрей всячески пытается помочь. А я? А что я? Я его и близко к себе не подпускаю. Вот как ему объяснить, что внутри всё болит от этой глупой безответной любви, пусть не ладно ей будет. Как объяснить, что рана моя настолько глубока, что уже воздуха в лёгких не хватает от горечи и обиды? Решила. Подойду и узнаю, как всё было. Что он чувствует. Как относится ко мне. Хватит с меня мазохизма.

Сидя на лавочке напротив небольшого пруда в парке недалеко от родительского дома, Викки с пустым взглядом наблюдала за восходом солнца и редкими прохожими. В детстве, когда ей было грустно, это место помогало ей найти душевное равновесие. Прямо напротив было до необычайности красивое вековое раскидистое дерево с живыми и сочными листьями на огромных ветках, тянущихся к свету вне зависимости от времени дня или года. Сложно было определить вид этого дерева. Тучи заслонили огненное светило, но вся остальная часть неба была ясной и чистой. Викки продолжила копаться в своём сознании.

Для чего я повстречала всех этих людей, просто чтобы в них разочароваться разом? Не-е-ет, это было бы слишком тривиально для высшей силы, которая контролирует нас. Может, во всём этом есть какая-то практическая необходимость? Но какая? Опыт? Что за важный урок относительно всего я должна вынести? Есть ли он там вообще? Сны – вообще отдельный разговор. Вещие они, совпадение это или у меня действительно получается влиять на происходящее с помощью них?.. Да не, бредни сивой кобылы. Может, я слишком много хочу? Разве это так много – полюбить меня или хотя бы просто подойти и обнять. В детстве всё было как-то проще. Сестра, надо позвать её сюда, чтобы съесть мороженое, как много-много лет назад, прогуляться вместе, наладить отношение в конце концов. Мне надо быть терпимее. Точно. Надо вытаскивать себя из этого состояния.

С этими мыслями она двинулась быстрым шагом домой, где её ждали такие не идеальные, но такие родные люди, которые искренне, всем сердцем и душой её любили. Первая вышла её встречать Диана. Она крепко обняла старшую сестру и заговорщическим тоном прошептала ей на ухо:

– Пойдём погуляем. Погодка сегодня шикарная.

– Идём тогда сразу.

– Ты сегодня отлично выглядишь в своей строгой юбке и пинджачке. По крайней мере, для того, кто перестал есть, спать, отдыхать, жить…

– Умеешь ты отвесить комплимент, однако.

– Жест важнее, чем сам комплимент.

– Я тебе сейчас покажу один жест.

– Ой смотри! Мороженое…

Прошло часа два.

– Викки, идём! Я хочу есть. Мама предлагает не ходить ни в какие рестораны, а отведать её харчу. Отказываться – себя не уважать, понимаешь ли! – подбежала к ней Диана с очередным мороженым.

– Идём-идём. А ты аппетит не перебьёшь… ещё одним?

– А как мороженым можно перебить аппетит? Это ж не еда, просто лакомство ни к чему не обязывающее…Только маме не сдавай меня, обидится же…

– Я чё дура, что ли, мне же это потом обернётся бумерангом, – засмеялась своим звонким смехом Викки. – Давно мы с тобой не проводили столько времени вместе. Честно говоря, я полагала что ты не захочешь идти никуда со мной, откажешься…

– Бывает и на старуху проруха… – подмигнула ей Диана. – Тем более я сама тебя позвала. Первая, помнишь?

– Я и сама собиралась. Просто…

– Мне тебя не хватало…

– Ой, гадость-гадость. Столько нежностей. Бррр, аж мурашки по всему телу, – показательно передёрнув плечами и показывая свои воображаемые мурашки на руках, Викки не сдержала улыбку.

– Не передёргивай! Ты всё равно потешаешься над моей чувствительной натурой. А я вся такая тургеневская девушка, – Подколола в свою очередь Диана. – Рассказывай, как ты? Как работа, как коллеги?

– Да так, всё потихоньку… По вам соскучилась. Жутко!

– Ты же знаешь, что мы тебе всегда рады, хоть мы все со своими тараканами в голове. Как твой цветок поживает?

– Ой! Я его перестала совсем поливать, нет времени…

– А может, желания?

– А может, желания… Однако хоть он и потускнел порядком, но до сих пор существует, живёт…

– Ну или просто функционирует в борьбе за жизнь. Хочешь, я буду помогать тебе с ним? Буду со своей новой собакой приходить к тебе и поливать его, заботиться о нём?

– Собака?

– Да, ещё совсем щеночек, но милаш ещё тот. Так что насчёт цветка?

– Может, потом, сейчас я должна сама справиться.

– Вот ты всегда так. Принимать помощь не означает давать слабину.

– Диана…

– Нда-а-а-а? – облизывая своё любимое фисташковое мороженое с орешками, протянула Диана.

– Как у тебя дела?

– Да ничего так. Я работу нашла!

– Серьёзно? – даже немного опешила Викки.

– Да, причём по профессии. Буду учителем в школе. Деток просвещать. Правда, родители и муж были против, отговаривали меня. Мне было сложно сказать нет, ты ж меня знаешь…Мягкотелая я, ничего с этим не могу поделать…Несмотря на свой характер я вспомнила твои слова и поняла, что жизнь моя, и им придётся хоть изредка, но считаться и с моим мнением. Так вот, со следующей недели начну. Знаю, будет сложно. Не подумай, что это было спонтанное необдуманное решение, я всё проанализировала, взвесила за и против, оказалось, что за больше, поэтому… – затараторила Диана, испугавшись неодобрения со стороны своей старшей сестры, но та остановила её и крепко обняла. Даже говорить ничего не надо было – объятие, настолько крепкое, что перехватило дыхание, говорило само за себя.

– Знаешь, на работе у меня есть коллега, чем-то напоминающая тебя, по крайней мере, я сначала так думала, а теперь я понимаю, что не права. Как ни крути, а ты оказалась намного сильнее и мудрее её. – Сердце её колотилось одновременно от негодования при воспоминании о Кристине и о скомканном листке бумаги, валяющемся возле корзины, и от головокружительного счастья и гордости за свою сестру.

– Что бы ты ни думала обо мне, но я тоже сильная, может, по-другому, не как ты, но я сильная. Ты случаем меня сравнила не со своей начальницей?

– Нет. Немного. Совсем чуть-чуть. Не хочу я о ней говорить вообще.

– Поссорились?

– Сменим тему?

– По твоему лицу можно понять, что ты решила поставить на ней крест. Не надо.

– Почему?

– Никогда ни на ком не ставь крест. Делай выводы, а крест не ставь. В какой-то момент ты можешь оказаться спасательной соломинкой.

– Я устала быть всем спасательной соломинкой.

– У каждого свой крест. Своё предназначение. Своё призвание. Тебе же необязательно с ней общаться. Просто будь начеку. Где-то неподалеку – глазами, ушами, душой. Для своей собственной совести. На всякий случай. Ты поймешь, когда её можно будет отпустить на эмоциональном уровне. Возможно, когда ты выполнишь свой долг не по отношению к ней, а в первую очередь по отношению к себе, в голове щёлкнет. Не только по поводу неё.

– Не в сердце?

– Нет. В голове. Ты поймёшь. Вот увидишь. Болеть будет ещё какое-то время, тем не менее тебя отпустит.

– Я знаю. Откуда ты такая умная и мудрая взялась?

– От мамки и от папки. Тебе ли не знать. Ты у нас сегодня останешься?

– Да, от вас поеду потом на работу. Правда, меня мучает бессонница последнее время.

– За это не переживай, как папа начнёт рассказывать про все инновационные методики в инженерии, заснёшь мгновенно.

– Шо?! Опять?!

Весь вечер они просидели в одной комнате, то просматривая вместе старые комедии, то за разговорами и спорами, связанными с воспоминаниями из детства.

– А помнишь, мы с тобой начудили с цветом волос в школе? – Диана театрально закатила глаза.

– Чей-то начудили? Может, мне так и хотелось покраситься в фиолетовый цвет?

– Ага, а папу чуть кондратий не хватил от такого зрелища, – вмешалась мама.

– Ничего подобного. Я достаточно рационально рассудил, что этот цвет смоется сам собой в течение пары часов…Стоило всего лишь объяснить свою точку зрения на очевидные вещи… – подхватил папа.

– Ничего себе объяснить. Ты так зыркнул, что если бы это была настоящая краска, а не хна, она бы сошла так же быстро под таким натиском!

Вроде они все спорили, а было какое-то единение, теплота, домашний уют. Теряя нить одного разговора, они перескакивали тут же на другой. Веселье лилось через край.

Странно, – заметила в какой-то момент про себя Викки, – а ведь мы никогда не сидели вместе и не общались так открыто и добродушно друг с другом. НИ-КОГ-ДА. Может ли это тоже быть для чего-то? Компенсация сверху за то, что мы пережили или… переживём?Мне так хорошо. Почему же хочется плакать, почему я постоянно хочу плакать?

Викки немного напряглась от этих мыслей. Неожиданно раздался звонок, и она вздрогнула.

– Я же отключала телефон. Абсурд! – произнесла она вслух.

– Значит, вселенная хочет, чтобы ты ответила на этот звонок, – полушутя отчеканил её папа.

– Привет, Жанн. Что-то случилось?

– Нет. Я быстро. По просьбе Алекса, точнее. Просто для информации. Алекс вызывает завтра на совещание, хочет обсудить Кристину и твоё новое потенциальное назначение на её должность.

– Я так понимаю, временно. Кристина уходит ненадолго. Я не буду красть её работу! – взвилась не к месту Викки.

– Ты ничего не крадёшь. Она сегодня уволилась… Да, ещё… Я тебе на столе оставила файлик один, посмотри. Это в дополнение к твоему проекту. Когда ты его успела закончить, кстати? Только не говори, что ты всю ночь проработала.

– Завтра посмотрю. До сви… – ей хотелось побыстрее закончить разговор.

– Ты завтра со мной пойдёшь в магаз? Посмотрим новые вещички… – каким-то начальническим тоном спросила Жанна.

Викки это немного покоробило:

– Боюсь, завтра никак.

Она даже не соизволила дать объяснение почему, ей не хотелось, это сказано было в отместку, но в отместку чего? Жанна не сделала ей лично ничего плохо. Внезапно у Викки в голове пронёсся недавний разговор с Вовчиком, и тут же пожалела, что сказала это так необдуманно и бесцеремонно. Ей захотелось поскорее исправить ситуацию. В глубине души она оставалось той самой общительной Викки, хохотушкой, всегда стремящейся поддержать близкого человека. Жанна стала ей так же близка, как и остальные на работе.

– Знаешь, я бы с огромным удовольствием сходила бы в тот фитнес-клуб, где у тебя есть абонемент. Там ведь есть бассейн?

– Обижаешь! Конечно есть! У меня как раз остался один гостевой. Понравится, купим тебе абонемент.

– Думаю, абонемент куплю завтра же, отличная идея, кстати! Мне прям не хватает движухи!

– Ты будешь в восторге! Просторный тренажёрный зал… Куча групповых занятий, есть йога, настоятельно рекомендую. Тренер там – загляденье! – с боевым настроем отчеканила Жанна.

– Нет-нет. Мне больше хотелось бы попасть в бассейн. Я очень давно не была там. Вода – это моё всё.

– Извольте. Бассейн никуда не денется, а от программ не отказывайся. Втянешься, потом за уши не оттащишь! Начнём с йоги! Потом ещё спасибо скажешь. – Викки была не в настроении спорить, но какое-то чувство облегчения или даже благодарности снизошло на неё. – Лады, там на месте решим, не будем загадывать. До завтра.

– Пока, – уже более расслабленно и даже немного беспечно произнесла Жанна.

– Викки, ты идёшь? Мы решили включить твою любимую комедию. Ну ту, французскую! – заголосила её семья из соседней комнаты!

– БЯГУ!

За долгое время Викки уснула крепким сном и проспала до самого утра. Ей не снилось ничего. Совсем!

Глава 23

На работе было всё ровно. Совещание в конце рабочего дня с Алексом прошло быстро, там ничего особенного и не требовалось, просто дать своё согласие на повышение, выслушать список новых обязанностей, хотя для Викки это не было новостью, так как ей и так приходилось выполнять всю работу за Кристину уже достаточно долгое время. Как ни парадоксально, Алекс очевидно догадывался об этом, так как в конце разговора он мимолётом произнес: «Ну ты и сама знаешь, какие обязанности на тебе будут лежать… Давно знаешь». Викки никак не прокомментировала его слова, но отметила, что её всё больше и больше начал раздражать его ровный тон, безэмоциональность, мнимое спокойствие.

Как такой холодный и расчётливый мужчина может создать семью с кем-либо? Впрочем ему хотя бы посчастливилось встретить свою вторую половинку, свою родную душу, ведь жили же и не тужили. Почему же у меня не так, чем я хуже? Они – не я, а я – не они. Простая истина, которую так сложно мне понять. Мы все не похожи друг на друга ни эмоциями, ни прошлым, ни внешностью, ни характером, ни насущными проблемами или предпочтениями. Мы все разные, вот и судьбы наши отличаются. По сути, Жанна не упустила бы своего в моей ситуации, Кристина бы плюнула и забыла, по крайней мере прежняя, настоящая, Вовчик бы проще ко всему отнёсся, а Алекс и вовсе шёл бы до победного конца, как с контрактами, пока не добился бы своего… Надутый индюк он! Хорошо, что его жена ушла от него.

Тут же почувствовав невыносимый укор совести и вспышку вины и злости на саму себя, у Викки внутри всё похолодело.

Дура! Господи, как я могу так даже думать. Кто я такая, чтобы судить его? Его жена, может, тоже не подарок. Да что со мной не так? У меня сроду таких мыслей не было. В кого я превращаюсь? В какую-то злыдню.

Выйдя из кабинета гендиректора, она наткнулась на Мирру.

– Я слышала последние новости. Поздравляю! Думаю, нет, уверена – мы сработаемся! Я, кстати, так переживаю за тебя последнее время, ты выглядишь разбитой, – проявляя неподдельную обеспокоенность за Викки, Мирра пыталась подойти к ней поближе.

Ничего ты не переживаешь, просто печёшься о своём насиженном месте. Ни больше ни меньше.

– Я ж могу остаться на своей работе или у тебя в планах было нанять кого-то другого на эту должность? – неуверенно пробормотала Мирра.

Что и требовалось доказать.

– Нет, конечно. Я с удовольствием буду работать в одной команде с тобой.

Кто из нас двоих ещё лицемер. Сама-то чем лучше? Не стой так близко ко мне. Меня это напрягает.

– Привет, Викки! Ваш программист к вашим услугам. Поздравляю тебя с повышением. За тебя радуются все, начиная от меня, заканчивая самой Вселенной. Говоря о, только что по новостям передавали любопытнейшую вещь: ученые обнаружили две галактики, где могут обитать разумные цивилизации. Ты случаем не из их рода? Нам здесь как раз разум нужен, а то кажется, что здесь все его потеряли где-то или забыли где. О чём это я, неразумный? Ах да! Я готов тебе помочь с твоим компом.

Что за околесицу ты городишь? Куда ни посмотри везде лицемеры. Чёрт, чёрт, чёрт! Я превращаюсь в озлобленного циника. Не хочу! Я не такая и никогда такой не буду.

– Думаю, чуть позже. Благодарю. – Сказано это было с таким металлическим оттенком в голосе, что аж резануло слух у всех без исключения.– О! Илья, ты как раз мне и нужен. Мы не могли бы тет-а-тет переговорить? – Настроена Викки была решительно.

Я – не Кристина, сдаваться не буду! Я должна знать, что произошло. Я никому не позволю решать за меня. Да и как можно отпустить, не зная причину? Пребывать в вечных сумерках уж точно не мой выбор. Как часто я представляла, как иду по дороге, а он стоит где-то там впереди меня, замечает меня и сердце его сжимается, щемит и болит от того, что всё это время мы не вместе. Как часто я мечтала, что он подходит ко мне и без лишних слов берет и обнимает, укрывает в своих сильных мужских руках от всего мира. Я и не сопротивляюсь. Хватит. Хватит себя мучить. Пора понять, стоит это всё того или нет. Зачем мне ходить на битву каждый день, если может оказаться, что война-то и не моя. Внутри всё болит, моя душа умирает от этой неизвестности, от ненужности. Почему именно он? Вокруг столько мужчин, которые хотят быть со мной. ПОЧЕМУ ИМЕННО ОН?

Они зашли к ней в кабинет, но как бы ей ни хотелось казаться спокойной и невозмутимой, её желудок свернулся, ладони вспотели, а большой палец снова нервно и неосознанно тёр ногти рук поочередно, чтобы успокоиться, взять себя в руки, настроиться на серьёзный разговор. Илья же, в свою очередь, сел рядом с ней, немного ссутулившись и всячески избегая зрительного контакта.

– Я слушаю тебя, – эта фраза была произнесена с какой-то надменностью и снисходительностью. Викки это задело.

– Мирра тут недавно проболталась… – сразу бросилась она в омут с головой, – помнишь, когда мы разговаривали про кино… В общем, почему ты меня никуда тогда так и не пригласил?

Пальцы одной руки машинально начали сжимать ногти на пальцах другой руки. Её взгляд всё ещё был полон надежд, она переборола себя, произнесла то, что так давно хотела спросить, а там будь что будет. Ей было страшно, хотелось убежать, закричать, однако внутри засела вера в лучшее, впрочем ненадолго. Тут она вспомнила разговор с Жанной, состоявшийся накануне за ланчем.

– Все женщины дуры.

– Не согласна, – возмущённо возразила Викки. – Не все. Зря ты так.

– Рублю правду-матку. Хотя небольшая поправочка: все влюбленные женщины – дуры.

– Ну спасибо. Мило с твоей стороны.

– Давай рассуждать чисто гипотетически. Ты влюбилась в мужчину. По уши. Мечтаешь о нём. Грезишь. Придумываешь различные сценарии в своей голове. Пытаешь увидеть знаки, указывающие на то, что он тоже питает к тебе чувства. В 90 процентах случаев эти знаки не существуют. Их нет. Это иллюзия. Ты выдаёшь желаемое за действительное, чтобы не было так больно, когда наконец узнаешь правду.

– Какую же?

– Если ты нужна мужчине, то он будет бороться за тебя вопреки всему. Если он не борется за тебя, значит, не считает тебя своей женщиной. У мужчин всё намного проще. Это мы придумываем мир, который не существует. Кому захочется услышать в свой адрес, что он попросту не нужен тому, кого любит.

– Что делать?

– Либо оставаться наивной дурёхой, погружённой в иллюзорный мир, и почить там, либо найти в себе силы, чтобы отпустить. Больно будет только в начале, потом накрывать будет не так часто, но ещё сильно, потом уже не так сильно и не так часто. Важно уметь вовремя отпустить, не держаться за то и не бороться за то, что не существует.

Готова ли я его отпустить? Готова ли я прекратить себя мучить? Готова ли я постоять за своё счастье, вне зависимости от того, с ним оно или нет. Одно я знаю наверняка – я готова узнать причину.

Илья опустил взгляд и подбородок, и изо всех сил пытался подобрать правильные слова, чтобы не ранить её чувства. А Викки продолжила попытки считать его эмоции, вот только её дар и проклятье отказывались ей в этом помочь, будто что-то внутри переклинило. Её чувства и желания сковывали её сознание и реальность. Она давно перестала чувствовать людей, а может, сама подсознательно блокировала всё.

– Боюсь, Мирра неправильно меня поняла. Я хотел пригласить тебя на чашку кофе обсудить ведение одного из наших клиентов. Так как проблема разрешилась сама по себе, то мне ничего не оставалось как пойти домой.

– Ддаа, конечно. Ну тогда это просто недоразумение. Не более того… – выдавила натянутую улыбку из себя Викки. Другого просто не оставалось. Чтобы убедиться в этой жестокой правде до конца она рискнула дать волю своей эмпатии и чуть приоткрыла свою душу – её дар без промедления, словно ждал отмашки, чтобы насытиться, как голодный зверь в зиму, затянул в самую глубь его сердца и души. Там не было любви к ней. Всего лишь симпатия, необъяснимое влечение к её персоне. По большей же части он просто ловил кайф от того, что она питала к нему чувства, от того, что у него была власть над ней, которую он мог получить только тогда, когда она была вроде рядом, но на расстоянии вытянутой руки. Он подпитывал её любовь к себе маленькими подачками, подбрасывал небольшие дрова в огонь и знал, что она страдает от этого и готова ради него на всё. Ему не хотелось терять своё влияние на её эмоциональное состояние. Игра в кошки-мышки – вот, что его привлекало в ней. Более не было смысла его расспрашивать, унижаться.

Вот и всё. Ему это не нужно, а я хваталась за каждую соломинку. Мне так осточертело строить гипотезы о его нежелании иметь дело со мной. Зачем меня к нему так тянет? Я просто больна. Может, всё-таки в будущем он поймёт, что потерял и очнётся и позовет меня к себе. Нет, конечно. Да и нужен ли мне он будет? Я так устала… хватит… Дура я. Не могу так больше. Не хочу. Я верю в то, что есть на свете тот, кто захочет быть со мной. Я в это верю.

– Я сегодня в командировку с Жанной уезжаю, так что давай до завтра.

– Понятно, а куда?

– В Италию.

– Выбрали Жанну всё-таки. Я тоже подавала заявку, но… Поздравляю!

– Вовчик с подачи Мирры похлопотал за неё.

Илья махнул рукой в знак прощания и закрыл за собой дверь. Викки осталась одна со своими мыслями.

Почему надо было втюриться в него? Почему именно в него, а не в тех, кто хочет быть со мной? Какой во всем этом смысл? Может, я слишком навязчива, хотя я никогда за ним не бегала, всегда была рядом, но не бегала. Ежели я была бы стервой, я бы ему понравилась? Или если бы за ним бегала, но это была бы уже не я. Устала, я так устала. Хочу спать! Я никому не нужна. Здесь все лицемеры. Нужна ли я семье. Наверное. Стану ли я их грузить своими проблемами? Скорее всего, нет… Да и поймут ли? Тот, ради которого я готова была жизнь отдать, в этом никогда и не нуждался. Кто я?Я так боюсь потерять себя и вечно ходить в потёмках.Оказавшись там, будет ли у меня возможность выбраться? Жанна, ты как обычно, оказалась права. Я тебе благодарна и одновременно я тебя просто ненавижу за эту правоту.

Викки не переставая зевала, будто каждая пробегающая мысль звала её в свой особенный мир. Чем больше их было, тем больше ей хотелось спать, отчего она в конечном итоге и прилегла на диванчик в своём кабинете и незаметно провалилась в волшебный мир снов. Минут через пять Викки бессознательно обхватила руками голову – она как бы прибывала между двумя разными мирами – сном и реальностью. Только сложно было понять где что. Она полностью осознавала, где находится, вот только ощущала такую тяжесть мира, что начала немного задыхаться под таким натиском. К ней вернулась способность видеть, не поднимая веки. Дрожь пробежала по всему её телу – чья-то непропорционально огромная голова в шляпе пыталась залезть через окно в комнату, растянувшись шеей по всему периметру снаружи, тела не было. Лёжа на животе, Викки посмотрела внутренним зрением назад через плечо и увидела ребёнка – девочку в платьице по колено. Её волосы были распущенными, длинными и явно не расчёсанными. Было невозможно понять, сколько ей лет, какое настроение у неё было или с какими намерениями она наблюдала за Викки, так как была полностью чёрным силуэтом (без лица и глаз), парившим над её ногами справа. Одно можно было сказать с уверенностью – Викки эта девочка не пугала и не напрягала. Непродолжительное время они изучали друг друга.

Кто ты? Это мне сниться? Но я по-прежнему на работе. Человек не может находиться сразу в двух местах. Я в офисе, но перед собой вижу парк. Возможно ли это?Кто-то играет с детьми, некоторые занимаются спортом, вон Жанна бежит.Бежит ко мне. Не понимаю. Мои чувства обострены до предела, но считать их не могу. Да и не хочу, я больше не желаю считывать чьи-либо эмоции. Лучше бы вообще ничего не чувствовать.

Вот Жанна приближается к Викки, машет приветливо рукой и неожиданно падает с небольшого холма вниз, переворачивается несколько раз, садится и держится рукой за щиколотку левой ноги. События разворачиваются быстро и бесшумно, но Викки чувствует, что травма серьёзная. Подбегает к Жанне и пытается помочь, а та её слегка отталкивает и сама пытается встать, тут же возникает резкая боль в ноге, которую Викки прочувствовала в полной мере и на себе, и падает навзничь. Викки внезапно открыла глаза, как будто и не засыпала вовсе. Потерявшись между мирами, было сложно осознать, где она находилась – в парке или всё-таки в офисе. Паника внутри нарастала в геометрической прогрессии, Викки предприняла попытку позвонить Жанне.

– Аллё?

– Жанн, привет. Ты сейчас где? – тяжело дыша, спросила Викки.

– В раздевалке, собираюсь на пробежку, потом мы встречаемся в спортзале. Помнишь? Кстати, побежишь со мной?

– Зачем на пробежку, а потом ещё и в спортзал? Ладно, неважно. Слушай… может быть, мы сходим в твой любимый бутик, затаримся чем-нибудь? – её голос дрожал. – Хочу напомнить, что там была юбка, отлично на тебе сидевшая, – акцентированно произнесла Викки, пытаясь достучаться до Жанниной слабости – одежды!

– Сейчас? Да я уже переоделась как бы.

– Ну ничего. Вдруг кто-нибудь купит, а твоего размера больше не будет?

– Невиданная дерзость! Я им куплю. Встретимся через полчаса на входе в магазин.

Чувство тревоги никак не покидало Викки.

Викки, ты сходишь с ума. В экстрасенсы решила заделаться? Придётся теперь ещё и в магазин тащиться! С другой стороны, как ещё её выманить с пробежки? Жанночка, слушай моя дорогая, мне тут полусон-полупридвидение продемонстрировали потенциальную травму, которую ты можешь получить в перспективе во время твоей сегодняшней, а может быть, и завтрашней пробежки в парке, а может, и не в парке…БРЕД! Без преувеличения… я сумасшедшая, скоро представлю себя наполовину Кутузовым, наполовину Наполеоном. И будут они весело переговариваться в моей больной башке. Есть же такой диагноз наверняка – ежедневное предчувствие катастрофы. Надеюсь, это лечится…

В этот момент в дверь постучали и тут же показалась голова Вовчика.

– У тебя все ок?

– Да, – ответила она холодно.

– Мы можем завтра прогуляться в парке и поговорить обо всём и ни о чём, как раньше? Пожалуйста.

– Я с удовольствием, но я…

– Очень занята. Я знаю! Пожалуйста!

У неё не было сил противостоять его натиску, и она согласилась.

– Отлично. Тогда завтра в восемь на нашем прежнем месте.

Внезапно возникло желание позвонить маме и папе. Поговорить. Пошутить. Посмеяться. Встретиться, в конце концов. Тут вошла Мирра без стука, без предупреждений. Викки напряглась.

– Я тебе чай твой любимый принесла, всё как ты любишь – с вареньем из корня имбиря, мёда, лимона и брусники. А пахнет-то как!

– Спасибо, – не спускала с неё глаз Викки.

– Ты слышала, что Илья с Жанной в командировку едут в Италию? Счастливчики я тебе скажу. Хотя на твоём месте я бы не особо доверяла Илье! Пройдоха ещё тот! Хитрый.

– С чего бы это? – сдержанно, но с каким-то вызовом произнесла Викки.

– Только строго между нами! Гена тебя хотел отправить и Вовчика с тобой. Вовчик предложил Жанну вместо себя. Вроде всё решено. Наш айтишник, доверчивый дурёха, сказал об этом Илье, который тут же пошёл к нашему главному и клятвенно его заверил, что Жанна и он – лучшая команда, которую только можно придумать. Уж не знаю, какие он там аргументированные доводы привёл, однако Алекс выбрал его. Была бы я на его месте, то точно не променяла тебя на этого прощелыгу. На его бы месте…

– Ты не на его месте! Почему ты постоянно сплетничаешь? За это время ты столько дров наломала своим языком, разве ты не видишь? Совершенно не могу тебя разгадать, раскусить. В какую игру ты играешь? С какой целью ты мне сейчас всё это говоришь? Очень сомневаюсь, что Илья мог так поступить. Ты уже пыталась меня убедить в том, что он хочет пригласить меня на романтичный ужин. Ты хотя бы пыталась узнать детали, прежде чем распространять дезинформацию? Зачем, за что Мирра? Так нельзя играть в человеческие чувства. Ты меня слышишь?

Говорят, глаза – это окно в душу. У Викки в глазах горел такой яркий, такой обжигающий и всепоглощающий дьявольский огонь, что Мирра только и могла, что открывать и закрывать рот, как рыба, ничего не произнося от неожиданности и тупого непонимания такой вспышки агрессии в свою сторону от того, о ком она думала самое лучшее. Её глаза наполнились слезами. Как только Викки прекратила свою гневную тираду, та встала молча и вышла за дверь.

Викки не успела сообразить, что только что произошло, как в дверь вошёл Алекс. Подойдя ближе к Викки, он жестом пригласил её присесть на кресло рядом с ним.

Ну вот и проработала на новой должности! Сейчас уволит меня на хрен и правильно сделает! Я не имею права никого обвинять! Я обидела человека. Плевать в хорошем настроении я или плохом! Нельзя так делать! Чувство вины меня сжирает изнутри! Я заслужила! Самое парадоксальное, что я верю в то, что Илья мог так поступить. Как мне стыдно. Прям сквозь землю провалиться.

– Я стоял рядом с твоим офисом и мимоходом услышал пару высказываний насчёт Мирры. В некоторых моментах ты была права. На работе должен быть порядок, – без всяких эмоций заметил Алекс. Это фраза заставила Викки врасплох. Она сжала губы и отвела от него взгляд. Ещё чуть-чуть и появятся слёзы.

Я этого не допущу! Я не буду плакать ни перед кем! Что значит я права? Нет! Это не так! Я не права! Нда, совесть моя не дремлет. Вот только совесть ли меня сжирает или я сама? В конце концов, совесть часть меня, ну хотя бы этот загадка разгадана.

– Я не права! Так себя нельзя было вести! Никто не заслуживает такого с собой обращения! Ни регалии, ни позиция человека в компании не дают право унижать, – отчётливо поучая то ли Алекса, то ли себя, произнесла девушка.

– Зависит от ситуации. – Он внимательно наблюдал за душевными мучениями Викки. – Однако следует понимать, что, если об тебя вытирают ноги, не нужно быть мямлей и терпеть это. Нужно бороться за своё счастье и спокойствие. Ты научишься, в тебе есть что-то особенное. Эмпатия – феномен, не до конца изученный. Ты никак не можешь научиться контролировать поступающую в твой мозг информацию на эмоциональном, а теперь и на физическом уровне. В результате, ты срываешься не на тех.

– Жизненно. Ты прям психолог, – съехидничала Викки.

– Уколола, но не смертельно. Я многое пережил в своей жизни, чтобы тратить свои эмоции впустую. Мирра сегодня выступила в роли козла отпущения для тебя. Я верю в то, что ты будешь учиться на своих ошибках и начнёшь видеть тех, кто в реальности заслуживает такого обращения. Твоё положение теперь обязывает видеть мир таким, каков он есть, а людей, такими, какие они есть. Не путай их местами. Мы услышали друг друга?

– Да.

Уходя, он резко развернулся, немного наклонил корпус вперёд и полушёпотом, будто собирался раскрыть тайну века, сказал:

– У Мирры характер не подарок, но она не из тех, кто распускает сплетни, она из тех, кто не может держать язык за зубами, когда узнает правду. Разные вещи, не так ли? К слову сказать, она – наш ценный сотрудник, нам бы не хотелось её потерять, думаю вы поладите. Да, кстати, я открываю новый филиал в Токио и решил отправить несколько работников туда… включая Илью… Думаю, хороший толчок для его карьеры. – Он улыбнулся. Впервые он ей улыбнулся. И так искренне, так по-доброму.

Глава 24

– Привет… Можно к тебе?

Викки нашла Мирру в своём старом кабинете. Та сидела в углу и тихо плакала, не навзрыд, не напоказ, а так, когда кто-то близкий и родной обидел, задев самое больное, то, что копилось в душе давным-давно. Её слезы вырывались глубоко изнутри, из самого сердца. Поняв, насколько сильно были задеты чувства её теперь уже помощницы, Викки сама практически расплакалась, тем более она сама была на грани нервного срыва. Мирра ничего не ответила, просто отвернулась лицом к стене. Не хотела показывать свою слабость перед новой начальницей. Викки присела на корточки возле неё, поднесла руку к своему рту и прижала согнутые пальцы к губам, как бы закрывая его, чтобы не сказать ничего лишнего. Через некоторое время, собравшись с духом, сказала заветное слово:

– Извини. Ни в коем случае не хотела тебя обидеть, сорвалась… Дура я, да ещё какая! Прости меня, пожалуйста! – Викки прижала свою голову к её, обняв одной рукой, а другую положила ей на коленку. Так они просидели как минимум минуты две, собираясь с мыслями.

– Я знаю, что обо мне думают люди. Я старая, но не тупая. Вижу, как иногда надо мной посмеиваются из-за моей одежды, из-за моей манеры всюду лезть и болтать без умолку. Словом, всё не так во мне… – совсем поникла Мирра. – Вы все даже и представить не можете, каково это работать среди молодежи… – Не могу я исправить уже свой характер. Вопреки общему мнению о себе, я никогда не желала никому зла и никогда не врала о том, что говорила. – Она немного отклонилась назад, прикрыла рот ладонью, чтобы снова не заплакать, а Викки слушала, слушала и не перебивала. Мирра продолжила: – Люди по натуре своей несчастны, каждый по-своему, надо просто научиться с этим жить, а вместо этого все ждут, что придёт посторонний человек и спасёт их от их мучений и переживаний. Не дай бог ни прийти такому, так будут мстить ближнему своему. Я ведь тоже с избитым, истекающим кровью разбитым сердцем. Видишь, у меня целый набор. Хоть раз кто поинтересовался, как у меня дела? Нет. И правильно – никто никому ничего не должен. Зачем я? Я – болтушка, та, которая везде пролезет, – Мирра пожала плечами. – Я как и все создала идеальный мир для окружающих, там, где нет проблем, боли и страданий. Такой мир всех устраивает. Кому нужен мой хрупкий мир, полный негатива. Меня тогда все будут сторониться. Мне нужно общение. Принятие. Понимаешь… Мы не обязаны интересоваться делами друг друга, если это только не обоюдно, однако считаем своим долгом осудить, опустить и унизить того, кем мы не интересуемся вовсе… Я привыкла, что меня не ценят и не замечают… Как ни странно, но в мои привычки никогда не входило быть в тени. Не умею… Всегда хочется тянуться к людям, к свету! У меня было в своё время столько амбиций, целей, желаний… Знаешь, какая мечта у меня – стать номадом. Ух я бы посетила столько стран, только не быть на одном месте постоянно, не общаться всё время с одними людьми! Хочу погладить слона, увидеть воочию дельфина, прочувствовать на себе прелести кочевнической жизни волонтёра, а почему нет? – Викки слушала, не отпуская её руки из своей. Чтобы показать своё одобрение и понимание, она решила ободрить её, похлопав другой рукой по той, которую держала. Миррин рукав немного задрался, и Викки ужаснулась – её предплечье было усеяно синяками.

– Поэтому ты носишь такую одежду? Чтобы спрятать это? – Потрясение начало переходить в гнев. – Муж? Сын?

– Сын никогда бы так не поступил, да он и не живёт уже с нами. Переехал в другую страну, даже не звонит.

