Конец Света

Глава 1 – Наперекосяк

Трасса номер пятьдесят. Машина едет со скоростью больше 120 км в час, точно не могу определить. Как я вообще мог оказаться здесь, в этой сраной полицейской машине?

— Знаешь, что меня больше всего убивает в вас, преступниках? — сказал полицейский на переднем сиденье. — А то, что вы все говорите одно и то же: «Я не виноват, я ничего не делал, не надо, не увозите меня!»

В глубине души мне хочется его убить. Но чем тогда я буду лучше убийцы?

«Я и вправду не виновен», — сказал я грозным голосом.

— ХА! Еще один думает, что я поверю. Кровь на твоих руках многое говорит! — Полицейский мне и не поверит, да ложная была надежда, что он поймет меня.

Прошло пятьдесят минут с нашего разговора, скорость только увеличилась. Он едет на скорости больше 200 км в час — это не нормально.

— Эй, коп, сбавь скорость, — сказал я, посмотрев в его зеркало.

— Ха, что, уже в штаны наложил? — сказал коп, развернувшись ко мне, не следя за дорогой. — Как ты вообще смог кого-то убить, если боишься быть мертвым? ХАХАХА! — коп смеялся очень громко.

— Я НИКОГО И НЕ УБИВАЛ! — крикнул я.

— Заткнись по-хорошему, — сказал коп и развернулся обратно.

— Знаешь, я даже своего сына посадил, потому что в первую очередь — закон, а только во вторую — семья.

«Он больной», — подумал я, но говорить не стал. Лучше буду сидеть молча и слушать его разговор.

Прошло еще минут 20. Он все еще рассказывал свои истории о том, как сажает своих близких и родных.

— ...И знаешь что? Я даже, ебаный рот, не виноват, что у моей жены ебаный долбаеб на папаше и не понимал, что я его не отмажу! — говорил он серьезным голосом, глядя на меня.

Он даже не следит за дорогой. Хоть тут и редко кто ездит, но всё равно. Эта дорога сделана только для полиции; обычным машинам кататься тут запрещено.

Оставался я в своих мыслях недолго. Машина резко затормозила, и я ударился о сиденье.

— Остановка на минут тридцать, — сказал полицейский и вышел из машины, оставив ключи в замке зажигания. — Сиди тут тихо, а то будет плохо, — сказал он мне.

— Эй, дай мне тоже выйти, прогуляться, — сказал я.

— ХАХАХА, ты что, смеешься надо мной? «Сиди тут!» —сказал он и ушёл к соседней полицейской машине.

И что мне делать? Сидеть тут и ждать? Но я не виноват в убийстве! Нет, так не пойдет, нужно действовать. Я все равно уже еду в тюрьму, мне терять нечего. Но тут решетка! Я никак не подберусь к рулю, и как мне быть?!

Спустя десять минут оба полицейских зашли в закусочную. Разве это не мой шанс? Только бы пробраться сквозь эту решетку, и я буду у руля! Повезло, что он не надел на меня наручники — наверное, посчитал, что раз я в машине, наручники не нужны.

Двери в автомобиле закрыты, естественно. Нужно поискать что-то еще. Хм, за решеткой есть дробовик! Черт, как я раньше его не видел? Нужно быть осторожным. На полу валяется всякий мусор, хотя, может, что-то и будет полезное.

Я разгреб мусор и нашел гаечный ключ. Уже что-то! Я могу разбить стекло и вылезти, да, потом заведу машину и уеду! Черт возьми, верно! Надо действовать.

Я разбил стекло, вылез через окно. Отлично! Разбил стекло на передней двери, сел за руль. Да-да-да, черт, получилось!

Полицейский выбежал на звук разбитого стекла. «ЧТО ПРОИСХОДИТ?!» — закричал он, но было уже поздно. Я вдавил педаль газа и уехал.

— Твою мать, я сделал это! Лишь бы оторваться.

Прошло тридцать минут. Я вооружился дробовиком и пистолетом, но... очень тихо. Никто меня не преследует? Как такое возможно?

Я остановился на заправке. Кошелек копа был в машине — вот это удача! Я взял его и пошел в магазин.

Зайдя внутрь, я никого не увидел.

— Есть тут кто? — сказал я.

В ответ раздалось лишь странное шипение.

— Что за?!

Внезапно на меня набросился мужчина. Его лицо было похоже на мертвое.

— ТВОЮ МАТЬ, ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ НАХЕР! — кричал я.

Я смог оттолкнуть его и нацелился.

— Мужик, не делай глупостей!

Мужчина встал и медленно начал приближаться ко мне, но он не был похож на человека — скорее на то, что от него осталось! Блять! Я выстрелил в него.

Я обернулся и побежал к выходу. Открыв дверь, я увидел, что вокруг меня были сотни таких же, как тот мужчина.

— Они что, мертвые, но живые? — сказал я сам себе.

Я быстро открыл дверь машины, завёл её и вдавил педаль газа.

Спустя два часа машина перестала ехать — бензин закончился. Черт! Я хотя бы успел выехать на дорогу. Город выглядел ужасно: всё разбито, и вокруг — они. Те самые мертвые. Так, нужно не шуметь!

Я вылез из машины, перебежал к дому, открыл дверь. Отлично, никого нет. Внезапно сзади меня ударили чем-то тяжелым по голове. «ААА!» — я упал. Это оказалась маленькая девочка лет восьми.

— Ты что делаешь!? — сказал я ей.

Она резко убрала предмет из рук — это оказалась сковородка.

— Я... я же не знала, что ты еще человек, — сказала она пугливым голосом.

— Ладно, все нормально, успокойся, — я посмотрел на нее и спросил: — Где твои родители или опекун?

Она резко пустила слезу.

— Ох, я... я не знал, прости, — я попытался ее успокоить.

Она показала своей маленькой ручкой на другую комнату, закрытую, видимо, на замок.

— О... Они т-там, — сказала девочка, чуть ли не плача. — Сказали не заходить к ним...

Девочка прижалась ко мне.

— Надо открыть, но прежде возьму на всякий случай нож. Отойди немного назад, — сказал я девочке, открыл дверь, и вылезло два мертвеца.

— БЛЯТЬ! — ударил одного ножом, но не успел ударить второго. Он упал на меня и начал пытаться укусить.

Но вдруг в голову мертвеца вонзили нож. Это сделала та самая девочка.

— Ты не ранен? — спросила она меня.

— Нет, всё хорошо, спасибо.

— Черт! Так, слушай, я... я даже не знаю, что теперь и делать с тобой, черт!

— М-можно, я пойду с тобой? — её глаза так и говорили: «Помоги мне».

Но что я мог сделать? Мне нужно было сделать выбор.

— Так, ладно. Только держись поближе ко мне, хорошо?

— Да, конечно, — сказала она очень грустно.

Оно и понятно: я убил её родителей. Ну, как... Они уже были не людьми, но всё равно жаль. Очень жаль.

— Ладно, отдохни пока что. Ночью выдвинемся.

— Хорошо. А как тебя зовут?

Я сел на колено, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Меня зовут Артур. — Я не мог не увидеть страх в её глазах.

— А я — Джилл.

Ночью, в 00:00.

Я открыл дверь. На улице было мало мертвецов, но они были.

— Пошли, — сказал я ей.

— Хорошо! — она встала за меня, и мы тихо пошли к выходу из двора.

Я открыл калитку, пропустил Джилл вперёд.

— СТОЙ! НЕ ДВИГАЙСЯ! — крик был на всю улицу.

Я посмотрел на мужчину, который держал пистолет и угрожал Джилл.

— ТЫ ОДНА?

— Д-да...

— АГА, ХРЕНА С ДВА ПОВЕРИЛ! — он ударил её прикладом пистолета.

«Сука, я убью его за это!» — я посмотрел на нож. Пора действовать. Подобрался ближе со спины и... не успел я нанести удар, как мертвец завизжал. Мужчина резко повернулся, увидел меня.

— ПРИГНИСЬ!

Я пригнулся. Он выстрелил и убил мертвеца.

— БЛЯТЬ! — сказал мужчина. — Так и знал, что эта девочка тут не одна!

— Спокойнее, мужик!

— ОПУСТИ НОЖ, ПРИДУРОК!

— Я опустил нож, видишь? Дай нам с девочкой уйти, и всё — ты нас больше не увидишь.

Вряд ли он бы согласился, но хотя бы не убил.

— К ЧЕРТУ, Я ЖЕ НЕ ЗЛОДЕЙ! — Он посмотрел на Джилл и опустил оружие.

— Я... чёрт, простите меня. Вся эта ситуация свела меня с ума.

— Всё хорошо, мужик, я понимаю тебя, — ответил я, забрав у него пистолет. — Как тебя зовут-то?

— Я Марк, — сказал мужчина.

— Я Артур, а это... — я показал на девочку, — Джилл.

— З-здравствуйте, — сказала она тихо, прячась за меня.

— Привет, Джилл, прости, что я ударил тебя, — сказал мужчина.

— Ничего страшного, — сказала она, улыбнувшись.

— Тут нельзя оставаться. У тебя есть идеи, куда лучше бежать? — спросил я у него.

— Да. Если верить этой карте... — он достал карту из рюкзака, — тут, через тридцать километров, есть ферма. Я слышал от своего друга, что туда военные завозили жителей.

— Л-ладно, ладно. Тогда идём туда. — Я посмотрел на Джилл: — Идём?

— Идём, — сказала она, улыбнувшись.

Спустя час.

Мы шли по дороге. Марк расспрашивал нас.

— Так, значит, тебе всего-то восемь?

— Да, — сказала Джилл.

— Мда, дети достойны большего, чем этот поганый мир! — сплюнул Марк.

— Не знаю, что бы было с ней, если бы я не забежал в её дом, — сказал я Марку.

— И то правда. Ты хороший человек, Артур. «Другой бы в твоей ситуации бросил бы её и убежал», —сказал Марк, тяжело выдыхая.

— Не знаю, не могу назвать себя хорошим человеком, — сказал я, проверяя пистолет на патроны.

— Знаешь, тебе и не нужно так говорить, — сказал Марк. — За тебя это скажет она. — Он показал на Джилл, идущую рядом со мной.

— Чем ты вообще занимался до всего этого, Артур? — спросил он меня.

— Знаешь, я как-то не хочу об этом говорить.

— Ладно, прости, если больная тема для тебя.

Спустя минут двадцать мы дошли до фермы.

— О нет, нет, нет! — Марк сорвался, подбежал к мёртвому телу.

— БЛЯТЬ! БЛЯТЬ! БЛЯТЬ!

— Марк! — я подошел к нему. — МАРК, ответь мне!

— ЧТО?! ЧТО?! Я думал, тут ещё все живы... БЛЯТЬ!

Марк встал, начал крушить всё вокруг.

Многие мертвецы, которые ходили по округе, начали идти на шум Марка.

— МАРК, ТЫ НАС УБЬЁШЬ! — крикнул я ему, чтобы он пришёл в себя.

Марк вовремя пришёл в себя!

— Да-да, спасибо... Есть какое-то место рядом, куда можно убежать?

— Так... Так... Старая электростанция! Можно попробовать туда!

— Бежим!

Я взял за руку Джилл, и мы побежали. Спустя еще десять минут мы прибежали от орды на электростанцию.

— Закрывай, закрывай! — крикнул я Марку.

— Да-да, успел! — Марк закрыл железную дверь.

— Ха-ха, ну сегодня мы не умрем, — сказал он, взяв в руки топор. — Смотри-ка, пожарный топор — самое то!

— Да, если еще и умеешь обращаться с ним, то тогда многих порубим, — сказал я.

Ближе к вечеру мы обустроились. Я стал немного ближе к Джилл. Единственное, что меня смущало, — ее будущее. Что с ней будет дальше? Я ведь ей не родитель, чтобы заботиться о ней, но и бросить ее я не могу.

Она внезапно подошла ко мне и сказала:

— С-спасибо тебе, Артур... Т-ты многое сделал для меня.

Я посмотрел на нее, улыбнулся и сказал:

— Тебе не за что говорить мне спасибо. Это, считай, моя обязанность, особенно когда мир слетел с катушек.

— Все равно спасибо тебе, Артур.

Она обняла меня. Я даже не знаю, как реагировать на это.

— Не за что, — я обнял ее в ответ.

«Посмотрим, что я смогу сделать для нее. Может, найдутся те, кто ее заберет. Но для этого я знаю лишь одно место — и это дом моих родителей в Теннесси. Я доставлю ее туда, о ней там позаботятся».

— Давай ложиться спать, — сказал я.

— Спокойной ночи, Артур.

— Спокойной ночи, Джилл.

Спустя день.

— Смотрю, ты времени зря не терял! — сказал Марк, открывая дверь.

— Да, ты прав. Решил, что лучше приодеться, чем так, в майке, гонять! Я на разведку скоро буду!

— Удачи! Возвращайся живым, а то твоей мелкой это не понравится, ха!

— Как скажешь, Марк.

Глава 2 – Соседи?

Месяц спустя.

Я бежал по крыше, прыгая на другое здание. Перепрыгнул еле-еле. Как надо бы быть осторожнее... А вот и дом, почти добрался — еще километра полтора или два.

Внезапно я услышал орду ходячих, стоявшую у церкви. Что за? Наверху стоял мужчина. Я подбежал и сел за трубу. Что он делает, и кто он? В любом случае, лучше не попадаться ему на глаза. Я достал пистолет и перезарядил.

Мужчина ударил в колокол на церкви и убежал. Он их приманил! Это ведь гениально.

Я встал и перепрыгнул через здание. «Но разве не легче бегать по крышам домов? Они сюда никогда не залезут». Я прыгнул выше, запрыгнул на следующее здание. Хм, надо бы забраться на вышку.

