Конец Магической Эры

Пролог

Эонрия стоит в преддверии новой Эпохи, которая сулит людям великие открытия, развитие и прогресс. Но будет ли эта Эпоха светлой? Самый страшный человек в Истории — Мастер Хао́р-мы — решил вмешаться в назревающий мировой конфликт. Пятый Предел «Сгорающей Истины» столкнулся с угрозой полного уничтожения. Найдется ли в целом мире маг, способный оспорить решение Мастера?

История начинается почти четыреста лет назад. Когда молодой маг стоял у открытого окна в своем кабинете и даже не подозревал, что ему уготовила судьба…

ЧИТАТЬ ПЕРВУЮ КНИГУ ЦИКЛА: «Легенда о Мече» https://author.today/reader/237176/4603718

Глава 1. Туда, где заканчивался мир

Третья Эпоха Альнов

4191 г. Магической Эры

12 день месяца Звезды Юартикс

Над густым еловым лесом поднималось оранжевое солнце. После жаркого летнего дня и прохладной ночи плотный туман собрался в низине, окутывая торчащие из земли корни и стены единственного затерявшегося в глуши дома. Дом был каменный, чуть поросший мхом, старый, слившийся с лесной чащей за многие годы.

В окне дома горела одинокая свеча. На подоконнике лежала старая потертая сумка из выделанной кожи, а рядом с ней — две ветхие книги. В центре комнаты, возле деревянного столика, стоял мальчик лет пяти и старательно разглядывал муравьиную дорожку, тянувшуюся от окна к маленькой щели в полу. На его серьезном лице не было удивления или детской заинтересованности. Он уже привык изо дня в день видеть этот муравьиный след, не меняющийся на протяжении нескольких недель. Сегодня муравьи вели себя абсолютно так же, как и всегда, уверенно продолжая свой однообразный путь.

Шуршание книжных страниц из-за ворвавшегося в комнату легкого ветерка заставило отвлечься от изучения насекомых. Мальчик повернул голову, затем подошел к подоконнику и стащил с него тяжелую кожаную сумку. Для ребенка она была настолько огромной, что с трудом удавалось обхватить ее обеими руками. Мальчик просунул руку внутрь и, стараясь дотянуться до дна, почти нырнул в нее с головой. Пошарив внутри, он вытащил охотничий нож. Деревянная рукоять и хорошо заточенное лезвие выглядели хоть и старыми, но добротными. Нож вполне еще можно было использовать. Мальчик взял его и отложил на стол. Затем вернулся к подоконнику и, забрав с него книги, аккуратно сложил их в сумку, после чего плотно затворил окно.

Повесив сумку себе на плечо, так что она практически волочилась по полу, ребенок накинул поверх балахона серый дорожный плащ. Он тоже был слишком ему велик, однако мальчика это не смутило. Осмотрев одинокую комнату, он остановил взгляд на деревянном столике, на котором возле единственной свечи лежала глиняная тарелка и несколько лепешек. Мальчик не был голоден, однако оставлять еду в доме не следовало. Поэтому, обернув лепешки широкими листьями картеосэ́и [похожее на лопух растение], он также положил их к себе в сумку, после чего погасил свечу. Практически в полной темноте мальчик подошел к двери и отворил засов. Дверь поддавалась неохотно, с тяжелым скрипом, и все же ребенку удалось ее распахнуть. Свежесть и бодрящая прохлада приятным дуновением окутали тело. Оставив позади каменный дом, мальчик направился сквозь туман.

***

Пробираясь через густой лес несколько часов подряд, он обошел стороной колючие заросли, мшистое болото и старый бурелом. Выйдя на открытый холм, как раз в той части леса, где привычный ельник плавно переходил в Древний Кхааркту́м, мальчик поднял голову. Небесные просветы, пробивающиеся сквозь густую хвойную крону, были последними в этих краях. Дальше среди широких, обросших зеленью ветвей нельзя будет разглядеть ровным счетом ничего. Небо исчезнет за их многовековой древесной завесой, и наступит суровая тень, граничащая с кромешной тьмой. Мальчик знал это, поэтому предусмотрительно дождался, пока солнце выйдет из-за облаков, и только потом продолжил свой путь.

Он шел на северо-восток. Ему предстояло провести в пути не один день. Он направлялся туда, где обрывался древний лес и начинался Широкий Каньон — к тому самому месту, где, по словам Старейшин, заканчивался мир, и где великие воды пожирали твердь.

Мальчик не был знаком с теми Старейшинами. Он знал, что однажды они покинули эти места и бесследно исчезли, не оставив после себя ни новых знаний, ни своей истории. Также он знал, что за Широким Каньоном, там, где должна была «обрываться твердь», раскинулись высокие горы. Мальчик не видел их ни разу в своей жизни. Но их белые заснеженные шапки, греющиеся в лучах яркого солнца или окутанные грозовыми тучами, иногда вспыхивали где-то там, за далеким горизонтом, оставляя четкое видение. Видение, манящее своим загадочным блеском и тихо нашептывающее: не может быть у земли такого конца. И твердь не обрывается, и великие воды, от которых берутся дожди, не могут пожрать ее. И, вопреки всем суждениям и преданиям, они лишь являются ее неотъемлемым продолжением — очередным слоем, как и воздух, как и облака…

Мальчик не верил видениям. Даже если они рождались из его собственных рассуждений. Он не мог полагаться на свои мысли или чужие слова. Поэтому он продолжил свой путь сквозь густые и тенистые заросли Древнего Кхаарктума.

Широкие древесные стволы, простоявшие здесь не одну тысячу лет, были огромны и тяжелы. Под их весом почва проседала, наполняя лес глубокими ямами и расщелинами. Некоторые из деревьев были стары настолько, что покрылись камнем, а их несломленные ветрами вершины уходили ввысь до самых небес, словно острые шпили. Древний Кхаарктум выделялся на горизонте. Его было видно еще с далеких полей. Люди никогда не подходили к нему, страшась этого места как проклятого богами и самим временем. В этом таинственном лесу не было даже йорнха́льнов [Йорнха́льны — раса разумных бесплотных существ, родственная людям]. Бесплотные не обходили его стороной: в отличие от людей, их не было здесь изначально. Никто на самом деле не знал историю Кхаарктума. Но Старейшины утверждали, что на месте этого леса, рожденного еще до Начала Времен, стоял когда-то древний и прекрасный город из неведомого камня, населенный существами давно забытыми. От этих существ не осталось там даже следа. Они канули в Небытие в далеком прошлом, и теперь этот край, принадлежащий им по праву, никто не решался занять. Разве что бесстрашные звери селились тут, наполняя это место еще большей тайной.

Пробираясь сквозь заросли в кромешной тьме, мальчик услышал раскатистый гром. Где-то далеко в небе собирались грозовые тучи, и дождь готовился обрушиться на землю. Но сюда, в место, где даже свет был невообразимой роскошью, его капли пробиться не могли. Отчетливо слыша его шум на густых листьях и видя, как вода тонкими ручейками заструилась по некоторым стволам, уходя прямо в сухую землю, мальчик залез на дерево. Близилась ночь, и ее нужно было переждать.

Лохматые твари, блуждающие под землей, стали выбираться на поверхность небольшими группами. Их бесцветная однообразная шерсть вымокла от потоков воды, ручьями бегущей прямо к ним в норы. Наступало время охоты. Мальчик не знал, как назывались эти твари, о них он ничего не слышал, потому что про их существование не рассказывали даже Старейшины. Но зато он сразу же понял, кем питались странные создания. Их добычей были древесные змеи — десятиметровые ядовитые, обитающие на верхних ярусах Кхаарктума. С наступлением дождя змеи спускались вниз, к намокшей почве, чтобы насладиться вкусом замерцавших во тьме светящихся грибов. Дождь приносил в древний лес заметное оживление.

Наблюдая за змеями и странными лохматыми созданиями, снующими в ночи, мальчик просидел на дереве несколько часов. Когда дождь закончился, и ему наскучило вслушиваться в звуки дикой охоты, он уже подумывал спуститься и продолжить свой путь, несмотря на то что рассвет пока еще не наступил. Но его внимание внезапно привлекло чье-то присутствие. Размеренное дыхание огромного, ходящего на двух лапах существа обнаружилось неподалеку. Мальчик повернул голову в ту сторону, где ощутил его. Загадочное создание ростом около восьми метров приближалось с южной стороны леса. Из всех зверей змеи первыми почуяли его и поспешили расползтись в разные стороны. Лохматые твари из-за недавнего дождя не могли вернуться в свои норы и поэтому также попробовали затеряться среди деревьев. Существо приближалось.

Мальчик остался на месте — на ветке дерева — и даже не вздрогнул, когда странное создание, не похожее на обычного зверя, показалось из-за широкого окаменевшего дуба. Черная с серебряными прядями шерсть, здоровенные трехпалые лапы с острыми когтями и непомерно огромная даже для его размеров голова. Существо сделало несколько шагов, широкими ступнями разрывая светящиеся голубые вьюнки, устилающие землю, и притаптывая мерцающие грибы. Оно явно почуяло присутствие чужака, равно как и сам мальчик, и догадалось, кто был лишним в этом лесу.

Резко втянув воздух широкими ноздрями, существо приблизилось и склонило над маленьким незнакомцем свою лохматую голову. Огромные, почти по полметра каждый, изумрудно-зеленые светящиеся глаза смотрели на мальчика в упор. Он не боялся и, не моргая, встретил этот живой и пронзительный взгляд. Ощущая теплое дыхание загадочного создания, мальчик молча стоял на толстой ветке окаменевшего дерева и не двигался. Намерения странного существа были пока не ясны. Оно продолжало таращиться на него в упор какое-то время, а затем, видимо, что-то для себя решив, отвернуло голову в сторону и продолжило свой путь сквозь Древний Кхаарктум.

Мальчик счел для себя, что создание, которое он встретил, явно было не из этих мест. И хотя он никогда не слышал о нем раньше, у него создалось впечатление, что воднокровный мир для этого существа был не так близок, как для него самого. Проводив создание взглядом и переждав, пока обильная вода, собравшаяся в глубокие лужи от его тяжелой поступи, сойдет, он ловко спрыгнул на землю и продолжил свой путь.

***

Спустя десять дней пути Древний Кхаарктум закончился, постепенно превратившись в обычный густой лес. Наконец-то увидев солнце после столь длительного промежутка времени, мальчик внимательно осмотрелся и проверил свои ориентиры. Убедившись в том, что с намеченного направления не сбился, он продолжил идти.

Облака сменялись хмурыми тучами, затем небо снова прояснялось. Прошло еще несколько недель, и впереди показалась сухая степь — та, что предшествовала Широкому Каньону. Отчего-то здесь никогда не шли дожди, и растительности по этой причине тут не было. Мальчик смутно догадывался о том, что сухие ветры, поднимающиеся в низинах каньона и вздымающиеся до самых небес, должны влиять каким-то образом на атмосферу. Но, не увидев сам каньон, точно назвать причину такой засухи он не мог. Однако в одном он был уверен точно: следующие несколько дней пути вода ему не попадется, и диких животных также не придется встретить. Местность вокруг была практически безжизненна.

Минуло еще четыре дня, и впереди показался шрам, обрубающий твердь и знаменующий окончание мира — Широкий Каньон. С большим интересом мальчик подошел к крутому обрыву и бросил взгляд на мертвую долину, которая простиралась внизу. Пепельные и песчаные вихри буйствовали там среди скалистых утесов и каменных руин. Возможно, когда-то давно, в далекой древности, этот каньон был в самом деле заполнен водой, и Старейшины не выдумали свою легенду. Но сейчас он был еще более засушливым, чем мертвая степь, открывшаяся после зеленого леса. Впрочем, все это не настолько интересовало мальчика, а потому надолго не занимало его мысли.

Он поднял голову и устремил взгляд в сторону высоких гор с ослепительными белыми шапками. Теперь они выглядели вовсе не как абстрактное видение. Горы были вполне реальны. И идти до них, если бы не каньон, предстояло бы меньше того пути, который мальчик уже смог преодолеть.

Сощурив глаза от засушливого восходящего ветра, который дунул в лицо, мальчик поправил наплечную сумку и проверил, не разболтался ли за время путешествия ее широкий ремень. Затем уверенным шагом он направился прямо к самому краю каньона и, выбрав наименее острый и опасный обрыв, начал спускаться вниз.

Отвесная стена была сухой и твердой. Иногда, вот так карабкаясь вниз, мальчик чувствовал, как уступы и торчащие камни, по которым он лез, начинают трещать и песком осыпаться. Приходилось часто останавливаться и подолгу исследовать стену в поисках широких уступов. Пепельные вихри и пыльный туман мешали хорошему обзору. Но мальчика это не останавливало. Он продолжал спуск в глубокий каньон на протяжении сорока часов подряд и решил сделать передышку только один раз, когда резкий порыв ветра почти сорвал с его плеча непомерно огромную сумку.

Найдя небольшую пещеру в стене, по которой лез, мальчик забрался внутрь и, пережидая песчаную бурю, провел там целый день. Он развел огонь и, достав из своей потрепанной сумки старые книги, проверил, целы ли они. Убедившись, что с ними все в порядке, мальчик ненадолго заснул. Ветры за время его сна только усилились и сорвали с ребенка его плащ. Проснувшись и определив, что время уже должно быть давно за полдень, мальчик решил, что сегодня до конца дня он в любом случае закончит свой спуск и достигнет мертвой долины. Даже если для этого ему придется ползти вниз под таким ужасным, почти ураганным ветром.

Прошли еще сутки. Песчаные бури немного поутихли, а пыльный туман постепенно стал оседать. Мальчик остановился посреди каньона на широкой каменной плите и, задрав голову, попытался рассмотреть небо. Оно открылось как единая светлая пелена, тихо вздрагивающая под потоками горячего воздуха. Сейчас на нем нельзя было различить ни солнца, ни туч, ни даже примерно определить по его окрасу, который наступает час. Потому что количество песка и пепла здесь, в каньоне, даже во время затишья ветров было настолько велико, что мутная дымка, наполняющая воздух, до конца не исчезала никогда. Мальчик отвел взгляд от однообразной небесной выси и медленным шагом пошел сквозь мертвую долину — напрямик к северной стене Широкого Каньона.

Из-за жары было неприятно дышать. Каменную почву долины всю испещряли огненные ручьи и вулканические дюны. Стараясь пересекать их как можно осторожней, чтобы не спровоцировать взрыв из-за обильного количества огненных солей, находившегося в дюнах, мальчик шел дальше. А когда преодолел две трети каньона, неожиданно наткнулся на нечто любопытное.

Две скалы из странного прозрачного камня, похожего на хрусталь, стояли так ровно одна возле другой, словно когда-то в далеком прошлом представляли собой единую роскошную арку. И хотя песчаная пыль и пепел изменили их почти до неузнаваемости, тени былого величия все еще можно было различить. Мальчик подошел ближе к старой арке и обнаружил возле ее основания странную фигуру, сделанную словно из камня. Существо ростом около трех метров лежало лицом к небу и прижимало руки к груди. Мальчик внимательно осмотрел каменное создание: его необычное нечеловеческое тело, покрытое частицами пепла, так хорошо сохранилось, что можно было разглядеть даже волосы… Понимая, что под вулканическими дюнами находятся десятки таких же фигур, мальчик осторожно прикоснулся к нему. Каменная поверхность оказалась невероятно горячей, но свою руку мальчик не обжег. В момент прикосновения он ощутил, что когда-то изваяние было живым существом. Решив, что однажды обязательно вернется в этот каньон, чтобы подробней изучить уцелевший фрагмент далекого прошлого, на который случайно наткнулся, мальчик отстранился от арки и продолжил путь. Еще за четыре дня он преодолел оставшуюся треть мертвой долины.

Впереди его ждала новая степь, только не такая безжизненная, с пожухлой, но все-таки когда-то зеленой травой. За степью начинался еще один лес — не изученный, о существовании которого Старейшины даже не догадывались. А самое главное — над этим лесом возвышались горы с белыми шапками и ледниками на уходящих под облака вершинах.

Мальчик преодолел этот лес еще за десять дней. И когда путь повел его в гору, он почувствовал поток энергии, исходящий откуда-то сверху. Словно сами горы, к которым он шел, были пронизаны чем-то невероятным. Чем-то настолько мощным и живым, что непременно следовало это увидеть. Мальчик, не раздумывая, продолжил подниматься. До белоснежных вершин ему было еще очень далеко. Он понимал, что человеческие поселения при желании можно встретить гораздо ниже, еще там, у подножья гор. Можно зайти туда и поговорить, узнать об этой местности больше. Но сила, таящаяся в тех горах, которая влекла его, которую он ощущал вокруг, говорила ему, что следует идти дальше. Выше. Туда, где белоснежные шапки соприкасаются с облаками…

На рассвете, когда небо озарили красные всполохи и приятный летний ветерок взъерошил ему волосы, мальчик набрел на необычное ущелье с огромной аркой. Потоки энергии, сконцентрированной внутри широкого прохода, были настолько мощными и густыми, что создавали электрические импульсы между его стен. А кроме того, словно в невесомости, внутри арки по воздуху плавали гигантские каменные глыбы, с легкостью весеннего пуха покачиваясь из стороны в сторону. Устрашающие тени падали от камней вниз, на усеянную чьими-то костями землю.

Мальчик внимательно осмотрел загадочную арку, оценивая размеры и вес витающих в ней глыб, а также мощность электрических разрядов внутри ущелья за ней. Небольшая надпись на скале, в непосредственной близости к смертоносному проходу, попалась ему на глаза. Мальчик прекрасно умел читать и, несмотря на свой юный возраст, быстро разобрался с незнакомым ему наречием. Надпись гласила:

«Седьмые Восточные Врата Белого Пояса»

Подумав о том, что, несомненно, желает пройти дальше, ребенок без страха шагнул в коварную арку и миновал ее. Длинное ущелье, наполненное электрическими разрядами, он прошел, не останавливаясь, приблизительно за двадцать минут.

По ту сторону его ждал яркий свет. Какие-то люди в бархатных плащах с горящими сгустками в руках управляли энергиями и явно занимались чем-то очень интересным — накладывали живую энергию на каменные плиты. Мальчик никогда не видел таких людей. Высокие, в ярких и явно дорогих одеждах. Четверо взрослых мужчин и одна женщина. Все с тревогой обсуждали какую-то странную трещину в скале и породу некоего активного металла, который может принести вред людям.

Мальчик вышел на свет. Люди вздрогнули и обернулись. Их голоса умолкли как один. Все они с невероятным изумлением уставились на ребенка — серьезные и встревоженные взгляды. Несколько секунд длилось наполненное непониманием молчание. Затем женщина, высокая и худая, с длинными черными волосами и в белом плаще, тихо и неуверенно произнесла:

— Он ведь только что…

— … прошел через Врата? — один из мужчин строгим тоном озвучил недосказанный вопрос. — Но как он это сделал?..