– Но как? Я не понимаю… Ты всегда говорила, что вы потрясающе проводите время вместе, ездите в отпуск, ходите в театр. Ты так гордишься своим браком… Я, – чуть ли не плача бурно зажестикулировала Викки. Пытаясь осмыслить только что поступившую информацию, она воскликнула: – Как я могла это не почувствовать, не заметить? Я же всегда раньше всё замечала, на каком-то подсознательном уровне понимала. Ну как так?

– Идеальный мир, помнишь?

– Как давно?

– Недавно, года два назад. Пить стал много. Вот и…

Мирра замолчала, потупив взгляд.

– Подожди, ты же официально не замужем, детей совместных у вас нет, ты платишь за квартиру и за еду, за всё! Почему ты до сих пор с ним? Любовь? – Она оценивающе посмотрела, как бы считывая информацию. – Нет, ты его не любишь. Так что?

– Понимаешь, я уже давно с ним живу, квартиру сейчас сложно приличную найти…

– Его родственница…Ты можешь к ней на время переехать… Нет, не можешь… Она с ним…Но они же… – Мирра кивала на каждое её незаконченное предположение… – Я всё равно не могу это понять! Ты должна… Нет… Просто обязана…

– Кому? – гордо и вызывающее вдруг спросила Мирра. Она поменялась за секунду. Будто кто-то в неё вселился. Будто наконец право голоса получило её давно подавленное достоинство. – Потому что ты смотришь со своей колокольни. Ты не можешь увидеть мир моими глазами, а я твоими, – наставнические нотки прозвучали в каждом слове. – Если мне когда-нибудь понадобится помощь, ты будешь рядом, уверена на все сто. Но она мне не нужна. По крайней мере, сейчас. Ты меня выслушала, своими извинениями показала, что тебе не всё равно, не плевать на меня. Это уже дорогого стоит. Пока этого лично мне хватает. Понимаешь? – Викки не понимала, её душа разрывалась от несправедливости, от такого неудержимого потока открытий. Резко встряхнув головой, будто пытаясь сказать нет всему вокруг, та снова взглянула на свою помощницу и увидела в её глазах тоску и смятение.

– Ты осуждаешь меня?

– Миррочка, я за тебя переживаю. Я так устала от того, что никому не могу помочь. Всё валится из рук. Весь мир рушится на глазах.

– Ничего. Всё можно построить заново. Просто по-другому. К этому прийти надо.

Повисла напряженная пауза в воздухе.

– Викки, послушай меня внимательно. Я не врала тебе про Илью, он действительно хотел пригласить тебя на ужин. А услышала я это, проходя мимо стола Вовчика. Они вместе обсуждали эту тему. Спроси нашего программиста, он не даст мне соврать. Ещё… помнишь Еву? – Викки молча кивнула. – Так вот, она скоро родит. А Илья с недавних пор женатый человек. Улавливаешь связь? Он решил никому не говорить, чтобы максимально пользоваться женским вниманием, но на сторону он не ходит. Он использует женщин теперь исключительно психологически. По крайней мере, насколько мне известно.

– Откуда ты узнала про беременность? – У неё все сжалось внутри.

– От Вовчика. Тот один раз подкатил к Еве, ничего серьёзного. Она его отшила, тот выглядел подавленным, ну и наша добрая душа проговорилась о своём сроке, чтобы не ранить чувства Вовчика. Тот, зная про твои чувства к Илье, – Викки молниеносно перевела взгляд с окна на Мирру, – дорогая моя, все знают, что он тебе нравится, даже он сам. Так вот, зная о твоих чувствах к Илье, Вовчик решил разузнать побольше о планах Ильи насчёт тебя под видом ребяческого мужского разговора, сыграл дурачка. Тут уж и не составило особых сложностей сложить два и два. Тогда я и услышала часть разговора про свидание, решила тебя обрадовать, не сообразив сначала порасспрашивать Вовчика на этот счёт. А он хотел тебя предупредить, но никак не мог тебя поймать, ты всё время куда-то убегала. Что с тобой? Тебе плохо? Ты побледнела! Присядь!

– Со мной всё в порядке, правда. – Сама не зная зачем, Викки попыталась взять ручку на журнальном столике, но руки её не слушались, и та неуклюже упала на пол. Тут раздался звонок. Викки с тревогой посмотрела на экран.

Давайте, добивайте. Я – боксёрская груша. Чего уж там. Жанна, только тебя ещё не хватало. Голова меня добьёт. Всё! Завтра запишусь к врачу.

– Да, Жанна. Я уже бегу. Жанна, с тобой все нормально? Почему ты плачешь? Где ты?

– В парке, – неразборчиво прокричала Жанна в трубку. – Мне кажется, я сломала ногу!

– Что?! Как… Как в парке? Мы же с тобой договорились…

– Я решила – раз уж переоделась, то хотя бы пять минут, но побегаю. Оступилась и упала. Чёрт! Больно! Здесь люди вокруг собрались. Прям чёртово шоу! Да, давайте, ещё снимите меня орущую от боли на камеру и выложите в соцсетях, – истерила она, уже плохо соображая.

– Жанна, я скоро буду. Ты позвонила в скорую?

– Вызвала, но с нашими пробками хрен знает, когда она приедет. Ты тоже скорее приходи! Пожалуйста, мне больно и страшно.

– Конечно, но, может, ещё кого позвать?

– Тебя хочу! Все остальные неуравновешенные! Хотя ты тоже чокнутая… Больно блииин…Чего вылупились? Викки, давай уже сюда мигом! Мчись быстрее сплетен, которые распускает Мирра. Здесь этих инстанаблюдателей как тараканов нетоптанных! А я ненакрашенная!

– Жди! Я уже выдвинулась к тебе! – Все ее личные переживания отодвинулись на второй план, непонимание происходящего и полная беспомощность снова её накрыли с головой. – Мирра, свяжись с Вовчиком.

Значит, мой сон оказался пророческим… Почему меня никто не слушает? Никогда никто не слушает! Я же сказала, разве не говорила? Бред, бред, бред.

Викки схватилась за голову и помчалась прямиком в парк. «Мне страшно, – промелькнуло у неё в голове. – Стоп! Мы испытываем страх перед своим бессилием. Я не бессильна. Я во всём разберусь. Мне просто надо дать мозгам отдохнуть. Вот и всё».

Хоть она и была в форме, погода однако же максимально ей препятствовала – пух заполонил всё вокруг, он залетал в глаза, в рот, застилал всё, что было в его досягаемости. Это всё превратилось в какой-то кошмар. Нотки паники так предательски стали закрадываться в самое нутро.

Откуда столько пуха? Как похоже на вьюгу из детства. Бежим, бежим. Да что же это такое. Я ничего не вижу. Где я? Чёртов пух!

Его становилось всё больше и больше, пух разъярённо кружился вокруг неё, возле неё. Было практически невозможно разобрать дорогу. Раскаты грома начали заполонять всё вокруг. Она продолжила бежать, не чувствуя землю под ногами. Слишком много свалилось на неё за раз. Пропуская всё через себя, она захотела исчезнуть, спрятаться на необитаемом острове, улететь в космос, да что угодно, лишь бы не чувствовать ничего. Эмоции пожирали её изнутри. На удивление у неё получилось добежать до своей коллеги быстрее, чем приехала скорая, она тут же отогнала всех зевак, чтобы не мешали, и взяла подругу за руку. Та сжала её так сильно, что захрустели костяшки.

– Я сейчас сознание потеряю. В следующий раз буду слушать тебя, клянусь! – кричала от боли Жанна.

– Ну это вряд ли… Жанна, я понимаю, что больно, сочувствую, сопереживаю, но ты хочешь, чтобы я рядом с тобой в одной палате лежала со сломанной рукой? – захрипела от пронзающей боли Викки.

– Отвлеки меня! Вовчик звонил энное количество раз. Перезвони ему. Поставь на громкую связь. У него в башке столько чепухи! Пусть поделится!

– Я же спросила – позвать кого ещё… Ладно не важно! Не смотри на меня, как маньяк на жертву.

– Я бы тебя сейчас жмякнула, но знаешь, чем маньяк отличается от обычного человека? Тем что он делает то, о чём думает, а обычный человек думает, но не переходит ни к каким действиям.

– Намёк поняла. Ну и характер… Ладно-ладно. Спущу это на тормоза, но только потому что тебе больно.

– Набираешь? Включи на громкую связь!

– Естественно. Ты знаешь, что это он проговорился про Алекса?.. – неожиданно даже для себя спросила Викки.

– АГА! Ой, как больно. Он сам мне и признался. Чистая случайность! Он хороший человек… Только ему не вздумай передать мои слова! Да только с бабами ему не везёт! – то ли от переизбытка чувств, то ли от желания как-то облегчить свою боль, она истерично засмеялась. – Я – его карма.

– В смысле вы теперь…Ты и он?..

– Где мой Вовчик?!

– На проводе! Тутси-фрутси. Мирра уже проинформировала. Уже к тебе бегу на пробежку… Ой, извини…

– Гад ты, как ни крути… Вот сволочь… Где же эта скорая?

– Ну что ж скрывать свои лучшие качества! Ты меня всё равно обожаешь!

– Ой, не то слово. Как там говорят: от луны и обратно. – Викки на мгновение застыла, её начало коробить их поведение, их привычка пикироваться.

Так друзья себя не ведут! Зачем подкалывать друг друга сейчас? Не друзья, а сто рублей убытка! Жанна тебя постоянно кусает, а ты отвечаешь ей. Это такой новый метод дружбы, вид отношений? Бред. Давеча мне казалось это милым. А сейчас…Что изменилось?

Вовчик тем временем продолжал отвлекать Жанну очередной порцией ненужной ей информации.

– В курсе ли ты, что когда мы смотрим на луну, то видим её не такой, какая она сейчас, а такой, какая она была секунду назад! А на расстояние от солнца до земли световой луч затрачивает восемь минут двадцать секунд…Ты прикинь какой взрыв мозга!

– Зашибись как поучительно! Блин, как больно…

Как вообще вы можете быть друзьями, парой? Он тебя сдал с потрохами, а ты его вот легко так простила, да?

Неожиданно Викки почувствовала настолько дикую головную боль, что аж присела на корточки, чтобы не упасть. Ей показалось в этот момент, что всё её тело изогнулось под каким-то невероятным углом. Боль возникла резко и ниоткуда, также резко и беспричинно исчезла.

– Девочка моя, я тебе, конечно, безумно благодарна за сочувствие, но не до такой же степени. Чёрт, как больно-то!

«Что за чертовщина», – подумала Викки посмотрев на небо. Раскаты оглушающего грома, будто кто-то рядом прям над ухом бил в гигантский гонг, от которого земля под ногами содрогалась, становились грознее с каждой минутой.

Эй, вы там наверху! Уж определитесь – хотите меня добить громом или чёртовой сломанной ногой! И то, и то вместе будет слишком жирно! Где эта скорая?

– Жанночка, моя ненаглядная. Не чертыхайся там, а то ненароком вызовешь своего родственника. Как я буду ему объяснять, что с тобой произошло и как я мог это допустить. До Судного дня дойдёт же и будем мы обречены в Чистилище вместе пребывать, пока не очистимся от всех грехов… А с тобой это произойдёт… никогда…

– Вовчик, чё ты несёшь? Не было бы мне так хреново, я б тебя… Скорая! Ну наконец-то. Забирайте, колите в меня что угодно. Викки, ты едешь со мной, ведь правда. Викки! Викки?

Викки продолжала смотреть по сторонам и в небо, чувствуя чьё-то присутствие. Враждебное оно или нет, было сложно понять, но ей стало так же страшно, как в том сне с дверью. Ветер всё больше расходился, ветви вторили его подвыванию своим шелестом. Сверкнула молния совсем рядом с ними. Жанна вскрикнула от неожиданности. Ветер перерос практически в ураганный. Снова пух застилал всё вокруг, однако Викки была начеку, ей казалось, что если что-то произойдёт, то она сможет отбить атаку, нападение, да что угодно. Просто не нужно закрывать глаза. Вспышка света и темнота.

Глава 25

– Очнулась наконец-то! Мы так за тебя переживали. Я чуть с ума не сошла.

– Мама? Где я?

– В больнице. Тебя вместе с Жанной привезли. С ней всё в порядке, не волнуйся! Лежит в другом отделении, отдыхает. Завтра можешь её навестить. Вам крупно повезло, что молния в вас не попала. Долбанула прям в метре от того места, где вы были. Хорошо хоть не задела. Чудо чудное. Кстати, как очухаешься, обязательно поблагодари своего начальника и вашего бухгалтера – они похлопотали и оплатили тебе с Жанной отдельные индивидуальные палаты.

Викки мгновенно всё вспомнила.

Жанна… Вспышка света, только это не была молния, не могло быть молнией. Никак. Молния длится доли секунды. А этот свет… Всё было в каком-то замедленном режиме. Ощущение вечности. Ещё в этом свете я увидела очертания, но только чего или кого? Конечно же, рассказывать никому об этом я не буду. Примут за сумасшедшую. Во всём винить надо мою усталость, вечную бессонницу… У меня начались галлюцинации…Точно! Говорят же мне, береги себя… Но нет, мы трудоголики так не умеем. С другой стороны, Жанна была свидетелем всего этого, должна же и она была ощутить это всё на себе… А её нога, мой сон, папа… всё это совпадение? Может, мне и правда удалось подключиться к вселенскому разуму и так реагирует мой организм. Я ещё к этому не готова просто. Какие же глупости я говорю. Мне нужна высоквалифицированная помощь…

– О чём задумалась?

– Да так. Когда меня выпишут?

– Думаю на выходных. Так всё нормально по словам специалистов, вот только один врач тут хотел о чём-то с тобой поговорить, когда ты очнёшься. Знаешь, давай на всякий случай…

– Мам, забери меня отсюда. Сегодня, прямо сейчас! Останусь у вас, и мы…

– Мы тебя очень любим, ты же знаешь, но у нас не получится остаться. По крайней мере, не сегодня. Давай отвезём тебя в твою квартиру. У тебя там уютно и хорошо. Отдохнёшь там, – улыбнулась как-то по-хитрому мама. Викки это задело и покоробило.

Моя мама… Она бы так никогда… Как же так? Мне плохо, мне больно. Меня чуть не убило в конце концов!

– Хорошо… – Викки совсем сникла. – Я ненавижу больницы…

– А вот это ты зря! Это моё место работы между прочим! Заведующий здесь как-никак… – неожиданно встрял кто-то.

– Привет, Андрей… – сразу застеснялась Викки. – Не знала, что ты здесь работаешь… Блин, мои волосы все в разнобой лежат. Какой ужас… Мам, дай, пожалуйста, расчёску.

– Неправда, у тебя всё прекрасно! Я уверен, что ты всегда обворожительна в любое время дня и ночи.

– Ладно, оставлю я вас голубков на пару минут. Ты уверена, что не желаешь остаться здесь хотя бы на один день.

– Ни на один день, ни на одну минуту.

По пути к выходу из палаты мама не сводила с обоих глаз, затем плавно закрыла дверь, но не до конца, так, на всякий случай, чтобы не пропустить ничего интересного.

– Мамы они такие, – развёл врач руками, а Викки в свою очередь изучающе окинула его взглядом.

Знали друг друга они уже давно, но плохо. Викки держала его на расстоянии вытянутой руки и знала лишь, что он трудяга и редко бывал дома. Работа в больнице смешала в этом мужчине несочетаемое – жестокий цинизм с тягой спасать всех вокруг. С подчинёнными он был грубоват и прямолинеен. С Викки же он исключительно демонстрировал свои лучшие черты. При встрече с ней его манера речи и поведение, как правило, менялись на что-то мягкое, тёплое и уютное. Эти противоречивые черты характера манили и одновременно пугали Викки. Она не понимала, что делать со своей внутренней борьбой – впустить его в свою жизнь, в свою душу или оттолкнуть его окончательно, то, что он без ума от неё, было бесспорным фактом. Она не задумывалась о том, как мучает его, возможно, потому что мучилась сама.

Андрей аккуратно пристроился на краю кровати поближе к Викки. Он всегда так делал – ему хотелось быть максимально рядом ещё со школьных времен. Бывало, он приходил каждый день без всякой на то веской причины, под любым предлогом, и усаживался около неё. Викки же не нравилось то, что он постоянно нарушает её личное пространство так безапелляционно, и демонстративно вставала и уходила в другую часть комнаты. Личное пространство было частью её хрупкого мирка, который она так бережно от всех оберегала. Андрей дорожил каждой минутой, проведённой с ней в одном пространстве. Викки это чувствовала, ей это импонировало и… она этому противилась как могла, будучи порой с ним слишком кусачей и чертовски язвительной. Только с ним она была стервой. Только его ей хотелось ужалить. Никогда в своей жизни она не отталкивала так сильно от себя ни одного человека, как его. Они были магнитом друг для друга (он думал, что с разными полюсами, а она, что с одинаковыми). Периодически она сама не узнавала себя. И вот она сидит на кровати и старается заглянуть ему в самую душу и увидеть причину своего поведения. Только на этот раз ей так не хотелось, чтобы он ушёл или отсел дальше. Наоборот – чем ближе, тем лучше.

Ты такой терпеливый со мной. Я же тебя кусаю без устали. Может быть, таким образом я пытаюсь избавиться от своей боли, от своих душевных мук. За твой счёт. Может, потому, что я знаю, что ты несмотря ни на что не махнёшь на меня рукой? Дура я. За что я так с тобой? Ты столько сделал для меня, а я… Почему я не хотела замечать этого раньше? Не поздно ли…

Её старый добрый друг терпеливо молчал, пока Викки разглядывала его с ног до головы, будто увидела в первый раз. Касательно внешности Андрея можно было в первую очередь заметить его рост – достаточно высокий, метр девяносто точно. Сам по себе немного неуклюж, следил за собой, немного нарцисс, активно качался в спортзале, хотя и присутствовал небольшой пивной животик; волосы русые, средней длины, которые он имел привычку пальцами зачёсывать назад. С физической стороны Викки всегда привлекали в Андрее две части его тела: первое – это его руки или скорее лапы альфа-самца – ухоженные, властные, но всегда источающие мягкость и ласку; не толстые и не худые, не длинные и не короткие – природа в очередной раз сумела продемонстрировать свою незаурядную способность в достижении золотой середины, создавая внутреннюю гармонию в каждой клеточке его рук. Второе – это его глаза, которые были эдакими хамелеонами – по природе тёмно-карие, но при любом изменении в настроении могли поменять свой цвет на болотный. Считается, что в Средние века мужчин с такими глазами приписывали к сильным колдунам, способным легко подчинить любого своей воле. Викки, сидя на своей больничной койке, наконец поняла – эта характеристика вполне была применяема и к Андрею. Она не стала исключением и наконец-то поддалась ему и его очарованию. Впервые в его присутствии ей не хотелось отстраниться от него, уйти, спрятаться, сослаться на какие-то несуществующие дела. Как она этого раньше не замечала, а может, и замечала, но не ценила в должной степени? С ней он проявлял только самые лучшие черты своего характера – отзывчив, мил, уважает авторитеты, но никогда не преклоняется перед ними, имеет своё мнение, но не навязывает его, не бабник, но определённо любит женское общество. Андрей не был эталоном мужчины лично для Викки, она всегда его уважала, дорожила его дружбой, была готова в любой момент прийти на помощь (хоть его гордость вряд ли позволила бы ему это сделать, ведь это он – мужчина), её тянуло к нему на каком-то другом уровне, который она всегда мысленно и душевно отвергала. Но не было романтических чувств. Ей слишком многое не нравилось в нём – он легко обижался, мог быть груб и жесток в своих словах по отношению к окружающим, слишком прямолинеен, пунктуальность вообще была не его, а самое главное, Викки нутром чувствовала, что они никогда не смогут ужиться друг с другом. Никак. Их характеры были слишком полярными… Боже, как в этот момент ей хотелось тепла и любви. Именно от него.

Все против того, чтобы мы были вместе. Наверное… А хотя?.. Но ведь он всегда рядом. Я могу на него положиться. Вдруг он любит меня такой, какая я есть. А любит ли? Сколько раз я ему говорила нет, а он всё не сдаётся, за столько лет ни разу не разочаровался во мне. Упрямый. Мне нравится это. Может быть, если я дам ему шанс, я не буду такой одинокой. Вдруг он – моё спасение? Он меня не предаст и не обидит. Он – настоящий мужчина, знающий цену своим словам. Что же меня останавливает тогда? А если я ему доверюсь, открою душу и в ту же секунду, когда я буду наиболее уязвима, он… Нет. Он меня любит. Уже давно. Главное, мне не влюбиться, пока я не пойму кто он. Слишком часто я начала ошибаться в людях.

Тут она снова вспомнила про Илью, про Мирру, про Кристину, про Вовчика. Её начало мутить.

– Слушай. Тут результаты обследования пришли. Всё ничего так… Если не будешь волноваться. Сама знаешь, тебя стресс может довести до летального исхода, а скан… – Викки замкнулась в себе и была на грани нервного срыва из-за наплыва воспоминаний о прошедшем дне, а о своём здоровье ей хотелось думать ещё меньше в тот момент. Андрей понял, что немного переборщил и в мгновение ока сменил тему. – Знаешь что, я просто стращаю тебя, всё потом. Положу эту зелёную папочку с результатами в твою сумочку, а сейчас… Позволь мне пригласить тебя куда-нибудь. Пожалуйста. Я знаю, что делал это миллион раз и всегда получал отказ… Надежда умирает последней, а упорство всегда приводит к нужным результатам. Тем более тебя это ни к чему не обязывает. Мы давно знакомы, и ты для меня родная, хоть и стервочка, но родная! Ты определённо можешь положиться на меня. Развлечёмся. А там будь что будет.

Викки пропустила выпад в свой адрес. Всё что она услышала тогда – слово «родная». Будучи настолько уязвимой в тот момент, ей хотелось, чтобы её обняли, закрыли от всего мира, защитили… от чего… да это уже и не было важно. Бессмысленно бороться за что-то несуществующее, с этими треклятыми ветряными мельницами, постоянно подвергать всё сомнению. Гипертрофированное чувство ненужности переполняло её. Она долго на него смотрела и затем наконец решила дать шанс тому, против чего была всё это время. Ей казалось, что это последняя соломинка для спасения, последний шанс быть нужной. Ведь если она и ему не будет нужна, то…

– А давай, – безжизненно улыбнулась она ему в ответ.

– Да! – послышалось дикое одобрение за приоткрытой дверью, которую тут же поспешили закрыть.

Её одолевало состояние беспомощности.

Что со мною будет? Что будет со всеми нами? Так ли это важно?

– Раз сегодня ты выезжаешь из данных шикарнейших апартаментов, то предлагаю встретиться завтра вечером.

– Я обещала встретиться с другом… Но я отменю… В 8 сойдёт?

– Отменять ничего не надо. У меня совершенно сумасшедшая идея. Поехали вместе сейчас. Развеешься. Ты нигде не повреждена, только стресс, а от него избавиться не составит никакого труда.

– Как?

– Напьёмся.

– Я не люблю алкоголь, ты же знаешь.

– Помню, я и не говорил алкоголь. Сказал напьёмся, а чего – душа сама выберет напиток животворящий.

– Звучит заманчиво! – с ещё потухшими глазами, но уже с неподдельным энтузиазмом прощебетала Викки. – Только переоденусь.

– Могу остаться, посмотреть, если это тебя вдохновит на ещё… Нет, ну ладненько, подожду у своей машины. Но всё же только скажи, может, где застегнуть молнию там или крючочки, я всегда готов. Я мужчина опытный. Знаю, что для чего нужно.

– Иди!

Андрей ждал её у своей машины. Заметив её вдалеке, он подбежал к ней и взял за руку якобы поддержать, чтобы не упала. Ей по инерции захотелось одёрнуть руку, но поняла, что желание почувствовать тепло, исходящее от его рук, взяло верх. Он был с ней так нежен и обходителен, что она выдохнула, дала себе маленькую передышку и сумела немного абстрагироваться от всего мира. Они отлично провели время вместе, он постоянно ей что-то рассказывал, каждое его прикосновение к ней заставляло девушку чувствовать себя хрустальной вазой. Как же ей это было нужно. Она всегда была сильной и храброй по жизни и никогда и подумать не могла, что нехватка мужского плеча, на которое можно опереться, будет её камнем преткновения на пути к счастью. Она устала быть постоянно сильной.

Хоть на секундочку побыть той, кого оберегают и лелеют. Окрыляющее чувство. Поразительно, какие мы самоуверенные, когда ситуация под нашим контролем, но стоит нам немного оступиться, ослабить хватку и передать даже толику этого пресловутого контроля в чужие руки, всё – пиши пропало. Земля уходит из-под ног. Счастливчик тот, кому попадётся такой человек, который не воспользуется этой ситуацией. Главное не влюбиться. Не сейчас. Я не готова.

Он проводил её до самого дома, такой галантный, такой джентльмен. Ей захотелось его пригласить к себе, чтобы он был рядом, пусть и дальше рассказывает свои истории, она будет слушать и ни о чём лишнем не думать. Его голос вызывал у неё спокойствие.

– Классная у тебя машина.

– Это да. Долго именно такую хотел. Но всё время что-то мешало – то денег не было, то времени прийти в салон и выбрать, а потом её вообще в продаже не было долго. В какой-то момент всё-таки подфартило и вот теперь она у меня есть.

– Странно. Что-то не сходиться.

– Что?

– Ты утверждаешь, что мечтал о ней так давно, и вот она у тебя, но я не слышу энтузиазма в твоём голосе.

– Знаешь… Вселенная – странная штука. Даёт тебе то, чего ты вожделел долгие годы, вот только тебе это уже и не нужно.

– Поняла, – неоднозначно отреагировала Викки.

Едва Андрей приблизился к ней, чтобы поцеловать, та, сама того не ожидая, по инерции сделала шаг назад.

– Понял.

– Это был прекрасный вечер. Именно то, чего мне так не хватало.

– Может, повторим?

– Почему нет? Знаешь…Ты должен знать одну вещь про меня… – Я сейчас нахожусь в не очень хорошем эмоциональном состоянии. Мне одиноко. Нужно много внимания. Отчаянно много. Мне жизненно необходимо ощущение защищённости. Если всё пойдёт как… в общем готов ли ты уделять мне внимание и заботиться обо мне? – крутилось у неё в душе. Но вслух проговорила совершенно другое: – Давай пока у нас будет несерьёзно. Просто будем проводить время вместе.

Господи, как это глупо.

Андрей засмеялся.

– Только ты мне нужна, и никто более. Именно к этому я стремился со школьных времен. Думаю, мы найдём много точек соприкосновения с тобой. Вот увидишь! Просто дай мне шанс, и горы сверну, я починю твое сердце.

– Подчиню? – не расслышала она.

– Починю! – Она устало улыбнулась ему, а про себя подумала: «Нельзя починить то, что было разбито вдребезги».

Зайдя к себе домой, Викки огляделась.

Как редко я здесь бываю последнее время, перестала звать друзей в гости, а ведь это мой дом, мой замок, моя крепость. Здесь надо убраться, всё помыть, нагладить, выкинуть всё, что лишнее! Всё, что лишнее!

Её душа пела. Впервые за столько времени ей хотелось порхать как бабочка над землей. Включив любимую песню James Last – Agapimu (My love for you will never fade), девушка принялась за уборку, попутно рисуя в голове прекрасные образы будущего – лето, утро, светит ярко солнце, где-то в провинции с живописными маленькими домиками, счастливая в простом коротком легком сарафане с открытыми плечами, она бежит вниз по узкой улице навстречу ему. Зелень повсюду. Это место поражает своим разнообразием благоухающих цветов возле дверей, над дверями, свисающие с окон, вокруг них. Манящий освежающий морской воздух и утренний ласкающий ветерок – всё это создавало облик её рая на земле. Вокруг нет никого, кроме них. Она подбегает и крепко-крепко обнимает его. Он её поднимает на руки и кружится вместе с ней, после чего они целуются и затем не спеша прогуливаются к морю, держась за руки, попутно переглядываясь и радуясь каждому мигу. Внутри неё зародилась надежда, потянувшая за собой и веру в то, что всё несомненно будет так. На уборку Викки потратила всю ночь, спать ей не хотелось совершенно. Ей даже начала нравиться бессонница, лишь бы не видеть эти непонятные сны. Слишком много энергии они отнимали. Да и чувство эйфории захватило её с головой.

На следующий день встреча с Вовчиком всё-таки состоялась. Они решили прогуляться в парке, где Викки частенько отдыхала с Кристиной и где они делились планами и амбициями на будущее, как делятся своими мечтами две лучшие подруги в первом классе. Вначале разговор не клеился. Возникало много неловких пауз, затем Викки решила взять всё в свои руки:

– Ты хотел со мной обсудить…

– Да! Понимаешь…Я… Илья…Ты не думай, что я специально… Просто хотел как лучше.

– Всё знаю и тебя ни в чём не виню. Правда. – Викки по-сестрински положила ему руку на плечо, чтобы тот наконец выдохнул и отпустил все свои переживания на этот счёт.

– Ты меня не ненавидишь? Ты ещё хочешь со мной дружить?

– Да ты ничего такого и не сделал, чтобы я тебя возненавидела. О чём ты? – ужаснулась Викки, округлив глаза.

– Ты злилась на меня, вот я и подумал…

– Конечно злилась, а ещё обижалась – имею полное право на эмоции. Я же человек в конце концов. Мы все неидеальны, верно? Но ты – мой друг. Я готова принимать тебя таким, какой ты есть, если, конечно, ты не задумаешь кого-нибудь убить, тогда уж извини.

– Нечестно вот так без предупреждений. Я только закончил план по устранению всех бывших Жанны. – они оба засмеялись в унисон.

– Я рада за тебя и за неё. Искренне.

– Впрочем не знаю насколько хватит Жанны. Вдруг я всё испорчу?

– Почему ты так говоришь?

– У меня с детства страх, что от меня откажутся, бросят. Вот я говорю и иногда делаю всякие несущественные, но всё же глупости. Такой своеобразный защитный механизм.

«Как метко. У меня такой же страх, – промелькнуло в голове у Викки. – Узнай про багаж человека и лучше поймёшь его самого».

– Многие страхи идут из детства. В этом нет ничего удивительного. – Викки не хотелось на него давить. Расскажет, когда будет готов.

– Мне кажется, тебе надо сменить профессию.

– С чего бы это? Белены объелся? – удивилась Викки.

– Ты будто в душу смотришь, а она готова довериться тебе в любой момент. Вот я и подумал, что из тебя вышел бы классный шпион – разговоришь кого хочешь без всяких усилий. – Вовчик перевёл дыхание, выдохнул и немного погодя начал свой рассказ. – Я с мамой вырос. Отца не знал, не знаю и знать не хочу. В роли бати выступал старший брат моей мамы. У него была полноценная семья. Двоюродная сестра моя старше меня на пару лет и двоюродный брат лет на пять старше. Летом я всегда проводил время у них, чувствовал, что прирос к ним и сердцем, и душой. Мама всегда приходила на помощь к ним, хоть мы еле-еле сводили концы с концами. Мама моя – святая. Только за эту святость её всю жизнь предавали самые близкие. Судьба распорядилась так, что и брат её не стал исключением. В одно мгновение он пропал со всех радаров, будто его и не было. Просто перестал общаться. С такой вот лёгкостью и грацией. Помню ещё, как меня это задело до чёртиков. Ничего. Пережили. Я подрос, возмужал, бицуха появилась, до сих пор осталась, хочешь потрогать, – в своём фирменном стиле не удержался и снова пошутил Вовчик. Викки жестом руки показала, что она благодарна за предложение, тем не менее воздержится. Программист продолжил: – Несколько лет спустя он объявился как ни в чём не бывало. Мама, конечно, простила, но у меня осадочек не проходил. Пришлось всё-таки и мне простить, ради мамы. Я чисто случайно позже узнал, что мы не были для них достаточно состоятельными и во всех бедах они всегда винили нас. Ну да ладно. Оставим лирику в стороне и сфокусируемся только на фактах. Спустя пару месяцев эта семейка решила снова выбросить нас за борт своей жизни. Снова без всяких объяснений. Что ж бывает, конечно. Пытаясь вернуться в третий раз, они потерпели полное фиаско. Я их не пустил даже на порог. Они так и не поняли, что так нельзя поступать с людьми. Пусть будет на их совести, конечно.

– Это жестоко так поступать. Так нельзя. – Викки присела на ближайшую скамейку в шоковом состоянии. В одно мгновение она прочувствовала всю боль и обиду, так долго спавшую в душе у Вовчика. Это её подкосило. Вовчик сумел притупить эти чувства. Викки же их прочувствовала с полной силой в одно мгновение. Пытаясь справиться с этой лавиной эмоций, она еле слышно произнесла: – Это предательство.

– Согласен, – кивнул головой ей в ответ программист. – Знаешь, я готов простить первое предательство. Но там, где второе появится, и третье будет не за горами. Хороший жизненный опыт. Да я и рад. Сейчас только понимаю, что хорошо, что их нет в моей жизни – они не прошли проверку судьбой на вшивость. Лучше узнать об этом сразу. Ты побледнела, что с тобой?

– Не знаю. Да нет. Всё нормально. Проводи меня до дома. – Дрожь скверного предчувствия пробила её изнутри. Причину этому она не могла объяснить себе.

– Конечно.

После такого задушевного разговора им обоим надо было помолчать, собраться с мыслями.

А что если и со мной так бы поступили? Как бы я отреагировала? Простила бы я? Пустила бы обратно на порог?

Глава 26

После очередного ужина с Андреем Викки прибежала домой с улыбкой Чеширского Кота на лице. Её заблудшая душа ликовала, как никогда прежде. Она села напротив своего окна и принялась мечтать о будущем – о том, как они куда-нибудь уедут вместе, только он и она, на неделю, на пару дней, всё равно; как пойдут в кино поздно вечером, на любой фильм, лишь бы положить голову на его плечо и чувствовать его дыхание на себе; как они хотя бы разок, но прогуляются по ночному городу и встретят вместе рассвет; как они просто сменят обстановку, настолько ей уже опостылевшую. В этих мечтах прошла неделя, вторая, месяц, другой. Наступило бабье лето – прекрасная пора. Викки по-прежнему мечтала, а встречи с Андреем становились всё реже. Девушка понимала, насколько важна была его работа, но она хотела стать частью его жизни. Незадолго до его дня рождения она потащила его в парфюмерный магазин. Её не смущала его кислая физиономия, ей хотелось узнать его побольше, поближе.

– Давай с тобой независимо друг от друга выберем тот запах, который тебе понравится и посмотрим, угадала я или нет.

– На фиг мне это надо. Я тебе и так скажу.

– Ну давай. Подурачимся немного.

– Не хочу. У меня много дел.

Викки расстроилась, но не унывала.

– Ладно. У нас есть полчаса, пошли прогуляемся.

– Там дождик. Промокнем. Пошли лучше поедим. Я голодный.

– Ну хоть немного.

– Пока дойдём до ресторана, вот и прогуляемся.

Наступил его день рождения, к которому Викки готовилась основательно, придумала для него персональный подарок и параллельно ходила на уроки стриптиза. Хотела ему сделать приятно – он давно мечтал об этом. Однако его день рождения они провели порознь: она – сидя у двери и ожидая от него хотя бы звонка, он – пил со своими приятелями, забыв про неё. Викки это задело, но свои эмоции она решила оставить при себе.

Прежние подколы с её стороны постепенно превращались в уколы и упрёки, что злило и обижало его. Викки всё больше погружалась в эти отношения, и где-то внутри зародился страх того, что он разлюбит, если уже не разлюбил её. Не могла она никак понять, почему он все меньше и меньше проводит с ней время. Желание быть с ним чаще приводило к напряжению и непониманию причин его постоянного отсутствия в ее жизни, которые он озвучивал по телефону. Он ни разу не пришёл к ней в квартиру. А у него она была всего лишь несколько раз. «Мне рано вставать», – говорил он. «Я поздно приеду, езжай домой», – объяснял он ей по телефону. А она продолжала мечтать, грезить о том, как они будут счастливы. Он пообещал ей. Назвал родной.