Спустя десять минут забрался на самый верх здания. Отсюда открывается и вправду красивый вид.

Самое время подумать: что мне делать с ней? Я не могу так — каждый раз думаю о том, в безопасности ли она. Почему с детьми все так сложно? Надеюсь, родители успели спрятаться и примут меня с Джилл.

Внезапно произошел взрыв в районе церкви. Охренеть! Это тот самый парень? Пора точно возвращаться, пока сюда все не сбежались.

Спустя сорок минут я пришел к электростанции и сделал четыре стука, после чего сделал еще один. Дверь открылась.

— Привет. Марк еще не вернулся?

Дверь открыла Джилл и сказала:

— Н-нет, он еще не приходил.

— Чертов Марк, где его носит! — выругался я.

— Почему ты так на него зол? — спросила Джилл.

— Прости, Джилл. Просто припасов в городе все меньше и меньше. Думаю, пора двигаться дальше!

Внезапно ворвался Марк — полностью в разорванной футболке и джинсах.

— Боже, Марк! Что с тобой случилось? — Я подбежал к нему. — Ты в порядке?

— А, Артур... Рейдеры. Нарвался на некоторых и... ч-черт, как же больно.

Я посмотрел на его плечо: оно было прострелено.

— Твою ж мать... Держись, приятель, все будет хорошо! — Я закрыл дверь. — Джилл, поищи что-нибудь, что поможет Марку!

Джилл побежала искать медикаменты. Марк взялся за моё плечо.

— Тебе надо уходить, друг мой!

Я выдохнул и сказал:

— Марк, я давно об этом думал и хотел тебе это сказать: нам надо валить отсюда! В Теннесси. Там моя семья, там мои родители. Они заберут Джилл, и всё будет с ней хорошо.

Марк начал кашлять кровью!

— Кхе-кхе... Ты и вправду хороший человек, Артур. Только вот я никуда уже не пойду. — Он встал и взял винтовку в руки.

— Марк, давай с нами! «Это хороший план!» —сказал я.

Марк посмотрел на меня:

— Знаешь, Артур, ты прав. Но я... я сделал такую глупость. Я привел рейдеров сюда, понимаешь? Мне и разгребать!

Я подошел к нему и сказал:

— Береги себя, окей?

Он снова начал кашлять кровью.

— Кхе-кхе-кхе... Пообещай мне, что Джилл выживет!

— Обещаю, друг, — сказал я.

— Ночью мы уходим? — спросила Джилл, смотря на нас.

— Да, Джилл, мы уйдем, а Марк поможет нам в этом!

Марк улыбнулся ей и сказал:

— Будь хорошей девочкой, Джилл. Не заставляй Артура тебя ругать, хорошо?

Она кивнула в ответ.

Вечером меня разбудила Джилл:

— В-в-вставай, пожалуйста, Артур!

— Д-да, да, я встаю. Что такое, Джилл?

Внезапно произошел взрыв в соседней комнате.

— Черт! — я вскочил и взял пистолет. — Джилл, будь за моей спиной!

Марк ворвался в комнату:

— Артур, они уже тут! Вам надо уходить СРОЧНО!

Случился еще один взрыв в метре от Марка, и появился дым. Из него вышло четверо рейдеров.

— Черт, — сказал я, смотря на Марка, который лежал под обломками. «Если я не проговорюсь, он сможет их убить».

— Что вам надо? — спросил я.

Главарь подошел ко мне и начал разговор:

— Так значит, вот кто тут поселился — мужик со своей мелкой дочерью! А ты знаешь, папаша, что нужно платить за это место?!

Одним глазом я видел, что Марк пришел в себя и пытается дотянуться до оружия. «Надо тянуть время».

— Я не знал, что нужно платить, — сказал я.

— Ну, теперь-то ты знаешь, братан! И чем платить будем?

Марк был все ближе к винтовке. Еще чуть-чуть — нужно потянуть время.

— Что же вы хотите?

Главарь подошел ко мне ближе:

— Хе-хе, что я хочу? Как думаешь, что мне нужно, когда у меня полроты голодных ЛЮДЕЙ!

Не успел он меня ударить, как Марк пристрелил его, за что получил полный магазин пуль от рейдеров. Я же быстро выбежал на улицу с Джилл и побежал.

— БЕГИ! БЕГИ! БЕГИ! — кричал Марк, лежащий весь в крови.

Его живот был прострелен; пуль в нем было около шестидесяти. Марк посмотрел на рейдеров:

— Да пошли вы все! ХАХАХАХА!

Раздался выстрел из револьвера.

Спустя четыре часа в Кентукки.

Мы остановились в какой-то пригородной лачуге — переночуем и пойдем дальше. Джилл подошла ко мне и спросила:

— А... а мы вернемся за Марком?

— Чёрт, как же ей сказать это... — я сел на кресло и сказал: — Джилл, тебе будет трудно это понять сейчас, но ты поймешь. Рейдеры его убили!

Глаза Джилл стали мокрыми. Я понимал её. Я подошел и обнял.

— Он пожертвовал собой ради того, чтобы ты выжила. Мы не можем его подвести, верно?

— Д-да, ты прав, — сказала Джилл.

— Вот и отлично. А сейчас лучше поспи, хорошо?

Глава 3 – Теннесси

Десять дней спустя мы добрались до Теннесси! Я даже не верю в то, что добрался.

— Д-долго нам еще идти? — сказала Джилл.

— Немного осталось, поверь. В доме моих родителей о тебе позаботятся лучше, чем я!

Что еще я мог ей сказать? Если это правда... У меня никогда и не было детей, я не знаю, как о ней заботиться. А вот мои родители... они святые люди. Все еще помню, как отец воспитывал меня и сестру, как он всегда говорил, что нужно стоять до конца, не опускай руки никогда. Он герой. Надеюсь, и сестру увижу.

Мы подошли к моему дому.

— Вау! У тебя целый особняк? — З-зачем ты тогда уехал из Теннесси? — спросила Джилл.

Я не могу ей рассказать о том, что я убил человека.

— Кхе, — я кашлянул и сказал, — знаешь, не хотел жить на родительской шее и решил уехать искать приключения. Правда, не хотел я такие... — я показал на пятерых ходячих мертвецов.

Я постучал — никто не ответил. Мда, было наивно надеяться на это! Я обошел дом и увидел окно. Как открыть его, не привлекая внимания мертвецов? Нашел камень — возьму, вдруг пригодится. Ничего больше не вижу, что поможет открыть окно. Значит, нужно бить кирпичом.

— Держись рядом со мной, — сказал я Джилл.

Я выбил окно и сразу же залез в него; после залезла Джилл.

— Странно... Слишком тихо для моего дома! Эй, есть кто? Это я, Артур! — крикнул я, но в ответ — лишь тишина.

Из комнаты сестры вышел мертвец, одетый в её форму.

— Н-неет! Нет, нет! Это не может быть правдой! Нет, нет! — кричал я.

Из родительской комнаты вышли еще два мертвеца.

— Н-неeeeeeeет! — я крикнул и упал на колени.

— А-Артур, нам надо идти! Пошли! — говорила Джилл, но я не отвечал.

— Артур, пошли, пожалуйста! — кричала Джилл очень громко.

Все мертвецы в районе подошли к дому. Я посмотрел на нее.

— Джилл, прости меня, но я не могу так, — сказал я, взяв пистолет в руки и наведя на Джилл.

— Ч-что ты делаешь? Не надо! Н-не надо! — слёзно начала умолять девочка.

— Тебе не стоит жить в мире, полном разочарования.

Один из мертвецов укусил меня за шею.

— АААА! — я закричал и промахнулся.

Джилл спряталась за диван. Я встал и начал кричать:

— НЕ ПРЯЧЬСЯ, ДЖИЛЛ! ТАК БУДЕТ ЛУЧШЕ! МЫ УЙДЕМ НА ПОКОЙ!

Джилл медленно начала перебегать с места на место, что бесило Артура.

— ААА! МАЛЕНЬКАЯ ДРЯНЬ! НУ ЖЕ!

Артур выстрелил в потолок.

— Я УСТАЛ ЖДАТЬ, ДЖИЛЛ!

Прозвучало еще три выстрела в потолок.

Внезапно на улице прозвучал взрыв, и все мертвецы пошли туда.

— ЧТО ЗА?!

В дом ворвался человек с рюкзаком и битой в руках; одним движением вырубил Артура.

— Чёрт! Я... я не хотел, но ты, мужик, больной, — сказал мужчина. — Я знаю, что здесь есть кто-то еще! «Выходи!» —сказал мужчина.

Джилл вышла из укрытия.

— Н-не убивайте...

Мужчина удивился:

— Боже мой! Сколько тебе лет?

— Мне восемь.

— Охренеть! Охренеть! Ребенок! «Тебя не укусили?» —спросил он.

— Нет, только его... — она показала на Артура.

— Кто он тебе, а? — спросил мужчина Джилл.

— О... Он помогал мне прийти сюда, но потом обезумел.

Мужчина присел на колено, чтобы быть с девочкой на одном уровне.

— Прости, но через час он станет одним из этих тварей.

— Ч-что? — Джилл не ожидала такого ответа.

— Чтобы сберечь его от этой участи, нужно отрубить ему голову, — сказал мужчина, от чего Джилл стало не по себе.

Мужчина встал и подошел к Артуру.

— Лучше отвернись, девочка.

Он достал нож из рюкзака и… Не успел мужчина отрезать голову Артуру, как вбежал другой и сказал:

— Ты что тут возишься? Совсем охренел?

— Все нормально, Влад, я закончил, — сказал мужчина.

— А это еще кто? — Влад указал на Джилл.

— Девчонка была с ним, — он показал на Артура.

— Зашибись! — Влад достал пистолет и приставил его к голове Джилл.

— Эй! Эй! — мужчина резко вскочил и подошел к Джилл, закрыв ее собой. — Утихомирься, она же ребенок!

— Отойди в сторону, Виталя!

— Да ни за что! Она ребенок, ничего не сделала! Заберем ее к себе на базу, поможем ей!

Владу этот разговор явно не нравился.

— Ты совсем рехнулся, придурок! Она может быть укушена!

— Нет, она не укушена, я проверил!

— Агх! Как же ты меня достал! — Влад убрал пистолет.

Виталя развернулся к Джилл:

— Не бойся, пока ты со мной, он ничего тебе не сделает. Ты уж прости, его недавно мы потеряли многих из нашего отряда, поэтому он не доверяет больше людям.

Джилл кивнула и взяла Виталю за руку. Он улыбнулся:

— Ну, значит, можем идти!

Мы вышли из дома. Виталя крепко держал мою руку.

— Нам идти недалеко, — сказал Виталя, глядя на меня.

Спустя десять минут мы дошли до большой трубы, в которой стоял мотоцикл, а на нем сидел Влад.

— Слишком медленно. «Она тебя с собой в могилу заберет», —сказал Влад Витале.

— Может, не будем сейчас об этом?

— Нет, мы будем, брат мой.

«Они что, братья? Я даже не думала, хотя они очень похожи — всем, кроме характера».

— Ты ведь понимаешь, что эта мелкая твоей Мине не понравится? — сказал Влад, смотря на меня.

— Со своей девушкой я сам разберусь! — сказал Виталя. — А сейчас просто заводи и поедем!

Влад завел мотоцикл. Мы сели и поехали.

Спустя тридцать минут мы приехали. Влад первый слез с мотоцикла, после слез Виталя и помог мне.

— Спасибо, — сказала я ему.

— Не за что, рад, что помог.

Мы прошли через пост охраны и попали в город. Разрушенный, но он был похож на город. Даже не верится, что люди решили восстановить цивилизацию, несмотря на этих тварей.

— К-куда мы идем? — спросила я у Витали.

— Мы идем к главной в этом городе. Но не волнуйся, она моя знакомая, так сказать. Я уговорю ее, чтобы ты осталась.

Мы пришли в главный дом. Виталя и Влад зашли со мной.

— Знакомься, это Мина, — сказал мне Виталя, показывая на девушку, сидящую на стуле.

— З-здравствуйте, — сказала я, стараясь не смотреть ей в глаза.

— Это что еще за херня! — вскочила Мина и подошла к Витале. — Я тебе говорила не брать никого на нашу базу!

— Она ребенок! Без нас она бы умерла!

Мина посмотрела на меня, потом обратно на Виталю.

— Виталя, ты думаешь, так можно делать! У меня на нее нет еды, ни воды, ничего!

— Я отдам свою!

— Даже не смей так делать, понял меня?

Мина отошла, села обратно в кресло.

— У меня нет для тебя комнаты, так что будешь спать вместе со мной и с ним, она показала на Виталю.

— С-спасибо вам, — я посмотрела ей в глаза. — Я постараюсь помочь вам всем, чем могу.

— Брехня! — резко сказал Влад, подходя ко мне. — Ты думаешь, сможешь мне помочь? Думаешь, сможешь отбить нас от рейдеров? Думаешь, поможешь найти медикаменты? Думаешь, сможешь убить орду мертвецов?

Виталя вступился за меня:

— Остынь, Влад!

— Нет, я не буду остывать!

— А ну заткнулись, оба! — крикнула Мина. — Она остается с нами, и точка!

Глава 4 – 2 года спустя

— Не забывай о том, чему я тебя учила, поняла? — сказала Мина.

— Да, помню. Я стригу их, но самой сложно, — сказала я, глядя на нее.

— А ты растешь быстро, хех, — сказала Мина, садясь на диван. — О тебе хорошо отзываются жители, ты молодец! — Говоря это, Мина улыбалась, глядя на меня.

— Да, я старалась, — сказала я. — Я хочу доказать всем, что я помогу!