Коллеги переглянулись, оторвав, наконец, взгляд от ребенка. Их обеспокоенные мысли наполнили пространство и стали отчетливо слышны. Затем из группы людей выделился один — с седыми волосами чуть ниже плеч и в длинном темно-красном плаще. Он подошел к ребенку и, склонившись над ним, осторожно спросил:

— Как твое имя?

Вглядываясь в его испещренное морщинами лицо, а также рассмотрев его необычные одежды и странный медальон, сделанный из золота в форме незнакомых инициалов «С.И.», мальчик совершенно без страха ответил:

— Мое имя Аврове́кс.

Глава 2. Леакиранский Конфликт

Третья Эпоха Альнов

4204 г. Магической Эры

5 день месяца Тихих Ветров

В башню Кельстхар, расположенную на севере с левой стороны от Главного Храма Центральных Земель Сгорающей Истины, сквозь широко распахнутые окна проникали по-летнему теплые солнечные лучи. По просторному кабинету с шестигранным потолком и четырьмя колоннами из шлифованного розового камня широким шагом расхаживала высокая худая женщина лет сорока пяти на вид. На ней была богато украшенная синяя мантия с бархатным плащом. Длинные, забранные в высокий хвост каштановые волосы, изрядно тронутые сединой, спадали по ее спине до самого пояса. На холодном лице этой женщины-мага старшего поколения ясно читались большая озабоченность какой-то серьезной проблемой и откровенный гнев все по тому же поводу.

— Никчемный старый ублюдок, поглоти его Хаос! — грозно воскликнула женщина через пять минут немых размышлений, и сделав около двух десятков шумных шагов по каменному полу. — Как он может вот так просто объявить всем о том, что других вариантов у нас нет?!

— Ты обещала подумать, Элеврия, а в итоге снова и снова произносишь одни и те же проклятья, — недовольно прокряхтел здоровый ничем не похожий с виду на мага мужчина лет тридцати пяти на вид, расположившийся в мягком кожаном кресле, что стояло в самом конце кабинета возле небольшого камина.

— А что здесь думать, Аркольдар? Это все бесполезно! — отчаявшись, вздохнула женщина и широко развела в стороны своими худыми руками с тонкими побелевшими от гнева пальцами. Затем вернулась к камину и села в соседнее кресло. — Если Леакиранский Конфликт обернется для нас масштабной войной, мы все обречены. В лучшем случае нам придется оставить Эонрию и бежать куда-нибудь в другие Пределы «Си». Например, в Третий или в Седьмой… Про худший вариант развития событий я вообще молчу! Представь только, Сгорающая Истина впервые за четыре тысячи с лишним лет будет вынуждена покинуть свой Пятый Предел! И мы, скорее всего, уже никогда не вернемся сюда, на наши земли, в наши дома и университеты!.. — она еще раз безнадежно вздохнула и, с ужасными мыслями склонив голову, потерла себе виски. — В таких условиях все мои исследования по Теории Тонких Пространств, над которыми я трудилась десятилетиями, полетят псу под хвост! Представь себе, все!

— Иногда твой эгоизм восхищает меня до боли в диафрагме, — шумно расхохотавшись, маг И́р-мы Аркольдар [Ир-ма — магический вампиризм, передающийся по наследству.] протянул руку к небольшому хрустальному столику и взял с него наполненный вином кубок. — Жизнь всех людей на Эонрии может полететь псу под хвост, а ты переживаешь о какой-то там жалкой «Теории Тонких Пространств».

Элеврия взглянула на старого друга недобрым взглядом.

— Не называй, пожалуйста, работу всей моей жизни словами «жалкая» и «какая-то там». Это дорого может тебе обойтись!

— Еще немного, и я начну думать, что ты теряешь связь с реальностью, старушка, — строго произнес Аркольдар, залпом осушив кубок и с грохотом вернув его на место.

Прикрыв глаза рукой и просидев в ступоре несколько секунд, Элеврия ясно ощутила своим сферическим оком [Сферическое око — незримая сфера вокруг мага. Позволяет видеть тонким зрением и пользоваться магией.] тяжесть его беззвучных удаляющихся шагов.

— Вернись в свое кресло, — ворчливым тоном вполголоса позвала она. — Если сейчас уйдешь, мне даже не с кем будет обсудить все это.

— Да что тут обсуждать? — Аркольдар остановился посреди роскошного кабинета и жестом поправил свои густые черные волосы, свободно спадающие до плеч. — В письме все уже было сказано. Нас ставят перед фактом.

— Просто я до сих пор не могу поверить в то, что слухи оправдались. — Элеврия, подперев рукой подбородок, хмурым взглядом уставилась на огонь, потрескивающий в камине.

— Не одна ты не можешь в это поверить. Тяжко сейчас всем. Видела бы ты лицо Ипха́ртлиса во время его речи в Главном Храме на Совете Архимагов.

Элеврия подняла взгляд, с вялым интересом уставившись на своего коллегу.

— Побледнел как мальчишка, — без особого удовольствия пояснил Аркольдар. — Когда Гонцы официально уведомили его о том, что Мастер Хао́р-мы [Хаор-ма — магия Хаоса] планирует открыто выступить против нас, вмешавшись в Леакиранский Конфликт, вид у Ипхартлиса был такой, будто он язык проглотил. Учитывая, что он состоит в «Си» уже более шестисот лет и занимает пост Верховного Владыки Пятого Предела более сотни лет, невольно думаешь о том, что это откровенный позор.

— Конечно, это позор, — тихо согласилась Элеврия, ее лицо вспыхнуло негодованием. — Он просто жалок. Даже если Белый Пояс падет, и весь наш мир к черту перевернется, он не должен вести себя так. Он пишет всем, что нам следует готовиться к войне. И что других вариантов у нас просто не может быть. Но к какой, к черту, войне?! О чем вообще идет речь? Война с Мастером Хаор-мы — это безумие невообразимое! Он должен был хотя бы что-то предпринять. Хотя бы постараться договориться!..

— Да ерунда все эти твои переговоры, — махнул рукой Аркольдар и снова потянулся за вином, которое стояло на том же хрустальном столике в небольшом кувшине. — Мастеру Хаор-мы не нужны никакие компромиссы. Чихать он хотел на дипломатию и на все прочее. Раньше с ним пробовали наладить контакты, с расчетом на то, что все-таки в прошлом он был уважаемым магистром в Антаравийском отделении «Си». Но ни одна попытка успехом не увенчалась. Поэтому с тех пор это строжайше запрещено. Он ненавидит Пятый Предел и всю Сгорающую Истину. Попробуй с таким договорись.

— Но раньше ведь он нас не трогал, — Элеврия снова поднялась из своего кресла и с весьма озабоченным и хмурым видом скрестила руки. Видно было, что она пытается найти решение.

— Логики тут не ищи, — важно заговорил Аркольдар. — Я давно наслышан о деяниях этого ублюдка. Все-таки он происходит из древнего рода Ранм, а это мои дальние родственники. По молодости от простого любопытства я даже собирал разную информацию о нем, несмотря на то, что нам это строго запрещалось. Зато теперь я могу с уверенностью сказать, что, если ему в голову что-то взбредает, лучше не задаваться вопросом: «Почему?». И уж тем более лучше не лезть к нему с попытками о чем-то договориться. Многие пытались. Ни один из них вообще не выжил. А вспомни хотя бы, что он уничтожил одну из наших лун просто забавы ради. Поставил под угрозу жизнь целой планеты! Огненокровные тогда больше других возмущались. Поговаривают, что после смерти луны Пара́нрикс он истребил несколько десятков тысяч диллуров просто за то, что те заговорили с ним о ней. Он как будто воплощение самого Хаоса в телесной оболочке.

— Ладно, не продолжай. От твоих рассказов мне только хуже. — Элеврия со скорбным выражением лица снова прошлась по комнате, на этот раз остановившись возле окна. Опершись о подоконник руками, она полной грудью вдохнула свежий воздух, чувствуя, что даже такая секундная беззаботность в скором времени может стать роскошью для нее, впрочем, как и для всех представителей Сгорающей Истины. — Не понимаю только, как ты можешь быть настолько спокойным в такое время?

— А что мне теперь, рыдать от ужаса? — Аркольдар с усмешкой покачал головой. — После визита к Верховному Владыке я решил заглянуть к тебе в первую очередь для того, чтобы ты угостила меня вином. А переживать о том, с чем поделать ничего уже нельзя, это для меня слишком скучно.

— Глупости не говори, скучно ему, — с укором фыркнула Элеврия, а затем, потирая ладонью лоб, постаралась как следует взвесить сложившуюся ситуацию в своей голове. — Пока мы еще не в состоянии войны, леакиранцы, я уверена, тоже тщательно прорабатывают свой план действий. И пока они не сделали свой ход, у нас есть немного времени. А значит, мы просто обязаны что-то придумать. Не может такого быть, чтобы у нас заранее не было никаких вариантов. Кстати, почему Владыка Ипхартлис не хочет дождаться ответа от провидцев? Если мы начнем усиленно готовиться к войне, которая даже не началась, мы сами подведем себя к открытому столкновению, разве не логично было бы…

— Провидцы молчат, — Аркольдар безнадежно качнул головой. — Они ничего не предскажут об этой готовящейся войне. Не забывай, Мастер Хаор-мы на то и Мастер, что такие вещи, как предсказания, он может легко обойти.

Элеврия раздраженно взмахнула руками, явно не желая больше ничего слышать про Третьего Великого Мастера.

— Ты так говоришь, будто он способен властвовать над звездами. Такое даже богам не под силу!

— Не знаю, что там под силу богам, а что нет, я в религии не очень силен, — проворчал Аркольдар. — А вот ты, по-моему, за всеми своими исследованиями давно уже потеряла тонкую нить нашей скорбной реальности. Отправить в Хаос души всех наших провидцев для этого ублюдка труда не составит. Поэтому они никогда не станут рисковать своими шкурами, пытаясь предсказать, чем закончится наш конфликт с леакиранцами.

— Хорошо, черт с ними, — Элеврия изменилась в лице, кажется, что-то для себя решив. Мысли, повергающие ее в легкое состояние паники, видимо, все-таки отпустили ее. — Сидеть сложа руки, или как это называет Верховный Владыка «готовиться к войне», нам в любом случае нельзя.

— Что ты задумала? — Аркольдар взглянул на нее с подозрением и хмуро сдвинул густые брови.

— Ничего. Просто я не собираюсь здесь умирать и тебе не советую.

— Послушай, я решил лично передать тебе это извещение о Леакиранском Конфликте только по старой дружбе, — важно произнес Аркольдар. — Ну и потому что ты имеешь очень дурную привычку убивать Гонцов, доставивших тебе дурные вести, если речь идет о йорнхальнах. А мне за них потом отчитывайся. Я ведь первый помощник нашего Архимага как-никак. К тому же информация о вмешательстве Мастера Хаор-мы не должна уйти дальше магов высшего ранга. Так что ты давай глупостей не наделай.

— Да-да, конечно, — Элеврия кивнула. По выражению ее лица даже без телепатии сразу можно было понять, что она полностью ушла в какие-то свои мысли, а может быть, даже в детальное обдумывание особого плана действий. — Ты очень хорошо поступил, рассказав мне все лично. И я это весьма ценю.

— О чем же ты думаешь, интересно? — сощурив темно-карие почти черные глаза Аркольдар пристально уставился на нее, понимая, что на уме у старой женщины-мага явно было что-то подозрительное.

— Хотел бы прочесть, да? — Элеврия скривила тонкие губы в самодовольной усмешке. — Ну давай, попробуй. Ты же считаешь меня старой бесполезной ученой крысой, зарывшейся в бесконечное количество собственных исследований за письменным столом.

Аркольдар снова гулко рассмеялся.

— Твоя Ло́р-ма [Лор-ма — пространственная магия.] десятого уровня великолепна, как всегда. Куда мне до твоих мыслей? Таких сильных магов, как ты, знающих А́р-му [Ар-ма — магия физических процессов.] и Лор-му одинаково хорошо, по пальцам можно перечесть. Так что бесполезной я тебя уж точно не считаю. Однако, ты смотри. Следующий совет Архимагов назначен на конец этой недели — а это через три дня. До этого времени, пожалуйста, не выкини ничего такого, о чем потом будешь жалеть.

— Ну, за это не волнуйся, — Элеврия проводила его до двери своего кабинета. — Единственная вещь, которая меня сейчас волнует, это Врата Йо́ртикса [межпространственные врата, позволяющие телепортироваться на другие планеты]. И ты тоже об этом поразмысли.

— Они закрыты, — мрачно и с отголосками определенной строгости ответил Аркольдар, уже стоя у самого порога. — Для всех закрыты. Владыка лично распорядился. Иначе началось бы массовое бегство. Представители других магических общин, конечно, выкажут свою ноту протеста, как обычно. Но на их мнение в любом случае всем плевать, так что врата все равно не откроют. Более того, могу сразу тебе сказать, что… — Аркольдар сделался еще мрачнее и продолжил говорить только после ощутимого тяжелого вздоха. — Во всеуслышание об этом не говорят, но Верховный Владыка планирует их запечатать окончательно. Если сражения с Мастером Хаор-мы все-таки не получится избежать, и он выступит против нас, как и сказал, нам придется пожертвовать своим Пятым Пределом ради остальной Сгорающей Истины.

После этой фразы представитель последнего знатного рода магов Ир-мы покинул кабинет Элеврии, а через несколько минут и саму башню Кельстхар.

Глава 3. Путь к Вратам

Третья Эпоха Альнов

4204 г. Магической Эры

6 день месяца Тихих Ветров

5:13 Время Центральных Земель С.И.

Безоблачное ночное небо окрасилось первыми лучами рассвета. Белые горные шапки, тянувшиеся единым поясом до самого горизонта, поймали этот желто-розовый оттенок и засияли на фоне черного елового леса.

Элеврия покинула свой кабинет в башне Кельстхар сегодня чрезвычайно рано и теперь, используя левитацию, направлялась к Главному Храму. Там она собиралась посетить библиотеку энергетических свитков. Всю прошедшую ночь, а также остаток предыдущего дня Элеврия провела без отдыха и без сна, потратив драгоценное время, которого осталось не так уж и много, на то, чтобы полностью перенести всю свою работу по Теории Тонких Пространств в энергетические образы и запечатать ее в саликса́рдах [Саликсард — энергетический кристалл]. Но, к сожалению, преобразовать все необходимые данные ей так и не удалось. Для такого большого объема требовалось что-то посерьезней, чем просто заполненный высокой плазмой кристалл. Ведь кроме обычного набора информации, Теория несла в себе практические элементы, позволяющие дотронуться сферическим оком до самой архитектуры различных тонких структур. А это уже были уникальные магические формы сложного построения…

Элеврия была уверена, что разрешить этот сложный вопрос ей помогут некоторые древние свитки с подробным описанием, как работать с Лор-мой выше десятого уровня в ограниченном информационном пространстве. Оставалось только эти свитки отыскать.

И вот через минуту, не сбавляя скорости полета, она была уже на пороге Главного Храма, который иногда еще называли Столицей «Си». Он являлся самым важным центром Сгорающей Истины на всей Эонрии и представлял собой что-то вроде целого города. Именно здесь располагалась резиденция Верховного Владыки — Великого Глоссариуса — Торбиэ́руса Виольса́р Ипхартлиса, который отвечал за весь Пятый Предел Сгорающей Истины. Также именно здесь были сосредоточены все основные силы магической общины. Лучшие из боевых магов, как человеческих, так и из рядов йорнхальнов охраняли это место. А кроме самых важных персон, представляющих «Си», именно здесь были собраны все основные знания Пятого Предела, как тайные, так и преданные гласности.

Всевозможные лаборатории, исследовательские башни, энергетические библиотеки и Площадки Практической Магии заполняли собой Главный Храм. Выдающиеся представители Сгорающей Истины располагали здесь специально отведенными местами для своих особых опытов и экспериментов. Разделив общие магические интересы и приоритеты на отрасли, изучающие по отдельности Ар-му, Лор-му и даже Ир-му, талантливейшие из магов еженедельно проводили тут собрания и конференции, воплощали свои теории в жизнь и делали невероятные открытия.

Элеврия когда-то сама училась здесь — сначала в Северном, а затем в Центральном Университете Сгорающей Истины. Правда, в конечном счете она так и не смогла определиться, в детали какой отрасли магии ей следует вдаваться глубже. Ар-ма и Лор-ма оставались для нее одинаково важны. Внеся огромный вклад в изучение живых организмов плотного измерения, а также взаимодействия воднокровного мира и высокой плазмы, она неожиданно для себя заинтересовалась тонким измерением. После чего целиком и полностью посвятила себя изучению его структур. И теперь все ее, еще пока не представленные миру, исследования, над которыми она работала уже более сорока лет, могли быть уничтожены в предстоящей войне. Такого Элеврия допустить не могла.

Оказавшись на территории Главного Храма, она плавно опустилась на землю и, пройдя через Арку Мудрости, пешком направилась прямо в сторону Алой Башни. Использование любых форм левитации, а также другой пространственной магии здесь было строго запрещено. Более того, периметр всей «Столицы» Пятого Предела «Си» был окружен специальными столбами с мощнейшими печатями, которые попросту блокировали использование подобной магии, кроме как в специально отведенных для этого местах.

Задумавшись о том, что такая мера предосторожности, казавшаяся все это время необходимой для обеспечения должного уровня безопасности, на деле окажется совершенно бесполезной против реального врага, такого как Мастер Хаор-мы, Элеврия со злостью прибавила шагу.

Белокаменные и стеклянные строения с зеркально-мраморными поверхностями открывались впереди, блистая своим великолепием в лучах встающего солнца. Стараясь скорее добраться до нужной библиотеки, путь к которой пролегал вокруг северного крыла центрального университета, Элеврия решила не утруждать себя длительной дорогой и пройти напрямик — через зал для медитации, сокрытый огромным золотым куполом, под которым проходило чтение особой мантры. Молодые девушки и юноши йорнхальны, сидящие здесь сутками в ритуальных робах, монотонными голосами пели длинный текст на древнем языке. Элеврия понимала этот сложный текст без всякой телепатии так же хорошо, как если бы он был написан на ее родном языке. Она сама когда-то изучала магнитные поля Эонрии и ближайших к ней небесных светил. Более того, она имела статус действующего эксперта в этой области и считалась одним из лучших специалистов. Но сейчас ей не было никакого дела до всей этой магнитосферы, равно как и не было дела до этой мантры, помогающей представителям «Си» оказывать воздействие на структуру магнитных полей. Элеврия просто хотела сократить себе путь, ведь общая площадь территории всего Главного Храма была настолько велика, что пешком его весь сложно было обойти даже за целые сутки. А расстояния между его разными отдельно стоящими зданиями иногда составляли аж семь или восемь километров.