Прошло ещё несколько месяцев. Жанна пригласила Викки поужинать с ней и предложила позвать Кристину, чтобы навести когда-то разрушенные мосты. Викки сомневалась, что та согласится. Кристина как ни странно восприняла приглашение с особым воодушевлением.

– Давно не виделись вот так, все втроём.

– Ну да, много воды утекло с последнего раза. Викки не пьёт, Жанна, ты готова составить мне компанию?

– Я как пионер – всегда готова.

– Знаете, я, наверное, с вами. Закажу красное вино.

– Ого. Вот это новость, – опешили ее подруги.

– Разок можно, – подмигнула им в ответ Викки.

– Кристина, как твоё дитё, семья, родственники, какие планы на будущее? Задаю сразу много вопросов, чтобы ты самолично решила, на какие тебе хочется отвечать, а на какие нет.

– Жанна, ты само благородство.

– Это моё второе имя.

– Вкратце, всё движется настолько хорошо, что я решила сбежать к вам.

– Понимаем. Тогда начну я для затравочки. Я встречаюсь с Вовчиком.

– Неужели? Викки, ты знала об этом? Почему ничего не сказала? Новость так новость.

– Викки умеет хранить секреты, это её суперсила. – Викки предпочла промолчать.

– Кристин, а каково быть матерью?

– Ну, здорово, когда на тебя все скидывают: у тебя нет времени продохнуть, за всеми надо убрать, всех ублажить, а послать всех на три буквы под конец дня не получается – сил просто уже нет, – пошутила Кристина. Однако Викки почувствовала горечь в её словах. – Викки, расскажи ты про своего бойфренда. Ты какая-то потерянная последнее время. Ничего не случилось? – Викки допила свой бокал вина и покачала головой. Впоследствии она выпила ещё два. – И всё же? Успела влюбиться?

– Нет. Пока присматриваюсь, – соврала она. – Мы пару-тройку раз в неделю пересекаемся на пару часов в ресторанах. У него нереально много работы.

– Я надеюсь он хоть одаривает тебя подарками за отсутствие полноценных отношений, чтобы ты к кому-нибудь другому не сбежала, – встряла Жанна.

– Не то чтобы очень. Да я и не прошу. Я хочу, чтобы он увидел, что он мне нужен, а не подарки от него.

– И всё же… совсем ничего. На праздники? – Жанна никак не могла угомониться.

– Пару вещей подарил.

– Пару вещей подарил… Ты сейчас прям серьёзно?

– Да некогда ему.

– Кристина, скажи что-нибудь, а то я заплачу от негодования.

– Викки, это и вправду странно для мужчины, который хорошо зарабатывает. Может, он скряга?

– Я думаю, что он ждёт, что ты его попросишь.

– Я не хочу его просить. Это унизительно. Если он захочет, что-то подарить – он это сделает.

– Ну значит, он не хочет, раз не проявляет никакую инициативу, – констатировала Кристина.

– Слушайте, давайте сменим тему.

– Тебя это не задевает? Совсем ни капельку? – не унималась Жанна.

– Мне в нем нравятся другие вещи.

– Например? – полюбопытствовала Кристина, подвигаясь ближе к своей подруге. Жанна последовала её примеру.

– Ну например, мне нравится, что он джентльмен – всегда открывает мне дверь, пропускает первую вперёд. А то, как он держит меня за руку в машине, на улице, в помещении. Даже когда я злюсь и делаю вид, что хочу забрать свою руку назад, он не отпускает её. Это важно для меня. А как он дотрагивается до меня. Я бы многое отдала за то, чтобы сейчас в эту секунду снова ощутить его прикосновения на себе. Сколько всего он сделал для меня до наших отношений.

– Хорошо, но вы столько времени встречаетесь, вы хоть куда-нибудь ездили вдвоем? Гуляли?

– Я же сказала – у него много работы.

– То есть совсем ни разу? – ужаснулись они. – Может, он женат, а ты об этом не знаешь?

– Или у него кто-то на стороне, а на тебя время не хватает? – подхватила Жанна. Викки вспомнила, как её мама говорила тоже самое.

– Нет, – неуверенно покачала она головой.

– Слушай, ты, конечно, не обижайся, но ты уверена, что ты с ним встречаешься? Может, это у тебя только в твоей голове. Или у него… Нельзя же просто обозначить тот факт, что у вас есть отношения, и исчезнуть из поля зрения.

– Давай найдём другого.

– Нет, спасибо. Я не прыгаю от одного к другому.

– А зря, – усмехнулась Жанна.

– Возможно. Тем не менее. Я верю, что все наладится.

– Наверняка, – согласилась Кристина.

– Вряд ли, – отмела это предположение Жанна.

Прошло ещё несколько месяцев. Викки казалось, что отношения с Андреем деградируют с бешеной скоростью. Они стали видеться ещё реже. В основном перешли на телефонные разговоры, которые длились минуту-две. Это её злило, обижало. Иногда она срывалась на него, потом они мирились. И так снова и снова. Он всё больше злился на неё, что она злилась на него. Злость и обида друг на друга становились превалирующими чувствами в их отношениях. С его точки зрения, Викки всё преувеличивала, и он не понимал, из-за чего она так стрессовала. Для неё каждый день без него был испытанием. На вечеринках она была одна. На всех мероприятиях она была одна. Праздники она тоже проводила одна. Окружающие уже подшучивали над ней про её, по их словам, выдуманного бойфренда. Сколько раз она пыталась донести до него это, а он отказывался слушать.

Это унизительно. Как же так. Мы встречаемся или нет? Нечестно. Проще быть одной полностью, чем быть одной в отношениях. У него кто-то есть. Нет. Просто я ему не нужна. А если нужна, как так получается, что за всё это время мы ни одного дня полноценного не провели вместе. Почему я так злюсь? Зачем я себя мучаю? Вот возьму и начну встречаться с кем-нибудь другим. Ему назло. Нет, не начну. Было бы проще, если бы я не успела влюбиться. Дура. Что теперь? Так и будет кормить меня завтраками? Я никогда никому не позволяла так с собой поступать. А тут плевок за плевком в мою душу. Хочу убежать. Только не от него, а к нему. Ненормальная. Всё наладится.

Время шло. Викки по максимуму старалась навещать свою семью, интересоваться их делами, но все было каким-то не тем. Не было ощущения нормальности во всём происходящем. Вроде всё вошло в прежнюю колею, но это нарастающее напряжение внутри не проходило бесследно. Ощущение опасности одолевало ее все больше и больше. Викки начала уходить в себя. Отношения с Андреем не были сказочными, а если быть точными, то совсем не складывались. Андрея всё устраивало, с его точки зрения, всё было чуть ли не идеально, кроме неё самой. А вот Викки думала совершенно по-другому. Ей казалось, что он из всех мужчин на свете будет именно тем, кто будет её любить и поддерживать, кто сделает её счастливой, а не заставит плакать. Она не была святой, имела своих тараканов в голове, была немного капризна, немного импульсивна, особенно последнее время. Викки безумно хотела, чтобы ей интересовались, находили время хотя бы на редкие прогулки и встречи, чтобы побыть вместе. Первые встречи были безупречны во всех отношениях. В постели он был чуткий и страстный, ему нравилось доставлять ей удовольствие. Викки хотелось утонуть в его объятиях. Месяцем позднее их встречи превратились в чрезвычайную редкость. Он звонил ей каждый день, впрочем разговоры их длились несколько секунд. Он приучил её звонить ему, хотя Викки не могла понять зачем – у него нет ни времени, ни сил, ни желания на разговоры, если это не по работе. Замкнутый круг.

– Привет.

– Привет.

– Как дела?

– Да вроде нормально всё. На работе наконец перерыв. Чай пью. Твои дела как?

– У меня всегда всё прекрасно…

– Расскажи хоть, как твой день проходит.

– Сижу, фантазирую о прекрасном, пишу скетчи для своей будущей комедии.

– Слушай, я серьёзно. Мне интересно же.

– Да всё нормально.

Затем обычно следовала непродолжительная пауза. Викки надеялась, что он спросит и её о чём-нибудь, хоть как-то поддержит разговор. Он молчал. Ждал, что она будет тянуть разговор на себе. Она так и делала. Когда вопросы заканчивались, ей приходилось переходить на глупые комментарии, чтобы выудить хоть какую-то реакцию от него или просто заполнить паузу. Его колкая реакция не заставляла себя долго ждать.

– Тебя где учили-то? С твоими способностями мыслить это удача, что ты заполучила такую должность.

– Не поняла. Зачем ты так говоришь? – сразу закипала Викки.

– Ладно, не кипишись. Твоя красота всё затмит.

– Слушай, ты нормальный вообще такие вещи мне заявлять?

– Пока. У меня и так день тяжёлый, еще ты истеришь.

Андрей клал трубку, а Викки негодовала из-за его слов. Ей казалось, что мужчина должен возносить свою женщину, а не опускать её ниже плинтуса. Так было изо дня в день. Через какое-то время Викки привыкла к этому и списывала всё на его сложный характер и была готова спускать всё на тормоза, хотя не всегда могла скрыть свой гнев на многие его поступки.

Однажды они снова немного повздорили в машине, и она попыталась отнять свою руку. У неё это получилось. Он больше не держался за неё, а с лёгкостью отступил. В сердце больно кольнуло. Вихрь мыслей начал одолевать Викки. Женщине свойственно накручивать себя, оставь её один на один с её мыслями. Андрей слишком часто так и делал.

Ты совсем расслабился и посчитал, что, дескать, я достаточно беспомощна и не уверена в себе, куда я денусь. Жизнь и так хороша. Ох это чувство, когда ты вожделел кого-то столько времени, добился и получил контроль над ним. Забрался на Эверест, да? Прям упиваешься самим фактом, что я твоя, запала ведь, значит, точно твоя. Всегда себе на уме, ты не считаешь нужным быть рядом, когда я тебе жалуюсь, что мне грустно и одиноко. Просто говоришь: «Станет легче – звони. Ох уж эти ваши бабские скачки эмоциональные», «Вы, женщины, обижаетесь на ровном месте». Ты же обещал! Только у тебя всегда работа на первом месте! Ты ж обещал. Как ты так можешь?

Викки старалась не лезть на рожон, сглаживать углы, но у неё всё реже это получалось.

Он принимает меня такой, какая есть, что ещё надо? Я сама виновата. Что скажут родные? Сама создала иллюзию сказки, сама погрузилась в неё. Сама себя в очередной раз потеряла. Можно ж просто взять и уйти, но вот ведь незадача – реальность оказалась сильнее, и я попалась в ту же ловушку, что и сотни, тысячи, да чего уж там – миллионы людей. Эти отношения обречены были изначально. Зачем тогда это всё? Для чего он начал отношения, не имея времени на них? Какой урок из этого я должна извлечь. Кто определяет важность этих уроков. Бог? Вселенная? Нет! Мы сами! Но…У меня нет сил. Он стал редко отвечать на мои сообщения, складывается впечатление, что я их отсылаю в никуда, куда-то на другой канал во вселенную. Вскоре желание писать и звонить ему и вовсе пропадёт. Или не пропадёт? Что тогда? Тогда пиши пропало. Вот пропаду хотя бы на день-два, он… да ничего он не сделает. Всячески избегая сделать первый шаг, первым помириться, он имеет свойство перекладывать всю ответственность на меня. Я всё должна делать сама! Поддаюсь же, нахожу объяснения его поступкам и поведению – он просто нерешительный, я слишком груба с ним, он закопался в своей работе, я неправа. Отговорки. Сплошные отговорки. Сколько можно? Он никак не хочет пойти мне навстречу.

Последнее время Викки частенько приглашала Кристину к себе в гости, зная, что её подруге нужна поддержка.

– Как твоя семья?

– Нормально. Постоянно заставляет меня чувствовать обязанной им или в чем-то провинившейся перед ними, особенно перед ребёнком, который ещё толком и не понимает, кто он и что он тут делает.

– Ты пыталась обсудить с ними это?

– Да, только результат ровно такой же, как и у тебя, когда ты поднимаешь эту тему с Андреем – включается защитный механизм и в итоге я всё равно остаюсь во всём виновата.

– Понимаю.

– Ты мне скажи, чего ты боишься? Просто не звони ему и не пиши. Вот и узнаешь, нужна или нет, – запротестовала Кристина. Она сидела у Викки в квартире на уютном диванчике, стоявшем напротив окна, обхватив кружку с чаем обеими руками – ей всё время было холодно. Возможно, из-за того, что она жутко похудела, осунулась ещё пуще прежнего. Ей явно чего-то не хватало в организме, а может, в жизни.

– Я боюсь, потому что он знает, что я в любом случае напишу ему, а я знаю, что он может и не написать. Никогда. Он даже после ссор не пытается первым мириться. Порой мне кажется, что время так быстро летит, ускользает от меня. Что каждый день без него – впустую трата времени. Кто знает, сколько у нас этого времени осталось. Это время бежит, не оглядываясь на нас. Мы ему просто не нужны.

– С этим не поспоришь, – грустно вздохнула Кристина. – Время не лечит, а калечит.

Неважно, права или неправа твоя женщина, но иногда, не всегда, но хоть иногда нужно проявить мужество и сделать первым шаг навстречу. Хуже точно не станет. Мне нужно, чтобы ты позвонил первым, боролся за эти отношения, показал хоть как-то, что я тебе нужна. Мне так это необходимо. А сколько раз я это тебе говорила, а ты просто ухмылялся. По-видимому, ты считаешь, что это выше твоего достоинства, она сама и так позвонит. А я и звоню, правда, проклинаю себя сто раз за это. Никогда ещё я не давала столько контроля над собой никому. Сама виновата. Значит, заслужила. Что я такое говорю? Нет! Не заслужила! Мне нужна помощь!

– Знаешь, мы поссорились недавно. Он мне уже который день не звонит. Бросил фразу: «Ищи себе другого». Я бросила трубку.

– Правильно сделала. Не звони.

Они обе задумались. Каждая о своём. Викки продолжила закручиваться в спираль своих мрачных и тяжёлых мыслей.

Первый раз мы так сильно поссорились. Не могу поверить, что он предложил мне найти другого. Что это – бравада? И из-за чего? Из-за того, что я злюсь, что его не бывает рядом. Что отношения как огонь, в который надо подбрасывать дрова, чтобы он не потух. И вообще… Для любой женщины знаки внимания приравниваются к заботе, а если мужчина проявляет заботу по отношению к ней, это самый лучший мужчина, какого можно представить. Только Андрей не особо парится. С меня хватит походов в рестораны. А если что-то надо, то я должна попросить, затем подождать пару месяцев, затем снова попросить, чтобы напомнить, и если повезёт, то я получу то, о чём просила. А если разозлюсь раньше времени, то сама виновата – ничего не получишь, так как не захотела ждать. Будешь наказана таким образом за это. Я не привыкла просить. Не хочу. Да и особо ничего мне и не надо. Но хоть какую-то инициативу проявить самому можно? Цветы мне тоже не нужны – это всё прошлый век. Не могу понять – он недолюбленный или, наоборот, чрезмерно излюбленный ребёнок, избалованный донельзя? Зачем тогда я с ним и зачем я трачу своё время на вот это всё? Почему я не ухожу? Зачем это так трудно? Всего лишь навсего нужно уделить мне хоть немного времени и показать своими поступками, что я нужна и незаменима, в ответ я готова отдать всю себя, с головы до ног, посвятить свою жизнь одному ему, только нужно ли это ему? Почему он этого не замечает?

– Знаешь, я готова мириться со многим в его характере. А вот он нет. Он не даёт мне права на эмоции. Я же человек. Я – женщина, в конце концов.

– Ваши отношения токсичны, а ты слишком наивная и добрая. Говорила тебе в своё время, что добьют тебя эти качества. Озлобься немного. Остервеней.

– Думаешь, это поможет?

– Защитить себя – да!

– Он – закрытая книга для меня. Загадка. Я так устала от мужчин-загадок. Он не подпускает меня к своей жизни. Ни о чём не рассказывает. Меня тоже ни о чём не спрашивает. Будто так и надо. Меня это злит.

– Говорю тебе, у него кто-то есть.

– Или ещё хуже – я, реальный человек, ему не нужна. А нужна ему только картинка меня, которую всё это время он создавал у себя в голове.

– Вы прям местами поменялись.

– Я даже не знаю, с какой стороны к нему подобраться – я уже пыталась быть милой, требовала, упрашивала, пыталась заставить его приревновать. Ничего. Он как истукан. Может, вы все и правы – не нужна ему, есть кто-нибудь у него на стороне, приоритеты другие, и вообще я сама всё выдумала.

Эти мысли не оставляли её. Она пыталась всячески отвлечься, найти то, что благотворно сказалось бы на её психологическом и эмоциональном состоянии. Полностью погрузиться в работу не получалось, с семьёй ей стало чрезвычайно тяжело общаться, они чувствовали что-то неладное, Викки же не могла им ничего рассказать или просто не желала, оберегая их от ненужного стресса; от этого в их отношениях возникла неизбежная напряжённость, что привело к раздражению со стороны Викки, она считала, что никому не нужна, даже им, самым близким людям, что они её больше не любят, потому что она какая-то неудачница. В какой-то момент Викки дала слабину и её гнев превратился в гадкую и масштабную тираду о том, что они избегали её, что мама ссылалась на постоянные дела, папа всё время на работе, а сестра со своим мужем. Викки не знала, кому может довериться. Она начала терять чувство реальности. Действительность начала искажаться. По ощущениям наступил конец света. Викки вспомнила о Кристине, как осуждала её в своё время.

Оказывается, не так и просто взять себя в руки, наплевать на всех, когда болит душа, когда не видишь просвета в жизни. А ведь конец света неизбежен. У каждого он свой.

Андрей так и не звонил. Выходя из подъезда, она высматривала его, надеясь на то, что он приехал к ней сказать, что неправ. С цветами или без было всё равно. Но его нигде не было. Викки уже готова была позвонить первой. Они помирились, и Андрей пообещал в ближайшее время найти окошко в своём расписании, чтобы встретиться с ней. Тревога не покидала её.

На работе она начала распыляться, и у неё всё валилось из рук. Прежде никогда её эмоции не влияли на результаты работы, отчего это её ещё больше выбешивало. Поначалу ей сочувствовали, подходили, приглашали на различные посиделки, встречи и вечеринки, всё как раньше. Бесспорно, это звучало заманчиво, была вот только одна загвоздка – Викки это уже никоим образом не интересовало – свет внутри неё постепенно угасал, её душа умирала. Все попытки её коллег сошли в конечном итоге на нет.

Время неумолимо превращалось в миг. 1 июня. Она встала с утра пораньше, прошлась на кухню и застыла с чайником в руке. Мысли. Ещё больше мыслей. Нескончаемый поток. Звонок. Она очнулась и поняла, что простояла так с минуту. Подняв трубку, она услышала голос Андрея. Его поздравление было длинным, выверенным и греющим душу. До сих пор они ни разу не встретились, так как её мужчина перехватил эстафету – теперь его очередь держать её на расстоянии вытянутой руки. Она это чувствовала, но отказывалась верить.

Он мне мстит. Я так долго его мучала. А теперь он мне платит той же монетой. Заслужила. Потерплю. Я хочу всё исправить. Он мне нужен. Он мне очень нужен.

– Ты обещал, что сегодня мы встретимся и проведём мой день рождения вместе.

– Я обещал – значит всё будет. Чего бы тебе хотелось на день рождения?

Он забыл? Не может быть. Не нашёл время, желания что-нибудь придумать? Как же так? Ладно. Это всё его проклятущая работа.

– Я не знаю. Есть вещи, которые мне нужны по дому. Но они дорогие. Если хочешь, можем скинуться, – ей стало стыдно от этой мысли. – Послушай, можешь дарить мне всё, что ты захочешь, правда! Мне главное внимание.

– Присылай, там посмотрим.

На работе в этот день было всё ровно. Викки сидела в своём кабинете и не знала, за что взяться. В таком темпе рабочий день подошёл к концу. Больше её никто не поздравил. Все забыли.

Так ли важен мой день рождения? Кому он нужен? Ну родилась сегодня. А если бы не родилась, вряд ли бы их жизнь поменялась кардинальным образом.

С Андреем они в этот день так и не встретились. Её семья и друзья вспомнили о ней только на следующий день и все дико извинялись и обещали исправиться. Викки и не злилась. Ей было уже всё равно. Подумаешь, день рождение. Она, сама того не ведая, стала постепенно отталкивать от себя близких. Погружаясь в свои мысли, ей всё меньше хотелось возвращаться в жестокую реальность. В её придуманном мире она была нужной и счастливой. Через какое-то время она снова поссорилась с Андреем, отказываясь понимать его нежелание видеться.

Жанна отказывалась сдаваться и всё-таки сумела разговорить Викки в один из пасмурных летних дней.

– Дура ты.

– Спасибо.

– Я серьёзно. Ты вспомни, сколько запала у тебя было, как светились твои глаза, а смех. Как я скучаю по твоему смеху. Когда ты в последний раз смеялась?

– Я просто устала.

– Ещё бы. Не держи всё в себе. Расскажи.

– Андрей снова решил прекратить наши отношения.

– Почему?

– Я не выдержала и упрекнула его в том, что мы ни один день не провели вместе, он продолжает меня избегать и даже мой день рождения мы провели порознь.

– Он хотя бы извинился? Подарил что-нибудь? Уже сколько времени прошло.

– Из-за этого я и психанула.

– А он?

– А он предложил мне закончить наши отношения, раз я так несчастна с ним.

– Я и говорю – дура.

– Наверное. Мне так одиноко. Так плохо. Разве это справедливо быть одинокой в отношениях и даже не иметь права злиться из-за этого?

– Не люблю давать советы, и сейчас не исключение. Скажу одно. Тебе надо заново открыть себя и почувствовать, каково это видеть и чувствовать СЕБЯ!

– Как?

– Надо начать хоть с чего-нибудь. Найти баланс в жизни. Предлагаю попробовать мой фитнес-клуб.

– Почему нет.

– Люблю сговорчивых, а не нытиков. Ты ж моя хорошая!

Первое занятие, на которое они сходили, была йога, но таинственный и чарующий и в то же время напугавший Викки случай отбил у неё охоту снова посещать эти классы.

Вдруг я не смогу снова вернуться в свою реальность и навечно останусь там? А может, это и есть МОЯ реальность, а всё это всего лишь приятный сон?

– Ну что, сегодня я тебя познакомлю с моим йога-инструктором. Он меня прям подсадил на эти занятия. Если это не поможет тебе прийти в норму, даже не знаю, что поможет.

– Всем добрый вечер. Давайте начнём класс. Усаживайтесь в удобную для вас позу…

– Твой инструктор явно не от мира всего. На инопланетянина похож.

– Красавец-мужчина, не правда ли?

– Судя по Вовчику, тебе явно такие заводят – лысые и жилистые.

– Отбрось все свои предрассудки и просто позволь себе расслабиться и отвлечься. Давай, найди свой дзен!

– Как? И почему он на меня так пристально смотрит?

– Не пристально, а проницательно, запомни это слово, да и вообще, может, потому что ты болтаешь? Тссс.

– Начинаем с Адхо Мукха Вирасана.

– С атха чего? Жанн, переведи…

– Поза ребёнка. Тише.

Расслабься, говорит она мне. Тише, она мне говорит. Будто это так легко. Разве это вообще возможно, когда мысли скачут туда-сюда. Как я на работе. Метаюсь из стороны в сторону. А что если с работы меня выкинут. Я ж не справляюсь. Кристина меня сильно беспокоит… Илья… Даже думать о нём не хочу! Сколько времени на этого хорька я потратила. А Андрей… Дело во мне? Меня невозможно любить? Как это всё глупо, всё теряет всякий смысл. Сама виновата. Я должна ему позвонить. Точно! Закончится класс, и я ему позвоню!

Если ты потеряешь себя, ты потеряшь всё.

– Ты о чём, Жанн?

– Что? Тише!

– Ты ж… Ладно, проехали.

– Продышитесь. Мощные скачки диафрагмы. Вдох-выдох. Никогда не забывайте про дыхание. Дыхание – это жизнь. Это наше всё. Вдох-выдох.

Жизнь. Понятие «жизнь» для всех разное. Вдох-выдох. Вдох… Все здесь прям профи в этих асанах, не моё это всё, сермяжная истина… ой, давно не использовала это выражение… мне бы поплавать сейчас, вода для меня спасительное успокоение, и в этом утверждении кроется сермяжная правда. О как закрутила… Какие смешные на нём тёмные подштанники, прям униформа такая… Мирра тоже была одета во всё тёмное… Счастлива ли она? Бывают ли счастливые люди на свете? Если бывают, то как у них это получается? Была ли я когда-нибудь счастлива? Жизнь. Дыхание. Вдох-выдох.

– Следующее движение – отрываете ступню от пола и на вдохе выпрямляете левую ногу и поднимаете правую, и поднимаете правую руку. Ардха Чандрасана. Поза полумесяца.

Была. Определённо была. Так что же случилось? Полумесяц… Луна…Что красивее – Луна или Солнце? И кто это решает? Вдох-выдох. Вдох…Что прекраснее – закат за окном или рассвет? Ночь или день? Стоит ли выбирать, когда есть возможность насладиться и тем, и тем? Вдох… Зачем мы постоянно ищем способ себя ограничивать? Вдох-вдох…Ой нет, выдох. Периодически надо выдыхать, Викки.

– И последняя асана в этом классе – Шавасана, которая венчает класс. Ложимся правильно, следуйте внимательно моим инструкциям.

– Жанн, может, пойдём? Чё без толку лежать? – Жанна ещё не успела ответить, как инструктор зыркнул на Викки настолько цепким и пронзительным взглядом, что у неё тут же пропало желание куда-то уходить. – Ты видела, как он на меня посмотрел?

– Расслабься. Ты напряжена до предела. Мы тратим максимум минуты три на неё. Шавасана прям то, что тебе нужно.

– Ну да, поза трупа прям то, что мне нужно, – заворчала Викки в ответ.

– Шавасана – самая сложная и самая важная асана в йоге. Позвольте себе успокоиться и найти баланс в душе, в сердце и в голове. Беспокойному уму и уставшему телу нужна ВАША помощь, – инструктор акцентировал все внимание на слове «ваша», снова обратив свой взор на Викки. Ей даже не надо было смотреть на него, чтобы это понять.

Ладно-ладно. Будь по-вашему. Сдаюсь. Глазки закрываем. Баю-бай.

– Вместе со мной начинайте расслабление. Не позволяйте ненужным мыслям вас беспокоить. Осознайте окружающие вас звуки и на некоторое время разрешите этим звукам просто быть.

У Викки в голове почему-то всплыла картинка её дерева за окном, его шелест и покачивания.

– Я вас поведу сверху вниз. Расслабьте кожу затылка, надбровные дуги, брови…

Всё сразу или поочерёдно. Расслабляйся…

– Расслабьте заднюю поверхность рук, локтевые суставы, запястья. Расслабляйте грудную клетку, живот мягкий, тёплый, тяжёлый…

Моей душе тяжело… Интересно, это считается?

– Почувствуйте тяжёлые пятки на полу. На выдохе дорасслабьте всё тело. Полежите в тишине, вам не о чем беспокоиться. Вам ничто не угрожает. Тишина и покой окружают вас и обволакивают лёгким пушистым облаком.

Прошла минута, потом две, а там и все пять. Стояла гробовая тишина.

Все, похоже, заснули. Мне уже надоело лежать. Этот сквозняк ещё. Продует же. Откуда вообще он?

Очередное дуновение ветерка заставило Викки насторожиться. Раздражение тут же сменилось страхом и недоумением. Вокруг была пустыня. Сидя в позе лотоса на песке, Викки беспокойно начала оглядываться вокруг. Она сидела с закрытыми глазами, но при этом видела всё, что окружало её. Иссиня– чёрная ночь окутала всё вокруг. Пустота. Одна посередине этой пустыни. Мгновение спустя кто-то схватил её сзади за плечо, немного подтянул назад и начал что-то быстро нашептывать. Викки начала паниковать. Ей захотелось встать, убежать, оттолкнуть, вот только то, что её удерживало, не казалось чем-то чужим, кто-то знакомый, а может, даже до боли близкий человек, так как он точно знал, какие струны души затрагивать, на что давить, чем удержать в этом состоянии. Чем больше она сникала, тем отчётливые слышались слова.

Ты ничто. Ты никчёмная. За что тебя любить? Не за что. Тебя все будут бросать. Разве есть в тебе что-то, что можно любить? Неудавшаяся попытка быть, существовать. Кто ты, и кто они все. Они достойны. А ты нет. Ничтожество. Видишь, тебя все бросают.

Всё, что она смогла разобрать в этом безудержном шёпоте, было сформулировано в форме вопроса, но сказано утвердительно, что ещё больше подавляло её самооценку и уверенность в себе. Руки совсем было опустились, а плечи поникли. Несмотря на это, ещё было желание бороться, выйти из этого состояния. Этот кто-то всё сильнее сжимал её плечо, боль стала невыносимой, а повернуться не было сил.

Глаза. Открой глаза. Они нам даны, чтобы смотреть и видеть правду. ОТКРОЙ ГЛАЗА! ОЧНИСЬ!

Её обдал ледяной ветер. Пыль, поднявшаяся в одно мгновение, превратилась в песчаную бурю.

Кто ты? У меня нет сил бороться. Я тебя знаю.

Открывай же глаза. Смотри! Борись!

Боже. У меня нет сил…Но есть желание. Если есть желание бороться, то и силы найдутся, правильно?

Широко распахнув глаза, которые сверкнули, как молния, решительным блеском, Викки сразу же почувствовала себя в безопасности. Чёрная пустота превратилась в прекрасный сочный синий цвет, благодаря сиянию луны и мерцающим звёздам, похожим на маленькие бриллианты, в которых преломляются разноцветные лучи света под любым углом, и всё это удивительным образом отражалось на песке, как на воде. Вдох. Затем выдох. Тёплый воздух. Ветерок снова приятно её обдувал. Нирвана. Спокойствие, которого так давно не хватало. Сделав глубокий вдох, Викки мимолётом заметила какое-то движение впереди неё. Разобрать было практически невозможно, что это было. Вроде резкое, а вроде и плавное движение небольшого туманного облачка в нескольких километрах прям напротив неё. Это облачко приближалось, и чем ближе оно становилось, тем чётче было его очертание. Буквально в километре от неё оно остановилось и теперь было ясно, что это, а вернее, кто это. Это была девочка, лет пяти-шести. Такая знакомая и такая чужая. Такая грустная и такая счастливая. Само противоречие. Викки захотелось прижать её к своей груди. Ребёнок не шёл дальше. Викки не двигалась с места, но сменила позу – она обняла руками колени и положила на них подбородок. Ей хотелось просто наблюдать, понять, что будет дальше. Теплота обволокла её душу. Они смотрели друг на друга достаточно долго, будто изучали друг друга, не было сказано ни слова, ведь понять и услышать можно, ничего не сказав, достаточно было дать себе шанс увидеть и почувствовать изнутри, душой, сердцем. Через какое-то время девочка подняла руку, раскрыла ладонь будто в ней что-то было и отпустила это. Все ещё держа руку вверху, она сменила жест – теперь указательным пальцем она ткнула вверх.

Неважно от чего исходит свет, от Солнца или от Луны. Главное, чтобы он никогда не угасал. Ведь он освещает нам дорогу, – пронеслось у Викки в голове. Тут девочка отлетела назад, будто кто-то её ударил, и шлёпнулась на спину. В это же мгновение Викки увидела перед собой Жанну, которая подошла к ней сообщить о том, что класс закончился.

– Ничего себе, как ты буквально восприняла позу трупа. Я, конечно, всё понимаю, но не до такой же степени уходить в себя. Заснула, что ли? Я вот за эти три минуты не успеваю, мысли о земле обетованной покоя не дают. Потом расскажешь, как там?

– Где?

– Ну там… В эпицентре Вселенной, где ты побывала. Пойдём поедим? – с многозначительной ухмылкой произнесла она.

Она знает? Откуда? Я сама не знаю, что это было, как это всё объяснить. Может, ей известно больше, чем я могу предположить? Да нет, глупости какие. Это Жанна. Ей свойственны такие ужимки.

– Думаю, не сегодня. Слишком суматошный день был сегодня. Знаешь…Ты не против, если я пойду в бассейн? Я думаю, мне это больше поможет расслабиться.

– Смотри сама. Только не делай никаких глупостей. Я тебя завтра тогда заманю на класс к одной девчонке. Потанцуем. Она клёвая, кстати. Замкнутая вне класса, но во время занятия – огонь. И дурой себя не чувствуешь, если что-то не получается. Она поможет тебе почувствовать себя звездой на танцплощадке. Вот увидишь, завтра…

– Вот завтра и посмотрим. Сейчас мне нужно вспомнить навыки плавания. Это когда-то было моей единственной отрадой, вода – моя стихия. Чем быстрее и интенсивнее я плавала, тем больше шансов на то, чтобы мысленно дистанцироваться от всего, что было вокруг, понимаешь. Так что танцы, йога – это не моё.

Викки тяжело вздохнула. Жанна не стала спорить и сделала шаг навстречу, для того чтобы то ли обнять, то ли похлопать по плечу, но так как проявлять слишком нежные чувства по отношению к ближнему не было её коньком, она сделала то, что получалось у неё лучше всего – съязвила: «Смотри только всех мужиков не охмури, мне хоть парочку оставь вечерок скоротать».

Стоило Жанне уйти за дверь, Викки прямиком направилась к телефону и позвонила Андрею. Он долго не поднимал трубку, затем на другом конце провода она услышала мрачное: «Привет».

– Как у тебя дела?

– Мириться будешь?

– Послушай – я не…

– Подожди. Не руби сгоряча. Я не хотела тебя обидеть. Никогда. Понимаешь? Извини за все мои выпады и уколы. Я окончательно потерялась. Мне плохо без тебя. Вот и всё.

Зачем я это делаю? Что меня толкает на эти импульсивные поступки? Андрей стал для меня родным. Но разве правильно бегать за тем, кому ты больше не нужен. Я и не бегаю. Я борюсь за наши отношения и за него. А он? А он нет… Родная ли я для него?

Глава 27

С того момента Викки взяла за правило после работы посещать бассейн. Никаких больше посиделок с друзьями, которые медленно, но верно превратились просто в коллег. Для Кристины всякое общение тоже стало очень утомительным и их дружба распадалась на глазах. Викки неизбежно блокировала все импульсы позвонить ей, написать, так как знала, что та даже не возьмёт трубку. Дело было вовсе не в ней. Окружающий мир со всеми «ты должна, ты обязана» окончательно утянули её бывшую начальницу в самую пучину самобичевания. Викки же перепробовала все кнопки, на которые можно было нажать, чтобы вытащить её оттуда. Даже был дан совет пойти к психологу. Она готова была быть рядом. Однако сложно, нет, невозможно спасти того, кто не хочет спасать себя сам. Викки и сама начала скатываться вниз, ближе к той же пучине. Не возникало больше желание быть со всеми приветливой, как раньше. Хотелось побыстрее пройти мимо. Взгляд под ноги. Вся в себе. Все события, произошедшие с ней за последнее время, уже не казались чем-то из ряда вон выходящим. Голоса, видения, ощущение другого невидимого мира больше не пугало ее. Человек может привыкнуть ко многому. Бассейн же стал обыденностью для Викки, спасением, каноном, который нельзя нарушить ни при каких обстоятельствах. Темнеть стало рано, что было необычно для этого времени. Чернота заполнила всё вокруг, и даже уличные фонари особо не спасли от неё.