Я вспомнила взгляд Влада — тот самый взгляд два года назад. Он всегда мне говорит: «Сделаешь что-то не то — умрешь в муках!»

— Эй, ты слушаешь? — спросила Мина.

— Да, прости. Расскажи, а почему Влад так меня ненавидит?

— Ох, да я тебе не рассказывала еще... — Мина легла на диван и продолжила: — Виталя и Влад — братья родные, кровные. И они переживают друг за друга. И когда он увидел, как Виталя к тебе привязался, он испугался за него. Они и так многих потеряли, понимаешь?

Мине было тяжело говорить, но она продолжила:

— Да даже сейчас вы с Виталей проводите много времени, да?

— Да, он все время меня учит, — сказала я. — Постоянно стреляю, да выживаю!

— Дай времени Владу, он привыкнет к тебе, — сказала Мина, улыбнувшись. — Мы же привыкли к тебе в конце концов.

В дверь постучались, а после вошел Влад.

— Мина, сектор А зачищен, — сказал он, глядя на меня. — Мертвецов все больше и больше с каждым днем. Надо искать новое убежище для всех!

— Это решим, но только не сейчас, Влад, — сказала Мина серьезным голосом.

— Ты все время откладываешь на потом! Может, уже хватит!

— Ты думаешь, все так легко: взял, ушел, нашел место? Виталя этим занимается, нам остается только ждать его сигнала!

— Ну, а ты что думаешь? — спросил Влад, смотря на меня.

— Я... я согласна с Владом, — посмотрела я на Мину.

— Не втягивай ребенка в это, понял? — вскочила Мина.

— Она часть нашего убежища! — вскрикнул Влад.

— Ей десять лет, она не может выбирать! — сказала Мина.

— Её обучал Виталя, она умная девочка, — сказал Влад.

Мина подошла ближе к Владу:

— Прекрати этот спор!

Влад усмехнулся:

— То, что ты до сих пор жива, — это нонсенс.

Он развернулся и ушел. Мина села на диван и взялась за голову.

— Как же всё достало!

Я подошла к ней:

— Может, я могу чем-то помочь?

Она посмотрела на меня и улыбнулась:

— Вряд ли ты мне поможешь сейчас. Может, потом, когда-нибудь.

Я вышла на улицу. Вокруг — много людей, хороших людей, которые также выживают, как и я. Так хочется, чтобы все пришло в норму, чтобы все было как раньше.

— Не стой столбом, Джилл!

Я развернулась и увидела стоящего в переулке Влада.

— И тебе привет!

— Да уж, не думал, что буду это говорить, но мне нужна твоя помощь, Джилл!

— Т-ты серьезно?

— Я когда-то говорил несерьезно?

— А что мы будем делать-то?

— Нужно пойти проверить ловушки. Ну и проверим заодно, где там Виталя!

— Ох, хорошо, я согласна!

— Тогда бери снарягу и жду возле западных ворот!

Влад ушел.

Я собралась, взяла оружие и подошла к западным воротам, где стоял охранник.

— Открыть ворота! — крикнул охранник.

— Спасибо! — сказала я ему и вышла за ворота, где уже стоял Влад.

Минут тридцать мы шли, ничего не говоря друг другу, и Влад решил прервать молчание.

— Знаешь, за эти два года с нами многое произошло, но я рад, что ты с нами!

Я удивилась — не верится, что он так про меня сказал.

— Тогда, два года назад, когда Виталя тебя подобрал, я думал, что это неправильно. Сейчас люди стали зверями, которые убивают друг друга. Я не поверил, что такая маленькая девочка могла пройти так много километров!

— Ничего страшного, я все понимаю. Спасибо, что не убил тогда.

Влад вздохнул:

— Да, прости за это.

Мы дошли до ловушек. Влад подошел и начал показывать, как их снимать.

— Подошла к веревке, перерезала — ловушка упала вниз. Будь аккуратна: иногда в ловушке может быть мертвец. Если есть — добивай ножом, если пусто — обратно натягивай. Вообще, работа не сложная, но всегда смотри по сторонам, чтобы тебя никто не схватил.

— Да, хорошо!

Я подошла, сняла первую ловушку — ничего. Сняла вторую — пусто. Третью, четвертую, и наконец дело дошло до пятой ловушки. Я сняла ее — в ней оказался заяц.

— Я позвала Влада: — У меня улов!

Влад подошел посмотреть:

— Ну, поздравляю! Хоть он и маленький, для детей на ужин пойдет! А вот для взрослых придется опять говорить брехню про то, что у нас есть припасы, но мы не хотим их тратить. Чертова Мина со своим нежеланием уходить!

— Все настолько плохо? — спросила я.

— Да, Джилл. На взрослых еды уже нет — вчера была последняя туша, которую съели. Поэтому я и хочу уйти в другое место, но Мина против!

— Ты хороший человек, Влад, — сказала я, видя, как он переживал.

— Ты не знаешь меня, Джилл. Не знаешь, каким я был в прошлом.

Я взяла его за руку:

— Не важно, кем ты был в прошлом. Сейчас, в настоящем, ты мой друг и хороший человек!

Он отдернул мою руку.

— Ладно, идем дальше. Где-то впереди должна быть дорога, за ней — школа. Там должен быть Виталя. Идешь со мной?

Я подбежала к нему:

— Да, конечно!

— Но будь готова к любой ситуации: мы выходим из безопасной зоны.

Чуть позже мы подошли к школе. Вокруг было много трупов ходячих. Влад присмотрелся:

— Трупы свежие... Будь осторожна!

— Поняла!

Мы подошли ближе к главным воротам школы.

— Ладно, была не была! — Влад открыл калитку.

Мы зашли внутрь двора, затем подошли к двери и открыли ее.

— Ох, боже мой! — сказала я, когда увидела много мертвецов внутри.

— Ведем себя очень тихо, — сказал Влад шёпотом.

Я прошла в кабинет, Влад — за мной. Внезапно на меня вылетел мертвец. Я закричала.

— Твою мать, Джилл! — Влад быстро убил мертвеца, помог мне встать. — Ты как, цела?

— Да-да, цела.

Стадо ходячих сразу же пошло к нам с двух сторон. Мы оказались заперты в кабинете.

— Твою мать! Мы в ловушке! Джилл, надо закрыть кабинет табуреткой или чем-то наподобие! Ищи!

Влад начал рубить топором мертвецов.

— Нашла! Я нашла! — я взяла табуретку.

Влад закрыл дверь, и я вставила табуретку в ручки.

— Фуух! Отлично! Молодец, Джилл! Это ненадолго их сдержит. Надо как-то выбираться.

— А что, если через вентиляцию? — предложила я Владу.

— Это хорошая идея! — Влад подошел и подсадил меня. — Джилл, будь аккуратна, ладно?

Я улыбнулась:

— Да, конечно!

Мне нужно чем-то отвлечь мертвецов, чтобы они отошли от двери. Я выбралась в холл, взяла кирпич и кинула в соседний кабинет. Мертвецы отвлеклись и пошли. Я постучала по двери, Влад открыл.

— Где Виталя? Он должен был быть тут.

— Нам нельзя рисковать, уходим в безопасную зону.

Мы вышли из школы, но тут…

— Стоять, не двигаться, ребятки! — приказал мужчина с автоматом.

— Воу, мужик, спокойнее! Не будешь же ты стрелять в маленькую девочку, правильно?

Мужчина выглядел потрепанным и был в форме. Влад начал медленно подходить ближе.

— Не смей подходить ко мне близко, урод! — крикнул мужчина.

— Что тебе нужно?

— Так бы сразу и спросил! — Мужчина посмотрел на меня. — Девчонка идет со мной и без фокусов, понял?

— Ч-что? Н-нет, я не пойду с тобой! — крикнула я.

Влад посмотрел на меня:

— Прости, друг, но она с тобой не пойдет!

— Тебя никто и не спрашивал! Не хочешь так отдать — тогда я ее заберу!

Приехала машина с ещё мужчинами в такой же форме.

— Твою мать! — выругался Влад.

— Мэтью, почему ты ещё тут возишься? — спросил главный мужчина. — Мы и так следили за ними очень долго. Забираем девчонку и уходим.

Влад встал передо мной.

— Только попробуй к ней подобраться!

Мужчина выстрелил Владу в ногу, и он упал.

— ААА! Чёрт!

— Нееет! — я сразу же кинулась помогать Владу.

Не успела я помочь как меня вырубили.

Глава 5 – Переворот

Удар был сильный. Очнулась я в клетке. Я начала кричать:

— Эй! Кто-нибудь, помогите!

— Заткнись, мелкая! — сказал мужчина, сидевший у входа. — Какие же дети тупые!

— Я умнее тебя-то точно, придурок!

Я решила осмотреть комнату. Виталя говорил: самая лучшая тактика — нападение. Может, стоит подождать подходящего момента и напасть? Но что я сделаю? Я не смогу им противостоять. Я нахожусь в каком-то подвале, отсюда нет выхода. Черт!

Внезапно двери подвала открылись, и спустился мужчина. Похоже, он был здесь главный. Он подошел ко мне:

— Сколько вас и где ваш лагерь? — спросил мужчина, держа топор в руке.

Я ничего не отвечала ему.

— Хм, отказываешься говорить? Хорошо!

Мужчина взял из соседней клетки какого-то мужчину.

— Если не хочешь говорить, то и не надо! ХАХАХАХА!

Он всадил топор в голову мужчине!

— ААА! — я закричала. Было страшно!

— Ну как, зрелище? Ну что, не скажешь?

Он достал топор из головы бедного мужчины.

— Я тебе ничего не скажу!

— Хм, это мы еще посмотрим, девочка!

Мужчина поднялся на вверх, и за ним охранник. Я осталась одна с этим трупом. Боже, как же мне плохо, мне страшно. Помогите кто-нибудь, пожалуйста! Я села и начала плакать.

— Джилл! Эй, Джилл!

Мне показалось, что меня кто-то звал.

— Я сверху! — сказал голос.

Я посмотрела и увидела Виталю!

— Виталя, Виталя, помоги мне, пожалуйста!

— Все хорошо, малышка, я с тобой. Все будет хорошо.

Он открыл дверь подвала, спустился ко мне и подбежал к клетке.

— Джилл, где ключи?

— Я... я не знаю.

— Ничего страшного, я найду. Не волнуйся, веди себя естественно, чтобы никто ничего не заподозрил, поняла?

— Д-да, хорошо.

Виталя побежал наверх искать ключи, мне оставалось только сидеть и ждать. Спустя час главный мужчина вернулся с подносом еды.

— Ешь, набирайся сил, — сказал он, протянув мне поднос.

— Спасибо, — сказала я ему и начала есть.

Еда была вкусной. Он сидел и смотрел на меня.

— Ты напоминаешь мне мою дочь. Такая же маленькая, беззащитная... Вот же были времена!

— А что с ней стало? — спросила я его.

Он посмотрел на меня и сказал:

— Не знаю. Когда ей стало шестнадцать, она связалась с очень плохой компанией и покинула мой дом, а потом и вовсе наступил конец света. Мертвецы... и я даже не знаю, жива она вообще или нет.

— И ты не пытался ее найти?

— Нет, пытался, но потом смирился, что все бесполезно. У нее своя дорога, у меня своя! Да и, в конце концов, она была слишком высокого мнения о себе. Она не приживется ни в каком отряде. Я уверен: если ее не убили ходячие, значит, убили свои же!

— Что мы вам сделали? — спросила я, смотря на него.

— Вы ничего не сделали. Но видишь, тут такая ситуация... — он встал и подошел ко мне ближе. — Люди стали друг другу врагами. Мы просто напали первыми, чем это сделали вы!

— Мы не собирались на вас нападать! Мы просто хотели жить! — крикнула я ему.

— Ты еще маленькая девочка, не понимаешь ничего. Я не виню тебя в этом.

Он забрал поднос и поднялся наверх.

Спустя еще тридцать минут подошел охранник.

— Ты везучая, главарю понравилась — значит, жить точно будешь. Я, кстати, Мэтью!

— Мне плевать, кто ты.

— Понимаю твою агрессию. Тебя забрали от знакомых тебе людей, но здесь тебе будет лучше, поверь мне. Мы называем себя «Легион Теннесси»! Мы те, кто вернет миру былое величие!

— Почему вы тогда не забрали остальных? Где мой друг Влад?

— Ах, тот мужик? Его нога прострелена — от него уже толку не будет, он нам не нужен. А вот ты... свежая кровь, еще и такая дерзкая — точно сможешь помочь нам.

— Нет, я не буду вам помогать! Ни за что!

— Как ты не можешь понимать? Мы восстановим цивилизацию! Разве это плохо?

— Вы просто забираете людей к себе и бросаете в клетку, а после еще и убиваете, если не понравитесь главарю!

— Это бывает очень редко. Да и этот мужик... — он показал на труп мужчины, — он обычный вор, которого мы поймали за воровство, а воровство у нас неприемлемо!

Пока мы разговаривали, я заметила, как дверь подвала медленно открывалась. Это был Виталя! Он пробрался тихо за спину и вырубил Мэтью.

— Фуух! Все хорошо, Джилл? Они тебя не обижали?

Он достал ключи, открыл клетку. Я сразу же его обняла.

— Оу, я тоже рад тебя видеть. Я... я думала, что они убили тебя и... и Влада.

— Ха, такого никогда не будет, я тебе обещаю! А теперь пора валить отсюда.

Он взял меня за руку, и мы вышли во двор. Это была большая база: тут были машины, посты с охраной, медицинские посты.

— Помнишь, чему я тебя учил? — спросил Виталя.

Я кивнула головой.

— Отлично! Значит, действуем!