— Не путайся у меня под ногами! — прогнав какого-то замешкавшегося йорнхальна, Элеврия прошла по огромному залу с зеркальным вращающимся потолком и огромными зависшими над полом шарообразными магнитами, а затем направилась сразу в Алую Башню. Конечно же, она могла потратить лишние пятнадцать минут, чтобы не врываться таким образом в зал для медитации, и попасть в библиотеку свитков, обогнув северное крыло. Но Элеврия считала, что в такое опасное время можно обойтись и без лишнего этикета, тем более по отношению к представителям низшей расы, которых она могла таким образом случайно потревожить.

Наконец ее цель была достигнута. Оказавшись на десятом этаже Алой Башни, в сравнительно небольшом помещении, до отказа заполненном свитками, Элеврия опустилась на изящный кожаный стул и принялась искать в магической картотеке нужную ей информацию. Так пролетело четыре с лишним часа.

Найдя в итоге только несколько полезных свитков, Элеврия грубо выругалась почти во весь голос, серьезно напугав таким поведением хранителей библиотеки. Несколько йорнхальнов с ярко-желтыми глазами и рыжими волосами, торчащими из-под белых головных уборов, пугливо шарахнулись от нее в сторону, когда сквернословящая женщина-маг поднялась со своего стула и с хмурым видом прошлась по библиотеке. Собираясь уже преподать йорнхальнам «урок вежливости» за то, что они посмели отвлечь ее своим неосторожным присутствием, Элеврия внезапно остановилась. Прикосновение знакомого сферического ока напомнило ей об одном важном поручении, которое она дала нескольким молодым магам, призванным ежедневно следить за внешней политикой сторонних магических общин.

— ‹‹‹Госпожа Элеврия›››, — раздался телепатический голос молоденькой девушки. — ‹‹‹Прошу прощения за мое внезапное вмешательство. Вы просили оповестить вас о состоянии дел с представителями Леакиранской общины›››.

— ‹‹‹Да, я помню. Продолжай›››, — тут же откликнулась Элеврия. — ‹‹‹Какие у тебя новости?›››

— ‹‹‹Пока все тихо›››, — послышалось в ответ. — ‹‹‹Официального объявления войны от Леакиранцев еще не было. Они ведут себя достаточно спокойно. Не похоже, что они сделают ход без официальных оповещений. От провидцев на данный момент новостей тоже никаких…›››

— ‹‹‹Спасибо, можешь не продолжать›››, — поспешно ответила Элеврия и со вздохом облегчения прервала телепатический контакт.

Но радоваться пока было рано. Окинув взглядом библиотеку свитков и заметив, что йорнхальны, на которых она была зла, уже успели тихонько улизнуть, Элеврия обеспокоенно пощупала свой подбородок, как следует прокручивая все в голове. То, что война официально пока не началась — это определенно были хорошие новости. Однако мешкать дальше становилось все опасней. Конечно, для полного переноса Теории Тонких Пространств на энергетическую основу ей следовало бы просидеть в этой библиотеке еще полдня. Но все-таки оставался большой риск того, что к полудню по «центральному времени Главного Храма» Леакиранцы все-таки как-то проявят себя, подкрепив свои враждебные к «Си» намерения делом. А это значит, что уже сегодня до наступления сумерек Верховный Владыка Ипхартлис может запечатать Врата Йортикса окончательно и бесповоротно, заперев таким образом всех альнов Пятого Предела на Эонрии навсегда.

— ‹‹‹Так рисковать я не могу›››, — сделав для себя определенные выводы о том, что главным носителем бесценной Теории является все-таки ее голова, Элеврия покинула библиотеку свитков и Алую Башню.

Пройдя по широкой улице мимо мирно беседующих ничего не подозревающих студентов, она направилась к Западному Хранилищу Храма, где вместе с другими реликвиями под строжайшей охраной должен был содержаться один из пяти Ключей Йортикса. С помощью одного такого ключа любой из представителей воднокровных или огненокровных рас беспрепятственно мог пройти даже через «закрытые» Врата. Ведь для межпланетных перемещений одного существа запереть их окончательно, не уничтожив сами ключи, было в принципе невозможно.

— ‹‹‹Конечно же, один из ключей должен быть именно здесь›››, — спускаясь к самому нижнему уровню мрачного подземелья, рассуждала Элеврия, тщательно оградив при этом все свои мысли от постороннего вмешательства. — ‹‹‹Этот ублюдок Ипхартлис первым побежит с Эонрии, если Мастер Хаор-мы в самом деле открыто пойдет против нас. Остальные четыре ключа достанутся его дружкам или тем магам, которых все считают живым достоянием «Си»›››.

Думая о ключе, до которого она собиралась добраться первой, Элеврия отчаянно надеялась, что она права насчет его настоящего местонахождения. Ведь на самом деле Хранителями Ключей были названы тридцать сильнейших на всей Эонрии стражей-йорнхальнов. Сгорающей Истине удалось однажды прибрать этих редких йорнхальнов к рукам и сделать практически ручными. С тех пор все они для большей сохранности и секретности были разбросаны по территории Белого Пояса — по разным местам. У каждого из таких Стражей, именуемых Орэ́нхами, должна была находиться уникальная скрижаль. Пустышка или настоящий ключ, для этих йорнхальнов, самоотверженно охраняющих вверенное им сокровище, было неважно. Каждый из них готов был умереть за свою скрижаль, даже если это была подделка. И, конечно же, знать местонахождение настоящих пяти ключей доверено было только этим Орэнхам.

Оказавшись в подземном святилище примерно через час, Элеврия миновала все посты охраны, на которых стояли человеческие маги. Те без единого сомнения одобрили ее фальшивый допуск и глазом не моргнули. Когда зоны контроля остались позади, Элеврия вышла в широкий зал, наполненный полумраком. Убедившись, что за ней не наблюдают, женщина-маг быстрым шагом миновала подземный сад редких огненных растений, которые каким-то чудом удалось вырастить в плотном измерении, и оказалась возле массивного шестиметрового постамента. Там и обитал йорнхальн — хранитель ключа.

Заметив ее приближение, высокий мужчина атлетического телосложения с длинными золотыми волосами до самых пят и широкими белоснежными крыльями за спиной, поднялся из сидячего положения. Его необычный для йорнхальна облик выдавал в нем Орэнха — благородного стража. В то время как большинство диких племен йорнхальнов, проживающих в лесах, со временем обретали звероватые обличия, племя Орэнхов имело внешность сказочных ангелов. Испокон веков они жили на огромном небесном острове, где располагался один-единственный заброшенный храм. Орэнхи были вдали от человеческой цивилизации, жили изолированно ото всех, и почему облик их сформировался до того причудливым, достоверно никто не знал до сих пор.

Орэнх-страж уставился горящими зелеными глазами на идущую к нему женщину. В его взгляде читалось неодобрение. Массивные цепи опутывали его торс, приковывая к постаменту — месту, признанному как Обитель Ключа.

Элеврия встретила полный настороженности взгляд Орэнха с заинтересованной усмешкой. Хранители ключей не любили, когда к ним приближался кто-то, кроме того, кого они признали своим истинным хозяином, и потому всех воспринимали враждебно. Не исключением был и этот тип.

С минуту они смотрели вот так друг другу в глаза.

Светловолосый Орэнх не пытался прочесть мыслей странной человеческой женщины, посетившей вверенную ему обитель. Даже если бы и хотел, он не смог бы этого сделать, так как на все Западное Хранилище были наложены мощнейшие печати, не позволяющие использовать вообще никакую Лор-му. Ведь это место имело один из самых высших уровней секретности. Но для Орэнха телепатия не была так важна. В основном йорнхальны такого типа, дикие по натуре и замкнутые в душе, доверяли только своим инстинктам. И сейчас что-то подсказывало самоотверженному хранителю, что уставившаяся на него сероглазая женщина пришла к этому месту совершенно не за тем, чтобы предъявить одобренный хозяином допуск к Ключу. Она пришла к Орэнху с одной лишь целью — причинить ему смертельный вред.

Ощутив под его настороженно-пристальным взглядом, что они наконец-то друг друга поняли, Элеврия собрала в ладони серебристый шар высокой плазмы. Через двадцать секунд все уже было кончено. Орэнх, сильный достаточно, чтобы невзирая на цепи, сопротивляться одновременно как минимум четырем весьма опытным магам, владеющим Ар-мой не ниже восьмого уровня, был смертельно ранен и парализован. Теперь он лежал беспомощно в луже собственной крови, которая обильными струями стекала с его каменного постамента вниз. Стараясь не запачкать свою бархатную мантию в крови поверженного йорнхальна, Элеврия создала около десятка горизонтальных энергетических щитков и как по лестнице спокойно поднялась к Обители Ключа.

Ногой отпихнув в сторону окровавленное тело полумертвого стража, без особого труда она нашла интересующую ее скрижаль.

— Подделка!.. — с ненавистью и негодованием она сжала небольшую металлическую табличку в руке, не веря собственным глазам. — Куда же Ипхартлис дел настоящий ключ?!

Затем, стоя над еще живым Орэнхом, Элеврия грубо схватила его за крыло и приставила магическое лезвие, созданное из чистой высокой плазмы, прямо к его горлу.

— Слушай меня, пернатая тварь! Ты расскажешь мне, где ключ, иначе!..

Йорнхальн не поддался ее угрозам. Всматриваясь в его светящиеся благородным огнем зеленые глаза с пушистыми ресницами, Элеврия поняла, что пытать этого типа будет бесполезно. Уж слишком стойко он перенес свое поражение. Потратив лишние двадцать минут на создание особого энергетического образа, который смог бы просканировать мысли стража, она все-таки получила нужную ей информацию. Местонахождение ближайшего настоящего ключа, способного открыть путь к другой планете было на востоке — в Антаравийских землях.

С ужасом понимая, что добираться туда ей придется как минимум часов двенадцать, Элеврия лишила жизни парализованного Орэнха и, стараясь не терять самообладания, покинула подземные уровни Западного Хранилища Храма.

Когда она вышла на поверхность, время уже близилось к полудню. В убийстве весьма важного йорнхальна ее пока не заподозрили. Готовая уже сорваться с места и, не теряя ни минуты, направиться на восток, Элеврия внезапно ощутила новое прикосновение сферического ока с очередным сообщением. И это повергло ее в настоящий шок.

— ‹‹‹Это точная информация?..››› — словно не веря, взволнованно переспросила она. — ‹‹‹Мы пойдем на переговоры с Мастером Хаор-мы?..›››

Глава 4. Предстоящие переговоры ​

Третья Эпоха Альнов

4204 г. Магической Эры

6 день месяца Тихих Ветров

11:39 Время Центральных Земель С.И.

Элеврия оставила позади Главный Храм и теперь неслась над белокаменными зданиями так быстро, как только могла. Конечно, информатор весьма ее удивил, передав такую свежую, а главное, неожиданную сплетню. Но если еще вчера она хотела, чтобы переговоры с Мастером Хаор-мы все-таки состоялись, сегодня такая новость могла спутать ей все карты. Ведь инициатива была проявлена вовсе не Верховным Владыкой Пятого Предела и, похоже, даже шла вразрез с его личным распоряжением. Такие действия могли только ухудшить ситуацию и спровоцировать Третьего Великого Мастера.

— ‹‹‹Что этот Лонта́ргесс о себе возомнил?››› — с откровенным негодованием нервно рассуждала она. — ‹‹‹Разве Владыка Ипхартлис не сообщил всем о том, что Совет Архимагов будет собран через два дня? С какой стати он вообще принимает решения такого уровня самостоятельно?!›››

Остановившись неподалеку от Северного Университета, возле здания, в котором располагалась личная лаборатория магистра отделения Ар-мы, Элеврия нетерпеливым шагом прошла внутрь. Около кабинета Лонтаргесса она сразу же дала о себе знать всем присутствующим там. Два йорнхальна-стражника, стоявшие по обеим сторонам от входа, после одобрения своего хозяина и господина услужливо распахнули двери и пропустили женщину внутрь. Элеврия сделала несколько шагов и, оказавшись в кабинете, сухо поприветствовала сначала самого магистра, а затем всех тех, кто прибыл к нему по той же самой причине, что и она. И таких людей здесь собралось около десятка.

Среди обеспокоенных странной новостью о переговорах с Мастером Хаор-мы был и Аркольдар. Он недовольно скрестил свои огромные ручищи и всем своим видом показывал, что собирается высказать Лонтаргессу массу неприятных вещей, причем не в самой корректной форме.

Магистр Ар-мы стоял возле потухшего камина и молча взирал на пришедших к нему магов, явно дожидаясь, пока все, у кого есть к нему вопросы, немного успокоятся и перестанут заниматься телепатическими «перешептываниями». Сегодня на нем была темно-красная мантия с золотистым поясом. Седые волосы, спадающие чуть ниже плеч, были строго уложены назад. Лонтаргесс, как всегда, выглядел идеально опрятным, идеально спокойным… Правда, на его серьезном лице, испещренном редкими морщинами, были ясно видны следы усталости и хронического недосыпания. Впрочем, это для магистра было в порядке вещей.

— Прежде чем мы с вами начнем нашу дискуссию, — окинув всех собравшихся взглядом, мягко заговорил Лонтаргесс, — мне хотелось бы узнать от вас, кто из моих подчиненных настолько любит разносить сплетни, что вас здесь собралось аж двенадцать человек?

— Шансартэ́я и Бикса́рис, — кивнув в сторону рабочего помещения лаборатории, где проводились исследования над различными формами саликсардов, тут же выдал виновников Аркольдар. — Если не хочешь, чтобы слухи расползались так быстро, воспитывай этих тупых йорнхальнов как следует.

— Что ж, спасибо. Но, боюсь, воспитание тут уже будет бессильно, — с короткой улыбкой ответил магистр, после чего направил свое сферическое око прямо в лабораторию.

Из-за стены через пару секунд донеслись два коротких предсмертных вопля, которые быстро затихли.

— Теперь я готов выслушать все ваши вопросы, пожалуйста, не стесняйтесь, — снова коротко улыбнувшись, располагающим тоном заговорил Лонтаргесс.

— Это правда, что вы самостоятельно приняли решение о том, что нам следует пойти на переговоры с Мастером Хаор-мы? — первой задала вопрос высокая смуглая женщина, с которой Элеврия знакома не была. — Вы в самом деле настолько наивны, что думаете, будто он может согласиться?

— Лично я такого решения не принимал, и тем более я понятия не имею, на что Мастер Хаор-мы может согласиться, а на что нет, — вкрадчиво ответил магистр, настроение у него по-прежнему было слегка приподнятое.

— Архимаг Сэйрэ́нтис знает о том, что вы сделали? — строго сдвинув брови, потребовал ответа мужчина с короткими черными волосами, которому на вид нельзя было дать больше двадцати.

— Вы же сами обо всем рассказали Архимагу, не так ли, господин Зертэ́йлиш? — вопросом на вопрос ответил Лонтаргесс, продолжая говорить все тем же свойственным только ему особо вежливым тоном. — Так зачем меня спрашиваете об этом?

— Лонтаргесс, ты хоть понимаешь, что переговоры с Мастером Хаор-мы невозможны даже теоретически для кого-то уровнем ниже самого Верховного Владыки? Я уже молчу о том, что все прямые и телепатические контакты с ним запрещены для всех членов Сгорающей Истины! — на одном дыхании выпалила Элеврия, не дав Аркольдару высказаться раньше нее. — Чем ты думаешь вообще?!

— Дорогая Элеврия, не нужно говорить мне о запретах, — Лонтаргесс встретился с ней взглядом. В его глазах под маской непринужденного гостеприимства скрывалась тень горечи, которую он тщательно пытался скрыть. — Я являюсь магистром в Северном Университете достаточно давно, чтобы помнить ваше в него поступление. Многие из правил, о которых вы сегодня вспомните, я могу процитировать дословно.

— Хорошо, не буду напоминать тебе о том, что ты и так знаешь, — все с тем же напором продолжила Элеврия. — В таком случае, я хочу знать, кто именно из твоих подопечных был отправлен на эти переговоры? Его нужно немедленно остановить!

— Во-первых, вмешиваться ни во что я настоятельно тебе не советую, — многозначительно произнес магистр. — А во-вторых, я даже не уверен, что ты с ним знакома. Но раз уж ты сегодня проявляешь столь особый интерес к моему отделению Ар-мы, я могу назвать тебе его имя. Интересы Сгорающей Истины на предстоящих переговорах будет представлять Авровекс.

Аркольдар, не сдерживаясь, коротко хохотнул. Другие маги за его спиной начали встревоженно перешептываться.

— Значит, Авровекс, — Элеврия сощурила свои серые глаза, давая понять, что это имя она слышала, и не раз. — И сколько лет этому мальчику исполнилось в этом году? Тринадцать?

— Восемнадцать, — продолжая мягко улыбаться, поправил магистр.

— Ты, по-моему, над нами издеваешься, Лонтаргесс, — с недоброй усмешкой произнес Аркольдар. — Советую лично мое терпение сегодня не испытывать.

Магистр предпочел проигнорировать его слова, но остальные представители Сгорающей Истины, собравшиеся в его кабинете, отреагировали на это совсем иначе.

— Вам известно, уважаемый магистр, — снова заговорил самый молодой на вид черноволосый мужчина, — что все без исключения представители Сгорающей Истины, а также члены многих других известных магических общин, которые встречались по своей инициативе с Мастером Хаор-мы, умерли либо в тот же день, когда состоялась их встреча, либо через несколько недель после этого? И в том, и в другом случае смерть сопровождалась страшными муками.

— Да, любезный Зертэйлиш, мне прекрасно известно то, о чем вы говорите, — сохраняя маску полного спокойствия и равнодушия, Лонтаргесс пристально посмотрел на него. — Если вы планируете продолжать говорить со мной о том, что нам обоим и так известно, лучше не тратьте мое время.

— Пожалуй, именно так я и сделаю. Мне действительно и так слишком хорошо ясна картина вашей плачевной ситуации, — перед уходом Зертэйлиш с презрением смерил его взглядом. — Я был о вас лучшего мнения, магистр.

— Не могу сказать о вас того же, — вслед ему спокойно откликнулся Лонтаргесс.

Практически все присутствующие в кабинете магистра представители Сгорающей Истины последовали примеру известного мага-воина и предпочли покинуть лабораторию. Для них о произошедшем и так уже было достаточно сказано. Остались только Элеврия, Аркольдар и темнокожая женщина — маг Лор-мы, которую Лонтаргесс, к своему сожалению, даже не помнил по имени, ведь она только гостила в Главном Храме и представляла самые удаленные — южные территории «Си».