Как правило, она шла пешком до тренажёрки, но в тот злосчастный день её манило в метро, будто кто-то подталкивал сзади. Сопротивляться этому желанию не было смысла, слишком сильно оно было.

Возможно, мой организм подсказывает мне, что надо его поберечь, и так физическую нагрузку получу. Одна остановка на наземном метро, и ты уже на месте. Нет ничего проще.

Спускаясь по небольшому эскалатору, народ распределился по всей длине, кто-то парами, кто-то целой компанией, а кто-то, как Викки, держался поодаль от всех. Ей надо было в начало – выход из первого вагона. А вот ноги сами шли в конец перрона. Викки прикрыла на секунду глаза и немного потёрла их от усталости. Открыв их, она поняла, что вокруг больше не было никого.

Что? Куда все подевались?

Все люди, ехавшие с ней на эскалаторе, куда-то исчезли. Тут умеренный шаг перерос в небольшую пробежку, затем и вовсе в бег, издалека послышался звук подъезжающего поезда.

Это я бегу? Разве это моя станция?

Она резко остановилась в ожидании поезда. Контролировать тело не получалось, будто оно не принадлежало ей. Волосы развевались на ветру, было безумно холодно. Темнота, и кое-где редкие огни фонарей освещали небольшую часть перрона. В голове была только одна мысль: «Я так больше не могу! Не хочу! Хватит! Уйти в никуда…» Вот только мысли эти были не её. Как ни старалась Викки выйти из этого транса и отойти подальше от края перрона, ничего не выходило. Она повернула голову в направлении прибывающего поезда, его яркие огни ослепили её на мгновение. Нога сделала выпад вперёд, осталось только закончить этот шаг. Все нутро кричало ОСТАНОВИСЬ, мышцы окаменели от перенапряжения, неописуемый страх не оставлял её ни на секунду.

«Что происходит? Что я делаю? Я не хочу! Разве это я? Разве это мои мысли? Гибель неминуема. Не хочунехочунехочу…» – закричала она не своим голосом.

Всё как в замедленном фильме. В голове голоса вопили в отчаянии и в попытке остановить от последнего шага, последнего во всех смыслах слова. Викки! Очнись! Это не ты. Ты погибнешь! Остановись! И только в последнюю секунду она поняла, что это не она, это другая! Та, которая не видит смысла в этой жизни, та, которая сдалась. Свет бил в глаза, поезд издавал такой оглушающий гул, что хотелось заткнуть уши всем, что было под руками.

Если я выйду из транса, то погибнет она. А если не выйду, то мы обе умрём. Я не могу этого позволить! Это всё ты! Нечто! Ты здесь…Я тебя чувствую. Ты толкаешь или подталкиваешь? Где ты? Я научусь тебя видеть! Выходи, гадина! Не позволю!Не тронь её!

Викки с такой силой закричала «ОСТАНОВИСЬ!» и обняла то ли себя, то ли её и оттолкнулась от чего-то невидимого, что та, которую мир мог потерять буквально через долю секунды, упала на спину, не понимая, как так получилось. Судорожный вдох и в ту же секунду Викки резко распахнула глаза. Вроде по ощущениям прошло не меньше пяти минут, но в реальности только подходила очередь Викки сходить с эскалатора. Прохожие начали оглядываться и сторониться её. Ей пришлось задержаться на перроне, пытаясь прийти в себя, отдышаться. В каком бы ужасном эмоциональном состоянии она не прибывала, но мысли о самоубийстве ей никогда не приходили в голову.

Почему я сразу не догадалась? А если бы я опоздала? Не сумела… Или сама поддалась?.. Это была бы катастрофа. Какая же ты дура! Это того не стоит. Ничто не стоит этого! Дура набитая! Не смей! Никогда. Борись до конца. Ты нужна этому миру.

Викки пришла в ярость. Она с неимоверной силой переправляла свои мысли, общаясь с той другой телепатически, зная прекрасно, что та другая слышала, чувствовала и впитывала в себя, как губка, всё то, что Викки ей передавала по какому-то своему особенному каналу. Немного пошатываясь от потрясения, она присела на скамейку. Дрожащая рука прикрывала рот, чтобы крик не вырвался изо рта. Сложно было найти слова для адекватного объяснения. Понимание того, что это всё правда, не выдумка, не бред её больного сознания, ошарашило её больше, чем само событие. Её съедало желание набрать, позвонить, узнать, однако она остановила себя. Накопившееся бешенство затмило её сознание и было готово выплеснуться наружу.

Нельзя же так! Дура! Идиотка! Ведь ты не одна! Дура! Дура! ДУРА!!!

Она откинулась на спинку скамейки и просидела так ещё непродолжительное время.

Добравшись наконец до бассейна, она с каким-то облегчением окунулась в воду, чтобы смыть с себя всё.

Я плыву. У меня всё хорошо, иначе просто быть не может. Я справлюсь. Смысл мне давать испытания, с которыми я не справлюсь? Только вот…почему эти странные способности появились у меня только сейчас. Были ли они у меня в детстве. Как ими управлять?

Викки нырнула на дно бассейна и задержала дыхание, при этом наблюдая за тем, как плывут другие люди, она любовалась преломляющимся светом от ламп, за тем, как резвятся дети, неспешно гребут пожилые дамочки и соревнуются друг с другом здоровые амбалы. Не в состоянии больше держать дыхание под водой, она вынырнула к бортику. К ней подплыл пожилой мужчина. Он как-то по-отечески произнёс:

– Я тут заметил…если позволите, конечно… Смотрите, вы плывёте немножечко не так, поэтому затрачиваете столько энергии.

Как актуально для моей жизни. Я по ходу свернула не туда по жизни с неправильной техникой и теперь всё делаю не так… Вся жизнь под откос.

– Попробуйте ладошки развернуть вот так, а голову разворачивать вот так, – показывая, как правильно надо, дедуля очень старался донести своё видение правильного плавания, но делал он это так ненавязчиво и явно сильно переживал чем-нибудь обидеть и задеть Викки. Её, в свою очередь, это очень умилило.

– Спасибо, я попробую, но обещать ничего не могу. – Внутри же её всё ещё поколачивало.

– А это ничего страшно, пробовать надо обязательно, иначе мы не будем делать ошибки, а нет ошибок – нет роста! Знаем – плавали! – на автомате с этими поучительными словами пожилой мужчина чуть отклонил голову в сторону немного по диагонали, подчёркивая жизненную важность своего мудрого высказывания. Впервые за долгое время Викки засмеялась своим звонким смехом, после чего уставилась в одну точку, нахмурившись. Дедушка никуда не уплывал, как будто чувствовал, что она хочет что-то ему сказать, выговориться, поведать какую-то тайну. Она молчала примерно с минуту, а тот терпеливо ждал и изучающе смотрел на её лицо.

– Знаете… Я всегда любила плавать, просто обожала. Когда я в воде, то весь мир меркнет, остаюсь только я и мои ощущения. Ничего больше. Мой мозг, моя душа и сердце отдыхают от всего-всего, – как-то по-детски разоткровенничалась девушка.

– Понимаю, сам такой.

Она снова улыбнулась ему и продолжила свою небольшую исповедь уже более уверенно. Незнакомцам всегда проще поведать, что творится на душе, ведь с ними ничто не связывает.

– В детстве у меня был любимый австралийско-новозеландский фильм… Не помню название… нет, подождите… Алекс! Вспомнила! Любопытный факт – моего босса зовут Алекс. Занятное совпадение, однако, – ухмыльнулась она сама себе. – Так вот девушка-тинэйджер, пловчиха, хотела попасть в команду спортсменок на Олимпийские игры. Как у всех подростков, были взлёты и падения, первая любовь, трагедия, амбиции, которые могли бы помешать в её спортивной карьере, но стоило ей оказаться в воде, она забывала про всё на свете и плыла вперёд, упрямство и талант, вот её движущая сила! Она стремилась стать сильнее и эмоционально, и физически. А я смотрела на неё и думала: либо я стану, как она, либо… вообще дельфином!

– Вот это сюжетный поворот! – во весь голос засмеялся мужчина.

Вот так бывает, встречаешь незнакомого человека, а тебе так легко с ним общаться. Кажется, что я его целую вечность знаю.

– Почему ж дельфином?

– Они грациозны, умны и развивают неимоверную скорость в воде! Будь я дельфином, я бы уплыла в закат, красиво так, как в фильмах.

– А потом, после заката, что было бы потом?

– Не знаю… Я об этом не задумывалась, – немного смущённо пробормотала она.

– А вы подумайте! После заката будет ночь, иногда длиннее, чем мы хотим, но потом обязательно должен быть восход. Обязательно. Хорошего вам дня и не забывайте, что я вам сказал – ладошки вот так, а голову вот так! Главное, не теряйте любовь к воде! Вода – наша жизнь!

Викки улыбнулась в ответ и продолжила плавать теперь просто в своё удовольствие, представляя, что она персонаж из фильма, девочка-подросток, борющаяся за своё место под солнцем.

Вода… Жизнь… Мой цветок… Боже, я перестала поливать мой цветок. Диана иногда за ним ухаживает, но это неправильно. Это мой цветок – моя ответственность. Нельзя, чтобы из-за моего настроения кто-либо страдал. Как же любопытно мир соткан. Вот произошло что-то плохое, и тут же произошло что-то, что по идее должно помочь тебе справиться с этим плохим. Казалось бы – мелочь, а приятно. Что это? Ангелы? Бог, направляющий нас? Вселенная, распределяющая силы зла и добра? Или просто совпадение? Вдруг я просто хочу видеть то, чего нет или ещё хуже – не хочу видеть то, что есть?

Выйдя из бассейна, Викки поспешила к своему шкафчику проверить сотовый. Ни одного звонка. Ни одного сообщения. Домой идти не было никакого желания, поэтому она прямиком направилась обратно на работу.

Ладно. Ничего страшного. Сама возьму быка за рога и проявлю инициативу. Ты опять всё тащишь на себе… Нет-нет… Звоню сама.

– Андрей, привет!

– О! Привет-привет.

– Ты сегодня весь день не объявлялся…

– Много работы, ты ж знаешь…

– Как дела на этой самой работе?

– Пациентов много, все со своими проблемами и претензиями. Недоумеваю, сколько чепухи могут найти в интернете, а потом прийти ко мне и начать меня поучать. У меня происходит тотальное когнитивное искажение всего, чему меня учили. Прикинь, один такой пришёл и заявил – у меня инфаркт в средней части правой пятки. Потом наехал, мол, как вы не знаете, что ж вы за врач такое необразованный?

– Зато весело.

– Ещё как!

Молчание с обеих сторон. Викки молилась, чтобы он спросил, как у неё дела, что она делала и где была весь день, как себя чувствовала, хоть что-нибудь. О ней. Он молчал в ответ. После небольшого неловкого молчания Викки пробормотала:

– У меня сегодня такой странный день был…

В ответ тишина.

– Я так сегодня устала.

Тишина.

– Ты не хочешь узнать где я, что со мной?..

– Послушай. Не превращайся в истеричку. Я устал. Я же сказал – много работы. Ладно… где ты?

– У себя в офисе…

– Так поздно? Ничего. Придёшь домой и отдохнёшь…

Снова тишина.

– Ты когда-нибудь думал о том, что есть параллельные миры, в которых мы намного счастливее? – потеряв всякую надежду хоть на мало-мальский интерес к своей персоне с насмешкой в голосе спросила она.

– Даже не интересовался.

Опять неловкая пауза.

– Кстати! Так вот ещё одна ко мне пришла сегодня, отказывалась раздеваться, объясняю – как я увижу ваше травмированное колено через джинсы. Полчаса втирал, что пациенты для врачей – бесполые существа, а она ни в какую, а в конце вообще в слёзы. Другая мамзель-с, в летах, заявила: «Мой астролог посоветовал мне прооперироваться сегодня, предпосылок для этого нет, но вы, доктор, посмотрите, может, у меня какая травма есть, чтобы я к хирургу с направлением пошла. Сегодня день энергетически сильный для моих чакров, поэтому реализуйте мой запрос сию секунду!» Вот что с такими делать?

– Бедный.

– А то.

Очередная неловкая пауза.

– Мы сможем сходить погулять в парк сего… хотя бы на этой неделе?

– Посмотрим, загадывать не будем, сама знаешь – работа, дела…

– Сегодня совсем никак?

– Один из моих очень хороших друзей приезжает из другого города, хочу его встретить.

– Как же я? Мы сколько времени не видели друг друга? Мне плохо и одиноко. Ты совсем бросил меня одну. Мы с тобой не были вместе уже месяц точно, – выдавила наконец заветные слова, которые были закопаны в глубине её души и которые она так тщательно скрывала и не произносила, чтобы не обидеть его чувства.

– Ну встреться с подружками какими. Сходи в бассейн свой.

– Скажи пожалуйста, что изменилось в твоей жизни с тех пор, как мы начали встречаться? – уже начала злиться Викки.

– Ничего, и это прекрасно. Здорово, когда мужчина не должен ничем жертвовать и менять свой привычный график. Мы вместе. Ты у меня единственная, прекрасная во всех отношениях. Женщина-мечта. Когда не истеришь, по крайней мере, – съехидничал он.

– Я никогда не истерила с тобой.

– Всё в будущем. Характер не спрячешь! Я ж твою натуру насквозь вижу. Предохранители перегорят, тормоза откажут.

– Не надо так говорить… Пожалуйста, – она снова выполняла роль канатоходца, у которого одна задача устоять на канате и не упасть, попросить так, чтобы не обидеть.

– Да ладно! Ты знаешь, что я хорошо к тебе отношусь. Шучу я, не паникую раньше времени. Я предполагаю, что ты просто заработалась. Может, тебе стоит уйти с работы. Моей зарплаты хватит на двоих, ни в чём не будешь нуждаться, обещаю. Ты ж без меня пропадёшь даже с твоей работой. Думай и принимай ПРАВИЛЬНОЕ решение. Я тебя не брошу. Кому ты нужна так же сильно, как мне? А знаешь что. Решай сама. Мне всё равно. Сейчас некогда. Всё давай. Целую.

Целую… Даже не люблю… просто – ЦЕЛУЮ! Ну да. Я сама виновата, может, он стесняется, а я на него наговариваю… Сама ни разу ему этого не сказала. Я боюсь. Может, и он боится. А что если нет. Что если всё прозаичнее, и я ему не нужна. Я всё порчу всегда. Всё разрушаю своими руками. Своим нытьём я его отталкиваю. Но что ещё мне сделать? Как показать, что он мне нужен? Как сделать так, чтобы он услышал меня? Уволиться… А дальше что?..А вдруг я и правда никому не нужна. У меня есть Андрей. Он меня не бросит. Я для него единственная. Он сам говорил. Он не обидит меня. Не предаст. Не бросит. Даже если я совсем потеряюсь. Он не сделает мне больно. Ведь так? Он мне так нужен. Я его люблю. Только все эти доводы разбиваются об острые камни – он никогда не находит на меня время. Где гарантии, что в будущем что-то поменяется. Сама себя мучаю. Когда же я начну спасать себя?

Закончив разговор с Андреем, мысль об увольнение завладела её разумом. Она сидела у себя в кабинете и не выходила до вечера, посоветоваться ей было не с кем. По привычке копила всё в себе. Снова звонок Андрею.

– Привет. Это снова я.

– Догадался. Не могу говорить. Потом перезвоню.

Повесив трубку, она распечатала заявление на увольнение, правда так и не решилась пока его заполнить, оставив его лежать на столе. Выключила свет и направилась к лифту.

– Камилла, уберитесь, пожалуйста, у меня в кабинете сегодня, завтра я совсем рано приду. – Несмотря на свою апатию, переросшую в хроническую, на все проволочки в жизни и выгорание, уважение ко всем, невзирая на их национальность, профессию и регалии было у Викки на первом месте. Ничто не могло изменить её отношение к близким ей людям.

– Конечно, сделаю всё лучшим образом. Обещаю. – Уборщица подошла поближе к ней и обняла её без слов, та сначала опешила, а потом ответила ей тем же. – У нас у всех всё будет хорошо, вот увидите.

– Викки, хорошо, что ещё здесь. Мы с Жанной, Вовчиком идём в новый ресторанчик, открывшийся буквально вчера. Идём с нами, хоть сегодня, просто забыться! А? Пойдём? – из ниоткуда выскочила Мирра.

– Вы ещё здесь?! Я с удовольствием, но… У меня нет сил. – даже не стала ничего придумывать Викки.

– О! Алексей Иванович, и вы тут. Вот пытаюсь уломать Викки присоединиться к нам.

– Викки, голубушка, обязательно сходите. Лучше компании не найти!

– Боже. Ты выглядишь жутко уставшей. Плохой день? Знаешь что… Обещаю не сплетничать…при тебе! Бог видит правду говорю. Пошли, а?

– Хорошо. Мы и правда давно вместе не сидели.

– Ой, чуть не забыла, а где файлы по делу Петровича? Жанна просила захватить.

– У меня на столе возьми.

– Ещё там папочка такая зелёненькая. Невскрытая. Пыльная вся. Она тебе нужна? Уж больно цвет красивый.

Викки устало натянула улыбку на лицо: «Думаю, что нужна». Мирра ретировалась в процессе активно жестикулируя, что они ждут внизу. Викки же осталась один на один с Алексеем Ивановичем.

– Ангел мой, позвольте дать вам небольшой совет – не скрещивайте так руки и ноги. Вы же закрываетесь от этого мира.

– Это и есть моё намерение.

– Ну не до такой же степени. Помнится, в своё время было мне очень плохо в жизни и я, как и вы сейчас, машинально пребывал долгое время в такой же закрытой позе. Мне казалось, что таким образом я блокирую негатив в моей жизни. И один мною многоуважаемый мудрый человек однажды мне сказал, что негатив и так поселился в моей голове, а так этот негатив я в себе закрыл, но при этом не впускаю в свою жизнь больше ничего, даже счастье с добром.

Глава 28

– Викки! Радость всей нашей компании и нашей компании. Понимаешь, какая игра слов? – Вовчик кокетливо постучал по столу пальцами, будто палочками по барабану. Затем он демонстративно показал указательным пальцем на свой висок. – Мозг. Аж давит на череп. Чихнуть боюсь.

– Ботан, – Жанна, как всегда, не преминула съязвить.

– Я не ботан. Я – эрудит.

– Знаете. Такое событие нужно обязательно отметить!

– Какое событие? – встрепенулась Викки. Нутром почуяла, что про неё. Меньше всего ей хотелось, чтобы ей уделяли внимание. Чтобы кто-то вовлекал её в разговор. Чтобы кто-то её замечал.

Невидимка. Возможно, в этом и нет ничего плохого. Мне даже начинает нравиться.

– Вы заметили, как часто начала меняться погода. Не к добру это. Глобальное потепление, – тут же подхватила Жанна. – То невыносимая жара, через час проливной дождь, потом холодрыга, затем град. Жуть просто. Я уже так несколько новых пиджаков похерила.

– А я вот вчера такой красивейший закат наблюдала. В жизни ничего подобного не созерцала.

– Миррочка, ты прям рифмоплёт. Надеюсь хоть не из помещения, – вставила свои пять копеек Жанна.

– Из офиса. От этого чудо такого божественного явления ни в коем случае не ослабнет. Я верю в знаки и чудеса.

– Чудеса-то здесь при чём?

– Они всегда при чём! Я верю в чудеса. Бог нам дал возможность своими руками их создавать. Просто не все умеют это делать.

– Или не хотят?

– Может, и не хотят. Ну не знаю… В общем, неважно.

– Откуда тебе-то знать? С чем сравнивать есть? По-настоящему величественность заката можно оценить только снаружи, когда стоишь на открытом пространстве. Вот тогда точно можно оценить всю прелесть заката. А так это тоже самое, что наблюдать его на картинке. В чём кайф-то?

Мирра немного надула губы.

– Я много работаю. Мне некогда. Я вообще не об этом. Я говорю, что закат был слишком необычен. Слишком красив. Слишком не в то время… Что-то в нём было такое особенное…

– А я говорю, что астероид приближается к Земле. Слышал уже несколько раз и по телеку, и по радио.

– Точно ботан. Кто ещё до сих пор слушает радио. Ты ещё скажи, что до сих пор в библиотеку ходишь.

– Хожу, – отрапортовал с гордой осанкой он. – И не стыжусь!

– А он у тебя есть-то хоть, стыд этот?

– Шуткуешь?

– Нет. Констатирую риторическим вопросом.

– Бунтуешь, бунтарка! – с умилением вглядывался Вовчик в каждый Жаннин жест, каждый поворот, ловил каждое ее слово. Она, в свою очередь, делала вид, что не замечает, но её горящие от любви глаза не могли ничего скрыть.

– Так о чём ты, Вовчик? – напомнила Мирра. Жанна зыркнула на неё неодобрительно, ей не хотелось, чтобы их трогательное пикирование было прервано.

– Так вот… О чём это я? Ах да! Чем ближе, тем сильнее меняются природные явления, – встрял программист во избежание локального падения астероида прям на его глазах в ресторане.

– Я всё равно считаю, что это Божье провидение.

– Я немного атеист, человек науки, – пытаясь не обидеть Мирру пробормотал программист.

– Неправда.

– В смысле? – опешил он.

– Ты веришь в законы Вселенной?

– Определённо.

– А в саму Вселенную?

– Даже не обсуждается.

– Так вот Вселенная и есть Бог. Всё вокруг нас есть Бог. Ты можешь называть это по-другому, но от этого суть не меняется. Раз веришь во Вселенную, значит веришь и в Бога.

– Уделала, – захихикала Жанна, пока Вовчик пытался найти что ответить, но только и мог, что открывать рот, а затем беззвучно закрывать, как рыба. Его женщина не выдержала и захохотала так громко, что рядом сидящие люди начали оглядываться.

– Давайте лучше обсморкаем другую тему, – предложил Вовчик с глупой улыбкой.

– Дело говоришь.

– Ну я тебя плохому не научу.

– А если я попрошу?

Как же мне надоели их прения. Мирра не может постоять за себя. Может, встрять? Поддержать её? А зачем? Если ей самой это не нужно. Мне всегда нужно больше всех. Моей душе нужна возможность дарить тепло и внутренний свет. А где мне самой его взять, если душа практически зачахла?

– Мирра, не обижайся на меня. Я продолжаю работать над своими навыками общения с другими человеками.

Я хочу уйти. Убежать. Спрятаться. Я хочу быть в центре внимания. Хочу танцевать. Хочу общения. Хочу много музыки. Громкой музыки. Хочу тишину. Хочу спрятаться в углу. Приглушить везде свет. В нём кроется проблема. Его слишком много. Я так устала. Меня разрывает на две части. Кто я?

– Викки, давай выпьем как в старые добрые времена!

– Я не хочу.

– А ты начни, а там само пойдёт.

– Вовчик, я не хочу. – Викки беспрерывно теребила крестик, висевший на её шее.

– Вовчик, отползи от неё и не гунди. Мы же договорились… – Жанна знаками показывала, чтобы он не наседал на Викки. Викки этого не заметила. Она совсем ушла в себя.

– Ребят, если вы не против, то я пойду домой. Поздновато как-то.

– Миррочка, я тебя провожу. Не могу же я оставить тебя один на один с закатами и жарой в такой многообещающий вечер. Жанночка, не завидуй!

– Ну, во-первых, ты явно подшофе, а в таком состоянии тебя даже я не остановлю от безумных действий. А во-вторых, ты – свободная птица-говорун. Да и вообще… в моём сердце только сострадание.

– Ко мне?

– Мечтать не вредно. К Мирре. Ей придётся терпеть твои научные факты всю дорогу.

– Всё-таки завидуешь!

– Попрошу! Не путай зависть с состраданием. Сострадание длится недолго, а зависть заседает в нашем сердце надолго. Это как вирус, нас истощающий. В моём сердце зависть никак не может поселиться.

– Сердце? Жанночка, это уж точно не про тебя.

– Вовчик, ты просто идеализируешь мой образ. – Жанна непроизвольно икнула от очередного глотка спиртного. Затем постучала себя по грудной клетке слева. – Тут! Больше, чем думают многие. Намного больше.

– Оооо, тебе пить тоже больше ни-ни.

Эта перепалка напомнила Викки об Андрее. Только Жанна с Вовчиком наслаждались каждым мгновением этих прений. Викки же хотелось просто тепла. Без токсичности. Без ругани. Такая среда обитания полностью противоречила её принципам. От этого стало совсем грустно. Ей больше не хотелось кусать, но эффект самозащиты играл свою неизменную роль – он провоцировал её своим уколами, а она непременно отвечала, он психовал, они ссорились. Всё закономерно.

– Ушли. А мы остались. – Жанна произнесла это таким тоном, что сразу возникли сомнения, что она на самом деле выпила целую бутылку коньяка. Трезва как стёклышко. Словно сорвавшись с цепи, она стукнула ладонью по столу, не сводя глаз с Викки, и процедила сквозь зубы:

– Дура!

– Мне казалось, что ты уже готова. Я оказалась права, – с горькой насмешкой заметила Викки.

– Тебе почудилось, – твёрдо, но не грубо произнесла та в ответ. – Так что? Поговорим?

– О том, что я дура? О чём? Да и неважно. Я совсем не в настроении. Пойду-ка я тоже домой.

– Нет. Сначала поговорим, – настояла на своём Жанна. Викки не стала перечить. Тон её коллеги изменился до неузнаваемости. – Назови тебя дурой буквально пару лет назад, ух, ты бы такое не пропустила мимо ушей. А сейчас что? Полная размазня. Вот я и говорю – дура! Невезучая.

– Еще и невезучая? – насмешливо, но тихо процедила Викки. Затем всем своим видом продемонстрировала, что чисто из любопытства не станет её перебивать. Хотелось понять, куда эта тирада приведёт. Стоит ли вообще тратить свои оставшиеся скудные силы.

– Думаешь, я сейчас насяду с нравоучениями и буду говорить, как тебе жить? Хрен на палочке. Советов не дождёшься, а пару нотаций услышишь. Накипело. Просто хочу сказать, что разочарована в тебе. В том, что ты опустила руки. Продолжи предложение: «Я устала от…»

– Дай подумать. Я устала от данного разговора?..

– Шутница. Ты устала от людей, от жизни. Меня это бесит. Я негодую! Как много людей на моём пути меня осуждали за мой образ жизни. Мол, я слишком ветрена, эгоистичная и самовлюблённая. Знаешь? Лучше уж так, чем как ты – нюни распускать. Из-за чего, собственно? Из-за Ильи? Думаешь это была любовь? Нет! Это болезнь. Эдакий вирус, который ты сама запустила в свой организм и позволила распространиться по всему телу, по всем органам. Спорим, ты готова была жизнь за него отдать! Поступиться ради него всеми своими принципами. Любила его больше себя самой. Хочешь сермяжную истину – нельзя любить кого-то больше, чем себя, иначе не будет «себя». Оно будет потеряно. Чёрт возьми, да ты наверняка даже его козявку готова была воспринимать как манну небесную. Ну что? Оценил он твое самопожертвование? Идеализировав его образ, ты погрузила себя собственными руками в болото. Картинка не совпала с реальностью – отсюда и вытекает полнейший диссонанс сердца с разумом, если он ещё остался, конечно. Тебе, как оказалось, этого мало. Хотелось более ярких ощущений. Так ты с головой ушла в отношения с Андреем, который тебя контролирует на каждом шагу. Только есть контроль, а есть забота. Что мы имеем в итоге? Теперь ты опустила себя ниже прежнего – в ад. Персональный причём. Хорошо. Допустим, мы не можем контролировать само возникновение чувства, мы не можем предсказать что произойдет в будущем. Но научиться контролировать себя мы можем! Естественно, что вначале мы бежим от себя, проблем и переживаний. Долго ты готова от себя бегать? Собственную жизнь превращаешь в кошмар. Надо уметь отпускать. Забудется со временем.

– Может, я слишком слабая для этой битвы? – устало произнесла Викки.

– Прости конечно, только вот кто определяет, кто слабый, а кто сильный? Только сам человек может решить, кто он. Не кто-то за него, а он сам. Хочешь быть слабой – будь. Хочешь быть сильной – будь! Только себя не теряй. Борись за себя! Это твоё счастье и твоя жизнь, твои мысли, твои руки, которыми ты творишь, твои ноги, которые поведут тебя к назначенной цели, твоё сердце, которое должно работать в тандеме с мозгом. ТВОИМ мозгом! Душа, постоянно ищущая любви вовне, обречена быть одинокой. Внутри пусто. Наполни сначала себя любовью к себе же.

– Чем же я могу наполнить свою душу, если нет любви извне? Если она не знает, что такое любовь. Где душа научится этой самой любви. Изнутри? Там пусто. Пустота порождает пустоту. Я хочу верить. Я хочу любить. Я хочу жить! Разве я виновата, что настолько чувствительна и, как губка, впитываю в себя всё? Думаешь я хочу чувствовать эту боль? Иногда я думаю страшные мысли – что если бы меня не было, что если бы я не умела чувствовать, что если… Эти «если» меня сводят с ума. Я мечтаю больше никогда не чувствовать ничего. В одном ты права – я устала.

– Почему ты до сих пор с Андреем?

– Что?

– Почему ты за него цепляешься?

– Я не цепляюсь…

– Тогда почему ты до сих пор с ним? Он сделал тебя счастливой? Он дал тебе то, о чём ты всегда мечтала? Ответ очевиден аж до рези в глазах! Что будет, если тебя накроет волна? Многие пытаются спастись, выплыть. А ты тонешь, захлёбываешься. Ты построила воздушный замок. Очередной. Раньше это была фантазия, а сейчас самоцель. Если в отношениях ты теряешь себя – к ХРЕНАМ собачьим такие отношения! Проснись наконец. Вспомни, что есть ты и те, которым ты нужна! Если заблудилась, то мы тебя не оставим – станем Гензелем в лесу. Тебе останется только найти путь домой по камешкам и хлебным крошкам, которые мы тебе оставим.

– Я заблудилась в самой себе.

– Мы тебя и там не оставим.

– Моё сердце болит. Кому только это сердце нужно, кому нужна моя боль? Знаешь, что я сейчас делаю? Кричу! Всей душой. Всем сердцем. Всем своим нутром. Ты слышишь мой крик?

– Нет.

– От этого он ещё более щемящий душу. Никто не слышит, а он есть. Мне хочется пойти домой и побыстрее уснуть, чтобы наступил новый день. Утро и день легче пережить. Стоит только сумеркам начать спускаться на землю, мне хочется побыстрее уснуть. Только не могу. Бессонница мучает. А потом я думаю о том, что зря я сделала, что пошла прямиком домой – там меня никто не ждёт. Одиночество такое пронзительное в тишине. Ты не можешь его не слышать, не чувствовать, не переживать в непрерывном цикле. Начинаешь сходить с ума. Патовая ситуация, не правда ли? Снова и снова. Одно и тоже. Бесконечно, как сама вселенная.

– Зачем? Сколько ещё осталось у нас времени. Вместо того чтобы стремиться к нереальному, почему не начать с маленьких шажков? Нам не нужна новая страница в книге. Начать новую эпоху – вот что надо! Мы никогда не будем счастливыми на сто процентов, да и надо ли? Почему остаток дней (сколько бы их не было) не прожить так, чтобы хотелось улыбаться, а не плакать.

– В слезах тоже есть своя прелесть.

– Если они очищающие, облегчающие, то да. А если после них жизнь не мила. В этот момент нужно мигом прекратить реветь! Зачем красть у себя оставшееся время на постоянную каторгу? Какие бы препятствия на моём пути ни встречались (поверь, их было ой как немало), я хочу дышать полной грудью. Я хочу быть успешной. Если успех быстро и безболезненно достигается, то это не успех, а временное препятствие, приключение без всякой смысловой нагрузки, без выученных уроков и выстраданного опыта. Я хочу быть любима, как все, но какой ценой? Все говорят, что я слишком амбициозна, особенно для женщины. Я тебе так скажу – лучше быть агрессором, чем терпилой. Загляни в себя. Может, ещё не всё заполнено пустотой. Ты не нужна ни Илье, ни Андрею. Как ты этого не поймёшь?

– Понять не сложно, принять невозможно. Илья был наваждением, болезнью. Андрей стал моим наказанием и наградой. Я прихожу домой и хочу видеть его там, каким бы он не был. А он этого не хочет. Я это знаю, вижу, чувствую всеми фибрами своей души. Андрей так ни разу не открыл ни одну главу из своей книги для меня. Просто сесть поговорить. Выразить свои истинные чувства по отношению ко мне. Сказать мне это в лицо, в конце концов. Не по телефону со мной рвать, а хотя бы встретиться и сказать лично. Это как минимум знак уважения к родному человеку.

– Он опять порвал с тобой? У вас нет отношений?

– Нет. Не знаю. Мы так до сих пор не встретились. Как это понимать? Я сейчас пытаюсь избегать всех его провокаций. Не вестись на это, чтобы ненароком не обидеть его, не поссориться. Он за это время ни разу даже пресловутое «я соскучился» не сказал. Говорю: ты мне нужен, хочу тебя увидеть, обнять, поцеловать… Он мычит в ответ или делает глубокий раздражённый вдох и выдох. Вдох. Выдох. Я бьюсь о стену головой. Он замуровал все входы и выходу к себе. Я устала. Осознание этого убивает меня изнутри. А самое смешное в том, что впервые я задумалась о том, чтобы создать полноценную семью. Именно с ним. Впервые мне не страшно. Я не знаю, как себя вытащить из этого состояния.

– Всё-таки дам тебе один небольшой совет. Не пренебрегай мелочами. Вся жизнь состоит из несущественных мелочей, которые мы же и делаем существенными. Избавься от всего ненужного в твоей жизни. Вот увидишь – не пропадёшь. Сильный всегда может стать слабым, а слабый – сильным. Это твой личный выбор. Главное помни, что ты не одна. Мы рядом. Мы не сможем пройти этот путь вместо тебя, но мы можем поддержать, когда ты будешь падать вниз.

– Я не хочу падать вниз.

– Придётся. Только так ты сможешь выплыть. Потом будут приливы и отливы эмоций, по первости частенько, потом реже, но сильнее, а потом отпустит. Всё, что надо от тебя – бороться.

– Я борюсь.

– За себя или за него?

– За нас обоих.

– А он?

Молчание.

– Если всё-таки он решит, что борьба за ваши отношения – это лишнее, начни бороться за себя.

– Может, я всё это сама напридумывала у себя в голове? Может, я просто истеричка?

– Как удобно ставить себя в рамки. Самобичевание – это наше всё. Без него и жизнь не жизнь. Что делает тебя истеричкой – твои эмоции, которым подвержен любой человек. То есть всем поддаваться эмоциям можно, а тебе нет? Мне кажется, здесь что-то не складывается. Без эмоций мы бы давно вымерли.

– Может, это было бы и лучше, чем когда кто-то или что-то сидит внутри тебя и разрывает на части, загоняет твою тоску в кожу, в вены, в кровь.

– Это явление я называю прожорливым червяком, который всегда голоден. Чем больше ты держишь себя в коматозном состоянии, тем больше у него пищи. Каждая негативная мысль идёт прямиком ему в пасть. Не перестанешь – он превратится в монстра, в нечто, которое будет сложно остановить.

– Как же поступить? Как спастись?

– Найти то, что удержит тебя от необдуманных поступков. Для кого-то это посиделки с подругами, для кого-то пьянки и перепихоны с незнакомцами. Что смягчит твою боль?

– Андрей. Он мой якорь.

– А ты для него?

– Я не знаю. Однажды я спросила, кто я для него – он не смог ответить. Что-то промычал про себя. Просто я застала его врасплох. Вот и всё.

– Допустим. А если твой якорь окажется иллюзией? Тем, что тебя будет держать не на месте, а на дне. Что тогда?

– Он сам сказал – я ему всякая нужна, что я – родная, – уже чуть ли не плача, тихо произнесла Викки.