Мы пробирались через машины охранников и дошли до выхода. Мы вышли, а за выходом сидел Влад на мотоцикле.

— Ах, ты живой! — я подбежала, обняла его.

— Я тоже рад тебя видеть, но времени у нас нет! Уезжаем, быстро!

Спустя час мы были дома, и Мина все узнала.

— Мина, времени больше нет! — говорил Влад.

— Я знаю прекрасно, Влад, но уйти мы не можем!

— Ты что, совсем сдурела! — крикнул Влад.

Виталя вмешался в разговор:

— Спокойно! Криками мы проблемы не решим.

Виталя развернулся к Мине:

— Они уже могут искать нас. Нам надо уходить, иначе мы все умрем!

— Вы забываете: мы тут не одни! Здесь, помимо нас, еще много других людей, семей!

Внезапно за воротами случился взрыв. Все мы выбежали и посмотрели за ворота — это был Мэтью.

— Жители этого убежища, сдайтесь по-хорошему, или будет по-плохому! — кричал Мэтью.

— Пошёл отсюда вон! — крикнула Мина.

— Да как ты смеешь, сука!

— Вы сами напросились, — сказал главный, выйдя из машины.

Он посмотрел на Мину и сказал:

— Ну что, ты, дочка, наигралась в правителя?

Глава 6 – Конфликт

— А я-то сначала не поверил, что ты главная, — главарь посмотрел на Виталю. — Вижу, твой парень дурочек, всегда с тобой.

Виталя крикнул!

— Пошёл отсюда вон, урод!

— Да вы все мне надоели! Убить всех, кого сможете, оставить в живых только детей! — приказал главарь своим бандитам.

И тут случился взрыв! Я потеряла сознание. Проснулась я в центре баталии, под обломками ворот. Легион убивал всех, кого видел; также они запустили ходячих — начался хаос. Мужчины защищали семьи, жены спасались, но всё было бесполезно: с обратной стороны города тоже был Легион и уничтожал всех! «АААА!» — кричали обычные люди. На это невозможно было смотреть.

— Хан, мы не можем нигде найти её!

«Так вот как зовут главного — Хан. Я убью его, чего бы мне это ни стоило!»

— Ищите её! И не дай бог, её убьёт ходячий — я вас всех повешу! Ты понял меня, Мэтью?

— Д-да, сэр!

«Кого они ищут? Неужели Мину? О, он что, хочет её убить своими руками?»

Внезапно я заметила сидящую на стуле мать с маленьким ребенком. Только вот мать была уже не человеком, а ходячим — она тянулась к младенцу. Я выбралась из обломков и побежала на неё с пистолетом. Выстрел. Я убила её — она не успела добраться до ребенка. Я подобрала ребенка; он был совсем маленьким. И тут меня встретил Хан.

— Так вот где ты! — он направил пистолет на меня.

Я закрыла ребенка собой.

— Ты неправильно меня поняла. Я не буду тебя убивать — направил, чтобы не дергалась, поняла?

— Д-да, — сказала я.

Он отвел меня в главное здание и запер. Просидела я там часа два; за это время успела привыкнуть к ребенку. И вдруг в один момент крики стихли, запертая дверь открылась — зашел Хан.

— Собирайся и пошли со мной!

Он вывел меня, провел до главной площади, на которой состоялась казнь Мины. Я подбежала с ребёнком в руках к ней и кричала:

— Нееет! Отпустите её! Нет, нет!

Она стояла связанная, смотрела на меня и говорила:

— Н-не бойся, Джилл... Ты сильная девочка, ты сможешь пережить!

Мину поставили на колени. Я посмотрела на Хана:

— Это же твоя дочь!

— Она ушла от меня, а значит — нет. Мэтью, убей её!

Мэтью подошел к Мине. Я начала плакать и кричать:

— Неет! Нет, нет, не надо! Прошу!

Ребенок тоже начал плакать! Мэтью навел пистолет на голову Мины и... выстрелил ей в голову. Её... её голова... О, она... она... Я не могу об этом даже думать! Тело Мины упало; её голова всё ещё смотрела на меня. Я подбежала к ней, обняла в последний раз.

Страшно представить, что он сделал с Виталей и... и Владом.

Хан подошел ко мне и сказал:

— Теперь ты знаешь, что происходит с теми, кто идет против Легиона, пытаясь найти непонятно что! Мы здесь главные! Только мы!

— Г-где Виталя? — спросила я.

Хан посмотрел мне в глаза:

— Там же, где и Мина!

Спустя два года.

— Сюда только по расписке Хана, — говорил один из солдат Легиона.

— Пусти меня к ребенку!

— Прости, Джилл, но без пропуска не могу!

— Макс, прошу, пропусти меня! Мне нужно с ним увидеться, пожалуйста!

— ААА, ладно, ладно, Джилл, но только недолго, поняла?

— Да, хорошо.

Я зашла внутрь детского сада и нашла ребенка — того самого, которого держала два года назад. Мы с ним сдружились; я не могла его просто сдать в детский сад. Я дала ему имя — Лео.

Я подошла и увидела его.

— Эй, Лео, это я, Джилл!

Я подошла к нему и обняла:

— Привет.

Он ответил мне:

— П-привет, Д-Джилл.

Он такой счастливый! За эти два года его улыбка давала мне сил жить дальше.

— Прости, но я не могу задержаться надолго.

Я достала из рюкзака шоколадку и дала ему:

— Кушай и никому не говори, хорошо?

Он кивнул и съел шоколадку.

— Время вышло, Джилл!

Я встала и попрощалась с Лео напоследок.

По закону Легиона я не могла забрать его к себе в дом, потому что сама еще ребенок, и брать других разрешено только с шестнадцати лет. Поэтому Лео жил в детском саду, как и другие дети, у которых не было дома.

— Спасибо, Макс, — сказала я и ушла.

За эти два года в Легионе я увидела столько ужасов, что теперь кажется, будто меня ничего не напугает. Они постоянно грабили и уничтожали группы выживших и забирали детей. И все это — ради чего? Я не понимаю, как они могут вернуть миру былое величие, когда вокруг умирают люди, ходячих все больше с каждым днем.

А еще я узнала, что чтобы стать ходячим, необязательно получить укус. Ходячим могут стать те, кто умер от старости, но сохранил мозг. Все это так грустно!

Я смогла найти работу в Легионе — не самая лучшая, но зато всегда есть припасы, особенно для Лео. Все, что от меня требовалось, — это ставить новоприбывшим метки Легиона. Ставила я их в плечо. У всех, кто был в Легионе, имелись такие метки — даже у Лео. Оставаться тут я не хочу, но пока Лео не вырос, мне придется оставаться с ними и терпеть все это безумие. Вот бы был рядом Виталя, или Влад, или Мина — они бы мне помогли.

Прошло шесть месяцев. Наступило самое сложное время для всех, кто выживал, а именно — пришла зима. Я стояла, чистила двор.

— Эй, Джилл! — ко мне подошел Мэтью.

— Что тебе надо, Мэтью?

— Мы собираемся проверить старые катакомбы в двадцати километрах отсюда, и тебя решили взять как стрелка. Так что собирайся, через час машина выезжает. Я зайду за тобой.

— П-подожди, ты серьезно?

— Да, Джилл. Я пытался его отговорить, что тебе всего-то двенадцать, но Хан видел, как ты стреляла, и не поменяет своего решения. Так что бери самое необходимое, винтовку, патроны подкину я.

— Спасибо, Мэтью!

Мы ехали около сорока минут. Солдаты Легиона обсуждали всякое.

— Да ладно, Мэтью, клянись, что у тебя был секс с ней?

— Парни, вы думаете, я похож на того, кто будет врать вам?

— Она же никому не дает! Как ты сделал это?

Слушать их разговоры было невыносимо.

— Ребзя, у меня на базе бутылка вискаря осталась! Так что после зачистки бухнем!

— Вот это уже другое дело! Берем твою бутылку и к бабам рванем!

— Не то слово, ха-ха-ха!

Приехали, спустились, дошли до старой станции.

— Всем быть наготове! Джилл, идешь сзади нас!

— Поняла — сказала я, смотря на Мэтью.

Подошли ближе, нашли старый разбитый вагон. Двое зашли внутрь, двое остались снаружи.

— Все в порядке, тут никого нет! — крикнул Мэтью всем остальным.

— Отлично! Тогда сделаем из него убежище Легиона!

— Да, хорошая идея! Хан будет рад этой новости.

Приехали обратно на базу. Я думала, что смогу отдохнуть, но нет.

— Эй, Джилл, Хан тебя ждет поговорить.

— Ох, поняла, сейчас зайду.

Подошла к зданию, открыла дверь. Впереди стояли охранники.

— К кому идешь?

— Мне сказали, Хан хочет меня видеть!

— Ладно.

Охранники отошли в сторону, и я поднялась на второй этаж в кабинет Хана. Не успела я постучаться, дверь открылась.

— Проходи, Джилл! — сказал он грубым голосом.

Я подошла.

— Что случилось?

— Дело в том, что в этом году зима самая сильная. Люди болеют слишком быстро! Медикаментов на всех не хватит!

— К чему ты клонишь?

— Дело в том, что дети заболели!

Я не могла в это поверить.

— Как это возможно! — крикнула я.

— Один заразил остальных, — сказал он.

— Лео... н-нет!

Я выбежала и побежала к детскому саду. Вся территория была уже огорожена.

Детей вывели на улицу. Хан подошел ко мне:

— Джилл, лучше не смотри на это.

Подошел охранник с оружием в руках и направил автомат на детей.

— Н-нееет!

Охранник не смог выстрелить.

— АААА, твою ж мать! Ну же, стреляй, придурок!

— Пожалуйста, Хан, не надо!

Он посмотрел на меня:

— Выживает сильнейший! Если мы не убьем их, они станут ходячими и сожрут нас!

Среди детей я не заметила Лео. Где он мог быть? Я решила не говорить об этом Хану.

— Хан, это неправильно! Нужно вылечить всех детей!

— Нет! У меня нет столько медикаментов! Всё уходят в первую очередь солдатам, а только потом уже детям! Таков мой закон!

Мэтью вступился за меня:

— Хан, это неправильно! Они же дети, они и так остались без семей! Нельзя забирать их жизнь!

Хан посмотрел на всех солдат и выдохнул:

— К черту! Хотите, чтобы вас сожрали? Значит, сожрут! Завести всех детей в сад и дать медикаменты!

Хан ушел к себе. С каждым днем тут все хуже и хуже. Мне нужно срочно уходить с Лео и искать убежище!

Ближе к вечеру я смогла его посетить: перелезла через забор и поговорила с ним.

— Лео, ты хорошо себя чувствуешь?

Он кашлял и чихал.

— Тебе давали лекарство?

Он молчал. Посмотрев на других детей, я поняла, что что-то тут не так!

— Лео, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь! Ты же уже большой мальчик.

Он обнял меня и сказал:

— Н-нам ничего не давали!

— Чертов Хан! Так и знала!

— Я достану для тебя лекарство!

Я взяла его на руки и перелезла через забор вместе с ним, направилась в кабинет Хана. Вечером здание полностью пустело, поэтому не было сложности пройти в кабинет Хана. В кабинете я нашла лекарства.

— Открой ротик пошире.

Лео открыл рот. Я дала ему микстуру и таблетку.

— Вот так-то лучше. Лео, послушай меня, очень важно: держись подальше от других детей, хорошо?

Он кивнул.

— Отлично! Тогда пойдем обратно, пока нас не раскрыли.

Не успели мы выйти, как дверь открылась, и внутрь зашел Хан с Мэтью и солдатами.

— Чёрт! — Хан догадался, зачем я тут. — Зачем ты это сделала, Джилл?

— О... он ребенок! Он нуждался в помощи! Т-ты просто наврал, никому не дал лекарство!

Он подошел ближе ко мне.

— То, что ты сделала, это оскорбительно! — он достал мачете.

Мэтью вмешался:

— Нет, Хан, не надо! Она ребенок, как и этот пацан! Не делай глупостей!

Хан посмотрел на Мэтью:

— Она не может тут остаться. Проводи ее до ворот. И только попробуй обосраться!

— Я понял, Хан. Все будет сделано.

Хан взял Лео на руки.

— Неет! Не трогай его! — я рванула к нему, но Мэтью меня остановил.

Хан сказал:

— Можешь сказать ему последние слова, Джилл. Больше ты его не увидишь!

Я начала плакать и сказала:

— П-прощай, Лео... Н-не забывай меня!

Хан ушел с Лео.

— НЕЕЕЕЕЕТ!

— Джилл, прошу, не делай глупостей! Сейчас ты спокойно дойдешь до ворот и выйдешь. Я провожу тебя!

Спустя пять минут мы дошли до ворот. Охранник открыл ворота, после чего меня вытолкнули с базы. Мэтью подошел и протянул сумку:

— Тут немного продуктов для тебя и нож. Береги себя, Джилл!

Я взяла сумку и ушла.

Глава 7 – Новая жизнь

Еще один летний денек в этой глуши! Эх, а видок-то какой! Что думаешь, сынок? Я вышел из дома с дровами.

— Да, пап, наверно, ты прав — видок отличный!

— Эх, вот бы все вернуть, как было! Когда мы всей семьей ездили на море, отдыхали, радовались жизни!

Отец взял бутылку вина и открыл ее.

— Столько людей погибло ни за что... А сколько еще стали ходячими!

— Да, пап, ты прав.

Я убрал бревна и присел на лавочку.

— Дом отлично сохранился!

— Еще бы! Я же строителем не просто так был!

Отец сел рядом со мной и начал попивать вино.

— Жаль, что я так и не увижу твоих детей!