— А вот теперь ответь мне, какого черта ты творишь, поглоти тебя Хаос?! — вспылила Элеврия, гневно уставившись на магистра и даже забыв о том, что кроме них троих в комнате находился совершенно им незнакомый посторонний человек. — Мало того, что ты отправил этого мальчишку на верную смерть, Мастер Хаор-мы будет взбешен от такой наглости! Он может просто за один такой вот визит разнести к чертовой матери весь Главный Храм! Верни обратно этого мальчика! Немедленно!

— Я не могу… — Лонтаргесс с горечью отвел взгляд. — Авровекс отправился на встречу еще рано утром. Сейчас он уже должен быть на территориях Мастера. Где-то около Проклятых Пещер…

— Зачем ты вообще отправил его к нему?! — негодуя еще сильнее, потребовала ответа Элеврия. Теперь стало окончательно ясно, что ее идея с побегом через Врата Йортикса, ради которой она недавно, даже не задумываясь, убила одного из хранителей ключей, с треском провалилась.

— Я не отправлял его. У меня на самом деле даже не было выбора. Авровекс сам захотел пойти.

— Что значит, у тебя не было выбора?! Ты что, не контролируешь действия своих учеников?!

— Он давно не ученик…

— Какая, к Хаосу, разница?! — Элеврия уставилась на магистра отделения Ар-мы с такой явной злобой, что ее обычно бледное лицо побагровело. Казалось, еще немного, и она была бы готова отправить магистра Ар-мы на тот свет вслед за хранителем ключей. — Не уходи от ответа, Лонтаргесс!

— Он поставил мне ультиматум, — со вздохом пояснил магистр. — Сказал, что в любом случае будет говорить с Мастером Хаор-мы, потому что его вероятное вмешательство в Леакиранский Конфликт может повлечь за собой гибель всей человеческой цивилизации на Эонрии. Когда я попытался его отговорить, Авровекс прямо дал понять, что будет вести переговоры с Мастером вне зависимости от моих желаний. И, если он не сможет сделать это, представляя интересы «Си», он сразу же покинет нашу общину и пойдет к Мастеру Хаор-мы говорить с ним от своего собственного имени.

— Но, если он ваш подопечный, вы в любом случае должны были запретить ему, — вмешалась в разговор темнокожая женщина. — Вы ведь переживаете за него.

— Вы не понимаете, — Лонтаргесс покачал головой. — Авровекс не просто мой подопечный, он мой коллега. Такому нельзя просто сказать «нет».

— Любому можно сказать «нет», — раздраженно фыркнула Элеврия, не переставая гневно таращиться на магистра.

— Слушай, какой он тебе коллега? — снова присоединился к дискуссии Аркольдар. — Ему же восемнадцать. Значит, он еще минимум четыре года как должен учиться у тебя.

— Он закончил Университет, когда ему было семь, — многозначительно произнес Лонтаргесс.

— Ты шутишь, — Аркольдар снова засмеялся, на этот раз уже совсем перестав испытывать гнев по поводу этой странной выходки с предстоящими переговорами, грозящими стать катастрофой. — В семь лет детей еще не берут в Университет, и тем более в отделение Ар-мы.

— Он поступил туда в шесть, — глаза магистра блеснули гордостью.

— Он что, гений какой-нибудь? — Аркольдар перестал смеяться и задумчиво почесал затылок, припоминая, слышал ли он еще когда-нибудь за свои сто тридцать с лишним лет о подобном настолько выдающемся случае.

— Он самый дотошный и безмозглый «гений» из всех, что я видела, — проворчала Элеврия. Похоже, из всех присутствующих она единственная была знакома с этим выдающимся молодым магом. И отсутствие какой-либо к нему симпатии скрывать явно не собиралась.

— Да что ты вообще знаешь о нем? — игнорируя ее злость, строго произнес Лонтаргесс. — Его тактичности, спокойствию и даже множеству навыков я сам могу позавидовать.

Элеврия только раздраженно махнула рукой, давая понять, что для нее это все несущественно.

— Из какого он рода? — тщательно обдумав слова своего коллеги, поинтересовался Аркольдар, так и не найдя в своей памяти никого, кто мог бы похвастаться такой невероятной успеваемостью в Университете.

— Не из какого, — вкрадчиво ответил магистр.

— Что значит «не из какого»? — переспросил Аркольдар с новой презрительной усмешкой. — Ты же не хочешь сказать, что он сын какой-нибудь служанки или еще того лучше — дворовой девки-йорнхальна?

— Нет, — Лонтаргесс мягко улыбнулся. — Он чистокровный человек. А родился он вообще за пределами Белого Пояса.

— Ну хорошо. Если он родился там, кто-то же его привел сюда? — продолжил допытываться глава отделения Ир-мы. — Не говори мне только, что это был ты, иначе я начну думать о том, что ты собираешься сделать его наследником своего дома…

— Не я его привел, — качнул головой Лонтаргесс. — Он пришел сам.

— Что значит сам? — не понял Аркольдар.

— Когда ему было пять, он сам пришел на территорию Белого Пояса совершенно один.

— Ты же не хочешь сказать, что… — округлив глаза от удивления, Аркольдар представил себе Врата Белого Пояса, через которые он сам без посторонней помощи прошел впервые, когда ему было уже серьезно за двадцать.

В голове четкой картиной всплыли первые Врата, которые он в своей жизни видел. Огромное, наполненное высокой плазмой смертоносное ущелье… Молодые маги, даже весьма умелые, как правило, не могли самостоятельно проходить сквозь них. Ведь для этого им необходимо было обладать серьезным энергетическим потенциалом и к тому же иметь достаточно развитое сферическое око. Люди и йорнхальны, живущие за пределами Белого Пояса, о том, чтобы самостоятельно пройти сквозь Врата, не могли и мечтать. В истории было всего несколько случаев подобного проникновения «извне» на территорию магов. И во всех этих случаях вторженцам помогали либо маги, давно покинувшие территорию Белого Пояса, но изначально родившиеся там, либо пришедшие из тонкого измерения достаточно древние и опытные йорнхальны, некогда бывшие «источниками».

— Человек, родившийся за пределами Белого Пояса, не может самостоятельно преодолеть Врата, — так и не отойдя от шока, весьма серьезно произнес Аркольдар. — А ты утверждаешь, что такое было под силу мальчику пяти лет?

— Да, — магистр улыбнулся. — В свои пять лет Авровекс уже достаточно хорошо владел Лор-мой.

— Невероятно, — темнокожая незнакомка была так же сильно удивлена и шокирована, как и последний представитель знатного рода магов Ир-мы. — Это просто невероятно...

— Послушай, Лонтаргесс, — Аркольдар подошел к магистру и, хотя это полностью противоречило этикету магов Сгорающей Истины, по-дружески взял его своей огромной ручищей за плечи. — Если у тебя последние тринадцать лет в самом деле практикует магию гений такого уровня, почему об этом никто не знает?

— Ну почему же никто? — магистр аккуратно отстранился от коллеги и поправил мантию. — Архимаг Сэйрэнтис давно в курсе его успехов. А вы с Элеврией ничего о нем не знаете, потому что тебе с твоей Ир-мой и ей с ее Теорией Тонких Пространств нет до моих подопечных никакого дела.

— Хорошо, я признаю. Мне нет до него дела, — гордо ответила Элеврия, которая хоть и не любила молодого мага Ар-мы, про которого ей уже приходилось слышать раньше, но тем не менее сама была серьезно удивлена его способностями. — В любом случае, Лонтаргесс, можешь считать, сегодня ты своими руками убил своего любимчика. После встречи с Мастером Хаор-мы он не вернется. Так что свои истории о его гениальности можешь оставить для своего архива.

— Да… пожалуй, я позволил себе излишнюю сентиментальность… — Магистр на мгновение замолчал. Его зеленые глаза наполнились печалью и горечью утраты. — Я знаю, что он уже не вернется. Более того, хоть мне и тяжело говорить об этом, мой дорогой коллега, скорее всего, уже мертв. Ну а для меня сегодня как для магистра Главного Храма Сгорающей Истины тоже настал последний день. Всю ответственность за произошедшее я целиком беру на себя. За это Архимаг лишит меня титула и всех привилегий, после чего я и все мои родственники по прямой линии покинем пределы Белого Пояса. Это будет нашим концом. Мой род — род Авэ́лиронт — угаснет сегодня.

— И ради чего ты пожертвовал добрым именем своего рода? — с презрением поинтересовалась Элеврия, в то время как Аркольдар и темнокожая незнакомка пребывали в понимающем молчании. — Говоря откровенно, я тебе ни капли не сочувствую. Если ты считаешь, что прихоть какого-то везучего юнца-всезнайки стоит того, чтобы подвергать опасности Главный Храм Сгорающей Истины и ставить крест на собственном роду, ты обычный старый дурак. Ни больше, ни меньше.

— Прихоть какого-то юнца, может быть, того и не стоит, — строго произнес магистр Ар-мы Главного Храма Сгорающей Истины — Лонтаргесс Авэлиронт. — Но я могу заплатить такую цену ответственности за мое безмерное уважение к своему дорогому коллеге. Людей, подобных ему, я не встречал ни разу за все свои двести тридцать лет. Знать такого, как он, и вместе с ним работать — для меня было честью.

Глава 5. В глубинах Проклятых Пещер ​

Третья Эпоха Альнов

4204 г. Магической Эры

6 день месяца Тихих Ветров

9:15 Каменная Пустошь

(11:15 Время Центральных Земель С.И.)

На западе от Белого Пояса, в забытом ущелье, там, куда боялись приближаться живые существа, раскинулась каменная пустошь. Выжженная солнцем местность казалась мертвой. Только одинокие скалы, остро отточенные ветром, торчали из сухой земли, словно руины древних гор, недвижимые и нерушимые. Неживая аура собиралась возле них. Вечно присутствующие здесь Рабы Хаоса веками не покидали это место.

Закинув руки за голову, Аиронт лежал прямо на каменной плите, под широким пещерным сводом, сплошь усеянным тяжелыми обледеневшими пиками. Холодная и безжизненная тьма нависла над магом, окутывая сплошным мраком его глаза. Здесь, под тяжелой толщей земли, на глубине в две с лишним сотни метров, зрение было доступно лишь в тонком своем понимании. Но, проведя в таком месте несколько сотен лет, Аиронт перестал пользоваться даже им, навсегда запечатлев в своей памяти очертания этих подземных стен. Кроваво-красные, выстраивающиеся в единый лабиринт, они давно стали для него чем-то вроде родного дома, в котором он знал наизусть каждый уголок. Аиронт мог проводить здесь время неделями напролет, безвылазно сидя на одном месте и размышляя о чем-то. Вот и в этот раз, пребывая в пространной задумчивости, он находился в центральном зале своих пещер уже вторые сутки.

Странное ощущение, похожее на скуку, постепенно начало закрадываться в душу.

— Интересно, который сейчас час? — устало зевнув, пробормотал он. — Кажется, уже около полудня. Что-то эти Леакиранцы не торопятся объявлять «Си» войну. Видимо, мое позавчерашнее заявление произвело на них куда большее впечатление, чем я предполагал. Надо с этим что-то делать…

Аиронт приподнялся и, приняв сидячее положение, мотнул головой, отгоняя сонливость. Неприятная головная боль тонкими покалываниями тут же охватила его виски. Он шумно вздохнул и машинально начал всматриваться туда, где среди сплошного мрака угадывалась поверхность каменной плиты, на которой он сидел.

— Прошлая ночь была такой длинной, что успела мне порядком надоесть… — тише обычного заговорил он, вытянув правую руку перед собой, и почти шепотом продолжил: — Жаль, я так и не взглянул на звезды. Наверное, это было бы здорово. Не знаю, почему я не пошел. Просто не пошел и все.

Тишина безжизненной пустотой наполняла подземное пространство. Ни единого звука, ни единого шороха. Даже эхо не раздавалось здесь.

— Иногда мне кажется, что у меня нет выбора… — Аиронт опустил руку, осторожно прикасаясь к горячей поверхности гигантского черного меча, который лежал прямо перед ним. — Каждый раз я возвращаюсь сюда и порой уже не понимаю, зачем? Как будто я должен оставаться здесь, в этих пещерах, несмотря ни на что. Глупость какая-то… Иногда меня раздражает мое собственное ко всему равнодушие. А вот Ахонтра́’Ксэзу нравится здесь. Прошлый раз он мне сам об этом сказал. — Аиронт улыбнулся, мысленно возвращаясь к какому-то диалогу, который произошел несколько месяцев назад… а может быть, несколько лет или десятилетий. — А вообще, учитывая, что он живет на адовой глубине в четыре тысячи метров, мне кажется, мой вариант не так ужасен, как мог бы быть. Кстати, ты представляешь, вчера он назвал меня безумцем. Прям так и сказал! Кто бы мог подумать, что у него хватит смелости произнести подобное? Еще с такой грустной физиономией это говорил, как будто я и правда… — Аиронт склонил голову, чувствуя новую волну боли, и даже осторожно прикоснулся к собственному лбу. — А может быть, он не говорил этого? Пока не говорил… Может быть, это вообще произойдет только через одиннадцать тысяч лет?.. Черт… — Маг шумно вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. — С этим даром Виденья Судеб последнее время столько проблем. За каким Хаосом он мне вообще сдался?..

На несколько минут в пещеры вернулась абсолютная тишина. Аиронт, закрыв глаза, вслушивался в свое собственное дыхание и тяжелые потоки черной ауры, исходящие от его непомерно огромного меча.

— А знаешь, сегодня я вновь серьезно задумался насчет тебя, — снова заговорил Аиронт, когда вечная тишина стала отдаваться нотками неприятной тоски. — Я точно уже слышал твой голос. Только не помню, где и когда. Мой дар Виденья не показывает мне этого. Почему же ты не отвечаешь мне? Почему никогда не говоришь со мной? Ведь у тебя потрясающий голос.

Ответом магу была лишь мертвенная тишина. Потоки ауры, исходящие от меча, остались такими же ровными и даже ни разу не шелохнулись. Словно он демонстрировал свое равнодушие.

— Давай поговорим, — с нажимом повторил Аиронт. — Скажи мне что-нибудь.

И снова все то же холодное молчание.

— Ты специально это делаешь, да? — Аиронт с легким раздражением уставился на свой огромный меч, угадывая его силуэт в кромешной тьме. — Ну и ладно, не очень-то и хотелось. — Он отвернулся от меча. — Хотя нет. Если быть честным, мне бы очень этого хотелось. Постоянно говорить самому иной раз серьезно надоедает.

Вдали, где-то возле скалистого ущелья, там, где землю заливало солнце, показался человеческий силуэт.

— Ну и денек!.. Похоже, очередному недоумку пришло в голову пообщаться со мной, — Аиронт презрительно фыркнул, даже не став детально рассматривать незваного гостя сферическим оком. — Может, мне стоило поселиться на оставшейся луне, чтобы они, наконец, перестали докучать мне своими идиотскими визитами?

Через пятнадцать минут, когда силуэт движущегося размеренным шагом человека почти миновал ущелье и приблизился к каменной пустоши, на его груди стал отчетливо виден золотой медальон в форме круга и выплавленных в нем инициалов: «С.И.»

— О, Хаос! Это маг Сгорающей Истины, — Аиронт безнадежно вздохнул и, снова откинувшись на спину, прикрыл глаза рукой. — Видимо, представители «Си» за последние сто лет стали еще трусливее, чем я думал. Мне не о чем с ними говорить. В этот раз я даже не буду сдерживать Рабов. Пусть сами разбираются с ним.

Прошло еще примерно полминуты. Продвижение молодого человека, направляющегося к Проклятым Пещерам, продолжилось. Теперь его высокий силуэт, около двух метров ростом, можно было увидеть уже у самой границы каменной пустоши.

— Хм… — Аиронт снова открыл глаза. Что-то определенно не давало ему покоя. Какая-то навязчивая мысль. Что-то в этом странном молодом человеке в белой мантии его привлекло. И, хотя Аиронт нарочно решил не рассматривать путника тонким зрением как следует, демонстративно не проявляя к нему никакого интереса, Мастер Хаор-мы не смог не заметить еще одну важную деталь, которая теперь не выходила у него из головы. — Этот юноша не использует свое сферическое око. Странно… Я впервые такое вижу. Скажи мне, Голо́крас Амха́нры, что ты думаешь об этом? По всей видимости, он уже давно идет пешком. Ты когда-нибудь с подобным сталкивался? О, Хаос, опять ты молчишь! Признайся, ты тоже решил меня сегодня довести, а?!

Так и не дождавшись ответа, Аиронт принял сидячее положение, а затем окончательно поднялся на ноги. Вдохнув полной грудью, он поправил свое длинное черное пальто нетипичного для мага фасона, напоминающее, скорее, одеяние странствующего воина-мечника. Отряхнув одежду от каменной пыли, которой было предостаточно в пещерах, Аиронт взял свой огромный меч за рукоять и, угадывая его силуэт, пристальным взглядом прошелся по лезвию.

— Пожалуй, мне стоит встретиться с этим представителем «Си». Может быть, это поможет мне развеять сегодняшнюю скуку. А ты присмотри за Рабами, договорились? Не хочу, чтобы они случайно убили юношу, если я вдруг отвлекусь. — С этими словами он убрал гигантский меч себе за спину, где тот тут же исчез, приняв невидимое и неосязаемое обличие.

Глава 6. Последний Мастер

Третья Эпоха Альнов

4204 г. Магической Эры

6 день месяца Тихих Ветров

10:15, Каменная Пустошь

(12:15, Время Центральных Земель С.И.)

Высокие деревья с зелеными кронами обрамляли широкое скалистое ущелье, залитое утренним солнцем. Прохладный воздух начал меняться: из свежего стал горячим и сухим, как будто по мере приближения к ущелью из него выжимали всю жизненную силу. Мягкая плодородная земля, свойственная здешним западным землям, также постепенно перешла из благородно-черного покрова в засушливую и серую, как камень, твердь.

«Мертвое Ущелье», как называли это место маги, обитающие в относительной близи, переходило в такую же сухую и выжженную солнцем долину — Каменную Пустошь, над которой возвышались неприступные горы Белого Пояса. Облака по какой-то загадочной причине обходили эти места стороной. Возможно, из-за измененного магнитного поля знаменитого горного хребта, которое могло совершенно по-разному влиять на любые участки земли за пределами Белого Пояса. А возможно, из-за повышенной концентрации высокой плазмы, которая растекалась по пространству и не давала спокойно приблизиться к долине ни одному живому существу.