– Где же он, когда тебе плохо? Почему же твой якорь не борется за тебя и держит на расстоянии вытянутой руки?

– Он для меня закрытая книга.

– В этом и проблема. Не доверяет? Не настолько сильно и нужна?

– Не знаю. Он скрывает свои чувства и эмоции. Порой мне кажется, что он думает – прояви он их, то сразу станет недомужчиной, что ли. Но мне-то можно их показать. Чтобы я поняла, как действовать дальше. А он всё больше и больше на меня злится и припоминает мне прошлое. Я его не могу изменить. Не могу вернуть те года, которые он потратил на свои мечты обо мне. Но вот я здесь и сейчас. Я – его. Я готова работать над настоящим.

– Андрей будет винить во всём тебя. Не сможет он отпустить прошлое. Слишком сильно в нём увяз. Вот увидишь. Проходили. Ты будешь винить себя, потом его, затем снова себя. Только знай – он продолжит жить, если уже не продолжил, а ты? Ты будешь тянуть на себе и за собой вереницу мучительних мыслей – за что, почему и зачем. Вы будете оба виноваты! Не только ты, не только он. Оба!

– Он меня не бросит!

– Но если всё-таки…

– НЕТ!

– ЕСЛИ всё-таки бросит, не держи всё в себе, слышишь? Первое, каким бы он не был для тебя замечательным – не идеализируй его; второе, не лезь мыслями в прошлое, застрянешь там. В психологии даже термин придумали – руминация. Почитай.

– Ты так говоришь, как будто мы уже разошлись, – осуждающе и в то же время оценивающе смотрела на неё Викки. Жанна проигнорировала её.

– РЕВИ во весь голос, лезь на стену, совершай глупые поступки (в пределах разумного, конечно), не думай о том, что он скажет. Иначе сойдёшь с ума. Ты совсем закрылась в себе. Но ещё не сдалась. Я это вижу, всем своим нутром чувствую. Раз не сдалась, то есть шанс на выздоровление. Не заточай сама себя в ад. Но если уж оказалась в нём, оставь дверь приоткрытой. В любом аду даже самый сильный и храбрый сломается, если дверь будет забетонирована им же. Не воруй у себя же шанс на жизнь. Ты нужна. Многим. Ты принесла радость стольким людям. Помни это! Продолжай дарить эту радость. Переболей и возвращайся. Кричи, кричи так, чтоб все слышали!

– Я кричу. Кричу все сердцем. Всей душой. Никто не слышит.

– Значит, недостаточно собрала в себе силы и смелости. Кричи сильнее. ГРОМЧЕ! ВСЛУХ!

– Я устала. У меня нет сил. Я хочу домой. Прости.

Викки резко встала и выбежала на улицу. Больше не было сил это всё слушать. Сил больше не было. Она задыхалась. Ноги сами вели вперед. По инерции. На улице стояла невыносимая жара. И духотища. Или просто её легкие забыли, как работать. При этом Викки обдувал сильнейший ветер. Она остановилась и долго созерцала свою тень от фонаря на асфальте. Она смотрела, как в этом безжизненном фантоме развевались её волосы будто это были вовсе не волосы, а голова, охваченная всепожирающим пламенем. Без лица. Без индивидуальности. Внутри него была разрушающая пустота. Как и в ней. Может, она срослась с этим фантомом. Может, этот фантом она и есть.

А если я совсем потеряюсь, кто-нибудь будет меня искать? Кто-нибудь поборется за меня и спасёт меня? Спасёт от самой себя? Почему кому-то эти переживания даются легче? Почему мне так тяжело с ними? Мне всего лишь нужно услышать, что я нужна. От любимого человека. Не выпрашивать у него эти слова. Чтобы он сам захотел мне это сказать. Разве не для этого мы любим? Чтобы быть рядом и поддерживать и в радости, и в горести. Все мы с тараканами, но неужели мои тараканы настолько невыносимы? Неужели я такая большая обуза? Всё разрушаю. Сама. Своими руками. Своим дурацким сердцем. А ведь оно всё ещё у меня есть. Чёрт возьми, я опять зависла.

Немного погодя Викки сдвинулась чуть вправо, а тень – чуть влево. Она – чуть влево, а тень – чуть вправо. Викки продолжала наблюдать, как пламя колышется от малейшего дуновения ветра. Одиночество рвало её изнутри. Простояв так минут пять, она двинулась дальше. Разразился ливень. Викки, однако, не прибавила шагу. Ей хотелось смыть с себя всё. Все эмоции. Все чувства. Холодная вода стекала по её волосам, плечам, рукам, пальцам. В голове всплыло воспоминание о том, как однажды она стояла на остановке под таким же дождём, к ней молча подошёл молодой человек, так же молча раскрыл зонтик над ней, подождал пока не подошел её автобус и после этого так же молча ушёл.

До дома оставалось всего ничего, но дождь лил ручьями и Викки совсем замёрзла. Спустя пару минут она заметила что-то неладное. Дождь так же лил как из ведра. Вот только не попадал на неё. Взглянув наверх, она увидела зонт. Рядом шёл пожилой мужчина. Молча. Ей стало легче дышать. Уже не давило вселенским грузом. Он проводил её до самых дверей подъезда. Молча развернулся и пошёл в обратную сторону. Викки захотелось крикнуть спасибо. Но не было сил. Да и мужчина слишком быстро испарился, как призрак в ночи.

Глава 29

Уже была кромешная ночь. Викки зашла домой и села на диван. Промокшая насквозь. Мысли совсем спутались.

Одиночество. Как сильно оно резонирует в этих стенах, в этой квартире. Опять одна. И так снова и снова, и снова.

Её квартирка не была громадной, всего одна комната, плавно переходящая в кухню-гостиную, но кто бы ни приходил к ней в гости (а она всегда любила посиделки в шумной компании, не там, где пьют постоянно, а там, где все делятся своими знаниями, мнением, планами, такие посиделки, которые придают жизненных сил), примечал, как уютно у неё, эргономично и необычайно просторно для такого маленького пространства. Квартира в скандинавском стиле со светлыми тепло-бежевыми стенами, высокими белыми потолками и абстрактной плоской люстрой с закруглёнными концами, подвешенной без всяких зазоров. На окнах не было ни штор, ни занавесок. Викки любила свет. Мебели много не было, правда, её слабостью были открытые полочки со всякими ништячками, не безделушками, а именно необычными, забавными и красивыми вещицами, доставляющими каждому, кто на них посмотрит, неимоверное эстетическое удовольствие. Растения, которые в своё время принесла Кристина, все завяли. То ли от нехватки воды, то ли от нехватки внимания к ним. Девушка совсем забыла о них. Да и не до этого ей, какие-то растения. Кому они нужны? Только один цветок без названия, когда-то кем-то оставленный на её пороге всё так же боролся за жизнь и не хотел вот так просто взять и умереть. Слишком необычный он был, слишком красивый, слишком неоднозначный. Диана больше не приходила за ним ухаживать – Викки сама хотела о нём заботиться. Однако, видимо, не дано ей было с ним совладать. Она просто не понимала, что с ним делать.

Викки всегда нравилось проводить время дома, ведь она потратила столько энергии на создание уюта в нём, впрочем в тот день она села на диван и поняла, что то, что она считала достоинством, превратилось в кошмар для неё. Дерево закрывало обзор на улицу, спокойный спальной район придавал ощущение одиночества, а тишина в её квартире давила непосильным грузом. Всё было не то. Всё было не таким. Даже не возникало желания встать и включить свет. Просидев на своём диване неподвижно какое-то время и уставившись куда-то вперёд, Викки внезапно схватилась за голову, тишина начала давить с неимоверной силой, аж звон в ушах появился, всё стремительно закрутилось-завертелось – она начала раскачиваться из стороны в сторону и напевать что-то бессвязное себе под нос, она всегда так делала, когда ей было больно. На этот раз это не особо помогало. Неосознанно Викки теребила крестик, висящий у неё на груди. Тишина становилась громче, в ушах стоял уже грохот, как тогда во время грозы.

Надо себя отвлечь, это всё усталость. Выпить таблетку… Нет у меня нет сил встать. Дерево… Дуб… Там, где обилие лесов и парков, люди должны чувствовать себя счастливее, быстрее выздоравливать, а всё почему… Больно-больно… Всё из-за воздуха! Молодой дуб возрастом около ста лет поглощает примерно 9 кг углекислого газа и превращают его аж в 7 кг кислорода. Это ж сколько человек смогут дышать на протяжении целого дня. Минимум пять, наверное… Дыхание – наше всё. Мы дышим – значит мы живём… Господи Всемогущий, помоги мне, моя голова! Она сейчас взорвётся! Наша голова и шея не предназначены для того, чтобы держать вес тела… Переусердствовав, можно сломать череп…Что за чушь? А мозги потом выльются через уши… Супер… Предполагается, что это мне поможет??? Мне страшно, а вдруг я сейчас умру? Оторвётся тромб и всё! Нет меня! Ладно… Господи-и-и-и… Дыши! Вдох-выдох, вдох-выдох. Раз пошла такая заварушка – когда мозг перестаёт функционировать, что происходит с душой? Опять же, а что если после смерти нет ничего. Итак, я умираю и наступает тьма? Я не хочу умирать? Мне не страшно за себя, я боюсь за маму, папу, за Диану. Я не хочу, чтобы они из-за меня страдали! Кто будет о них заботиться? А ты прям заботишься! Разумеется! Ссоришься с ними, обвиняешь их во всём. Они не идеальны, но они тебя любят безгранично. Единственные люди, которые не бросят! А ты? А что ты? А ты даже перестала звонить…Что это?

На полу она заметила капельки крови, не сразу сообразив, что кровь течёт из носа.

Ещё этого мне не хватало. Хотя… Может, давление спадёт. Как там нас учили? Наклонить голову немного вперёд, чтобы не захлебнуться… Сделано… Прижать крылья носа к перегородке… Жесть какая! Дышим через рот… Дышим… через… рот… Вдох-выдох…

Остановив кровотечение, она кое-как доползла до кровати, на диване напротив этого злосчастного дерева ей больше всего снились кошмары. Проходя мимо зеркала, она бросила взгляд на своё отражение и увидела, что вроде в нём она, но какая-то искажённая, неживая, она встряхнула головой, и всё вернулось на прежнее место. Она пролежала примерно до трёх ночи не сомкнувши глаз, хотя голова её и перестала болеть, а тишина не доставляла столько хлопот, циркулирующие по спирали мысли не давали ей покоя всю ночь. Неожиданно раздался СМС-звук примерно в три часа ночи – Викки вздрогнула. Пришло сообщение от Алекса. Он никогда не писал ей и тем более ночью. Текст гласил: «Завтра приходи к 7, я хотел бы с тобой переговорить. Не опаздывай».

Краткость – сестра таланта. По поводу чего? Что стряслось и при чём здесь я? Надо написать Мирре, она всё знает… Всё знает… Файл… мой стол… Мирра! Там моя папка… Да нет… Наверняка она увидела моё заявление и проболталась Алексу. Да на черта я ему сдалась? Прям такая важная птица мне писать…Скорее всего, разгневался царь наш! Теперь без объяснения причин уволит как пить дать. Без всяких антимоний! Тогда зачем я ему? Мог подождать до утра! Может, ещё и выговор сделает, ведь доверил мне такую роль в компании, а я его подвела. Ещё чуть-чуть, и я слечу с катушек.

Стоит ли говорить о том, что, погружаясь в эти мысли, она довела себя практически до нервного истощения. Через какое-то время она всё-таки погрузилась в сон. Ощущение присутствия чего-то зловещего вернулось.

Чего ты хочешь от меня? Что? Хватит меня мучить!!! Мне нужно отдохнуть. Моя голова в конечном итоге от такой боли просто расколется надвое.

Викки по-прежнему находилась у себя в комнате, но всё плавно трансформировалось в необъятное пространство красно-чёрного цвета и из ниоткуда появился силуэт, который она наблюдала в той злосчастной молнии. Этот силуэт приближался к ней, она знала, что это не её реальность, иная, в которой, выставив руки вперёд немного согнутыми, а ногами упираясь максимально в пол, она смотрит этому нечто в святящиеся глаза и сопротивляется натиску, отталкивает от себя.

Я не боюсь!Мне не страшно больше. Я просто устала. Устала.

Тяжесть давила на всё её тело, желание заснуть и невозможность это сделать схлестнулись в ожесточённой битве между собой.

Ей так и не удалось поспать. Было принято решение собраться и пойти на работу пешком, чтобы хоть как-то убить время. Всё ещё была ночь. Она шла, отгоняя от себя все мысли – и плохие, и хорошие. К утру дождь ещё больше усилился, порывистый ветер завывал, как обозлившейся зверь, гроза гремела так, что, казалось, наступил Судный день. Идя под дождём, вся промокшая у Викки в голове крутились хаотичные мысли, как в бреду:

Я не готова увольняться, в своё время я молилась о такой работе. Это всё Мирра, это она виновата! Дождь. Я могу заболеть…Потом умру… Эта Мирра! Это всё она! Она держит зуб на меня ещё с той самой ссоры. Алекс ни с кем не церемонится! Интересно, как его жёнушка там? Он деспот и тиран! Куда уж! Сухарь! Есть хочу… Не могу вспомнить, когда я последний раз ела…Сны и голоса…Голоса и сны! Может, я психически больна или у меня возрастные отклонения, и все на работе это заметили, а теперь хотят меня насильно отправить в психушку? Нет, не складывается здесь математика в нужный алгоритм. Мне холодно. Я ж могу просто простудиться… Нет… Заработать пневмонию… А дальше? Дальше больница! Я ненавижу больницы! Моё заявление… Куда я его положила? Я никому ничего не рассказывала. Тогда что все от меня хотят! В краткосрочной перспективе я могла бы уволиться, ради Андрея… или ради себя? Почему же я, полная дура, летаю в облаках постоянно? Мне это не свойственно. Хочу, а не могу. Могу, но не хочу.

«Раскрой глаза! Оглянись!» – услышала она снова.

Игнорируй! Это ветер стонет, шум от проезжающих машин…

«Не сдавайся! Просто открой глаза!» – тут Викки не на шутку перепугалась. Никого вокруг не было, машины проезжали слишком быстро.

У МЕНЯ ГЛАЗА ОТКРЫТЫ! ОТВЯЖИТЕСЬ ВЫ ОТ МЕНЯ! Как же достал меня этот дождь! В психологическом плане со мной всегда было всё в порядке. Если сложить два и два и проанализировать…Проанализировать что? Я теряю мысль. А если сказать ему, что я не люблю его. Он хороший малый, но он не мой мужчина? Его эго будет задето… Но я-то люблю. Я хочу перемены, может, не чересчур существенные, но я их хочу. Неужели я так многого прошу?

Поднялся туман и пар от пронзающего своим холодом дождя. Викки резко остановилась, ощутив на себе прикосновение чего-то тяжёлого, вновь перед ней вспыхнул яркий свет, в котором виднелся чей-то силуэт. На этот раз ей удалось не потерять сознание. Она рванула вперёд.

«Я уже близко. Возле работы. Мама, папа… Диана. Я безумно по ним скучаю, зачем же я их в очередной раз оттолкнула от себя. Да, они неидеальны, но они меня любят, а я!» – тяжело вздохнув всё укоряла себя Викки. Она вся дрожала от холода, возможно, это был озноб. Ей становилось страшно, это нечто было явно не одно, её окружили со всех сторон, но что самое пугающее – она их не видела, но чувствовала на самом глубоком эмоциональном уровне, как если бы человеку дали понюхать что-то резко пахнущее, а потом для сравнения дали понюхать тоже самое, но только уже собаке. Её чувства были настолько развиты, что их можно было сравнить с этим самым нюхом собак. Викки приблизилась к остановке, как раз прибыл первый утренний автобус, который, конечно же, был забит людьми, что даже самому худому человеку было бы сложно протиснуться внутрь. Тем не менее страх сделал своё, и она оказалась внутри. «Сколько людей, сколько судеб», – промелькнуло у неё в голове. Духотища стояла страшная, дышать было нечем, внутри парниковый котёл заволок всё вокруг. У неё закружилась голова и немного подкосились ноги. Никто даже не захотел уступить ей место, все уткнулись в свои телефоны, как зомби.

Жива? Значит, постоишь. Ну и бог с вами! Всё равно! По крайней мере, я больше не слышу голоса, они просто исчезли в никуда… Вот так, будто кто-то как иллюзионист щёлкнул пальцем. Почему вы все такие чёрствые! Вот взять бы и одни щелчком стереть все человечество с Земли. Больше никаких войн, насилия! Лепота!

Стоило голосам и чужеродному присутствию исчезнуть на время, её мысли тут же прояснились, пуще прежнего ей захотелось отвлечь себя. Вспомнив, как в детстве со своей лучшей подругой они развлекались, разъезжая по метро, рассматривая людей и придумывая историю их жизни.

Просто понаблюдай за людьми и расслабься, ты слишком напряжена! Не все плохие, в конце концов, так что не обязательно злорадствовать и упрекать во всём всех подряд…Нда-а-а. Запихнуть столько народ в такую тесную колымагу. Уму непостижимо. Вот бабулька стоит, ждёт места… Вон, вон там место освободилось! Вот молодец, хоть никто не занял перед ней, уже радует. «Разуй глаза, куда прёшь!»– проорала сидевшая возле окна относительно пожилая женщина, присевшей рядом старушке. Та извинилась, но женщина ещё пуще начала наезжать на неё, Викки стало безумно жалко эту бабульку.

Она же извинилась, искренне, что ещё ты хочешь. Автобус мотнуло в конце концов! Овца!

У кого-то громко играла музыка, девушка попросила сделать её потише, после чего получила целый шквал оскорблений от молодого парня лет 20, не больше.

Да что же это такое?Нет-нет-нет! У тебя ещё молоко на губах не обсохло, а ты девушке, которая сделала тебе замечание в уважительной форме, такого наговорил! Какие мы стали нежные. Нам замечания делать нельзя, мы хотим делать, то, что считаем хорошим для себя. Тогда свали из этого общества!Проще найти проблему в ком-то постороннем, чем в себе. Для этого нужно мужество, разве не так, сосунок?

Тут автобус подъехал к очередной остановке, люди начали выходить, а вернее выталкивать впереди стоящих, которые не готовы были кого-либо пропустить вперёд, так как местечко нагрели для себя любимых. Естественно, разгорелся скандал, все начали кричать друг на друга. Викки обхватила руками шею, так как начала задыхаться, но не из-за нехватки воздуха, а из-за негатива, накрывшего её, всех этих вибраций, исходивших от этих уставших и несчастных людей, которые она чувствовала всеми фибрами своей души. Усталость не позволяла ей блокировать эти эмоции. Не справляясь с наплывом такого количества негатива, она решила выйти на этой же остановке. Оставшейся отрезок дороги до работы она прошла пешком.

Что с вами, люди? Почему вы такие злые? Кто вам дал право вымещать злость на других людей? Вам не станет лучше, а других вы обидите, доведёте до ручки и те передадут свой негатив дальше. Зачем? Смысл?

«ОГЛЯНИСЬ!» На этот раз девушка не испугалась.

Оглянуться, говорите, хорошо… Куда? Куда оглянуться? Я не понимаю. А вы меня уже достали! Плевать мне на вас хотелось! Я вас не вижу, значит, вас нет! Какой смысл бояться того, чего не видишь? Если бы вы хотели причинить мне боль, вы бы уже давно это сделали, не так ли? Тогда ЧТО вы от меня хотите?

«Открой глаза! Оглянись!» – Горячий воздух от этого шёпота сотрясся в миллиметре от её уха. Сердце ушло в пятки. Она оглянулась. Рядом никого.

И чего? Ничего кроме зданий я не вижу. Дороги, эстакады… Здания повсюду, муравейники какие-то… Прям каменные джунгли… – с каким-то отвращением произнесла Викки вслух. Затем её осенило. Мысли прояснились до предела, будто кто-то вдохнул в неё эликсир здравого смысла с небольшой щепоткой безумства.

Я окружена! Отсутствие природы! Точно! Нет деревьев – нет счастья! Мы сами себя уничтожаем! Как физически, так и психологически! Природа, Всевышний или высший разум, да неважно… Человек был создан, чтобы он созидал, а не разрушал. Вначале мы выживали благодаря постройке новых зданий, изобретениям, облегчающим жизнь, а сейчас? Что сейчас? Мы выживаем друг друга, уничтожаем друг друга, параллельно истребляя всё вокруг. Если бы пришельцы существовали, то зачем бы им были нужны такие, как мы? Для них мы ценный ресурс только здесь, на Земле, за счёт тех немногих, которые пытаются найти баланс и отсрочить смерть всего. Не только глобально, но и повседневно. Кто-то грубит тебе, а кто-то пытается успокоить. Ты теряешь смысл в жизни, а есть люди, готовые спасти тебя от самого себя. Но как долго мы сможем это продолжать? Земля превратится в ад, если цепочка событий будет запущена, ты толкнул одного, тот в отместку другого, третий со зла набросился на прохожего и убил его, а родственники этого прохожего спалили весь район от горя. Мы же даже не задумываемся об этом. Сказал и забыл. Но при чём здесь я? Разве я одна могу что-то исправить? Есть ли ещё такие, как я, которые видят пророческие сны, слышат голоса, направляющие их в нужное русло. Что будет дальше? Я должна найти счастье и спокойствие прежде всего в себе. Но как? Как это сделать? КАК? Как я узнаю, что это и есть счастье? Что такое спокойствие для меня?

Викки заводилась с каждым шагом всё больше и больше, возможно, сознание её таким образом стремилось подготовить к любым нападкам, к любым непредвиденным ситуациям. Сжав руки в кулаки, все мышцы тела в напряжении, она зашла в здание, нажала кнопку и зашла в лифт. «Специально для вас подогнал», – пошутил стоящий в лифте мужчина, невзирая на свой усталый и немного помятый вид, она продолжала привлекать мужчин. Только Викки это больше не радовало. Её вообще больше ничего не радовало. Она так зыркнула на него, что тот отшатнулся назад.

Ты-то что хочешь от меня? В тебе тоже нет ничего хорошего! Ни в ком в этом здании нет ничего хорошего!

Так, как она посмотрела на этого мужчину, обычно смотрят строгие учителя на ужасно провинившихся учеников. Как только лифт достиг нужного ему этажа, тот мгновенно выбежал из него, спасаясь от Викки как от чумы. Она готова была рвать и метать. Зазвонил телефон. Это был Андрей.

– Привет, моя горгулья. Как ты там без меня?

– На удивление лучше не бывает, – ответила она резко. Ей полегчало. Она сорвалась. Она сделала ровно то, что ещё минуту назад осуждала. В голове что-то щёлкнуло. Переключилось. Она поняла, что так нельзя.

Как долго я ждала этого звонка. Теребила телефон в руках. Наконец-то.

– А. Ты в плохом настроение? – немного опешил он. – Женщины…

– Я не могу быть всегда в хорошем настроении, – попыталась сгладить углы Викки.

– Когда ты была в хорошем настроении? Почувствовать на себе бы это, – фыркнул Андрей. – Ладно. Отдыхай.

– Поехали куда-нибудь вместе. Когда? – не дожидаясь, когда он повесит трубку, она тут же бросила ему вызов, как безжалостный конкистадор, жаждущий боя.

– Слушай, не нравится – ищи себе кого-нибудь другого. Не выноси мне мозг…

– Это ты сейчас к чему?

– Да чего ты опять заводишься на ровном месте. Возьму я отпуск. Я тебе обещаю. Разберусь со всеми делами и…

– Когда?

– Давай! – Андрей резко оборвал разговор.

Положив трубку, Викки закатила глаза, сделала резкий вдох и выдох. Затем снова перезвонила.

– Чего ты злишься на меня?

– Я тебе не могу дать того, чего ты хочешь.

– А ты знаешь, чего я хочу?

– Чего?

– Какой бы ты меня стервой не считал, но ты мне очень нужен. Ты мне нужен. Не что-то от тебя. А ты. САМ! Я хочу, чтобы ты хоть иногда был рядом. Я скучаю по тебе.

В ответ молчание. Затем долгий вздох.

– Давай чуть позже поговорим. Сейчас я занят.

Так нужна я тебе или нет? Я тебя снова обидела? Объясни. Скажи, как есть. Ну надо же… Вспомнил… Очухался… Сам позвонил. Оказывается, так тоже можно было? А нужно ли мне это в данный момент? Меня сейчас уволят, и я улечу… Куда-нибудь на необитаемый остров, где нет никого! Ни души вокруг! Странно. Откуда в такое время здесь столько народа? Какая-то непонятная движуха? Только этого мне не хватало… Может, Гена решил устроить показательную порку? Естественно…Что ещё может быть? А может, он уже меня уволил и решил поиздеваться, устроив прощальную вечеринку? Даже не даст доработать до конца дня… Только вот мне уже всё равно. Мне никто не нужен!

Зайдя в свой отдел, она увидела там Жанну, Мирру, Вовчика, Камиллу, Алексея Ивановича и Виталия Григорьевича. Кристина мельком показалась в своём бывшем кабинете, что-то забирала оттуда. Алекса на месте ещё не было. Незаметно прокравшись в свой старый кабинет мимо всех, девушка плюхнулась в своё рабочее кресло. Она давно не плакала, а сейчас ей и подавно хотелось это сделать меньше всего. Она устала, да и что с того?

Избегай зрительного контакта. Ты не смотришь, тогда и на тебя не посмотрят. Наверное. Вот видишь – никакой вечеринки – ты себя накручиваешь, как в той истории про домкрат. Как там было? У мужика спустило колесо, и единственная станция техобслуживания была далеко. По дороге он точно также себя накручивал, как и ты, он думал, что раз это единственное место во всей округе, где ему могут помочь, то он полностью во власти владельца. Я не готова никому отдать контроль над своими эмоциями. Я не буду себя накручивать, как тот чувак, чтобы в итоге послать невинного человека. Стоило ему войти в здание, владелец ещё рот не открыл, а тот уже сказал ему куда идти с этим чертовым домкратом. Надо всего лишь навсего дождаться Алекса и узнать, что он хочет. Вот и всё… А потом… Надо вызвать на ковёр Мирру. Уж кому-кому, а ей всё известно… Но зачем они все пришли, что им надо здесь так рано? Лучше бы их не было здесь, я не хочу никого видеть. Ну почему я перестала радоваться жизни? Это всё эти люди… Моя семья… Никто никому не нужен в этом мире. А может, мне стоит играть на опережение и самой уволиться? Взять заполнить заявление, всучить его Алексу, как только он войдёт, и хлопнуть дверью, так что стены потрескаются. Пусть все знают… Да что им знать-то… Плевать им всем на меня. Забудут про меня через пять минут, как будто я пылинка, которую сдуло ветром. Полное ничтожество. Невидимка!

Глава 30

За окном всё ещё было темно, что было совсем неправильно для этого времени года. Правда, никому не было дела до этого. Продолжая сидеть в непонятной застывшей позе, она вдруг начала качать недоверчиво головой, потом отмахнулась от всех мыслей с каким-то пренебрежением. Будь что будет, думала она,пусть всё побыстрее закончится. Томительное ожидание пожирало её изнутри. Для неё самое ненавистное было быть в неведении. Постучали в дверь. Мирра осторожно просунула голову в дверь и мягко пролепетала: «Алекс здесь, он просит тебя зайти к нему с заявлением, которое у тебя лежит на столе». На лице Викки образовались высокомерная улыбка и прищур.

«Я так и знала…Что ещё от всех вас ожидать».

Вслух же сказала:

– Даже не сомневалась. Уже иду.

«Как я могла не замечать, что я здесь никому не нравилась. Вы все лицемеры. Сдали меня с потрохами при первой же возможности. Я вас считала своими друзьями, нет, семьёй. Старалась помогать, быть рядом. А вы…Ну и чёрт с вами. Если я никому не нужна, то и вы мне не нужны. Н-И-К-Т-О!»

Подобная молнии боль пронзила голову. Колени подкосились. Тяжесть давила на голову, а затем плавно перетекла и на всё тело. Сверху вниз. Голоса что-то снова зашептали, разом, так что трудно было разобрать.

Мне нужна помощь. Просто я слетаю с катушек. Раз другие их не слышат, значит я – сумасшедшая! Что же я такого им сделала? Почему я? Почему я слышу эти голоса, чувствую присутствие другого мира? Может, поэтому меня пытаются наказать? А кто? Я этого всего не просила. Я просто хотела любить. Боль просто невыносимая.

Она максимально сжала виски ладонями, молясь, чтобы боль ушла. Неожиданно полопались все лампочки вокруг неё, а потом и в других кабинетах. Жанна испуганно вскрикнула, потом побежала проверить всё ли в порядке с Викки, пока другие пытались выяснить причину такого сбоя. «Чертовщина какая-то? Ты как?» – обратилась она к ней с тревогой в голосе, тут она увидела сидящую на корточках девушку и подбежала к ней: «Опять головные боли? Я ж тебя предупреждала! Это все последствия молнии. Спорим?» Она постаралась приподнять Викки, но та отодвинула её и встала сама. Головная боль пропала также резко, как и появилась. «Со мной всё хорошо. Со мной всегда всё хорошо. Я справлюсь», – слегка пожимая плечами, она двинулась широким и ровным шагом в сторону переговорной. Жанна окинула её настороженным взглядом и промолчала.

Алекс уже ждал на месте. Перед ним стоял эспрессо, а напротив её стула уже ждал её любимый напиток, чай с вареньем. Только она даже не взглянула на него, возможно, потому, что не обратила внимания. Её волновало другое – что хочет Алекс и все остальные, почему все собрались спозаранку в офисе.

«Цирк. Для них это представление. Хотят зрелищ».

– Присаживайся. Нам предстоит нелёгкий разговор, но по большей части я хочу, чтобы ты слушала меня и не перебивала. Я могу на это рассчитывать? – Викки пожала плечами, всем своим видом показывая, что она постарается, правда, обещать ничего не может. Для Алекса этого было достаточно. Внезапно она обратила свой взор на его безымянный палец – на нём снова было кольцо. Алекс заметил и сухо произнёс: – Жена и я снова сошлись. Мы работаем над нашими отношениями.

Викки пожала плечами делая вид, что её это не интересует ни полностью, ни частично, но в глубине души она ещё была той прежней Викки, которая радовалась за близких, когда у них всё хорошо, и печалилась, когда им было плохо и грустно. «Слава Богу!» – мысль пролетела ураганом в голове, но Викки быстро переключилась на своё несчастное подавленное эмоциональное состояние, заблокировала возникшую радость и снова подняла броню. Алекс считал её без каких-либо затруднений.

– Нужно чинить то, что разбито.

– Даже если разбито вдребезги?

– Если это поможет жить дальше и найти в себе силы и свет, то да. Просто это займёт чуть больше времени.

– Надо у Жанны спросить, она – женщина опытная, – с издёвкой пролепетала Викки. Ей тут же стало стыдно, однако виду она не показала. Алекс проигнорировал этот выпад. Он выждал пару мгновений, а потом, пристально наблюдая за каждым мельчайшим движением её лица и тела, медленно и чётко начал свой рассказ. – Постарайся провести параллели в этой истории. Потом я расскажу, что этот опыт дал мне.

Викки недоверчиво прищурила глаза, скрестила ноги и руки и немного сгорбилась, затем вспомнила совет Алексея Ивановича и попыталась сменить позу, но что-то внутри ей не давало это сделать.

– Однажды я наткнулся на газетную вырезку про скандальный эксперимент в одном из американских сиротских приютов. Меня эта статейка заинтересовала, впрочем как и всё, что связано с этой темой. Насколько я смог понять, эксперимент был относительно спонтанным, как говорится, подвернулся случай, и учёные за него схватились. Я не берусь судить, насколько он был гуманным. Суть не в этом. Надеюсь, не перевру. Так вот, мужчина и его жена, беременная вторым ребёнком, решают на время родов привезти своего первенца Джона в дом ребёнка. До этого он с матерью никогда не расставался, он не знал, что такое одиночество. Его отношения с родителями были достаточно гармоничными и тёплыми. Вначале мальчик был спокойным, хорошо ел, играл, контактировал с воспитателями. Везде новые лица, всё непривычно. Резонно и логично, что мальчику нужно было внимание – он к нему привык с детства. Только воспитательницы не могли быть постоянно рядом, ведь были и другие дети. Домашний дружелюбный ребёнок не может противостоять агрессии, исходящей от других детей, в любом случае поначалу. Отец приходил навещать мальчика, буквально на короткое время. Во второй день, когда тот встал, чтобы уйти, поведение ребёнка резко изменилось. Всем своим видом он показывал, что хочет уйти вместе с папой. Третий день был более богат на изменения в поведении мальчика. Он стал подавленным. Считая Джона паинькой и тихоней, воспитательницы сконцентрировались на более требовательных детях. Он чувствовал тоску по дому, он думал, что про него забыли, ему нужно было утешение и ласка. Как думаешь, как он сублимировал отсутствие близкого ему человека, который мог бы утешить его? – Викки пожала плечами в знак того, что она без малейшего понятия. – Он взял большого медведя и прижался к нему. Его отец продолжает приходить на короткое время, сын его снова оживляется, вроде жизнь налаживается, но вот незадача, отец его снова уходит, не забрав ребёнка с собой. Из-за этого тот отказывается от еды и начинает сосать палец, чтобы успокоиться. Мы все часто иногда даже незаметно для самих себя начинаем совершать различные манипуляции, чтобы расслабиться из-за нервного перенапряжения – трясём ногой, поглаживаем рукой лицо, рисуем каракули на листке или… трём подушечками больших пальцев свои ногти… – Викки тут же спохватилась и перестала.

– Все его переживания никому не нужны, по крайней мере, ему так кажется, ведь он ещё совсем маленький, чувствительный малыш. Джон предоставлен сам себе, хотя он ещё не научился противостоять превратностям жизни, он даже не догадывался о них. Неудивительно, что его нарастающая эмоциональная боль выплескивается наружу – он постоянно горько плачет. Отчаяние захватывает его с головой.

«А я никогда не плачу!» – подумала про себя Викки. Алекс продолжил:

– Очередное посещение отца ничего хорошего не сулит, ведь в итоге он уйдёт без мальчика, тот это понимает и приносит свои уличные ботинки, показывая всем своим видом, что тоже готов покинуть это неприветливое и такое чужое место. Можно легко догадаться, что Джона оставляют на прежнем месте. На седьмой день он и вовсе отказывается от еды, его плач неутешителен и жалобен. Он не видит смысла больше бороться ни за внимание воспитательниц, ни за возвращение домой. Он просто стал безразличен ко всему окружающему. Вокруг было слишком много других детей, и воспитательниц не хватало на всех, – Алекс замолчал, собрался с мыслями и снова продолжил: – Я даже из любопытства нашёл документальный фильм про этот эксперимент, не поленился. Знаешь, можно с лёгкостью найти тот момент, когда ломается этот маленький беззащитный и безутешный мальчуган, не понимающий, почему это происходит с ним. На девятый день пришла его мама и взяла на руки. Тот всячески начал вырываться из её рук, ему было безумно сложно принять её обратно. Его взгляд уже не был прежним, он по-другому воспринимал мир и своих родителей. Психологи любят брать этот эксперимент как демонстрацию взаимосвязи присутствия близких людей на последующую жизнь ребёнка. Но я считаю, что его расценивать можно по-разному. Ребёнку сложно объяснить, что его не бросили, просто в связи со сложившейся ситуацией, не было другого выхода, что он также любим, он нужен своим близким, нужно всего лишь потерпеть и эта чёрная полоса в его жизни пройдёт. Понимаешь?

– Не совсем. К чему всё это? – нахмурив брови и надув губы, как малое дитё, всё ещё защищаясь буркнула девушка.