Я не говорил тогда, но сейчас, когда стало легче, скажу.

— В тот день, когда Хан напал на нас, Мина узнала, что беременна.

Отец выронил бутылку вина из рук.

— Н-не может быть...

— Мина боялась мне сказать, но я знал... знал, что она беременна. И... чёрт... взрыв меня вырубил. Очнулся я уже после всего, что произошло, и когда увидел Мину... я... я...

Отец резко дотронулся до моего плеча:

— Виталя, прошлое не вернуть. Нам нужно жить дальше!

— Еще и та девочка... Я даже не знаю, что с ней, а ведь я считал ее за свою дочь, многому научил, оберегал...

— Виталя, я думаю, она выжила. У нее был лучший учитель!

— Спасибо, пап. Ты знаешь, как утешить.

— Еще и Влад... Где он может быть, я даже не знаю!

— Главное, что он жив, сынок.

— И ты, как всегда, прав, отец!

— Хе-хе, еще бы! Я всегда прав!

— Четыре года прошло с того момента. Кто знает, может, мир уже полностью вымер, и мы последние, кто остался в здравом уме, а может, цивилизацию возродили!

— Не говори глупостей, пап. Такое невозможно. Создание больших баз — это ошибка. Если хочешь выжить, выживай маленькой группой, в которой друг друга знаешь. Иначе — будет смерть!

— Ладно, отец, пойду я на охоту, а то вечером будем землю жрать.

— Как скажешь, сынок.

Отец поднял вино и начал пить. Спустя час я уже шел по лесу с винтовкой. Всё это тяжело. Я потерял столько всего за четыре года. Повезло, что нашел хотя бы отца, но с ним оставаться я не могу — мне нужно двигаться дальше. Я хочу найти Джилл. Она все еще может быть жива! Если это так, то я убью любого за нее!

Спустя неделю.

Еле добрался до Сиэтла, прошёл через орду ходячих, но оно того стоило. От Сиэтла до Теннесси идти недели две — нужно найти машину. Отец сказал, что только в Сиэтле можно найти машину. Если я правильно понял, то нужно искать здание с куполом: внутри есть его знакомый, который меня знает и поможет. На удивление, тут даже слишком тихо: никого в центре города — ни людей, ни ходячих. Прошел еще дальше и увидел здание. Подбежал, открыл дверь, прошел внутрь — и меня ждал сюрприз.

Как только вошел внутрь убежища, к моему виску приставили пистолет.

— Если ты дернешься хоть немного, я выстрелю. Понял меня?

Я кивнул и посмотрел вниз на пол.

— А теперь живо говори, кто ты такой!

— Обычный выживший, как и ты, — сказал я незнакомке.

— Зачем ты сюда пришел?

— Мне сказали, что здесь мне помогут с транспортом. Я уеду, и ты больше меня не увидишь.

— Хм, что-то не верится мне в это!

— Ну, я предлагал тебе выбор!

Я резко выбил пистолет из её рук и уложил на спину, взял пистолет и приставил к её голове.

— Ну что, кто теперь главный?

— Л-ладно, ладно, полегче, не стреляй!

Я откинул пистолет в сторону.

— Я не убийца, стрелять не буду.

Она встала и сказала:

— Да уж, наверно, ты и вправду обычный выживший. Прости, в наше время нужно быть все время наготове.

— Я понимаю, это ничего страшного.

— Что по поводу транспорта?

— Д-да, в нашем убежище есть транспорт. Я дам тебе его. Пошли.

Она встала и открыла люк, который вел куда-то вниз.

— Мы все поселились под землёй. Легче жить.

— И вы вообще не выходите наверх?

— Нет, выходим, иначе я бы тебя не нашла. Просто выходят не все — в основном только те, кто солдат. Они выходят, остальные живут внизу.

— Понятно. А куда мы идем-то?

— К главному. Он владеет всем транспортом нашего убежища.

Мы дошли до старшего.

— Кого ты опять мне привела, Минерва?

— Марло, послушай меня: ему нужен транспорт, и он уйдет!

Как только я услышал, что эту девушку звали Минерва, я сразу вспомнил свою подругу детства. Нас с ней разлучило расстояние: тогда я уехал в Теннесси, а она осталась в Сиэтле. Интересно, жива ли она или нет.

Минерва и Марло спорили долго, и в итоге Марло решил:

— Ладно, бери машину, но бензин находишь сам. Понял меня?

Я кивнул головой и взял ключи. Поднялся наверх, завел автомобиль. Хотел уехать, но меня остановила Минерва.

— Стой! А тебя зовут Виталя?

— О... откуда ты знаешь, как меня зовут?

— Н-неужели... т-ты... — она обняла меня. — Придурок, но зато живой!

Я обнял ее:

— З-зачем ты поменяла прическу?

— Заткнись, не порти момент.

17 лет назад.

— П-помогите, пожалуйста, помогите! — раздавался детский крик.

— Заткнись, мразь! — сказал один из бандитов. — Парни, убейте ее, и все!

— Нет, нельзя! Босс сказал, что нас потом убьет за нее!

— Я не могу уже слышать эти крики!

Внезапно дверь в сарае, в котором держали девочку, открылась, и оттуда в одного солдата в голову прилетел нож. Другой не успел среагировать, как еще один нож попал ему в горло. После выбежал мальчик и напал на третьего с ножом, но не успел — бандит выбил нож и приставил к его горлу.

— Я убью тебя, тварь!

Не успел бандит перерезать горло, как девочка вонзила нож ему в сердце. Мальчик встал и сказал:

— Спасибо тебе.

Она подошла и обняла его:

— Спасибо, спасибо тебе!

Он обнял ее в ответ и сказал:

— Все хорошо, теперь ты в безопасности. Меня зовут Виталя.

— А меня — Минерва!

Наши дни.

Минерва поехала со мной. Не верится — спустя столько лет мы с ней снова вместе.

— Да уж, вот времени прошло!

— И не говори! Когда все это началось, я думал, что потеряю тебя навсегда.

— Не дождёшься!

— Так значит, сейчас мы едем искать девчонку Джилл? Ты не боишься, что она уже стала другой и просто предаст тебя?

— Н-нет, Джилл не такая! Я уверен, что она сама против Легиона и никогда не станет на их сторону!

— Хорошо, я тогда посплю пока, ты не против?

— Конечно нет. Я разбужу, если что-то важное будет.

Глава 8 – Надежда

Несколько дней езды — и мы наконец приехали ко въезду в город.

— Мы тут... Чёртово место, где рушатся мечты.

— Эй, все хорошо! Джилл в порядке, я уверена!

Мы вышли из машины, прошли в центр города, и я замер.

— Боже мой! Что они сделали? Это сделал не Легион — они бы не стали взрывать свои же здания! Тут что-то не так!

Внезапно в метре от нас пролетела пуля.

— Минерва, ложись!

Я прыгнул и прикрыл ее. Пуля попала мне в ногу, и мы упали за машину.

— Чёрт, Виталя! Т-ты в порядке?

— Д-да, все хорошо, ногу зацепило! Держись, сейчас что-нибудь придумаю.

Минерва перевязала мне ногу.

— Пуля пролетела мимо, так что со мной все будет хорошо, не волнуйся, Минерва.

Раздался еще выстрел.

— Он стреляет каждые десять секунд! Если правильно посчитаем, сможем перебегать за укрытия вовремя!

— Д-да, хорошо, так и сделаем. Но если мы ошибемся, т-то умрем!

Я взял ее за плечо:

— Зато вместе!

Каждые десять секунд мы перебегали от одной машины к другой, добрались до какого-то домика и в нем закрылись.

— Е-если он ранил Джилл, я убью его лично!

— Виталя, рано говорить о Джилл. Сначала надо найти ее, потом уже поймем, что делать дальше! Теннесси стал еще опаснее, чем раньше.

— Поэтому нужно найти Джилл как можно раньше!

— Да, ты прав!

Мы прошли через магазин и вышли на другую улицу. По ней шло стадо ходячих. Мы пригнулись и пошли очень тихо через стадо. Прошли стадо, попали на другую улицу, на которой были бойцы Легиона. Я остановил Минерву.

— Э-это они...

Минерва посмотрела на них:

— Их четверо, а нас двое...

— Это не важно! Нам нужно узнать, где их база!

Внезапно на бойцов напало стадо ходячих. Они начали стрелять и привлекли орду.

— Твою ж мать! Парни, отстреливаемся как можем! — кричали бойцы.

Мы воспользовались этим моментом и прошли им в спины, спрятались за камнем. Двоих бойцов укусили, а после и съели. Еще один пытался стрелять, но оружие заклинило — его съели. Последний начал убегать. Мы побежали за ним.

Спустя десять минут он остановился, думая, что спасся, но Минерва дала ему понять, что нет, ударив его прикладом пистолета.

— Ну что, дружок, ты нам поможешь! — сказал я, подставляя пистолет к его голове.

Бандит начал говорить:

— Н-нет, не надо, пожалуйста, пощадите!

— Пощадить? Пощадить тебя? — Я ударил его прикладом. — Почему-то мою базу вы снесли под ноль, убили жителей, забрали детей! А я должен тебя пощадить?

— Ч-что вы хотите? Я могу достать оружие, еду, воду... что хотите!

Минерва подошла к нему:

— Лучше скажи нам, где ваша база!

Спустя минут двадцать мы были на входе к базе.

— Твою ж мать! Они забрали себе целый корабль!

— Да, Легион и не такое может, — сказал я, смотря наверх корабля. — Так... нам Джилл не найти. Черт!

— Виталя, не надо раньше времени расстраиваться.

— Да, ты права, Минерва. Мы найдем ее! Для этого всего-то надо уничтожить Легион!

— Т-ты меня пугаешь, Виталя!

Не успели мы даже попытаться пробраться на корабль, как из него выбежали солдаты Легиона и увидели нас.

— Не двигаться, иначе умрете! — крикнул солдат.

После чего из двери вышел Хан.

— А я-то думал, что не увижу уже тебя, Виталя!

— Я тоже рад тебя видеть, Хан, — сказал я, опуская руки. — Я пришел за Джилл. Давай по-хорошему — просто отдай её мне!

Хан опустил глаза и сказал:

— Джилл здесь уже давно нет.

Я не мог поверить в его слова и сорвался:

— Не смей мне врать! — крикнул я.

— Я не вру. Она предала Легион, и мы ее выгнали! — Так что проваливай отсюда по-хорошему, пока я не разозлился! У меня и без тебя проблем по горло!

Я подошел ближе к кораблю:

— Ты ответишь за все, что сделал, Хан! Я обещаю это!

Хан вытер свой мачете и сказал:

— Советую не ходить по зданиям Легиона, если не хочешь сдохнуть! Теннесси уже почти весь мой, так что не суйся, куда не нужно!

Мы ушли. Спустя два часа нашли место, где заночевать. Мы развели костер и сели греться.

— Отец всегда говорил: «Прежде чем отправиться в путь мести, выкопай две могилы».

Теперь я понимал, что он имел в виду. Одна — для врага, а вторая — для той части твоей души, что умрет вместе с ним. Если кому и придется убрать Хана, то только мне! Но я не могу рисковать Минервой — мне нужно отвезти ее обратно. Я не позволю погибнуть ей, как Мине.

— О чем думаешь? — спросила меня Минерва.

— Да так, о всяком.

— Что теперь будешь делать?

— Не знаю. Джилл я теперь вряд ли найду. Наверно, уеду обратно к отцу, достроим ему сарай, в котором он будет хранить вино, и умрем в счастье, так сказать.

— Понятно, хороший план. А ты что будешь делать, Минерва?

— Ну, вернусь обратно в Сиэтл. Будем готовить запасы на зиму, ну... и скучать.

— А ты не скучай! Решай кроссворды или что там у вас есть!

— Хах, ты прав. Но мне будет не хватать тебя.

— Мне тоже!

Не знаю, как это вышло, но мы с ней поцеловались в губы. Это было неожиданно для нас обоих. Поцелуй был страстный!

— П-прости, не знаю, что на меня нашло!

— Д-да, ничего страшного... В-все хорошо!

Мы оба покраснели и легли спать.

Ночь дождливая, холодная. Я шла по лесу, полностью промокшая. Забралась повыше, поскользнулась, упала в грязь.

— Чёрт!

Куда мне идти? Что делать? Вопросы, на которые я вряд ли смогу ответить. Я легла на грязный камень и закрыла глаза. Эти два года для меня прошли сущим адом. Я не хочу жить. Я устала. Каждый день — одна боль, одно разочарование. Я хочу увидеть Лео, но этому не бывать. Я... я не могу жить дальше. Пусть меня просто съест ходячий! Внезапно в глубине леса я заметила странного ходячего. Он отличался от других: он прыгал по деревьям и звал других. Спустя некоторое время он собрал стаю и посмотрел на меня, после чего зарычал и прыгнул на меня. Я отбила его ногой и сразу побежала!

Камни и гнилые ветки впивались в бока, ветки хлестали по лицу, но я не чувствовала ничего, кроме всепоглощающего ужаса. Он был позади, совсем близко. Его рычание было пронзительным, почти свистящим, и оно разрывало тишину леса, словно нож.

Я бежала, не разбирая дороги, подчиняясь одному инстинкту — бежать. Земля внезапно ушла из-под ног. Краем глаза я успела заметить обрыв, но было уже поздно. Полет был коротким и стремительным. Я кубарем полетела вниз, ударяясь о выступы скал, о землю, захлебываясь комьями грязи и собственной кровью. Мир превратился в хаотичный вихрь боли, неба и грязи.

Наконец, падение прекратилось. Я лежала на сырой земле у подножия склона, вся перемазанная в липкой холодной грязи, чувствуя каждый новый ушиб, каждую ссадину. Из последних сил я подняла голову. Тот, прыгучий, уже карабкался по скале вниз, а за ним сползала и его стая.