Молодой высокий маг в светлых одеждах представителя Сгорающей Истины, с длинными ниже пояса черными волосами спокойно миновал ущелье, и теперь перед ним открылась Каменная Пустошь. Мертвая аура одинокой пустоты, заряженная частичками Хаоса, ощущалась здесь так же ясно, как и солнечный свет. Она была тяжела, как потоки мощного дождя, бьющего словно от земли к небу, и создавала дополнительную нагрузку для тонкого зрения и физического тела. А кроме того, здесь повсюду ощущалось несметное количество Рабов Хаоса, скрывающих свое явное присутствие и видимую оболочку… Однако это не заставило молодого мага остановиться. Он ни разу в жизни раньше не бывал в этом про́клятом всеми Великими Общинами месте, но четкое представление о том, что здесь увидит, определенно, у него уже было.

О Мастере Хаор-мы не писали в книгах. О нем не принято было говорить. И вся информация о его личности, кроме особо засекреченной, представляла собой лишь строжайшие предупреждения, призывающие ни при каких обстоятельствах не контактировать с ним. Молодой маг знал об этих запретах. Но тем не менее воспринимал их как неубедительные.

Аиронт наблюдал за молодым магом. Он сидел на высокой скале под палящим солнцем и размышлял о том, что скажет ему этот юный представитель «Си», испытывающий, по всей видимости, особую любовь к пешим прогулкам. Пока тот шел по Каменной Пустоши, Аиронт не сводил с него своего сферического ока. Стоило этому неожиданному визитеру ступить на земли его владений, любопытство Мастера серьезно возросло. Ведь он не знал никого, кто рискнул бы встретить столь сильную ауру Великого Небытия открыто, не используя при этом даже своего сферического ока.

Каменная Пустошь простиралась на несколько десятков километров. Ее однообразный серый с рыжеватым оттенком пейзаж окутывала легкая дымка витающего в воздухе песка. До одинокой скалы, торчащей на ровном месте ввысь примерно на пять метров, неожиданный гость сумел добраться чуть более чем за полчаса. Он шел уверенным спокойным шагом, постепенно преодолевая измученную мертвой аурой равнину.

Аиронт встретил гостя острым взором, еще издали всматриваясь в его карие глаза. Все остальное, весь внешний облик молодого представителя «Си» не был для Аиронта особо интересен. Он уже видел его своим оком. Ощутил его образ. А теперь осталось только встретить его взгляд. Почувствовать его на себе и понять, стоила ли эта встреча того, чтобы тратить на нее хоть каплю своего времени.

Наконец молодой маг остановился перед Мастером Хаор-мы, не дойдя до скалы ровно четыре метра. Их взгляды встретились. Какое-то время оба молчали. Читать мысли молодого человека Аиронт не собирался, хотя сделать это и остаться незамеченным для него не составило бы труда, так как Лор-мой он владел в совершенстве вплоть до двенадцатого уровня.

— Мое имя Авровекс, — прервал тишину молодой маг. — Я пришел, чтобы поговорить с тобой.

— Видимо, ты так долго шел, что от жары соображаешь туго, — Аиронт с усмешкой смерил его взглядом. — Я не веду переговоров со Сгорающей Истиной.

— Я прошу сделать для меня исключение, — с холодным спокойствием, явно несвойственным человеку его возраста, ответил маг.

— Исключение для тебя? — Аиронт коротко рассмеялся и, приняв расслабленную позу, прилег на вершине скалы. — Ты думаешь, у тебя есть право говорить со мной?

На этот раз молодой маг ответил не сразу. На мгновение задумавшись, он даже отвел свой лишенный сомнений и полный решимости взгляд. Тонкая, еле заметная хмурая морщинка промелькнула на его лице, а затем исчезла. Авровекс снова поднял голову и уверенно произнес:

— Я думаю, у меня есть право говорить с тобой.

Внимательно наблюдая за ним и прокручивая в голове сказанную им фразу, Аиронт молчал несколько секунд — его посетило ясное видение. В тот самый момент, когда молодой маг поднял глаза, Аиронт увидел его будущее. Перед ним стоял новый Мастер. Последний Мастер из четырех. Тот, кто превзойдет по силе даже его самого. Тот, кого навеки запомнит История, потому что однажды и навсегда его назовут Мастером Ар-мы.

— У тебя действительно есть право говорить со мной, — вполголоса произнес Аиронт, выражение его лица стало немного серьезней. — Истина в том, что у каждого человека есть право на свои поступки. Из них выстраивается сама жизнь.

Авровекс промолчал, ясно ощутив перемену в голосе и настроении Мастера Хаор-мы. Однако он не знал, что была еще одна вещь, которая поразила Аиронта не меньше открывшегося ему будущего.

По какой-то совершенно не ясной причине стоявший перед ним молодой маг был абсолютно уверен, что в самом деле в будущем, неважно в каком отдаленном, он станет Мастером. Сможет превзойти Аиронта и тех Мастеров, которые жили до него. Более того. Он был не просто уверен, что это в его силах. Авровекс размышлял о способностях Великого Мастера как о свершившемся для него факте. И при всей этой странной уверенности он совершенно не обладал Даром Видения Судеб. Такого дара у молодого мага просто не было. Он не обладал им даже в малейшей степени, которая могла бы наводить его на нужные мысли. Молодой маг, стоявший перед Мастером Хаор-мы, просто не способен был видеть Судьбу и никогда не смог бы этому обучиться. Звезды тому были свидетелями. Это до крайности удивляло Аиронта. Каким образом Авровекс знал свое будущее, если он не мог видеть его? Откуда у него была такая чудовищная уверенность?..

Аиронт смотрел молодому человеку в глаза, пытаясь найти ответы, и отчетливо видел перед собой невероятно способного мага — гения, уже во многом превзошедшего своих коллег. Он даже поймал себя на мысли, что, если бы сейчас захотел убить этого молодого человека и не использовал бы для этого Хаор-му и свой меч, возможно, ему бы этого просто не удалось.

— Так о чем же ты хотел поговорить со мной? — наконец произнес Аиронт, по-прежнему продолжая изучающим взглядом взирать на собеседника.

— Я бы хотел поговорить о Леакиранском Конфликте, — сразу перейдя к сути, ответил Авровекс. — От лица Сгорающей Истины я прошу тебя не вмешиваться в сложившуюся ситуацию и не влиять на предстоящие события.

Аиронт сдержанно улыбнулся.

— Очевидно было, что ты об этом попросишь, Авровекс из Сгорающей Истины, — он сощурил глаза и бросил короткий взгляд на его золотой круглый медальон с инициалами «С.И.». — И с какой же стати я должен не вмешиваться? Сгорающая Истина пытается что-то мне предложить?

— Нет. Нам нечего тебе предложить, — прямо ответил молодой маг. — Рассчитывая на твое бездействие, мы пытаемся сохранить Пятый Предел таким, какой он сейчас.

— Знаешь, мне плевать на ваш Пятый Предел, — откровенно ответил Аиронт, отголоски глухой злости четко заиграли в его голосе. — Вернее, даже не так. Мне плевать на ваших людей. Сам Пятый Предел я собираюсь разрушить. Скажу даже больше. Я мечтаю добраться до Первого Предела и лично покончить со всей «Си». Просто до этого у меня пока не дошли руки. Теперь ты знаешь, для чего я вмешиваюсь в Леакиранский Конфликт. Впрочем, это было так же очевидно, как и причина твоего появления здесь, — он сделал паузу, видимо, размышляя о чем-то. — Поэтому, если ты собираешься отговаривать меня разрушать Пятый Предел, нам лучше закончить этот разговор как можно скорее.

— Моя просьба о невмешательстве касается не только Пятого Предела, — спокойно продолжил Авровекс. — Речь идет обо всей человеческой цивилизации на Эонрии. Твои действия могут повлечь за собой ее полное уничтожение.

— Смелое заявление, — Аиронт качнул головой и отряхнул запылившийся рукав своего пальто. — Не знаю, что ты там думаешь обо мне и кем ты меня считаешь, но это явно в мои планы не входило. Во всяком случае, я не собираюсь заходить так далеко только ради того, чтобы избавиться от Пятого Предела «Си». Это было бы бессмысленно.

— Я убежден, что катастрофические последствия, к которым может привести твое вмешательство в Леакиранский Конфликт, обрушатся на Эонрию вне зависимости от твоих желаний. Их можно рассматривать, как неотъемлемое звено в цепи событий, которые произойдут последовательно одно за другим после той масштабной войны, которую ты планируешь начать сегодня.

Аиронт снова издал тихий смешок и сцепил пальцы около своего подбородка.

— Чем же ты собираешься подкрепить свою странную теорию?

— Я могу ее логически обосновать, — многозначительно произнес молодой маг.

— Значит, только словами? — Аиронт разочарованно покачал головой. — Слова меня мало интересуют. Вот если бы ты любил сражаться, скажем, на мечах, наш диалог из скучной болтовни мог бы перерасти во что-то более подобающее встрече двух мужчин.

— Случайные поединки или беспричинные боевые столкновения даже в случае обоюдной в них заинтересованности я считаю нецелесообразными, — с той же серьезностью произнес Авровекс.

Аиронт раздраженно вздохнул.

— Ну и почему я должен тратить свое время на человека, который напрочь лишен всякой романтики?

— Потому что в моих словах есть смысл.

Понемногу Аиронта начинало раздражать холодное спокойствие его молодого собеседника. Впрочем, одновременно в этом было что-то интригующе-завораживающее, что заставляло проявлять к нему интерес.

— Я не пытался объяснить всю сложность ситуации с Леакиранским Конфликтом своим коллегам. Это привело бы к лишним затяжным дискуссиям, — продолжил молодой маг. — У нас нет на это времени. Зато оно есть у тебя.

— Даже не пытался им ничего объяснить? — Аиронт широко улыбнулся, нарочно пропуская вторую половину фразы мимо ушей. — То есть ты согласен с тем, что они лицемерные, самодовольные ублюдки, использующие науку и магию для своих жалких, корыстных целей?

— Нет. С этим я не согласен, — как и всегда с особой серьезностью ответил Авровекс. — Однако опровергать твои слова я также не собираюсь. Людям свойственно жить в мире своих предрассудков и личных интересов. Но пока это не приводит к распаду организованного сообщества и не препятствует осуществлению высших целей, необходимых для дальнейшего развития жизни на планете, я не вижу смысла рассматривать это как существенную проблему или угрозу.

— Видимо, ты не настолько хорошо знаешь Сгорающую Истину, раз говоришь такие вещи. Но я тебе объясню, — заговорив необычайно сосредоточенным тоном, Мастер Хаор-мы даже изменился в лице. Темная аура гнетущими потоками начала собираться около него. — Сгорающая Истина — как раковая опухоль. Потакая войнам, разжигая конфликты, превращая воднокровные народы Эонрии в тупой беззащитный скот, существующий бесцельно, эта опухоль продолжает расти. Представители Сгорающей Истины почему-то решили, что править миром — их особое предназначение, в жертву которому они готовы принести все. Вообще все. Даже собственные исследования и открытия, если в том возникает необходимость. Из разумной общины, объединившей едиными стремлениями талантливые умы, они давным-давно превратились в обычных паразитов. Я бы мог просто убить их всех. Каждому лично остановить сердце или стереть их всех в пыль. Но проблема, порожденная ими, стала гораздо глубже. Уже много тысячелетий а́льны [воднокровные разумные существа: люди и йорнхальны и др.], живущие здесь, на Эонрии, не видят дальше собственного носа, потому что наивно полагают, что развитие — это не их удел. Они вбили в свои глупые головы, что это обязанность тех, кто лучше них, сильнее них, умнее них. Даже сторонние магические общины, не поддерживающие политику «Си», не способны практически ни на что самостоятельно. Потому что все они живут в мире, построенном по правилам «Си». Все они подчиняются искусственному мировому порядку, который ни к чему в конечном счете их не ведет. Ни к развитию, ни к другим мирам, ни к чужим планетам. Они все застряли в страшном тупике. В тупике, порожденном «Си», — с откровенной ненавистью произнес Аиронт. — Для того чтобы изменить эту плачевную ситуацию, миру нужно найти новых лидеров. Таких, которые, оказав должную поддержку народам Эонрии, на свой страх и риск решились бы переписать этот бесполезный мировой порядок. А потом смогли бы уйти в сторону, не превратившись в нового монополизированного монстра. Я долго искал. И в конечном счете решил, что Леакиранцы с такой ролью вполне могут справиться. А если же нет, — Аиронт сделал паузу, — если они разочаруют меня, я просто уберу их и начну сначала.

— Леакиранцы не справятся с этой ролью, — тише обычного произнес Авровекс. Его голос был крайне серьезен. — Их община распадется примерно через семьдесят пять лет после того, как они займут лидирующую позицию среди всех магов Эонрии. В условиях полной изоляции, которую обеспечит нам Первый Предел Сгорающей Истины, лишив Эонрию возможности контактировать с другими планетами, произойдет несколько серьезных столкновений со сторонними магическими общинами: с Да́ртикс-Сэ́нра, Звездным Поясом Юга и Вэлиартэ́йсой. В результате такого столкновения общины Да́ртикс-Сэ́нра и Леакиранская будут полностью уничтожены. Доминирующей в итоге останется либо Вэлиартэйса — с вероятностью в пятьдесят три процента, либо Звездный Пояс Юга — с вероятностью в сорок семь процентов.

— И откуда же у тебя такие точные данные, мне интересно? — Аиронт бросил на него задумчивый взгляд. — Постарались предсказатели?

— Нет, — коротко ответил Авровекс и счел нужным пояснить свои слова: — Не слишком далекое будущее поддается определенным расчетам.

— Хочешь сказать, ты просчитал его? — Аиронт заинтересованно сощурился. — И какова же, по-твоему, общая вероятность такого развития событий?

— Девяносто шесть процентов в случае, если ты не будешь оказывать дальнейшую помощь Леакиранцам, — уверенно ответил Авровекс.

— А почему же ты решил, что я перестану помогать им, после того как расправлюсь с их помощью с ненавистной мне «Си»?

— Если ты продолжишь оказывать содействие Леакиранцам, полагаю, все дальнейшее существование их общины, а также вся их будущая роль на мировой арене Эонрии не оправдают твоих надежд.

— Что ж, это верно, — с усмешкой согласился Аиронт, а затем с заинтересованным видом добавил: — Хорошо. Допустим, я тебе поверю, и все что ты описал, сбудется через семьдесят с лишним лет. Почему же это должно убедить меня не вмешиваться в ваш конфликт с Леакиранцами сейчас? Ведь, как я уже сказал, если в конечном счете меня что-то не устроит, я всегда могу начать с начала, — он сделал паузу, словно еще раз задумался о чем-то весьма серьезном. — А даже если влиять на последующие события я буду уже не в силах, почему это должно убедить меня остановиться сейчас? Потому что после разгрома Леакиранцев их соседями «Си» вернется на Эонрию?

— Если события будут развиваться так, как я описал, Сгорающая Истина уже не вернется на Эонрию, — многозначительно произнес Авровекс. — В этом тысячелетии, по некоторым прогнозам, может закончиться этап текущей Голубой Фазы [во время Голубой Фазы на планете главенствует водная форма жизни и могут жить люди. См Глоссарий: «Эонрия»]. Огненокровные весьма серьезно относятся к этим прогнозам. Несмотря на давний разрыв наших дипломатических отношений с представителями правящей иерархии диллуров, которая главенствует сейчас в тонком измерении, уже более пяти лет я неофициально поддерживаю с ними контакты. Огненокровные не скрывают своих намерений. Они планируют пойти масштабной войной на все плотное измерение, и у меня есть все основания полагать, что их стремления будут осуществлены с вероятностью до девяносто девяти процентов в ближайшие сто лет. На сегодняшний день Сгорающая Истина не может своими силами обеспечить переход всех альнов на другие развитые планеты. Однако есть реальная возможность путем сдерживания огненокровных отсрочить этап наступления Красной Фазы и остаться на какое-то время здесь — на Эонрии. Если же сегодня ты вмешаешься в Леакиранский Конфликт, и мы через семьдесят пять лет придем к итогу, который я описал, у альнов Эонрии не останется шансов ни на осуществление Перехода, ни на какое-либо противостояние огненокровным.

— Значит, ты ссылаешься на предсказание жриц культа Света Вечность Разделяющего? — Аиронт назидательно покачал головой. — Сгорающая Истина признала их еретиками еще до появления Великой Жрицы Времени. Зачем ты вообще остаешься в этой общине, если ты не веришь тому, что они говорят, и даже не пытаешься следовать их правилам?

— Потому что я планирую сохранить баланс этого мира. Для этого мне необходимо выиграть грядущую войну с огненокровными с минимальным количеством жертв с обеих сторон, — уверенно заявил Авровекс. — Сгорающая Истина способна оказать серьезную поддержку альнам Эонрии в случае этой войны.

— Занятно. А почему ты так уверен, что в эту предстоящую войну, которую ты считаешь угрозой для всех альнов, не захочу вмешаться я? — скучающим тоном поинтересовался Аиронт. — Как-никак, за последние двести лет у меня сложились весьма интересные отношения с ди́ллурами [огненокровная раса, обитающая в тонком измерении].

— Если ты примешь участие в расовой войне между альнами и представителями огненокровных рас, полагаю, возникнет слишком большая вероятность мирового коллапса.

— Да неужели? — на лице Мастера Хаор-мы возникла подозрительная улыбка.

— К такому выводу можно прийти, исходя из количества Рабов Хаоса, постоянно присутствующих рядом с тобой, — сосредоточившись на окружающей местности, пояснил молодой маг.

Впервые с момента его приближения к каменной пустоши он использовал свое сферическое око, которое не задействовал ни разу на протяжении всего их разговора. В своем радиусе оно немногим превышало сотню метров. Осмотрев беглым взглядом каменную пустошь, Авровекс вернул око в расслабленное состояние.

— Общее количество Рабов возле тебя исчисляется сотнями тысяч и приближается к двум миллионам. Если ты будешь использовать Хаор-му в мировой расовой войне, которая по своим масштабам затронет само строение Эонрии, возмущение, вызванное тобой в пространстве, вполне может уничтожить планету.

Аиронт с задумчивым видом отвел взгляд и уставился на ярко-голубое небо. Этот молодой высокий маг, представитель Сгорающей Истины, был первым за все четыреста пятнадцать лет его жизни, кто сумел назвать примерное количество Рабов Хаоса, постоянно преследующих его.