– В каждом из нас сидит ребёнок, эдакий Джон, так или иначе недолюбленный, на котором жизнь ставит свой изощрённый эксперимент. Кто-то ломается, кто-то борется, кто-то закрывается, а кто-то вгрызается в эту жизнь зубами. Ты превратила наш коллектив в своеобразную, но семью. Когда я впервые увидел тебя, я понял, что ты тот человек, которому под силу многое, в особенности суметь сплотить несочетаемых друг с другом людей. До тебя никто не ходил целыми компаниями в кафе и заседал там порой до утра. Ты стала главным громоотводом, ты любима и нужна в нашей рабочей семье. Мирра рассказала основному костяку о твоём решении, Жанна с Вовчиком вызвались организовать для тебя вечеринку, надеюсь, не прощальную, думаю, ты ещё об этом услышишь, Алексей Иванович и Виталий Григорьевич чисто по-отечески решили приготовить для тебя сюрприз. Не буду портить его, просто намекну – один выбирал, другой как бухгалтер одобрял. А ты же в курсе, что Виталий Григорьевич никогда не одобрит того, что не считает нужным и правильным, а Алексей Иванович не потратил бы своё драгоценное время на поиски чего-либо, что не связано с его работой. Даже наша уборщица Камилла решила поучаствовать, привезла от родителей до фига имбиря, мёда и… чего там ещё. Ну а я… ненавижу сентиментальничать со своими подчинёнными, такое позволительно только с моей женой, и то при закрытых дверях.

Викки не знала, что сказать, такого поворота она точно не ожидала. Жизнь уже не казалась такой мрачной и неприветливой, но тревога всё ещё раздирала её изнутри.

– Не думай, что мы тебя бросили на произвол судьбы, просто мы воспринимали тебя как того мальчишку – спокойной и общительной. Мы думали, что если тебе понадобится наша поддержка, ты это озвучишь. Джон был маленьким и не умел говорить, ты умеешь. Используй эту возможность, не отвергай её, как Кристина…

– Кристина?

– Да. Не буду афишировать все подробности, но ей была предложена помощь, которая оказалась ей вовсе и не нужна. Она решила сдаться, вычеркнуть всех нас, и тебя в том числе, из своей жизни вместо того, чтобы бороться за своё счастье. Она опустила руки. Стало ли ей лучше от этого? Однозначно нет. Однако судить её я не вправе. Выбор был сделан ею самой.

– Просто надо было… Если бы мы… Она ведь тоже сегодня пришла. Я видела её.

– Да? Не в курсе. Помни одно – никто не будет бороться за твоё счастье, если ты сам не готов за него бороться… Послушай, мой тебе совет – прежде чем ты примешь решение увольняться или нет, а это право остаётся за тобой, я бы на твоём месте пообщался с теми, кто всю ночь не спал и готовил что-то особенное для тебя. – Он второй раз улыбнулся ей так искренне и по-отечески, что Викки даже опешила. Её застали врасплох. Она накрутила себя донельзя, а всё оказалось пшиком. Ещё секунду назад ей казалось, что мир рушится у неё на глазах, а теперь появился маленький, но лучик света. – Возьми небольшой отпуск, буквально на неделю. Отдохни. Восстановись. Приди в себя, – сказав это, Алекс непринуждённо направился в сторону выхода.

Викки вдруг вытянула ладонь вперёд и догнала Алекса, прежде чем тот успел открыть дверь.

– А что ты вынес из этого эксперимента… Если не секрет?

– Понимаешь, многие называют его чудовищным и неправильным с точки зрения морали – как родители могли так поступить, отец мог его оставить у себя, взять отгулы… А вот я не виню этих родителей особо, ведь в результате они пришли и увели своего ребёнка обратно в тёплый и уютный дом, окружили его заботой. Меня тоже в своё время родители отдали в дом ребёнка, вот только обратно за мной никто не вернулся, меня выбросили, как ненужную вещь, за борт жизни. Моим слоганом стало – выживай и не сдавайся, назло судьбе и обстоятельствам. Тяжёлые времена рождают сильных людей. Ты будешь ужасно удивлена, когда узнаешь, что я был ещё более жесток по отношению ко всем, не было рациональности в моих действиях, я не верил, что смогу ощутить на себе ту любовь и заботу, которых меня лишили в детстве, пока я не встретил мою будущую жену, которая окружила меня всем тем, чего мне не хватало. Когда я наткнулся на этот эксперимент и просмотрел фильм о нём, то увидел более глобальную картинку мира. Мальчик не знал, для чего его оставили в приюте, он не понимал, что происходит за дверями и он в какой-то момент потерял веру в то, что всё будет хорошо. Но вот родители его забрали, у него появился братик или сестрёнка, он получил жизненный опыт, такую своеобразную проверку на вшивость, да жестоко, но мы не можем всё время отгораживаться от всего, мир от этого добрее не станет. Я постарался посмотреть на свою жизнь так же глобально и осознал, что, оставшись с родителями-алкоголиками, я бы пропал, не выжил, не добился того, что имею сейчас. Всё происходит по какой-то причине. Главное, осознать эту причину. Выбор моих родителей пал на выпивку задолго до моего рождения, так что так или иначе я был бы обречён. Но мне был дан второй шанс, я его не упустил. Жизнь подбрасывает возможности, за которые надо хвататься всем, что у тебя есть. Я знаю, что точно не пойду по той же дороге, что и они. Как тому мальчику мне не хватало ласки и любви, просмотрев фильм, я решил, что сделаю все, чтобы снова никогда не чувствовать то отчаяние, через которое прошли мы оба. Моя жена сумела одарить меня самым лучшим, всем тем, в чём я так нуждался, вдвойне, а то и втройне. Я за неё буду бороться, всегда, хоть и накосячил, я несовершенен, как и она, как и мы все. Она – моё всё. Она – моя жизнь. Знаешь, я до сих пор храню некоторые вещи с нашей свадьбы, стоит нам поссориться и сразу достаю их и кладу перед собой – её фату, наши клятвы, написанные от руки, заплесневевший кусок торта с нашими фигурками (никогда его не выкину), видео, фотографии – это всё тот самый медведь для меня, моя константа. У каждого она своя. Если её нет, то нужно найти. Найти то, что поможет не опустить руки и идти вперёд. В этом нет ничего крамольного. А у тебя у самой есть точка опоры?

Глава 31

Викки ещё оставалась на прежнем месте, когда услышала оживлённый спор за дверью, голоса становились всё громче. Глубоко вздохнув, она нехотя пошла разбираться с тем, что там происходит. В голове была только одна мысль: устала, нет сил.

«Если бы я могла, то села бы прямо посередине дороги и сидела бы, и сидела, и сидела. Остались ли у меня силы, чтобы понять все, что происходит вокруг? Да и нужно ли мне это?»

– Сделай потише эту трещалку! Сначала нужно речь отрепетировать, а потом музон подбирать, ну что за человек?

– Стоит отметить, Жанночка, что ты прекрасна в любом своём проявлении, даже в роли грымзы! Мирра, вам нравится джаз или рок музыка? – почтительно-шутливо пропел Вовчик в голос.

– Обожаю музыку ангелов.

– Это хор Турецкого, что ль?

– Тьфу на тебя! Я фанатка музыки, где преобладает арфа. Справедливости ради, вся классика мне импонирует, но арфа прям музыка ангелов, как будто ты попадаешь на концерт на небесах.

– Небеса, ангелы – боюсь, это не то, что могло бы прельстить нашу Жанночку. Вы в курсе, что ведьмы могут слышать наши мысли? – Вовчик дерзко подмигнул своей заклятой подруге, а та только фыркнула в ответ. Вовчик тем временем настраивал радио на нужную волну.

– Занимательный факт: люди тоже могут быть ангелами, а ещё, человеческие мысли могут сливаться в коллективный разум, так что давайте объединимся если не физически… – тут все посмотрели на него исподлобья. – Понимаю, звучит двузначно, тем не менее усилия объединить надо, а то время поджимает. Алекс не всегда предоставляет офис для таких событий, а точнее, никогда. Поэтому шевелим булками, скоро другие сотруднички повалят.

– Это не мужчина, а восьмое чудо света!

– Работает! Видишь, я только что послал тебе эту мысль, а ты её уловила! Хмм… Это я настроился на твою волну, Жанночка, с помощью этого радио… Нет, погоди! Или ты настроилась на мою? – Жанна зыркнула на него, при этом она еле сдерживала свою полуулыбку-полуухмылку. – Вовчик, прикинься ветошью!

– Я кокетливо промолчу!

Викки всё это время стояла вдалеке, немного прячась за углом. Ей нравилось наблюдать, она снова упивалась связью между Жанной и Вовчиком.

Что это за связь между ними – любовь, дружба, а может, и то, и другое? Я была неправа. Наверное, так должны выглядеть родственные души. Любовь штука непредсказуемая, но такая разная. У каждого она своя. Как жестоко я ошибалась насчёт этих людей, да что уж там, насчёт всех. Я тоже хочу найти такого человека, который будет видеть меня насквозь, понимать с полуслова. Друга, любовника, уже неважно! Мне нужен хоть кто-то, кто подойдёт и обнимет меня без слов. Как мне больно внутри! Как мне одиноко! Я сама загнала себя в угол. Вот они кусают друг друга. Как и мы с Андреем. Только мы больше от непонимания друг друга. Надо сесть и поговорить с ним. Вот только всё что я ни говорю последнее время его обижает, и он даже не замечает, что кусает намного больнее, чем я его. Но я хочу большего. Я заслуживаю большего. Я должна заставить его услышать себя. Раз нужна, значит, выслушает.

Всё это время ей казалось, что душа её постепенно умирает, а сердце перестаёт биться, невзирая на это, её разум, её мозг заставляли идти дальше, не опускать руки и как бы ей ни хотелось – верить! Верить в то, что будет лучше, что ОНА достойна большего. Психологически уже было невыносимо лелеять свою боль и переживать её каждую минуту, поэтому организм научился вырабатывать защитный механизм. У Викки что-то щёлкнуло в голове.

Эти отношения обречены, разве ты не видишь, как по-хамски к тебе относятся? Тебе дана возможность прожить жизнь так, как ты хочешь, любой каприз, только живи и радуйся, и ЭТО твой выбор? Ты всегда зарабатывала на всё сама, ни от кого не зависела, ты хороший человек, ты многим помогала в этой жизни, ты ни в чём не провинилась! Оглянись вокруг себя! У тебя есть где жить, есть любимая работа, семья, для чего жертвовать там, где это никому не нужно! Ради перспективы быть любимой? Перспектива – штука изменчивая и непредсказуемая, сейчас она есть, через секунду – всё, тю-тю. Высшие силы тебе предоставили столько возможностей для самореализации, а ты хочешь всё пустить на самотёк? Сумасшедшая, что ли? Посмотри на себя в зеркало! У тебя хватит наглости сказать, что ты – безмозглое ничтожество, о которое можно вытирать ноги? Почему ты так боишься обидеть его? Он не боится обидеть тебя!

Вопросов становилось всё больше, а ответов с гулькин нос.

– Викки, душечка, идите к нам! Нам вас очень не хватает! Мы столько приятностей придумали. Будете, моя хорошая, в полнейшем восторге. Виталий Григорьевич, поддержите меня наконец!

– Безобразие, знаете ли. Что ж вы там одна стоите, как испуганный оленёнок, это самое. С нами вам будет веселее, знаете ли!

– Да-да! Мы тут стараемся, даже что-то похожее на праздник начинает вырисовываться! Даже погода изъявила желание нам посодействовать. Дождик улетучился. Солнышко, радуга, пахнет свежестью, если таковая вообще возможна в мегаполисе. Только рассветает медленно. А так – жизнь прекрасна! – оживлённо вскинув руки наверх, заголосил Вовчик, но немного перестарался и его на мгновение скрутило от переусердствования.

– Всё хорошо? А я тебе говорила, старость – не радость! – поддерживала Жанна его сбоку, а тот аж расплылся в улыбке, как Чеширский Кот. – Камилла, Мирра, подсобите, пожалуйста!

Викки вспомнила о Кристине и начала глазами выискивать её.

Ей нужна была поддержка. Я не смогла ей её оказать. Я не справилась. Теперь она всех вычеркнула из своей жизни. Особенно меня. Я не хочу, чтобы такое случилось и с Андреем. У него много работы. Я просто должна быть рядом. Нужно чтобы он почувствовал, что я его поддерживаю. Как умею. Но поддерживаю. Он всё держит в себе. Может, ему нужно чтобы я… чтобы я была более участлива в его жизни. Может, он боится сам проявить инициативу. Мне самой надо быть более открытой. Я не хочу потерять Андрея. Да что со мной не так? Я словно между двумя мирами. Я так боюсь его потерять. Мне плохо без него. Надо сказать ему, как я по нему соскучилась. Ему будет приятно.

Под воздействием мощного внутреннего импульса Викки схватилась за телефон и набрала Андрею.

– Привет. Снова я.

– Слушаю, – нехотя произнёс он.

– Я на работе сейчас. Видела Кристину. Представляешь, прошла мимо меня и ничего даже не сказала.

– Видишь. Тебя все бросают…

– В смысле? Ладно неважно. – Её задело за живое, да так сильно, что захотелось выброситься из окна. С трудом взяв себя в руки, она проглотила этот укус.

«Ему тоже больно. Вот и кусает. Ничего. Надо сгладить углы».

– Слушай, приезжай ко мне на работу. Я так соскучилась по тебе. Мне плохо без тебя. Ты мне очень нужен. Особенно сейчас. Я знаю, у нас всё будет с тобой хорошо. Вместе справимся. Приезжай, а? Здесь праздник устраивают в мою честь. Мы так до сих пор ни разу не встретились за это время. Все телефонные звонки. Я даже не помню, как ты выглядишь. Я у тебя в опале? – нервно пошутила она.

– Занят, – достаточно грубо фыркнул Андрей.

– Ну и зря. Здесь столько мужчин, вдруг уведут меня! – в шутку прощебетала Викки.

– Ну и правильно сделают. Я хоть поживу нормально.

– А вдруг не вернусь. Вдруг они найдут на меня время и поймут, что я лучшая. И уйду от тебя. Хотя я так и не поняла, вместе ли мы до сих пор? – не выдержала Викки и куснула в ответ.

Молчание.

– Ты там? Забудь, что я сказала. – Викки поняла, что перешла красную черту, но было уже поздно. Слишком всё стремительно произошло. – Я не хотела тебя обидеть. Сказала, не подумав.

– Давай. Пока.

– Подожди. Выслушай меня.

– Я не хочу.

– Всё, что я говорю и делаю – всё не так.

– Во-во. Мы расстаёмся. Дурак. Размечтался. Ты уже себе скольких наверняка нашла.

– Да никто мне не нужен. Я дура. Ляпнула, не подумав. Прости. Давай встретимся и всё обсудим. Пожалуйста.

– Зачем? Чтобы вот это все от тебя слышать.

– Как же так? Ты же сказал…

– Я не справился. Вот такой никчёмный. Ищи себе другого. Ты достойна большего.

– Послушай, ты справился. Это я полная дура, слышишь. Ты самый лучший. Ты куснул. Я куснула в ответ. Не подумала. Дай нам шанс. Дай мне шанс всё исправить. Не руби с плеча. Не заставляй меня тебя умолять.

– Во-во. Опять. Пока.

– Ну подож…

Он повесил трубку. Викки снова перезвонила ему. Номер заблокирован. Хотела написать сообщение в мессенджеры, но и там она была уже везде заблокирована. Её бросило в жар. Поднялась температура. Чувство вины поглотило её с головой. Ей хотелось всё исправить. Она была готова стать другой. Любой, какой он пожелает. Начались метания из стороны в сторону, как животные мечутся, когда их загоняют в угол.

«Я хотела, хочу всё исправить. Как же так? Блокировать меня? За что?»

Музыка играла всё громче. Её коллеги настолько были поглощены организацией мероприятия для виновницы событий, что даже не замечали её отсутствия. Тут же схватившись за первый попавшийся телефон, кем-то оставленный на столе, Викки снова набрала Андрею.

– Аллё?

– Андрей, зачем ты так со мной? Дай мне шанс просто…

– Молодец, – засмеялся тот в ответ. – Давай. – И заблокировал и этот номер.

Тут кто-то включил музыку на полную громкость, и грохот от неё был слышан на весь этаж. Викки обернулась и увидела Кристину, незаметно для всех прошмыгнувшую в сторону лифта. Всё пошло кругом. Дыхание спёрло. Слёзы предательски потекли из глаз. Униженная и оскорблённая она постаралась незаметно пробраться в свой офис. Сердце бешено стучало. В голове крутился только один вопрос – как он может так, чёрт возьми?

Посмеялся, просто взял и посмеялся надо мной. Он же говорил, что я – единственная. Что я – родная. Я ведь поверила. Я протянула ему моё разбитое вдребезги сердце, а он растоптал его. Выбрал момент, когда я была наиболее уязвима, когда открыла ему свою душу. Превратил меня в пыль. Заблокировал меня везде. Отмахнулся, как от назойливой мухи. Я – назойливая муха для него. Я старалась. Я пыталась. За что? Наказывать так жестоко? Неужели совершила фатальную ошибку? Но ведь я его не предавала, не обманывала, не изменяла. За что? Он укусил меня больнее. Он кусал меня намного больнее. Я проглатывала. Зачем? ЗА ЧТО?

Внутри всё оборвалось. Руки опустились. На этот раз она сдалась. Слезы всё текли и текли ручьями, как вчерашний нескончаемый дождь. Дыхание участилось. Она начала задыхаться от количества слёз. Сердце забилось всё сильнее. Температура зашкаливала. Голова в огне, а раскалённые угли сжигали всё дотла изнутри. Её начало трясти. Тошнить. Она закрыла лицо руками и сползла по стене. Тело скорчилось от внутренней боли. Ей не хватало воздуха. Больше не было внутренних ресурсов бороться. Её рот открылся и губы скривились в гримасе агонии. Она с силой прижала ладонь к губам, пытаясь заглушить пронзительный крик, который вот-вот вырвется наружу. Затем закричала. Не голосовыми связками. Душой. Так что мир содрогнулся. Она кричала и кричала. Ревела навзрыд. Но никто так и не услышал её. Музыка заглушала всё. Успокоиться никак не получалось. Она испугалась не на шутку. Позвонила Андрею на автоответчик. Она знала, что он всегда его проверяет. Даже заблокированные номера. И в слезах, в истерике умоляла:

– Перезвони мне. Хотя бы на пару секунд. Скажи мне что-нибудь. Что угодно. Мне страшно. Потом снова блокируй. Я не знаю, что со мной. Спаси меня. Просто скажи что-нибудь.

Прошло 5 минут, 10, 15. Звонка так и не было. Она до смерти перепугалась. С ней такого ещё никогда не было. Она снова взялась за телефон. Она лежала на полу. Её лихорадило.

– Жанна…

Пока все занимались каждый своим делом, подготавливаясь к вечеринке, даже не подозревая, что происходило совсем рядом за стеной, Жанна сидела рядом с Викки. Молча гладила её по голове и укачивала как маленького ребёнка на своих руках. Затем взяла телефон одной рукой, написала Вовчику сообщение. Вскоре он постучался в кабинет. Жанна встала, приоткрыла дверь, но так, чтобы не было и намёка на то, что что-то неладное происходит за ней:

– Принёс? Всё правильно. В синей упаковке.

– Еле у тебя в сумке нашёл. Чего у тебя там только нет. А на фига? Ты ж вроде пропила курс после той ситуации с Алексом.

– Ты ж знаешь, что иногда неожиданно накатывает. Пока никто не спохватился, решила здесь переждать приступ. А чё с музыкой-то?

– Да фиг знает. Чё-то явно сломалось. Орёт, не знаем, как вырубить. Причём ни с того ни с сего, ты ж рядом была, когда эта хрень произошла. Башка отваливается уже.

– Ладно, справитесь.

– Куда ж мы денемся. Между прочим, Алекс решил весь день посвятить вечеринке. Нам нужен ещё часочек, чтобы закончить все приготовления, жрачку уже везут.

– Я голодная, как…ты в пять утра.

– У меня здоровый аппетит, между прочим. Ты, кстати, Викки не видела?

– Без понятия. В туалет, наверное, пошла.

– Если увидишь отвлеки её пока, ок?

– Обязательно.

– У меня есть немного лишнего времени, можем устроить пятиминуточку. Ни на что не намекаю, просто предлагаю.

– Ваше дело предложить, а наше отказаться. Короче, не зли. Особенно когда я в таком состоянии.

Закрыв дверь на ключ, Жанна подошла со стаканом воды и таблеткой к Викки.

– Пей.

– Я не хочу.

– Пей говорю.

– Я справлюсь.

– Уже нет. Поздно. Одной таблетки будет достаточно. По крайней мере, пока. Поверь, я знаю, когда надо. Пей.

Викки больше не задавала лишних вопросов, выпила таблетку и начала успокаиваться, а через минут десять и вовсе заснула. Музыка стала тише.

Глава 32

Викки спала как минимум час. Открыв глаза, она увидела, что Жанна всё ещё была рядом.

– Как себя чувствуешь?

– Устала. Хочу спать. Мозг, правда, снова функционирует нормально.

– Значит, надо спать. Сможешь немного продержаться ради остальных. Они как-никак старались. – Жанна придвинулась ближе к ней, положила ладонь на её плечо и тихим мягким тоном, не свойственным ей произнесла: – Совсем чуть-чуть. После этого поедешь домой. Спать. Много спать. Несколько дней. Это нормально. Я тебе дала одну таблетку пока. Она уже начинает действовать…

– Что за таблетка? – безучастно спросила Викки.

– Седативная. Должна быть прописана всем с ножевыми ранениями в спину и в сердце.

– Откуда она у тебя?

– Врач прописал. Теперь лучше избегай разговоров. Чем больше говоришь, тем больше будешь плакать. Поэтому просто молчи и улыбайся. Хорошо? Справишься?

Всё ещё хлюпая носом, Викки кивнула.

– Вот и ладненько. – Немного замявшись, Жанна спросила: – Что будешь делать теперь?

– Не знаю. Уйду в себя, наверное, – горько усмехнулась Викки.

– Приводи себя в порядок. Я рядом. Мы все рядом.

Викки понимала, что именно этого ей не хватало, они – часть её семьи. Внезапно ей жутко захотелось позвонить маме с папой, Диане. Набрав их номер, она замерла в ожидании.

– Привет, солнышко моё!

– Привет… Как вы там? – начала она неуверенно, ведь это именно она, кто перестал звонить и отвечать на звонки, ведь это было её решением отстраниться от всех, включая самых дорогих для неё людей.

– Ждали твоего звонка. Мы соскучились!

– Андрей бросил меня… – неожиданно объявила она. – Я совсем одна…

Слезы снова нахлынули с новой силой, но на этот раз Викки удалось взять себя в руки. Таблетка действительно начинала действовать.

– Ты не будешь одна, слышишь! У тебя есть мы! Мы тебя поддерживаем. Приезжай к нам… прямо сейчас, сегодня! Папа и я возьмём отгул на работе, посидим, посмотрим фильм, сходим в парк погуляем. Хочешь?

– Очень! Я как раз беру недельный отпуск с сегодняшнего дня. – Викки осознавала, что никогда не смогла бы бросить родных людей, а её коллеги, её друзья – они семья. Она наконец-то вспомнила об этом. Прозрела.

– Тогда замётано. И вообще… Хочешь я жмякну этого долбодуба, чтобы не обижал мою дочь?

– Мама, какой лексикон… – Викки засмеялась, сквозь жгучую боль, смахивая слёзы с щёк.

– Учусь у лучших. Ты подумай над моим предложением. Главное не забывай – у каждой проблемы есть хотя бы одно решение. Его просто нужно найти. Всё.

– Я помню… Мааам, почему вы не захотели меня взять к себе, когда я была в больнице?

Мама глубоко вздохнула:

– Как кто-то умный однажды сказал – мы не ограничены в своих желаниях, но ограничены в своих действиях. Думала, что тебе лучше отвлечься от всего… Зная Андрея и что он находится в больнице я и подумала… может, тебе нужно отвлечься, а может, и развлечься, а с нами бы ты что делала, а тут новые эмоции, да и по-матерински чисто – вдруг выгорело бы что-нибудь… Думала, что у вас есть будущее вместе, а оказалось будущее есть, но не вместе. – Викки молчала. – Так, всё. Забываем про него. Не поднимаем больше эту тему. Приезжай к нам. Давай! Мы тебя ждём! И очень любим. – Викки редко слышала эти слова и ценила каждое, когда представлялась такая возможность.

Стоило ли ей изначально бросаться в омут с головой и встречаться с ним? Поверить в свою же иллюзию? Вряд ли она смогла бы поступить иначе, будь у неё возможность повернуть время вспять, ведь её чувства, её ситуация, её видение проблемы было бы таким же, соответственно, и поведение не изменилось бы, но она здесь и сейчас.

Как болит внутри. Кому он сделал лучше этим решением? Мы ведь действительно могли быть счастливы вместе. Умерла так умерла. Вот только я его блокировать не буду. Я всё равно буду ему рада, потому что…дура. Ну и пусть. Я – дура. Если бы только можно было вырвать сердце, которое ещё бьётся внутри, и выкинуть. Перестать чувствовать. Больше никогда. Не любить. Это того не стоит.

Викки натянула на своё измождённое лицо улыбку и выдвинулась праздновать. Все были веселы и счастливы. Ей нравилось, что столько людей хотели отдать ей дань уважения, привязанности, но сейчас ей хотелось встать и пойти к родителям, спрятаться под их крылышком. Подошла Жанна и заговорщически отвела её в сторону.

– Викки, просьбочка небольшая… Я знаю, тебе не до этого, но всё же…

– Жанна, какая у тебя плотность жирности? Просто я тут…Понял, не дурак, не лезу. – Вовчик тут же отошёл в сторону, от греха подальше, так как не знал, подействовала таблетка на Жанну уже или нет. Жанна же продолжила:

– Так вот. Не хотела тебя беспокоить, тем не менее, зная, как ты относишься к Кристине… В общем, мы решили написать Кристине письмо с добрыми пожеланиями, несмотря на то что она не хочет с нами иметь ничего общего, и, я полагаю, что ты…

– Нет.

– Нет?

– Нет. Спасение утопающего дело рук самого утопающего. – Викки замолчала на минуту, затем стальным голосом выдала: – Она слышала мой разговор с Андреем. Даже не подошла ко мне. Повернулась спиной и направилась на выход. Просто сделала вид, что не знает меня. Это низко.

– Как слышала? Разве она была здесь? Странно. Ей явно хорошо удалось прошмыгнуть мимо всех нас – её никто не видел, иначе уже шумиха поднялась бы. С ней вообще никто не контактировал бог знает сколько. Всех выкинула из своей жизни. Семейка её тоже не подарок, ни с кем из нас знаться не хочет. Но чтобы с тобой она так поступила, она всегда отзывалась о тебе как о лучшем сотруднике нашей компании, стояла за тебя горой… Да и бог с ней. Неважно что делает она, главное, что наша совесть чиста.

– Я больше не хочу никому помогать. Особенно ей. Жестоко?

– Жизненно, – с нескрываемым пиететом кивнула Жанна. – Знаешь… В любой критической ситуации можно увидеть свет в конце туннеля при условии, что твои глаза при этом не закрыты. Она его увидит, если захочет. Ты сейчас злись, по-хорошему, но злись, и важно – не путай с озлобленностью. Знаю, плавала.

Я старалась быть рядом. Хотела показать, как она мне дорога. Что она мой друг. А толку? Чем больше я стараюсь, тем больше от всех огребаю. Я жила в своих иллюзиях, а реальность дала мне смачного леща. Может, и правда заслужила. Так мне и надо. Открыла свою душу. Вот и получила. Дура. ДУРА! ДУРА! УСТАЛА ОТ ВСЕХ! – она сжала руки в кулаки и ее ногти впились в ладонь, все тело напряглось, глаза зажмурены. Внезапно окна затряслись и вещи начали ходить ходуном.

– Да что же такое сегодня происходит? Дурдом какой. Сначала радио поломалось – музыка верещала на всю округу, вырубить ничем не могли, на улице громыхало не по-детски, дождём всё затопило, а теперь что? Ребят, прикиньте – и до нас дошло землетрясение. Нам всем капец! Караул. Спасайся кто может, – ворчал Вовчик. – Викки…Что с тобой? Тебе плохо? Ты бледная как смерть.

– Нет-нет, мне надо присесть. Я пойду в свой кабинет. Новый. Это теперь мой кабинет.

– Подожди, я хотела поведать небольшую новость тебе. Думаю, ты обрадуешься. Давай присядем на диванчик возле окна. – Сзади подлетела Мирра, схватив её под локоток и не дав ей и шанса вырваться из своих тисков, а та покорно последовала за ней. Гнев отпустил.

– Ты просто светишься от счастья, вещай! – с лёгкой ухмылкой произнесла уставшая Викки.

– Я ухожу…точнее ушла от мужа… Даааа… А ещё я переезжаю на новую квартиру поближе к работе. Стоить она, конечно, будет подороже, но живём мы один раз в конце концов. Жанна подсобила, представляешь? Со всем мне помогла. Удивительно. Это вполне могло быть благотворным влиянием Вовчика на неё, иначе с чего бы она так неожиданно ко мне прониклась? – Мира обернулась, чтобы проверить, не стоит ли Жанна в эту минуту за её спиной, а затем продолжила: – Честно говоря, если бы не наш разговор с тобой… Помнишь? Тогда в кабинете? – Викки быстро закивала головой. Она всё ещё не верила своим ушам. – Так вот, решение давалось с большим трудом, жутко страшно… даже сейчас я не знаю, что будет потом…

– Какая уже разница, что будет потом? Ты – молодец, и я тебя поздравляю.

– По-моему тебе стоит немного отдохнуть. Ты когда в последний раз спала как нормальный человек? Смотри как осунулась. Ты ела сегодня? Викки, ты меня пугаешь.

– Не помню… – Викки была совсем сбита с толку. – Разве это важно? По-моему, я слетаю с катушек, – с отчаянием произнесла она.

– Ничего ты не слетаешь с катушек. Просто с тобой происходит то, что происходит со всеми, кто себя не бережёт! Закономерно, что у тебя…

– Я сама не знаю, что у меня… Со мной происходит что-то неладное. Я вижу сны, которые больше напоминают кошмары. Слышу голоса, – вдруг разоткровенничалась Викки. Она начала уставать от того, что постоянно всё держит в себе, и было уже всё равно, что о ней могут подумать. Викки пробил холодный пот. – Некоторые из них сбываются. Порой мне сложно понять, сплю я или всё происходит наяву.

– Стресс. Все наши болячки от стресса. Хотя Жанна бы утверждала, что у тебя экзистенциальный кризис. Правда одно не исключает другого, если так подумать… Ты верующая?

– Да…Ты думаешь я одержима или что? – усмехнулась девушка.

– Выслушай меня. А что если с тобой, вернее через тебя, пытаются связаться ангелы. Ты девушка чувствительная, с добрыми намерениями. Благодаря этому они как бы приподнимают мембрану нашего мира и впускают тебя в свой?

– Для… – Викки сделала круговой жест рукой, чтобы Мирра продолжила своё безумное объяснение.

– Возможно, они дают тебе шанс спасти кого-то… – пожала плечами Мирра и тут же улыбнулась.

– Ты шутишь…Издеваешься надо мной… – догадалась Викки.

– Нет, не совсем по крайней мере. Просто пыталась разрядить обстановку. По ходу не очень удачно. Послушай, не понимая, что с тобой происходит, ты начинаешь хвататься за любой спасательный круг, только вот они всё время оказываются дырявыми. Может, этот круг спасательный один и тот же и дырявый, потому что ты его пыталась использовать уже слишком много раз, понимаешь?

– Нет.

– Я верю в Бога, я верю в то, что он с помощью уроков, которые мы иногда вынуждены снова и снова повторять, пока не усвоим наконец-то материал, пытается указать нам путь истинный, помочь поставить нам правильные и нужные цели. Мы никогда не будем счастливы, покамест не научимся обходить любимые грабли или не хвататься за дырявые спасательные круги. Я, балбеска, хранила свои грабли столько лет. И вот Бог направил тебя ко мне вразумить старую.

– Я?

– Ты. Душа да и сердце, как растение, его нужно обильно поливать, снабжать заботой и вниманием и только тогда всё будет в порядке. Тебе этого не хватает, ты тянешься к свету, но не можешь его найти. Повторюсь – от стресса все болячки! Я всегда это говорю. Все наши проблемы – это не порча, не стечение обстоятельств, это ЖИЗНЬ. Кто-то доходит до этого быстрее, кто-то медленнее.

– Не знаю, насколько я верю во всё это.

– То, что ты не веришь в это, ещё не значит, что этого нет.

– Кстати, ты видела Кристину?

– Кристину? Здесь? Нет. Ты в курсе, что она меня везде заблокировала. Я с ней давно не общалась. Где она? Я бы спросила у неё…

– Ладно, не важно, – немного подумав, Викки с обречённым видом произнесла: – Я устала, у меня столько вопросов и нет ни одного ответа.

– Может, потому что ты ищешь ответы не там?

– А где мне искать ответы? – обречённо поинтересовалась она.

– В себе в первую очередь. Дай себе передышку.

Глава 33

Из здания Викки вышла затемно, попутно захватив со своего стола несколько папок и вещей. Как и было обещано Жанне, она побыла некоторое время на вечеринке и выдержала натиск своих коллег со всеми их расспросами, пожеланиями и просто разговорами ни о чём. Праздник был устроен в её честь и как бы ей не было плохо, совесть просто не позволяла обидеть ни организаторов, ни коллег, ни тем более друзей, пришедших пообщаться с ней, поддержать. Как только таблетка начала переставать действовать, Викки извинилась и отправилась восвояси. По дороге передумала и направилась к дому своих родителей пешком. Путь не был коротким, но желание пройтись и всё обдумать перевесило усталость и слабость.

Дома её окружили теплотой и заботой. Никто ни о чём не расспрашивал. Всем хотелось помочь, только никто не знал как. Викки легла на кровать и уснула. Так она проспала дня три. Если и вставала, то её снова бросало в жар, и слёзы начинали атаковать с новой силой. Всё это приводило к лихорадке, которая тянула за собой вереницу всех тех мыслей, которые изначально и привели к этому состоянию. Разорвать эту цепочку можно было только одним способом – опять лечь спать, что она и делала. Около недели она даже к еде не притрагивалась – от одной мысли об этом Викки начинало тошнить. Её мама и папа превратились в комок нервов. Сестра в книгах и видео на различных серверах пыталась найти способ, как помочь. Ничего путного и подходящего для её старшей сестры не попадалось под руку. Викки была безутешна.

Наконец-то набравшись более или менее сил, Викки решила выйти погулять. Погода стояла жаркая, но комфортная. Дышалось по-прежнему тяжело. Каждый вдох отдавался острой болью то ли в лёгких, то ли в области сердца, то ли там, где предполагалась душа. Рана всё ещё кровоточила. Ей хотелось подышать свежим воздухом. Она возвела глаза к небесам и про себя спросила:

Как так? Моя душа вся в ранах. Душа гипотетически может быть бесконечна, сколько же в ней может поместиться ран и сколько боли они могут причинять. Почему я? Что я должна сделать? Почему мне не становится лучше? Я не могу понять этот урок. Я хороший человек. Не идеальный, но хороший. Почему же мне так тяжело со всем справляться? Я вижу, что нужна и дорога моим друзьям, меня любит моя семья. И тем не менее я несчастлива из-за того, что ОН не любит меня, из-за того, как ОН поступил со мной, без всяких объяснений, вот так бессовестно, просто посмеялся. Ведь я именно так его и запомню. Я ему не изменяла, не использовала его, говорила, что он лучший, а он… Говорила, что сломана, разбита и потеряна. Он знал какая я, однако начал отношения со мной, убеждая в нужности и важности для НЕГО. Вот только ни разу не боролся за эти отношения. Ни разу. Как же больно. Может быть, действительно у него уже кто-то есть, может, и вовсе трус? Бывает так, что ты просто становишься ненужной. Я ему просто больше не нужна. Приручил и выбросил. Понять можно. Принять невыносимо. Одиночество – моя карма? Что мне делать? Как быть?