Адреналин вновь вколотил в ноги свинцовую силу. Я вскочила и побежала, хромая, почти падая. Сквозь чащу деревьев показалось здание. Массивное, серое, с выбитыми окнами, похожими на пустые глазницы. Заброшенный госпиталь. Последний рубеж. Или ловушка.

Выбора не было. Я влетела в распахнутую дверь, и тут же на меня пахнуло запахом тления и пыли. В полумраке коридора зашевелились ходячие. Они были повсюду: сидевшие в палатах, бредущие по коридорам, лежащие под стенами. Хриплый, прерывистый стон пронесся по этажу, подхваченный десятками глоток.

Я метнулась в первую попавшуюся лестницу, ведущую наверх. Они медленно, но неумолимо начали сходиться со всех сторон, отрезая путь к отступлению. Я пробивалась, отталкивая их, чувствуя, как скользкие руки цепляются за мою одежду.

Вот и дверь на крышу. Я рванула на себя ручку. Она поддалась с скрипом. Последним рывком я выскочила на открытое пространство, захлопнула тяжелую дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Но я была не одна. Прямо передо мной, у края крыши, спиной ко мне, стоял ходячий в истлевшем больничном халате. На шум он медленно, с характерным хрустом повернулся.

Отступать было некуда. Дверь за спиной уже начали методично бить, с другой стороны. Это была ловушка.

Я сделала неверный шаг вперед, пытаясь обойти его, но нога провалилась в разломанную плиту. Я потеряла равновесие и упала. В тот же миг он наклонился, и его зубы, холодные и острые, как иглы, сомкнулись на моей голени.

Не крик, а какой-то сдавленный стон вырвался из меня. Не та боль, что была раньше, не душевная, а очень конкретная, жгучая и физическая. Он впился в плоть, вырывая кусок мяса.

Я с дикой силой отшвырнула его ногой по лицу. Он отлетел, закачался на краю крыши и рухнул вниз.

Я доползла до парапета и посмотрела на свою ногу. Из рваной раны обильно текла кровь, смешиваясь с грязью. Боль была огненной, но странно... отстраненной.

Дверь сзади с грохотом поддалась. На крышу начали вываливаться первые из стаи. А внизу, у стены госпиталя, уже собралась толпа, привлеченная шумом. Среди них я увидела и того, прыгучего. Он смотрел на меня сверху вниз, и его оскал казался почти улыбкой.

Я отползла от края, прислонилась к стене и закрыла глаза. Боль от укуса пылала, расползаясь по телу. Но внутри вдруг наступила тишина. Тот ад, что длился, подходил к концу. Вопрос «куда идти?» наконец нашел свой ответ.

Никуда. Оставаться здесь. И ждать. Я сидела, прислонившись к холодной стене, и смотрела на свою искалеченную ногу. Кровь медленно сочилась сквозь разорванную ткань, образуя на грязном бетоне маленькое, липкое озерцо. Боль была острой и жгучей, но где-то глубоко внутри, сквозь адреналиновый шок, уже начинало пульсировать другое, более страшное ощущение — ледяной холод, медленно ползущий по венам.

Лео. Его имя вспыхнуло в сознании, как последняя искра в кромешной тьме. Я не увижу, как он растет. Не увижу, как его детская улыбка сменится очертаниями взрослого лица, как его хрупкие плечи станут сильными. Не услышу его смех. Не смогу защитить его от этого кошмарного мира. Все те мечты, что согревали меня все эти два года, ради которых я терпела боль, унижения и страх — они рассыпались в прах за один миг. Укус был не просто раной. Это был приговор.

Мир для меня и правда окончен. Сначала медленная смерть души, а теперь — стремительная смерть тела. Я посмотрела на пистолет, зажатый в моей дрожащей руке. Старый, видавший виды «Глок». Мой последний спутник. Последний выход.

Дверь на крышу снова задрожала от ударов. Они уже близко. Сейчас ворвутся, и тогда мой конец будет невыносимым. А можно выбрать свой путь. Быстрый. Чистый.

Я с трудом подняла тяжелое оружие. Металл был холодным, как лёд. Я приставила дуло к виску. Давление на кожу было странно успокаивающим. Это всего лишь миг. Миг между жизнью, ставшей адом, и вечным покоем. Я зажмурилась, готовясь нажать на спусковой крючок. Пальц дрогнул.

Но вместо тишины небытия в голове возник его образ. Не Лео взрослый, каким я его представляла, а Лео маленький, каким он был до всего этого. Он смотрел на меня своими огромными глазами, полными доверия, и протягивал ко мне руки. Я помню, как клялась себе, что сделаю всё, чтобы снова его обнять.

Что, если... что, если это не конец? Что, если я просто сдаюсь, когда он, возможно, всё ещё ждет меня? Что, если где-то там, за этими стенами, за этой стаей, он жив и нуждается во мне?

Ядовитый холод в крови будто столкнулся с внезапной вспышкой жара. Нет. НЕТ.

С рычанием, полным ярости и отчаяния, я отвела пистолет от виска и с силой швырнула его через всю крышу. Он со звоном ударился о парапет и упал вниз, в стаю ходячих.

Я останусь. Я буду бороться до самого конца. До последнего вздоха. Если я превращусь в одного из них, пусть так и будет. Но пока во мне есть хоть капля «меня», я буду помнить его лицо. И если суждено этому миру поглотить меня, то я пойду в небытие с его именем на устах, сражаясь.

Собрав всю свою волю, я поднялась на одну ногу, опираясь на стену. Дверь с грохотом отлетела, и на крышу хлынули первые твари. Я выхватила из-за пояса свой последний клинок — короткий, зазубренный тесак.

«Я иду, малыш», — прошептала я в пустоту. — «Прости меня».

Глава 9 – Цена возвращения

Утро было серым и безрадостным, как и наши мысли. Мы молча собрали свои скудные пожитки. Решение было тяжелым, но единственно верным. Теннесси ничего не оставил нам, кроме боли и пепла. Мы должны были вернуться в Сиэтл.

«Через базу Легиона, — мрачно констатировал я, — нашей машины нет, а идти пешком — верная смерть. У них должны быть джипы. Это наш единственный шанс».

Минерва лишь кивнула, сжимая в руках пистолет. Мы оба понимали, что это самоубийство, но отступать было некуда.

Мы двигались по окраинам, используя руины и заросли как прикрытие. База, бывший порт, где ржавел огромный корабль Легиона, виднелась впереди. Возле забора, у ворот, стояло несколько внедорожников. Один из них, с открытой дверью, казался нашим билетом отсюда.

«Бежим по моей команде, — прошептал я. — Прямо к тому, с открытой дверью. Я за руль, ты прикрываешь».

Мы выскочили из укрытия. Первые двадцать метров прошли в звенящей тишине. Но удача, как всегда, оказалась злой шуткой.

«Стой!» — прозвучал окрик с вышки.

Мы не остановились. Послышались выстрелы. Пули застучали по грунту вокруг нас.

«Ложись!» — крикнул я, отталкивая Минерву за ближайший ящик.

Началась перестрелка. Мы отстреливались, как загнанные звери, не видя шансов на победу, лишь оттягивая конец. Солдаты Легиона, пользуясь численным преимуществом, начали обходить нас с флангов.

«Виталя, их слишком много!» — крикнула Минерва, перезаряжая магазин.

«Отходим к машинам! По одному! Я прикрою!» — ответил я, дав очередью по стволу автомата Калашникова в сторону ближайших солдат.

Нам чудом удалось добраться до внедорожников. Я рванул дверь водителя, пока Минерва отстреливалась с пассажирской стороны.

«Заводи!» — закричала она.

Я в отчаянии ударил по проводам под торпедой, пытаясь завести машину с ключа. Внезапно стрельба стихла. Давящая тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием, нависла над базой. Из-за угла корабля медленно вышел он. Хан. В его руке было его знаменитое мачете, которое он небрежно чистил о брючину.

«Ну что, Виталя? — его голос был спокоен и полон презрения. — Решил, что уйдёшь так же легко, как и пришёл? Без прощального подарка?»

Я вышел из машины. Все знали, что другого пути нет. Я вытащил из ножен свой тяжелый боевой нож.

«Отпусти ее, Хан. Это, между нами,».

Хан усмехнулся: «Она никуда не денется. А мы... у нас незаконченные дела».

Он сделал несколько шагов вперед, его мачете сверкнуло в тусклом свете. Я принял стойку, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. Это был момент истины.

Он атаковал первым. Мачете свистнула по воздуху, описывая широкую дугу, моей головы. Я не стал блокировать сталь ножом — он бы просто сломал его. Вместо этого я резко присел, уходя от удара, и сделал выпад, пытаясь воткнуть нож ему в бедро. Хан отскочил с удивительной для его комплекции ловкостью. Мачете снова пошел в атаку — на этот раз горизонтально, целясь мне в живот. Я отпрыгнул назад, остро пахнущий металлом воздух взметнулся от взмаха.

Мы кружили, как два хищника. Он — мощный и неуклюжий с виду, но смертоносный. Я — более легкий и быстрый. Его удар сверху я парировал, подставив клинок плашмя, но сила удара заставила мою руку онеметь до локтя. Я отступил, встряхнув кистью.

«Слабеешь, старик?» — провоцировал он, снова идя в наступление.

В ответ я плюнул и бросился вперед. Когда его мачете в очередной раз пошло в боковой рубящий удар, я не отскочил, а наоборот, сделал шаг внутрь, в его личную зону. Я пропустил лезвие мачете в сантиметре от груди и, вонзив нож ему в предплечье левой руки, которая тянулась схватить меня, рванул клинок на себя.

Хан взревел от боли, но не отпустил мачете. Вместо этого он всем телом пошел на таран, ударив меня головой в лицо. Мир поплыл в красных бликах. Я отлетел к бамперу машины, чувствуя, как по лицу течет теплая кровь из носа.

«Вот так-то лучше», — прохрипел он, выдергивая мой нож из своего предплечья и бросая его в сторону. Теперь у него было мачете, а у меня — ничего.

Он приближался, уверенный в своей победе. Я видел его оскал, слышал тяжелое дыхание. Издали доносился испуганный вздох Минервы. Это придало мне сил. Я оттолкнулся от бампера и, сделав обманное движение вправо, когда он занес мачете для решающего удара, рванул влево. Лезвие со свистом рассекло воздух, застряв в металле бампера с глухим лязгом.

Это был мой шанс. Пока он пытался вытащить клинок, я прыгнул ему на спину, обхватив шею руками. Мы оба рухнули на землю. Он бился подо мной, пытаясь сбросить, я изо всех сил сжимал его горло, чувствуя, как напрягаются его мышцы. Его пальцы впились мне в запястья, пытаясь разорвать хватку. Он был сильнее. Медленно, но, верно, мои руки разжимались.

Тогда я изменил тактику. Ослабив хватку на долю секунды, я резко ударил его головой о бетон, потом еще раз. Он застонал, и его хватка ослабла. Я катался с ним по земле, пытаясь не дать ему возможности воспользоваться своим весом. В какой-то момент мне удалось оказаться сверху. Я нанес несколько коротких, рвущих ударов в лицо, в шею. Он хрипел, захлебываясь кровью.

Внезапно его рука рванулась к голенищу. Блеснул клинок складного ножа. Он вонзил его мне в бок. Боль, острая и жгучая, пронзила все тело. Я закричал и откатился от него, хватаясь за рану.

Хан, истекая кровью, с трудом поднялся на колени. Он потянулся к рукояти мачете, все еще торчавшей в бампере.

«Всё... кончено, Виталя», — хрипло выдохнул он.

Я лежал на холодном бетоне, глотая воздух, и видел, как его пальцы смыкаются на рукояти мачете. Казалось, это конец. Но тут раздался выстрел. Пуля ударила в бетон в сантиметре от руки Хана.

Оба мы посмотрели на Минерву. Она стояла в упоре, ее пистолет был направлен на Хана, а глаза полны решимости.

«Тронь его — и следующая пуля будет в твоей голове», — ее голос не дрожал.

Эта секунда замешательства стала для меня подарком. Собрав последние силы, я поднялся. Боль в боку была адской, но я ее игнорировал. Я подошел к Хану, который все еще смотрел на Минерву, и вырвал мачете из бампера.

Он медленно повернулся ко мне, понимая, что проиграл. В его глазах не было страха, лишь пустота и усталость.

«За Мину... За Джилл... За всех», — прошептал я и со всей силы обрушил лезвие его же мачете ему на шею.

Больше не было ни злости, ни ярости, лишь холодное чувство долга. Бой был окончен.

Смерть Хана повисла в воздухе не просто тишиной, а оглушительным вакуумом. На несколько секунд вся база замерла. Солдаты Легиона, еще секунду назад готовые нас расстрелять, смотрели на тело своего лидера с оторопью и растущим ужасом.

Именно этот шок и спас нам жизни.

«Виталя!» — крикнула Минерва, ее голос прозвучал как хлопок, разрывающий тишину.

Я, тяжело дыша, все еще сжимая окровавленное мачете, отшатнулся от тела. Боль в боку напомнила о себе огненным спазмом.

«Машина! Сейчас!» — прохрипел я, отбрасывая мачете.

Минерва, не раздумывая, схватила мой нож с земли и рванула к открытому внедорожнику. Я, прижимая ладонью рану, поплелся за ней. Сзади уже поднялся гул голосов — сначала растерянных, потом все более гневных. Послышались отдельные выстрелы, но уже не в нашу сторону. Словно плотина прорвалась: «Он убил Хана!», «Что теперь будет?», «Довольно! Мы сами здесь хозяева!»