Разные маги в разное время пытались измерить силу Мастера Хаор-мы. Но никто из них не был способен даже приблизительно оценить ее. Иногда даже сам Аиронт терялся в догадках. Ведь почти пятьдесят процентов своих истинных сил на протяжении уже двухсот лет ежесекундно ему приходилось тратить на сдерживание преследующих его Рабов Хаоса, которые благодаря лишь простому его существованию могли спокойно присутствовать в мире смертных. Кто бы мог подумать, что количество этих Рабов кто-то так легко сможет определить? И хотя это было только пассивное проявление всей мощи Мастера, пожалуй, если бы Аиронт не сдерживал себя, кроме его собственной жизни, которая неминуемо растворилась бы в Великом Небытии, в Хаос могла бы погрузиться сама Эонрия и вся их солнечная система…

— И все же мне кажется странным, что ты веришь в предсказания Жриц культа Света, — вернувшись к предыдущей мысли, заговорил Аиронт. — Ведь в таком случае ты должен подумать о других пророчествах, куда более ярких и серьезных. Было предсказано, что Красная Фаза в этом тысячелетии и в следующем на Эонрии не наступит.

— Я не полагаюсь ни на какие предсказания и не рассматриваю их как серьезные аргументы в пользу вероятного будущего, — спокойно ответил Авровекс.

— Не доверяешь вашим хваленым провидцам?

— Я считаю, они могут видеть лишь один из возможных вариантов развития событий.

— То есть ты хочешь сказать, что отрицаешь теорию Непогрешимой Судьбы? — Аиронт уставился на него скептическим взором.

— Эта теория слишком ограничена человеческим мировоззрением. Все загнанное в подобные рамки возможно опровергнуть.

— Значит, ты думаешь, что смог бы ее опровергнуть?

— Я не ставил перед собой такую цель, — подумав с пару секунд, прямо ответил Авровекс. — Но саму по себе идею веры в Судьбу я считаю нецелесообразной, так как она применима исключительно к миру смертных. Если мы рассмотрим материю Хаоса или поведение его сущностей, мы неизбежно придем к тому, что его нельзя измерить таким понятием, как «Судьба».

— Тебя всерьез волнуют такие вещи, как материя Хаоса и его сущности? Не будь наивным, — вполголоса заговорил Аиронт, прикрыв глаза и закинув руки за голову. — Хаос — это Книга без Конца и Начала. Имя ему — Вечность. Но даже Вечность лежит на страницах времени, читаемых глазами смертных.

Какое-то время оба молчали, размышляя о вещах, лежащих за пределами привычной формы мироздания. Спустя еще полминуты Мастер Хаор-мы нарушил тишину:

— Судьба — одна из основ нашего Бытия. Ты можешь отрицать это или можешь принять. Окружающий тебя мир, включая тебя самого, от этого не изменится. Потому что смертные видят только те грани Бытия, в которых отражается их собственное существование.

— Справедливое утверждение. Однако, приняв такое представление о Судьбе, я в любом случае не могу исключать вероятность ее искажения, — Авровекс снова внимательным взором посмотрел на Мастера. — Если факт существования чьей-то жизни может не иметь отражения в физическом мире и не быть привязанным ко времени, это приводит к парадоксу сущности либо к погрешности Судьбы. Как в случае с Мастером Лор-мы, существование которого является неоспоримым и недоказанным одновременно.

Аиронт хмурым взором взглянул на своего молодого собеседника. Тот был серьезен и предельно ясно изложил свою мысль. Мысль, с которой Аиронт согласен не был. И все же отчего-то после слов Авровекса у него возникло такое странное чувство… словно в груди застыл огромный ледяной кол.

— Я не встречал этого человека, чтобы о нем судить, — строго произнес Мастер Хаор-мы спустя пару секунд. — Лучше тебе вернуться к вопросу предстоящей войны, если ты все еще надеешься убедить меня не вмешиваться в ваш конфликт с Леакиранцами. И советую тебе запастись терпением. Потому что, пока я не услышу от тебя все детали твоей теории, включая подробное описание твоих аналитических расчетов, я не стану всерьез воспринимать ее.

— Хорошо, — Авровекс понимающе кивнул. Его лицо по-прежнему было серьезным и сосредоточенным. — Я расскажу максимально подробно обо всем, начиная от Леакиранского Конфликта и заканчивая войной с огненокровными.

Глава 7. Ночь размышлений

Третья Эпоха Альнов

4204 г. Магической Эры

7 день месяца Тихих Ветров

2:10 местное время. Каменная Пустошь

За длительной дискуссией Аиронт провел с молодым магом Сгорающей Истины остаток дня и весь вечер, вплоть до глубокой ночи. Когда же он, наконец, остался наедине со своими мыслями, которые были далеки от мировой войны, возвращаться в глубины Проклятых Пещер желания у него уже не было.

Авровексу удалось убедить его оставить возможность Леакиранцам и представителям «Си» самим решать разногласия между собой. Впрочем, теперь Аиронта это не слишком волновало. Он не чувствовал никаких переживаний по поводу того, что так легко отказался от своих намерений. Сейчас его голова была занята совершенно иным вопросом, который упорно не давал ему покоя последние десять часов.

— Мастер Лор-мы — человек, чье существование — это парадокс сущности или погрешность судьбы… — Аиронт хмурым взором уставился на ночное небо, сокрытое летней облачной дымкой. Его мысли отчего-то стали такими же тяжелыми и мрачными, как отвесная стена скалистого ущелья, отбрасывающая на землю непроглядную черную тень. — Нет, здесь явно что-то другое. Человек не может остаться без судьбы, кем бы он ни был. И на искажение сущности это не похоже. Такое я бы давно заметил.

Аиронт присел на сухую потрескавшуюся почву и шумно вздохнул. Огромный черный меч, теряющий в ночной тьме свои очертания, застыл в воздухе неподалеку от его правой руки. Аура Вечной Пустоты и безмолвного спокойствия ровным потоком исходила от него.

— Черт… — с шумным вздохом проворчал Аиронт, чувствуя, что начинает злиться. — Почему этот глупый вопрос не волновал меня никогда прежде, а теперь не уходит у меня из головы?! Какого черта я не могу перестать думать об этом? Все этот не верящий в судьбу умник из Сгорающей Истины виноват!

Мастер Хаор-мы попытался отвлечься от навязчивой мысли, но странная внутренняя тревога не позволила ему этого сделать.

— Есть третий вариант, — задумчиво произнес он, еще раз над всем поразмыслив. — Тот, который этот юный гений просто не назвал: Мастер Лор-мы существовал, а его жизнь до сих пор имеет отражение в физическом мире. Просто его нет на страницах времени. Глазам смертных он не виден. И ответ на вопрос, как такое могло произойти, в таком случае только один — Хаор-ма. Только она могла стать причиной «исчезновения» судьбы такого сильного человека, оставив при этом лишь сам факт его существования. — Аиронт с мрачным выражением лица уставился на сухую землю, ясно ощущая легкое покалывание у себя внутри. — Неужели я сделал это?..

Третья Эпоха Альнов

4204 г. Магической Эры

7 день месяца Тихих Ветров

3:45 Время Центральных Земель С. И.

Тяжелые грозовые тучи, подгоняемые северным ветром, собрались на ночном небе, окончательно скрыв от человеческих глаз свет далеких звезд, а также сияние прекрасной луны Ланмаэ́лрикс.

Аркольдар стоял в ожидании близящейся грозы и смотрел в сторону широкого полукруглого здания — резиденции Архимага Центральных Земель Сгорающей Истины. Темный меховой плащ, накинутый на его плечи, иногда осторожно вздрагивал от потоков холодного воздуха, пробирающихся под него. Увесистый кожаный костюм, напоминающий больше легкую броню, чем одеяние мага, и тяжелые сапоги до самых колен не спасали мужчину от этого промозглого ветра. Но, в отличие от других магов, в частности, от обычных людей, Аркольдар не боялся холода. Он даже никогда не использовал сферическое око для того, чтобы согреть себя, что было в порядке вещей для любого хоть немного образованного мага. Ему нравилось испытывать холод, чувствовать ветер, ощущать капли дождя, падающие с небес. У него даже была привычка специально выходить на улицу, когда погода портилась, и прогуливаться за территорией Храма, там, куда обычно никто не забредает. На него часто смотрели искоса, лишний раз избегая ненужных встреч с ним. Впрочем, будучи магом Ир-мы, Аркольдар давно привык к такому отношению. Более того, своей диковатой натурой он гордился и всячески выставлял ее напоказ. Даже его вечно лохматые волосы и всерьез запущенная щетина были лишним тому свидетельством.

Но сегодня он стоял на улице уже целый час совершенно не потому, что ему внезапно захотелось прогуляться. Глава отделения Ир-мы был на редкость серьезен. Он внимательно следил за тем, что происходит около резиденции Архимага, и ждал, когда оттуда выйдет высокий молодой человек — тот, о ком завтра будет говорить вся Сгорающая Истина, а через неделю и все остальные магические общины Эонрии.

О том, что конфликт с Леакиранцами разрешился без объявления войны, во всеуслышание будет объявлено утром. Но главной новостью, определенно, станет то, что Третий Великий Мастер, наводящий ужас даже на самого Владыку Пятого Предела, пересмотрел свое решение вмешиваться в дела Сгорающей Истины. И, судя по всему, не будет вмешиваться по крайней мере в течение следующих нескольких десятилетий.

Конечно, о грядущей войне с этим ужасным человеком изначально известно было не всем. Правящая элита «Си» как могла пыталась до поры до времени удержать эту информацию в тайне. Но слухи, увы, распространялись с чудовищной скоростью. Поэтому к концу вчерашнего дня о неминуемом крахе текущего мирового порядка и самой Сгорающей Истины говорили буквально все, кого хоть немного интересовала внешняя политика магических общин. Верховный Владыка Ипхартлис уже готовился окончательно запечатать Врата Йортикса, чтобы оборвать все пути к отступлению… А затем все внезапно разрешилось. И причиной тому стал никому не известный молодой маг из отделения Ар-мы. Он вернулся в центральные земли Главного Храма во втором часу ночи и потребовал аудиенции у самого Верховного Владыки Пятого Предела.

Аркольдар так и не успел увидеть его, после того как Гонцы Безмолвных Обетов сообщили о том, что подопечный недавно изгнанного Лонтаргесса благополучно прибыл на территорию Главного Храма после предполагаемого визита в Проклятое Ущелье. Архимаг Центральных Земель «Си» предпочел лично встретиться с этим молодым человеком, пообщаться с ним с глазу на глаз, и сделал он это без лишних промедлений. Такое решение говорило об одном: переговоры с Мастером Хаор-мы завершились как минимум не полным провалом, и об этом уже узнал сам Верховный Владыка Ипхартлис. Именно по этой причине он оставил Врата Йортикса незапечатанными до сих пор. И теперь черт знает, что творится в его голове. Ведь, в отличие от Архимага центральных земель, Верховный Владыка отказал в аудиенции молодому магу, вернувшемуся из Проклятого Ущелья…

Определенно, этой ночью вершилась История. Аркольдару оставалось только стоять на улице, наедине со своим любопытством, и ждать, когда заинтересовавший его гений покинет резиденцию Архимага. Слова его бывшего коллеги Лонтаргесса не шли у Аркольдара из головы. Он хотел своими глазами увидеть человека, ради которого всеми уважаемый магистр пожертвовал своим положением и навсегда покинул границы Белого Пояса.

Аркольдар был заинтригован настолько, что ради этой встречи даже плюнул на запрет самого Архимага: когда Гонцы Безмолвных Обетов посетили его, встретив неподалеку от представительской резиденции, и, кроме прочей информации, передали ему прямой приказ — возвращаться в свои владения, Аркольдар просто махнул на это распоряжение рукой. Воспользовавшись тем, что Гонцы из Центрального Храма жалуются на любые нарушения в первую очередь именно ему, как ответственному за их деятельность, он просто пригрозил посланцам здоровым кулаком. Дважды этим йорнхальнам, уже привыкшим к суровым наказаниям, которые мог сулить гнев мага Ир-мы, повторять было не нужно. Они оставили его в покое в полном одиночестве на территории резиденции Архимага.

Прошло несколько часов. Дождь закончился, и небо окрасилось первыми лучами рассвета. Центральная Башня Главного Храма засветилась, поймав своими зеркальными окнами и роскошным куполом в виде стеклянного шара свет нового дня.

Тяжелый вздох и мысли о том, что такое любопытство — это уже слишком даже для него, начали подкрадываться к Аркольдару вместе с самой обычной человеческой усталостью. Определенно, он никогда не был таким вспыльчивым и нервным, как его старая подруга Элеврия. Но сейчас даже ему сложно было прятаться за маской абсолютного ко всему безразличия. Ведь Аркольдар понимал, на пороге чего оказался привычный для него мир. Все что он знал, все чем дорожил, могло кануть в Небытие по одному лишь желанию Мастера Хаор-мы. Битва с ним — это была бы не война, это была бы бойня. Безысходная и ужасная, с единым концом для всех…

Но вот на пороге резиденции маг ощутил незнакомое присутствие. Человек, чье сферическое око было около ста метров в радиусе, вышел во двор и размеренным шагом направился по аллее, ведущей в сторону северного сектора Главного Храма.

Воспользовавшись временно снятым запретом на левитацию, Аркольдар переместился к незнакомцу сразу же, стоило тому покинуть внутренний двор. Теперь Аркольдар стоял в тени широких еловых ветвей напротив высокого молодого мужчины в светлом дорожном плаще. Ростом он оказался незначительно ниже самого Аркольдара, а кроме того, был идеально сложен и, судя по внешним данным, достаточно силен еще и физически. Длинные, до пояса, черные волосы, слегка взъерошенные ветром, и выразительные карие глаза. На груди у этого молодого человека с необычайно большим для его возраста сферическим оком висел золотой медальон с инициалами «С.И.».

— Авровекс, я полагаю? — рассматривая незнакомца с неподдельным интересом, заговорил глава отделения Ир-мы. — Мое имя Аркольдар. Должно быть, ты слышал обо мне.

Молодой человек слегка кивнул ему в знак приветствия и давая таким образом понять, что действительно знает, с кем имеет честь говорить. Никакой усталости, утомленности или каких-либо следов волнений после тяжелого дня не отражалось на его лице.

— Во-первых, хочу выразить свои сожаления по поводу изгнания Лонтаргесса, — продолжил Аркольдар. — Это в самом деле досадно, что Архимаг не пересмотрел своего решения насчет него.

— Благодарю, — с совершенно спокойной интонацией ответил Авровекс, будто ни факт изгнания его наставника, ни сожаления, высказанные по этому поводу, его вообще нисколько не трогали. После дежурной благодарности, молодой маг продолжил с таким же непробиваемым лицом смотреть на собеседника — прямо ему в глаза.

Аркольдар хотел было сказать еще что-нибудь хорошее в адрес бывшего главы отделения Ар-мы, как сделал бы это, общаясь с любым нормальным человеком, который только что узнал о том, что его многоуважаемого учителя выгнали взашей. Но, глядя этому странному восемнадцатилетнему магу в глаза, Аркольдару отчего-то расхотелось это делать. Аркольдар ценил в людях прямоту, и сам отличался этим качеством. Однако сейчас, не увидев даже тени переживания на лице собеседника, он слегка растерялся. Их общее молчание разбавил шелест еловых ветвей и отдаленное щебетание первых пробудившихся ото сна птиц.

Чувствуя, что их разговор рискует закончиться, толком даже не начавшись, Аркольдар все же поинтересовался:

— Архимаг говорил с тобой о том, кто займет место Лонтаргесса?

— Да, — коротко ответил Авровекс.

— И кто же?

— Архимаг предложил его место мне.

— Серьезно? — глава отделения Ир-мы не смог сдержать усмешки. Он смерил молодого человека взглядом, лишний раз отметив для себя, что в таком юном возрасте иметь сферическое око размером сто метров в радиусе — беспрецедентная редкость. За свои сто тридцать с небольшим лет Аркольдар видел такое впервые. Размер его собственного ока до сих пор не превысил планку в сто пятнадцать метров в радиусе, и это считалось достойным результатом для его лет. Тем не менее, что касалось Авровекса, даже имея столь невероятный магический потенциал, возглавить целое отделение Главного Храма, посвященное Ар-ме, с сотнями опытных специалистов, в восемнадцать лет — это просто неслыханно и никому непосильно. — Ну, и как тебе такая перспектива?

— Я бы предпочел, если бы этот пост остался за Лонтаргессом, — все с той же спокойной интонацией ответил Авровекс. — Однако, учитывая, что Архимаг Сэйрэнтис не намерен пересматривать свое решение об изгнании моего наставника, я принял его предложение. Я вступаю в должность главы отделения Ар-мы сегодня в полдень.

— Ха! Вот это настрой! — Аркольдар шумно расхохотался, уперевшись руками в бока. — Ну что, мой дорогой коллега, я рад был с тобой познакомиться! Я думаю, мы отлично поладим. Если что, можешь обращаться ко мне за советом. Я, возможно, не такой начитанный умник, как Лонтаргесс, но всегда буду рад помочь!

Авровекс кивнул ему в знак благодарности и окончания разговора, затем развернулся и продолжил свой путь в сторону Северного Университета. Его светлый, слегка запылившийся от дальнего путешествия дорожный плащ заиграл складками, подхватив свежий утренний ветерок.

— Как тебе удалось уболтать его? — окликнул молодого мага Аркольдар, начиная чувствовать себя полным идиотом из-за того, что в итоге так и не спросил о том, что в действительности его интересовало.

Авровекс обернулся и остановился. Его внимательный взор снова был устремлен на главу отделения Ир-мы. Чувствуя под этим пристальным взглядом, что молодой маг напрашивается на лишние пояснения к и без того понятному вопросу, Аркольдар недовольно хмыкнул.

— Я не про Архимага.

Авровекс несколько секунд молчал. Затем, когда его собеседник в нетерпении сложил на груди руки, давая понять, что ожидание бесит его гораздо больше всего остального, молодой маг все-таки ответил:

— Я не думаю, что нам стоит говорить об этом.

— Да? Это почему же? — Аркольдар слегка повысил тон. Молодой человек, которого у него не повернулся бы язык назвать юношей, понемногу начал выводить его из себя.

— Если вы не можете назвать имя того, о ком вы хотели бы поговорить, полагаю, продолжение нашей дискуссии будет неудобным для вас, — холодным тоном произнес Авровекс.

Аркольдару жутко захотелось рявкнуть на него и высказать кучу неприятных вещей, чтобы крысеныш знал свое место. Но возникшая отчего-то дрожь между лопаток под тяжелым проницательным взглядом этого жуткого человека просто не дала ему заговорить.

Авровекс еще какое-то время стоял молча, наблюдая за главой отделения Ир-мы. А затем, не дождавшись новых возражений по поводу окончания их короткой беседы, развернулся и все тем же неторопливым шагом покинул территорию резиденции Архимага Сэйрэнтиса.

Глава 8. Утро благих ожиданий

Третья Эпоха Альнов

4205 г. Магической Эры

11 день месяца Первых Всходов

07:53 Время Центральных Земель С. И.