Она прикрыла глаза и, почувствовав на себе лёгкий ветерок, вспомнила, как когда-то она радовалась таким мелочам, как своё дерево перед окном, напиток, шелест листьев и пение птиц. Она иногда слушала тишину и ей эта реальность приносила неописуемое счастье. Что с ней стало? Зачем она окружила себя иллюзорными надеждами? Кто-то подтолкнул её вперёд, и она открыла глаза, огляделась. Сбоку от неё стоял маленький мальчик. Он спросил:

– Вы ангел?

– Нет. – От такого неожиданного вопроса Викки впала в ступор.

– Вы очень похожи на ангела. Правда очень грустного. Ангелам грустить противопоказано. Так мама говорит.

– А где твоя мама?

Мальчик продолжал смотреть на неё своими огромными серыми глазами. Он излучал детскую непосредственность и доброту. Викки это ощущала на своём подсознательном уровне. Ей не хотелось, чтобы он уходил.

– Сколько тебе лет, мальчик? – зачем-то спросила у него Викки, а тот улыбнулся ей, затем молча юркнул за прилавок с газетами и скрылся из виду.

Стоит мне только подумать, что я достигла дна в своём эмоциональном мирке, как возникает какая-то мелочь, которая особо много и не меняет, но всё же помогает мне отвлечься на пару секунд от негативных мыслей. Иногда этого достаточно, чтобы не сойти с ума. Почему я этого раньше не замечала. Вселенная играет с нами. Что же делать дальше? Мой багаж слишком тяжёл, чтобы тащить его дальше. Говоря о…

Викки полезла в сумку, достала зелёную папку, стряхнула с неё пыль, открыла её и, не задумываясь, тут же закрыла. Затем направилась к близлежащему мусорному баку.

Я думала, что ты – мой спаситель. Ты – моё всё. Та самая точка опоры для меня. Так хотела я. Ты же отомстил мне за все эти годы таким жестоким способом. Ты оказался моим мучителем. Так пожелал ты.

– Ведь ты мог меня спасти, – обречённо прошептала Викки и резким движением руки выкинула папку в мусорку.

До парка было ещё далеко, но погода благоволила. По дороге девушка наблюдала за прохожими и думала о том, что ей тоже хотелось мирских благ: как эти парочки прогуляться со своим суженым, держась за руки, обсуждать что-нибудь насущное по пути в кафе, наблюдать за подрастающим ребёнком, снующим туда-сюда, обнимая своего законного мужа, и вместе помогать своему чаду исследовать этот мир. Есть мороженое, подкалывая друг друга; созерцать красоту природы, сидя на скамеечке и согреваясь в объятиях друг друга, ходить в театр, в кино, да хоть куда-нибудь.

Снова прикрыв глаза, она сделала глубокий вдох, затем выдох. Тут она почувствовала странное состояние. Не открывая глаз, она развернулась, и что-то прошло сквозь неё. Она резко подняла веки. Всё вокруг было как прежде за исключением непонятного свечения возле каждого человека в пределах её видимости. Она снова закрыла глаза и открыла их – свечение исчезло. Так она сделала несколько раз, но ничего больше не изменилось. По дороге ей казалось, что что-то не то. Вроде всё как прежде, но что-то выбивалось из привычного состояния дел. Все двигались более плавно, чем прежде, как будто плыли по воздуху. Затем все разбрелись по своим делам. Впереди остался один человек. Он стоял и наблюдал. Наблюдал за ней. Она решила подойти поближе. Ей не нравилось, когда на неё пялятся, а в её нынешнем состоянии и подавно.

Надо сбить с тебя спесь. Хватит на меня пялиться! Я просто лезу на рожон. Надо это мне? Ну это прям совсем неприлично. Что он о себе возомнил?

– Эй, мы с вами знакомы? – в достаточно агрессивной манере был произнесён вопрос. Ответа не последовало. Она ускорила шаг, но тут резко остановилась, будто наткнулась на стену.

Что это? Это не человек, это нечто, с необычайно длинными руками, а лицо… я не могу его разобрать.

Викки не решалась подходить ближе, её интуиция подсказывала, что надо бежать, но ноги перестали слушаться. «БЕГИ!!!» – кто-то закричал ей в ухо. Нечто начало плавно выдвигаться в её сторону, через секунду оно двигалось так быстро, как будто кто-то ускорил видео, но выражение оставалось неизменным, он смотрел на неё, вернее в неё, в её душу. Ей стало страшно как никогда. Она начала задыхаться, голова пульсировала пуще обычного, а колени предательски подкосились. Нечто было буквально в метре от неё. Что-то толкнуло её, она моргнула, и всё пришло в норму, нечто исчезло… из виду, но оно было рядом. Прохожий, который толкнул её, извинился и пошёл дальше.

– Ничего страшного. Простите, а вы случаем не тот, кто с зонтиком меня довёл до… Ушёл. Ладно. Неважно. Как в парке много народу.

В парке? Как я здесь оказалась? Мне ещё целый час оставался, чтобы дойти досюда. Да пофиг. Мне уже всё равно. В парке, значит, в парке.

Она не могла понять, как так быстро очутилась в парке, в котором они не так давно гуляли с сестрой и ели мороженое. Увидев дерево, где она провела столько времени в детстве, двинулась туда. На удивление именно в том месте поблизости никого не было. Села под дерево, скрестив ноги по-турецки и ссутуливши плечи, и просто смотрела бесцельно вперёд. Люди сновали по парку. Викки провожала каждого взглядом, высматривая Андрея в толпе. Надежда на то, что он поймёт, какой дурак и придёт, найдет её, поборется за неё, ещё тлела внутри. Поняв, что всё это бесполезно, она попыталась отвлечь себя, представляя, какие радости и горести выпали на долю каждого прохожего, как они себя чувствовали за закрытыми дверями, были ли они счастливы. Её руки и ноги казались такими тяжёлыми. Мысли ещё тяжелее. Неуправляемые слёзы, не переставая катились по щекам. Среди людей, но совсем одна. В эту секунду ей хотелось озлобиться на своих обидчиков, но разум подсказывал, что злоба не различает ни своих, ни чужих. Одиночество её было раздирающим, удушающим. Таким пронзительным, что закладывало уши.

Машины едут так быстро. Вот взять и в этот поток. Что тогда думала Кристина? Я же была в её голове в ту минуту. А если бы меня не было бы в этом мире? Тогда мне не было бы так больно? Но если бы я умерла в таком несчастном состоянии, то обрекла бы себя на вечность с этой болью. Сдаться сейчас и подвести всех тех, кто тебя действительно любит, или побороться за себя, перебороть себя, вытащить себя? Но у меня нет сил. Есть ли такая вселенная, где я счастлива, где меня полюбили такой какая я есть? Где не бросили, потому что стала неудобной? Где нет этих безумных видений, ощущений, может, даже боли. Этой адской душевной боли внутри. Вырвать бы сердце и выкинуть его. Куда подальше! Ничего не чувствовать, ничего не помнить. Очиститься от всего. Постой. Когда я закрываю глаза, у меня получается погрузиться ненадолго в другой мир. Может, удастся найти тот, где я счастлива? Или по крайней мере сильная. Сильнее, чем сейчас. Хорошо. Попробуем. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Хочу туда, где я сильная. Где я увижу своё счастье. Пойму, как жить дальше. Вдох. Выдох. Глубокий вдох. Глубокий выдох.

Долгое время у неё ничего не выходило, однако затем постепенно её дыхание начало успокаиваться. Тело немного обмякло. При этом головная боль усиливалась прямо пропорционально уровню её концентрации – чем больше удавалось сфокусироваться на цели, тем нестерпимее становилась головная боль. Как бы приоткрыв занавес в другой мир, иное измерение, она воспарила над парком и ей открылся неимоверно захватывающий обзор всей планеты. Не открывая глаз, она увидела звёзды среди ясного неба, затем она развернулась и увидела очень яркую вспышку, которая незамедлительно вернула её сознание в её тело. Поднялся сильный ветер, сбивавший все вокруг. На небе по-прежнему ни намёка на облачко. Повсюду ошеломляющее количество вырванных ветром цветом всяких мастей. Все проходящие мимо и просто гуляющие в парке остановились. Через несколько секунд Викки показалось, что началось землетрясение – земля содрогнулась. Солнце светило всё так же ярко, но вокруг стало намного темнее, как при затмении. Ее тряхнуло так, что она упала навзничь, после чего возникла та самая яркая вспышка и было сложно что-либо разглядеть, пыль и ветер застилали все вокруг, она зажмурилась, в ушах стоял дикий звон, который перерос в вой, нескончаемый, невыносимый вой, отскакивающий эхом от всех и вся, со всех сторон. Виски сдавило, гул, чьи-то истошные крики, земля ревела и вибрировала от ярости, что кто-то посмел покуситься на само её существование, кровь забурлила по венам и все внутренности заклокотали, превращаясь в кашу. Всё стихло также внезапно, как и началось.

Викки с трудом приоткрыла глаза и увидела, как все смотрели туда, где сидела она, но не двигались, застыли на месте, как окаменевшие статуи. Все мысли смешались. В глазах раздвоилось. В горле пересохло. Хотелось вздохнуть, но лёгкие перестали слушаться. Всё тело запульсировало в преддверии необратимого. Раздался оглушительный взрыв, её отбросило к дереву, и она потеряла сознание.

Постепенно сознание начало возвращаться. Викки не понимала, где она находится. Всё было окутано в густой туман. «А может, я ослепла?» – ужаснулась самой мысли она. Из-за того, что наступили сумерки, видимость превратилась практически в нулевую. Она продолжала лежать на земле всё ещё ничего не понимая.

Взрыв. Небо. Землетрясение. Это всё ночной кошмар. Нужно проснуться! Не может быть. Сон. Всё сон. Помню яркую вспышку. Я сидела под деревом. Дерево… Я лежу под ним. Его вырвало с корнем, и оно упало на меня. Закрыло меня. Спасло. Но как я смогла выжить?

Викки жутко боялась приподняться и увидеть результат взрыва. Тем не менее вечно лежать тоже нельзя, поэтому, собрав волю в кулак, она оперлась на руки, немного встряхнула головой, несколько раз зажмурила и открыла глаза, чтобы восстановить фокусировку зрения. Вокруг стояла гробовая тишина, ни звука, будто всё вымерло за доли секунд.

Я оглохла! Точно! Я оглохла!!! Спокойно, дыши, паника не поможет.

– Здесь кто-то есть? – то ли для проверки своих слуховых способностей, то ли чтобы убедиться, что она, возможно, не одна и кому-то нужна её помощь, несмотря на то что она была сама не в лучшем положении. Ей никто не ответил.

По крайней мере, слышать могу…

Вскарабкиваясь руками по дереву, она с трудом встала. Осмотревшись, она решила негромко повторить свой вопрос:

– Здесь кто-то есть? – ответа не последовало.

По-прежнему разглядеть что-либо не представлялось возможным. Было сложно сказать, сколько она пролежала в бессознательном состоянии. Пытаясь мысленно воспроизвести то, что произошло до взрыва, всё, что увидела и услышала, Викки сделала несколько шагов вперёд, затем ещё, после чего уже более уверенно по наитию зашагала вперёд. Тут начал вырисовываться чей-то силуэт. Она подошла поближе, силуэт приобретал очертания человека, так похожего на того, кто ещё совсем недавно ел мороженое в этом же парке напротив неё, пока она сидела и наблюдала за всеми вокруг. Шаг вперед – и вот Викки уже возле этого человека. Лицо её побледнело, дыхание перехватило. Да, это был тот самый человек, молодой парень лет семнадцати, вот только перед ней стоял застывший труп, он остался именно в той позе, в которой застал сам взрыв. Дыхание Викки участилось, она попятилась назад и обо что-то споткнулась. Направив взор наверх, она увидела подружку этого парня, стоявшую немного сбоку, тянувшую одну руку к нему, а другой указывая куда-то по диагонали наверх, пытаясь указать на что-то, предупредить об опасности, на её лице застыла странная гримаса ужаса и безысходности. Она тоже была мертва. У Викки внутри всё сжалось при попытке полностью выдохнуть. Она сглотнула. Её всю трясло. Зрачки расширились. От страха ноги не двигались. Всё тело оцепенело. Затем она рухнула навзничь будто забыла, как стоять на ногах. Гробовая тишина начала давить на неё с новой силой, казалось, вот-вот и её схватят в этой тьме и утащат в ещё более чудовищное место. Коленки тряслись. Шелест. Шуршание. Где-то неподалеку. Она отползла чуть в сторону от того места, где сидела, яростно оглядываясь то вправо, то влево, вперёд и назад, ей стало не по себе, страх начал овладевать ею.

Жанна, Вовчик, Мирра… Кристина? А что с…? – тут в её голове молнией пронеслась картинка – папа, мама… Диана. Невзирая на свой животный страх, она мигом взлетела наверх и побежала к дому. Уличные фонари не работали. Однако здесь она провела всё своё детство и отрочество, ноги сами подсказывали дорогу. То и дело она натыкалась на окоченевших людей в разных неестественных позах, которые сбивали её с ног, но она снова поднималась и бежала что было мочи, на всех парах. В этот момент не было желания думать о чём-либо, просто механический процесс, просто бег. В голове была только одна мысль: «Всё будет хорошо. Ведь я жива! Они тоже живы. По-другому и быть не должно! ОНИ ВСЕ ЖИВЫ!!!»

Дорога казалась бесконечной. Она старалась не смотреть на окружавшие её трупы, они повсюду. Никогда в жизни она не видела столько мёртвых людей. Если на её пути они возникали, то она выставляла руки перед собой не столько для того, чтобы не столкнуться с ними лицом к лицу, сколько чтобы не видеть их, не всматриваться в их глаза. Тем временем непринятие происходящего предательски превращалось в лавину отчаяния и гнева.

Так не должно быть! Мне столько надо сказать им и сделать для них. Извиниться! Все глупости. Так просто не должно быть. Вот сейчас я прибегу и всё исправлю. Не знаю как… Да и чёрт возьми плевать! Главное успеть. Успеть куда? А что если… Не думать. Бежать. БЕЖАТЬ!

Все остальные мысли она всячески отметала. Теперь было сложно понять, бежала Викки так стремительно к своей семье или стремилась вихрем унестись от своих негативных мыслей, которые начали побеждать в этой гонке. Наконец она увидела дом, вбежала в подъезд, как метеор, по лестнице добралась до нужного этажа и увидела открытую дверь в их квартиру. Она не стала медлить. Забегая в квартиру, она закричала надрывистым голосом:

– Мама! Папа!! Диана!!! Ма…

Она резко остановилась. Сидя на диване, они улыбались. Мама с папой устроились рядом друг с другом, а напротив них в обнимку сидели Диана со своим мужем, который поглаживал ей живот. Викки не верила своим глазам. Комок в горле застрял. Все её переживания моментально ушли на второй, нет, на сотый план. Она начала задыхаться, искра непонимания и отрицания превращалась во всепоглощающий огонь боли, быстро распространявшийся по всему телу. Она закрыла уши руками, зажмурила глаза, и истошный крик начал постепенно вырываться изнутри, как будто сама душа хотела вырваться наружу, чтобы только не чувствовать это горе, эту агонию. Её голос охрип. Она осталась одна, совсем одна. В прямом и переносном смысле. Что делать и как поступить? Её мир рухнул. Разбился вдребезги. Ещё совсем недавно ей хотелось, чтобы её все оставили в покое, желание убежать на необитаемый остров и скрыться от всех превалировало над всеми другими желаниями. Она полагала, что в её жизни слово «одиночество» было основным в лексиконе, поэтому нечего терять. Но как она ошибалась! Как ей хотелось все повернуть вспять!

В жизни каждого человека возникают переломные моменты, определяющие его сущность, его дальнейшую судьбу. Только будущего она больше не видела, вокруг была тьма. Все мертвы. Её самые близкие сидели с застывшей улыбкой, они радовались жизни, предвкушая новые события. Мгновение – и их нет. Физически они здесь, но глаза стеклянные, в них нет больше жизни. Они ушли из этого мира. Зажав руками уши и стиснув зубы, она скатилась по стене на пол и начала качаться из стороны в сторону. Она ревела белугой. Опустошённость. Животный ужас в глазах. Съёжившись, она сидела и всё смотрела на них. Час, два, три. Может, больше. Истерика постепенно начала сходить на нет. Пришло осознание печальной, но такой вездесущей и неизбежной реальности.

Их нет. Я одна. Я не этого хотела. Всё не то! Нет-нет-нет… НЕТ! – замотала яростно Викки головой. – Слишком всё неправильно… Я не этого хотела. Это всё не то.

От навалившейся усталости она легла на пол и заснула. Ей ничего не снилось. От слова совсем. Разум блокировал всё, что окончательно могло свести её с ума.

Она проснулась от того, что почувствовала на себе чьё-то дыхание. Сердце ушло в пятки. Кто-то схватил её за руки и потащил через все комнаты в коридор. На мгновение она полностью потеряла способность ориентироваться в пространстве, её продолжали тянуть за руки куда-то в темноту. Инстинкт выживания сработал, и она начала бороться, вырываться, стиснув зубы, преодолевая всё, что могло привести к неминуемой гибели. Викки каким-то непостижимым образом освободилась от этих тисков и рванула вниз по лестнице, не оборачиваясь. Выбежав на улицу, она растерялась – она не понимала, куда бежать. Замкнувшись в себе, Викки скрестила руки на груди и попыталась восстановить дыхание. Чисто случайно она посмотрела вниз чуть в сторону и увидела разбросанные по асфальту листки бумаги, на каждом из которых был изображен знак бесконечности. На первый взгляд можно было подумать, что они разбросаны хаотично, однако они чем-то напоминали неуклюже выложенную дорожку. Она последовала по направлению этих странных бумаг, которые привели её обратно в парк, добежав до упавшего дерева, она остановилась перевести дыхание, но тут сзади неё послышался шорох, она резко оглянулась и ей показалось, что один из силуэтов вдали двинулся. Она встряхнула головой и снова устремила взгляд в ту сторону, силуэт пропал, а чувство тревоги начало нарастать. Внутренним взглядом она заметила тень, которая трансформировалась во что-то более плотное, материальное, со светящимся холодным белым светом в глазах. Оно наблюдало за ней, оценивало ситуацию, тем временем вырастая всё больше и больше, руки этого нечто были длиннее, чем всё туловище. Неожиданно оно рвануло к Викки. Та не успела ничего сообразить и только по инерции сделала шаг назад. Всё было, как в замедленном кино – она падала спиной назад, перед ней открывалось чёрное небо, волосы взлетали впёред и наверх, гравитация же тянула её тело вниз, затем всплеск, вокруг капли воды, и она начала погружаться в воду. Нечто исчезло.

В голове прокручивались картинки, слова, мысли – всё, что так беспокоило её последние дни. Она вспомнила, как играла со своей собакой в детстве и разбила тарелку, поранив ему лапу, бывало он её покусывал, рычал на неё, если она пыталась забрать у него еду или косточку, но в тот момент, он не обратил внимания на свою рану, подбежал к ней, чтобы зализать порез на её руке. Она вспомнила, как с бабушкой ходила в лес собирать грибы. Как упивалась рассказами о природе. Её бабушка любила делиться со своей внучкой познаниями о цветах, даже насекомых, хотя Викки терпеть их не могла, кроме божьей коровки, к ней у неё претензий не было никаких. Больше всего бабушка ценила деревья и столько про них знала, что аж прям дух захватывало. Игра в распознавание вида деревьев было их любимым занятием. По дороге, весело щебеча, девочка сама выбирала нужную тропинку. Бабушка позволяла трёхлетней девочке руководить процессом, и Викки себя чувствовала такой нужной, такой востребованной, такой любимой. С ней в кои-то веки обращались как со взрослой, но без перегибов. Порой бабушка заявляла: «Если слишком много времени тратить на обдумывание проблемы, то ты выдохнешься, прежде чем найдёшь хотя бы одно адекватное решение этой самой проблемы. Не суетись. Дыши. Плавно. Равномерно. Ты посмотри вокруг, какая красота! Как дышится среди природы! Разве такое совершенство создало бы тебя, если бы не хотело, чтобы ты боролась за свое право быть!» Она всегда говорила медленно, с расстановкой, убеждаясь, что каждое слово доходит адресату. Учительница французского языка, которая и выбрала имя для внучки. А сколько у неё было терпения! Любые выдумки Викки вызывали радость и восторг, бабушка всегда отмечала, что родители на то и нужны, чтобы воспитывать, а бабушки с дедушками, чтобы баловать. Во всём должен быть баланс. Главное, делать это нужно с любовью и вниманием, а не с желанием побыстрее отделаться от кого-то. Поэтому очень часто она брала маленькую девочку с собой в лес, чтобы та, никому не мешая и никого не смущая, могла вызволить свою энергию и кричать, смеяться, беситься столько, сколько сможет. Именно тогда природа стала её вдохновением и спасением, а деревья – отдушиной.

Одновременно со всеми этими воспоминаниями Викки продолжала погружаться всё глубже в озеро, уже не понимая, где верх, где дно, вокруг было темно. Она тонула. Сомкнув глаза, она отдалась на волю судьбе. Неожиданно что-то шепнуло ей на ухо: «Оглянись! Открой глаза!» В метре от неё возник свет или что-то наподобие света, отражение от чего-то на поверхности. Любопытство победило страх, и Викки поплыла к этому свету. Она продолжала вспоминать, и в сердце опять кольнуло: «Все это ушло безвозвратно…» Неожиданно что-то схватило её за ногу и стремительно потащило вниз. Страх снова взял вверх. Либо сдаться и позволить себя утащить на самое дно, либо сопротивляться до победного конца, бороться за себя, не видя просвета.

Хотя нет, вот же этот самый просвет, он впереди! Бабушка. Мне так тебя не хватает. Бороться! Отбрыкиваться, защищаться, выстоять в этой схватке и доплыть! Плыви! Ну! Давай же! Представь, что ты дельфин, это твоя среда обитания! ПЛЫВИ!!! НУ ЖЕ!!! Ещё не всё потеряно. Ещё можно всё исправить! Ты можешь всё исправить! Борись!

У неё получилось. Яростно махая ногами, чтобы отбиться, и руками, чтобы добраться до света наверху, она вырвалась. Выплыв на поверхность, Викки начала суматошно выглядывать источник света. Но он исчез. Вокруг всё было черным-черно. Оглядевшись и убедившись в том, что опасность миновала, по крайней мере пока, она села, дрожа от холода и пытаясь выстроить хоть какой-то план. Воспоминания её оживили, хотя сердце щемило как никогда прежде. Викки надо было добраться до дома, спрятаться там, проанализировать ситуацию, найти решение проблемы, нужно было увидеть более глобальную картину. Не спешить. Не суетиться. Самое главное – не паниковать. Оставаться на прежнем месте точно было не вариантом – можно было сойти с ума от всех этих неподвижных покойников вокруг – взрослые, тинейджеры, даже дети не остались в стороне. Все превратились в статуи. Где ещё можно приобрести чувство защиты как ни в своём родном доме. Её крепость.

Смог постепенно начал спадать и обзор охватывал более обширное пространство. Мрак уже полностью спустился на землю, но глаза быстро адаптировались к темноте, и она смогла разглядеть даже мельчайшие детали.

Бесспорно, произошло что-то страшное, но настолько ли это необратимо? С высокой долей вероятности в этом районе все умерли (умерли ли), но что в других местах, есть ли там жизнь? Подадут ли они какой-нибудь сигнал? Должны же они начать поиски выживших? Вот только может оказаться, что я единственно выжившая… Тогда что? Голоса и нечто. Эти сущности опасны, но откуда они и при чём здесь я? Как выжила я, когда все остальные погибли? Могла ли я заснуть, а может, вошла в транс, слишком глубокий. Значит, надо найти способ вернуться в реальность. Снова вдох и выдох. Вдох и вы…вд…выдох. Не получается. Не надо паниковать. Для сна здесь всё слишком реалистично. Возможно ли, что две реальности слились воедино и одна уничтожила другую, а я чисто случайно оказалось между прослойками этих миров? Как только наступит рассвет, то я увижу и пойму наверняка больше. Думай, думай, думай. Выжить. Потом всё остальное. Выжить что? Так… узнать какую-нибудь информацию… Как? Электричества нет, это отметается. Мозг просто отказывается думать рационально, да что такое, как темно уже… А сколько сейчас времени? где взять механические часы? Дома у меня их точно нет. Подойти к трупу? Вдруг…ЧЁРТ! Не дрейфь! А вдруг это чревато… Зачем мне они в принципе сдались? Что ещё остаётся сделать? Мне зачем-то нужны часы. Ну хорошо. Попробуем.

Преодолевая страх и сдерживая трясущиеся коленки, она обходила и всматривалась в каждую фигуру, встречающуюся по дороге, их было много, так нескончаемо много – и женщины, и мужчины, и бабушки, и дедушки. Когда она натыкалась на маленьких неподвижных детей с их неестественной неподвижностью и молчаливостью, её старая привычка потирать ногти большими пальцами возвращалась.

Ведь им всем жить и жить. Сколько добра они могли принести… И сколько зла. Один человек может уничтожить своими действиями миллионы, а может и спасти тысячи, но эти тысячи помогут другим, и цифра вырастет в разы… а ведь я хотела, чтобы никого рядом не было, говорила, как меня все раздражают, утверждала, что я одинока. Теперь мне воистину не хватает этого шума снующих туда-сюда людей, балующихся детей, их задорного заливистого смеха.

Сутулясь и опустив плечи, Викки старалась быстрее покончить со своей задачей и спрятаться у себя дома, находиться здесь было невыносимо. На небе появились звёзды и луна, которые освещали её путь. На удивление ни у кого не оказалось механических часов.

И на фига мне сдались эти часы? Что они мне дадут? Ощущение реальности? Ладно, спокойно, тогда домой. Скорее домой. Там можно будет более чётко разработать план дальнейших действий. Мне страшно! Мама… Папочка… Диана… Жанна, Вовчик… Боже… Как же так… Почему я? Я просила совсем другого. Может, не надо было экспериментировать? А вдруг я – причина произошедшего. Ничего не понимаю. Как быть… жить дальше? Вот только что я вторила своему сердцу, которое утверждало, что это конец всему, конец мне, потакала своей боли, погрузилась в себя слишком глубоко, а дома меня ждала моя семья, на работе – мои друзья.

Каждое воспоминание резало ножом по сердцу. Но ты либо идёшь ко дну, либо всеми силами, пока эти силы ещё присутствуют, держишь голову над водой. Викки со своим бойцовским характером выбрала второе.

Глава 34

По ощущениям прошло около семи-восьми часов, а по факту было всё ещё темно. Викки так и не удалось поспать. Сна ни в одном глазу. Есть тоже не хотелось. Только пить, причём постоянно. Она сидела на своём диване и смотрела вдаль, перед ней раскрывался потрясающий вид на небольшой стадион, а вот дерево было вырвано с корнем, как и в парке, наверное, от взрыва. Шелеста его листьев и потрескивания извивающихся под натиском ветра веток, так привычного для внутреннего успокоения, безумно не хватало. До сих пор ни одного звука ни от птиц, ни от ночных насекомых, ни от бродячих собак. Она всё сидела, обняв колени обеими руками и положив на них правую щёку, смотрела вперед. Всячески подавляя все воспоминания о семье и друзьях, нужно было максимально быстро проанализировать происходящее и принять хоть какое-то решение.

Хорошо… допустим, я совсем одна. Нужно как-то питаться, правда, есть совсем не хочется. Жить есть где. А дальше-то что? В одиночестве можно сойти с ума. Спустя какое-то время я начну разговаривать сама с собой, чтобы заполнить пустоту. Впрочем, я уже это делаю. Кроме того, начнутся галлюцинации, и это не считая того, что за мной охотится это чёртово нечто. Голоса… Связь между нечто и голосами не ярко выражена, но она явно есть. В таком случае в первую очередь надо понять эту связь и как обезопасить себя от них. Увы и ах, я без малейшего понятия, как это сделать… С другой стороны, на работе я тем и была хороша, что решала проблемы. Ведь это моя стезя, не так ли? Благодаря этому воспринимать я это буду не как катастрофу, а как очередной… безумный… жестокий… жизненный квест. Все эти сны, видения. Я должна найти способ разорвать этот круг. Я чувствую, что есть надежда, она горит маленьким огоньком внутри меня, но она же есть. Неспроста! Вдруг есть возможность исправить эту ситуацию. ВОТ! Это будет смыслом моей жизни теперь! Всё исправить! Даже если это невозможно, я буду пытаться снова и снова. Чтобы увидеть свою семью, своих друзей! Не в этой жизни, так хотя бы в следующей. А если получится, заведу всё-таки себе живность! И буду счастлива! Я буду счастлива вопреки всему.

Злость и гнев начали брать вверх. На улице разыгрался ураган. Что-то царапало окно, но Викки была поглощена досадой и обидой на весь мир и на себя в особенности. Вдруг это всё её вина? Эти чертовы способности поднимать занавес и заглядывать в иной мир. Она просто заигралась… Точно заигралась, и вот результат. Все погибли! А она теперь будет вечно проклята.

Так Викки просидела довольно долго. Спать всё ещё не хотелось, есть тоже. Правда, усталость как рукой сняло. А вот рассвет так и не наступал. Что-то всё яростнее колотило по окну, затем по стенам, по потолку. Звук становился всё громче. «Иди! Не останавливайся!» – снова послышались голоса. Стук прекратился.

– Странное дело, стоит услышать это нашептывание, и мне теперь абсолютно не жутко. Если я начну их слушать, превращусь ли я в шизофреника? – эти слова были произнесены вслух с иронией, но тут же Викки стушевалась и затихла, так как голос отдался эхом от стен и пронёсся глухим звуком по всей квартире.

Вдруг она почувствовала, что нечто снова где-то рядом, оно стремительно приближается, идёт по её следам. Возможно, оно шло по пятам, возможно, услышало её голос, а может быть, просто почувствовало её мысли. Так или иначе, но оставаться на одном месте будет колоссальной ошибкой, это можно было понять на интуитивном уровне. И как ни боязно было снова выходить, это был единственный способ спрятаться от него, спастись.

Выйти наружу… Из зоны комфорта… Чтобы спрятаться от этого невидимого монстра… Как прозаично и иронично, – усмехнулась она сама себе. – Ладно…Что ещё остается делать. Без боя не дамся. Тем более если есть шанс всё исправить… Я выхожу и всё исправляю, правильно? А друг это всего лишь болезнь и от неё есть лечение? Я не врач… Будет ли всё хорошо, теперь я не могу сказать с уверенностью. Однако от этого ничего в моей нынешней ситуации не поменяется. Пора признаться – я в полной жопе. Топтаться на месте тоже не вариант. Квест так квест. Будем играть, а возможно, и менять правила на свои.

Собрав в старый рюкзак всё самое необходимое, что она могла найти у себя в квартире, укутавшись в свитер, который предварительно захватила с собой вместе с фонариком (наконец-то пригодился!) и ножом (зато спокойнее!), который положила в задний карман, девушка вышла из квартиры и начала спускаться по лестнице. Какой бы храброй она не хотела казаться, всё же панический страх неизвестности и неопределённости сковывал всё её нутро. Дыхание было неравномерным, шаг умеренным. Где-то неожиданно донёсся звук резко закрывающейся двери. Викки, не дожидаясь, ломанулась вниз на первый этаж. Вдалеке послышался металлический звук. Она всё бежала. Бежала в никуда. Через какое-то время пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Долго оставаться на одном месте тоже нельзя было, чем дольше она стояла, тем тревожнее ей становилось, тем сильнее возникало ощущение чего-то присутствия. Задача была идти, возможно найти такого же везунчика в кавычках как она сама, должен же быть хоть кто-то ещё в округе, в городе, на этой планете.

Обходя быстрым шагом все препятствия и не заостряя своё внимание ни на чём, она опустила голову. Дул порывистый ветер. Ураган немного стих, однако ветки деревьев скрипели так громко, что создавалось впечатление, что их специально кто-то раскачивает из стороны в сторону для пущего эффекта. Визуально эти ветки походили на маятник, способный загипнотизировать кого угодно. За каждым углом чудилось движение, непонятные тени. Стоило подойти поближе, и всё это оказывалось иллюзией.

Не позволяй играть разуму с тобой, иначе он войдёт в кураж и ты такого насмотришься! Думай пока есть силы. Думай. Думай. Как пить хочется. Часы…Сколько прошло времени. Почему до сих пор не рассвело? Что за дичь? Собственно говоря, в моих ли силах справиться с этой ситуацией? В голове полная неразбериха. Мне так всех не хватает.

Трясущиеся подбородок и губы предательски напомнили о кровоточащей ране.

Хватит ковырять рану. Руки в ноги. Ноги в руки. И пошла. В процессе. Пойму. Все в процессе.

Проходя через небольшую аллею, множественные перекрёстки, бесконечную вереницу обветшалых и полуразрушенных домов, которые выглядели будто им лет по двести уже, Викки невольно задумывалась о том, что всё время, потраченное на бесконечное нытьё, мытарства и скатывания самостоятельно на самое дно своего эмоционального состояния, можно было столько интересных вещей сообразить, столько новых людей встретить, помочь тем, кто в этом нуждался, тем самым помогая себе выкарабкаться. А что сделала она? Держала всё это время всё в себе. Переживания и стресс накапливались и росли как снежный ком. Срывалась на самых дорогих ей людях. Своими собственными руками пыталась погасить свечу в себе. Заставить себя быть слабой. Именно заставить. Ради чего? Сама загнала себя в угол, что с Ильёй, что с Андреем. Разве виноваты они были в том, что произошло? Нет. Вся вина лежала только на ней. Она позволила им взять контроль над собой, над своим сердцем, она впустила их в свою жизнь без правил и ограничений! Она была готова отдать им всю себя без остатка. Дурные мысли, уже давно закравшиеся в её сознание, снова взяли верховенство над её разумом.

Каждый рушит свою жизнь по-своему – кто-то спивается, кто-то сидит на наркотиках, а кто-то посвящает остаток своей жизни боли от неразделённой любви. Так или иначе результат обычно одинаковый. Я попала в зависимость от того, кто не любит меня. Раньше он слушал меня с пиететом, а потом начал называть дурой. Где я сейчас? Я с трудом узнаю это место. Вроде знакомо, а вроде и нет. Сколько прошло времени? День, неделя, вероятно, больше месяца? Тьма не отступает. Я ничего не ела и не хочу, да и всё давно испортилось. Пить. Жажда меня убивает. Спать я больше вообще не хочу. Что это – последствия катастрофы? До сих пор ни на кого не наткнулась. А ощущение, что я иду по замкнутому кругу. Я здесь уже была. Или нет. Что со зданиями? Разве они могут разрушаться с такой скоростью. Они были такими до этого? Не помню. Мне так одиноко. Я всеми брошена. Даже Богом. Почему не забрать было и меня. Вот так – пух и всё! Человечество полностью истреблено. Вовчик бы сказал – внеземная жизнь подтрунивает. Если это пришельцы, так забирайте планету полностью. Зачем вам я? Мирра бы ужаснулась и воскликнула: «Богохульники!» Это всё Бог и его помощники. Если ангелы и демоны, то уж определитесь, что делать со мной! Судный день, он же для всех. Жанна бы воскликнула: «Дура, воскресни из мёртвых сама!» Моя душа умирает, но я не мертва! Мне так плохо… Зачем меня так мучить. Бесконечная боль. Как, как от неё избавиться? Теперь я точно познала, что такое тотальное одиночество. Я хочу всё повернуть вспять. Даже голоса больше не вещают. А ведь боялась их. Сейчас скучаю. Всё познается в сравнении. Отпустить. Как? Прекратить топтаться на месте. Идти вперёд. Что? Что это? Кто здесь?