Смерть тирана стала искрой, брошенной в бочку с порохом. На базе Легиона начиналась революция.

Я ввалился на водительское сиденье, Минерва запрыгнула рядом. «Держись!» — крикнула она, увидев кровь, просачивающуюся сквозь мою куртку. Ее глаза были полны такой тревоги, что моя собственная боль на мгновение отошла на второй план.

Я с силой соединил провода под торпедой. Двигатель, с молитвой, зарычал. Включил передачу и вдавил педаль газа в пол. Внедорожник рванул с места, разбрасывая гравий. В зеркале заднего вида я видел, как на площади вспыхивает хаотичная перестрелка бывшие соратники Легиона теперь решали, кому достанется власть. Нам было не до них.

Мы вынеслись за ворота и помчались по разбитой дороге, уносясь прочь от Теннесси, от кошмара, который он для нас значил.

Первые несколько часов мы ехали молча, прислушиваясь к погоне, которая так и не появилась. Легиону было не до нас. Я свернул в глухую рощу, заглушил двигатель, и нас поглотила тишина леса.

«Давай посмотрим», — тихо сказала Минерва, ее пальцы уже расстегивали мою куртку.

Она обработала рану — нож вошел неглубоко, задев мышцы, но не затронув органы. Пока она бинтовала меня, ее руки были удивительно нежны, а взгляд — сосредоточен и полон заботы. Я смотрел на нее, на ее склоненное лицо, и понимал, что та ночь у костра не была случайностью. Это чувство, родившееся в аду, было единственным, что согревало меня изнутри.

«Спасибо, — хрипло сказал я. — Ты спасла меня там. Если бы не ты...»

«Не говори, — перебила она, поднимая на меня влажные глаза. — Мы вместе. Так и должно быть. Всегда».

Она прижалась лбом к моему плечу, и я обнял ее, забыв на мгновение о боли. Мы были двумя половинками, нашедшими друг друга среди руин мира.

Мы двигались на север, в Сиэтл, объезжая крупные города и полагаясь на старые карты. Леса становились гуще, дороги — хуже. Спустя пару дней пути, объезжая завал из упавших деревьев, мы наткнулись на странную тропу — будто кто-то не шел, а прыгал по ветвям, ломая их.

«Смотри, — указала Минерва, — как будто огромная обезьяна проходила здесь».

Внезапно впереди, между стволов, мелькнула тень. Быстрая, неестественно прыгучая. Я резко затормозил.

«Это... он?» — прошептала Минерва, сжимая мой локоть.

Прежде чем я успел ответить, из чащи на дорогу выпрыгнул тот самый ходячий. Его тело было иссохшим и жилистым, а движения — резкими, как у насекомого. Он замер, повернул к нам свою вытянутую голову и пронзительно, почти свистяще, зарычал. Это был звук, которого я никогда не слышал от обычных ходячих.

Он развернулся и прыжками помчался прочь, вглубь леса.

«Черт... Наверное, стоит ехать в другую сторону», — пробормотал я, включая передачу.

Но Минерва вдруг положила руку мне на руку. «Подожди, Виталя. Смотри». Она указала на землю рядом с тем местом, где стоял прыгун. Среди грязи и прошлогодней листвы что-то блеснуло.

Я заглушил двигатель, и мы осторожно вышли. Подойдя ближе, я наклонился и поднял предмет. Это был кулон — простой, из полированного камня, на кожаном шнурке. Но я узнал его мгновенно. Я сам подарил его Джилл на ее десятилетие. Она сказала, что он приносит удачу и никогда его не снимает.

Ледяная дрожь пробежала по моей спине. Кулон был оборван.

«Это... это Джилл», — выдохнул я, сжимая кулон в ладони. Он был холодным, как предчувствие беды. — «Она была здесь».

Я посмотрел в ту сторону, куда умчался прыгун. Этот мутант был не случайным зверем. Он был вестником. Он привел нас сюда.

«Она где-то рядом, — сказала Минерва, и в ее голосе не было страха, лишь решимость. — И ей нужна помощь. Мы не можем уехать».

Я кивнул, сердце сжалось от жгучей смеси надежды и ужаса. Мы сели в машину и медленно поехали по той же тропе, оставленной прыгуном, держа оружие наготове. Каждый поворот, каждый шорох заставлял нас вздрагивать. Мы искали следы, любые зацепки.

Вскоре дорога вывела нас к глубокому оврагу. И там, внизу, среди валунов и бурелома, я увидел то, от чего кровь остановилась в жилах. Заброшенный госпиталь. Мрачный, серый, с выбитыми окнами. Место, которое кричало о смерти.

И на подъездной дорожке к нему, совсем свежий, виднелся след от автомобильной шины.

«Она там, — прошептал я с абсолютной уверенностью. — Я чувствую это».

Мы оставили машину в кустах и, взяв оружие, начали спускаться в овраг. Мои пальцы сжимали кулон Джилл так сильно, что камень впивался в ладонь. Наш путь мести и выживания привел нас к новому порогу. И на этот раз мы шли не за отмщением, а за спасением. Вместе. Мы осторожно спустились по крутому склону оврага, цепляясь за корни и камни. Воздух внизу был тяжелым и спертым, пахло гнилью и смертью. Вокруг, на подступах к мрачному зданию госпиталя, валялись десятки тел ходячих. Не просто убитых выстрелом в голову, а изрубленных, расчлененных — будто здесь прошел ураган из стали и ярости.

И в центре этого побоища, спиной к нам, стояла она.

Ее фигура была худа до истощения, одежда висела лохмотьями, волосы спутаны. В ее руках, с неестественной, почти механической силой, сжимался окровавленный тесак. Она стояла, тяжело дыша, плечи подрагивали от напряжения, готовая рухнуть от усталости, но продолжая сжимать рукоять клинка.

«Джилл...» — имя сорвалось с моих губ шепотом, полным неверия и надежды.

Она резко обернулась. Ее лицо было бледным, исхудавшим, а в глазах пылала дикая смесь боли, безумия и неутолимой ярости. Она не узнала нас сразу. Взгляд был пустым, чужим. Она приняла стойку, занося тесак.

«Джилл, это я! Виталя!» — я осторожно сделал шаг вперед, медленно поднимая руки, показывая, что я не враг.

Она смотрела на меня, и постепенно туман в ее глазах начал рассеиваться. Ярость сменилась недоумением, а потом — щемящим, всепоглощающим узнаванием. Ее губы дрогнули.

«В... Виталя?» — ее голос был хриплым, простуженным шепотом, будто она давно забыла, как говорить. — «Это... правда?»

Тесак с грохотом упал на землю. Она сделала шаг, потом другой, почти падая. Я бросился к ней и поймал ее в объятия. Она вцепилась в мою куртку так, будто боялась, что я исчезну, и беззвучно зарыдала, ее худое тело сотрясали судороги.

«Я нашел тебя, я нашел...» — я повторял это снова и снова, гладя ее по грязным волосам, чувствуя, как камень с души сваливается, оставляя лишь облегчение.

Минерва стояла рядом, улыбаясь сквозь слезы, давая нам эту минуту.

Наконец Джилл отстранилась, вытирая лицо грязным рукавом. Ее взгляд упал на Минерву, потом снова на меня, и в ее глазах читался немой вопрос.

«Это Минерва, — поспешно объяснил я. — Она... она спасла меня. Не раз».

Минерва кивнула ей с теплотой: «Мы очень долго искали тебя, Джилл».

Джилл попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой и болезненной. И в этот момент, когда она отстранилась, мой взгляд упал на ее ногу. На голени, чуть выше щиколотки, сквозь разорванную ткань рва зиял страшный, воспаленный укус. Плоть вокруг была багрово-синей, от раны расходились тонкие черные прожилки, словно яд.

Ледяная волна прокатилась по моему телу. Все обрывки фраз Хана, ее исступленная ярость, это место... все сложилось в ужасную картину.

«Джилл...» — мой голос сорвался. Я не мог отвести глаз от укуса. — «Твоя нога...»

Ее лицо исказилось гримасой боли и стыда. Она попыталась одернуть штанину, чтобы скрыть рану, но это было бесполезно.

«Два дня, — прошептала она, глядя в пустоту. — Прошло два дня, а я... я все еще здесь. Я все еще я».

В ее голосе сквозил не страх, а полное недоумение, будто она наблюдала за научным экспериментом, проводимым на ней самой.

Мозг отказывался верить. Я видел, как люди превращаются за часы. Два дня — это вечность. Я резко поднял на нее взгляд, впиваясь в ее глаза — ясные, полные боли и усталости, но все еще человеческие. Никакой мутной пленки, никакого животного озверения.

«Два дня?» — я не сдержал изумления. — «Джилл... но это... это же невозможно».

Я осторожно взял ее за плечи, всматриваясь в лицо, ищу признаки лихорадки, но кожа была лишь холодной и влажной. Сердце заколотилось в груди с безумной надеждой. «Ты... ты не меняешься. Ты понимаешь? Ты борешься с этим!»

Минерва, стоявшая рядом, отрицательно качала головой, ее глаза были округлены от неверия. «Этого не может быть... Я никогда не слышала... Виталя, все превращаются. Все!»

«Я и сама не понимаю, — тихо сказала Джилл, смотря на свои дрожащие руки. — Боль... она есть. Холод внутри... он есть».

Глава 10 – Шрам

Дорога обратно в ад была вымощена молчаливым согласием. Мы не обсуждали решение, не строили планов. Оно было очевидным, как восход солнца после ночной бури. Если кто и знал, где искать Лео, так это в логове Легиона. Риск был безумием, но альтернатива — оставить мальчика в руках новой власти — была немыслима.

Я сидел на заднем сиденье рядом с Джилл. Минерва вела машину, ее взгляд был прикован к разбитой дороге, но я знал — она вся во внимании, ушами и сердцем здесь, с нами.

Джилл прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как за окном мелькают скелеты деревьев. Ее дыхание было ровным, но слишком тихим. Два дня. Прошло уже больше двух дней с того рокового укуса, а она все еще была здесь. С нами. В ее глазах читалась та же мысль — невероятная, пугающая надежда.

«Невыносимо, да?» — ее голос прозвучал тихо, словно она боялась его громкостью разбить хрупкое равновесие.

Я повернулся к ней. «Что именно?»

«Эта... неопределенность. Знать, что внутри тебя сидит эта штука, этот яд. И не знать, когда он решит проявиться. Или... решит ли вообще». Она посмотрела на меня, и в ее глазах я увидел не ребенка, а старого, измученного войной солдата. «Я бы предпочла знать наверняка. Один выстрел — и все кончено. А так... это как ждать палача, который все не идет».

Мое сердце сжалось. «Не говори так. Ты борешься с этим. Ты уже сделала невозможное».

«А что, если это не я?» — она прошептала, отводя взгляд на свою забинтованную ногу. «Что, если это просто... дольше? Медленнее? Что, если завтра я проснусь и уже не буду собой? И первое, что я сделаю... это наброшусь на тебя или на Минерву?»

Я резко взял ее за руку. Холодную, почти ледяную. «Слушай меня, Джилл. Я не знаю, что происходит. Никто не знает. Может, твой организм особенный. Может, этот прыгун был каким-то мутантом. Неважно. Пока ты дышишь и помнишь свое имя, мы будем бороться. За тебя. За Лео. Мы не сдадимся. Никогда».

Она сжала мои пальцы в ответ, и в ее глазах блеснула слеза. «Я так его боюсь потерять, Виталя. Последние два года... мысль о нем была единственным, что не давало мне сломаться. А теперь... теперь я сама стала для него угрозой».

«Ты — его надежда, — твердо сказал я. — Так же, как он — твоя. Мы найдем его. Мы заберем его оттуда. И мы разберемся с тобой. Со всем разберемся. Я обещаю».

Она смотрела на меня, впитывая каждое слово, словно утоляя жажду. «Знаешь, что я помню, когда становится совсем страшно? Тот день, когда ты нашел меня в доме Артура. Ты сказал: «Пока ты со мной, он ничего тебе не сделает». И ты сдержал слово. Все эти годы».

«И сейчас сдержу, — я улыбнулся, хоть на душе было скребло. — Просто придется сдерживать его чуть дольше».

Она слабо улыбнулась в ответ, и в этой улыбке была тень той девочки, которую я когда-то знал. Это был крошечный, но очень важный росток жизни посреди выжженной пустыни ее отчаяния.

База Легиона встретила нас неестественной тишиной. Не тем зловещим спокойствием, что было при Хане, а гробовой, давящей тишиной кладбища. Ворота были заварены грубыми стальными листами, на вышках дежурили не двое, а четверо часовых. Их позы были напряженными, взгляды — подозрительными, сканирующими каждую тень.

Нас остановили у самых ворот. Солдат, узнавший меня, побледнел.

«Ты... Ты живой».

«Вот такой неугомонный, — сухо бросил я. — Мы здесь поговорить. К новому боссу».

Нас обыскали, отобрали все оружие, кроме моего ножа — его, к моему удивлению, вернули, — и провели внутрь. Лагерь изменился. Исчезли следы недавней резни, но в воздухе витало напряжение, как перед грозой. Люди не смотрели в глаза, спешили по своим делам, плечи сгорблены не от работы, от страха.

Нового правителя звали Гейб. Он сидел в том же кресле, что и Хан, но сидел по-другому — не развалившись, а собранно, как пружина. Он был моложе, с коротко стриженными пепельными волосами и холодными голубыми глазами, в которых не читалось ничего, кроме расчета. На его лице не было шрамов, и в этом была своя опасность — он добился власти не грубой силой, чем-то иным. На столе перед ним лежала не бутылка виски, как у Хана, а развернутая, истрепанная карта, испещренная пометками углем.