Очередное утро второго месяца весны в Центральных Землях Сгорающей Истины выдалось солнечным и наполненным аурой некого особого вдохновения. Стоило первым лучам рассвета окрепнуть и пробиться сквозь тающие облака, за окном послышалось приятное пение птиц, которое не затихало уже второй час.

Элеврия, как обычно встречающая новый день в своей башне Кельстхар, расположенной неподалеку от Главного Храма, сонно потянулась в кресле и жестом отправила слугу-йорнхальна за свежей настойкой листьев тхорна́вы [крепкий бодрящий напиток]. По своему обыкновению она не любила с сентиментальной улыбкой встречать новый день. А что касалось пения птиц, так оно и вовсе раздражало ее куда чаще, чем радовало. Но сегодняшний день, пожалуй, должен был стать приятным исключением даже для нее.

Старый друг Аркольдар похвастался ей еще неделю назад, что его, как уважаемого магистра и помощника самого Архимага Сэйрэнтиса, пригласили уже во второй раз лично поприсутствовать на Совете Архимагов.

— Если так дальше пойдет, это рискует попасть в обыденный распорядок моей скромной службы! — с нескрываемым блеском в глазах рассказывал Аркольдар, смущенно отмахиваясь перед ней своей здоровенной ручищей. — Видимо, у Сэйрэнтиса есть планы поинтересней, чем держать меня здесь, в Главном Храме, на правах обычного Главы Отделения Ир-мы!

— Если тебе в конце концов дадут кресло одного из этих старикашек, я буду сама лично тебе папки с документами носить, — Элеврия с усмешкой покачала головой, понимая, что ничего более невероятного с Аркольдаром просто никак не может произойти.

— Ловлю тебя на слове, сестричка, — довольно улыбнувшись, огромный и, как всегда, небритый маг Ир-мы даже удостоил свою подругу весьма учтивым поклоном.

— Давай уже, иди, расскажешь мне потом все, — выпроваживая назойливого любителя отвлечь ее от важных исследований, Элеврия от души посмеялась и все-таки захлопнула за Аркольдаром двери.

Впервые его пригласили на подобное собрание, организованное самим Верховным Владыкой Пятого Предела, почти год назад. В тот раз виной всему стала новость, взбудоражившая всю верхушку «Си». Ее принес один из Гонцов Безмолвных Обетов, узнавший о планах Мастера Хаор-мы. Как руководителя этих самых гонцов, Аркольдара буквально заставили явиться на Совет, причем игнорируя даже элементарный этикет письменного уведомления. Сэйрэнтис просто направил на него свое сферическое око и не самым благожелательным тоном телепатически скомандовал: «Чтобы через десять секунд был в Зале Собрания. И выглядеть должен прилично, а не то…».

Так Аркольдар впервые побывал на Совете Архимагов — в Зале Собрания Семи Голосов. Несмотря на то, что вещи там обсуждались очень даже печальные, он умудрился расценить для себя этот визит как некий малозаметный плюс в пользу собственного положения. Сегодня же, когда дела обстояли совершенно иначе, и никакой угрозы Сгорающей Истине ничто не предвещало, Совет Архимагов мог стать для Аркольдара весьма важным событием в его жизни.

Элеврия прекрасно понимала, о чем он думал. И сегодня, когда неделю спустя после их разговора долгожданный день для ее друга все-таки наступил, мысленно она даже собиралась поддержать его. К тому же ей не терпелось дождаться полудня, когда Совет будет закончен, и Аркольдар заглянет к ней с довольной физиономией, разбалтывая детали приватных бесед Архимагов, как особо удавшуюся сплетню. Эти мысли постепенно приводили Элеврию в отличное расположение духа. Такому же светлому, как это ничем не омраченное утро. Поэтому она все-таки подошла к окну и, легонько его приоткрыв, устремила взгляд в сторону Главной Башни Центрального Университета — туда, где, кроме самого Верховного Владыки, уже успели собраться самые влиятельные люди всего Пятого Предела «Си».

Глава 9. Совет Архимагов

Третья Эпоха Альнов

4205 г. Магической Эры

11 день месяца Первых Всходов

08:02 Время Центральных Земель С. И.

Неспешной походкой пройдясь по прозрачному каменному полу с зеленым отливом, высокий мужчина лет пятидесяти на вид, с длинными светлыми до пояса волосами и в белой, украшенной золотом мантии, занял место возле своей кафедры. Сделанная из самого редкого на Эонрии кварцевого дерева, она располагалась на небольшом подиуме с четырьмя ступенями — в десяти метрах перед тремя рядами обитых оранжевым бархатом кожаных кресел. Все эти кресла были заняты — двадцать шесть Архимагов Пятого Предела и несколько лиц, присутствующих на Собрании по особому приглашению, расположились в Зале и ожидали, когда Верховный Владыка Ипхартлис начнет свою речь. Все взгляды были устремлены на него. А он, в свою очередь, взирая на них, выжидал нужный момент, своим мудрым молчанием задавая собравшимся определенный тон, соответствующий столь важной встрече.

Зал Собрания Семи Голосов представлял собой площадь из единого камня, расположенную внутри замкнутого пространства в форме идеального шара диаметром в сотню метров. Этот шар являлся верхушкой Главной Башни Центрального Университета Сгорающей Истины и символизировал Сферу Бесконечной Мудрости и Великого Познания. Его купол, равно как и низ, были сделаны из чистейшего стекла. Высокая плазма единым бледно-оранжевым потоком перетекала по внутренней стороне его стен, изливаясь восходящими потоками с запада на восток и нисходящими с востока на запад.

Кроме каменной площади Зала Собрания, зависшей среди чистой энергии, внутри стеклянного шара располагалось несколько изящных мраморных лестниц, уходящих словно в ослепляющую светом пустоту. Поднимаясь по ним, можно было выйти на самую вершину башни. Туда, где начиналась Великая Небесная Площадь, созданная из плотных потоков воздуха, которые не расходились ни при каких обстоятельствах. С Небесной Площади открывался потрясающий вид на все Центральные Земли Сгорающей Истины, а также на западные и восточные вершины гор Белого Пояса. Каждый Верховный Владыка Пятого Предела, вступая в свою почтенную должность, встречался с представителями правящей Иерархии Первого Предела именно здесь — на вершине самой прекрасной цитадели Сгорающей Истины, когда-либо построенной на Эонрии. Это место, как и сама Главная Башня Центрального Университета, считалось священным, а также поистине уникальным на всей планете. Никто из представителей сторонних магических общин даже не мечтал побывать здесь — в самом Сердце Пятого Предела «Си», считая его настолько же неприступным и непостижимым, как сами Небеса.

Архимаги, ожидающие следующего Совета, который собирался Верховным Владыкой раз в год или в два, готовились к общей встрече в Зале Собрания Семи Голосов максимально тщательно, чтобы детально обсудить самые важные вопросы и события, относящиеся к делам вверенных им земель. А также для выражения бесконечной преданности к своей Великой Общине.

Тишина продлилась около четверти минуты. Наконец, Ипхартлис, осмотрев внимательным взором всех собравшихся, счел, что настало время произнести речь.

Прислужник-йорнхальн в белых одеждах с черными печатями на литой маске, полностью закрывающей его лицо и символизирующей верность Центральному Университету, по знаку Верховного Владыки наполнил его хрустальный кубок редким орка́нским вином.

Ипхартлис сделал глоток и, поставив кубок на высокий столик неподалеку от своей кафедры, заговорил приятным уверенным голосом:

— Я счастлив приветствовать вас, мои коллеги, в Зале Собрания Семи Голосов.

Все двадцать шесть Архимагов, а также несколько человек, присутствующих здесь по особому приглашению, как один поднялись со своих мест и низким поклоном выразили почтение Верховному Владыке.

— Я собрал вас всех сегодня для того, чтобы обсудить Эпоху Величайших Открытий, в которую мы с вами вступаем в этом четыре тысячи двести пятом году по Йуторианскому Календарю, — Ипхартлис, чуть отведя правую руку в сторону, сделал паузу, подчеркивая важность произнесенной им даты. — Восемью из одиннадцати наших великих провидцев было недавно предсказано, что грядет время великих перемен — великих изменений в науке и во всех магических дисциплинах, нами изучаемых и практикуемых. И все эти изменения будут сделаны здесь, на Эонрии, в ближайшие сто лет силами представителей Сгорающей Истины. Я глубоко рад услышать это предсказание. И хотя, возможно, вы сочтете это излишним, я хочу выразить благодарность вам всем, мои дорогие коллеги, — Верховный Владыка снова сделал паузу, пройдясь цепким взглядом по лицам Архимагов. — Судьба посылает нам разные испытания. Многие магические общины и человеческие государства до сих пор относятся к нам враждебно и даже отказываются принять некоторые наши абсолютные доктрины. Однако, несмотря на это, вы продолжаете делать колоссальную работу во имя великой Истины и просветления всех народов альнов. Вы целеустремленно идете вперед. За последние четырнадцать месяцев я был оповещен о шести прорывах в области планетарных наук, сделанных вашими подопечными; о строительстве двадцати пяти новых Храмов под покровительством наших жрецов за пределами Белого Пояса. А также о семнадцати улаженных с минимальными жертвами крупных конфликтах, участники которых, в лице своих правителей, впоследствии приняли опеку нашей общины и вступили на путь просветления. Выражая вам всем свою благодарность, я надеюсь, что вы, мои дорогие коллеги, как и прежде, приложите все максимально возможные усилия, чтобы предсказание наших провидцев сбылось, и Эпоха Величайших Открытий вашими стараниями расцвела еще ярче, чем описывают ее прорицатели. В этом наша миссия и наша настоящая цель.

Все присутствующие снова поднялись со своих мест и молча начали аплодировать. Сегодняшняя речь оказалась немного нетипичной и куда более теплой, чем ожидалось. А это говорило о том, что все обсуждения, запланированные на сегодня, окажутся весьма продуктивными. И, возможно, Владыка одобрит даже те предложения, которые в другой ситуации счел бы слишком смелыми и амбициозными.

Ипхартлис прервал овации Архимагов и, дождавшись, пока они вернутся на свои места, продолжил говорить:

— Возвращаясь к делам более конкретным, которые мы сегодня с вами обсудим, я хотел бы сделать акцент на текущей ситуации на севере, возле границ Гриадских Островов, где, скорее всего, потребуется наше военное вмешательство. Пусть вас, коллеги, не удивляет мое повышенное внимание к этой ситуации. Магическая Община Вэлиартэ́йса проявляет заинтересованность в покровительстве граничащим с Островами территориям. И мы не должны… — на мгновение Ипхартлис прервался и кашлянул, внезапно ощутив резкую сухость во рту. Слегка поморщившись, он взял хрустальный кубок с вином, стоявший на столике слева от него, и сделал глоток. После чего вернул кубок на место и бросил беглый взгляд на внимающее его голосу собрание.

Странное однообразное удивление застыло на лицах всех присутствующих подобно недвижимой маске.

Ипхартлис снова кашлем попробовал выровнять голос и пару раз моргнул, полагая, что крепкое вино, ударив в горло, могло слегка повлиять на его острый взор. Однако даже после попытки сфокусировать свое обычное зрение, застывшее выражение лиц Архимагов, собравшихся в зале, никак не изменилось и только показалось куда более мрачным, чем в первое мгновение. Ипхартлис, опустив обе руки на кафедру, снова прошелся непонимающим взором по рядам своих подчиненных. Но эту неуверенную попытку осмотреться внезапно прервали чьи-то одинокие аплодисменты, редкими и гулкими хлопками доносящиеся из-под купола стеклянной сферы Зала Собрания.

Ипхартлис обернулся и поднял голову, на шаг отступив от кафедры. Там, под стеклянным потолком, на высоте примерно в сорок метров от пола, среди ярких солнечных лучей угадывался чей-то силуэт, медленно спускающийся по мраморной лестнице.

Обескураженный этой картиной Верховный Владыка сощурил глаза и отчего-то даже не воспользовался своим сферическим оком, чтобы рассмотреть появившуюся фигуру. Но буквально через несколько секунд солнце скрылось за облаками. И теперь на величественной мраморной лестнице отчетливо можно было различить темноволосого мужчину лет тридцати на вид, в длинном пальто и с огромным черным мечом за спиной. Тяжелая рукоять оружия торчала из-за его левого плеча.

— Приветствую, Ипхартлис, — спустившись на десять метров ниже и продолжая идти дальше по ступенькам, заговорил мужчина.

Чувствуя, как руки непроизвольно начали трястись, Верховный Владыка снова бросил взгляд в зал — на лица собравшихся. Они по-прежнему не менялись, застыв словно вне времени. Но картина, открывшаяся глазам Ипхартлиса на этот раз, заставила его похолодеть.

Рабы Хаоса присутствовали в Зале Собрания Семи Голосов. Их было бесчисленное множество. Около тридцати из них, выстроившись словно в шеренги, стояли среди рядов обитых оранжевым бархатом кресел. Положив свои длинные белесые руки на плечи всех Архимагов, а также присутствующих на собрании лиц рангами ниже, Рабы, как один, незримым взором из-под нависших капюшонов своих темных мантий уставились на Верховного Владыку. Их трехметровые фигуры, возвышаясь над людьми, останавливали время и наполняли Зал аурой бесконечной пустоты — присутствием Хаоса.

Ясно ощущая на себе их тяжелые, пронизывающие до самых костей взгляды, Ипхартлис вновь обернулся на молодого человека, плавно спускающегося по ступенькам. Тот улыбался, непринужденным жестом убрав руки в карманы брюк, и вел себя так, словно ничего необычного поблизости не происходило.

Встретившись с ним взглядом лишь на мгновение, Верховный Владыка не выдержал и рванулся от своей кафедры в сторону стеклянной стены Зала Собрания. Наконец, начиная понимать, что просто не может использовать свое сферическое око в пределах Университетской Башни, пока здесь находятся Рабы, он за несколько секунд подбежал к самому краю Сферы Мудрости и прижался к холодному стеклу ладонями. Брошенный вниз с головокружительной высоты в одну тысячу метров взор позволил ему вновь раскрыть око — вывести его наружу, за пределы здания. Но от взгляда туда — в сердце Центральных Земель Сгорающей Истины — Ипхартлису сделалось только хуже. Детально рассмотрев открывающийся прекрасный пейзаж Главного Храма, он с ужасом обнаружил, что там, на земле, люди и йорнхальны так же беспомощно застыли на местах, словно время для них остановилось. Они стояли с потухшими лицами, оцепенев и опустив руки, будто забыли о целом мире и о своих делах. И так же, подобно тому, что Владыка увидел в Зале Собраний, возле каждого представителя Сгорающей Истины возвышался Раб Хаоса, придерживающий несчастного за плечи.

Передвигая свое сферическое око, точно такую же картину Ипхартлис обнаружил в каждом здании Главного Храма, в каждой башне, в каждом подземелье, в каждой библиотеке и каждой лаборатории. Более того. Выведя око за пределы Храма и рассмотрев беглым взором всю площадь Центральных Земель, он понял, что и она была погружена в ту же самую пустоту безысходности и отчаяния… Сотни тысяч Рабов Хаоса заполнили собой земли Сгорающей Истины. И кто знает, остались ли нетронутыми территории, находящиеся на севере, на юге, на западе и на востоке?.. Это было не вторжение и не захват — это было нечто намного хуже. Сам Хаос протянул руку к Пятому Пределу Сгорающей Истины, остановив его жизнь на грани смерти и полного уничтожения.

Глава 10. Планы на Будущее

Третья Эпоха Альнов

4205 г. Магической Эры

11 день месяца Первых Всходов

08:17 Время Центральных Земель С. И.

Чувствуя, как глубоко в груди защемило, Ипхартлис сделал над собой усилие и, отстранившись от стеклянной стены, развернулся в сторону внезапного визитера. Мастер Хаор-мы, спустившись по мраморной лестнице, стоял неподалеку от центральной кафедры, внимательно за ним наблюдая. Непринужденная улыбка не покидала его лица. Казалось, он ждал, когда Верховный Владыка закончит любоваться новым для себя зрелищем и вернется в центральную часть зала.

Хмуро сдвинув свои густые поседевшие брови, но при этом не поднимая взгляда, Ипхартлис медленным, будто надломленным шагом вернулся к кафедре и остановился напротив Мастера на расстоянии одного метра от него.

— У тебя такое выражение лица, как будто ты меня впервые видишь, — Аиронт с усмешкой покачал головой, когда Верховный Владыка поднял на него взгляд.

Ипхартлис продолжил смотреть на него, не скрывая своей неприязни, а также откровенного чувства полной растоптанности и поражения.

В далекие времена, когда он еще не был даже Архимагом, Ипхартлис знал Ранм Аиронта и несколько раз лично встречался с ним. Они даже беседовали вместе на каких-то научных конференциях, обсуждая важные вопросы тех далеких времен… А потом минуло двести лет, и этот когда-то интересный для всех уважаемый маг стал известен миру как Третий Великий Мастер. Он стал самым страшным человеком за всю Историю Третьей Эпохи Альнов — прошлую, нынешнюю и будущую. Весь цивилизованный мир с тех пор и по сей день боялся столкнуться с ним, как-то перейти ему дорогу или случайным образом привлечь к себе его внимание. Единицы стояли с ним вот так лицом к лицу, и всех их, как говорят, после этой встречи ожидал только Хаос.

— Ты пришел, чтобы убить меня? — тихим, но достаточно уверенным голосом заговорил Верховный Владыка, опустив свой взор после десятисекундного молчания.

— Нет. Зачем же? — Аиронт коротко рассмеялся. — Ради такой ерунды я бы не стал лично приходить сюда.

Вслушиваясь в его четкий молодой голос, совершенно не изменившийся более чем за триста восемьдесят лет, Ипхартлис только сильнее сдвинул брови. Его руки продолжали непроизвольно дрожать мелкой, еле различимой дрожью, однако дыхание оставалось ровным.

— В таком случае, ты здесь для того, чтобы убить этих людей? — он сделал над собой усилие и снова взглянул Аиронту в глаза. — Если так, я предпочел бы занять их место.

— Ты можешь гордиться своим самопожертвованием, но нет. Ты не прав, — усмешка на лице Мастера Хаор-мы стала шире. — Год назад я ведь ясно дал понять тебе и всем твоим представителям «Си», что пока я не буду вас трогать. Ты думаешь, после этого я пришел бы к тебе вот так, без объявления войны, и просто убил бы тебя или кучку твоих Архимагов?

Ипхартлис не нашелся что ответить. Он продолжил стойко смотреть Аиронту в глаза, в то время как в его голове проскальзывали ужасные мысли прошлого, о том, что случилось сто восемьдесят лет назад.