Ей опять боковым зрением почудилось движение, на этот раз довольно резкое и в обычной жизни было бы едва уловимое человеческим глазом. Но здесь, сейчас всё по-другому. Чувства обострены до предела.

Убежать? Могу. Куда? Я так всю жизнь тогда бегать буду. Давай, тряпка. Соберись. Просто не подходи ближе. Смотри внимательно по сторонам. Не суетись. Может, всё-таки показалось. Если нет, то будь готова. А к чему поймём по ходу.

Викки вновь уловила движение от одного из трупов неподалёку, которые в отличие от зданий были целёхонькими до сих пор. Он застыл в позе беззаботно идущего человека. Она подошла поближе. Этот силуэт ей кого-то напомнил, до боли знакомая фигура. Высокий мужчина средних лет. Но она никак не могла вспомнить его. Волосы, глаза – она его точно знала. Даже ностальгия пробила, он был ей близок… Но она не помнила… Викки подошла ещё ближе, чтобы всмотреться – мужчина c широкими плечами, глаза то ли зелёные, то ли коричневые, сложно было понять при отсутствии света. Волосы были с одной стороны светлее с другой темнее. Викки ещё больше к нему приблизилась, практически впритык.

Достаточно поджарый, но пивом явно не брезгует. Откуда же я тебя знаю?

Ещё чуть-чуть, и мозг был готов взорваться от перенапряжения. Ни имя, ни воспоминания не приходили ей в голову. Всё основывалось только на её ощущениях и внутреннем голосе. Чем больше она всматривалась в его глаза, тем быстрее теряла себя, своё «я», свою сущность. Ветер заревел, поднялась пыль, голоса ей что-то кричали, а она их уже не разбирала или просто отказывалась слушать. Голосов становилось всё больше, а нечто незаметно подкрадывалось. Оно было везде… или оно было с помощниками. Сама природа каждой травинкой, каждым листочком пронзительно кричала о надвигающейся опасности. Её лицо находилось в нескольких сантиметрах от его лица, она не могла оторвать от него взгляд.

«Как это всё знакомо… Это уже было… Только где… Не помню!» – безжизненно отмахнулась она. Последние силы незаметно начали её покидать. Всё как в тумане.

Я хочу понять, увидеть больше, разглядеть. Я не помню тебя. Но я знаю, кто ты. Должна, по крайней мере.

«Свет! Зажги свет! Найди свет!» – только и услышала она где-то на подсознательном уровне. Такой манящий силуэт. Возле неё снова зашевелилась фигура. Гнилые и скрюченные руки мужчины начали медленно приближаться к её торсу. От неожиданности Викки упала на землю, больно ударившись локтями.

Нож! Где мой нож? Лестница. Я бежала вниз по лестнице… звук… металлический звук… он выпал. ЧЁРТ! Не везёт, так во всём, не правда ли? Я знаю тебя. Ты не можешь меня обидеть. Не посмеешь. За что?

Тем временем монстр с двойным лицом уже сумел подобраться к ней вплотную. Одной ногой наступил ей на грудь, прижимая весь её корпус к земле и усиливая давление на грудную клетку за счёт второй ноги, которая упиралась в землю. Обладая недюжинной силой, правой рукой он захватил её запястья, чтобы она не могла сопротивляться и отбиваться, а левой сжимал её горло. Обжигающее чувство страха не давало ей бороться, двигаться. Её ноги сковало. Викки почувствовала, что ещё чуть-чуть и он раздавит её, сломает рёбра, пробьет лёгкие. Вытащит сердце. Послышался шум прибоя. Откуда-то возник морской ветерок. Слёзы непроизвольно текли из глаз.

Я вспомнила. Я помню! Поставив на тебя свою жизнь, я обрекла себя. У меня есть семья, друзья, такие родные люди, которые души во мне не чают. А я потратила столько драгоценного времени на тебя, переживая из-за тебя! Ты не ценил меня. Использовал меня. Ты никогда не любил меня. Ты любил себя. Зачем мы концентрируемся на тех, кто нас не любит, а не на тех, кто любит? Я тебе не предавала. А ты! Ты не достоин меня, слышишь!

С каждым предложением, с каждым словом в Викки постепенно вспыхивал огонёк злости, спешно перерастающий в рвение оттолкнуть импульсы желания постоять за себя. Стиснутые до боли челюсти и выброс адреналина помогли Викки ударить своего обидчика с такой силой, что тот отскочил в сторону. Всё произошло молниеносно. Монстр опешил от такой наглости и не спешил снова нападать. Викки быстро встала с колен и начала оглядываться по сторонам, ища выход из ситуации. Сердцебиение участилось настолько, что ещё чуть-чуть и сердце выпрыгнет из груди.

Из-за угла здания, из ниоткуда, появился свет от фары. Периферическим зрением девушка заметила приближающийся свет и на мгновение отвлеклась. Посмотрела назад, однако ничего не увидела. В эту же секунду чудовище летело на девушку, понимая, что это его шанс вернуть контроль. Возможно, последний. Что-то с горящими глазами пронеслось между ней и монстром. Быстро соориентировавшись, она отпрыгнула назад. От удара о землю фонарик включился. Викки схватила его и направила на таинственную фигуру, чем-то напоминающую человека, но не являющуюся таковым – в тёмной спортивной куртке и шортах, будто кто-то рисовал его ноги, но так и не дорисовал чётко до конца, только контуры. Глаза горели ярким светом, на голове шлем с открытым стеклом, лицо при этом было смазано как на нечёткой фотографии, и это создание было на скутере.

Что? Скутер? Кто ты?

Тот просто стоял и выжидал. Монстр в это время решил воспользоваться тем, что Викки замешкалась и отвлеклась, схватил её и сжал в своих объятиях настолько крепко, что девушка закричала от невыносимой боли. Он впился в её кожу, в её волосы, будто хотел срастись с ней, поглотить её. А создание на скутере просто стояло и наблюдало, как из Викки уходят последние силы.

«Борись! Проблема-шмаблема… Из любой проблемы можно найти выход!» – почему-то в этот момент вспомнила Викки. Это придало ей уверенность и силы. Она, стиснув зубы, зарычала, собирая остатки энергии, закрыв глаза и мысленно представив, через что ей пришлось пройти из-за этого монстра, затем вкладывая всю свою боль в свой голос, закричала так, что земля содрогнулась. Благодаря своей воле она оттолкнула его с такой силой, что тот отлетел на несколько метров и упал. Лицо монстра осыпалось от падения, и когда нечеловечески быстро встав, он направился в её сторону, было нереально понять идёт он передом или задом к ней. «Свет! Зажги свет! Найди свет!» Викки зажгла фонарик и направила его в сторону чудовища, тот метнулся в сторону.

Он боится света. Вот в чём дело. Фонарика будет недостаточно. Скутер!

С помощью фонарика она сумела его направить на яркий свет, исходящий от скутера, который продолжал стоять неподвижно, казалось, именно этого и ожидающий.

Как бездарно я потратила столько времени… И на что? На это?! Я полна решимости, я – та, кто знает себе цену! Больше я не позволю брать контроль над моей жизнью!Иди на свет! Это мой свет! Моя жизнь. Не нравится? Значит, нам не по пути.

Попав в ловушку, мужчина неожиданно развеялся по ветру. Превратился в звездную пыль. Буквально за секунду. Будто его и вовсе никогда не существовало. Резко повернув голову влево, Викки с рыком обратилась к непонятному существу. Хоть и не чувствуя от него никакой угрозы, она всё ещё была начеку, ведь нечто никуда не делось, оно было совсем рядом, ждало.

– Кто ты? Откуда ты здесь?

Существо со святящимися глазами ничего не ответило, оно развернулось на скутере и устремилось прочь. Викки рванула за ним что было мочи, но через какое-то время она совсем выбилась из сил, да к тому же и заблудилась. Она долгое время скиталась по округам, но так ничего и никого не найдя. Здания всё больше разрушались, а людей вокруг становилось всё меньше. Чем меньше она помнила, тем больше людей превращалось в пыль. От одного прикосновения. От лёгкого дуновения ветерка.

Странно. На душе полегчало. Голова уже не такая тяжёлая. Да и пить меньше хочется. Только всё ещё темно. На небе… звёзды. Появились звёзды! Не может быть. Точно. Стало светлее.

Радость тут же сменилась мрачными мыслями. Нечто. Оно было рядом. Всё ещё где-то неподалёку. Оно охотилось за ней.

«Может, свет сработает и здесь… Возможно ли это? Фонарика недостаточно, а этот… этот на скутере… Где его искать? Человек ли это? О чём это я? Здесь нет больше людей. Я и нечто вкупе с различными монстрами. Это ад. Самый настоящий. Нечто… Знаешь что, я тебя не боюсь… Я тебя не боюсь! Я никого не боюсь!» – губы сжаты в лёгкой гримасе, которая означала только одно: я и так всё потеряла, больше терять мне нечего. Хотя бы повеселюсь напоследок.

Как же мне тебя увидеть? Я скучаю по сну… В этом новом миропорядке нет сновидений. Я даже не помню, когда я последний раз спала и сколько времени прошло после взрыва. По ощущениям, несколько лет. Глупо это всё. Никогда не задумывалось о том, что я буду чувствовать без солнца. Воспринимала это как данность.Надежда всегда зарождалась во мне маленькой песчинкой при виде солнечного света.Что же происходит в конце концов? Надо найти этого… это… на скутере. Может, это последствия взрыва? Зомби всякие… Почему он наблюдал за тем, как на меня напал… С другой стороны, если бы не он, то у меня не было бы никаких шансов… Голова просто чахнет от всего этого. Почему столько времени не встаёт солнце? Оно взорвалось или просто я ослепла? Где мой дом? Я потерялась. Я ничего не помню.

Викки охватила паника. Она дала волю чувствам и заплакала от безысходности. Как ни пыталась она бороться и говорить, что всё у неё хорошо и что она будет бороться – на деле это оказалось куда труднее. Тут же она спохватилась, взяла себя в руки и начала рассуждать, пытаясь успокоить себя. В этом мире ей больше особо ничего другого и не оставалось. Только рассуждать. Анализировать.

Думай-думай-думай! Паникой делу не поможешь. Я здесь оказалась… Шла через перекрёсток, а после… там была небольшая аллея из фигурных кустов! Точно… Как не хватает здесь Жанны. Топография – её конек. А если я не права и уйду в другую сторону? Полностью потеряю память и тогда буду вечно блуждать по округе и пугать… нечто! – с сарказмом подумала Викки. – Я всю жизнь заставляла думать себя, что всё хорошо, даже когда всё было плохо. Копила в себе весь негатив. Не просила о помощи. Что приключилось бы со мной, попроси я об этой помощи? Моя самооценка бы упала? Дура! Жизнь – это американские горки. Нельзя себя ограничивать в эмоциях, чувствах. Отныне, если мне захочется плакать, я поплачу, посмеяться – посмеюсь. Вряд ли я увижу картину целиком, наблюдая только за радугой. Дождь тоже имеет ценность. Я выберусь отсюда. Попаниковала и хватит. Иди дальше. Соберись, тряпка!

Желание бороться снова возвращалось к ней.

Глава 35

Именно рассуждения и работа над собой помогали Викки не сойти с ума. Абсурдность всей ситуации не оставляла ей другого выбора. Полное одиночество, во мраке, без каких-либо перспектив. Всё вокруг постепенно исчезало. Даже фигуры людей, которых она так боялась в самом начале, полностью превратились в облако звёздной пыли, рассеянной по всей земле. Время текло абсолютно по-другому. Восприятие этого времени было сродни тому, когда ты ждёшь своей очереди отвечать на экзамене – вроде время летит, и ты нервничаешь, так как вот уже надо будет отвечать, но в то же время всё как в замедленном кино: ты ждёшь и ждёшь, чем больше находишься в ожидании, тем больше нервничаешь и тебе хочется поторопить вселенную, чтобы это всё побыстрее закончилось. Промежуточное состояние чертовски быстро затянуло её в свой безграничный мир.

В чём же смысл всего происходящего? Хорошо… Мне дают урок, я должна его выучить…Потом… Нет пока это слишком сложно. Урок… Узнаю, что за урок, пойму и смысл… Какой у меня смысл жизни? А есть ли он вообще? Зачем люди постоянно ищут этот пресловутый смысл, по сути его нет. Мы живем, чтобы жить. Хотя со смыслом веселее, даже не с ним самим, а с его поиском. Ну нашли мы его, он нам не нравится, и мы говорим: не-не-не, это не моё, это ж не я, мне бы что-нибудь поглобальнее, такими мелочами я не хочу заниматься. И вот, вместо того, чтобы наслаждаться самим процессом жизни, мы страдаем в поисках чего-то несуществующего на протяжении оставшейся жизни. Куда сложнее научиться видеть красоту в самой жизни, такой какая она есть. Почему нельзя просто порадоваться тому, что есть в твоей жизни. Всё станет сразу проще, понятнее. Я потратила беспрецедентное количество часов в агонии, а из-за чего? Из-за неразделённой любви? Из-за чьего-то невнимания. Ради чего? Ради того, чтобы быть там, где меня не ждут, чтобы быть рядом с теми, кто меня не хочет видеть с собой рядом, ради любви, которую не хотят мне дать? Железный аргумент! Ах, как я зла! Зла на себя! Вместо этих мук я могла сосредоточиться на себе, на своей семье, поделиться любовью и заботой со своими друзьями и с теми, кому она действительно нужна. Переболеть, перешагнуть и снова зажить. Ах, если бы я могла повернуть время вспять, я не наступила бы больше на эти грабли! Никогда! Теперь же я в ловушке, в этом беспощадном лимбе с кишащими монстрами и этим грёбаным нечто, который и не хочет от меня отстать.

– Я научусь тебя видеть, я всегда буду начеку. Я верю в то, что если справлюсь с тобой, то я смогу начать сначала, с чистого листа. Вселенная забрала у меня многое, но не всё. У меня было, есть и будет ради чего жить, – обратилась она в темноту, зная, что за ней наблюдают, но именно сейчас не решаются подойти ближе. – Чего ты боишься? Чего ждёшь?

Прошло ещё непонятно сколько времени. За это время ей по дороге не встретился никто. Совсем. Ни одно живое существо. Существа на скутере тоже не было нигде видно. Нечто же не было готово отступить, сдаться. Оно ходило за ней по пятам, иногда отдаляясь, а иногда приближаясь на расстояние вытянутой руки. Тогда же и боевой настрой Викки сменялся на полнейшее уныние и тоску.

Его и след простыл. Раз есть он, значит, могут быть и другие. Может, где кучкуются как лучшие друзья… Жанна, Вовчик, наш милый юрист и бухгалтер. Как мне вас не хватает. Мирра, я была к тебе несправедлива. Чувство вины никогда меня не покинет. Я столько могла для вас сделать, а я просто погрузилась в себя. Эгоистка чертова! А ведь думала, что я эталон человеческого благоразумия. Скользкая и изворотливая. Что я говорю… Я недостойна жить!

Постоянное блуждание по безлюдным местам в полнейшей темноте и одиночестве привело Викки к тяжелейшей депрессии. Ей начало казаться, что она ходит по замкнутому кругу. Все окрестности были похожи друг на друга. Обречённость от постоянного кружения вокруг своей оси делала своё дело. Чрезмерная самокритика в совокупности с воспоминаниями о прошлом снова лишали её всякого желания на борьбу за себя. Время шло, а ничего не менялось. Ей начали приходить мысли, которые она проклинала, но которым было всё сложнее и сложнее сопротивляться. Печаль и чувство никчёмности стали преобладать. Сложно поддерживать боевой настрой, не понимая, для какой цели это всё нужно. Звёзды начали пропадать одна за другой. А кромешная темнота делала своё дело – отбирала у неё всякое желание на выживание. Ей просто хотелось покончить со всем.

Она шла через какую-то главную дорогу, рядом с ней повреждённые линии передач, по бокам возле тротуаров и на самой дороге стояли открытые нараспашку ржавые и полуразрушенные машины, а температура начала опускаться всё ниже. По ощущениям, было около плюс 15, хотя обычно в это время года меньше плюс 25 не наблюдалось. Она по-прежнему не спала и не ела, только пила воду. Много.

Как это вообще возможно?Зато бутылок воды навалом… По сути это то, что мне нужно. Когда-то у меня был цветок…У меня был цветок! Я совсем про него забыла. Перестала ухаживать за ним. Мне надо его найти. Он выглядел как…как…да что же это такое? Он стоял у меня дома…на…на подоконнике…Я должна вернуться домой. Я хочу домой. Не могу больше скитаться. Я так хочу домой. Я полью цветок, я начну за ним ухаживать. Я нужна ему… Как и он мне. Где я жила? Живу? Как мне его найти?

Тем не менее был и позитивный бонус – вместе с памятью уходила и тревога. Звёзды с завидным энтузиазмом вновь начали вылупляться, как птенцы из яйца, огромная луна выглянула из-за хмурых грозовых туч, своими лучами соприкасаясь с лучами, исходящими откуда-то недалеко, освещая и таким образом показывая Викки правильную дорогу, по которой она неспешно, но целеустремленно ковыляла. Она наконец решилась вернуться домой, в родную гавань, надеясь на то, что ноги сами по инерции приведут её туда, откуда она пришла. Благодаря этим лучам теперь она точно знала, что идёт в правильном направлении. Голоса её практически не беспокоили, скорее это были отголоски, эхо вдали, только разобрать их было практически невозможно. Зато нечто со своими приспешниками были совсем недалеко. Наблюдали. Прощупывали почву. Иногда ощутимо рядом. Понять тенденцию их появления у Викки никак не получалось. Она их чувствовала, но никак не могла увидеть.

Бродя по ночным переулкам, Викки вслушивалась в любой шорох, любой шелест листьев, так как внутри ещё тлела надежда встретить хоть какое-то живое существо – собаку, кошку, или хотя бы услышать пение птиц. Как же ей не хватало пения птиц. Внезапно мощный импульс заставил её притормозить. В нескольких метрах от неё образовалась гигантская чёрная дыра размером примерно в квартал. Когда и как этот пролом там оказался, было сложно даже предположить. Викки сделала несколько шагов вперёд, но тут же остановилась, так как сгустившееся белёсое марево закрывало весь обзор, и она почувствовала всеми фибрами своей души что-то неладное. Внутреннее чутьё её не обмануло – дыра начала увеличиваться. Она попятилась назад. Сзади её уже поджидало нечто, в сторону отступить было страшно до трясущихся колен. Непонимание, как выбраться, парализовало её тело.

Ты никчёмная. Тебя никто не любит. Все тебя избегали, а если и общались, то только из жалости. Твоя жизнь ничего не стоит. В твоей жизни никого нет и не будет. Ты разочарование века. Ты плачешься о том, что никогда не было в твоей жизни. Даже сейчас ты – изгой. Что из себя представляешь? Сдаться. Опустить руки. Деваться уже некуда. Сделай шаг вперёд. Что тебе терять? Ты всё равно одна. Ты всегда будешь одна. Неудачница. Жалкое подобие человека. Убожество. Тебя не за что любить.

Стоя за её спиной, нечто положило кривые холодные неживые руки на её плечи, её ноги сразу подогнулись то ли от веса этих рук, то ли от полной безысходности. Зажмурившись, она продолжала стоять на месте с этими жуткими руками и не было ни сил, ни желания повернуться. Слёзы текли по щекам рекой, она только и успевала вытирать их обратной стороной ладони. Наверное, именно эту боль чувствуют самоубийцы в тот момент, когда хотят забрать у себя же жизнь, как страшно именно в это мгновение, когда думаешь, что больше не можешь, не хочешь жить, что нет выхода, совсем. По сути не происходит облегчения, не наступает свобода. Именно этот момент определяющий, самый жестокий и самый никчёмный, так как из-за этого одного мгновения можно потерять целую жизнь. Обречь себя на вечные страдания, через которые ты проходишь в последнюю минуту. Лимбо.

Викки сделала шаг вперёд, потом ещё один, ещё. Вот она уже стоит возле этой чёртовой ямы. Руки нечто сжимают её плечи так сильно, что уже слышан хруст костей.

Жизнь вообще штука несправедливая. Может, ты страдаешь за то, что сделала в предыдущей жизни. Много грешила, вот и результат. Но несправедливо наказывать за то, о чём ты даже не знаешь. Как ты можешь раскаяться в том, о чём даже не помнишь? Значит, ты просто неудачница. Он тебя никогда не любил, просто использовал. Никто тебя не любил. За что тебя любить? Умереть и покончить со своими страданиями. Просто шагнуть в пустоту и всё. Больше никаких страданий. Кто тебя ценит-то? Ты всем помогала, разве кто-то это ценил? Тебя бросили именно тогда, когда помощь тебе нужна была больше всего, когда на душе было так тяжело. Ты хочешь продолжить жить с этими мыслями?

Слёзы все текли и текли, бесконтрольно. Она не проливала столько слёз за всю свою сознательную жизнь. Взгляд был потухшим и безжизненным. Ничего не осталось от той яркой красавицы, покоряющей мужчин, от той хохотушки, умеющий поднять настроение практически любому, той общительной девчушки, знающей, как найти общий язык со всеми окружающими, той заботливой Викки, готовой горой стоять за своих близких и любимых. Её свеча так ярко горела. Теперь она сгорела полностью, дотла. Ей стало так обидно за себя, за свою участь. Стоял только один вопрос: за что? Что я такого ужасного в своей жизни сделала, чтобы заслужить это? Но я не хочу падать.

«Видишь, тебя все бросают», – с этими словами руки нечто подтолкнули Викки вперёд, и она резко вдохнула, зажмурилась и начала медленно падать. Голоса вокруг стенали и стонали, казалось, уже ничто не могло ей помочь, так как она сдалась и махнула сама на себя рукой.

В момент падения она услышала плач ребёнка. Навзрыд, в поисках мамы и папы. Так обычно дети плачут, когда они потерялись или их оставили в толпе одних. Её больно кольнуло в сердце.

Моя семья. Мои друзья. Они меня любят! Я нужна им. Я хороший человек. Неидеальная, но я – ХОРОШИЙ человек. Тогда в метро… Кристина прошла через похожий эмоциональный ад. Ей казалось, что всё – выхода нет. Она была потеряна для себя в первую очередь. Но выход есть! Он есть всегда! Проходя через ад, иди дальше – не останавливайся! Вот только мысли были её лишь наполовину. Её подталкивали к этому, питаясь её горем, её печалью и тоской… У Кристины было её собственное Нечто…

Это озарение пришло настолько неожиданно, что аж дыхание спёрло, а в голове мысль захватила её полностью: что я наделала?

Викки спохватилась, но было слишком поздно, она всё больше и больше погружалась в эту бездонную чёрную яму глубже.

«В любой критической ситуации можно увидеть свет в конце туннеля, при условии, что твои глаза при этом не закрыты. Очнись! Открой глаза! Вот что имели в виду голоса! Я нужна.Я хороший человек. Это не конец света. А в яме ничего страшного нет! Ты играешь с моими мыслями! С моим разумом. Отвали от меня! У тебя ничего не выйдет! Отстань!» – у нее вовремя сработал защитный механизм и она резко открыла глаза. Викки начала догадываться, что нечто питалось негативными мыслями и действиями, так в своё время это чуть не привело к трагедии на перроне. Снова закрыв глаза, Викки собралась с последними силами, собрала все свое горе и тоску в один большой ком в области груди, вспомнила всех тех, кого так любила и закричала так надрывно, что аж в ушах зазвенело. Протянув руки вперед ладонями, она оттолкнула от себя все эти пагубные мысли, которые столько времени отравляли её жизнь. С помощью этого толчка она полетела спиной назад. Силы хватило ровно для того, чтобы вернуться на то место, где нечто её толкнуло в бездну. Оказавшись на земле, она не мешкая встала с колен и посмотрела в пустое пространство перед собой.

– Хватит! Слышишь! Больше не пройдёт. Я знаю, что ты прям передо мной. Я знаю, как тебя увидеть! – Викки закрыла глаза и на подсознательном уровне сумела настроиться на волну этого Нечто. Открыв глаза, она ужаснулась при виде этого безжизненного подобного демону трупа.

Этого просто не может быть? Как? Как это возможно? ЭТО НЕПРАВДА!

Перед ней стояла она сама. Та самая, которая собственноручно копала себе яму столько времени, та самая, кто не мог смириться с мыслью, что она страдает не потому, что она сделала что-то плохое в жизни, а потому что жизнь так устроена, что живые существа на этой планете, в этой Вселенной, иногда страдают, делают ошибки. Та, которая не давала себе продохнуть. Нечто была она сама. Оно долго питалось её эмоциями, мыслями и начало превращаться в неё. В конечном итоге и этого стало мало, и оно захотело срастись с Викки. Стать ею. Захватить её разум, все её существование. Нечто превратилось в её зеркальное отображение из другого мира.

– Ну хоть что-то стало проясняться… – с каким-то отвращением пробормотала Викки. Не было больше страха. Они стояли и смотрели друг на друга. Долго, неподвижно. Викки наконец-то увидела, как она выглядела в этом измерении, на этой волне. До чего она сама себя довела. Только зачем, она так никак и не могла понять. При этом груз с души упал и ей легче стало дышать.

Что теперь? Куда дальше? Как найти дорогу, если мало что помню.

Вдруг раздался звук музыкальной шкатулки, и она пошла на него, ничего не боясь. Не было больше тревоги. Даже злость начала сходить на нет. А музыка всё играла, помогая по звуку понять, в какую сторону идти. Викки заметила, что стало светлее и где-то вдалеке послышалось пение птиц.

Глава 36

Нечто больше не нападало на неё, но при этом следовало за ней по пятам, рядом, материальное. Всегда по левую руку. Викки перестала обращать на него всякое внимание. Нечто начало трансформироваться во что-то бесформенное, туманное, исчезающее с каждым шагом в правильном направлении. Многие здания полностью разрушились, а их остатки были погребены под зарослями. Голоса не причиняли ей никакого вреда, а скорее даже пытались по-своему помочь. Она шла вперёд, шла не останавливаясь. Пить ей хотелось намного меньше, но про цветок она помнила и стремилась добраться до дома как можно быстрее. В ней теперь была полная уверенность в том, что он уцелел. Небо уже практически полностью просветлело. Правда, оно было полностью окутано тучами, но хотя бы появился свет, что не могло не радовать.

Я искала счастье в ком угодно, только не в себе! А оно всегда было во мне! Свет всегда внутри нас самих, а мы его ищем извне. Неудивительно, что в процессе поисков мы теряем себя. Внутри не может быть пусто. Никогда. Природа заложила в нас свет. Мы можем его спрятать. Замуровать. Зацементировать. Но он всё равно есть. Я совершила столько ошибок в этой жизни, пора бы уже начать на них учиться».

Улыбнувшись этим мыслям, Викки понимала, что полностью ещё не исцелилась, но она также понимала, что не надо форсировать события. Один день за раз. Всё будет.

И вот она шла. Не спеша. По тропинке через парк, тучи застилали всё небо. Сверкнула молния. Вдруг послышался гром. Она продолжала идти нерасторопно, безвольно. Разразился гром, и всё начало заливать дождём как из ведра. Создавалось впечатление, что настало время построить Ноев ковчег.

Дождь. Нет! Не побегу… Не хочу… Разве можно ценить радугу без дождя? Ощущение холодных капель, стекающих по лицу, по плечам, затем по рукам, воскрешает меня, возвращает меня туда, откуда я пришла.

Посмотрев наверх, она закрыла глаза, запрокинула голову назад и улыбнулась, впервые за долгое время так искренне, что на душе стало тепло. А дождь продолжал лить, беспощадно заливая все вокруг. Это были волшебные капли, такие, которые смывают с души всё плохое, и становится… нет, не легко, но легче. Дождь струился по её лицу и телу, она вся промокла.

Я обязательно найду дорогу домой. По наитию. По крошкам хлеба. Боже, хочется станцевать, побежать сломя голову вперёд, сделать круг, вернуться, прыгать по лужам. Боже! Так и сделаю. Как странно. Только недавно мне казалось, что все – всему конец. Мне конец. Жизнь опять меня манит, привлекает. Ведь смысл в жизнь – сама жизнь! Отныне не хочу вариться в собственном соку негатива! Не хочу прозябать свою жизнь, заморачиваясь с негативными эмоциями! Да, они будут. Куда от них денешься. Да, будет тяжело, невыносимо тяжело. Но посвящать свою жизнь и зацикливаться на поисках того, кто в теории может меня полюбить, больше не хочу. Сама. Потихоньку. Ради моих мамы и папы, ради моей сестры! Тех, кому я хоть немного, но буду нужна. У любой проблемы есть как минимум одно решение. Просто его надо найти. Дождь! Вот он мой холодный душ! Смой с меня всю тяжесть. Я так устала от этого всего. Я хочу быть! Я хочу существовать!

Дождь усилился, капли били по всему телу, а она волочилась по дорожке, мечтая о светлом будущем. Что-то щёлкнуло внутри. Память понемногу начала возвращать обрывочные воспоминания. Например, как в детстве она и её сестра пошли гулять в лес с родителями и точно также попали под проливной дождь со шквалистым ветром. И вот они в самой чаще, деваться некуда, под деревьями не спрячешься, опасно ведь. Было принято единственно приемлемое и правильное решение на тот момент – бежать обратно, домой, через весь этот лес, не останавливаясь. Они рванули что было мочи назад, обегая лужи, а потом… Потом эти лужи им были уже нипочём, дети получали неимоверный кайф не только от того, что специально прыгали по этим лужам, но и из-за того, что родители делали тоже самое. Все смеялись, ребячились, играли в догонялки. Давай! Кто быстрее! – кричали их мама и папа. Вот они все заливались от смеха. Никто никого не ругал, ни на кого не кричал, ни с кем не ссорился. Полнейшая идиллия. Чумазые, но счастливые они прибежали домой и прямиком в ванную. Это её самое счастливое воспоминание. И вот сейчас вновь у неё возникли эти же самые необыкновенные чувства. Сейчас! Здесь! Полное единение с природой. Как когда-то говорила бабушка. Ей снова хотелось жить. Благодаря ей самой. Эйфория её долго не отпускала.

Я поняла! Я знаю, что должно стать моим следующим шагом. Это решение назревало уже давно, просто я почему-то прятала его глубоко у себя в душе. Сознание его блокировало. Отпустить! Я не могу изменить прошлое, но могу создать новое светлое будущее, живя в настоящем! ЖИВЯ! Это ключевое слово. Жить и не бояться делать ошибки. Не убиваться из-за них.

Проходя мимо какого-то помещения, она снова услышала музыку, вернее, один отдельный музыкальный инструмент – арфу. Дверь не была заперта, и девушка вошла в большой просторный зал, в нём никого не было. На сцене были разные музыкальные инструменты, арфа стояла прямо возле гигантского французского окна. Рядом с ней никого не было, но она продолжила издавать звуки в такт каплям дождя, так яростно бившим по стеклу. Викки села рядом и вслушалась в эти звуки до боли знакомые, это оказалось той же мелодией из музыкальной шкатулки, которая и привела её туда.

Тут через стекло она увидела магазин – такой родной, такой знакомый. Зайдя в него, Викки улыбнулась. Она чувствовала, что уже была здесь, вот только когда и с кем, не помнила. Пробежавшись по магазину и перебрав всю одежду, которая ещё была цела, её потянуло с неимоверной силой к серым свободным штанам-раздолбайкам и простой белой майке, а также белым кроссовкам. Стоит ли говорить, что, надев все свежее и новое, она почувствовала неимоверный прилив энергии и заряд бодрости. До этого ей это даже в голову не приходило. Такая мелочь, а столько сил придаёт. Сразу захотелось парить. Это одежда дала свободу во всех её проявлениях. Ей об этом говорили. Вот только кто? Посмотрев вокруг, ей показалось, что чего-то не хватает, чего-то, что было с ней так долго и практически срослось с её кожей, но никак не смогла вспомнить что именно. Да и так ли это важно сейчас?

На улице было так светло, что аж глаза резало. Дождь резко прекратился, ветер усиливался до штормового, но Викки не бежала, она ждала, она наблюдала. Птицы щебетали и чирикали как ни в чем не бывало. Только сейчас Викки заметила, что диск солнца неуверенно поднимался из-за горизонта, посылая на разведку вначале свои яркие припекающие лучи, чтобы проверить – теперь уже можно выходить, теперь уже безопасно? Зарево восхода предвещало потрясающее зрелище необычайной красоты. Луна ещё не успела скрыться, но её лучи уже не были такими яркими. Однако луч, исходящий откуда-то с земли, по-прежнему выполнял свою главную роль указателя дороги. Путь уже не казался бесконечным, ноги сами её вели. Заметив впереди дом (с крыши которого и исходил луч), она подошла к нему впритык, обошла и увидела огромный дуб, по бокам которого стояли две неимоверной красоты плакучие ивы, а сзади виднелся небольшой прудик. Под дубом сидел маленький чёрный щенок, будто всё это время ждал её.

– Кто ты? Давай знакомиться? Как тебя зовут? Например меня зовут… зовут… боже, из башки вылетело… совсем… Меня зов… Не важно. Отпускаем прошлые воспоминания. Вершим новые. Давай тебя назовём… скажем, Шершунчик. Я думаю, ты вырастишь в огромного статного пса. Мы с тобой обязательно подружимся, и я буду о тебе заботиться, а ты меня чрезмерно любить! Какой сладкий кожаный носик… Согласен? – она взяла его на руки и заключила в свои объятия, затем опустила на землю. Он как хвостик побежал за ней. Викки решила подняться на крышу дома, чтобы полюбоваться огненным восходом. Когда она открыла дверь на крышу, то увидела умопомрачительное зрелище. Перед ней была перевёрнутая радуга, птицы показывали азы в мурмурации, луна была так близко, что можно было рукой дотянуться, а небо озарялось светом таким тёплым и нежным, будто рай спустился на землю; вдали солнце вырастало в геометрической прогрессии, вот ещё чуть-чуть, и оно лопнет, как воздушный шарик. Щенок побежал к какому-то предмету, стоявшему недалеко от края крыши. Это был цветок. Её цветок. Он полностью распустился. Викки села в позу лотоса, поставила растение в горшке возле себя, щенок сел рядом с ней, а голоса ей шептали на ухо, что всё будет хорошо, половина пути пройдена. «Ты встала с колен. Осталось только сбросить с себя оставшиеся оковы и цепи, и тогда ты будешь снова с нами».

Она долго так просидела, любуясь рассветом, природой, деревьями, их шелестом, обществом собаки, которая уселась так, чтобы облокотиться о неё, таким образом хозяйка всегда будет рядом. Было ощущение, что все её скитания прошли не зря. Что цель всего было показать, что она теряет или может потерять. Её счастье было у неё под носом. В её сторону летел красный воздушный шарик в виде сердца. Она его поймала и больше не отпускала. На этой крыше она чувствовала себя дома. Это и был ее дом. Весь этот мир был ее домом. Только вот чего-то не хватало…

«ЧАЯ! Горячего! С вареньем из корня имбиря, мёда, лимона и брусники».

– Я и есть свет и всегда была им. Я – жизнь. Я готова открыть глаза и увидеть этот мир таким, какой он есть, со всеми его достоинствами и недостатками. Я хочу жить! Свет в конце тоннеля горит всегда, главное не закрывать глаза при пересечении этого тоннеля. Я хочу прекратить цепляться за прошлое. Отпускаю.

Жизнь заиграла новыми красками.

И она дала себе шанс. И она открыла глаза. И увидела свет.