«Виталя, — его голос был ровным, без эмоциональным. — Хан был грубым инструментом. Я же предпочитаю точность. Он недооценил тебя, за что и поплатился. Я не совершаю таких ошибок.»

«Польщен, — парировал я, чувствуя, как Джилл невольно прижимается ко мне спиной. — Мы здесь за мальчиком. Лео.»

Взгляд Гейба скользнул по ней, затем по Минерве, оценивая, и остановился на мне. «Мальчик Лео. После смерти Хана его... ценность возросла. Старая гвардия видит в нем символ. Пока он у меня, они смирны. Они надеются его получить.»

«Он ребенок, а не символ, — прорычал я. — Где он?»

Гейб медленно провел пальцем по карте. «Его здесь нет. Группа ветеранов, недовольных моими... методами, устроила бунт. Они прорвались сквозь заслон, забрали припасы и нескольких детей. В их числе — твой Лео.»

Ледяная рука сжала мое сердце. «Сбежали? Куда?»

Гейб ткнул пальцем в точку на карте далеко к востоку. «Старая обсерватория на горе. Укрепленная позиция. Один подступ. Штурмовать — положить пол-отряда. А люди — ресурс, который я не готов тратить так бездарно.»

Он посмотрел на меня своим ледяным взглядом. «Вот твоя задача, Виталя. Ты идешь туда. Ты найдешь способ открыть нам ворота. Мои люди войдут без лишних потерь. Я верну свое имущество и покажу всем, что бунт — это смерть. Взамен... ты забираешь мальчика.»

Это был чистый, циничный расчет. Он не испытывал ненависти, как Хан. Он просто использовал ситуацию с максимальной эффективностью.

«А если мы откажемся?» — тихо спросила Минерва.

Гейб посмотрел на нее, как на неисправный механизм. «Тогда вы станете мусором, который нужно вынести. А мальчик... он либо погибнет при зачистке, либо вернется сюда. И я сделаю из него бойца. Настоящего. Без сантиментов. Он забудет, кто такая Джилл. Он забудет, что такое детство. Он будет знать только приказ и смерть.»

Его слова повисли в воздухе, холодные и тяжелые, как свинец. У нас не было выбора. Не было места для гнева. Только безжалостная необходимость.

«Мы сделаем это», — сказал я, глядя в его пустые глаза.

«Разумное решение, — кивнул Гейб. — У вас три дня. Потом я шлю туда свой отряд. С приказом — жечь и не разбираться. »

Дорога к обсерватории была долгой и молчаливой. Мы не просто ехали за Лео. Мы везли с собой смертный приговор для тех, кто его укрывал.

Обсерватория, как и говорил Гейб, была идеальной крепостью. Белокаменное здание, вмурованное в скалу. К нему вела единственная узкая серпантинная дорога. Мы оставили машину в лесу в полукилометре ниже и пошли пешком, стараясь не производить лишнего шума.

С наступлением сумерек мы подобрались к главным воротам — массивным дубовым стволам, укрепленным стальными прутьями.

«Эй, наверху!» — крикнул я, выходя на открытое пространство и поднимая руки. — «Мы не из Легиона! Мы ищем ребенка!»

С нескольких точек на нас навели стволы. Мужской голос с южным акцентом прокричал в ответ:

«Бросайте оружие и подходите по одному! Первый же резкий шаг — и вас не станет!»

Нас обыскали, завязали глаза и провели внутрь. Когда повязки сняли, мы оказались в просторном холле. Десяток человек — мужчин и женщин, с усталыми, но решительными лицами — смотрели на нас с недоверием. В центре стоял тот самый мужчина — коренастый, с сединой в бороде, по имени Илай.

«Так, — начал он, — кто вы и как нашли нас?»

«Нас зовут Виталя и Минерва, — сказал я, указывая на Джилл. — А это Джилл. Мы ищем мальчика по имени Лео. Мы... его семья».

Илай усмехнулся. «Семья? У этого пацанька, по-моему, пол-Теннесси теперь семья. Одни хотят его убить, другие — сделать своим талисманом».

«Он не талисман, — тихо, но четко сказала Джилл. Ее голос дрожал. — Он мой... он как брат. Я заботилась о нем».

Она непроизвольно потянулась к своей забинтованной ноге. Илай заметил этот жест.

Разговор затянулся на несколько часов. Мы сидели на ящиках, пили теплую воду, и я рассказывал все. О Джилл, о Мине, о Владе, о смерти Хана. Я не врал. Я не мог врать этим людям.

«Гейб... — Илай с ненавистью выплюнул это имя. — Хан был мясником, но хоть честным. А этот... он просчитывает все. Люди для него — пешки».

В этот момент из соседней комнаты вышел Лео. Он был немного выше, чем я помнил, худой.

«Джилл?» — он прошептал.

Джилл вскочила, и слезы хлынули из ее глаз. Они бросились друг к другу и обнялись, словно боялись, что это сон.

«Я обещала, что вернусь», — рыдала Джилл.

«Я знал», — шептал Лео.

Илай смотрел на них, и суровые морщины вокруг его глаз разгладились. «Мы забрали их, детей, потому что не могли оставить Гейбу. Он бы сделал из них пушечное мясо. Холодных солдат. Здесь... здесь у них есть шанс остаться людьми».

Глядя на эту сцену, я понял всю глубину предательства, которое собирался совершить. Открыть ворота Гейбу? Позволить его людям устроить здесь резню? Убить этих людей, спасших Лео?

Нет.

«Илай, — мой голос прозвучал хрипло. — У нас нет трех дней. У нас есть, может быть, один. Потом сюда придет Гейб. С приказом не оставлять никого в живых».

В комнате повисла тишина.

«Откуда ты знаешь?» — спросил Илай, и его рука потянулась к карабину.

«Потому что... — я сделал глубокий вдох. — Он послал нас вперед. Чтобы мы открыли вам ворота. Это была цена за Лео».

На нас обрушился шквал ругательств. Несколько человек вскинули оружие.

«Тише!» — рявкнул Илай. Он смотрел на меня, в его глазах бушевала буря. «И что теперь? Ты откроешь им ворота?»

«Нет, — сказал я твердо. — Мы забираем Лео и уходим. Все. Вместе».

«Уйти? Куда?» — кто-то горько рассмеялся. «Гейб найдет нас!»

«Не найдет, — вступила Минерва. — Мы знаем места. Дальше, на севере. Леса, горы. Там можно затеряться».

«Бежать? Опять?» — Илай с грохотом опустился на ящик. «Мы устали бежать».

«Альтернатива — смерть, — безжалостно констатировал я. — Вы не удержите эту крепость. Гейб не пощадит никого».

Я видел, как в глазах Илая боролись страх, гордость и инстинкт выживания.

«Дети... — прошептал он, глядя на Лео и Джилл. — Ради них».

Путь на север был долгим и тяжелым. Наша разношерстная колонна — мы трое, Илай с десятком своих бойцов и пятеро детей — двигалась медленно, избегая дорог. Лес, который поначалу казался спасением, вскоре стал враждебным лабиринтом.

На третий день мы наткнулись на засаду ходячих. Их было не много, но они выскочили из придорожных зарослей внезапно. Один из людей Илая, молодой парень по имени Джек, не успел среагировать. Трое мертвецов свалили его с ног, прежде чем мы успели сделать и десятка выстрелов. Его крики были короткими, но очень громкими. Слишком громкими.

Его смерть повисла в воздухе тяжелым грузом. Теперь мы шли еще быстрее, почти бежали, прислушиваясь к каждому шороху.

Через неделю пути закончилась равнинная часть Теннесси, и начались предгорья. Подъем отнимал последние силы. Одна из женщин, Марта, которая несла на себе ранец с медикаментами, оступилась на крутом склоне. Она не упала в пропасть, но сильно ударилась головой о камень. К вечеру у нее начался жар, и она бредила. Еще через день она умерла тихо, во сне. Мы похоронили ее в мелкой каменистой почве, положив сверху груду камней, чтобы дикие звери не разрыли могилу.

Каждая потеря была как отрезанный кусок от нашей и без того маленькой группы. Люди Илая коченели от горя, но не сбавляли шаг. Они понимали — остановиться значит умереть.

Джилл держалась из последних сил. Ее нога, та самая, с укусом, беспокоила ее все сильнее. Она не говорила об этом, но я видел, как она хромает, и как по ночам она сжимает зубы от боли. Лео не отходил от нее ни на шаг, его детская рука всегда была у нее в руке. Он видел смерть Джека и Марты, и в его глазах поселилась тень, не по годам взрослая.

Спустя две с половиной надели изнурительного пути, когда припасы были на исходе, а моральный дух на нуле, мы наконец вышли к знакомой опушке. За ней, в глубине леса, стоял старый, но крепкий дом моего отца.

Дымок из трубы говорил о том, что отец жив.

Мы остановились на краю леса. Люди Илая смотрели на дом с смесью надежды и недоверия.

«Мы здесь, — сказал я, оборачиваясь к ним. Я посмотрел на Джилл, на ее бледное, исхудавшее лицо. — Мы дома».

Она слабо улыбнулась и крепче сжала руку Лео. Они дошли. Ценой потерь, ценой боли. Но они дошли.

Глава 11 - Прочная крыша

Дым от костра во дворе тянулся к вечернему небу ровной струйкой, смешиваясь с запахом хвои и свежеспиленной древесины. Сидя на скрипучем крыльце, я смотрел, как Илай и двое его парней возводят новую стену сарая. Их движения были выверенными, привычными к тяжелой работе. Рядом с ними суетился Лео, старательно поднося более мелкие доски — его детский голосок звонко раздавался в чистом воздухе.

Отец сидел рядом со мной в стареньком кресле-качалке. Он неспешно раскуривал свою трубку, и его мудрый, уставший взгляд скользил по ожившей усадьбе.

«Ну, сынок, — начал он, выпуская облачко дыма. — Рассказывай, что пропустил. От начала и до конца».

И я рассказал. О Сиэтле и Минерве. О поисках Джилл. О пуле в ноге и поцелуе у костра. О Гейбе и его холодном расчете. О беглецах из Легиона и о том, как мы, бросив все, пустились в этот долгий, смертельно опасный переход. Отец слушал, не перебивая, лишь изредка кивая. Его взгляд становился все тяжелее, когда я дошел до описания укуса Джилл.

«Две недели, говоришь? И она... в себе?» — переспросил он, когда я закончил.

«Да, — я провел рукой по лицу, чувствуя всю накопившуюся усталость. — Она слабеет, болит нога, но разум ее ясен. Она борется. Я не знаю, как и почему, но она борется».

Отец долго молчал, глядя в сторону дома, где Джилл помогала Минерве развешивать на веревке промокшую за переход одежду.

«Сильная девчонка, — наконец произнес он. — Дух в ней крепкий. И неспроста все это. Ничто в этом мире просто так не происходит». Он перевел взгляд на меня. «А эта... Минерва. Та, из Сиэтла. Ты говоришь о ней так, будто она не просто попутчик».

Я почувствовал, как по шее разливается тепло. «Она... она многое для меня значит. С детства. А сейчас... мы прошли через ад вместе».

Отец хитро прищурился, и в уголках его глаз собрались лучики морщин. «Понимаю. Вижу, как она на тебя смотрит, когда ты не видишь. И как ты на нее. Не тяни, сынок. В наше время завтра может и не быть. Скажи ей. Что сердце подсказывает, то и говори. Потом будешь жалеть о несделанном, а исправить уже будет нечего».

Я кивнул, глядя на Минерву. Она что-то говорила Джилл, и та улыбнулась — впервые за долгое время настоящей, не искаженной болью улыбкой. Отец был прав.

Внутри дома, у большого грубого стола, Джилл собирала разрозненные банки с консервами, стараясь навести подобие порядка. Лео сидел рядом на полу, рисуя углем на обороте старой карты.

«И он... Гейб... ничего вам не делал? Не бил?» — тихо спросила Джилл, бросая взгляд на мальчика.

Лео покачал головой, не отрываясь от рисунка. «Нет. Он... смотрел. Все время смотрел. Говорил, что я должен стать сильным. Что чувства — это слабость». Он нарисовал большую, неуклюжую фигуру без лица. «Он страшный. Не как Хан. Тот кричал. А этот... молчит».

Джилл присела рядом с ним, обняв за плечи. «Все кончилось. Его больше нет. Ты здесь, в безопасности».

«А мы останемся? Навсегда?» — в его голосе прозвучала надежда.

«Да, — твердо сказала Джилл. — Мы остаемся. Это наш дом теперь».

В этот момент в дом вошел Илай, протирая потный лоб грязной тряпицей. Он увидел их и улыбнулся, его суровое лицо на мгновение стало мягким.

«Обустраиваетесь?» — спросил он, опускаясь на скамью с легким стоном. «Место хорошее. Уединенное. Защищенное. С твоим отцом мы уже периметр обсудили — ловушки поставим, сигнализацию из пустых банок. Сделаем тут крепость, против которой Гейб со своим Легионом бессилен будет».

Джилл посмотрела на него с благодарностью. «Спасибо вам, Илай. Что не оставили его там».

Илай махнул рукой. «Пустое. Детей трогать нельзя. Это закон. Последний, что у нас остался». Он помолчал, глядя на Лео. «Он молодец. Ни разу не ныл в пути, хоть и страшно было. Из него вырастет хороший человек. Не солдат. Человек».

Эти слова будто сняли камень с души Джилл. Она снова посмотрела в окно, на Виталю и его отца, на Минерву, на начинающуюся стройку. Впервые за долгие годы у нее было не просто укрытие на ночь. У нее был дом. И она была готова защищать его до конца.