— А, ты вспоминаешь Дмэ́трасса? — Аиронт с задумчивым видом сощурил глаза и сделал несколько шагов в сторону, мысленно вернувшись к тем же событиям, что и Верховный Владыка. — Ну да. Я довольно жестоко с ним обошелся. Наверное, слугам пришлось потом долго драить его кабинет. Но, в отличие от него, к тебе я такой откровенной ненависти не испытываю. Так что можешь не волноваться на этот счет. Кстати, ты ведь живешь в той же резиденции, что и он, да?

Ипхартлис молча кивнул. Резиденцию Верховного Владыки Пятого Предела не принято было куда-либо переносить. На протяжении уже нескольких тысячелетий она располагалась здесь, неподалеку — на территории Главного Храма Центральных Земель. Как говорят историки, именно в ней живший давным-давно Верховный Владыка Ланге́ртиус Ивари́льский пережил вторжение Мастера Ир-мы, произошедшее около двух с половиной тысяч лет назад. И именно в ней погиб почтенный Аэнхэ́рлиор Тауро́ксэй Шианра́т Дмэтрасс. Ипхартлис слышал, что в тот момент, когда его посетил Мастер Хаор-мы, Владыка Дмэтрасс сидел за своим письменным столом и разбирал весьма важные запечатленные на бумаге документы из Первого Предела. После его смерти эти документы, являющиеся незаменимыми, так и попали в нужный архив, залитые темно-алой кровью, которую просто побоялись с них убрать…

После того вопиющего инцидента Первый Предел Сгорающей Истины прислал на Эонрию специальную комиссию из элитных магов, специализирующихся на восстановлении порядка на особо опасных отдаленных территориях. После работы этой комиссии, покинувший некогда ряды «Си» Ранм Аиронт был провозглашен Третьим Великим Мастером. А пост Верховного Владыки Пятого Предела занял некий Кшиортэ́й Хиа́всса, прибывший вместе с той комиссией из Первого Предела. Пробыв на этой должности около шестидесяти лет, Хиавсса в конечном итоге сделал совершенно странную для всех представителей Сгорающей Истины Пятого Предела вещь. Он вновь покинул Эонрию, оставив свой весьма почтенный пост, который до этого считался пожизненным. Так место Верховного Владыки перешло к Ипхартлису, занимающему его теперь уже на протяжении ста девятнадцати лет.

Предчувствуя, что с этим титулом ему вскоре придется попрощаться, Ипхартлис стоял на зеленоватом каменном полу перед Мастером, подобно истукану, и ожидал худшего, даже несмотря на слова последнего о том, что убивать он его пока не собирается.

— Мда… — Аиронт со вздохом смерил Ипхартлиса придирчивым взглядом. — Раньше наши с тобой дискуссии были куда интересней.

На это Верховный Владыка снова никак не отреагировал, разве что нервно сглотнул вставший в горле ком.

— Может, хоть выпить мне предложишь? — раздраженно скрестив руки, Аиронт небрежно кивнул в сторону высокого столика, на котором стоял одинокий хрустальный кубок и небольшой кувшин с редким южным вином.

Простояв подобно статуе еще пару секунд, Верховный Владыка развернулся и, словно на деревянных ногах, проследовал к столику. Он уже протянул руку к кувшину и приготовился достать из спрятанного под столешницей ящичка еще один кубок, как вдруг неуверенно вздрогнул и остановился.

— Но ведь ты же… — запнулся Ипхартлис, чуть не озвучив свои мысли вслух.

— Не пью? Ну и что? — Аиронт только фыркнул, поймав на себе его растерянный взгляд. — Это что, для тебя теперь повод, чтобы вести себя как невоспитанная скотина?

Ипхартлис действительно имел на редкость дурную привычку в самый неподходящий момент вспоминать какие-нибудь малозначительные детали, не сильно влияющие на ситуацию.

Услышав от Мастера Хаор-мы такую откровенную критику в свой адрес, скорее, напоминающую прямое оскорбление, Верховный Владыка вздрогнул и быстро отвел взгляд. Он все-таки достал кубок и дрожащей рукой взялся за кувшин.

— Да ладно, оставь, — отмахнулся Аиронт с очередным вздохом. — Не буду я пить эту дрянь, даже если после этого ты перестанешь шарахаться от меня как от прокаженного.

Ипхартлис замер в неловком молчании. Его светло-серые глаза по-прежнему не отрывались от пола. Появившиеся в Зале Собрания Семи Голосов Рабы Хаоса давили на него своим присутствием. Они ничего не делали. Просто стояли, как немые надзиратели, держа каждого присутствующего здесь словно в заложниках, за гранью происходящего в реальном мире. Жуткое состояние. Понимая, в каком положении находятся десятки его близких коллег и сотни тысяч уважаемых магов, состоящих в «Си», Верховный Владыка Ипхартлис чувствовал на себе непосильный груз — частицу ответственности за все это. Он ничего не мог поделать со своим страхом и внезапно нахлынувшим отчаянием. Даже это дорогое вино, будь оно неладно, выпитое в одиночку или на пару с самым страшным человеком в Истории, не смогло бы разбавить этих чувств.

Оставив Ипхартлиса на мгновение одного с его печальными мыслями, Аиронт гулким шагом прошелся по Залу. Он сделал небольшой круг, подойдя сначала к креслам сидящих со стеклянными глазами Архимагов, затем снова к кафедре, возле которой старательно что-то перешагнул, а после вернулся к той самой лестнице, по которой недавно спускался, чтобы попасть в этот самый зал. Возле нее, рядом с внешней стеклянной стеной Сферы Мудрости, которая также являлась куполом Главной Башни Центрального Университета, находилась еще одна небольшая стена — на этот раз мраморная, разделяющая лестничный проход и основную часть внутреннего зала.

— А знаешь, твоя сегодняшняя речь мне даже в какой-то степени понравилась, — вновь заговорил Аиронт, остановившись практически в самом проходе перед затаившимся на корточках йорнхальном в маске и белых одеждах, который до появления Рабов Хаоса всеми силами пытался скрыться и не мешать важному собранию. — Ты так воодушевленно всем рассказывал о важной миссии, об Эпохе Великих Открытий… Думаешь, с таким руководителем, как ты, она действительно наступит?

Ипхартлис взглянул в его сторону, упорно продолжая молчать. Мастер Хаор-мы не оборачивался на него. Похоже, он нашел что-то, что его заинтересовало не меньше диалога с Верховным Владыкой. Мастер присел рядом с йорнхальном-служителем и, велев жестом возвышавшемуся над ним Рабу Хаоса отойти, аккуратно стащил со слуги его белую с черным иероглифом маску. Бледное лицо мальчика пятнадцати лет, с жесткими взлохмаченными фиолетовыми волосами и ярко-красными, словно огоньки, глазами испуганным бессмысленным взглядом таращилось в пустоту. На его щеках виднелись следы от регулярных побоев. Впрочем, в таком же состоянии были его кисти рук и шея.

— Я смотрю, Диайра́ммский Кризис тебя совсем ничему не научил, да? — обращаясь по-прежнему к Верховному Владыке, строго поинтересовался Аиронт.

— С исследованиями в рамках Диайраммского Проекта я ничего не мог поделать! — уверенно и даже на повышенных тонах произнес Ипхартлис, внезапно обретя утерянный дар речи. — Ты должен об этом знать.

— Ложь. — Аиронт поднялся, оставив молодого йорнхальна с присматривающим за ним Рабом Хаоса, и, грозным взором уставившись на Верховного Владыку, направился прямо к нему.

— Лгать тебе — бессмысленно, — силясь унять дрожь, Ипхартлис сжал левую руку в кулак. — Я говорю правду.

— Даже если ты сам пытаешься убедить себя в обратном, твои слова — все равно ложь, — строгий голос Мастера Хаор-мы отдавался гулким эхом в просторном зале и звучал подобно суровому приговору.

— Исследования проводились на Дайра́мме Пятым и Третьим Пределами, но руководили всем лично представители Первого Предела, — Ипхартлис поймал на себе взгляд Мастера и, в этот раз не давая волю своему страху, продолжил говорить: — Я не мог пойти против решения Первого Предела.

— То были не исследования, а опыты. — Аиронт остановился в полуметре от Верховного Владыки. Теперь на его лице читалась откровенная злость. — Если твои подчиненные творили с братьями по крови такие вещи только потому, что ты — безвольное подобие человека, это тебя никоим образом не оправдывает.

— Хорошо. Пусть будет так, — ясно ощутив, что количество незримых Рабов, не показывающих смертным своего присутствия, резко возросло в Зале Собраний до такой степени, что их можно было почувствовать даже собственной кожей, Верховный Владыка постарался выровнять дрогнувшее дыхание. — От собственной ответственности я бежать не собираюсь и оправдания лишнего тоже себе не ищу!

— Да, — Аиронт качнул головой в сторону прохода. — По этому мальчику видно, что не ищешь.

Понимая, что ответить на это уже нечего, Ипхартлис издал протяжный вздох. Определенно, их странный разговор приблизился к своему завершению. От мысли, что само его существование, вместе с жизнями еще сотен тысяч людей, может в одно мгновение быть стертым из-за его неосторожных слов, руки похолодели так, что Владыка перестал чувствовать кончики собственных пальцев.

— Если ты пришел из-за Диайраммского Проекта, прошу только об одном, — слегка охрипшим от волнения голосом тихо заговорил он. — Забери только мою жизнь. Эти люди не…

— А ты редкостная бестолочь, Ипхартлис. — Аиронт снова рассмеялся. Только на этот раз его смех был пронизан особыми зловещими нотками. — Я сказал уже, что убивать тебя и этих идиотов пока не собираюсь. Ты прям напрашиваешься, чтобы я передумал.

— Тогда зачем ты здесь? — Ипхартлис снова ощутил резко возросшее желание откашляться, но делать этого не стал.

Мастер Хаор-мы стоял рядом с ним, не скрывая внезапно проснувшегося блеска в глазах. Его настроение, несмотря на возросшую злость, заметно улучшилось и теперь играло какими-то особыми красками, предвещающими некое грандиозное событие.

— Я здесь, потому что принял решение изменить человечество. Перестроить к чертям весь ваш мировой порядок! — с довольным видом ответил Аиронт и, чувствуя, что полный ужаса взгляд Верховного Владыки так и молит дать пояснения, с умным видом продолжил: — Я долгое время планировал уничтожить «Си» и все думал на протяжении десятилетий, каким же образом лучше сделать это? Планы сменялись у меня в голове один за другим, вплоть до Леакиранского Конфликта. И вот недавно мне пришла в голову занятная мысль. Идею мне подал один невероятный человек. Я встретил его, когда мне было семнадцать… — Аиронт прервался и с задумчивым выражением лица коснулся рукой собственного лба. — Черт, что я говорю? Когда мне было семнадцать, он же еще не родился…

Ипхартлис продолжил настороженно-непонимающим взором смотреть на Мастера, который, видимо, что-то позабыв или, наоборот, вспомнив, пытался собраться с мыслями.

— Ладно, черт с этим, — утомленный собственными размышлениями, отмахнулся Аиронт. — После того, что я сделаю, Первый Предел «Си» окончательно оставит эту планету в покое. Эонрия переродится, и ее народы смогут, наконец, развиваться самостоятельно, по собственному желанию и велению их незатухающих сердец. А поможешь мне в этом ты, Ипхартлис.

— Что ты хочешь сделать? — взволнованно произнес Верховный Владыка.

— Твоими руками я заберу у людского рода магию, — уверенным тоном произнес Аиронт, рассуждая о будущем, как об известном ему отрывке истории. — Ни один новорожденный с человеческой кровью в жилах не будет обладать ею. А те люди, кого мы сейчас именуем магами, навсегда потеряют свое тонкое зрение и больше к нему не вернутся. Рабы Хаоса придут к каждому человеку, чтобы закрыть его сферическое око. Некоторым из них будет дарован выбор, некоторым — нет. Единицы останутся наделенными даром — Эонрии этого будет достаточно. Так начнется Новая Эпоха. Мир изменится навсегда и никогда уже в прежнее состояние не вернется.

— Я ни за что не стану помогать тебе в таком безумии! — Ипхартлис отстранился от него на несколько шагов с выражением полного ужаса на лице.

— Станешь, — Аиронт зловеще улыбнулся. — Причем ты сделаешь это добровольно.

— Нет! — воскликнул Верховный Владыка, продолжая пятиться от него в страхе, но внезапно почувствовал, как тяжелые руки схватили его за плечи.

Два Раба Хаоса уже стояли позади него. Еще два появились по правую и левую стороны, а затем, взирая на Ипхартлиса неживым взором из-под нависших капюшонов, взяли его за кисти рук. Верховный Владыка хотел заорать от боли и мертвенного холода, пронизавшего все его тело, но сопротивляться силам Хаоса для него было невозможно.

Продолжая держать Ипхартлиса, Рабы медленно развернули его руки ладонями кверху и плавно протянули их в сторону Мастера. Затем одним уверенным жестом двое других Рабов, что держали Ипхартлиса за плечи, поставили Верховного Владыку на колени. В этой позе, всем своим видом выражающей мольбу, они оставили его, не убирая своих белесых рук с длинными расплывчатыми пальцами.

— Смотри внимательно, Ипхартлис, — Аиронт подошел ближе и, взирая на Владыку сверху вниз, протянул к нему руки, собирая между ладонями огромное количество черной стремительно вращающейся высокой плазмы.

Спустя четыре секунды в ладонях Мастера образовалась ужасающая Сфера, похожая на черную дыру. Аиронт оставил ее в своей левой руке, а правой продолжил собирать энергию. Вскоре что-то вроде золотого пульсирующего кристалла возникло у него на пальцах. Медленно Аиронт зажал в правой руке этот кристалл и, освободив несколько пальцев, резкими отточенными движениями принялся наносить энергетические надписи на Черную Сферу. Словно от мощных взрывов, в стороны от этой ужасной магической формы пошли гравитационные волны. Центральная Университетская Башня содрогнулась, стеклянный купол треснул и разлетелся на куски. А внизу — на земле — от количества высокой плазмы, сконцентрированной в одной точке, побежали широкие трещины, сокрушающие саму планетную кору. Но вскоре землетрясение прекратилось. За пятнадцать секунд Аиронт закончил творить ужасающую Черную Сферу и, когда она начала пульсировать, подобно сердцу живого существа, аккуратно поместил в нее заранее созданный золотой кристалл.

— Эту магическую форму я нарекаю Печатью Вечного Забвения, — величественно произнес Аиронт и, медленно присев возле Верховного Владыки, начал опускать черную сферу на его раскрытые ладони. — Эту Печать — творение Истинной Хаор-мы — я вверяю тебе, Торбиэ́рус Виольса́р Ипхартлис. Она будет жить в тебе и гореть в тебе до тех пор, пока не положено будет моему пророчеству исполниться. Запомни же: когда время придет, и ты убоишься зла, созданного человеческими руками, ты воззовешь к этой магии, и откликнется она. Да коснется тебя в тот момент Великое Небытие, и придут по твоему зову Рабы Хаоса, а Лорды возрадуются! От моего имени эта магия прольется черной пустотой на человеческую кровь, навсегда запечатав ее!

— Что же ты делаешь, Аиронт?.. — прошептал Ипхартлис, чувствуя всем телом страшный ожог, а также то, что Рабы позволили ему говорить в тот самый момент, когда ужасная Сфера начала входить в его тело через раскрытые ладони. — Зачем?..

Аиронт улыбнулся.

— Чтобы освободить этот мир от таких, как ты. И от тех, кто гораздо хуже тебя.

— Почему… я должен делать это? — умоляюще простонал Владыка, видя, что от огромной, непомерно горячей сферы, вливающейся в его плоть, остался лишь тоненький ободок.

— Потому что я, как все люди, смертен, — без тени страха или грусти важно произнес Мастер и выпрямился в полный рост.

Процесс передачи магической формы был завершен. Рабы Хаоса отпустили Верховного Владыку, и он, простонав, растянулся на холодном каменном полу. Боль в его теле постепенно прошла. Не затухал только ужас от осознания страшной реальности всего происходящего.

— Никогда… — тихо пробормотал Ипхартлис, поднимаясь сначала на колени. А затем, выпрямившись в полный рост, заговорил вслух: — Никогда я не воззову к этой магии… Я лучше умру!

— Ты не умрешь. Суицид для тебя теперь невозможен, — Аиронт строго покачал головой и снова зловеще улыбнулся. — Я оставлю с тобой несколько самых дорогих мне Рабов. Одного из них ты можешь звать Дмэтрасс.

Ипхартлис побледнел как смерть и под хохот Мастера в ужасе шарахнулся назад, оглядываясь при этом по сторонам.

— Да ладно, я шучу, — продолжая смеяться, счел нужным пояснить Аиронт. — У Рабов нет личностей и имен. А что касается тебя, своей смертью ты теперь тоже не умрешь.

Не зная, чего еще более ужасного или каверзного можно ожидать от Мастера Хаор-мы, Верховный Владыка измученным взором уставился на него.

— Что еще ты хочешь сделать со мной?

— Да я уже все сделал, — с коротким вздохом разочарования, что все дела и правда закончены, Аиронт кивнул в сторону кафедры из кварцевого дерева, одиноко стоявшей рядом с высоким столиком для вина.

Ипхартлис бросил взгляд на нее, не понимая, что должен там увидеть. Он видел эту кафедру, наверное, миллионы раз, и как минимум десяток раз за сегодня… На первой ступеньке от подиума в неестественной позе, словно свалившись от отравления вином, лежало тело длинноволосого мужчины лет пятидесяти на вид, в светлой мантии Верховного Владыки. Взоры двадцати шести расположившихся в кожаных креслах Архимагов, застывших со стеклянными лицами, полными ужаса, были устремлены именно к этому телу. Отчего-то Ипхартлис только сейчас смог все это заметить.

На каменном полу в самом деле лежал не кто иной, как он сам. Вернее, только его мертвое физическое тело, иссохшее, словно мумия, провалявшаяся в гробу не одну сотню лет. А сам же Верховный Владыка, оставшись в живых каким-то чудом, с перерезанными игантарновыми нитями стал единым целым со своим сферическим оком… или теперь этот орган тонкого зрения в его случае назывался энергетическим полем?..

— На этом все, — громко возвестил Аиронт, заглушая своим голосом и шумной походкой страшный вопль отчаяния, смешивающийся с рыданиями: — Я прощаюсь с тобой, Ипхартлис. — Мастер Хаор-мы на мгновение остановился и бросил полный презрения взгляд в сторону скорчившегося на коленях беспомощного пожилого мужчины, некогда известнейшего из человеческих магов, а теперь никому не нужного самого обычного йорнхальна, с уровнем энергетического поля чуть выше среднего. — Я забираю своих Рабов, а заодно и этого мальчика.

Аиронт подошел к забившемуся в угол йорнхальну и, взяв его на руки, исчез, словно растворившись в стремительном полете.